— Ульяночка, ты выйдешь за меня? — стоя на одном колене посреди самого престижного ресторана в городе, спросил Умар.

Красивым, изящным жестом парень протянул мне кольцо. Наступила звенящая тишина. Все гости, что были помимо нас в заведении, затаили дыхание, как один, уставившись на нас с Умаром. Ждали моего ответа. И Умар — любовь всей моей жизни, тоже ждал!

Боже, это был самый счастливый день в моей жизни!

Наши отцы давным-давно договорились о нашей женитьбе, но эта формальность имела для меня невероятное значение. Как и любой девушке, мне хотелось праздника и красивой сказки. Чтобы было так же волнительно и захватывающе, как сейчас, чтобы мне запомнился этот волшебный момент на всю жизнь. С какой же гордостью я буду рассказывать об этом событии подругам и нашим будущим с Умаром детям!

Мечты сбываются!

Самый красивый, богатый, сильный, заботливый парень в мире просит сейчас моей руки! Как же я любила Умара! Моё сердце, казалось, сейчас взорвётся от переполнявших его чувств!

— Я согласна! — едва ли не шёпотом ответила я, прижимая ладони к пылающим щекам.

Слёзы так и норовили хлынуть из глаз нескончаемым потоком. Нельзя плакать, иначе я испорчу свой изысканный макияж, и мой жених запомнит меня некрасивой и неопрятной.

Грохнули бурные аплодисменты, и теперь гости ресторана, умиляясь, смотрели, с какой любовью и нежностью Умар надевает кольцо на мой пальчик.

До чего же оно красивое! Крупный камень просто ослеплял своим великолепием. В том, что это чистейший бриллиант, можно было не сомневаться. Наследник уважаемой семьи Завгаевых не стал бы мелочиться на своей будущей жене.

У меня было столько драгоценностей, что ими можно было обвешаться с головы до ног, но это кольцо стало мне дороже всех, ведь оно доказательство нашей с Умаром огромной любви!

Жених горячо поцеловал мою руку и поднялся на ноги, элегантным движением отряхнув брюки. Он подал кому-то едва заметный жест, и к нашему столику подошли музыканты.

Они заиграли красивую мелодию, волнующую душу. Умар протянул мне свою сильную руку, галантно приглашая на танец.

— Ульяночка, я так счастлив! — ведя меня в танце, страстно шептал мне жених. — Ты самая потрясающая девушка в мире!

— Я тоже счастлива, Умар! — вторила я ему, глядя в его пронзительные голубые глаза, всё ещё паря на небесах.

После того, как мы потанцевали, нам принесли шампанское и еду. Мы с Умаром начали бурно обсуждать нашу предстоящую свадьбу. Намечался грандиозный праздник с бессчётным количеством гостей. Обе наши семьи богаты и влиятельны. Родители, наверняка, пригласят много нужных людей, чтобы укрепить дружеские связи, да и у нас с Умаром предостаточно своих друзей, не говоря уже о родственниках. Наша семья была не столь многочисленна, чем Завгаевых, но всё равно желающих приобщиться к столь значимому моменту будет, хоть отбавляй.

— Выпей шампанского, Ульяна! — уже не в первый раз за вечер предлагал мне Умар.

Я довольно хорошо изучила традиции чеченцев, поэтому раз и навсегда уяснила, что требуется от женщины. Спиртное никак не сочеталось с покорным поведением, и я не могла допустить подобного промаха. Я должна быть безупречной женой, чтобы Умар гордился мной и любил меня всегда так же сильно, как сейчас.

— Спасибо, Умар. Ты же знаешь, что я не пью, — скромно опустив глаза, ответила я.

Это было не совсем правдой, но моему будущему мужу необязательно знать, какие секретики таятся в моём прошлом. Главное — это в прошлом. Прожить без шампанского можно, а вот без любимого мужчины, вряд ли. Я вообще при Умаре выглядела образцом целомудрия — одевалась только в закрытые платья, вела себя скромно, говорила тихо. Господи, да я, собираясь на встречу с ним, даже трусы надевала хлопковые без намёка на кружавчики. Ну, мало ли…

Несмотря на то, что запотевшая бутылка шампанского осталась нетронутой, я и так была пьяна от любви. Умар вёз меня домой, а я всё смеялась и смеялась, не в силах успокоиться.

— У вас гости? — настороженно спросил парень, увидев у ворот нашего особняка три чёрных дорогих внедорожника.

Мы приехали не так уж и поздно, но на улице уже стемнело. Тусклые фонари довольно скудно освещали двор, поэтому не было видно, что происходит за решётчатым забором.

— Не знаю… Наверное, — равнодушно пожала плечами я.

К папе часто приезжали разные люди на таких вот внушительных машинах. Они подолгу пили виски или коньяк, обсуждая разные дела, потому для меня это было в порядке вещей.

— Ульяна…

Умар придвинулся ко мне и начал страстно целовать меня в губы. Я с удовольствием обхватила его лицо ладонями, гладя небольшую светлую бороду. Мне нравилась его мягкая борода. Умар носил её не по возрасту, но с ней он казался старше своих лет, а значит, выглядел солидней.

Поцелуй становился всё более требовательным, но это только сильнее заводило меня. Ровно до тех пор, пока рука Умара не оказалась на моей груди. Сегодня он вёл себя намного смелее, чем обычно. Наверное, тот факт, что мы обручились, ударил ему в голову, вот он и позволят себе такие непристойности.

— Умар! — возмущённо воскликнула я, отталкивая парня от себя.

— Мы почти женаты, Ульяна! — напомнил мне жених, как будто я могла об этом забыть хоть на минуту. — К чему это жеманство?

— Вот именно, что почти! — строгим тоном сказала я, демонстративно поправляя на себе платье. — Спасибо, что подвёз!

Я дёрнула ручку на двери, намереваясь поскорее уйти. Умар был довольно горячим и вспыльчивым парнем. В нашу брачную ночь я со всей готовностью приму этот пыл, но не сейчас, пока мы ещё не связаны узами брака. Не хватало ещё, чтобы Умар посчитал меня легкодоступной. Не для того я хранила свою девственность, чтобы испортить свою репутацию прихотью парня и его уговорами.

— Погоди, Ульяна! — Умар выскочил из машины и открыл для меня дверь. Подал руку, чтобы помочь мне выйти из своего джипа. Из дома донёсся какой-то шум и громкие мужские голоса. — Я провожу тебя, — решительно сказал парень, беря меня за руку.

— Не стоит. Спасибо за вечер!

— Ты что обиделась? — забеспокоился Умар.

— Нет, — ответила я, всем своим видом показывая, что на самом деле просто смертельно оскорблена.

— Дьявол! — виновато выругался парень. — Ну, прости, милая! Ты просто нереально красивая, вот я и не сдержался. Это сущая пытка быть рядом с тобой и не сметь касаться тебя! Боюсь, что умру от желания, прежде, чем мы поженимся.

Я догадывалась, что даже от жёсткого стояка мужчина не может умереть, но всё равно слова Умара были мне приятны. На прощание он снова коснулся губами моих губ, но уже нежно, в полной мере владея собой.

— Я пойду, любимый… Папа будет ругаться, если я приду поздно.

Это было очередной неправдой. Отец был довольно строгим, но никогда меня не ругал. Он души во мне не чаял, да я особо и не косячила.

— Я буду тосковать, любовь моя! — клятвенно заверил меня жених.

Я проводила взглядом его отъезжающую машину, ещё раз посмотрела на своё шикарное кольцо и пошла домой. Мне не терпелось разослать фотографию брюлика всем своим подругам. Пусть сдохнут от зависти! Папа просил никому не говорить пока про нашу свадьбу с Умаром, но как я могла оставить подруг без повода для спелтен?

Странно, что охранник, дежуривший у ворот, не сразу открыл мне калитку. Мне пришлось позвонить несколько раз в домофон, прежде, чем он пошевелил задницей. Одет он был тоже необычно. Вместо строгого костюма, в каких обычно ходят папины сотрудники, и, из-за чего они все были для меня на одно лицо, мужчина был одет в чёрные куртку и брюки, похожие на какую-то форму спецназовца. То, что он из охраны было видно по кабуре на поясе. Не говоря ни слова, мужчина впустил меня во двор, просканировав внимательным взглядом.

Наверное, новенький, — подумала я, и, едва ли не вприпрыжку, направилась к дому. Голова была занята совершенно другим, чтобы париться о том, во что одевается наша охрана. Папа тоже сейчас с ума сойдёт от радости. Больше всего он любил, когда всё идёт по плану.

Подойдя ближе к крыльцу, я остановилась в нерешительности. Распластавшись на ступеньках, прямо на моём пути лежал человек. Судя по костюму — тоже кто-то из охраны. Что с ним? Плохо стало? Или спит пьяный?

Затаив дыхание, я поднялась по ступенькам, чтобы проверить этого мужчину. Нужно поскорее выяснить, что с ним, и позвать на помощь кого-нибудь. Охранник лежал лицом вниз. Я протянула к нему руку, заходившую ходуном от волнения, как вдруг парадная дверь резко распахнулась, и на крыльцо вышли двое здоровенных мужчин с автоматами. Прежде я их никогда не видела, поэтому мне стало не по себе.

— Вот она, Сиплый! — крикнул один из них второму. — Хватай её!

Я даже рыпнуться не успела, как два амбала одетых точно так же в чёрное, как тот у ворот, схватили меня под руки.

— Вы кто такие? Пустите меня! — злобно завопила я, задёргавшись, как рыба, выброшенная на берег.

— Тише будь! — рявкнул на меня один из мужиков.

— Немедленно отведите меня к моему отцу! — потребовала я. — Вы хоть знаете, уроды, кто мой отец?

— Конечно, знаем! Сейчас исполним, Ваше величество!

Мужики заржали и поволокли меня в дом. У меня от этого хохота по спине побежал липкие, холодные мурашки. Что происходит? На нас напали какие-то бандиты?

Этого не могло быть, ведь мой папа…

Я увидела его сразу, как только меня притащили в гостиную. Отец стоял на коленях возле кресла, покорно опустив голову перед тем, кто в нём сидел. И этот кто-то смотрел сейчас прямо на меня с нескрываемым любопытством, а выражение его лица было таким, будто бы он только меня и ждал, будто бы он очень рад меня видеть или, напротив, очень удивлён моему появлению.

Наши взгляды пересеклись, как шпаги, и я больше не могла никуда смотреть, кроме, как на него. Мужчина сидел в довольно вальяжной, расслабленной позе, всем своим скучающим видом показывая, что он тут главный.

Я не могла пока понять, какого он роста, но его широкие плечи, туго обтянутые кожаным пиджаком, впечатляли. Довольно взрослый, ему явно далеко за тридцать. И, вероятно, крутой, раз мой отец преклонился перед ним в столь унизительной позе.

В гостиной наступила зловещая тишина. Я слышала только стук своего сердца и тяжёлое дыхание тех, кто держал меня. Не отрывая от меня взгляд, мужчина в кресле поднёс к губам стакан с янтарной жидкостью и с удовольствием сделал из него глоток. Я пребывала в таком оцепенении, что, казалось, слышу, как звеня, бьются кубики льда у него в выпивке. Должно быть это и есть главарь этой шайки?

— Здравствуй, Ульяна! — глубоким, бархатистым голосом разрезал тишину незнакомец.

Отец тихо всхлипнул, услышав моё имя, и поднял голову. С ужасом я увидела, что всё его лицо в крови. Они что его били? Что происходит, господи? Я насчитала ещё троих бандитов, помимо тех двоих, кто меня сюда приволок. Как они попали в дом? Почему охрана ничего не сделала? Где они все вообще?

И вдруг я поняла, что тот охранник, лежавший на крыльце, мёртв. Как, наверное, и все остальные люди отца.

— Кто вы такие? — вышла я из первичного шока. — Что вам нужно?

Я снова попыталась вырваться, но амбалы держали меня мёртвой хваткой.

С ленцой, будто нехотя, главарь отставил стакан на журнальный столик и поднялся на ноги. Он пошёл в мою сторону, двигаясь с какой-то звериной грацией, и пока он вышагивал, ступая по ковру почти бесшумно, мне становилось с каждым его шагом всё страшнее и страшнее. Будто на меня надвигается что-то неизбежное — гроза, буря, шторм. Когда мужчина остановился совсем рядом со мной, у меня душа в пятки ушла окончательно.

Чёрт возьми, он был просто огромным! Настолько, что заслонил собою весь мир. Я упаду сейчас в обморок, — пронеслось в моей голове.

— Отпустите девочку, — тихим, ровным голосом приказал главный бандит. Через секунду меня оставили в покое. Но не насовсем, как мне хотелось. — А ты выросла, Ульяна, — отметил мужчина, заставив меня почему-то покраснеть.

Он протянул руку к моему лицу и провёл костяшками пальцев по моей щеке. Он делал это бесконечно медленно, поэтому я просто застыла, как статуя, широко распахнув глаза, не в силах пошевелиться. Животный ужас сковал каждую клеточку моего организма. Как же хорошо, что одета я совершенно несексуально, и у этого стада мужиков не осталось полёта для фантазии. Вряд ли у этих узколобых она вообще имеется.

— Сколько тебе лет, куколка?

— Оставь её, Мирон! Она ещё маленькая! — запричитал отец, разрывая мне сердце. — Я всё отдам, клянусь! Мы же договорились?

— Заткнись! — не оборачиваясь, бросил моему отцу Мирон. — Мы с тобой уже обо всём договорились! А сейчас я хочу побеседовать с твоей прелестной дочуркой!

Мирон… Мирон?

Руслан Миронов! Господи боже, я вспомнила — это самый страшный, жестокий и беспощадный бандит в нашем городе! О его зверствах такие легенды ходят, что просто жесть! Что за дела могут быть у папы с этим чудовищем?

— Я задал тебе вопрос, малышка, — напомнил Мирон, и в его голосе послышались нотки раздражения. Он явно не из тех, кто любит ждать или переспрашивать по два раза.

— Быстро отпусти моего отца! — вскинув подбородок, потребовала я от Мирона.

— Ой! — Мирон сделал наигранно-испуганное лицо. — А то что?

— Мой жених тебя убьёт, понял? — пригрозила я наглому бандиту. Пусть не думает, что за нас с папой некому заступиться.

Гостиную наполнил настолько громкий мужской гогот, что стёкла в окнах зазвенели. Что смешного я сказала? Сейчас они узнают, КТО мой жених, и им станет не до смеха! Умар этого Мирона на кусочки порежет!

— М-м-м, у тебя есть жених? — закончив ржать, спросил Мирон. Ответ ему не потребовался. — Это хорошо, куколка! Значит, ты достаточно взрослая.

Достаточно взрослая для чего?

Мирон подошёл совсем вплотную, и меня обдало его тяжёлым, звериным запахом. Голова пошла кругом от его аромата. Я не могла понять, чем конкретно несло от мужчины. Запах приятный, но в то же время волнующий и опасный, так, наверное, пахнет смерть. Мне нестерпимо захотелось отступить от него на шаг, а лучше на парочку километров, но я заставила себя стоять на месте, стараясь не показывать свой страх негодяю.

Зрачки мужчины расширились, сделав его тёмно-карие глаза почти чёрными. Суровое лицо преобразилось, когда его пухлые, чувственные губы тронула едва заметная улыбка.

Запрокинув голову, как заворожённая, я смотрела всё так же ему в глаза, поэтому для меня стало шоком то, что последовало далее. Мирон резко ухватился за подол моего платья и рванул его в стороны. Я ахнула от неожиданности и инстинктивно отшатнулась от мужчины, пытаясь прикрыть ошмётками ткани голые ноги. Мирон оказался проворней. Он успел схватить меня рукой за горло, не дав мне ни единого шанса ретироваться.

— Стой смирно! — его голос стал жёстким, как металл. Я судорожно сглотнула, и он чуть ослабил хватку, немного разжав клешню, стискивающую мою шею. — Иначе я прикажу прострелить твоему папаше колено!

Меня начало трясти. Вначале мелко, будто от озноба. А затем уже конкретно заколбасило, так, что зубы застучали. Горячие пальцы мужчины заскользили по моему бедру прямо к трусикам. От одной мысли, что этот урод меня касается, начало мутить. Я закрыла глаза, больше не в силах смотреть на чудовище, нависшее надо мной, молясь только о том, чтобы это всё поскорее закончилось, а эти твари убрались из нашего дома.

Закончится ли это? Ведь помощи ждать неоткуда…

— Котята? — изумлённо воскликнул бандит, и я открыла глаза, поняв, что он говорит о моих трусиках. — Боже, ничего милее в жизни не видел!

Я мысленно порадовалась тому, что Мирон загораживает меня от своей своры, и больше никто не видит моего белья. Мужские пальцы оттопырили край трусов и нырнули прямо под них. Я поняла, что рано радуюсь, потому что сейчас эта сволочь трогала меня там, где никто и никогда не трогал.

Нащупав вход, Руслан толкнулся внутрь меня пальцами. Неглубоко, но я всё равно сморщилась от неприятных ощущений и сжала челюсти, чтобы не заорать от ужаса и возмущения. Моё лицо и даже уши просто пылали от стыда. И всё это происходит на глазах моего отца!

— Нежная, — хмыкнул мне в лицо Мирон. — И узкая.

Он вынул из меня пальцы, а затем поднеся их к лицу, жадно втянул ноздрями воздух, обнюхивая их, будто животное. Как же это мерзко выглядело! По-настоящему мерзко стало, когда Мирон сунул эти же самые пальцы мне в рот. Думала, меня стошнит, когда я пыталась вытолкать языком отвратительную гадость изо рта.

Руслана забавляла моя безуспешная борьба, а мне его самодовольная рожа и издевательства уже осточертели. Я сама поразилась своей борзости, когда прикусила зубами ненавистные пальцы. Сжала челюсти с таким остервенением, насколько хватило сил.

Мирон только поморщился, будто ел лимон. Отпустив мою шею, он зажал мне нос, так что дышать стало нечем. Пришлось разжать зубы и выплюнуть его пальцы, чтобы глотнуть хоть немного воздуха ртом.

На языке отчётливо чувствовался вкус крови. Мирон убрал от меня свои грязные руки, и теперь я с замиранием сердца ждала его ответных действий. За такое он должен ударить меня. Или ещё хуже…

Пусть! Жаль, что у меня не хватило смелости откусить его пальцы! Не в силах больше ждать, я с вызовом посмотрела в его тёмные, как ночь, глаза.

— Ты мне нравишься, Ульяна, — эти слова прозвучали, как приговор. — Я забираю тебя с собой!

— Мирон, умоляю! Она же совсем ребёнок! — пытался воззвать к его милости отец.

— Которого ты собрался выдать замуж? — криво усмехнулся Руслан. Он перехватил моё запястье и поднёс мою руку к лицу, чтобы лучше рассмотреть кольцо, подаренное мне Умаром. — Оно кажется тебе красивым? — протянул он. — Тебе правда нравится? — Я ничего не ответила, поняв, что наши дела с отцом совсем плохи. — Так кто твой жених, Ульяна? Кто же этот грозный воин, перед которым я должен наделать в штаны от страха? — У меня будто язык отсох, поэтому я медлила с ответом. Зачем он спрашивает? Только что ему было неинтересно. Мирон отпустил мою руку и снова принялся рвать на мне платье. — Отвечай, когда я спрашиваю!

Я уже было подумала, что он сейчас начнёт насиловать меня, но бандит просто оторвал кусок ткани от пышной юбки, а потом обернул этим лоскутом свои окровавленные пальцы. Нормально я так откусила! Больно, наверное? Во мне ликовало нехилое злорадство. Сделал гадость, на душе радость!

— Умар Завгаев! — громко сказала я, стараясь, чтобы имя моего жениха звучало как можно величественней. — Как тебе такое, козёл вонючий? Когда он узнает, что ты посмел меня тронуть, он отрежет тебе пальцы и затолкает их тебе в задницу!

— Чё правда, что ли? — рассмеялся Мирон, а вместе с ним и остальные бандиты начали ржать, будто кони, заставив меня усомниться в авторитете моего жениха. — Умар Завгаев… Очень интересно… — задумчиво протянул Мирон, пропустив моё оскорбление мимо ушей. Наделал всё же в штаны?

Заложив руки за спину, он вальяжно прошёлся по гостиной. Сначала в одну сторону, затем в другую, будто мой ответ заставил его крепко задуматься.

Что, урод, съел? Думал, я за какого-то лоха выхожу? Теперь, я надеюсь, Мирон понял, что не с теми людьми связался, и уберётся, наконец, отсюда вместе со своими шавками?

Остановившись напротив моего отца, Мирон присел на корточки и пытливо заглянул ему в лицо. Наверное, хочет сказать папе, что был неправ?

— Какой же ты, Игорёк, гандон! — в сердцах воскликнул Мирон, к моему огромному удивлению. Это вообще не те слова, которые я рассчитывала сейчас от него услышать. — Хотел заручиться поддержкой чеченцев, отдав им свою милую дочурку?

— Нет, Мирон, всё немного не так, — залебезил перед ним отец.

А я навострила уши, впитывая каждое услышанное слово. Раньше я никогда не интересовалась делами отца, для меня он был обычным бизнесменом, не более. А сейчас выясняется, что не всё так просто. Мирон, сидящий на корточках посреди нашей гостиной в окружении банды головорезов — лучшее доказательство того, что жить в безоблочном неведении не так уж и хорошо.

— А как, Игорёк? Думал, если породнишься с Завгаевыми, я обосрусь от стаха и забуду про твой долг? Да ты ещё больший шакал, чем я думал! Как же вовремя я приехал в гости!

Отец ничего не ответил, только понуро опустил голову, боясь взглянуть Руслану в глаза. Неужели это правда, и папа рассчитывал на какую-то выгоду от нашего брака с наследником Завгаевых?

Пусть даже и так. Это не отменяет того факта, что мы с Умаром любим друг друга.

— Ты расстроил меня ещё сильнее, старый мудак! Даже не представляешь, насколько! — с этими словами Мирон поднялся на ноги и вздохнул. — Даю тебе две недели. До тех пор Ульяна будет у меня.

— Но… Мирон… — я думала, папа сейчас попросит, чтобы он не забирал меня, пообещает, что рассчитается с ним быстрее, но вместо этого он сказал: — Это слишком короткий срок. Дай мене хотя бы месяц.

А про меня ни слова!

— Хочешь, чтобы я месяц отбивался от чеченцев? Я надеюсь, ты понимаешь, что за это время с девочкой может случиться всё, что угодно? Или я чего-то не знаю, и у тебя есть другие дети? Запасные?

Боже, нет! Нет, нет, нет…

Я никуда не поеду с этим говнюком! Неужели, папа так запросто отдаст меня ему?

— Папа! — из последних сил сдерживаясь, чтобы не зареветь, крикнула я. — Позвони Умару! Попроси помощи у него! Хочешь, я сама ему позвоню? Он поможет! Он должен помочь!

Отец лишь виновато покачал головой в ответ.

— У вас чё, прям любовь? — иронично вскинул бровь Мирон, посмотрев на меня оценивающим взглядом. Будто прикидывал, разумно ли бороться за такую девушку, как я? Стою ли я того выкупа, что он за меня требует? — Это просто чудесно, куколка! — театрально всплеснул он руками. — Если твой бородатый женишок привезёт мне деньги быстрее, чем твой папочка, я буду охренеть, как счастлив! Посмотрим, кто из них сильнее любит тебя.

— Давай, сейчас позвоним Умару, э-э-м… Руслан? — уже вежливо предложила я. — К чему такие сложности?

— А ты хитрая! — отметил Мирон. — Знаешь, я нахожу странным, что чеченец решил жениться на такой, как ты.

— Почему?

Мне было вообще неинтересно, что там думает Мирон. Просто так спросила.

— Ты не производишь впечатление скромной, воспитанной девушки. Столько сегодня ругательных слов прозвучало из твоего маленького ротика! Дерзишь, кусаешься! Папочка халатно отнёсся к твоему воспитанию. Но это ничего, куколка. Я быстро научу тебя, как нужно разговаривать со взрослыми дяденьками!

Мирон ждал, что я ему что-то отвечу. Смотрел на меня с вызовом, провоцируя этим ещё сильнее.

Во мне всё вскипело. Я едва сдерживалась, чтобы не выплюнуть в Мирона ещё парочку плохих слов, возможно, даже матершинных, но я прикусила язык, отдавая себе отчёт, что лучше не злить понапрасну того, кто собрался брать меня в заложницы.

Не дождавшись от меня оскорблений, Мирон вернулся к журнальному столику, подхватил свой недопитый виски и залпом опрокинул его в себя.

— У тебя две недели, Игорь, — напомнил он моему отцу. — Уходим! — приказал он головорезам и двинулся снова ко мне. Подошёл опять вплотную, по-новой доводя меня до предобморочного состояния своей близостью. — Сама пойдёшь или тебя за волосы до машины тащить? Будешь дрыгаться, поедешь в багажнике. Там не очень, сразу говорю. — Он опустил глаза, посмотрев с усмешкой на мою растерзанную юбку. — Впрочем, в таком виде, тебе там самое место.

Как будто бы это кто-то другой уничтожил моё платье! Я хотела сохранить его на память о чудесном событии, но теперь разве оно меня заботит? Мне бы невинность свою сохранить или хотя бы жизнь…

Животное! Какое же он всё-таки животное!

Неужели ничего нельзя сделать?

Надежды на спасенье нет. Если сбегу или попытаюсь, наверняка папе не поздоровится. А если поеду с Мироном, то мне самой кранты. Что же делать?

Главное — не отчаиваться и не показывать свой страх.

— Можно, я возьму немного вещей? — обречённо спросила я, особо не надеясь на положительный ответ.

— Смотря какие.

— Одежду… Шампунь… — первое, что пришло мне в голову. — Или ты меня в подвале держать будешь?

— Зависит от твоего поведения. Всё в твоих руках, куколка. Покажешь свою комнату?

— Там ничего интересного.

— Я так не считаю.

— Она на втором этаже, — судорожно вздохнула я и решительно направилась к лестнице.

Мирон и ещё один бандит, Сиплый, кажется, пошли следом за мной. Я спиной чувствовала их взгляды на себе, и от этого мороз пробирал до костей. Было ощущение, что я делаю глупость, поднимаясь в свою спальню с двумя здоровенными мужиками.

Впрочем, о чём я? Если меня захотят изнасиловать, то какая разница, где это будет происходить? Может, мне повезёт, и они не захотят? То, что Мирон пошёл мне на уступку, почему-то невероятно меня обрадовало. Я вообще была счастлива только оттого, что он до сих пор не избил меня и не изнасиловал. Я ему столько гадостей наговорила, что удивительно, как он ещё держится.

— Жди здесь, — сказал Сиплому Мирон, когда мы остановились у дверей моей комнаты.

Он уверенно дёрнул ручку на двери, пропуская меня вперёд, а затем вошёл следом и заперся изнутри. Я почувствовала себя в клетке с тигром, пока он неспешно обходил комнату, осматриваясь по сторонам. Ему ничего не стоит наброситься на меня прямо сейчас. Зачем-то же он заперся?

— Собирайся живей, Ульяна. У меня мало времени, — не глядя на меня, гавкнул Мирон, остановившись у стены с моими фотографиями.

Я метнулась в гардеробную и достала чемодан. Что брать-то, господи? Что-то тёплое, вдруг и впрямь в подвале запрёт? Я поскидала в чемодан штаны и кофты, взяла пару футболок и выдвинула ящик с бельём.

В этот момент в помещение вошёл Мирон. В небольшой гардеробной сразу стало тесно. Он заполнил собой всё пространство, отнимая у меня даже кислород. Мужчина встал рядом со мной и с интересом уставился в ящик с бельём, рассматривая его содержимое.

— М-м-м… — довольно промычал он. — У тебя есть нормальные трусы?

Руслан подцепил пальцем кружевную, почти прозрачную вещицу красного цвета и вытащил её наружу. Я стала такой же пунцовой, в цвет трусиков. Лицо заполыхало огнём. То, что происходило сейчас, смутило меня до чёртиков.

— Слишком вызывающие, — вынес он вердикт и небрежно швырнул их обратно. — Возьми это, — он протянул мне нежно-розовый комплект. — Это, — следом достал белый. — И… — замешкался на секунду. — Где у тебя котята?

— Котят нет. Есть с цветочками, — показала я пальцем на отдельно лежащие "детские" трусы из хлопка.

Мирон сгрёб пятернёй всю кучу, не разглядывая, и впихнул её мне в руки.

— Переоденься! Не дразни голодных мужиков голыми ляжками.

Я сложила бельё в чемодан и выхватила с вешалки первый попавшийся спортивный костюм. Замерла в нерешительности, вопросительно посмотрев на Мирона, имея наглость намекнуть ему взглядом, чтобы он вышел или хотя бы отвернулся.

— Не-е-т. Неужели ты думаешь, я оставлю тебя одну, хоть на секунду? — зарубил он на корню мою надежду.

Можно было и не сомневаться, извращенец долбанный! Переодеться было необходимо. Мирон прав, ни к чему мне ехать в рваном платье.

Господи, это было настолько же унизительно, как чувствовать внутри себя пальцы Мирона. Он сейчас меня не трогал, просто смотрел, причём вообще без интереса, как будто я часть мебели. Сложив руки на груди, он просто ждал и, казалось, терял терпение оттого, как долго я вожусь.

А повозиться пришлось. Чтобы не терять остатки гордости, сначала я натянула на себя штаны, не снимая платья. Таким образом, нижняя часть тела осталась прикрытой. А вот верх…

То ли замок сломался, то ли его заело. Стоя спиной к Мирону, я пыхтела, заведя руки за спину, но он ни в какую не поддавался!

— Стой смирно! — раздался голос Мирона прямо над моим ухом.

Я подпрыгнула от неожиданности, а потом замерла, чувствуя, как платье на спине разъезжается в стороны. Он снова стоял слишком близко, обдавая меня своим запахом, наводящим ужас.

— Столько возни с тобой, — раздражённо сказал он мне в затылок. — Давай быстрее, Ульяна! Ты испытываешь мою доброту на прочность!

У него есть доброта? Ага, конечно!

Повторять не было нужды. Молниеносно я скинула платье, точнее то, что от него осталось и набросила на себя также быстро кофту.

— Я готова, — несмело обернулась я к Мирону.

— Шампунь.

— Что?

— Ты забыла шампунь, — напомнил он, посмотрев на меня, как недоразумение.

— Ах, да… — виновато вздохнула я. — Он в ванной.

Выскочив пулей из гардеробной, я побежала за косметикой. Сгребла в мусорный пакет все, что под руку попалось. В тумбочке в ванной я обнаружила перцовый баллончик. Сомнений в том, что он мне тоже пригодится, не было. Спрятав его в пачке прокладок, я почувствовала себя чуточку уверенней. Какой-то там баллончик не поможет мне отбиться от шайки Мирона, но всё же…

Раз Мирон позволил мне всё это взять, значит, я буду жить в нормальных человеческих условиях?

Ни фига это не значит, зря я себя успокаиваю, но надежда умирает последней.

Что же со мной будет, господи?

Папа решил проводить нас до машины. Он смыл кровь с лица, но всё равно на него было больно смотреть.

— Я надеюсь на твою порядочность, Мирон, — сказал папа, пока мы шли к воротам. — Я могу быть уверен, что с моей девочкой ничего не случится?

Я едва тащилась, прижимая к груди пакет с косметикой, поэтому Мирону пришлось ухватить меня за локоть, чтобы поторопить. Он едва ли не волоком тащил меня из дома, будто и впрямь спешил.

Лучше уж пускай он меня тащит, чем его головорезы. Отчего-то их я боялась сильнее, чем Мирона.

Рядом с ним семенил отец, а позади нас шёл Сиплый, гремя по земле моим чемоданом, будто он весил тонну.

— Можешь, Игорь, — заверил папу Мирон, давая мне ещё одну капельку надежды на хороший исход мероприятия. — Я буду хорошо заботиться об Ульяне, но ровно до того момента, пока твоё время не выйдет. Большего не жди!

Что будет после, я даже представить боялась. Что ж, две недели — тоже неплохо. Если мне повезёт, и Умар узнает, что меня забрал Руслан Миронов, то он выкупит меня в тот же день. Так что может, и две недели ждать не придётся.

— Спасибо, Мирон! — сердечно поблагодарил его отец. Мы уже дошли до машины, и Сиплый забрал у меня пакет. Настало время прощаться. — Прости меня, доченька, — папа обнял меня и всхлипнул. — Всё будет хорошо, обещаю! Я найду деньги!

— Пока, пап! — сквозь слёзы проговорила я. — Береги себя!

Сердце разрывалось из-за беспокойства об отце! Да, я по его вине еду в плен к жестокому бандиту, но всё равно я переживала больше за него, чем за себя.

Мирон рванул меня к себе, безжалостно забирая из объятий отца, и небрежно затолкал на заднее сиденье джипа, как мешок картошки. Он запрыгнул следом и громко захлопнул дверь.

Я сразу отодвинулась от него, насколько это было возможно. Салон был довольно просторным, но всё равно мне казалось, что Руслан сидит слишком близко. Ему достаточно было протянуть руку, чтобы меня схватить.

Машина тронулась с места, и я разревелась, закрыв лицо руками. Прорвало, будто плотину. Я не собиралась плакать при Мироне, но сила духа окончательно меня покинула. Нервное напряжение буквально взорвало меня изнутри.

Этот ужасный человек выдернул меня сегодня из красивой сказки и теперь везёт прямо в ад. Несмотря на его заверения перед моим отцом, на самом деле я не ждала от Мирона ничего хорошего. У меня вообще было ощущение, что я уезжаю из дома навсегда, что моя жизнь закончена именно сейчас, в эту минуту!

— Хватит, блять, скулить! — сквозь зубы злобно процедил Мирон через какое-то время. — Ты можешь посидеть тихо?

Видимо, его очень раздражали мои рыдания. Я судорожно вздохнула и попыталась взять себя в руки, чтобы не злить его. Он ждёт от меня хорошего поведения? Придётся потерпеть.

— Куда ты меня везёшь? — шмыгнув носом, поинтересовалась я, в надежде заиметь хоть какое-то представление о своём ближайшем будущем.

— К себе, — коротко ответил Мирон.

— Ты правда меня не тронешь?

— У меня нет претензий лично к тебе, Ульяна. Ты ничего дурного мне не сделала, если не считать вот этого, — он поднял вверх обмотанную лоскутом моего платья руку. — Тут тебе придётся ответить за себя самой.

— Каким образом?

Я должна была спросить, потому что воспалённое воображение начало живо рисовать самые страшные картинки в моей голове. Больше всего я, конечно же, боялась изнасилования, но если Мирон отрежет мне палец в ответ, тоже приятного мало.

— Я ещё не решил. Лучше не торопи меня с наказанием, но знай, что мне было… — он поморщился, подбирая слово. — Неприятно. Я очень сильно злюсь.

Мирон думает, что мне было приятно, когда он совал в меня пальцы? Сначала в одно место, потом в другое! Знал бы он, как злюсь я! Сволочь! Конченый урод!

Стало ещё хуже. Одному богу известно, что там на уме у этого отморозка.

— Руслан… Кхм, — голос сел, и мне пришлось прокашляться. — А что со мной будет, если папа не вернёт тебе деньги вовремя? — я задала вопрос, волнующий меня больше всего прочего. — Мне необходимо знать. Расскажи, пожалуйста!

— Ладно, — равнодушно пожал огромными плечами бандит и почесал пальцем ямочку на подбородке. — Сначала мои парни хорошенько тебя выдерут, — скучающим тоном поведал мне он, подтверждая мои ужасные догадки. — Ты красивая, Ульяна, поэтому они будут делать это долго. Запись издевательств над тобой, я скину твоему отцу, чтобы поторопить. Признаюсь, я бы и сам тебя оттрахал, но принципиально не хочу мараться о подстилку чеченца.

Самое жуткое было в его манере говорить. Он будто бы рассказывал мне не об ужасных зверствах, которые планировал в отношении меня, а о погоде или неинтересной книге, которую ему довелось прочесть.

Я хотела возразить, что я никакая не подстилка, что я всё ещё девственница, а он плохо думает обо мне, но вовремя смекнула, что к чему. Мирону лучше этого не знать и не строить планы на моё тело раньше времени. Если он меня изнасилует, нарушив обещание, данное отцу, про Умара можно забыть. Зачем ему испорченная невеста? Он такого позора не переживёт. Да и я скорее всего тоже.

— А потом? — мысленно прокрутив тошнотворные картинки, на которых меня растерзали во всех позах, задала я очередной вопрос. — Если папа не найдёт деньги даже после этого?

Не знаю, зачем я спросила. Папа же обещал, что со мной всё будет хорошо?

Кажется, я уже ни в чём и ни в ком не была уверена, кроме, как в Мироне. Вот он-то точно отдаст меня своим зверям, можно не сомневаться, раз пообещал.

— Молись, девочка, чтобы нашёл! — грозно прорычал Мирон.

— И всё же…

— Потом я убью тебя, Ульяна, — таким же ровным голосом произнёс Мирон. — И Игоря тоже. Но сначала тебя.

— Но ты же останешься без денег в таком случае? Я не понимаю…

— Таково моё решение. Без обид, куколка!

Кровь окончательно застыла в моих жилах, поэтому остаток пути я молчала. Чем больше я задавала вопросов Мирону, тем страшнее мне становилось. Кажется, раньше было лучше, пока я не знала о планах своего похитителя.

Как только я отцепилась от Мирона с расспросами, он скинул пиджак, достал телефон и уткнулся в него. Я искоса поглядывала на мужчину, украдкой рассматривая его.

Под пиджаком у него была майка, туго обтягивающая мощный торс, поверх которой красовалась кобура с пистолетом. Грудные мышцы выпирали так, что казалось, его сиськи больше моих. Так и есть. Он, наверное, из качалки не вылезает? Больше всего меня поразили не широкие, бугрящиеся плечи и не впечатляющие бицепсы мужчины, а его татуировки. Ими были забиты и руки, и шея. Что там у него под майкой, оставалось только гадать, но наверняка он и там разрисованный.

В другое время я бы посчитала тело Мирона красивым, да и всего его, пожалуй, если бы увидела его фотку в интернете, например, но сейчас этот мужична не вызывал у меня ничего, кроме отвращения.

Лицо Мирона было суровым. Гладковыбритый тяжёлый подбородок с ямочкой, квадратный, как лопата. Глаза пронзительные, будто в самую душу смотрят. Между бровей и в уголках глаз собирались морщинки, когда он щурился или был недоволен. Интересно, он когда-нибудь смеётся? Не так, как он ржал надо мной, с издёвкой, а по-настоящему, когда случается что-то удивительное и радостное? Господи, какая мне разница вообще?

Мирон зыркнул на меня, заметив, что я на него пялюсь. Я подпрыгнула на сиденье и сразу отвернулась к окну, смутившись оттого, что он застукал меня за этим занятием. Я ещё и покраснела вдобавок, выдавая своё смущение с потрохами.

Нет, он не красивый, а уродливый и мерзкий! Не то, что Умар…

Сердце сжалось от мыслей о любимом парне. Наверняка он уже в курсе, что я в беде. Каждый вечер Умар писал мне пожелания спокойной ночи. Его должно было насторожить, что я ему не отвечаю.

Странно, что я вообще сравнивала Мирона с Умаром. Зачем? Это всё равно, что сравнивать благородного орла и вонючую свинью.

Украдкой я посмотрела на кольцо жениха, вновь поразившись его красоте. Пусть хоть оно греет моё сердце и не даёт угаснуть надежде, что Умар меня спасёт из лап Мирона.

Теперь я не могла думать ни о чём другом, кроме как о том, что потребует от меня Руслан в качестве компенсации за прокушенные пальцы? Вариантов было много. Наверняка это будет что-то унизительное и тошнотворное? Но что именно?

Если моё изнасилование или смерть были пока под вопросом, то заглаживание вины за острые зубы было обозначено чётко. Это точно случится, можно на милость прощения не надеяться. Мирон обязательно сделает со мной что-то плохое, чтобы потешить своё сраное самолюбие.

Машина затормозила у ворот огромного особняка, а затем они медленно разъехались в стороны, пропуская нас во двор.

— Выходи! — коротко бросил мне Мирон.

Я вылезла из машины, осматриваясь по сторонам, но Мирон не дал мне этого сделать. Он снова ухватил меня за локоть и потащил в дом. Мне пришлось едва ли не бежать, быстро перебирая ногами, чтобы поспевать за ним.

Вдруг откуда-то из кустов с диким воем прямо на нас выскочили два огромных добермана. Они встали как вкопанные напротив нас и утробно зарычали, оскалив свои обслюнявленные клыки. Я взвизгнула от неожиданности, с ужасом глядя на этих зверей, готовых разорвать меня в любую секунду.

Мирон притормозил, резко притянув меня к себе. К своему стыду, я вцепилась в его майку обеими руками и спрятала лицо на его плече, ища в нём защиты от монстров.

— Не бойся, Ульяна, — добродушно сказал Мирон. — Это всего лишь собаки.

Он крикнул им что-то на немецком языке, а потом отлепил меня от себя. Когда я открыла глаза и посмотрела перед собой, собак уже не было. Они исчезли так же внезапно, как и появились.

— Пойдём, трусиха! — скомандовал Мирон, снова сжав мой локоть.

Мы двигались слишком быстро, поэтому я толком ничего не увидела, но великолепие дома всё же поразило меня. Мирон жил в самом настоящем дворце. Он был не так богато украшен, как дом родителей Умара, но всё равно был роскошен. Мирон остановился у двери в самом конце коридора на втором этаже и толкнул дверь.

— Будешь жить здесь, — впихнул он меня в темноту, а потом щёлкнул выключателем, войдя следом.

Обычная спальня, слава богу. Не подвал.

— Значит так, куколка!

Мирон подошёл настолько близко, что мой нос едва ли не уткнулся в его грудь. Я могла сейчас пересчитать волоски, выглядывающие из-под его майки. Снова запахло смертью и свежим мужским потом, поэтому я начала дрожать. Отступить хоть на миллиметр, значит, показать свой страх. Мне стоило огромных усилий не отшатнуться от Руслана. Он смотрел на меня сверху вниз и продолжал запугивать.

— Сидишь тихо! Так, чтобы я тебя не слышал и не видел! Мойся своим шампунем, спи, смотри в окно, плачь, тоскуй по папочке, молись, только очень-очень тихо! Если с тобой возникнут проблемы, тебе же хуже! Не вынуждай меня причинять тебе вред! — Мирон поднял руку и коснулся моих волос. Намотал на палец локон, будто игрался с ним. — Ты же умная девочка? Ты же всё понимаешь? Да?

— Д-да, — ответила я, выбивая зубами чечётку.

— Вот и хорошо. Бежать не получится. Хочу, чтобы ты сразу это усекла и не навредила сама себе. Собак ты видела. А мои парни… Не знаю, что лучше, малышка, попасть в зубы доберманов или в руки озабоченных мужиков. Помни, что папочка желает вернуть тебя в целости и сохранности. Не расстраивай его, ладно?

— Л-ладно.

Уголки его пухлых губ вытянулись в улыбке, но глаза продолжили смотреть злобно, с ненавистью. В комнату постучали, и Мирон нехотя отстранился от меня, чтобы открыть дверь. Это был Сиплый. Он приволок мой чемодан и мешок с косметикой. Оставив всё это у порога, он с любопытством уставился на меня, ощупывая взглядом. Я невольно поёжилась, понимая, что он только и ждёт команды босса, чтобы трахнуть меня.

— Отвечаешь за девку башкой! Трогать не смей! Даже, блять, не смотри на неё! — тихо, но весьма грозно сказал ему Мирон. — Я дам знать, когда будет можно, — добавил он, и моё сердце оборвалось.

Больше не взглянув на меня, Мирон ушёл. А Сиплый нет.

— Надеюсь, ты будешь очень плохой девочкой, — ухмыльнулся амбал, доводя меня уже до истерики. — Я первым буду тебя жарить, киса! Не хуже, чем твой жених! Ты будешь визжать, как сучка, кончая, как пулемёт, когда тебя отымеет настоящий мужик, а не юнец сопливый! — Сиплый демонстративно ухватился рукой за бугор в паху, делая акцент на своих причиндалах. — Я могу трахаться часами. Я…

— Пошёл на хрен отсюда! — огрызнулась я на мужика, косясь на пакет, в котором у меня был припрятан баллончик. — Хочешь, чтобы я нажаловалась на тебя Руслану? Скажу, что ты руки распускал! Или что-то похуже! Как думаешь, он тебя похвалит?

— Стерва! Я не буду нежным, даже не надейся!

С этими словами он наконец-то исчез с моих глаз, закрыв за собой дверь. Вместо того чтобы разложить вещи, я рухнула на кровать лицом вниз и горько расплакалась.

Это всё было похоже на кошмар, на фильм ужасов! Который только начался!

Поселив дочку Лебедева в гостевой спальне, я отправился в опорку. Жрать хотелось, неимоверно, и рука адски ныла, но охрана прежде всего. Выйдя на улицу, я остановился на крыльце и вдохнул полной грудью, пытаясь успокоиться. Меня всё ещё колотило от злобы после разборок с Лебедевым.

Я просто охуевал от его наглости! Совсем старик берега попутал, не иначе. С Игорем я начал работать недавно. Он сам ко мне обратился, предложив свои услуги по отмыванию денег. У него была безупречная репутация и отличные рекомендации от уважаемых людей. На них я и повёлся, как последний долбоёб!

Первые небольшие сделки прошли успешно, полностью оправдав мои ожидания. А вот последняя, самая крупная с треском провалилась.

Старик просто швырнул меня на бабки, объяснив это тем, что платёж задерживается. Когда вышли все мыслимые сроки, я понял, что меня пытаются наебать.

