Оглавление

Пандора

Пандора

Пандора

Пандора

Скел

Хантер

Пандора

Хантер

Декстер

Рид

Декстер

Хантер

Пандора

Хантер

Пандора

Рид

Пандора

Хантер

Декстер

Брэм

Рид

Пандора

Пандора

Скел

Пандора

Рид

Пандора

Пандора

Брэм

Пандора

Декстер

Хантер

Рид

Пандора

Пандора

Брэм

Пандора

Скел

Рид

Пандора

Хантер

Пандора

Пандора

Брэм

Рид

Декстер

Пандора

Скел

Хантер

Пандора

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Академия Реформирования демонов — это фэнтези-серия в жанре «Зачем выбирать» (обратный гарем), действие которой происходит в фэнтезийном мире магии под названием Калиста. Эта история — роман в жанре зачем выбирать, что означает: главная героиня не будет выбирать между своими любовными интересами. В этой серии нет ММ. Романтическая линия сосредоточена исключительно на героине истории.

Будьте внимательны к своим триггерам. Если вы знакомы с моими книгами, то точно поймёте, что эта серия темнее остальных моих работ. Академия Реформирования демонов Семестр 1 содержит графические описания насилия, сцены жестокого обращения со стороны родителя, грубую лексику, сцены и упоминания пыток, травму, горе и утрату, лёгкий буллинг со стороны трёх из пяти любовных интересов, словесное насилие/буллинг, алкогольную зависимость, зависимость от фейской трубки (наркотики), убийство и откровенный сексуальный контент (не в первой книге, но в остальных книгах серии).

Читателям рекомендуется проявлять осторожность!

* Данный перевод размещен исключительно в ознакомительных целях. Все права на оригинальные произведения принадлежат их авторам и правообладателям.

Читатель самостоятельно несет ответственность за скачивание, хранение, чтение и распространение данного материала. Использование перевода не освобождает от соблюдения законодательства, включая нормы об авторском праве и ограничении доступа к материалам, содержащим элементы, предназначенные для лиц старше 18

Переведено @Polin_noir для канала Адские строчки: #hell_lines

ПОСВЯЩЕНИЕ

Посвящается женщине со звёздами в глазах и любовными историями, запутавшимися в её голове.

—ты прекрасна, даже если в твоих тенях таится травма.

Карта Калисты

Калиста — это фэнтезийный мир, полный сверхъестественных существ, где возможно всё, но в этой серии мы сосредоточимся конкретно на Демонической столице.

Apex Capital — территория василисков и фениксов.

Cursinia — территория колдунов/ведьм, вампиров, сирен и оборотней.

Demon Capital — территория демонов.

Briesia — территория перевёртышей.

The Bizarre — территория келпи, грифонов, сфинксов, банши/фантомов, гарпий, горгулий, кентавров, троллей и импов.

Fate Hollow — смешанная территория для всех видов сверхъестественных существ.

Human Territory — человеческая территория.

Синяя магическая эмблема на карте обозначает фейские порталы

КАРТА СТОЛИЦЫ ДЕМОНОВ

Demon Capital — это территория внутри Калисты, являющаяся домом для демонов этого мира. После Второй войны Калисты туда переселились и другие сверхъестественные существа, и им там рады, однако демоны всё ещё составляют большую часть населения.

Демонические подвиды:

Демон хаоса

Демон снов

Друда (демон сонного паралича и кошмаров)

Демон страха

Инкуб/Суккуб

Теневой демон

Пожиратель душ

Демон мести

КАРТА АКАДЕМИИ

Добро пожаловать в Академию Реформирования демонов.

Вот ваша карта кампуса

Не забывайте, что вы здесь для того, чтобы отточить свои демонические силы и стать активными членами нашего общества.

Продуктивного вам семестра!

1

ПАНДОРА

Несгибаемая металлическая цепь впивалась мне в лодыжку, звеня по разбитому полу из песчаника, как напоминание о моём магическом дефиците.

Даже после двадцати двух лет материнского вмешательства, чтобы заставить мою теневую магию выйти поиграть, я ничего не могла сделать. Теневые демоны питались болью и негативными эмоциями — своими и чужими. Мне обеспечили постоянный поток всей боли и негатива, о которых только мог попросить любой теневой демон, но ни разу мои магические резервы не наполнились — ни разу я не смогла управлять тенями.

По словам моей матери, я была сломанным демоном. Её решением было запереть меня в подвале после моего первого дня рождения, когда я всё ещё не проявила признаков магической способности.

С тех пор я была разочарованием.

Гладкая поверхность черепа Небулы в моих ладонях была моим единственным спасением. Чёрная слизь его запечатанной души капала из глазниц, когда он проявился.

— Пандора, — промурлыкал его бестелесный голос. — Тебе нужно уйти.

— Я не могу, — прохрипела я слова, горло горело от постоянных повреждений голосового аппарата, гортани и нехватки воды. Затхлый привкус воздуха наполнил мой рот.

— Она убьёт тебя, — предупредил он. — Так же, как убила меня.

Воспоминания о том, как мне было четыре года, и котёнок забрёл в подвал, обрушились на меня, но я оттолкнула их. Я ненавидела думать о том, как его убили у меня на руках.

Редкий далёкий вой пустынного ветра ударил по моим ушам, пока я прислушивалась к любому признаку того, что она рядом.

— Она ещё не убила меня.

Пальцы моих ног упёрлись в неровную поверхность пола, когда я прижалась спиной к стене в поисках опоры. Прохладное ощущение грубого песчаника на моей голой коже вызвало во мне дрожь, но я привыкла к этому.

Пылинки плавали в воздухе, ловя редкие лучи солнечного света, просачивавшиеся сверху сквозь щели в люке подвальной двери.

— Это лишь вопрос времени, — прошипел он. — Ты знаешь, на что она способна, лучше кого бы то ни было. Пожалуйста.

— Побега нет, Небула. — Я моргнула затуманенными, сухими глазами, глядя вниз на его череп и вытекающую из него, похожую на смолу душу. Проявление его души было тёплым, когда покрывало мои ладони.

Онемение давно поселилось в моих костях.

— Пандора…

Вспышка света блеснула на цепи, обвивавшей мою лодыжку и исчезавшей во тьме. Она была зачарована, и я находилась во власти матери, как и с самого дня своего рождения. Едкий запах ржавчины от металлической цепи создавал в воздухе металлический привкус, усиливая тошнотворный запах вокруг меня.

— Она не может причинить мне больше боли, чем уже причинила.

Ну и что с того, что я была дефектной?

Мать говорила мне, что у всех демонов есть инстинктивная природа хищника и жертвы, и что наш сверхъестественный вид особенно жесток. Поскольку я была слабой, меня убьют более сильные демоны; она говорила это как обещание. Но чем это отличалось от того, что она делала со мной? На этом этапе я бы сочла это милостью.

— Продержись ещё немного. — Резкий голос Небулы отразился от стен подвала, когда глухие удары сверху привлекли моё внимание.

Паника поползла вверх по моему горлу, когда я повернула ноющее тело к трещине в полу из песчаника, игнорируя жжение в лодыжке, пока тянулась к открытой расщелине и прятала в неё череп Небулы, убирая его из виду. Я не хотела думать о том, что она сделает, если узнает, что я сохранила его череп.

Пыльный аромат пустыни душил меня, когда я переместилась на другую сторону, стараясь не заставить цепь звякнуть, и опустилась на прохладный камень, прижавшись щекой к покрывавшей его затвердевшей крови.

Вчера она не приходила.

Мои глаза резко закрылись, когда я взмолилась Судьбам, чтобы она избавила меня ещё от одного сеанса попыток выкопать силу, которой у меня явно не было, но они не ответили.

Душащее отчаяние и безнадёжность скручивались и ворочались внутри меня, когда подвальная дверь с грохотом распахнулась.

Горло сжалось до такой степени, что я едва могла дышать. Боль не закончится, и для меня не было выхода. Судьбы, я знала это. Но ежедневные напоминания причиняли такую боль.

Магические резервы матери оставались полными из-за того, что она делала со мной, но этого никогда не было достаточно. Этого никогда не будет достаточно, пока вместо этого не наполнятся мои магические резервы.

— Пандора, — позвала она, её голос отразился от песчаниковой тюрьмы.

Меня поражало, что мать — та, кто должна была заботиться обо мне, если книгам, которые мне позволяли читать, можно было верить, — могла делать со мной то, что делала. В ней было что-то врождённо неправильное. Я чувствовала это глубоко в своей душе. Не могло быть такого, чтобы нормальный демон — нет, сверхъестественное существо — был таким бессердечным, что бы она ни утверждала.

Когда я не ответила, хлыст её магии рассёк мне спину.

Горло перехватило, когда с моих губ сорвался сдавленный крик. Натиск первой волны боли разорвал меня изнутри. Горячая кровь хлынула по моей спине и вниз по бокам, пропитывая камень подо мной.

Она глубоко вдохнула, словно моя боль и вид моих страданий подпитывали её, и, думаю, буквально так и было.

— Такая восхитительная боль, Пандора. Просто, блядь, съешь её!

Я не могу! Мои возражения остались запертыми в голове. Спорить с ней означало только сделать хуже.

Ещё один удар её теней обжёг меня, рубя и сдирая мягкую плоть с моих костей в бешенстве.

— Ты должна была стать чем-то большим. Я прошла через ад, чтобы выносить тебя, и посмотри на себя.

Острая теневая магия, сочащаяся болезненным намерением, вонзалась в меня с каждым вдохом. Один толстый, обжигающий усик погрузился мне в спину и прошёл сквозь живот, ударившись о твёрдый камень с влажным шлепком.

Агония распахнула меня, пронеслась сквозь меня так быстро, что лёгкие отказались втягивать воздух.

— Ты дефектный теневой демон, который даже питаться не может. — Её безрадостный смех заполнил маленькое пространство, и более сильный запах серы пронзил воздух.

Каждое движение отдавало во мне волнами жгучей боли, словно я горела, и с таким же успехом я могла бы гореть на самом деле.

— Ты даже нормально исцеляться не можешь!

Пучок раскалённых усиков обвился вокруг моей верхней части бедра, и я поняла, что будет дальше, ещё до того, как это случилось. Тени свернулись все разом, с лёгкостью прорезая мою плоть до самой кости.

Я позволила слезам упасть, когда полный боли всхлип вырвался из моего горла.

Мать любила именно эту форму пытки, потому что она вызывала самую сильную реакцию.

Тошнотворные волны агонии обрушивались на меня одна за другой без передышки. Всё, что я могла, — хватать ртом воздух в поисках облегчения, и каждый вдох ощущался так, будто я глотала осколки стекла.

— После всего, что я сделала… После всего, что сделали они!

Слёзы пропитали моё лицо, и рыдания сотрясали моё тело, пока я беспомощно поддавалась кошмару, которым была моя мать.

Даже под шквалом её теневых усиков я могла понять: с ней сегодня что-то было иначе. Сегодня она не была такой осторожной или дотошной со своими тенями. Куски моей кожи срезались и падали на камень подо мной с тошнотворным стуком. Усики погружались так глубоко, что сотрясали мои кости.

Пот заливал мою кожу, пока меня ломало от дрожи и судорог. Металлический привкус крови и отчаяния наполнил мой рот.

— После всего этого тщательного планирования — и всё ради того, чтобы ты вышла бесполезной, без собственной магии!

Ещё один усик срубил плоть с моего бедра, когда горло сжалось вокруг крика.

— Никакой особой силы.

Ещё один усик глубоко вонзился мне в спину, пока я распласталась по полу из песчаника, снова пропитанному моей кровью. Старая, засохшая кровь снова стала липкой от новой, и я потеряла себя в боли.

— Никакой нормальной силы.

Ещё один усик содрал кожу с моей спины, и мучительная агония остановила воздух в моих лёгких, когда мои глаза распахнулись к слабому мерцанию песчинок, пойманных солнечным светом. Они лениво дрейфовали в воздухе, пока тени разделывали меня.

— Демон, из всех сверхъестественных существ… дефектный!

На этот раз она была безжалостна. Обычно становилось хуже, когда она пропускала день, но это было не похоже на её привычные точные методы.

Мне просто нужно было, чтобы это прекратилось. Я больше не могла это выносить.

— Судьбы, пожалуйста, прекратите это! Просто прекратите! — Звук моего собственного голоса, хриплого и сломанного, отразился по комнате разбитой, невнятной кашей.

Её симфония усиков дёрнулась прочь беспорядочно, и ещё больше моей крови брызнуло на камень.

Единственная причина, по которой я знала, что я демон без магии, а не человек, заключалась в том, что я ещё не умерла. Человек погиб бы через минуту с моей матерью, но я выживала больше двух десятилетий.

— Ты можешь быть моей крови, но ты не из моих теней! — Она провела рукой по своим тусклым, растрёпанным светлым волосам с раздражённым вздохом. Тьма скользила вокруг неё, словно змея, пока чернота капала на землю с отчётливыми шлепками. — Темная завеса убьёт меня за твои недостатки!

— Я не понимаю, о чём ты говоришь! — прохрипела я, упираясь в пол и пытаясь хоть немного отдалить лицо от собственной крови. Мои руки скользнули по мерзкой жидкости, и подбородок ударился о пол с оглушительной силой, заставив зубы клацнуть.

— Ты теневой демон, но не можешь питаться единственным, на чём мы процветаем, — болью! — Её тени окутали её высокую фигуру, скользя по подвалу, касаясь каждой поверхности, кроме меня.

Я упёрлась предплечьями в окровавленный камень и заставила голову подняться, чтобы посмотреть ей прямо в глаза, пытаясь — и терпя неудачу — игнорировать мучительную боль, льющуюся через каждое нервное окончание.

— Я не могу—

— Ты ничего не можешь, — оборвала она меня.

Именно тогда я впервые за месяцы смогла как следует её рассмотреть. Пока она говорила, её зубы были чёрными, гниющими и выпадали. Её обычно ярко-красные глаза были налиты кровью и запавшие, а по её обычно безупречному лицу расползались чёрные вены. Она выглядела так, будто умирала.

Это была карма?

— Я закончила поддерживать в тебе жизнь только ради того, чтобы ты постоянно напоминала о провале нашей миссии, — загадочно сказала она.

Один усик вырвался из темноты и одним стремительным движением полоснул меня по горлу.

Жгучая боль расцвела из глубокой раны на моей шее, когда усик прорезал кожу, сухожилия и мышцы, посылая ударные волны агонии через моё изувеченное тело.

Помехи заполнили мою голову, и время замедлилось.

Тёплая, липкая кровь собралась вокруг моей шеи, стекая по груди и на землю ручейками. Я подняла дрожащую руку, тщетно пытаясь остановить поток, пока горячая кровь перекатывалась по моей ладони. Рваный вдох вырвался из лёгких, прежде чем они наполнились чем-то тяжёлым, и мои глаза расширились.

Она сделала это.

Она наконец убила меня.

Я никак не могла пережить это со своими медленными способностями к исцелению. Не с тем, как глубоко прорезала тень.

Весь мой мир был размером с этот подвал, а единственным другом была запечатанная душа котёнка. Теперь всё было кончено.

Металлический запах крови сгустил воздух, пока мой пульс слабел, становясь всё тише с каждым ударом сердца.

Я умирала в этом проклятом Судьбами подвале. Ледяное прикосновение смерти заползало в мои конечности, самая сердцевина моей души онемела так, как плен ещё не смог.

Привяжется ли моя душа к моему скелету так же, как душа Небулы срослась с его черепом? Или я просто… перестану существовать?

Горький привкус смерти смешался с медным вкусом крови на моём языке, словно я могла попробовать стремительное разложение собственной души. Это и было моим ответом. Я буду потеряна для смерти. Я знала, что не срастусь со своим скелетом, но что случится с Небулой без меня?

Что происходило после смерти? Я знала, что смерть неизбежна, и знала, что умру задолго до того, как мой срок жизни подойдёт к концу, из-за условий, в которых жила, но никогда по-настоящему не задумывалась о том, что случится, когда моё время жить закончится.

Передо мной простиралась пустота, в которой не было ничего, кроме онемения и отчаяния, пока я по спирали неслась к концу.

Мои затуманенные глаза в последние мгновения зацепились за мать.

Я была для неё хорошей дочерью. Я делала всё, что могла, и, Судьбы, я пыталась делать всё, чего она от меня хотела. Но моя неспособность получить доступ к теневой магии была не моей виной. У меня её не было так, как у неё, — даже если я была теневым демоном.

Сколько бы я ни пыталась, теневая магия оставалась для меня недостижимой.

Жуткая тишина опустилась на нас, пока я истекала кровью, и я встретила её холодный взгляд своим собственным. Впервые я позволила своей ненависти и враждебности к женщине, которая привела меня в этот мир, вылиться наружу.

Это она должна была умереть здесь, не я.

Её красные глаза расширились от шока.

Аура тьмы окружила меня, отбрасывая длинные обсидиановые пятна, которые, казалось, тянулись к ней, словно длинные хватающие пальцы.

Я ненавидела её.

Энергия зловеще затрещала в подвале, а сам воздух, казалось, загудел от злонамеренной силы.

Она вызывала у меня отвращение.

Ледяная дрожь пробежала по моим венам, когда я стала сосудом для холодных объятий смерти. Призрачные шёпоты тьмы эхом зазвучали в моей голове, когда я открыла рот и впервые за годы закричала.

Горло горело, но ни звука не вырвалось. Вместо этого чернильно-чёрный дым хлынул из моего рта и покатился к моей матери, моей мучительнице, а теперь и моей убийце.

Она застыла, её глаза расширились от ужаса.

— Нет, — прошептала она.

Она даже не стала искать способ сбежать, когда попятилась назад, её тело дрожало от страха.

Сила пронеслась сквозь меня, электризуя каждый нерв и каждое волокно моего существа мощной, потусторонней энергией, принявшей форму этого тёмного облака дыма.

— Ты как он, — прохрипела она, когда мой дым вошёл через её рот, проникая в её тело и пожирая её душу.

Кто?

Я была как кто?

Едкий аромат серы наполнил воздух, когда её тело рухнуло на каменный пол, а её тени рассеялись навсегда.

Тьма отступала по краям моего зрения, и я едва заметила, как дым покинул её труп и вернулся ко мне.

Её душа скользнула мне в горло и ударила горьким кусочком в желудок. Тошнота скрутила мой живот, но незнакомое тёплое покалывание разлилось по мне, когда моя магия наконец пробудилась. Мои магические резервы впервые наполнились, и магия внутри меня восстановила мою плоть и сшила мою кожу, мышцы и сухожилия обратно вместе.

Я резко, жадно втянула воздух, наполняя лёгкие, и подняла руку, чтобы обхватить окровавленной ладонью шею.

Рана исчезла.

Всё, что мать только что со мной сделала, исцелилось, и я готова была поспорить, что впервые у меня не осталось шрамов.

Я питалась её душой.

— Пандора, — прошипел голос Небулы. — Кто-то идёт.

Тени снова заполнили комнату, но они не были тенями моей матери. Они окружили меня и тело моей матери, пока я отчаянно ползла к трещине в песчанике.

Я сунула дрожащие руки в отверстие, зацепив запястье о зазубренный край, когда вытащила Небулу. Тёплое покалывание разлилось по моему запястью, пока разрыв на коже заживал, и я крепко прижала его череп к груди.

Волна тошноты накрыла меня. Я наклонилась в сторону, и меня вырвало тяжёлой, похожей на слизь субстанцией из глубин моего тела, напоминавшей проявленную душу Небулы.

Пот и кровь стекали с меня, пока меня рвало снова и снова.

Голова кружилась, когда я подняла взгляд, и тошнота на мгновение отступила. Трое демонов вышли из теней и вошли в подвал.

Ни одна мысль не могла выстроиться в ряд, пока сознание начинало меркнуть, но я узнала ужас на их лицах.

Единственные слова, которые я смогла разобрать перед тем, как потеряла сознание, были:

— Пленница… пожирательница душ… не знали… Смерть.

2

ПАНДОРА

Я проснулась впервые, насколько могла помнить, без боли, несущейся сквозь моё тело, и знакомая ломота в мышцах заметно отсутствовала.

Магия гудела в моих венах так, как я слышала в яростных тирадах матери и читала в книгах, но впервые почувствовала это сама. Мои магические резервы больше не были пустыми, но живот скрутило узлами.

Мягкая постель плотно окружала меня, заземляя в настоящем.

Именно так, как я всегда представляла себе комфорт.

Я быстро заморгала, пока глаза привыкали к резким потокам солнечного света. Осторожно я провела руками по телу, проверяя, не осталось ли каких-нибудь ран, нанесённых матерью, но вместо кожи коснулась ткани, к чему совсем не привыкла. Облегчение накрыло меня, когда я не нашла никаких следов того, через что только что прошла, но тревога впилась в живот при осознании, что кто-то, должно быть, одел меня в мягкую футболку и шорты.

Сев, я оглядела комнату, в которой находилась.

Солнечный свет лился через большое окно от пола до потолка напротив меня, открывая вид на пустыню снаружи. Пустыню, под которой меня держали всю мою жизнь. Я раньше читала о бескрайности пустынного пейзажа, но никакие слова не могли по-настоящему передать то, что было передо мной.

Песок покрывал всё, насколько я могла видеть, усеянный кактусами. Перекати-поле лениво танцевали по земле, а широкое открытое небо тянулось вдаль.

Когда я наконец оторвала взгляд от окна, я заметила вокруг старую мебель с демоническими узорами, отполированную до сияющего блеска. Она дополняла естественные оттенки стен из песчаника. Подвал, в котором меня держали, тоже был из песчаника, но здесь он был более светлого цвета. Это место казалось более приветливым, хотя, думаю, что угодно было бы лучше того, где я была.

Сбросив одеяло с ног, я ощутила, как меня затопила волна нервозности. Эхо сердцебиения забилось в ушах, когда я увидела множество, множество шрамов, вырезанных на моём правом бедре. Шрамы исчезали под шортами. Вокруг левой лодыжки был слабый след от цепи, но ничего слишком заметного. Он больше походил на выцветший синяк, чем на что-то ещё.

Мать всегда говорила мне, что будет резать только там, где я смогу скрыть шрамы, поскольку я никогда не исцелялась как следует. Ещё одна вещь, которую я делала неправильно, — оставляла шрамы. Моя спина, бедро и живот были покрыты ими. Когда мои силы пробудятся, она планировала выставлять меня напоказ без этих отвратительных отметин от её попыток сделать меня нормальной.

По её словам, демон со шрамами был таким же дефектным, как и демон без силы. Я никогда не буду нормальной и всегда буду сломанной.

Я сглотнула, и колющая боль заставила моё горло спазмироваться. Мне нужна была вода. Поскольку моя гортань и голосовые связки тоже были в шрамах, мне казалось, что мне всегда нужно пить.

Было сюрреалистично находиться вне подвала, но я всё ещё не помнила, что случилось после того, как мои силы поглотили её душу.

Я вздрогнула, когда всё нахлынуло обратно.

Где Небула?

Живот болезненно скрутило узлом, когда горький, кислый привкус желчи подступил вверх, покрывая мой рот тошнотворным вкусом.

Заметив мусорное ведро у двери, я кое-как выбралась из тёплой постели и, спотыкаясь, пересекла твёрдый пол, пока колени не рухнули на грубый камень. Гортанные позывы и рвота заполнили комнату, пока я пыталась исторгнуть содержимое желудка, и каждый звук был болезненным напоминанием о том, что я сделала со своей матерью.

Желчь обожгла горло. Обсидиановая, похожая на смолу рвота ударилась о ведро, расплескавшись внутри. Непроизвольные слёзы потекли по щекам, и горло заболело ещё сильнее от напряжения рвоты.

Судьбы, почему моё тело восставало против меня?

Приближающиеся отдалённые шаги заставили меня напрячься, когда странное ощущение души, направляющейся ко мне, просочилось сквозь мои чувства. Я никогда раньше не ощущала чью-то душу. Это был бы полезный инстинкт раньше.

Слабость взяла верх, и я обмякла у стены рядом с ведром, дрожа от изнеможения.

Дверь в комнату открылась, медленно распахиваясь наружу.

Я задержала дыхание.

Внутрь вошёл мужчина с длинными тёмно-чёрными волосами и угольно-чёрными глазами. На нём была простая чёрная рубашка на пуговицах и чёрные брюки. На его лице была хмурая складка, когда он оглядел комнату.

Он отодвинул дверь и заглянул за неё, вздрогнув, когда его взгляд встретился с моим.

Его черты были жутко знакомыми.

— Привет, — тихо произнёс он, осторожно опускаясь на корточки и протягивая мне руку. — Я Грейвсенд, но ты можешь звать меня Дэрил. Как тебя зовут?

Мне потребовалось мгновение, чтобы пусто смотреть на мужчину, прежде чем я поняла: демоны используют фамилии, если не близки с кем-то. А потом делятся именами. Мне дали только имя. Мать говорила, что, когда я заслужу своё место как её дочь, она даст мне свою фамилию. Этого так и не случилось.

Этот мужчина только что поделился своим именем, даже не моргнув. Это противоречило всему, что я читала о демоническом этикете.

— П-П-Пандора. П-просто Пандора, — прохрипела я, протягивая руку и принимая его ладонь, чтобы он помог мне подняться.

Его брови приподнялись, и он посмотрел вниз на мусорное ведро.

— Тебе нужна вода?

— Да, — сипло ответила я.

Он кивнул, на мгновение исчезнув за дверью, прежде чем вернуться со стаканом воды, в котором звенел лёд.

— Вот.

Я схватила его двумя дрожащими руками, чувствуя холод стекла на коже, когда поднесла стакан к губам и выпила. Холодная вода, скользящая по горлу, ощущалась как магия, и я жадно проглотила всё до дна, пока не остались только кубики льда.

У меня когда-либо была только тёплая вода. Холодная вода была намного вкуснее.

— Спасибо, — тихо прошептала я.

— Конечно. — Он прочистил горло, протягивая руку, чтобы взять стакан. Я передала его, и он поставил стакан на комод. — Тебя стошнило.

— Да.

Он поднял руку и провёл ею по своим длинным волосам с задумчивым выражением.

— Вероятно, из-за магического истощения. Ты спала пять дней. Наш целитель приходил осмотреть тебя. Сколько времени прошло с тех пор, как ты питалась до той… женщины… которую нашли вместе с тобой?

— Никогда, — пробормотала я, обхватывая рукой горло, пока глубоко вдыхала.

Его глаза едва не вылезли из орбит, но он взял под контроль своё ужаснувшееся выражение.

— По крайней мере, с обычным питанием у тебя, похоже, всё в порядке.

— Она не хотела, чтобы моё тело было слишком слабым для попыток подключиться к магии, — объяснила я, и слова вибрировали под моей ладонью от горла.

— И она была твоей матерью? — Его рот вытянулся в жёсткую линию.

— Да.

— Что ты имеешь в виду под «подключиться к магии»? — Он жестом предложил мне сесть на край кровати.

Я подчинилась, потому что ноги всё ещё подкашивались.

— Я никогда не могла управлять тенями или питаться болью и негативными эмоциями. Она говорила, что я дефектная.

— Ты не дефектная, Пандора. Ты не теневой демон, поэтому, конечно, у тебя никак не могло быть силы одного из них, — заявил он, прежде чем выдохнуть дрожащий вдох и разрушить всё, что я знала. — Ты пожирательница душ.

Пожирательница душ?

Я раньше читала отрывок о них в книге по демонологии. Он был коротким и простым. Пожиратели душ питались душами других сверхъестественных существ и людей. В Калисте их осталось всего несколько. Они могли убить одним лишь протянутым движением руки, но я использовала чёрный туман, который вышел из моего рта. Почему я была другой? Я тоже буду дефектной пожирательницей душ?

— Что? — Это слово прозвучало с моих губ как мольба. — Но… как?

— Ты шестая пожирательница душ в Калисте, и все мы можем чувствовать друг друга. Это уникальный опыт, созданный только для пожирателей душ, но, когда ты пробудилась, я уверен, остальные четверо тоже это почувствовали.

— Как ты узнал, где я? — Я сжала кулаки на коленях. — Почему ты пришёл?

— Это часть ощущения пробуждения другого пожирателя душ. Ты была словно маяк как минимум в течение часа после этого. Я Представитель пожирателей душ в Демоническом совете, так что мой долг — убедиться, что все пожиратели душ учтены. Я не ожидал, что ты окажешься взрослой женщиной, и уж точно не ожидал того, на что наткнулся. Но что важнее… я не ожидал узнать твою мать.

— Что ты имеешь в виду? — Грудь сжалась, пока я заставила себя сделать ещё один вдох.

— Пандора Грейвсенд. Теперь это твоё полное имя. Ты по праву моя дочь. — Его глаза заблестели, когда он содрогнулся. — Мне так жаль, что я не знал о тебе, пока ты не пробудилась.

— Мой… отец? — Сердце подскочило к горлу. — Ты мой отец?

Он кивнул, крепко зажмурившись.

— Я узнал твою мать. У нас была… пьяная ночь примерно двадцать три года назад. Но мне жаль. Если бы я знал о тебе, я бы не позволил твоей матери причинять тебе боль. Теперь ты будешь в безопасности. Это моё поместье, и теперь это твой дом тоже. Как долго ты была в том подвале?

В голове закружилось столько новой информации, что живот снова взбунтовался. Этот мужчина был моим отцом? И он не знал обо мне? Мать всегда говорила мне, что у меня нет отца.

— Она сказала, что после того, как мне исполнился год, поняла, что я сломана, поэтому запихнула меня туда. Она стыдилась меня. — Я переплела пальцы. — Хотя я не помню времени, когда не была прикована там цепью.

— Ты была младенцем. — Его слова прозвучали низко, и я увидела, как в его глазах закипает гнев.

Это был самый первый раз, когда я увидела гнев, направленный не на меня.

Я опустила взгляд на свои колени.

— Она никогда не обращалась со мной так, как родители обращались со своими детьми в детских книгах, которые я читала, когда была маленькой.

Он сглотнул, снова запустив руки в волосы.

— Значит, она научила тебя читать?

— Да. — Я вздрогнула от воспоминания о том, что случилось, когда я не смогла вспомнить, какой звук даёт буква Q. Больше я этой ошибки не совершала. Умение читать обеспечило мне выживание, но сам процесс чтения был единственным, что давало мне желание жить. Она купила мне только одну художественную книгу, и я читала её, пока корешок не сломался, а потом она забрала её.

— Она покупала мне новую книгу каждый месяц, пока мне не исполнилось восемнадцать. — Это была единственная милость, которую мне проявляли, и я дорожила ею. — Мне разрешали хранить все книги до года назад, когда она разозлилась из-за того, что я не показывала результатов. Она разорвала их все своими тенями.

— Можешь рассказать мне, что произошло, когда твои силы пробудились? — мягко спросил он, словно боялся, что я сломаюсь.

Я шмыгнула носом, посмотрев в окно на песчаные дюны и резкий солнечный свет.

— Я никогда не исцелялась правильно. Она срезала с меня кожу и куски плоти, вонзала в меня тени, а потом перерезала мне горло. Я умирала. Все эти годы я желала смерти, но… — Я икнула и горло загорелось от всех этих разговоров. Даже мы с Небулой не разговаривали так много. — Когда дошло до этого, я не хотела умирать. Я ненавидела её. — Стыд обжёг мои вены. — Моя ненависть будто взорвалась внутри меня, и следующее, что я помню, — тёмный дым вышел из моего рта и вошёл в неё, прежде чем поглотил её душу. Дым вернулся в меня, и я почувствовала, как её душу пожирает магия внутри меня, наполняя мои резервы.

— Чёрный дым? — спросил он, нахмурив брови.

Я кивнула и подняла руку, едва касаясь кончиками пальцев шеи там, где её тень рассекла её.

— Это был первый раз, когда моё тело исцелилось так. Если бы этого не случилось, я была бы мертва.

— Судьбы, — прошипел он. — Как часто она причиняла тебе боль?

— Почти каждый день.

Он закатил глаза к небу и резко выдохнул.

— Судьбы, простите меня. Мне так жаль, Пандора.

— Э-это не твоя вина. Ты не знал, — прохрипела я, и слёзы затопили глаза. Я молилась Судьбам, чтобы кто-нибудь спас меня, но они так и не ответили. Пока я не спасла себя сама. Но он был моим отцом, и он не знал обо мне.

Он был такой же жертвой, как и я.

— Я не знал, — повторил он, словно пытался утешить самого себя. — У тебя хриплый голос. Тебе нужно ещё воды?

Я кивнула, и он поднялся, забрав стакан на выходе.

Мой разум погрузился в густые помехи. Я не могла сосредоточиться ни на чём одном. Вся моя жизнь изменилась, именно так, как я хотела. Но что теперь ждало меня там, снаружи?

Лёд звякнул в стакане, когда он вернулся, и он осторожно передал его мне.

— Держи.

Как и первый стакан, я выпила всё, оставив холодные кубики. Я встала, поставила стакан на тумбочку и снова села.

— Моя гортань и голосовые связки в шрамах и повреждены, поэтому много говорить больно. У меня никогда не было холодной воды, но она мне нравится. Вода, кажется, очень помогает от дискомфорта.

— Как? — В одном этом слове было столько эмоций, и его подбородок дрогнул.

— Однажды я слишком громко кричала, когда она резала мне спину, — пробормотала я, глядя в пустоту, пока вспоминала боль. — Ей это не понравилось, поэтому она силой протолкнула теневой усик мне в горло, до голосовых связок, и разрезала их. Я целый год не могла издать ни звука, но потом они зажили. Вроде как. В конце концов. Думаю, мне было пять, когда это случилось, но я до сих пор не могу кричать. Это звучит… странно и хрипло. Совсем не громко.

— Судьбы, — снова пробормотал он. — Мне так жаль, Пандора.

— Такую жизнь Судьбы мне выдали, — тихо сказала я, снова взглянув на него. — Где Небула?

— Небула? — Его брови нахмурились.

— Череп котёнка, с которым вы меня нашли. — Я заломила пальцы, держа руки на коленях. — Его душа привязалась к черепу, когда его убили.

В его глазах вспыхнуло узнавание, но он нахмурился, прежде чем открыть ящик тумбочки, на которую я поставила воду. Он достал череп Небулы и протянул его мне.

— Ты крепко сжимала его, когда мы нашли тебя.

Я осторожно взяла его, положив на колени. Моя кровь засохла на кости, и я поддела ногтем коросты, отковыривая их.

— Он мой друг.

— Я чувствую привязанную душу. — Он склонил голову, глядя на череп. — Что ты имеешь в виду под «друг»?

— Он единственный, кто был рядом со мной. — Грудь сжалась. — Я не уверена, почему его душа запечатана в нём, но я рада, что это так.

— Для пожирателя душ инстинктивно уметь чувствовать души, но ты имеешь в виду, что он разговаривает с тобой? — уточнил он, наклонив голову.

— Конечно. Он говорит со мной с того дня, как Мать убила его своими тенями. — Я нахмурилась, всё ещё отковыривая корки засохшей крови. Я ненавидела, когда его череп покрывался моей кровью.

— Это необычно, — произнёс он с интересом. — Возможно, у тебя есть особая сила.

— Особая сила? — пробормотала я, когда меня ударила ирония. Меня столько раз ранили за то, что у меня не было никакой силы, а теперь Дэрил, мой отец, думает, что у меня может быть особая сила.

— Не переживай об этом слишком сильно. — Он подарил мне ободряющую улыбку, прежде чем подняться на ноги. — Я дам тебе ещё немного отдохнуть. Через несколько минут занесу кувшин ледяной воды и немного закусок. Обязательно ешь и поддерживай водный баланс, но тебе нужно ещё поспать.

— Спасибо. — Я улыбнулась Дэрилу, моему отцу, который всего за несколько минут уже обращался со мной лучше, чем мать за всю мою жизнь.

3

ПАНДОРА

Был август.

Два месяца прошли как в тумане с тех пор, как отец нашёл меня, пропитанную собственной кровью, прикованную цепью к полу в подвале и сжимающую череп котёнка, пока напротив лежало бездушное тело моей матери.

Дэрил Грейвсенд был всем, на что я надеялась видеть в родителе. Я пришла к тому, чтобы принять это как ещё одну вещь, которой мать меня лишила.

Он следил за тем, чтобы я была накормлена, напоена, одета и окружена заботой. Он даже купил ещё книг — художественных книг. Включая экземпляр моего первого и любимого любовного романа, «Академия Фэйт-Холлоу».

Он был об арктической лисице-перевёртыше и её семерых Предначертанных Парах, и он был исторически достоверным. Действие происходило во время Второй войны Калисты. Это также была первая книга, которую я прочитала о Парах. Мать никогда не давала мне никаких книг о них или их узах, но чтение этой книги всегда пробуждало мой интерес. Я хотела, чтобы меня любили так, как главную героиню любили семеро Пар, которые приняли и защищали её с самого начала — после того, как её первая Предначертанная Пара отвергла её.

Он обеспечил меня целым гардеробом одежды. Это были потрясающие вещи, о которых раньше я могла только мечтать, и каждая сидела идеально. Там были сшитые по фигуре жакеты, блузки, платья А-силуэта и юбки. Вся ткань была высокого качества — шерсть, шёлк и кашемир, — а цвета все были нейтральными. Моими любимыми были чёрный и серый.

Дэрил сказал, что это вечные и классические вещи, которые излучают качество, благородство и ощущение непринуждённого стиля. Ещё он прочитал это откуда-то со своего планшета, слово в слово, с покрасневшим лицом, будто объяснять моду было для него трудно. Но он всё равно сделал это, и это значило намного больше, чем он когда-либо мог узнать. Я прослезилась, а он не совсем понял, как себя вести, поэтому неловко похлопывал меня по голове, пока я не взяла эмоции под контроль.

Наши отношения с тех пор, как он нашёл меня, были хорошими, но неловкими. Он был моим отцом. Это нельзя было отрицать. Я была пожирательницей душ, как и он, и у нас были одинаковые черты лица и волосы. Но он не знал, что я существую, пока я уже не стала взрослой. В этом не было ни его вины, ни моей, и мы пытались спасти отношения, которые моя мать отняла у нас обоих.

Чёрная слизь вытекла из глазниц Небулы и на мои руки.

— Тебя больше не тошнит.

Я покачала головой, и гладкие прямые волосы упали мне на лицо. До недавнего времени я понятия не имела, какая у моих волос настоящая текстура. Они всегда были спутанными и свалявшимися. Но теперь они шелком спадали по спине чуть ниже бёдер, и были совсем как у Дэрила.

— Но твои магические резервы истощаются, — предупредил он. — Тебе нужно питаться.

— Я не могу, — сипло сказала я, крепко зажмурившись и заставляя лёгкие наполниться вдохом.

Гнилостное ощущение, осевшее на дне живота после того, как я съела душу матери, грозило снова взять верх.

Отец пытался научить меня питаться душами, но мысль о том, чтобы использовать свои силы, заставляла тревогу остро вспыхивать глубоко в животе. Он говорил, что моё тело, вероятно, отреагировало так потому, что это было моё первое кормление, но гасить жизнь не должно было быть так легко, как получилось у меня.

Она заслужила это, но я не хотела убивать тех, кто не заслуживал.

— Смерть сказал, что тебе не обязательно убивать, чтобы питаться. Просто позволь ему научить тебя, — прошипел Небула, и звук его голоса заполнил комнату.

Я сморщила нос.

— Ты тоже его так называешь?

— Это его печально известное имя, — защитился он. — И это забавно, разве нет?

— Нет! — настояла я, поднимая Небулу на уровень глаз и вглядываясь в черноту, которой была его душа. — Его имя буквально означает то, чего я пытаюсь не допустить ещё больше!

— Иметь силу смерти не так уж плохо, Пандора, — тихо сказал мой отец, заставив меня вздрогнуть, когда я посмотрела в сторону и увидела его, прислонившегося к дверному косяку. — Редко кто решается перейти дорогу пожирателю душ.

— Звучит не так уж плохо. — Душа Небулы откатилась обратно в его череп, когда он рассеялся.

— Конечно. Встань на его сторону. — Тихо застонав, я поставила Небулу на тумбочку и подошла к отцу. — Если бы я знала, как контролировать это, не убивая, я была бы увереннее.

Я так и не смогла заставить себя обратиться к своим силам с тех пор, как пожрала её душу. Одна мысль об этом заставляла желудок скручиваться.

— Я думал об этом. — Он оторвал взгляд от черепа Небулы и кивком головы указал мне следовать за ним.

Я пошла рядом с ним по каменному коридору, мои босые ноги быстро шлёпали по полу, пока я удваивала шаг, чтобы не отставать.

— О чём?

— О твоих знаниях о собственных силах и Демонической столице, — объяснил он, остановившись перед своим кабинетом и жестом предлагая мне войти первой.

Я направилась прямиком к мягкому креслу перед его большим каменным столом.

— Я кое-что знаю.

— Благодаря тому, что ты читала всё, к чему имела доступ, да. — Он кивнул, обошёл стол и сел. Он поднял со стола небольшое белое кольцо и вздохнул. — Даже с основами твои знания только книжные. У тебя нет реального опыта, и в этом нет твоей вины.

Я заёрзала в кресле, скрестив лодыжки, и положила руку на выпуклые белые и розовые шрамы, покрывавшие моё правое бедро. Они напоминали мне о том, как тени матери рассекали мою кожу, словно масло. Я заметила, что другие демоны быстро обращали внимание на мои шрамы, включая тех, кто работал под началом моего отца. Я знала, что для демона необычно иметь шрамы, но долгие взгляды заставляли меня чувствовать себя неуютно.

Я ненавидела это.

— Я знаю, — пробормотала я.

Он перекатил кольцо в пальцах, глядя на меня с задумчивым выражением.

— Как бы ты отнеслась к тому, чтобы посещать академию и научиться быть полноценным демоном?

— Академию? — Всплеск волнения накрыл меня. Я читала всё о разных учебных заведениях в Калисте. — Я всегда хотела посещать одну. Всё образование, которое у меня есть, получено только из чтения, как ты и сказал. Я бы хотела узнать ещё больше и получить реальный жизненный опыт.

На его губах появилась лёгкая улыбка, прежде чем он положил белое кольцо на край стола ближе ко мне.

— Это для тебя.

До него мне никогда не давали ничего, кроме боли. Он уже обеспечил меня более чем достаточно. Почему он давал мне ещё и кольцо вдобавок ко всему остальному?

Я потянулась к нему, осторожно держа его в руках и глядя на сверкающее белое кольцо из какого-то кристалла.

— Оно такое красивое.

— Оно зачаровано, — объяснил он, пока я надевала его на безымянный палец правой руки. — Оно станет чёрным, когда кто-то рядом с тобой пожелает причинить тебе вред.

— Это невероятно, — пробормотала я, глядя на то, каким красивым и сверкающим оно было, оставаясь белым. — Большое спасибо, Дэрил.

Оно бы стало чёрным, будь моя мать здесь. Она любила причинять мне вред — но я остановила её навсегда. Она больше не могла меня ранить.

— Ты моя дочь. — Он пожал плечами, словно это всё объясняло. — Все сверхъестественные существа хищны, но демоны безжалостны. Не настолько, как драконы, дрейки¹ или василиски, но сразу после них. Если демон чувствует слабость, он наслаждается мучением.

— И я слабая? — Моё дыхание перехватило, и я опустила взгляд на своё покрытое шрамами бедро. Оно выглядело ужасно.

— На самом деле наоборот, — тихо усмехнулся он. — Ты пожирательница душ. Нас считают сильнее любого другого сверхъестественного существа в Калисте, включая дрейков, потому что мы буквально можем съесть чью-то душу без какой-либо подготовки.

Шок прокатился по мне, и я резко подняла голову. Мне никогда не говорили, что я что-то кроме слабой. Он говорил мне обратное с тех пор, как нашёл меня, но я не могла избавиться от непривычности этого.

— Спасибо, но почему ты предупреждаешь меня о демонической природе?

Его губы изогнулись в впечатлённой улыбке.

— Академия Реформирования демонов — это академия, созданная для демонов, которым нужно отточить свои магические способности. Большинство демонов, которых туда отправляют, сделали что-то, из-за чего их признали подходящими для реформирования…

— И я… — Горло сжалось, и я обхватила пальцами шею. — Я убила её.

Он отправлял меня в исправительное учреждение, чтобы меня реформировали из-за убийства матери?

— Ты спасла себя. — Его ответ был мгновенным и полным силы, уничтожая мои тревоги. — И ничего больше. И я не хочу, чтобы ты смотрела на это как-то иначе. Единственная причина, по которой я хочу, чтобы ты пошла туда, — чтобы у тебя появилась возможность учиться. Ты выросла в полной изоляции. Ты истощена магически, и уже довольно давно. Тебе нужно научиться правильно питаться. Эта академия поможет тебе с этим и не только.

— Хорошо, — сипло сказала я, убирая руку с шеи и заставляя ладони сложиться вместе на коленях. — Я пойду.

Его плечи слегка опустились, когда он кивнул.

— Тебе не обязательно идти, если ты не хочешь, но я действительно считаю, что это лучший выбор для тебя. У каждого студента в академии обязательные консультации, но я знаю одного из консультантов.

Я позволила волосам упасть вокруг меня, словно одеялу, и глубоко вдохнула.

— Кого?

— Советника Даркмора, — произнёс он, и волна искр разлилась по мне. — Он представитель демонов мести в Демоническом совете. Думаю, ты найдёшь его очень чутким.

— Даркмор, — прошептала я, наслаждаясь ощущением этого имени на языке. — Это его имя или фамилия?

— Фамилия, конечно. — Дэрил скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла. — Демоны обращаются друг к другу по фамилии, если они не семья, близкие друзья или что-то большее. Знать обычно называет друг друга по фамилиям, как и члены совета.

Я покрутила кольцо на пальце, любя его успокаивающую белизну, которая оставалась неизменной.

— Помню, что читала это.

— Помни, что теперь ты Грейвсенд, а мы — знать. Держи голову высоко.

Терпкое трепетание наполнило мою грудь, и я кивнула.

— Спасибо.

Его глаза расширились, словно он что-то забыл.

— У меня есть для тебя ещё кое-что. — Он начал рыться в столе, прежде чем положить передо мной рулон медицинской повязки. — Лично я не считаю, что шрамы нужно скрывать, потому что они показывают силу. Но я видел, как ты прикрываешь свои, а в твоём новом гардеробе много популярных в этом сезоне нарядов. В основном юбки и платья. Ты можешь использовать это, чтобы закрывать шрамы, если так тебе будет легче.

Я схватила мягкий рулон повязки, и сердце забилось у меня в горле. Я не понимала, что так очевидно их прятала.

— Большое спасибо. Когда я отправляюсь в академию?

— Тебе не нужно постоянно благодарить меня, — тихо пробормотал он, но мой демонический слух уловил это. Мой слух даже стал лучше после того, как мои магические резервы наполнились. — Ты начинаешь занятия в следующий понедельник, потому что тогда начинается учебный год, но в общежитие переедешь в воскресенье. Вообще-то именно Даркмор предложил, чтобы ты поступила. Не могу приписать всю заслугу себе.

— Вау. — Мурашки побежали вверх по моим рукам, и я растёрла их.

— Я могу познакомить тебя с Даркмором, если хочешь, — предложил он. — Он будет твоим консультантом, и он мой друг. По крайней мере, мы работаем вместе.

Я покачала головой, когда жар лизнул вверх по позвоночнику, заставляя осанку напрячься.

— Всё в порядке. Я могу познакомиться с ним, когда мы доберёмся до академии.

— Ты уверена? Он не намного старше тебя. Ему тридцать один, так что, думаю, это всего девять лет, — задумался он.

— Всего? — Мои брови приподнялись.

— Ну, мне больше пятисот. — Он почесал линию челюсти, и мой рот приоткрылся.

— Пятьсот? — пискнула я.

— Больше, — добавил он с лукавой усмешкой. — Пожиратели душ живут долго. Есть чего ждать. Ты уверена, что не хочешь с ним познакомиться? Он будет тем демоном, к которому ты будешь обращаться, если тебе что-то понадобится во время обучения в академии.

Сердце забилось быстрее, и я покачала головой.

— Я никогда раньше не была рядом с мужчинами. Ты и дворецкий — единственные мужчины, с которыми я разговаривала за всю свою жизнь, но мать предупреждала меня о мужчинах и их распутных желаниях. Она говорила ужасные вещи. — Я поморщилась. — Но я также читала о них, поэтому знаю, что они не все плохие. Просто большинство?

В его взгляде закипела боль, но он кивнул.

— Все демоны могут быть ужасными. Мужчины и женщины. Помни об этом, но не позволяй этому диктовать, как тебе жить. Ты буквально можешь покончить с любым демоном, который попытается выступить против тебя, Пандора. Не бойся никого.

Узлы спутали мой живот от окончательности в его тоне.

— Можно кое-что спросить?

Он кивнул.

— А как насчёт Предначертанных Пар? — Я прикусила нижнюю губу, боясь какой-нибудь ответной реакции. Однажды я уже спросила Мать и получила первый шрам на животе. — Я мало о них читала, но достаточно, чтобы знать: они родственные души. Они всегда меня интересовали. Такая любовь… кажется, стоит боли жизни.

Его весёлая усмешка исчезла, и он прочистил горло.

— Предначертанные Пары — это родственные души. Они дополняют твою душу. Магическая связь души соединяет души вместе. У некоторых сверхъестественных существ может быть больше одной, кроме волков и перевёртышей-пингвинов, конечно. Продолжительность жизни пары автоматически продлевается до той пары, которая проживёт дольше всех… — Его выражение напряглось. — Если только их не убьёт внешняя сила. Демоны не всегда находят своих Пар, но когда находят, обычно это происходит мгновенно. Не всегда. Но это так же идеально, как говорят.

— Спасибо. — Я зажала нижнюю губу между верхними и нижними зубами, пока грудь ныла.

Его брови сошлись вместе, а на губах появилась гримаса. Он говорил так торжественно, но ответил на каждый мой вопрос. Каким-то образом мне казалось, что я ранила его, спросив о парах.

— Я хотел бы узнать о тебе раньше. — Он глубоко вдохнул, прежде чем выдохнуть, но в его тёмном взгляде была агония.

— Я тоже, — пробормотала я, сжимая повязку в руке, пока не начала дрожать. Может быть, если бы он узнал, я не была бы такой сломанной.

4

ПАНДОРА

Академия Реформирования демонов была оазисом в пустыне.

Как и большая часть архитектуры в Демонической столице, здания академии были построены из песчаника, а сами сооружения были выветрены временем и песком. Зданий было четыре, и их землистые оттенки контрастировали с яркой синевой неба. В центре академии находились алтарь, большой кристалл и каменная арка.

Вдалеке виднелся внушительный утёс, поднимающийся на горизонте, его каменистая поверхность возвышалась над тем, что, похоже, было каким-то озером.

Мягкий шелест ветра пронёсся по песку, пока мы с отцом шли вперёд. С каждым шагом песчинки смещались под моими чёрными балетками.

— Это будет твой дом на следующий год, — сказал мне Дэрил с нерешительной улыбкой на лице. — Конечно, я буду часто навещать тебя, и тебе всегда рады в поместье.

Я ответила ему ободряющей улыбкой.

— Здесь красиво. Я не привыкла быть снаружи, так что это правда очень приятно. Не знаю, привыкну ли когда-нибудь.

Его улыбка сменилась болезненной гримасой, пока мы шли дальше по кампусу.

— Теперь ты можешь быть снаружи, когда захочешь.

Воздух был сухим, а волосы у меня были распущены, падая вокруг меня, словно успокаивающий щит, пока я старалась не сосредотачиваться на взглядах других студентов. Кажется, мы привлекали много демонических глаз. Все они склоняли головы в знак уважения к Дэрилу, но на меня просто любопытно смотрели.

Я позволила ему выбрать мой наряд, потому что понятия не имела, чего ожидать от посещения академии. Он выбрал кремовую блузку без рукавов, обхватывающую шею, и чёрную шерстяную юбку-карандаш до середины бёдер. Я обмотала бедро повязкой, которую он дал мне на прошлой неделе, и, судя по всем взглядам даже без выставленных напоказ шрамов, я была более чем рада, что скрыла их.

Я вдохнула слабый запах сухой земли и прогретого солнцем камня, и когда подул ветерок, я уловила аромат пустынных цветов, добавлявший воздуху сладости. Когда я дышала, на языке ощущался лёгкий привкус пыли.

— Так, в первый день нельзя полностью съедать ничьи души, — попытался пошутить он.

Желудок перевернулся, когда тошнота стала пробиваться к горлу. Я бросила на него невпечатлённый взгляд.

— Верно. — Он прочистил горло. — Видимо, это была та самая плохая папина шутка, о которой я так много слышал.

— Ты справился, — заметила я, прижимая руку к сумке, перекинутой через плечо, где лежал череп Небулы. — Определённо плохая шутка, и ты мой папа, так что…

— Да, ведь так? — Он неловко усмехнулся, проводя рукой по волосам.

— Да. — Я тяжело сглотнула.

Это было так горько-сладко. Мне нравилось иметь отца, который был заинтересован в стабильных отношениях отца и дочери, но я его не знала. У нас не было общей истории, и между нами ещё не было сформированной связи. Ещё одна вещь, в которой я винила мать.

Когда мы проходили мимо ближайшего здания, мой взгляд столкнулся со взглядом безумно привлекательного демона. То, как он так небрежно откинулся к наружной стене, было греховным.

Я на короткое мгновение застыла и окинула его взглядом с головы до ног. От него доносился слабый запах ванили и дыма, и от этого моё тело вспыхнуло жаром.

Его опасные миндалевидные изумрудно-зелёные глаза были прикованы ко мне. Через его правый глаз проходил шрам толщиной около двух дюймов, и я сразу захотела узнать, как он его получил. Шрамы демонам достаются нелегко. Я знала это на собственном опыте…

Он даже не моргнул, втягивая дым из фиолетовой трубки. Его лицо было сердцевидным, с острой челюстью и узкими губами. Губами, которые, я знала, не смогу забыть. У него были чёрные волосы с белыми прядями, разделённые пробором набок и доходившие до верхушек плеч. Мои пальцы дёрнулись. Я отчаянно захотела провести по ним пальцами.

Опустив трубку, он выдохнул струю магического дыма, и его глаза закатились, когда он слегка откинул голову назад. На шее у него была татуировка, похожая на скорпиона. На руках были набиты змеи, а на тыльной стороне ладони, которой он держал трубку, — паук.

Они были идеальны — он был идеален.

Он снова встретился со мной взглядом, и его губы приподнялись в сардонической улыбке.

Мурашки поднялись по коже, и я опустила взгляд на кольцо.

Оно было чёрным.

Страх хлынул сквозь сердце вместе с чем-то ещё, что я не могла точно определить.

Мужчина склонил голову, и я резко отвела взгляд, прежде чем ускорить шаг, чтобы догнать Дэрила.

Что, во имя Судеб, это было?

Дэрил застонал, направляя нас к зданию слева.

— Может, подождёшь с тем, чтобы знакомиться с мальчиками. Я, знаешь ли, только что узнал, что у меня есть дочь.

— Что? — Щёки вспыхнули жаром. — Я не—

— Конечно, Пандора, — подыграл он мне, открывая дверь, чтобы я прошла внутрь. — Это Реформ-холл. Нижние этажи разделены на четыре сектора: два из них — лекционные залы, кабинеты консультантов академии, кабинет директора, а столовая находится на верхнем этаже.

— Ого. — Я оглядела здание, кивая, пока он вёл меня по длинному коридору. Глухие удары моих туфель отдавались по камню. — Оно такое большое.

В академии всё было почти таким же, как в его поместье. Здания из песчаника, землистые оттенки, и запах пустыни был подавляющим.

— Мы встречаемся с директором Блэктилом. Он Представитель демонов хаоса в Демоническом совете, так что мы знакомы, — объяснил он, открывая последнюю дверь в коридоре. — Но он также директор этой академии.

Странный янтарный запах ударил мне в нос, когда пожилой мужчина с каштаново-серыми волосами поднялся из-за стола и направился к нам.

— Это директор Блэктил, — сообщил мне Дэрил с лёгким хмурым выражением, заметив нетерпеливое выражение на лице мужчины.

Я посмотрела на кольцо, и оно было белым.

Облегчение прокатилось по мне. Что бы ни раздражало этого мужчину, похоже, это не имело отношения ко мне.

— Смерть, — поприветствовал нас директор Блэктил, остановившись перед дверью так, словно уже собирался выйти. — Тут… — он замолчал, взглянув на меня, прежде чем снова сосредоточиться на Дэриле. — В академии чрезвычайная ситуация, требующая внимания Демонического совета. Поскольку я также директор, я обязан быть там. Я отправил все документы по твоей дочери Даркмору, и он ждёт вас обоих. Если ты не против познакомить их, а потом встретиться со мной в Демонических архивах?

— Я скоро буду, — сказал Дэрил с быстрым кивком. — Пойдём к Даркмору.

Мои брови сошлись, когда я крепче сжала сумку, перекинутую через плечо. Директор Блэктил не сказал мне ни слова, но, впрочем, он был занятым демоном.

Дэрил увёл меня от кабинета директора и дальше по коридору, пока мы не остановились перед новой дверью.

Кабинет 508: кабинет консультанта Даркмора.

Что-то первобытное скользнуло по моим венам, когда я уловила запах сладкого шоколада.

Шоколад был тем, о чём я читала, о чём фантазировала в подвале. Дэрил дал мне первую плитку шоколада в первую неделю, когда я была с ним, и это оказалось всем, чего я ждала. Он был таким сладким, сливочным и шоколадным.

Но этот запах? Он был за пределами этого, и он был намного слаще. Я не смогла сдержать тихое рычание.

Дэрил бросил на меня обеспокоенный взгляд.

— Ты в порядке?

— Я в порядке, — сказала я быстро — слишком быстро, — приглаживая волосы в подготовке к тому, что он войдёт внутрь.

Сердце дёрнулось, когда он дважды постучал, затем открыл дверь и вошёл. По какой-то причине я была сплошным комком нервов.

— Даркмор, — уважительно произнёс он.

— Смерть, — гладкий мужской голос поприветствовал моего отца. — Рад снова тебя видеть.

— Как всегда. — Голос Дэрила был легче обычного, когда он разговаривал с другими. Это было единственной причиной, по которой я поняла, что Даркмор заслуживает доверия моего отца. Я слышала, как он говорил с другими так, словно они были не более чем неудобными перекати-поле. — Я хотел бы представить тебе свою дочь, Грейвсенд.

Я заставила ноги двинуться вперёд и вошла в комнату, и сладкий запах шоколада задушил меня, пока я была зачарована мужчиной, пожимавшим руку моему отцу.

Его присутствие было таким же властным, как у моего отца, но по-другому. От него исходила аура тихой уверенности, его манеры были собранными и спокойными. На нём была белая рубашка на пуговицах с закатанными рукавами, открывающими вены на его загорелых руках.

Он поднял глаза, встречаясь с моими, и его губы приоткрылись от удивления, когда он опустил руку вдоль тела.

— Грейвсенд. Приятно познакомиться.

Судьбы, глаза этого мужчины — полуприкрытые и ледяно-белые, лишь с серым кругом цвета вокруг них — сверкали магической интенсивностью, втягивая меня. Длинные белые ресницы обрамляли их, и чем дольше я смотрела на него, тем сильнее сердце забивало мне горло.

Я подняла руку и обхватила пальцами горло, пытаясь заставить себя говорить — сказать хоть что-нибудь, но я просто продолжала впитывать его внешность.

Тёмно-русые волосы мягкими волнами спадали ему до плеч, ловя нежный свет свечей, зажжённых по всему кабинету, и отбрасывая вокруг его лица сияние, похожее на ореол. Квадратная форма лица была очерчена острыми углами, придавая ему точёный вид, от которого жар, который я даже не могла начать описывать, пронёсся вниз по позвоночнику.

Каждая деталь внешности Даркмора говорила о скрупулёзной натуре — от того, как он был одет, до тщательно уложенных прядей волос, обрамлявших лицо. В том, как он держался, была аура одержимости, и мне отчаянно хотелось узнать, что именно это означало.

Он воспринимал каждую часть окружающего пространства с интенсивностью, граничащей с тревожной, но даже так моя душа горела интересом.

Смотреть в глубины его глаз было всё равно что падать в свободном падении, и я понятия не имела, где приземлюсь. Но хотела узнать.

— П-Пандора, — сипло произнесла я, сглатывая сквозь спазмы в горле. — Ты можешь звать меня Пандора.

Дэрил откинул голову назад со стоном.

— Судьбы, Пандора. Неприлично так легко давать своё имя.

— Тогда ты можешь звать меня Хантер, — гладко ответил Даркмор, игнорируя Дэрила. — Я не против.

Я опустила взгляд, пока щёки горели, и заметила, что моё кольцо оставалось сверкающе белым.

Брови Дэрила поднялись, когда он перевёл потемневший взгляд на консультанта.

— Серьёзно? Мне нужно напоминать тебе, что она моя дочь?

— Конечно нет, — фыркнул Хантер, прежде чем подарить мне успокаивающую улыбку. — Но, если ей комфортно так быстро перейти на имена, мне тоже.

— Пандора раньше почти не была рядом с мужчинами, так что тебе лучше даже не думать о том, чтобы вос—

Хантер шагнул в личное пространство моего отца со смертельным взглядом.

— Мне не нравится то, на что ты намекаешь.

— Мне не нравится, что ты так дружелюбен с моей дочерью. — Дэрил встал с ним лицом к лицу.

Мозг у меня заискрил, когда я шагнула вперёд и замахала руками в воздухе.

— Ну, а мне нравится! Мне нравится мысль, что у меня уже есть друг. Разве это не было главной причиной, по которой ты хотел познакомить меня с Хантером?

Глаза Хантера дрогнули, и его кадык дёрнулся, когда он сделал шаг назад от моего отца.

— Да. Друг — именно так.

Дэрил нахмурился, но кивнул.

— Тогда это работает в твою пользу, — настойчиво сказала я, чувствуя странное желание защитить Хантера. — Это то, чего ты хотел.

Дэрил проверил сообщение на своём планшете и тяжело вздохнул.

— Полагаю, ты права. У меня срочные дела с Блэктилом.

— Всё в порядке? — Взгляд Хантера метнулся к Дэрилу.

— Обязанности Демонического совета, — гладко ответил Дэрил. — Не торопись с адаптацией Пандоры к академии. Мы введём тебя в курс дела позже.