По-настоящему я охренел, когда понял, что он в сговоре с Завгаевыми. Вот, кто заказчик кидалова. Игорь— просто исполнитель, зачинщик конфликта, пешка в этой игре, как и его милая дочурка.

Милая…

Мои губы невольно расползлись в улыбке, когда я вспомнил трусики с котятами и огромные испуганные глазищи Ульяны. Дитё совсем, а уже в такое вляпалась!

Я знал, что у Лебедева есть дочь, но не думал, что она уже взрослая. Видел её как-то издалека ещё совсем маленькую. Как быстро летит время…

Приятным сюрпризом стала её красота. Я был потрясён, несмотря на то, что баб я переебал видимо-невидимо, и меня вообще уже ничем не удивишь.

Игорь, сука, такой страшный! Вылитая макака! Как у него могла получиться такая красавица — загадка века. Наверное, девочка пошла в мать. Где она, интересно?

В спальне Ульяны на стене я видел её снимок с матерью. На нём девчушке лет пять-шесть, не больше. Других фотографий с этой женщиной не было, а вот с Игорем полно. Скорее всего, Лебедев вдовец, потому что о его жене я в упор не слышал.

Ульяна не просто смазливая тёлка. С фигурой у неё порядок, вопросов нет, уж я разглядел как следует, и черты лица кукольные, но тут другое. Её красота была почти осязаема. Прозрачная кожа, бархатная, словно персик, не наигранное смущение, грациозность и породистая осанка… Я мог бы перебирать её достоинства бесконечно, но больше всего меня зацепила её смелость, граничащая с дуростью.

Впрочем, нет, дурой её сложно назвать. Она вполне смышлёная, и с ней можно договариваться. Я нарочно пошёл ей на уступку, когда она попросила разрешения взять с собой вещи, чтобы она понимала — кроме кнута, у меня имеются пряники, которыми я могу иногда поощрить послушных девочек.

Также для меня был важен комфорт Ульяны. Чем лучше ей будет в плену, тем меньше мыслей о побеге возникнет в её прелестной голове.

Если уж она решит бежать, то хорошо всё спланирует, а не помчится с диким криком, куда глаза глядят. Нужно отдать ей должное — держалась она с достоинством. Не истерила, не умоляла ни о чём. Такие — самые опасные. Я знаю, что ей страшно, а страх — самый мощный мотиватор. Нельзя недооценивать пленницу. Пусть она и смазливая кукла, но проблемы на ровном месте с девчонкой мне вообще никуда не упирались.

Успокаивать её тем, что всё будет чудесно, я не собирался, потому что сам не был уверен в этом, но и кошмарить лишний раз Ульяну ни к чему. Не она моя цель. К тому же я за неё в ответе. Наложит руки на себя от горя преждевременно, что я людям потом скажу? На её папашу мне плевать, но есть и другие бизнесмены, с кем у меня дела. Нахуй мне такая репутация?

Надеюсь, до мокрухи дело не дойдёт? Никогда не убивал женщин и детей. Мужиков — запросто. Хватит ли духа отдать приказ? Своей рукой я однозначно не смогу лишить её жизни. Да и чужой не особо хочется. Она и женщина, и ребёнок, жизни ещё не видивший.

Я посоветовал Ульяне молиться о том, чтобы её отец поскорее нашёл деньги, а сам был готов молиться об этом вместе с ней. Мне не нужны её страдания, а смерть тем более. Я просто хочу получить то, что принадлежит мне, вернуть обратно. А если спущу всё на тормозах, со мной совсем считаться перестанут. Чеченцы уже воду мутят, силу почуяли, а это — первый звоночек. Не зарублю эту смуту на корню, бандюки меня, как блохи загрызут. Отщипнёт каждый помаленьку, и нет Мирона. Даже, сука, плакать по мне никто не станет.

Ульяна замуж собралась…

И за кого, блять? Она точно не дура. Мне слабо верилось в этот брак, но вскоре всё выяснится — блеф это Завгаевых или нонсенс. Кольцо мне её помолвочное не понравилось. Пока не пойму чем, странная какая-то вещица.

И зубки у куколки имеются, надо держать руку на пульсе. Ожидать от Ульяны можно всего, чего угодно. Бабы — самые непредсказуемые существа на планете.

Я размотал тряпку и пошевелил опухшими пальцами. Пиздец, сука! Кровь запеклась, но боль пульсировала так, что все нервы во мне дёргало, будто за ниточки. Надеюсь, Ульяна не заразная?

Ничего, куколка мне за это ответит по полной! Кто-то должен преподать ей урок, раз папаша не объяснил, что можно, а чего нельзя делать ни в коем случае.

Жаль, что девчонку чечен пользовал, я бы эту бешенную сам загнул, да не один раз. Люблю дерзких и горячих. Я бы её подчинил, покорил, всю собой пометил. Драл бы этот ходячий секс и в хвост, и в гриву не вынимая!

После чеченца брезгую. Не престало мне после Завгаева объёбки подбирать.

От мыслей о нежной, непокорной Ульяне я словил нехилый стояк. Больно шелковистые у неё лепестки между ножек, и нереально узкая дырочка. Как у целки. А пахла, как сам рай!

Уф… Пора вызывать Марго. Пусть высосет из меня эту дурь раз и навсегда!

Илай и Лектор прибежали, почуяв хозяина. Я потрепал псов и приказал им оставить меня. Чистокровные немцы! Их даже пацаны побаиваются. Люблю собак.

Хотя с некоторых пор, котята меня тоже интересуют. На трусах Ульяны. А как она прильнула ко мне всем телом, испугавшись псов? Трусишка, безуспешно пытающаяся показать мне свою храбрость. Я вспомнил, как она ревела в машине, и усмехнулся. Баба, что с неё возьмёшь?

Надо о войне с чеченцами думать, а у меня все мысли на кончике члена собрались. Зацепила меня эта долбанная Ульяна, так что моя брезгливость по отношению к ней, таяла с каждым часом. Того и гляди забудусь и натяну узкую сучку по самые гланды.

Голодный я просто. Пар надо спустить и выспаться.

Охрана была на месте. Парни, возбуждённые после перестрелки с Лебедевскими, пьяные и шальные от адреналина. После таких качелей всегда хочется смачно поебаться. Уж я-то знаю! Шлюх бы им вызвать в благодарность за доблестную службу, только сегодня ночью не до потрахушек. Того и гляди Завгаевы нагрянут.

Если Ульяна не пиздит, и они с Умаром реально встречаются, он должен был уже хватиться своей бабы.

Может, Завгаевым вообще дела Лебедева до пизды? Я вот, например, сильно сомневался, что они за русскую тёлку впрягутся, но расслабляться не стоило. Что, если Умарчик влюблён в её нежную писю по самую бороду? Его папаша может и мудрый мужик, а сопляк и есть сопляк, сгоряча может хуйни наделать.

— Рус, я подкрепление вызвал на всякий, — сообщил мне начбез Кирилл, отводя меня в сторонку. — Оружия вроде хватает.

— Вроде?

— Нет, точно хватает, — поправился мужик. — Серьёзная тема намечается?

— Да ну, ты брось, — усмехнулся я. — Не ссы! У чеченцев людей мало. А по беспределу давно никто не работает. Все хотят мира и добра.

— Неспокойно мне, Руслан.

— Блять, думаешь мне спокойно? Я спать лягу на первом этаже, если что, подстрахую.

— Договорились.

— Отправь кого-нибудь часа через три Сиплого на посту сменить. Только толкового, проверенного. Нам эта девка пока нужна.

— Понял, принял, Рус. Ты бы правда поспал, выглядишь, как… Не очень, короче.

Какое там спать? Ночка будет та ещё.

Наревевшись до хрипоты, я отправилась в ванную. Сил уже не было двигаться, но после прикосновений Руслана хотелось помыться. Я очень долго пробыла в душе. Тёрла себя губкой до изнеможения, мне казалось, что от меня смердит огромным, страшным, татуированным мужиком. Особенно тщательно я мыла между ног, куда этот вонючий урод посмел засунуть свои грязные пальцы.

Я даже любимому мужчине не позволяла до себя нормально дотронуться, а этот Мирон решил, что ему всё можно? Кем он себя возомнил? Должна же на него быть какая-то управа? Он же не господь бог?

Даже если меня в скором времени выкупят папа или Умар, я хочу, чтобы Мирон поплатился за свою наглость! Чтобы ему отрубили руки по самые локти и выкололи глаза! Тогда он не сможет даже смотреть на девушек, а уж тем более их трогать! И язык ему отрезать, чтобы из его рта не вылетали всякие пошлости!

Понятное дело, что такую кару Мирону мне не по силам организовать, но мою кровожадность в отношении него, хотя бы в фантазиях, было не остановить. Придумав ещё кучу серьёзных наказаний для мужчины, я остановилась на самом реалистичном варианте — представляла, как его избивает Умар, а потом негодяй, поставленный на место благородным рыцарем, просит у меня прощения, стоя на коленях. Тогда бы я успокоилась, великодушно оставив его в живых.

Выйдя из ванной, я обнаружила на столе поднос с едой. Очень вовремя, кстати. После стрессов мне всегда хотелось есть, а сегодня я такого натерпелась, что готова была слопать слона.

Ужин мне понравился. Я съела всё, что мне принесли, до последней крошки. Интересно, много ли людей работает на Мирона? Сколько охраны и прислуги находится в доме?

Бежать я пока не собиралась, да и нельзя было из-за боязни за папу, но вдруг что-то изменится? Информация лишней не бывает.

Я расчёсывала волосы, когда в дверь постучали. Невольно вздрогнув, я застыла, как статуя, с расчёской в руке. Это Мирон? Это он?

Испуганно вскочив с кровати, я судорожно гадала, что ему может быть нужно. Почему-то приличного на ум ничего не пришло, но открывать дверь всё равно придётся. Не открою сама, он её вышибет. И вряд ли от этого будет в хорошем настроении.

Досчитав до трёх, чтобы успокоиться, я всё же впустила того, кто ко мне долбился. Это был Сиплый. Он пришёл за грязной посудой, только и всего. Снова облизав меня взглядом, на этот раз без мерзких комментариев, он забрал поднос и ушёл, а я ещё долго тряслась, вздрагивая от каждого шороха и скрипа.

Больше, слава богу, меня никто не беспокоил. Перед сном я ещё раз поплакала, но уже не о своей судьбе, а о маме. Я очень скучала по ней.

Папа выгнал её, когда мне было десять. Мама много пила и изменяла отцу. Он долго терпел её выходки, но любому терпению приходит конец. В один "прекрасный" день я вернулась из школы и обнаружила что ни мамы, ни её вещей дома нет. Я бросилась в слезах к отцу, чтобы узнать, куда же делась мама.

Тогда он сказал, что я уже взрослая, и попытался объяснить, почему я теперь наполовину сирота. Самое обидное было, что мама даже не попрощалась со мной.

Больше я её не видела. Я знала, что она живёт в глуши, помнила название деревни и адрес её дома наизусть, но никогда не думала о том, чтобы её навестить. Слишком велика была моя обида на неё.

Папа запретил маме общаться со мной, но всё равно я не понимала её поступков. Иногда я задавалась вопросом, любила ли она меня вообще? Если да, то как она могла меня бросить?

Когда любят, наверное, могут найти способ прислать открытку на день рождения или позвонить?

То, что она жива, я знала точно. Папа следил за её жизнью и посылал ей ежемесячно небольшую сумму денег. Зачем? Он любил маму и переживал за неё. Наверное, поэтому он больше не женился? А он ведь ещё не старый, ему едва за сорок. Я от всей души желала отцу встретить хорошую женщину, которая его полюбит и будет о нём заботиться. Ведь когда я выйду замуж за Умара, он останется один-одинёшенек. Я буду волноваться за него ещё больше.

Следующий день я провела в этой же комнате. Сначала мне принесли завтрак, но не Сиплый, а другой мужчина, который представился Саней. Обед мне принёс Алик, а ужин Кирилл. Так я поняла, что охранники, стоявшие за моей дверью, меняются через несколько часов, а не дежурят сутками.

Мирон ко мне не приходил. Наверное, у него есть дела поважнее меня? Это, конечно же, хорошо. Чем реже мы с ним будем видеться, тем лучше.

Я всё ждала, что ко мне постучат и сообщат, что за мной приехал Умар, но этого не происходило. Почему он тянет? Неужели он не понимает, что мне страшно и плохо в плену?

От нечего делать я смотрела весь день в окно. Оно выходило на задний двор, в небольшой садик с фонтаном — интересного мало, но других развлечений не было.

Сад был красивым. Обилие цветущих растений впечатляло. Я поймала себя на мысли, что хотела бы в нём прогуляться. Интересно, если я попрошу у Мирона разрешения подышать свежим воздухом, он позволит?

С каждой минутой мне становилось всё тревожней. Умар меня не забирал, а Мирон, грозившийся наказать меня за то, что я его покусала, всё ещё не получил моих "извинений". Я так надеялась избежать этого момента, но время играло против меня.

Поздним вечером ко мне постучали. Ужин уже был, значит, это что-то другое. Неужели, Умар приехал? Боже…

За дверью стоял Кирилл. Его ещё не сменили.

— Добрый вечер, Ульяна. Вас ждёт Руслан. Собирайтесь, — коротко сказал он.

— За мной приехали? — с надеждой спросила я.

— К сожалению, нет, — убил мою внезапную радость охранник.

Что тогда от меня нужно Мирону? Вот чёрт! Это то, о чём я думаю?

— А-а… Эм… А что мне собирать? Вещи? — уточнила я.

Может, меня просто переселяют? В подвал, например?

— Руслан просил вас помыться, — немного смутившись, сказал мне Кирилл. — И… Прошу прощения, надеть бельё с цветочками.

Ночь прошла тревожно. Я почти не спал, томимый ожиданием битвы за Ульяну. Мне не терпелось надрать чеченцам зад. Хотя бы сопляку Умару. Ульяна так пафосно им хвасталась, что у меня на пацана теперь кулаки чесались.

С его отцом Магомедом Завгаевым у меня рамсов не было, но походу из-за белобрысой письки я рискую с ним поссориться не на шутку. Не я всё это затеял, так что похуй.

Пытаясь рассуждать, как влюблённый мужик, я силился предугадать действия Умара. Что бы сделал я на его месте, если бы Ульяна была моей женщиной? Допустим, я её типа люблю вот прям до опизденения…

Хм, для меня это вообще был не вопрос. Тут и рассуждать не о чем.

Хватился бы я её сразу. Люблю держать всех и всё под контролем. Женщины — не исключение, скорее, наоборот, следил бы за такой красотулей с двойным усердием, знал бы о каждом её чихе. А тут, простите, похищение!

Что дальше…

Взбесился бы так, что всем вокруг места стало бы мало. Рвал бы и метал, бил копытом, волосы на жопе рвал от нетерпения и злости! Собрал бы всех бойцов до единого, прилетел бы в логово того, кто посмел на моё позариться, бросить мне вызов! Потом разъебал бы нахуй всех без разбора! Всех до одного бы покарал! В клочки бы порвал, а кишки развесил на заборе!

Ну, или хотя бы просто приехал и тупо выкупил свою бабу за деньги.

Ещё вчера.

Умарчик меня разочаровал, не приехав ни ночью с войной, ни днём с миром. Я — что? Я-то ладно. Представляю, как Ульяна разочаровалась в возлюбленном. Хуйло, а не жених!

К вечеру мне надоело чего-то или кого-то ждать, поэтому я вызвал Марго — мою любимую шлюху. Мне просто необходимо было снять стресс и расслабиться. С пустыми яйцами и хорошим настроением ждать чеченцев как-то попрятнее будет.

Да ещё эти блядские пальцы всё ныли и ныли, заставляя меня вспоминать жемчужные зубки Ульяны каждую, сука, долбанную секунду! Была бы мужиком, я бы всю челюсть ей снёс. Но она девочка. Да и не сую я пальцы в мужиков.

Блять, я только о ней и думал последние сутки. В натуре она какая-то заразная оказалась.

Гадал, чем она занимается в своей комнате. Плачет небось? Питается нормально, выглядит бодрячком — мне периодически докладывают. Сидит тихо, без истерик, как я приказал.

В чём она спит? Голенькая? Или полупрозрачной сорочке, ткань которой ласкает её юное тело, заставляя сосочки топорщиться из-под неё? Каким они цветом? Розовые или с коричневым оттенком? Острые, как бутоны нераспустившихся роз, или горошинками?

Может, ей нравится спать простых хлопковых трусах с котятами на выпирающем холмике лобка?

Ласкает ли Ульяна перед сном свою узкую дырочку, представляя возлюбленного? Как именно она это делает? Растирает пальчиками клитор или ныряет ими прямо в тугую глубину, растягивая стеночки в экстазе? Как она кончает? Тихо всхлипывая или стонет во весь голос, не сдерживая своих эмоций?

Мне ничего не стоило сходить к Ульяне и увидеть всё это своими глазами, возможно и потрогать руками, но я отчего-то мялся.

А сегодня домял. Моя злость на девчонку, сопряжённая с красочными эротическими фантазиями о ней, вылилась в нечто совершенно невообразимое. Такого у меня ещё не было.

Я обещал Игорю не трахать заложницу, но потрогать-то можно? Дырявей Ульяна от этого не станет, а я позабавлюсь с молоденькой девочкой, проучив её за дерзость. Представляю, как она закипит от злости, проклиная меня последними словами, будет смущаться, краснея, как помидор, а потом начнёт стонать от удовольствия. Весь спектр её эмоций будет моим. Кайф!

И трахну следом Марго. Она останется довольной оттого, что моя страсть от двух девок обрушится на неё одну.

Ульяна этот урок не забудет ещё долго. Уж я постараюсь, чтобы не забыла. От одной мысли, как это будет жестоко по отношению к ней, член вставал в столбик. А потом я буду ржать, наблюдая за тем, какими глазами Ульяна после меня станет смотреть на своего Умарчика, когда он приедет.

Если он приедет.

Марго примчалась незамедлительно, и я послал за Ульяной, передав ей, чтобы искупалась и надела трусишки, от которых меня знатно попёрло. Не знаю, чем меня зацепил дешёвый, невзрачный хлопок, но я желал видеть девчонку именно в нём. Приказал Кириллу приволочь её за волосы, если посмеет взбрыкнуть.

Не посмеет. Сделает всё, как ей велено. Она у меня умненькая!

— Русланчик, я так соскучилась! — ластилась ко мне Марго.

Я ждал обеих девушек в своей спальне. Сидел в кресле и потягивал виски в предвкушении сказочного веселья. Сегодня Марго была почти не накрашена, оттого казалась свежей и не такой потасканной, как она обычно выглядит. До Ульяны ей далеко, зато Марго покладистая и опытная девушка, творящая в постели чудеса. За это я её и любил.

Она уселась ко мне на колени, ласково поглаживая меня наманикюренными пальчиками по обнажённой груди, прижимаясь ко мне роскошным бюстом, затянутым в корсет.

— Что с твоей рукой? — спросила она, заметив забинтованные пальцы.

— Засунул не в ту тёлку, — хмыкнул я.

— А про меня совсем забыл, — капризно протянула Марго, и в её голосе отчетливо проскользнули нотки ревности. Ещё бы, я ей столько бабок плачу, наверняка она думает, что я её обделил деньгами и вниманием, отымев другую шлюху. — С чего начнём, Русланчик? — она шаловливо положила руку мне на пах, погладив мой член через ткань спортивок. — Хочешь, я возьму в ротик твоего богатыря?

— Очень хочу, малыш, — согласился я. — Но чуть позже.

Уже с нетерпением я посмотрел на дверь и отхлебнул виски. Почему так долго? Что там себе намывает зубастая сучка? Не дай бог, она заупрямилась, и Кириллу пришлось применить силу! Ей же хуже!

— Мы кого-то ждём? — с интересом спросила Марго, продолжая наглаживать мой и без того налившийся член.

— Угу, — коротко ответил я.

— Кого? — забеспокоилась шлюха. — Я же говорила, что не участвую в групповушках? Я не собираюсь трахаться с двумя мужиками. Русланчик, я…

— Замолчи! — резко прервал я возмущения Марго. — Или поезжай домой!

Шлюха обиделась, но заткнулась. Разбаловал я её. Это буду, это не буду. Совсем берега потеряла?

В дверь громко постучали, а потом она открылась, и в комнату вошла Ульяна в сопровождении моего начбеза. Я одобрительно кивнул мужику, дав понять, что дальше справлюсь без него, и тот ушёл, оставив меня с двумя красотками наедине.

Увидев Ульяну, Марго переменилась в лице. Будто жалела теперь, что пришёл не ещё один мужик с толстым хуем, а миниатюрная девица, не уступающая ей в красоте. Она ревностно смерила взглядом Ульяну, с любопытством озирающуюся по сторонам, но промолчала, пождав свои пухлые от инъекций губёхи.

Жгучая брюнетка и испуганная блондинка — рыжую бы ещё для полноты картины. Впрочем, я не жадный, мне достаточно этих двоих.

Осмотревшись, Ульяна подняла на меня глаза, в которых застыл немой вопрос. Я прекрасно понимал её волнения и опасения. Это невероятно возбуждало.

Она была одета в совершенно несексуальный спортивный костюм. Меня же интересовало только то, что под ним. Надела ли она то, что я приказал?

А вообще, если Ульяну не заберут в ближайшие дни, я бы её, пожалуй, переодел. Я видел её в платье и видел в штанах. Мне по вкусу первое. Она должна носить платьица и юбочки, как и положено девочке, но их она с собой не взяла, насколько я помню. Могу же я подарить своей гостье немного одежды за хорошее поведение?

Ульяна будет и дальше себя хорошо вести. Она уяснила мои правила. А если ещё не до конца поняла, с кем имеет дело, то сегодня в её прелестной головке всё встанет на правильные места.

— Кто это, Русланчик? — едва слышно прошептала Марго. — Что за облезлая мышь?

Объясняться со шлюхой я не собирался. Её вообще не должны были ебать нюансы. Я говорю, она делает, других вариантов не предусмотрено.

— Иди в ванную, кошечка, и жди, когда я тебя позову, — мягко погладив Марго по попке, сказал я.

— Но, Руслан…

— Исчезни! — рявкнул я на неё, и она тут же соскочила с меня.

Послав Ульяне полный ненависти взгляд, Марго скрылась за дверью ванной комнаты. Девчонка всё так же молчала. Смотрела уже с вызовом, снова пытаясь доказать мне, что смелая.

— Иди сюда, Ульяна, — тихо позвал я её. — Не бойся.

— А я и не боюсь! — вскинув подбородок, она прошагала до моего кресла. — Зачем ты меня позвал? Будешь меня насиловать?

Всё, как я и представлял! Дерзкая Ульяна в своём репертуаре! Потрясающе!

— Ну, зачем ты так сразу? — я допил свой виски и убрал стакан на стол, освободив руки. Они мне сейчас ох как понадобятся. — Мы просто поиграем с тобой в одну увлекательную игру.

— Что за игра? — недоверчиво спросила Ульяна, с интересом разглядывая мой торс, а потом её взгляд опустился ниже и застыл на моих штанах, топорщащихся уже колом после её появления. — В ней есть правила?

— Тебе понравится, куколка, обещаю. Раздевайся! Только медленно и красиво, как будто ты хочешь мне понравиться. А я пока расскажу тебе правила нашей с тобой игры…

Я догадывалась, что Мирон задумает какое-то сексуальное извращение в отношении меня. С самого первого взгляда он остался неравнодушен ко мне, как к девушке, иначе зачем ему понадобилось щупать меня между ног, а потом обнюхивать свои пальцы, чтобы почувствовать мой женский запах? Когда он впихнул их мне в рот, понятно же, что он представлял вместо них совсем другое. Я девственница, но не совсем тёмная. Кое-какие представления о сексе имею.

Приказав мне надеть определённые трусы, Мирон рассчитывал их увидеть. Идя сюда, я примерно представляла, что он затеял, но всё равно оказалась не готова к этому.

Если просит раздеться, значит, хочет на меня посмотреть, а затем, вероятно, и потрогать меня? Чего ещё ждать от этого извращенца?

Мирон думает, что это наказание для меня? Он был чертовски прав. Он выбрал самый жестокий способ унизить девушку, оказавшуюся в таком безвыходном положении. И он знает, что мне некуда деваться. Если не подчинюсь, возьмёт силой. Власть и безнаказанность вскружили ему голову? Конечно, вскружили. У него на роже написано, что он мнит себя всемогущим богом и ничего не боится!

— Зачем ты хочешь, чтобы я разделась? Ты же сам мне говорил, что брезгуешь со мной спать? Ты обещал моему отцу…

— Я не буду тебя трахать, Ульяна, если это тебя успокоит. Я всегда отвечаю за свои слова.

Меня и впрямь немного успокоило сказанное им. Я не могла верить Мирону, ведь он грязный бандит, но какое-то внутреннее чутьё мне подсказывало, что он слов на ветер не бросает. Да и зачем ему меня обманывать? Он может делать со мной всё, что в его больную голову взбредёт, не оправдываясь за это ни передо мной, ни перед моим отцом. Кто мы для него такие?

— Зачем же тогда мне раздеваться? — спросила я, оттягивая этот унизительный момент.

— Правило номер один — я приказываю, ты выполняешь. Желательно молча.

— А другие правила?

— Оно единственное, куколка. Начинай. Не заставляй меня ждать. Ты же, наверное, хочешь, чтобы твоё наказание было приятным?

— Разве наказания бывают приятными? — искренне удивилась я.

— Ещё как бывают. Или ты думаешь, что я тебя пытать собрался? Нет, малышка, уродовать такую красоту — великий грех. Хватит болтать, Ульяна. Меня утомляют пустые разговоры. Если захочешь попиздеть, приходи завтра, уделю тебе минутку, а сейчас делай, что велено!

Чем быстрее я всё сделаю, тем скорее он оставит меня в покое. Наверное, стоит смириться и подчиниться неизбежному?

Господи, как же это мерзко!

Замок моей кофты поехал вниз, и глаза Мирона мгновенно вспыхнули тёмным огнём, прожигая во мне дыру.

Сложно сказать, что происходило со мной в этот момент, потому что моим вниманием полностью завладел Мирон. Он смотрел с таким нетерпением, будто я разворачиваю его новогодний подарок, а он до сих пор не знает, что под упаковкой.

— Подойди ближе, — хрипло произнёс он.

Я сделала один шажок по направлению к нему, затем второй…

— Ближе… Ещё ближе…

И вот я стою уже вплотную, едва не касаясь ногой его колена. Мирон больше не выглядит расслабленным. Его мышцы напряглись, так что каждый мускул чётко прорисовывается под смуглой кожей. Широкая мужская грудь и даже волосатый живот были расписаны татуировками, как я и предполагала, а штаны, топорщились так, будто у него там спрятана Эйфелева башня.

— Продолжай, Ульяна, — поторопил меня мужчина, увидев моё замешательство. — У тебя всё получается.

Расстегнув замок, я стянула с себя кофту. Не зная, куда её деть, я бросила её на пол. Под ней у меня был лифчик, который пока спасал грудь от обжигающего взгляда Мирона. Настала очередь штанов. Из-за волнения я никак не могла развязать шнурок на поясе. Дёргала его концы, но всё без толку…

Напугав меня уже до трясучки, Мирон резко схватил меня за пояс штанов и просто разорвал их на мне в клочья. Меня заколотило даже не оттого, что теперь я стояла перед ним в одном белье, а от осознания его физической силы. Ему ничего не стоило точно так же разорвать и меня саму.

— Хорошо, — выдохнул Мирон, таращась своими потемневшими глазами на мои трусики, но обратно в кресло он не откинулся, продолжив сидеть, наклонившись в мою сторону.

Я почувствовала его тяжёлое, звериное дыхание на своём животе и груди, отчего вся покрылась холодными мурашками. Как же страшно, мамочки…

— Дальше! Всё снимай!

Дрожа всем телом, я сняла лифчик. Теперь Мирон мог видеть меня всю, и только дурацкие хлопковые трусы скрывали самое сокровенное, что было у меня

— Ты крещёная? — внезапно спросил Мирон.

Он протянул руку и взял пальцами крестик, висевший на моей шее.

— Как видишь, — с трудом поняв, что он спросил, ответила я, выбивая зубами чечётку.

— Разве твой жених не должен обратить тебя в свою веру? — недоверчиво спросил Мирон.

Как вовремя он вспомнил об Умаре! Заставил раздеться перед ним, а теперь спрашивает зачем-то о моём женихе. Как я после такого буду смотреть в глаза любимому мужчине? Всё, о чём я сейчас молилась — это моя девственность. Если Мирон уничтожит её, то заберёт вместе с ней мою жизнь. Зачем мне жить без Умара?

— Религия — это пережиток прошлого. У нас с Умаром будет современная семья, — возразила я Мирону.

— Ага, конечно, — усмехнулся он, отпуская крестик. Я судорожно вздохнула, пытаясь успокоиться. Когда он меня не трогает, не так уж и страшно. — Ложись на кровать, неверная!

Что имел в виду Мирон, называя меня неверной? Так мусульмане называют иноверцев. Или он намекал на то, что я прямо сейчас буду изменять с ним своему жениху?

Зачем он укладывает меня на кровать? Зачем, боже?

Противиться я не посмела, боясь физической расправы от Мирона. Он ясно дал понять, чего от меня ждёт, яснее некуда. На деревянных ногах, плохо слушающихся меня, я доковыляла до огромной кровати. Мебель невероятных размеров с красивым резным изголовьем, больше смахивающая на раритет, показалась мне эшафотом.

Мирон затеял что-то ужасное! Но что именно? Больше всего пугала неизвестность, потому что моя фантазия не знала сейчас границ. Мирон шёл за мной следом, едва ли не дыша мне в затылок, как голодный зверь, преследующее свою жертву.

Я почувствовала себя невероятно беспомощной, бесправной и совершенно беззащитной рядом с ним.

Подойдя к кровати, я послушно легла на холодное покрывало спиной и закрыла глаза. Если бы только Умар знал, что со мной происходит… Примчался бы в тот же миг! Нет, ему лучше не знать об этом ужасе. Никогда.

Кровать справа от меня прогнулась, и мне пришлось открыть глаза. Мирон лениво вытянулся рядом со мной, как сытый лев, подперев голову рукой. Он был голым! Абсолютно голым!

И совсем не сытым! Мне хотелось ослепнуть оттого, что я случайно увидела его мужское достоинство. Такое же мерзкое и огромное, как он сам! Сейчас оно упиралось мне в бедро, отчего нестерпимо хотелось отодвинуться, но я даже пошевелиться не могла, будто окаменела от оцепенения. Не зная, куда теперь деть свои глаза, я уставилась в потолок.

— Ты просто потрясающе красива, Ульяна, — низким, грудным голосом произнёс Мирон. — Даже странно, что твой возлюбленный до сих пор не нашёл деньги на твой выкуп. За такую девочку и полцарства не жалко.

Самый блевотный комплимент, который я слышала за свою короткую жизнь. Зачем он мне это говорит? Хочет, чтобы я засомневалась в любви Умара? Сейчас? Когда я против своей воли изменяю ему? Ничего святого в Мироне! Какой же он мерзавец!

Ответить мучителю мне было нечего, кроме грязных ругательств в его адрес. Помня о том, почему я сейчас здесь, я промолчала. Жалела ли я о том, что укусила этого козла?

Нет! Нет! И ещё раз нет!

Верните меня во вчерашний день, и я цапну его снова, только ещё сильнее! За то, что он со мной делает, ему следовало отгрызть всю руку!

Мирон потянулся ко мне и коснулся пальцами моей щеки. Запах мужского одеколона, мускуса и моего собственного страха стал нестерпимо острым. Я дышать перестала, чувствуя, что комната начинает кружиться вокруг меня. Ещё немного и я потеряю сознание.

— Тебе страшно, Ульяна? — продолжил мучить меня Мирон, поглаживая пальцами скулу и шею. — Страшно… — ответил он за меня. — Не бойся, куколка. Я не причиню тебе физического вреда, если только ты снова не надумаешь кусаться. Но ты не надумаешь, правда? Ты же у меня умница?

Рука Мирона скользнула ниже и уверенно взялась за мою грудь. Я вздрогнула от брезгливости и страха, начав трястись ещё сильнее.

— Тише, тише, куколка, — зловеще прошептал Мирон, чувствуя, мою непроизвольную дрожь. — Расслабься. Я буду нежен, обещаю!

Расслабиться? Он это серьёзно? Что он задумал? Что собирается делать дальше?

Огромная мужская ладонь сжала сначала одну мою грудь, а затем другую, будто пробуя её на упругость и вес. Сейчас моя троечка выглядела просто крошечной в его огромной лапе. Облизнув пальцы, Мирон принялся теребить ими мои соски, а затем подул на них. Я прикусила губу, чувствуя, как вершинки грудей начало щипать от этой экзекуции. Мой палач делал это неторопливо, будто он кот, который играет с замученной до смерти мышью. Он не забыл, что его девица в ванной ждёт? Это его невеста, наверное? Странно, что она позволяет Мирону развлекаться с другими девушками. Похоже, они оба извращенцы. Они друг друга стоят.

Моё дыхание стало прерывистым, и я вдруг поняла, что перестала дрожать, начав согреваться. Это неудивительно, от Мирона несло жаром, как от печки. И воняло чем-то отвратительным. Я не могла понять чем, потому что прежде мне этот запах не встречался, но от него всё внутри меня переворачивалось, то в одну сторону, то в другую.

Меж тем Мирон двигался дальше, продолжив осквернять моё девственное тело. Горячая ладонь легла на мой живот, заставив меня снова сжаться в комок. Покружив вокруг пупка, она властно легла на мою промежность поверх трусиков и слегка сжала её. Затем Руслан принялся обводить пальцем рисунки на моём белье.

Нравятся цветочки? Цветовод сраный!

Большего я не вынесу! Я сейчас умру!

От стыда меня бросило в жар. Лицо, уши и даже грудь просто полыхали!

— Снимай трусы! — потребовал Руслан, убрав от меня руку.

Только не реветь! — приказала я самой себе, схватившись за резинку белья дрожащими руками.

Согнув ноги в коленях, я стянула трусики. Они показались мне неприятно мокрыми, когда я сжала их в руке. Неужели я описалась от страха?

Всё. Теперь я совсем голая.

И грязная.

— Умница, девочка! — похвалил меня Руслан, потрепав по щеке, как собачку. — Теперь раздвинь ножки!

Не в силах больше совладать с реальностью, я зажмурилась и развела колени в стороны. Прохладный воздух неприятно обжёг мои складочки и внутреннюю поверхность бёдер.

— Шире, Ульяна! — раздался над моим ухом очередной приказ, и мои ноги разъехались на максимум. — Ещё, куколка! — остался недовольным Мирон.

Какой стыд! Какой позор! Как мне жить теперь с этим?

— Вот так, моя сладкая! — хмыкнул Мирон.

Когда он коснулся волосиков на моём лобке, я уже не могла сопротивляться даже внутренне. В моей душе что-то сломалось под натиском Мирона. Наверное, это к лучшему, потому что во мне начала шириться какая-то безучастность к происходящему, и стало немного легче.

Это происходит не по правде. Это происходит не со мной, — повторяла я про себя, пытаясь абстрагироваться.

Пальцы Мирона поиграли с островком волос на моём лобке, а затем осторожно прошлись по моим складочкам, коснувшись входа. Я боялась, что он толкнётся ими внутрь и уничтожит мою девственность, но он этого не сделал. Покружив вокруг лона, Мирон нащупал мой клитор и принялся неторопливо растирать его.

Я лежала, сжав трусики в одном кулаке, а покрывало в другом, и молилась, чтобы мой палач поскорее удовлетворил своё самолюбие, чтобы это безумие прекратилось раз и навсегда.

Идя в спальню Мирона, морально я готовилась к боли и унижению. Унижение, безусловно, было, но боль…

Трогал он меня действительно осторожно, можно сказать, нежно. Долго это будет длиться? До каких пор он будет лапать меня? Мирон же рассчитывает на какой-то финал? Может, он просто ждёт моих слёз и извинений, а я чего-то не поняла, поэтому лежу сейчас с раздвинутыми ногами, а его пальцы…

— М-м-м, — внезапно вырвалось у меня.

Меня испугал собственный стон. Что со мной происходит?

Тело стало податливым и мягким, как тёплый воск. Я вся горела, будто Мирон своим грязным наказанием уже отправил меня в ад. Грудь нестерпимо ныла. Мне хотелось коснуться её и сжать. Или чтобы Мирон снова коснулся?

Проваливаясь в этот бред, я начала изнемогать от желания съедающего меня изнутри. Самое страшное творилось между моих ног. С каждой минутой Мирон наращивал темп, безжалостно терзая мою розовую горошинку. Он уже не был нежным или осторожным. Дышал мне в висок так тяжело, будто готов был умереть сейчас вместе со мной.

У меня было именно ощущение, что я умираю. Прикосновения мужчины уже были невыносимо острыми, запредельными. Я едва сдерживалась, чтобы не застонать снова. А эта пружина внизу живота, которая закручивалась всё сильнее, сводила меня с ума.

— Давай, моя девочка! — страстно прошептал мне Мирон. — Кончи для меня. Кончи так, как никогда не кончала!

Боже, о чём это он? Что ему нужно от меня?

Не владея собой, поддавшись какому-то безумию, я начала поднимать бёдра навстречу его руке, желая только одного, чтобы эта пытка закончилась немедленно.

— Нет, боже! Нет! — сама не понимая смысл того, что я несу, стонала я, забившись в судорогах на кровати, словно рыба, выброшенная на берег.

— Да, куколка! Да! — радостно рычал мне в висок Мирон.

Пружина в животе лопнула, взрывая меня изнутри на миллиарды цветных стёклышек. В подсознании вспыхнул фейерверк, потом радуга. И всё закончилось.

Я очнулась оттого, что снова начала замерзать. Покрывшееся испариной тело требовало, чтобы его укрыли одеялом и дали ему хорошенько выспаться. Как же хотелось спать!

С трудом вспомнив, где я и кто рядом со мной, я открыла глаза.

Мирон смотрел на меня с такой самодовольной улыбкой на лице, будто ему только что за меня денег заплатили.

— Божественно кончаешь! С ума сойти! Видишь, как у меня весело, Ульяна, а ты ехать не хотела.

От осознания того, что только что произошло, мне стало плохо. Настолько же, насколько только что было хорошо. Это самое настоящее предательство по отношению к Умару! Теперь я его недостойна. Лучше бы он меня не пытался выкупить, потому что я больше не ощущала себя невинной. Мирон не трахал меня, но после того, что только что произошло, мне уже никогда не отмыться и не почувствовать себя чистой!

Мой мучитель протянул ко мне свою руку, чтобы дотронуться до моих губ, а может, хотел снова засунуть в меня пальцы? Решив не искушать судьбу, я резко отвернула голову, не позволив ему этого сделать.

— Ты доволен, Мирон? — не глядя на него, спросила я. — Я могу идти?

— Доволен, — каким-то совсем нерадостным тоном ответил он. — Можешь проваливать!

Пулей соскочив с кровати, я натянула на себя трусики. Мирон мгновенно оказался рядом со мной, а затем грубо схватил меня за подбородок, заставив смотреть ему в глаза.

— А теперь скажи: "Прости меня, Руслан! Я больше так не буду!" — потребовал он.

Ему мало моих "извинений"? Вот же сука!

Я уже была мысленно за дверью его спальни, поэтому каждая секунда, что я всё ещё здесь, казалась мне вечностью.

— Прости меня, Русланчик, — передразнивая брюнетку с перекаченными губами, всё ещё ждущую своей очереди в ванной, сказала я с издёвкой, нарываясь на очередные неприятности. — Я больше ТАК не буду!

— Я прощаю тебя, куколка. Мы в расчёте! — великодушно сказал Мирон. Сдёрнув невероятных размеров покрывало с кровати, он набросил его на меня, укутывая с головы до ног. — Больше тебя никто не тронет, если будешь вести себя хорошо и впредь. Знаешь, детка, я мог бы наказывать тебя бесконечно. У меня столько фантазий насчёт тебя, ты даже не представляешь!

Ещё как представляю! Мазнув по мужчине взглядом, я обнаружила, что его мужское достоинство всё так же возбуждено и было угрожающе направлено прямо на меня. А его огромные яйца…

Меня начало мутить. Если Мирон продолжит свою пламенную речь, в красках расписывая то, что ещё хотел бы со мной сотворить, меня вырвет.

Не успела я подумать о тошноте, как меня вывернуло прямо на ковёр.

— Бля-я-ть… — отскакивая от меня на безопасное расстояние, брезгливо протянул Мирон.

Вытерев краем покрывала рот, я отдышалась. Весь ужин был сейчас прямо у моих ног! От запаха рвоты и его вида меня начало мутить по новой.

Мирон не стал ждать продолжения. Высунувшись в коридор, в чём мать родила, он громко позвал Кирилла.

— Забери её! — кивнул он на меня. — Вызови врача, если потребуется.

— Принято, — коротко ответил Кирилл и незамедлительно вывел меня из самого адского места, где мне доводилось бывать.

Кирилл увёл девчонку, а я метался по комнате, выискивая, что бы расхуярить. Я был просто в бешенстве!

О, да! Давно я так из себя не выходил! Нет, я никогда не выходил из себя! Ни единого раза!

Её стошнило от меня! Вывернуло на ковёр!

Ты смотри, какая брезгливая сучка!

Бля-я-ять! Я сейчас взорвусь! Или кого-нибудь убью!

Мне ничего не попалось под руку, поэтому я просто налил себе ещё виски и выпил залпом. В комнате нестерпимо воняло блевотиной. Нужно было позвать горничную, чтобы всё убрала, но её рабочий день уже давно закончился.

Твою мать, придётся ночевать в другой комнате!

Натянув на себя штаны, я тяжело опустился в кресло, прихватив с собой сразу бутылку виски. Наливать в стакан было лень, а мне было необходимо залить своё бешенство, поэтому я хлебал теперь прямо из горлышка.

Всё настроение мне испортила, сука такая! От женишка её, небось, не тошнит?

Прикрыв глаза, я несколько раз глубоко вдохнул, чтобы совладать с собой. Воспоминания о том, как Ульяна билась в моих руках от экстаза, были слишком свежи, чтобы я думал о ком-то другом.

Хороша! Да что там говорить — просто богиня!

Сучка нравилась мне всё больше и больше, именно поэтому я был так огорчён тем, что я ей совершенно не понравился. Сладко обкончала мою руку, а потом от души заблевала мой ковёр. Неужели я ей настолько отвратителен?

Ещё ни одна пизда от меня нос не воротила, а уж тем более не рыгала в моём присутствии! Ульяна опустила меня, как мужика, ниже некуда.

Я впервые был в такой ситуации и сам от себя не ожидал, что меня так закусит подобный инцидент.

Всё удовольствие оттого, как изощрённо и искусно я мучал дерзкую девчонку сошло на нет. Я злился даже не на неё, а от собственного бессилия что-то изменить. Развлечение, казавшееся мне таким весёлым и ярким померкло вмиг. Реакция Ульяны на меня — вот что повергло меня в шок и уныние. Не зря говорят, насильно мил не будешь. Я не ждал, что Ульяна обоссыться от меня кипятком, но чтобы такое…

Дрянь! Вот же дрянь!

Отцепиться бы от неё… Пусть бы сидела себе потихоньку чеченская невеста, а я бы ждал, потирая руки, своё бабло, но меня напрочь переклинило. Эта сучка меня унизила и оскорбила даже не словами и не очередной дерзкой выходкой, а тем, что от неё не зависело — брезгливостью.

Какое мне дело до того, как относится ко мне Ульяна? Она просто дочь моего должника, моя заложница, товар, подстилка Завгаева!

Но какое-то, сука, дело мне всё же было.

Я пока не придумал, что с ней делать дальше, может, и ничего, но успокоиться никак не мог.

— Русланчик, мне уже можно выходить? — раздался справа от меня голос Марго, испугав до усрачки.

Блять, я настолько был погружён в Ульяну, что забыл о своей ненаглядной шлюхе!

— Выходи, кошечка! — как можно спокойнее ответил я, чувствуя, что вот-вот сорвусь на ней.

— Чем воняет? — брезгливо сморщила носик девушка, пройдя в комнату. — Мышь уже ушла? — пнула острым носком туфельки обрывки одежды Ульяны.

— Ушла, — расстроенно буркнул я, и присосался к бутылке.

— Начнём с того, на чём остановились?

Марго встала на колени между моих ног и потянулась к резинке моих спортивок.

Я посмотрел на старательную и преданную Марго и понял, что не хочу её. От слова совсем.

Хочу ту, которую нельзя! Ульяну хочу. Во все дырки!

Похоже, я надрался, раз мне в голову лезет подобная чушь!

— Поезжай домой, — поймав Марго за подбородок, сказал я. — Деньги на комоде.

— Что-то случилось, Русланчик? Я тебя чем-то обидела? — испуганно пролепетала девушка.

— Что-то случилось…

Видя, что я не в настроении, Марго не стала настаивать на продолжении. Молча сгребла наличку, что я для неё заранее приготовил, и ушла походкой от бедра. Обиделась. Ну, хотя бы не блевала!

Добив вискарь, я отправился искать себе ночлег в другой спальне. Подняв с пола кофту Ульяны, я прижал ее к лицу и понюхал. Боже, она пахла… моим адом!

Несмотря на то, что я был зол на девчонку, с её кофтой я расстаться не смог. Прихватил её с собой. Ноги сами привели меня к комнате Ульяны.

— Как там Лебедева? — спросил я у начбеза, который всё ещё дежурил у её двери.

— Вроде ничего.

— Вроде?

— Я принёс ей перекусить, но она ничего не съела. Больше её не тошнило. Плакала долго, только сейчас притихла. От врача наотрез отказалась. Я слежу, Рус, не волнуйся.

— Хорошо. Можешь до утра подежурить, Кирилл? Личная просьба.

— Да без проблем. Я попросил Ульяну не запираться. Мало ли что… Суицидники нам ни к чему.

— Думаешь, она руки на себя наложит? — в полном ахере переспросил я. — Да ну, брось!

А у самого неприятный холодок по спине пробежал. Неужели, девочка такая впечатлительная оказалась? Я же ничего такого с ней не сделал, чтобы вены резать или бросаться в окно? Подумаешь, потискал малость. Тем более, что ей понравилось! Она кончила, мне не причудилось. Так из-за чего сыр-бор?

Тогда с хуя ли её вырвало?

— Может, Ульяна беременна? Ты же не проверял?

Этот вариант я вообще не рассматривал, потому что думал не о том. А стоило бы проверить.

Беременна…

Это даже к лучшему. Если она носит ребёнка от Завгаева, он её точно выкупит. Наследник как-никак. Надеюсь, сопляк в курсе, что скоро станет папашей? Тогда со свадьбой всё складно получается. Понятно, почему они так торопятся. Если у невесты пузо на нос полезет, будет позор один, а не свадьба. Эх, молодёжь, молодёжь…

Стоп! Это что получается, я над беременной женщиной изгплялся?

Да, блять! Чтоб тебя!

Теперь хоть сам иди и следи за ней. Успокаивай, чтоб ребёнка не скинула от горя. Если такое произойдёт, пиздец повиснет на моей совести!

Ёбаное, сука, всё!

— Я лягу в соседней комнате, — сказал я Кириллу. — Если что, буди меня сразу, не раздумывая!

— Принято!

Я последний человек, которого сейчас хочется видеть Ульяне, поэтому мне лучше держаться от неё подальше. Как и ей от меня.

Прошло ещё три дня. За мной так никто не приехал.

Даже весточки никакой не было ни от папы, ни от Умара. Если и были какие-то подвижки по моему выкупу, то мне о них не было известно. По крайней мере, Мирон мне об этом не сообщал. Я вообще его не видела больше. Складывалось впечатление, будто бы все обо мне забыли. Даже он.

Всё, что мне оставалось делать — это плакать и смотреть в окно. Чем я и занималась именно сейчас.

В дверь громко постучали, и я крикнула:

— Войдите!

Я больше не вздрагивала от стука, даже дверь перестала запирать. Смысл, если со мной обращаются, как с игрушкой, как с вещью?

Это был Сиплый. Он принёс мне обед. Вошёл с извечной ухмылочкой и поставил поднос с тарелками на стол. У меня не было аппетита, как и в предыдущие дни, поэтому было неинтересно, что он там притащил.

— Можешь уносить, — сказала я мужчине. — Я не голодна.

— Мирон приказал кормить тебя насильно, — сообщил он. — Хочешь, малышка, я покормлю тебя из ложечки?

— Сама справлюсь!

— Смотри, киса! Чтобы всё съела! Я проверю! — пригрозил мне Сиплый.

— Свали на хрен отсюда! — с ненавистью прошипела я, представив эту картину.

— Дни считаю до срока. Выебу тебя во все дырки, сука! — с неменьшей неприязнью сказал мне громила и нехотя вышел за дверь.

Сиплый испортил мне и без того гадкое настроение. Другие охранники меня почему-то не раздражали. Кирилл мне даже нравился. Со мной он был очень внимательным и вежливым. Вчера, к моему удивлению, он спросил, не хочется ли мне чего-нибудь особенного. Я сказала в шутку, что не отказалась бы от клубники, а он взял и принёс. Свежую, сочную, сладкую! По сравнению с Сиплым любой человек покажется хорошим, кроме Мирона, конечно. Этого урода в мерзости никто не переплюнет.

Тяжело вздохнув, я подошла к столу. Суп можно было вылить в унитаз, как и гарнир. А куски мяса, судя по внешнему виду — индейка, я решила скормить собакам Мирона.

Они бегали во дворе и иногда останавливались под моим окном. Подняв морды кверху, они могли с интересом смотреть на меня часами, как и я на них. Может, они хотели меня съесть? Кто их разберёт? Наверняка Мирон кормит их мясом своих врагов, вот он и ждут, не хуже сиплого, своего часа.

Открыв окно, я позвала собак. Их клички я не знала, поэтому просто посвистела, и они незамедлительно прибежали, виляя хвостами. Сброшенное вниз угощение они проглотили за один присест, и теперь нетерпеливо кружили возле окна, в надежде получить что-то ещё.

Больше мне нечем было их угостить. Перевесившись через подоконник, я выглянула на улицу, слушала шум деревьев и пение птиц. Погода стояла просто шикарная! Ласковый тёплый ветер доносил до меня аромат цветов из сада. А я всё сижу и сижу здесь…

— Какого хрена, Ульяна? — словно гром, грянул позади меня ненавистный бас Мирона.

От страха я подпрыгнула на месте. В эту же секунду меня схватили за шиворот и втащили внутрь спальни, как котёнка. Передо мной стоял Мирон во всей красе. Он снова был с кобурой. Интересно, он даже спит с пистолетом?

Сегодня он был в футболке, красиво подчёркивающей накачанный торс и джинсах, обтягивающих не менее мощные ноги.

После того, что он со мной сделал, я даже смотреть на него не могла, поэтому опустила глаза на его туфли.

— Хотела выпрыгнуть в окно? — сложив руки на груди, грозно спросил Мирон. — Второй этаж всего. Смерти не найдёшь, просто останешься калекой.

— Я не хотела. Просто воздухом дышала, — зачем-то оправдывалась я.

Близость Мирона, как и его неожиданное появление, заставили меня разволноваться. Зачем он пришёл? Снова затеял какой-то разврат? Воспоминания о том, как он терзал меня, накатили с неведомой силой. Несмотря на то, что окно было открыто, животный запах Мирона окружил меня со всех сторон, защекотал ноздри, заставив дыхание участиться. Грудь заныла, будто мужчина прямо сейчас её трогал, а между ног всё сжалось до боли в животе.

— Зачем ты кормишь моих собак всякой дрянью? Отравить их задумала?

— Дрянью? — я вскинула глаза на его суровое лицо. — Эту дрянь принесли мне на обед! Ты решил докопаться до меня, чтобы снова наказать? Я сижу тихо, никого не трогаю! Что тебе опять от меня понадобилось?

— Ничего. Просто не смей больше подкармливать псов!

— Ладно…

С минуту мы оба молчали. И эта тишина напрягала так, что казалось, воздух искрится между нами.

— Как дела, Ульяна? — внезапно спросил Мирон.

— Как у меня могут быть дела? Сам знаешь, как. Или есть какие-то новости от папы или от Умара?

— Новостей нет. Похоже, всем на тебя насрать, куколка.

Слова Руслана расстроили меня. Я и так была подавлена из-за нерасторопности близких мне людей, но его пять копеек меня добили.

— Быстро ешь, и я пойду! У меня много дел, Ульяна! — приказал Мирон, присаживаясь в кресло.

Аппетита от появления Мирона не только не прибавилось, а ещё и мутить начало. Стоило мне вспомнить его огромный конский член, как желудок переворачивался.

— Я не хочу… Можно, я потом…

— Нет, нельзя. Ешь при мне! Или я позову Сиплого, и он зальёт в тебя суп силой!

Поняв, что просить о чём-то и спорить бессмысленно, я села во второе кресло и взяла в руки ложку. Хоть бы он не смотрел на меня, уже было бы легче.

— Если всё съешь, я разрешу тебе позвонить отцу. Хочешь, Ульяна, поговорить с папочкой?

У меня от радости ложка выпала из рук — так они задрожали. Да у меня всё задрожало! Неужели, и впрямь разрешит? Не врёт же?

— Или Умарчику хочешь позвонить? Можем и ему набрать, — с издёвкой в голосе протянул Руслан, лениво разглядывая меня через стол. — Выбирай кого-то одного, куколка. И поживее!

Кого же выбрать, кого?

Я очень соскучилась по папе. Он наверняка места себе не находит от переживаний за меня? Мой звонок немного успокоил бы его. Но я не хотела, чтобы он успокаивался. Пусть быстрее ищет финансы, пока Мирон ещё что-нибудь отвратительное не придумал.

На Умара я рассчитывала больше в плане денег. Если папа до сих пор их не нашёл, то Умара я могла поторопить, чисто по-женски, слезами.

Решено, звоним Умару!

Пока я усиленно запихивала в рот еду, Руслан глаз с меня не сводил. Его лицо было непроницаемым, поза вальяжной — всем своим видом он показывал, что ему скучно до невозможности, но глаза смотрели весьма живо. Тёмные, как ночь, они горели пугающим огнём. Мне не нравился его взгляд, но я не могла ничего поделать, и это меня бесило до трясучки.

— Я всё! — отодвинула я от себя пустую тарелку.

— Умничка. В твоём положении нужно хорошо питаться. Не будь эгоисткой, куколка, ешь всё, что приносят. Или у тебя есть особые предпочтения? Как, например, клубника? Достаточно просто попросить. Я же не зверь какой-то морить голодом беременную женщину.

Он думает, что я беременна? Прекрасно! Пусть и дальше так думает. Кажется, у меня от этого одни плюсы. Значит, можно сегодня снова попросить клубники? Класс!

А насиловать он беременную будет? Отдаст Сиплому на растерзание, зная, что я ношу под сердцем ребёнка?

Ответ на этот вопрос знал только Мирон, но лучше пока притворяться беременной и дальше. Интересно, с чего он вообще решил, что я в положении?

— Завтра придёт врач и осмотрит тебя. Мне проблемы не нужны, — сказал Мирон и достал из кармана мобильник.

— Что за врач?

— Гинеколог. Или нужен ещё кто-то? Тебя что-то беспокоит? Ты заболела?

Вот, чёрт! А если Мирон узнает, что я девственница? Что тогда? А он узнает! Трахнет меня — вот что он сделает! Придумает повод и отымеет. Да разве он ему нужен?

Моя девственность — зелёный свет для него. Если бы он знал, что я не сплю с Умаром, то моё наказание было бы совершенно другим. Из-за Умара у меня иммунитет от Мирона, потому что он считает меня чеченской подстилкой. А как перестанет считать, будет совсем другая песня.

— Эм-м… Руслан… Не нужно вызывать врача. Я прекрасно себя чувствую. Правда.

— Это не обсуждается.

— Я НЕ беременна! — злобно выпалила я, опасаясь разоблачения.

— Ты уверена?

— Конечно, я уверена.

— Значит, тебя вырвало не поэтому?

А, ну, понятно с чего он взял, что я беременна. Что ж, логично. Сказать ему, что именно заставило меня хорошенько проблеваться? Или всё же не стоит?

Не дождавшись моего ответа, Мирон недовольно поджал губы и задумчиво постучал телефоном о подлокотник кресла.

— Я хочу позвонить Умару, — напомнила я.

— Хорошо. Иди сюда, — позвал меня мужчина, демонстративно подняв телефон.

Даже приближаться к нему было стрёмно, но желание поговорить с любимым парнем оказалось сильнее моей брезгливости. Я подошла к Мирону и теперь смотрела на него, сгорая от нетерпения.

— Присаживайся, — похлопал он себя по колену. — Разговор будет непростым.

— Ты хочешь, чтобы я села к тебе на колени? — задохнулась я от возмущения.

— Ага.

— Ты… Ты… — я едва сдерживалась, чтобы не наговорить Мирону снова всяких гадостей. Вовремя вспомнив, как он наказывает беззащитных девушек, я прикусила язык. — Так нечестно!

— Может, и нечестно, — равнодушно пожал плечами Мирон. — Не хочешь, как хочешь. Настаивать не буду.

Так же, как он показал мне мобильник, в той же манере начал его прятать обратно в карман. Будто конфеткой потряс перед носом ребёнка, а потом безжалостно забрал.

Как же мне хотелось ему сейчас врезать! Прямо по самодовольной роже!

— Погоди, Руслан! — моя гордость и брезгливость вышли в открытое окно. — Я согласна.

Господи, как же было страшно залезать на Мирона! Казалось, что он сейчас схватит меня и начнёт рвать на мне одежду. Жестить он не стал, лишь обнял одной рукой, помогая устроиться удобнее. Удобство было только для него, а вовсе не для меня, потому что сейчас его ширинка находилась прямо под моей задницей.

Пользуясь своей властью на полную катушку, Мирон не спеша обнюхал мою шею и волосы. Я всё это время вздохнуть боялась, чувствуя, что меня начинает трясти от напряжения и страха.

— Ну, что ты, куколка? — зловещим голосом протянул мужчина, с упоением разглядывая моё лицо в упор. — Опять меня боишься? Я же тебе обещал, что больше тебя никто не тронет?

— Обещал. А сам трогаешь, — не сдержалась я.

— Ты сама ко мне села. Если не нравится, просто встань, и я пойду по своим делам. А сейчас я тут вообще-то по твоим. Это тебе нужно потрясти женишка. А я, куколка, никуда не тороплюсь.

Гад! Какой же он гад! Надеюсь, он всё же сдохнет в ближайшее время. Если его не убьют, то пусть он заболеет чем-нибудь ужасным и скончается в муках!

— Звони Умару! — поторопила я Мирона.

— У тебя одна минута, Ульяна, — предупредил он, нажав на кнопку вызова, но телефон мне в руки не дал, просто поставил его на громкую связь. — Давай без фокусов!

— Я слушаю, — раздался в трубке голос Умара.

— Умар, это Ульяна! — выдавливать слёзы силой мне было не нужно, они сами полились по щекам, стоило мне услышать любимого. — Ты знаешь, что я в плену у Руслана Миронова?

— Знаю, любовь моя! Я ищу деньги! Ночей не сплю! Скоро я за тобой приеду, клянусь Аллахом! — возбуждённо затараторил Умар.

— Слава богу! — с облегчением вздохнула я. Рука Мирона, поглаживающая мои рёбра, сбивала с толку. — Мне тут очень плохо! Забери меня поскорей!

— Он трогал тебя? Что он с тобой сделал? Отвечай, Ульяна!

Мирон тут же сбросил вызов и отложил телефон на стол, не дав мне возможности ответить Умару.

— Время вышло, — коротко объяснил Руслан свой поступок, всё так же размерянно поглаживая меня. — Значит, приедет… Очень интересно…

— Отпусти! — попыталась вырваться я из его лап. Разговор закончился, но Мирон всё ещё держал меня в объятиях.

Протянув руку он принялся вытирать ею слёзы с моего лица, потом перехватил моё запястье и, прищурившись, с пристрастием рассмотрел кольцо, подаренное женихом.

Мне оставалось ждать, пока он налюбуется на кольцо и отпустит меня, наконец. Пахло от него так же терпко, как раньше. Я боялась задохнуться, так меня колбасило от этой вони и близости мужчины.

— Любишь его? — переведя взгляд с кольца на моё лицо, задал неожиданный вопрос Руслан.

— Да.

— Повезло чеченцу, — задумчиво протянул он и спихнул меня со своих колен. Я тут же отошла от Мирона на безопасное расстояние, приводя дыхание в норму. — А тебе нет. Он может не приехать за тобой, Ульяна. Не радуйся раньше времени. На твоём месте я бы не рассчитывал на этого щенка.

— Почему ты так говоришь? Ты нам просто завидуешь?

— Может, и завидую, а может, и нет, — усмехнулся Мирон. — Если съешь ужин, я разрешу тебе прогуляться в саду, — сказал он, поднимаясь из кресла. — Там очень красиво. Тебе понравится.

— Я не хочу, — соврала я, чувствуя, что уже одной ногой на свободе. — Спасибо, Русланчик! — скривилась язвя.

— Придётся, — коротко сказал он и ушёл.

Я проводила взглядом широкую спину Мирона и принялась радостно скакать по комнате.

Боже, наконец-то Умар меня заберёт! Он любит меня! Теперь я не сомневаюсь в том, что любит!

Теперь я вообще ни о чём не могла думать, кроме как о свободе. Умар не успел сказать, когда именно приедет, но я сидела, как на иголках, в ожидании чуда.

От радости у меня не только настроение улучшилось, но и появился аппетит. Ужин я съела, потому что сама хотела, а не потому, что Мирон приказал. Тем не менее он всё равно пришёл проверить, выполнила ли я его распоряжение. Эта его "забота" меня раздражала. Что за приступ беспокойства о моём здоровье? Когда он меня мучил, его вообще ничего не волновало, кроме удовлетворения собственного самолюбия.

Впрочем, сегодня он опять меня удивил. Мирон припёрся в мою спальню с проверкой не с пустыми руками. Он притащил красивую коробку. Даже бантик на ней повязал. Вряд ли самолично колдовал над ним, но, судя по всему, там подарок. Неужели для меня?

Мне было интересно, что в коробке. Хотя нет, неинтересно. Наверняка, какая-нибудь гадость?

— Собирайся, Ульяна, — протянул он мне загадочную коробку. — Мы идём на променад.

— Я же сказала, что не хочу, — напомнила я, мысленно добавив: "С тобой, козлом".

— Да, куколка, я слышал, — впихнув мне в руки коробку, он сел в кресло, вальяжно откинувшись в нём. — Но меня это не волнует. Вспомни правило номер один.

Равнодушно мазнув по мне взглядом, Мирон совершенно спокойно продолжил сидеть в кресле, ожидая от меня каких-то действий. Если упрусь, силой потащит? А если соглашусь, что меня ждёт на этой прогулке? Ничего хорошего. Если заупрямлюсь, тоже радости мало будет.

Чёрт!

— Что здесь? — потрясла я коробкой.

— Открой и узнаешь.

Поставив коробку на кровать, я осторожно открыла её. Уже стало любопытно, на что хватит фантазии Мирона. Я ожидала увидеть в ней секс-игрушку, развратное бельё или сладости на крайний случай, но никак не платье. Невероятно красивое из тёмно-синего шёлка, довольно скромного фасона.

— Что это? — с удивлением спросила я, вытащив эту красоту из коробки.

— Платье, — развёл руками Капитан Очевидность, будто бы не понял, к чему был вопрос.

— Зачем ты его принёс?

— Чтобы ты его надела. Разве не понятно?

Нет, не понятно. Вообще ничего не понятно.

— Решил меня нарядить? Как куклу?

— Типа того, — пожал плечами Мирон.

Он точно извращенец. Даже больший, чем я думала. Лучше бы он кожаный ошейник и плётку приволок — это было бы в его стиле. Но платье? Такое красивое?

— Оно мне не нравится, — соврала я, зачем-то пытаясь поддеть Мирона.

— Ну, тебе много чего тут не нравится, так что не удивила. Надевай, Ульяна, и поживей!

С минуту мы пристально смотрели друг на друга, так что снова заискрило. Я не выдержала первой — подхватив коробку, отправилась в гардеробную. Я думала, Мирон потребует, чтобы я переодевалась при нём, но он ничего такого не захотел, чем тоже меня удивил.

Прохладная ткань платья приятно освежила тело, когда я надела его на себя. Поддавшись какому-то необъяснимому порыву, я провела руками по лифу, наслаждаясь гладкостью материала, а потом покружилась перед зеркалом. Длинная юбка щекотала ноги, заставляя всё тело покрыться мурашками. Платье будто было пошито именно по мне, до того идеально сидело.

Боже, этот наряд достоин королевы! Именно ею я себя и почувствовала. Надо отдать должное больному бандюгану — у него отменный вкус! Жаль не было туфель к этому образу. Придётся идти в кроссовках.

Я бы могла любоваться собой ещё долго, но меня кое-кто ждал. А я ждала от этого кое-кого очередного подвоха. Если он решил меня одеть, то значит ли это, что после захочет раздеть?

Даже подумать страшно о том, что это животное снова касается меня!

Когда я вернулась в комнату, Мирон буквально впился в меня взглядом. Я не ждала от него одобрения или комплиментов, но то, с каким неприкрытым восхищением он на меня сейчас смотрел, заставило мою самооценку невольно воспарить на небеса. Он аж из кресла поднялся, так ему не терпелось рассмотреть меня со всех сторон.

От его внимательного взгляда по всему телу вспыхивали всполохи огня, пока он с пристрастием разглядывал меня. Это было похоже на пытку, но я не была бы женщиной, если бы мне не понравилось с каким восторгом на меня смотрит сейчас мужчина. Единственной проблемой был сам мужчина. Не будь он Мироном, всё было бы просто сказочно. Он же любую сказку был способен превратить в кошмар.

Мирон встал за моей спиной, и я услышала его шумный вздох, заставивший меня задрожать. Я его возбуждаю? Ещё как. Мне изначально не нравилась эта затея, а теперь опасность стала почти осязаема.

Я дёрнулась, почувствовав на своей шее что-то холодное, инстинктивно схватившись за неё рукой. Пальцы нащупали какое-то украшение, которое Мирон уже ловко застёгивал на мне.

Ожерелье? Да быть того не может!

— Распусти волосы, — прозвучал очередной приказ от Мирона.

Я опустила глаза вниз на свою грудь, с удивлением обнаружив на ней довольно увесистое ожерелье с синими камнями в тон платью. Боже, это же не золото, нет?

— Что это?

— Аквамарины. Очень подходят к твоим глазам. Не брюлики, конечно, но эти камни тебе сейчас нужнее.

— Что ты имеешь в виду?

— По легенде аквамарин нейтрализует фобии, успокаивает владельца в сложных ситуациях и не дает ему сгоряча наломать дров.

— Хочешь, чтобы я успокоилась? — усмехнулась я. — Для этого не нужны аквамарины, достаточно просто отпустить меня домой.

— Это было бы слишком скучно, Ульяна. Ты же знаешь, что я не могу с тобой попрощаться, не получив свои бабки обратно?

— Поэтому решил потратить кучу денег на успокоительное? Впрочем, ожерелье всегда можно вернуть обратно в магазин, при условии, что оно настоящее.

— Если бы твой женишок дарил тебе драгоценности чаще, ты бы без труда научилась отличать настоящие камешки от подделки. Ничего, куколка, это приходит с опытом. Пусть мой скромный подарок станет небольшим вложением в твою девичью копилочку.

— С чего ты взял, что мне нужны твои подарки?

— Если не нужны, можешь выбросить, но не раньше, чем мы вернёмся с прогулки. Ты забыла распустить волосы, — напомнил мне Мирон, и я раздражённо потянулась к заколке, чувствуя себя реальной куклой, в которую решил поиграть взрослый мальчик с больной фантазией. — М-м-м… Погоди! Я сам хочу! — остановил меня Мирон.

Он подошёл ко мне вплотную и аккуратно вытащил заколку из моих волос. Я снова не дышала, боясь пошевелиться, пока мужчина расправлял по моим плечам волосы, играя с прядями, пропуская их между пальцев. Боже, он не понимает, что я живой человек, а не игрушка? Он ко всем так относится или я особенная?

Наконец, он отошёл и посмотрел на то, что у него получилось. От злости у меня ноздри начали раздуваться. Выдержу ли я общество Руслана ещё хоть минуту не взорвавшись?

— Потрясающе, Ульяна! — небрежно отбросил заколку на кровать. — Аквамарины — определённо тебе к лицу. Стоило подобрать достойное украшение, и одежда тут же стала лишней.

Хочет, чтобы теперь я разделась? Для чего тогда был этот маскарад? Боже, только не это!

— Пойдём, моя принцесса, — протянул мне руку Мирон. — Бога ради, перестань трястись! Разве я сделал тебе что-то плохое? Ведь нет?

Его вопрос прозвучал так, будто он ждал от меня подтверждения своих слов. Может, он просто не понимает, что хорошо, а что плохо? Может, у нас разные взгляды на эти понятия?

Я проигнорировала его вопрос, как и протянутую руку, гордо прошагав мимо него к двери. "Принцесса" — мне польстило, "моя" — напугало. Зачем он называет меня своей, уже не в первый раз? Не его я и не буду его никогда. Даже если силой возьмёт, не буду.

Мирон ещё раз доказал, что игнорить его непозволительно никому, даже "его принцессе". Догнав меня в дверях, он взял меня за руку, как и собирался, крепко её сжав.

Моя маленькая ладонь утонула в его огромной и горячей. От этого простого прикосновения жар от мужчины передавался и мне. Он вышагивал величественно, иногда удостаивая меня косым ленивым взглядом. Мы просто неторопливо шли по роскошному дому Мирона, я была не причёсана, не накрашена, в кроссовках вместо туфель, но чувствовала себя на самом деле королевой, которую сам король ведёт на бал.

Энергетика Мирона была подавляющей, но в то же время сильной настолько, что сбивала с ног, заставляла трепетать перед ним и дрожать — победитель, властелин мира, господин, царь и бог. И никак не меньше.

Стоило признать, что ему всё это очень шло. Он выглядел бесстрашным, непоколебимым и непобедимым. В этом были одни только плюсы в тех кругах, где вращался Мирон. Слабакам вроде моего отца в его мире не место, как и мне.

Прежде мне не доводилось видеть таких влиятельных людей, а быть может, я просто не обращала на это внимание при встрече с ними, но когда я поняла суть Мирона, то подумала о том, что бы он сделал, окажись на месте Умара? Как бы повёл себя этот жестокий и безжалостный человек, если бы я была его девушкой?

Глупость такая, конечно, вряд ли Мирон способен на любовь к девушке, но почему-то мне показалось, что если всё же допустить такую мысль, то я бы и дня в плену не провела. Мирон бы априори не допустил подобной ситуации, как у меня сейчас.

Он плохо на меня влияет. Несколько часов назад я была уверена в любви Умара, а теперь думаю о том, что настоящий мужчина спас бы любимую сразу, а не тянул резину, гадая, насилуют её в плену или нет.

Зачем я вообще сравниваю Умара и Руслана? Они как небо и земля, как солнышко и преисподняя ада. При всём при этом я не чувствую себя в безопасности с Русланом, но и с Умаром я больше никогда этого не почувствую. Раз мой жених допустил однажды то, что я попала в плен к бандиту, то это может повторяться и дальше. Он уже не смог меня защитить, постоять за меня, как же я смогу довериться ему в будущем и рожать от него детей? За их жизни я буду переживать даже больше, чем за свою собственную.

Мы вышли в сад, и Мирон отпустил меня. Странно, но я почувствовала приступ одиночества без тепла его твёрдой, сильной руки. Это оттого, что я и осталась совсем одна, по сути. Но разве это повод цепляться за это чудовище?

Мысли совершенно запутались. Удивительно, что в присутствии Мирона я вообще способна была думать о чём-то ещё, кроме его жестокости.

— Я запер собак. Мы здесь одни, — сообщил Мирон, когда я с опаской осмотрелась по сторонам.

Встреча со страшными монстрами не прошла бесследно. Я до сих пор их боялась, хотя они просто порычали на меня, даже не кусали. Прямо как Мирон, который до сих пор считает, что ничем меня не обидел. Тупые животные, что с них возьмёшь?

Мы пошли по вымощенной камнем дорожке к фонтану. Точнее, я пошла, а Мирон увязался следом.

— Твоя мать, Ульяна, где она?

Этот человек мог вышибить из колеи одним только неожиданным вопросом. У меня и так в голове был бардак, а теперь я вообще растерялась.

— Зачем ты спрашиваешь?

— Просто интересно, что ты за человек.

— А при чём тут моя мама?

— Заметно, что ты росла без материнской ласки.

— Ты что психологом заделался? А сам ты как рос? В пещере с дикими животными?

— Так что с ней стало?

Рассказывать Мирону правду я не собиралась, как и позволять ему совать свой нос в мою семью. Он и так влез в неё дальше некуда.

— Она погибла, — соврала я, решив, что этот ответ будет идеальным. — Её машина сбила, — эту историю я придумала ещё в детстве, чтобы ко мне не лезли с расспросами, как сейчас это делал Мирон.

— Сколько тебе было лет? Десять-двенадцать?

— Десять.

— Игорь, вероятно, был без ума от неё, поэтому больше не женился? Или не хотел навязывать тебе мачеху, потому что ты и есть смысл его жизни?

— Тебе что за дело? — с ноткой агрессии спросила я.

— Скорее всего, второе, — задумчиво сказал Мирон. Пора бы привыкнуть, что себя он не позволяет игнорировать, зато реплики других — всегда пожалуйста. — Я бы на твоём месте позвонил сегодня ему, а не Умару. Игорь хороший отец. Он найдёт деньги. Вопрос в том, как скоро?

Какая теперь разница, если уже Умар пообещал найти выкуп? Он решит вопросы с Мироном быстрее папы, так что я всё сделала правильно. Мирону не посеять сомнения в моём сердце.

Он был весьма проницателен и очень умён, оттого казался ещё опасней. Угораздило же папу связаться именно с ним! Сейчас он пытался сунуться прямо в мою душу, а это мне не нравилось точно так же, как если бы он лез в мои трусы.

Я остановилась и повернулась к Мирону. Он тоже притормозил. Теперь мы стояли лицом к лицу.

— Не слишком ли часто ты пытаешься встать на моё место, Руслан? Говори прямо, к чему этот разговор, этот маскарад и прогулка? Что тебе опять от меня понадобилось? Хочешь вывести меня из себя, чтобы потом наказывать? Я уже говорила, что ты ведёшь себя нечестно!

— Мне нравится, как ты произносишь моё имя, будто кошечка мурлычет, — отметил он, хотя мне было на это насрать. — Мы просто гуляем, расслабься, Ульяна. А я, пользуясь случаем, пытаюсь понять, как такая умная и красивая девушка могла связаться с жалким чеченцем? Чем он тебя покорил? Подарками? — Мирон ухватился большими пальцами за наплечную кобуру, поддев ими лямки. Это придавало ему скучающий вид. Ему со мной скучно? Разве он не хотел поразвлечься, выведя меня на прогулку, как собачку? — Не-е-т… Красивыми словами? Более вероятно. А может, он трахается, как бог? Этим он тебя впечатлил?

Всё мимо! От слов Мирона я покраснела и отвела глаза. Чем же меня покорил Умар? Несколько дней его не видела, а уже затрудняюсь ответить?

— Тебе этого не понять! — я снова посмотрела в лицо Мирона, но уже с вызовом. — Умар очень добрый и нежный…

— И? Это всё, Ульяна? — искренне удивился он.

— Да отстань ты от меня! — грубо бросила я и пошла дальше.

— Хорошо, допустим… — продолжил Мирон. — Я тоже был добр к тебе и нежен…

— Что? — возмущённо перебила я его рассуждения. — Ты прикалываешься?

— Нет. А что не так?

Он реально тупой и не понимает, что он животное? Мне казалось, я сейчас лопну от того возмущения и злости, что забурлили внутри меня. Пришлось снова остановиться, чтобы видеть эту непробиваемую рожу.

— Я тебя ненавижу! Желаю тебе смерти! А за то, что ты сделал со мной в ту ночь…

— О! Да, брось! — цинично скривился мужчина. — Тебе было хорошо со мной. Ты текла, как голодная сучка, стонала так, что уши закладывало, а потом приторно кончила! Зачем ты это всячески отрицаешь?

— Можешь и дальше так думать. А я хочу забыть это твоё "хорошо", как страшный сон.

— Не получится, Ульяна. Такое не забывается.

— Считаешь себя незабываемым? Лучше бы ты мне пальцы отрезал! — продолжила я кипеть. — Чем вот это всё!

— Ещё не поздно, куколка. Могу отрезать! Знаешь, я убивал и за меньшее!

Вот! Узнаю прежнего Мирона. Циничного, жестокого, которому нравится запугивать беззащитных девушек.

— Давай сменим тему? — предложила я, поняв, что рискую снова его разозлить и оказаться с раздвинутыми ногами.

— Нет. Я хочу знать, что особенного в сопляке Умаре.

— Он хороший, ты плохой. Вот и весь рассказ.

— Это неправильный ответ.

— Знаешь, Руслан, попробуй как-нибудь поухаживать за девушками по-нормальному, без принуждения и высокомерного повелительного тона, тогда сам поймёшь, почему в таких, как ты, не влюбляются. Тебе же не пятнадцать, ты уже взрослый? Я бы даже сказала, старый!

Вместо того чтобы рассердиться, Мирон от души расхохотался, снова меня удивив. Ну, вот, я же хотела узнать, смеётся ли он, когда по-настоящему смешно? Это принесло мне облегчение. Мирону не чужды человеческие эмоции. Надеюсь, обстановка окончательно разрядилась?

— Можно я посижу на травке? — воспользовавшись передышкой спросила я.

Мы почти дошли до фонтана, и я не пожалела, что вышла на прогулку. Сад, действительно, выглядел, как райское местечко.

— Конечно! Сегодня тебе многое можно! Пойдём, Ульяна, — сказал Мирон, положив руку мне на талию. — У меня для тебя сюрприз!

Я уже знала его сюрпризы не понаслышке, поэтому жутко струсила, когда он увлёк меня за собой в какие-то кусты. Сейчас Мирон порвёт на мне платье, и отымеет на свежем воздухе. Так я и знала, что этим всё кончится. Мамочки…

Сегодня был воистину удивительный день, потому что за кустами сирени я увидела организованный пикник. На газоне был расстелен плед, на нём разложены подушки и расставлены разные угощения. В ведёрке со льдом бутылка шампанского, а в вазе букет тёмно-голубых роз.

— Проходи, Ульяна, смелее! — подтолкнул меня к пледу Мирон.

Он первым на него завалился, заняв собой добрую половину пространства. Недолго думая, я тоже присела, с интересом выискивая что-нибудь вкусненькое. Под стеклянными колпаками в красивых тарелках, больше подходящих для изысканного банкета, лежали закуски из морепродуктов, различные фрукты и сыры.

— Это тоже для тебя, принцесса, — протянул мне розы Мирон.

Оттенки синего теперь его любимые? Я взяла букет в руки и не удержавшись, поднесла к лицу, чтобы понюхать. Что за сраная романтика? С каждым приятным поступком Мирона мне становилось всё больше не по себе. Он решил за мной поухаживать, чтобы соблазнить? Или просто красиво изнасиловать, обвешав аквамаринами и золотом?

Мирон уже ухватил бокал, наполняя его розовым шампанским.

— Я что-то не поняла, у нас типа свидание?

— Да, ну, скажешь тоже, — улыбнулся Мирон, и на его лице впервые промелькнуло нечто вроде неловкости. Морщинки смягчились, глаза смотрели как-то по-доброму. — Кто же ходит на свидание на задний двор? Или вы с женихом именно так проводите время? Ты расскажи, не стесняйся. Наверняка он знатный выдумщик, раз сумел тебя заинтересовать?

— Это не твоё дело! Что за нездоровый интерес к моей личной жизни?

— Да ты вообще вся интересная.

Он протянул мне бокал с шампанским, но брать его я не спешила. В голове был всё тот же вопрос, который не покидал меня с того момента, как Мирон пришёл с коробкой в мою спальню — на фига это всё? Нарядил меня, выспрашивает что-то интимное, угощения эти…

Теперь я была уверена, что он хочет напоить меня и трахнуть. Это отвратительно! Перед глазами, как наяву возник его вздыбленный конский член, и у меня под ложечкой засосало.

— Пей, Ульяна! — с нажимом сказал Мирон. — Не выделывайся и не порти мой сюрприз!

Я взяла бокал и теперь смотрела, как мужчина наливает себе виски. Рассматривала татуировки на сильных, жилистых руках, растрёпанные ветром волосы, складку между бровей. Зачем я это делаю? Мирон прав, его потом хрен забудешь.

— Может быть, у тебя есть тост? — спросил он.

— У меня только одно желание, Руслан — оказаться дома! Ты тоже жаждешь поскорее получить свои деньги. Давай за это и выпьем? Чтобы Умар меня завтра же забрал!

— Почему не сегодня? Решила подзадержаться? — заставил меня смутиться Мирон. — Прекрасный тост, куколка! На брудершафт? — хмыкнул он.

Я так злобно на него зыркнула, что ответ отпал сам собой. Настаивать он не стал, просто посмеялся надо мной. Его забавляло злить меня и ставить в неловкое положение?

Мы стукнулись бокалами и выпили. Шампанское было великолепным, как и закуски. Мирон постарался на славу. Если бы не обстоятельства, я бы безусловно оценила такое романтичное мероприятие по достоинству. Мирон пытается заигрывать со мной? Смех, да и только!

— А что ты, Руслан? — осмелела я после глотка шампанского. — Расскажи мне о себе. Как поживает твоя девушка? Как она относится к тому, что ты держишь в плену других девушек и издеваешься над ними? Что у вас за отношения?

— Разве я издеваюсь над тобой?

— А ты так не считаешь?

— Пф… Даже ещё не начинал!

— Ну, может, были и другие? Я же не знаю, что у тебя за увлечения.

— Ты первая, кого я взял в залог. Можешь гордиться тем, что ты особенная.

— Ага. Начну прямо сейчас. Ты не ответил на мой вопрос. Твоя губастая девушка знает о твоих секретиках?

— Ты о ком? О Марго, что ли? Она не моя девушка, Ульяна. Марго элитная проститутка, которую я трахаю время от времени.

— Ясно… — передёрнула плечами.

— Что? Все мужчины пользуются услугами продажных женщин. Или ты думаешь, что твой Умар нет? — Мирон рассмеялся, угадав, что именно так я и думаю. По-моему, это отвратительно, спать с женщинами за деньги. — О! Ну, конечно, Умар же у нас не такой! Ему, наверное, Аллах не разрешает пользовать шлюх? Или ты? Думаешь, он слушается женщину, как ручной пёсик? Хотя, не исключаю возможности, что ты его приворожила своей узкой дырочкой и ласковым язычком. Вы практикуете анал?

Господи, я чуть не захлебнулась шампанским! С трудом прокашлявшись, я стала просто малиновая от стыда. Как он может задавать такие вопросы? Что сделать, чтобы исчезнуть отсюда? Умереть?

— Неужели, нет? — догадался Мирон по моей реакции. — Ну, и зря. Мужчинам это безумно нравится. Если ты брезгуешь раздвигать булочки перед женихом, он пойдёт искать это запретное удовольствие на стороне. Вот для чего нужны проститутки, куколка.

Я представила, как Мирон жарит губастую Марго во все щели, и снова покраснела. А потом его место занял Умар и он делал то же самое. Как же это грязно!

— Ты удивишься, но у некоторых мужчин есть моральные принципы, — попыталась возразить я.

Мне стало дурно от мысли, что Умар может изменять мне с проститутками. Только животные вроде Мирона трахают шлюх. Нет, я отказывалась верить в то, что мой любимый может уподобиться жалкому псу Мирону.

— У меня они тоже есть, знаешь ли. Но как это связано с проститутками? Ты ещё наивней, чем я думал. Это… так мило. Какие на тебе сейчас трусики?

В который уже раз я задохнулась от смущения. Что за человек? Долго мне всё это терпеть? Почему я вообще должна слушать эти гадости?

Нет, это я виновата. Я забылась. Сижу тут на травке, воображая, что у нас с Мироном светская беседа, как будто не знаю, кто передо мной. Я и правда наивная.

— Может, я вообще без трусиков?

Боже, что я несу? Зачем дразню огромного озабоченного мужика? Идиотка чёртова!

— Это было бы интересно, но такие, как ты, Ульяна, не разгуливают без трусов. Особенно с теми, кого они боятся больше смерти.

— Какие, такие?

— До тошноты правильные, зажатые, не раскрепощённые трусихи. Ты ещё не стала женщиной по-настоящему. Ты всё ещё ребёнок. А эти волосики на твоём лобке… М-м-м… Вишенка на торте инфантильности. Только опытный, зрелый мужчина, истинный ценитель красоты и чувственности смог бы придать тебе достойную огранку.

— Ты на себя, что ли намекаешь? Ювелир сраный! — не сдержалась я, потому что прекрасно помнила его "огранку".

Это было невыносимо слушать, невыносимо обсуждать. Для Мирона, похоже, не было запретных тем. Напротив, он смаковал интимную жизнь других людей. Мою жизнь. Залезая ко мне в трусы в прямом смысле слова. Какая беспардонность!

— Упаси господь! Ты бы меня не вывезла, куколка. Да ты уже не вывозишь. Разве ты смогла бы мне довериться? Ни за что на свете! Так что и говорить не о чем. Давай выпьем за тебя! — предложил Мирон, снова наполняя наши бокалы. — За милую, наивную, дерзкую красавицу Ульяну, вокруг которой начала стремительно таять розовая вата!

— По-твоему, я живу на розовых облаках?

— Уже нет. Появился ужасный злодей Мирон, сломал твой пряничный домик, трахнул радугу и убил единорога. Всё стало таким некрасивым, слишком обычным и пугающе-настоящим. Как же теперь жить бедняжке Ульяне? Сможет ли она воскресить этот выдуманный мир? А быть может, доблестный Умар взмахнёт своей рыжей бородой и поможет ей оживить единорога?

— Когда ты был немногословен, ты нравился мне больше, Русланчик, — съязвила я.

— Я знаю. Что ж, давай помолчим?

Опрокинув стакан с виски, Мирон закинул в рот виноградину и улёгся головой на мои колени. Он блаженно закрыл глаза и устроился поудобнее. Я сидела в полном замешательстве, вцепившись в ножку бокала с такой силой, что, казалось, она сейчас рассыплется в мелкую крошку.

— Погладь меня по волосам, — не открывая глаз, приказал Мирон.

— Я не хочу.

— Я хочу. Принцесса, ты так резко не борзей! Ты всё ещё моя пленница.

Отхлебнув для храбрости шампанского, я отставила в сторону бокал и осторожно положила руку на голову Мирона. Его волосы были мягкими и шелковистыми на ощупь. Я начала неспешно гладить его по голове, стараясь быть ласковой.

— Божественно! — сонно простонал Мирон. — Я почти в тебя влюбился, куколка!

Ха-ха, очень смешно, — процедила я про себя.

Больше он не проронил ни слова и не шевелился. Я методично копошилась рукой в его шевелюре, внимательно рассматривая расслабленное лицо мужчины. Сейчас он не пугал меня совершенно. Неужели аквамарины меня действительно успокоили?

Это обманчивое ощущение сыграло со мной злую шутку, потому что я начала коситься на кобуру с пистолетом.

Она была не застёгнута и находилась заманчиво близко. Стоит мне только протянуть руку, и я смогу выхватить его пистолет. А что дальше? Смогу ли я в него выстрелить? Отнять жизнь у этого человека?

Пальцы начали дрожать от накатившего на меня нервного возбуждения. Убью Мирона, и дело с концом!

А если меня поймает его охрана после? Сиплый только того и ждёт! Убью его тоже! Всех убью!

Если не прикончу Мирона, он меня замучает до смерти. Чёрт, что же делать? Такой шанс мне предоставился.

Я должна верить в Умара. Он приедет за мной! Приедет!

Вопреки всему здравому смыслу моя рука сама потянулась к пистолету. Я устала ждать и бояться, пытаясь предугадать поступки своего жестокого мучителя! Я смогу! Никакая я не трусиха!

Боже, как же страшно! Я касаюсь твёрдой рукоятки пистолета, и холодный металл обжигает подушечки пальцев. Несмотря на дрожь, мне удаётся вытащить пушку совершенно незаметно.

Пистолет такой тяжёлый, что приходится перехватить рукоять второй рукой. Я вся трясусь, направив ствол в голову Мирона, лежащую на моих коленях. Сейчас я спущу курок, пока он не открыл глаза. Он даже не поймёт, что случилось, и ничего не почувствует. По крайней мере, я на это надеялась.

Ладони взмокли, сердце бухало где-то в ушах…

— Ты будешь стрелять? — устало вздохнул Мирон, напугав меня почти до обморока. — Давай, куколка, не мешкай!

Пушка заходила ходуном в моих руках, так что я даже в упор прицелиться не могла.

Мирон резко сел и впился взглядом мне в глаза. Теперь он смотрел на меня, и моя решимость его прикончить махом испарилась. Я просто продолжала целиться теперь ему в грудь. В неё легче выстрелить, чем в голову.

Наверное…

Глядя на меня широко распахнутыми глазами, Мирон положил свои горячие руки поверх моих трясущихся и направил дуло пистолета прямо себе в сердце, уперевшись грудью в ствол.

— Давай сделаем это вместе! Жми на курок! Ну, же, куколка! Ты сможешь! Ты же у меня смелая! — ровным, тихим голосом говорит мне Мирон, подбадривая меня к действию.

Господи, господи!

Сейчас он был похож на психа — зрачки расширены, его подбрасывает от азарта.

Я больше не могу смотреть на него. Не могу! С трудом сглатываю ком, вставший поперёк горла, и спускаю курок. Вместо оглушительного выстрела слышится сухой щелчок и в эту же секунду мои запястья сжимаются до боли в тисках мужских рук. Пистолет куда-то падает, перед глазами начинает мельтешить, потому что Мирон опрокидывает меня на спину одним рывком. Я ахнуть не успеваю, как он наваливается сверху, втиснувшись бёдрами между моих раздвинутых ног.

Обе мои руки теперь намертво прижаты к пледу, суровое лицо Мирона прямо перед моим носом.

— Это была плохая идея, Ульяна! — зловещим голосом выдыхает Мирон прямо мне в губы. — В следующий раз, когда захочешь меня прикончить, снимай пистолет с предохранителя! Бессмертной себя возомнила или тебе понравилось предыдущее наказание? Ты даже не представляешь, что мне хочется сделать с тобой сейчас!

— Пошёл к чёрту! — пытаясь быть смелой до конца, выплёвываю ему в лицо. — Ненавижу тебя! Тебе повезло, что я слабая девушка! Была бы я мужиком, вырвала бы твоё чёрное сердце!

Его глаза темнеют и загораются уже знакомым огоньком. Он резко толкается в меня бёдрами, имитируя половой акт, и я всхлипываю, чувствуя даже через одежду, как его твёрдый большой член, упирается в мою промежность.

— Ты права, Ульяна. Мне очень повезло.

Это конец! Теперь точно конец! Сейчас он изнасилует меня с особой жестокостью! Или отдаст Сиплому! Покушение на свою жизнь он мне не спустит с рук. Я сама подписала себе приговор! Своими руками!