Хантер склонил голову, взгляд стал изучающим, но он один раз кивнул.

— Хорошо.

Дэрил повернулся ко мне.

— Даркмор будет твоим консультантом и тем демоном, к которому я хочу, чтобы ты обращалась, если у тебя возникнут какие-либо проблемы.

— Конечно, — согласилась я.

— Это не будет проблемой. Я буду видеться с ней дважды в неделю, — вмешался Хантер с уважительным кивком.

Дэрил кивнул и направился к выходу из комнаты, но остановился.

— Я думал, обязательные консультации проводятся только раз в неделю?

— Я рекомендую дважды для Пандоры из-за обстоятельств. Это уже внесено в её расписание, — объяснил он.

Они обменялись напряжённым взглядом на несколько мгновений, прежде чем глаза Дэрила переместились ко мне и смягчились.

— Даркмор даст тебе всё необходимое для занятий, но также выдаст тебе академический планшет. Он похож на тот, который я дал тебе и который ты оставила дома, но это единственное электронное устройство, разрешённое в академии. Он проследил, чтобы мои контактные данные были внесены, так что, если я когда-нибудь тебе понадоблюсь, всё, что нужно сделать, — написать или позвонить.

— Спасибо, Дэрил. — Благодарность разлилась во мне. — Я ценю всё, что ты для меня сделал.

— Я твой папа. — Он слегка приподнял плечи. — Просто… обязательно связывайся со мной каждый день, иначе я буду волноваться.

— Обязательно, — пообещала я, и он ушёл, мягко закрыв за собой дверь.

Когда я снова перевела внимание на Хантера, я заметила, каким тёплым и располагающим был кабинет. Мерцающее сияние свечей отбрасывало мягкий, успокаивающий свет, который добавлял пространству уюта.

— Пожалуйста, проходи, садись. Я объясню всё, что тебе нужно знать. — Он провёл рукой в сторону зоны для сидения напротив своего стола.

— Я ценю, что ты мне помогаешь. — Я подошла и села на мягкий кремовый диван, и мне захотелось вытянуться и свернуться на нём, настолько удобным он был. Мне потребовалось много усилий, чтобы остаться сидеть на краю и не утонуть в нём.

— Честно, Пандора, не думай об этом. — Его губы изогнулись в самодовольной усмешке, пока он обходил свой аккуратный стол из красного дерева и занимал своё место. — Это моя работа — следить, чтобы обо всех студентах заботились.

Сердце упало.

— О, конечно.

Почему этот ответ меня задел? Я хотела, чтобы у него была другая причина помогать мне? У меня никогда в жизни не было столько помощи. Я должна была быть благодарной и ни капли не разочарованной.

И всё же…

Я сглотнула ком в горле и посмотрела мимо него на большую карту мира, прикреплённую к стене. Красные круги были отмечены в разных местах по всей карте — даже в областях внутри человеческой территории. Хотя сверхъестественные существа и люди жили в мире и были желанными гостями на территориях друг друга, судя по новым опубликованным книгам, которые я читала, это было не очень распространено.

Он порылся в ящике, прежде чем достать планшет, очень похожий на тот, что подарил мне отец. Он был чёрным, с большим экраном и размером с небольшую книгу. Он несколько раз нажал на экран, прежде чем протянуть его мне через стол.

— Я внёс твоё расписание в приложение с расписанием. Я уже открыл его, чтобы ты могла посмотреть.

Я поднялась достаточно, чтобы взять его, затем снова села, удобно устроив планшет на коленях.

Расписание первого семестра в Академии Реформирования демонов

Понедельник, среда, пятница:

Основы демонологии с Респой. 8:00–9:00. Реформ-холл — кабинет 103.

Практическое применение демонического питания с Эшенфеллом. 10:00–11:00. Змеиный стадион.

Вторник и четверг:

Введение в церемониальную магию с Айронвудом. 12:00–13:00. Реформ-холл — кабинет 219.

Введение в демонические проклятия с Даском. 15:00–16:00. Реформ-холл — кабинет 214.

Обязательная консультация с Даркмором. Вторник, четверг, 18:00–19:00. Реформ-холл — кабинет 508.

— Спасибо, — пробормотала я, пока всепоглощающее чувство тревоги царапало меня изнутри.

Каждый предмет был для меня полезен, но тот, которого я одновременно боялась и ждала, был «Демоническое питание». В голове вспыхнуло воспоминание о том, как тело матери рухнуло после того, как я съела её душу, и я вздрогнула.

— Если перейдёшь на главный экран, увидишь несколько приложений, — самым мягким тоном проинструктировал Даркмор.

Я не смогла заставить себя поднять на него взгляд. Вместо этого я смахнула вверх, открывая главный экран. Там было несколько разных приложений.

— Нажми на приложение «Привязанное общежитие».

Я нажала на него, и появилась дополнительная информация.

Назначение комнаты в общежитии «Баунд»

Комната №269

Пандора Грейвсенд и Энни Дредфул

В приложении общежития «Баунд» была возможность запросить новую комнату или нового соседа по комнате, а также сообщить о необходимости ремонта или о нарушении правил. Я надеялась, что мне не придётся пользоваться этими опциями.

Может быть, мы с Энни Дредфул сможем стать подругами. Я всегда хотела встретить демона, похожего на меня, и подружиться с ним.

— Значок приложения с чёрной сферой — это Информационный сервер. Там ты найдёшь всю информацию в мире по любой теме. Ещё есть приложение «Новостной сектор» со значком синего треугольника. Оно обновляется новостями, относящимися к Калисте и Демонической столице, и будет присылать оповещения обо всём срочном, что касается этой академии. — Он замолчал, взглянув на меня. — Смерть уже рассказал тебе об этих приложениях?

Я кивнула, сдерживая улыбку.

Мой папа в увлекательных подробностях объяснил всё о планшете и о том, какой доступ к миру он давал, и мне это нравилось. Одно только богатство информации на сервере было безумным. Я впитывала её жадно. Я уже столько всего узнала и даже выяснила, что на сервере есть видео с котами и смешные фотографии котов. Я провела добрую половину дня исключительно за котами. Небула всё это время фыркал, но я решила, что это потому, что у него больше не было шерсти… или тела.

Дополнительное преимущество возможности переписываться с кем-то, слышать его голос в реальном времени и даже видеть его через экран было невероятным. Я определённо была большой поклонницей планшетов.

— Это замечательно. — Хантер улыбнулся мне, но в его взгляде таилось что-то тёмное. — Думаю, ты всего лишь вторая пожирательница душ, когда-либо поступившая в эту академию.

— Правда? — Я склонила голову, и волосы скользнули через плечо. — Кто был первым?

— Пожирательница душ по имени Эми, — мягко сказал он. — Твой отец встретил её здесь.

— Он тоже здесь учился?

— Не совсем. — Он упёрся ладонями в стол, поднимаясь. — Говорят, он был здесь по приказу совета и его… потянуло к ней. Это было больше двух веков назад.

— Ты говоришь так, будто видел это, — пробормотала я, убирая новый академический планшет в сумку. Я следила, чтобы не ударить им Небулу. — Я думала, тебе чуть за тридцать.

Его губы дёрнулись в весёлой усмешке.

— Тридцать один, да.

— Дэрил сказал мне, — добавила я, чтобы это не звучало слишком навязчивым наблюдением. — Он сказал, что между нами всего девять лет.

Судьбы, зачем я ему это сказала?

— Это чистая правда. — Он кивнул, всё ещё усмехаясь. — Мы довольно близки по возрасту.

— Эм, что случилось с Эми? — Я поднялась и поправила ремень сумки на плече.

Его улыбка исчезла, но взгляд ни на мгновение не оторвался от моего.

— Люди. Это случилось до войны, — добавил он напряжённым голосом.

— О. — Сердце заболело за Дэрила. — Они были Парой?

— Это история твоего отца, и рассказывать её должен он. Я и так сказал слишком много. — Он поморщился, словно понял, что, вероятно, не должен был говорить мне ничего. — Лучше не поднимай тему Эми, если он сам не заговорит о ней.

— Конечно, — согласилась я.

Я не могла представить, какую боль, должно быть, пережил Дэрил. Потеря Пары может свести с ума кого угодно, но Дэрил не казался безумным. Однако он казался печальным. Я часто ловила его на том, как он смотрел в пустоту отстранённым взглядом.

— Большинство твоих занятий проходят в Реформ-холле, здании, в котором мы сейчас находимся. Позволь показать тебе кабинеты, — мягко предложил он.

— Было бы здорово, — пробормотала я, когда он шагнул вперёд, ведя меня к выходу из кабинета.

Он показал мне каждый кабинет в Реформ-холле, где я должна была заниматься, начиная с завтрашнего дня, и, хотя все они находились на первом этаже, здание было огромным, с четырьмя длинными коридорами. Это должно было подавлять меня, но что угодно было лучше четырёх тесных стен подвала.

Я вздрогнула от этой мысли, обхватив себя руками, когда мы вышли из здания в палящий зной.

— Программа академии длится год, — объяснил он, замедляя шаг, чтобы я могла поспевать за ним. Песок смещался под ногами с каждым шагом. — Всего четыре семестра, и каждый длится три месяца.

— Дэрил объяснил мне это, — тихо сказала я. — Кажется, темп будет быстрым.

— Так и есть, — согласился он. — Но у демонов безупречный навык адаптации.

Ближе к центру кампуса из пустынного пола поднимался тёмный каменный алтарь. В центре алтаря находилась цельная красная чешуя, мерцающая радужным блеском, который смещался и танцевал, когда на неё падало солнце. Магическая энергия пульсировала от неё, заставляя воздух рябить и гудеть по моей коже.

— Что это? — спросила я, изучая круг кровавой магии вокруг его основания. Символы и сигилы² были вырезаны в песке, слабо светясь тёмно-красным. — Это защитные символы?

— Да. Это Криптический алтарь, — объяснил он. — Внутри него находится чешуя дрейка. Это источник оберегов, защищающих академию от внешних угроз.

— Угроз?

— У всех академий есть оберег. — Он провёл рукой по тёмно-русым прядям. — Это не уникально для этого кампуса. Мы ничуть не более уязвимы для нападения, чем любая другая академия. Если какая-то академия и более вероятная цель для нападения, то это Академия Блезен.

— Некоторые всё ещё питают неприязнь к Блезену из-за войны? — спросила я, скользнув взглядом к нему.

Его белые глаза переместились ко мне.

— Блезен, судя по всему, прошёл долгий путь, но да. Есть много сверхъестественных существ, которые всё ещё винят драконов и дрейков, живущих там, и столько же сверхъестественных существ всё ещё боятся самой территории.

— Поэтому Академия Блезен — возможная цель?

Он сжал губы в мрачную линию, приподняв одно плечо.

— Под ней находятся останки Роака.

Мои брови взлетели от удивления. Лидер драконьего культа во время войны был похоронен под академией?

Я сжала губы, чтобы не задавать больше вопросов. Меня завораживало всё, что касалось той войны, из-за книги, которую я прочитала, одной истории Второй войны Калисты было достаточно, чтобы удерживать мой интерес. Но, конечно, Хантер не хотел разговаривать со мной об истории Калисты.

— Но будь уверена, — сказал он. — Эта академия настолько безопасна, насколько вообще можно быть в Демонической столице.

Наверное, из-за хищной природы демонов.

Мы прошли мимо большого кристалла солнечного камня в центре академии. Электрическая магия пробежала по позвоночнику от огромного количества магической энергии, вложенной в него.

— Это Солнечное возрождение. — Он кивнул в его сторону. — Это самоцвет солнечного камня, наполненный зачарованием магического энергетического усиления. Он ускоряет исцеление тех, кто ранен или близок к смерти.

— Он может исцелять шрамы? — сипло спросила я, и вопрос оказался горче на языке, чем я ожидала.

Тьма пересекла его выражение, и это заставило меня пожалеть, что я спросила. Его взгляд осторожно скользнул вниз по моему телу и обратно, на мгновение задержавшись на повязке на бедре, словно он искал немедленную травму.

— Нет. Он не может исцелить то, что уже существует, но в академии он заменяет целителя.

— О. — Я посмотрела на другое здание напротив камня. — А это что?

— Это Демонические архивы. Библиотека, полная демонических текстов. Там также есть компьютерный класс. — Он указал на здание, на вершине которого была чёрная демоническая голова с ярко-красными глазами.

Затем моё внимание привлек солнечный свет, заливавший золотистым оттенком ближайшую арку с плоской вершиной, сложенную из слоёв камня. Камень был выветрен, словно свидетельство течения времени, и мне стало интересно, как давно он там стоит. Волны жара плясали перед глазами, когда я заметила мужчину, прислонившегося к каменной арке. Казалось, он искал укрытие от жары.

Когда мы подошли ближе, у меня перехватило дыхание. Привкус песка был шершавым и сухим на языке, пока я жадно впитывала его вид.

Его внушительная фигура вырисовывалась на фоне каменной формации, его присутствие требовало внимания даже в тени арки.

Он был высоким. Я знала, что он намного выше меня, даже с такого расстояния. Его узкие, затуманенные красные глаза выглядывали из-под густых ресниц. Чёрные волосы растрёпанными волнами спадали вокруг лица, обрамляя черты с дикой, необузданной резкостью.

Одетый в простую чёрную футболку и джинсы, он открывал взгляду татуировки, набитые на его смуглой бежевой коже. Его руки украшали татуировки — пара ястребов на одной руке, с распростёртыми в полёте крыльями, и волк на другой, с напряжёнными красными глазами. Череп украшал его шею, и странное ощущение знакомости послало холодок вниз по моему позвоночнику.

В мочках ушей были тоннели, а пирсинг в перегородке носа добавлял нотку бунтарства к его грубой внешности. Высокие скулы и точёная линия челюсти придавали его лицу скульптурный вид, и мой взгляд зацепился за кадык, резко выступавший на горле. Нос был прямым и гордым, ведущим вниз к тонким губам, сжатым в жёсткую линию.

— Некоторые студенты каждый год любят зависать возле Оккультной арки, но постарайся внимательно относиться к тому, с кем проводишь время, — пробормотал Хантер. — Некоторые лучше других.

Именно тогда я заметила бутылку алкоголя, похожую на те, что я видела в поместье Дэрила, зажатую в одной из его рук.

Его затуманенные красные глаза сузились на Хантере, прежде чем сцепиться с моими, когда мы проходили мимо. Его взгляд ощущался как огонь, сжигающий меня изнутри.

Сердце бешено забилось в груди, когда его взгляд стал жарче. Судьбы, я хотела почувствовать его запах. Готова поспорить, он пах так же восхитительно, как выглядел.

Он поднял бутылку в мою сторону, и я застыла.

Презрение расцвело на его лице, когда он опустил взгляд к моему бедру, и его губы скривились в усмешке, разбивающей сердце. Он запрокинул бутылку и жадно глотнул. Коричневая жидкость потекла по его шее одной-единственной струйкой, по татуировке, и исчезла под рубашкой.

Волна неуверенности накрыла меня, и я потянула юбку вниз поверх повязки на бедре, жалея, что не выбрала вместо этого брюки. Я даже не стала смотреть на кольцо. Я знала, что оно должно быть чёрным как ночь.

Я снова ускорилась, чтобы идти вровень с Хантером, но не осмелилась оглянуться на мужчину, который только что заставил меня почувствовать себя так, как заставляла мать, — будто я была ничем иным, как грязью на подошве ботинка.

Хантер избавил меня от дальнейшего унижения, потому что больше не заговорил о мужчине, пьющем у арки, а я сосредоточилась на шёпоте ветра, когда он скользил по песку.

— Стадион Серпентайн — это место, где у тебя будут проходить «Демоническое питание» и ещё несколько занятий в этом году. Он просторный и даёт место для практики демонических сил. — Он указал на ещё одно большое здание из светло-коричневого камня.

— Отлично. — Я опустила голову и посмотрела на рябь на песке. — Я даже не знаю, как пользоваться своими.

— Узнаешь, — сказал он так уверенно, что у меня не хватило духу поправить его. — За общежитием «Баунд», где ты будешь жить, находится утёс Одиссеи. Это скалистый обрыв с видом на озеро. К вершине утёса ведёт шаткий мост. Это место, где обычно проводят время большинство студентов.

— Красиво, — пробормотала я, глядя мимо возвышающегося общежития на маленький оазис позади него.

— Может быть, как-нибудь я тебя туда отведу, — сказал он, и моё лицо вспыхнуло жаром. — Мы ведь друзья, верно?

— Да. — Маленькая улыбка расползлась по моим губам, и я кивнула. — Я бы хотела.

Мы вошли в общежитие, покинув засушливую, сухую атмосферу. Я почувствовала, как охлаждающее зачарование здания рябью прошло по коже и успокоило жжение от палящего жара.

Однажды я умоляла мать о зачаровании контроля температуры, прочитав о них. Меня быстро наказали.

— Это общая комната общежития, — объяснил он.

Общая комната была залита тёплыми золотистыми пятнами света из больших окон, и узор, который они создавали на песочного цвета каменных стенах, был красивым.

Я подняла на него взгляд, и наши глаза встретились. Он всё это время смотрел прямо на меня.

Поза Хантера была расчётливой, но мне это нравилось. Мне нравилось, как он, казалось, изучал меня. Я не знала почему, но то, как он взаимодействовал со мной, заставляло сердце хотеть разорваться.

— Общая комната — это пространство, которое делят между собой студенты, живущие здесь, и ты можешь учиться и проводить здесь время когда захочешь. Закуски и кофе есть на мини-кухне вон там. То крыло — студенческое. — Он указал на левую пару двойных дверей.

— А правое крыло? — Я нахмурила брови.

— Это крыло персонала, — сказал он, засовывая руку в карман. — Оно заперто зачарованием, и войти туда могут только сотрудники. У нас есть собственная кухня и ванная в комнатах, и у нас отдельные комнаты, в отличие от студентов.

Я глубоко вдохнула. Общежитие пахло пустынными цветами и сандалом.

— Значит, ты будешь там.

Обстановка была простой, но выглядела удобной: мягкие диваны и огромные кресла-мешки стояли уютными группами. На стенах висели гобелены и картины в пустынной тематике, изображавшие песчаные дюны, кактусы и пустынных животных. Комната была просторной, с большим количеством мест, где студенты могли общаться, а мини-кухня располагалась у стены в центре между двумя крыльями.

Несколько студентов разговаривали, и мимолётные взгляды скользнули в мою сторону, пока они не заметили Хантера. Похоже, его уважали так же, как и Дэрила.

— Буду, — подтвердил он, проводя меня через двойные двери в левое крыло, где размещались студенты.

— Ты что-нибудь знаешь о моей соседке? — пробормотала я вопрос, глядя себе под ноги, пока мы шли.

— Семья Дредфул — знать, как и ты, а семья твоей соседки очень помешана на чистоте, — сказал он мне.

— То есть она, типа, воздерживается от секса? — Я склонила голову. Зачем мне это знать? И почему он это знает? Для других демонов это было общеизвестно?

Демоны настолько заботились о сексе? Или, скорее, о его отсутствии?

Он судорожно втянул воздух и остановился, прежде чем прочистить горло.

— Эм, нет. Хотя я понимаю, почему ты так подумала. — Он почесал затылок, и светлые волосы упали ему на лицо. — Чистота в смысле чистокровности демонического подвида. Её семья состоит из суккубов и инкубов, и они очень претенциозны в вопросах междемонических союзов.

— О. — Я почувствовала, как румянец расцвёл на лице. — Полагаю, это значит, что они, вероятно, не поклонники межвидовых союзов между сверхъестественными существами?

Он выдавил смешок, качая головой.

— Вероятно, нет.

— А ты… Как ты… относишься к этому? — Я споткнулась о слова. — К межвидовым союзам, я имею в виду?

Медленная улыбка пересекла его губы, когда задумчивое выражение завладело его лицом.

— Думаю, Судьбы не дискриминируют. Моя мать была суккубом, а отец — демоном мести. Они были Предначертанной Парой, — прошептал он. — Судьбы не стали бы соединять души разных видов, если бы так не должно было быть.

— Я полностью согласна, — пробормотала я, чувствуя, как сердце наполняется теплом от того, как он говорил о своих родителях.

— Хорошо. — Его сверкающие ледяно-белые глаза послали тёплое покалывание вниз по позвоночнику, пока он смотрел на меня. Его длинные ресницы были такими красивыми, а сладкий шоколадный запах въелся мне в ноздри.

Он снова прочистил горло и отступил от меня на шаг, прежде чем мы снова пошли.

Мы дошли до комнаты №269 в нескольких дверях от места, где остановились, и он постучал.

За дверью послышался шорох и шаги, прежде чем она распахнулась, открывая мою соседку.

— Да? — Её манеры излучали превосходство. Изящную руку украшали, как я была уверена, дорогие драгоценности, а пальцы крепко обхватывали дверную ручку, ухоженные ногти нетерпеливо постукивали по полированной поверхности.

На ней был винтажный ансамбль, очень похожий на гардероб, который создал для меня отец. Её наряд состоял из струящегося кремового шёлкового платья средней длины с кружевными деталями. У него была подчёркнутая талия и расклёшенная юбка, покачивавшаяся при каждом её движении.

Это было красиво, но что-то в ней действовало мне на нервы. Возможно, мне просто нужно было узнать её получше.

В воздухе плыл запах праздничного торта, приторно-сладкий и удушливый. Я надеялась, что мой запах приглушит её, когда я полностью заселюсь.

— Здравствуй, Дредфул. — Голос Хантера был гладким, и он погасил тревогу, пылавшую внутри меня.

— О! — Её ярко-голубые глаза блеснули с интенсивностью, расширившись от удивления при виде Хантера. — Даркмор. — Она слегка склонила голову, и её гладкий светлый боб упал вперёд от этого движения. — Приятно познакомиться с вами лично.

Странная покалывающая магия разлилась по моей коже, и я могла сказать, что исходила она от неё, но была направлена на Хантера. Суккубы и инкубы владели феромонами, и у меня было чувство, что именно эта магия скользила по нам.

Грудь сжалась. Мне это не нравилось. Мне совсем не нравилось, что она использует свои силы на Хантере.

— Взаимно. — Он подарил ей натянутую улыбку, прежде чем положить руку мне на поясницу. — Это твоя соседка, Грейвсенд. Она новенькая в демоническом мире, и я ожидаю, что другая представительница знати сможет помочь ей адаптироваться.

— Знать? Новенькая в демоническом мире? — Идеальная улыбка изогнула её губы, но в её взгляде была острота, когда она скользнула им по мне, и от этого мой позвоночник щёлкнул прямо. — Как странно.

— Она Грейвсенд, — снова резко сказал Хантер.

Её глянцевые губы сложились буквой «О».

— Грейвсенд? То есть дочь Смерти?

Он один раз кивнул.

Он уже представил меня раньше. Она не слушала?

Она снова перевела внимание на меня с очередной приторно-сладкой улыбкой, и феромоны, которые она источала, резко прекратились.

— О, Грейвсенд! Мы станем лучшими подругами! Не забивай свою милую головку. Я прослежу, чтобы ты хорошо адаптировалась. — Её слова были пропитаны сахарной сладостью.

Я посмотрела на кольцо, и, хотя оно не было чёрным, оно было тусклее той белизны, с которой я чувствовала себя в безопасности.

— Спасибо.

— Я большая поклонница твоего папы! — Она взвизгнула, обхватила мою руку своими ухоженными ладонями и втянула меня в комнату вместе с собой. — О, у меня столько планов на нас в этом году. — Она ухмыльнулась Хантеру. — Не волнуйтесь, Даркмор. Я хорошо позабочусь об этой милой демонице.

Выражение Хантера было таким, что я не могла его прочитать. Оно выглядело тёплым и добрым, но от его манер исходил холод. Его улыбка несла едва заметное напряжение в уголках, а глаза хранили расчётливую настороженность, от которой мне стало не по себе.

— Спасибо, что показал мне кампус и проводил сюда, — сказала я ему, и благодарность пропитала мои слова.

Его белые глаза метнулись к моим, и в них жила тревога.

— Тебе комфортно?

Моя рука крепче сжала сумку, когда я заставила себя улыбнуться.

— Да.

— Если тебе что-нибудь понадобится, у тебя есть мои контакты. — Он кивнул нам обеим. — Увидимся. Хорошего дня, леди.

Он повернулся и скованно пошёл по коридору, прежде чем кто-то из нас успел ответить.

Дредфул захлопнула дверь, и её фальшивая улыбка исчезла. В её чертах появилась резкость, которую она больше не скрывала. Она направилась к своей стороне комнаты и прыгнула на кровать с балдахином и струящимися шифоновыми занавесями. Лёжа на животе, она схватила планшет и начала что-то делать.

Её сторона комнаты в общежитии излучала ауру элегантности и женственного очарования. В цветовой палитре преобладали кремовые и белые оттенки с тонкими кружевными занавесками. Мягкие подушки пастельных тонов украшали плюшевое кресло, задвинутое в её угол, а зачарованные фейские сферы мягко мерцали, отбрасывая тёплое сияние на пространство.

Я оторвала от неё взгляд и с удивлением осмотрела свою сторону комнаты. Дэрил сказал, что отправил всё в моё общежитие, но я не понимала, что он велел всё разложить и украсить. Это резко контрастировало со стилем Дредфул, но было больше похоже на меня. Оттенки серого, чёрного и слоновой кости окутывали моё пространство, источая готическое очарование.

Большая кровать с четырьмя столбиками, задрапированная богатыми чёрными бархатными занавесями, стояла центральным элементом моей стороны. Антикварные подсвечники стояли на гладком сером столе, отбрасывая мерцающие тени на стены. На парящих чёрных полках лежала коллекция книг, которые я читала ещё в поместье, и на прикроватном столике даже была чёрная возвышающаяся подставка, чтобы поставить Небулу.

Грудь потеплела от благодарности к отцу. Дэрил был хорошим папой, и я знала: если бы он знал обо мне, я была бы с ним по-настоящему близка.

Я всё ещё хотела получить шанс на такую связь с ним.

Я сбросила туфли у двери со своей стороны и прошла босиком по грубому каменному полу к плюшевому ковру цвета слоновой кости, затем села на кровать. Я утонула в удобном матрасе и издала довольный стон, прежде чем откинуться на подушки и подтянуть сумку к себе.

— Демонический совет такой потрясающий, — восторженно выпалила Дредфул, откладывая планшет и переводя на меня голубые глаза. — Это правда круто, что твой отец — Смерть! Он существует так давно, и он практически лидер совета, раз он представитель пожирателей душ. Не говоря уже о том, что он буквально ест души! Насколько сильный магический резерв нужно иметь, чтобы делать такое? О, и даже не заставляй меня начинать о представителе демонов мести. Хантер, блядь, Даркмор — самый горячий демон мести на свете, и он лучший друг новейшего члена совета, Джоэла Крэйвена. Он представитель инкубов, и я отчаянно хочу вонзить в него когти — если понимаешь, о чём я, — тараторила она, но каждое слово произносила с убеждённостью и важностью.

Я моргнула, глядя на неё, и села. Это были сплетни? Мы сплетничали? Я не понимала, что сплетни могут быть такими… пустыми. Мне ещё и не нравилось, как она говорила о Хантере. Он был привлекательным, но он также был… Я не знала. Мне просто не нравилось, что она так им восхищалась.

— Это здорово, — сипло сказала я, убирая волосы за плечо, чтобы они не падали на лицо.

— Так что с твоим голосом? Он, типа, правда слабый и хриплый. Почему так? Я буквально никогда не слышала, чтобы демон так говорил, — сказала она мне, проводя рукой по волосам, чтобы пригладить боб.

— О, эм… — Ладони стали влажными, и я впилась зубами в нижнюю губу.

— Неважно. Всё нормально. В смысле, я уверена, кто-нибудь найдёт это милым. Мы застряли в грёбаной академии реформирования. Столько демонов-правонарушителей, наверняка кому-то такое понравится.

Неуверенность провалилась тяжёлым грузом в живот, и я потянулась в сумку, достала Небулу и позволила сумке упасть с края кровати. Я крепко прижала его череп к груди в отчаянной попытке заземлиться.

Я всю жизнь принимала удары теневой магии матери. Я могла справиться с тем, что кто-то говорит о моём повреждённом горле и голосовом аппарате. Верно?

— Что это? — спросила она, ахнув.

Я посмотрела в сторону и увидела открытое отвращение на её лице, когда она уставилась на Небулу.

— Это Небула.

— Небула? — Её губа скривилась от отвращения. — Это череп животного!

— Раньше он был котёнком, и его душа была запечатана в черепе, — объяснила я. — Он мой лучший друг.

— Это… ладно. — Она замялась, прежде чем отвернуться и начать что-то быстро печатать на планшете. — Ладно, нет. Вообще-то это мерзко, Грейвсенд. Царапающий голос, который напоминает мне фантома во время месячных, и странная привязанность к черепу котёнка. Наверняка это просто какая-то штука пожирателей душ — неважно. Мне всё равно. Я не собираюсь тратить ещё ни секунды, разбирая, что там у тебя происходит. Так вот, мои родители отправили меня сюда, потому что…

Дредфул ушла в долгую тираду о том, как родители отправили её в академию реформирования, чтобы она научилась быть благодарной за то, что у неё есть, и лучше вносить вклад в общество. Судя по всему, у неё была проблема со сном с демонами, которые не были суккубами или инкубами. Родители хотели, чтобы она избавилась от этой «привычки» и научилась быть достойной представительницей знати.

Что бы это ни значило.

Мои пальцы скользили по углублениям в черепе Небулы, пока болтовня Дредфул растворялась на заднем плане. Мысли блуждали к Хантеру и двум другим мужчинам, которых я сегодня видела на кампусе. Что-то подсказывало мне, что Судьбы поставили их на моём пути не просто так, но почему моё кольцо стало чёрным, когда я встретилась взглядом с демоном, пахнущим ванилью и дымом, и почему я почувствовала такую ярость от того, кто пил?

5

СКЕЛ

Она была столь же смертоносной, сколь и потрясающей.

Шероховатая поверхность Демонических архивов впивалась мне в спину, пока я прислонялся к стене здания, укрываясь от палящего солнца. Мой взгляд цеплялся за неё сам по себе.

Она шла рядом со своим отцом, Смертью. Грёбаным представителем пожирателей душ в Демоническом совете, а его семья к тому же была древнейшей знатью в Демонической столице. Не было ни одного живого демона, который не знал бы о линии Грейвсендов. И всё же её прятали больше двух десятилетий.

Ходили слухи, что Смерть наконец-то бросил свою драгоценную дочь в самую гущу демонического рода. Хотя было подозрительно, что для неё он выбрал академию реформирования. Даже мой отец слышал об этой ситуации, и она показалась ему достаточно странной, чтобы упомянуть её при мне.

Учитывая, что мы почти не разговаривали, это стоило упоминания.

Я понятия не имел, что она окажется его точной копией и при этом будет такой охуенно красивой. То есть, святые ёбаные Судьбы. Насколько красивым вообще может быть демон?

Её фигура — миниатюрная и властная — притягивала меня, как оборотня к полной луне. Меня зацепила не только её внешность; было что-то глубже, что-то, чего я раньше не чувствовал.

Моя рука крепче сжалась вокруг фейской трубки, когда её запах донёсся до меня. Сладкий аромат карамели дразнил чувства, вплетаясь в сознание и оставляя меня одурманенным желанием.

Блядь. Никто не должен пахнуть настолько хорошо.

— Так, в первый день нельзя полностью съедать ничьи души, — предупредил её Смерть низким голосом.

По коже поползло мерзкое ощущение, и я почувствовал, как губа скривилась от отвращения. Кто вообще, нахуй, так непринуждённо говорит о поедании душ?

Я знал, что они знать, но да ладно.

Она бросила на него скучающий взгляд, словно и так знала лучше, но я не был так уверен. Я никогда раньше не встречал пожирателя душ и был более чем счастлив продолжать в том же духе.

— Верно. — Он прочистил горло. — Видимо, это была та самая плохая папина шутка, о которой я так много слышал.

Я нахмурился. Но потом заметил, как её чёрные шёлковые волосы каскадом стекали по спине, словно водопад чернил.

Судьбы, у меня только что встал член.

Я даже, блядь, не моргнул, когда поднёс трубку к губам и глубоко затянулся, чувствуя, как опьяняющее фейское зачарование проходит по венам, пока меня не начало уносить.

Её тонкие красивые пальцы дёрнулись, и она смотрела на меня. Большие и красные, как рубины, её глаза были обрамлены длинными ресницами и хранили глубокую интенсивность.

Дрожь скользнула вниз по позвоночнику. Эта принцесса хотела прикоснуться ко мне так же сильно, как я хотел запустить в неё руки?

— Ты справился, — сказала она, положив руку на сумку через плечо. — Определённо плохая шутка, и ты мой папа, так что…

— Да, ведь так? — Он мрачно усмехнулся, проводя рукой по длинным тёмным волосам.

Её волосы были красивее.

— Да, — сказала она ему.

Опустив трубку, я закатил глаза и откинул голову назад. Я выдохнул струю фейской магии в виде радужного дыма.

Магия страха сотрясала мои мышцы, угрожая просочиться наружу и обречь академию на тот ад, который я устроил в той деревне летом. На всю ту грёбаную причину, по которой я застрял в этой академии.

Я чувствовал на себе её взгляд, даже пока она разговаривала с отцом.

Несмотря на магнитное притяжение, которое я чувствовал к ней, в глубине сознания звучал назойливый голос, предупреждая об опасностях, которые могли ждать меня рядом с ней.

Я не боялся её, но боялся того, что она олицетворяла.

К тому же она была грёбаной знатью.

Оглянувшись на неё, я встретился с ней взглядом, и моя магия просочилась наружу. Мои губы изогнулись в насмешливой улыбке.

Она вздрогнула, опустила взгляд, прежде чем от неё откололся страх. Он был удушающим и опьяняющим одновременно, и мои магические резервы наполнились до краёв — опасно высоко.

Ёбаные Судьбы.

Репутация её отца шла впереди неё, отбрасывая тень на любую возможную связь, которой я хотел. Я слишком хорошо знал силу и влияние, которыми обладала знать, а страха, который Смерть внушал окружающим, было достаточно, чтобы держаться подальше. Но вот она была здесь, его дочь, хрупкое и мощное напоминание о тьме, скрывавшейся в её крови.

Темнее даже моей.

Я ненавидел то, как моё сердце понеслось при виде того, как она догнала отца и ушла от меня.

Какого хуя каждая клетка моего тела жаждала облегчить её страх передо мной, несмотря на нависшую угрозу, которой она была?

Далёкий крик пустынной птицы вернул меня в реальность. Конечности покалывало от фейской наркоты, и я не был уверен, сколько времени простоял там. Кайф затуманивал мозг, но солнце заметно опустилось ниже, чем было, когда я отключился.

Я оттолкнулся от стены здания и мотнул головой. Хруст моих шагов по неровной, смещающейся земле слабо отдавался эхом, пока я не добрался до Оккультной арки. Она возвышалась над головой, отбрасывая длинную тень.

Я нашёл Брэма Хемлока лежащим в зернистом песке под ней, с верной бутылкой в руке и, конечно же, пустой.

Его семья была ещё хуёвее моей.

Я пошатнулся вперёд и пнул его по ноге, пока он не дёрнулся и не проснулся.

— Тупица.

Брэм застонал, моргая так, будто пытался сфокусироваться, когда сел. Песок лип к нему повсюду, включая чёрные волосы.

Его мутные красные глаза посмотрели на меня с замешательством, прежде чем сузились в щёлки. Они были совсем не похожи на большие красные глаза, которые я видел у дочери Смерти.

— Какого хуя, Скел? — Он провёл рукой по лицу, и песчинки посыпались во все стороны.

Я отступил назад, пока спина не упёрлась в каменную арку, и зевнул.

— Не вырубайся посреди кампуса. Ты блядь пытаешься добиться того, чтобы тебя прикончили?

— Заткнись, — невнятно бросил он, поднимаясь на ноги и спотыкаясь ко мне, чтобы прислониться к камню рядом. — Когда ты достанешь мне ещё фейской выпивки?

— Никогда. — Я фыркнул, затянулся трубкой и выдохнул магию ему в лицо, пока вены пели от блаженной наркоты. — Ты выжрал целую бутылку за раз, и твой отец обвинил моего в коме, в которую ты сам себя загнал. Если у тебя тяга к смерти, перестань втягивать меня в это дерьмо.

Он повернулся, чтобы свирепо на меня посмотреть, его плечо сдвинулось по арке, и от движения маленькие камни откололись и посыпались вниз.

— Ты её видел?

Я резко втянул воздух.

— Кого?

— Ни за что бы ты, блядь, её не забыл, если бы увидел, — пробормотал он, поворачиваясь и прислоняя голову к камню. — Маленькая избалованная аристократка, вот так вальсирующая к кампусу.

— Дочь Смерти? — Я снова затянулся. — Видел.

— Спорю, она зазнавшаяся, как и вся остальная знать. Разодетая, блядь, в пух и прах.

Она была одета горячо.

Я пожал плечами, выдыхая магию.

— У неё была повязка на бедре. Странное модное заявление.

Ящерица проскочила мимо, оставляя за собой след в песке, пока неслась Судьбы знают куда.

Он горько усмехнулся.

— Она станет проблемой.

— В каком смысле? — пробормотал я вокруг трубки, пока дрожь пробиралась вниз по позвоночнику. — Ей ведь было бы легко сожрать мою душу, знаешь? И тогда я бы просто сдох.

Ужас сжал моё сердце холодной хваткой, когда я выдохнул, подавившись, клуб цветного дыма. Магия просочилась из кожи, а рога медленно выдвинулись из черепа.

— Ой, да какого хуя, — пробормотал Брэм, вздрогнув и зажмурившись. Он ударился головой о шершавый камень. Тонкая струйка крови потекла по камню от его головы. — Ты пугаешься и заставляешь всех нас бояться, да?

Я вздрогнул, глубоко вдохнул фейскую наркоту и задержал её внутри, не выпуская, пока не почувствовал, будто лечу.

— Прости.

Моя магия просочилась обратно в резервы, и Брэм расслабился с резким выдохом.

— Я слышал, дочь Смерти только недавно нашли. — Он спотыкался о слова. — Видимо, он о ней не знал. Не уверен, насколько это правда. Как Смерть мог, блядь, не знать?

Я продолжил курить.

— Даже Смерть может облажаться с безопасным сексом, наверное.

— Она и мамочка, наверное, проложили себе путь в знать интригами. — Его слабый смех рассёк воздух.

Несколько студентов, проходивших мимо большой группой, посмотрели в нашу сторону.

— Сомнительно. — Я смотрел, как цветной дым танцует в волнах жара. — Он Грейвсенд, а она ходит как богиня. Ни за что она не была знатью всю свою жизнь.

— Лучшего, блядь, имени для ребёнка, вокруг которого плетут заговоры, и не придумаешь. — Он мрачно посмотрел на проходящую группу демонов, и его тёмно-бордовые рога выросли, закручиваясь.

Воздух вокруг нас задрожал, прежде чем его магия хаоса взорвалась, и большая осязаемая часть её выпрыгнула из его тела. По форме это был волк, искривлённый и перекрученный, словно сотканный из самой ткани кошмаров. Его шерсть мерцала тёмным сиянием, пульсируя хаотичной энергией, которая искажала реальность вокруг него.

Его иллюзии всегда были забавными, но волки были моими любимыми.

Как демон страха, я восхищался способностью Брэма создавать хаос в виде кошмарных волков. У него на груди были вытатуированы пять волков, и центрального он любил оживлять больше всего, чтобы устраивать с ним хаос, потому что тот был самым большим и агрессивным.

Огромный волк впился лапами в песок и зарычал.

— Упс, — пробормотал он, пока его раздвоенный хвост возбуждённо хлестал из стороны в сторону позади него.

— Ты как ёбаная собака, клянусь. — Я закатил глаза. — То есть твоя магия хаоса — норм, а моя магия страха — нет?

— Взять их, — прошептал он своему магическому волку, которого назвал Хаосом.

Волк рванул вперёд, бросившись за демонами и сея панику среди студентов.

Группа демонов была застигнута врасплох внезапным появлением его хаотичного зверя. Некоторые замерли, широко распахнув глаза от неверия, другие попытались сбежать в панике, скользя по песку и барахтаясь, как импы³.

С каждым шагом земля дрожала под чудовищными лапами его волка, и с каждым рыком дуги хаотичной энергии трещали в воздухе.

Брэм издал довольный стон, откидывая голову назад.

— Судьбы, как же хорошо.

Из меня вырвался смех.

Хаос и страх питали друг друга.

— Чёрт. — Я присвистнул. — Давненько я не видел тебя в деле.

— Мы не виделись несколько лет, — напомнил он мне. — Со старшей школы.

— Верно. — Я поднял руку, наблюдая, как иллюзия моего вытатуированного паука растёт и формируется, пока не стала выше меня. Его восемь красных глаз моргнули мне, прежде чем сместиться к волку и студентам.

Он посеменил вперёд по песку к хаосу.

Брэм резко втянул воздух.

Я ухмыльнулся.

— Всё ещё боишься пауков?

— Нет, — отрицал он, но страх валил от него целыми пластами.

Страхи остальных демонов оседали в моих резервах, пока я пытался осушить их, перегружая свою магию.

Студенты бросились врассыпную, отчаянные крики наполнили воздух, когда начались хаос и страх. Волк и паук неслись по кампусу с безрассудной яростью.

Вдохнув фейскую наркоту, я выдохнул ещё больше дыма.

— Я и забыл, насколько это вкусно, когда вы двое собираетесь вместе, — усмехнулся глубокий голос, выходя из тени арки. — Негатив, который вы создаёте, не похож ни на что другое. Я мог бы в нём купаться! Ой, стоп, я и купаюсь.

— Декстер, блядь, Шэдоухарт. — Я в шоке уставился на парня, с которым мы с Брэмом учились в старшей школе.

Я думал, его родители уже давно его прикончили.

Его острые туманно-серые глаза всё ещё были такими же мёртвыми, какими я их помнил, а бело-светлые волосы отросли почти до плеч.

В отличие от нас с Брэмом, в старшей школе у Декса не было татуировок. Зато теперь были. Тени обвивали его бицепсы и спускались по рукам. Казалось, шрам вокруг его горла каким-то образом стал больше, и мой желудок скрутило.

Шрамы были редкостью для демонов, если только их магические резервы не были пусты или они не находились в шаге от смерти. У большинства сверхъестественных было так же, но у демонов особенно. Его шрам остался от того, что ему несколько раз отрубали голову… и, кажется, это случилось снова с тех пор, как мы его видели.

— Ты всё ещё жив? — пробормотал Брэм скорее себе. — Интересно.

— Спасибо за вотум доверия, красивые уёбки. А я-то, значит, радовался, что снова вас увижу. — Он протянул руку и украл мою трубку, прежде чем сделать пару длинных затяжек. Я заметил пирсинг в языке, когда дым повалил наружу. — Да пошли вы.

Я выхватил её обратно и сделал то же самое, выдувая дым ему в лицо.

— И что ты вообще здесь делаешь?

Его губы изогнулись в зловещей ухмылке.

— Мамочка и папочка думают, что я дефектный, и хотят меня починить. Думают, академия реформирования сделает меня более податливым для их планов.

— Что бы это, блядь, ни значило, — пробормотал Брэм, глядя на хаос в кампусе.

— А вы двое? — Он скрестил руки, и тени заплясали вокруг него. — Какого хуя вы здесь?

— Мой брат, — прошипел Брэм.

Мои брови поднялись.

— Слейтер? Я думал, ты ненавидишь этого придурка.

— Мелинда Хэвок наконец-то сказала ему, что я его сводный брат, и этот тип хочет отношений или какой-то такой херни. — Он закатил глаза, прежде чем помрачнеть. — Кайф отпускает. Мне нужен напиток, проклятый Судьбами.

— Чёрт. Жестоко. — Рука Декстера исчезла в тенях, прежде чем он вытащил прозрачную бутылку с алкоголем и бросил её ему. — Значит, он хочет тебя реформировать?

— Типа того. — Брэм поймал бутылку и открутил крышку. — Блядь, я скучал по тебе, Декстер.

— Вот это уже приветствие, которого я ожидал. — Декстер возбуждённо хлопнул в ладони, прежде чем указать на меня пальцами, сложенными пистолетом. — А вот твоё приветствие мне не понравилось, Скел.

— Ой, да пошёл ты на⁠—

Он оттянул большой палец назад, а затем выстрелил из пальца-пистолета. Теневая пуля сформировалась из его пальца и со свистом понеслась ко мне по воздуху.

Она пробила мне плечо, прежде чем я успел среагировать. Теневая магия разорвала плоть насквозь и вышла наружу, посылая по мне ударные волны боли.

— Пошёл ты на хуй, Декстер, — простонал я, хватаясь за плечо, пока кровь лилась между пальцами.

Мои магические резервы были настолько полны, что покалывание исцеления ощущалось горячим, когда плоть за несколько секунд сомкнулась обратно.

Паук уменьшился, продолжая мучить людей, и я отозвал иллюзию обратно к себе, пока мои магические резервы оставались наполовину пустыми, а утечка магии наконец успокоилась.

— Думал, исцеление поможет тебе контролировать твои проблемы с протечками, — пробормотал он, как пнутый щенок. — Я пытался помочь.

— Тогда спасибо. — Я вытер окровавленную руку о рубашку, прежде чем втянуть ещё фейской наркоты. — Сработало.

— Почему ты здесь, Скел? — одновременно спросили Брэм и Декстер.

— Отец и Кэт решили, что, может, смогут научить меня не протекать, — горько сказал я.

Это была полуправда.

Сердце болезненно скрутило в груди от настоящей причины.

— Как там моя маленькая сестрёнка Кэт? — спросил Декс.

У него с моей сестрой всегда была какая-то странная почти братско-сестринская связь, которая мне, блядь, никогда не нравилась.

Она должна была бояться Декса, а не меня. Но всё вышло не так.

Я свирепо посмотрел на него, но пожал плечами.

Хотел бы я знать.

— Представитель демонов страха в Демоническом совете всё ещё за тобой охотится? — спросил Брэм, прежде чем сделать несколько больших глотков из бутылки.

— Мэлис пока отстал, — пробормотал я.

Он больше не должен сильно меня доставать. Не после того, что я сделал. В конце концов, сам Демонический совет вмешался, чтобы разобраться с последствиями.

— От вас обоих исходит такая сладкая разновидность негатива. — Декстер склонил голову. — Что случилось?

— На кампусе пожирательница душ, — выплюнул я.

— Она знать, — горько добавил Брэм, прежде чем снова приложиться к бутылке.

— И вроде как красивая, — неохотно признал я, поднося трубку к губам и затягиваясь. Фейская наркота быстрее наполнила вены, и разум затуманился ещё сильнее.

— О, правда? — В его взгляде заплясал интерес, а губы изогнулись в веселящейся усмешке.

— Она проблема, — буркнул Брэм.

— Я люблю проблемы. — Его тени скользнули вокруг шеи, идеально закрывая шрам. — Я с ней разберусь.

— А кто сказал, что с ней нужно разбираться? — Я моргнул.

— Она грёбаная знать. Конечно, нужно, — прорычал Брэм. — Валяй.

Было так странно, что они оба оказались в этой академии вместе со мной. Я не ожидал, что мне здесь кто-то понравится, но мы с этими двумя были на «ты» ещё со второго курса старшей школы.

Я вдохнул принесённый ветром запах сухой земли и прогретого солнцем камня и поймал себя на том, что скучаю по дразнящей карамели, которую раньше почувствовал от пожирательницы душ.

Может, бросить её Дексу было бы не так уж плохо.

6

ХАНТЕР

Звёздный свет.

Пандора напоминала мне звёздный свет, и так было с той ночи, когда мы нашли её окровавленной и прикованной цепью в подвале, пока она прижимала к груди череп котёнка. Она была не похожа ни на кого, кого я когда-либо видел, даже в таком избитом и залитом кровью состоянии.

В тот миг, когда я вышел из теней вместе со Смертью и Бэйном, время остановилось. Мир исчез, оставив только её призрачный образ, выжженный в моей душе. Смерти пришлось подпитаться от меня, чтобы снова привлечь моё внимание, и у меня даже не было времени выругаться на него за это, прежде чем мы перешли к действиям.

Не потребовалось долгого расследования, чтобы понять: Пенни Боунс всю жизнь держала её в изоляции и издевалась над ней. Боунсы были низкородной демонической семьёй, которую уничтожили во время нападения драконов на Демоническую столицу во Второй войне Калисты, и Пенни была единственной выжившей.

По тому, как лицо Смерти побледнело, когда он увидел её мёртвое тело, и по тому факту, что Пандора пробудила свои силы, я понял, что она его дочь. Даже Бэйн это заметил.

Она выглядела точно, как он. Единственное, что ей досталось от матери, — глаза.

Я снял рубашку на пуговицах и обернул её вокруг Пандоры почти не думая, а Бэйн сорвал цепь с её лодыжки. Смерть осторожно подхватил её на руки с мягкостью, которой я никогда прежде не видел в этом мужчине, и Бэйн перенёс их обоих в дом Смерти, пока я остался, чтобы начать официальное расследование.

Всё, что я нашёл в том подвале, было сущим кошмаром.

Сердце сжалось от боли, когда я подумал об этом. Я поклялся себе, что сделаю всё, абсолютно всё, что в моих силах, чтобы облегчить её страдания и защитить её от дальнейшего вреда. Если бы она не убила свою мать, это сделал бы я. Я сделал бы это медленно, чтобы искупить годы жестокости, через которые прошла Пандора.

Она заслуживала мести больше, чем обычный демон.

Её душа разожгла огонь внутри моей, жгучее желание, которого я не понимал. Я хотел уничтожить боль, давившую на неё, и притянуть её в свои объятия, чтобы укрыть от всего остального, но не мог.

Она была дочерью Смерти, пожирательницей душ. Она воплощала зловещую природу, о которой большинство демонов даже помыслить не могли, но я всё равно находил её такой же пленительной, как звёздный свет в пустыне — неземной, прекрасной и недосягаемой. Вот кем она была для меня. И только этим могла быть.

Как консультант, я знал, что она не готова ни к чему романтическому. Как член совета, я знал достаточно, чтобы не думать о дочери Смерти как о ком-то большем, чем друг. Но как мужчина я знал, что чувства, которые уже питал к ней, были романтическими. Это было опасно, но я пока не знал, волновало ли меня это.

— Ты вообще меня слушаешь, сын? — весёлый голос отца просочился из планшета, пока я сидел в своём кабинете с кофейной кружкой, полной фейского вина.

Моё постыдное удовольствие, признаю. Но этот вкус я унаследовал от мамы.

У Демонической столицы и Фейского королевства было торговое соглашение. Большинство территорий Калисты по-разному относились к Фейскому королевству, но, по сути, если мы не будем вести с ними дела, они смогут уничтожить окружающую среду любой территории, какой захотят. В конце концов, феи контролировали погоду Калисты.

— Вроде того. — Я провёл рукой по лицу со вздохом.

— Дочь Смерти всё ещё не выходит у тебя из головы?

Я не ответил; просто сделал глоток вина и насладился карамельным вкусом, который купил специально потому, что именно так, как мне казалось, должны были ощущаться на вкус губы одной конкретной женщины.

Судьбы, её губы были естественного тёмно-красноватого оттенка и такими пухлыми, что я отчаянно хотел их поцеловать.

— Она у тебя в голове с тех пор, как ты её спас, — сказал он мне так, будто я сам этого ещё не понял. До сегодняшнего дня я просто чувствовал потребность защищать её, но что-то изменилось. — Может, потому что она сама добилась своей мести? Это тяжело, когда твоя магия беснуется из-за того, что с кем-то поступили несправедливо, но ты не можешь исправить это за него.

Фейская магия закружилась в крови, и я с глухим стуком поставил кружку на стол.

— Не думаю, что есть способ исправить то зло, которое с ней случилось.

— Время, — сказал он как нечто само собой разумеющееся. — После твоей матери… Мы с тобой отомстили за её смерть, но это всё равно не исправило того зла, Хант. Только время может ослабить ярость в твоём сердце.

— Меня подталкивает помочь ей не только моя магия, — хрипло сказал я. — Она… её душа не похожа ни на что, с чем я когда-либо сталкивался, пап.

Он молчал, но я услышал, как он втянул воздух.

— Она твоя Пара?

Демонические связи Пар обычно проявлялись мгновенно. Если она до сих пор не раскрылась как моя Пара, значит, вероятно, это не было планом Судеб. Всегда существовали исключительные обстоятельства, способные это изменить, но, скорее всего, это было лишь желаемое за действительное. Хотя, с другой стороны, она была магически истощена.

— Хотел бы я, — пробормотал я.

— Она дочь Смерти, — напомнил он мне.

Я резко выдохнул, прежде чем подняться на ноги и направиться к карте Калисты, висевшей на стене.

— Я в курсе, но Смерть — это просто Дэрил.

— Мне нужно напомнить тебе, кто такой Смерть? Почему у него репутация буквальной смерти? — спросил отец. — Я знаю его гораздо дольше, чем ты.

Отец был представителем демонов мести в Демоническом совете до того, как я занял его место, чтобы он мог сосредоточиться на своём бизнесе мести.

— Она стоит всего этого, — пробормотал я, прежде чем глубоко вдохнуть. Не было смысла скрывать от него свои настоящие чувства, раз он всё равно уже всё знал. — Можешь рассказать мне о текущем деле?

Я взял красную ручку, зажал колпачок зубами и стянул его, прежде чем обвести место нашего нового дела. Цель жила в Демонической столице, но пока это было всё, что мне сообщили.

— Мы работаем над делом женщины, чей муж ей изменил, — объяснил он, прежде чем сделать паузу. — Ее сестра забеременела от него.

— Дерьмо. — Я вытащил колпачок изо рта и защёлкнул его обратно на маркере, прежде чем бросить тот на полку под картой. — Значит, не Пары?

— Определённо нет. — В его голосе проступило отвращение. — Она, очевидно, раздавлена.

Мы вели бесчисленное количество дел об изменах, но ни разу не сталкивались с проблемой Пар. Пары были слишком драгоценны для такого предательства. К тому же, с магической точки зрения, как только ты встретил свою Пару и связь установилась, ни одно другое существо уже не было бы соблазнительным.

— Стандартное дело об оскорблённой супруге? — Я вернулся к столу, взял блокнот и ручку и начал записывать детали, которые он мне давал.

Дела об изменах были довольно распространены, но исполнение мести в них различалось от случая к случаю. Иногда убийство было уместным. В другие разы — уничтожение репутации.

— Не совсем. — Повисла короткая тишина. — Жертва хочет, чтобы мы осуществили месть и за предательство, и за убийство.

— Убийство? — Я нахмурился. — Чьё убийство?

— Мужа. Видимо, сестра убила его, когда он не захотел быть с ней так, как был с нашей жертвой, — объяснил он. — Она обезглавила мужчину и оставила его голову на колу во дворе перед домом жертвы. Она доводит собственную сестру до такой степени, что жертва не может спать. Та думает, что следующей она придёт за ней.

— Не беспочвенный страх. — Я закончил записывать детали. — Значит, подходящий путь мести — убийство, но она беременна.

— Именно. — Он снова вздохнул. Звучал он измотанно. — Жертва хочет ребёнка.

— И что ты думаешь? Подождать, пока женщина родит, убить её, а потом отдать ребёнка жертве? — Я нахмурился.

Ого, это было охуеть как жёстко, даже для нас.

— Все наши обычные дела превращаются в полнейший пиздец, — простонал он. — Что происходит?

Грудь сжалась, когда я щёлкнул ручкой и положил её поверх блокнота.

— Демонический совет тоже разбирается с ростом преступности.

— Ничто никогда не бывает совпадением, — пробормотал он, когда ещё один звонок разделил экран моего планшета.

— Это правда. Смерть звонит. Мне, наверное, стоит ответить. — Я взял планшет с угла стола и подвинул его к себе.

— А ещё тебе стоит перестать сохнуть по его дочери, — захохотал он. — Я позвоню тебе с обновлениями после того, как обсужу варианты с жертвой. Поговорим позже, сын. Да пребудут с тобой Судьбы.

— Да пребудут с тобой Судьбы, — пробормотал я нашу семейную фразу, прежде чем переключиться на звонок Смерти. — Смерть, это по делу или личное?

— И то и другое, — проворчал он. — Пандора?

— Она в безопасности, у себя в комнате, — сказал я ему. — Живёт с Дредфул.

— Как… ужасно⁴ для моей милой дочери. — Его тон прозвучал обвиняюще.

— Ей придётся привыкать к демонической культуре, — мягко сказал я ему. — Дредфул не худший демон, с которым её могли поселить. Она, наверное, одна из лучших среди тех, кто поступил в этом году. Может, Пандора научит её эмпатии. К тому же я не выбирал ей комнату.

Он фыркнул, но я знал, что он хмурится.

С тех пор как нашли Пандору, Смерть показал мне совершенно новую сторону себя. Теперь он был куда понятнее, чем когда-либо раньше, потому что мой отец годами точно так же постоянно суетился вокруг меня, как Смерть суетился вокруг Пандоры. Было приятно видеть, что у него это появилось. Он так долго был один. Пандора была так же хороша для него, как и он для неё.

— Нескольких демонов нашли на улицах Демонической столицы, мёртвыми и сгнившими, прямо перед зданием нашего совета. — Он сделал паузу. — Я видел такой тип разложения лишь однажды. Во время Второй войны Калисты, когда драконы Блезена напали на нашу столицу. Один волк-оборотень был заражён тёмной магией. Он овладел ею до такой степени, что мог превращаться в дракона с помощью тёмной магии. Я видел это собственными глазами. Он продержался приличное время, прежде чем тёмную магию извлекли из его тела, и он умер.

Кровь застыла у меня в жилах.

Я слышал истории о войне и помнил рассказы о волке-оборотне, заражённом тёмной магией. Тот волк был заражён из-за отвергнутой связи, разрушенной тёмной магией. Ведьма и Пара, которую он отверг, провели тёмный ритуал, и тёмная магия поглотила его целиком. В какой-то момент он даже стал правой рукой Роака.

Роак был драконьим тираном, развязавшим войну, и страшной сказкой на ночь, которой сверхъестественные пугали своих детей, чтобы те хорошо себя вели, но о тёмной магии в таком же ключе не говорили.

Тёмная магия теперь была запрещена ещё сильнее, чем во времена войны.

— Он нанёс огромный ущерб, и был единственным, кто был ею заражён. На семи демонах обнаружили следы тёмной магии, Даркмор. Их сверхъестественные тела сгнили изнутри. Ты понимаешь, что это значит?

— Но я думал, тёмной магией могут владеть только ведьмы и колдуны? Без заражения, я имею в виду. — Я потянулся к чашке с карамельным фейским вином и опрокинул её, наслаждаясь тем, как фейская магия покалыванием скользнула по горлу и разлилась по телу.

— Похоже, эту теорию сейчас проверяют, — выплюнул он. — Мне нужно, чтобы ты присматривал за моей дочерью. Защищай её любыми необходимыми средствами.

— Буду, — пообещал я, поставив кружку на стол с глухим стуком. — Тебе не нужно просить, Смерть. Я сделаю всё, что смогу, чтобы присматривать за Пандорой.

Я защищал бы её, даже если бы он не попросил.

7

ПАНДОРА

— И вот потом этот грёбаный мудак сказал мне, что раз мы не предначертанные Пары, он больше не будет меня трахать, — Дредфул без конца трещала о каком-то друде, который больше не хотел с ней спать. Насколько я поняла, у неё была зависимость от секса практически с любым демоном, кроме представителей её собственного подвида. — Что вообще-то нормально, потому что в постели он всё равно был хуёвый.

— Угу. — Я неловко теребила ремешок сумки, висевшей у меня на плече. Перед выходом из общежития я бросила внутрь планшет и Небулу, а Дредфул вставила свои пять копеек насчёт того, что я беру Небулу с собой.

Ничего хорошего.

Я не понимала, как её горло выдерживало столько разговоров, даже без какой-либо травмы. В смысле, она не закрывала рот ни на секунду, кроме тех моментов, когда спала. И я не преувеличиваю. Она действительно говорила настолько много.

Голова болезненно пульсировала, пока она продолжала свою тираду.

Путь от Баунд Дормитори до Реформ Холла был коротким, но я наслаждалась ощущением тёплых солнечных лучей, когда лёгкий утренний ветерок касался моей кожи.

— О, и даже не думай, что я не собираюсь одолжить это платье. — Она замолчала, окинув меня взглядом с ног до головы. — Твой отец просто убил с выбором гардероба. То, что сам Смерть выбрала такие шикарные вещи, вообще выше моего понимания.

— Технически он нанял кого-то, чтобы их выбрали, — пробормотала я напоминание. — И я бы с радостью предпочла какие-нибудь брюки.

Сегодня я выбрала шёлковое платье цвета слоновой кости, которое спадало с плеч и скользило по телу, не облегая слишком плотно, а расшитый жемчугом вырез доходил до ключиц. Юбка платья опускалась до колен и шуршала при каждом шаге. Я оставила бедро перевязанным, чтобы скрыть шрамы, поскольку платье открывало проблески моих бёдер, когда я шла. Понадобилось немало усилий, чтобы убедить Дредфул дать мне минуту наедине, чтобы сходить в общие ванные комнаты в конце коридора и занять кабинку, но, к счастью, я успела закрепить повязку до того, как она ворвалась ко мне.

Она уже говорила о моём голосе… Я не хотела, чтобы она увидела ещё и мои шрамы.

— Да без разницы. — Она махнула рукой туда-сюда. — Кстати, повязка на ноге — это… интересный модный выбор. Только не думаю, что остальные это подхватят.

— Это не модный выбор, — быстро огрызнулась я, разглаживая платье. — Она… кое-что скрывает, ясно?

Утреннее солнце отбрасывало золотистый оттенок на засушливый кампус, окрашивая Реформ Холл тёплым тоном. Красные флаги украшали камень, и я заметила на крыше огромного паука, от чего по позвоночнику пробежал леденящий холодок. Я читала всё о дикой природе Демонической столицы, и, поскольку мы находились не в самом сердце города, академия была более открыта для… пугающих существ.

Смех Дредфул пронзил воздух.

— Дай угадаю, метка Пары или неудачная татуировка?

Моё дыхание перехватило от желания отрицать и то и другое, когда я заметила двух мужчин, стоявших возле входа в Реформ Холл и прислонившихся к зданию. Это были те два демона, которых я заметила вчера. Те, из-за которых моё кольцо почернело, а кровь стала горячей.