Губы Мирона накрывают мои губы с такой жадностью, будто он хочет меня проглотить. Первые несколько секунд ошеломляют, я ничего не соображаю, пока он толкается в мой рот языком, исследуя его изнутри, лаская, пробуя на вкус. От Мирона пахнет виски и одеколоном вперемежку с мускусом. Эта смесь бьёт прямо в низ живота, отдаваясь сладкой истомой между ног. Хочу укусить его за губу, плевать, что потом будет, мне и так конец, но не могу заставить себя стиснуть зубы. Вместо этого я лишь трогаю языком его язык, втягивая его глубже и глубже в себя.

Умар никогда меня так не целовал. Меня вообще никто ТАК не целовал. Мирон был похож на ураган, поднявший внутри меня вихрь пугающего животного желания. Как тогда, когда он меня мучил. Он прав, это было скорее сладко, чем страшно. Ещё пара дней с Мироном и я стану покорной шлюхой вроде Марго.

Я закрываю глаза, чувствуя, как по вискам начинают стекать обжигающие слёзы. Они больше от беспомощности, чем от страха. Если бы только я могла что-то сделать! Хоть что-то предпринять…

Мирон отпускает мои губы, дав возможность вдохнуть полной грудью, припадает к шее, ведёт по ней горячим языком, опаляя рваным дыханием. Грудь нестерпимо ноет, расплющенная весом мужчины. Соски упираются в ткань платья, и это причиняет им дискомфорт. Я неосознанно подаюсь бёдрами навстречу Мирону, чтобы избавиться от напряжения между ног, причиняющего уже острую боль, сводящую с ума.

— Блять! — стонет Мирон, будто ему тоже больно, и с психом соскакивает с меня. — Поднимайся, чёртова идиотка! Прогулка окончена! — нервно протягивает мне руку.

Я продолжаю лежать, захлёбываясь рыданиями, пребывая в какой-то прострации. Странная реакция на Мирона, страх перед ним, сожаление о своём глупом поступке, отчаяние — всё смешалось во мне, выбросив из реальности.

Пнув ведро со льдом, Мирон мечется в ярости, бормоча под нос ещё какие-то грязные ругательства. Сквозь слёзы я вижу, как он подхватывает с пледа пистолет, засовывает его обратно в кобуру, потом берёт бутылку виски и достаёт из кармана телефон.

— Забери девчонку! — говорит он кому-то в трубку и начинает жадно хлебать прямо из бутылки, будто там не крепкий алкоголь, продирающий до кишок, а обычная вода. — Быстрее! — добавляет он и убирает мобильный в карман.

Я беру себя в руки и сажусь, поправляя на себе измятое Мироном платье.

— Ты отдашь меня Сиплому? — сквозь слёзы спрашиваю я. Это всё, что меня сейчас волнует.

— Помолчи, Ульяна! Просто нахрен заткнись! — сквозь зубы рычит Мирон, глядя куда-то в сторону дома.

Оттуда появляется Кирилл, едва ли не бегом спешащий к нам, и я вздыхаю с облегчением, поднимаясь на ноги. Слава богу, это не Сиплый!

Мирон больше не смотрит на меня, демонстративно отвернувшись. Он огорчился, что пикник испорчен? Бедняжка! Сейчас я корила себя за трусость и слабость, за то, что не хватило духа спустить курок. Я бы взяла на душу великий грех, зато была бы свободной, а теперь Кирилл снова уводит меня в мою клетку.

— Пойдёмте, Ульяна! — позвал меня Кирилл торопя. Он тоже заметил, что Мирон не в духе.

Я забрала с собой букет. Почему-то захотелось. Мирон нас даже взглядом не проводил. Всё так же стоял и хлебал свой вискарь, глядя в противоположную сторону. Зачем мне его взгляд? Не смотрит и не смотрит. Может, он тоже испугался?

— С вами всё в порядке? — поинтересовался Кирилл, пока мы шли к дому.

— Нет, но спасибо! — ответила я на автомате.

Этот мужчина был лучиком света в этом тёмном царстве Мирона. Он отвёл меня в мою комнату и поинтересовался не нужно ли мне чего-нибудь. Мыло и верёвку мне вряд ли принесут, а вот книгу…

— Книгу, Кирилл. Я могу попросить книгу? В доме найдётся хоть одна? — спросила я, понимая, что впереди очередная бессонная ночь после эмоциональной встряски.

Я больше не могла просто лежать в темноте, думая о всяких ужасах. Может, книга сможет меня отвлечь хоть ненадолго?

— У Руслана большая библиотека. Я схожу туда, когда меня сменят на посту, — пообещал он.

Оставшись одна я без сил опустилась на кровать, стиснув букет в заледеневших пальцах, и несколько минут смотрела в одну точку не моргая. Потом резко вскочила и принялась стягивать с себя дурацкое платье. Сняв его, я зашвырнула его в угол. Следом полетело колье и букет.

Если Умар не поторопится, я лишусь рассудка. В этом будет только его вина. Точно так же, как я ненавидела Мирона, я ненавидела теперь и Умара.

Что я действительно в нём нашла?

Сука, я последнего был уверен, что у девчонки не хватит духа в меня выстрелить. Но она смогла! Ульяна не ссыкло!

Ощущения от этого инцидента сложились двоякие, и они меня просто раздирали на части, как стая голодных волков!

С одной стороны меня дико взбесил этот коварный поступок Ульяны. Воспользовалась моим беспомощным положением, пока я нежился в её руках, чтобы вероломно стащить у меня пушку. Я же уже говорил, что она хитрая? А я, дебил, её недооценил, представив, что у нас романтический пикник. Хотел узнать её получше? Узнал на свою голову!

Нет, я как бы не рассчитывал, что после моего сюрприза и дорогого подарка, Ульяна бахнется на колени от счастья, чтобы мне отсосать, но от того, как она на всё это реагировала, хотелось уйти в монастырь. Всё было не по ней. Хоть что-то же из всего, что я приготовил, должно было ей понравиться?

Цветы! Хотя бы их она забрала, вселив в моё сердце малюсенькую надежду, что на самом деле она не желает мне смерти. Списывал её поступок на всплеск отчаяния. Я и не таких доводил. А может, ей шампусик в голову ударил? Может, ей пить нельзя, а я заставил?

Взяла цветочки и ушла, едва не отправив меня на тот свет, а я чуть газон от ярости не перепахал кулаками! Самому себе хотелось надавать по ебалу за свою беспечность. Это не Ульяна потекла, а я.

С другой стороны, мне понравилось, как она вела себя со мной. Премило, остроумно огрызалась, показывая мне характер. Он у неё, как выяснилось, был. Да ещё какой!

Почему-то меня совершенно не бесили её колкости и оскорбления. Я сам к ней лез, провоцировал, заставлял краснеть, так что другого в ответ и не ожидал.

Если бы Ульяна плакала, забившись в угол, сутками напролёт, я бы никогда не обратил на неё внимание. Мало ли красивых тёлок — дохренища. А такую яркую, как Ульяна, со стержнем, впервые встретил.

Виной всему ситуация. Мне было интересно, обратила бы внимание на меня девчонка, встреться мы при обычных обстоятельствах? Сумел бы я серьёзно заинтересовать её, чтобы прям любовь была, как у неё к сопляку Умару?

Непуганая она ещё. Не понимает, как нужно вести себя в плену у взрослого мужика. Назвала меня старым — это вообще пиздец, конечно! Задело меня похлеще покушения на жизнь.

Таким стариком себя почувствовал, что словами не передать. Я не старый, а опытный. Хотя…

Я Ульяне в отцы гожусь. Сколько Игорю — лет сорок? Я немногим моложе его. И, знаете ли, года не считал, ровно до этого момента.

Но даже после этого бестактного замечания Ульяны я не смог даже наорать на нее. Нет, я мог, конечно же. Я бы мог вообще сломать сучку за день, максимум за два. Только нахуя? Она просто мой залог. Она должна была тихо сидеть и ждать своей участи, но это именно я не мог оставить её в покое. Мне было с ней интересно настолько, что теперь я чувствовал, как утекает моё время.

Рано или поздно Игорь найдёт деньги и заберёт у меня Ульяну. А я уже не хотел, чтобы он её забирал. Не так скоро. Боялся, что не успею наиграться с ней, насладиться её обществом.

Умарчика я уже не ждал. Ульяна не знает, что он ей фальшивый брюлик подарил, вот и ждёт до сих пор, и надеется. А у меня глаз на камешки намётан, поэтому с сопляком Умаром мне всё понятно. Трахал Ульяну ушлый пацан, вешая лапшу на уши, а она уже фату примерила, дурёха. Держу пари, он первый у неё, уж больно стеснительная она, толком нерастраханная.

Сказать ей о том, что он ею пользуется? Не поверит ведь? Скажет, что злой старикан им завидует. А ведь есть немного.

И вообще, какое мне до них, нахрен, дело? Мне-то что? У Ульяны хватает мозгов в живых людей стрелять, пусть свои сопли сама на кулак наматывает. Если снова свяжется с женихом, который её не спас, так ей будет и надо!

Возможно, я бы хотел её тоже попробовать. Что я хуже чеченца? Пусть я старый, зато честный и надёжный, почти джентльмен. Точно не решил ещё нужно ли мне это, но был уверен, что силой мне Ульяну не надо. Хочу, чтобы сама захотела. Пришла и отдалась. Потому, что мужика во мне разглядела, а не со страху рогатку раздвинула.

Время есть ещё. Мало, но есть.

Чуть не сорвался сегодня. Каким-то чудом слез с неё вместо того, чтобы платье в клочья разорвать и трусы её в цветочек следом! Думал, в трусы спущу, так меня от девчонки переклинило!

Выпил бутылку виски, но меня не брало. Так и подмывало пойти к Ульяне. Зачем? Понятное дело, зачем.

Чтобы не поддаваться искушению и дальше, я съебался подальше от неё. В клуб поехал. Какой бы узкой ни была дырка Ульяны, Умар, сэкономивший на кольце, пиздиться за неё ни с кем не станет, так что нападения чеченцев мне больше не грозило. Можно было оставить девчонку спокойно с охраной.

Перебрал в клубе всех блондинок не старше двадцати лет. Всё, блять, было не то. То рожа мне не нравилась, то жопа. Все какие-то силиконовые, потасканные, дырки страшные, раздолбанные. Сам не знал, что хочу, точнее кого.

Знал, конечно. Зашла бы с этими шлюхами Ульяна, уже бы вертелась на моей елде. Но она была дома, читала, сука, книжку, а я здесь страдал из-за неё.

Выбирать было не из кого, но всё же пришлось. С опухшими яйцами ехать домой было непозволительно.

Выдоив меня досуха, девчонка еле выползла из привата. Я будто с цепи сорвался, думал до смерти её заебу.

Самое обидное, что легче не стало. Драл шлюху в задницу, а сам думал о попке Ульяны, чёрт бы её побрал!

Домой приехал под утро, пьяный в дым. Рухнул на кровать, как был, даже не разделся. Зато выспался. Наутро башка немного болела, но ясная была, как стекло.

Первой мыслью было — как там Ульяна? Плакала вчера или книжку почитала и спать легла?

Решил всё же проведать её и отнести ей обед. Заодно поговорим о том, что было, что есть и что будет.

Сиплый дежурил, когда я пришёл к девчонке. Ему она тоже понравилась, что неудивительно. Сам в дежурство рвётся, караулит, как родную.

Этот мудила поди и девушек таких не видел никогда. Где принцесса, а где он.

— Доброго дня, шеф! Давайте я отнесу девке жрачку? — с готовностью предложил он, вытянув грабли.

— Сам справлюсь, — одёрнул его я, с удовольствием отметив, как тот стух на глазах.

— Шеф, а скоро… Ну, это… Девку можно будет?

— Нескоро! — от мысли, что эта мразь ебёт мою принцессу, мне захотелось поднос, что я держал, ему в глотку затолкать или в жопу — всё одно. — Только посмей её тронуть без разрешения! Ты меня знаешь, Сиплый!

— Да я что? Я ничего. Я…

— Дверь открой! — поторопил я его, прекрасно отдупляя, что он "что" и где "чего".

Ульяна вальяжно лежала на кровати с книгой в руках. Подняв на меня глаза, она задёргалась, чуть сменив позу на более скромную, а потом снова уткнулась в книгу.

— Здравствуй, Ульяна! — поздоровался я и пошёл к столу, чтобы поставить на него обед.

По пути отметил обстановку: платье и цветы валяются в углу, колье лежит на тумбочке. Надо бы к ней горничную отправить, а то намусорила, понимаешь ли. Никакого воспитания, сука! Если бы колье ей не понравилось, то валялось бы тоже в углу. Хм, а я вообще-то сделал ставку на цветы. Очень интересно…

— Привет, — не отрываясь от книги, буркнула девчонка.

— Садись есть, куколка!

— Я не хочу, Русланчик. Можешь позвать свою лысую псину, пусть кормит насильно, — и всё это, уткнувшись в книгу.

Та-а-ак… Что-то новенькое? Борзеет не по дням, а по часам? Надо было выпороть её ещё вчера. Сразу, пока я в запале был. Отхлестать по булкам сахарным, чтоб обкончалась и просила добавки! Впрочем, ей меня заново раскочегарить, как два пальца…

— Я пришёл поговорить о вчерашнем, — стараясь, чтобы голос звучал ровно, сообщил я.

Ульяна снова дёрнулась и её глаза испуганно забегали по странице книги. Охуеть, какой интересный детектив, раз она не может оторваться и на меня посмотреть? Я ненавидел, когда меня игнорируют, поэтому напускное безразличие Ульяны меня сразу же начало раздражать.

Я подошёл к кровати и присел рядом с ней, забрав у неё книгу, заставив её напрячься ещё сильнее.

— Я думала, наказывать пришёл? Разве нет? — подняла, наконец, глаза и посмотрела с вызовом. Ну чисто Зойка Космодемьянская в плену фашиста.

— А ты хочешь? Я могу, куколка. Всегда готов. Ты только скажи.

— Какая разница, чего я хочу, если ты всё равно сделаешь по-своему? Так что ни к чему эти разговоры. Выкладывай прямо, зачем пришёл?

— Соскучился. Или нужен повод более весомый?

— Ой, — закатила глаза Ульяна. — Сначала подстилкой чеченской обзывал, а теперь клеишься? А что без цветов сегодня? Всю романтику вчера растратил? Закончились конфеты-букеты?

Блять, какая она охуенная!

Я вспомнил вчерашнюю шлюху, что ебал полночи, и меня передёрнуло. Чистая, нежная Ульяна сейчас на фоне неё казалась девственницей.

Меня накрыло волной злости к тому, кому досталась целка этой куколки. Он получил её обманом, а Ульяна отдалась этому пидору по любви. Бороду ему вырвать мало за такое!

Бедная, наивная девочка! Нужно всё же сказать ей. Не могу наблюдать со стороны, как она восхваляет этого гандона и ждёт его, как Хатико. Пусть это будет жестоко, но пусть взрослеет сейчас.

— Принцесса… — я протянул руку к её лицу и взял её за подбородок.

Ульяна часто задышала, приоткрыв ротик, и облизнула губы, остреньким кончиком язычка. Сука, у меня встал, как по команде, разрывая ширинку к чертям! Будто и не я вовсе ночью пар спускал в блядюшнике. Представил, как этот язычок сплетается с моим языком, а потом влажно скользит по моим яйцам, и всё — шторки упали.

Поцеловать её снова? Смогу ли сдержаться и не натянуть её узкую дырочку на себя после этого? Я пока не готов. И она тоже. Опасно. Блять, как же опасно! По краю хожу!

— Не надо, Руслан… — тихо проговорила Ульяна предупредительным тоном, будто чувствовала, что со мной происходит. — Я… Ты… — начала заикаться от волнения.

Я тоже, блять, забыл, что сказать хотел. Все слова вылетели из башки. Остались только её синие глазищи и влажный рот, сладкий вкус которого мне уже не забыть.

Губы сами потянулись к ней, положив здоровенный болт на все мои обещания и здравый смысл. Ульяна закрыла глаза, смиряясь с неизбежным, подчиняясь мне. Неужели позволит себя поцеловать? Или снова надеется выхватить у меня пушку, пока сосёмся?

Я почти коснулся её губ, когда в дверь очень громко постучали. Ульяна испуганно дёрнулась и, открыв глаза, отпрянула от меня. Такой момент был испорчен! Если нас прервали из-за какой-то хуйни, я всем бошки поотрываю!

— Войдите! — рявкнул я, поднявшись на ноги.

— Шеф, там это… — замялся Сиплый, косясь на девчонку.

— Говори! Что, сука? — раздражённо поторопил я охранника.

— Чеченец приехал за девкой. С деньгами. Выкупить её хочет.

— Точно с деньгами? — уточнил я, глядя на то, как Ульяна вскакивает с кровати, готовая вылететь отсюда сию секунду.

— Точно.

— Проводите его в дом. Мы сейчас спустимся.

Вот это, сука, нежданчик! Приехал всё-таки? Где я просчитался в этой логической цепочке? Что не так с Ульяной? Неужели любит её Умар? Не-е-ет, не может он её любить. Делаю всё же ставку на её волшебную пизду.

Вот и сказочке конец. Ульяна радостно била копытом, с нетерпением глядя на меня, а я думал о том, как тяжело мне с ней расставаться. Мне аж поплохело вмиг. Впрочем, это может быть просто похмелье. Года уже не те пить вискарь литрами. Я и правда старый.

Расстаться надо. Я должен. Если Умар действительно привёз деньги, и они не фальшивые, как камень в кольце его псевдоневесты, то придётся отдать ему девчонку.

Обманщик Умар — уже не мои проблемы, и они никогда моими не были и не будут уже. Я не должен лезть не в своё дело. Нахуй оно мне надо? Деньги — дороже чеченской подстилки, — так я успокаивал себя, отрывая куколку, как от сердца.

Посмотрим, с чем пожаловал сопляк. Я ему не блондинка с сиськами. Мне он не посмеет втюхать фальшивое бабло. А если посмеет, пристрелю щенка прямо в своей гостиной, чтобы остальным не повадно было и на папашу его не посмотрю.

— Господи, господи, — едва слышно повторяла Ульяна, заметавшись по комнате от нервного возбуждения.

— Ты рада, принцесса?

— Я же говорила, что он за мной приедет? — дрожа всем телом от счастья, воскликнула я.

— Даже жалко с тобой прощаться, куколка. Нам было так весело вместе. Чёрт, я буду скучать, малыш! — немного наигранно воскликнул Мирон.

— А я нет! Надеюсь, что ты скоро сдохнешь! Надеюсь, Умар тебя зарежет, когда я расскажу ему, что ты со мной делал!

Меня разрывало от нахлынувших эмоций, поэтому я больше не могла выбирать слова и сдерживаться.

— Ой! Ну, ты прям всё-превсё-то не рассказывай! — с издёвкой скривился Руслан. — Думаешь бородатому понравится, что ты сладенько кончала с другим мужиком? Не боишься, что он жениться перестанет? За такое он тебе первой головёнку отвернёт!

Воспоминания о том порочном моменте резко ударили меня в низ живота, пронзив его судорогой. Соски защипало, заныла грудь. Грязные, пошлые картинки с участием моего ненавистного мучителя замельтешили в голове. Даже губы запекло от вчерашнего поцелуя, будто бы Руслан поцеловал меня только что, как и собирался.

— Заткнись! — злобно зашипела я на Мирона, чтобы оборвать волны возбуждения, побежавшие по моему телу.

Я больше не боялась этого урода. Через пять минут я стану свободной от его мерзкого общества.

— Сама заткнись! — внезапно рявкнул Мирон. Схватив меня за горло, он заставил меня вновь испытать трепет перед ним. — Ты всё ещё моя! — прорычал он мне в лицо, сверкая тёмными глазами. — Хочешь, чтобы твой жених бесился от ожидания у ворот, пока ты своим дерзким язычком вылизываешь мои яйца? Давай задержимся ещё на часик? Тебе понравится, куколка, обещаю! Я позволю тебе кончить ещё раз. Устроим горячее прощание?

Тошнота подступила к горлу от таких перспектив. Мирону только дай повод поразвлечься. Я уже без того чувствовала себя грязной. Не хватало ещё, осквернить мой рот таким ужасным образом. Как я потом с Умаром целоваться буду? Как наяву я вспомнила огромные яйца мужчины и поспешила извиниться.

— Нет. Извини, пожалуйста, Русланчик, — ехидно выдавила я из себя.

— Аллах проклял весь чеченский род, раз послал им такую стерву! Окажете честь, пригласите меня на свадьбу? Повеселите старого друга?

Господи, да сколько можно издеваться надо мной? Жаль, что я сама не могу убить этого ублюдка. Впрочем, земля круглая, кто знает, может, ещё и убью! В следующий раз я не облажаюсь, сам научил, как надо.

— Я хочу домой! — взмолилась я, впервые первые перед Мироном. — Пожалуйста, Руслан!

Он нехотя разжал пальцы, а потом ласково поправил мои волосы.

— Вякнешь хоть одно слово во время выкупа, твоему женишку пиздец! Поняла меня? — Я мелко закивала в ответ. — Не порти такой чудесный день, Ульяна. Если всё пройдёт гладко, будешь дома через час. А если что-то пойдёт не так, Умар погибнет по твоей вине.

— Я всё поняла. Буду молчать, как рыба, — заверила я Мирона, решив поскорее закончить этот разговор.

Сейчас каждая секунда длилась бесконечно долго. Ещё немного, и я лопну от ожидания, а он тут продолжает мне впаривать за моё поведение. Сколько можно? Умар там, наверное, тоже сходит с ума в предвкушении нашего воссоединения.

— Не подведи своего бородатого джигита, куколка, — сказал Мирон и, достав из кобуры пистолет, пошёл к двери. — Что-то заберёшь из вещей? — обернувшись, спросил он.

Скорее всего, он намекал на ожерелье, что мне подарил. Оно сиротливо лежало на тумбочке. Пусть там и остаётся. Недешёвый подарок, но и не настолько дорогой, чтобы я унизилась до того, чтобы взять его с собой. Пусть подарит ещё кому-то. Губастой брюнетке, например.

— Мне не нужны твои аквамарины! Мне Умар тысячу таких подарит!

— А, да? Ну, ладно. Я вообще имел в виду твой шампунь. Не будешь забирать? — он иронично вскинул бровь. — Ты просто ещё не знаешь, что твой Умарчик знатный экономист. Я бы на твоём месте шампунями не разбрасывался.

— Ты о чём?

— Да так… Потом сюрприз будет, — сказал Мирон и открыл дверь.

Когда мы вышли из моей спальни, он чуть подтолкнул меня в спину, дав понять, чтобы я шагала впереди него. Как это низко, прятаться за спиной хрупкой, миниатюрной девушки! Жалкий трус!

Увидев Умара, стоявшего в гостиной, я едва ли не бегом бросилась вниз по лестнице, так мне не терпелось попасть в его объятия. Мирон, поймавший меня за шиворот, заставил меня притормозить и двигаться с ним в одном темпе.

Всего в помещении было пять человек: Умар с двумя внушительными охранниками, Сиплый и Кирилл. Появившийся Мирон сравнял силы обеих сторон. Все мужчины были вооружены, даже Умар. Настоящая бандитская стрелка! Просто офигеть!

— Ульяночка, любовь моя! — с облегчением воскликнул Умар, нетерпеливо шагнув мне навстречу.

Я затаила дыхание, готовая, вцепиться в него обеими руками, и никогда не отпускать.

— О-о-о! — иронично протянул, Мирон, оценив порыв влюблённого парня в своей издевательской манере. — Стой, где стоишь, Умар! — вскинул пистолет, заставив его остановиться в растерянности.

Уняв пыл моего возлюбленного, он опустил ствол, подвёл меня к своим людям и поставил, чуть поодаль, чтобы было понятно, что я — товар. Я почувствовала себя лошадью или табуреткой, которую сейчас будут продавать и покупать.

— Мир твоему дому, Мирон! — подошёл чуть ближе Умар, смерив его презрительным взглядом. — Я привёз деньги и желаю забрать свою невесту немедленно!

— Это хорошо. Где деньги? — ровным голосом, ответил Мирон, покрутив головой, чтобы размять бычью шею.

Человек Умара показал небольшой чемоданчик, а затем поставил его на журнальный столик и приоткрыл, демонстрируя содержимое. Я аж шею вытянула от любопытства. Пока что я понятия не имела, сколько папа задолжал Мирону. Там было просто дохрена! Причём в долларах! Моя самооценка, и без того заоблачная, улетела прямиком в космос.

— Пересчитай! — приказал Мирон Кириллу, и тот метнулся к чемодану.

— Ты будешь пересчитывать? — искренне удивился Умар. — Серьёзно? За кого ты меня держишь, Мирон? Оскорбить меня пытаешься таким образом?

— Я тебя первый раз вижу. С чего ради я должен тебе верить? Ты кто, нахрен, такой?

— Ты знаешь моего отца…

— Знаю. А тебя нет. Так что сделай одолжение — захлопни варежку!

Кирилл считал деньги, Сиплый кровожадно дрыгал ногой от нетерпения, будто только и ждал замеса, Мирон не спускал глаз с Умара, а тот весь трясся от того, как грубо Руслан поставил его на место.

— Мирон, ты даёшь гарантии, что товар не порченый? — внезапно сказал Умар.

Товар? — едва не вырвалось у меня. Я пообещала молчать, но едва держалась от возмущения. Как он посмел так назвать меня? Вообще, что ли?

— В смысле? — уточнил Мирон.

— Ульяна была девственницей до того, как попала к тебе в заложницы, — пояснил Умар, будто не замечал моего негодования. — Я должен быть уверен, что она таковой остаётся до сих пор, что ни ты, ни твои люди не причинили мне оскорбления! Должен понимать, за что отдаю сейчас деньги.

— Ты девственница? — изумлённо воскликнул Мирон, заставив меня покраснеть. — Чё правда?

— Умар, я девственница, — посмела я всё же открыть рот, проигнорировав Мирона. — Со мной обращались достойно! Ни один мужчина не касался меня.

Мирон истерично заржал, заставив меня ещё сильнее смутиться. Этот дьявольский хохот не понравился и Умару. Он бросал такие ревностные взгляды на Руслана, что у меня по спине пробежал холодок. Мирон нарочно его провоцирует? Его забавляет то, как бесится Умар? Ещё бы!

— Руслан! — окликнул Мирона Кирилл, закончивший считать деньги. — Тут не всё!

Господи, да как так-то? Почему не всё? Сколько не хватает?

— Что теперь скажешь, Умар? — став серьёзным в момент, грозно спросил Мирон. — Наебать меня решил, щенок паршивый?

— Я привёз ровно столько, сколько тебе должен Лебедев! До цента! — уверенно, с нажимом возразил Умар.

— Ему я выставил счёт с процентами! Сделка отменяется! Выметайтесь из моего дома! И поживее, мать вашу!

— А Ульяна?

— Остаётся!

Глаза моего жениха растерянно забегали по полу. Вместо того, чтобы пообещать Мирону привезти остаток, торговаться, попытаться как-то договориться, он резко выхватил из-за пояса пистолет и направил его на Мирона. Тот, в свою очередь, синхронно нацелил на него свою пушку.

У меня сердце остановилось от ужаса. Остальные мужчины тоже начали тыкать друг в друга стволами, а Кирилл ещё и гранату достал! Мамочки!

— Спокойно, Умар! — предупреждающим тоном проговорил Мирон. — Или живым отсюда никто не выйдет! Подумай об Ульяне! Она слишком молода, чтобы сегодня умереть!

— Ульяна, иди ко мне! — скомандовал Умар, не спуская взгляд с противника.

— Ульяна, стой! Не будь дурой! Этот бородатый хуй не собирается на тебе жениться!

— Что? — пропищала я.

— Камень в твоём кольце — дешёвая подделка! — ошарашил меня Мирон. — Как и вся эта история со свадьбой. Ну, давай же, принцесса, сама мозгами пораскинь! Ты же у меня умненькая?

Вот почему Руслан так пристально рассматривал кольцо? Он знал! С самого первого дня знал, что Умар меня обманул, и мне не сказал! Хихикал надо мной прямо мне в глаза, пока я Умара расхваливала! Вот же гады какие! Оба сволочи!

— Это правда, Умар? Ты подарил мне фальшивку? — заистерила я, понимая, что опять остаюсь с мерзким Мироном.

— Нет, конечно! Зачем ты его слушаешь, Ульяночка? Он хочет нас поссорить, чтобы потом трахнуть тебя! Ты мне веришь или ему? Хочешь и дальше быть его заложницей? Тебе здесь понравилось?

— Если уедешь с этим пиздоболом, он отымеет тебя на все те деньги, что за тебя заплатил! — красочно подкинул ещё дровишек Мирон. — За каждый доллар отсосёшь его хер обрезанный! А может, и не только его! Ты только глянь на их страшные рожи! — Мирон так говорил, как будто сам лучше Умара, а его его охранники так и вовсе писаные красавцы. Все, как обезьяны на одно лицо, только у Умара обезьяны бородатые, вот и всё отличие. — Они тебя всем скопом выдерут! Ты видела, сколько там бабок? Одной целкой не рассчитаешься!

— Заткнись! — в бешенстве заорал Умар, тыча пистолетом в противника. — Я отрежу твой грязный, лживый язык! Я тебя…

— Лживый говоришь? — перебил его Мирон с усмешкой. — Расскажи тогда Ульяне, почему она до сих пор не уверовала в Аллаха и разгуливает непокрытая? Разве отец разрешал тебе жениться на неверной? Впрочем, похуй! Это уже никому не интересно! Правда, куколка?

Это стало последней каплей! Паззл сложился в моей голове. Всё сошлось, Мирон был прав. Как же он был прав, чёрт побери!

Если уеду с Умаром, он захочет возмещения ущерба и оттрахает меня. Тогда уже точно можно не ждать свадьбы. Да о чём я вообще, господи? Какая теперь свадьба?

А если останусь с Мироном, то меня оттрахает он.

Что же делать, мамочки?

Папа найдёт деньги, он меня не бросит. Время ещё есть, как и шанс на спасение. А с Умаром без вариантов. Раз он привёз столько денег, при этом сэкономив на моём кольце, то он с меня сегодня с живой не слезет. Наверное, я и впрямь красивая, раз парень столько времени вешал мне на уши лапшу, пытаясь затащить в постель. А теперь и Мирон туда же!

— Я никуда с тобой не пойду! — твёрдо сказала я Умару. — Уходи!

— Да ты с ума сошла? — взревел он. — Я год за тобой волочился, как собака! Еле деньги нашёл, жизнью рискую ради тебя, а ты отказываешь? Мне? Ты что с ним трахалась? Отвечай, Ульяна!

— Опусти оружие, Умар, пока не случилось беды! — попыталась я вразумить парня, видя, что обстановка накалилась, хуже некуда. — Забирай свои деньги и уходи! Между нами всё кончено!

— Шлюха! — заорал он на меня, обижая этим эщё больше.

Умар выстрелил первым! А потом началась настоящая пальба! На меня навалилось чьё-то огромное тело, сбив с ног. Я закрыла руками уши и зажмурилась, сжавшись в комок на полу, поэтому не могла видеть, что происходит вокруг.

Буквально через несколько секунд всё стихло. Наверное, все умерли. Или это я умерла?

Звон в ушах и тяжёлое дыхание того, кто на мне лежал, говорили о том, что я всё ещё жива.

— Ульяна! Малышка! — кто-то с силой встряхнул меня, а затем ещё раз. Я открыла глаза и увидела перед собой напряжённое, обеспокоенное лицо Мирона. — Ты в порядке? Не ранена?

Лучше бы меня убили! Снова это чудовище! Снова я в его лапах! Боже…

— Поднимайся! — не дождавшись от меня ничего вразумительного, приказал мужчина.

С трудом, но мне удалось сесть. Я осмотрелась по сторонам, ища глазами Умара. Он лежал на полу, как и оба его охранника. Лицо парня было залито кровью. Он мёртв? Господи, нет! Мирон убил его! Убил их всех!

— Умар! — всхлипнула я и поползла к нему на четвереньках.

Парень тихо застонал и я поползла быстрее.

— Куда, дура? — схватил меня за шиворот Мирон, подняв на ноги.

— Вызовите скорую! Скорее! — запричитала я и замолотила кулаками по его груди. Кровавое пятно, быстро расползавшееся на одежде Руслана в районе плеча, заставило меня остановиться и перестать его дубасить. — Т-ты тоже ранен? — с ужасом спросила я, хотя и так было понятно, что Мирона нехило зацепило.

Он накрыл меня собой, чтобы защитить от пуль? Это неожиданное благородство не укладывалось в моей голове. Руслан рисковал собой, чтобы защитить заложницу? Он словил пулю, вместо той, что едва вчера его не прикончила? Зачем? Это немыслимо!

Мне бы радоваться, что обоих козлов, причинивших мне столько горя, покрошило в перестрелке, но я не могла злорадствовать, как ни силилась.

Несмотря ни на что, мне было жалко и Мирона, и Умара, пострадавших в этой бессмысленной, бесчеловечной бойне. Они просто два дебила, решивших померяться силами. Кто, кому и что доказал, осталось непонятным, по крайней мере, для меня. Какие же они идиоты! Просто нет слов!

— Живучий, сука! — пнул Умара Сиплый ногой, и тот застонал снова. Бандит прицелился в голову парню, собираясь добить его контрольным выстрелом.

— Пристрели этого гандона, Сиплый! — сквозь зубы процедил Руслан.

— Нет, пожалуйста! — взмолилась я, забившись в объятиях Мирона. — Руслан, скажи ему! Не убивай Умара, умоляю!

— Тебе его жалко? — удивился Мирон. — Он стрелял в тебя!

Нет. Я отказывалась в это верить. Умар не мог в меня стрелять! Мирону наверняка показалось. Такая неразбериха была, что это мог быть кто угодно. Хоть бы и Сиплый. Я точно знаю, что он меня ненавидит за то, что до сих пор не может меня поиметь, вот и пальнул в меня исподтишка, пользуясь случаем, чтобы я никому не досталась.

Умар, конечно, не меньшая скотина, чем Мирон, и я едва не погибла из-за его безрассудства, но его тоже можно понять. Он расстроился из-за того, что его хитрый план раскрылся в самый неподходящий момент, но он всё равно не заслуживает смерти. Мне было невероятно больно от его обмана, но я же любила парня, любила всем сердцем. Я не переживу, если он сейчас умрёт! Я должна что-то сделать!

В дом набежала ещё охрана с улицы, и мне показалось, что Умара сейчас расстреляют изо всех стволов.

— Я прошу тебя, прошу! — заглядывая в суровое лицо Руслана, продолжила умолять я, давясь рыданиями. — Я сделаю, что хочешь, всё, что скажешь, только не убивай его! Русланчик, миленький…

— Ну, ты и дура… — протянул удивлённо Руслан. — Какая же ты дура, Ульяна! — резко выдохнул он мне в лицо, осуждающе качая головой. — Но, знаешь, мы договорились! — довольно ухмыльнулся следом. — Сиплый, оставь чеченского выродка! Пусть пока живёт. Врача! Срочно! Забери деньги, Кирилл! Они теперь наши!

Я вздохнула с облегчением, уже не сопротивляясь Мирону, пока он тащил меня на второй этаж обратно в мою клетку. Он швырнул меня на кровать и схватился рукой за окровавленное плечо.

— Сиди тихо, принцесса! Я скоро приду! — сказал мне Руслан и ушёл, громко хлопнув дверью.

Я собирался в любом случае рассказать Ульяне, что за фрукт её Умарчик. Не мог это так оставить, проникся её наивностью, будто меня самого наебали. После сделки планировал пролить свет на коварство сопляка.

Ну, а дальше было бы по ситуации. Захотела бы ехать с ним — пожалуйста, пиздуй на все четыре стороны, раз нравится лапша на нежных розовых ушках. А, нет, так отвёз бы её к папочке. Короче, сделка есть сделка.

Представляю, как бы Игорь обоссался от негаданного счастья. Я бы придумал потом, как к Ульяше яйца подкатить. Мало ли поводов у нас для встречи? Утешил бы малышку, как следует, после её расставания с чеченцем.

Было весело смотреть, как воздушный замок принцессы сыплется прямо на голову разоблачённого пиздабола. Знатно я ржанул! А она у меня чёткая оказалась, быстро его послала.

Наслышан о взрывном характере горного народа, но чтобы такую дичь вытворить — это надо быть конкретно ебанутым. Умар мог достать остаток выкупа, вступить со мной в переговоры, пообещать мне что-то приличное, да мало ли ещё вариантов? Но он тупо начал размахивать пушкой, доказав наглядно Ульяне, что ему на неё плевать, что ему нужна была только её нетронутая писечка.

Может, выебнуться перед девчонкой хотел? Показать, что крутой? Хера се, сколько бабок он готов был отвалить, чтобы её продырявить! Я был прав — у неё волшебная пизда! Которая теперь моя.

Девственница! Ну, надо же? Охренеть можно…

От осознания этого на моей роже расплывается идиотская улыбка. Ловко Ульяна водила меня за хобот всё это время. Если бы я только знал. Действовал бы более решительно и нагло. Видимо, я слишком циничен и испорчен, раз вариант, что Ульяна хранит себя до свадьбы, мне и в голову не пришёл.

А Умар? Год ебала ему мозги. Сука, год! И не дала! Красава, вообще!

Впрочем, у баб чуйка на этот счёт. Но только у умных. Наверняка Ульяна чувствовала, что что-то не так с её возлюбленным, вот и не спешила циркуль раздвигать до свадьбы. Я сразу выкупил, что она серьёзная деваха.

И ведь, сука, она его любит на самом деле! "Русланчик, миленький не убивай его!" Блять, как вспомню…

А мне хоть бы спасибо сказала, стерва такая! Я ей жизнь спас, собой рискуя, между прочим!

Времени на раздумья не было. Да разве я думал в этот момент? Я не мог допустить её гибели. Моя ответственность, значит, должен защищать любой ценой.

Принял пулю, как должное, как будто она мне предназначалась. Повезло, что легко отделался. Айболит подлатает, буду жить. А если бы не повезло? Сучёныш чётенько стреляет, можно позавидовать. Я пока жив, так что зачем думать о том, чего нет?

За моё сраное благородство меня ждёт достойная награда. "Сделаю, что хочешь" — её слова. Я много чего хочу! Да я всего хочу и побольше!

Теперь мне куколка отдастся во все дыхательные и пихательные. У-у-у, бля! От адреналина аж мир стал ярче и хер встал!

Оно того стоило? Может, и нет. Но мне хочется думать, что победитель именно я. И конь мой, и казна моя! Главное, что принцесса не пострадала. А я? До свадьбы заживёт, как говорится.

Когда я вернулся в гостиную, Сиплый кошмарил Умара. Тот пришёл в себя и теперь сидел тихонько у стеночки, привалившись к ней спиной.

Что теперь с ним делать, нужно было решать быстрее. Я стремительно терял кровь и силы вместе с ней. А мне они для Ульяны были нужны, так что жалко на мудилу бородатого даже лишней секундочки.

— Врач уже едет, — сообщил мне Кирилл. — Рус, ты как?

— Пойдёт! — я сел на корточки возле Умара и внимательно осмотрел его. Куда ему-то прилетело?

— Босс, ты ему ушко отстрелил! — ржанул Сиплый. — А он так по полу катался, так охал, как будто ему полбашки снесло.

М-да… Точно старый я стал. Я промазал, а вот сопляк нет.

— Чё, сука, делать с тобой не подскажешь? — заглянул в лицо перепуганному пацану. — Ты нахуя палить начал, шакал паршивый?

Умар промолчал, упрямо поджав губы. Съездил ему по ебалу разок, чтобы разговорчивей стал.

— Я с тобой разговариваю, пидрила!

— Мирон, отдай мне Ульяну! Я привезу проценты. В течение часа привезу! — заморосил он.

— А, всё уже! — с удовольствием развёл я руками. — Сделки не будет, если ты не вкурил! Не хочет куколка с тобой ехать. Поняла, что ты её выебать хотел подешевле. Как же я её отпущу с таким уродом? Что я Игорю потом скажу?

— Я правда жениться хочу. Отдай, Мирон! Пока по-хорошему прошу!

— Ты поэтому в неё шмальнул? А теперь мне угорожаешь? М-да, ты ещё тупее, чем я думал.

— Тогда я заберу деньги обратно.

— Да как же ты их теперь заберешь, дурачок? Они теперь мои! А у меня еще никто ничего никогда не забирал. Ты посмел стрелять в моём доме! Продырявил мне плечо! Едва не убил мою гостью! Угрожал мне! Испортил ковёр и моё настроение! Это уже не выкуп, а моральный ущерб. Мне теперь много пить придётся за своё здоровье. Понял?

— Мой отец…

— Магомеду передай, что я жду извинений от вашей бородатой шайки в ближайшие дни. Сейчас мои орлы проводят тебя до ворот, и чтобы больше я твоё наглое еблище никогда не видел. Встречу случайно на улице, завалю нахуй и даже не поздороваюсь! Ты всё понял, Умар Магомедович?

— Да.

Парни подняли его с пола, чтобы выпнуть из дома. Тела его охранников уже унесли. Блять, никого не жалко. Разве что только ковёр, пропитанный чеченской кровью. Придётся выкинуть. Даже если пятна отмоются, не хочу, чтобы мне хоть что-то напоминало об этом дне. Комната перестанет быть уютной.

— Молись за здоровье и счастье Ульяши, — бросил я напоследок Умару. — Только благодаря ей ты всё ещё дышишь, говна кусок! И перестань прикрываться отцовским именем. Вроде взрослый уже, жениться собирался, а ведёшь себя, как школота. В следующий раз я не буду добрым.

Умара увели, ковёр свернули. Плечо горело адским огнём. Хорошо, что врач уже подоспел. Надеюсь, он недолго меня станет мучить, страсть, как хотелось увидеть уже Ульяну на правах её первого мужчины!

— Сиплый, проверь, как там девчонка, — отправил я к ней снова охрану. — Если ноет, сюда приведи!

Напугалась, маленькая! Нехорошо её одну сейчас оставлять.

Кирилл помог мне снять кобуру и сорвать окровавленную футболку. Врач разложил меня на столе, прямо в гостиной и внимательно осмотрел.

Воняло кровью и порохом, оттого меня начало тошнить. Того и гляди обед в обратку выйдет. Перед глазами поплыло, когда я резко повернул голову. Хуёвенько мне что-то совсем стало.

— В больницу бы тебя, Мирон, — недовольно покачал головой. — Органы и артерии не задеты чудом, но на всякий случай…

— Нельзя мне в больницу, — простонал, пока врач меня латал, безбожно и не церемонясь.

Как я принцессу оставлю без присмотра? Украдут ведь? И все её целки вместе с ней. Нахера оно мне надо?

Чтобы не думать о боли, я разглядывал потолок, гадая, что теперь предпримет Магомед и его выродок. Обиженный до смерти Умар так это не оставит. Выкинет ещё какой-нибудь финт. А его папаша за единственного сына меня по асфальту раскатает.

Но, может, всё и обойдётся. Магомед мужик мудрый, должен понять суть ситуации. Пусть спасибо скажет, что я его щеночка живым отпустил. А так ведь не хотелось…

Теперь ходи и оглядывайся, где там Умарчик. А я теперь маленечко не в форме, и хер его знает, когда этот огнестрел заживёт.

Блять, надо было всё-таки отхуярить его до полусмерти, чтобы не думал, что легко отделался. Чтобы зубы по полу собирал и кровью ссался!

Теперь чего уж… После драки, как говорится…

Моя сладкая принцесса…

Пусть Лебедев теперь хоть год на выкуп копит, мне одна выгода от этого. Ульяша у меня, проценты капают…

— Шеф! — завопил, Сиплый, будто это не его сейчас Айболит мучал, а меня. — Шеф, девка пропала!

— Чего, блять? — вскочил я на столе, не веря своим ушам, чувствуя, как комната начала вращаться снова вокруг меня.

— Да погоди ты, Мирон! — заворчал доктор, пытаясь уложить меня обратно.

— Нет её нигде! Я весь дом оббегал!

— Поднимай тревогу! Обыщите ещё раз дом, двор, гаражи! — в бешенстве заорал я. — Она не могла далеко уйти!

Если только чеченец ей не помог сбежать. Пока мы тут все толклись, его люди могли похитить Ульяну и вывести через заднюю дверь. Выкрал девчонку, а потом ещё и деньги обратно требовал? Вот же охуевший сучёныш! А я его тупым посчитал.

Что-то я в последнее время беспечным стал. Людей недооцениваю, допускаю промахи. Что со мной? Думаю потому что не о делах, а об Ульяниных труселях и целках. Думать недолго осталось, если она у чеченцев, ей точно пиздец!

Руслан ушёл, а я какое-то время сидела не двигаясь, даже не моргая, пытаясь прийти в себя от ужасного шока. Всё случилось так быстро… Столько всего произошло за несколько минут…

Правда ли то, что Умар стрелял в меня? Или Руслан специально так сказал, чтобы окончательно развеять мои сомнения относительно жениха? Правильно ли я сделала, что попросила за бывшего у Руслана?

Теперь получается, я должница Мирона? Что он может потребовать за своё милосердие? Тут и гадать не нужно, теперь он точно меня оттрахает. Получается, это уже не изнасилование, всё будет по обоюдному согласию? Даже если папа меня выкупит, долг платежом красен. Мирон от меня не отцепится.

Вот же гадство!

И вдруг меня осенило!

Они же все сейчас там, в гостиной? Это мой шанс!

Деньги Мирон забрал себе? Пусть там не вся сумма, но я думаю, какие-то там дурацкие проценты папа уплатит уже без проблем.

Выглянув в коридор, я убедилась, что там никого. Нужно бежать сейчас, пока все охранники Мирона заняты разборками с Умаром. Другой возможности не будет!

Мне было очень интересно, отпустит ли Умара Мирон на самом деле, но выяснять это не было времени. Я сделала для бывшего всё, что смогла, чтобы оставить ему его ничтожную жизнь. Пусть мужики: и папа, и Мирон, и Умар дальше сами разбираются.

Без меня!

Нужно пробраться через задний двор к забору и перелезть через него, а потом дойти до дороги и поймать попутку. Я даже не знала, в каком районе города нахожусь. Денег на проезд нет, зато есть колье. Его можно продать. Меня любая сумма устроит. Не до жиру.

Сниму гостиницу любую, а дальше будет видно. К папе нельзя возвращаться, но у меня есть подруги, у которых я могу перехватить денег на первое время. Ещё серёжки золотые на мне. Кольцо Умара спихну в крайнем случае. Пусть камень не настоящий, само украшение из золота тоже чего-то стоит.

А что делать с собаками? Вдруг они не заперты? Сожрут же меня?

На столе всё ещё стоял нетронутый мною обед. Я схватила из тарелки два куска мяса, чтобы отвлечь псов, а колье сунула в карман.

Тихонько приоткрыв дверь, я снова осмотрелась. Пусто!

Кралась по коридору, как мышка, трясясь всем телом. Если Мирон меня поймает…

Да что он мне может сделать уже? Поймает, так поймает. Куда ещё хуже?

Осмелев, я побежала. На мне были удобные спортивные штаны, футболка и кроссовки, так что сваливать было одно удовольствие.

Бежала наугад, ведь дом я совершенно не знала, а он был просто невероятных размеров. Бесчётное количество дверей, ведущих непонятно куда. Нафига Мирону такой дворец, если у него даже жены нет?

С трудом, но я нашла выход на пожарную лестницу и спустилась по ней в сад. Тут я уже бывала, поэтому ориентировалась лучше. С каждой секундой я чувствовала себя всё свободнее, от этого уши закладывало от адреналина, сердце бахало прямо в голову, разгоняя по крови радостное возбуждение.

Между деревьями я остановилась и перевела дыхание. За мной никто не гнался, поэтому до забора я пошла уже не торопясь, выискивая удобное местечко в его полотне, чтобы перелезть.

Тут возникла проблемка — заграждение от внешнего мира было довольно высоким. Прочная кирпичная кладка, будто крепость обнесли. Без лестницы мне его не преодолеть, а если и перелезу, спрыгнув на ту сторону, я рискую сломать себе что-нибудь или шею свернуть.

Преисполненная решимостью покинуть это адское место во что бы то ни стало, я принялась ходить вдоль забора туда-сюда, пытаясь придумать, как через него перебраться.

Чем дольше я размышляла, тем сильнее на меня накатывала паника. Что если Мирон уже меня хватился? Что если они все меня ищут? Времени совсем нет!

Ни лестницы, ни чего-то подходящего и в помине не было в поле видимости. Зато я прекрасно видела, как ко мне бегут доберманы.

Вот тут-то я и струхнула не по-детски! Было отчего паниковать — два огромных, мускулистых тела, размером с лошадь, неслись прямо на меня, и они явно не планировали поиграться.

Как заворожённая, я смотрела на надвигающуюся опасность, судорожно сжимая в руке часть своего обеда. Мясо! У меня же есть для них угощение!

— С-собачки! Собачки! — дрогнувшим голосом обратилась я к монстрам. — Смотрите, что у меня есть!

Демонстративно показав им куски мяса, я швырнула их в сторону, но это не сработало. Псы, то ли не увидели, что я бросила что-то в траву, то ли я их заинтересовала сильнее, чем еда, они продолжили нестись ко мне с бешеной силой.

Где-то совсем рядом послышались мужские крики, и я поняла, что это по мою душу, а потом, краем глаза я увидела Мирона. Он был без футболки, на плече медицинская повязка. Крикнув что-то, он бросился ко мне. Из-за шума листьев на деревьях, я не разобрала слов. То ли он пытался отзывать собак, то ли мне угрожал, было совершенно непонятно.

Псы были совсем близко, мамочки, как и Мирон. Кого из них я боялась сильнее? Даже не знаю.

Сейчас я точно упаду в обморок, боже!

Внезапно Мирон остановился и прицелился из своего пистолета прямо в меня. Он убьёт меня за побег? Пристрелит сейчас? Зачем тогда спас?

Больше я не могла ни о чём думать. Последнее, что мне запомнилось — огромная туша собаки бросилась на меня, сбив с ног, прогремел выстрел, а дальше темнота…

Первое, что я почувствовала, очнувшись — его запах. Мускусный, терпкий, всё такой же пугающий и яркий. Этот особенный тестостероновый аромат невозможно было игнорировать или не замечать.

Наверняка он мне чудится? Я просто сплю. Так крепко, что не могу никак проснуться. Открыть глаза нет сил. Веки будто пудовые, и мне их никак не разомкнуть.

В голове всплывают обрывки каких-то событий и фраз. Взволнованное лицо Руслана на фоне неба, потом пожилой мужчина в очках…

И всё.

Я умерла?

Почему тогда так пахнет Русланом?

Я попробовала пошевелиться, и у меня получилось. Даже открыть глаза, с трудом, но вышло.

— Чёрт! — вырвалось у меня в эту же секунду.

Прямо напротив меня лежал Руслан, очень внимательно смотревший на меня своими чёрными глазами.

Я испугалась едва ли снова не до обморока. Какого хрена происходит?

— Проснулась? — хрипло произнёс он, продолжая на меня таращиться. — Когда ты спишь, похожа на маленького ангела. Может, ещё вздремнёшь часок-другой? Сейчас всего лишь пять утра.

Какое там спать? Рядом с ним? Он шутит? Я вообще больше в жизни глаз не сомкну после такого.

Инстинктивно попытавшись отодвинуться подальше от Руслана, я обнаружила, что голая. Натянув одеяло до подбородка, я всё же отползла на край кровати. Сейчас мы были в его спальне. Я провела с ним ночь? Поэтому я голая?

Потянув одеяло за собой, я совершила ошибку — стащила его с Руслана. Теперь я была укрытая, а он нет. И меня это напрягло похлеще собственной наготы, потому что на нем была только повязка на плече, и больше ничего.

— Что случилось? — стараясь не смотреть на обнажённое мужское тело рядом со мной, спросила я. — Почему я здесь? Ты что, меня трахнул?

Руслан подпёр голову рукой, чтобы ему было лучше меня видно, и придвинулся ближе ко мне. Отступать было некуда, дальше край, а соскакивать с кровати неодетой не очень хорошая идея. Я нашла выход — прикрыла бёдра Руслана краем одеяла. Не всего, конечно, но, когда не видно его причиндал, то гораздо лучше.

Он прокомментировал этот жест циничной усмешкой.

— Если бы я тебя трахнул, куколка, ты бы это точно запомнила. Я понимаю, что тебе уже не терпится отблагодарить своего спасителя, но придётся повременить, пока он немного не придёт в форму.

— Спасителя? — возмутилась я. — Я не собираюсь тебя благодарить. Это ты во всём виноват!

— Я? Лучше помолчи, стерва безмозглая! — разозлился Руслан. — Из-за тебя мне пришлось пристрелить Илая!

— Кого? Кто это вообще? Я не знаю никого Илая!

— Это мой пёс.

— Значит, собаку жалко, а Умара нет? А меня не жалко? Твоя псина чуть меня не сожрала!

Воспоминания о вчерашнем дне навалились так стремительно, что я расплакалась от горя. Обманщик Умар, мой неудавшийся побег, я всё ещё в плену Мирона, а теперь и в его постели… С каждым днём мои дела всё хуже и хуже!

— Не ной! — грубо оборвал мой всхлип Руслан. — Была бы мне дороже собака, я бы не стал стрелять, а позволил бы ей перергызть твою тоненькую шейку. Слышала когда-нибудь, как позвонки хрустят? Неприятный такой звук, — он поморщился, передёрнув широченными плечами. — А что до Умара… По-моему, он хуже собаки.

— Ты отпустил его?

Я не могла не спросить. Хоть он и козёл, я переживала за него. Наверное, нужно время, чтобы он стал мне безразличен или чтобы я возненавидела его за то, как низко и подло он со мной поступил.

— Да. Он живой и почти невредимый. Благодаря тебе.

Руслан сказал это с таким сожалением, что мне стало очевидно — он сожалеет, что отпустил парня и точит на него зуб. Ещё бы, Умар такое устроил! Странно, что Руслана я ненавидела сильнее, чем Умара. А ведь он меня вчера спас. Дважды.

Собаку всё же стало жалко. Она просто охраняла дом, а тут я, блин!

— А ты не мог просто отозвать Илая? Или у тебя привычка сразу всех расстреливать? — продолжив хлюпать, спросила я.

— Я пытался. Он не послушался, чем и подписал себе смертный приговор. Не плачь, принцесса. Ты не виновата в его смерти.

Конечно, нет. А кто тогда? Если бы я не побежала…

Это Мирон во всём виноват. Он сюда меня приволок. Это всё из-за него! Он реально думает, что я плачу из-за пса? Что для меня это самое грустное из всего того, что случилось?

Я вытерла слёзы кончиком одеяла и снова посмотрела на Руслана. У него был измученный вид, будто он не спал всю ночь. А я дрыхла без задних ног, так что не помнила, как меня раздели, и как я очутилась с ним под одним одеялом.

— Зачем ты меня раздел?

— Ты испачкалась в собачьей крови. Я думал, так будет приятней спать.

— Кому? Тебе?

— Я ещё не спал. Но мне было приятно, не скрою. Как ты себя чувствуешь? Док вколол тебе вчера успокоительное. Я не знал, есть ли у тебя аллергия на какие-либо препараты. Мы действовали наугад, поэтому пришлось наблюдать за твоим состоянием всю ночь.

Вот почему я спала так крепко? Стало немного совестно перед Русланом. Ему тоже вчера досталось, а я даже не спросила, как он. А мне правда интересно? Хотя бы из вежливости спросить стоит.

— А ты как себя чувствуешь, Руслан? — собравшись с духом, поинтересовалась я.

— Думал, уже и не спросишь, эгоистка хренова, — усмехнулся он и откинулся на спину. — Жить буду. Если ты в норме, я, пожалуй, немного посплю.

Руслан закинул руки за голову и закрыл глаза. Ко мне у него не было сейчас никакого интереса. Он не распускал руки, пользуясь моим беспомощным положением, не лез с поцелуями, не намеревался трахнуть — это меня немного успокоило.

Некоторое время я лежала, разглядывая его. А я? А мне что делать? Я могу вернуться в свою комнату или хотя бы одеться?

В животе громко заурчало, и я вспомнила, что не ела со вчерашнего утра. Сутки почти прошли, офигеть!

— Я есть хочу! — капризно протянула я.

Не знаю, на что я надеялась, что Руслан сбегает мне за бутербродиком или вызовет повара сюда? Пусть хотя бы отпустит меня в мою спальню.

— Придётся тебе самой раздобыть себе еды. Повар приходит в семь, — не открывая глаз, сонно пробормотал Руслан.

— Мне можно сходить на кухню?

— Угу. Я отпустил охрану. Они дежурят по периметру ограды. В доме только мы. — Руслан открыл глаза и прищурившись хитро посмотрел на меня. — Принесёшь и мне чего-нибудь перекусить?

— Я готовить не умею! — сразу огрызнулась я. Прислугу нашёл? Пусть ждёт свою повариху.

— Из твоих рук, принцесса, даже хлорку съем!

Может, стоит с ним быть посговорчивей, хотя бы в мелочах? Когда у Руслана хорошее настроение, с ним не так уж отвратительно.

— Ладно, договорились, — согласилась я. — Если отвернёшься, пока я не выйду из комнаты.

— Ой, да брось! После всего того, что между нами было, ты просишь отвернуться?

— Накройся одеялом с головой или не получишь завтрака! — пригрозила я.

— Ради такого зрелища я могу не есть весь день. Ты очень красива, Ульяна. Если не поторопишься, то тоже останешься голодной. Чем больше ты болтаешь, тем сильнее мне хочется заткнуть тебе рот чем-то большим и вкусным!

Пожалуй, стоит поторопиться и не провоцировать этого озабоченного извращенца.

Прижав подушку к груди, я слезла с кровати и начала пятиться к двери. Самые срамные части моего тела были надёжно прикрыты, поэтому Руслану не удалось их увидеть.

— И не вздумай снова бежать, Ульяна! — крикнул мне напоследок Руслан. — Второй пёс только и ждёт, когда же ты высунешься на улицу. Как и Сиплый!

Слава богу, с Ульяной всё хорошо. Вся жизнь перед глазами пронеслась, когда на неё сиганул Илай. Псина, размером с неё саму, была способна одним движением челюстей откусить ей головёнку. Я для этого их с Лектором и заводил — для охраны. И ведь откусил бы!

Рука не дрогнула, и я не промахнулся. Я ещё не старый! Точно не старый.

Жалко пса. Лучше бы я чеченца шлёпнул, ей-богу. Я вырастил Илая из милого щеночка, который помещался у меня на ладони, как и Лектора. Дрессировал лично, не жалея на собак времени и сил. Но что-то пошло не так. Воспитание дало сбой, и команду "нельзя" выполнил только Лектор. Поэтому он до сих пор жив, в отличие от Илая. Если бы оба пса напали на беглянку, ей бы был пиздец, без вариантов.

Для Лектора потеря лучшего друга не прошла бесследно, у пса стресс. Я запер его в вольере, где он будет сидеть до тех пор, пока Ульяна у меня. Надо было раньше так сделать, тогда и Илая не пришлось бы ликвидировать. Откуда мне было знать, что девчонка решится на побег?

Хитрая сучка! Только я отвернулся, и на тебе, Русланчик!

Учитывая обстановку с её бывшим, сейчас ей у меня лучше всего, по крайней мере, безопасней. После моего визита у Игоря и охраны-то толком не осталось. Да и бойцы у него так себе — одно название. За что только он им деньги платит?

Сейчас Умар залижет раны и начнёт мстить. Ульяне тоже, и, быть может, даже жестче. Что он мне сделает? Отпиздит и потом убьёт, ну, может будет долго пиздить и медленно убивать, наслаждаясь тем, как я корчусь. А с девочками можно всякое делать. Даже думать об этом противно. Как я её теперь отпущу, пока чеченец жив?

Блять, одни проблемы у меня из-за Ульяны. Нажил врагов, валяюсь простреленный, теперь за ней ещё присматривать, сука!

Такой я злой вчера был, придушить её хотел! Не насмерть, конечно, а так, маленечко, чтобы, блять, поняла, что не в сказку попала. Я смотрю, она вообще нихера не боится. Нет, она трусиха ещё та, но ведь трясётся и все равно делает. Руки чесались отшлёпать её, наконец! Вчера она точно заслужила! Бежал к ней, а сам думал, ну, всё, Ульяша, пиздец тебе стопроцентный! Сейчас сделаю тебе, как грозился, ахалай-махалай!

А потом, как увидел её на земле всю в крови, и сердце оборвалось. Показалось, что пуля в неё тоже попала. Хорошо, что док недалеко отъехал. Завернул его обратно, донёс девчонку на руках до дома. А у неё, как выяснилось, просто обморок.

Просто, блять, обморок, а я поседел во всех местах разом!

Нежнее она, чем хочет казаться. Я думал, только в кино бабы в обмороки грохаются. Жалко стало её наказывать. Только что молился, чтоб не померла, как же я её буду по жопе лупить обморочную?

Весь вечер и всю ночь глаз с неё не спускал и всё не насмотрелся. Больно красивая. Когда спит, вообще глаз не оторвать. Такая хрупенькая, маленькая, беззащитная…

Трогал лоб её, проверяя температуру, слушал, дышит ли, а самому так хотелась в других местах её потрогать, что одеяло всю ночь топорщилось. Немного одыбаю и возьму с неё все, что причитается. Это будет феерично! И она заодно пусть с мыслью свыкнется, что моей станет. С таким темпераментом девочка, что с ума можно сойти. Главное — не сойти с него преждевременно. Вот ушла, а я лежу теперь и гадаю, чем она занимается так долго? Реально ест или по дому шароёбится и новый план побега выдумывает?

Кто умеет ждать, получает самое лучшее? Определённо!

А вообще… Когда я ещё так веселился? Уже и не припомню. Сижу тут, как мудак, в своём дворце, планы строю по захвату мира. А нахуя мне целый мир, я и сам не знаю.

У нас с Ульяшей впереди вечность. Мне теперь похуй на её выкуп. Она мне лично задолжала. Пока всю не вытрахаю, никуда не отпущу! Думая об этом, я радовался, как ребёнок. Мы можем охуительно провести это время. А потом?

Не стану так далеко загадывать. Тут каждый день непредсказуем, что можно спланировать с Ульяной? Разве что ещё какую-нибудь войну развязать?

Теперь я понимал царя Париса, который рискнул Троей ради бабы. Ради такой куколки можно и повоевать.

Я уже собирался пойти искать Ульяну, как вдруг вернулась моя принцесса и приволокла чего-то на подносе. Снова она оделась в штаны и футболку. Завтра же сожгу всю эту ебалу к чёртовой матери и одену её по нормальному.

— Вот… — хлопнула мне на пузо поднос с едой.

В чашке, судя по цвету, чай, на тарелке бутеры с ветчиной. Багет порезан как попало, ветчина с два пальца толщиной.

— Топором рубила что ли? — усмехнулся я.

— Я предупреждала, Русланчик, — сложив руки на груди, пожала плечами Ульяна. — Только что хлорки хотел, теперь мои чудесные бутерброды не нравятся? Ты не беременный? Если не хочешь, я унесу обратно. Я старалась, вообще-то! Ради тебя!

Она с готовностью потянулась к подносу, но я не позволил его забрать. Есть и правда захотелось. Нужно сил набираться, поэтому перекус был кстати.

— Да ладно, чё ты? — поспешил успокоить я Ульяну. — На будущее учти, что я чай не очень люблю. Кофе без сахара со сливками. Можно с коньячком…

— С хреначком! Какой ещё следующий раз? Я тебе в няньки не нанималась, понял?

Ох, как она любит меня накалять! Талантище у неё, блять! Она же вышла из обморока? Сегодня уже можно наказывать!

— Жало втяни! — предупредительным тоном посоветовал я ей быть осмотрительней в выражениях. — Щас хуем по губам отшлёпаю! Оборзина за углом опять наелась без спроса?

— Я хотела сказать, что тебе сейчас нельзя алкоголь… — быстро переобулась Ульяна, захлопав глазками. — За тебя переживаю вообще-то! Вот, что я имела в виду!

Ой лиса! Переживает она… Ага, конечно.

— Я тоже, что имею, то и введу! — пригрозил я.

Она задумчиво прошлась по комнате, обнимая себя за плечи, пока я уплетал её шедевр кулинарии. Мне, кстати, понравилось. Немного неаккуратно, но и похуй. Старалась, говорит, вот что главное. Ради меня!

— Руслан… Эм… Может, ты меня домой отпустишь? — сладеньким голоском пропела Ульяна, нагулявшись по моей спальне.

— Это с хуя ли? — с набитым ртом промычал я, чуть не подавившись от такой наглости.

— Умар же за меня заплатил? А проценты… Давай спросим у папы, что там у него по деньгам?

— Никто ничего за тебя не платил, куколка. Ты о чём? — развёл я руками.

— Ты же забрал деньги Умара себе? Сам же сказал…

— Я забрал их в счёт ущерба. За личное оскорбление. Так что уймись, принцесса!

— Блин, да как-то?

— Твой бывший пришёл ко мне в дом и устроил чёрт-те что! Ты думала я это просто так захаваю?

— И что теперь будет? Умар, наверное, злится?

— Наверное… — безразлично пожал я плечами.

Злится — это не то слово. Он поди все волосы на жопе вырвал от того, как я его на место запнул?

— А ты типа крутой и никого не боишься?

— Типа того…

Ульяна помолчала, а потом подошла к кровати и осторожно присела рядом со мной.

— Умар никогда меня не простит, — потерянно сказала она. — Что же мне теперь делать?

— Ты у меня спрашиваешь? Я-то откуда знаю? Это твой бывший вообще-то.

— Это всё из-за тебя!

Вот бабы! Ну, заебись, чо! Теперь я во всём у неё буду виноват? С Умарчиком так же базарила? Как он её терпел?

Вроде устранил соперника, а ревность никуда не делась. Спрашивает за него, переживает. Дура-дурой! Вообще не о том переживает.

В упор не видит того, кто ей может реально помочь? А я же могу. Пусть только попросит. Как девочка, ласково и нежно. Знает ведь, как надо просить? Всё она, сучка, знает!

— Да мне похер, — усмехнулся я и с удовольствием допил чай. — Но ты знаешь, принцесса, я скажу, что тебе делать. — Ульяна навострила ушки, заглядывая мне в рот, в надежде услышать что-то стоящее и дельное. Вынужден был её разочаровать. — Отнеси это на кухню, — впихнул ей поднос обратно. — А на обратном пути захвати книгу.

— Чего?

— Почитай мне перед сном.

— Вообще-то, я хотела…

— Выбирай: чтение или минет!

— Ты шутишь? — разозлилась куколка и покраснела, как помидорка.

Такая миленькая, когда смущается. Я едва сдержался, чтобы не ржануть. Ох, как я её ротик хочу! Р-р-р!

— Я похож на шутника? Читай или соси! Меня устроит любой вариант.

Какой же он мерзкий! Пожрал, теперь книжечку ему почитать? Охренеть можно!

Соси? Это что вообще за выражение? Мог бы как-то по-другому сказать? Тфу!

Конечно же, я выбрала чтение. Рано или поздно придётся возвращать Мирону должок, но я буду стараться оттянуть этот момент всеми силами, уповая на чудо.

Может, и не придётся с ним трахаться? От одной мысли, что он засунет в меня свой огромный хобот, блевать охота! Мирон же бандит? Вдруг убьют его случайно? Я же не в курсе с кем у него ещё тёрки? С таким высокомерным характером у него, кроме Умара, должна быть очередь из недоброжелателей.

Или рана на плече загноится, пойдёт заражение, и он свои козлячьи копыта отбросит?

Как только краска стыда и гнева схлынула с моего лица, мне стало совестно. Желать смерти мужчине, который тебя спас — так ужасно! Что я за человек такой? Прав Руслан, стерва я. Мысль о том, что все мои несчастья из-за него — вот виновница моих проклятий в его сторону.

Случилось то, что случилось, и ничего уже не поменяешь. Одно я знаю точно — хорошо, что я с Умаром порвала. Неизвестно, чем бы дело кончилось, если бы он и дальше меня обманывал, но точно ничем хорошим для меня.

Если выбирать меньшее из двух зол, то с Мироновым лучше, чем с Завгаевым. Он мне не врёт хотя бы. И сила в нём чувствуется. Если Умар решит мне отомстить, а он решит, можно не сомневаться, папа не сможет защитить меня от него. А Руслан сможет?

Было ощущение, что он может вообще всё, что он по жизни победитель, царь и бог. Только нафига ему меня защищать? Я просто тёлка, которую он похитил и хочет отыметь во все щели.

Тогда зачем он вчера меня спасал весь день? Только потому, что ещё не трахнул?

Скорее всего, так и есть. Как только Руслан получит то, что ему нужно, я вообще останусь беззащитной, и тогда Умар меня…

Даже думать не хочу, что он может со мной сделать! Нет, я не жалела о том, что вчера умоляла Руслана оставить Умару жизнь. Я всё сделала правильно. Только вот себе же сделала хуже.

Почему я? Почему вообще я участвую во всех этих бандитских разборках?

Если Руслан умрёт, то и мне конец. Папа против Завгаевых никто, грязь из-под ногтей. А Мирон реально крутой. Может, он сможет мне как-то помочь? Немножечко?

— Какую ты хочешь книгу, Русланчик? — через силу улыбнулась я озабоченному негодяю.

— Любую. Все книги, что у меня в доме, я прочёл. Они все хороши. Кстати, когда зайдёшь в библиотеку, не зарься на ружья на стене, они не заряжены. Ну, это я так… Чтобы ты время зря не тратила. Дом в твоём распоряжении. Внизу есть бассейн, сауна, спортзал. Если хочешь, можешь потом телек в гостиной посмотреть. Когда придёт повар, закажи, что хочешь, хоть гуся в яблоках, хоть торт из зефирок!

— Ты такой гостеприимный! — не сдержалась я от издёвки.

— Хочу, чтобы у тебя тоже было хорошее настроение, принцесса!

Забрав поднос, я вышла из королевской спальни Руслана. Дом я решила осмотреть, пока он будет спать. Мысль о новом побеге я отмела сразу. Даже если убегу, снаружи страшнее, чем здесь. У Мирона хоть какая-то определённость, а что меня ждёт за периметром забора этого дома?

Никогда я не чувствовала себя настолько уязвимой и загнанной в угол. Руслан в считаные дни ловко прижал меня к ногтю. Без вариантов.

Может, переспать с ним уже? Что мне далась эта моя девственность? Какой от неё прок, если Умар меня убьёт или продаст в рабство? Я слышала о таком. Да ещё и не о таком. Это даже хуже смерти.

К чёрту книжки, если наш секс с Русланом неизбежен! Помоги себе сама, как говорится. Какая разница, сейчас я ему отсосу или завтра? В "тысячу и одну ночь" играть не получится. Терпение — не его добродетель. Руслан не мой одноклассник, чтобы я его за нос водила. Он не Умар, с ним такие штучки не прокатят.

Посмотрев в последний раз на безделушку, подаренную обманщиком, я сняла кольцо и выбросила его в мусорницу на кухне. Всё! Хватит думать о его подлости! Нужно думать о том, как быть дальше.

Чёрт, так страшно! Я же не умею ничего. А у Руслана такой огромный! Что, если меня снова вырвет? Этому озабоченному пофиг, даже если я на него наблюю завтраком, он и глазом не моргнёт. Поржёт только.

Если сейчас не решусь, потом это будет по его инициативе. Хочешь не хочешь, а придётся.

Решено! Сейчас пойду и скажу ему, что я готова отрабатывать свой долг!

Обратно в спальню Руслана я бежала едва ли не бегом, будто боялась, что передумаю. Ворвавшись в комнату, я с размаху налетела на её хозяина. Похоже, он только что вышел из душа — на волосатой груди капли воды, полотенце вокруг бёдер. Это всё что, я смогла разглядеть, уткнувшись в него носом.

— Тише, тише, принцесса! — подхватил меня за талию Руслан здоровой рукой, прижимая к своему огромному, мощному телу. — Куда ты так спешишь? И где же книга? Неужели ты выбрала более правильный вариант? О, малышка, не разочаровывай меня!

Запах геля для душа и разгорячённого мужского тела окутал меня с головы до ног. Всё! Я больше не была решительной и смелой. Моё стремление быть храброй разбилось о его широкую грудь.

— Я… Не хочу читать, Руслан, — хриплым от волнения голосом проговорила я и подняла на него глаза. — Я хочу… Эм… Сосать!

Секунду он смотрел на меня с иронией вскинув брови, как будто я какое-то недоразумение, налетевшее на него с разбегу, а потом его глаза прищурились, и он звонко расхохотался, запрокинув голову.

— Это шутка такая, Ульяна? Или ты снова что-то задумала? Решила откусить своими остренькими зубками самое дорогое, что у меня есть?

— Нет! — чувствуя, как мои щёки полыхают от стыда, твёрдо ответила я. — Это не шутка…

— М-м-м… Так ты серьёзно? Что ж, должен признать, что я удивлён! Ты нравишься мне всё больше, куколка! — уже без намёка на смех, произнёс Руслан, погладив меня пальцами по щеке. — Не надо бояться. Всё будет хорошо. Обещаю!

Он наклонился и поцеловал меня в губы. Язык, с мятным привкусом зубной пасты, проник в мой безвольный рот, лакая его изнутри. Я закрыла глаза, пытаясь расслабиться, подчиняясь воли мужчины, смиряясь с происходящим, но выходило плохо. Меня начало трясти от страха перед неизведанным.

— Ну, перестань, — прошептал Руслан мне в висок, прижимая меня к себе ещё теснее. — Это всего лишь секс, куколка! Мы уже делали кое-что. Вспомни, как тебе было хорошо. И сейчас будет хорошо. Просто доверься мне.

Он гипнотизировал меня своим дьявольским шёпотом. Как какой-то демон или маньяк. От него мурашки бежали и бежали…

— Раздевайся, Ульяша! — громко сказал Руслан и пошёл к кровати.

Он снял с себя полотенце и отбросил его на кресло. Стоило мне взглянуть на его мужское достоинство, как меня сковало по рукам и ногам. Руслан уже был возбуждён, и его член торчал во всей красе весьма угрожающе. Как это должно поместиться у меня во рту?

— Куколка, я жду! — поторопил меня Руслан. — Или ты уже передумала, трусиха? Так иди за книгой! Только побыстрее! Я очень устал.

— Зачем раздеваться, если я… Мы же не будем…

— Мы не будем! — "успокоил" меня Руслан. — Хочу смотреть на тебя, пока ты ласкаешь меня ротиком. Меня не возбуждают твои долбанные треники!

Руслан вальяжно развалился на кровати и теперь смотрел, как неуклюже я стаскиваю с себя одежду. Не возбуждают его мои штаны? А с чего тогда такой стояк?

— Трусики можешь оставить, — ухмыльнулся он, пожирая глазами моё тело. — Они мне нравятся.

По иронии судьбы сегодня на мне были те самые — с котятами. Горничная как раз их вернула из стирки. Прикрывая зачем-то руками грудь, я забралась к Руслану в постель. Всё, обратного пути нет…

— Руки от титек убери! — приказал Руслан. — Ну, хватит, а? Видел я уже твои титюли!

Я убрала, не зная, куда их теперь деть. Хотелось снова прикрыться, чтобы он не видел моих торчащих сосков, затвердевших под его обжигающим взглядом.

Он пружинисто сел, чуть согнув ноги в коленях и расставив их в стороны, затем поманил к себе рукой.

Я встала на колени между его ног, стараясь не смотреть на его качающуюся из стороны в сторону дубину.

— Моя красавица!

Положив руку мне на затылок, Руслан снова меня поцеловал, облизал шею, заставил выгнуться ему навстречу. Опустив голову ниже, он впился губами в мою грудь, покусывая и посасывая поочерёдно соски. Второй рукой он мял и гладил мою задницу. Мне пришлось ухватиться за его каменные плечи, чтобы держать равновесие под его напором.

— Ты само совершенство, куколка! — тихо сказал он, когда у меня вырвался судорожный вздох от его манипуляций.

Пока чего-то страшного не происходило. Он уже делал всё то же самое в ту ночь, когда мучил меня, поэтому ничего особенного я не почувствовала.

— Начинай!

Он надавил рукой на мой затылок и ткнул меня головой в свой пах. Теперь я могла видеть его член в мельчайших подробностях. Хотелось зажмуриться или ослепнуть от такой "красоты".

— Ласково оближи головку язычком и бери её в ротик, — подсказал Руслан.

С трудом сглотнув ком вязкой слюны, скопившейся у меня во рту, я высунула кончик языка и осторожно лизнула горячую, бархатистую плоть. На тёмно-бордовой вершинке головки выступила густая прозрачная капелька, её-то я слизнула, пробуя на вкус.

Ничего отвратительного, к своему удивлению, я не почувствовала. Немного солоновато, и всё. Пахло от мужчины очень приятно, даже там. Волос в паху было немного, и они были короткими, больше похожими на щетину, видимо, Руслан тщательно следил за самым дорогим, что у него было.

Всё, что пугало — это размер. Толстый, твёрдый ствол, перевитый тёмными венами и конские яйца. Женщины, наверное, в восторге от Руслана? Я же представила, как эта штуковина разрывает моё маленькое влагалище и оно вначале трещит, а потом рвётся под напором Руслана. Вот тогда-то я и умру. Про анал вообще не стоит думать. До него я просто могу не дожить.

Уже смелее, я облизала всю огромную головку, а затем насадилась на неё ртом.

— Ах, сука! — простонал Руслан, дёрнувшись всем телом.

Я попыталась выплюнуть его член, подумав, что делаю что-то не так, но Руслан, зафиксировавший мой затылок ладонью, не дал мне этого сделать.

— Бери глубже! Расслабь горло и дыши носом! Зубы спрячь! — приказал он. — Только попробуй что-то выкинуть! Клянусь богом, Ульяна, я тебе шею нахер сверну!

Стоило мне попытаться впустить Руслана глубже в рот, как он принялся насаживать мою голову на свой хобот с такой силой и скоростью, будто реально хотел мне шею свернуть.

Я начала давиться, чувствуя, как головка входит в самое горло, слюни, текущие по подбородку вместе со слезами, брызгали во все стороны. Мамочки!

Ещё немного и меня стошнит! Я захлебнусь собственной рвотой!

Начать сопротивляться или возмущаться такому потребительскому отношению я не успела. Мощная струя горячей жидкости ударила мне прямо в глотку, заливая рот, заставляя меня захлёбываться ею.

— Глотай! Всё глотай! — прорычал Руслан, удерживая меня намертво.

Как только я сглотнула всё, что смогла, он меня отпустил. Боже, неужели это всё! Я сделала это, сделала!

Всё случилось так быстро, что я не успела испугаться. Сейчас судорожно пыталась сообразить, что это было и как.

Пока я жадно хватала воздух ртом, пытаясь прийти в себя от шока, Руслан достал из тумбочки пачку салфеток и, вынув сразу несколько штук, принялся обтирать мой подбородок и шею от слюней и спермы.

— Это было охуительно, принцесса! — с восторгом воскликнул Руслан. Похоже, он был и вправду доволен. — Ты просто чудо! — Он чмокнул меня в губы. Туда, куда только что кончил. Ему самому не противно? — В следующий раз будешь делать всё сама. У тебя великолепно получается!

— В следующий раз? Мы так не договаривались!

Я что теперь все время должна наяривать его дубину? Это возмутительно! Во рту прочно осел вкус его спермы. Нужно как можно скорее почистить зубы. С "Доместосом".

— Да мы вообще никак не договаривались, — развёл руками Руслан. — Будешь сосать столько, сколько моему члену будет угодно! Во имя жизни и здоровья Умарчика!

Козёл! Просто мерзкий урод!

Еле сдержалась, чтобы не съездить ему по роже. Я никогда не била мужчин по лицу, потому что прежде не хотелось, повода не было. А этот прям выпрашивал!

— Я могу идти? — сквозь зубы процедила я, чувствуя, что вот-вот взорвусь.

— Куда? А как же ты? Я же обещал тебе приятное? Придётся задержаться!

Руслан повалил меня на спину и схватив за лодыжки, подтянул меня за ноги к краю кровати.

— Отпусти! — взбрыкнула я ногами, попав ему в простреленное плечо.

— Ауч! Больно, вообще-то!

— Я не хочу!

— У тебя трусишки насквозь мокрые! — заглядывая мне между ног, с ухмылочкой протянул Руслан. — Ещё как хочешь! Лежи смирно! — приказал он, стаскивая с меня неприятно влажные трусы. — Ты обещала мне довериться!

Отбросив моё бельё куда-то в сторону, он положил ладони на мои согнутые колени и с силой развёл их в стороны. Господи, что он опять придумал? Сейчас порвёт меня, как лягушку.

— Потрогай свои складочки, Ульяна! — сказал он мне, таращась прямо туда.

Для этого он опустился на колени, и теперь его лицо было прямо напротив моего влагалища. Надеюсь, он не собирается лизать меня там? Это же вроде не царское дело?

Тяжело дыша от смущения, я протянула руку и потрогала себя между ног. Там всё набухло, налилось тяжестью. Я вздрогнула от ощущения собственных пальцев на своих мокрых складках. Сладкое томление разлилось по низу живота, принося дискомфорт. Уже знакомые ощущения.

— Видишь, Ульяша, как ты "не хочешь"? — с издёвочкой произнёс Руслан. — Как и все красивые девушки, ты создана для секса, милая! Ты просто ещё об этом не знаешь. Поласкай себя! Смелее! Хочу видеть, как ты гладишь свою изнывающую девочку. — Он поцеловал моё колено, заставив меня снова вздрогнуть. — Теребишь свою фасоленку перед сном? М?

— Что? Нет! — сморщилась я от его слов.

— Что ж, никогда не поздно начать! — накрыв мою руку своей рукой, Руслан поводил моими пальцами возле входа, смачивая их в моём соке, а потом приложил их к моему клитору. — Поласкай её. Она так и просит внимания.

Закрыв глаза, чтобы не умереть от стыда, я начала осторожно трогать себя, прислушиваясь к ощущениям. Руслан хочет, чтобы я довела себя до оргазма? У его изврата есть границы? Я могла бы попробовать сделать это без него, в своей комнате, например. Неужели ему нравится смотреть, как другие дрочат?

Губы и язык Руслана, скользящие по внутренней поверхности моих бёдер, сбивали меня с ритма и отвлекали. Только я подумала, что ничего извращённей не может быть, как вдруг его язык горячо и размашисто лизнул мою дырочку. Я дёрнулась и попыталась свести колени вместе, но он не позволил, звонко шлёпнув меня по заднице.

— Расслабься! Думай о своей фасолинке и больше ни о чём другом. Когда ты кончишь, твоё стеснение станет для тебя глупостью. Все сделается неважным. Самое время врубить твою эгоистку, принцесса!

Он говорил это, обжигая нежную кожу бёдер своим дыханием, царапая её своей суточной щетиной. Томление стало уже невыносимым. Низ живота потянуло, грудь заныла и стала непривычно тяжёлой.

— Потом ты меня отпустишь? — рвано выдохнула я, надеясь на положительный ответ.

— Не насовсем, но да. После того, как ты сладко кончишь, можешь заняться своими очень важными делами, — пообещал Руслан.

Чем быстрее я это сделаю, тем скорее прекратится этот разврат. Боже…

Смочив пальцы снова в своей смазке, я принялась растирать клитор, мечтая только о том, чтобы сбросить с себя это болезненное напряжение.

Руслан не просто смотрел, как я себя удовлетворяю, он продолжил лизать языком мою дырочку, чуть проникая внутрь неё кончиком языка. Он делал это лениво и основательно, как будто смаковал мой вкус. А когда он лизнул мой анус, мне захотелось испариться, исчезнуть отсюда.

А теперь язык Руслана туго толкался в моё влагалище, а палец в задницу.

Господи, как же это стыдно и отвратительно!

Через какое-то время мне стало всё равно. Всё остальное стало действительно неважным. Был только наглый, вездесущий язык Руслана, мои пальцы и ноющие от желания складочки.

Жарко! Как же жарко! От напряжения я вся покрылась испариной. Голова металась из стороны в сторону. Я начала тихо поскуливать в такт мужскому языку, нагло таранящему мою щель, приподнимать бёдра ему навстречу. В какой-то момент мне захотелось, чтобы он проник глубже. Так глубоко, чтобы я взорвалась, наконец. Это было невозможно, поэтому я бессильно корчилась, не получая желаемого.

— Давай, помогу! — убрал мою уставшую руку Руслан.

Я уже не понимала, что он говорит, что делает.

Его горячие губы накрыли мой клитор, заставив меня заорать от острого удовольствия, а язык принялся быстро-быстро ударять по нему.

— А-а-а! Господи! — в голос стонала я, вцепившись обеими руками в одеяло.

Да, так гораздо лучше. Так гораздо приятнее. Я уже скоро! Я это чувствую. Ещё немного…

Оргазм сотряс меня с такой силой, что Руслану пришлось держать меня за бёдра, чтобы я не скакала жопой по кровати.

Это запредельное удовольствие выбило меня на секунду из реальности, взорвав на миллиарды атомов.

Слёзы облегчения, потекшие по моим вискам, привели меня в чувство. Боже, до чего хорошо! Если Руслану было так же приятно, как и мне, то теперь понятно, чего он так носится со своим членом.

— Всё хорошо, Ульяша? — тихо спросил Руслан, заглядывая мне в лицо. — Ошеломляет, правда?

Сквозь слёзы посмотрев на Руслана, я устыдилась собственного оргазма. Я не должна! Не должна испытывать с ним удовольствия или хотеть его, как мужчину! Он меня заставил, вынудил раздвинуть перед ним ноги и сосать его похотливый член!

Грязное животное! Это всё неправильно! Так не должно быть!

— Хочешь поговорить о случившемся? Валяй! — устало сказал Руслан. — Если нет, свободна!

Не говоря ни слова, я подобрала с пола свою одежду и, всхлипнув, бросилась из комнаты прочь! Как же я его ненавидела!

Но желать ему смерти больше не могла.

Девчонка убежала вся в соплях и слезах, заставив меня уже в который раз растеряться. С одной стороны я был пиздецки доволен тем, как она мне отсосала, положив начало нашим умопомрачительным сексуальным игрищам. А с другой стороны, хера ли она разнылась? Кончила ведь? Что ей опять не так?

Я к ней со всей душой, точнее, языком, а она? Сама же пришла? Хуле сырость разводить? Ну, хоть не наблевала в этот раз, и то ладно. Прогресс!

Чувство собственной сытости победило мою тревогу за душевное состояние Ульяны. Нихера с ней не будет. Поревёт и успокоится.

Умарчик точно так же бы её юзал, не церемонясь. Я ещё, можно сказать, добренький. Мог бы просто ей за щеку напихать и спать завалиться, но я, сука, постарался. Да и пихал неглубоко, так, по губам поводил, можно сказать. Бережно.

Несмотря на усталость, слабость и нестерпимую ноющую боль в плече, я доставил ей удовольствие. У меня в глазах потемнело, когда она меня лягнула в плечо. Ей вообще похуй на то, что я болею? Да я, блять, герой!

Но не для неё.

Пугливая целочка снова не оценила мой порыв, хотя текла, как опытная блядь, аж брызги летели во все стороны. Мне Луну с неба достать или сдохнуть, чтобы впечатлить её?

Хочешь быть разбойником, не люби принцессу?

Пошла она на хуй, стерва!

Я завалился на кровать и закрыл глаза. Как же охуенно!

Это было в сто раз слаще, чем я себе представлял. Надо же, сама предложилась. Поняла, кто тут папочка? Нашла ко мне подход? Присосалась, как к родному. Мужика во мне разглядела?

С какой стороны мне-то к ней подойти?

Я мужик щедрый к женщинам, но что купить этой вредине, в душе не ебал. Тут придётся голову напрячь. Хочется расслабиться уже и получать заслуженное удовольствие, а я только и делаю, что напрягаюсь. Думал, буду падишахом, возле ног которого валяется безвольная пленница, а теперь ношусь с Ульяной, как пингвин с яйцом.

Мысли невольно возвращались к нашей близости. Просто целовать Ульяну — уже удовольствие. Её пухлые, сладкие губы — что-то с чем-то! Вкусная, пиздец! Да и нижние губки охуительны на вкус, лизал бы и лизал, смакуя на языке её возбуждение. Пахнет от неё чистым сексом, прям тащит!

Я давненько не целовался. Со шлюхами сосаться не принято, а отлизывать им тем более. Чёрт, сколько лет прошло с того последнего раза, когда я бабскую пилотку нырял? Мне лет двадцать было? Охренеть! Можно было начинать к юбилею готовиться. Не растерял я навыки, не растерял. Не старый я ещё.

А как Ульяна кончает? Потрясающее зрелище! Нет в ней притворства, ни нотки фальши. Это, блять, не шлюху за доллары пердолить, которая визжит, будто её режут заживо. Это же искусство!

Я уснул с ощущением маленькой победы. Кажется, это называется счастьем?

Проснулся поздно, солнце уже садилось. Чувствовал себя разбитым и по-прежнему слабым. Немного подташнивало. Сколько уже времени и где моя принцесса?

Нужно было принять лекарства, что выписал док и найти Ульяну. Убедиться, что она не повесилась на люстре после наших развлечений. Ебля — это хорошо, но я всё ещё за неё отвечаю.

Натянув пижамные штаны, я достал из-под подушки пистолет и повертел его в руках. Наплечную кобуру без посторонней помощи мне не надеть, но и без ствола как-то некомфортно. Один вечер можно позволить себе провести безоружным? Наверное, да.

Ульяну я нашёл в гостиной. Она смотрела телевизор и уплетала мороженое из ведёрка, завернувшись в плед. Глаза и нос опухшие — видно, что ревела, но сейчас вроде спокойная.

Я поймал себя на мысли, что хотел бы каждый день видеть её вот в такой домашней обстановке. С её появлением в доме стало гораздо лучше. Никогда не страдал от одиночества, но сейчас понял, что когда Ульяна отсюда уйдёт, мне будет тоскливо первое время.

— Как ты себя чувствуешь, Руслан? — встрепенулась она, заметив моё появление, и выключила телевизор.

Это что-то новенькое. Неужели реально переживает? Или что-то натворила, пока я дрых? Лектор жив? А охрана?

— Нормально, — хмыкнул я и присел рядом с ней.

Она не шарахнулась, как обычно это делала, просто поджала ноги под себя и всё. Чудеса!

— Тебе назначили лечение? Ну, там, чтобы заражения не было?

— Угу, — ответил я, удивившись ещё больше.

— Давай я принесу? Где лекарства? Я и уколы умею ставить, если что.

Сначала ногой лягнула прям в повязку, а теперь укольчик хочет мне въебенить? Добрая такая…

— Спасибо, я сам!

Что-то задумала? Или куни понравился? С чего эти подлизывания?

— Дашь попробовать? — кивнул я на ведёрко с мороженым.

Я бы от ужина не отказался, кстати. Повар ещё должен быть на рабочем месте. Что бы я хотел этакого? Надо подумать.

— Угощайся, конечно!

Ульяна зачерпнула ложкой мороженое и протянула её к моему рту. М-м-м… Даже так? Я заглотил десерт, всё ещё не понимая, что происходит. Она заигрывает со мной, что ли?

Проглотив мороженое, я положил голову ей на колени и вытянулся на диване. Ульяна снова была не против. Охуенно!