Сердце ускорилось, и я не могла удержаться от украдкой брошенных взглядов, пока мы приближались. Они меня завораживали.

Демон, пахнувший ванилью и дымом, носил чёрные волосы, зачёсанные на одну сторону, и они обрамляли его лицо с какой-то непринуждённой грубоватостью. По ним проходили яркие белые пряди, и мне нравился этот контраст. Его зелёные глаза с красными ободками встретились с моими, и я поняла, что шрам над его глазом был хуже, чем я заметила вчера. Мне очень хотелось узнать, откуда он у него, даже если это было не моё дело. Он поднёс фиолетовую трубку к губам и глубоко вдохнул. Нижнюю губу украшало серебряное кольцо, которого я вчера не заметила. Татуировки переплетённых змей поднимались по его рукам, а паук, набитый на тыльной стороне ладони, выглядел как тот, которого я видела на крыше.

Судьбы, он буквально кричал об опасности, но я ничего не могла поделать с желанием узнать о нём больше. Я хотела знать о нём всё.

Рядом с ним стоял второй мужчина, о котором мне хотелось узнать больше, и от него исходила совершенно иная энергия, но он был не менее завораживающим. Пряный аромат бурбона держался вокруг него, придавая пустынному воздуху тёплое и манящее качество. Несмотря на то, что он был примерно на дюйм ниже другого мужчины, его присутствие поглощало всё вокруг. Его мутноватые красные глаза притягивали меня своей интенсивностью. Растрёпанные чёрные волосы свободными волнами падали вокруг лица, придавая ему небрежный вид. Татуировки, украшавшие его руки, изображали ястребов в полёте и крадущегося волка, а ещё череп, набитый на шее. Должна признать, татуировки мне нравились. Тоннели в ушах и пирсинг в перегородке носа добавляли его чертам бунтарскую резкость, контрастируя с теплотой его запаха. Он снова неторопливо пил прямо из бутылки с алкоголем.

Я не могла отделаться от ощущения, что они оставят неизгладимый след на моей душе, и по какой-то причине мне отчаянно хотелось узнать их имена.

— Алло? — Дредфул щёлкнула пальцами перед моим лицом, и я вздрогнула, взглянув на неё. — О, дерьмо. Ты что, засосы скрываешь?

Моё лицо вспыхнуло жаром.

— О чём ты вообще говоришь?

— О твоей повязке на бедре, — заявила она с хмурым видом. — Может, ты более извращённая, чем я думала.

— Судьбы, н…— Я быстро попыталась отрицать это обвинение.

— Хотя кому вообще есть дело. — Она закатила глаза и ускорила шаг, заметив парней. — О, мои Судьбы! Ты что, только что трахала глазами Хемлока и Гримшоу?

Хемлок и Гримшоу?

Наверняка это были их фамилии, но… уже хоть что-то.

Мой взгляд метнулся к кольцу.

Оно было чёрным… но оно почернело из-за парней или из-за Дредфул? Глубоко в сердце я знала ответ, но не понимала, почему это так сильно меня беспокоило.

Стыд скользнул по венам, как густая жижа.

— Я просто смотрела, потому что не знала их, а они… интересные.

— Ты вообще мало что знаешь, — поддразнила она, но в её тоне густо звучало осуждение. — Интересные? Хемлок, тот, у которого проблемы с выпивкой, — позор для знати. Типа, серьёзно. Он ёбаное ничтожество. Гримшоу слишком сильны даже без дворянского статуса, а этот — абсолютный фрик, который вечно под кайфом. Даже его сестра перестала с ним тусоваться.

— Почему ты так о них говоришь? — Я остановилась, и она тоже притормозила в нескольких шагах впереди, сердито глядя на меня через плечо. — Ты вообще знаешь их лично?

— А ты? — рассмеялась она, проводя ухоженной рукой по волосам. — Если хочешь развлечься, думаю, они могли бы стать для тебя хорошим трахом, но и только. Ты легендарная Грейвсенд. — Она сморщила нос. — Им бы уже повезло сунуть свои члены в дворянскую киску, в конце концов. А с тобой? Они были бы, блядь, благословлены.

Желудок скрутило, и мне показалось, что меня сейчас действительно стошнит.

Что, во имя Судеб, с ней не так?

— Меня не интересует никто, кроме моей предначертанной Пары, — процедила я.

Лицо горело от смущения и злости. Я знала, что они могли нас услышать, если захотели бы, а никто не заслуживал, чтобы о нём так говорили.

Из моей соседки вырвался ещё один снисходительный смешок.

— Ты правда думаешь, что встретишь свою предначертанную Пару? Демоны не всегда находят своих Пар, а за последнее десятилетие открытия предначертанных Пар вообще пробили дно. К тому же нет никаких шансов, что ты всё это время берегла себя для своей предначертанной Пары. Спустись на землю, Грейвсенд.

Я ничего не слышала о том, что открытий стало меньше, но она не заставила бы меня передумать ждать свою предначертанную Пару. Я хотела историю любви, похожую на ту, которую перечитывала столько раз, — историю любви, как у Рен и её Пар.

Сжав губы, я сказала:

— Нечестно судить их только по их семьям.

Я не знала, почему мне было так не всё равно, особенно когда чувствовала, как взгляды Хемлока и Гримшоу впиваются в меня. Но мне не нравилось, что она их не уважает. Может, потому что я тоже выросла с далеко не идеальной матерью. Если бы Дредфул знала, откуда я на самом деле, она, наверное, травила бы меня без остановки.

Запрокинув голову, она расхохоталась.

— О, ты забавная. Встретимся в одиннадцать в кафетерии на верхнем этаже, окей?

Она даже не дождалась ответа, развернулась и прошествовала в здание.

Я не смогла удержаться и снова посмотрела на парней. Меня встретили две пары глаз — красные и зелёные, прожигающие во мне дыры. От них буквально лилось презрение, и оба были в полной демонической форме. Рога и хвост Хемлока были тёмно-бордовыми, но потрясающими. Его хвост был раздвоенным. Рога Гримшоу закручивались спиралью белого и чёрного, а хвост был чёрным и раздвоенным.

Они были в ярости, и я знала, что они слушали нас с Дредфул.

Я впилась зубами в нижнюю губу и проверила, осталось ли моё кольцо чёрным. Осталось. Я заставила себя пройти мимо них и войти в здание.

Головокружение накрыло меня, пока я оцепенело шла сквозь море других студентов к комнате 103 на «Основы демонов» с Респой.

Я так ждала занятий, но после того, что произошло между Дредфул, Гримшоу и Хемлоком, настроение испортилось. И всё же это было куда лучше, чем быть запертой моей матерью.

Если я смогла пережить это, то смогу пережить и эту академию, верно?

Я вошла в комнату 103 и направилась прямиком к свободному месту ближе к задним рядам. Пустынное солнце лилось в окна, и я чувствовала его жар, когда опустилась на сиденье.

Другие студенты бросали на меня любопытные взгляды разной степени откровенности, но я полагалась на свои волосы, чтобы они закрывали меня и укрывали, словно щит. Это была одна из причин, почему я хотела оставить волосы длинными, чтобы прятаться в них, как бы глупо это ни казалось.

Я не могла поверить, что Дредфул так мерзко говорила о двух мужчинах, которые меня заинтересовали. Теперь они никогда не захотят со мной дружить, и я не могла бы их винить. Я бы тоже не особо хотела находиться рядом с Дредфул, если бы могла этого избежать. Раз они видели меня с ней, я была уверена, что, вероятно, думали обо мне то же самое.

Кто-то сел на место рядом со мной, и воздух вокруг наполнился сладким запахом, похожим на конфеты — сахарную вату.

Я взглянула в сторону, и будто время остановилось.

Круглые фиолетовые глаза метнулись к моим, и сердце громко ударилось о рёбра. Он был высоким, не меньше шести футов одного дюйма, но от него исходила успокаивающая, манящая аура. Его тёмно-каштановое афро мягким каскадом спиралей обрамляло лицо, а веснушки усеивали щёки на фоне тёмной кожи. Я заметила маленькие созвездия, вытатуированные по всей одной руке и исчезающие под коротким рукавом рубашки. У него было лицо в форме сердца, широкий нос и полные губы, которые изогнулись в мягкой улыбке, пока он смотрел на меня.

Несмотря на то, что я знала, что должна отвести взгляд, я не могла оторваться от мужчины, сидевшего рядом со мной.

— Привет, — тихо сказал он.

— Привет, — пробормотала я в ответ.

— Я Никс, — сказал он, сложив руки на столе и наклонившись вперёд, отчего спирали его волос подпрыгнули от движения. — Фамилия, очевидно. Мы не представляемся именами, но если хочешь узнать…

— Хочу, — выдохнула я, ответив быстрее, чем, наверное, было нормально.

Его улыбка стала шире.

— Рид. Моё имя — Рид.

— Я Пандора, — выпалила я, расширив глаза. — Пандора Грейвсенд. Имя и фамилия, чтобы ты знал и то и другое.

— Красивое имя. — Его щёки потемнели. — Рад, что ты не сочла это странным.

— Ты её не слышал? — прошипел другой демон позади нас. — Она Грейвсенд. Ей не нужно общаться с полукровкой!

Полукровкой?

Улыбка Рида исчезла, и он быстро повернулся лицом вперёд, не сказав мне больше ни слова.

Я нахмурилась, прежде чем оглянуться на демона, который влез в наш разговор. У него были тёмно-русые кудрявые волосы и голубые глаза, и от него исходила такая самодовольная уверенность, что мне захотелось стереть ухмылку с его лица пощёчиной.

Склонив голову, он ухмыльнулся ещё шире.

— Я Найтвинд, но раз уж ты делишься именами не с тем человеком, можешь звать меня Крейг.

— Меня устраивает Рид, спасибо. — Я снова повернулась к Риду, прекрасно понимая, что Найтвинд меня слышит. — Не существует такого понятия, как гибридный сверхъестественный. В смысле, если один из твоих родителей человек, кого это волнует? Ты всё равно полноценный демон.

Рид снова посмотрел на меня, и в его фиолетовых глазах мелькнуло удивление.

— Ты уверена, что хочешь, чтобы тебя поймали за разговором со мной теперь, когда ты знаешь? Я социальный изгой.

Я пожала плечами.

— Уверена, я тоже им стану.

— Ты Грейвсенд. — Он посмотрел на меня в упор. — Это невозможно.

— Дай время. — Если когда-нибудь станет известно о моей матери, я была уверена, что стану мишенью. В одном моя мать, похоже, была права: демонический род действительно был кровожадным. — Друзья? — Я протянула руку.

Его улыбка медленно вернулась, когда он протянул руку и обхватил мою своей тёплой ладонью.

— Мы уже на основе имён.

— Доброе утро, демоны! — поприветствовала класс молодая демоница, лет тридцати с небольшим, если мне пришлось бы угадывать. У неё были чёрные волосы, подстриженные в стиле пикси, и ярко-жёлтые глаза, скользнувшие по комнате.

Мы с Ридом отдёрнули руки, и румянец разлился по моим щекам. Без его руки моя ладонь казалась холодной.

— Добро пожаловать на «Основы демонов». Я хочу, чтобы каждый представился, объяснил, почему он здесь и чего надеется добиться, находясь здесь. Я начну первой. Я Респа. Я демон снов и ваш преподаватель по нескольким разным предметам в этом году. Я здесь, чтобы помочь вам адаптироваться к демоническому обществу, — объяснила она.

Я неловко поёрзала на сиденье, сердце колотилось. Я почти не находилась рядом с демонами. Оказаться в такой обстановке, как академия, было не так трудно, как я себе представляла, но и лёгким это не было. От мысли, что мне придётся представиться, меня мутило.

Ладони стали влажными, когда я сцепила руки на коленях.

Другие студенты начали говорить, подробно рассказывая о причинах, по которым они здесь, и о своих надеждах на будущее. Между демонами, которые хотели быть здесь, и теми, кого заставили, пролегала огромная пропасть.

Но я внимательно слушала, а мысли метались в голове, пока я думала, что скажу, когда дойдёт моя очередь. Волосы падали вокруг меня, словно занавес, и я находила утешение в том, что пока они скрывали мою нервозность.

Когда демон по другую сторону от меня закончил говорить, все взгляды выжидающе повернулись ко мне. Волна паники накрыла меня, как приливная волна, но я выпрямила спину.

— Здравствуйте, — хрипло сказала я, поднимая руку и обхватывая пальцами горло, чтобы хоть как-то обрести контроль. Я не могла говорить громче, потому что физически была на это неспособна, но, к счастью, в комнате стояла тишина. — Я Пан-Грейвсенд, — быстро поправилась я, когда голос дрогнул.

Слова застряли в горле, и я поймала себя на том, что мой взгляд блуждает к Риду.

Его тёплый фиолетовый взгляд безмолвно подбадривал меня. Будто он знал, что я тону в тревоге.

«Ты справишься», — беззвучно произнёс он.

Я глубоко вдохнула и заставила себя продолжить представление.

— Я пожирательница душ.

В классе раздались вздохи и шёпот, и я снова сжала руки.

— Я здесь, потому что не могу понять, как питаться, — пискнула я, снова прячась за длинными волосами. — Надеюсь, я смогу научиться делать это без убийства.

Снова посыпались шёпот и комментарии.

— А что с твоим голосом? — спросил другой демон, но его тон был насмешливым.

Тревога душила меня, пока я плотно сжала губы. Почему это имело значение? Что хорошего в том, чтобы указывать на это?

Я отказалась отвечать и осела обратно на сиденье.

Респа хлопнула в ладони, возвращая внимание класса.

— Следующий. — Она кивнула и жестом указала на Рида.

Он ответил быстро, слегка отвлекая внимание от меня, за что я была бы благодарна ему вечно.

— Я Никс, и я демон снов. Я здесь по причине, на самом деле похожей на причину Грейвсенд. У меня травма, связанная с питанием.

Последние студенты представились, прежде чем Респа начала лекцию, и, казалось, остальной класс уже забыл обо мне и моём представлении.

Она углубилась в тему демонической природы демонов — безжалостной и агрессивной. Очевидно, другие сверхъестественные считали нас взведённым курком, готовым сорваться в любой момент. Я думала, что то же самое можно сказать о драконах и дрейках, но не стала отвлекаться.

Я слушала Респу, но не могла удержаться от того, чтобы украдкой бросать быстрые взгляды в сторону Рида. Рядом с ним моё сердце трепетало от чувства покоя. Похожего на то, что я испытывала рядом с Хантером.

— Какой у тебя следующий урок? — прошептал он мне, прежде чем Респа бросила на него резкий взгляд.

Я напечатала ответ на планшете, а потом повернула его к нему, чтобы он увидел.

Практическое применение демонического питания с Эшенфеллом. А у тебя?

Он мягко улыбнулся, прежде чем взял свой планшет и что-то напечатал. Только он не показал мне свой планшет. Вместо этого на моём экране всплыло уведомление с сообщениями.

РИД НИКС

У меня тоже. Хочешь пойти вместе?

Моё сердце быстро забилось о рёбра, и я украдкой посмотрела на него. Он краснел, глядя в свой планшет. Я быстро отправила ответ.

ПАНДОРА ГРЕЙВСЕНД

Да, пожалуйста.

Улыбка, изогнувшая его губы, послала по мне волну тепла, и я заставила себя попытаться сосредоточиться на Респе и её вводном уроке.

Может, всё дело было в том, что я не могла перестать вдыхать запах сахарной ваты, тянувшийся ко мне от Рида, а может, в том, что прошлой ночью я прочитала первые пару глав учебника на планшете для этого предмета и поэтому понимала, о чём она говорила, но я никак не могла сосредоточить внимание на её словах. «Основы демонов» должны были стать отличным источником информации о том, что считалось социально приемлемым, а что нет, и я знала, что мне необходимо это знать.

Моя мать не то, чтобы учила меня обычным демоническим манерам.

И всё же демоны не были поголовно вежливыми. Дредфул уж точно не была, а она принадлежала к знати.

Я нахмурилась, вспомнив все жестокие вещи, которые она сказала о Хемлоке и Гримшоу. О, Судьбы, почему я так сильно хотела узнать их имена? Я уже знала, что они не захотят иметь со мной ничего общего после того, как моё кольцо продолжало чернеть рядом с ними. Это означало, что они хотели причинить мне вред, а я всё равно не могла не хотеть узнать их.

Что это говорило обо мне? Неужели мать настолько меня сломала?

— И обязательно прочитайте вторую главу к среде. — Слова Респы прорезали мои мысли, и я вздрогнула.

Студенты собрали свои вещи и массово покинули аудиторию. Я осторожно положила планшет в сумку, не задев Небулу, и поднялась.

Рид стоял перед моей партой с мягкой улыбкой.

— Готова?

Я застенчиво кивнула, сердце так сильно колотилось в груди, что я знала: он мог это слышать.

— Стадион Серпентайн, верно?

— Да. — Его фиолетовые глаза сияли чем-то похожим на волнение, и мы бок о бок вышли из Реформ-Холла и направились к тренировочному залу академии для «Демонического питания».

Я сжала сумку на плече, благодарная за то, что Небула был со мной. Мои нервы были на пределе от одной только мысли о практике питания. Я так долго была магически истощена, что, когда мои магические резервы наполнились, я не узнала это чувство. Почему я ощущала себя непобедимой, когда моё изуродованное тело почти мгновенно исцелилось от теней моей матери? Так все демоны чувствовали себя постоянно? И было ли это из-за наполненных магических резервов?

Мои же магические резервы были на исходе. Я чувствовала пустоту внутри тела и души, которую не замечала, пока она не была заполнена. Это было странно, но я знала, что всё потому, что мне нужно питаться. Но как я могла? В единственный раз, когда мне удалось питаться, я поглотила душу и оборвала жизнь, и это было так легко — слишком легко.

Палящее солнце било по нам, когда мы вышли из Реформ-Холла, и мы пересекли пыльное пространство кампуса к Стадиону Серпентайн, оставляя следы на песке. Следы Рида были заметнее моих, но мне нравилось, что они шли рядом.

— Это что, грёбаный Никс с Грейвсенд? — захихикали несколько демонов в большой компании рядом с Оккультной аркой, когда мы проходили мимо.

— Его мамаша, блядь, человек, знаешь ли, — выплюнул другой.

— Да ну, — хмыкнул ещё один. — Не забывай, что случилось с его папашей. Типа, какая пиздецовая семейка…

— У него точно проблемы с мамочкой, — пошутил другой.

Гнев скользнул вниз по моему позвоночнику, но он продолжал идти. Я так сильно хотела велеть им заткнуться, но он знал о демоническом общении больше, чем я. Я не хотела сделать ему хуже, поэтому последовала его примеру, пока мы не остановились перед Стадионом.

Над входом в здание из песчаника возвышалась зачарованная статуя черепа, пульсирующая магией. Его пустые глазницы мерцали зловещим сиянием, и от него исходила иллюзия лавы, вытекающей из пасти черепа и стекающей вниз расплавленными ручьями, которые даже шипели, соприкасаясь с горячими, покрытыми песком ступенями.

— Прости. — Челюсть Рида была сжата, а кулаки напряжены по бокам. — Если будешь общаться со мной, услышишь много разговоров обо мне и моей семье.

— Мне плевать, что и кто говорит. — Я протянула руку и схватила его за предплечье, ободряюще сжав, прежде чем быстро отдёрнуть руку и начать теребить кольцо. Я не привыкла к физическим прикосновениям, поэтому не должна была так касаться кого-либо, даже если жаждала этого. — То есть моя мама была чудовищем, так что я понимаю проблемы с мамочкой лучше всех.

Самоуничижительный смешок вырвался из глубины его груди.

— Моя мама стала просто оболочкой с тех пор, как умер отец. Мои проблемы с ней не из-за того, что она человек, а из-за того, что она перестала быть моей мамой.

— Тебе не стоит предупреждать меня, чтобы я не общалась с тобой. То есть я съела душу своей матери. — Нервный смешок вырвался из моего горла, но прозвучал натянуто из-за повреждённых голосовых связок. Я ненавидела это постоянное напоминание о жестокости моей матери. — Ты уверен, что хочешь общаться со мной?

Его рот приоткрылся, он резко посмотрел на меня ещё раз, и воздух вокруг нас словно затрещал.

— Ты… съела душу своей матери?

— Да, — хрипло сказала я, признавая свой грех без капли вины.

Маниакальный смех прорезал воздух, когда демон теней вышел из темноты нависающего здания.

Каждая мышца в моём теле застыла от одного только ощущения дурного предзнаменования, окружавшего этого мужчину. Демоны теней были распространённым демоническим подвидом, но вид теневой магии путал мне голову. Он почти переносил меня обратно в тот маленький погреб, где я была во власти моей матери. Я почти чувствовала вкус крови.

Он двигался ко мне, как хищник, сокращая расстояние с пугающей уверенностью. Его присутствие давило на меня, заставляя грудь сжиматься от страха. Несмотря на то, что инстинкты кричали мне, что он опасен, что-то удерживало меня на месте.

Заставлял меня замирать не только страх. Будто я хотела увидеть, что он собирается сделать.

Судьбы, насколько же я была сломана?

Когда он вторгся в моё личное пространство, к нему лип металлический привкус меди, и мне не потребовалось много времени, чтобы понять: он пах кровью. Его запах буквально воплощал насилие и опасность, и всё же по мне прошла дрожь возбуждения.

Я всю жизнь чувствовала запах крови, но его запах почему-то был другим.

— Красивая и проблемная, — низко промурлыкал он, проводя языком по нижней губе. На солнце блеснул металл, привлекая внимание к пирсингу в его языке. — Ты сожрала душу своей мамочки?

Его насмешливый, хриплый голос послал по моей спине мурашки ужаса.

Ровный стук моего сердца участился и заглушил всё остальное.

— Я… кто ты?

Его туманно-серые глаза пронзили меня острым взглядом, и зрение расплылось.

— Шэдоухарт, но можешь звать меня Декс.

— Шэдоухарт? — прохрипел Рид, ударив себя кулаком в грудь, пока смотрел на мужчину в шоке.

Мужчина… Декс… не сводил с меня глаз. Бело-русые волосы каскадом падали вокруг его угловатого лица, привлекая внимание к резким чертам. Татуировки в виде клубящихся теней обвивали его бицепсы и спускались по рукам, видимые сквозь тонкую ткань белой рубашки. Хотя видно было не только это. Через каждый его сосок проходила стальная штанга, и это, вообще-то, смотрелось на нём очень хорошо.

Жар расцвёл внизу моего живота, но я попыталась не сосредотачиваться на этом.

Я не могла игнорировать и большой белый шрам, кольцом охватывающий его шею. Что с ним случилось, чтобы остался такой шрам?

Я впилась зубами в нижнюю губу, поднимая взгляд к его глазам.

— Декс?

Низкий гул завибрировал в его груди.

— Именно так, бедовая.

— Меня зовут Пандора, — выпалила я, и Декс дико ухмыльнулся.

— Значит, даёшь мне своё имя?

Я снова забыла об обычаях. Но я не возражала, если он будет звать меня Пандорой, даже если он был демоном теней. Рядом с ним моя душа вибрировала какой-то электрической дрожью.

Я кивнула, сердце стучало у самого горла.

Он протянул руку, вокруг которой клубились тени, и заправил мои волосы за ухо.

— Даже будучи Грейвсенд?

Я чувствовала жар его дыхания на своём лице, его пальцы коснулись меня жестом, который больше походил на угрозу, чем на ласку.

Вздрогнув, я подняла руку и оттолкнула его руку от себя.

— Пожалуйста, не надо. — Я провела пальцами по волосам, позволяя им снова упасть вокруг меня.

Усмешка искривила его губы, когда его взгляд поднялся поверх моего плеча, а затем вернулся к моему.

— Увидимся позже, бедовая, — пообещал он, когда его теневой усик двинулся вперёд и мягко погладил меня по щеке — так, как я раньше и не думала, что теневая магия вообще способна.

Страх ударил в меня, когда я поняла, что это теневая магия, и выбил из меня дыхание. Вздрогнув, я врезалась в Рида, почти карабкаясь по неровному песку, чтобы отодвинуться от теневого усика.

— Эй, уёбки, — Декс сунул руки в карманы с нахальной улыбкой, когда Хемлок и Гримшоу направились к нему.

— Водишься со знатью? — усмехнулся Хемлок, даже не потрудившись взглянуть в мою сторону.

— Осторожнее, а то пропахнешь смертью, — добавил Гримшоу, и в его голосе капало отвращение.

— Я уже пахну кровью, а знать она или нет, её негативные эмоции — как магический пир, — похвастался Декс, пока они втроём поднимались по ступеням Стадиона Серпентайн. — К тому же вы прекрасно знаете, что она пахнет карамелью. Это пиздец как вкусно.

— Ты в порядке? — Рид осторожно коснулся моих плеч, переключая моё внимание на него. Его фиолетовый взгляд был тёплым и успокаивающим.

Я позволила себе на короткое мгновение податься к его прикосновению, прежде чем выпрямиться и выйти из его личного пространства.

— Да. Мне так жаль.

— Не передо мной извиняться, — пробормотал он, ведя нас вверх по ступеням. — Но как тебе удалось заставить их троих так тебя заметить? У них жестокая репутация. Я ходил с ними в старшую школу и помню, какими они могут быть злобными.

— Я не хотела, — прошептала я, голос треснул.

— Просто постарайся их избегать, — тихо сказал он, и в его взгляде мелькнула тревога, пока он смотрел на меня. — Ты слишком добрая для таких демонов.

Магия потекла по моей коже, словно статическое электричество, когда мы прошли под иллюзией лавы и вошли на стадион. Воздух был густым от ожидания и тяжёлым от запаха песка и пота. По песчаному полу были разбросаны красные маты.

Студенты стояли в разных частях просторного помещения, но мой взгляд сразу же нашёл трёх демонов, о которых Рид только что меня предупреждал. Они были в дальнем углу, резко перешёптываясь друг с другом.

— Рад, что вы все явились, — крикнул демон средних лет, занимая место перед нашей группой. У него были короткие чёрные волосы с проседью, голубые глаза, и от него несло детской присыпкой. — Это демоническое питание. Я Эшенфелл, ваш инструктор.

Все студенты, включая нас с Ридом, двинулись к нему.

— Я разделю всех на группы по демоническому подвиду, — объяснил он, распределяя всех по группам.

Нервы туго скрутились у меня в животе, когда я поняла, что стою одна. Все остальные оказались в группе с демонами того же подвида.

Эшенфелл встал рядом с самой большой группой в классе — демонами теней. Их было пятеро, включая Декса, и он указал на каждого из них, пока говорил:

— Демоны теней питаются болью и негативом. Чаще всего они используют свои тени, чтобы причинять боль и питаться ею, но могут питаться и уже существующей болью или негативными эмоциями.

Я поймала взгляд Декса, и моё сердце забилось быстрее. В его серых глазах было что-то мёртвое, от чего по коже поползли мурашки, но я чувствовала: за этим скрывается нечто большее.

Его губы изогнулись в зловещей улыбке, и я вздрогнула, прежде чем снова сосредоточиться на Эшенфелле, стараясь игнорировать демона теней.

Он направился к другой группе из четырёх человек.

— Демоны мести питаются местью. Их магические резервы наполняются, когда они наказывают виновного, и очень редко они могут питаться остаточной энергией наказания. Некоторые говорят, что демонам мести труднее всего наполнять магические резервы, потому что им нужно искать проступки и наказывать за них, чтобы добиться этого.

Хантер был демоном мести. Я задумалась, как проходит его процесс питания, раз он был консультантом. Я была уверена, что он слышал множество историй о проступках от своих студентов. Может, он мстил от их имени? Если так, его работа была определённо гениальной.

Эшенфелл жестом указал на пару, пока шёл к ним.

— Инкубы и суккубы питаются сексуальной энергией, и они могут управлять своими феромонами, чтобы вызывать сексуальную энергию, которой питаются. Звучит контрпродуктивно, но количество энергии, которое они тратят, даже близко не сравнится с тем, чем они питаются. Они также могут питаться уже существующей сексуальной энергией, которую вызвали не они.

Дрожь пробежала по моей спине, когда я вспомнила, как чувствовала, что феромоны Дредфул действуют на Хантера. Слава Судьбам, он не поддался, а если и поддался, то никак этого не показал. Я совершенно не хотела, чтобы моими желаниями манипулировали. К тому же я читала об одном инкубе, который убил другого суккуба одними только феромонами. Это меня пугало.

Он переместился перед Ридом и ещё одним демоном.

— Демоны снов питаются снами, хорошими и плохими. У них есть мир снов, куда они могут забирать других и питаться ими там, так что им не обязательно посещать чужие сны, если они этого не хотят. Однако посещение чужих снов может быть более насыщенным для магических резервов.

Сердце билось у меня в горле, и я задумалась, что Рид имел в виду, когда сказал, что у него тоже травма, связанная с питанием.

Эшенфелл взглянул на ещё одну пару, стоявшую рядом с Ридом и другим демоном.

— Друды — это демоны, которые питаются только кошмарами. У них нет доступа к миру снов, поэтому они могут только посещать других и питаться ими. Это довольно ограниченно по сравнению с демонами снов.

Он снова пошёл и остановился перед группой из трёх, включая Гримшоу.

— Демоны страха питаются страхом. Им подходит любая его форма, и они могут создавать иллюзии ваших самых тёмных кошмаров, чтобы подпитываться ими, или же питаться остаточным страхом, который создали не они.

Гримшоу поднёс эту фиолетовую трубку к губам и глубоко вдохнул, прежде чем выпустить дым, исказивший воздух. Его изумрудные глаза, как обычно, были обведены красным, и в них было тяжёлое презрение, пока он смотрел на меня.

Опустив взгляд, я увидела, что моё кольцо почернело.

Почему он хотел причинить мне вред? Что я сделала такого плохого? Я ведь даже вступилась за него, когда Дредфул говорила о нём и его семье — и за Хемлока тоже.

— Демоны хаоса питаются хаосом, очевидно. — Хемлок стоял среди трёх других демонов с мрачным выражением лица, сверля меня взглядом, а Эшенфелл продолжил: — Хаос также подразумевает питание драмой, поскольку драма — это хаос. Большинство демонов могут просто питаться хаосом извне, поскольку хаотичность естественна — особенно для демонов. Но они могут создавать иллюзии, чтобы нарушать порядок, как демоны страха, и это работает довольно хорошо.

Эшенфелл повернулся ко мне, и сердце у меня рухнуло. Я чувствовала на себе взгляды всех, а кольцо оставалось чёрным.

— Пожиратели душ питаются душами. Им не обязательно убивать, чтобы питаться, но они всё же отрывают кусочки души, чтобы наполнить свои резервы. Это можно сделать без убийства, и душа может восстановиться в зависимости от того, сколько пожиратель душ заберёт. — Эшенфелл замешкался, глядя на меня. — Однако пожиратели душ также могут вырвать душу из тела и сожрать её одним махом.

Воспоминание ударило в меня, и я крепко сжала руки, напрягаясь. На мгновение я видела только чёрный дым — мою магию, — входящий в тело моей матери и пожирающий её душу, прежде чем она снова осела тяжестью у меня в животе. Тошнота закружилась в желудке, и я сглотнула рвотный позыв.

Судьбы, мне нужно было дышать.

Я заставила себя вдохнуть полные лёгкие воздуха и осторожно выдохнуть.

Он хлопнул в ладони и вернулся в начало комнаты.

— Сегодня начнём с простого. Разбейтесь на пары с демоном не вашего подвида и потренируйтесь питаться от него. — Его взгляд скользнул ко мне, и он снова замешкался. — Грейвсенд, поскольку ты пожирательница душ и пока не совсем уверена в питании, возможно, тебе стоит пропустить это упражнение.

Я поймала себя на том, что отчаянно киваю, но затем рядом со мной возникло чьё-то присутствие.

— Не нужно, Эшенфелл. — Декс стоял рядом со мной, сунув руки в карманы, с жуткой улыбкой на губах. — Я буду с ней в паре.

Хемлок и Гримшоу обменялись раздражёнными взглядами и ушли вместе, и я предположила, что они стали партнёрами.

Я заметила Рида с демоном мести и нахмурилась. Если уж мне нужно было быть с кем-то в паре, я бы хотела, чтобы это был он. Но, учитывая упражнение, лучше было, что меня не поставили с Ридом.

Я бы не хотела случайно съесть его душу.

— Пока ты понимаешь, что рискуешь своей душой, я позволю, — Эшенфелл пожал плечами, прежде чем уйти к другим парам и начать обучать.

Я почти взмолилась, чтобы он сначала подошёл к нам. Я не хотела питаться от Декса. Я не хотела питаться ни от кого.

Мой отец упоминал, что я могу питаться душой, не убивая, и Эшенфелл только что объяснил то же самое. Проблема была в том, что единственный раз, когда я питалась, я убила свою мать. Я вообще не знала, как пользоваться своими силами.

Я даже не знала, что я пожирательница душ, до двух месяцев назад, а теперь от меня ожидали, что я буду вести себя как дочь самого известного пожирателя душ в Демонической столице, зачеркните, во всей Калисте.

— Мне некомфортно питаться от тебя, — прошептала я, горло уже болело от всего, что я сегодня наговорила.

— Ой, да ладно, бедовая. Я хочу почувствовать твою магию на своей душе. — Из его горла вырвался низкий стон, пославший по мне жар.

— Но я не хочу, я не могу… — Я запнулась на словах.

— Тш-ш, всё хорошо. Я сначала подпитаюсь от тебя. — Из черепа Декса вытянулись чёрные рога, и его бело-светлые волосы разделились, уступая им место. Чёрный раздвоенный хвост хлестнул туда-сюда за его спиной, а зубы заострились, когда он улыбнулся мне.

Он был в полной демонической форме, как и все демоны, когда питаются, и его запах крови окружил меня.

— Эм, я бы правда предпочла, чтобы ты этого не делал, — прохрипела я.

— Прости? — Он склонил голову набок. — Я тебя не слышу. Говори громче.

Горло перехватило, и, хотя я открыла рот, чтобы ответить, ни слова не вышло.

Глубоко вдохнув, он сардонически ухмыльнулся.

— Будь прокляты Судьбы, бедовая. Я могу питаться от тебя, вообще ничего не делая. Ты вся полна негативных чувств и боли.

— Я… — Горло сжалось ещё сильнее, пульсируя болью, но отчаяние затопило мою душу, когда я заставила слова выйти наружу. — Пожалуйста, не используй на мне свои тени.

Его серые глаза загорелись восторгом, и видеть, что этот мёртвый взгляд всё ещё оставался на месте, было жутко до костей.

— Но в этом и весь смысл упражнения. То, что ты благородная и дочь Смерти, не освобождает тебя от него.

Нет, нет, нет.

Зрение сузилось, туннелем сосредоточившись на тенях, обвивавших тело Декса. Они двигались точно так же, как тени моей матери, прежде чем она использовала их на мне. Звуки других студентов, практикующих питание, исказились.

Не надо.

Декс высунул язык. Пирсинг в его центре блеснул на свету, когда он протянул ко мне руку. Горячие, жгучие тени сомкнулись вокруг моего горла, словно пальцы, прежде чем острая боль взорвалась там, где коснулась теневая магия, и кожа на моей шее рассеклась. Тёплая кровь потекла вниз, каждый маленький толчок совпадал с бешеным стуком моего сердца.

Страх и адреналин хлестнули наружу, разрывая мои вены и кровоточа внутри меня. Я застыла. Я даже не могла попытаться поднять руки и остановить кровь, как тогда, когда мать разрезала мне горло.

Мои мышцы дрожали, а по щекам текли слёзы.

Судьбы, дыши, Пандора. Дыши.

Я опустила взгляд, увидела красную кровь, пачкающую мой наряд, и, как ни странно, моё кольцо было ослепительно белым. Может, оно было таким же сломанным, как и я, а может, Декс не понимал, что причиняет мне вред. Если такое вообще было возможно. В смысле, кровь лилась у меня из шеи. И я не исцелялась.

Его тени рассеялись.

Я рухнула на колени, даже не осознавая смесь тупой и острой боли, пульсирующей по всему телу.

Бескровные губы Декса искривились в насмешливой улыбке, когда он опустился на колени рядом со мной.

— Давай, бедовая. Ешь мою душу.

Я не могла ответить, а мой мозг был сплошным шумом, будто меня снова затягивало в лапы Матери. Тени плясали перед глазами, и фантомная боль от её теней, обвивавших моё бедро и врезавшихся до кости, расцвела во всей полноте.

Она мертва.

Она не может причинить мне боль.

— Почему ты не исцеляешься? — Голос Декса прорезал туман.

Она ушла.

— Да что с тобой, нахуй, не так?

Дыши, блядь, Пандора.

Мои лёгкие спазмировались, когда я резко, жадно вдохнула, почти всхлипнув. Мышцы никак не переставали дрожать.

— Что с Пандорой? — Голос Рида звучал далеко. — Что ты с ней сделал?

Рычание Декса прокатилось по стадиону.

— Я сделал то, что должен был сделать для упражнения, ты ёбаный мудак!

— Похоже, мелкая устраивает нам представление, — фыркнул кто-то.

— Кому не похуй? — протянул другой. — Благородные такие, блядь, драматичные.

— Не говори о ней так! — крикнул Рид.

— О, так теперь сын человеческой самки за неё заступается?

— Кто-нибудь, отведите её в кабинет Даркмора, сейчас же, — рявкнул Эшенфелл.

— Даркмор? Ну конечно. Благородные держатся вместе, да? — безрадостно хохотнул кто-то.

— Я перенесу её туда через тени, — пробормотал где-то рядом со мной Декс, и тёплые руки обвились вокруг моей талии, поднимая меня на ноги.

Онемение разлилось по телу, как наркотик, но плюс был в том, что я не чувствовала боли.

— Сомневаюсь, что она этого захочет, — вмешался Рид. — Я отведу её туда.

— Я быстрее.

Тени окутали нас, и сердце, казалось, вот-вот разорвётся, пока я цеплялась за Декса. Меня никогда раньше не переносили через тени, но я бесчисленное количество раз видела, как это делала моя мать.

Я убила её.

Она больше не может причинить мне боль.

Но теневая магия всё ещё могла. Страх расколол моё сердце, когда Декс вышел из теней прямо в кабинет Хантера.

Я поняла, что это его кабинет, только по голосу. Зрение расплывалось от слёз, и темнота подкрадывалась ближе.

— Что, во имя Судеб, это такое? — В тоне Хантера ощутимо пульсировала злость. — Что ты с ней сделал?

— Это было упражнение по Демоническому питанию. Я не сделал ничего, чего мне не велели делать. — Декс фыркнул надо мной, его пальцы впивались мне в бедро, пока он прижимал меня к своей груди.

Он был таким горячим, и пот стекал по моей коже, смешиваясь с кровью.

Тяжесть прошлого вдавилась в мою кожу, как тени, и мне казалось, будто меня душат.

Сдавленный крик вырвался из глубин моей души, когда его тени коснулись меня, выпуская наружу поток боли и мучений, которые я держала внутри последние два месяца.

— Блядь, бедовая, — прошипел Декс.

Я впилась ногтями в руки Декса, борясь с ним и его тенями. Мне нужно было выбраться из его теневой магии.

— Отпусти меня!

Его хватка ослабла.

— Пандора… что⁠—

Я ударилась о каменный пол с глухим стуком, и это было так похоже на песчаниковые полы подвала.

Моё тело сотрясалось от рыданий, каждый вдох был рваным и судорожным, когда я опустила щёку на холодный камень — точно так же, как делала раньше, прежде чем она причиняла мне боль.

— Ты использовал на ней свои ёбаные тени? — рявкнул Хантер, и ярость кипела в каждом слове.

Воспоминания о матери обрушились на меня с новой силой, каждое — более осязаемое, чем предыдущее. Тени Декса нависали надо мной, но всё, что я видела, — тени Матери.

Я провалилась в очередной живой кошмар.

Декс громко сглотнул.

— В смысле, я теневой демон. Я питаюсь болью⁠—

Рана вокруг моей шеи всё ещё сочилась кровью, и она капала на пол. Кровь была резким напоминанием о моей прежней жизни. Я постоянно истекала кровью, и теперь снова кровоточила.

Волна тошноты, потрясшая меня до самого сердца, подняла желчь к горлу.

Я приподнялась и перегнулась, хватаясь за живот. Вкус был едким и мерзким, он жёг моё и без того пульсирующее горло, пока продирался вверх из глубин желудка. Рвота вырвалась наружу жестоким выплеском.

Слёзы текли по щекам, пока меня снова и снова выворачивало, а тело корчилось в спазмах боли и отвращения.

Я убила её. Она ушла. Я в безопасности. Судьбы, я выбралась из того подвала. Я, блядь, в безопасности.

— Убирайся нахуй! — взревел Хантер, и громкий удар расколол комнату.

— Но она…

— Ей больно из-за тебя, Шэдоухарт! Я прекрасно знаю, кто ты такой, и мы обсудим это на нашей сессии, обещаю тебе.

Ещё больше теней хлестнуло по комнате, и паника поглотила меня.

— Ладно, Даркмор. — Из Декса вырвался тёмный смех. — С нетерпением жду этого разговора. Она ёбаная благородная. Никто не думал, что она окажется такой слабой от небольшой боли.

— Ублюдок! — Рёв вырвался из Хантера, заставив комнату завибрировать от его силы.

Тёплые, мягкие руки скользнули по моей спине успокаивающими движениями и откинули мои волосы назад.

— Он ушёл, Пандора. Он ушёл.

Он ушёл.

Она ушла.

Когда я выплеснула содержимое желудка на каменный пол, слишком сильно напоминавший мне прежнюю жизнь, меня накрыло облегчение. Последние капли желчи стекли с губ, и я рухнула дрожащей кучей в раскрытые объятия Хантера.

— Я держу тебя, звёздочка. Я держу тебя.

Тени исчезли.

8

ХАНТЕР

Сердце колотилось в груди, как барабанный бой ярости, пока я смотрел на Пандору — бледную и дрожащую в моих руках. Жажда мести ярко горела на переднем крае сознания, подпитывая каждую мысль видениями возмездия.

Как посмел Декстер Шэдоухарт причинить ей боль своими тенями? Вокруг всей её шеи остался слабый след, с которого капала кровь. Она едва исцелялась, и кровь только-только начала сворачиваться. Он не должен был этого делать. Её шея, из всех грёбаных мест? Ей всего пару месяцев назад перерезали горло, и это привело бы к её смерти, если бы её силы пожирательницы душ не пробудились.

Я хотел сделать больше. Мои силы возмездия прорезали кольцо вокруг его шеи, которое почти сразу зажило так же, как он порезал Пандору. Мой порез прошёл прямо по его белому шраму, а моя магия ударила Шэдоухарта о стену, когда он не ушёл, силой швырнув ублюдка в тени. Я не понимал, зачем он хотел остаться и смотреть, как она ломается.

Он не заслуживал находиться рядом с ней. Не после того, что он с ней сделал.

И всё же я был безмерно горд и потрясён тем, как далеко она продвинулась с тех пор. Она посещала академию, полную демонов, и почти глазом не моргнула из-за выходок Дредфул, когда впервые с ней познакомилась. Обычно жизнь в плену породила бы затворническое поведение у любого другого сверхъестественного, но демоны справлялись с жестокостью чуть лучше остальных. Но она не заслуживала ничего из этого. Если другие студенты видели её панику, я знал, что она окажется у них на прицеле.

Демоны были не единственными сверхъестественными, которые выслеживали слабых, чтобы уничтожить их, но мы всё равно были безжалостны. Мне придётся убедиться, что преподаватели в курсе и присматривают за ней. Самый большой плюс был в том, что Смерть — её отец.

Никто не хотел оказаться в черном списке Смерти.

Смерть вообще не испытывал угрызений совести, высасывая душу и наполняя свои резервы просто потому, что кто-то не так на него посмотрел. А если бы они пошли против его дочери? Он сожрал бы весь студенческий состав — вместе с преподавателями.

— Вот так, звёздочка. Глубокие вдохи, — мягко пробормотал я девушке в своих руках. — Ты справишься.

Как Эшенфелл это вообще позволил? Его предупредили о её прошлом. Он знал, что у неё травма, связанная с питанием и теневой магией. Позволить ей встать в пару с Шэдоухартом было тупостью, и это был только первый день.

Я хотел, чтобы Эшенфелл истекал кровью так же, как она.

С её губ сорвался всхлип, и кулаки крепко вцепились в мою рубашку.

— Оставайся со мной. Я держу тебя. Мы в моём кабинете, — заверил я её, пока мы сидели всего в паре футов от места, где её вырвало. Позже я вызову уборщика. К счастью, в академии было несколько чар, способных очистить комнату за секунду, так что я не стал бы убирать сам, если только это не беспокоило бы её. — Ты в безопасности. Я здесь.

Я провёл рукой по её пропитанным потом угольно-чёрным волосам, и в моей душе вспыхнул огонь другого рода. Я знал, что испытываю к ней чувства, но видеть её такой было пиздец как больно. Я отдал бы что угодно, чтобы стереть боль из её воспоминаний, чтобы защитить её от ужасов, преследовавших её прошлое, но я знал, что это невозможно. Всё, что я мог, — быть рядом, предложить ей утешение посреди всего этого.

Я чувствовал, как она дрожит, как её тело наконец перестаёт сотрясаться от рыданий.

— Х-Хантер, — прохрипела она, и её голос звучал так, будто горло изодрали в клочья. Он всегда был хриплым, но сейчас звучал откровенно болезненно.

Грудь сжалась.

— Говори со мной, звёздочка.

— Я в порядке. — Она подняла руку и коснулась шеи, затем отняла её, глядя на мазок подсыхающей крови. — Это ничего.

Я сдержал смешок.

— Если бы это было ничего, у тебя не случилась бы паническая атака, Пандора.

— Меня просто триггернуло. — Она сжала окровавленную руку в кулак. — Декс просто—

— Декс? — процедил я имя сквозь стиснутые зубы.

Декстер Шэдоухарт дал ей своё имя? И она им пользовалась? Что это, блядь, такое?

— Я попросила его не делать этого. — Она опустила кулак на колени и, кажется, инстинктивно придвинулась ко мне ближе. — Но он всё равно сделал. Тени… они вызвали воспоминания. Уверена, мой папа… рассказал тебе о моём прошлом.

— Ему не пришлось, — пробормотал я, пропуская пальцы сквозь её волосы. — Я был там, когда Смерть нашёл тебя.

— Что? — Всё её тело напряглось. — Ты видел меня?

Я прижал её крепче, боясь, что она попытается отстраниться.

— Я был с ним вместе с теневым демоном-представителем совета, Бейном. Мы перенеслись к тебе через тени, когда Смерть почувствовал твоё пробуждение. Я знаю, что случилось, и видел, в каком ты была состоянии, своими глазами. Это преследует меня до сих пор. Если бы ты не убила Пенни Боунс, я бы с радостью заставил её страдать, прежде чем позволить Смерти оборвать её жизнь. Я чувствовал потребность защищать тебя с самого начала.

Её брови сошлись, пока она смотрела на меня, и в её красных глазах закрутилась сильная эмоция. Она ничего не сказала. Да и сказать было особо нечего, но я бы многое отдал, чтобы узнать, о чём она думала в тот момент.

— Ты исцеляешься очень медленно, — сказал я ей, отводя её волосы назад, чтобы взглянуть на шею. Рана была поверхностной и, честно говоря, рассекала кожу лишь настолько глубоко, чтобы кровь выступила по всему кругу. Она была не такой серьёзной, как мне показалось сначала. Я определённо порезал Шэдоухарта своей магией глубже. — Это потому, что ты не питалась. Твои магические резервы практически пусты, верно?

Она кивнула, дыхание было рваным, пока она цеплялась за меня. Я не был уверен, понимала ли она, насколько близко мы находились, но мне нравилось её тепло и возможность дать ей то утешение, которое ей было нужно.

— Тебе нужно позвонить отцу, звёздочка. Он лучше всех сможет тебя научить. — Я сдвинул её в своих руках и осторожно поднялся на ноги, прежде чем отнести её к дивану и сесть, устроив её у себя на коленях. — Ты должна научиться питаться.

— Я… — прохрипела она и поморщилась. — Я не хочу у-убивать.

— Тебе и не нужно, звёздочка. Ты можешь питаться фрагментами душ, — мягко заверил я её.

— Д-Дэрил говорил мне. — Она дрожащим вдохом втянула воздух, и я почувствовал, как её мышцы начинают расслабляться, когда она берёт дыхание под контроль. — Но я н-не могу. Это будет больно, когда я это сделаю?

— Не обязательно. — Я откинулся на мягкую спинку дивана. — Зависит от того, сколько ты возьмёшь. Твой отец умеет питаться такими маленькими фрагментами, что это ничего не делает, кроме как утомляет источник. Смерть раньше питался моей душой.

— Он что? — Её голос взлетел на октаву выше, прежде чем сорваться хрипом, и она резко подняла голову, уставившись на меня.

Я тихо усмехнулся.

— Всё в порядке. Как я сказал, это не обязательно должно причинять боль. Это твоя магия, звёздочка. Ты можешь использовать её и подчинять своей воле. Потребуется время, чтобы овладеть ею, потому что ты всю жизнь прожила, не используя её, но у тебя получится.

— Мне страшно, Хантер, — прошептала она так тихо, что я едва услышал даже своим демоническим слухом. — Я так долго отчаянно хотела одобрения матери, но не знала, насколько сильно ненавижу её, пока мои силы не вырвались наружу. В единственный раз, когда я питалась, я убила её. Её душа казалась гнилой, и меня тошнило неделями. И ненависть, которая прошла сквозь меня, была нереальной. Я не хочу снова это чувствовать…

— Я ненавижу её за то, что она с тобой сделала, но ты? — Я осторожно подложил костяшки пальцев ей под подбородок и направил её взгляд на себя. — У тебя есть полное право ненавидеть эту женщину, но тебе не нужно чувствовать ненависть, чтобы активировать свои силы. Твои силы сработали, чтобы спасти тебе жизнь, и просто в тот момент ты ухватилась за злость и ненависть. Злость и ненависть не пробудили твои силы пожирательницы душ. Выживание пробудило.

Она шмыгнула носом, прежде чем придвинуться ближе и глубже вдохнуть у моей груди.

— Спасибо, Хантер.

Я обнял её, благодарный за то, что дрожь прекратилась. Она была измотана. Я чувствовал нехватку магии вокруг неё, и её шея всё ещё исцелялась, но кровотечение теперь полностью остановилось.

Её карамельный запах был повсюду на мне, и мне пришлось напомнить себе не вдыхать его, как какой-нибудь жуткий придурок, пока она обнимала меня.

— Ты пахнешь сладким шоколадом, — пробормотала она, тихо вдыхая. — Тебе нравится шоколад?

— Нравится. Шоколадное мороженое — моё любимое, и раньше я часто пил шоколадное фейское вино. — Низкое, приятное гудение согрело мои вены, когда я улыбнулся. Она тоже меня нюхала.

Остаток часа мы больше ничего не говорили, и она не пыталась сдвинуться или увеличить расстояние между нами, так что я впитывал всё её тепло, как замёрзший пёс, и держал её столько, сколько она позволяла. Я никогда не хотел утешить кого-то так сильно, как хотел утешать её. Я никогда не держал кого-то так долго, как держал её, и мне это нравилось.

Когда она наконец села ровнее, я помог ей слезть с моих колен.

Её красивые щёки были розово-красными, под цвет её глаз.

— Думаю, мне пора идти.

— Тебе не обязательно, — пробормотал я, прежде чем осознал, насколько прилипчивым мудаком прозвучал. — То есть я могу проводить тебя до комнаты, если хочешь.

— Всё в порядке, — пробормотала она, наклоняясь и поднимая с пола сумку. Она перекинула её через плечо и на мгновение заглянула внутрь, прежде чем снова расслабиться. — Я просто хочу спать.

Я кивнул, поднимаясь на ноги и провожая её к двери.

— Тебе нужно. Уверен, ты вымотана, но после всего, что только что произошло, я должен настоять на том, чтобы проводить тебя обратно.

По её лицу промелькнула настороженность.

— А я должна настоять на том, что прекрасно дойду сама. — Она прикусила нижнюю губу, глядя на меня снизу вверх сквозь густые ресницы. — Я ценю всё, что ты для меня делаешь… — Её голос сорвался хрипом. — Но, если я не начну делать хотя бы что-то сама, я начну слишком сильно на тебя опираться. Мне нужно быть самостоятельной.

— Я хочу, чтобы ты опиралась на меня, — прохрипел я, и сердце заныло от того, как она отталкивала меня.

Я просто хотел быть её.

Я моргнул, отгоняя навязчивую мысль, когда реальность с грохотом вернула меня в чувство.

— Прости, звёздочка. Думаю, это прекрасно, что ты хочешь самостоятельности, но я здесь, если понадоблюсь тебе. Если ты отправишь мне сообщение, когда доберёшься до общежития, мне будет гораздо спокойнее.

— Я могу это сделать. — Она подарила мне мягкую улыбку, от которой моё сердце забилось ещё быстрее.

Я открыл для неё дверь, и она вышла из моего кабинета, а я смотрел ей вслед, пока она не свернула за угол и не скрылась из виду.

Тяжёлый выдох сорвался с моих губ, когда я хвостом захлопнул за собой дверь. Судьбы, я и не понял, что всё ещё был в демонической форме. Я мгновенно обратился в неё, когда увидел, как Шэдоухарт держит её прижатой к груди, пока она паникует.

Я направился к своему столу, взял список дел, сел и нацарапал в нём пару пунктов.

Разобраться с Эшенфеллом.

Словесно разнести Шэдоухарта на сеансе.

Писать план оказалось приятно, но ещё приятнее будет, когда я выполню эти пункты. Потянувшись, я взял планшет и отправил уборщику сообщение о рвоте, прежде чем позвонить Смерти.

Он ответил после первого же гудка.

— Что случилось с Пандорой?

Я поморщился. Судьбы, он теперь и правда отец.

— Она пошла на Практическое применение демонического питания…

— Что, блядь, сделал Эшенфелл? — рявкнул он. — Она в порядке? Мне нужно туда приехать?

— Она в порядке, — заверил я его. — Но у неё случилась паническая атака, дошло до рвоты, а потом она почти час молчала.

— Как? — прорычал он. — Где был ты?

— Я был в своём кабинете, а Шэдоухарт…

— Какого хуя Шэдоухарт делает рядом с моей дочерью?

— Смерть, — вмешался я. — Дай мне объяснить. Я отвечу на все вопросы.

Повисла короткая пауза.

— Продолжай.

— Пандора была на занятии, и её поставили в пару с Шэдоухартом…

— Эшенфелл! — На другом конце раздался громкий грохот.

— Смерть.

— Прости, — буркнул он, но я чувствовал его ярость. — Продолжай.

— Это было упражнение по питанию. Он питался от неё, используя свои тени, чтобы порезать… — Я замолчал, когда он издал рёв. — Кольцом вокруг шеи. Рана была поверхностной, но она кровоточила, и её триггернуло. Шэдоухарт сам принёс её ко мне, и я отомстил, — заверил я его. — Моя магия порезала его шею так же, как он порезал её, и я вытолкнул его обратно в тени, чтобы убрать отсюда.

Он шумно выдохнул.

— А Пандора?

— Мне пришлось выводить её из панической атаки, и она цеплялась за меня, Смерть. Она была напугана, и я понимаю почему. Я держал её больше часа, прежде чем она снова смогла контролировать дыхание.

— Ты держал её? — Вопрос прозвучал горько.

— Да, — признал я. Мне нечего было скрывать. Каким бы страшным ни был Смерть, мне было всё равно. Я влюблялся в его дочь, и, если он захочет вырвать за это мою душу — пусть.

— Я буду там сегодня вечером, — заявил он. — Я бы приехал сейчас, но у нас снова круг тёмной магии в центре грёбаного правительственного здания столицы. На этот раз демон внутри был едва жив. Бейн его допрашивает. Я должен быть здесь.

Я кивнул.

— Понял.

Я прекрасно знал, почему он должен был быть там. Казалось, единственный способ остановить демонов, заражённых тёмной магией, который мы нашли, — это чтобы Смерть съедал их души. Тёмная магия оставалась в теле, разлагая его, пока оно не превращалось в лужу чёрной жижи, но душа исчезала, и тёмная магия не могла поддерживать тело живым без целой души.

Конечно, это не было общеизвестным фактом. Для сверхъестественных и людей Калисты существовало всего два задокументированных случая заражения тёмной магией.

Правда, нам пришлось одолжить реликвию тёмной магии у Сверхъестественного Совета, чтобы впитать всю оставшуюся тёмную магию, и сам факт, что нам пришлось её использовать, заставлял тревогу впиваться когтями мне в горло. Я не был уверен, как Блэктистл сумел убедить их дать нам её взаймы и при этом не вмешиваться, но он сумел.

Ни один демон не хотел чумы тёмной магии в столице, и ни одно сверхъестественное существо не хотело её в Калисте.

Мой планшет звякнул, и поверх звонка Смерти всплыло сообщение.

ПАНДОРА ГРЕЙВСЕНД

Я добралась. Сейчас пойду спать. Спасибо, что позаботился обо мне.

Облегчение накрыло меня, и я ответил.

ХАНТЕР ДАРКМОР

Всё для тебя, звёздочка.

— Ей понадобится, чтобы ты научил её питаться без убийства. Её магические резервы настолько низки, что лёгкий порез переставал кровоточить целый час, — объяснил я Смерти, отправляя ответ Пандоре, и сердце болело за неё. — Ей нужно питаться.

— Я буду там, — пообещал он и отключил звонок.

Сердце ныло за Пандору, пока месть гудела в моих венах, как лесной пожар. Я поднялся на ноги, намереваясь утолить свою жажду мести на Эшенфелле прежде, чем Смерть успеет вырвать ему душу. Мне нужно было выпустить магию, накапливавшуюся внутри меня, и единственный способ сделать это — уравнять счёт после того, что произошло из-за решения Эшенфелла поставить Шэдоухарта в пару с Пандорой.

***

Я ворвался на Стадион Серпентайн, прерывая урок Эшенфелла, и его класс обернулся на шум.

Он остановился, как только увидел меня, его голубые глаза резко расширились.

— Даркмор, что ты здесь делаешь?

— Нам с тобой нужно поговорить, Эшенфелл. — Я закатал рукава, пронзая его убийственным взглядом.

Он потянул за воротник рубашки и метнул взгляд к студентам.

— Я посреди занятия; уверен, что бы это ни было, оно может подождать…

— Сейчас, — рявкнул я, и мой голос хлестнул по воздуху, как кнут.

Он заметно вздрогнул.

— Я отпущу класс и встречусь с тобой в моём кабинете.

Студенты зашептались, и я знал, что этот разговор заставит остальных демонов сплетничать, но мне было плевать. Я требовал кровь за кровь, потому что он позволил Пандоре пострадать под его присмотром. Он позволил Пандоре истекать кровью под своим грёбаным присмотром.

Месть гудела в моих венах, как жидкий огонь, потрескивая вокруг меня, пока я направлялся в угол зала, где находился кабинет Эшенфелла. Моя магия рванула вперёд, распахнула его дверь и с громким ударом впечатала её в каменную стену, эхом, прокатившимся по всему стадиону.

Шёпот студентов усилился, но я вошёл внутрь и резко развернулся, скрестив руки на груди, пока он бормотал какую-то хуёвую отговорку и отпускал класс раньше, чтобы встретиться со мной.

Профессионализм меня сейчас вообще не интересовал. Эшенфелл дорого заплатит за свое безрассудство.

Его кабинет был заставлен высокими полками, на которых не было абсолютно ничего, кроме одного кубка на верхней полке. Одинокая лампа бросала тусклый свет на металлический стол, и всё это место выглядело жалко. Неудивительно, что он никогда не работал в своём чёртовом кабинете.

Эшенфелл ввалился в комнату, притащив с собой свой странный запах детской присыпки, и осторожно закрыл дверь, прежде чем повернуться ко мне со страхом во взгляде.

— Что привело тебя сюда?

— Ты, блядь, профессор, — прорычал я, и каждое слово вибрировало в моей груди. — Тебе рассказали о страхе Пандоры перед теневой магией, и ты должен был присматривать за ней! Но что ты сделал? Ты проебался. Крупно!

Эшенфелл сглотнул, расправляя плечи.

— Это из-за того, что я поставил её в пару с Шэдоухартом?

— А из-за чего ещё, Эшенфелл? — заорал я, и моя магия треснула вместе с грохотом моего голоса.

Его взгляд метнулся в сторону, и он пожал одним плечом.

— Я не понял, что её страх перед теневой магией настолько сильный. К тому же Шэдоухарт сам вызвался рискнуть своей душой рядом с ней. Если кто и был в опасности, я решил, что это он.

— Ты переживал за Шэдоухарта? Ты даже не подумал, как такая пара повлияет на неё, да? — Мой голос стал ледяным, и сила взорвалась наружу, сковывая его таким сырым страхом, что его давление взлетело, а лёгкие перестали работать. — За твой долбоебизм я заберу месть за неё.

— Подожди, — выдавил он, поднимая руки, когда почувствовал мою магию на своей душе. — Я не знал…

— Не знал или тебе было похуй? — прорычал я, пока презрение и магия мести лились из меня, как из открытой раны. — За твою некомпетентность придётся заплатить, и ты заплатишь сейчас.

Месть ударила яростно и безоговорочно, заставляя Эшенфелла рухнуть на руки и колени с рваными вдохами.

Подражающие тени обвились вокруг его горла и резанули, пока он не начал кровоточить сильнее, чем Пандора, а моя сила не ослабла, пока он не провалился в глубокую паническую атаку и кровь не растеклась по камню под ним.

Мои магические резервы наполнились до краёв местью, которую я забрал от имени Пандоры.

Мои шаги глухо отдавались по камню, пока я обходил его, бросив взгляд через плечо.

— В будущем запомни: если ты ещё хоть раз подвергнешь её непосредственной опасности, я заставлю тебя страдать куда сильнее. — Я открыл дверь с тихим смешком. — Судьбы, может, я даже убью тебя раньше Смерти.

Рыдания Эшенфелла стали фоновым шумом стадиона, пока я выходил прочь, с полными резервами и душой, удовлетворённой знанием, что месть за Пандору свершилась.

9

ДЕКСТЕР

Я никак не мог выбросить из головы образ хорошенького лица Пандоры, исказившегося от боли. Почему её большие красные глаза расширились от шока и предательства, когда я ударил по ней своими тенями?

Мы были демонами, а боль для большинства из нас ничего не значила. Некоторые демоны даже жаждали её, так почему она отреагировала настолько сильно?

Судьбы, я и правда был лицемером.

В конце концов, я был теневым демоном, который ненавидел боль. Чувствовать боль, я имею в виду. Мне было похуй на то, чтобы причинять её кому-то другому. Поскольку мне было трудно причинять боль самому себе, причинять её другим было единственным способом питаться. Но до неё я никогда не сомневался, делая это.

Часть меня упивалась силой, которой я владел, когда мои тени обвились вокруг её хрупкой шеи. То, как её боль и парализующий страх эхом разнеслись по залу, словно симфония страдания, полностью наполнило мои магические резервы. Это был знакомый вкус, тот, к которому я привык за годы, будучи единственным ребёнком семьи Шэдоухарт.

Мои губы скривились от иронии. Единственный ребёнок. Именно так меня называли родители, и это была ёбаная шутка.

Я вышел из теней под Оккультной аркой и обнаружил, что Брэм и Скел уже там.

— Декс, какого хуя? — выругался на меня Скел, когда я выхватил у него трубку и вдохнул из неё столько фейских наркотиков, сколько смог.

— Мне сейчас нужнее, чем тебе, чувак. — Я выдохнул магию в воздух и успел сделать ещё одну затяжку, прежде чем Скел вырвал её обратно и хлопнул меня по затылку.

— Нет, тебе, блядь, буквально не нужнее, — прорычал он, и злость, кипевшая в нём, ещё сильнее наполнила мои резервы. — Ты понятия не имеешь, насколько мне нужно это дерьмо, чтобы успокоить мою грёбаную Судьбами магию. После того как принцесса так испугалась тебя, она наполнила меня до краёв. Ты знаешь, насколько это раньше было опасно? Так вот, сейчас это ещё, блядь, опаснее.

У Скела всегда была очень мощная магия страха. Настолько мощная, что она буквально вселяла страх во всех демонов, с которыми он сталкивался. Что он мог сделать, чтобы стало ещё хуже?

Я позволил фейской магии разойтись по организму, прежде чем выдохнуть остатки дыма, чувствуя онемение в конечностях.

Часть меня, очень маленькая часть, содрогалась от ужаса из-за того, что я сделал с Пандорой. Она так невинно дала мне своё имя, а я причинил ей боль не только физически ради упражнения. Я не мог понять, почему вообще это сделал. Она уже наполнила мои резервы огромным количеством негатива, исходившего от неё. Мне не нужно было причинять ей боль, чтобы питаться, но я всё равно это сделал.

Её боль была лучшей из всего, что я когда-либо пробовал. Она полностью наполнила мои резервы — переполнила их.

Почему я вообще так думал? Почему мне вообще было не всё равно?

— Как дворянка может быть такой, блядь, слабой? — усмехнулся Брэм, пошатнувшись, когда его спина ударилась о каменную арку для опоры. Пульсирующая боль из его спины просочилась в меня.

Я потянулся к бутылке фейского рома, которую достал ему, и осушил четверть, чувствуя жжение в горле, прежде чем бросить её обратно.

— Я задал тот же вопрос.

Пандора становилась моей фиксацией. Как одно её ёбаное присутствие могло разжечь во мне такое сильное желание? Красноглазая пожирательница душ заняла каждый уголок моего сознания с тех пор, как Брэм и Скел начали о ней ныть. А после того, как я увидел её? Её образ выжегся в моём мозгу, как прекрасное клеймо.

И будь Судьбы прокляты, она была прекрасна.

Ром плеснулся в бутылке, когда Брэм неуклюже поймал её и мрачно посмотрел на меня затуманенными глазами.

— Пошёл ты, мужик.

— Я достал тебе ром, — пробормотал я с надутым видом. — Делиться — значит заботиться, знаешь?

Брэм нахмурился, но больше ничего не сказал про ром, а значит, я победил. То есть, конечно, победил. Как ещё он достал бы ром?

Это у меня были связи на фейском рынке.

Мне не раз говорили, что я неспособен формировать настоящие эмоциональные связи с другими. Это было правдой, за исключением Брэма и Скела. Я бы не сказал, что они мои друзья, но они были терпимыми. Я их не ненавидел, и, кажется, за эти годы я действительно скучал по их присутствию. Может, они и были моими друзьями?

Неважно. Это не имело значения. Проблема была в том, что с момента нашей первой встречи я не мог избавиться от всепоглощающей потребности обладать Пандорой — телом и душой.

Мои мысли извивались и петляли, как лабиринт безумия, пока фейские наркотики и ром разливались по телу. С одной стороны, я жаждал её с голодом, граничившим с одержимостью; одна лишь мысль о её боли и негативных эмоциях посылала по моей спине дрожь обжорства. Судьбы, они были такими вкусными. Но, с другой стороны, я знал, что никогда по-настоящему не смогу сформировать с ней эмоциональную связь.

Особенно после моих обезглавливаний. Шрам вокруг моей шеи не просто добавлял мне характера. Он изуродовал мою психику и подвесил меня над краем безумия. Безумия, которое ощущалось пиздец как хорошо, когда я позволял ему взять верх. Оно шептало мне в самых тёмных уголках разума, дразня видениями насилия и хаоса, которые я никогда не утруждался контролировать.

О, Калиста, как же я хотел её разрушить.

— Она просто избалованная маленькая принцесса, — выпалил Скел, закашлявшись после хуёвой затяжки из трубки.

— Уверен, папочка никогда не позволял ей пострадать, так что ты, возможно, был первым, кто причинил ей боль, — пробормотал Брэм, прежде чем усмехнуться. — Каково это, Декс?

— В ней есть что-то большее. — Я постучал себя по носу, прежде чем ухмыльнуться. Может, это и было пиздец как ненормально, но мне нравилось смотреть, как её слёзы стекают по румяным щекам. Цвет её крови был близок к цвету её губ, и я задумался, были ли они на вкус как её боль. — И мне не терпится выяснить.

Скел сделал ещё одну затяжку из трубки и резко выдохнул, закатывая глаза.

— Это её ёбаная вина, что мне приходится накуриваться сильнее. Моя магия чешется и рвётся наружу.

— Уже рвётся, чувак. — Глаза Брэма были крепко зажмурены, и его страх сочился из него. Спорим, он видел паука. Он боялся их с тех пор, как один заполз ему в штанину в первый день старшей школы.

Скел самоуничижительно рассмеялся, прежде чем снова затянуться.

— Блядь.

— О, дерьмо, я помогу, чувак. — Я направил на него пальцы пистолетом и выстрелил парой пуль ему в грудь. Они прошили его насквозь, и острая, раскалённая добела боль взорвалась в местах входа. Я сожрал его боль, пока его магические резервы исцеляли его.

— Блядь, — прохрипел Скел, снова затягиваясь. — Спасибо.

— Я причиню тебе боль в любое время, мой прекрасный демон страха, — усмехнулся я, выпустив ещё несколько пуль в песок и наблюдая, как песчинки расходятся рябью.

— Хаос от твоего маленького трюка с дворянкой тоже наполнил мои резервы, — проворчал Брэм, но я знал, что этому уёбку это понравилось. Брэм любил, когда его резервы были полны, потому что он процветал на хаосе сильнее любого демона хаоса, которого я когда-либо встречал.

— В ней должно быть что-то большее, чем просто избалованная дворянка, — пробормотал я, потирая глаза основаниями ладоней, прежде чем вдавить их глубже в глазницы. — Она вся пропитана болью и негативом. От избалованности такой не становишься.

— Или она просто слабая, — сплюнул Брэм, всё ещё крепко зажмурив глаза и вяло прислоняясь к каменной арке, будто едва мог стоять — скорее всего, так и было. Уёбок выдул остатки того фейского рома, будто это блядь вода.

Жадный демон.

— Ни хуя это не так. — Я покачал головой, пытаясь избавиться от воспоминания о боли вокруг шеи от магии мести Даркмора, которая хлестнула по мне, дав мне почувствовать вкус того, что моя магия сделала с Пандорой.

Мне это нихуя не понравилось. Ни капли.

— Почему ты так думаешь? — спросил Скел, сделав ещё несколько затяжек, прежде чем издать радостный вздох и опуститься на землю, раскинувшись на песке.

— Даркмор. — Я рухнул на задницу, благодарный, что Оккультная арка была достаточно большой, чтобы давать огромную тень. Было пиздец как жарко, а тени были местом, где я чувствовал себя как дома. — Он был пиздец как защитнически настроен по отношению к ней.

— В смысле? — Скел посмотрел на меня сквозь прищуренные веки.

— Он включил демона мести на мне. Разрезал мне горло так же, как я ей, и даже швырнул мою задницу обратно в мои тени. — От воспоминания о том, насколько вторженческим это ощущалось, у меня кожа поползла мурашками.

Единственным, кто когда-либо насильно загонял меня в мои тени, был мой отец, и каждый раз это было ебано. Мои тени каждый раз обращались против меня, и я застревал с тысячей теневых щупалец, впившихся в кожу, пока моя магия не понимала, что это всего лишь я.

Обезглавливания сами по себе были достаточно плохи, но именно то, что они делали перед тем, как прикрепить мою голову обратно, сломало меня сильнее всего.

— Даркмор, да? — Губы Брэма скривились в зловещей ухмылке. — Грёбаные дворяне. Даркмор и Смерть вместе в совете. Он, наверное, боится, что папочка убьёт его за то, что он позволил его драгоценной дочери пострадать.

— Сомневаюсь, что дело было в этом, — задумчиво произнёс я, но вокруг моей груди сформировалась тёмная паутина раздражения. — Он был в бешенстве от себя самого.

— Думаешь, он её трахает? — спросил Скел, но его вопрос прозвучал пусто — и он послал ярость по моим венам.

— Возможно. — Брэм перевернулся, и рвота хлынула у него изо рта, прежде чем он перекатился в другую сторону.

Я сморщил нос от гнилостного запаха.

— Может, и трахает. Я спрошу. Я вижусь с ним по вторникам утром в восемь каждую ёбаную неделю до самого выпуска.

Брэм вытер рот рукой.

— У меня по четвергам в пять вечера.

— По пятницам в шесть вечера. — Глаза Скела медленно закрылись.

— У нас у всех Даркмор в качестве куратора? — Я приподнял бровь, когда их головы синхронно кивнули. — Это будет пиздец как весело.

Они оба застонали в отрицании, и я почувствовал, как мои губы растягиваются в ухмылке.

Обязательные консультации, конечно, будут хуёвыми, но возможность питаться таким восхитительным демоном делала отправку в эту проклятую Судьбами академию стоящей того.

10

РИД

Когда я распахнул дверь в свою комнату в общежитии, волна выдохшегося пива и фейского рома ударила мне в нос, смешиваясь с безошибочно узнаваемой мерзкой вонью пряного бурбона. Мои губы скривились от отвращения из-за этих подавляющих запахов. Золотой свет, проникавший в комнату из окна, отбрасывал тени на стены, освещая резкий контраст между моей стороной и стороной моего соседа.

Мягкие оттенки серого и лилового преобладали на моей половине. Мой тонкий планшет, который я тайком привёз из дома, лежал на аккуратно заправленной кровати, его экран мягко светился в полумраке. Он был маяком технологий среди моря приглушённых цветов. Несмотря на то, что нас поощряли пользоваться только планшетом, выданным академией, я привёз свой из дома, чтобы сохранить доступ ко всем своим контактам и приложениям. Онлайн-мир стал моим утешением ещё с детства, и я не хотел терять к нему доступ.

Моя сторона была куда уютнее, чем хаос на стороне моего соседа. Тёмно-бордовые и чёрные оттенки покрывали его захламлённое пространство. Пустые бутылки из-под алкоголя валялись на полу вокруг его кровати, словно павшие бойцы после чрезмерных пьянок. Прошло всего два дня.

Сама кровать представляла собой беспорядок из спутанных простыней и скомканных одеял — свидетельство абсолютного хаоса, безраздельно царившего на его половине комнаты.

По сути, всё было в полном раздрае — отражение Брэма Хемлока и резкое напоминание о контрасте между его миром и моим.

Я не мог не почувствовать укол сочувствия к своему соседу. Но затем мой желудок скрутило, когда я подумал о том, как бессердечно он сегодня обошёлся с Пандорой.

Хорошо, что его почти никогда здесь не было.

Что она сделала, чтобы попасть в поле зрения этих трёх демонов? Брэм Хемлок, Декстер Шэдоухарт и Скел Гримшоу. Они были нарушителями спокойствия, и, если честно, всегда ими были. Правда, Шэдоухарт всегда был хуже остальных двоих. Их семьи были изрядно испорчены, и в столице это было общеизвестно. Я провёл с ними первые пару лет старшей школы, прежде чем мама увезла нас из города в более сельскую местность. Мы никогда не были друзьями, но тогда они ещё не казались настолько саморазрушительными, какими были сейчас. Меня забрали из школы за два года до выпуска, так что, возможно, я просто не видел их падения.

Я отвернулся от его хаоса и закрыл дверь. Настроение почти сразу поднялось, когда я направился к мягкому свечению зачарованных огней аквариума, испускавших нежное сияние.

Я опустился на колени рядом с просторным аквариумом, который превратил в игривое убежище в стиле мармеладных конфет для своего водного компаньона. Это был всплеск ярких цветов, среди которых больше всего выделялись жвачечно-розовый и лимонно-жёлтый. Грунт на дне был мягким, пастельным гравием, сверкавшим в свете, и напоминал мне ложе из покрытых сахарной глазурью мармеладок. Я добавил в аквариум пластиковые украшения в виде мармеладных конфет, а в одном углу гордо стоял миниатюрный замок в форме мармеладки.

Мой розовый аксолотль довольно плавал, его яркие цвета идеально дополняли сахарную тематику окружения. Тихий гул фильтра наполнял комнату успокаивающей мелодией, прерываемой редкими всплесками, когда мой аксолотль грациозно скользил по воде.

— Привет, малыш, — пробормотал я. — У тебя был хороший день?

Гамдроп кивнул в ответ, его глаза сияли разумом, когда он смотрел на меня с выражением, которое, как мне казалось, граничило с привязанностью.

Между нами была связь, которую мы выстраивали годами. После смерти папы мама погрузилась в глубокую депрессию, из которой я не надеялся её вытащить. Мама и папа были предначертанными Парами, и вместе с ним часть ее души буквально умерла. Свои подростковые годы я провёл в одиночестве, но, когда она увезла нас из столицы, я взял Гамдропа. Он был моей единственной формой общения не в сети — до сих пор.

— У меня был хороший первый день, знаешь. — Я протянул руку и коснулся аквариума, проводя пальцами по гладкой стеклянной поверхности. Она была холодной, и под кончиками пальцев я чувствовал лёгкие вибрации фильтра. — Я встретил девушку.

Он склонил свою маленькую голову набок, а его лапки задёргались вверх, словно он пытался лучше меня расслышать.

— Её зовут Пандора. Она назвала мне своё имя, — прошептал я своему малышу.

Я всегда делился всем с Гамдропом. Он всегда слушал с пристальным вниманием.

— Знаешь, Гамдроп, думаю, она мне может понравиться, — признался я, ещё раз проверяя чары на аквариуме. — Она не похожа ни на кого из тех, кого я когда-либо встречал: такая добрая и заботливая. Она даже заступилась за меня перед несколькими демонами. Ну, знаешь, из-за того, что мама человек.

Он посмотрел на меня понимающим взглядом.

— Она дочь члена совета, а именно представителя пожирателей душ. И сама она тоже пожирательница душ. — Я в третий раз проверил синий кристалл, зачарованный поддерживать идеальную температуру воды для него. Он излучал нормальное количество магической энергии. — Я просто… она мне правда очень нравится. Я ещё никогда ни с кем так хорошо не ладил, и она ещё очень красивая.

Он подплыл к поверхности и посмотрел на меня выжидающе.

— У неё очень длинные, блестящие чёрные волосы и красивые красные глаза. Я не могу выбросить её из головы. — Вздохнув, я открыл верхнее окошко и опустил палец прямо над водой.

Он подплыл ко мне и мягко покусал мой палец. Я никогда его не гладил, потому что его кожа была слишком нежной, но он любил дарить поцелуи, поэтому я всегда давал ему палец. Гамдроп был просто милым созданием, которое жаждало любви так же, как и я.

Я отстранился и взял его корм, насыпав несколько гранул в аквариум, прежде чем закрыть окошко.

— Но сегодня во время упражнения по кормлению её поставили в пару с Шэдоухартом.

Он жадно схватил корм ртом.

— Она полностью сломалась. — Моя грудь заболела, когда я вспомнил ужас на её лице, и я ненавидел то, как теневое щупальце рассекло её кожу. Кровь стекала из пореза, словно занавес вокруг её шеи.

У неё случилась паническая атака. Я знал признаки, и меня убивало, что Эшенфелл позволил Шэдоухарту унести её, пока она была в таком состоянии. Я хотел быть тем, кто сделает это, потому что знал, что смогу о ней позаботиться. Шэдоухарт, скорее всего, травмировал её ещё сильнее.

Я отогнал тошноту, закрутившуюся в животе, поднялся на ноги и пошёл достать свой академический планшет. Я сбросил обувь и разделся до боксёров, прежде чем растянуться на кровати и набрать несколько сообщений Пандоре.

РИД НИКС

Ты в порядке?

Если тебе что-нибудь нужно, просто дай мне знать.

Надеюсь, ты отдыхаешь. Увидимся завтра.

Сообщения отправились, но спустя ещё несколько минут, пока я смотрел на них, они всё ещё не были прочитаны.

Я застонал, проводя рукой по лицу, прежде чем взять другой планшет и проверить свои сообщения.

ШАРЛОТТА ВЕЙН

Как проходит твой первый день? (смайлик с сердечками)

Думаю о тебе, Рид!

Всё в порядке?

Просто снова проверяю, как ты.

Всё хорошо?

Дискомфорт прокатился по мне, пока я читал сообщения.

Шарлотта была моей лучшей подругой, и оставалась ею с тех пор, как мне исполнилось двенадцать. Мы познакомились в сети через год после смерти папы и с тех пор поддерживали связь. Мы никогда не встречались лично, но она навещала мой мир снов примерно через ночь. Она знала обо мне всё, и я ценил её. Но она всегда начинала паниковать, если я не писал ей постоянно. Обычно меня это не беспокоило, но в этот раз что-то в этом задело.

Я набрал ответ.

РИД НИКС

Я в порядке. Первый день прошёл хорошо. Завёл подругу.

Её ответ пришёл мгновенно.

ШАРЛОТТА ВЕЙН

Оооо, как мило! Кто он?

Я прикусил губу с тихим стоном.

РИД НИКС

Вообще-то, она Грейвсенд.

ШАРЛОТТА ВЕЙН

Она?

О.

Грейвсенд? Типа дочь Смерти?!?!!?!

Как, во имя Калисты, ты с ней подружился?

Неважно… хахахахаха.

Эм.

Тааак… как твоя мама?

Я взглянул на Гамдропа, который уплетал свой ужин, прежде чем ответить.

РИД НИКС

Я не разговаривал с ней с тех пор, как приехал в академию.

Я ложусь спать. Спокойной ночи.

Я проверил другой планшет, но Пандора всё ещё не ответила мне. Я надеялся, что с ней всё в порядке. Рана не зажила, когда она ушла, а она была достаточно маленькой, чтобы у любого демона с хоть каплей магических резервов затянуться мгновенно.

ШАРЛОТТА ВЕЙН

Можешь привести меня в свой мир снов?

Тебе нужно питаться, знаешь ли.

К тому же я скучаю по своему лучшему другу!

Мой планшет снова зазвенел, когда дверь в нашу комнату распахнулась, и раздражение вспыхнуло во мне.

Хемлок споткнулся о собственные ноги, оставив дверь настежь открытой, прежде чем рухнуть наполовину мимо своей кровати с громким стоном.

От него разило фейским ромом.

Я скривил губы от отвращения, даже не пытаясь скрыть выражение лица.

— Ты оставил дверь открытой.

Он пробормотал что-то нечленораздельное, но я уловил что-то про Грейвсенд.

У Хемлока была чертовски серьёзная проблема с алкоголем.

Оттолкнувшись от кровати, я убрал оба своих планшета и подошёл закрыть дверь, прежде чем вернуться обратно и забраться под одеяло.

Теперь было темно, и серебристое сияние лунного света начало проникать в нашу комнату.

— Она такая высокомерная, — невнятно пробормотал он. — Она и её подружка-сука. Болтают о семье… и киске… дворянские сучки, — он всё говорил и говорил.

Я закатил глаза. Спорить с ним было бессмысленно, когда он был настолько пьян, что едва мог держать глаза открытыми, но я не смог остановить волну злости, накрывшую меня.

— Пандора добра ко мне. Может, тебе стоит дать ей шанс, прежде чем говорить о ней так, — процедил я.

Он горько усмехнулся.

— Дворянка такого положения добра к демону с матерью-человеком?

Судьбы, его слова сливались так ужасно.

— Она дворянка. А ты нет. Она никогда не поймёт, — сказал он, прежде чем его храп заполнил комнату. — Наверняка у неё есть какой-нибудь скрытый мотив.

Я резко перевернулся в кровати, пытаясь отгородиться от сомнений, закружившихся у меня в голове.

Хемлок просто вёл себя как мудак. Пандора была не такой, как другие демоны. Она была так добра ко мне. Я не мог позволить этому пьяному придурку посеять сомнения в моей голове. Она была моей подругой. Подругой, о которой я не мог перестать думать.

Мои веки дрогнули и закрылись, пока я снова и снова прокручивал в голове все сегодняшние разговоры с Пандорой и медленно погружался в свой мир снов.

***

Я очнулся внутри своего мира снов, окутанный туманной завесой эфемерных фиолетовых оттенков, из-за которых всё вокруг сияло призрачным, сновидческим светом.

Облака мягко колыхались под моими босыми ногами, смещаясь и меняя форму с каждым моим шагом вперёд. Красивые, искривлённые тёмно-фиолетовые деревья с узловатыми ветвями тянулись к небу, а синие листья мерцали люминесцентным светом. Воздух был густым от запаха сахарной ваты и карамели, неся в себе шёпот того, о чём я мечтал.

Наши с Пандорой запахи так хорошо сочетались.

Моё зрение пульсировало магией снов, призывая другую душу, но та, которую я хотел втянуть, не спала.

Пандора.

Настойчивое давление зудело по краям моих снов, и впервые с тех пор, как я знал Шарлотту, я замешкался, прежде чем позволить ей войти. Она была Друдой, и, хотя могла входить только в кошмары, она могла попытаться получить доступ к моему миру снов, но только с моего разрешения.

Магия пошла рябью вокруг меня, когда я открыл для неё путь.

Шарлотта материализовалась передо мной. Её блестящие губы растянулись в знакомой улыбке, когда она побежала ко мне. Её руки обвились вокруг моей шеи, но мои остались неподвижно висеть по бокам, вместо того чтобы обнять её в ответ, как обычно.

Волна отвращения прокатилась по мне, и я напрягся.

Она осторожно отстранилась, моргая зелёными глазами и хмурясь.

— Что случилось, Рид?

— Не знаю, — пробормотал я, поднимая руку и почесав голову, пока отступал на несколько шагов назад. — Я просто… всё думаю кое о чём.

Или кое о ком.

Если точнее, о прекрасной пожирательнице душ по имени Пандора.

Но мне, наверное, не стоило говорить о ней, раз она была дочерью Смерти и дворянкой.

— Другие демоны достают тебя из-за мамы? — Она откинула рыжие кудри с лица, и в её глазах сияло беспокойство.

Я пожал плечами.

— Да, наверное. Я живу в одной комнате с Брэмом Хемлоком.

— Хемлоком? — Она сморщила нос. — Мне жаль. Их сын — никчёмный пьяница.

Семья Вейн не была дворянской, но они гордились тем, что знали всё обо всех. Большую часть новостей и сплетен я узнавал от Шарлотты.

— Он сказал, что Пандора дворянка, так что, наверное, она не будет заинтересована в дружбе, — пробормотал я, наполняя свои резервы.

— Возможно, он прав, — мягко сказала она, подходя ближе и сжимая моё плечо. — Дворяне обычно держатся вместе, а с репутацией её отца я бы держалась от неё подальше.

Нахмурившись, я сбросил её руку с себя.

— Думаю, я уже полностью наполнился. Но мне нужно по-настоящему поспать. Поговорим позже?

— Рид… — Её глаза расширились от удивления, но я вышвырнул её из своего мира снов мощным магическим толчком.

Вина поплыла у меня в животе, но было больно слышать, как лучшая подруга говорит мне держаться подальше от девушки, о которой я не мог перестать думать. Даже Гамдроп поддержал меня больше.

Одну вещь я знал точно, когда бездна сна сомкнулась вокруг меня: я не собирался держаться подальше от Пандоры, что бы кто ни говорил.

11

ДЕКСТЕР

— Это та часть, где ты спрашиваешь: «И что ты при этом почувствовал?» — насмешливо фыркнул я, закидывая одну ногу на колено, пока сидел напротив Даркмора — моего обязательного, блядь, психолога — на, надо признать, мягком диване. Правда, не настолько мягком, чтобы я ради него вскрыл себе грудь и истёк кровью.

— Да, — ровно сказал Даркмор, и его губы изогнулись в лёгкой улыбке. — Что ты почувствовал, когда твои тени разрезали её кожу даже после того, как она попросила тебя не использовать их на ней?

Мышцы на задней стороне моей шеи напряглись.

— Откуда ты знаешь, что она об этом просила?

Губы Даркмора вытянулись в прямую линию.

— Она тебе сказала? — спросил я.

— А если и сказала? — Он приподнял бровь. — Тебя это злит?

Раздражение вытекло из меня, пока я стиснул зубы.

— С чего бы это меня злило?

— Не знаю, Шэдоухарт. — Он подался вперёд, сцепляя пальцы домиком и опираясь локтями. — Ты мне скажи.

— Немного. — Я прищурился на него. Непреодолимое желание позволить своим теням изрубить его самодовольную рожу расползлось по мне. Я хотел почувствовать его кровь на своей коже и попробовать его боль на вкус, но пока подавил это желание.

Если мои родители услышат, что я активно огрызаюсь в академии, мне это ни хуя хорошего не даст.

Даркмор — дворянин, который получил титул представителя Мести, потому что его папочка отошёл от дел, и, хотя мне было насрать на его положение в обществе, я предполагал, что этот мудак просто делает свою работу.

— Скажу прямо, — произнёс он тоном «я лучше тебя», который залез мне под кожу. — Воздержись от использования своих теней рядом с Пандорой Грейвсенд. Она под моей защитой, так что, если ты причинишь ей боль, я причиню боль тебе. Ясно?

Я насмешливо склонил голову набок.

— Ты её трахаешь?

— Следи за языком. — Чёрные рога выросли из его черепа, а в груди пророкотало предупреждение. — Не оскорбляй её.

— То есть для неё оскорбительно трахаться с тобой? Понял. — Смех вырвался из меня, и я убрал волосы с лица, прочесав их пальцами. — Слабое место для неё, да, психолог? Она весьма занятная пожирательница душ. Я никак не могу выбросить из головы, как её слёзы скользили по румяным щекам. Она всю ночь была у меня в мыслях.

Его дыхание сбилось, но пронзительный взгляд не дрогнул.

— И что именно в ней занимает твои мысли?

Я подался вперёд, губы дёрнулись от возбуждения из-за того, как он заводился из-за неё. Похоже, Даркмору и правда нравилась маленькая пожирательница душ. Они точно трахались.

— Я не могу перестать хотеть обладать ею. Сделать её своей.

Его ноздри раздулись.

— Но она не твоя, Шэдоухарт. — Он потянулся к чашке кофе и сделал несколько больших глотков, прежде чем поставить её с глухим стуком. От неё донёсся запах карамели, смешанный с фейской магией. — Лезть к ней и причинять ей боль — тоже не способ сделать её своей.

Я ухмыльнулся, откидываясь на спинку дивана.

— Ты пьёшь карамельное фейское вино из кофейной чашки? Держу пари, карамель вообще никак не связана с Пандорой, — насмешливо бросил я. — Её сладкий запах ведь ни за что не пробрался бы в твой рацион, правда?

— Не меняй тему. — В его голос вплелась злость, и чистая ярость повеяла от него, наполняя мои резервы. — Пандора не та женщина, которую можно контролировать. О ней нужно по-настоящему заботиться. Ты способен на это, не причиняя ей ещё большего вреда?

Смешок сорвался с моих губ, пропитанный зловещим весельем. Плечи затряслись от смеха.

— Заботиться о ней? Когда я сказал, что забочусь о ней? Я сказал, что её слёзы были красивыми, Психолог. Мне нравятся твои реакции, но я одержим её реакциями.

— Это нездорово, Шэдоухарт. Ты не можешь относиться к другим как к объектам, которыми можно манипулировать ради собственной выгоды. Она заслуживает уважения и доброты, — прорычал он, и его глаза вспыхнули светящимся белым.

Если они с Даркмором трахались, меня это не касалось. Всё, чего я хотел, — это её боль и негативные чувства… так почему мысль о них вместе заставляла меня скрипеть зубами?

Я распрямил ноги и поднялся с дивана, чувствуя, как тёмная улыбка размазывается по моему лицу.

— Ты не понимаешь. Ты не знаешь, каково это — жаждать чего-то настолько сильно, что готов на всё, лишь бы этим обладать. И поверь мне, Даркмор, я получу её, нравится тебе это или нет.

С рёвом он поднялся, и я почувствовал, как его магическая энергия стремительно растёт, пока он свирепо смотрел на меня из-за своего стола.

— Я не позволю тебе причинить ей боль. А теперь сядь, или мне придётся подать запрос, чтобы тебя перевели к другому психологу. Это уведомит твоих родителей, потому что именно они отправили тебя сюда.

Скривившись, я стиснул зубы и снова усадил свою задницу на место. Мне было плевать на многое, но боль я ненавидел. Если мои родители узнают о моём нежелании сотрудничать, боль придёт слишком быстро.

— Я ничего не обещаю.

— Давай поговорим о том, почему ты так зациклен на Пандоре. — Он тоже сел.

— Какая разница? — У меня дёрнулась челюсть, и я бросил взгляд за его спину, на карту на стене со всеми красными крестами. — Почему у тебя на карте столько ёбаных крестов?

— Это важно, потому что понимание причины поможет нам добраться до корня проблемы. — Свечение в его глазах погасло, и вернулись его обычные белые глаза с серыми ободками. — Это для моей второй работы, но мы здесь не для того, чтобы говорить обо мне.

Я сузил на него взгляд.

— Я не сломан. Мне не нужно добираться до корня какой-то проблемы.

— Никто не говорит, что ты сломан, но то, что ты сделал с Пандорой, было неприемлемо. — Ярость тлела в его глазах, словно разговор об этом беспокоил его больше, чем меня. Не то чтобы меня это беспокоило. — Она попросила тебя не делать этого, а ты всё равно ударил её. Согласие важно.

— Я же её не трахнул, — пробурчал я. Я знал, что такое согласие. Я не был тупым.

Комната содрогнулась от его магии мести, и я видел, как он изо всех сил сдерживается, чтобы не убить меня.

— Согласие важно не только в сексе, Шэдоухарт. — Его голос рокотал в груди с каждым словом. — Питание должно быть добровольным, когда тебе приходится вызывать энергию, которой ты питаешься.

Мои губы изогнулись в насмешливой улыбке.

— Значит, раз твоя злость наполняет мои резервы без моего принуждения, я могу спокойно жрать её без согласия?

— Ты знаешь, как работает согласие при питании. Не испытывай моё терпение. — Он раздражённо выдохнул, сморщив лицо так, будто у него был запор. Может, так и было. Он был необычно ворчливым. — Тебе нужно взять на себя ответственность за то, что ты причинил ей боль и питался её болью без согласия.

— Ответственность? Ты хочешь, чтобы я взял ответственность за то, на что я запрограммирован? — Я фыркнул. — Я ёбаный теневой демон.

— Тебе нужно признать боль, которую ты ей причинил, и ущерб, который нанёс, — сказал он мне надменным тоном.

— Какая разница? Это просто боль, Даркмор, — прорычал я. — Я теневой демон. Мы все тут ёбаные демоны. Боль — ничто!

— Для неё — нет, — резко сказал он.

Я вздрогнул, будто он ударил меня своей магией, и, может, так и было. Но почему боль должна что-то значить для избалованной пожирательницы душ? Ответ простой: не должна. А значит, либо Даркмор несёт хуйню, что вполне возможно, либо в ней было больше, чем казалось на первый взгляд.

— Мы можем поговорить о чём-нибудь другом?

Хмурый взгляд Даркмора стал ещё жёстче, но он кивнул.

— Можешь рассказать мне о своих родителях?

О, Судьбы. Может, стоило продолжить говорить о красивой пожирательнице душ.

— Мои отношения с родителями… сложные.

— В каком смысле? — Даркмор взял планшет и что-то напечатал, прежде чем снова полностью сосредоточиться на мне.

— Они не совсем те, кого можно назвать… заботливыми. — Я сглотнул ком, образовавшийся в горле.

— Они когда-нибудь проявляли жестокость? — Он нахмурился, словно раздумывал, не слишком ли прямолинеен со мной.

Шутка была над ним: я был открытой, блядь, книгой, когда мне это было нужно. Если они не хотели, чтобы я разбирал свои очевидные проблемы, не стоило отправлять меня в это ёбаное место.

— Бывает, что всё доходит до физического, конечно. — Я пожал плечами. — Но так уж оно есть. Я научился приспосабливаться и идти дальше.

— Похоже, твоё детство было непростым. — Он сдержал выражение лица, прежде чем напечатать ещё несколько вещей. — Как ты справлялся с жестокостью?

— Я просто… не позволяю этому задевать меня. Я рано научился не показывать слабость, не позволять никому видеть, как это на меня влияет. — Я стукнул пирсингом в языке о заднюю сторону зубов. — Я сосредотачиваюсь на выживании, на поиске способов защитить себя от дальнейшей боли.

— Ты говоришь в настоящем времени? — уточнил он, но в его глазах не было осуждения, которого я ожидал. Это было приятно.

Я кивнул.

— Ты чувствуешь злость или обиду на родителей из-за их поведения?

— Злость? Обида? Какой смысл? Мне это никак не помогает. К тому же я давно сожрал эти эмоции.

— Ты веришь, что психологические консультации помогут тебе в жизни?

Я снова стукнул пирсингом о заднюю сторону зубов.

— Нет. Я никогда не видел в них необходимости. Я вполне способен сам разбираться со своими проблемами. К тому же разговоры о чувствах и эмоциях — не совсем моё. Я здесь только потому, что это обязательно.

— Хорошо. — Он напечатал более длинный отрывок, и мои пальцы дёрнулись от желания забрать у него планшет и прочитать. Он снова поднял взгляд. — Почему родители отправили тебя в академию реформирования?

— Разве этого нет в моём файле или типа того? — Я приподнял бровь.

— Расскажи своими словами, — предложил он.

Судьбы. Я ненавидел терапевтов или психологов. Кем бы они ни были, они были пиздец какими любопытными.

— Мои родители считают меня дефектным и хотят починить, чтобы они могли приступить к своим грандиозным планам. Очевидно.

Его брови взлетели вверх.

— Планам?

— Тем же планам, которые убили… — Её имя застряло у меня в горле, прежде чем злость разошлась по мне, как бушующий пожар. — Не твоё, блядь, дело. Что написано в файле?

Он вздохнул, взглянув на планшет.

— Твои родители написали, что тебя отправили сюда из-за твоего страха перед причинением тебе боли и психотичности⁵.

— Психотичности? — Я расхохотался, оттолкнулся от дивана и начал мерить шагами пространство вдоль его стола. — Я выгляжу ёбаным психом?

— Я не думаю, что ты психотичен, — просто сказал он. — Меня больше интересует твой страх боли. Можешь объяснить?

— Разве сеанс не закончился? — Я резко остановился.

— Да, вообще-то. — Он взял кружку и допил остатки фейского вина, прежде чем встретиться со мной взглядом. — Можешь идти.

Что-то внутри меня закричало, когда я замешкался, прежде чем раствориться в своих тенях.

— Просто… скажи мне одну вещь.

— Что тебе нужно знать, Шэдоухарт? — Он поставил кружку и посмотрел на меня снизу вверх.

— Ты её трахаешь?

— Нет, — рявкнул он, и от него снова повеяло злостью. — А теперь убирайся нахуй из моего кабинета.

Значит, он её не трахал? От этой новости по моему позвоночнику пробежала искра возбуждения.

Я скривил губы в ухмылке, прежде чем шагнуть обратно в тени.

12

ХАНТЕР

Декстер Шэдоухарт был угрозой; это было очевидно.

Семью Шэдоухартов изгнали из общества столицы, поскольку раньше они были дворянским родом. Их лишили этого ранга вскоре после Второй войны Калисты. Их признали виновными в связях с драконами в Блезене, особенно в интересах, связанных с тёмной магией. Несколько членов семьи были убиты кровью заражённого тёмной магией арктического волка-оборотня, когда пытались превратиться в дракона. Хотя, по слухам, Шэдоухарты знали, что это была тёмная магия, и их больше интересовала запретная магия, чем возможность стать драконом.

— Хант! — голос отца донёсся из планшета. — Что происходит? Я как раз собирался тебе звонить.

— У меня есть для нас возможное дело о мести. — Я постучал пальцами по столу, глядя на тени, в которых только что исчез Шэдоухарт. — Оно касается студента.

— Рассказывай. Кто это?

— Декстер Шэдоухарт.

Он резко втянул воздух.

— Шэдоухарт, значит? Дай угадаю. Его родители жестоки с ним?

— Да, вообще-то. — Я нахмурился. У Шэдоухартов была та ещё репутация, но я не знал, что кто-то подозревал их в жестоком обращении с сыном. — Откуда ты это знаешь?

— У них была дочь, пока её не убили, — сказал он мне. — Ей было всего десять, а их сыну тогда было около четырёх или пяти. Её нашли обезглавленной, сын. Демонический Совет провёл расследование, и мы признали это убийством. Однако убийц так и не нашли.

— Убийц? То есть их было больше одного? — Я закачал ногой вверх-вниз и схватил кружку.

Я поднёс керамическую чашку к носу и понюхал её изнутри. Карамель заполнила мой нос, и я проигнорировал фейскую магию, пахнущую внутри. Карамель напоминала мне Пандору, и даже этот запах успокаивал меня. Это был не её запах, но пока достаточно близкий.

— Да. На ней было много следов. Было установлено, что участвовало как минимум шестеро.

— Судьбы, — прошипел я, отводя кружку от носа. Я вспомнил белый шрам вокруг шеи Декстера Шэдоухарта, и жестокий холод пробежал по моим костям. — Ей отрезали голову?

— Да. Это выглядело ритуально, и, если честно, мы нашли следы тёмной магии.

— Тёмной магии? — Я нахмурился, осторожно ставя кружку. — Ты думаешь, Шэдоухарты связаны с тёмной магией?

— Неофициально, как твой отец, да. — Он застонал. — Как владелец бизнеса мести и бывший член совета, я не могу этого сказать, потому что конкретных доказательств так и не было.

— У их сына шрам вокруг шеи, — пробормотал я, проводя рукой по волосам. — Будто ему отрезали голову. Судя по размеру шрама, я бы сказал, это случалось больше одного раза.

Дерьмо.

Злость, раздражение, сочувствие и понимание стремительно пронеслись через меня, когда я понял, почему Декстер Шэдоухарт был таким поехавшим. Если я был прав, тогда всё сходилось. Если теневому демону отрубить голову достаточное количество раз, он сходит с ума. Даже связь Пар не сможет вернуть их из безумия, которое настигает многократно обезглавленного теневого демона. Правда, у нас было всего два исследования, подтверждающих эту теорию. Одно — из незаконного эксперимента на людях до войны, а другое провели на серийном убийце примерно через два десятилетия после войны.

Это была ещё одна причина, по которой я не хотел, чтобы он находился рядом с Пандорой.

— Я открываю дело на Шэдоухартов, хорошо? — мягко заверил меня отец. — Мы копнём глубже и выясним, какая месть нужна.

— Спасибо. — Я посмотрел на карту, прежде чем подняться и отметить ещё одну локацию, обозначая начало этого дела. — Каков статус дела об убитом изменнике-муже и беременной сестре?

— Ну, брат мёртвого демона поддерживал обманутую жену, а сестра в итоге покончила с собой после того, как извинилась перед жертвой. — Он ровно выдохнул. — Это было странно, но мы не можем вершить месть над тем, кто уже мёртв, так что дело закрыто.

— Интересно. — Я хмыкнул. — Дай я позвоню Джоэлу, а тебе напишу о Шэдоухартах, когда узнаю больше.

— Судьбы с тобой, — сказал он мне.

— Судьбы с тобой, — сказал я, прежде чем завершить звонок и позвонить своему лучшему другу, Джоэлу Крэйвену. Он недавно занял пост Представителя инкубов после того, как предыдущий решил уйти в отставку после многих лет службы.

Джоэл и я дружили с самого детства, и мы многое прошли вместе. Он поддержал меня после того, как маму убили, а я помог ему справиться со страхом перед питанием, когда он был подростком. Джоэл заставил меня понять, что помогать другим начать всё с чистого листа — это то, чем я хотел заниматься наряду с местью.

— Хантер! — бодро ответил он. — Давно не разговаривали. Что случилось?

— Утро, Джоэл. — Я улыбнулся. — Не люблю подкидывать тебе работу, но… могу я кое-что спросить?

— Давай.

— Ты много знаешь о Шэдоухартах?

Он безрадостно усмехнулся.

— Эм, да. У Шэдоухартов известные связи с тёмной магией. На последнем заседании совета, на которое ты не пришёл из-за своих обязанностей психолога, их имя всплывало. Мы расследуем их причастность к эпидемии тёмной магии, происходящей в Демонической столице. Их дочь умерла от воздействия тёмной магии, а не просто от обезглавливания. Девочке было всего десять. Чутьё подсказывает мне, что они в той или иной форме за это ответственны.

— Неудивительно, — пробормотал я. — Их сыну, возможно, пару раз отрезали голову…

— Дерьмо. — Я услышал, как зашуршали какие-то бумаги. — Я веду расследование по этой семье, так что, если узнаешь что-нибудь от их сына, дай мне знать. Я сделаю то же самое, ага?

— Конечно. Папа открыл на них дело о мести. Может, ты поговоришь с ним и сверишь заметки в процессе?

— Было бы отлично. — Его тон снова стал бодрым. — Твой отец всегда знает, где копать информацию. Я сейчас ему позвоню.

— Отлично, спасибо.

— Ага. Поговорим позже, — сказал он и повесил трубку.

Джоэл казался очень увлечённым этим расследованием. То, как он сразу полностью включился, стоило мне только упомянуть их имя, было странно. Не то чтобы Джоэл не был продуктивным, но обычно он не был таким страстно заинтересованным.

Может, дело было в том, что тёмная магия представляла реальную угрозу для нашей территории. Может, Шэдоухарт что-то знал о своих родителях. Мне просто придётся спросить, но была большая вероятность, что он ничего мне не расскажет.

Одно было точно: я не хотел, чтобы Пандора водилась с Декстером Шэдоухартом.

13

ПАНДОРА

Я всегда хотела лучшую подругу-девушку, но с абсолютной уверенностью знала, что Дредфул не годилась на роль лучшей подруги. Да она даже на роль подруги не годилась. Она, может, и была моей соседкой по комнате, но я ловила себя на том, что её компания мне не нравится. Я больше не хотела пытаться умиротворять чувства Дредфул. Она была грубой и резкой со всеми, не говоря уже о её материалистичности.

— На мне это смотрится намного лучше. — Она разгладила по ногам шерстяную юбку, которую украла из моего шкафа, пока мы шли по песчаному кампусу к Реформ-Холлу на Церемониальную магию. — То есть ты всё равно не можешь носить её с этой мерзкой повязкой на бедре. Тебе правда стоит просто отдать её мне.

— Я всё ещё могу её носить, — проворчала я, разглаживая по ногам свою струящуюся юбку, такую же короткую, как та, что была на ней. — И повязка не мерзкая.

Вчера ночью она вошла в нашу комнату, разбудив меня шумом и жалобами на то, что все смеялись над её соседкой после того, как Декс довёл меня до панической атаки. Она не спросила, в порядке ли я, и, похоже, ей вообще не было до меня никакого дела. Уже одно это говорило достаточно. Она сказала мне, что я пожирательница душ и должна перестать притворяться слабой, пока не стала изгоем в академии. Если это случится, она перестанет со мной общаться — чего на данный момент я, вообще-то, хотела.

— Может, если бы ты не просыпалась целую вечность, ты могла бы надеть юбку, раз она тебе так нравится. — Она фыркнула и взмахнула на меня своими светлыми волосами, и запах праздничного торта заполнил мои чувства. Он был слишком сладким. Не то чтобы я не любила сладкие запахи, но мне куда больше нравился сладкий шоколадный запах Хантера или запах сахарной ваты Рида.

— Или ты могла бы не трогать мой шкаф, — горько пробормотала я.

Дело было не в том, что я не хотела делиться одеждой. Скорее в том, что она брала вещи, которые Дэрил купил для меня, не спрашивая. Она вела себя так, будто он купил их для неё. Это был вопрос принципа, и меня это расстраивало. Может, это было иррационально, но всё равно расстраивало.

Она ахнула, когда мы вошли в Реформ-Холл.

— Грубо. Я добра к тебе, Грейвсенд. Не заставляй меня пожалеть об этом.

Она умчалась вперёд, и я не стала её останавливать, пока мы направлялись в кабинет 219.

Класс освещали мерцающие сферы света, отбрасывавшие пляшущие тени на стены из песчаника. Окон в этой комнате заметно не было. Руны и сигилы украшали каждую поверхность, пульсируя магической энергией, которая гудела в воздухе. В центре стоял украшенный алтарь, на поверхности которого были выгравированы арканные символы.

Когда я вошла следом за Дредфул, приглушённый шёпот студентов стих. Его сменила напряжённая тишина, нарушаемая только стуком каблуков Дредфул по полу, пока она шла к среднему ряду и садилась рядом с несколькими другими демонами, одного из которых я узнала как Найтвинда, демона, который сказал что-то о том, что Рид общается со мной на Основах демонологии.

Взгляды остановились на мне, и по коже на руках поднялись мурашки. Игнорируя пристальное внимание сверстников, я направилась к свободному месту в задней части комнаты, прежде чем осознала, рядом с кем только что села.

Мне стоило взять Небулу с собой сегодня, вместо того чтобы оставить его дома, но он настоял, что хочет немного поспать, а не трястись весь день в моей сумке.

Я скучала по нему.

Вздохнув, я ощутила запахи пряного бурбона, ванили и дыма, заполнившие мои чувства, и повернулась, встретившись с двумя острыми взглядами Хемлока и Гримшоу слева от меня.

Страх пробежал по моему позвоночнику, когда я снова поднялась.

Губы Гримшоу дрогнули в ухмылке, а зрачки его изумрудных глаз были широко расширены.

— Ты вкусная.

— Прости, — выпалила я, позволяя волосам упасть вокруг меня и спрятать меня от их пристальных взглядов. — Я не поняла…

— Что садишься с демонами низшего класса? — Хемлок нахмурился, быстро постукивая пальцами по парте.

— Это не… я не… — Я попыталась объяснить, но слова потерялись на языке.

— Ну так иди. — Его чёрные пряди упали на глаза, но он даже не попытался убрать их. — Твоя маленькая подружка тебя ждёт.

Я оглянулась и увидела, как Дредфул машет мне рукой, её лицо было перекошено от раздражения.

Я бы не совсем назвала её подругой…

Повернувшись обратно к Гримшоу и Хемлоку, я почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом.

— Или можешь выбрать сесть с нами, принцесса. — Голос Гримшоу был хриплым, и от него по мне прошла волна жара.

Я прикусила нижнюю губу.

Грудь Хемлока завибрировала от очень недружелюбного рычания.

— Я понимаю, когда мне не рады, — тихо пробормотала я, чувствуя, как щёки вспыхнули от смущения. Я развернулась на каблуках и пошла туда, где Дредфул сидела с другими благородными, с которыми я ещё не была знакома. Воздух в этой комнате был прохладнее, чем в остальном здании.

Губы Дредфул изогнулись в снисходительной улыбке, когда я заняла место рядом с ней.

— О чём, во имя Калисты, ты думала, садясь рядом с этими неудачниками?

— Какая разница? — Найтвинд ухмыльнулся, пересаживаясь на свободное место по другую сторону от меня. Его запах был похож на маршмеллоу и, как и запах Дредфул, был для меня слишком сладким. — Теперь она с нами.

Я выдавила застенчивую улыбку.

— Спасибо.

— Жаль только, что она хочет трахнуть Гримшоу и Хемлока, — язвительно сказала Дредфул. — Они что, не хотят трахнуть тебя в ответ?

Я вздрогнула от кислотного тона, капавшего с её губ.

— Я этого не хочу.

Найтвинд закинул руку на спинку моего стула, и я выпрямилась, осознав, как близко он оказался.

— Это хреново, Дредфул. Не выдумывай ложь о Грейвсенд. Если бы она хотела трахнуться… — Он опустил губы к моему уху. — Я бы с радостью предложил свои услуги. Да ни за что она не заинтересовалась бы этими двумя.

По мне пронёсся омерзительный холодок, и я заметно отшатнулась.

— Нет. Меня не интересует никто, кроме моей предначертанной Пары.

— Предначертанной? — Найтвинд усмехнулся, но убрал руку. — Мне это нравится.

Остальные благородные вокруг нас обменялись неловкими взглядами.

— Предначертанная или нет, тебе стоит постараться не общаться с отбросами, — ухоженные ногти Дредфул застучали по парте. — Это плохо для твоей репутации.

Репутация. Какая же это была пустяковая вещь, когда я знала, насколько драгоценна жизнь. Она была слишком особенной, чтобы переживать из-за статус-кво.

Я пожала плечами, пытаясь выглядеть невозмутимой, но чувствовала на себе взгляды Гримшоу и Хемлока. Я не знала, откуда понимала, что это они, но было такое ощущение, будто они смотрели глубоко в мою душу и выковыривали оттуда все мои секреты.

Кончики моих пальцев скользнули по повязке на бедре, чтобы убедиться, что она всё ещё на месте. Так и было. Маленький вздох облегчения сорвался с меня за мгновение до того, как сдавленный крик застрял у меня в горле.

Тьма закружилась над моей партой, когда из неё выполз восьминогий паук и быстро перебежал по тыльной стороне моей ладони, оставляя за собой боль. Множество зелёных глаз моргнули, глядя на меня.

Я резко затрясла рукой из стороны в сторону, пока он не упал, затем вскочила на ноги, выбив из-под себя стул, и отшатнулась назад.

— О, дерьмо! — взвизгнул Найтвинд, отлетая от меня к другой стороне комнаты.

Крик Дредфул начал симфонию испуганных визгов в комнате от всех остальных демонов, и с каждым из них паук рос в размерах там, где упал на мою парту.

Ужас пригвоздил меня к месту, пока я удерживала с ним зрительный контакт. Его конечности двигались, как теневые щупальца, тянущиеся ко мне.

Крик в моём горле вырвался лишь жалким писком.

В классе воцарился ещё больший хаос, пока все кричали от страха.

— Блядский дым, — прорычал где-то позади меня Хемлок. — Ты изливаешь страхи.

— Гримшоу, — отчитал его резкий мужской голос, когда кто-то вошёл в комнату. — Мой класс — не шведский стол страха для тебя.

— Вы все такие слабаки. — Смех Гримшоу мог показаться всем остальным угрожающим и безумным, но даже когда я смотрела в глаза самому страшному теневому пауку, какого когда-либо видела, я знала, что этот звук был полон презрения к себе.

— О, Судьбы, нет! Мамочка, папочка, я буду хорошо себя вести, обещаю! — Дредфул ползла на четвереньках, а по её щекам текли слёзы. — Пожалуйста, не забирайте это!

И тогда я поняла, что каждый демон в комнате видел собственные страхи.

Я заставила воздух выйти из лёгких, прежде чем вдохнула свежий кислород.

Это было ненастоящим.

Гримшоу фыркнул.

— Благородная девочка хочет сохранить свой статус и деньги. Скучно. А вот страх Грейвсенд…

Капающие тени паука снова потянулись ко мне, и мои мышцы болезненно свело от того, что я застыла ещё сильнее.

— Выйди, пока не научишься контролировать свою магию страха. От тебя ею несёт, — прорычал мужчина.

Я услышала, как Гримшоу бормочет ругательства себе под нос, и его шаги, с грохотом удаляющиеся прочь, прежде чем парализующий страх отпустил мою душу, а иллюзия паука, владеющего теневыми щупальцами, растворилась в воздухе.

Из меня вырвался шумный выдох, и я поспешно потянулась к стулу, поставила его обратно туда, где он должен был стоять, чтобы сесть. Я обмякла над партой и начала считать вдохи, пока все остальные тоже занимали свои места.

Но никто не сказал ни слова, включая Дредфул.

Мужчина, который выгнал Гримшоу, держался уверенно, пока ходил туда-сюда в центре комнаты.

— Я Айронвуд, ваш профессор-демон страха по Введению в церемониальную магию.

Благодаря освещению, можно было предположить, что ему, вероятно, было чуть за тридцать; у него были кудрявые каштаново-рыжие волосы и карие глаза. Я отметила лёгкий запах банана и ягод вокруг него, когда он ходил.

— Поскольку Гримшоу уже потратил драгоценное время и травмировал большую часть класса, мы сразу перейдём к уроку, — сказал он тоном, не допускающим возражений. — Кто-нибудь знает, что такое церемониальная магия?

Рука Дредфул взметнулась вверх.

— Она используется, чтобы усиливать магическое намерение.

Он улыбнулся ей, и я могла поклясться, что она покраснела.

— Очень хорошо. Чаще всего её используют ведьмы и колдуны, но любой сверхъестественный может применять эту технику.

Очевидно, она уже отошла от страха, который охватил её всего несколько минут назад.

Мне так не повезло. Моё сердце всё ещё неумолимо колотилось о рёбра.

— Я слышал, что церемониальную магию можно использовать для призыва тёмной магии, — заговорил какой-то демон впереди.

Губы Айронвуда сжались в хмурой линии.

— Это верно. Тёмную магию можно призвать церемониально любым сверхъестественным, но это не срабатывает каждый раз. И только ведьмы и колдуны могут в какой-то мере владеть тёмной магией без заражения.

— Я думала, тёмной магией в прошлом владели и другие сверхъестественные, — пробормотала я.

Взгляд Айронвуда резко метнулся ко мне, и он кивнул.

— Мне известен только один случай, когда сверхъестественный, не являющийся ведьмой или колдуном, был заражён и использовал её, и это произошло из-за разорванной связи Пар. Тем сверхъестественным был арктический волк, и обычно считается, что сама отвергнутая связь была дарована потому, что Судьбы ошиблись с парой. Однако ритуал тёмной магии, использованный для разрыва связи, имел смертельный побочный эффект. Знаешь, какой?

— Первый из Пар, отвергший связь, заразился тёмной магией, — ответила я. — Его тело и душа сгнили изнутри из-за этого.

Он мрачно кивнул.

— Это было около пятидесяти лет назад и было задокументировано, потому что произошло во время Второй войны Калисты.

— Были ли ещё случаи, когда тёмная магия становилась осязаемой внутри сверхъестественного вот так? — спросил Найтвинд, запуская пальцы в свои тёмно-русые кудри.

— Только один другой случай, когда сверхъестественный не умер сразу, — сказал он нам. — Два колдуна сражались за реликвию. Один использовал ритуал тёмной магии, чтобы проклясть другого, но он обернулся против него. Колдун, совершивший ритуал, стал более тёмным существом. Он, как и волк времён войны, мог обращаться в любое животное с помощью своей тёмной магии в форме тёмной смолы. Он мог телепортироваться. Его способность к регенерации была за пределами всех норм. В итоге он убил мужчину, с которым враждовал, и украл реликвию. И он, и реликвия исчезли. Это было сто лет назад, но с момента заражения волка были только слухи о подобных случаях.

— Как выглядит тёмная магия? — спросила Дредфул, и в её голосе дрожала лёгкая тревога.

— Она обсидианового цвета, по текстуре и виду похожа на смолу и капает, как кислота. — Айронвуд на несколько мгновений отвёл взгляд к стене, и моё сердцебиение снова ускорилось. — Это только когда она принимает осязаемую форму. Ведьмы и колдуны раньше постоянно использовали тёмную магию без того, чтобы она становилась осязаемой. Никто не знает, что делает её настолько хаотичной, но именно поэтому после войны она стала запретной магией.

— Что в ней такого плохого? — спросил кто-то ещё.

Пот выступил у меня на лбу, пока я обдумывала, как должна выглядеть тёмная магия.

Тёмная, похожая на смолу субстанция… по сути, как жижа — или капающие теневые щупальца.

Кровь застыла у меня в венах, когда образы капающих теней моей матери бесчисленное множество раз вонзились мне в живот.

Тёмная магия или теневая магия?

Я сжала кулаки, пытаясь остановить панику, набухающую в груди.

А что, если и то и другое?

Взгляд Айронвуда резко метнулся к демону, который задал вопрос, и он поморщился.

— Тёмная магия нестабильна, и её нельзя уничтожить.

— Что тогда с ней происходит?

— Есть реликвия, которая хранится у Сверхъестественного совета и может поглощать тёмную магию и удерживать её. — Его взгляд скользнул по мне, а брови нахмурились. — Тёмная магия является преступлением не только в Демонической столице, но и во всей Калисте. Наказание — казнь.

Пот покрыл мою кожу влажным блеском, пока сердце колотилось в груди. Я застряла в воспоминаниях о тенях моей матери, которые капали и прожигали мою плоть.

О, Судьбы. Мне нужно было поговорить с Дэрилом.

Может, я была параноиком, а может, мать, Пенни Боунс — имя, которое я узнала совсем недавно, — была связана с тёмной магией. В любом случае мне нужно было поговорить об этом с Дэрилом.

— Давайте сосредоточимся на церемониальной магии, — заявил Айронвуд, хлопнув в ладони. — Есть разные способы проводить церемониальную магию. Самые распространённые — магические круги или алтари…

Я пыталась сосредоточиться, но мои мысли были заполнены болезненными воспоминаниями о матери и её тёмных тенях.

Она всегда держала меня прикованной в подвале, и единственным побегом оттуда были книги, которые она мне давала.

Книг, посвящённых тёмной магии, было больше, чем каких-либо других, и тогда я не придавала этому особого значения. Но я ведь и не знала, что это запретная магия. Всё, что я помнила о ней, — это то, что она была высшей формой магии без последствий, и мать отзывалась о ней с восхищением.

Не могло быть, чтобы это было совпадением.

— Идёшь? — Дредфул дёрнула меня за руку.

— Куда? — Я несколько раз моргнула, прежде чем поняла, что урок закончился. Айронвуд нас отпустил. Я не удержалась и украдкой оглянулась, чтобы увидеть, что Хемлок уже ушёл.

— Мы идём есть. — Она закатила глаза.

— О, всё нормально. Я правда не так уж голодна.

— Ты идёшь. — Она крепче сжала мою руку. — Я хочу представить всем мою новую подругу.

У меня почти не было времени схватить планшет и засунуть его в сумку, прежде чем она потащила меня за собой вместе с группой благородных к столовой.

— В этой академии не так много благородных, — сказала она мне, пока мы поднимались по лестнице Реформ-Холла. — Но это наша группа. Остальные демоны здесь — отбросы. Буквально не стоят даже секунды внимания.

— Не думаю, что это справедливо, — пробормотала я скорее себе, потому что никто из них не слушал.

— О, значит, ты, наверное, ничего не знаешь об их семьях, — усмехнулся Найтвинд, толкнув меня плечом.

Я не считала, что их семьи имели большое значение. Мне было важнее, кем были сами личности, а не семьи как таковые. Если бы меня судили по тому, кем была моя мать, обо мне, я была уверена, думали бы ужасно. Я не хотела поступать так с кем-то ещё. Единственная причина, по которой они были так добры ко мне, заключалась в том, кем был мой отец, а не в том, кем была я.

Демоническое общество было утомительным.

Вход в столовую навис впереди, двойные двери были приоткрыты, открывая проблески кипящей внутри активности. Болтовня других студентов наполняла воздух, сопровождаемая звоном столовых приборов и редкими вспышками смеха.

Пока Дредфул дёргала меня за руку, я шла за ней, но всё время спотыкалась о собственные ноги.

Переход из кабинета Введения в церемониальную магию в столовую ощущался так, будто я шагнула в совершенно другое здание. Дразнящие ароматы еды витали в воздухе — смесь пряных специй и сладкой выпечки. Это напомнило мне запахи, с которыми я познакомилась в поместье Дэрила. Его повар всегда готовил разнообразные блюда, и у меня было подозрение, что Дэрил попросил его об этом, когда узнал, что я когда-либо ела только хлеб и морковь.

Прежде чем я успела опомниться, я оказалась среди группы благородных, их голоса эхом звучали вокруг меня. Дредфул устроилась рядом со мной, а Найтвинд — по другую сторону.

Болтовня вокруг была подавляющей и изматывающей.

— Это моя соседка и новая лучшая подружка, Грейвсенд. — Дредфул указала на меня жестом, будто демонстрировала игрушку.

Я нахмурилась, когда все начали спрашивать о Дэриле и о том, как они не слышали, что у него есть дочь, пока меня не зачислили. К счастью, мне удалось избежать всех деликатных вопросов.

— Я Войдфайр! — Демоница с рыжими волосами, подстриженными в боб, как у Дредфул, фальшиво улыбнулась мне. — Я лучшая подруга Дредфул, и я демон страха.

— О, это круто. — Я заставила губы изогнуться в улыбке.

Её карие глаза обвиняюще сузились на мне.

— Да, круто! Мы лучшие подруги целую вечность. Я была здесь первой, знаешь ли. — Она восторженно хихикнула, но я уловила скрытый посыл.

Дредфул была её лучшей подругой. Не моей. Не то чтобы меня это хоть как-то волновало. Дредфул была не очень-то милой, но Войдфайр казалась такой же грубой. По моему мнению, они отлично подходили друг другу.