— Ты голоден, наверное? — прощебетала девчонка. Она отставила ведро в сторону и принялась поглаживать меня по волосам, нервируя этим ещё больше. Что, нахрен, такое? Я всё ещё сплю? Глюки от таблеток? — Я попросила повара приготовить что-то диетическое.

— А я разве на диете? Ты, что ли меня на неё посадила?

— Взяла на себя смелость. Я не знаю, что ты любишь, но тебе должно понравится. Все блюда питательные, но не тяжёлые для желудка. Хочешь, я тебе сюда принесу?

— А что случилось, куколка? — глядя на неё снизу вверх прямо спросил я. — Мне показалось, что ты ушла, мысленно расстреляв меня из пулемёта. А теперь прям заюшка такая? Я что-то проспал? Где моя вечно недовольная стервозина?

Она помолчала, кусая губы, глядя куда-то поверх моей головы. Потом тяжело вздохнула и посмотрела мне в глаза.

— Я просто подумала, что если ты поскорее поправишься, то так будет лучше, — задумчиво протянула она, ласково перебирая мои волосы.

— Для кого лучше? Хочешь, чтобы я поскорее тебя продырявил? Понравилось в моей койке? А я говорил!

Её щёки вспыхнули румянцем, губы задрожали. Я впился взглядом в её лицо, ловя каждую эмоцию. Ульяна была настоящей, поэтому читать её было легко, как открытую книгу, но я всё ещё не до конца понимал её выгоды от самого себя.

— Я отдамся тебе, как мы договаривались, — тяжело сглотнув, продолжила девчонка, радуя моё самолюбие и член. — Я знаю, что не имею права тебя о чём-то просить, но я должна попытаться…

Слова давались ей с большим трудом, видимо, она размышляла над тем, о чём хочет попросить меня, очень долго. Я её не торопил. Пусть попросит. Пусть скажет, наконец, чем её порадовать.

— Я хочу, чтобы ты разобрался с Завгаевыми. По-нормальному разобрался. Чтобы я не оглядывалась всю жизнь, когда папа меня заберёт. Я знаю, что ты можешь, Руслан. Только ты и можешь…

— Боишься его?

— Я не знаю, что теперь и думать. Умар казался мне самым лучшим парнем в мире, а теперь… После того, что он натворил, я понимаю, что он сумасшедший! Да, мне страшно, Руслан.

— И что же ты хочешь, чтобы я сделал? Шлёпнул его? — усмехнулся я.

— Я обещала тебе себя взамен на жизнь Умара, а теперь хочу, чтобы он исчез. Это так глупо, правда? Может быть, есть другой выход? Чтобы его не убивать?

— Думаешь, он есть?

— Я запуталась. Ты же умный? Придумай что-нибудь! — уже требовательным тоном сказала она.

Вот, сучка! Только что просила, а уже требует? Как же она меня заводит, мать твою!

Как ей это удаётся — постоянно держать меня в напряжении?

— Я подумаю, что можно сделать, принцесса, но я не даю пустых обещаний. У нас уже с чеченцами напряг, скажу тебе по секрету. Из-за твоей девственной пиздёнки, между прочим! Ты хоть понимаешь, что твоя целка развернула целую войну? Один пацан уже ёбнулся, теперь меня хочешь с ума свести, впутав в свои делишки, дразня девственной дырочкой? Не выйдет, куколка! Я и без твоих коварных манипуляций её получу. Так что интереса и желания впрягаться за тебя не имею ни малейшего! Мне тупо лень.

— А ты с ума не сходи! Разберись с проблемой и всё. Нет, если это для тебя так сложно… Если я многого прошу… Я думала, ты крутой? Раз я такая офигенная, как ты говоришь, поищу, пожалуй, другого мужика. Круче тебя! Попрошу, чтобы он и тебе заодно по рогам надавал как следует!

Я заржал, как сивый мерин, ей-богу! Грозная такая! Уф! Как же с ней охрененно! Давно я не встречал того, с кем можно так безудержно веселиться.

Ульяну мой ржач только сильнее разозлил, но я мог ещё чутка подковырнуть.

— Думаешь, есть кто-то круче?

— Пока не знаю, Русланчик, я же ещё не искала. Ты уже заметил, что я целеустремлённый человек?

— Ищи-свищи, куколка! — лениво потянулся я, разминая конечности. — Хуй на хуй менять — только время терять. Знаешь такую поговорку? Попробуй ещё меня поуговаривать. Вдруг получится?

— Лучше бы ты меня не спасал! Всё, не надо мне помогать! Я передумала! Ясно?

Окончательно психанув, она попыталась вылезти из-под меня, но нихрена у неё не вышло. Я был слишком тяжёлым.

— Поцелуй меня! — потребовал я.

— Что-то не хочется!

— Это не просьба!

— Я знаю! — сверкнув глазами, ответила дерзко.

Хочу снова её рот! Прямо сейчас!

Едва я сел на диване, намереваясь ухватить Ульяну за шейку, как в дверь постучали.

Бляди! В собственном доме потрахаться спокойно не дают! Ульяна, почуяв опасность, соскочила с дивана, кутаясь в плед.

— Кто? — раздражённо заорал я.

Это был Кирилл. Судя по его озабоченной роже, было что-то важное.

— Здравствуйте, Ульяна, — чуть склонив голову, поздоровался он.

— Здравствуйте, Кирилл, — улыбнулась она в ответ.

Мудила вежливый! А со мной он не хочет поздороваться? Мне здоровья нужно просто дохуя! Они переглядываются или мне кажется?

— Рус, там Магомед Завгаев приехал, — сообщил Кирилл, и Ульяна мигом побледнела, услышав эту фамилию. — Сказал, что с миром и подарками пожаловал. Приглашать?

Подарки — это хорошо. Это просто охуенно!

Но радоваться рано. Чеченцы хитрожопый народ и, как я уже ощутил на своей шкуре, непредсказуемый.

— Приглашай! — бросил я Кириллу и он ушёл. — Иди в свою комнату, запрись, и никому не открывай, кроме меня! — приказал я Ульяне.

— Руслан, я… Он… — заикаясь, затараторила она, в отчаяние бросившись ко мне.

Я поднялся на ноги и взял её лицо в ладони, заглядывая в блестящие от слёз глаза.

— Ты же хотела, чтобы я разобрался, принцесса? Я разберусь! А теперь поцелуй меня!

Она прикусила губу и несколько секунд смотрела на мой рот, будто решала, стоит ли меня целовать.

— Когда разберёшься с Завгаевыми, тогда и поцелую! А то мне тупо лень!

— Забыла правило номер один?

— Это очень скучное правило, Руслан. Мне кажется, оно даже тебе самому уже надоело.

— Ладно, обсудим это позже.

Если бы не чеченец, я бы наказал этот дерзкий ротик немедленно. Ульяна пошла к себе, а я провожал её задницу голодным взглядом.

Она права, чёрт побери! Послушная Ульяна — скучная мышь, а с мышами мне возиться неинтересно. Дикая кошка — вот с кем мне очень весело. Сколько же всего интересного у нас с принцессой впереди? Кто бы только знал?

Если только Завгаевы нас не прикончат.

Оставшись в гостиной один, я понял, что не одет, да ещё и без пушки. Пришлось подниматься в спальню. Я выбрал джинсы, чтобы можно было сунуть за ремень пистолет, и майку, чтобы повязку от огнестрела было видно.

Выряжаться в парадное нарочно не стал — много чести. Когда я спустился в гостиную, Магомед с Кириллом уже ждали меня. На журнальном столике шкатулка какая-то, высокие подарочные коробки для бухла, а на полу охуительных размеров корзина с фруктами. Такая, что на стол не поместилась.

Мужик пришёл без охраны, но я впился в него взглядом, пытаясь угадать, вооружён ли он.

— Мир твоему дому, Мирон! — почтительно склонил голову Магомед, увидев, как я спускаюсь по лестнице.

Кирилл незаметно подал мне знак, что Магомеда обыскивали на входе, и он чист. Я кивнул, дав понять, чтобы он нас оставил.

— И тебе не хворать, Магомед! — ответил я. Подойдя к нему, я пожал его руку и пригласил присесть его на диван. — Что привело тебя ко мне, да ещё и без звонка?

Магомед уселся на диван, расстегнув на толстом брюхе пуговицу пиджака и огляделся по сторонам. Без ковра моя гостиная перестала быть уютной, да и похуй.

— Я приехал извиниться за поведение сына, друг мой, — сказал Магомед. Хорошо начал. Молодец. — Я звонил тебе, но ты не ответил.

— Прошу прощения, отдыхал. Как видишь, я немного не в форме, — кивнул на плечо. — Благодаря Умару.

— Я привёз подарки, Мирон. Давай начнём с них? — предложил чеченец. — Чтобы наш разговор был более приятным для тебя.

— Что ж, пожалуй, соглашусь, — пожал плечами я, начав с алкоголя.

— Домашний коньяк. Двадцать лет выдержки. Отец мой делал своими руками.

— Выпьем? — предложил я.

Небось отравить меня решил? Не бухлом, так мандаринами своими?

— Опасаешься, Мирон? — будто прочитав мои мысли, сказал Магомед. — Налей мне из любой бутылки, выбери фрукт. Выпью и съем, чтобы доказать чистоту своих помыслов!

Я не стал отказывать гостю. Достал из бара стакан и от души нахерачил ему туда его пойла. Потом взял первый попавшийся персик и подал всё это ему.

— Твоё здоровье, дорогой! — поднял стакан Магомед и залпом осушил его, закусив персиком.

Неплохо!

— Что в шкатулке? — поинтересовался я.

— Подарок для твоей гостьи.

— М-м-м! — довольно промычал я, приоткрыв крышку шкатулки.

Внутри лежал золотой браслет, украшенный крупными изумрудами. Смотрелось дорого-богато! Не Ульянин цвет, но чего хорошего ждать от этой семейки? С украшениями от Завгаевых девчонке не везёт.

— Передай Ульяне, что вся наша семья приносит ей глубочайшие извинения за поведение Умара! Я заплачу за неё выкуп, который задолжал её отец. Надеюсь, это смоет позор с моего сына? Я могу сам ей сказать, если ты её пригласишь. С твоего позволения, конечно!

Вот это поворот! Реально выкуп заплатит за Ульяшу? Откуда, сука, у чеченцев столько денег?

— В этом нет необходимости, я передам Ульяне, извинения от вашей семьи! Слово в слово. Твой бестолковый сын рассказал тебе, что произошло вчера на этом самом месте? — обвёл я руками помещение.

— В общих чертах. Умар очень гордый, мог чего-то недоговорить. С удовольствием выслушаю твою версию случившегося.

— Он едва не убил девчонку! Шмальнул в неё ни с того, ни с сего! Я словил пулю, закрыв её собой. Как думаешь, её устроят такие жалкие извинения? А как так вышло, что твой сын подарил фальшивый бриллиант Ульяне, сделав ей предложение руки? Бедняжка плачет целыми днями, не понимая за что ей такое наказание. Что она сделала Умару, что он так подло с ней поступил?

— Это правда? Фальшивый бриллиант? — удивился Магомед. — Об этом мне ничего не известно.

Он осуждающе покачал головой, явно не ожидая таких грязных поступков от своего выродка. Видя, что мужик в растерянности, я, уже не стесняясь, продолжил накидывать ему вдогонку:

— И ведь Ульяна не дворняжка какая-то. Она из уважаемой семьи. Обиженные женщины способны на многое. Я не представляю, что будет, когда о поступках твоего наследника пойдут нехорошие слухи. Ну, знаешь, девчонки о таком охотно треплются с подружками. Кто после такого вопиющего бесчинства захочет выйти замуж за Умара? Разве что какая-нибудь проходимка, жадная до денег? Такую невестку ты хочешь? Я уже молчу о своих оскорблённых чувствах. Признаться, я жаждал пристрелить твоего непутёвого сына, но в последний момент подумал о тебе. Как же ты будешь жить дальше, Магомед, если я прерву твой род? Пришлось засунуть в задницу свою гордость. Только ради тебя. Ты знаешь, что я тебя уважаю и ценю нашу дружбу, но это всё так… Некрасиво!

— О, горе мне, Мирон! — схватился за голову Магомед. — Скажи, чем мне искупить позор сына? Только скажи! Я могу удвоить выкуп за девочку? Подойдёт?

— Это лишь смягчит мою печаль. Деньги — пыль по сравнению с моей честью! Я мужественно переживу это непомерное унижение только ради нашей дружбы, но как быть с Ульяной? Девочка просто безутешна. Вчера приезжал врач, вколол ей успокоительное — так ей было плохо. Больно смотреть на то, как кровоточит её разбитое сердце, как она страдает от растоптанной чести грязными ногами любимого мужчины! Она так молода и хрупка, что даже я сопереживаю её горю. Совсем дитя… Чистый, непорочный, наивный ребёнок, которому обломали крылья, предали, напугали до смерти. Как у такого достойного человека, как ты, мог вырасти такой глупый, бессердечный сын?

— Я не знаю, за что Аллах послал мне такое наказание! Не знаю! Я утрою выкуп, Мирон! — пообещал Магомед не раздумывая. — Только поклянись, что сплетни о недостойном поведении моего сына не выйдут за пределы этих стен.

Деньги — это хорошо. Это просто охуительно! Но не это было моей целью. Мне было важно донести до Магомеда, что если его щенок будет тявкать в нашу с Ульяной сторону, то именно их семейка, а не я, будет виновата в его смерти. Магомед серьёзный мужик, и ссориться с ним очень дорого и опасно. Моё дело предупредить, а Завгаевы пусть сами берегут своё "соркровище".

— Я поговорю с девочкой. Знаешь, я бываю очень убедителен, когда дело касается серьёзных вопросов. Но как быть с Умаром? Он повёл себя, как бешеный шакал, чуть не отправив девочку на тот свет. Теперь она ночей не спит, опасаясь его мести. Вздрагивает от каждого шороха. Чтобы хоть как-то её успокоить, я поклялся ей защищать её всеми силами. Наши партнёрские отношения с её отцом скоро вновь наладятся и я хочу укрепить их ещё сильнее, взяв ответственность за безопасность Ульяны. Ты можешь поручиться за сына и поклясться, в свою очередь, что он забудет о ней навсегда?

— Конечно! Я клянусь, Мирон!

Магомед вынул из кармана платок и вытер вспотевшее лицо. Пробрало мужика! То, что надо!

— Смотри, Магомед, если не сдержите слово, и Умар сунется к Ульяне, я вынужден буду его убить. Потому что ей пообещал. А я всегда держу слово! Мне придётся. Понимаешь?

— Хорошо, Мирон. Я понял…

— Без обид, Магомед. Я должен предупредить тебя и внести ясность в наши с тобой дела, чтобы потом не было недопонимания и обид. Нас с тобой ждут великие свершения! Будет жаль, если любовные перипетии каких-то несмышлёных детей внесут раздор в нашу с тобой крепкую, многолетнюю дружбу.

— Я поговорю с сыном. Обещаю. Он забудет о ней, — снова заверил меня Магомед.

— Выпьешь ещё? — предложил я. — Я бы тоже вкусил твоих даров, но я на антибиотиках. Умар лишил меня этой радости на некоторое время.

— Нет, благодарю, — Магомед тяжело поднялся с дивана и застегнул пиджак. — Завтра утром тебе позвонит мой поверенный. Будь на связи, Мирон. Он переведёт тебе деньги. Или ты предпочитаешь наличные?

Снова встречаться с чеченцами, когда у меня дома всё ещё неоттраханная Ульяна? Увольте! По телефону всё решим.

— Перевод меня вполне устроит!

— Благодарю, друг мой! — протянул мне руку Магомед на прощание. — Надеюсь, мы решили недоразумение?

— Завтра утром завершим решение с твоим поверенным, — поправил я чеченца.

— Отдыхай, Мирон! Девочке передай наши глубочайшие извинения! Благодарю за гостеприимство, друг мой!

Магомед раскланялся и ушёл, а я ещё долго рассматривал браслет Ульяны и бухло. Удачно я чеченца обработал. За такое и выпить не грех, жалко, что нельзя.

Утром узнаем, не напиздел ли мне с три короба чеченец. Если переведёт деньги, как обещал, Умарчик должен таких пиздюлей от бати получить, что даже имени Ульяна будет шугаться.

Ульяна, Ульяна… Четыре выкупа за тебя чеченцы отвалили, и Игорь скоро на пятый сподобится.

Не принцесса — королева!

Несмотря на клятвенные заверения Магомеда оставить Ульяшу в покое и невъебенный откуп, я не почувствовал, что проблема с его сынком решена. Внутренние ощущения были совершенно не в пользу разрешения конфликта.

Такие тёрки разговорами и подарками не решаются, только кровью. Возможно, я просто ревновал принцессу к её бывшему, и моё физическое состояние из-за сосунка было подорвано, вот я и жаждал его смерти. Короче, разговор с Магомедом меня не удовлетворил.

Я пока не знал, что делать с чеченцами, зато знал, что мне делать с куколкой — ебать её и в хвост, и в гриву, пока она согласная. Как только она отсюда исчезнет, проблемы с Завгаевыми перестанут меня волновать. У нее есть отец, пусть разбирается, нанимает ей роту охраны, замуж её выдаёт в конце концов. К тому же такой красавице ничего не стоит найти себе сильного покровителя — она правильно мыслит. Будет ласковой с мужиком, он ради её влажной дырочки и нежного язычка всех чеченцев перебьёт. Кого надо и кого не надо.

Ульяну я нашёл в её комнате, хотя слабо надеялся в то, что она выполнит мой приказ. Могла бы подслушивать, например, из любопытства. Она же хитрая?

Сучка поняла, что я уже не хочу её убивать и не собираюсь насиловать или пиздить, а тем более отдавать на круг своим бойцам, почувствовала власть надо мной, как женщина, вот и начала выёбываться. Я её не виню. Каждый защищается, как может. Даже горжусь ею немного. Так быстро сориентироваться в изменяющейся обстановке не каждый сможет, а тем более молоденькая девчонка.

— Кто там? — крикнула Ульяна, когда я постучал в запертую дверь.

— Твой спаситель, куколка!

Она тут же открыла дверь и впустила меня в комнату.

— Ты решил вопрос? О чём вы разговаривали? Что сказал Магомед про Умара? — набросилась она на меня с расспросами, косясь на шкатулку в моих руках.

— Решил. Магомед поклялся, что Умар забудет о тебе навеки. Вот подарок для тебя от Завгаевых, — протянул я ей шкатулку. — Они приносят тебе глубочайшие извинения.

Про баснословный выкуп я решил умолчать. Его ещё не перевели, да и не её ума эти деньги. Как узнает, что за неё забашляли, опять домой засобирается. Оно мне надо?

Браслет я не мог утаить. Ей же подарили? Теперь я ждал, что Ульяна будет радоваться подарочку от бывшего, а я беситься, глядя на ее умиляющееся личико.

— Не надо мне от них ничего, — неожиданно отрезала девчонка, едва взглянув на шкатулку. — Пусть засунут себе… Глубочайше!

— Даже не посмотришь, что внутри? — удивился я.

— Фальшивые бриллианты? — скривилась она, картинно закатывая глаза. — Дай сюда!

Она схватила шкатулку и швырнула её на тумбочку, где снова одиноко лежало моё колье с аквамаринами. Там у неё свалка ненужностей? Меня обрадовала ее категоричность, но, вместе с тем, заело, что мой подарок приравняли к безделушке чеченцев. Я рассчитывал на то, что психи принцессы пройдут и она по-другому начнёт относиться к этому ожерелью. Пусть не носит, но как память может ведь оставить? Я от всего сердца подарил.

Одной рукой меня гладит по яйцам, другой по роже бьёт. Что она со мной творит, чертовка!

Ульяна прошлась по комнате, обнимая себя за плечи. Было видно, что она сильно взволнована, что она места себе не находит. Слава тебе господи, что ты создал меня мужиком, и мне не нужно переживать о мести тех уёбков, кому я не дала себя выебать.

— Ты ему веришь?

— Я никому не верю, принцесса. Ты же понимаешь, что проблем не возникает только с мёртвыми? Сама же хотела, чтобы Умарчик жил? Я разобрался с Завгаевыми так, как это возможно, учитывая сложившиеся обстоятельства.

— Я не хочу, чтобы на моих руках была чья-то смерть. Я просто хочу, чтобы от меня все отцепились!

— Да ты что? Давай-ка вспомним, чьи же это руки спиздили у меня ствол, целились и нажимали на курок? Стреляли в меня! Прямо в моё огромное сердце!

Ульяна поджала губы и виновато поглядела на меня.

— Спасибо за помощь, Руслан!

Она тяжело вздохнула, подошла ко мне и осторожно положила руки на мои плечи. Встав на цыпочки, прижалась губами к моему рту. Поцелуй был торопливым, нервным и совершенно бесчувственным. Никакой благодарности в этом жесте я не услышал.

Мне НЕ понравилось это "спасибо".

— Это всё? — недовольно протянул я, когда Ульяна отступила от меня на шаг и сложила руки на груди, приняв закрытую позу.

Как будто ей стыдно за то, что она только что сделала.

— Что? А ты чего ждал? Это ты во всём виноват! Если бы папа с тобой не связался, меня бы тут вообще не было!

— Ах, да. Я забыл. Ты бы до сих пор молилась на своего Умарчика, кончая от фальшивого брюлика и лапши, что он тебе навешал. Скажи честно, тебя заводили мысли о вашей брачной ночи? Как ты себе это представляла? Нежного мужа, который берёт тебя с любовью и трепетом, или горячего, неутомимого самца, которому бы ты позволила грязно иметь себя во все щели, кончая от этой ебли, как пулемёт?

От досады она прикусила губу и покраснела. Потом пробежала взглядом по мне, остановившись на ширинке, и облизнулась, тяжело сглотнув.

— Пойдём, я покажу, что приготовили на ужин, Руслан. Тебе нужно больше отдыхать. Ты выглядишь уставшим, — совершенно неожиданно съехала с темы Ульяна.

А я уже озверел от собственных фантазий. Я не хотел есть. Я хотел опрокинуть девчонку на эту кровать, порвать на ней эти ужасные спортивные шмотки, раздвинуть её длинные ноги и вонзиться в девственную щель до самых яиц. Чтобы орала от блаженства, раздирая мою спину ногтями, чтобы брызги летели во все стороны.

Башка закружилась. То ли от слабости, то ли оттого, что вся кровь резко в хуй перетекла. Того и гляди, не хуже Ульяны в обморок грохнусь. Надо в самом деле пожрать, что ли.

Ладно, пойдём поглядим, что они там с поваром настряпали. Даже интересно стало. Диетическую жратву я в глаза не видел, поэтому слабо представлял эти диковинные блюда. По-любому это какая-то безвкусная блевота.

Ульяна позаботилась обо мне, я должен заценить, а то стремление меня вылечить пропадёт. Быть кому-то нужным — приятное чувство, чёрт побери! Есть ведь эту хуйню не обязательно?

В столовой я уселся за стол, а Ульяна с поваром принялись суетливо выписывать круги вокруг меня, презентуя ужин. Почувствовал себя королём каким-то! Наконец-то, блять! Не в койке, так хоть здесь мне пытаются угодить.

Котлеты из индейки на пару, гречка и салат из свёклы.

— Это всё? — окинул я взглядом "царский" ужин, заведомо зная, что не наемся. Хоть бы порции побольше сделали, что ли. — Не получилось пристрелить, так ты голодом меня заморить решила?

— Не капризничай, Руслан. Попробуй, как вкусно! — пропустила Ульяна мимо ушей мою подъёбку.

Было действительно вкусно. Гречку не ел лет сто. Разве что в детстве. Я послушно съел все, что мне наложили, гадая, будет ли Ульяна и дальше хлопотать возле меня. Что на завтрак? Или это разовая рекламная акция?

Ужином я остался доволен, а вот Ульяна была грустна и печальна. Её тоже не устроило то, как я поговорил с Магомедом? А что ещё я мог для неё сделать?

— Руслан, можно я папе позвоню? — расстроенно спросила она, когда мы вернулись в мою спальню.

— Хочешь, я завтра приглашу его к нам в гости? — пошёл я ей на уступку, желая поднять ей настроение. — Пообедаем все вместе?

— О! Правда? — радостно воскликнула она. — Это было бы здорово!

— С тебя массаж!

— Что?

— Хочешь увидеть папочку, разомни мне спинку перед сном. Только ласково и осторожно, — вспомнилось, как лягнула меня в рану.

— Я… Не умею делать массаж.

— Ничего страшного. Сосать ты тоже не умела, — развёл я руками.

Как же меня забавляло то, как она краснеет и раздувает ноздри, когда злится на меня. Обожаю!

Я принял горсть таблеток, что прописал мне док, разделся и лёг в постель, сунув пистолет под подушку.

— Ты спать собрался? Ещё же рано? — удивилась Ульяна, надеясь оттянуть момент.

— Сама же сказала, что мне нужно больше отдыхать. Смотри, какой я послушный.

Она заметалась по комнате, не зная, куда сбежать. Потом остановилась возле кровати, видимо, вспомнив, что бежать некуда.

— Раздевайся, куколка. Полностью. И иди ко мне.

— Опять раздеваться?

— Начнём с массажа. Дальше, как пойдёт. Я бы предпочёл глубочайший отсос, конечно… Но ведь я же могу не выбирать? Прикинь, как мне везёт? Сам себе завидую!

— Я схожу в душ?

— Только быстро. Ты, куда? — крикнул я ей, когда она щеманулась к двери.

— К себе.

— Ты живёшь теперь у меня, принцесса. Твоё место здесь! — ткнул пальцем в кровать рядом с собой.

— Лосьон для тела ещё прихвачу. Чтобы тебе приятнее было, — гнула свою линию Ульяна, нервно дёргая ручку на двери.

— Если мне придётся долго ждать, я тебя с этим лосьоном в жопу выебу! — пригрозил я. — А может, и без лосьона.

Она ничего не ответила, пулей выскочив за дверь. Я взял с тумбочки телефон, чтобы просмотреть, что я пропустил на своём больничном.

Два утренних пропущенных от Магомеда Завгаева, штук десять от Игоря Лебедева. Смс от Марго:

"Русланчик, любимый, я соскучилась!"

Вот кого мне не нужно было ждать. Вот кто заглатывает мой прибор по самые яйца и не блюёт!

Я заказал букетик цветов, золотое украшеньице и отправил Маргоше, чтобы ей не так тоскливо было стоять в очереди к моему члену.

Потом позвонил Игорю. Мужик обрадовался моему звонку, как ребёнок. Заверил меня, что уже собрал почти всю сумму долга. В подробностях расспросил, как поживает его кровиночка, и чуть не уписался от счастья, когда я пригласил его завтра на обед, чтобы он смог повидать дочку.

Ульяны всё ещё не было, поэтому я продолжил копаться в телефоне. Спам, приглашения на какие-то мероприятия, ещё какая-то хуета…

Во! Закрытый аукцион для избранных. Приятно, что меня избрали и пригласили. В списке гостей Завгаевы значатся и много других бандюков. За три недели я должен успеть твёрдо встать на ноги и набраться сил, чтобы смочь потрясти кошельком перед остальными богачами.

Среди лотов были картины, мебель, раритетный автомобиль и ювелирные украшения. Столы и стулья у меня есть, слава богу, к старинным тачкам и мазне я не испытывал особой любви, а вот диадема с красным рубином по заоблачной цене отлично бы смотрелась на прелестной головке Ульяны. Вопрос с кем я пойду, вообще не стоял. С ней, конечно же. Если съедет от меня к тому моменту, придумаю что-нибудь, силой заставлю пойти, в крайнем случае.

Раздразню чеченцев так, что они покажут своё истинное лицо. Либо Умар полыхнёт от ревности, и начнутся бои без правил, либо смиренно проглотит мою провокацию, и я пойму, что он реально заглох.

Тут мы всё и выясним.

Я представил, как задымит пукан у молокососа, когда я войду в зал под руку с ослепительной Ульяной в кроваво-красном платье, и у меня член вскочил.

Где Ульяна, мать её ети?

Прошло больше часа, поэтому я забеспокоился. Рано я бдительность потерял. Не могут бабы так долго мыться. Что-то, сука, случилось. Ох, жопой чую, что неспроста она, так задерживается.

Пришлось натягивать трусы и подниматься. Какого хуя вообще? Я неясно выразился? Наверное, она сама хочет жёсткого анала, а попросить стесняется — другого объяснения я не нашёл.

Не обнаружив Ульяны в её спальне, я разозлился ещё больше. В ванной было сыро, значит, реально мылась. Но где она теперь, блять?

Это всё моя доброта! Распустил я её своим хорошим отношением! Вот что значит, дать бабью немного воли!

Спустившись в гостиную, я просто охуел.

Ульяна лежала на полу без чувств, будто мёртвая. Рядом початая бутылка коньяка, что привёз Магомед, и надкусанный персик.

Отравил, гандон! Не меня, так девчонку!

Господи, если она ещё жива, не дай ей погибнуть! Надеюсь, я нашёл её не слишком поздно? Мою принцессу ещё можно спасти?

— Ульяна! Детка! — я упал перед ней на колени, шлёпая её по бледным щекам ладонями.

Это я виноват! Только я один. Бог мне уже давал намёки, что я поступил опрометчиво, взяв девочку в залог, но моя похоть и самолюбие перевесили всё. Стоячий хуй и жадность до денег заслонили весь здравый смысл. Сгубил ни в чём не повинную девочку!

— Пошёл в жопу, козёл озабоченный! — простонала Ульяна пошевелившись. — Ненавижу тебя! Отвянь уже! Сам себе соси!

Я не понял, она просто пьяная? Я шлёпнул её по лицу уже сильнее, с претензией, и она повернулась набок, подложив под голову руку, пытаясь устроиться удобнее. У неё ничего не выходило, поэтому она продолжила ворочаться, бормоча ругательства в мой адрес.

Я смотрел, как Ульяна вошкается, а самого будто током ебашило. Облегчение, смешанное с бешеной злобой, вытесняло тревожность, оттого меня и заколошматило. Вот же сучка! Какого хера вообще я должен это терпеть?

Сколько она выпила? В бутылке не хватало всего трети. Остальной алкоголь был на месте. Возле корзины я нашёл кожурки от мандаринов и косточки от абрикосов.

Я жду ее там, как дебила кусок, а она тут бухает и фрукты немытые хомячит? Разве можно упиться в сопли за час со стакана коньяка? Похоже, что да. Может, всё же врача ей вызвать?

Да, бля-я-ть!

Подхватив Уляну под живот, я поставил её раком и засунул ей два пальца в рот до самых гланд. Она пыталась вырываться, дрыгалась, кусалась даже, но как-то вяло. Держал сучку, пока из неё всё бухло не вышло вперемежку с фруктовым пюре. Когда блевать стало совсем нечем, Ульяна горько расплакалась и перестала трепыхаться.

Так-то лучше.

Закинув безвольную тушку на плечо, я поволок её в спальню. Можно было позвать на помощь кого-то из охраны, но от мысли, что мою девочку трогает какой-то другой мужик своими потными похотливыми клешнями, в меня вселялись черти.

От Ульяны немного попахивало рвотой. Волосы не пострадали, только одежда. Искупать бы ее снова, но тащить её в ванную, а тем более умывать, у меня физически не было сил. Натруженные мышцы на плече снова разнылись. Швы бы не разошлись, уже не до хорошего.

Кое-как раздев Ульяну, я уложил её на кровать. На её совершенное нагое тело смотреть беспристрастно было невозможно. Скрипнув зубами, я накрыл её одеялом до самой шеи и вздохнул.

Это всё потому, что я не сдерживаю свои угрозы. Обещаю наказать и не выполняю. А как тут выполнять, если она труп?

Пусть только проспится, сука такая!

Ну и что я ей сделаю? Опять в рот напихаю или в задницу? Я и так ей напихаю, без наказаний. А что ещё я могу с ней сделать?

Ни-че-го.

Она снова заставила меня растеряться. Как с ней вообще можно жить под одной крышей? Дома она себя также вела? А с чеченцем? Как он на такую оторву глаз положил, ума не приложу.

Не зная, чем ещё заняться, я лёг спать, точнее, сторожить Ульяну. Вдруг тошнить начнёт, и она захлебнётся рвотой? Выключил свет и прислушался, дышит ли. Мне опять всю ночь не спать из-за неё? С тазиками бегать?

Девчонка зашевелилась и придвинулась ближе ко мне. Потыкавшись носом в моё плечо, как слепой котёнок, она закинула ногу мне на бедро, а рукой обняла за шею.

— Русланчик, ты такой хороший, — еле слышно пробормотала она, дыша на меня кислым перегаром. — Ты самый крутой и красивый! Ты такой смелый, что я…

Дальше было неразборчиво, но я всё равно ржанул в голос. Тем временем неугомонная пьянчужка тёрлась о моё бедро своими складочками. Вот прям дыркой влажной елозила, щекоча лобковыми волосиками!

— Сделай меня женщиной! Я устала ждать! — это я абсолютно чётко разобрал, хоть и уши от стояка заложило.

"Сдохни, козёл!"

"Русланчик, ты самый лучший!"

"Соси себе сам!"

"Трахни меня немедленно!"

Я такого ещё не встречал, честное слово.

— Спи, Ульяна! — отлепил её от себя на всякий случай и немного отодвинулся, чтобы ненароком не ткнуться хуем, куда не нужно.

Этот подвиг стоил мне огромных трудов. Больше всего на свете мне хотелось натянуть Ульяну на себя. Ебать тело в бессознанке — ну, такое себе занятие.

Чтобы сделать кого-то женщиной, нужно оставаться мужчиной.

Уснул под утро, решив, что кризис миновал, и Ульяна достаточно поспала без эксцессов. Лежал, глядя в темноту, и думал, что с ней будет дальше. После меня, я имею в виду.

Найдёт себе какого-нибудь ландуха малолетнего, выйдет замуж, родит ему детей. Будет ли она счастлива? Что я испытаю, случайно встретив Ульяну с мужем и выводком ребятишек? А она что почувствует, вспомнив наше коротенькое, но яркое приключение?

Я понятия не имел, зачем я об этом думал, но не думать об этом не мог. Эти несколько дней, наполненные разнообразнейшими событиями, сблизили нас настолько, что теперь отрывать её только с мясом.

Впервые в жизни трясся над женщиной, вытирал ей сопли в прямом смысле слова. Это происходило неосознанно, на инстинктах, совершенно иных инстинктах, которые я испытывал к женщинам прежде. Половое влечение, вспыхнувшее во мне изначально, отъехало куда-то в сторону. Хотелось обнять эту малышку, уберечь, заслонить её собой от всего мира. Что за идиотские супергеройские подвижки?

Просто раньше ситуаций подобных не возникало. Мне не нужно было баб защищать. Я решал другие их проблемы, и они решались до тошноты просто: деньгами либо связями. И впервые в жизни я занимался ебучим самоанализом, взрывая самому себе мозг.

Нахрена мне всё это нужно? Почему я вообще этим занимаюсь? Как так вышло, что мой идеальный план по возвращению моих денег превратился в чёрт-те что?

С этой куколкой всё полетело в пизду!

Я потерял сон и покой, трахая голову себе. А в это время Ульяна дрыхла, вообще ни о чём не парясь, сопя в моё простреленное плечо.

Она просто взяла и напилась, блять!

В темноте я не мог видеть её прелестного лица, но мне не нужен был свет. Стоило закрыть глаза и передо мной возникали её синие, распахнутые на весь мир глазищи, вздёрнутый нос и влажные, коралловые губы, припухшие от моего поцелуя. И от этой красоты ребра стискивало.

Утром Ульяна снова меня удивила. Когда я проснулся, она сидела рядом, подтянув колени к подбородку, в одеяле, конечно же, и рассматривала меня в упор.

— Привет, Руслан. Как спалось? Как твоё ранение?

Чувствовал себя хуёво, честно говоря, как говна кусок. Снова не выспался, плечо болело. А тут эта динамщица сидит, как ни в чём не бывало.

— Пойдет, — буркнул я проверяя, под подушкой ли ствол.

— А… Что вчера случилось? Я просто… Не запомнила.

— Ты отлучилась на полчаса, чтобы искупаться, а вместо этого напилась и заблевала всю гостиную. Я принёс тебя сюда и уложил спать, — злиться не было сил, да и желания тоже. — Ты просила тебя трахнуть. Представляешь?

Ульяна стала просто малиновой, потом опустила глаза и наморщила лоб, будто пытаясь вспомнить, так ли всё было, как я говорю.

— Если это правда, надо было трахнуть. Зачем тянешь?

— Ты была не в том состоянии, куколка. Я недоволен твоим поведением! — это всё, на что меня хватило.

— О, мне так жаль… — скривилась Ульяна. Потом вспомнила о том, что выпросила у меня свидание с отцом. — Не говори ничего папе, ладно? Он же приедет? Ты обещал!

Ах вот что её заботит? Я-то думал, ей передо мной хоть немного стыдно за проёб!

Сука! Какая же она сука!

— Ты не заслужила встречи с отцом, пожалуй, я отменю обед, раз ты не ценишь мою доброту.

— Что? Нет! Пожалуйста, Руслан!

— Одевайся и принеси мне поесть! — решил хоть чем-то компенсировать её выходку.

Взялась меня выхаживать? Пусть пиздует за жрачкой! Хоть какая-то польза от неё должна быть?

— Эм… Тут проблемка, Русланчик. Половину моих вещей ты порвал, а вторая половина в стирке. Мне нечего надеть! Вообще нечего. Придётся приказывать слугам, а не мне!

Господи, как же стыдно! Я только немножко отхлебнула… А потом ещё немножко… Так захорошело мне, что словами не передать! Все страхи и печали как рукой сняло. Волшебство какое-то!

А потом провал! Полный.

Даже перед этим озабоченным бандюком готова сквозь землю провалиться, что уж о папе говорить? Вдруг Руслан ему на меня нажалуется? Ему тоже станет стыдно за меня.

Почему-то за то, что я чуть не убила Руслана, я испытывала гораздо меньше стыда, чем за то, что напилась вусмерть.

— Ты понимаешь, куколка, что ты меня уже заебала? — недовольно проговорил Руслан.

— Уже? Так ты папе позвони, пусть за мной приедет прямо сейчас, — нашлась я.

— Очень смешно, — ответил он, но судя по его угрюмому лицу, смешно было только мне.

— А что? Потом меня трахнешь. Как выздоровеешь. Позовешь на свидание, сходим куда-нибудь, поедем к тебе…

— Замолкни! — резко оборвал меня он, поняв, что я откровенно стебусь. — Я не твой парень и не твой жених! Я даже не твой покровитель!

Руслан резко сел на постели, заставив одним своим взглядом проглотить язык. Его чёрные глаза загорелись пугающим тёмным огнём. Зачем я его снова разозлила, да ещё и с самого утра?

Я больше его не боялась. Нет, безусловно, он меня пугал своим жёстким нравом. Как глянет — сердце останавливается. Но я уже не думала о том, что он меня прикончит или отдаст Сиплому. Потому что я ему живой была нужна, чтобы меня трахать.

Если бы Руслан был конченным ублюдком, то отымел бы меня ещё вчера, пока я была под успокоительными. Но он не стал этого делать. И, пока я пьяная была, не стал. Он хочет сделать это по-нормальному. Если о нормальности вообще можно говорить в данной ситуации.

Судя по опыту с Умаром, я в мужчинах ни фига не разбиралась, но от Руслана у меня были другие ощущения. Он давал мне какую-то железобетонную уверенность. Да, обстоятельства были не в мою пользу, я всё еще у него в плену, но вместе с тем он казался мне надёжным.

Теперь я боялась не его самого, а только нашей близости. Того, что он только ещё собирается со мной сделать.

Это всё ужасно стыдно и пошло, но ведь всё равно придётся спать с ним. Придётся позволить использовать себя. Отвратительный мир, грязный. Не так я хотела жить, но как раньше, уже не будет. Руслан прав, пора взрослеть.

Может, мне сегодня снова напиться, и тогда он не станет…

— Ай! — взвизгнула я, когда он схватил меня. — Пусти! — завопила, когда он положил меня животом на себя.

Мы были оба голыми, поэтому колючий пах Руслана больно впился в мой живот. Я даже сообразить не успела, к чему эта акробатика, как мою задницу обожгло смачным шлепком.

Рука у грубияна была тяжёлая. Я завизжала, как резанная, забилась рыбой, выброшенной на берег, но Руслан был непоколебим и держал меня крепко. Шлёпнул меня ещё раз и ещё.

Потом погладил горящие места большой, сухой ладонью.

Из глаз брызнули слёзы, щёки вспыхнули и полыхали теперь не хуже задницы.

— Что-то хочешь сказать, куколка? — прорычал Руслан, поглаживая мою попку, ныряя пальцами между бёдер, задевая складочки.

Я лишь стиснула зубы, ничего не ответив. Не буду извиняться! Не буду!

— Что ж…

Его ладонь снова хлёстко щёлкнула меня по ягодице. Я должна быть сильной. Никаких слёз. Не буду реветь. Не сейчас. И прощения просить тоже!

Хорошо, что из-за растрёпанных волос не было видно моего злобного, красного лица. Ненавижу! Убила бы!

— Ах!

Следующий шлепок показался мне менее болезненным. Бёдра и живот свело сладким спазмом. Между ног стало горячо и влажно. Боже, я теку? Садомазо всегда вызывало у меня лишь отвращение, а что же теперь?

— М-м-м, — простонала я, когда ощутила пальцы Руслана на своих складках.

Ноги начали разъезжаться сами собой. До дрожи хотелось, чтобы он коснулся меня там, как вчера языком, и довёл дело до конца. Я хотела кончить. Снова. С ним.

Тяжело дыша, я держалась из последних сил, чтобы не выставить себя шлюхой.

Руслан тоже не остался равнодушным к этой порке. Подо мной стремительно быстро твердел его член. Если он сейчас меня трахнет…

Господи, нет! Только не сейчас. Я ещё не готова.

Можно ли вообще оказаться готовой отдать свою девственность этому неандертальцу, я не знала, но мне нестерпимо захотелось вырваться из его рук прямо сейчас, сию секунду.

— Поняла, что я тебя не обижу, и решила повыёбываться? Папашу твоего я трахать не собираюсь. Его и начну прессовать. Разделю ваши косяки. У него теперь свой долг, а у тебя свой. Забавная у вас семейка!

Страх за папу, за то, что Руслан будет его бить или покалечит, отрезвил меня. Почему-то о том, что с папой тоже может что-то случиться, я раньше не думала. Это же единственный родной мне человек!

— Прости, Руслан! Прости! — рвано выдохнула я.

— За что?

— За то, что повела себя глупо.

— Это всё?

— За то, что испортила тебе вечер.

Отпусти! Пожалуйста, — мысленно вопила я, вслух гордость не позволила.

Он отпустил. Несмотря на то, что задница нестерпимо зудела, я испытала облегчение.

Зачем я огрызаюсь с Русланом? Для чего его злю?

Будто проверяла его. Искала ту самую грань, которую он должен был перейти, сорвавшись, чтобы моё пошатнувшееся мнение о том, что он козёл, утвердилось заново. А он всё не переходил эту грань, будто проверял меня в свою очередь.

Может, мне просто надоело это напряжение от ожидания, вот я и провоцировала его, сама того не желая? Минет я ему уже сделала и не умерла. Стало ли мне легче?

Нет, не стало. Но вместе с тем, Руслан больше не казался мне отталкивающим или мерзким. Смотреть на его мужское достоинство уже не было противно.

Вот и сейчас оно было возбуждено, но не вызывало тех ужасающих эмоций, как прежде. Это просто часть тела Руслана. Та часть, которой он дорожит больше всего на свете. Та, которая в скором времени войдёт глубоко в меня, сделав меня женщиной.

Я отползла от него и прикрылась одеялом, пытаясь прийти в себя после выплеска его злости. Стоило мне взглянуть на Руслана и мне опять стало стыдно за своё поведение.

Нет, не за то, что напилась вчера и дерзила ему сегодня. Руслан выглядел бледным и измученным. Как бы он ни пытался казаться грозным и непобедимым, я видела, что ему физически плохо. Его лицо покрылось испариной, между бровей залегла складка, будто ему очень больно, под глазами круги. Он как будто за ночь постарел…

Господи, он и есть старик! И он сам виноват в том, что его подстрелили, — как мантру повторяла я снова и снова.

И всё же благодаря ему я сейчас жива, — всплыло в моём сознании в противовес этой мантре.

Я была в полной растерянности от своих мыслей, чувств и эмоций в отношении Руслана и всего того, что случилось. Голова немного побаливала после вчерашнего, и чтобы не сойти с ума, нужно было возвращаться в настоящий момент и сделать хоть что-то.

Нет, он не герой. Мирон плохой, гадкий, злобный, озабоченный, жестокий бандит, который только что меня отшлёпал! Да на меня даже отец родной никогда руку не поднимал! А этот урод…

— Ненавижу тебя! — вырвалось из моего рта, хоть я только что корила себя за свой длинный язык.

— Повторяй это почаще, чтобы не забыться, змея похотливая! Специально меня вымораживаешь? Не терпится на моём болте повертеться? Ничего, куколка. Я потерплю. Я ведь не всегда буду овощем. Я тебе всё припомню! Каждую выходку!

— Какая разница сейчас ты меня обесчестишь или потом? Мне всё равно!

— Когда это случится, принцесса, ты почувствуешь разницу. А теперь найди в моей гардеробной что-нибудь, чтобы прикрыть свою сладкую попку, и принеси мне завтрак!

— Я тебе не прислуга!

— Но ты всё же сходишь и принесёшь! Давай живее! — Я вообще не спешила выполнять его приказ, будто он недостаточно жёстко меня отшлёпал. — К чему это противостояние, Ульяна? — спокойным, ровным голосом спросил Руслан, устало откинувшись на подушку. — У нас впереди вечность. Хочешь превратить её в ад? Или получить удовольствие от нашей сделки?