Я съела несколько кусочков пасты на своей тарелке, прежде чем осмотреть комнату и заметить Декса, Хемлока и Гримшоу, сидящих одних за столом в дальнем углу. Часть меня хотела быть изолированной вот так, вместо того чтобы выдавливать из себя светскую беседу с благородными, которые считали себя лучше всех остальных здесь.

— О, Судьбы! Вы видите вон тех трёх отморозков? — восторженно выдохнула Войдфайр. — Это Хемлок, Гримшоу и Шэдоухарт…

— А кто не знает об этих троих? — рассмеялась Дредфул. — Они изгои в Демонической столице.

Остальные благородные рядом с нами начали сплетничать о них, и их слова рассекали воздух, как кинжалы.

Дискомфорт грыз меня изнутри, тяжесть их презрения давила на меня. Казалось, будто я пачкалась просто из-за того, что сидела с ними, и, может, так и было, раз я ничего не сказала, чтобы это остановить.

Я глубоко вдохнула, прежде чем вмешаться:

— Разве такие сплетни не совершенно бесполезны?

Дредфул быстро ответила:

— Прости, что? Я тебя не слышу.

— Это её голос, — хихикнула Войдфайр. — Что, во имя Блезена, с ним не так?

Смех разнёсся вокруг стола, когда они заметили мой хриплый голос и ухватились за возможность поиздеваться надо мной.

— Повзрослей, Войдфайр, — заявил Найтвинд, закатив глаза. — У неё голос хриплый и другой. Что в этом такого?

— Он звучит так мерзко!

В ушах у меня начало звенеть, пока взгляд прилип к мужчине, выходящему из столовой.

— А теперь она пялится на демона с человеческой матерью? — Войдфайр взвыла от веселья, пока остальные презрительно усмехались ему вслед. — Ты точно умеешь их выбирать, да, Грейвсенд?

Насмешливый смех Войдфайр отразился вокруг стола, и тяжесть их слов ощущалась так, будто тени матери протолкнули мне в горло, перекрывая воздух в лёгких. Жгла не только насмешка над моим голосом — это были их жестокие издёвки, направленные на Рида. Он не заслуживал ни одного плохого слова о себе.

Ярость хлынула сквозь меня, и я поднялась на ноги.

— Заткнитесь! — Слова сорвались с моих губ, прорезав смех, как удар хлыста.

За столом воцарилась тишина, потрясённые лица повернулись ко мне, и в их выражениях смешались удивление, презрение и страх.

Глубоко вдохнув, я вцепилась в край стола, чтобы удержаться на ногах.

— Вы вообще понимаете, что вы не насколько вы привилегированны, чтобы сидеть здесь и насмехаться над другими за то, что они не могут контролировать? Это пиздец.

Насмешливая ухмылка Войдфайр дрогнула, сменившись тёмной вспышкой ненависти.

— Мне не нравится твоя соседка, — сказала она Дредфул.

Лицо Дредфул покраснело, когда она уставилась на меня.

— Я пригласила тебя сидеть с нами, потому что ты Грейвсенд. Ты грёбаная пожирательница душ. Но ты отчитываешь нас из-за какого-то отброса с членом?

— Судьбы, Дредфул! — воскликнула я, вскинув руки от раздражения. Раздражение и злость накатывали от меня волнами, и я знала, что любой теневой демон в радиусе мили должен был насытиться ими досыта. — В жизни есть не только секс! Я знаю, ты суккуб, но не все думают так же. Я — нет. Я заступаюсь за них не потому, что хочу с ними переспать. Я добра к ним, потому что не считаю их ниже себя. А вот это высокомерное поведение, которое изрыгает ваша группа благородных? Вот это ниже меня.

Атмосфера стала напряжённой, и, бросив последний взгляд вокруг стола, я поправила сумку на плече, развернулась на каблуках и вышла из столовой. Я была рада оставить позади этот душный стол осуждения и насмешек и отказалась оглядываться, пока в животе росла тяжёлая яма.

Все демоны в столовой смотрели на меня, когда я вылетела оттуда, но стоило мне выйти в коридор, как злость начала отступать. Наверное, было не слишком умно противостоять целой группе благородных демонов, но это было правильно. Я задумалась, слышал ли Рид всё это до того, как ушёл, а потом поняла, что не мог не слышать.

Погружённая в мысли, я спустилась по лестнице и завернула за угол в вестибюль, едва не столкнувшись с Ридом.

Его сильные руки сомкнулись на моих плечах, удерживая меня на месте, а фиолетовый взгляд пробежался по мне, словно проверяя, нет ли травм. Я не сомневалась, что он заметил мои раскрасневшиеся щёки и сжатые кулаки.

— Эй, ты в порядке?

— Нет… Нет. Не совсем, — заикаясь, ответила я, мой голос был хриплым и окрашенным раздражением. — Просто… немного драмы с другими благородными.

Рид кивнул, мягкая улыбка тронула его губы, когда он отпустил мои плечи.

— Вообще-то я возвращался проверить, как ты. Ты всегда общаешься с такими демонами?

Я покачала головой, и горькая улыбка тронула уголки моих губ.

— Нет, не совсем. То есть я вообще ни с кем особо не общалась до академии, — призналась я, чувствуя укол одиночества, похожий на тот, что раньше преследовал меня в том подвале. — Даже если я благородная из-за Дэрила, моего отца, я имею в виду… я не одобряю их поведение. Я не считаю, что кто-то ниже меня.

На лице Рида мелькнуло понимание, и он медленно кивнул.

— Я понимаю. Ты поступила правильно, когда заступилась перед ними.

Его уверенные слова омыли меня, как успокаивающий бальзам, ослабляя напряжение в мышцах и утихомиривая смятение в мыслях так, как никому прежде не удавалось. Хантер сумел провести меня через паническую атаку, а теперь Рид смог успокоить меня одним-единственным предложением.

Это резко отличалось от того, как мне помогал Небула. Хотя его присутствие тоже было более чем необходимо.

— Спасибо, — пробормотала я, заправляя волосы за ухо. — Мне нужно было это услышать.

— Чушь собачья, — рявкнул грубый голос у меня за спиной.

Я дёрнулась вперёд, в грудь Рида, и его рука скользнула мне за спину в защитном жесте, пока я резко обернулась и увидела Декса, Хемлока и Гримшоу, стоящих перед нами.

— Всё, что есть Грейвсенд, — это избалованная принцесса, такая же, как благородные, с которыми она сидела. — Хемлок скрестил руки на груди, сверля меня красными глазами. — Я не поведусь на этот спектакль.

Декс и Гримшоу стояли по бокам от него с одинаковыми ухмылками на губах.

Страх резко кольнул меня в грудь, но я выпуталась из рук Рида и сделала шаг вперёд.

— Нет. Я не такая, как они.

— О? — Гримшоу выгнул бровь.

— Твой папочка благородный и состоит в совете, — Хемлок медленно растянул слова. — Ты тоже благородная.

— Грёбаные Судьбы, — одновременно простонали Декс и Гримшоу.

От этого звука кровь во мне стала горячей, и я задрожала.

— Что, блядь, с вами двумя не так? — Хемлок посмотрел то на одного друга, то на другого.

— Я пьянею от неё. — Плечи Гримшоу опустились, когда он глубоко вдохнул. Его зелёные глаза засияли, и я почувствовала, как он поглощает страх, исходящий от меня.

— Не только от её страха… там что-то большее. — Декс снова застонал, и его тени хлестнули вокруг него, как ветви искривлённых деревьев.

— Прекратите, — хрипло выдохнула я.

— Говори громче, мелкая, — промурлыкал Хемлок. — Я тебя не слышу.

Декс двинулся вперёд хищной походкой, и я попятилась, пока спина не прижалась к песчаниковой стене. Тени, отбрасываемые демонической формой Декса, танцевали сами по себе, извиваясь и искажаясь в тусклом свете вестибюля.

Сердце колотилось у меня в груди, и первобытный страх нёсся по венам, пока я ощущала, как его тёмное присутствие нависает надо мной.

— Я сказала: прекратите! — выдавила я, и мой голос прозвучал хрипло, словно разодранный.

Туманно-серый взгляд Декса пронзил меня с такой силой, что по позвоночнику пробежала дрожь. Его язык выскользнул наружу, смачивая нижнюю губу, когда он упёрся предплечьем в стену над моей головой и наклонился ближе.

— Почему я так чертовски пугаю тебя, бедовая?

Горячие слёзы защипали глаза, затуманивая зрение, пока паника грозила поглотить меня.

— Судьбы, ты такая, блядь, сладкая на вкус… этот привкус точно не только страх или боль.

Его теневые щупальца мягко скользнули по моей щеке и руке — приятное отличие от того, как они жестоко впивались в меня когтями. Но это было ещё более тревожно, потому что казалось, будто они ищут ответы в глубинах моей души, которые я не была готова дать никому.

Рука схватила Декса за плечо и оттащила его от меня, прежде чем лицо Рида оказалось в фокусе. Его добрый взгляд и знакомые черты успокоили мой растрёпанный разум. Не говоря ни слова, он развернулся и встал между Дексом и мной.

— Кем ты себя возомнил, чтобы вставать между теневым демоном и его добычей? — Голос Декса был жёстким, глубоким и почти бестелесным.

— Декс, чувак, остынь, — сказал ему Гримшоу.

— Пусть делает что хочет, — буркнул Хемлок Гримшоу.

— Да, дайте мне делать что хочу, — с энтузиазмом взмолился Декс.

По милости Судеб голос Хантера рассёк воздух, как нож:

— Отвали от неё, блядь!

— Конечно, благородный приходит на помощь, — пробормотал Гримшоу себе под нос, прежде чем уйти.

— Я же говорил, она такая же, как они, — бесполезно добавил Хемлок, шагая рядом со своим другом.

Я выглянула из-за Рида и встретилась взглядом с Дексом.

— Она совсем не такая, как эти сучки, — решил Декс с понимающей ухмылкой, и его тени свернулись вокруг него, прежде чем он полностью исчез в них.

Почему от этого заявления у меня в животе запорхали бабочки?

— О, Судьбы. — Рид словно сдулся, напряжение ушло из его плеч, когда он устало выдохнул. — Это было напряжённо.

Мы оба одновременно перевели дыхание, пока Хантер направлялся к нам.

— Что, во имя Калисты, произошло? — Он задал вопрос Риду с искренним беспокойством.

— Пандора поспорила с какими-то благородными в столовой, потом пошла за мной сюда. Эти трое пошли следом и загнали её в угол, — объяснил он. — У них какая-то странная одержимость ею. Мне это не нравится.

— Мне тоже, но ты хорошо поступил, когда заступился за неё. — Хантер повернулся ко мне, и его белые глаза смягчились. — Пойдём со мной, — тихо произнёс он.

Я кивнула, одарив Рида маленькой благодарной улыбкой.

— Спасибо, что вмешался.

— Спасибо, что сделала то же самое, — сказал он, и его пальцы дёрнулись, прежде чем он сжал их в кулак.

Бросив последний взгляд на Рида, я последовала за Хантером из вестибюля в его кабинет.

14

ХАНТЕР

Ярость хлынула по моим венам так сильно, что из-за стука крови в голове я ничего не слышал.

С каждым шагом вперёд в моей голове возникал новый способ изувечить Шэдоухарта за то, что он прижал Пандору к грёбаной стене, пока его тени касались её.

Зачарованные гвозди, вбитые в каждый дюйм его тела, чтобы приколотить его к стене.

Срезать с него кожу — длинными полосами, одну за другой.

Пуля в грудь.

Задушить его собственными тенями, пока он не отключится.

И я хотел наказать не только Шэдоухарта. Хемлок и Гримшоу тоже были виноваты. То, как Хемлок смотрел на неё, заставляло меня хотеть выколоть ему глаза. Равнодушие Гримшоу тоже было отвратительным, учитывая, сколько магической энергии он получил, питаясь её страхом.

Я хотел причинить боль всем троим, но что-то глубоко в моей душе заставляло меня избегать необратимого вреда. Я не знал почему. Она была слишком добра, чтобы с ней так обращались.

По крайней мере, Никс оказался рядом и вмешался.

Мы вошли в мой кабинет, и я закрыл дверь, прежде чем вдохнуть смешанный аромат карамели, наполнявший комнату.

Ранее у меня был сеанс, и во время него что-то настолько сильно скреблось в моём подсознании, что я закончил его на десять минут раньше и направился к кафетерию.

Именно тогда я увидел Пандору, зажатую Шэдоухартом.

Её длинные чёрные волосы каскадом спадали на плечи, а круглые красные глаза были полны тревоги, когда она оглядывала мой кабинет. Она теребила ремешок своей сумки, отказываясь встречаться со мной взглядом.

— Эй, — мягко сказал я, одарив её нежной улыбкой. — Ты в порядке?

Она кивнула, но её пухлые губы были поджаты.

— А ты?

— Я? — мои брови нахмурились. — Почему я должен быть не в порядке?

— Ты в полной демонической форме и всё это время что-то бормотал себе под нос, — прохрипела она, наконец метнув на меня взгляд.

Сердце дёрнулось у меня в груди, а хвост раздражённо хлестнул позади меня. Подняв руку, я коснулся кончиками пальцев своих рогов и поморщился. Я так разошёлся, что даже не заметил.

Её рука поднялась и обвилась вокруг горла, пока она тихо прочистила его. Она вздрогнула, будто по её шее взорвалась волна боли.

Её горло, казалось, постоянно её беспокоило. Это заставляло меня задумываться почему, но если я слишком долго задерживался на возможностях, мне хотелось вернуть её мать из мёртвых и убить снова.

Я резко развернулся, подошёл к маленькому холодильнику под столом и вытащил зачарованную бутылку, которую вчера вечером попросил Джоэла купить мне на фейском рынке. Он принёс её сегодня утром, когда зашёл обсудить новые случаи появления тёмной магии.

— Вот, выпей. — Я протянул ей тонкую хрустальную бутылку, и лёд загремел внутри, когда её дрожащие руки взяли её. Лёд занимал всю бутылку сверху донизу, а вода наполняла её до краёв.

Зачарованная бутылка с ледяной водой была из Ледяного королевства, и, по словам Джоэла, здесь, в Калисте, и в Фейском королевстве она пользовалась большим спросом. Это был идеальный подарок для того, кому явно нужно было напоминать пить воду, как Пандоре.

Каждый раз, когда она пила что-то рядом со мной, я замечал, как облегчение мелькало в её выражении. Я хотел помочь ей, и это казалось профессиональным способом сделать это.

— Спасибо. — Холодные капли блестели на стекле, когда её тонкие дрожащие пальцы обхватили бутылку.

Я пристально наблюдал, как она поднесла зачарованную бутылку с ледяной водой к губам. С каждым глотком по ней разливалось облегчение; холодная жидкость, несомненно, успокаивала её горло. Её глаза закрылись, пока она пила.

От каждого её глотка моё сердце раздувалось ещё немного. Я отчаянно хотел собрать её в своих объятиях, но пока всё, что я мог сделать, — убедиться, что у неё есть вещи, которые облегчают её повседневную жизнь.

С её губ сорвался тихий вздох, и она опустила бутылку. Её веки снова дрогнули и открылись, когда взгляд нашёл мой.

— Это было… лучшее, что я когда-либо пробовала.

— Она зачарована, — сказал я, чувствуя, как мои губы трогает ухмылка оттого, что мне удалось сделать её счастливой. — Где бы ты ни была и сколько бы ни пила, она всегда будет оставаться полной и холодной.

Её руки дрожали, когда она протянула бутылку обратно мне.

— Это невероятно.

— Она твоя. — Я мягко подтолкнул бутылку обратно к ней, пока та не упёрлась ей в грудь. — Считай это подарком от меня.

— Почему? — прохрипела она, слёзы покатились по её щекам, пока она смотрела на меня снизу вверх.

— Потому что мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты пьёшь достаточно воды, — пробормотал я правду, щёки вспыхнули жаром, когда я убрал от неё руку.

— Буду, — пообещала она, прижимая бутылку к себе обеими руками. — Спасибо, Хантер.

— Не за что. — Я подошёл к своему столу и жестом указал на диван, занимая своё место. — Почему бы тебе не прилечь на минутку, и мы поговорим?

Она медленно подошла и опустилась на диван, крепко прижимая бутылку к телу.

Судьбы, я не хотел ничего сильнее, чем обнять её и заслонить от всего мира. Но всё, что я мог, — провести её через то, что она позволяла мне проговорить.

Но однажды я снова буду держать её в руках.

Поднеся бутылку, она сделала ещё один долгий глоток воды. Её рот оторвался от горлышка с отчётливым вдохом.

— Я не могу отблагодарить тебя достаточно, Хантер.

— Это бутылка для воды. — Я пожал плечами, чувствуя, как во мне закручивается смущение. — Я хотел, чтобы тебе было комфортнее пить воду.

Её губы изогнулись в захватывающей дух улыбке, когда она снова закрыла крышку и поставила бутылку себе на колени.

— Впервые холодную воду я попробовала, когда Дэрил предложил её мне после того, как я очнулась.

Моё веселье исчезло, и я склонил голову набок.

— Ты пила только…

— Тёплую воду, — закончила она за меня. — Ну, вообще-то чаще всего горячую. То, чем мать могла поделиться на той неделе.

Меня снова наполнила злость.

Я не понимал, как кто-то мог обращаться с другим демоном настолько блядь ужасно — то есть я знал, что такое случается. Работая с отцом, я видел худшие стороны и демонов, и сверхъестественных существ. Я слышал от своих студентов о чудовищных вещах. Но то, что эта сука Боунс сделала с Пандорой, вызвало во мне бурю чистой ярости, какой я никогда раньше не чувствовал.

Магия мести заплясала по моей коже, умоляя выпустить её на мёртвую женщину.

— Тебе больше никогда не придётся проходить через это, звёздочка. — Моя магия согласно загудела.

Она кивнула с лёгкой хмуростью.

— Я знаю, что мой голос ненормальный. Дредфул постоянно над ним смеётся, и Войдфайр тоже, и ещё несколько благородных. Я не могу ничего поделать с тем, как звучу.

— Твой голос очаровательный, — выпалил я, прежде чем жар поднялся по моей шее. — Чёрт, это было непрофессионально.

Из неё вырвался тихий смешок.

— Ты единственный, кто когда-либо называл мой голос очаровательным.

Моя челюсть отвисла, пока я смотрел на искорку веселья в её глазах, но она исчезла так же быстро, как появилась.

У неё была самая красивая улыбка.

— Тебе не обязательно лгать, знаешь?

— Я не лгу, — ровно сказал я. — Ложь никому не сулит ничего хорошего. Я видел, как это доказывалось снова и снова. Кроме того, мне действительно нравился её голос. Он был хриплым и мягким, и от него мои нервные окончания вспыхивали желанием.

— Я всегда ненавидела свой голос, с тех пор как… — она осеклась, и её лицо стало призрачно-отстранённым.

— Ты сильная. — Моё горло сжалось, когда я смотрел, как она наклонилась и полностью легла на диван. — Ты прошла через столько всего, но продолжаешь идти дальше. Я не знаю никого, кто смог бы прийти в академию так скоро после того, через что прошла ты. Хотел бы я, чтобы ты могла увидеть себя так, как видим тебя мы с твоим отцом.

Она посмотрела на меня, и в её глазах блестели слёзы, а бутылку с водой она всё ещё прижимала к груди.

— Ты так добр ко мне.

Я глубоко вдохнул, закаляя себя против ярости, снова закипающей под поверхностью.

— Тебе не нужно переживать из-за того, что думают или говорят другие. Ты достойна всего, чего желаешь. Пора ставить себя и своё благополучие превыше всего. Какая разница, если кому-то не нравится твой голос? Мне люди говорили, что им не нравится моё лицо.

Её выражение смягчилось, и веки снова дрогнули, закрываясь.

— Мне нравится твоё лицо.

Моё сердце едва не вырвалось из моей проклятой Судьбами груди, когда я сбился на вдохе.

Она сказала, что ей нравится моё лицо.

Её грудь мягко поднималась и опускалась, и она крепко спала в моём кабинете, не сказав больше ни слова.

Как полный извращенец, я остался сидеть в кресле и смотрел, как она спит. Мой разум бурлил мыслями о мести за неё. Дредфул заплатит за то, что смеялась над ней, и Войдфайр тоже.

Я взял эту работу, чтобы менять жизни юных демонов к лучшему, но некоторые демоны уже слишком далеко зашли — даже если всё ещё были молоды. Дредфул явно была одной из них.

Пандора свернулась в комочек с тихим всхлипом, и в следующее мгновение я уже стоял рядом с ней. Она лежала точно так же, как тогда, когда я впервые увидел её, одетая в собственную кровь и куски плоти.

Судьбы. От этого воспоминания у меня заболела грудь, и мне пришлось напомнить себе, что мы больше не в том подвале.

Вместо черепа котёнка она сжимала бутылку, которую я ей подарил. Она лежала в моём кабинете, целая и невредимая.

Когда я убедил себя, что она в безопасности, я оторвал себя от дивана достаточно надолго, чтобы пересечь комнату и достать из шкафа плед. Я накрыл её им и увидел, как её тревога растаяла. Напряжённые складки на её лбу исчезли мгновенно, и она уютно прижалась к пледу.

Моё сердце распухло от уверенности, что я сделал для неё что-то правильное, и я не мог дождаться, когда выпущу месть, кипящую в моей душе.

Я подошёл и записал новый список дел.

Заставить Гримшоу, Хемлока и Шэдоухарта заплатить на их сеансах. Заставить их увидеть свои ошибки.

Отомстить за Пандору Дредфул и Войдфайр.

Пандора заслуживала мести больше, чем кто-либо.

15

ПАНДОРА

Моргая, прогоняя остатки сна, я проснулась от успокаивающего аромата сладкого шоколада. Я никогда прежде не спала так крепко. Даже у Дэрила.

Когда мой взгляд скользнул по комнате, я встретилась с глазами Хантера, и дрожь пронеслась по моему позвоночнику.

Он смотрел на меня, пока я спала, его белые глаза были прикованы ко мне так, будто он мог видеть прямо в мою душу.

Может, и мог.

Сердце колотилось у меня в горле, но я не могла отвести взгляд. В том, как он смотрел на меня, было что-то первобытное и собственническое, словно он готов был сделать что угодно, чтобы защитить меня, словно хотел сражаться за меня.

Мне нравилась мысль, что кто-то готов зайти так далеко ради меня. Может, верить, что он думает о таких вещах, было бредом, но от одной только возможности моё сердце трепетало от счастья, и этого было достаточно.

Приподнявшись с мягкого дивана, я почувствовала, как уголки моих губ тронула слабая улыбка.

— Привет.

Выражение Хантера немного смягчилось, но напряжённость никуда не исчезла.

— Привет, звёздочка.

— Который час? — спросила я, откручивая крышку зачарованной бутылки и делая несколько глотков ледяной воды. Мне нравилось, как она стекала по горлу и успокаивала его, словно бальзам.

Это был самый заботливый подарок, который я когда-либо получала.

— Я как раз собирался тебя разбудить, — заверил он меня, потирая затылок. — Следующее занятие у тебя через десять минут. Я хотел, чтобы ты отдохнула как можно дольше. Если хочешь поспать ещё, я могу добиться, чтобы тебя освободили от занятия.

От этой мысли в груди разлилось тепло. До того, как Дэрил и Хантер нашли меня, я никогда не чувствовала себя в безопасности, но с ними обоими чувствовала. Было логично, что я чувствовала себя в безопасности с Дэрилом, ведь он был моим отцом, но я не знала, почему мне было так безопасно рядом с Хантером.

— Всё нормально. — Я стала теребить прядь волос, лежавшую у меня на коленях. — Я не хочу пропускать занятие.

— Ты уверена? — Его брови сошлись в хмурой складке. — Хемлок, Гримшоу и Шэдоухарт будут с тобой на Демонических проклятиях. Даск хороший преподаватель и действительно справедливый, так что я не думаю, что они будут тебя беспокоить, но, если ты не хочешь их видеть, можешь остаться здесь.

Я обеими руками убрала волосы за плечи.

— Откуда ты это знаешь?

— Проверил, — сказал он, и слова загрохотали у него в груди.

Он заботился.

— Спасибо, что переживаешь обо мне, но я справлюсь. — Я улыбнулась, прежде чем сунуть воду в сумку, снова пожалев, что сегодня не взяла с собой Небулу.

Я никогда не была вдали от него так долго и ужасно по нему скучала. Может, мне стоило найти сумку с кармашком специально для него, чтобы его не так сильно трясло.

— Если ты уверена. — Он тихо вздохнул, и тёмно-русые волосы упали ему на лицо. — Я не буду давить.

Я поднялась на ноги и направилась к двери. Если я не уйду сейчас, то решу пропустить занятие. Я вообще не хотела пропускать занятия, но точно не хотела пропускать первый день, даже если Хантер меня искушал.

— Ещё раз спасибо за зачарованную бутылку для воды.

Уголки его губ изогнулись в улыбке, когда он поднялся и открыл для меня дверь.

— Обязательно пей её.

Тепло разлилось по моим щекам, и я кивнула. У меня было чувство, что я буду пить из этой бутылки постоянно. Это было, безусловно, самое крутое изобретение, о котором я когда-либо слышала, и от мысли, что оно теперь моё, сердце распухало от благодарности. Теперь горло будет болеть куда меньше.

Моя жизнь развернулась на сто восемьдесят градусов. От изоляции и полной власти Матери — к заботе Дэрила и Хантера, пока я училась в академии вместе с другими демонами. Это была большая перемена, но желанная.

Мне нравилось не быть одной.

— Я всего в одном сообщении или звонке от тебя. Если тебе что-нибудь понадобится, можешь поговорить со мной, — напомнил он.

Тёмная магия! — закричал на меня мой мозг, и я поняла, что совсем забыла о том, что вспомнила на занятии о тенях моей матери. Это было то, о чём, наверное, сначала нужно было рассказать Дэрилу, но я поймала себя на том, что хочу доверить Хантеру всё.

С другой стороны, все эти годы моим единственным настоящим доверенным был Небула. Мне стоило поговорить с ним прежде, чем с Дэрилом и Хантером.

Он видел всё вместе со мной. Может, у него будет понимание.

— Я знаю. Спасибо, — пробормотала я, опуская голову, и вышла из его кабинета с мыслями о тёмной магии и капающих тенях Матери.

***

Я добралась до кабинета 214 почти впритык. Комната была тускло освещена, но не такой тёмной, как аудитория для Церемониальной магии, потому что у самого верха внешней стены были разбросаны маленькие прямоугольные окна. Тени плясали по комнате так, будто были магией, и я напряглась, прежде чем заставила себя выдохнуть.

Это была не теневая магия. Просто обычные тени.

Декс, Гримшоу и Хемлок уже были там, развалившись на своих местах с ногами, закинутыми на парты, словно они были слишком круты для этого занятия. Их присутствие в приглушённом свете почему-то казалось ещё более зловещим.

Мой взгляд метнулся по каждому из них.

Налитые кровью глаза Гримшоу блестели жутким возбуждением, и я могла сказать, что он снова под кайфом. Глаза Декса светились в такт шраму, опоясывавшему его горло, и его магия пульсировала вокруг него. Глаза Хемлока источали раздражение, а его усмешка послала дрожь по моему позвоночнику.

Их внимание было приковано ко мне, нравилось мне это или нет.

По какой-то причине все трое решили, что я недостойна их общества, но в то же время хотели потратить время на то, чтобы подчеркнуть этот факт. В этом было мало смысла. Когда я впервые увидела их, я почувствовала, как связь с треском ожила, и я всё ещё её ощущала. Может, я перепутала значение, и то, что я почувствовала, было чистой ненавистью.

Если они так сильно хотели быть врагами — пусть будет так.

Я одним движением руки расправила струящуюся юбку и убедилась, что повязка на бедре на месте, прежде чем заставила ноги двинуться вперёд.

Все места были заняты, кроме ряда, в середине которого сидели они. Словно никто не осмеливался садиться рядом с ними. Я заняла место у прохода, благодарная за то, что между нами оставалось хотя бы несколько пустых мест как буфер.

Я держала голову повёрнутой к передней части аудитории, чтобы избегать их, а перед каменным столом стояла женщина с длинными поседевшими волосами, каскадом спадавшими на плечи, и пронзительными красными глазами, как у ястреба. Должно быть, она была преподавателем, и у меня было чувство, что она всегда знала, что происходит в её аудитории. Слабый запах яблочного пирога окутывал комнату, даря мне странное чувство утешения на фоне напряжения от их враждебности.

Взмахом руки она призвала аудиторию к тишине.

— Рада, что вы все смогли прийти, — сказала она, и её голос, одновременно властный и успокаивающий, рассёк напряжение в воздухе. — Я Даск, ваш преподаватель Демонических проклятий, и я демон мести. Кто-нибудь здесь знает, что такое демонические проклятия и почему они важны?

Студент в первом ряду поднял руку, и она кивнула, позволяя ему ответить.

— Демонические проклятия — это заклинания, накладываемые демонами.

— Да. — Она кивнула. — А ты знаешь, почему демоны накладывают их не очень часто?

Он покачал головой.

— Кто-нибудь?

Никто не ответил.

— Не стоило удивляться. В конце концов, вы в академии исправления. — Она с вздохом сжала переносицу.

Спасибо за вотум доверия, профессор.

— Происхождение демонических проклятий окутано тьмой, — продолжила она. — В отличие от порч, накладываемых ведьмами и колдунами, демонические проклятия пропитаны мощной злобой, подпитываемой самой сущностью демонической энергии.

— Какие бывают демонические проклятия? — спросил Гримшоу, поднося трубку к губам и глубоко затягиваясь.

Она поджала губы с неодобрением.

— Несколько видов. Это зависит от вашей демонической классификации. Кто-нибудь знает?

Никто не ответил, но, похоже, все действительно слушали. Это уже само по себе было достижением.

— Мне нужно, чтобы к следующему занятию все прочитали до пятой главы. — Она нахмурилась. — Демоны хаоса могут накладывать проклятие, проявляя хаос определённым образом, чтобы причинить цели вред или несчастье. Обычно это принимает форму болезни, невезения или психологического расстройства. В некоторых случаях — смерти.

Хемлок наклонился вперёд, его губы дрогнули в усмешке, когда он метнул взгляд в мою сторону.

— А как насчёт проклясть кого-нибудь просто ради веселья?

Кровь застыла у меня в жилах, и я разорвала зрительный контакт, чтобы увидеть, что моё кольцо почернело. Я отказалась смотреть на него снова и перевела внимание на Даск.

Её лицо потемнело, глаза сузились, когда она пронзила Хемлока уничтожающим взглядом.

— Проклятия — не игра. Это практика, пропитанная тьмой, с последствиями, которые выходят далеко за пределы вашего понимания. Безрассудно владеть такой силой — значит навлечь разрушение на себя и тех, кто рядом с вами.

Хемлок фыркнул.

— Разве это не просто хаос?

— Нет, Брэм Хемлок, не хаос, — резко сказала она.

Моё сердце неприятно сжалось в груди.

Его зовут Брэм? Подходяще.

— Демонические проклятия считаются предвестниками тёмной магии; хотя твёрдых доказательств нет, существуют истории о возможностях. Я не позволю тебе говорить об этом так небрежно. Понял?

Он что-то проворчал себе под нос.

Удар магии с громким треском опалил его парту прямо рядом с его ногой, и я практически ощутила вкус магии Даск.

— Понял, Хемлок?

— Ага, как скажете. — Он выпрямился, убирая ноги с парты, и уставился на нашу преподавательницу.

— Тогда продолжим. — Она поджала губы, встречая его взгляд собственным. — Демоны снов проклинают через одержимость. Строго говоря, это не совсем проклятие; оно подразумевает, что душа демона снов берёт под контроль тело или разум человека, пока тот спит. Это приводит к хаотичному поведению, потере контроля и психологическому расстройству.

— А как насчёт Друд? — спросила другая студентка, и я была почти уверена, что она Друда, потому что помнила её по группе на Демоническом питании.

Судьбы, это было тяжёлое занятие. Я совсем не ждала следующего.

— Друды проклинают через maleficium⁶, — объяснила она. — Это тип проклятия, которое накладывается на спящего во время кошмара. Они могут призывать физический или психологический вред с намерением причинить страдание или смерть. Всё происходит внутри кошмара и может растянуться на несколько разных сеансов сна для цели.

— Демоны страха? — Гримшоу промурлыкал вопрос и заслужил кипящий от злости взгляд.

— Проклятие Предначертанных глаз, — заявила она, и он вздрогнул. — Демоны страха способны проклинать других одним лишь взглядом, если смотрят на них со злым умыслом. Известно, что это буквально воплощает их страхи в жизнь, и это может причинить им вред — и причинит. В некоторых случаях смерть неизбежна.

Гримшоу ещё несколько раз затянулся из трубки и поднял руку, чтобы провести пальцем по шраму, закрывавшему его глаз, и снова казался оторванным от реальности.

Почему я вообще это заметила?

— Инкубы и суккубы используют демонический пакт, который, что достаточно интересно, является добровольным, — пробормотала она последнюю часть, прежде чем потереть ладони друг о друга. — Это проклятие включает инкуба или суккуба и людей, которые осознанно соглашаются выполнить определённые задания или принести жертвы в обмен на помощь инкуба или суккуба. Нарушение такого пакта любой из сторон может привести к ядовитой смерти любого участника пакта.

— Чёрт, — выругался кто-то с задних рядов.

— А как насчёт теневых демонов? — спросил Декс, дико ухмыляясь ей. — Дайте угадаю… тёмный ритуал?

Она пару раз моргнула, глядя на него, прежде чем покачала головой.

— Это называется теневой ритуал, Шэдоухарт. Тёмный ритуал очень похож, но о нём я знаю только из слухов.

— Ещё бы, — усмехнулся он, запуская пальцы в волосы.

— Теневой ритуал проводится теневым демоном, чтобы призвать свои тени. — Она упёрла руки в бёдра и вздохнула так, словно ей было скучно. — Они используют часть своей цели и, по сути, приносят её в жертву теням. Тени исполняют проклятие до тех пор, пока цель не будет серьёзно изувечена или мертва.

Согласно отрывку, который я читала именно о демонических проклятиях и тёмной магии, это конкретное демоническое проклятие также теоретически могло призвать тёмную магию.

— Пожиратели душ способны на демоническое проклятие медленной смерти. — Её взгляд нашёл мой, и она мягко улыбнулась. — Это происходит, когда они начинают есть часть души, но не пожирают её целиком. Вместо этого они призывают проклятие, которое медленно разъедает душу, пока от неё ничего не останется. Оно необратимо и всегда заканчивается смертью.

Я почувствовала взгляды, брошенные в мою сторону, но проигнорировала их и не отрывала глаз от Даск.

— И наконец, демоны мести способны на родовое проклятие. Их магия, по сути, цепляется за цель и причиняет ей несчастья, болезни или другие тяготы. Однако оно не убивает их. Оно переходит на их детей, и только тогда проклятие может стать смертельным. — Она замолчала и окинула комнату взглядом. — Теперь, когда вы знаете все виды проклятий, мы можем углубиться в то, зачем их могут использовать…

Пока Даск всё глубже погружалась в базовые знания о Демонических проклятиях, я не могла отделаться от ощущения, что за мной наблюдают.

Я знала, что они смотрят на меня, и знала, что они сдерживаются и не дразнят меня из-за Даск. С этой женщиной никто не захотел бы связываться. Судя по всему, даже три демона с дурной репутацией.

Я вздохнула, достала бутылку с водой, которую дал мне Хантер, и сделала несколько глотков, прежде чем убрать её обратно в сумку.

Это был всего лишь второй день занятий, но казалось, будто прошло гораздо больше времени. Я пришла в академию исправления, чтобы учиться, но чувствовала, что встреча с Хантером, Ридом и даже тремя другими демонами, преследующими мои мысли, затмила цель моего пребывания здесь. Мне нужно было оставаться сосредоточенной и научиться быть полноценным членом демонического общества.

Это было то, чего я всегда хотела, и теперь у меня появился шанс это сделать.

***

Мне с трудом удалось ускользнуть от Декса, Гримшоу и Брэма — то есть Хемлока — после Демонических проклятий. Что-то подсказывало мне, что на самом деле я не ускользнула, а они просто не стали преследовать меня, как я думала, что сделают после того, как так долго смотрели на меня во время занятия.

Это нервировало.

Дверь общежития Баунд захлопнулась, подхваченная пустынным ветром, и я шагнула в более прохладный воздух. Несколько студентов, общавшихся в общей зоне, посмотрели на меня с любопытством, и мои щёки вспыхнули.

Я опустила взгляд на кольцо, и оно было белым. С облегчённым выдохом я опустила руку и направилась в свою комнату.

Когда я отперла дверь и распахнула её, входя в нашу с Дредфул комнату, ослепительно-горячая ярость прокатилась по мне так громоподобно, что я почувствовала покалывание в глазах, а крошечный остаток магии в моих резервах вырвался на передний план.

Дредфул расхаживала взад-вперёд по своей стороне комнаты, подбрасывая Небулу в воздух, пока разговаривала с кем-то по планшету.

— Не трогай его! — прорычала я, бросаясь к ней и ловя Небулу прямо в воздухе. Моё зрение потемнело, пульсируя по краям.

Его кошачий череп был маленьким — хрупким. А она подбрасывала его в воздух неизвестно сколько времени, совершенно не заботясь о его благополучии.

— Эм, остынь, Грейвсенд. — Она замерла и моргнула, глядя на меня, но в её взгляде задержался страх. — Это просто странный кошачий череп.

— Он больше, чем это! — Воздух вокруг нас затрещал, и краем глаза я увидела, как чёрный дым вырывается из моих губ. — А ты подбрасываешь его, как мяч!

— Э-это просто череп… — Её голос дрогнул, а плечи затряслись. — Твои глаза чёрные.

— У тебя не было права его трогать! — Мой голос стал темнее, и я резко вдохнула, втягивая дым обратно.

Я почувствовала, как магия покинула моё тело так же быстро, как и пришла, и прижала Небулу к груди, защищая его, потом прошла к кровати и села на край. Сумку я уронила рядом.

— Энни? Что это было? — раздался голос из планшета, напоминая нам обеим, что до этого она была на звонке.

Я переложила Небулу себе на колени, в сложенную ладонь, и провела пальцем по линиям его черепа.

— Ты такая уродина… — Её кулаки сжались по бокам, прежде чем она схватила планшет и потопала к двери, распахнула её и бросила на меня злобный взгляд через плечо. — Мне правда жаль Смерть. Не представляю, каково такому уважаемому члену совета иметь такую неудачницу-дочь.

Она так сильно хлопнула дверью за собой, что рама задрожала.

— Ты в порядке? — прошептала я Небуле, скидывая туфли и сворачиваясь на кровати в позу эмбриона, положив его между коленями и грудью.

Чёрная жижа вытекла из его глаз и собралась лужицей под ним на покрывале.

— Я в порядке, Пандора. Но твоя соседка ужасна.

Слёзы покатились по моему лицу, пока я пыталась сдержать рыдания, но с моих губ сорвался всплеск смеха.

— Да, она ужасна.

— Что сегодня случилось? — Его бесплотный голос уютно наполнил комнату.

— Откуда ты знаешь, что что-то случилось? — всхлипнула я.

— Я знаю тебя, — сказал он.

Я посмотрела в тёмные глазницы его черепа и улыбнулась, проводя языком по губе и ловя солёную слезу.

— На занятии я связала тёмную магию с тенями Матери. Я помню, как они капали. Теневая магия ведь не капает, правда?

Он не ответил, когда мои веки затрепетали и закрылись. Тяжесть усталости этого дня настигла меня разом, и я головой вперёд провалилась в сон.

16

РИД

Моя душа закружилась и провалилась в мой мир снов в тот самый миг, когда моя голова коснулась подушки после того, как я накормил Гамдропа и налюбился с ним. В самой сердцевине моей души возникло тянущее чувство, словно нить дёргала меня за сердце. Я никогда прежде не ощущал ничего подобного.

Я оказался окружён туманом фиолетовых оттенков и мечтательным сиянием. Сцена была знакомой, но боль в сердце — нет. Облака пружинили под моими босыми ногами, пока я проходил мимо фиолетовых деревьев с мерцающими синими листьями и выходил на поляну, окружённую галактикой.

Мой аромат сахарной ваты присутствовал, но запах карамели, намёк на который я уловил раньше, наполнял воздух, смешиваясь с ним идеально, почти в гармонии.

Я повернулся, и сердце дёрнулось.

Пандора стояла в моём мире снов, её губы были изогнуты в улыбке, пока она скользила своими красивыми красными глазами по моей иллюзии.

— Рид? — прохрипела она, несколько раз моргнув, словно пытаясь решить, действительно ли видит меня.

Мои губы приоткрылись от потрясения. Как она нашла сюда дорогу? Это было что-то, на что способны пожиратели душ, или это я призвал её сюда?

Прежде чем я успел спросить, она положила маленькую ладонь мне на предплечье, и от её прикосновения дрожь пробежала по моему позвоночнику.

— Я не знаю, как сюда попала, — призналась она, прежде чем отдёрнула руку. — Но у меня чувство, что это не обычный сон.

На мгновение я лишился слов. Я никогда не представлял, что кто-то вообще сможет забраться в глубины моего мира снов, не говоря уже о том, что демоном, ответственным за это, окажется Пандора.

Тоска поднялась на поверхность, и казалось, будто моя душа зовёт её душу.

Она прижала к груди то, что выглядело как кошачий череп, сведя брови вместе.

— Прости.

— Не надо, — пробормотал я, глядя на неё сверху вниз. — Я рад, что ты здесь. Это… мой мир снов. Моё безопасное место, и, просто чтобы быть честным, я питаюсь тем, что ты здесь.

— Я не против, — пробормотала она, взглянув на череп в своих руках с какой-то яростной защитой. Никто не держал бы что-то так близко к себе, если бы это не имело огромной ценности.

— Кто это у тебя? — Я кивнул на череп.

— Это Небула. — Её щёки стали темнее. — Он мой лучший друг. Я могу говорить с его душой.

Мои брови поднялись.

— Это правда круто. — Я пожевал внутреннюю сторону щеки. — У меня есть аксолотль. Его зовут Гамдроп, и он мой лучший друг. Я разговариваю с ним, но он не особо… отвечает.

Её глаза загорелись восторгом.

— Правда? Я бы с удовольствием когда-нибудь с ним познакомилась.

— Я бы тоже этого хотел. — Я широко улыбнулся.

Она оглядела моё священное пространство, и я поймал себя на том, что хочу рассказать ей больше.

— Прости, что привёл тебя сюда, — пробормотал я, проводя рукой по волосам. — Я не хотел.

— Не переживай об этом. — Её кончики пальцев коснулись моей щеки, и я застыл. — Думаю, может быть, я… каким-то образом была здесь раньше тебя?

— Это невозможно. — Я провалился в глубины её красных глаз, задаваясь вопросом, могла ли в этом быть хоть какая-то правда. Я уснул быстрее обычного, а тянущее чувство в груди прекратилось только тогда, когда она коснулась меня.

— Твоя демоническая форма буквально как сон, — задумчиво сказала она, и её рука вернулась к черепу в её объятиях. Боль вернулась в десятикратном размере. — Галактики наполняют твои глаза, прямо как я читала, но ни один текст не отдавал должного их красоте.

Я почувствовал, как мой хвост метнулся туда-сюда, и улыбнулся.

— Ты спишь, но это так же реально, как если бы мы стояли вместе в академии.

Её глаза слегка расширились.

— О.

— Я могу здесь делать что угодно, знаешь. — Я махнул рукой вправо от нас и превратил это место в побережье с песчаными пляжами и бурными волнами.

— Рид, о Судьбы. — У неё перехватило дыхание, и из горла вырвался сдавленный стон.

— Можешь постоять на пляже или поплавать в воде, если хочешь, — сказал я ей.

— Я не умею плавать, — прохрипела она, нерешительно двигаясь вперёд. Её длинные, блестящие чёрные волосы танцевали в лёгком бризе, а красные глаза расширились от изумления при виде бескрайнего океана.

Волны разбивались о берег, их ритмичная колыбельная эхом звучала в наших ушах, пока она подходила ближе. Её босые ноги перешли с облаков на зернистый песок, и она не остановилась, пока солёная вода не лизнула её пальцы.

Я шёл за ней всю дорогу и остановился только тогда, когда холодная вода омыла и мои ступни.

Выражение её лица в тот момент было для меня абсолютно идеальным.

— Я всегда хотела увидеть пляж. — Уголки её губ дрогнули в улыбке, когда она закрыла глаза и запрокинула голову.

Сердце колотилось у меня в груди, распухая от удовольствия, что я смог подарить ей что-то подобное. Я думаю, что мне повезло быть свидетелем этого.

— Я много раз читала о пляже, но увидеть его? Это больше, чем я когда-либо могла представить.

На моём лице появилась хмурая складка. Что она имела в виду — только читала об этом? Она мало путешествовала? Это удивило меня, учитывая, что она дочь Смерти Грейвсенда.

— Где мы?

— Мои мама и папа жили на Сияющем заливе, в приморском городе, до того, как отец умер. Это был небольшой пляж, куда ходило мало демонов. После этого мама перевезла нас в город на мои школьные годы. А потом она перевезла нас в самую сельскую часть Демонической столицы, подальше от пляжей… и подальше от всех и всего остального. — Горечь наполнила мой рот. — Больше не могла себе этого позволить.

— Мне жаль, Рид. — Её слова были тихими, искренними. Они значили для меня всё.

— Прости, что я не вмешался раньше с Шэдоухартом, — выпалил я.

Её лицо резко повернулось ко мне, красные губы приоткрылись в форме буквы «О», прежде чем она вздохнула и снова перевела взгляд на море.

— Тебе не за что извиняться. Когда я вижу теневую магию, холодное копьё ужаса вонзается мне в основание позвоночника, и я просто замираю…

— Ты боишься теневых демонов? — Вопрос повис в воздухе шёпотом между нами, сопровождаемый грохотом волн о песчаный берег.

— Наверное, да. — Её губы дрогнули в настороженной улыбке, когда она опустилась на песок, держа кошачий череп в сложенных ладонях, и позволила воде несколько раз омыть его, прежде чем вернуть себе на колени. — Небула был котёнком, который много лет назад забрёл в мою жизнь… его убили прямо у меня на глазах теневой магией. — Она нахмурилась, проводя пальцами по линиям черепа, прежде чем тихо пробормотала: — По крайней мере, я думала, что это была теневая магия. Может, и нет.

Судьбы, она была потрясающей.

— Ты дрожишь рядом с Шэдоухартом, — сказал я ей. — Но теперь твоя паническая атака имеет куда больше смысла.

— Имеет. — Более крупная волна накатила на нас, и её юбка двинулась вместе с ней, показывая повязку, плотно обхватывающую её бедро. Я прикусил язык. Мне хотелось узнать, почему она её носит и что скрывает под ней. Но было неправильно просто спрашивать.

— Знаешь, — прохрипела она, — здесь говорить не больно. Это освежает.

Больно? Так вот почему её голос был таким тихим и хриплым?

— Мы можем разговаривать здесь, когда захочешь, девочка из сна. — Я опустился на колени в песок рядом с ней, пока волны перекатывались через наши бёдра.

Она посмотрела на меня сияющей улыбкой, и моё сердце почти остановилось.

«Девочка из сна» вырвалось само собой, но это прозвище было правдой. Пандора была моей девочкой из сна. Быть с ней в моём мире снов было всем, чего, как я и не знал, мне не хватало.

Она открыла рот, чтобы ответить, но громкий удар резко выдернул меня из сна, вырвав из моего мира снов и от Пандоры.

Я рывком сел в кровати, пока мои глаза привыкали к тусклой комнате общежития. Гамдроп безопасно спал в своём аквариуме, но Хемлок уже был на ногах и зло разбрасывал свои вещи.

— Какого хуя ты произнёс её имя? — пробормотал он заплетающимся языком, спотыкаясь и хватаясь за тумбочку. — Ты… говорил во сне.

— Потому что я был с ней в своём мире снов, — рявкнул я на своего пьяного соседа, и раздражение сочилось из меня. — Не то, чтобы я обязан тебе что-то объяснять.

— Она благородная. С чего бы ей проводить свои ночи сна с кем-то вроде нас? — Его челюсть сжалась, и рога вытянулись вместе с хвостом. — Да пошло оно, — пробормотал он и вылетел из комнаты, хлопнув дверью за собой.

Я вздрогнул от одной только силы удара, и Гамдроп проснулся в тревоге, дёрнувшись почти так же, как я.

— Эй, приятель, всё хорошо, — успокоил я его сонным голосом. — Это просто дверь.

Его пушистые жабры раздражённо затрепетали, пока он осматривался вокруг.

— Знаю. Хемлок был очень невнимателен, — согласился я, кивнув.

Взмахнув хвостом, он толкнул себя вперёд, скользя по воде к стеклу. Он прижал к поверхности свои крошечные лапки и тревожно посмотрел на меня.

— Обещаю, Гамдроп, здесь безопасно, — ласково проворковал я. — Возвращайся спать.

Бросив последний взгляд на теперь уже тихую комнату, Гамдроп вернулся в своё уютное укрытие под большим домиком-гамдропом внутри аквариума.

Когда он успокоился, я снова лёг и поймал себя на том, что опять думаю о Пандоре.

Мои магические резервы переполнялись магической энергией после её короткого визита. Обычно, когда я питался от тех, кто находился в моём мире снов, мне требовалось по несколько часов за ночь, чтобы насытиться достаточно. Но с Пандорой хватило всего нескольких минут.

Уверенность прозвенела во мне, когда я заверил себя, что Шарлотта и Хемлок оба ошибались. Пандоре было плевать на мой благородный статус. Она заботилась обо мне из-за того, кем я был, и это значило больше, чем она когда-либо сможет узнать.

17

пандора

Стон сорвался с моего горла, когда веки разлепились, будто были свинцовыми гирями. Зрение расплывалось и искажалось, а каждый звук, с которым Дредфул двигалась на своей стороне комнаты, ощущался как теневое щупальце, пронзающее мой череп и усиливающее мучительную пульсацию в висках.

Большую часть прошлой ночи я провела на пляже в мире снов Рида. Я никак не могла забыть, как волны разбивались о берег. Я читала так много цветистых описаний пляжа, что ожидала многого. Моим тайным удовольствием было перечитывать красивые описательные строки о бесконечном океане из книг, которые я получила от Матери.

Я не ожидала увидеть береговую линию в реальной жизни. Технически я всё ещё её не видела, потому что это был сон. Но я не собиралась цепляться за эту техническую деталь. Этот опыт значил для меня очень многое.

Аромат сахарной ваты Рида пропитал воздух, и я даже проснулась, чувствуя его. Это было единственное, от чего меня не тошнило.

Моргая, прогоняя мутную пелену, я поморщилась от резкого утреннего света, просачивающегося из окна, виски пульсировали неумолимым ритмом, совпадающим со стуком в черепе.

— Ммф.

— Судьбы, — ахнула Дредфул. — Что, во имя Калисты, с тобой случилось?

Сжимая висок одной рукой, я попыталась прорваться сквозь туман, села и положила Небулу на подушку.

— Мигрень.

— Мигрень? — повторила она, прервав утренние сборы, чтобы взглянуть на меня. — Ты демон. У нас не бывает мигреней.

— Если только… — прохрипела я, подталкивая её вспомнить единственный случай, когда мы, вообще-то, сталкиваемся с недомоганиями.

— Наши магические резервы опасно низки или пусты, — закончила она с хмурой складкой на губах.

— Да. — Я судорожно втянула воздух, желая, чтобы боль в черепе наконец закончилась.

Она тяжело вздохнула, прежде чем зашаркала к своей сумке.

— У меня есть вода, я её не открывала, если хочешь. Твой голос звучит хуже обычного.

Я свесила ноги с кровати, чувствуя, как подошвы коснулись грубого камня, когда встала. Каждое движение посылало волны агонии по моему мозгу.

— Не обязательно.

— Слушай… — Она подошла и протянула мне неоткрытую воду из столовой, губы были сжаты в тонкую линию. — Я не привыкла жить с кем-то, и, если честно, ты странная.

Я не стала отвечать на это, приняла воду, открутила крышку и жадно глотнула. Тёплая вода на вкус была как сухие минералы, пока стекала по горлу, и я поморщилась, прежде чем плотно закрыла бутылку.

Я ненавидела тёплую воду. Холодная вода стала моей одержимостью с тех пор, как меня спасли из того подвала. Иронично, конечно, потому что тепловатая вода была для меня передышкой, пока я не узнала о роскоши — о том, какой хорошей может быть вода, когда она холодная.

А потом я вспомнила, что Хантер подарил мне бутылку с бесконечно холодной водой.

— Просто мне трудно быть внимательной к другим, — призналась она, хмурясь. — У меня всегда было всё, чего я хотела, и всю жизнь мне твердили, как важны благородство и чистокровные демоны. Мне не нужно уважать ничьи границы, кроме границ моих родителей, но я понимаю, что, возможно, вчера перешла черту.

— Возможно? — Я поставила бутылку, которую она дала мне, на тумбочку, прежде чем порылась в сумке и достала ту, что дал мне Хантер. — Ты перешла.

— Да… перешла, — снова признала она. — Мне… жаль, — последнее слово она выдавила с трудом, и её лицо исказилось так, будто ей действительно было больно это говорить.

Жизнь слишком коротка, чтобы держаться за обиды. Я когда-то это читала.

— Ты прощена. — Я поднесла свою бутылку к губам и почувствовала, как холодная жидкость льётся по горлу. Царапающая и ноющая боль растворялась по мере того, как вода стекала вниз, и, если бы бутылка не была зачарованной, я знала, что выпила бы её всю. — Но больше никогда не трогай Небулу, иначе я не смогу контролировать свою реакцию.

— Ладно. — Она уставилась на бутылку в моей руке. — Где ты достала что-то такое? Она зачарованная, да?

— Хантер подарил её мне, и да, она зачарованная. — Я накрыла бутылку хрустальной крышкой и убрала обратно в сумку.

— Хантер Даркмор?

Я кивнула.

Она резко вдохнула, прежде чем отвернуться и вернуться к своей рутине сборов на день.

— Почему Даркмор дарит тебе подарки? Ты с ним трахаешься?

Я вздрогнула, переходя к своим вещам, чтобы порыться в одежде.

— Хантер хороший. Он просто заметил, что мне нравится холодная вода. — Моё сердце наполнилось теплом. — Он правда добрый.

Она застонала.

— Твой куратор правда из кожи вон лезет, да? Хотела бы я, чтобы Рейвенклифф так делала. О чём вы говорите на ваших сеансах? Рейвенклифф просто позволяет мне сплетничать обо всём. Думаю, ей так же интересны общественные провалы, как и мне, знаешь?

Я издала тихий звук подтверждения, прежде чем ответить на её вопрос.

— Мы говорим о жизни до.

— До чего? — Она сморщила нос, натягивая розовое платье на тонких бретелях. — У тебя слишком милые вещи, и я очень стараюсь уважать границу — не просто надевать твою одежду.

— До того, как я убила Мать и Дэрил нашёл меня, — просто и честно сказала я, выбирая атласную кремовую блузку с едва заметными рюшами на рукавах и чёрную юбку А-силуэта до колена. Правда, мне всё равно придётся надеть повязку. На всякий случай.

Вчера ночью я оставила повязку, потому что не хотела, чтобы Дредфул вернулась и мельком увидела мои шрамы. Теперь я буду постоянно её носить, раз узнала, какая она. Поскольку мы жили вместе, у неё было полно возможностей увидеть меня без неё. Одна только повязка уже вызывала сплетни и слухи. Я не хотела думать о том, что сами шрамы заставят других демонов думать.

— Ты убила свою маму? — воскликнула она, резко обернувшись и уставившись на меня.

— Мать была… не добра. — Я разложила одежду на кровати и взяла новую повязку, прежде чем сесть на край. «Не добра» было самым отвратительным преуменьшением века.

Дредфул медленно подошла ко мне с фальшивой обеспокоенной улыбкой, от которой по моей спине пробежал холод.

— О боги. Так ты не просто была спрятана от высшего общества до сих пор?

Нахмурившись, я покачала головой. Когда я вообще намекала, что всё было так? Хотя, с другой стороны, никто никогда не спрашивал, а просто имел заранее сложившиеся предположения обо мне. Я решила, что это не стоит головной боли.

— Ты всего лишь благотворительный случай. Благородный благотворительный случай. — Она задумчиво промычала, постукивая пальцем по блестящим губам. — Не думала, что такое существует. Не то чтобы это плохо, конечно. Ты всё ещё благородная по праву рождения. Наполовину.

Опустив взгляд, я заметила, что моё кольцо всё ещё было чёрным.

— Мой отец всё ещё Дэрил.

Она захлопала длинными ресницами.

— Абсолютно. Я пойду на занятия. — Она натянула улыбку на губы, прежде чем направиться к двери, почти не оглянувшись. — Увидимся там!

— Судьбы. — Я провела рукой по волосам со вздохом. Вероятно, рассказывать ей о том, откуда я пришла, было не лучшей идеей, но, по крайней мере, она не знала никаких жутких подробностей.

Это не было секретом, но у меня было чувство, что тот факт, что я не чистокровная благородная, изменит её восприятие меня, хотя мне, по большому счёту, было всё равно.

Золотые лучи утреннего солнца пробрались через окно, отбрасывая мягкий оттенок на комнату, когда я поднялась на ноги и убедилась, что дверь заперта.

Я сняла одежду, в которой спала, и сменила бельё, желая, чтобы в общежитиях были ванные, соединённые с самими комнатами, а не общие, какие были у нас. Я читала, что в большинстве академий для взрослых сверхъестественных существ были собственные ванные, но не в этой. Это разочаровывало. Я принимала душ по ночам, потому что не хотела, чтобы кто-нибудь увидел мои шрамы.

Я надела юбку, плотная ткань скользнула по коже, и натянула блузку, застёгивая перламутровые пуговицы, пока каждая не оказалась на месте. Рукава с рюшами опускались чуть ниже локтей.

Я замерла, взглянув на череп Небулы. Он всё ещё спал.

Глубоко вдохнув, я снова села на кровать и вытянула ногу. Дрожащими пальцами я осторожно размотала ткань, обёрнутую вокруг бедра, открывая глубокие, рваные шрамы, опоясывающие кожу. Каждый шрам напоминал о теневых щупальцах, которые вонзались в мою плоть и резали до кости.

Мои кончики пальцев провели по каждому выпуклому и вдавленному шраму, каждая линия была записью боли, причинённой беспощадными тенями моей матери, которые вполне могли быть связаны с тёмной магией.

Воспоминания нахлынули вместе с жестокими словами, напоминавшими мне о том, какой дефектной она меня считала, с наказаниями за то, что я не использовала теневую магию, не знавшими границ, и с детством, наполненным изоляцией, проведённым на цепи в том проклятом Судьбами подвале.

Дыхание застряло в горле беззвучным рыданием. Я зажмурилась, заставляя воспоминания уйти, но они задержались — точно так же, как шрамы, которые она оставила после себя.

Сглотнув ком в горле, я заставила себя открыть глаза и потянулась за свежей повязкой, чтобы закрыть их. Возможно, я не могла стереть воспоминания о ней из своего разума, но могла закрыть повреждения, которые она мне нанесла. Руками, которые никак не переставали дрожать, я обмотала бедро, делая повязку плотной, но не слишком тугой, и она стала щитом от любопытных взглядов академии.

Закончив, я быстро взглянула в зеркало, которое Дредфул повесила на заднюю сторону нашей двери. Видеть своё отражение никогда не надоест. Я годами гадала, как выгляжу, и единственный раз, когда мне удавалось мельком себя увидеть, был в отражении моей крови.

В этой одежде, которую Дэрил настоял купить мне, я выглядела собранной. Но под тканью я знала: шрамы всё ещё там.

Я развернулась на пятках и вернулась к кровати, убедившись, что положила Небулу и зачарованную хрустальную бутылку в сумку, и направилась к двери.

Покидая общежитие, я поклялась не позволить жестокости Матери диктовать путь, который я выберу для себя. Я была не только её дочерью; я была ещё и дочерью Дэрила. Но даже несмотря на оптимистичные слова, которые я говорила себе, тяжёлое предчувствие повисло в воздухе.

Отчётливый запах железа смешивался с сухим пустынным бризом, обжигая ноздри, когда я приближалась к Оккультному алтарю по пути на Основы демонов. Терпкий запах свежепролитой крови донёсся до меня, заставляя желудок сжаться от тревоги. В последний раз, когда я чувствовала столько крови, это была моя кровь. Толпа студентов сгрудилась вокруг алтаря, возле знакомого магического круга, образованного тёмной кровью, впитавшейся в песок. На лицах моих сверстников застыло сочетание страха и заворожённости.

Где я уже видела этот круг? Точно не в учебниках этой академии.

Собравшись с духом, я осторожно пробралась сквозь толпу к другим тенистым фигурам, окружавшим алтарь. Тихий гул приглушённых голосов наполнял воздух, прерываемый редкими шёпотом высказанными теориями, от которых по позвоночнику пробегала дрожь.

Когда я подошла ближе, жар пустынного солнца обрушился на мою кожу. И когда я наконец вспомнила, где видела этот магический круг, кровь застыла у меня в жилах.

Он был в одном из текстов о тёмной магии, которые Мать давала мне читать, и этот магический круг был центральной темой как минимум пяти глав. Это был магический круг, призывающий осязаемую тёмную магию. Давящий вес круга тёмной магии, казалось, сжимал меня со всех сторон, душа своей злобной энергией.

Моя хватка на ремне сумки болезненно усилилась.

Внезапно Дэрил и Хантер оказались передо мной, заслоняя магический круг, а их глаза горели беспокойством. Резкий звук их ног, смещающихся по песчаной земле, эхом отдавался у меня в ушах, заглушая приглушённый шёпот зевак.

— Тёмная магия, — прохрипела я, поднимая руку и кладя ладонь на основание горла.

— Что? — мягко спросил Дэрил, протянув руку и пару раз похлопав меня по плечу в знак приветствия.

— У тебя есть бутылка, которую я дал тебе? — Хантер указал на мою сумку.

Я кивнула, достала её и сделала несколько больших глотков.

— Ещё раз спасибо за неё. Она уже очень помогает.

— Ты подарил моей дочери подарок? — Дэрил повернулся к Хантеру, и между ними на мгновение повисло что-то, где Дэрил выглядел убийственно, а Хантер — защищающе.

— Почему я не могу подарить ей подарок?

Взгляд Дэрила пронзил его.

— Мне она правда нравится, — пробормотала я, делая ещё один глоток ледяной воды.

— Это замечательно, Пандора. — Выражение Дэрила смягчилось, его взгляд на миг скользнул ко мне, прежде чем снова заострился, когда он указал на бутылку. — Ты же знаешь, я всегда могу купить тебе другую. Что скажешь?

Я нахмурилась, склонив голову.

— Но у меня уже есть эта, и она мне нравится. Мне не нужна другая.

Дэрил издал звук, похожий на раненый скулёж, и бросил на Хантера ещё один обжигающий взгляд.

Хантер поднял руки в защитном жесте.

— Это такая проблема, что я хочу сделать жизнь Пандоры легче?

Дэрил скрестил руки на груди с раздражённым выдохом, и воздух поднял вверх прядь чёрных волос, упавшую ему на лицо.

— Конечно нет, но тебе лучше и не усложнять ей жизнь.

— Как он мог бы это сделать? — Я моргнула, глядя на них снизу вверх, прежде чем сделать ещё один глоток и безопасно убрать бутылку обратно в сумку.

— Я бы не стал, — поспешно сказал Хантер, глядя на меня с искренностью.

— Почему этот круг здесь? — Я сменила тему, и на этот раз мой голос был менее царапающим и звучал громче.

Они обменялись ещё одним взглядом, на этот раз куда менее агрессивным.

— Что ты знаешь об этом круге? — Дэрил потёр челюсть, его длинные чёрные волосы упали на плечо.

— Круг тёмной магии, — пробормотала я, взглянув мимо Хантера, чтобы увидеть его. — Он похож на теневой ритуал с фокусной точкой магического круга, предназначенной для призыва осязаемой тёмной магии в физический мир. Я думала, это существует только в теории.

— Судьбы, — прошипел Хантер, собирая волосы и завязывая их в пучок на макушке резинкой, которая была у него на запястье. — Это было странно конкретно.

— Откуда ты знаешь о кругах тёмной магии? — глаза Дэрила были шире обычного.

Колющее ощущение поползло вверх по позвоночнику, словно теневые щупальца тянули ледяные усики по моей коже. Круг тёмной магии пульсировал злобной энергией, посылая волны диссонанса по воздуху.

Мои демонические чувства, тонко ощущающие приливы и отливы магических энергий, кричали в знак протеста от присутствия такого типа магии.

Мужчина прервал наш разговор, оторвав моё внимание от круга, когда подошёл оттуда, где стоял рядом с алтарём, с улыбкой на лице. Его каштановые кудри ловили солнечный свет, создавая ореол золотистых бликов над головой.

— Привет, я Крейвен. Представитель инкубов в совете. — Его голубые глаза широко раскрылись, пока он переводил взгляд между мной и Хантером. Затем его улыбка дрогнула в ухмылку. — Хантер так много рассказывал мне о тебе.

— Правда? — проворчал Дэрил, скрещивая руки на груди. — Она моя дочь. Я тоже о ней рассказывал, знаешь ли.

— Конечно, Смерть. — Крейвен почтительно поклонился.

— Не забывай, что она моя студентка, — нехотя добавил Хантер.

— Привет, — вежливо ответила я на приветствие Крейвена. — Я П-Грейвсенд.

— О, я знаю. — Его глаза сверкнули, когда он на миг перевёл их на Хантера.

Что это значило?

— Что ты нашёл? — Дэрил рявкнул, и веселье исчезло с лица Крейвена, когда он переключился в рабочий режим.

— Круг тёмной магии с её остатками, — сказал он, бросив взгляд через плечо на круг. — Похоже на тёмный ритуал, но нет признаков магии колдунов или ведьм. Только демоническая. Это странно.

Моё тело напряглось, мышцы сжались, как пружина, готовая сорваться. Горький привкус наполнил рот, металлический оттенок, отражающий запах крови, тяжело повис на языке.

— Её глаза всегда были чёрными, как у тебя? — пробормотал Крейвен Дэрилу.

— Нет, — ответил за него Хантер. — Они всегда были красными.

— Откуда ты это знаешь? — проворчал Дэрил. — В смысле, ты прав, но всё равно.

Тошнота закрутилась внизу живота, висцеральная реакция на осквернённую магию, пропитавшую пространство вокруг меня.

Мои ноги начали двигаться сами по себе, и когда я достигла края круга тёмной магии, обжигающая боль пронзила голову. Это была острая, колющая агония, угрожавшая поставить меня на колени.

— Пандора? — прозвучал голос Дэрила, но я почти не слышала его.

— Пандора, что происходит? — голос Хантера заставил мою магию закружиться от счастья, но я не была уверена почему.

Цвета плясали перед глазами, закручиваясь в водоворот чёрного и серого, пока моя магическая энергия сталкивалась со злобными силами, действующими здесь.

— Я не знаю. — Мои руки дрожали, когда я потянулась вперёд, пальцы коснулись невидимого барьера, отделявшего меня от остатков тёмной магии. — Но мне нужно…

Всплеск силы пронёсся сквозь меня, электрический удар, оставивший меня задыхающейся.

— Все назад! — услышала я чей-то крик вдалеке.

Чёрные завитки дыма выскользнули между моих губ, закружились и затанцевали в воздухе, прежде чем устремиться к кругу тёмной магии, испачканному кровью в песке передо мной.

Паника сжала моё сердце. Как и тогда, когда моя магия потянулась к Матери, контроль ускользал из моей хватки, словно песок сквозь пальцы.

Вокруг было так много демонов, включая тех, к кому я успела привязаться, таких как Дэрил и Хантер.

— Сосредоточься, Пандора. — Две тёплые руки мягко легли мне на плечи. — Глубокий вдох. Сосредоточься на том, чтобы направить свою магию делать то, что хочешь ты. Вдохни её обратно. Ты в порядке.

Ощущая успокаивающее присутствие Дэрила, я стиснула зубы и попыталась вдохнуть её обратно внутрь себя. Но магия сопротивлялась, извиваясь и скручиваясь наперекор моей воле. Чёрный дым клубился и кружил, уклоняясь от моих попыток взять его под контроль.

— У тебя получится, — пробормотал Хантер, его дыхание коснулось моего уха. — Давай, звёздочка. Ты всё контролируешь.

Я всё контролировала. Я всё контролировала.

Я читала, что аффирмации — это магические заклинания и что все сверхъестественные существа могут силой воли заставить свою магическую сущность сделать это, поэтому именно так я и поступила.

С решительным вдохом я усилием воли втянула магию обратно в тело, и подавляющая тяжесть моей силы начала исчезать, пока я возвращала себе контроль.

Когда последние облака тьмы рассеялись, облегчение затопило меня.

Что, во имя Судеб, это было?

Мой взгляд зацепился за двух демонов, когда я наполнила лёгкие глубоким вдохом. Декс и Гримшоу прислонились к зданию Реформ-Холла и смотрели на меня так пристально, что я это чувствовала. Губы Декса изогнулись в довольной ухмылке, но глаза Гримшоу были жёсткими от скрытого страха.

Сколько они видели? И почему Декс выглядел таким заинтересованным? Почему Гримшоу выглядел испуганным?

— Тебе нужно вернуться в свою комнату в общежитии и отдохнуть. — Голос Дэрила вернул меня в реальность, и его лицо было идеальной смесью тревоги и чрезмерной защиты в его чёрных глазах, когда я повернулась к нему. — Ни у одного пожирателя душ силы ещё никогда не проявлялись так.

Я кивнула, надеясь, что он понимает: я осознавала серьёзность ситуации. Я знала, что должна овладеть своей магией, прежде чем она выйдет из-под контроля. Я правда понимала, насколько опасной была.

— Именно так я… так моя сила проявилась в первый раз. Я не хотела; это просто случилось.

— Вау, — пробормотал Крейвен.

— Грейвсенд, — Блэкторн, наш директор, подошёл к нам. — Ты в порядке? Я никогда раньше не видел ничего подобного.

Спина Хантера выпрямилась, но он держал губы плотно сжатыми, глядя на меня с тревогой.

Дэрил побледнел.

— Нам нужно найти способ, чтобы ты питалась правильно, чтобы контролировала свои способности, — сказал он со стальной решимостью. — Просто продолжай учиться, пока ты в академии. Это лучшее место для тебя.

— Буду, — прохрипела я, хмурясь.

Я уже говорила ему, что моя магия проявляется в форме чёрного дыма, но, возможно, знать и увидеть своими глазами — это две разные вещи?

— Возможно, тебе стоит пойти лечь и отдохнуть? — Дэрил прищурился, глядя на меня. — Ты вымотана, и то, что ты не питаешься, уже начинает на тебя влиять.

— Я знаю, — согласилась я, перекинув волосы через плечо. — Но если я собираюсь учиться, мне нужно быть на занятиях.

— Я позабочусь о ней, — заверил Хантер Дэрила, шагнув вперёд и зависнув рукой над моей поясницей. — Мы разберёмся с этим вместе.

— Смерть, мне нужен твой взгляд кое на что здесь, — сказал Блэкторн, его зелёные глаза скользнули по мне с пристальным вниманием. — Масштаб и защитные чары, похоже, не пострадали, но в алтаре что-то изменилось.

Выражение лица Дэрила стало жёстким, когда он поправил стойку на песчаной земле.

— Прости, Пандора. Я хотел провести время, обучая тебя техникам питания. К сожалению, из-за всей этой истории с тёмной магией у меня связаны руки. — С тяжёлым вздохом он кивнул. — Отведи её на занятие, Даркмор. Мы справимся с ситуацией, пока ты не вернёшься. Просто… береги её.

Хантер почтительно склонил голову перед моим отцом.

— Конечно.

— Приятно было познакомиться! — Крейвен помахал мне, и я помахала в ответ с улыбкой на губах, хотя мои мысли ревели громче крови в ушах.

— Пойдём. — Рука Хантера мягко подтолкнула меня в спину, и он повёл меня сквозь толпы демонов с широко раскрытыми глазами и приоткрытыми губами, прочь от алтаря.

За нами следил не только взгляд Дэрила. Декс и Гримшоу не отрывали от меня глаз, пока мы с Хантером проходили мимо них и входили в Реформ-Холл.

— Откуда ты так много знаешь о тёмной магии? — спросил он, когда мы направлялись на занятие Респы.

Я прикусила нижнюю губу, пока мы шли по грубому каменному полу, но кожа покрылась мурашками от осознания, что я была так близко к тёмной магии.

— Я многое о ней знаю благодаря нескольким книгам, которые читала, когда была под опекой Матери.

Он остановился, понизив голос.

— Книги о тёмной магии запрещены в Калисте. Доступ к ним есть только у сверхъестественных существ с определённым уровнем допуска. На данный момент это выше моей должности в Демоническом совете, — серьёзно сказал он, проводя рукой по тёмно-русым прядям. — Может, ты сможешь рассказать мне об этом подробнее.

Я кивнула. Что Мать делала с таким количеством запрещённых книг о тёмной магии?

Образ её капающих теней ударил по моему мозгу, и я вздрогнула. Не могло быть, чтобы это было совпадением. Она, должно быть, была как-то связана с тёмной магией. Я это знала. Но как?

Слова Матери волнами заполнили мою голову.

Ты недостаточно хороша для нашего великого плана!

Ты ничто, кроме сломанного, никчёмного демона!

Тьму ввели в нас, но ты не оправдываешь ожиданий, которые они возлагают на тебя — на нас!

Я умру из-за тебя, если ты, блядь, не начнёшь питаться!

Никчёмная.

— Пандора? — пробормотал Хантер.

Реальность с шумом вернулась ко мне, когда я моргнула ещё несколько раз. Мы стояли перед аудиторией 103, где у меня проходили Основы демонологии.

— Спасибо, что проводил меня. — Я протянула руку и сжала его предплечье, чтобы показать, что благодарна… а ещё потому, что по какой-то причине мне хотелось проявить к нему нежность. Судьбы, я так истосковалась по прикосновениям. — Я расскажу тебе всё, что захочешь узнать. Я помню почти всё, что было в тех книгах. Мать заставляла меня заучивать их от корки до корки.

— Ты даже не представляешь, насколько это полезно, но мне жаль, что я заставляю тебя вспоминать вещи из прошлого. — Его челюсть напряглась, когда он протянул руку и убрал прядь моих волос за ухо. — Увидимся позже, звёздочка.

Он отстранился и зашагал обратно тем же путём, которым мы пришли, и смотреть, как он уходит, было так, будто в моей груди вырезали пустую впадину.

Я вошла в аудиторию и скользнула на место рядом с Ридом, который сидел там же, где и в прошлый раз.

Его лицо озарилось, когда он заметил меня, а его запах сахарной ваты заставил моё сердце распухнуть от счастья.

— Эй, ты в порядке?

— Конечно, она в порядке, — фыркнул Найтвинд, наклоняясь со своего места позади нас. — Когда ты уже перестанешь водиться с Никсом и перейдёшь на меня, Грейвсенд?

Мой нос сморщился от отвращения.

— С таким отношением? Никогда. К тому же мне нравится общество Рида.

Он фыркнул и откинулся на спинку своего стула.

— Ты ещё передумаешь. К тому же я видел, что ты пришла с Даркмором. Это имеет больше смысла, чем он.

— Даркмор? Тот консультант, который вмешался вчера? — Язык Рида скользнул по его нижней губе. — Всё в порядке?

Я закатила глаза на Найтвинда и снова перевела внимание на Рида.

— Не совсем.

Его взгляд смягчился, и он поставил локти на парту, опираясь щекой на кулак, пока смотрел на меня.

— Что происходит?

— Демонический совет расследует круг тёмной магии вокруг Оккультного алтаря, — прошептала я, нахмурившись.

Брови Рида взлетели вверх.

— Так вот почему вокруг него собралось столько народу. Я не подумал проверить, потому что не хотел опоздать, но это безумие. Тёмная магия…

— Знаю, — пробормотала я, чувствуя, как щёки нагреваются, пока его фиолетовые глаза впивались в мои. Рид заставлял меня чувствовать, будто он видел меня — будто он действительно видел, кто я такая. Мне это нравилось. — Кстати, мне очень понравилось прошлой ночью.

Найтвинд подавился позади нас, но я проигнорировала его. Я правда не понимала, почему он пытался сблизиться со мной.

Щёки Рида покраснели, и он улыбнулся шире.

— Мне тоже. Я отведу тебя куда угодно, куда только смогу. Я мог бы разговаривать с тобой часами.

— Я чувствую то же самое.

Класс замолчал, когда Респа скользнула к передней части аудитории с властным видом. Половина класса всё ещё отсутствовала, а тёмная магия была темой, которая сейчас ходила по кругу. Респа не стала терять времени и сразу перешла к делу, и я это уважала.

— Сегодня нам нужно обсудить тёмную магию. — Голос Респы был твёрдым, с предупреждающим оттенком. — Это не обычная тема для изучения на нашем занятии или для демонов в целом, но сейчас это необходимо. Тёмная магия — зло. Ни одно сверхъестественное существо никогда не выживало после заражения ею. По крайней мере, если её не вытаскивали из тела на ранних стадиях. Из-за нее гниёшь изнутри, пока эта магия не становится единственным, что поддерживает в тебе жизнь.

Она описала физические признаки заражения тёмной магией точно так же, как я помнила из старого текста, который читала: болезненно-серый цвет лица, впалые глаза с чёрными кругами и пульсирующие чёрные вены, видимые под кожей.

Рука Рида осторожно легла поверх моей на парте, и я переплела наши пальцы и сжала.

Я никогда не думала, что физическое прикосновение может быть таким успокаивающим и утешающим, но оно было. Это заставило меня задуматься, чего я была лишена. Мать никогда не касалась меня, если только не хотела причинить вред; даже тогда она всегда использовала свои тени. Я не помнила ни одного раза, чтобы она действительно прикоснулась ко мне руками.

— Самый известный случай тёмной магии произошёл во время Второй войны Калисты. Тёмная магия обрела форму внутри арктического волка-оборотня после того, как его отвергнутая Пара, арктическая лисица, захотела уничтожить связь, и ведьма помогла ей провести ритуал тёмной магии, — объяснила она, но я уже знала об этом случае из-за моей любви к роману, написанному после войны и описывающему эти события.

В конце концов, автор была одной из Пар Рен.

— Вы говорите о той любовной истории, «Академия Фэйт-Холлоу»? — спросил один студент, и в его голосе слышалась насмешка.

— Да, у главной героини было семь Пар, — восторженно произнёс кто-то. — Все предначертанные! Вот везучая лисица. Я тоже хочу семь Пар, которые будут носиться со мной!

Класс разразился смехом, прежде чем Респа закатила глаза.

— Так уж вышло, что в этой книге много исторической правды. Ни одно событие не является вымыслом, а о романтической линии мы знаем благодаря автору — Ретту Эверхарту. Он Пара главной героини, Рен Клируотер.

Ретт был инкубом, и раньше он действительно был представителем инкубов в Демоническом совете, пока из-за скандала его отец не занял эту должность. Я не была уверена, когда его отец ушёл с поста, но знала, что это произошло, раз теперь эту должность занимал Крейвен.

Я была очарована их историей с первого же мгновения, как прочитала её, будучи прикованной в подвале. Это была не только моя первая книга, рассказывающая историю о любви и приключениях, но и их любовь друг к другу заставляла меня мечтать о собственной предначертанной Паре или Парах. Это была фантазия, за которую я позволяла себе держаться.

— Как они сражались с тёмной магией? — спросил кто-то. — Я не читал.

Респа поморщилась, но в её глазах горел пыл, когда она заговорила об истории войны, особенно о роли, которую в ней сыграла тёмная магия.

— Они пытались с ней бороться, но Рен Клируотер в итоге заразилась тёмной магией своей отвергнутой Пары. Ей и её Парам пришлось заменить отвергнутую связь, чтобы изгнать тёмную магию из волка. Есть теории, что волк-оборотень всё равно вскоре умер бы. Он был ключевой фигурой в войне, и им нужно было вытащить тёмную магию из Рен ради войны.

— И что всё это значит для нас? — дрожащим голосом спросил другой демон в первом ряду.

— Тёмная магия, откровенно говоря, ужасает, — подчеркнула Респа. — Она нарушает все законы магии. Демонический совет активно работает над тем, чтобы больше ни на территории кампуса, ни в Демонической столице не создавались круги тёмной магии.

Остаток занятия она отвечала на вопросы, пока на наших планшетах не всплыло уведомление, сообщающее, что все занятия сегодня и завтра отменены.

Респа ещё раз строго предупредила нас сохранять бдительность из-за нового распространения тёмной магии, прежде чем отпустить.

Рид снова сжал мою руку, но моя голова была заполнена теориями о тёмной магии и моей матери. В животе образовалась тянущая вниз яма, когда я осознала, что мы даже не успели закончить первую неделю занятий, а что-то уже пошло не так. Я не могла отделаться от ощущения, что это было дурным предзнаменованием.

18

хантер

Палящее солнце било по мне, пока я выходил из Реформ-Холла и снова направлялся к Оккультному алтарю, оставив Пандору на занятии по Основам демонологии.

Шэдоухарт и Гримшоу свирепо смотрели на меня, когда я проходил мимо, и я на мгновение задумался, почему они не устроили драму с Пандорой, когда мы проходили рядом. Их взгляды были прикованы к ней, но я всё равно был благодарен, что они ничего не сказали. Если бы сказали, мне пришлось взыскать возмездие, выпотрошив их. Это бы их не убило, но болело бы охуеть как сильно. Тогда возмездие было бы подано как надо.

Сухой воздух вибрировал остатками тёмной магии, и мой желудок скрутило, пока я гадал, какой тёмный ритуал мог осквернить это священное место. Кровавый круг, впитавшийся в песок, был сигилом тёмной магии и резко выделялся на приглушённом цвете песчинок. Совет успешно очистил ближайшую территорию от студентов, и я был за это благодарен.

Собравшимися представителями Демонического совета были я, Блэкторн, Смерть и Джоэл. Остальные представители были заняты другими расследованиями тёмной магии по всей Демонической столице. Тёмная магия становилась чумой быстрее, чем я ожидал.

Я остановился перед алтарём, и волосы на затылке встали дыбом от такой близости к тёмной магии. Осматривая место, я чувствовал в воздухе металлический привкус крови и тлеющие остатки тёмной магии. Когда мой взгляд проследил замысловатые узоры круга, я не мог не согласиться с тем, что сказала Пандора. Это действительно выглядело как зачатки демонического проклятия, конкретно — теневого ритуала, в который были вплетены черты тёмного ритуала.

— Это действительно похоже на теневой ритуал, — пробормотал я; остальные трое посмотрели на меня.

Блэкторн стоял, сгорбившись, по другую сторону алтаря, его фигура отбрасывала тени на круг тёмной магии, разлитый по песчаному полу. Его каштановые с проседью волосы, взъерошенные и неопрятные, обрамляли пустое лицо, пока пронзительные зелёные глаза скользнули ко мне.

В директоре и представителе Хаоса, Коине Блэкторне, было что-то бесспорно тревожное. Я решил, что это из-за того, что он демон хаоса, но чёрная аура липла к нему, словно саван злобы.

— Теневой ритуал? — Он выпрямился, и медленная, сардоническая улыбка потянула уголки его губ. — На этом повсюду написано «тёмный ритуал».

— Здесь и то, и другое, — пробормотал Джоэл, скрестив руки на груди, пока его голубые глаза были прикованы к кругу. Он провёл пальцами по каштановым волосам. — Грейвсенд была права в своей теории.

— Какой теории? — Блэкторн нахмурился, делая к нам длинные шаги.

— Она сказала, что существует теория, будто теневые ритуалы могут вызвать осязаемую тёмную магию, — хрипло сказал ему Смерть. — Её мать дала ей книгу, где об этом говорилось.

— Вот как? — протянул Блэкторн. — Интересная теория.

— Давайте уже покончим с этим, — пробормотал Смерть, вытаскивая магический артефакт из складок своей мантии. Это был золотой предмет, похожий на посох. Древняя реликвия была наполнена силой поглощать тёмную магию.

Мы втроём окружили кровавый сигил, наши тени слились с темнотой, цеплявшейся за это место.

Смерть произнёс заклинание, которое отозвалось арканной магией, когда он активировал артефакт, и мы присоединились. Он запульсировал чистым белым светом, его сияние усиливалось, когда оно вспыхнуло над тёмной магией внутри круга, стирая её следы и окровавленный круг так, словно их там никогда и не было.

— Познания Пандоры очень глубокие, — пробормотал я скорее себе, чем кому-либо ещё, и не смог скрыть восхищения, которое испытывал к ней.

Это не осталось незамеченным.

Джоэл приподнял на меня бровь.

— Ты говоришь о Пан-Грейвсенд с определённой… нежностью. — В его голосе звучала дразнящая нотка. — И как давно ты её знаешь?

— Всего три дня, — ответил за меня Смерть с хмурым взглядом, засовывая артефакт обратно в мантию. — Я знаю её уже больше двух месяцев.

Мои щёки тронул лёгкий жар.

— Это правда, но я знал о ней столько же, сколько и ты, — признался я.

— Помни, что она моя дочь, Даркмор, — Смерть свирепо посмотрел на меня.

— Я это осознаю, — заверил я его.

— Ты слишком ею увлечён, чтобы это осознавать, — прорычал он.

— Я не увлечён, — возразил я. — Я… защищаю её и восхищаюсь ею.

— Это звучит как увлечение.

— У нас есть более насущные дела, — перебил Блэкторн. — Сообщения о чуме тёмной магии, просачивающейся по венам Демонической столицы, явно не просто слух. Это поражение пока неизвестно Сверхъестественному совету, но когда они узнают, они вполне могут начать с нами войну за то, что мы не пресекли это раньше.

— Они этого не сделают, — лениво ответил Смерть. — И я уже говорил с Роуэном.

— Ты что? — прорычал Блэкторн, и из его черепа выскользнули рога. — Мы не собирались раскрывать это, пока не возьмём ситуацию под контроль. Зачем ты рассказал представителю огненных драконов?

— Мы не контролируем ситуацию, — рявкнул Джоэл, и Блэкторн свирепо посмотрел на него. — Смерть поступил правильно.

— У нас с Роуэном уже сложившиеся отношения, и он в курсе ситуации. Он не станет привлекать Сверхъестественный совет, если мы сможем справиться сами. — Смерть пожал плечами. — Через неделю у нас встреча со Сверхъестественным советом, чтобы сообщить им новости. Они полностью нас поддерживают.

— Конечно, — бросил Блэкторн, резко развернулся и ушёл от алтаря.

Смерть бросил на меня тяжёлый взгляд.

— Благополучие Пандоры важнее твоей влюблённости в неё.

— Влюблённости? — Джоэл усмехнулся, проводя рукой по вспотевшему лицу. — Уверен, ты знаешь, что Хантер не просто влюбляется. То, что он чувствует к твоей дочери, явно нечто большее.

— Ты не помогаешь, — прошипел я, ткнув лучшего друга локтем в рёбра, пока тот завыл от смеха.

— Оставлю тебя сближаться с будущим тестем. — Он вскинул руку в воздух и ушёл.

Я резко повернул голову к Смерти и невинно поднял руки.

— Это всё Джоэл. Ты не можешь злиться на меня из-за этого.

Тёмные глаза Дэрила сузились на мне.

— Вообще-то могу, но пока оставлю это. Если ты хоть прикоснёшься к моей дочери неподобающим образом, я сожру твою душу.

Я вздрогнул от серьёзности его тона, но при этом не почувствовал желания соглашаться. Если бы выбор стоял между Пандорой и моей душой, я уже знал, что выберу её.

— Я только её обрёл, — прошептал Дэрил, и в его голос просочилась уязвимость. — Она столько пережила, Даркмор. Я не хочу, чтобы она ввязывалась в романтику и ей разбили сердце.

Глядя на него, я понял, что он просто пытается защитить свою дочь.

— Смерть, я даю тебе слово: если я когда-нибудь разобью ей сердце, можешь забрать мою душу.

— Я бы забрал её независимо от твоего разрешения. — Его губы изогнулись в тёмной улыбке, и холод ударил в основание моего позвоночника.

Мне не нравилось быть в черном списке Смерти.

19

декстер

Мои шаги оставляли слабые отпечатки на песке, но никто не мог увидеть меня в темноте. Пустынное солнце слегка опустилось за горизонт, отбрасывая длинные, вытянутые тени, которые ползли по песку и каменным стенам академии. Я двигался среди них, и тьма баюкала меня так, как меня никогда прежде не держали. Татуировки, спускавшиеся по моим рукам, впитывали тени вокруг меня, закручиваясь собственной жизнью. Раньше тьма была единственным, чего я жаждал.

Я свободно завязал свои бело-светлые волосы назад, но пряди касались моей шеи, пока я двигался сквозь тени, осматривая кампус в поисках остатков тёмной магии.

Каждый мой шаг был выверенным, чтобы я оставался скрытым, пока не выскользнул из теней и не оказался в комнате Скела и моей. Я выдохнул с облегчением, увидев, что этот мудак вырубился с фиолетовой трубкой на груди.

У нас со Скелом были похожие вкусы в декоре. Комната была скудной, именно такой, как я хотел, с минимальным количеством тёмной мебели и тёмными шторами, задёрнутыми на маленьком окне, чтобы не пропускать оставшиеся упрямые лучи солнца. У нас обоих были одинаковые чёрные покрывала, и на этом, в общем-то, всё.

Круто, знаю.

Я подошёл к своему столу, где закреплённый за академией гладкий планшет лежал бездействующим, пока мои пальцы не коснулись его поверхности, и экран не загорелся. Устройство ожило с тихим гулом, выводя входящий вызов почти так, словно они точно знали, где я был.

Моя кровь превратилась в лёд, когда на экране всплыло имя.

Род Шэдоухарт.

Мой отец. А это также означало мою мать. Для демонской пары, которая не была предначертана друг другу, они всегда были вместе. Хотя не обязательно по тому, что нравились друг другу.

Мои губы изогнулись в саркастической усмешке, когда я коснулся экрана, принимая вызов.

— Мамочка, папочка, — поприветствовал я их с притворным энтузиазмом.

Но когда изображения обоих моих родителей замерцали на экране, мои мысли уплыли.

Я не мог не думать о ней — Пандоре Грейвсенд, пожирательнице душ, которая продолжала монополизировать каждую мою мысль. Она была знатью, конечно, но в ней было что-то, что отличало её от избалованных и самовлюблённых мудаков, которых на этой территории называли знатью.

Её прекрасные ярко-красные глаза стали тёмными и глубокими, как сама пустота, когда этим утром она приблизилась к кругу тёмной магии, и в них была глубина понимания, которой не обладал ни один демон из тех, кого я знал.

Брэм и Скелл ни хрена не видели, но я видел. В ней было куда больше, чем одежда и статус её папочки. В её душе была измученная агония, и она притягивала меня, как мотылька к пламени.

— Мы говорили тебе не называть нас так, — заметила Поппи, моя мать, возвращая моё внимание к планшету.

Моя родительница оказалась теневым демоном, как и я, с бело-светлыми волосами, ниспадавшими на плечи. Как всегда, от неё исходила аура апатии, ощутимая даже через цифровой экран. Эта сука была жестокой, и ей никогда не было до меня дела. Наши взаимоотношения были натянутыми, наполненными напряжением, которое возникло из-за того, что она и мой отец убили мою старшую сестру — единственное грёбаное существо в этом мире, которое, как я знал без тени сомнения, я любил.

Но я больше не был способен на это чувство.

И, как большинство демонов, я всё ещё был под каблуком у родителей. Я не смел пытаться отделиться от них, потому что в прошлый раз, когда попытался сказать «нет»…

Мои кончики пальцев провели по толстому, зазубренному шраму вокруг моей шеи.

— Ты также говорила мне называть вас моими родителями, пока я в академии, Поппи, — съязвил я, прокравшись к стороне Скела и стащив трубку с его груди, прежде чем вернуться к планшету.

Она смотрела на меня теми же холодными серыми глазами, так похожими на мои, но, в отличие от меня, её выражение оставалось нечитаемым. В её взгляде не было ничего, ни проблеска материнского инстинкта, которого я когда-то отчаянно жаждал. Ни капли того материнского инстинкта, который был у моей сестры, даже когда она была ребёнком. Нет. Даже малышкой.

Эта сука смотрела прямо сквозь меня. Она знала, что я был не более чем разочарованием, тенью того, каким она ожидала меня увидеть.

— Перестань умничать, — рявкнул Отец, его голос был как гравий, грубый и абразивный.

Укол дискомфорта скрутил мою грудь, когда я перевёл на него взгляд и затянулся трубкой, наполняя вены фейской магией.

— Чего ты хочешь, Род?

Мой отец был тёмным, внушительным демоном хаоса с пронзительными чёрными глазами и ухмылкой, навсегда вырезанной на его грязном лице. В отличие от моей родительницы, мой донор спермы излучал злобу даже через экран.

— Я хочу, чтобы мой сын хоть раз оказался компетентным. — Его ухмылка стала глубже. — Но мы можем хотя бы использовать тебя, пока ты в академии. Нас… повысили, как выяснилось, и нам поручили кое-что крупное.

Я фыркнул, выдыхая фейскую магию.

— Вау, какая отличная, блядь, работа — получить повышение за тёмный брак или что там у вас. Поздравляю.

— Сосредоточься, Декстер, — рявкнул Отец. — Что с тобой, во имя Завесы, не так?

Я лениво моргнул, глядя на него. Безумие стремилось ухватиться за задворки моего разума.

— Ты сделал меня таким, отец мой.

— Хочешь посмотреть, что будет, если ты останешься без головы в пятый раз? — Черты лица Матери были бесстрастными, взгляд — отстранённым, словно она просто механически исполняла роль родителя, явившегося наказать меня. Но она не была грёбаным родителем. Как и кусок дерьма рядом с ней. Они оба действовали мне на нервы.

Я усмехнулся и снова затянулся трубкой. Чёрт, хорошая дрянь. Неудивительно, что Скел всё время её курит.

— Честно, сомневаюсь, что в этот раз моя голова прирастёт обратно. Но знаешь, делайте что хотите и всё такое.

Моя хватка за реальность была… в лучшем случае непрочной, а притяжение здешней пожирательницы душ было запретным удовольствием, в которое я хотел провалиться. Она была зовом сирены, грозившим утянуть меня под воду, и я бы с радостью позволил ей это сделать.

Ради чего я вообще ещё жил?

— Мы проверим эту теорию, если ты не справишься с тем, чтобы разместить эту картину в Реформ-Холле. — Отец щёлкнул пальцами в сторону Матери.

Она вздохнула и разжала пальцы. Картина вошла в тени позади неё, прежде чем её теневой жгут вытянул её передо мной.

Я схватил зловещую картину влажными ладонями и поставил её рядом со своим столом. Я чувствовал, как внутри неё клубится грёбаная тёмная магия, и что-то глубоко в моей душе зашевелилось в жалкой попытке дотянуться до неё.

— И всё?

— Это ради высшего блага демонского вида, ты, безродный неблагодарный ублюдок, — рявкнул Отец.

Теневой жгут Матери ударил, полоснув меня по лицу, рассёк роговицу и разбил губу, прежде чем исчезнуть и скользнуть обратно к моей матери.

Он завершил вызов прежде, чем я успел на него огрызнуться.

Моя голова опустилась, и я смотрел, как кровь капает с моего лица на пол, словно дождевые капли.

— О, дерьмо. Какого хрена?

Боль от удара закрутила мой мозг по спирали, и я поднял взгляд, швырнув трубку обратно на грудь Скела с маниакальным смехом. Тепло моей магии, исцелявшей рану, вступило в силу.

Скел даже, блядь, не пошевелился. Этот мудак был настолько под кайфом, что, спорю, я мог бы полоснуть его, и он бы не проснулся.

Летучая смесь злости, боли и нарастающего безумия, подпитываемого той самой тёмной магией, которая теперь заражала академию, насмехалась надо мной. Мои тени извивались и скручивались вокруг меня, нашёптывая тёмные тайны и искушая мыслями о хорошенькой пожирательнице душ, которая одним своим присутствием здесь причиняла столько проблем.

Может, мной двигал безрассудный порыв, а может, просто любопытство, но мне было плевать на причину. Я обнаружил, что крадусь в тенях общежития, которое делили Пандора и Дредфул.

Я сразу смог оценить разницу между ними двумя по одной только комнате.

Сторона Пандоры не производила впечатления типичной комнаты знатной демонессы. Оттенки серого, чёрного и слоновой кости заполняли пространство Пандоры, и это напомнило мне девчачью версию вкуса моего и Скела. Как мило.

Кровать с балдахином возвышалась посреди комнаты, занавешенная чёрными шторами. На её сером столе стояли чёрные подсвечники, отбрасывая мерцающие тени на стены, из которых я выглядывал. У неё были чёрные полки с коллекцией книг, а на прикроватном столике рядом с зачарованной бутылкой для воды стояла чёрная подставка.

Сторона Дредфул смердела знатностью. Кремовые и белые оттенки заполняли её половину, повсюду кружево. В кресле в углу её комнаты были навалены подушки бледных тонов, над ними парили фейские сферы. А Дредфул, эта грёбаная сука, спала на своей кровати с раскрытыми струящимися занавесями, повернувшись спиной к стороне Пандоры.

Пандора сидела, поджав ноги под свою милую задницу, и держала маленький череп в ладонях, поднеся его к лицу.

Я почувствовал странное притяжение к черепу, связь, которую никогда не смог бы объяснить, но она отзывалась глубоко в моей душе. Я переместился в тень над её кроватью, чтобы лучше рассмотреть, и мой взгляд расширился.

Какого, блядь, во имя Судеб?

Из глазниц черепа сочилась тёмная чёрная жижа.

— Она заставляла меня читать их от корки до корки не просто так, Небула, — прошептала она, её красные губы были пухлыми, когда она говорила с ним так уязвимо. — Думаю, она была связана с тёмной магией.

Я прикрыл рот, чтобы смех не вырвался из моей груди. Она думает, что здесь замешана тёмная магия, но сама разговаривает с проклятым Судьбами черепом котёнка, полным тёмной магии?

О, грёбаные Судьбы, она, блядь, очаровательна.

Я смиренно забрал обратно всё дерьмо, которое думал о ней как о злом гении из знати. Брэм и Скел подавились бы собственными словами, если бы знали, но я не мог ни с кем говорить о тёмной магии. Не без…

Я вздрогнул от воспоминания о боли вокруг шеи.

— Пенни была отбросом, Пандора, — прошипел его бесплотный голос, пока из черепа хлынуло ещё больше тёмной магии, собираясь лужей в её руках. — В этом у меня нет ни малейшего сомнения.

Тёмная магия вообще не пыталась заразить её, и я склонил голову, наблюдая за этим в полном грёбаном благоговении.

Волна чего-то первобытного и более могущественного, чем любая тёмная магия или магия теней, прокатилась сквозь меня. Магия, что таилась на краях моего сознания, взревела, оживая. Я балансировал на грани безумия, и моё сердце забилось быстрее от опасной дозы восторга.

Она и правда была бедовой, но совсем не так, как я ожидал сначала.

Мои магические резервы жадно поглощали всю её тревогу, печаль и боль. Но я жаждал большего. Я хотел все её негативные чувства и боль — не просто крохи.

Я хотел всё.

— Но откуда ты знаешь? — На её лице появилась хмурая складка, когда она притянула череп ближе. — Ты кажешься уверенным. Я на собственном опыте знаю, насколько злой была Мать, но тёмная магия звучит немного притянутой за уши. Да?

— С тем, что она делала с тобой каждый день и в свой последний день, она была злом такого типа, которое превосходило демонический род. Тёмная магия имеет больше смысла, чем что-либо ещё.

— Ты прав, — прохрипела она, поморщившись. — Думаешь, это значит, что она была заражена или что она владела ею?

— И то, и другое, — сказал он.

Она торжественно кивнула.

— Интересно, как она дошла до такого.

Я был уверен, что только что нашёл душу такую же потерянную и сломанную, как моя. Я задумался, какой она была бы на вкус, если бы я разом вытащил наружу всю боль её прошлого.

Бросив последний, долгий взгляд на Пандору и череп котёнка, я отвернулся, а мой разум пылал возможностями и странным чувством в груди. Тени липли ко мне, как вторая кожа, нашёптывая обещания её боли.

20

брЭм

Ночное небо было усыпано яркими, расплывчатыми звёздами.

Я раскинулся на шершавом песке под Оккультной Аркой, сжимая в руке бутылку фейского виски. Она обещала передышку от моего пиздецового разума. Слава Судьбам, что у Декса были связи на фейском рынке, потому что сверхъестественная выпивка почти не помогала унять ревущее дерьмо, мечущееся у меня в голове.

Мой взгляд был мутным от усталости и алкоголя, когда я оторвал внимание от неба и перевёл его на янтарную жидкость, красиво сиявшую в лунном свете. Дорогой алкоголь был горьким напоминанием о жизни, которую я мог бы вести, если бы мои родители не были кусками дерьма, — жизни знати, власти. Но эта жизнь никогда не была моей, не с кровью изгнанника, текущей в моих венах.

Спасибо, пап.

Выросший в токсичном доме Хемлоков, где хаос и боль были единственными двумя вещами, на которые я мог рассчитывать, я привык к горькому привкусу разочарования и провала.

С каждым глотком жидкой магии мои затуманенные глаза тяжелели всё сильнее. Татуировки, покрывавшие мою кожу, — стая волков на груди, ястребы на правой руке, одинокий волк на другой и череп на шее — двигались под ночным небом, вырезая истории моей хаотичной родословной.

Планшет, небрежно брошенный рядом со мной, завибрировал уже в пятый раз подряд. Вибрация по песчинкам была назойливым напоминанием о требованиях моих родителей, требованиях, которые они извергали с тех пор, как Слейтер ворвался в мой сраный бардак жизни и снова всё мне испортил.

Я поднял онемевшие пальцы, чтобы поправить пирсинг в перегородке носа, и шмыгнул. Как бы мне ни хотелось этого не делать, я взял себя в руки и уронил ладонь на экран, нажимая на тупую зелёную кнопку, чтобы это прекратилось.

Голос моего отца был пропитан тем же старым презрением и горечью, которые он испытывал ко мне с момента моего рождения. В конце концов, моё существование закрепило его изгнание.

— Ты опять пьян.

— Всегда, — похвастался я, чувствуя утешительный ожог в горле.

— Ты вообще пытался поговорить со Слейтером?

— Я вообще не хотел с ним разговаривать с самого начала, — огрызнулся я, слова расплывались из-за фейской магии. — С чего бы мне начинать сейчас?

Моего отца никогда не волновало, чего хотел я. Только то, чего хотел он, и доставать меня этим дерьмом он начал только после того, как появился Слейтер и захотел узнать меня получше.

Слейтер видел во мне ценность, которой не существовало.

— Используй Слейтера, чтобы вернуть нашу семью в милость знати, иначе ты никогда ничего не добьёшься, — сказал он мне.

— Я уже ничего не добился. — Я выпустил струю воздуха, не понимая, что заставило его сменить методы. — Чего мне ещё хотеть?

— Ты такой грёбаный позор, — прошипел мой отец. — Какой демон напивается под камнем ещё до того, как ночь достигнет пика?

— Демон хаоса, очевидно, — снова невнятно произнёс я, прежде чем закончить разговор, тяжёлым большим пальцем нажав на красную кнопку.

На хуй его.

И Слейтера тоже на хуй.

Я отбросил устройство в сторону, пока непрочитанные сообщения от Слейтера вспыхивали на экране, как нежеланные фейские сферы. Эти сообщения были полны слов, которым я не мог заставить себя поверить. Постоянные перепалки с братом были не тем, чем я хотел дальше заниматься. Это он отправил меня в это грёбаное место. Вот уж способ показать братскую любовь, но, впрочем, для знатного это имело смысл. Он, наверное, боялся, что кто-нибудь узнает, что такой неудачник, как я, связан с ним кровью.

Сделав ещё один глоток виски, я собирался снова утопить жжение от слов отца. Вместо этого во мне вспыхнула волна обиды.

Волк хаоса, которого я призвал ранее, развалился рядом со мной, и из его морды, кажется, вырвался смешок. Его глаза слабо светились, как звёзды.

Я забыл успокоить свою магию, но волк всегда составлял мне компанию, когда я был один.

— Грёбаные Судьбы. — Декс вывалился из теней и рухнул на колени рядом со мной. — Пандора и Демонический Совет теперь не разлей вода. Чертовски странно, да?

— Ага, странно, — отозвался я пустым тоном. — Даже несмотря на то, что её отец в Совете. — Я закатил глаза от этого осознания. — Это не так странно, как то, что ты кайфуешь от её боли, чувак.

Виски больше не жёг, когда скользил по горлу. Вместо этого он заставлял неметь весь хаос моих мыслей.

Декс растянулся рядом со мной, игнорируя Хаоса, волчью форму моей магии.

— Не переживай. Мои родители тоже всё ещё отстой.

Я хмыкнул. Я был пьян, но не туп. Его родители были источником всех его шрамов.

— Твои хуже, признаю. А теперь скажи мне… — Я судорожно вдохнул. — Что такого в этой пожирательнице душ?

Глаза Декса загорелись одержимым блеском.

— Мне нравится, когда ей больно. Это так приятно. Делает её более… настоящей для меня.

Холодок пробежал у меня по позвоночнику.

— Это пиздец, даже для тебя, — пробормотал я, делая ещё один глоток.

Смех Декса был резким, рассекая ночь, прежде чем он перекатился в тени, и его уход был таким же внезапным, как и тишина, которую он оставил после себя.

Хаос заскулил, скребя лапой песок, словно велел мне заканчивать на сегодня.

— Ко мне, — простонал я, чувствуя, как мой волк отступает обратно в мою магию, пока я поднимался на ноги.

Академия закружилась, когда я, спотыкаясь, побрёл обратно в общежитие.

Казалось, прошли часы, прежде чем я пинком захлопнул дверь комнаты и кое-как рухнул на кровать.

— Пандора, — пробормотал Никс во сне, и меня окатило бело-горячей волной жара.

Рид Никс был сыном человеческой матери, но ещё он был идиотом. Эта женщина, может, и была горячей, но она была знатной. Она сожрёт его и выплюнет, прежде чем он вообще поймёт, что она угроза.

— Хотя не моя проблема, — пробормотал я себе под нос.

Мои мысли поплыли к Грейвсенд, к тому, как она реагировала на мою магию хаоса. Порочная усмешка тронула мои губы при мысли о ней. Хаос, который я мог бы пробудить в ней, был неизмерим — танец огня и тени, соперничающий с жжением этой грёбаной выпивки. Это было бы невероятно.

На мгновение груз моего прошлого, презрение отца и запутанный бардак с братом отошли на задний план. Я никогда в жизни ничего не контролировал.

В тот короткий миг была сила — сила провоцировать, выбивать из равновесия, упиваться пандемониумом, который я был рождён причинять.

Я сделал ещё один тяжёлый глоток фейского виски, зная, что алкоголь всегда должен был быть временным бальзамом для моей раненой гордости, но превратился в постоянного спутника в одиночестве моей жизни.

Впервые с тех пор, как я сделал тот первый глоток, я почувствовал, что меня тянет. Меня тянуло к перспективе питаться хаосом Грейвсенд.

Я снова поднял бутылку к губам и сделал большой глоток, позволяя огню поглотить меня, хотя бы чтобы забыться — пока что.

21

рид

Мягкое сияние свечей, стратегически расставленных по кабинету Даркмора, заливало комнату уютным светом, отбрасывая мерцающие тени на карту Калисты, висевшую на стене за его столом.

Я теребил низ своей рубашки, оглядывая комнату и избегая взгляда Даркмора.

Тяжесть моего молчания нависла между нами.

— Никс, ты сам записался в эту академию по какой-то причине. Ты хочешь это преодолеть. Я понимаю, что у тебя есть травма, связанная с проникновением в чужие сны, чтобы пополнять свои магические резервы, — сказал Даркмор, его тон был мягким, но проницательным.

Я замешкался, слова на мгновение застряли в горле.

— Дело не только в питании снами. Дело в том, что я теряю себя в них. Как только я оказываюсь в чужом сне, я во власти их прихотей. Я могу взаимодействовать, вмешиваться, но не могу контролировать.

Он кивнул, уделяя мне всё своё внимание, когда откинулся на спинку кресла.

— Контроль трудно отпускать, особенно когда речь идёт о питании.

— Да. — Мой голос надломился, когда я вспомнил последний раз, когда вошёл в чей-то сон и отказался от контроля. Это был сон моего отца, и той ночью всё было хорошо — нормально. Раньше я переходил в сны родителей, чтобы пополнять резервы, но… я был наивен к жестокой реальности проникновения в чужие сны.

На следующее утро папа не проснулся.

— Расскажи мне о своих родителях, — предложил Даркмор, прочистив горло и взяв планшет, чтобы печатать. — Пока только основы.

— Моя мама человек, а папа был демоном снов, как и я. — Моё плечо слегка дернулось вверх. — Рассказывать особо нечего.

— У них были хорошие отношения? — спросил он.

Мои губы изогнулись в лёгкой улыбке, и я кивнул.

— Лучшие из всех, что я видел. Они были предначертанными Парами.

— Ты бы сказал, что они были хорошими родителями?

— Самыми лучшими, — пробормотал я, вспоминая, какими внимательными и любящими они были со мной.

У нас даже был еженедельный вечер игр только для нас.

— Но что-то случилось, когда ты был ещё ребёнком, — мягко подтолкнул он. — Что изменилось?

— Когда мне было одиннадцать, — поправил я его, сжимая край рубашки. — Папа умер, когда зашёл в сны одного парня с работы, чтобы подпитаться. Он иногда так делал. Просто заходил в сны случайного демона. Но у того парня был кошмар, я так думаю, по крайней мере. Никто толком не знает. Так сказал тот парень. В общем, папа так и не проснулся. Было столько крови, когда мама проснулась рядом с ним. У него было вырезано сердце, — выдавил я. — Мы так его и не нашли.

Выражение Даркмора смягчилось, когда он перестал печатать и отложил планшет в сторону.

— Это тяжёлое бремя для ребёнка, — пробормотал он, но в его выражении не было той жалости, что появлялась у других, когда они узнавали. — И теперь ты боишься той же участи для себя.

Я тяжело сглотнул.

— Каждый раз, когда я закрываю глаза и даже думаю о том, чтобы скользнуть в чужой сон, в животе появляется эта яма, говорящая мне, что это может стать последним, что я сделаю.

Даркмор наклонился вперёд, упираясь локтями в стол.

— Ты думал о том, чтобы вместо этого пригласить кого-то нового в свои сновидения? Возможно, кого-то, кому доверяешь?

Мои мысли тут же метнулись к Пандоре и времени, которое мы уже провели вместе в моих снах. Судьбы, она выглядела такой счастливой, сидя на берегу, пока волны омывали её ноги.

— Уже приглашал, — пробормотал я, и образ той маленькой, искренней улыбки на её губах заставил моё сердце пропустить удар, хотя я пока не понимал почему.

— Кого ты туда приглашал после смерти отца?

— Маму, пока не подружился со своей лучшей подругой Шарлоттой. После смерти папы мама не хотела ничего делать, и она сказала, что предпочитает видеть свои собственные сны, потому что видела там папу. — Я проглотил горькие чувства на языке. — Они были предначертанными Парами, так что я ее понимаю. С тех пор как я начал учиться здесь, вмоем мире снов был ещё кое-кто. — Мои щёки нагрелись, когда я подумал о Пандоре.

Его брови приподнялись.

— Кто такая Шарлотта?

Я несколько раз моргнул, прежде чем понял, что упомянул её.

— Шарлотта — моя лучшая подруга. Мы познакомились онлайн после того, как мама переехала из Столицы, и стали достаточно близки, чтобы я мог втягивать её в свой сны. Мы говорим обо всём.

Он низко хмыкнул, склонив голову.

— Между вами есть что-то большее, чем дружба?

Я подавился вдохом, а потом пару раз ударил себя кулаком по груди.

— Судьбы, нет. Шарлотта — это… Шарлотта.

— А что насчёт новой персоны, которую ты видишь в свих сновидениях? — Он выгнул бровь. — Между тобой и им что-то есть?

— Ей, — застенчиво поправил я, чувствуя, как лицо нагревается. — Вообще-то Пандору. Она так легко вошла в мой сон, и мы говорили целую вечность, пока она была там.

Он напрягся, выпрямляя осанку.

— Пандора, правда?

Я кивнул, опуская взгляд на колени, пока улыбка тянула мои губы.

— Она правда особенная.

— Да, так и есть. — Его голос был густым от эмоции, которую я не смог распознать. — Ты её лю… доверяешь ей?

Моя голова резко вскинулась.

— Я ей доверяю, но даже с Пандорой не думаю, что смог бы войти в её сны.

— Попробуй снова втянуть её в сновидения, — предложил Даркмор, но я услышал в его словах колебание. — А потом посмотри, что почувствуешь. Общий сон, где контроль у тебя, но сосредоточься на том, что у неё контроля над ним нет. Она доверяет тебе. Уже одно это может стать шагом к ощущению безопасности.

Я обдумал эту идею.

— Думаешь?

— Думаю, — пробормотал он, прежде чем потереть щёку. — И, между нами, я считаю Пандору самым надёжным и добрым демоном из всех, кого я когда-либо встречал.

Мои глаза расширились, когда я заметил тепло, прокравшееся в его взгляд.

— Она тебе тоже нравится? — Вопрос сорвался с моих губ.

— В каком-то смысле да, — признал Даркмор, хотя его тон намекал на гораздо большее, чем платоническая привязанность. — Она сильная и заботливая. Я чувствую огромное желание защищать её, и всё же думаю, что она могла бы дать тебе чувство стабильности.

Я глубоко вдохнул, позволяя этой информации улечься. Странный клубок эмоций оплёл мою грудь. Он был нашим консультантом, состоял в Демоническом Совете и работал с её отцом. Было много причин, по которым ему не стоило испытывать к ней чувства, но какая-то странная часть меня не возражала.

Он был бы хорош для неё — и я тоже.

— Ты заботишься о ней, — пробормотал я, чувствуя, как щеки нагреваются. — Я тоже.

Даркмор на мгновение отвёл взгляд, остановив его на корешках книг, выстроенных на махагоновых⁷ полках его кабинета.

— У всех нас есть свои… желания, — сказал он, и уголок его рта дрогнул, превращаясь в тень улыбки. — Я знаю, что моя роль — направлять и защищать её.

Я почувствовал узел сочувствия к нему, понимая, что, вероятно, существовали границы, которые ему нельзя было пересекать.

— Думаю, нас двое, кто видит в Пандоре что-то особенное.

— Думаю, да, — ответил он, снова встречаясь со мной взглядом. — Ты был бы для неё отличным другом. Ей нужна доброта, и сейчас это то, что я… мы можем ей дать.

Я не мог отрицать тепло, которое принесла мне эта мысль, но оно застыло из-за осознания, что чувства Даркмора глубже, чем я думал, — особенно учитывая, что он не мог действовать в соответствии с ними.

— Я попробую снова втянуть её в свой сон, — пробормотал я, прежде чем сменить тему на другую, что занимала мои мысли. — Можешь рассказать о тёмной магии, которая была на территории академии?

Даркмор замешкался, прежде чем кивнуть, и его лицо стало маской одной лишь профессиональности.

— Да. Тёмная магия проявляется. Мы нашли способ её сдерживать. — Его палец провёл по краю стола. — Тебе не стоит волноваться.

— Как мне не волноваться? — Я взглянул в окно, туда, где небо стало сумеречно-фиолетовым. — Вы знаете, откуда она взялась?

— У Совета есть теории, но ничего конкретного.

— Я волнуюсь о том, что это значит для всех нас. — Я прикусил внутреннюю сторону щеки. — Пандора выглядела такой измученной, когда пришла на занятие после того, как увидела круг тёмной магии. Я волнуюсь обо всех, но особенно о ней.

— Правда? — Выражение Даркмора стало мрачным. — Мы все обеспокоены. Но Совет найдёт способ остановить это, пока не стало слишком поздно.

Мои мысли обратились к Гамдропу, моему милому аксолотлю, и я поймал себя на том, что хочу поговорить с ним обо всём этом. Я знал, что, скорее всего, так и сделаю, когда вернусь в общежитие.

— Всё, о чём мы говорим, — это то, что я рассказал бы своему домашнему аксолотлю, Гамдропу, — признался я, ёрзая на диване. — Гамдроп был единственным существом, которое было рядом со мной, пока я рос, — обнаружил я, что говорю. — После смерти папы были только он и я. Конечно, у меня была Шарлотта, которой я мог писать и с которой мог разговаривать, но Гамдроп был рядом.

— Это хорошо. — Даркмор понимающе кивнул, и его плечи расслабились. — Связи с животными могут быть сильными. Он был для тебя источником утешения, так же как Пандора может стать им, если ты ей позволишь.

— Ты прав.

Сеанс закончился вскоре после этого, но слова Даркмора задержались у меня в голове. Я вышел из его кабинета, чувствуя себя легче и с большей надеждой. Я хотел исследовать свои сновидения с Пандорой и показать ей мир. Я хотел встретиться со своими страхами вместе с ней, но ещё не был готов к этому… пока.

22

пандора

Похоже, ни одной из благородных девушек не нравилось, что в общежитии Баунд были общие ванные. Они ругались себе под нос почти каждый раз, когда я видела их там. Возможно, мне не особенно нравилось делить душевое пространство с другими из-за моих шрамов, но я любила, что у меня в распоряжении были туалет и проточная вода. После того, откуда я пришла, это была роскошь, которую я не хотела принимать как должное.

Я любила закрытые душевые кабинки и раковины — настолько, что начала принимать душ днём, вместо того чтобы ждать ночи. Я просто накладывала повязку перед тем, как выйти из душевой кабинки, и всё было в порядке. Остальные раздражались, потому что им не нравилось делить пространство.

Но, если честно, ванные были тёплых земляных оттенков и из песчаника, почти как и всё остальное общежитие. Спорить было особо не о чем. Они были хорошими, чистыми и функциональными.

Шершавый каменный пол холодил босые ступни, пока я стояла перед фарфоровой раковиной, глядя на своё отражение в запотевшем зеркале.

— Это будет так хорошо на тебе смотреться, Грейвсенд, — проворковала Дредфул с приторной сладостью, которая выдавала колючие полутона.

— Я не совсем уверена, — пробормотала я, хмурясь, пока её пальцы скользили по моим длинным чернильным прядям вместе с зачарованной краской для волос, которую она вытащила из сумки этим вечером, вернувшись в общежитие после собственной записи к парикмахеру где-то в столице. Краска была зачарованным фиолетовым порошком, наполненным магической эссенцией и сильным запахом трав.

Я не знала, как ей удалось покинуть территорию академии, если правила это запрещали, но ничего говорить не собиралась. То, что она делала, было не моим делом. Меня больше волновало, почему она вообще хотела что-то делать со мной. Было очевидно, что мы с ней не слишком хорошо ладили, но она потащила меня в ванные, даже не спросив, хочу ли я этого.

— Не будь такой, — протянула она жалобно, откинув назад свои золотистые локоны с разбросанными по ним бледно-розовыми прядями с улыбкой, которая не дошла до её ледяных голубых глаз. — Чары не только эффективные, но и быстрые. Нужно всего минуту, чтобы закрепились.

— Я ценю жест, Дредфул, правда, — заверила я её. — Просто такие вещи обычно не относятся к тому, с чем мне комфортно.

— Да, это заметно, — фыркнула она, а потом невинно моргнула. — В смысле, полезно выходить из зоны комфорта и всё такое.

Я сдержала ответ, глядя на сиреневые пряди, проступающие в моих волосах. Это было не так плохо, как я думала, но… мне не очень нравилось. Они не сочетались с моими красными глазами.

— Я так рада, что сегодня у нас не было занятий. Даже если из-за того круга тёмной магии, который появился на территории академии, — задумчиво сказала Дредфул. — Свободный день есть свободный день, верно?

— Мне не нравится думать о тёмной магии. — Я нахмурилась, когда она отступила назад и стряхнула остатки порошка с рук. — Но, думаю, ты права. Было приятно получить выходной.

— Ну давай. Встряхни их. Ведьма в магазине сказала, что это их лучший, — сказала она, и мышцы вокруг её глаз дёрнулись. — И, к слову, тёмная магия — это не то, чем могут владеть демоны. Что бы ни происходило, это, скорее всего, вообще не имеет к нам отношения.

— Не знаю. Мне кажется, занятия не стали бы отменять, если бы всё не было достаточно серьёзно. — Я хаотично провела пальцами по волосам, наблюдая, как магическая пыль слетает с них, а фиолетовый цвет в волосах становится ярким.

Судьбы. Я ненавидела это.

Ладони стали липкими, но я ничего не сказала. Может, я смогу убедить Дэрила достать мне что-нибудь, чтобы перекрасить их обратно?

Она закатила глаза.

— Ты слишком много переживаешь. К тому же я сегодня пропустила консультацию с Рейвенклифф, слава Судьбам. Эта суккубка такая сука. Всё, что она делает, — трещит и трещит о том, сколько она трахает студентов. Рада за неё, конечно, но разве мы не должны говорить обо мне?

— Именно в этом и заключается терапия, да, — согласилась я, думая обо всех тех разах, когда разговаривала с Хантером, и о том, насколько полезными были его слова. — Она должна помогать тебе проговаривать прошлое и смотреть на вещи иначе.

— Тебе так повезло, что у тебя вместо неё Даркмор. Он чертовски горяч. — Она драматично обмахнула себя рукой, и от неё прокатилась лёгкая волна феромонов. — Уверена, будь он у меня, я смогла бы заставить его трахнуть меня прямо на его столе.

Я вздрогнула, когда сквозь меня хлынула раскалённая добела злость. Магия рассыпалась по моей коже, как статическое электричество. Впервые я подумала, что мои низкие магические резервы, возможно, были даже к лучшему, пусть это и изматывало меня. Если бы они были полными, я была уверена, что проглотила бы её душу целиком за то, что она так говорит о Хантере.

Почему меня так задела мысль о нём с ней… с кем угодно?

Может, дело было только в ней. Я раньше не представляла его с кем-то ещё… до этого момента, и да, нет, неважно. С кем угодно.

Грудь заныло от мысли о нём с кем-то, кроме меня, что было нелепо. Я знала, что была совсем не в том состоянии для таких отношений. Не после того, как так долго была одна.

— Пожалуйста, не шути о нём так. — Я взглянула в зеркало и увидела, что фиолетовый оттенок исчезает, будто его никогда и не было. Мои глаза расширились, когда меня накрыло облегчение. Спасибо, Судьбы!

Мои обычные чёрные волосы свободно спадали вниз, без единого цвета, кроме чёрного.

Дредфул фыркнула, её поведение изменилось быстрее обычного.

— Я не шутила, и что за хуйня? Это пиздец как странно. — Её отполированная, милая маска снова сползла, пока она таращилась на мои волосы. — Похоже, я единственная с крутыми волосами. И что у тебя вообще за проблема с Даркмором? Ты будто… метишь его, когда я его упоминаю.

Я опустила взгляд на кольцо, наблюдая, как оно сменило цвет на зловещий чёрный, сигнализируя о злонамеренности, направленной на меня.

— Я никогда не хотела эти пряди, Дредфул, и Хантер заслуживает большего, чем то, как ты о нём говоришь.

Она раздражённо выдохнула, и я видела, как под её маской закипают ревность и злость.

— Ты уже трахаешься с ним, да? Думаешь, раз ты поскакала на его члене, он для меня теперь под запретом? Спорим, ты ещё и думала, что ты слишком охуенно хороша для краски для волос, да? А я ведь даже была мила с тобой после того, как ты обосрала меня и моих друзей в столовой. Что, во имя Судеб, с тобой не так?

Я молча собрала свои вещи дрожащими руками. Стыд и раздражение расцвели во мне, пока я осторожно убирала Небулу в сумку.

Зачем я вообще пошла у неё на поводу? Почему я решила, что она может быть доброй?

Я никогда раньше не могла уйти от конфликта. Я была прикована цепями, вынуждена принимать на себя весь удар так долго.

Но не в этот раз.

— Грейвсенд, — вздохнула она, проводя рукой по волосам. — Прости, подожди! Да ладно тебе!