Я уже ощутила на себе, что Руслан способен доставить женщине удовольствие. Он был жёстким в постели, но не был эгоистом, насколько я могла об этом судить исходя из собственного опыта. Он не лишён романтики, чувственности и обходительности.

Всё могло быть по-другому. Вообще всё.

Меня не должно тут быть.

Что бы сделал Умар, если бы мы продолжили встречаться?

Зачем Руслан со мной нянчится, разговаривает, спасает, пытается помочь? Почему он просто не возьмёт то, что обещано ему? Несмотря на ранение, у него достаточно физической силы для этого.

Эти мысли разрывали мой мозг. Противоречие на противоречии, и мне никак не прийти к единому знаменателю.

— Пообещай мне не трогать папу! — потребовала я, прекрасно понимая, что вообще сейчас лучше бы заткнуться. — Тебе меня мало?

— О-хо-хо, — картинно закатил глаза Руслан. — Конечно, мало! Порой я такой жадина! Сказал же, вы теперь каждый сам по себе.

— Блин, так вообще нечестно!

— Быстро да, у нас правила игры меняются? — Руслан расхохотался в голос. — Нечестно было оставлять меня вчера без массажа и минета. Ты грязно играешь, принцесса. Думаешь, поймала меня за член? У меня было столько женщин, сколько ты хлеба не съела. И знаешь что? Пизда у вас у всех одинаковая. Нет такого, что тыкаешь туда хуем и музыка играет, или фейерверк в твою честь начинает взрываться. Буф! — Руслан развёл руками в стороны, для большей наглядности, изображая салюты. — Не думай, что твоя целка особенная. Мне вообще неопытные брёвна не вкатывают. Сечёшь, к чему я веду?

— А если ты сегодня меня трахнешь, домой отпустишь?

— Да не хочу я сегодня, — пожал плечами Руслан.

— Ну, мало ли… Вдруг захочешь…

— Ой, лиса-а-а, — хмыкнул Руслан. — Соблазнить меня не выйдет, но можешь попытаться, конечно. У тебя есть другие вкусные дырочки, и я непрочь пользоваться пока ими. Они тоже прекрасны по-своему.

— А когда, тогда?

— Тебе число в календарике обвести? Сказал же, не знаю. От тебя зависит. А ещё от моего хорошего настроения и самочувствия. Я не виноват, что твой бывший меня подстрелил. Можешь написать ему письмо с претензией. Дать тебе листочек и ручку?

Козёл какой! Нарочно время тянет? Он, конечно, болен, но не настолько, чтобы заняться со мной сексом. Лупить меня по жопе сил хватило!

— Значит, когда ты используешь меня… Везде… Я свободна? — подвела итог нашего разговора.

— Ага.

Мне самой к нему приставать теперь, что ли? Это не я хитрая, а он. Хорошее настроение ему подавай?

Сука!

Нехотя, но я поднялась с постели и отправилась в гардеробную Руслана, чувствуя, как и без того горящая задница полыхает под его пристальным взглядом. Схватила первую попавшуюся сорочку из нескончаемого белоснежного ряда и надела её на себя, подкатав рукава.

Так в кино ходят любовницы бизнесменов с утра пораньше, а у спортсменов в футболках. Спортивной одежды у Руслана тоже было завались, но он же сказал, что его не возбуждают спортивки?

Нужно умыться и зубы почистить. С "Доместосом". Во рту было так гадко, что самой от себя тошнило. Я дышала этим амбре на Руслана всю ночь? Себе он такого не позволяет. Он не напивается и пахнет от него всегда вкусно.

С Умаром мне бы в голову не пришло такое выкинуть, я дурой и сукой не была. А Руслану я уже показала все свои самые ужасные стороны. Что со мной такое? Я же не такая?

Такая-такая! С Русланом просто не нужно притворяться и строить из себя ангелочка или покорную жену. Можно вести себя, как угодно. По жопе, правда, можно получить, но это ничего. Надо признать, что с ним в какой-то степени даже весело.

Господи, когда всё это закончится уже?

Может, мне удастся немного успокоить бандюгана, и он не станет отменять обед с папой? Сердце разрывалось от тоски по нему. Он, наверное, места себе не находит из-за того, что я в плену. Вдруг Руслан и правда возьмётся за него в серьёз?

Взяв себя в руки, я вышла из гардеробной и смело подошла к Руслану. Некоторая определённость, которую он внес в наши с ним отношения, успокоила меня и приободрила. Я больше не чувствовала отчаяния и безысходности. Я понимала, что всё закончится рано или поздно и закончится не так плохо, как казалось мне в день знакомства с ним. Я просто лишусь невинности везде, но останусь живой и почти невредимой.

Присев рядом с Русланом, я укрыла его одеялом, чтобы не видеть его хобот, и погладила его по накаченной, татуированной руке. Он молчал, изогнув бровь, и с недоверием смотрел на меня, будто ждал подвоха.

— Что ты хочешь, Русланчик? — с улыбкой спросила я.

— Чтобы ты зубы почистила.

— Эм… Я имею в виду, на завтрак, — скрипнув этими самыми нечищенными зубами от досады, уточнила я.

— Доверяю выбор тебе. Я же на твоей диете? — закинув руки за голову, лениво протянул он. — Но учти, что у нас сегодня насыщенный день, принцесса. И нам обоим понадобится много сил.

— Чем же мы будем заниматься? — поинтересовалась я.

— У меня есть одна миленькая куколка, и я буду в неё играть, — оскалился Руслан. — А ты будешь играть вместе со мной.

— Ясно, — буркнула я и пошла на кухню, злая, как собака.

— Сварите самой отвратительной овсянки. Такую ужасную, какую только сможете, — попросила я повара, надеясь, что Руслан обрыгается или обдрищется от неё.

Я просто ненавидела овсянку, вот и решила, что Русланчик будет "в восторге". Такая мелкая месть, такая бесполезная, но эта гадость радовала мою душу.

Повар был настолько выдрессирован, что даже не удивился моему заказу. Только спросил, сколько готовить порций, и сообщил, что через полчаса будет готово.

За это время я приняла душ и поискала в своей комнате хоть что-то из одежды. Мне не нравилось ходить в рубашке Руслана, да ещё и без трусов, но всё было в стирке.

Забрав тарелку с мерзкой серой жижей у повара, я сжалилась над Русланом и попросила его сделать пару бутербродов для него. Пусть пожрёт нормально, может, подобреет и не станет отменять обед с моим отцом?

Чёрт, я сама себе подгадила с этим коньяком! Если бы я только знала, что так выйдет…

От воспоминаний о вчерашнем желудок сжался. Я решила, что обойдусь без завтрака, прихватив по пути из корзины с фруктами большой апельсин. Алкоголь уже убрали, как и следы моей вчерашней пьянки. Помню, что плевала косточки от фруктов прямо на пол, как свинья какая-то!

Как только отсюда съеду, забуду этот позор, клянусь!

Руслан не лежал без дела, пока меня не было. Когда я поставила на его живот подставку для завтрака, то отметила, что его волосы были влажными после душа.

— М-м-м! Овсянка! — восхищённо воскликнул он, хватая ложку. — Обожаю! Ты просто прелесть, принцесса! Ты уже в который раз находишь кратчайший путь к моему сердцу. Скоро тропинку натопчешь.

— Если бы оно у тебя было… — съязвила я.

Присев рядом с ним, я принялась сосредоточенно чистить апельсин. Вид овсяной каши вызывал у меня настолько неприятные чувства, что я не могла даже смотреть, как Руслан её уплетает.

— Откуда ты знаешь про диетическое меню? На диетах сидишь? И где ты научилась ставить уколы?

— У папы была операция на желудок. Я за ним ухаживала, — пожала плечами я.

— Отличный навык!

— Когда ставишь кому-то укол, главное — понимать, что это не твоя задница.

— Мне нравится, что ты весёлая и неунывающая, куколка. Я уже заметил, что ты очень любишь отца, но знаешь, что меня смущает? Твоя мать брюнетка с карими глазами, и Игорь тоже далеко не блондин. А ты просто синеглазая эльфийка-белоснежка. Кто из них тебе неродной?

— Чиво? — протянула я, едва не выронив недоочищенный апельсин из рук.

Я никогда не думала о том, похожа ли я на кого-то из родителей. Просто не было подобной мысли. Родители любили меня, по крайней мере папа. И кроме Руслана мне таких вопросов никто не задавал.

— Ты наверняка слышала о генетике, Ульяна? Надо быть слепым, чтобы игнорировать то, что ты не похожа ни на одного из родителей.

— Я похожа на бабушку, — соврала я, вдруг осознав, что Руслан прав. Мне стало страшно и неприятно от его догадки. — Со стороны отца. У неё тоже синие глаза и белоснежные волосы.

— Ну, ладно, — пожал плечами Руслан. Он доел кашу и теперь принялся за бутерброды. А я всё ещё мучила апельсин. — Скучаешь по матери?

— А где твои родители, Руслан? Расскажи о себе тоже. Они в курсе, что ты жестокий, бессовестный бандит?

Мне было необходимо перевести тему, но и правда было интересно узнать хоть что-то о Руслане.

— Не-а. Они умерли. Давно. Меня воспитал дед.

— Прости, мне жаль…

— А мне нет.

— Почему?

— Они были наркоманами. Сначала пили, потом папаша притащил домой героин. Он пытался несколько раз соскочить, но мать села слишком плотно, чтобы дать ему шанс вырваться из этого ада.

У меня сердце сжалось от истории Руслана. Он рассказывал это спокойно, ровным голосом, но стоило мне представить маленького мальчика, живущего в такой семье, хотелось разрыдаться.

— Они от этого умерли? От наркотиков?

— Нет. Сгорели вместе с домом, если так можно назвать нашу лачугу. Мать любила курить в постели… Я пришёл из школы, а дома нет, только чёрная куча углей…

Я не выдержала и разревелась. Какой должно быть шок испытал в этот момент Руслан. Это было ужасно даже слушать, не то что представлять.

— Ой! Принцесса! Ну, перестань! Это было очень давно, — воскликнул Руслан. Он забрал у меня апельсин и ловко его дочистил.

— А что было дальше? — горько всхлипнула я.

— Отец матери забрал меня к себе. Он был карточным шулером и карманником, работающим для вида в библиотеке.

— В библиотеке? — удивилась я.

— Угу, — поднёс дольку апельсина к моим губам и впихнул в рот, вторую закинул в свой. — Дед был неисправимым блядуном. В библиотеке он клеил одиноких недотраханных баб интеллигентного вида. О! Ты представить не можешь эту прорву женщин!

— Это в него ты такой бабник?

— Я не бабник!

— Сам же говорил…

— Я никогда ни за кем не волочился. Женщины сами ко мне пристают, пытаясь урвать кусок вкуснятины. Но знаешь, когда я стану стариком, я тоже планирую устроиться в подобное местечко.

— Пора начать подыскивать, — съязвила я, намекая на его возраст. — Только учти, сейчас никто не ходит в библиотеки.

— В том-то и проблема, принцесса.

— Твой дедушка ещё жив?

— Нет. Хороший был мужик. Все умирают. И мы с тобой когда-нибудь тоже умрём…

Я не успела ответить — Руслану позвонили. Он быстро поговорил с кем-то, а потом ему пришла смс-ка. Прочитав её, он просто расплылся в улыбке. Баба какая-то, наверное, написала? Иначе с чего столько неконтролируемой радости?

Мне стало неприятно. Я не хотела, чтобы Руслан флиртовал с другими женщинами, а тем более трахался с ними. По крайней мере, пока я здесь.

— Тебе что-то нужно, кроме одежды, принцесса? — внезапно спросил Руслан, отложив телефон в сторону.

— А что?

— Собираюсь потратить на тебя немного баблишка, но никак не могу угадать, чем я могу тебя порадовать. Вообще не в курсе, что ты любишь. Подсказку дашь?

— Билет мне на Луну купи, — отшутилась я. — В один конец.

— Когда мне кто-то очень нужен, я нахожу его везде, где бы он ни прятался. Хоть на Марсе. А до Луны вообще рукой подать. Ещё пожелания будут?

— Моё желание нематериальное, и ты его всё равно не выполнишь.

— Чёрт, куколка, ты можешь не напоминать мне каждый день, как сильно ты хочешь домой? Картина нашей яркой порочной связи сразу тускнеет.

— Не могу.

— Я и так пошёл тебе на уступки, пригласив Игоря сюда…

— Так он приедет? — обрадовалась я. — Ты не отменил встречу?

— Ты снова надела костюм милой зайки. Как же я могу быть злюкой?

— Спасибо, Руслан! Я…

Я знала, какой он ждёт благодарности. А он прям ждал! Сидел и смотрел на меня облизываясь.

Придвинувшись к нему ещё ближе, я убрала подставку с пустыми тарелками на тумбочку и положила руки на его твёрдую, широкую грудь. Прямо под моей ладонью сейчас гулко билось его сердце, заставляя моё трепыхаться, как пойманный воробей.

Уголки губ Руслана дёрнулись вверх. В глазах азарт и нескрываемый интерес.

Вчера ему не понравилось, как я его поцеловала. Сейчас нужно быть более убедительной, чтобы показать, что я на самом деле рада его уступке. Интересно, он закрывает глаза, когда целуется?

Я не смогла это проверить, потому что мои глаза закрылись, стоило мне коснуться губами его губ. Руслан поймал меня за предплечье и дёрнул на себя. Секунда, и я уже лежу, распластанная под ним. Рубашка задралась, открывая бёдра, между которыми, как у себя дома, расположился обнажённый зверь.

Оперевшись на локти, Руслан навис надо мной. Пару секунд смотрел мне в глаза, будто давал мне время на осознание того, что происходит. Его горячие, твёрдые губы сминают мои, и я снова закрываю глаза, проваливаясь в какую-то бездну. Руслан трогает меня только лишь ртом, я же обвиваю его шею руками, запускаю пальцы во всё ещё влажные волосы, выгибаюсь ему навстречу, будто ищу в нём спасения от него же самого.

Поцелуй становится требовательней, язык мужчины активнее исследует глубину моего рта. Я стону от блаженства, которое охватывает меня. Мне нравится, нравится, чёрт возьми, как он целуется!

Руслан кусает, ласкает, зализывает мою нижнюю губу, а мне хочется ещё и ещё, хочется ощутить его руки на себе. Чтобы накрыл занывшую грудь горячими ладонями и сжал её посильнее…

— Сколько же в тебе чувственности, Ульяна? — хмыкнул Руслан мне в лицо, заставив вынырнуть меня обратно в жестокую реальность. — Доверься мне, наконец, и я открою в тебе такие грани, в существовании которых ты боишься признаться даже себе.

Руслан всё ещё возвышался надо мной, не касаясь меня ни миллиметром своей кожи. А я вся пылала. Жарко было, как в аду. Я хотела чего-то ещё, чего-то большего, чем поцелуй.

Что он имеет в виду? Хочет сделать из меня похотливую шлюху? Мне кажется, я уже такая.

Сладкая моя куколка! Боже, что за темперамент! М-м-м…

Швыряет девку из стороны в сторону. От ненависти до любви и обратно. Играть в неё одно удовольствие.

После завтрака я позвонил в магазин, где одеваюсь сам, и заказал Ульяне шмот. Раз ей больше ничего не нужно, настаивать не стану, понаблюдаю за ней ещё и выясню её пристрастия.

Одежды привезли просто гору! Было из чего выбрать. Я уселся в кресло в гостиной, а Ульяна переодевалась за ширмой и выходила ко мне на показ.

Начали мы с белья. С котятами и подобным зоопарком в магазине, к сожалению, не нашлось, пришлось довольствоваться обычным, кружевным. Пока Ульяна невинна, мне хотелось видеть её в нежных цветах — белый, голубой, розовый. Красное и чёрное она сможет носить позже, когда раскроет свою сексуальность полностью. Появится опасный огонёк в глазах, вот тогда это будет вкусно на ней смотреться. Тех же некричащих оттенков я выбрал две дюжины платьев. Никаких больше сраных штанов!

— Куда мне столько, Руслан? — с опаской спросила Ульяна. — Ты пять лет меня мурыжить будешь?

— Всё может быть, куколка, — рассеянно ответил я, любуясь точёной фигуркой девушки в очередном наряде. — Оставляем! Давай следующее.

— Может, хватит? Я устала! Не проще было в магазин поехать?

— Да куда же я поеду? Я же при смерти!

— У тебя охраны полк!

— Я могу тебя доверить только самому себе. Сбежишь не дай бог, или украдут такую красоту. Придётся головы рубить, а мне волноваться нельзя. Потерпи, куколка. Осталось недолго.

Надо отдать Ульяне должное — она стойко перенесла длительную примерку, не спорила с моим выбором и не выделывалась, когда я с пристрастием рассматривал на ней лифчики и трусы. Либо наши вкусы совпали, либо она решила угомониться ненадолго. В любом случае я был доволен ее поведением.

Девочки из магазина накидали ещё кое-каких аксессуаров и помогли подобрать обувь. Поскольку я решил взять Ульяну с собой на светское мероприятие, то и красное вечернее платье нужно было приготовить заранее. Я придирчиво осмотрел красные туалеты, выбрав самое роскошное — открытые плечи и длинная пышная юбка.

Ульяна очень удивилась, когда я попросил её примерить его, но всё же надела.

— Для чего это платье, Руслан? — покружилась она, показывая себя во всей красе. — Мы куда-то пойдём? — оживилась даже.

— Мы куда-то пойдём! — присвистнул с восхищением я с восхищением. — Но это пока секрет.

Просто охуительно! Глаз не оторвать от этой женщины! Каблуки и красную помаду добавить — Умар бороду сгрызёт. Да и не только он один.

Чтобы прикрыть плечи Ульяны, я добавил накидку из соболя. Вот теперь порядок. Королева и есть!

Было видно, что и Ульяне наряд зашёл. Она с удовольствием перебирала пальчиками ткань платья, рассматривая его детали и загадочно улыбалась.

Наконец, я проводил консультантов из магазина и велел горничной разместить обновки Ульяны в своей гардеробной. Сама она поднялась в нашу спальню, чтобы одеться к обеду и встретить отца в более подходящем наряде, чем моя белая сорочка.

Я вышел на улицу, чтобы проведать Лектора и пообщаться с охраной. Погода стояла чудесная, пожалуй, стоило выгулять Ульяну после обеда. Сидеть в четырёх стенах и ждать, когда я её трахну — не слишком интересно. Вон, как она подскочила, когда узнала, что предоставится возможность выйти в свет.

Таких красавиц нельзя дома запирать. Ими нужно чаще хвастаться наравне с дорогими автомобилями или заводами. От этого они становятся желаннее и дороже выглядят.

Игорь приехал чуть раньше, чем мы договаривались — так ему не терпелось увидеть дочь. Поскольку я был в это время во дворе, то встретил его лично.

— Здравствуй, Мирон! — протянул мне руку гость.

— Здравствуй, Игорь. Как поживаешь? — пожал ему руку, жестом приглашая в дом.

— Я-то ничего. Где Ульяна? Она здорова?

— Вполне. Наряжается к обеду. Сейчас сам её увидишь.

— Спасибо тебе, дорогой друг, что позволил мне увидеться с дочерью! — сердечно благодарил меня Игорь, пока мы неспешно вышагивали к парадной двери. — Через несколько дней я привезу деньги. Почти вся сумма в сборе.

— Я тебя не тороплю. Ты же на счётчике у меня? — напомнил я должнику.

— Не подскажешь, где кадры в охрану набираешь? Мне человек двадцать надо.

— А в чём дело, Игорь? — насторожился я.

К войне готовится, что ли? А почему я не в курсе?

— Ты перебил мою охрану, а хороших бойцов днём с огнём не сыщешь…

— Что, нахрен, происходит? — спросил я прямо, остановившись посреди дороги.

— Тёрки у меня, Мирон. С чеченцами. Конкретно с Умаром. Это он забрал твои деньги, повесив долг на меня. Пошёл против Магомеда, когда жениться на Ульяне решил, чтобы за счёт меня поживиться. В итоге столкнул нас с тобой лбами, нанеся мне сокрушительный удар. Опасный, безрассудный мальчишка! Даже хорошо, что Ульяна у тебя сейчас. Страшные времена грядут. Я могу потерять бизнес, но больше всего за дочь переживаю. Умар от неё не отстанет. Мстить будет за её отказ. И кому? Маленькой девочке!

А молокосос хорош! Решил бизнес у Лебедева отжать через Ульяшу? Но ничего не вышло. Пока не вышло.

— И что делать будешь, Игорёк?

— Без понятия, — расстроенно покачал головой Лебедев. — Я знаю, что сейчас не самый подходящий момент для делового разговора… Ты ранен, Ульяна у тебя, я в долгах перед тобой… Блять, Мирон, я в отчаяние! Я на грани, понимаешь? Если ты не купишь мой бизнес, чеченцы силой отберут. Ты тоже можешь силой, но я много не попрошу. Просто, чтобы хватило уехать из страны.

— Хочешь увезти Ульяну за границу?

Мне отчего-то стало грустно от этой мысли. Я понимал, что другого выхода у Лебедевых нет, но почему-то не хотел, чтобы она уезжала, да ещё так далеко.

— Она мне дороже всех, Мирон! Я всё отдам, жизнь отдам, лишь бы она жива осталась. Она не виновата в моих промахах.

Если не куплю бизнес, Лебедевым пиздец. А если куплю, зарублюсь с чеченцами. Сам же хотел с ними повоевать? Насмерть. У меня аж привстал от возбуждения. Хватит ли у меня силёнок и терпения, чтобы победить в этой битве?

Одержу победу, потеряю Ульяну. Так и вижу, как она машет ручкой с трапа самолёта.

Тут нужно было хорошенько пораскинуть мозгами, чтобы я погряз не в говне и крови, а в самом сладком шоколаде.

— У меня есть время, чтобы подумать? — спросил я Игоря, и его глаза загорелись надеждой.

— Есть, конечно. Мне всё равно больше не к кому обратиться, Мирон.

— Я хочу кое о чём спросить. Это будет очень личный вопрос, Игорь.

— Спрашивай.

— Ты уверен, что Ульяна твоя дочь?

— Конечно, я уверен. Почему ты спрашиваешь?

Он произнёс это как-то нечётко, не отведя глаза. Я посмотрел ещё раз на Игоря и окончательно убедился, что ни одной чёрточки в его уродливом лице не принадлежит Ульяне. У Лебедева есть интересный секретик, и я пиздецки желал его разгадать.

— Значит, не твоя жена родила её? Кто же тогда? Где настоящая мать Ульяны?

Тут мужик окончательно замялся и задёргался. Ну, же, Игорёк, не томи!

— Улю родила моя жена Лариса. Мирон, с чего такой интерес к её происхождению? Ты случайно жениться на ней не надумал? Это было бы выгодно нам обоим. И Ульяшенька была бы с тобой, как за каменной стеной! Она у меня воспитанная, скромная девочка. Готовить умеет, хозяйство вести, два языка знает. Ну, а что красавица — это ты сам, наверное, заметил?

От, жук какой! Ещё от одного жениха не отделался, уже другого приглядел? Ответить Игорю я не успел.

— Папа! Папочка! — раздался радостный вопль Ульяны.

Я не позволял ей выходить из дома, но понимал её порыв. Она выбежала к нам с Игорем и со слезами бросилась ему на шею.

— Ульяшенька, доченька! — он тоже пустил слезу.

Я и сам чуть соплю не пустил. Как же трогательно, сука! Я поймал себя на мысли, что был бы не против, если бы Ульяна так на мою шею вешалась при встрече. М-да… Мне такое вряд ли светит с этой стервой.

Она была в новом платье и туфельках. Именно такая, какой я и хотел её видеть. Принцесса! Моя принцесса!

Почувствовал себя лишним сейчас. На своей же территории.

— Как ты, Ульяна?

— Всё хорошо, папа! Правда хорошо! Мне так много нужно тебе рассказать!

— Я оставлю вас ненадолго, — вмешался я, понимая, что им хочется, хоть несколько минут побыть наедине. — Прикажу пока накрывать на стол.

— Спасибо, Руслан! — сказала Ульяна мне вслед.

Она улыбнулась мне такой душевной улыбкой, что сердце защемило. Было видно, что связь отца и дочери была очень сильна. Даже если Игорь ей не родной, он всё равно любит Ульяну, а она его. Нахрена мне знать, кто ей родня, а кто нет?

Меня это зацепило. Ещё неделю назад мне было плевать на Лебедевых, а теперь я начал беспокоиться за их дальнейшую судьбу.

Вот ведь как всё завертелось…

Игорь прав — не заберу я бизнес, чеченцы станут сильнее за счёт него, а я слабее. Кто вперёд, того и тапки. Надо брать, хуле тут думать? Мне с ними что так, что так придётся закуситься. Тесно нам стало в одном городе. Ульяна — веский и самый очевидный повод начать сечу. Пусть мотивы наши с Умаром совершенно иного рода, делёжка куколки — достойное начало для войны.

Я не мог допустить, чтобы Ульяну зацепило в этой борьбе за место под солнцем, и отпускать её за границу не хотел. Чем я смогу ей там помочь в случае чего? Да ничем. А у чеченцев руки длинные.

Оставить её себе в любовницах, пока Умар не сдохнет? Дать ей своё покровительство? Вообще-то, она меня об этом не просила. Часы считает, чтобы от меня съебать. Силой держать и слушать её истерики?

Не слишком ли дорогая любовница получается? Да и что любовница? Ни статуса, ни веса — сплетни одни и пятно на её репутации. Чтобы замуж потом выйти, придётся уезжать, да подальше, чтобы люди не шептались.

А если женой будет?

Тронуть мою жену никто не посмеет. Это уже всё равно, что меня самого цепануть.

Мне-то какая от женитьбы выгода? Капиталы Лебедева? Да, ну, нахуй! Наличие семьи сделает меня уязвимым, и только. Ну, и волшебная пизда Ульяны станет моей навеки.

"Воспитанная, скромная, готовить умеет". Ха-ха три раза!

Я не мог понять надо ли мне всё это дерьмо разгребать, но и Ульяну бросить на произвол судьбы не мог. Не мог, и всё тут!

Для этого я её собой закрыл, получив пулю, чтобы её чеченцы добили по итогу?

Ох, сука…

Как кость в горле эта девчонка у меня, как заноза под ногтем, как копьё между рёбер. Застряла и торчит. Мучает. Пытает. А я и рад.

Что в ней такого особенного? Что? Тряпкой становлюсь же? Уводят меня не в ту сторону целка её и синие глаза.

"И уносит меня, и уносит меня…"

Может, трахну её, наконец, и меня отпустит? Сейчас азарт во мне и кураж мужицкий кровь кипятит, а я всё этот момент оттягиваю. Нахрена, спрашивается?

За обедом все молчали, как на похоронах. Игорь с Ульяной попиздели, о чём хотели. Видать он ей рассказал, что дела их — жопа полная, вот она и наквасисилась. Мы с ним тоже перекинулись последними известиями. Больше общих тем не было, а я им клоун, что ли развлекать?

Ульяна сидела вообще, как неживая, ковыряя ложкой в супе. Я понимал, что у неё ещё и похмелье вдобавок к новостям о чеченцах, но смотреть на это не мог.

— Может, тебе писярик плеснуть для аппетита? — предложил я, наклонившись к её ушку.

— Какой ещё писярик? — зашипела, косясь на отца.

В примерную дочурку играется? Ох, лиса! Я вспомнил её: "Только папе не рассказывай", и мне стало весело. Дитё-дитём, ей-богу!

— Ешь тогда, принцесса. Не беси!

Она вздохнула и начала хлебать супчик. Вот и умница!

Проводив Игоря, я решил вздремнуть. Бессонные тревожные ночи меня измотали. Раньше я вообще мог неделями не спать. Старею…

— Я могу почитать тебе, — предложила увязавшаяся за мной Ульяна и покраснела.

Думала она вовсе не о книжках, судя по пунцовым щекам. И я думал не о них. Соблазнить меня решила, поскорее? Ну-ну…

— Хочу массаж!

— Щас приду!

Она закатила глаза и вышла из комнаты. Я разделся и лёг в постель, предвкушая приятности. Надеюсь, сегодня она не потеряется на полпути?

Нет. Пришла. С каким-то флаконом в руках. Лосьон, — догадался я.

Небрежно бросив его на кровать, Ульяна скинула туфельки, а затем коснулась замочка на платье. Поймав на себе мой заинтересованный взгляд, она потянула собачку на молнии вниз, глядя мне прямо в глаза, интригуя и дразня.

В спальне было так тихо, что я слышал звук разъехавшейся молнии и судорожный вздох Ульяны. Сам же я, казалось, дышать перестал, ловя каждое движение девчонки.

Она медленно сняла с себя платье и, оставшись в нежно-голубом комплекте белья, грациозно забралась ко мне в кровать. Смотрела с опаской, будто боялась, что я наброшусь на неё. Я бы набросился, не вопрос. Интересно было, как она поведёт себя дальше.

— Эм… Ложись на живот, Руслан, — нерешительно сказала она.

Я решил быть послушным. Хоть какая-то инициатива от Ульяны. Нельзя спугнуть.

Лег на живот, положив голову на руки, и закрыл глаза. Рядом со мной послышалось сосредоточенное сопение Ульяны, а потом запахло ею.

Даже это возбуждало.

Запах цветов и фруктов усилился, нежно щекоча мои обонятельные рецепторы. Так пахнет её лосьон? Замечательно! Я будто мохнатый шмель на клумбе.

Чуть прохладные руки девчонки коснулись моих плеч и медленно поехали вниз по спине. Я едва не застонал от этого кайфа. Само осознание того, что принцесса касается меня по собственной инициативе, уже приносило удовольствие.

В постели пахло раем, нектаром богов, счастьем, но только не массажем. Ульяна скорее знакомилась с моим телом, нежели разминала его, но мне и так было хорошо.

Пусть пощупает мужика своего, может, бояться перестанет?

— Скажи что-нибудь! — потребовала она, вырывая меня из полудрёмы.

— М? — сонно промычал я.

— Тебе нравится?

— Угу.

— Не больно плечо?

— У-у.

Её касания стали смелее. Гладила шею, надавливая пальцами на мышцы, разминала бока и поясницу, спускаясь к заднице. Жопку мне не помяла, сразу перескочив к ногам. Застеснялась или задница моя не понравилась? Не там мнёт, дурында. Кто так соблазняет? Будто кота гладит, того и гляди замяукаю.

Потом Ульяна плавно вернулась той же дорогой обратно к моей шее. Запустила пальцы в мои волосы, усыпляя меня всё сильнее, вознося на самые небеса.

Я хотел сказать ей, чтобы сидела рядом и не смела выходить из комнаты, пока я не проснусь, чтобы не вляпалась в очередное дерьмо, из которого её надо будет спасать, но уже не мог. Ничего не мог…

— Спи, Русланчик… Спи… — последнее, что мне запомнилось.

Папа рассказал мне о том, что сделал Умар, и какие теперь у нас проблемы из-за этого. Это он виноват, что я теперь у Мирона, а я ещё и попросила за него, перед этим бандитом.

Какая же я дура!

Руслан уснул, я укрыла его одеялом и теперь сидела, вспоминая нашу лавстори с Умаром. Так горько было на душе… Он хотел меня застрелить, чтобы я Руслану не досталась!

С Русланом всё было по-другому. Всё четко, ясно, параллельно и перпендикулярно. Никаких тебе заговоров, интриг и подлянок. Пусть его слова и намерения в отношении меня грубы и жестоки, но он хотя бы понятный. Не нужно голову ломать, чтобы догадаться, какой он и что ему от меня нужно. Мне с ним и сложно и в то же время просто. Может, потому, что он взрослый?

Что же теперь будет со мной и папой?

Да, мы можем уехать. Далеко. Но что это будет за жизнь? Постоянно ходить и оглядываться? Ждать чего-то плохого?

А с Русланом спокойно. Что, если я попрошу у него защиты? Поможет?

Он же поговорил с Магомедом ради меня? На что ещё я могу рассчитывать? Руслан же сказал, что я не особенная? Есть ли у него для меня ещё немного великодушия? Или нужно много? Я не знаю, как далеко может зайти эта война. Мне просто очень страшно.

Папа попросил меня присмотреться к Руслану, как к мужчине. Намекал на то, что было бы неплохо, если бы он на мне женился.

Сначала я разозлилась на отца. Он так рассуждал, будто я для него не живой человек, а собачонка какая-то, которой он ищет хозяина.

А потом я поняла, что папа просто боится за мою жизнь, что он в отчаяние из-за всего того, что происходит с нашей семьёй. И он ничего не может сделать. Просто ничего…

Он спросил, как Мирон относится ко мне, а я ответила, что хорошо. Разве могла я рассказать правду отцу? Да я бы со стыда сгорела!

В чём-то это было правдой. То, что Руслан не задумываясь закрыл меня собой от пули, уже говорило о том, что он благородный человек. А всё остальное такие мелочи по сравнению с моей жизнью. Он заботился обо мне, относился как к своей гостье, а не как к рабыне-заложнице. Да, между нами были конфликты, причём жёсткие, но всё же плюсы перевешивали минусы.

Я смотрела на спящего Руслана и думала о том, смогла бы я полюбить его так же, как Умара? Этот мужчина вызывал во мне миллиард чувств и эмоций, но даже маленькой частички того, что я испытывала к бывшему, в этом водовороте не нашлось.

А Руслан смог бы меня полюбить? Он вообще способен на такие глубокие чувства к женщине?

А нужна ли эта любовь вообще? Папа с мамой женились по любви. И что потом? Мама ушла и бросила нас с папой. Может, Руслан прав, и она мне неродная, раз так обошлась со мной? Тогда кто моя настоящая мать?

Как только представится возможность, вытрясу из папы правду!

Если бы Руслан на мне женился, то и папу бы никто не посмел трогать — в этом я была уверена. Хочу ли я замуж за Руслана?

Нет.

Но жить хотелось очень сильно, и за папу я волновалась. Защитить нас больше некому, да и Руслан, возможно, не захочет на мне жениться. Зачем ему это надо? Ему и так живётся замечательно.

Закрывшись в ванной, я наревелась вдоволь, а потом умылась ледяной водой и вернулась обратно в кровать Руслана. Хотела рассмотреть его хорошенько, пока он спит. Мне понравилось смотреть на него спящего. Сама не знаю, зачем я этим занималась. Наверное, чтобы привыкнуть к нему, как к любовнику.

Руслан заворочался и со стоном перевернулся на спину. Одеяло с него сползло, открывая его тело полностью. Теперь я могла видеть его во всей красе.

Несмотря на возраст, тело Руслана было совершенным. Ни намёка на жир, только крепкие, бугрящиеся мышцы под смуглой, оливковой кожей. Даже в расслабленном состоянии он был красив, как картинка в интернете.

Хобот Руслана тоже "спал". Он больше не казался мне мерзким. Просто отросток, с помощью которого мужчины размножаются.

Женщины пищат от таких качков с гигантскими членами? Руслан сам сказал, что у него было много женщин. А я буду когда-нибудь испытывать восторг от такого мужского тела? Когда я стану как все и пойму, что Руслан тот самый самец, от которого хочется выпрыгнуть из трусов? Он посоветовал мне довериться ему, но я запуталась в себе. И хочется, и колется, как говорится. Всё происходит слишком быстро. Каждый долбанный день что-то меняется. Я так не могу, но времени на раздумья совсем нет.

Возле подушки Руслана что-то блеснуло, и это привлекло моё внимание. Протянув руку, я вытащила пистолет. Тот самый.

Трепет охватил меня, когда я ощутила его тяжесть и мощь. Вместо страха я испытала какое-то превосходство и силу, держа его в руках. Дух захватило!

— На место положи! — грозно рявкнул Руслан, заставив меня вздрогнуть. — Блять, Ульяна, тебя вообще без присмотра нельзя оставить?

Он протянул руку и, выхватив у меня ствол, сунул его обратно под подушку.

— Да я просто посмотрела! — попыталась оправдаться я, поняв, что снова накосячила.

— Понравилось по жопе получать? — буркнул он и сгрёб меня в охапку.

Я пикнуть не успела, как оказалась прижатой к нему всем телом. Он усадил меня верхом на себя, и сейчас прямо подо мной был его стремительно твердеющий хобот.

— Я просто посмотрела! — повторила я. Получать снова от него по заднице мне вот вообще не хотелось.

— Что прикажешь с тобой делать, любопытная Варвара?

Его руки властно обхватили мою задницу, ещё сонные глаза смотрели грозно.

— Научишь меня стрелять, Русланчик? — ласково попросила я, положив руки на его грудь.

— Хм… Почему бы и нет?

Я не ожидала такого ответа. Думала, посмеётся надо мной или отшлёпает снова, но он с лёгкостью согласился.

— Ты серьёзно? — обрадовалась я. — А… Когда?

— Через три дня и три ночи, — отшутился Руслан. — Но ты должна пообещать, что больше никогда не станешь брать без разрешения чужие пушки. Мы договорились, куколка?

— Да. Мы договорились.

Руслан пружинисто сел, не выпуская меня из рук, и мне пришлось обнять его за шею, чтобы удержать равновесие. Он подцепил лямку моего лифчика пальцем, и она поехала вниз, освобождая одну грудь от кружева. То же самое он проделал и со второй грудью. Затем расстегнул застёжку и снял лифчик с меня. Всё это он делал, смотря мне в глаза, будто хотел увидеть мою реакцию на происходящее.

Я только часто задышала, приоткрыв рот, чувствуя себя ещё более беззащитной без белья. Что он собирается делать? Трахнет меня, наконец? А потом выгонит к отцу? Боже…

Нестерпимо хотелось избавиться от общества Руслана, но в то же время остаться без него было страшно.

Руслан наклонился к моей шее и шумно обнюхал её и мои волосы как зверь.

— Хочу тебя, пиздец! — выдохнул он мне в шею, опаляя её своим горячим дыханием. — Просто крышу, блять, сносит!

— Я ещё не готова, — пропищала я каким-то странным, не своим голосом. — Пожалуйста…

Меня охватила дрожь. Не знаю, чего я боялась больше — первого секса с Русланом или того, что останусь потом без его защиты.

— Твои предложения? — томно сказал Руслан, облизывая мою шею языком.

Я охнула от побежавших мурашек и запрокинула голову, чувствуя приятную, уже знакомую тяжесть в животе. Волосы на груди Руслана больно царапнули мои заострившиеся соски, но вместо того, чтобы отпрянуть, я прижалась к нему сильнее, продляя эту сладкую пытку.

— Я жду, принцесса, — порочным, дьявольским шёпотом поторопил меня Руслан.

— Я могу сделать тебе минет, — задохнувшись от восторга, простонала я.

Какие у меня ещё могут быть предложения, когда снизу в меня упирается его толстый, твёрдый член?

— Если можешь, начинай! — приказал он.

Руслан откинулся обратно на подушку, и я слезла с него, чтобы стянуть влажные от возбуждения трусы. Руки немного подрагивали от волнения. В прошлый раз меня едва не вырвало — так глубоко он толкался мне в горло.

Поверить не могла, что сама предложила взять у него в рот.

— Я сама, ладно? — с надеждой спросила я.

— Ладно, — пожал плечами Руслан.

Я хотела расположиться между его ног, но он меня остановил:

— Нет, не так! Садись на меня верхом. Задницей ко мне.

Я сделала, как он попросил, краснея и бледнея. Теперь моё влагалище было прямо напротив его лица, боже! Впрочем, напротив моего были тоже не фиалки. Руслан был возбуждён так сильно, что на головке его вздыбленного члена образовалась крупная капелька смазки. Ствол мелко подрагивал, выдавая напряжение его хозяина.

— Ты мокрая! — хмыкнул Руслан, сжав мои ягодицы руками.

Как будто я этого не знаю! Это просто физиология, как и у него. Отбросив волосы назад, я взяла головку члена в рот, чувствуя, как Руслан тоже активизировался между моих ног. Он провёл рукой по моим складочкам, собирая влагу, и начал поглаживать анус мокрыми подушечками пальцев.

Я дёрнулась, испытав новый прилив стыда, но для Руслана, похоже, не существовало ничего запретного или постыдного.

— Расслабься, куколка! Всё, что мы делаем, абсолютно нормально! — Руслан лизнул меня прямо во влагалище, заставив дёрнуться снова. — Позволь себе побыть шлюшкой! Мы же никому не расскажем о наших шалостях? Это будет нашим секретиком.

Я честно пыталась сосредоточиться на его члене, но язык и пальцы Руслана, снующие по моим дырочкам туда-сюда, отвлекали меня. Мне и так было непросто управляться с его гигантским хоботом, а моё нарастающее возбуждение совершенно сбивало с толку.

Взяв в рот твёрдый, бесконечно длинный ствол, я принялась сосать его, как учил Руслан. Моя грудь касалась его волосатого живота, болезненно щекоча соски, а что творил со мной Руслан, не поддавалось никакому описанию.

Вскоре я перестала различать, лижет он меня или трогает. Моя киска превратилась в пульсирующий комок голодной, текущей плоти, ищущей удовлетворения. Все нервы оголились до предела. Каждое касание и поцелуй Руслана отзывались во мне сладкой судорогой, разгоняющей истому до предела. Кровь превратилась в тягучую лаву, и мне стало всё равно.

Пусть делает со мной, что хочет. Это приятно, чёрт побери! Это классно и здорово! Плевать, что я верчу перед его носом своей вагиной, как ненасытная шлюха! Плевать!

Я уже не была собой. Никакого стыда, только поедающая изнутри похоть, превратившая меня в озабоченную самку, готовую к спариванию с самцом. Это ощущение опьяняло похлеще коньяка, отрубало мозг напрочь, заставляя двигаться на чистых инстинктах.

— М-м-м… — вырвалось у меня, когда во влагалище начал туго вбиваться язык Руслана. — Боже!

Пришлось освободить рот, чтобы не задохнуться от непроизвольных стонов.

— Поработай ручкой! — приказал Руслан, недовольный тем, что я оставила его достоинство без ласки. Я обхватила мокрый от моей слюны член рукой и начала водить ею вверх и вниз. — Тебе нравится? Скажи, что нравится! Скажи, что тебе охуенно со мной, Ульяна!

— Да! Мне нравится! А-ах! — вопила я, сама подаваясь навстречу его языку и пальцам.

Руслан продолжил таранить моё влагалище языком, а задницу растягивать пальцами. В обеих дырочках влажно и пошло хлюпало, возбуждая моё воображение и меня саму всё сильнее и сильней.

— Давай, девочка! Кончи для меня! — подстёгивал меня Руслан. — Ты создана для того, чтобы я тебя трахал!

Это было похоже на какое-то внушение, не иначе. Ноги уже переставали меня держать, казалось, я больше не выдержу этого запредельного напряжения.

Я умру сейчас! Умру!

— Да, боже, да!

Я не умерла. Как и в прошлые разы. Кончила, забившись на его языке, захлёбываясь криком, а потом рухнула на него без сил, чувствуя продолжающуюся пульсацию внизу живота.

Руслан мягко спихнул меня с себя и встал на колени рядом с моей головой.

— Рот открой! — рыкнул, хватая себя за хобот. — Высунь язычок!

Я подчинилась, догадываясь, что он хочет сделать. Проведя несколько раз рукой по своему стволу, Руслан выстрелил мне в рот горячей, тугой струёй спермы. Я закашлялась, чувствуя на языке её острый, терпкий вкус.

— Оближи! — сунул в рот головку, не давая опомниться.

Смотрел на меня, как победитель, пока я облизывала горячую бархатистую плоть.

— Видишь, куколка, как легко доставить мне удовольствие? Какие-то двадцать минут твоих стараний, а я уже готов выполнить любое твоё желание, словно Джин из кувшина! Проси, чего желаешь?

Он игриво пошлёпал меня членом по губам, возвращая меня на место. Место его шлюхи, его игрушки.

— Убери для начала от меня свой кувшин! — огрызнулась я, клацнув зубами для наглядности.

— Уффф! — фыркнул Руслан, но перестал тыкать членом мне в лицо. — Раз ты опять врубила стерву, я хотел спросить, что у нас на ужин?

— Без понятия!

— Ну, нет. Так не пойдёт! Ты же занялась моим выздоровлением? И была на правильном пути, прошу заметить.

— Окей! Тогда для начала сменим тебе повязку? — предложила я, понимая, что процедура не из приятных.

Сама не знаю, зачем хотела причинить ему физическую боль. Чтобы отыграться? За что? За неземной оргазм? За то, что заставил выпустить меня на волю свои шлюшьи инстинкты? За то, что он сам не проявил благородства и не предложил мне свою защиту от Умара в будущем?

Я прекрасно знала, что этот бандит хочет от меня, но никак не могла сформулировать, что мне нужно от него. Даже сейчас, когда Руслан согласился выполнить моё желание в благодарность за минет, я не знала, о чём его попросить.

Возможности утекали между пальцев, как песок. Если я не придумаю, как поиметь Руслана, он поимеет меня просто так. Он не позволит взять с себя максимум, потому что быстро разгадает мои мотивы, но хоть что-то я смогу получить? Хоть какую-то помощь?

Как же быстро я уловила суть отношений в бандитском мире. Дашь на дашь, рука руку моет — это всё из той же песни.

У меня есть немного времени, чтобы уговорить Руслана заступиться за нас с папой. Не знаю как, но я должна это сделать, иначе уйду отсюда на верную погибель использованной, грязной и опустошенной.

Поднявшись, я села и посмотрела на счастливое лицо Руслана. По нему прям было видно, что он невероятно доволен тем, что между нами только что произошло.

— Руслан?

— Да, принцесса?

— Поцелуй меня! — с вызовом попросила я.

Он только что кончил мне в рот, а до этого там был его хобот. Побрезгует или всё же поцелует? Он тоже только что лизал мою вагину, но меня это почему-то не смутило.