Я проигнорировала её, проскользнула мимо пары других девушек, которые только что вошли, и вовсе ушла от этой ситуации.

***

Выйдя в вечерний воздух, я увидела, как передо мной раскинулась территория академии — волнистые дюны и далёкий рай под сумеречным небом. Заходящее солнце раскрасило пустыню оттенками золота и багрянца, отбрасывая длинные тени, которые танцевали на ветру и жутко напоминали мне теневую магию. Но я проигнорировала страх, скользнувший по позвоночнику.

Этим вечером по территории ходило не так уж много студентов, а те, кто всё же был снаружи, держались сами по себе.

После драмы с Дредфул и неудачной краски для волос мне просто хотелось подышать воздухом и сбежать из удушающих стен общежития. Я не могла не сравнить то, каково это — быть запертой с Дредфул, с тем, каково было быть запертой с Матерью, только от Дредфул у меня был путь к свободе.

Пока я бродила по территории академии, мягкий песок приятно расходился под моими ногами. Ещё не так давно я отчаянно жаждала почувствовать под ногами что-то, кроме песчаникового каменного пола подвала. Я поймала себя на мысли о разнице между привычностью собственного общества и Небулы — и новыми взаимодействиями с несколькими избранными демонами, которые одновременно волновали меня и заставляли нервничать.

Осознание ударило меня, как теневое щупальце, и я остановилась.

Мне больше не нравилось быть одной. Тишина, которая когда-то дарила утешение в отсутствие Матери, теперь казалась давящей, удушающей.

Моя рука инстинктивно потянулась к сумке на боку, где лежал Небула. С ним я больше не была одна.

Проходя мимо Оккультной арки, я почувствовала, как воздух потрескивает от напряжения, когда узнала фигуру, высокомерно развалившуюся под аркой; его силуэт резко контрастировал с умиротворяющим пейзажем вокруг.

Это был Хемлок, и его запах пряного бурбона тяжело висел в воздухе, источая ауру хаоса, которая одновременно отталкивала и, нехотя признаю, притягивала меня.

Его взъерошенные чёрные волосы обрамляли резкие черты лица, подчёркивая грубые линии. Его татуировки были на виду, потому что рубашки на нём не было, и я изо всех сил старалась не пускать слюни. Я знала, что у него есть татуировки, но, увидев их так ясно, я не могла не смотреть.

Чернила, впитавшиеся в его кожу, изображали дикую природу и, ну… хаос. На широкой груди была вытатуирована стая из пяти волков вокруг более крупного, более заметного волка, и их глаза, казалось, поблёскивали собственной жизнью. Взгляд центрального волка был пронзительным, почти будто он охранял сердце под ним. Его правая рука была холстом для стаи ястребов, крылья которых были расправлены на разных стадиях взлёта. Они взмывали от запястья к плечу. Левая рука принадлежала одинокому волку. Этот был изображён с запрокинутой в вое головой. По шее поднимался тёмный контур черепа, едва заметный над линией, где обычно сидел ворот его рубашки. Его пустые глаза и кривой оскал добавляли ещё больше хаоса.

Я взглядом проследила каждое произведение искусства, будто видела фрагмент его души, выставленный чёрными чернилами. По какой-то причине у меня было ощущение, что, хотя притягательной была интенсивность его исписанной чернилами кожи, тянул меня к себе именно мужчина под татуировками.

Глянцевые красные глаза, острые и полные злобы, врезались в меня, когда я подошла ближе. Его усмешка рассекла тот миг восхищения, который я к нему почувствовала.

— О, смотрите-ка, благородная шлюха удостаивает меня своим присутствием. — Его слова сочились презрением, пока он делал ещё один глоток из бутылки в руке.

Каждый слог был словно стрела, нашедшая цель в нежной плоти моего сердца. Обвинение ранило глубже, чем мне хотелось бы признать, хотя я знала, что это ложь.

Мои пальцы инстинктивно потянулись к повязке, обёрнутой вокруг бедра, как к щиту против всего, что он мог сказать. Ничто из того, что он мог сделать, не было бы хуже того, что сделала моя мать.

— Я не шлюха. Я просто гуляю. Я пришла сюда не к тебе. — Я заставила свой голос звучать громче, но он всё равно был хриплым.

— О? — протянул он, садясь и упираясь локтями в колени. — Кажется, я знаю, зачем ты здесь. В смысле, твоя маленькая подружка уже выдала, что ты хочешь меня трахнуть. Не только меня, но ещё Декса и Скела. Как мило.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — процедила я, а в глазах собрались горячие слёзы разочарования. — Если бы ты обращал внимание, то знал бы, что это не то, чего я хочу.

Его безрадостный смех разнёсся вокруг нас, жестокая симфония, отозвавшаяся эхом в неподвижности пустынной ночи.

— Я знаю достаточно. Дредфул развлекается с тобой на полную, да? Вы же подруги.

— Мы не подруги, — выдавила я, голос был сырым от боли и разочарования. — Она злая.

— Злая? — Его голова откинулась назад, и он рассмеялся так, будто это было самое смешное, что он когда-либо слышал, а потом взорвался всплеск магии хаоса.

Магия хаоса проявилась в виде призрачного волка, который выпрыгнул из татуировки на груди Хемлока.

Его огромные лапы погрузились в песок, внушительный волк возвышался надо мной. Он зарычал и угрожающе опустил голову.

Из меня вырвался вскрик, когда я отшатнулась назад, споткнулась о неровный песок и плюхнулась задницей в растрёпанные песчинки.

— Что ты делаешь? — выдохнула я, паника гремела в костях, пока я смотрела на волка, рождённого хаосом.

Хемлок насмехался надо мной, заполняя пространство между нами.

— Все вы, благородные, одинаковые. Знаете, что они суки, но всё равно таскаетесь с ними.

— Больше нет, — прохрипела я, копчик пульсировал от того, как я приземлилась.

— Ты жалкая, — выплюнул Хемлок, и его отвращение ко мне было ощутимым. — Можешь говорить громче? Я тебя не слышу.

Я знала, что он меня слышит. Демонический слух у нас был не просто так, но я не позволю ему задеть меня. Я слышала вещи и похуже от женщины, которая меня родила.

— Из того, что я видела, ты всего лишь пьяный ублюдок, который травит других, потому что думает, будто знает их. — Упираясь ладонями в песок, я поднялась на ноги и встретила его взгляд поверх волка хаоса со стальной решимостью.

Ненависть жарко горела в его глазах, но он ничего не сказал.

— Ты услышал, что я сказала, или мне повторить?

Я развернулась на пятках, и в тот миг, когда оказалась к нему спиной, горячие слёзы потекли по щекам.

Он, наверное, уловил запах солёных слёз, но я продолжила идти, потому что отказывалась позволить Хемлоку увидеть, как я плачу.

23

ПАНДОРА

Сердце бешено колотилось о рёбра, пока я стояла внутри Стадиона Серпентайн. У меня было чувство, что тренировочный зал всегда будет казаться мне пугающим — с этой огромной песчаниковой пещерной камерой и багряными матами цвета свежепролитой крови, хаотично разбросанными по пространству. Воздух был густым от пота и металлического запаха крови — едкого напоминания о его назначении: Практическое применение демонического питания.

Этот урок означал, что меня снова подвергнут теневой магии, но я очень надеялась, что её не используют против меня ещё раз. Даже вид теневых щупалец заставлял меня замирать. Я ненавидела это. То есть, было логично, что у меня срабатывал инстинкт замирания. Всю жизнь я только и могла, что замирать. У меня никогда не было шанса бежать или сражаться, пока моя магия не пробудилась. Я хотела, чтобы мои инстинкты выбирали борьбу. Я не хотела снова быть жертвой, но на прошлом занятии я ею была.

Декс, Гримшоу и Хемлок пронзали меня одинаково кипящими взглядами со своего места в углу.

Взгляд Гримшоу был нежеланным коктейлем раздражения и бредового возбуждения; его зелёные глаза, обведённые красным, выглядывали поверх завивающихся магических дымков, поднимающихся от его фейской трубки. Его хмурый вид был заметен даже тогда, когда губы снова сомкнулись вокруг мундштука.

Если честно, я не была уверена, что именно ему сделала. Когда я впервые его увидела, я была… заворожена, но он, похоже, был таким же придурком, как и двое других.

Хемлок, с другой стороны, был идеальным воплощением едва сдерживаемого насилия. Запах алкоголя бесстыдно цеплялся за него, хотя источник его опьянения на этот раз отсутствовал. Его красные глаза, затуманенные, но пылающие глубоко укоренившейся ненавистью, были прикованы к моему горлу, будто он представлял, как вскрывает его. Жаль его; меня это пока ещё не убило.

Я понимала такую реакцию после того, что сказала ему прошлой ночью под Окультной Аркой, но мне не было стыдно за свои слова. Он сам напросился. Он был пьяницей.

Но взгляд Декса тревожил сильнее всего — его туманно-серые глаза хранили смертельность, граничившую с тем, как, по моим представлениям, должна выглядеть одержимость. Его взгляд не дрогнул. Он рассекал меня.

Я вообще не могла нормально понять Декса. Он был неумолим. Я знала, что должна была бояться его, но не боялась.

Все трое заставляли меня нервничать. Единственное, что успокаивало мои потрёпанные нервы, был Рид, стоящий рядом со мной.

— Не переживай из-за них, — прошептал он, задев пальцами мои. Статика вспыхнула по моей руке, заставляя кожу покалывать.

Я взглянула на него, отрывая взгляд от трёх демонов, которые, казалось, хотели сделать из меня врага.

— Спасибо.

— Благодарности не нужны, девушка из снов. — Его фиолетовый взгляд вызвал во мне дрожь возбуждения. Он был наполнен теплом и добротой, от которых мои внутренности становились как желе.

Эшенфелл прочистил горло в центре зала.

— С возвращением. Сегодня мы обсудим, насколько важно сохранять контроль над своими силами. Как демоны, мы обладаем сильной демонической магией по сравнению с другими сверхъестественными существами, и она также одна из самых нестабильных, уступет только дрейкам и драконам.

— А как же василиски? — спросил кто-то, и я была вынуждена согласиться с этим вопросом. Василиски были сильными, очень сильными, судя по тому, что я читала.

— Они сильны, но обладают огромным контролем. Их магия — точность в чистейшем виде. — Взгляд Эшенфелла сузился, когда он посмотрел на класс. — У демонов нет такого врождённого контроля, а значит, наполненные магические резервы имеют решающее значение. Если нет, наша магия склонна вырываться и наполнять их любыми необходимыми способами. Ваш контроль будет подстраиваться под потребности вашей магии.

Ужас обвился вокруг моего сердца, как когда-то тени Матери, осторожно и без смертельного исхода, сжимая безжалостной хваткой, от которой я задыхалась.

Я знала, что такое потеря контроля. Когда моя сила пробудилась, я не колебалась. Я пожирала. Возможно, она заслужила это, но я не хотела снова терять контроль подобным образом. Я хотела сохранять его и искать души сама.

— Я хочу, чтобы каждый привёл мне пример случая, когда вы потеряли контроль над своими силами, и назвал последствия этого. — Он указал на демона рядом с собой. — Вам всем нужно понять всю серьёзность того, почему питание и поддержание резервов наполненными так важны. Давай.

— Я трахнула лучшего друга моего отца, который был для нас почти как семья, когда мне было типа… восемнадцать, — призналась девушка, её щёки ярко вспыхнули. Стыд был ясно написан на её лице, и я должна была отдать ей должное. Любой другой суккуб из тех, кого я встречала, не почувствовал бы стыда. — Мои феромоны просачивались наружу, пока резервы не переполнились. Мой, эм, папа застал нас. Последствием стало разрушение брака и уничтожение отношений этого мужчины с нашей семьёй. С тех пор я не позволяла своим резервам опускаться так низко.

Та история была одной из причин, почему я хотела свою предначертанную Пару. После того как демон встречал предназначенного ему Судьбами, он больше не испытывал интереса или искушения ни к кому, кроме него. Феромоны лишь усиливали их влечение к своей Паре. От одной мысли о том, чтобы быть с кем-то другим, им становилось очень плохо.

Эшенфелл кивнул, его взгляд смягчился от понимания.

— Потеря контроля — это не то, чего кто-то хочет.

Он кивнул следующему демону, чтобы тот рассказал свою историю.

Тревога грызла меня изнутри, пока занятие продолжалось, история за историей. Но ни одна из них не закончилась смертью, как моя, и у меня была только одна история о потере контроля. Это был единственный раз, когда я использовала свои силы. Единственный раз, когда я наполнила свои резервы.

Когда внимание перешло на Хемлока, он усмехнулся.

— Я выпускаю хаос на свободу постоянно. Я, блядь, никогда ничего не контролирую. Моя магия срывается каждый раз, когда мои резервы не заполнены.

С этими словами атмосфера в зале изменилась, затрещав хаосом. Магия Хемлока взорвалась с яростью песчаной бури.

Необузданная сила хаотичной энергии змеилась по воздуху, ударяя и складываясь в форму его волка, жадного до разрушения. Земля задрожала под нашими ногами, и студенты вскрикнули в тревоге, бросаясь укрыться от хаотичного натиска.

— Типично.

Пальцы Рида переплелись с моими, и я искала утешение в его руке.

— Для него это типично?

— К сожалению, — пробормотал он, пока мы стояли рядом, пытаясь не упасть посреди хаоса вокруг нас.

Хемлок не выказывал ни малейшего раскаяния, его смех эхом разносился сквозь истерию. Он упивался устроенным им разгромом, его глаза блестели безумным огоньком, пока он танцевал среди вихрящегося хаоса.

Он стих только тогда, когда Эшенфелл схватил его за плечо, а его голос рассек это безумие, как лезвие. Суровым взглядом он одарил Хемлока разочарованным выражением.

— Хемлок, это недопустимо. Твоя безрассудность с магией подвергает опасности не только тебя, но и твоих однокурсников. Магия хаоса сильна, и ею нужно владеть осторожно и дисциплинированно. Ты останешься после занятия на дополнительную практику, и мы обсудим последствия твоих действий.

Смех Хемлока сменился хмурой гримасой.

— Ага, конечно.

— После занятия, — рявкнул Эшенфелл, и в его тоне не осталось ничего, кроме полной серьезности. — Если откажешься, я подам прошение о твоем исключении из академии.

— Прошу, — почти промурлыкал он. — Я бы с радостью свалил из этого гребаного места.

Эшенфелл резко выдохнул, прежде чем повернуться к Гримшоу.

— Твоя очередь.

Он покачал головой, его черно-белые волосы качнулись из стороны в сторону, пока трубка потрескивала.

— Я не буду этого делать.

Эшенфелл выдохнул еще раз, поставил руки на бедра и кивнул.

— Учитывая, что причина твоего пребывания здесь — потеря контроля, я знаю, что ты понимаешь последствия. Шэдоухарт? — Он взглянул на Декса. — Не хочешь поучаствовать как положено?

— С радостью.

Его губы изогнулись в перекошенной ухмылке, а взгляд впился в меня.

— В последний раз, когда я потерял контроль, мои теневые щупальца будто обрели собственный разум… или, может, это я потерял свой. В любом случае какой-то случайный демон, возвращавшийся домой из паба, оказался порублен на маленькие кубики, кости и все остальное. На самом деле это было потрясающе. Симметрия была безупречной.

— Впечатляющая история, — пробормотал Эшенфелл, осторожно моргнув.

У остальных студентов истории были маленькими, ничего подобного. Хотя моя считалась бы хуже, потому что целью была моя собственная мать.

— Именно, — протянул Декс, постукивая пирсингом в языке по зубам. — Я всего лишь думал, возможно ли вообще нарезать тело такими кубиками, а потом моя магия взяла контроль на себя раньше, чем я успел ее остановить.

— Должно быть, тебе было очень тяжело с этим смириться, — серьезно сказал Эшенфелл.

Декс просто моргнул, глядя на него.

— Эм, с чего бы? В смысле, провалы в контроле импульсов случаются каждый раз, когда мне отрезают голову. Я особо не думаю об этом дерьме.

От его ответов по моему позвоночнику пробежала дрожь страха. Сколько раз ему отрезали голову?

Зрачки Гримшоу резко расширились, когда он уставился на меня, и в его горле завибрировал стон.

— Судьбы, этот страх.

— Уверен, несколько демонов здесь немного боятся того, как непринужденно ты говоришь об убийстве, но ладно. Наслаждайся страхом.

Эшенфелл посмотрел на Декса так, будто тот был сумасшедшим, прежде чем покачал головой и продолжил:

— Никс, давай послушаем твою историю.

Рид напрягся и резко отпустил мою руку, кивнув.

— Конечно.

Я украдкой взглянула на него, скользнув взглядом по его выразительным чертам. Его круглые, мутно-фиолетовые глаза были сосредоточены на Эшенфелле. Темно-каштановое афро из мягких спиралей обрамляло его красивое лицо.

— Это было недавно, на самом деле. Я вошел в свой мир снов, а там уже была другая душа. Я не собирался затягивать ее туда. Хотя… я думал о ней.

Румянец на его щеках стал глубже.

— Это было ближе всего к тому, чтобы моя магия потеряла контроль.

— Не похоже на потерю контроля из-за магических резервов, хотя причина могла быть и в этом.

Медленная улыбка появилась на его лице.

— Вообще-то такое часто бывает у предначертанных Пар. Есть шанс, что у вас есть связь Пар?

Рид неловко переступил с ноги на ногу, его взгляд был прикован к песчаному полу, словно он искал ответы среди песчинок.

— Я, эм… я так не думаю, — пробормотал он, его голос едва поднимался выше шепота. — В смысле, никакой… связи Пар не было, понимаете? Никакой… такой связи.

Буря эмоций ударила в меня, ошеломляя своей силой. Шок, неверие, надежда — все закружилось в моей голове, вызывая головокружение.

А что, если… Рид был моей Парой?

Судьбы, даже от одной мысли об этом мое сердце болезненно забилось.

Мои щеки залились теплом.

Улыбка Эшенфелла слегка дрогнула, по его чертам промелькнуло разочарование, прежде чем он скрыл его за вежливым кивком.

— Понимаю, — сказал он, и его тон стал заметно нейтральным. — Что ж, иногда таким вещам нужно время, чтобы проявиться. Возможно, связь просто еще не сформировалась. При определенных обстоятельствах такое случается.

Хемлок фыркнул, закатив глаза.

— Предначертанные Пары… сказочная херня.

Гримшоу кивнул рядом с ним, куря свою трубку.

— Ага, херня. Когда дело касается Пар, демонам от Судеб достается самый короткий конец палки. Думать иначе — это…

— Интересно, — закончил Декс с холодной улыбкой, и его взгляд резанул по мне. — Предначертанные Пары — интересная концепция, удовольствие от которой сейчас достается не многим демонам. Как думаете, почему?

— Думаю, это из-за всех этих союзов в демоническом обществе, — пробормотал Рид себе под нос, но его услышали все. — Это как плевок в лицо Судьбам, и я сомневаюсь, что они считают нас достаточно достойными для них.

Хемлок усмехнулся.

— Серьезно?

— Да, я полностью согласен с Никсом. Демоны склонны предпочитать чистокровность и власть, поэтому устраивают союзы для своих детей или просто ради собственной выгоды и политического положения. Может, Судьбы наказывают демонический род за это, — добавил Эшенфелл свои пять копеек. — Грейвсенд, хочешь поделиться своей историей потери контроля?

Взгляды метнулись ко мне, и мое горло сжалось.

Ни за что на свете я не расскажу другим демонам, что сделала. Особенно когда последствием моей потери контроля стала моя свобода. Мне не казалось, что это добавит что-то к обсуждению так, как хотел Эшенфелл.

Я покачала головой, не доверяя своему голосу.

Эшенфелл кивнул.

— Хорошо. Тогда разбейтесь на пары и потренируйтесь питаться с контролем. Грейвсенд, идем со мной.

Пальцы Рида снова коснулись моих, когда он подарил мне ободряющую улыбку.

— Я подожду тебя после занятия.

— Спасибо.

Я улыбнулась в ответ, стараясь не думать о возможности с Парами, и последовала за Эшенфеллом, пока все разбивались на пары и начинали практику.

Он увел меня от шумной тренировочной зоны, и я никак не могла избавиться от чувства ужаса, которое грызло меня изнутри каждый раз, когда я думала о питании. Мы остановились перед хозяйственным чуланом, спрятанным в углу зала; дверь была слегка приоткрыта.

— Здесь ты будешь практиковаться.

Он распахнул дверь, открывая тускло освещенное пространство, где тени мерцали от единственной световой сферы, парившей в центре комнаты. Воздух был тяжелым от запаха пыли.

Внутри, ряд за рядом, на полках стояли куклы, их глаза пусто смотрели вперед, словно они были мертвы внутри. Однако каждая из них пульсировала слабой аурой магии. Это была не душа, не настоящая, но я чувствовала что-то.

Было очевидно, что эту комнату специально переделали для меня.

— Куклы зачарованы так, чтобы содержать внутри магически созданные души, позволяя тебе практиковаться в питании, не убивая кого-то еще. Даркмор настоял, чтобы мы нашли что-то подобное, вместо того чтобы ставить тебя в пару с кем-то на занятии.

Даркмор настоял? Мое сердце наполнилось теплом. Я была благодарна за это.

Я кивнула, пытаясь подавить тревогу, бегущую по мне.

Пустые взгляды кукол смотрели в никуда, и я не могла не чувствовать себя неуютно при мысли о том, что придется вытягивать эти души.

— Если тебе что-то понадобится, можешь вернуться и позвать меня, хотя я не уверен, насколько смогу помочь. Пожиратели душ крайне редки, как ты знаешь. Я даже никогда не видел, как один из них питается, — признался он, почесав затылок и отступая назад.

Вскоре я осталась в чулане с закрытой дверью, и оживленные куклы с искусственными душами стали моей единственной компанией, пока я пыталась выманить наружу свои силы.

Я не была уверена, как их вызвать. Я активировала свои силы всего три раза: первый — когда убила Мать, второй — когда застала Дредфул, подбрасывающую Небулу, и третий — когда подошла к кругу тёмной магии. В двух из этих случаев я была зла. В третьем всё произошло автоматически. Ни в одном из них я не контролировала себя.

Я втянула ровный вдох и сосредоточилась на магии, гудящей глубоко в моей душе, глядя на одну из безжизненных кукол. Я попыталась направить злость на Мать и на всё, что она со мной сделала, но не смогла в ней вариться. В крови почти не тлело злости из прошлого. Словно, когда мои силы пробудились, вся моя злость и обида на неё исчезли вместе с её душой.

Была грусть по тому, что могло бы быть, если бы отец знал обо мне, и было любопытство. Желание узнать, почему она сделала всё, что сделала. Но злость? Злость бушевала во мне, как буря, пока от неё ничего не осталось.

И всё же я пыталась, но ничего не происходило.

Мою концентрацию разбило внезапное погружение во тьму. Ночное зрение включилось, и сердце дернулось в груди, когда я вспомнила тот холодный, тёмный, проклятый Судьбами подвал. Там всё время было так темно. Почти как здесь. Это напомнило мне о тех острых, болезненных щупальцах теневой магии, которые снова и снова разрывали мою плоть.

Тени плясали по стенам, как те беспощадные обжигающие щупальца из моих кошмаров, тянулись ко мне, чтобы пронзить. Я чувствовала, как отголоски прошлого поднимаются внутри, угрожая снова утянуть меня в бездну страха и отчаяния, которую я знала слишком хорошо.

Но я не хотела бояться. Не хотела замирать, только не снова. Я хотела бороться с этим чувством.

Декс и Гримшоу вышли из теней с одинаковыми ухмылками на губах.

— Мы тебя напугали, принцесса? — промурлыкал Гримшоу, совершенно пьяный от страха, льющегося из меня. — Блядь, да, напугали.

Мои губы покалывало от страха, и казалось, будто холодная жижа пустила корни там, где раньше была кровь, пока я стояла и смотрела на них двоих.

Они… выключили свет?

— Прости, бедовая. — Декс склонил голову, и его бело-светлые волосы, в темноте похожие на серое пятно, качнулись вместе с движением. — Но ты не можешь назвать Хемлока пьяным ублюдком и думать, что это нормально.

— Ага, в смысле, он, блядь, именно такой, но это не значит, что какая-то хорошенькая маленькая принцесса может ему это говорить. — Гримшоу затянулся трубкой и прыгнул передо мной, выдыхая мне в лицо радужный дым. Красивая цветная магия пахла им, кровью. — Дворяне и их гребаная наглость.

Их слова были как яд василиска — острые и обжигающие.

Он первым назвал меня шлюхой, хотелось закричать мне. Но голос застыл в горле, пока внутри поднималась паника.

Они теснили меня в этом маленьком чулане, и я чувствовала себя так, будто снова была прикована цепями, а угрозы окружали меня со всех сторон. Мне не нужно было смотреть, чтобы знать: мое кольцо стало чёрным.

— Судьбы, блядь, дерьмо. — Шок исказил лицо Декса, когда он отшатнулся назад и споткнулся об оживленную куклу, которая каким-то образом оказалась на полу. Его задница с треском встретилась с полом.

— Чего ты так боишься… — слова Гримшоу повисли в воздухе, насмешливые и незаконченные, когда его зелёные глаза расширились от собственного страха. — О, блядь.

Поток тьмы хлынул из моего рта, вздымаясь, как выпущенное на свободу цунами. Чёрный туман извивался и корчился в воздухе, сливаясь в вихрящийся водоворот теней, который, казалось, пульсировал собственной жизнью.

Это было грубое и неконтролируемое магическое воплощение боли, бушующей в моей душе.

Моё тело содрогалось, зажатое в борьбе за то, чтобы удержать силу и не дать ей сожрать их души.

— У неё глаза чёрные, — прохрипел Декс.

— Рогов нет, — пискнул Гримшоу.

Но даже когда тьма подползла к их ртам, намереваясь нырнуть внутрь и поглотить их души, она остановилась.

Их глаза были широко распахнуты от ужаса, они смотрели верной смерти в лицо, но каждой частицей своей силы я боролась за контроль. Что-то внутри меня уловило это желание контролировать, и медленно, лениво тьма отступила, втягиваясь обратно через мои губы в тело, откуда и пришла.

Я пошатнулась назад и осела на полки, моё тело дрожало от магического истощения, а затем всё погрузилось во тьму.

24

СКЕЛ

Мои магические резервы были переполнены до такой степени, что мне казалось, я сейчас, блядь, взорвусь. Страх забил этот чертов чулан, и мой собственный страх смерти смешался с остаточным страхом Грейвсенд. Страх Декса был очень слабым, но тоже примешивался туда, потому что моя магия страха лилась из меня ведрами.

Кто знает, что он, блядь, видел в этот момент. Я не просто терял контроль над собой. Меня полностью сорвало.

Я нащупал в кармане трубку, выдернул ее дрожащими руками и несколько раз глубоко затянулся. Теплая, бархатная магия наполнила мои легкие и разлилась по телу. Мои тяжелые веки закрылись, и я сосредоточился на том, как язык покрывает знакомая сладость меда и фруктов от фейской магии.

Ругань Декса отступила, сменившись мягким звоном в ушах, словно кристаллы на ветряных колокольчиках в нежном, но ровном бризе. Магия сделала свое дело, заглушая реальность, пока не осталось ничего.

Каждая частица моей магии откатилась обратно в меня, пока я все глубже погружался в вызванное наркотой спокойствие, которое давала трубка. Эта гребаная трубка спасала мою задницу уже не раз. Феи точно знали, как создавать зачарованные предметы.

Моя магия страха заткнулась. Пока что.

Я приоткрыл глаза и выдохнул радужный дым, который закружился и засверкал, прежде чем рассеяться, и мой рот открылся от вида передо мной.

Декс, гребаный Декстер Шэдоухарт, держал Грейвсенд на руках, как невесту, и смотрел на нее с гребаными блестками в глазах. Блестками.

Я затянулся еще раз, выдыхая еще одно облако радужного дыма, которое танцевало, как цветной призрак, прежде чем исчезнуть. Когда я снова сфокусировался на Дексе, я понял, что видел именно то, что думал.

Лицо Декса было опущено к ее лицу, и я видел, как его выражение мерцает мягкостью, на которую, как я думал, он вообще, блядь, не способен.

Грейвсенд безвольно лежала у него на руках, ее длинные обсидианово-черные волосы стекали через руку Декса, как вода.

Я поднялся с пола, фейская магия прекрасно струилась сквозь меня, следя за тем, чтобы я снова не потерял контроль над своей магией страха. Это дерьмо было отстойным.

Я перевел взгляд на ее лицо и впитал вид ее полных красных губ, которые выглядели так, будто были окрашены кровью ее жертв, и были слегка приоткрыты, словно она была за гранью истощения. Ее розовые щеки были единственным признаком жизни на фоне фарфоровой кожи.

Она была красивее всех и всего, что я когда-либо видел.

Не то чтобы я признался в этом. Она была дочерью Смерти, и я не собирался поддаваться ее притягательности.

Мы пришли сюда не пялиться на нее; мы пришли сюда преподать ей урок за то, что она несла хуйню про Брэма. Он, блядь, болезненно реагировал на слово ублюдок, и мне не нравилось, когда кто-то использовал это против него.

Но, если честно?

Он, наверное, первым сказал ей какую-нибудь мерзость. То есть он был пьяным ублюдок. Но он был и моим другом тоже.

И… Брэм не боялся меня. Он не смотрел на меня со страхом, вбитым в череп, как другие демоны.

Декс наклонил голову ближе к ней, и я застыл.

— Что ты, блядь, делаешь? — прошипел я. — Не будь криповым.

— Я не криповый. — Его теневая магия танцевала и извивалась вокруг него, но один усик выстрелил вперед и очень осторожно погладил ее щеку. — Она реально охуеть какая красивая, Скел. Мы можем оставить ее себе?

— Брэм окончательно ебанется, чувак. — Я поджал губы, глядя на него. Сначала я подумал, что он шутит, но теперь уже не особо, раз он выглядел так, будто я пнул его щенка.

— Но она реально охуеть какая красивая, — пробормотал он, и еще один теневой усик скользнул по повязке на ее бедре. — Я очень хочу узнать, что под ней.

— Не надо. — Мой голос прозвучал резко, как удар хлыста, и я рванул к одному из двух его силуэтов, которые видел, и впился в него взглядом. — Она заслуживает приватности так же, как и ты.

Его глаза ожесточились, он слышно сглотнул и отозвал усик с повязки обратно к себе. Он прекрасно знал, что я имел в виду тот период, когда он носил ярко-фиолетовый шарф, чтобы скрыть шрам вокруг шеи. Теперь он ничего не носит, и его большой шрам выставлен напоказ. Но было время, когда он стыдился его.

Я всю свою гребаную жизнь стыдился шрама, рассекшего мой правый глаз, но у меня никогда не было шанса его спрятать. Когда я был настолько под кайфом, я начинал видеть двоение, и у меня было подозрение, что это во многом связано с тем, насколько глубоко ее теневой усик тогда впился в мою роговицу.

Я помнил страх на ее лице, когда она смотрела на меня сверху вниз, но вместо того, чтобы позаботиться обо мне, она…

— Интересно… — Его другие усики двигались вокруг них обоих почти собственнически. — Насколько красивыми были бы ее слезы?

— Ты гребаный псих, Декс, — выплюнул я, но из-за магии трубки я уже даже не чувствовал своего лица.

— Почти уверен, что на самом деле это называется антисоциальное расстройство личности. — Его губы изогнулись в более широкой ухмылке.

— Именно поэтому ты озвучил, что хочешь это узнать. — Я попытался закатить глаза, но в итоге просто странно моргнул. — Ты… мой дорогой Декс, гребаный социопат.

Судьбы, я был под таким кайфом.

По крайней мере, моя магия не протекала.

Он пожал плечами.

— Или психопат… или это просто потому, что мне столько раз отрубали голову. — Из его груди вырвался грубый смешок. — Пойдем. Я не собираюсь снова получать по заднице от Даркмора.

Даркмор, очевидно, проникся маленькой пожирательницей душ.

Он протянул ко мне усик и схватил меня за запястье, и я, спотыкаясь, потащился за ним сквозь его тени, пока мы не вышли перед Исцеляющим солнечным камнем.

Солнце пылало над головой, бросая золотые лучи на большой солнечный камень, который поднимался из песков, как платформа. Он был круглым, и от самоцвета исходил едва уловимый гул. Это был звук сырой силы, вибрация зачарования, вплетенного в камень, чтобы усилить способности, которыми он уже обладал.

Мне этот неодушевленный камень нравился куда больше целителя. Он не задавал вопросов, а с Грейвсенд без сознания нам не нужны были лишние вопросы. Все, чего мы хотели, — немного с ней поиздеваться.

Декс подошел и осторожно положил Грейвсенд на мерцающую поверхность солнечного камня, и из-под нее разошелся спектр огненных оранжевых и красных оттенков. Его взгляд был таким, блядь, мягким, мягче всего, что я когда-либо видел в его глазах.

Я вдохнул, и сухой минеральный аромат наполнил нос.

— Ты уверен, что это сработает? Мы даже не знаем, что с ней не так.

— Он должен исцелять все, кроме умирающих, а я не думаю, что она умирает, так что… — Декс пожал плечами, отступая с камня, пока тот гудел энергией. — Да, думаю, это, блядь, сработает.

— Ее страх — самый насыщенный из всех, что у меня были, и для меня это опасно, как Блезен. — Я затянулся еще раз, позволяя магии успокоить голод моих резервов, жаждущих большего. — Я никогда не контролирую себя, но рядом с ней моя магия страха срывается сильнее.

— Интересно. — Его взгляд блестел интересом, пока он смотрел на ее распростертое на самоцвете тело, вокруг которого веером рассыпались волосы. — Я рядом с ней тоже теряю контроль.

Ее грудь мягко поднималась и опускалась, словно она только что не выпустила свои силы, чтобы убить нас.

Страх раскололся у меня в груди, когда я вспомнил, насколько, блядь, близко мы были к смерти, и я крепко сжал челюсть.

Почему она так чертовски жестоко обернулась против нас? Мы ведь не собирались причинять ей боль.

Сначала дернулись ее пальцы, скользнув по самоцвету, на который мы ее положили.

Затем она резко вдохнула, и ее глаза распахнулись. Ее ярко-красные радужки метнулись к Дексу и ко мне, когда она заставила себя сесть. От нее волнами катился страх, смешанный с чем-то похожим на… злость?

Декс ухмыльнулся ей, подошел и присел перед ней на корточки.

— Пожалуйста, скажи мне, что под этой повязкой, бедовая.

Ее дыхание выходило короткими, рваными рывками, но она не ответила, глядя на него так, будто он был сумасшедшим. Что, как я полагал, так и было.

— Нет, — прохрипела она. — Что, во имя Судеб, произошло?

Декс склонил голову, наклоняясь ближе, и это очень напомнило мне хищника, подбирающегося к добыче.

— Ты как гребаный шведский стол негативных эмоций. — Он глубоко вдохнул. — Почему у такой красивой демоницы, как ты, столько боли?

— Красивой? — Она дрожащими пальцами убрала с лица несколько выбившихся прядей темных волос. — Ты считаешь меня красивой?

Декс запрокинул голову и разразился лающим смехом.

— Конечно, блядь, считаю! — Он протянул ей руку и поднялся. — Я считаю тебя потрясающей.

Ее рука робко потянулась вперед и сомкнулась вокруг его.

— Я… спасибо.

— Не за что. — Он рывком поднял ее на ноги, стягивая с платформы на песок. — Я буду говорить тебе, какая ты красивая, при каждом удобном случае. Правда, Скел?

— Скел? — Мое имя сорвалось с ее губ, и мой позвоночник с щелчком выпрямился как струна.

Из ее уст это звучало как гребаные Небеса, и, хотя я не давал ей разрешения так меня называть, поправлять ее мне не хотелось.

— Для благородной ты ничего, — ограничился я, затягиваясь трубкой и наслаждаясь румянцем, расцветающим на ее щеках. — Если ты называешь меня Скел, я называю тебя Пандора. Поняла, принцесса?

— Я, эм, да. Все нормально. — Ее осанка выпрямилась, а красивые губы скривились в хмурой гримасе. — Подождите, о чем вы думали, когда вот так подкрались ко мне? Разве вы не знаете, что загонять женщину в темный чулан — неправильно?

Декс замялся, его выражение смазалось растерянностью.

— Мы… эм, мы… — Он запнулся.

— Мы пытались сказать тебе, чтобы ты больше так не огрызалась на Брэма, — вмешался я, бросив в его сторону сердитый взгляд. — Назвать его ублюдком было низко.

— Он назвал меня шлюхой, — огрызнулась она, и в ее красных глазах закипел огонь. — Я не такая, а вы все, кажется, ненавидите меня без причины.

— Я тебя не ненавижу, — пробормотал Декс, скрестив руки на груди и надувшись. — Я просто очень люблю твою боль.

Ее глаза расширились.

— Я не ненавижу тебя без причины, — злобно добавил я, ткнув пальцем в ее сторону. — Брэм ненавидит тебя, потому что ты благородная, а я ненавижу тебя из-за того, что ты олицетворяешь.

Она вздрогнула, нахмурившись сильнее.

— Что я олицетворяю?

— Смерть, принцесса, — сказал я ей. — Ты олицетворяешь смерть.

— Но… я не могу ничего поделать ни с тем, ни с другим, — прохрипела она, и ее голос был густым от печали.

Я замер от этого звука, но дернул головой в сторону и отказался смотреть ей в глаза, пока курил трубку.

Мне было плевать, что ей грустно.

Она пыталась сожрать мою душу.

— Твои силы, блядь, съехали с катушек, ты попыталась нас убить, а потом вырубилась, — объяснил ей Декс.

— О, Судьбы, я пыталась…

— Сожрать наши души, ага. — Декс небрежно закивал.

— Спасибо, что принесли меня сюда, — тихо пробормотала она, когда мы с Дексом приблизились к ней. Ее карамельный запах был таким же, блядь, опьяняющим, как и ее страх. — Исцеление самоцвета помогло.

— Все для тебя, — промурлыкал Декс, высунув язык и сверкнув своим пирсингом.

— Мне нужно вернуться, пока Эшенфелл не заметил, что меня нет. — Она огляделась, прежде чем паника ударила по ее глазам, и от нее резко хлынул страх. — Где моя сумка?

— Он не заметит, — самоуверенно заверил ее Декс, просунув руку в тени, а потом вытащил ее обратно с черной сумкой, свисающей с его пальцев.

— Спасибо, Декс. — Она схватила сумку и проверила ее, прежде чем облегченно вздохнуть и перекинуть ремень через плечо. — У меня не получилось заставить силу забрать оживленную душу.

— Зато ты чуть не забрала наши, — выплюнул я, и страх поднялся во мне при воспоминании о ее черных глазах без гребаных рогов. Я глубоко затянулся еще раз. — Ты знаешь, что твоя демоническая форма — это просто черные, блядь, глаза?

— Правда? — Она моргнула, боль промелькнула в ее взгляде, когда она покачала головой. — Я на самом деле никогда не была в демонической форме. Ну, по крайней мере, никогда по-настоящему этого не замечала. Даже когда мои силы активируются.

— Это пиздец как странно, — протянул я, вдыхая еще фейской магии, чтобы кровь зазвенела. — Демон без рогов.

— Вроде как горячо. — Декс прикусил нижнюю губу, и взгляд, который она бросила на него, был почти комичным.

— Чувак. — Я застонал, проводя ладонью по лицу.

В этот момент мимо прошла группа демонов, и гнусавый, осуждающий голос пронзил воздух.

— Грейвсенд? Почему ты ошиваешься с отбросами?

Грейвсенд посмотрела на свою руку, и я заметил, как кольцо на ее пальце сменило белый цвет на черный.

Она напряглась, прежде чем перевести взгляд с нас на них.

— Они не отбросы.

Мои брови взлетели вверх. Она снова нас защищала? Какого хрена? Ни одна благородная обычно не защищала низший класс с дерьмовыми семьями. Такого просто не случалось.

— Ты не понимаешь элементарных правил класса, — огрызнулась на нее ее блондинистая соседка. Кажется, ее звали Дрединг или что-то такое.

— Я и не обязана, Дредфул, — огрызнулась в ответ Грейвсенд.

А, почти угадал.

Взгляд Дредфул блеснул злобой.

— Ты не только идешь против базовой демонической природы, пытаясь подружиться с этими кусками дерьма, но еще и твой лучший друг — гребаный череп котенка, с которым ты спишь в обнимку. Не говоря уже о том, что твои волосы даже не способны удержать магические пряди. С тобой что-то не так.

— Со мной что-то не так? — Пальцы Грейвсенд сомкнулись на горле, словно говорить ей было больно. — Я не понимаю тебя, Дредфул. Ты просто… ты злая.

Дредфул отшатнулась с возмущенным вздохом, а благородные рядом с ней выглядели удивленными.

— Ладно, Грейвсенд. Я пыталась быть с тобой милой, но больше не буду. С этого момента ты враг номер один, независимо от того, кто твой папочка.

Я затянулся еще раз, слегка развлекаясь этой перепалкой.

Рык сорвался с губ Декса прежде, чем Грейвсенд успела ответить, и он шагнул к блондинистой благородной.

— Ты объявляешь ей войну? Тогда можешь объявить и мне тоже. Я с удовольствием выпотрошу тебя и докажу, что даже у благородных обычные, блядь, демонические кишки. Ничто не делает тебя особенной так, как тебе кажется.

Страх лип к воздуху вокруг Дредфул, пока ее плечи дрожали.

— Похоже, одного ты уже трахнула, да? — Она попыталась скрыть страх и скрестила руки на груди, сердито глядя на Пандору. — Трахаться и нравиться — разные вещи. А это больше, чем просто трахаться, Грейвсенд.

— Нет, я не… — Она метнула взгляд к своим ногам. — Я, я не…

Декс заметно вздрогнул.

— Точно, потому что я не стою того, чтобы меня трахали.

Голова Грейвсенд резко вскинулась, глаза расширились от растерянности.

— Что?

— Она все еще благородная, — напомнил я ему, снова затягиваясь трубкой. — Они все одинаковые. Эта просто чуть менее дерьмовая. Не значит, что она все еще не сука.

— Она чудачка, не переживай, Шэдоухарт, — насмешливо проворковала Дредфул. — Она постоянно по тебе слюни пускает. Я знаю, что она хочет тебя трахнуть, но теперь думаю, что у нее к тебе чувства. То, как она защищает тебя и других слабых демонов, жалко.

Выражение Декса ожесточилось, но он перевел взгляд на Грейвсенд с надеждой.

— Это тупо. Помни, что я сказала. — Дредфул перекинула волосы через плечо и ушла.

Остальные благородные потянулись за ней, бросая на нас и на одну из своих жгучие взгляды.

— У тебя ко мне чувства, бедовая? — Он наклонился ближе к Грейвсенд с коварной ухмылкой.

Все ее лицо залилось красным. Это было вроде как мило, но я не пропустил всплеск страха, когда он приблизился к ней.

— Не забывай, что она все еще благородная. — Я выдохнул магию, которую держал в себе. — Я не поведусь на это дерьмо. Она до усрачки тебя боится.

Я развернулся и зашагал прочь, оставив их двоих вместе — неловко молчать или что там они собирались делать.

Декс втюрился в благородную. И не просто в какую-то благородную. В дочь Смерти.

Я закатил глаза, направляясь к Пещере Восторга, пещере примерно в полумиле от кампуса, окруженной дюнами.

Палящее солнце стояло в зените, обрушивая на меня беспощадное пекло, пока я шел. Легкий ветер трепал ткань моей рубашки, лишь немного охлаждая меня.

Почему из всех демонов Декс выбрал именно ее, чтобы заинтересоваться?

Вспышка ее лица мелькнула у меня в голове, и сердце сжалось.

Я остановился у края Пещеры; звуки кампуса и их двоих уже давно стихли, сменившись тихим шепотом песка, сдвигающегося под каждым шагом.

Пасть пещеры нависала надо мной, пятно теней в сухом песчаном пейзаже. Ходили слухи, что она заражена темной магией, но я называл это полным дерьмом. Я уже слышал, как внутри эхом разносится шорох лап ее обитателей — прайда кошек, которые присвоили ее себе.

Я поправил сумку на плече, зная, что внутри у меня полно оставшейся рыбы. Рыба была редким лакомством для пушистых жителей, передышкой от их обычного рациона из мелких тварей, которых они могли поймать, я был уверен.

Правда, я нашел их всего неделю назад, когда однажды ночью забрел слишком далеко после звонка с отцом. Он сказал мне, что Кэтрин еще не готова со мной говорить, но это было нормально. Мы с кошками быстро подружились, когда они поняли, что я буду их кормить. Они напоминали мне о Кэтрин, потому что у нее была особая способность превращаться в обычную черную кошку, так что рядом с ними мне почему-то все еще казалось, будто я ближе к ней.

Когда я приблизился к пещере, температура заметно упала, и я поблагодарил Судьбы за тень от дневной жары. Довольно много кошек заметили мое появление, любопытные глаза наблюдали за мной из безопасной пасти пещеры.

Они еще не привыкли к моим визитам, но привыкнут.

Я опустился на колени и полез в сумку, вытаскивая рыбу в пакетах, которые принес из столовой. Осторожно я начал раскладывать кусочки на плоских камнях у входа.

Запах еды, должно быть, убедил их, потому что они начали выходить, их гибкие тела парами метнулись к еде.

Один за другим маленькие пушистые комки принимали мои дары — их довольное мурчание смешивалось со звуками жевания.

Когда мы были детьми, Кэтрин впервые проявила свой дар превращения, когда мы играли на улице. Я вернулся домой с ней, свернувшейся у меня на руках, а отец не поверил мне, что эта кошка — моя сестра. Ей понадобилось два гребаных дня, чтобы превратиться обратно, и я прятал ее в ее комнате, в шкафу.

Отец потом без конца извинялся перед нами обоими, когда узнал правду.

Я улыбнулся этому воспоминанию.

Прошло около двадцати минут блаженства, прежде чем кошки начали шипеть на случайные точки вокруг, и я понял, что моя магия страха протекает и до усрачки их пугает. Большинство из них поджали хвосты и бросились в безопасность своего дома. Несколько смелых кошек били лапами по образам хищников вокруг себя — иллюзиям, созданным моей магией.

В конце концов все кошки бросили меня из-за страха — и это была моя вина.

Я поднес трубку к губам и затягивался снова и снова, пока не увидел гребаные звезды и не услышал, как кошки возвращаются и начинают отвечать мне.

25

ПАНДОРА

Хантер заставлял мое сердце сильно колотиться о ребра, и каждый раз, когда я оставалась с ним наедине, внутри появлялось новое трепетное чувство безопасности. Безопасность не была тем, к чему я привыкла, но он и Рид заставляли меня чувствовать именно это.

Запах сладкого шоколада пропитал воздух, окутывая меня, как одеяло, пока я откинулась на мягком диване.

— Я просто не понимаю, — прохрипела я, сжимая зачарованную хрустальную бутылку с водой у себя на коленях. — У нее нет никакой причины вести себя так.

Хантер подался вперед, сцепив пальцы домиком, и его прекрасные белые глаза с серыми кольцами наполнились пониманием.

— Благородство среди нашего вида — это не только родословные. — Его голос был как мед, омывая меня. — Это власть и влияние. Дредфул может быть… сложной… но связи ее семьи в какой-то степени делают ее неприкосновенной для некоторых других демонов в академии, но не для тебя, очевидно. Скорее всего, она нападает на тебя так, потому что ты для нее угроза.

Мой взгляд задержался на его сильной линии челюсти. Я была так сосредоточена на том, как двигались его губы, пока он говорил.

— Наверное, я просто не привыкла справляться с таким давлением. Жизнь слишком коротка, чтобы так сильно переживать из-за того, что делают другие.

— У тебя справедливое замечание. — Его губы дрогнули в улыбке. — К сожалению, большинство демонов не разделяют твоего мнения.

Жар залился мою шею.

— Большинство демонов тоже не были заперты в подвале всю свою жизнь.

Он резко втянул воздух, и я почувствовала, как в воздухе затрещала магия мести. Его руки сжались друг вокруг друга, когда он вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— Нет, не были.

— Не все демоны, которых я встретила, придерживаются такого образа мыслей. — Я теребила кончики своих волос.

— Очень жаль.

Я открутила крышку бутылки с водой и сделала глоток. Ледяная вода скользнула по горлу, пока я пила. Горло мгновенно успокоилось, и я закрутила крышку обратно, позволяя бутылке снова лечь на колени.

Я знала, что после долгих разговоров горло начинало болеть, но глотки воды, кажется, помогали. Хантер говорил, что если бы мои магические резервы были наполнены, у меня, вероятно, вообще не было бы проблем с болью, потому что моя магия могла бы исцелить ее. Это была еще одна причина, по которой мне нужно было разобраться с кормлением.

Хантер кивнул, потянулся к своему планшету и начал что-то печатать.

— А остальные? Гримшоу, Хемлок, Шэдоухарт? Они оставили тебя в покое?

Я опустила голову и покрутила кольцо на пальце. Оно было ослепительно белым, именно таким, каким, я знала, оно и будет.

— Не совсем. Они ничем не лучше Дредфул. Они считают меня ужасной, потому что я благородная, а Скел сказал мне, что я олицетворяю смерть.

— Что? — Рык загрохотал у него в груди. — Это неправда, звездочка. Ты не олицетворяешь смерть.

— Разве нет? — Я метнула взгляд к нему, и через меня прошел электрический разряд. — Я пожирательница душ.

— Пожиратели душ не только поглощают души и убивают, — настойчиво сказал он, выпрямляясь. — Они могут вырывать из души части, которые причиняют боль. Фрагменты, которые мучают и терзают, когда сверхъестественное существо или даже человек чувствует, будто тонет. Это ни в коем случае не идеальная техника, и она не постоянная, потому что души восстанавливаются, но она помогает. Она дает существу шанс действительно почувствовать облегчение и начать меняться, чтобы бороться с этой давящей частью себя.

— Правда? — Я склонила голову, и волосы рассыпались по плечу. — Я этого не знала.

— Теперь знаешь, — сказал он, снова печатая на планшете. — Ты не олицетворяешь смерть. Не позволяй страху Гримшоу перед смертью навесить на тебя этот ярлык.

— Скел боится смерти? — пробормотала я, проводя рукой по ткани мягкого дивана. — Вообще-то, в этом много смысла.

Хантер вздрогнул, глаза расширились, когда он потянулся к кофе и сделал несколько больших глотков.

— Я не знаю, почему сказал тебе это. Я никогда раньше не проговаривался о другом студенте.

— Я никому не скажу, — пообещала я, пытаясь смягчить его очевидную злость на самого себя. — Вообще-то, я тоже рассказываю тебе то, чего не рассказываю никому, и не думаю, что это потому, что ты мой консультант.

— Просто сделай вид, что ничего не слышала. — Он поставил чашку с кофе, но ко мне донесся не запах кофе. Это была карамель и… магия фейри? — С каких пор ты используешь имя Гримшоу?

— О, эм, оно просто как-то сорвалось, и он сказал, что тоже будет использовать мое имя. — Я на короткое мгновение опустила взгляд, и кольцо все еще было белым.

Мышца на его челюсти дернулась.

— О.

— Это плохо?

— Нет, нет. — Он покачал головой, и темно-русые пряди, выбившиеся из пучка, качнулись из стороны в сторону. — Думаю, это хорошо. Просто странно. Он ведь был с тобой не слишком добр, верно?

Я кивнула, снова ерзая на месте.

— Он и Декс появились в чулане, когда я пыталась активировать свои силы с куклами. Они что-то во мне спровоцировали. Мои силы почти пошли за ними и… я едва остановила это. — Мой голос стал тише. — Когда я очнулась, они отнесли меня к Солнечному камню. Это помогло.

— Что? — Злость вплелась в его голос, и он полностью застыл. — Ты потеряла сознание, оставшись с ними наедине?

— Они не сделали ничего, чтобы причинить мне боль, — слабо добавила я, только сейчас, произнеся это вслух, осознавая, насколько злой я должна была быть.

— Ты не злилась? — Его глаза горели гневом, но мое кольцо все еще было белым.

— Конечно, я была расстроена, — сказала я ему. — Может, они заслуживали от меня гораздо более жесткой выволочки за то, что сделали. Но я ведь тоже пыталась съесть их души, так разве это не делает нас квитами?

— Я с этим разберусь, — процедил он. — Почему они загнали тебя в угол вот так?

— Потому что я назвала Хемлока пьяным ублюдком, — горько пробормотала я, теребя кольцо.

Его брови удивленно взлетели вверх, прежде чем с его губ сорвался низкий смешок.

— Это не совсем неправда.

— Нет, не неправда. — Смешок вылетел с моих губ прежде, чем я успела его сдержать, и я шлепнула ладонью по рту.

— Что это спровоцировало? — Его костяшки побелели, руки сжались в кулаки на столе.

— О. — Веселье исчезло. — Он назвал меня шлюхой.

— Я с этим разберусь, — прорычал он, его глаза закрылись, пока он явно боролся со своей магией мести.

— Я уже разобралась, — пробормотала я. — Видимо, слово «ублюдок» бьет его по больному месту.

— Недостаточно хорошо. — Он глубоко вдохнул. — Как продвигается кормление? Я поговорил с Эшенфеллом, и он заверил меня, что ты не будешь рядом с другими. Куклы были моей идеей.

— Мне нравится сама идея. — Хотя куклы жуткие. — Но у меня просто не получается сделать это правильно, — призналась я, и мой голос был едва громче шепота. — Как будто есть блок, через который я не могу пробиться, чтобы добраться до своих сил, если только что-то другое их не спровоцирует.

— Я говорил с твоим отцом. — Успокаивающая улыбка коснулась уголков его губ. — Он обеспокоен проблемами с темной магией в совете, но ты все еще его приоритет. Он планирует прийти на твое следующее занятие по кормлению, чтобы помочь тебе с этим. Нет лучшего способа научиться есть души, чем у другого пожирателя душ.

Мое сердце подпрыгнуло при мысли, что Дэрил будет там. Я не ожидала, что он будет приходить на мои занятия, но это правда очень бы помогло.

— Правда? Это было бы здорово.

Его выражение смягчилось.

— Это важно, звездочка. Тебе нужно кормиться, не только ради силы, но и ради общего здоровья. Честно, я совершенно поражен тем, как ты выживала так долго без этого.

— Мне страшно. — Слова сами сорвались с губ. — А что, если я не смогу, даже если Дэрил будет рядом?

Хантер долго смотрел на меня, прежде чем выдохнул ровно и поднялся на ноги. Он обошел стол и подошел, чтобы сесть рядом со мной на диван.

Сердцебиение загрохотало у меня в ушах от его близости, и я глубоко вдохнула его сладкий шоколадный запах. Все мои нервы успокоились, когда он был так близко, и мне захотелось обвить его руками и крепко сжать, но я знала, что мне не стоит этого делать.

— Ты не одна в этом. — Он положил руку мне на плечо в успокаивающем жесте. — Мы пройдем через это вместе. Кормление может пугать любого демона, потому что наша магия такая дикая, но способность убить во время кормления пугает еще сильнее. Это нормально — чувствовать это.

— Но я не знаю, как преодолеть этот страх. — Мой голос дрогнул, и я сделала еще один глоток воды, чтобы успокоить боль.

Его планшет завибрировал на столе, и я заметила, как на экране вспыхнуло имя Джоэл, но Хантер проигнорировал это.

— Ты знала, что у Джоэла Крейвена, представителя инкубов в Демоническом совете, были проблемы с кормлением?

— Были? — Я снова закрутила крышку бутылки.

Он кивнул.

— Я помог ему пройти через это. Он мой лучший друг, и он отказывался кормиться — именно это, вообще-то, и подтолкнуло меня стать консультантом. Чтобы что-то изменить для демонов вроде тебя и него.

— Это правда потрясающе, Хантер, — восторженно сказала я, и улыбка потянула уголки моих губ.

Румянец расцвел на его щеках.

— Спасибо. Я правда хочу помочь тебе стать лучшей версией себя, Пандора. Правда хочу.

— Я знаю. — Я подняла руку и сжала его ладонь, лежавшую у меня на плече, и по мне разлилась волна тепла.

Он моргнул, убрал руку и резко поднялся, прежде чем вернуться к своему креслу.

— Оу. Прости. Я не понял, что подошел к тебе так близко. — Он дернул ворот рубашки с тяжелым вдохом, словно здесь было жарко, хотя температура была вполне комфортной. — Если я когда-нибудь заставлю тебя чувствовать себя некомфортно, пожалуйста, скажи мне.

— Ты никогда не сможешь заставить меня чувствовать себя некомфортно, — мгновенно ответила я, но он лишь натянуто улыбнулся и продолжил сеанс с поднятой защитой, которая выглядела для него болезненной.

26

РИД

— То есть ты вообще можешь в это поверить? Одна только возможность, что она может быть моей Парой, заставляет мое сердце делать что-то странное, — восторженно выпалил я, и сердце забилось в груди еще сильнее. — Я никогда раньше такого не чувствовал.

Гамдроп затрепетал жабрами и подплыл ближе в ответ. Тихий гул магии аквариума наполнял комнату, пока я готовил ему ужин.

То есть я правда не хотел втянуть Пандору в свой мир снов несколько ночей назад. Когда я оказался в нем, она уже была там, и если это не судьба, то я не знал, что тогда.

У нас не было связи Пар, но всё же какая-то связь между нами была. Это ведь должно что-то значить, верно?

Я бросил гранулы в аквариум, и его крошечный ротик раскрылся в беззвучное «О». Я не смог сдержать смешок.

— Вот так, приятель.

Пока он ел, мой планшет начал вибрировать. Я выпрямился и подошел туда, где бросил его на кровать после занятий.

Я нахмурился, когда в груди отозвалась глухая боль. Это была моя мать, а она никогда мне не звонила.

— Привет, мам, — ответил я, и тревога кольнула живот.

Ее ответ был беспорядочной мешаниной невнятных слов, сливающихся друг с другом:

— Твой отец… магия… пустота… спасти его… увидеть… снова!

Я прижал динамик планшета к уху, чтобы лучше расслышать, но каждое слово, которое мне удавалось уловить, было пропитано истерикой.

— Мам, медленнее. О чем ты говоришь? — Я попытался перебить ее, но ее несло сплошным потоком словесной рвоты, и звучала она скорее как пьяная, чем как безжизненная оболочка, в которую превратилась после смерти отца. — Сделай глубокий вдох и поговори со мной спокойно. Что насчет папы и пустоты?

Линия оборвалась.

— Мам? — спросил я, хотя знал, что она не может меня слышать. Мой голос эхом разнесся по комнате.

Мой взгляд встретился с взглядом Гамдропа. Он подплыл к стеклу и склонил голову с беспокойством.

— Я понятия не имею, что это было.

Я перезванивал ей несколько раз, но каждый звонок уходил на голосовую почту. Только когда я убедился, что она не ответит, я оставил сообщение.

— Перезвони мне, когда сможешь, ладно? Пожалуйста.

Тяжело вздохнув, я поплелся к кровати, и мысли наполнились тревогой.

Мама едва говорила мне больше пары предложений с тех пор, как папа умер больше десяти лет назад, так что же могло случиться, чтобы она связалась со мной вот так? Я провел достаточно времени рядом с Хемлоком, чтобы знать, как звучит человек, напившийся в хлам, но что могло это вызвать? Мама не пила, по крайней мере, никогда при мне.

Но мой разум не затих, когда я провалился в сон, а когда он забрал меня, я оказался в своем мире снов среди фиолетовой дымки, которая ощущалась как дом.

Шарлотта. Она уже давила на его края, ее присутствие было горько-сладким утешением, пока она настаивала, чтобы войти в мое пространство. Должно быть, она ждала, когда я усну.

Я тяжело сглотнул и позволил ей войти.

Шарлотта материализовалась передо мной.

— Привет, — поприветствовал я ее, пытаясь выдавить улыбку, но в этом приветствии совершенно не было радости.

— Рид! — Ее губы надулись в обиженную гримасу, когда она бросилась ко мне, и ее рыжие кудри взлетели за спиной. — Я так по тебе скучала! Такое чувство, будто я больше тебя вообще не вижу с тех пор, как ты начал учиться в этой академии.

Ее руки скользнули вокруг моей шеи, но я все равно не смог обнять ее в ответ, как обычно, и мои руки остались застывшими по бокам.

Та же волна отвращения прокатилась по мне, как и в прошлый раз, когда она обняла меня, и я отшатнулся, спотыкаясь назад.

— Прости. Я просто… не знаю. Мне нехорошо.

Ее зеленые глаза расширились, а губы изогнулись в хмурой линии.

— Тебе нехорошо? Ты в порядке?

Не доверяя себе настолько, чтобы заговорить, я кивнул.

— Нет, я же вижу, что что-то не так, — пробормотала она, ее голос был мягким, но не таким мягким, как у Пандоры. Гладкому голосу Шарлотты не хватало той хрипотцы, что была у моей девушки из снов, а ее я любил слышать. — Мы лучшие друзья, Рид. Поговори со мной.

— Я просто… я не могу выкинуть Пандору из головы, — признался я, и лицо вспыхнуло от смущения. В прошлом я говорил с Шарлоттой обо всем на свете, но почему-то говорить с ней о Пандоре казалось неправильным. Я не знал почему.

— Благородную?

— Да. — Я почувствовал, как улыбаюсь, а потом слова просто посыпались из меня, заставляя звучать как влюбленный дурак. — Она красивая и добрая, и она захватила не только мои мысли наяву. Я даже привел ее сюда, сам об этом не думая. В прошлый раз она уже была здесь, когда я пришел, и это было лучшее, что только могло случиться. Мы разговаривали.

Я видел, как лицо Шарлотты напряглось, ее дискомфорт стал ощутимым, поэтому я остановил себя, прежде чем начать бессвязно болтать о Пандоре.

— Прости, я немного тараторю.

— Почему она тебе вообще небезразлична? — Ее вопрос прозвучал резко.

Я замешкался, мой разум был бурей причин, которые я не мог полностью сформулировать, но их было много.

— Она потрясающая. Я чувствую связь с ней, что-то, чего не могу объяснить.

Ее выражение потемнело.

— Рид, я знаю тебя уже очень давно, и звучит так, будто эта благородная тебя околдовала. Она тебе что-нибудь давала? Может, любовный амулет или что-то такое.

— Что? — Я отшатнулся, моргая от удивления. — Нет, конечно нет! И она мне ничего не давала.