— С удовольствием! — хмыкнул он, обнимая меня здоровой рукой за талию.

У него был мой вкус — вкус моего возбуждения. Это был не просто чмок для галочки, Руслан целовал меня жадно, страстно, будто бы снова был голоден. Никакой брезгливости, просто ноль.

— Чёрт, куколка. Если мы сейчас не займёмся чем-то другим, ты снова окажешься с моим членом во рту, — тяжело дыша, сказал мне Руслан, отрываясь от моих губ.

— Может, я не против! — снова сказала с вызовом, хотя ещё раз сосать его член было уже лениво.

— Да ты ж моя прелесть! — с ноткой умиления усмехнулся он, проведя большим пальцем по моей нижней губе. — Зря не дразни! Утомилась ведь? Насосёшься ещё, не переживай! Смотри, не влюбись, куколка! Нам же ни к чему эти страдашки?

Считает себя неподражаемым? Ещё бы!

— Как мило, что ты за меня беспокоишься, Русланчик, но не переживай, мне это не грозит.

Прошла ещё неделя. Семь потрясающих дней, насыщенных событиями, плена Ульяны. Эти сто шестьдесят восемь часов я неотрывно провёл с ней. Мне стало гораздо лучше, и я быстро шёл на поправку. В основном я спал и ел, как медведь, готовящийся к спячке, но время на Ульяну тоже было.

Она была заботлива и внимательна ко мне. Выполняя мои просьбы, закатывала глаза, делая вид, что я её заебал в доску, но в то же время палилась безбожно. Напоминала о том, что пора пить лекарства, укрывала меня ночью одеялом, думая, что я сплю, а то, с какой осторожностью она делала мне перевязки — вообще отдельная история.

Мы гуляли в саду, читали и много разговаривали на нейтральные темы. Ульяна была довольно начитанным, эрудированным собеседником, умела отстаивать свою точку зрения, приводя убедительные аргументы. Когда они заканчивались или она не вывозила спор, то просто меняла тему.

Умная, красивая, страстная, чувственная, нежная, заботливая…

Я заметил, что проникаюсь ею всё сильнее. Необычное ощущение быть рядом с девушкой круглые сутки напролёт и начать скучать по ней, когда она просто отошла посикать. Мне было хорошо с Ульяной. Так хорошо, как ни с кем ещё не было. Вместо того, чтобы утомлять меня своим присутствием, она лишь сильнее разжигала интерес к себе. И ведь ничего такого не делала, просто была рядом. Я хотел, чтобы так было всегда.

Я почти принял решение взять её в жены. В своём желании я почти не сомневался. Моя! По мне боженька её сотворил. Даже если после нашего искромётного траха я потеряю к ней интерес, шлюх никто не отменял. Пусть Ульяна будет для души, а на хую вертеть можно кого угодно.

Ждал, что Ульяна попросит меня о защите или о чём-то в этом роде, чтобы завести разговор о нашей свадьбе. Наобещаю ей золотые горы и розовых соплей, тогда она и сама захочет связать со мной свою судьбу.

Но она молчала и не спешила падать в мои руки. Вертела хвостом перед моим носом, но не сдавалась. Вопреки моим ожиданиям, Ульяна просто грезила свободой от меня, и это меня убивало. Я чувствовал, что моя победа уже близко, что ещё немного, и принцесса покорится мне, поэтому был терпелив. Тащить её замуж силком — такое себе. Впрочем, этот вариант я тоже рассматривал на крайний случай. Она просто девчонка, которая ничего не решает во взрослой борьбе за лучшую жизнь.

Когда Игорь всё же привёз свой долг вместе с процентами, я не испытал той же радости, что от предыдущих чеченских денег. Это лишь напомнило мне, что моё расставание с Ульяной всё ближе. Как только она отдастся мне, я должен буду отпустить её, должен сдержать слово, данное ей.

Нужно было что-то предпринять, чтобы она осталась со мной навсегда. Но что?

Игорю я не мог рассказать всей правды о том, почему Ульяна не едет с ним домой. Соврал, что это ее решение погостить у меня еще какое-то время, а мне как раз нужно присмотреться к будущей жене. Навешал ему лапши на уши о том, что бизнес его мне нахрен не упал, но если и возьму, то только в довесок с Ульяной. Игорь смекнул, в чем дело и пообещал склонить дочь к этому браку.

Что он там ей втирал, не знаю, но после разговора с отцом, уступчивей Ульяна не стала. Моя осада продолжалась, но крепость взять так и не смог.

Опытный развратник не в состоянии соблазнить наивную девчонку? Так, блять, и есть.

Душу грели метания Ульяны. Она каждый день говорила о том, как ей будет замечательно житься без моей рожи, но в то же время будто и не торопилась от меня сваливать. Для того, чтобы я её отпустил, ей нужно было лишь раздвинуть пошире ножки, а потом попочку подставить, но она всё ещё была не готова. Думал поторопить её как-то, раскрепостить, завести посильнее. И так её и этак, но она не сдавалась, упёртая.

Решил взять её измором. Каждую свободную секунду тыкался членом ей в рот. Где приспичит, там и ставил на колени. Думал, надоест ей за щекой шершавого гонять, и она сдастся. Ни хуя!

А потом у Ульяны начались долбанные месячные!

Ходил за ней, слюнями брызгал. Мне было похрен на кровищу, я не из пугливых. Ульяна не давалась. Даже потрогать себя толком не позволяла.

Эти дни были адовым пеклом! Стоило её просто обнять, а у меня уже стояк железобетонный. И принцессу жалко. Не привыкла она сосать круглосуточно. Другую бы не пожалел, а её ротик отчего-то бережно пользовал, только когда уже было совсем невмоготу.

Тем вечером я, как и обещал, решил научить Ульяну управляться с пистолетом. Долго взвешивал все "за" и "против", размышляя, стоит ли ей доверить оружие. Пришёл к выводу, что всё же стоит. Ей необходимо было уметь защититься в случае чего. Сомневался, что она сможет выжить в перестрелке, но этот навык точно лишним не будет.

Если покажет себя хорошо на стрельбах, подарю ей пистолет. Возможно, Ульяну просто любопытство пробрало и она окажется типичной бабой, которой и палку доверить опасно — всё может быть. Варианта всего два: дано и не дано владеть оружием. Я эту разницу мог на раз вычислить, и мне хотелось, чтобы Ульяна оправдала мои ожидания.

Жена бандита должна уметь стрелять, и точка!

Во дворе я приказал соорудить импровизированный тир из старых бочек и пивных банок. Ульяна чуть ли не вприпрыжку поскакала за мной, когда я сказал, что мы идём стрелять.

— Офигеть! — радостно протянула девчонка, когда мы вышли во двор, и она увидела, что нагородили мои бойцы. — А как же твои соседи? Что они скажут, услышав пальбу?

— Они привыкли, куколка. Все в курсе, кто тут живёт.

— Ты прям король какой-то…

— Так и есть, — усмехнулся я и достал два пистолета. Один свой, а второй я выбрал для Ульяны. Он был полегче и поменьше — для девчонки самое то. — Смотри внимательно, Ульяна, и делай всё в точности, как я говорю!

Видели бы вы эти горящие глаза полные счастья и любопытства, когда у неё в руках оказался пистолет. Я почувствовал себя Дедом Морозом не меньше, рассказывая, как держать ствол и заряжать его.

— Ноги расставь пошире, — посоветовал я Ульяне, развернув её лицом к мишеням. Я встал позади неё и показал, как правильно прицелиться. Даже сейчас она меня возбуждала. Мы просто вышли развлечься, а я с жадностью вдыхал запах, исходящий от её шеи и волос. — Жми на курок на выдохе, когда будешь уверена, что цель на мушке. — Ульяна была настолько поглощена занятием, что её не отвлекал мой стояк, упирающийся в её поясницу. Зато он отвлекал меня. — У тебя закончились месячные?

Я не мог не спросить. Это всё, что волновало меня в данный момент.

— Может быть, Русланчик, а может, и нет, — равнодушно ответила она и выстрелила. Банки из-под пива как не бывало. — Я попала? Я попала! Попала!

Ульяна запрыгала от радости, как будто выиграла миллион долларов. Что ж, неплохо! Я радовался вместе с ней, радовался, что она меня не разочаровала.

— Я ещё хочу! Ещё! Можно? Пожалуйста, Русланчик! — возбуждённо тараторила она. Как ей отказать? Вот бы она в постели щебетала то же самое.

Ульяна не угомонилась, пока не всадила всю обойму. Я был доволен её успехами и тем, что смог порадовать её. Сделав пару метких выстрелов из своего пистолета, я сунул его в кобуру и объявил, что на сегодня всё.

— Блин, мне так понравилось, — протянула Ульяна мне свой пистолет. — Я бы хотела ещё попрактиковаться. Вместе с тобой. Можно завтра?

— Можно. Он теперь твой, — кивнул я на ствол.

— Как? — обалдела девчонка. — Ты мне даришь пистолет? Настоящий?

— Ага. Будь с ним осторожна, как договаривались.

Обойма была пустой, так что я не боялся доверить ей оружие. Поднатаскаю Ульяну ещё, будет шикарно. Тест для неё такой на ответственность.

— То есть пистолет мой навсегда? Я смогу забрать его с собой, когда уеду? — всё ещё не верила своему счастью.

Мне не понравилось, что она снова заикнулась об уходе от меня. Ох, как не понравилось.

— Он твой навсегда, — подтвердил я.

— А если меня менты поймают?

— Просто скажешь, что это подарок от Мирона.

— Подарок от Мирона… — задумчиво протянула Ульяна, наглаживая пистолет рукой. Меня бы так погладила, сучка. — Спасибо, Руслан. — Она шагнула ко мне и обняла за шею, прижалась губами к моим губам, а затем прильнула ко мне всем телом. Её рука неожиданно скользнула вниз и легла на мою ширинку, сжав моё хозяйство. — Может, пойдём домой? — многообещающе предложила она.

Домой идти не хотелось, хотелось бежать. Телепортироваться прямо в спальню или просто уединиться в любом другом месте на худой конец.

Меня ещё никто не держал за яйца. В переносном смысле, конечно же. А эта пигалица ухватилась во всех смыслах и держит, и жмёт, и не отпускает.

Стрельба из пистолета не только завела меня, но и придала уверенности в себе. Задержусь у Мирона ещё на несколько дней, буду с ним ласковой, он научит меня стрелять гораздо лучше. Надо только изловчиться и патроны украсть. Хитрый он, конечно, ствол подарил, а патронами не снабдил. Зачем мне пушка без патронов? Орехи колоть?

Надо признать, он попал мне в самое сердечко своим подарком. Я была на седьмом небе от радости. Уверенность — вот чего мне так не хватает сейчас.

Вернусь домой и приглашу Умара на встречу. Он приедет, я не сомневаюсь. Если так одержим мной, то примчится, как миленький. Поговорю с ним, объясню по-человечески, что мы с ним не пара.

В день, когда он учинил перестрелку, он просто был не в себе. Умар волновался, переживал, да ещё Руслан его унизил, вот он и взорвался. Мы поговорим, и он отстанет от нас с папой. Не всё нужно решать стрельбой, угрозами и кулаками. После всего, что между нами было, Умар должен меня понять, мы должны расстаться без ненависти.

А если мои слова не тронут его сердце, убью его! Застрелю из своего пистолета! Кто-то должен поставить семейку Завгаевых на место? После того, как Умар искалечил нашу с папой жизнь, я имею право мстить!

И замуж за Руслана выходить не придётся — это самое главное. Это замужество будет хуже плена. Сейчас я Руслану никто, а он меня неволит, а как женой стану, вообще шагу ступить не даст. Да и страшно за него замуж выходить. Если уж я вознамерилась выйти из бандитской темы, то никаких криминальных мужей. За офисного клерка выйду или за бармена. В жопу этого властелина.

— Мы дома, принцесса, — вывел меня из раздумий Руслан. Он отобрал у меня пистолет и небрежно кинул на прикроватную тумбочку. Обнял меня сзади, жадно сминая грудь. — Стрелялки возбуждают, правда?

Уж его-то точно завело. Поясницей я чувствовала каменный стояк Руслана, а на шее его горячие, влажные, нетерпеливые губы. Закрыв глаза, я откинулась головой на его плечо и призывно повертела попкой, чувствуя приятные, возбуждающие мурашки по всему телу.

Между ног всё моментально откликнулось на эту простую, незамысловатую прелюдию. Он плохо на меня влияет. Сделал из меня похотливую шлюху и пользуется мной по щелчку пальцев.

Мозг отказывался принимать происходящее со мной, а тело вовсю трепетало в руках умелого развратника. Таяла, как свечка, предвкушая неземное блаженство с этим огромным, горячим мужиком.

Может, настало время отдаться ему по-настоящему? Надоело сосать его хобот. Я и так затянула свой плен дальше некуда.

Нет. Я ещё не готова к этой адской пытке. Руслан порвёт меня своим напором и размером.

— Раздевайся, Русланчик! — игриво бросила я, чувствуя какую-то маленькую власть над ним.

Сегодня я была неожиданно смелая и похотливая. Сейчас ему такой минет забабахаю, что он офигеет. Зачем мне его офигевания я сама не понимала. Может, выпендриться хотела или почувствовать себя взрослой и опытной?

— Сначала ты! — рыкнул Руслан и рванул на мне платье.

Чёрт! С ним не расслабишься! Не мог минуту подождать?

Я не успела возмутиться или испугаться. Трусики и лифчик были безжалостно сорваны с меня, а сама я брошена на постель. Врочем, к чему возмущения? Сам купил, сам порвал — варвар!

Руслан разделся также быстро и навалился на меня сверху, вжимая своим весом в матрас. Я с удовольствием провела ладонями по его груди и плечам, наслаждаясь их мощью и силой.

— Ох, принцесса, неужели я дождался? — рвано шептал Руслан мне в ухо, кусая мочку, вылизывая раковину.

Его руки сжимали мои широко разведённые бёдра, гладили внутреннюю поверхность, медленно пробираясь к промежности.

— Не знаю, чего ты ожидал, — пытаясь сохранять рассудок, ответила я. — Но традиционный минет будет точно.

— Этого мало! — рыкнул он. — Я и так ждал слишком долго!

— Подождёшь ещё, — хмыкнула я, чувствуя, как он уже добрался до складочек.

— Ты заигралась, куколка. Не смей манипулировать мной!

Его касания сделались грубыми, поцелуй, которым он заткнул мне рот, жадным. Мне стало страшно. Так же, как тогда, когда я впервые увидела его. Как я могла подумать, что Мирон хоть немного неравнодушен ко мне, что я могу влиять на его животные инстинкты?

— Пусти! Я не хочу! — задёргалась я под ним.

— Врёшь! — рявкнул в лицо. Провёл по мокрым складкам пальцами и сунул их мне в рот, чтобы доказать, что прав. — Раздвинь пошире ноги и расслабься, Ульяна! Иначе, будет больно!

— Гори в аду, урод! Ненавижу! — завопила я, выплёвывая его мокрые пальцы.

— Опять врёшь! — хмыкнул Руслан, растирая подушечками пальцев узелок клитора.

Не отпустит! Возьмёт то, что ему причитается!

Да пусть подавится, козёл! Пусть!

Обхватив руками бычью шею Руслана, я дотянулась до его губ и сама его поцеловала, выгибаясь навстречу его рукам. Он размяк. Не сразу и не слишком сильно, скорее едва заметно, но всё же ощутимо.

Ласки стали нежнее и чувственней. Вместе с тем и я немного расслабилась, приняв неизбежность того, что сейчас произойдёт.

— Ульяна, детка… — едва слышно шептал Руслан, облизывая мою шею и грудь. — Сладкая моя девочка…

Пряный запах возбуждённого мужчины будоражил до беспамятства. Я впитывала его запах, вкус, твёрдость и жёсткость каждой клеточкой организма. Руслан ещё не вошёл в моё лоно, но, казалось, он уже был во мне. Проник под кожу, просочился в кровь, разгоняя по ней неконтролируемую, воспламеняющую похоть. Вломился в сердце, в грудь, терзал меня изнутри, завладев всеми мыслями и чувствами.

Вскоре мой разум вышел из-под контроля. Всё полетело к чертям с этим Русланом. Тело превратилось в комок оголённых нервов, импульсивно отзывающихся на каждое касание мужчины.

Я раскрылась перед ним, как цветок, ждущий шмеля для опыления. Сейчас я была беззащитна и ранима, как никогда.

Совершенно неожиданно Руслан подхватил меня за талию и развернул спиной к себе. Поставил на колени, вдавив лицом в матрас.

Смена позы отрезвила меня. Боже, неужели он хочет взять меня именно в этой унизительной позе?

Только что я сравнивала себя с белым и чистым цветком, а теперь была похожа на кобылу, готовую принять слетевшего с катушек жеребца.

Горячая мужская ладонь легла на мою поясницу, заставив сильнее прогнуться и оттопырить попку. Я задрожала, когда Руслан коснулся моего влажного входа, чуть проникая внутрь пальцами, а затем он приставил твердую головку к нему и резко толкнулся, пронзая меня на всю бесконечную длину своего каменного члена.

Я вскрикнула, будто в меня воткнули копьё или кинжал, но не от боли, а от внезапности. Я ожидала, что Руслан будет входить осторожно или что меня разорвёт, будет адская боль и, конечно же, кровища, но вместо этого почувствовала только странную наполненность внутри себя. Было непривычно от того, как туго растянул меня собой Руслан, только и всего.

— Вот и всё, куколка! — хрипло проговорил Руслан, наматывая на руку мои волосы. — Стоило ли бояться?

Я ничего не ответила, всё ещё пребывая в каком-то шоке от собственных ощущений. Руслан не дал мне и секундочки. Оттянув одной рукой за волосы мою голову, другой он вцепился в мою ягодицу и начал неистово долбить меня своим хоботом.

Между ног пошло чавкало, огромные яйца лупили меня по ляжкам, но с каждым толчком Руслана меня захлёстывала всё новая и новая волна экстаза.

Господи, я и представить не могла, насколько приятно чувствовать в себе горячий и твёрдый член! Он мощно таранил меня, задевая какие-то чувствительные точки глубоко внутри, и мне хотелось ещё и ещё.

— Ах! А-а-а… — вырвалось у меня.

— Да, кричи громче, Ульяна! Хватит строить из себя монахиню!

Руслан шлёпнул меня по заднице, заставив захлебнуться собственным восторгом, а затем ещё раз, выбивая сладостный крик.

Не знаю, сколько прошло времени. Я совсем потеряла голову, визжа, как ненасытная шлюха, подаваясь навстречу тугому поршню, неутомимо добившему меня.

Закрутившаяся до предела пружина внизу живота лопнула, взрывая моё влагалище изнутри.

— Руслан! Руслан! — заорала я, сама не понимая, что я от него хочу, зачем зову.

Плоть запульсировала сладкими, мощными судорогами, разнося по всему телу волны запредельного экстаза. Слёзы облегчения непроизвольно брызнули из глаз, и это был самые прекрасные слёзы в моей жизни.

— У-у, сука! — сквозь зубы процедил Руслан, вгоняя в меня свой хобот до предела.

Продираясь обратно в реальность, я почувствовала, как его член задёргался во мне, орошая стеночки горячим потоком спермы. Шумно выдохнув, Руслан отпустил мои волосы и, легонько шлёпнув мне по жопе, освободил моё лоно от своего хобота.

Неужели мы сделали это? Я не так представляла себе свой первый раз и не с ним, поэтому вообще не понимала, что сейчас чувствую, кроме сытости после бурного оргазма.

От жёсткого шока звенело в голове.

Руслан упал на кровать, проминая своим весом матрас рядом со мной, и развернул моё обмякшее, обессиленное тело к себе лицом. Взял за подбородок пальцами, заставив посмотреть на него всё ещё пьяными от секса глазами.

Он был таким же взмыленным, как и я, но выглядел более счастливым.

— Ульяна, выходи за меня замуж?

Он вообще с меня слезать не собирается? Прёт, как танк на амбразуру! Я еще от первого шока не отошла, а он следом накидывает и накидывает! Невозможный мужчина!

Или думает, мне так с ним трахаться понравилось, что я за его членом под венец побегу?

— Я не ослышалась? Ты хочешь на мне жениться? — затаив дыхание, переспросила я.

— Да. А что тебя удивляет? — ласково погладил по щеке.

— Могу я узнать причину такого скоропалительного решения?

— Не такое уж оно скоропалительное. Ты идеально мне подходишь. К тому же я в таком возрасте… Пора подумать о потомстве и всё такое.

— Ясно…

Чего я ждала от Руслана? Пылких признаний в любви? Самой смешно.

Объяснился ясно и чётко, ничего не тая. Я идеальная, а он старый! Нашёл инкубатор для своих наследников? Он для этого в меня кончил? Или папин бизнес решил со скидочкой приобрести? И царство, и кобылу…

Я ему подхожу? А он мне подходит?

Снова невольно вспомнился Умар. Романтика, интриги, увлекательные, полные чувственности свидания. Сердце пело рядом с ним, от трепета дух захватывало.

А что с Русланом? Голый расчёт.

Ах, да, секс ещё. Хороший, надо признать, качественный, крышесносный секс. Мне понравилось с ним трахаться. Так понравилось, что ещё хочу. Много. До потери сознания!

Где-то я слышала, что страсть быстро проходит. А дальше что?

Плюсы есть. Конечно, они есть. Безопасность — один большой и жирный плюс. Для меня и папы. Отец выгодно спихнёт дочь и бизнес, получит покровительство влиятельного зятя. Руслан получит красивую куклу-жену и охрененное приданое в довесок. Станет сильнее, богаче, весомей.

Бизнес. Ничего личного.

А что достанется мне?

Я в плену у Мирона уже вечность, но так и не привыкла к нему, не прониклась им, несмотря на всё то многое, что было между нами. Было бы у него хоть горсточка чувств ко мне, хоть намёк на любовь, но я для него так и осталась трофеем, который он силой привёз в своё логово и наконец-то добился своего. И выкуп получил, и мою девственность.

Несмотря на всё, что между нами было, он не стал мне близким человеком. Я всё ещё боюсь его.

— Ты согласна? — заискивающе заглядывая мне в глаза, спросил Руслан.

Он надеется на положительный ответ? Серьёзно? Боже, откуда столько самоуверенности? Ну и тип!

— Нет! — твёрдо ответила я.

— А что так?

Его голос был спокоен, но на широких скулах заиграли желваки. Мой ответ ему не понравился, да и не привык он, видимо, отказы получать.

Из меня начала вытекать его сперма, неприятно капая на бедро. Хотелось хорошенько помыться и поспать. Плевать, что день на дворе. А вот разговаривать, да ещё и о свадьбе не хотелось вообще.

— Я тебя не люблю, — глядя в глаза Руслану, сказала я.

— И что с того?

— Да ничего! — разозлилась я и попыталась подняться с постели, чтобы пойти в душ.

Руслан не дал мне встать, придавив рукой к кровати.

— Мы недоговорили! — предупреждающе рыкнул он.

— Руки убрал! — оскалилась я. — Я больше не твоя пленница!

— Пока ещё моя! — сверкнув глазами, процедил он. — Хочешь на свободу? Подставляй жопу, куколка! Туда ты мне тоже должна!

Злится, что я отказала, бедняжка? Интересно, многим ли девушкам Руслан предлагал руку? Если бы хоть одна согласилась, он был бы, наверное, женат. И меня бы тут не было.

— Да, пожалуйста! На! — повернулась я к нему попкой.

Я знала, что он не станет меня трахать в задницу сейчас. Чувствовала каким-то шестым чувством.

В то же время молилась, чтобы этого не произошло. Ну, не так, когда Руслан не в лучшем настроении.

— Поговорить не хочешь? — сбавив обороты спросил Руслан у моего затылка.

— Я хочу помыться! Мне нужно отпрашиваться? Разрешите помыться, хозяин?

— Разрешаю, — раздражённо бросил Руслан и убрал от меня руки.

Я сбежала в ванную комнату не оглядываясь. Горячая вода расквасила меня окончательно. Стоя под тугими струями душа, я долго ревела, жалобно всхлипывая, преисполненная жалости к себе.

Что мне делать дальше? Как быть?

Теперь у меня целых два обиженных воздыхателя и ни одной толковой идеи в голове.

Хотела подмазаться к Руслану, чтобы он научил меня защищаться, а теперь и у него в немилости. Вдруг он отправит меня домой прямо сегодня?

Чёрт, я ещё не готова. Я боюсь Умара.

Это всё Руслан виноват, полез со своими предложениями дурацкими. Нормально же всё было?

Когда я вышла из ванной, закутанная в махровый халат, Руслан лежал на кровати, будто ждал меня. Я надеялась, что он хоть ненадолго оставит меня в покое, но нет.

— Иди сюда, принцесса! — приказал он, видя, что я замялась на пороге.

Я улеглась рядом с ним прямо в халате и укрылась одеялом для надежности. Так я чувствовала себя в большей безопасности от Руслана.

— Успокоилась? Что тебе не так? Что не нравится?

— Я хочу спать!

— О, малышка, это так по-бабски — заварить кашу и голову под одеяло! Я не отстану, пока не узнаю, что происходит! Итак, повторяю вопрос: что тебе не нравится?

Хочет поговорить? Ладно!

— Ты! Ты мне не нравишься!

— Интересно, чем?

— Всем! Ты грубый эгоист!

— Да? И как ты это поняла?

— По твоему хоботу! Мог бы в первый раз постараться и трахнуть меня нежно!

— Тебе не понравилось, как я тебя трахнул? Серьёзно? — Руслан заржал, ещё больше зля меня. Ему кажется это смешным? — А по-моему, всё было охуенно!

— Зачем спрашиваешь, если у тебя своё мнение?

— Хватит, Ульяна! — перестал смеяться Руслан. — Хватит строить из себя обиженную, беззащитную дурочку, которую едва ли не изнасиловали!

— Всё так и было. Ты меня заставил.

— Ладно, спи, мать твою! — он наклонился к моему лицу и грубо чмокнул меня в лоб. — Приятных снов!

После этого он оделся и вышел из спальни, оставив меня в полной растерянности. Теперь я была огорчена тем, что он ушёл. Я недоговорила! У меня было, что ещё высказать ему, а он просто взял и ушёл!

Козёл!

Руслан хочет слышать только то, что тешит его эго, а неприятная правда его не интересует. Устроившись удобней на подушке, я зевнула и подумала о том, что правильно сделала, что отказала ему.

Когда я проснулась, Руслана не было рядом. Прекрасно!

Никто не мешал мне спать, одеваться и причесываться, не смотрел на меня похотливыми глазами, мысленно облизывая во всех местах. Иногда мне даже во сне казалось, что Руслан на меня смотрит своими чёрными, дьявольскими глазами.

Тело немного ломило, как после тренировки в спортзале, между ног саднило, будто меня отымели бревном, но больше всего меня взбесил смачный засос на шее.

Я привыкла к мелким синякам на ляжках и заднице, которые то и дело оставлял Руслан в порыве страсти, но их не было видно под одеждой, а тут прям целое клеймо. На лбу бы ещё оставил сразу. Ну, а что? Сразу видно, кто меня имеет!

Чёртово животное!

Руслана я не обнаружила ни в столовой, ни в гостиной. В саду его тоже не было видно. Я не искала его намеренно, просто было интересно, где он и чем занимается. Дуется на меня, наверное?

Пусть! Пусть попсихует, прочувствовав хотя бы капельку того, что испытала я из-за него.

Неторопливо перекусив в одиночестве, я все думала о сексе с Русланом. Воспоминания были слишком свежи, поэтому думать о чём-то ещё я не могла. Мне даже не нужно было закрывать глаза или напрягать память, чтобы перед глазами плыли грязные и пошлые картинки нашей близости.

Я злилась на Руслана! Боже, как же меня бесила его грубость и властность! И вместе с тем… Заводила?

Нет, мне не может нравиться его поведение. Я не шлюха какая-то! Отчего тогда соски встали колом и в трусах потоп? Боже, я вся горела просто думая о Руслане! Это всё не нормально. Как только украду патроны, уеду домой.

Если до того момента Руслан сам меня не выгонит. Он же обиделся!

Надо найти его и разведать, как у него настроение. Я обошла почти весь дом, но его хозяин, как сквозь землю провалился. Может, его и дома нет? Мало ли по каким своим бандитским делам он отлучился?

А может, вообще по шлюхам поехал? Такое ощущение, что у него член стоит круглосуточно. Шлюхи, наверное, ждут его не дождутся? Соскучились?

Мне стало до тошноты неприятно, что Руслан развлекается с другими. Почему-то в моём воображении шлюха была не одна. Их было не сосчитать, и они дрались за право поскакать на хоботе Руслана, визжали и закатывали глаза от экстаза. А он всё трахал их и трахал, как заведённый!

Чёртовы шлюхи! Дурацкий Руслан!

Меня привлекла негромкая музыка, доносящаяся из цоколя. Может, горничная слушает за уборкой? Хотя, на неё это не похоже. Слуги Руслана не слушают музыку на рабочем месте. Они тихи и неприметны, как приведения.

Я пошла на звук и попала в спортивный зал. Приоткрыв дверь, я с любопытством заглянула внутрь. Глухие удары, смешавшиеся с музыкой, заставили меня зайти в помещение.

Руслана я увидела сразу. В одних только спортивных шортах, босой, он молотил боксёрскую грушу голыми руками. На секунду я опешила, засмотревшись на то, как яростно он метелит воображаемого соперника, на то, как стальные, бугристые мышцы, перекатываются под разрисованной оливковой кожей, покрытой бисеринками пота. Это было охренеть, как завораживающе.

Итак, мне нравятся пистолеты, здоровенные, татуированные мужики, размахивающие кулаками, и большие члены, грубо долбящие меня… Нет, не так… Один, конкретный мужик и его конкретный хобот.

Внизу живота потянуло, дыхание перехватило… Я сошла с ума… Я просто запуталась…

Я так залипла на потном мужике, что до меня не сразу дошла опасность происходящего.

— Какого чёрта, Руслан? — заорала я, бросившись к нему. — Совсем чокнулся?

— О! Принцесса, что на этот раз не так? — усмехнулся он, оставив боксёрскую грушу в покое.

— Твоё плечо! Ты что хочешь, снова заболеть? Чтобы швы разошлись?

Вскинув брови, Руслан посмотрел на меня, как будто я сказала что-то на китайском, а потом громко расхохотался, запрокинув голову назад.

— Это смешно, по-твоему? — ещё сильнее разозлилась я.

— Видела бы ты себя сейчас! — сквозь смех выдавил Руслан. — Сварливая жёнушка, да и только! М-да, ты умеешь удивлять, Ульяна. Я думал, ты радостно чемоданы собираешь, а ты за меня тревожишься? Как же приятно, чёрт тебя задери!

Он подошёл так близко, что я почувствовала жар и запах свежего пота, исходившие от него. Я тяжело сглотнула, растеряв все свои мысли.

— Ничего я не тревожусь! — фыркнула я. — Ты уже сам взрослый. А ведёшь себя… Делай, что хочешь!

— Не рычи. Я просто немного размялся. Аккуратно.

Я ничего не ответила, отведя глаза, чтобы не смотреть на идеальный мужской пресс с дорожкой волос, ведущей прямо к тому отростку, который лишил меня невинности, пронзив одним толчком. Вкус которого я фантомно ощущала на языке прямо сейчас.

Повисла неловкая пауза, поэтому какое-то время я слушала музыку, доносящуюся из динамиков и участившийся стук собственного сердца.

— Заканчивай разминку, — сказала я, задыхаясь в его пряном запахе. У меня ехала крыша от этого аромата.

— Уже закончил, — пожал плечами Руслан. — Если ты настаиваешь. Так что ты решила, Ульяна? Мне отвезти тебя домой? Или ты выспалась и твоё настроение улучшилось?

— Ты меня отпускаешь? Уже? — Чёрт, сейчас он меня выгонит? Что же делать? — Мне и собирать-то нечего…

— Останься, Ульяна! — Руслан положил горячую руку мне на талию, и я забыла, как дышать. — Как гостья. Поучишься стрелять, отдохнёшь…

С ним отдохнёшь! Ага, конечно!

— Ну, не знаю… — как можно безразличней протянула я, а внутри все вопило от радости. — Смотря, как ты себя будешь вести, Русланчик…

— А как ты хочешь, чтобы я себя вёл? Скакал вокруг тебя на розовом единороге? Романтики и нежности захотелось?

— Ну, вообще, да.

— Я не романтик, Ульяна… Но кое-что умею. Останься хотя бы до праздника. Мы посетим мероприятие, где будут Завгаевы. Вместе. Покажешь всем, кто твой защитник, и они навсегда от тебя все отстанут.

— Так просто? — удивилась я. Он и вправду намерен сыграть роль моего покровителя перед другими бандитами? — А мы точно будем ещё стрелять?

— Обязательно.

Руслан притянул меня ещё ближе, и я уткнулась ладонями в его влажную, горячую грудь. Меня затрясло от волнения и близости мужчины, до испуга. Не его боялась, а того, что со мной творилось сейчас.

— В тебе просыпается женщина. Не сопротивляйся ей, Ульяна, — дьявольским шёпотом проговорил Руслан, медленно задирая подол моего платья. — И эта женщина хочет мужчину. Прямо сейчас!

Мне ни разу не отказывали, потому что я, на хрен, не предлагал никому замуж. Вроде бы логично, но почему так, сука, бесит?

У-у-х, как бесит! Выплеснул злобу, вышла с потом, но осадочек остался. Опять мне Ульяша яйца прищемила. Неприятненько так!

Замуж не собирается, тогда зачем осталась? Извести меня хочет окончательно? Такой план у неё?

Явно задумала что-то. Похуй, главное, что не уехала.

Неужели я выцыганил для себя немного времени? Упрямица чёртова! Вижу же, что нравлюсь ей. Когда отвращение к человеку, за него не беспокоятся. А из-за моего ранения прям раскудахталась, как взрослая.

Наклоняюсь к Ульяне, сминаю её рот жадным поцелуем. Она судорожно вздыхает и прижимается ко мне теснее. Я весь потный, но времени мыться нет. Не хочу ждать ни минуты.

Ну, и как быть нежным в спортзале, блять?

Хватаю девчонку за задницу и заставляю обвить меня ногами вокруг бёдер. Тащу её к стене. Можно же уже её трахать? Было бы нельзя, я был бы уже послан. Сейчас Ульяна, наоборот, настроена на секс.

Просовываю руку ей в трусики. Ещё как настроена! Мокренькая уже, сучка!

Хочу её пиздец! Стояк шорты рвёт, и мозги плавит.

Ульяна тихонько стонет, когда я глажу её нежные лепестки и нетерпеливо начинает водить попкой, тереться о мою руку киской. Приспускаю шорты вываливая наружу свой безумствующий член, отодвигаю полоску девичьих трусиков в сторону, чтобы добраться до дырочки.

Вхожу медленно, натягивая Ульяну до упора. Узкая щель всё так же плохо поддаётся, поэтому пробираюсь, с трудом прокладывая себе дорогу. Её трахать и трахать, разрабатывать и разрабатывать до податливости.

Девчонка вскрикивает, вонзая ноготки мне в плечи. Выгибается дугой, навстречу мне.

— Больно?

— Н-нет… — отвечает, закатив глаза от удовольствия. — Продолжай!

Нравится ей мой хер внутри себя чувствовать? Нравится! Скоро подсядет на него, как на чистейший наркотик! Начнёт сама на него пороситься.

Блять, я её всю вытрахаю! Научу кончать, как пулемёт! Будет течь бесперебойно двадцать четыре на семь. Забудет, что месячные существуют.

Хочу её до опизденения! Сам кайфую от её кайфа.

Я должен удержать её любой ценой! Я обязательно что-то придумаю. Время есть. Я мужиков бывалых в бизнесе раком ставил, да не одного. Что мне какая-то сучка мелкая?

Член туго скользит, плотно обхваченный бархатистыми стеночками девчонки. Рай, как он есть!

Выхожу почти до конца и толкаюсь уверенней. Ульяна раздвигает бёдра ещё шире, со сладостным всхлипом принимая меня снова до самых яиц. Они уже мокрые от её смазки. Дырочка хлюпает, услаждая мой слух. Кажется, что кончу прямо сейчас, сука!

Меня ни от одной бабы так не крыло, как от Ульяны ведёт. Хочу её всю спермой пометить. В рот было, в писю тоже. Задницу натяну тоже. Накачаю спермой под завязку.

— Ах! Боже! — визжит куколка в такт моим стараниям.

Я уже чувствую, что она близко. Ульяна царапается, пытается подмахивать задом, но у неё выходит хреново, поэтому она жалобно скулит, ища удовлетворения.

Толчок, ещё толчок. Хочется отпустить вожжи и драть её, как шлюху конченную, но я помню, что у Ульяны всего лишь второй раз, поэтому торможу себя. Зубы стираются в порошок от этого напряжения, но ей навредить права не имею.

А зверь изнутри так и рвётся, падла!

— Руслан! Руслан…

Как же мне нравится, как она произносит моё имя! Ульяна кончает не так бурно, как в первый раз, но её оргазм тягучий, как мёд и обманчиво-тихий.

Я чувствую, как она мелко бьётся насаженная на меня, как на копьё, и сжимает стеночками, выдаивая меня. Кончаю глубоко в неё, упираясь головкой в матку, щедро заливая спермой.

Если случатся дети, я не против. Если заделаю Ульяше бейбика, даже легче будет её присвоить. Куда она с пузом от Мирона пойдёт? Жениться на ней с прицепом от такого, как я, никто не рискнёт. Кроме меня, конечно же.

Некоторое время держу принцессу на себе, давая прийти в себя, потом выхожу из неё и ставлю на пол. У неё подкашиваются ноги, поэтому она виснет на моей шее, пряча лицо на груди.

— Славно, правда? — выдохнул я ей в волосы, ласково поглаживая по попке.

Ульяна опустила одну руку вниз и поправила на себе трусики.

— Ты опять не предохранялся! — полетела в меня очередная претензия.

Любит она меня выставлять виноватым. Ох, любит!

— Не я, а мы! Могла бы предложить, — парировал я.

— Я растерялась. А ты опытный!

— Возможно, ты уже беременна. Так зачем нам сдерживаться?

— Ты просто чудовище! — простонала она мне в грудь. — Я сделаю аборт! Понял?

— Не сделаешь. Я не позволю. Ты не сможешь убить нашего ребёнка. Меня, да. А его нет. Родишь мне одного наследника, от тебя не убудет. А если со мной что-то случится, станешь баснословно богатой! Всё достанется ребёнку и тебе.

— Зачем ты мне это говоришь? — горько расплакалась Ульяна. — Если у нас будет ребёнок, я не смогу защитить его без твоей помощи. Ты хоть понимаешь, что ты наделал?

Я поймал её подбородок и заставил посмотреть мне в глаза.

— Ты всё сможешь, Ульяна! Ради ребёнка ты порвёшь весь мир! Ты тигрица, а не серая мышь! Так что прекращай разводить сырость на ровном месте. Я пока что живее всех живых и вас в обиду не дам!

— Я поняла, — всхлипнула Ульяна. — Ты решил меня привязать к себе ребёнком? Так нечестно! Это низко и грязно!

— Оу, ну прости, принцесса! В любви, как и на войне, все средства хороши! А у нас с тобой и шуры-муры, и войнушка с Завгаевыми может завертеться. Так что придётся потерпеть. Хочешь, чтобы я был нежным, научи меня как.

— Этому нельзя научиться. Может, у тебя не получится. Ты слишком жестокий человек.

— Я учу тебя ебаться, ты меня отношениям. У тебя же получается? Я тоже подтянусь. Не кисни, куколка. Будущей матери слёзы не к лицу!

Руслан точно чокнутый! Какие могут быть дети с такой жизнью? Нет, я не готова была рожать. Ни от Руслана, ни вообще в принципе. Но у него, похоже, были какие-то свои планы, и моё мнение там не учитывалось абсолютно.

Моя паника по поводу незапланированной беременности быстро сменилась безразличием. Возможно, я уже в залёте, так чего дёргаться? Пока толком ничего не известно, а если я действительно забеременела, то ничего страшного. Рожу и воспитаю. Без Руслана.

Впрочем, вёл он себя довольно сносно. Не рычал, не выпендривался передо мной, пытаясь показать, кто главный. Руслан вообще стал каким-то тихим и спокойным, будто затаился и чего-то ждал.

Не знаю, чего он там надумал, я же всё пыталась выкрасть патроны. Надо признать, безуспешно. Как и обещал, Руслан продолжил обучать меня обращаться с оружием, но при этом он был всегда собран и внимателен, постоянно начеку. Мы не покидали импровизированный тир, пока я не выпущу всю обойму, а если в магазине оставался хоть один патрон, Руслан его забирал.

Я пыталась его отвлечь, усыпить его бдительность единственным доступным мне способом — приставала к нему. Но даже это мне не помогло. Руслан меня драл, на все лады, но с патронов глаз не спускал.

Он вообще меня имел каждую свободную минуту. Было ощущение, что он всегда наготове, что только смысл его жизни — хорошенько меня оттрахать.

Мы делали это везде: в душе, в столовой за завтраком, в его огромной кровати, само собой, на диване в гостиной. Где схватит, там и натянет меня на свой хобот.

Я была не против. Мне нравилось заниматься сексом с Русланом, пробовать новые позы, биться в экстазе в его руках, но неопределённость моего положения не давала мне покоя.

Руслан предложил мне стабильность и уверенность в завтрашнем дне, но я не была уверена, хочу ли я связать с ним свою жизнь. Я вообще не знала, чего хочу. С Русланом я запуталась окончательно в собственных желаниях и чувствах. А разобраться было некогда. Своим сумасшедшим напором он сбивал меня с толку, продыху не давал.

Чего мне по-настоящему не хватало, так это времени. Сесть бы в одиночестве и подумать обо всём, разложить по полочкам, рассадить своих тараканов по местам. Но это удовольствие было мне недоступно.

В тот день я снова не теряла надежды схитрить и утащить патроны. Стреляла я уже хорошо. Руслан меня даже похвалил. Я отстреляла уже пять патронов, и всё в цель.

— Можно усложнять задачу, принцесса, — Руслан отвёл меня на десять шагов дальше от мишеней.

— Зачем мне пистолет без патронов? — не выдержала я. — Какой от него толк?

— Конечно, я отсыплю тебе патронов, куколка. Когда ты будешь готова.

— Я уже готова!

— Это я решаю! — отрезал он.

— Ты тиран! Хватит обращаться со мной, как с маленькой!

— Да, я тиран! — пожал плечами Руслан. — Похуй! А вообще…

Он недоговорил, потому что у него зазвенел мобильник. Я ждала, пока он поговорит по телефону, раздувая ноздри от злости. Что он там хочет мне сказать?

— Я сейчас приеду! — закончил разговор Руслан и как-то нехорошо посмотрел на меня.

— Что-то случилось? — забеспокоилась я, забыв о своей злости. Сердце неприятно сжалось от того, как Руслан на меня смотрит.

— Можешь оставить пистолет заряженным. Иди домой, Ульяна. Я скоро вернусь.

— Да что происходит?

Раз Руслан так резко переменил своё мнение, то это явно не к добру.

— Пока не знаю. Расскажу, когда приеду, — он шагнул ко мне и крепко обнял, пугая меня этим ещё сильней. — Ступай, принцесса!

Я пошла к дому, оглядываясь на Руслана. Он быстро скрылся из виду, направившись к домику охраны.

Его не было часа два. Я вся извелась, терзая себя догадками. Самым страшным было предчувствие, что с папой приключилась беда. Вдруг Умар что-то с ним сделал? Отнял бизнес или избил? Думала, чокнусь, пока дождусь Руслана. Прилипнув к окну гостиной, я все глаза проглядела, гипнотизируя взглядом ворота, ломая пальцы от волнения.

Никогда не думала, что буду радоваться его появлению. Пришёл и молчит. Смотрит так, будто умер кто-то… Господи!

— Ульяна… — выдавил он из себя. — Пойдём присядем!

Руслан усадил меня на диван, и его тяжёлая рука легла на моё плечо.

— Что? Руслан! Что-то с папой? — дребезжащим, как ржавая струна, голосом поторопила я его.

— Да. Игоря убили. Расстреляли машину в упор. Положили охрану и водителя. Прости, я не знаю, как сообщать о таком мягко.

Комната закружилась перед глазами. Если бы Руслан меня не подхватил, я бы грохнулась с дивана.

— Кто-о-о? — завыла я в голос, уткнувшись Руслану в грудь. — За что-о-о?

— Пока ничего не ясно, малыш.

— Это Умар! Это он!

— Слишком топорное убийство. Не похоже на чеченцев.

Папочка! Бедный мой папочка! Я даже попрощаться с ним толком не успела. Нужно было ехать домой, а я променяла последние минуты жизни с отцом на большой член Руслана! Что я за дочь? Что за зверь этот Умар? Если бы я сразу согласилась выйти за Руслана, а не выделывалась, то могла спасти папу. Умар бы побоялся тогда его трогать.

— Убей его, Руслан! Убей! — безутешно причитала я навзрыд.

— Я разберусь! Мы не можем знать, были ли у Игоря другие враги. Кто бы это ни был, я найду его и уничтожу! Я сделаю это ради тебя, Ульяна! Детка… — он взял моё лицо в ладони и заглянул в глаза. — Я люблю тебя, принцесса! Слышишь? Я всё сделаю, чтобы ты была счастлива! Чёрт, не самое удачное время для признаний, правда?

— Я согласна, Руслан! — решительно сказала я.

— Что?

— Я согласна выйти за тебя замуж!

Произнеся эти слова вслух, я испытала невероятное облегчение. Камень свалился с души, когда я отважилась хоть на что-то. На самом деле я просто переложила ответственность за свою жизнь на Руслана. Это было очень легко сделать, потому что он вывезет. Он всё сможет!