— Может, она подкинула что-то тебе в сумку, когда ты не смотрел, — настаивала она, ее глаза были безумными. — Ты бы ни за что просто так не пал к ее ногам вот так.

— Пал к ее ногам? — Я усмехнулся, проводя рукой по лицу. — Да брось, Шарлотта, это не… То есть она мне нравится, ладно? Разве это так неправильно?

— Неправильно, если она связана с… темной магией! — Она раскинула руки и замахала ими, преувеличенно драматизируя.

— Что? Нет, — сказал я, снова ошеломленный. — Почему ты вообще говоришь что-то такое?

Она пожала плечами, отводя взгляд.

— Я просто говорю, что это неестественно — стать, типа, одержимым кем-то так быстро. Эм, как твоя мама?

— Мама? — пробормотал я, нахмурив брови и пытаясь выдохнуть злость, вспыхнувшую во мне из-за ее вопросов о Пандоре. Именно Судьбы были причиной, по которой она начала так сильно мне нравиться; я знал это в своей душе. — Вообще-то, она звонила мне сегодня.

Она подняла на меня взгляд с беспокойством и протянула руку, чтобы утешающе схватить меня за предплечье, жест, который никогда раньше так сильно меня не раздражал.

— По какому поводу?

Я сбросил ее руку и пошел сквозь облачную дымку, огибая деревья, пока не увидел галактику в небе и не поднял взгляд. Я чувствовал ее рядом, поэтому даже не стал проверять, здесь ли она еще.

— Не знаю. Что-то про папу и пустоту? Я просто не знаю, что с этим делать.

Шарлотта резко втянула воздух, прежде чем рассеяться из моего мира снов без прощания — чего она никогда раньше не делала. Ее уход был таким же внезапным, как пламя свечи, задушенное посреди мертвой ночи.

Один в своем безопасном месте, я почувствовал, как моя душа потянулась к душе Пандоры, ища утешения в ее присутствии. Но ее не было среди спящих, и пустота, от ее отсутствия, была ощутимой.

Может, именно это имела в виду мама? Что папа оставил пустоту в ее сердце? Это имело больше смысла, чем что-либо еще.

27

ПАНДОРА

Тьма сдавливала меня со всех сторон, как удушающее одеяло, сотканное из моих величайших страхов. Если бы инстинкты не кричали мне, что я ошибаюсь, я бы подумала, что за этим каким-то образом стоит Скел. Но демоны страха не обладали силой Друды или демона снов, и я отчетливо помнила, как заснула.

Пока я пыталась понять, что происходит, надо мной материализовалась фигура женщины, стоявшей на сером облаке высоко вверху. Ее зеленые глаза сияли ненавистью, а непокорные рыжие кудри плясали вокруг нее, как пламя. Ее губы исказились в тошнотворной улыбке, пока она управляла кошмаром, разворачивающимся вокруг меня.

Я напряглась, пытаясь узнать ее, но не смогла. Я никак не могла ее знать.

Тошнотворная смесь серы и крови наполнила воздух — сочетание запахов моей матери и Декса. Она царапала ноздри и будила воспоминания о подвале. Сердце громыхало у меня в груди, его удары отдавались эхом в костях, пока я боролась с кошмаром.

Острые, обжигающие теневые щупальца удерживали меня, пока другие хлестали по плоти, выжигая боль так глубоко, что моя спина выгнулась в агонии. Плоть на бедре, животе и спине была одновременно обожжена и срезана с моего тела. Это были любимые места Матери, куда она причиняла мне боль, но… не моя мать управляла тенями.

Надо мной стояло знакомое лицо с насмешливой ухмылкой. Бело-русые волосы, покрытые моей кровью, падали ему на серые глаза, и мое сердце сжалось от предательства — даже зная, что это не по-настоящему.

Декс.

Слезы навернулись на глаза, когда осознание обрушилось на меня.

Я была прижата там, запертая под шквалом теневых щупалец точно так же, как была всю свою жизнь.

Мои искаженные крики терялись в воющих ветрах его теневой магии, а моя сила оставалась спящей внутри кошмара.

***

— ГРЕЙВСЕНД! — крики Дредфул прорезали все вокруг, острые, как осколки стекла. Она вопила, швыряя в меня оскорбления и проклятия, которые смешивались с моей мукой. Горло саднило и горело от попыток кричать, а тяжелый вкус медного страха лежал на языке.

— Проснись, — прошипел Небула, прорезая кошмар черной жижей своей души.

Я проснулась, распахнув глаза, пока сердце молотило по ребрам. Пропитанные потом простыни липли к коже, будто те самые щупальца, что удерживали меня. Я боролась, пытаясь вырваться из их хватки, но остаточный ужас сна все еще вонзался в меня когтями.

— Что за ебаный пиздец, Грейвсенд? — взвизгнула Дредфул, сжимая покрывало, пока сидела на своей кровати, само воплощение принцессы, чей сон красоты прервали.

Каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела Декса на месте моей матери, и теневая магия безжалостно разрезала меня.

Дрожащими руками я проигнорировала Дредфул, подхватила Небулу и положила его в сумку, прежде чем сбежать из комнаты. Прохладный воздух коридора почти не успокоил жжение в легких, пока я, спотыкаясь, вышла в общую зону.

Присутствие Скела заставило меня вздрогнуть, когда я заметила его, развалившегося в кресле у окна. Он был единственным, кто там находился, вероятно, потому что все остальные еще спали. Я даже не знала, который час, но луна все еще висела высоко в небе.

Я задрожала, обхватывая себя руками, и поняла, что на мне черная шелковая ночная сорочка, доходившая до верхней части бедра. Спасибо Судьбам, что я спала с повязкой на бедре. Я не думала, когда уходила, я просто знала, что должна выбраться из той комнаты.

Скел не заметил моего появления; вместо этого он выглядел так, будто сам был заперт в кошмаре. Тонкие струйки дыма вились из трубки между его губами, но глаза были затуманены страхом.

— Нет, не надо! Я не хочу умирать, — захныкал он, и трубка двигалась с каждым словом. — Не убивай меня…

Что-то во мне перехватило управление от отчаяния в его голосе, и я обнаружила себя стоящей над ним, мой голос был царапающим шепотом, полным тревоги и боли.

— Скел?

— Что? — Он моргнул, страх в его взгляде померк, уступая место злости. — Какого хуя, принцесса? Не делай так, блядь! Зачем ты подошла сюда? Я не хочу, чтобы ты была рядом со мной! — Рык злости исказил его губы, и его слова ужалили льдом мои и без того хрупкие эмоции.

Я вздрогнула, но осталась на месте, пока мои инстинкты боролись сами с собой. Часть меня хотела поджать хвост и сбежать, но более сильная часть хотела утешить его. Он был так напуган. Чем? Смертью?

— Я… я просто хотела помочь, — сумела сказать я, горло было саднящим и болезненным после попыток кричать в кошмаре. — Ты выглядел испуганным.

Красно-окаймленный зеленый взгляд Скела впился в меня, его злость сменилась чем-то другим.

— Я выглядел испуганным? Что, блядь, с тобой не так?

Я открыла рот, чтобы заговорить, но не смогла; кошмар все еще преследовал меня. И горло болело.

Он увидел, как мои глаза наполнились слезами, которые я не смогла сдержать, и его черты смягчились так, как я никогда раньше не видела.

— Ого, Пандора… тебе, может, нужно поговорить?

Слезы потекли по щекам, и я кивнула.

— Да, но не с тобой.

— Не будь такой. — Быстрым движением Скел протянул руку, пальцы сомкнулись вокруг моего запястья, и он дернул меня вниз, прямо на себя. — Тебе нужно поговорить? Значит, будем говорить вот так, принцесса, — пробормотал он, и прозвище прозвучало насмешливым напоминанием о моем благородном статусе.

Я оседлала его — в ночной сорочке — в общей зоне, куда в любой момент мог кто-нибудь войти.

Паника взбесилась в моем сердце, но я не двигалась. Скорее, я не могла. Какая-то сила удерживала меня там, в его руках, и жар полоснул вниз по позвоночнику.

Одна его рука сжала мое бедро, а другая вытащила трубку изо рта и вложила ее в мой.

— Соси, принцесса.

Я застыла от этих слов. От них живот перевернулся.

Я не могла накуриться. Или могла?

Вспышки моего кошмара просочились в сознание, и я глубоко затянулась из трубки, пока он не забрал ее обратно, чтобы затянуться самому.

— Выдыхай, — приказал он.

Я выдохнула радужный дым одновременно с ним, и наш дым закружился вместе.

Я была единственной, кому пришлось несколько раз закашляться, но я посмотрела на него сверху вниз, выискивая в его взгляде одобрение.

— Хорошая девочка. — Он ухмыльнулся, снова передавая мне трубку. — Я считаю, когда тебе кажется, что нужно поговорить, лучший вариант — накуриться.

— Не уверена, что это полезно. — Я сверкнула взглядом на фейрийские наркотики.

— Попробуй по-моему, принцесса.

Я колебалась, но потом поняла, что не хочу снова засыпать и быть скованной кошмарами. Я сделала еще одну затяжку, наполняя легкие магией фейри.

Мир накренился в сторону, когда кайф вцепился в меня, и я передала трубку обратно ему.

Следующий час мы просто передавали трубку друг другу, и мы оба расслабились до такой степени, что я растянулась у него на груди, все еще оседлав его бедра. Его руки лениво скользили по моей спине, пока он касался меня.

И мне было все равно!

Кошмар был далеко от моих мыслей, пока я позволяла себе жадно вдыхать его запах ванили и дыма.

— Так ты просто… избегаешь разговоров? — Я мягко приподнялась с его груди, чтобы увидеть его лицо. Его очень привлекательное лицо. Даже его шрам был привлекательным. — Накуриваешься и ничего не говоришь? Вау, твой шрам горячий, кстати, — выпалила я последнее и тут же хлопнула ладонью по рту.

Его губы изогнулись в искренней улыбке, когда он усмехнулся.

— Вот почему я мало что говорю, хорошенькая принцесса. Когда ты под кайфом, у тебя меньше фильтра.

— Это даже лучше, — ахнула я. — Чтобы говорить о том, что у тебя на уме! Если ты не можешь фильтровать, ты не можешь сдерживаться, а значит, можешь вытащить из груди все, что тебя тяготит.

— Я бы хотел снять это с твоей груди, — промурлыкал Скел, проводя пальцем по моей ключице.

Моя кожа вспыхнула чем-то, что я могла назвать только желанием, там, где коснулись его пальцы.

Я шлепнула его по руке, надув губы.

— Прекрати. Не знаю, что тебе там наговорили, но я… — Я наклонилась очень близко к нему, чтобы прошептать ему на ухо, и он застонал. — Девственница.

— Что? — он поперхнулся, когда я снова отстранилась. — С каких пор?

— С всегда, ну да. — Я хихикнула. — Можно мне поговорить по-настоящему?

Его пальцы впились в мои бедра, и он застонал.

— Я сказал тебе: если хочешь поговорить, то только так. Что случилось?

— Мне приснился кошмар, — пробормотала я. — Его наслала Друда, которую я никогда в жизни не видела. У нее были зеленые глаза и рыжие волосы, и она выглядела такой злой.

Он тихо присвистнул, сделал еще одну затяжку и передал мне трубку.

— Что ты сделала, чтобы выбесить Друду?

— Я не знаю! — простонала я, откидывая волосы назад. — Я не специально!

— Ну и о чем был кошмар?

— О Дексе… и его щупальцах, которые резали мою плоть. — Страх прошелся дрожью по моему позвоночнику при одной мысли об этом. — Было больно.

Он застонал, его глаза слегка засветились, пока он питался моим страхом.

— Если мы делимся, то будет честно, если я скажу тебе, что твой страх передо мной меня только бесит, — признался он, и в его голосе прозвучала грубая нотка. — А еще… тебе правда нужно быть осторожнее с теми, кому ты доверяешь.

Я сунула кольцо ему прямо в лицо.

— Видишь? Дэрил дал мне его, и оно зачаровано так, чтобы чернеть, когда кто-то хочет причинить мне вред. Оно стало черным, когда я впервые увидела тебя.

Его глаза расширились, но он кивнул.

— Я хотел причинить тебе вред до того, как ты причинишь вред мне.

— А сейчас?

— Спорно, — прошептал он, делая затяжку и передавая трубку.

— Хочешь познакомиться с моим лучшим другом? — Я выдохнула дым и вернула ее обратно.

— С черепом котенка, о котором трепалась твоя стервозная соседка? — Он выдавил смешок. — Конечно, блядь, хочу.

Я издала прерывистый визг, звук, которого никогда раньше от себя не слышала, и вытащила Небулу из сумки.

— Это Небула! Его душа, типа, привязана к его черепу. — Я с любовью провела пальцами по кости цвета слоновой кости. — А Небула, это Скел!

Его душа проявилась, сочась из глазниц и растекаясь по моим ладоням.

— Скел? Тот, кто был с тобой таким ужасным? Пандора, что ты творишь?

— Святые блядские Судьбы, — выдохнул Скел в шоке. — Он говорит.

— А ты ее накурил, — обвинил его бесплотный голос Небулы.

— Эй, она хотя бы улыбается, — самоуверенно заявил он.

Небула замолчал на мгновение, прежде чем согласиться:

— Ладно, но только из-за того кошмара.

— Спасибо, что разбудил меня, — сказала я ему.

— Конечно, — с энтузиазмом ответил он. — Может, раньше я и не мог помочь, но я могу будить тебя от мучений.

— Помочь ей как? — Скел сделал затяжку и предложил трубку Небуле.

— Не твое дело, — прошипел он. — Я череп. Я не могу курить.

— О, дерьмо, точно. Точно. — Скел усмехнулся, предлагая ее вместо этого мне. — Я блядь обожаю котов.

— Правда? — Я взяла трубку и снова вдохнула. Магия фейри поплыла по моим венам. — У нас это общее.

Его рука сомкнулась поверх моей, и он поднес трубку к губам, чтобы вдохнуть. Его взгляд не отрывался от моего, затем он выдохнул магию мне в лицо.

— Интересно, что еще у нас общего, принцесса.

Мое сердце забилось у меня в горле.

— Ну… мы оба слышим Небулу. Никто другой никогда его не слышал. Я думала, что папа однажды услышал, но он сказал, что слышал только, как я разговариваю с ним.

— Да ну на хуй? — Он перевел взгляд на Небулу, прежде чем принять у меня трубку. — Круто. Итак, Небс, как ты умер?

Я замерла.

— Не называй меня Небс, — Небула прозвучал оскорбленно. — И не спрашивай меня об этом. Эту историю должна рассказывать Пандора.

— Ой, да ладно тебе, Небс. Тебе же идеально подходит. — Его глаза закрылись, когда он зевнул. — Не переживай. Я сейчас вырублюсь. Может, теперь и ты отдохнешь, принцесса. Спи на мне. Ты такая теплая.

— Я не хочу снова застрять в кошмаре, — прохрипела я, когда душа Небулы втянулась обратно. Я убрала его в сумку и легла на грудь Скела.

— А ты думаешь, зачем я тебя накурил? Магия фейри блокирует демоническое вмешательство.

Правда?

Мое тело гудело от магии, и после этих слов усталость потоком прошла сквозь меня.

— Скел? — тихо пробормотала я, чувствуя, как поднимается и опускается его грудь.

— Ммм?

— Спасибо. — Мои веки тоже затрепетали, закрываясь.

— Чувак, какого хрена она делает на тебе? — голос Хемлока разбил момент вдребезги.

Мои глаза распахнулись, и я увидела, как он, спотыкаясь, вышел из коридора.

Его волосы были взъерошенным беспорядком, а его обычный запах пряного бурбона смешивался с еще большим количеством алкоголя. На нем были только спортивные штаны, снова открывая все его татуировки.

Магия хаоса хлестала вокруг него, и тот волк, которого он, кажется, так любил призывать, выпрыгнул из его татуировки.

Огромный волк зарычал и залаял, его хаотичная энергия питалась моей реакцией.

Пальцы Скела впились в мои бедра, когда он приоткрыл один глаз.

— Чувак, блядь, прекрати это. Она под кайфом. Не пугай ее.

Протесты Скела были далеким эхом, пока волк Хемлока приближался.

Руки Хемлока грубо сомкнулись вокруг моих плеч, когда он выдернул меня из хватки Скела и стащил с его колен, прежде чем прижать к холодному окну.

Волк стоял позади него, рыча на меня.

— Что ты делаешь? — Его нос задел мой, когда его пропитанное алкоголем дыхание обдало мои губы. — Твоя стерва-соседка была права? Ты пытаешься нас трахнуть?

— Конечно нет! — Меня затопила злость, но магия фейри, гудевшая во мне, сделала так, что передо мной стояли два или три Хемлока.

— Да? — Его мутный красный взгляд опустился к моим губам. — Тогда почему ты сидела верхом на Скеле… в этой тоненькой ночнушке?

— Не целуй меня, — выпалила я, и паника царапнула горло.

— Не что? — протянул он, наклоняясь еще ближе. — Я не слышу. Говори громче, принцесса.

Стараясь как можно лучше прогнать туман кайфа, я уперлась ладонями между нами и сильно толкнула его в грудь.

— Я сказала, не целуй меня!

Он отшатнулся, споткнулся о собственные ноги и приземлился на задницу. Его взгляд впился в меня.

— Целовать тебя? — Он запрокинул голову с усмешкой. — И что, Скел для тебя достаточно хорош, а я нет?

— Скел помогал мне! — Мое горло сжалось, когда боль распространилась от голосовых связок по гортани. — Я не пыталась с ним переспать, и я его не целовала. Меня вообще не интересует ничего подобное!

— Да, наверное, я должен был догадаться. — Он грубо провел рукой по челюсти. — В смысле, эта блядская повязка на твоем бедре не особо сексуальная.

Смущение горячей полосой прошло сквозь меня, когда я провела пальцами по повязке.

— Я… я не пыталась быть сексуальной.

Декс вышел из теней и встал между мной и Хемлоком, его губы изогнулись в зловещей ухмылке.

— Ахахаха, какого хрена, ребята? Вы издеваетесь над Пандорой без меня?

Внезапное появление Декса раскололо мое сердце страхом, его смех эхом разнесся по общей комнате.

Все, что произошло сегодня ночью, будто сдавило меня со всех сторон, удушающее и тяжелое.

Мои глаза защипало от жара, и слезы потекли по лицу раньше, чем я смогла их остановить.

— Почему? — прохрипела я, голос треснул от боли. — Почему вы все время издеваетесь надо мной? Я ничего вам не сделала!

— Не будь такой заносчивой принцессой, и тогда мы не будем над тобой издеваться, — невнятно пробормотал Хемлок.

Декс шагнул ближе.

— Блядь, твои слезы такие красивые. — Он склонил голову, втягивая носом воздух. — Ты под кайфом?

Страх свернулся внизу живота, и холодный ужас накрыл меня, когда его тени заклубились вокруг него.

Я знала, что была под кайфом, под воздействием магии фейри, но границы между реальностью и кошмаром размылись, пока я смотрела на Декса.

Я украдкой взглянула на Скела и увидела, что он вырубился, крепко сжимая трубку.

— А тебе какое дело? — спросил Хемлок. — Чувак, помоги мне встать.

— Что, блядь, случилось? — Декс повернулся, чтобы помочь ему подняться, и я воспользовалась моментом, чтобы сбежать, бросившись обратно в свою комнату с сумкой, в которой был Небула, прижатой к груди.

Я не остановилась, пока моя спина не уперлась в запертую дверь спальни, но облегчение, прокатившееся по мне, сменилось раздражением, когда я застала Дредфул, роющуюся в моей части комнаты.

— Что ты ищешь? — прохрипела я.

Она вздрогнула, резко отпрянув, и встретилась со мной взглядом широко распахнутых голубых глаз.

— Ты буквально чуть не сожрала мою гребаную душу, пока орала во сне!

— Я не… — Я нахмурилась. Я вообще не чувствовала, чтобы моя магия шевельнулась. Она лгала?

— Да! — Она скрестила руки и протопала обратно к своей кровати, хватая сумочку. — Я не останусь здесь с бомбой замедленного действия. О, Судьбы мои! — Она ахнула, наконец-то разглядев меня. — Ты под кайфом?

Она подлетела ко мне и заглянула мне в глаза, принюхиваясь к воздуху вокруг меня.

— Ты была с Гримшоу… вот это смешно. Ты правда трахаешься с ним!

— Нет, я ни с кем не сплю. Но… я курила его трубку. — Мое кольцо почернело. — То, что я делаю, не твое дело, Дредфул.

Она фыркнула, развернулась и распахнула дверь, хлопнув ею за собой. Замок щелкнул, вставая на место, и я застонала.

Мне было все равно, что она делала. Наверное, просто снова пыталась украсть мою одежду.

Я достала Небулу и направилась к своей кровати, забираясь обратно под одеяло. Магия фейри все еще гудела во мне, притупляя боль в горле и боль от кошмара.

Может, Скел был не так плох, как я думала, но Хемлок — точно был.

28

ПАНДОРА

Мое сердце бешено колотилось в груди, пока я стояла внутри Стадиона Серпентайн. Я была права. Зал, заполненный песком и матами, все еще казался таким же пугающим, каким я его помнила. Воздух был густым от магии, и запах серы цеплялся за прохладу, пока я направлялась туда, где стоял Рид.

Шепот одноклассников кружил вокруг, смесь возбуждения и нервов из-за сегодняшнего занятия по Демоническому питанию. Очевидно, слухи о том, что придет Дэрил, уже разошлись, и все хотели увидеть, на что он способен. В смысле, он был Смертью, и все слышали истории о нем. Судя по тому, что рассказывала мне Дредфул, другие сверхъестественные существа пугали детей перед сном историями о пожирателях душ — типе демонов, которые придут за тобой, если ты будешь плохо себя вести. Очевидно, именно Дэрил был причиной порочной репутации пожирателей душ.

— Привет! — взгляд Рида загорелся, когда он заметил меня. — Как прошел твой день вчера? Я ждал тебя после занятия, но не смог найти.

— Прости… у меня было нежелательное взаимодействие, — пробормотала я, встречаясь взглядом с яростными взглядами Декса, Хемлока и Скела. Их хмурые взгляды, казалось, рассекали пространство между нами. Я чувствовала ненависть во взгляде Хемлока, напряженность во взгляде Декса и сожаление во взгляде Скела. — Мне правда жаль, что я ушла после занятия, Рид. Я просто хотела поговорить с Небулой после всего.

— Я понимаю, — пробормотал он, его фиолетовые глаза пронзили мои, когда я полностью сосредоточилась на нем. — Мне прошлой ночью тоже пришлось поговорить с Гамдропом.

Двери зала распахнулись, и, когда мы обернулись, я увидела Дэрила, известного всем остальным как Смерть, который вошел с властным присутствием. Длинные черные волосы, совсем как мои, колыхались за его спиной, и его темные глаза мгновенно нашли меня. Его шаги хрустели по песку, пока класс погружался в тяжелую тишину, а он направлялся вперед, к Эшенфеллу.

— Итак, класс, как вы, уверен, уже знаете, сегодня Смерть одарил нас своим присутствием. Он не только пожиратель душ, но и представитель этого вида в Демоническом совете, — сообщил нам Эшенфелл, его голос разнесся по большому открытому пространству. — Это возможность, которая выпадает раз в жизни: увидеть, как он питается.

— Не говори так, будто это что-то грандиозное, — рявкнул Дэрил, закатывая глаза. — Сегодня вы будете практиковать искусство питания, как обычно. Для демонов это жизненная сила, основа нашего существа. Поскольку пожиратели душ редки, я здесь, чтобы помочь своей дочери. — Его губы изогнулись в улыбке, когда он сделал целое представление из нашего статуса отца и дочери. Врать не буду, это согрело что-то внутри меня.

— Сегодня она научится питаться, не убивая никого. Прямо сейчас. — Он повернулся ко мне, и я почувствовала, как взгляды всех последовали за ним. — Иди сюда.

По классу прокатилась коллективная ахнувшая волна.

Рид слегка толкнул меня локтем.

— Ты справишься.

Я кивнула и, сделав нерешительный шаг, присоединилась к нему впереди.

— Дэрил, я… — начала я, но он поднял руку.

— Чтобы питаться правильно, нужно принять свою демоническую форму, — наставлял он, его взгляд пронзал меня. — Покажи им, Пандора.

Мое сердце пропустило удар, но я выровняла дыхание. Я попыталась, правда, очень-очень попыталась. Но когда я закрыла глаза, желая, чтобы моя демоническая форма проявилась, ничего не произошло. Я не чувствовала никакой магии. Мои щеки вспыхнули от смущения, и шепот змейками пополз по залу.

— Вот в этом все и дело, да? — громко усмехнулся Хемлок. — Даже несмотря на то, что она благородная и дочь Смерти, она слабая. Из-за чего такой ажиотаж? Из-за того, что они благородные? Меня от вас всех тошнит.

Слова ужалили, и мое лицо вспыхнуло еще сильнее. Но прежде, чем я смогла собраться с ответом, фигура моего отца размылась. В одно мгновение он оказался перед Хемлоком, его рука сжала его лицо, а большой палец скользнул в кольцо пирсинга в перегородке носа Хемлока.

Скел отшатнулся назад, споткнувшись о собственные ноги из-за того, что мой отец оказался так близко, а улыбка Декса стала шире, пока он наблюдал с весельем.

Глаза Хемлока расширились от шока.

Дэрил прошептал:

— Нам не нужно убивать, чтобы питаться, Пандора. Смотри.

Я смотрела, застыв, как мой отец вытянул темную дымку души Хемлока, его черные глаза светились жутким потусторонним светом, когда душа направилась прямо в его глаза.

Хемлок содрогнулся, его высокомерие сменилось уязвимостью, на которую, как я не знала, он вообще был способен.

— Блядь, мне нужно выпить.

— Ах, ах, ах. — Дэрил дернул за пирсинг Хемлока. — Теперь ты попробуй. — Он повернулся ко мне с выжидающим взглядом.

Я крутила кольцо, и оно, как ни странно, в этот момент было белым — даже среди всего этого хаоса.

— Я… я не могу, — запнулась я, мой голос был едва громче шепота. — Что, если я убью его?

— И что мы потеряем, правда? — спросил Дэрил жестким голосом. — В отличие от него, ты не слабая, как он предположил.

— Дэрил, — резко прошептала я. — Он просто пьяница. Игнорируй его.

Взгляд Хемлока впился в мой с еще большей ненавистью, но она взорвалась болью, когда Дэрил дернул пирсинг из его носа, и лоскут кожи на мгновение повис на нем, прежде чем зажить обратно.

Дэрил швырнул кольцо в лицо Хемлоку.

— Это тебе не так уж идет, как ты думаешь.

После этого Эшенфелл снова взял все под контроль и заставил всех остальных разбиться по парам.

Мы с Дэрилом практиковались в активации моих сил, но ничего не происходило. Это было загадкой, но он думал, что причина в том, что я никогда раньше ими не пользовалась. Он все еще не понимал, как я выжила без пробуждения. Честно говоря, я тоже.

— Я мог бы убрать этого демона хаоса, Хемлока, для тебя, — неловко предложил он, с мрачным юмором в голосе. — У привилегий Совета есть свои плюсы, плюс мне всего-то нужно протянуть к нему руку, и он свалится замертво.

Мне удалось слабо улыбнуться, но я покачала головой.

— Нет, Дэрил, в этом нет необходимости. Веришь или нет, но я могу сама за себя постоять.

— Ты моя дочь. Мне позволено волноваться, — сказал он мне, нахмурившись. — Верно?

— Конечно, — заверила я его. — И я ценю твою заботу. Правда. Но если уж на то пошло, мне жаль Хемлока. Он всегда пьяный и несчастный. Кто-то такой наверняка через что-то прошел, чтобы стать таким.

Он надулся, закатив глаза.

— Ладно, но если он снова будет к тебе лезть, просто скажи своему папе.

Из меня вырвался смешок, и я кивнула.

— Конечно, Дэрил. Я дам тебе знать.

Его губы дернулись в победной ухмылке.

***

У Дэрила были еще обязанности в Совете, которые, я была почти уверена, имели отношение к темной магии, поэтому вскоре после окончания занятия ему пришлось уйти. К тому времени, как я стала искать Рида, он тоже ушел. Я решила отправиться в библиотеку, чтобы изучить, как активировать свои силы, но, проходя мимо Оккультного алтаря, увидела, как Хемлок яростно спорит с другим демоном, которого раньше не видела.

У него были такие же красные глаза, как у Хемлока, но, в отличие от него, у этого парня были коротко подстриженные рыжие волосы.

— Я не просил тебя приходить! — прорычал Хемлок.

Он выглядел отчаянным, когда потянулся и схватил Хемлока за руку.

— Но я здесь. Можешь отталкивать меня сколько угодно, но я все равно буду здесь, Брэм.

— Тебя не было! — прорычал Хемлок, выдергивая руку. Его рога выскользнули из черепа, а хвост сердито хлестнул позади него. — Тебя, блядь, никогда не было рядом. Не начинай сейчас.

— Это нечестно, и ты это знаешь, — надломлено прошептал парень. — Если бы я знал о тебе, я бы—

— Ты бы что? — крикнул Хемлок, его голос был густым от злости. — Пожалел бы демона из низшего класса, потому что у нас общий хреновый отец?

— Но я тоже был ребенком. — Его голос стал тише, когда он шагнул ближе к Хемлоку, который был с ним одного роста. Теперь, присмотревшись, я увидела, что они похожи на родственников. — Почему ты винишь меня за это?

Челюсть Хемлока сжалась, когда он повернул голову и заметил меня. Он рявкнул:

— Что? Пришла позлорадствовать, что папочка за тебя заступился?

— Нет, я… — Я запнулась, слова застряли в горле.

Выражение лица его брата смягчилось, когда он заметил меня.

— Будь милым, — отчитал он Брэма, прежде чем повернуться ко мне с извиняющейся улыбкой. — Не обращай на него внимания. Я его брат. Можешь звать меня Слейтер. Обойдемся без надоедливых фамилий. Ты в порядке?

Я кивнула, чувствуя, как улыбка тянет мои губы.

— Тогда ты можешь звать меня Пандора. Ты намного более… приветливый, чем твой брат.

— Он мне не гребаный брат. Не суй нос туда, куда не следует, мелкая, — прорычал Хемлок.

— Это ранит мои чувства, — прошептал Слейтер.

Улыбка сползла с моего лица, когда я посмотрела на Хемлока. Похоже, он уже снова проколол себе септум.

— Прости за моего отца.

— Ее отец? — Слейтер моргнул, глянув на своего брата… или не брата?

— Да, он, блядь, сожрал кусок моей души на занятии. Теперь я почему-то не пьян, и мне нужно срочно это исправить.

На лице Слейтера проступило понимание.

— Ты дочь Смерти. Судьбы. Это я должен извиняться.

— О, нет. Не нужно. — Я подняла руки ладонями вперед. — Эм, простите, что помешала.

Я развернулась и сбежала, благодарная за возможность уйти от густой неловкости между ними двумя. Успокаивая нервы, я надеялась, что в Демонических архивах найдется какой-нибудь совет для демона, который не знает, как вызвать наружу хоть какие-то из своих сил.

29

БРЭМ

Мои кулаки сжались по бокам, и хаос закипал в венах.

Как она, блядь, посмела подойти сюда и извиниться передо мной после того, как ее отец сожрал кусок моей гребаной души? Кем она себя возомнила? Она хотела, чтобы я снял с нее вину? Она вообще чувствовала вину или это было представление для моего брата?

Наверняка она его узнала. В конце концов, он был гребаным Хавоком. Одним из последних чистокровных родов демонов хаоса.

Я не знал, в какую игру она играет, но я на это не куплюсь.

Ярость дергала мою челюсть, пока солнце безжалостно палило сверху, раскаляя песок под ногами. Кажется, в какой-то момент на занятии я потерял ботинок, но я, блядь, даже не был уверен, когда именно. Так что одна нога была обута, а другая покрыта горячими песчинками. Хотя это все равно не имело значения; жара была лишь мелким раздражителем по сравнению с адским пламенем моей злости — особенно теперь, когда я был, блядь, трезв. Ну, настолько близко к трезвости, насколько не был уже много лет.

Запах сухой земли смешивался с приторным ароматом маргариток, которым был пропитан Слейтер, — еще одно напоминание о его благородстве, будто прилипшее к воздуху, вонь, от которой меня выворачивало.

Группа благородных и чертова соседка Грейвсенд бесцельно бродили вокруг нас, их смех и беспечность скребли по нервам. Я чувствовал вкус пыли, которую поднимали их беззаботные шаги.

— Проклятые благородные, — пробормотал я ядовитым шипением.

— Брэм, хватит! — тон Слейтера рассек воздух, и он провел обеими руками по своим коротким рыжим волосам, будто я его довел. Его благородное происхождение читалось в осанке, в манерах, во всем, что я ненавидел. — Ты просто грубый и злой, Брэм, особенно по отношению к той девушке, Пандоре, — отчитал Слейтер. — Она не сделала ничего, чтобы заслужить твою злость.

— Ничего, кроме того, что существует, — огрызнулся я, встав с ним нос к носу. — Хотя, думаю, у вас двоих это дерьмо общее — вы оба гребаные благородные.

Слейтер запрокинул голову и застонал.

— Это не имеет никакого отношения к благородству, Брэм. Речь о том, чтобы быть нормальной гребаной душой. Ты этого не видишь?

— Блядь, чувак, ты целиком и полностью связан с благородством. И знаешь что? Я прожил без благородства столько лет, — прорычал я, отворачиваясь от пронизывающего взгляда Слейтера. — Оно мне не нужно и сейчас, а ты мне уж точно не нужен.

Судьбы, что за хрень с ним творилась?

В меня вбивали, что я никогда ничего не добьюсь, и мой отец был прав — все, на что я годился, это пить.

А потом, из ниоткуда, Мелинда Хавок, бывшая партнерша моего отца, говорит своему сыну, что я, блядь, существую, и он… что? Хочет стать заботливым старшим братом? Хочет сделать из меня то, чем я не являюсь? Нет. К черту это, и к черту их.

Мне не нужен никто, кто будет указывать, как мне жить, особенно Хавоки.

Слейтер мог не знать обо мне, но я-то, черт возьми, знал о нем. Отец постоянно сравнивал меня с этим ублюдком, рассказывал, насколько Слейтер лучше и как бесполезно мне тягаться с гребаным благородным.

В конце концов, именно из-за меня его изгнали из благородных. Хотя это он был тем, кто заделал ребенка моей матери.

Да плевать. Мне уже, блядь, было все равно.

Когда я рванул прочь от него, знакомый, сводящий с ума сладкий запах дразняще коснулся моего носа — карамель. Тот самый запах, который лип к Пандоре.

Я ненавидел, что любил его, ненавидел, что он напоминал мне карамельные конфеты — детскую слабость, в которой я ни за что никому не признался бы.

Карамельные конфеты напоминали мне о дедушке, единственном благородном, которого я вообще мог выносить. В основном потому, что он был единственным демоном, который хоть как-то интересовался мной в детстве, и он всегда угощал меня карамельными конфетами. Он рассказывал мне истории о предначертанных Парах и чистой любви, безусловной внутри связи Пар. Я был очарован и молился Судьбам, чтобы они дали мне такую, но, очевидно, они тоже не считали меня хоть чего-то стоящим. Когда-то я думал, что благородные не могут быть такими уж плохими, раз дедушка был благородным… но я жестоко ошибался. Он умер, когда мне было семь, и после этого я, по сути, остался в этом мире один.

Остальная благородная родня моего отца делала вид, что нас не существует. Не то чтобы я мог их винить после того, что он сделал…

Я слишком много думал, и мне нужно было заглушить мозги алкоголем уровня фейри.

Но запах карамели тянул меня за собой, заводя в Демонические архивы. Я толкнул тяжелые двери, и аппетитный аромат стал сильнее, пока я поднимался по винтовой лестнице на верхний уровень. Затхлый запах старых книг резко контрастировал с всё ещё державшимся в воздухе ароматом, который манил меня вперед. Я двигался быстро, мои шаги неловко отдавались эхом почти в полной тишине, потому что я потерял один ботинок, но мне было насрать.

Солнечный свет просачивался сквозь высокие окна на этом этаже, разливая оранжевое сияние по рядам книг. Здесь было не так много других студентов, но я их не винил. Кто вообще теперь ходит в библиотеку? Я был здесь только для того, чтобы высказать этой благородной принцессе все, что о ней думаю.

Злость кипела вместе с моей магией хаоса — бурлящее месиво, готовое выплеснуться наружу.

Но потом я нашел ее.

Мои шаги сбились, и дыхание застряло в горле.

Она была прямо там, стояла между двумя книжными стеллажами, прижимая книгу к груди. Свет скользил по ее длинным, блестящим черным волосам, которые падали до талии, как шелковый занавес. Ее длинные ресницы отбрасывали легкие тени на розовые щеки, пока она читала, полностью поглощенная тем, что было написано в книге. Но именно ее глаза, когда она на мгновение подняла взгляд к остальным корешкам перед собой, поймали меня так, как никогда раньше, — ярко-красные, живые и пылающие, как два огня, которые жгли, но не уничтожали.

Будто почувствовав, что кто-то наблюдает за ней, она подняла взгляд от страниц, и он сцепился с моим. На мгновение — всего на долю мгновения — злость, которая годами была моей постоянной спутницей, растаяла. Я оказался пойман в ее чары, прямо как Скел и Декс, над которыми я насмехался, завороженный одной лишь красотой ее присутствия. В том, как она существовала, было что-то такое, будто ее душа звала мою.

Ее огненные глаза слегка сузились, в них мелькнуло раздражение от того, что ее потревожили, но было и узнавание.

Я резко вдохнул и взял себя в руки, напоминая себе, зачем погнался за ней. Жар моей злости снова вспыхнул от силы ее взгляда. Но даже когда я шагнул вперед, готовый отчитать ее, какая-то часть меня шептала о неохотном восхищении благородной демоницей.

Хаос взорвался вокруг нас, когда я двинулся вперед.

Книги задрожали на полках. С ревом моей магии тома обрушились вокруг меня вихрем бумаги и кожи.

Паника схватила ее; я чувствовал хаос, исходящий от нее, когда ее глаза расширились от шока. Она повернулась, чтобы сбежать, но обнаружила Хаоса, моего воплощенного магического волка, преграждающего ей путь. Существо зарычало — призрачный страж, подчинявшийся только моей ярости.

— Не суйся не в свое дело, — выплюнул я, приближаясь к ней.

— Ты разыскал меня, чтобы сказать это? — Она уставилась на меня, губы обиженно надулись.

— Не умничай. — Я свирепо посмотрел на нее сверху вниз, замечая, как сильно ей приходилось запрокидывать голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Я и не лезла не в свое дело, — парировала она, захлопнув книгу, прежде чем та вырвалась у нее из рук и взлетела в воздух. Она застонала. — Я просто хотела… извиниться за Дэрила, что и сделала. Это ты устроил семейную драму посреди кампуса.

— Закрой рот, — прошипел я.

Она расправила плечи, и в ее взгляде сверкнула злость.

— Я пережила больше хаоса, чем ты мог бы на меня обрушить, но ты, Брэм Хемлок, похоже, в нем процветаешь.

Она произнесла мое имя.

Движением столь же быстрым, сколь и грубым, я схватил ее за плечи, притягивая ее грудью к своему животу из-за разницы в росте.

— Ты понятия не имеешь, насколько ошибаешься, мелкая.

— Мне плевать, ошибаюсь я или нет. Мне плевать на тебя, — прошипела она.

Смешок завибрировал у меня в горле — горький, резкий звук.

— Конечно, тебе плевать. Для тебя я просто пьяный ублюдок. Слишком низкий для такой идеальной благородной женщины. Но угадай что, мелкая? Сейчас я не пьян.

Напряжение между нами трещало, как статическое электричество, моя магия гудела вокруг нас обоих. Мы были столкновением двух миров — благородства и низшего класса.

— Нет. Может, ты и не пьян, но ты все еще ублюдок. — Ее слова ударили ножом прямо в гребаный живот. — А теперь убери от меня руки.

Я резко отпустил ее, и саркастическое извинение сорвалось с моих губ вместе с горьким привкусом гордости, которую она снова ранила.

— Мне так, блядь, жаль, что я запачкал тебя своими низкородными, ублюдочными демоническими микробами.

С этими словами я развернулся на пятках и рванул прочь, оставляя позади хаос кружащихся книг и ошеломленную Грейвсенд.

30

ПАНДОРА

Я сидела на краю кровати, пальцами проводя по мягкости одеяла, скомканного у меня на коленях. Мои шелковистые волосы образовывали вокруг меня занавес. Даже в своей комнате в общежитии я не чувствовала себя в безопасности. Не после того кошмара. Я была пожирательницей душ и знала, что не должна все время чувствовать тревогу, но чувствовала. Может, это было чем-то, о чем мне стоило поговорить с Хантером, но я не хотела признавать это. Может, это была какая-то странная случайность?

В ее глазах было столько злобы. Я бы точно узнала ее лицо, если бы увидела, но с тех пор, после кошмара, она не появлялась.

Пустынное небо за моим окном полыхало огненными оттенками заката, о котором раньше я могла только мечтать. Жизнь, которой я жила сейчас, была жизнью, о которой я даже не могла подумать. Это казалось нереальным.

У нас с Хантером были консультации каждый вторник и четверг, и между нами появилась стена, которой не было до того дня, когда он сел рядом со мной на своем диване и коснулся моего плеча. Это отдаляло, и мне это не нравилось. Будто моя душа бунтовала внутри меня каждый раз, когда он пытался держать дистанцию между нами. Я не понимала. Он сказал, что хочет быть друзьями, но в последнее время я чувствовала себя для него просто работой.

Я не разговаривала с Хемлоком с того дня в библиотеке, когда его злость взорвалась после того, как я прервала его и его брата. Но я все еще чувствовала тяжесть его взгляда на себе на занятиях и в кампусе. Теперь между нами была негласная война, и я видела в нем не более чем врага. В тот день, когда он был трезв, в его глазах мелькнул намек на что-то глубокое, но он спрятал это, как только я заметила.

Мои мысли скользнули к Скелу. Он был загадкой, окутанной дымом фейри, который выдыхал. Той ночью он накурил меня — мгновение бегства от реальности, которое ощущалось как предательство моего желания стабильности. С тех пор я с ним не разговаривала, но воспоминание о его зеленых глазах было одновременно мучением и искушением. Несколько раз я размышляла, не пойти ли в общую зону посреди ночи, чтобы посмотреть, там ли он.

А еще был Декс, тень, которая преследовала мои кошмары, буквально. Одно его присутствие заставляло меня панически бежать, отголоски теней моей матери жили в его тенях. Я знала, что бегу не только от него; я бежала от воспоминания о Матери.

Но ближе всего я стала с Ридом. Милым, ходящим по снам Ридом, который больше не затягивал меня в свои сновидения. Я скучала по нему и скучала по утешению, которое принесло мне в его мире снов, каким бы мимолетным оно ни было.

Мои размышления разбил звук распахнувшейся двери. Дредфул вошла внутрь, воплощение уверенности и блаженства на фоне моей добровольной изоляции. Она на цыпочках подошла к моей стороне комнаты и протянула мне милое бикини с леопардовым принтом.

— Я купила это для тебя, — объявила она голосом, приторным от той фальшивой сладости, к которой я уже привыкла. — В качестве мирного подношения. Я хочу, чтобы мы снова стали подругами. Прости, что была сукой.

Я настороженно посмотрела на бикини, мои инстинкты кричали, что здесь определенно что-то не так. Кольцо почернело при приближении Дредфул — явный знак ее намерений. Мы с ней толком не разговаривали с нашей последней стычки после моего кошмара. Но любопытство скреблось внутри, а мне было скучно и одиноко просто сидеть в комнате все время, так что…

Вот так я и оказалась идущей к Одиссейскому утесу вместе с Дредфул, в бикини. Поверх своего я надела пляжную накидку и отпросилась в ванную, чтобы наклеить водонепроницаемую повязку на бедро.

Пустыня сменилась скалистым обрывом, нависающим над озером настолько прозрачным, что я могла видеть все цветные, похожие на стекло камни на дне. Через обрыв тянулся шаткий мост, ведущий к песчаному пляжу, по которому мы пошли.

— Вау, — вырвалось у меня, и я лишь на мгновение взглянула на Дредфул, прежде чем снова перевести внимание на красоту природы. — Это потрясающе. Я видела его издалека, но так близко я здесь впервые.

Запах пресной воды смешивался с землистым ароматом песка и камня, но это были другие песок и камень, не такие, как в подвале, где я гнила. Смех группы благородных, с которыми водилась Дредфул, ощущался как физическое прикосновение, но такое, при котором я не была уверена, действительно ли мне здесь рады.

Войдфайр, демон страха, с которой Дредфул была близка, находилась там вместе с несколькими другими демонами, которых я узнала. Найтвинд тоже была там.

Дредфул, верная своему дурацкому имени, улыбнулась мне красивой и смертельно опасной улыбкой, от которой по всему телу побежали мурашки.

— Зачем ты надела эту тупую повязку на бедро? Ты же знаешь, это должно быть весело.

— Да, она определенно привлекает к тебе внимание, — нахально пробормотала Войдфайр, драматично откинув свои короткие рыжие волосы.

— Очевидно, это не то, чего я хочу, — хрипло сказала я, скрестив руки. Моя сумка задела бедро, надежно висевшая на плече.

— Блин, у тебя голос звучит, ну, очень странно, — хихикнула другая девушка, и все они засмеялись.

— Ты слишком много членов сосала? — спросила Войдфайр, ее карие глаза превратились в щелки, пока она свирепо смотрела на меня.

— Войдфайр, — прошипела Дредфул, закатив глаза.

— Что? Я просто имела в виду, что иногда у меня горло садится, если я делаю это слишком много. — Щеки Войдфайр покраснели.

Я не понимала, что сделала, чтобы она или остальные меня ненавидели, но ничего. Я пережила гораздо худшее, чем они могли мне устроить.

Остальные присоединились, их жестокость была прикрыта фальшивым ощущением товарищества.

— Вау, ребята, это так хреново, — Найтвинд заступился за меня. — Она не может ничего поделать с тем, как говорит, а даже если бы могла, это вообще-то вроде мило.

— Ой, расслабься, Найтвинд, — хохотнул другой парень. — Это все шутки.

Я поймала себя на том, что подбираюсь ближе к Найтвинду, желая отделиться от тех, кто насмехался надо мной. Но стоило мне сделать шаг, как Войдфайр и другая девушка, имени которой я не могла вспомнить, потянулись и вцепились в ремень моей сумки.

— Что ты носишь в сумке, Грейвсенд? — спросила Войдфайр, насмешливо дергая ремень, ее накрашенные ногти впивались в ткань, как когти.

— Прекратите! — крикнула я, но мой голос не смог стать таким громким, как настоящий крик. Я ударила по их рукам, но они увернулись.

— Да, что там такого важного, что ты притащила это купаться? — Другая девушка схватила саму сумку.

— Что вы делаете? — вскрикнула я, вцепившись в сумку, костяшки побелели, пока я пыталась удержать ее.

С грубым всплеском насилия они вырвали сумку из моей хватки и бросили ее Дредфул, заводиле их благородного кружка.

Смех Дредфул был жестоким, когда она вытащила Небулу и уронила мою сумку к своим ногам. Зачарованная бутылка для воды от Хантера выкатилась наружу.

— Ищешь эту странную хреновину? — издевалась она, держа Небулу над головой.

Вид его в руках Дредфул скрутил мое сердце болью, но мои протесты остались без ответа.

— Фу, что это за хрень? — завизжала Войдфайр.

— Она гребаная пожирательница душ. Спорим, она сожрала его душу и оставила череп как трофей, — засмеялся какой-то парень.

Они все по очереди насмехались надо мной и Небулой, но из моего горла вырвался рык — демонический и достаточно угрожающий, чтобы Дредфул замерла.

— Отпусти его! — мой голос был сдавлен эмоциями, слова стали отчаянной мольбой о пощаде для привязанной души котенка.

— Еще шаг, и Небула нырнет глубоко. — Она ухмыльнулась, просовывая пальцы в его глазницы.

— Не трогай его так! — В вихре движения я рванулась вперед, ведомая первобытным инстинктом защитить единственную душу, которая была рядом со мной при Матери.

Но было слишком поздно.

Отведя руку назад, Дредфул швырнула его в воду. Всплеск отозвался в моем сердце, когда я смотрела, как он тонет.

Я не знала, насколько глубока вода, и мне было все равно.

Боль и ярость питали самую мою суть, и я бросилась в воду за Небулой, холодная вода накрыла меня до талии. Я не умела плавать, но отчаяние спасти Небулу было спасательной нитью сильнее всего на свете. Я нырнула, открыла глаза и стала искать вокруг того места, куда он упал, но не видела его.

Я выпрямилась, хватая ртом воздух, как вдруг боль прожгла мою правую руку.

Демонесса теней из их группы потянулась ко мне своими теневыми щупальцами, и одно рассекло мою правую руку от плеча до локтя.

— Ой, — сказала она тем же фальшивым сладким голосом, каким пользовалась Дредфул. — Так жаль! Я хотела помочь тебе найти этот странный череп, но, кажется, соскользнула.

Моя кровь капала в воду, а кожа оставалась рассеченной, пока вода смывала хлещущую кровь.

Что-то внутри меня просто… сорвалось. Магия наполнила мои вены — тяжелая и вязкая, но одновременно словно жидкий огонь.

— Если я его не найду, я лично выслежу каждую из вас и сожру ваши души!

— Ты даже активировать свои—

Дредфул резко замолчала, когда моя магия вырвалась наружу, шлейф черного дыма, ищущий мести, хлынул из моих губ.

Он покатился вперед, отыскивая и касаясь губ девушки, которая меня порезала. Этого оказалось достаточно, чтобы она скользнула в тени, подальше от меня. Вся группа разбежалась с криками страха и отвращения.

Дредфул убежала второй, и я знала, что напугала их. Паника и страх ударили в меня, когда моя магия втянулась обратно внутрь.

Я вдохнула и снова нырнула под воду, но не могла уловить ни малейшего проблеска его. И я не умела плавать, так что не могла уйти дальше.

Как далеко его могло унести? Вода была спокойной.

Я вынырнула с рваным вздохом, слезы заливали мои щеки от того, насколько сильно я его подвела.

— Эй, я нашел его, — сказал мужской голос.

Я вздрогнула, резко повернув голову на звук и увидела, как Найтвинд идет ко мне по воде. Он держал Небулу на ладони, его череп был мокрым и жалким. Я тут же потянулась и забрала его в дрожащие руки.

— Я… спасибо, Найтвинд, — прошептала я, моя благодарность смешивалась с растерянностью. Я думала, он придурок из-за того, как обращался с Ридом, но вот он помог мне найти Небулу после того, как его компания друзей безжалостно издевалась надо мной.

— Я провожу тебя обратно, да? — предложил он.

Я поймала себя на том, что киваю, крепко прижимая Небулу к груди.

Собрав сумку и зачарованную бутылку для воды, мы направились обратно к кампусу, а небо темнело, превращаясь в синюшные сумерки, последние лучи палящего солнца истекали над дюнами. Воздух быстро остыл, и мои мокрые волосы и накидка липли к коже, неприятным напоминанием обо всем случившемся.

— Что случилось, принцесса? Почему ты вся мокрая? — голос Скела пробежал по моему позвоночнику, заставляя меня выпрямиться.

Мы проходили мимо Оккультной арки, и я даже не заметила там Хемлока и Скела. Я слишком глубоко ушла в свои мысли.

Хемлок слегка покачивался, бутылка болталась в его пальцах, а Скел сидел в ленивой разваленной позе, тонкая струйка дыма вилась из чаши его магической трубки.

— И когда ты начала водиться с этим мудаком? — пробормотал Хемлок, его красные глаза щурились, пытаясь сфокусироваться на нем.

Челюсть Найтвинда напряглась.

— Не твое дело, что она делает, — огрызнулся он, дернув меня за руку, подталкивая уйти.

Боль прострелила вверх по руке, потому что он схватил именно ту, которую рассекли, и я поморщилась.

Взгляд Скела мгновенно впился в кровь, сочившуюся по моей руке и капавшую с пальцев на песок. За мной тянулся кровавый след.

— Какого хрена ты с ней сделал? — потребовал он, поднимаясь на ноги с ловкостью, которая не должна была быть возможной при его кайфе.

— Почему тебе вообще не все равно? — мой голос был хриплым шепотом.

Хемлок, спотыкаясь, подошел ближе, протянул руку и схватил меня за неповрежденную руку, оттаскивая от Найтвинда и ведя к Солнечному возрождению.

Мои ноги заплетались, пытаясь поспеть за ним, а мысли кружились вихрем растерянности и истощения.

Скел впился в Найтвинда свирепым взглядом, когда его магия страха хлестнула по нему.

— Беги, уёбок.

Что бы Найтвинд ни увидел в магии Скела, он побелел как полотно и бросился прочь, даже не оглянувшись.

Скел повернулся ко мне с убийственным выражением лица.

— Держись, блядь, подальше от Крэйга Найтвинда.

— Почему тебе не все равно? — повторила я, и вопрос повис в воздухе, словно вызов между нами.

— Нам не все равно, — невнятно пробормотал Хемлок и споткнулся, сходя с солнечного камня, пока целительная магия принималась за мою руку.

Она покалывала, когда плоть снова сходилась, и облегчение накрыло меня волной.

Губа Скела скривилась в оскале, прежде чем он развернулся и пошел за Хемлоком.

Радужный дым из его трубки был последним, что рассеялось.

Гнев, растерянность и странное чувство предательства бурлили во мне.

Я опустила взгляд на промокший череп Небулы, лежавший у меня на руках, и всплеск горя пронзил меня прямо в сердце.

— Прости, Небула, — прохрипела я. — Мне так жаль.

Но Небула не проявился, и я осталась одна под пустынными звездами, начинавшими прокалывать ночное небо. Я прижала его крепче, и тяжесть одиночества снова сомкнулась вокруг меня.

31

ДЕКСТЕР

Темная магия могла идти нахуй.

Она забрала у меня все, что было мне дорого, — рассудок, детство, сестру.

И все же я был здесь, собираясь разместить зараженный темной магией предмет на территории академии, в которой учился.

Все и правда замкнулось в ебаный круг.

Песчаниковые стены Зала Реформ возвышались надо мной, и нутро восставало против задания, которое дали мне мои дорогие родители.

Затолкав обратно раздражение, полыхавшее во мне, я зажал под мышкой картину, зараженную темной магией, и начал искать хорошее место, куда ее повесить. Там должен был быть большой поток людей, если она должна была распространиться повсюду.

Ужас провалился на дно живота при мысли о том, что темная магия заразит студентов здесь, но… у меня не было выбора. Либо это, либо неизмеримая боль, а я ненавидел их специализацию на боли.

Именно поэтому я перестал пытаться им перечить.

Добравшись до идеального места в вестибюле, я поднял к стене картину со зловещим замком, над которым клубились темные облака.

Боль раскололась внутри меня, когда я заметил, как темные облака начали сочиться ужасающей магией.

— Блядь! — выдохнул я, когда темная магия внутри меня яростно вцепилась в мои внутренности, словно пытаясь вырваться наружу и соединиться с проклятой магией картины. Удушающая агония, пронзавшая меня, ощущалась так, будто каждый нерв в моем теле разрывал сам себя на части.

Мои колени с грохотом ударились о каменный пол, и картина звякнула рядом со мной. Я не мог дышать или двигаться; я застыл в мучениях на несколько мгновений абсолютного, блядь, ада.

Сочащаяся теневая магия сформировала острые щупальца внутри моего тела и резала, кромсала мои кишки — буквально, — пока рвалась выбраться из меня и проникнуть в картину.

Они сказали, что я впитал темную магию, и так и было. Но она спала, все еще таилась внутри меня. Я не ожидал, что она проявит себя вот так. Я надеялся забыть, что она вообще, блядь, существует.

— Декс? — мягкий голос унял боль на кратчайшее мгновение.

Я поднял взгляд и встретился с великолепными красными глазами, и мое сердце дернулось.

— Пандора, — прохрипел я ее имя, пока боль сотрясала мою душу.

Судьбы, она была всем, чем я был одержим, — великолепная и милая, и я хотел обладать ею полностью. Но она боялась меня. В ее глазах отражался страх, совпадающий с криками моей собственной души.

Но затем воздух затрещал от всепоглощающей силы, и ее магия пожирательницы душ хлынула из нее клубами облаков. Ее глаза стали черными, и черный, плотный дым повалил из приоткрытых губ. В отличие от прошлого раза, когда я видел ее магию на поверхности, теперь она проглотила картину целиком.

Тёмная магия внутри холста извивалась и рассеивалась под её силой, а бурлящая во мне тьма наконец утихла, когда она поглотила её.

Какого… хуя? Как она только что это сделала? Она… остановила темную магию, чтобы та не притягивала мою?

Я полностью обмяк на полу, слишком слабый, чтобы сделать что-либо еще. Я не мог выдавить ни слова.

Ее магия покинула картину и двинулась ко мне. Я смотрел с ужасным восхищением, как она раздвинула мои губы и скользнула мне в горло.

Я не мог бояться, не ее, и уж точно не смерти. Но это было оно? Смерть от рук великолепной девушки, о которой я не мог перестать думать?

Если этого хотели Судьбы, я бы с радостью подчинился. Но вместо смерти я обрел освобождение, о котором даже не знал, что нуждался.

Темная магия, отравившая мое тело и спавшая внутри меня, этот мерзкий, блядь, паразит, была поглощена ею. Она забрала каждый, блядь, ее след, и порча моей души, делившей с ней одно тело, исчезла. Мне стало легче, так легко, будто я мог улететь. Разум окончательно поплыл, и моя магия подхватила её мелодию.

Тени плясали вокруг меня, дико хлестали, пока моя магия освобождалась из капающих когтей темной магии. Щупальца неконтролируемо вырывались из меня.

Случайный удар моей магии попал в Пандору.

Ее крик стал ножом в моей груди. Ее магия резко втянулась обратно, а глаза из черных снова стали красными.

— Оставьте меня в покое! — выкрикнул я, и слова были отчаянной мольбой на языке. Я не хотел причинять ей боль и сейчас не мог контролировать никакую свою магию. Мои магические резервы были низки, и даже с ее негативными чувствами они наполнялись лишь слегка. Моя магия искала боль, а я не хотел причинять ее ей.

Она отшатнулась, ее взгляд был прикован к картине, теперь лишенной темной магии.

— Декс, о Судьбы.

Она судорожно потянулась за планшетом. Кровь стекала из раны на ее щеке, которую оставил я, темное напоминание о моей потере контроля.

Прежде чем я успел извиниться перед ней так, как она заслуживала, мое дыхание стало рваным, а тяжесть собственного ужаса начала душить меня.

Тени шептали обещания боли, и я снова оказался невольной жертвой.

Что они сделают, когда поймут, что я провалил такое простое, блядь, задание?

Боль.

Агония.

Ужас.

Облегчение — Пандора.

Даркмор появился позади нее, его магия мести ощущалась в заряженном воздухе, когда он заметил рану на ее щеке.

Он протянул руку и убрал прядь ее волос за ухо, глядя на ее щеку.

— Звездочка… это он сделал с тобой.

— Хантер, он не… — она быстро встала на мою защиту, но было слишком поздно.

Его магия грохнула, ударив стремительно.

Такой же порез расцвел на моей щеке от его магии, еще одна вспышка боли, которая доломала меня окончательно.

Но я не сопротивлялся; вместо этого я разбился.

Рыдания вырвались из моего горла, и тело затряслось от отчаяния прямо перед ней.

Пандора стояла в шоке, но среагировала быстрее меня.

— Не делай ему больно, Хантер! Он не хотел этого делать, и ему уже больно! Я видела, как он лежал на полу в абсолютной агонии, и моя магия просто взорвалась. Она поглотила что-то в картине. — Она положила руку на живот, когда тот заурчал, и поморщилась. — Судьбы. Думаю, в картине была… темная магия.

Хантер вздрогнул, но присел на корточки и осмотрел картину.

— Я не вижу в ней никаких следов темной магии.

— Как ты узнала? — выдохнул я слова между рыданиями. — Тьма… она была…

Она провела языком по нижней губе, опускаясь на колени передо мной, и ее пальцы откинули назад влажные пряди волос, прилипшие к моему лбу.

— У меня есть теория насчет темной магии. Думаю, Мать была заражена… и думаю, ты тоже. Я почти уверена, что… съела темную магию, которая была внутри тебя.

Хантер поперхнулся воздухом.

— Ты… что? Твоя магия вошла в него?

— Святые Судьбы, — я превратился в жалкую кучу, но мои глаза не отрывались от Пандоры, пока я бессвязно бормотал: — Ты можешь быть такой же, как я.

Пандора и правда была бедовой, но если она могла делать что-то подобное, она могла оказаться в куда большей беде, чем кто-либо был готов признать.

Она сожрала темную магию, которая держала меня над когтями безумия. Сделав это, она очистила мою душу и заставила мой разум работать так, как он не работал уже много лет.

Но единственным, о чем я думал, была не моя свобода.

А она.

32

ХАНТЕР

Пандора Грейвсенд была особенной; это я понял с того самого момента, как увидел ее. Но если то, что она утверждала, было правдой, она стала бы целью для множества сверхъестественных… возможно, даже людей.

Я мерил шагами переговорную в Зале Реформ, не в силах усидеть на месте.

Демонический совет сидел вокруг большого деревянного стола, а Блэкторн, наш директор, — во главе.

Мы все были равноправными членами совета, но в последнее время он, казалось, взял на себя роль лидера, и никому это не нравилось.

Воздух был наполнен запахом песчаника и тонким ароматом уникального запаха каждого члена совета, смешиваясь в общий густой запах демонического наследия.

Мы созвали собрание из-за эпидемии темной магии, преследующей Демоническую столицу, и я должен был сообщить совету о том, что произошло прошлой ночью: картина, наполненная темной магией, и Пандора, чертова дочь Смерти, которая поглотила ее, не заразившись.

— Пандора, дочь Смерти, удивительна, — пробормотал я. — Она не только пережила жестокость своей матери, но теперь еще и очистила заколдованную картину от темной магии. Возможно, она очистила от темной магии и зараженного демона.

По комнате прокатился ропот.

Смерть развалился в кресле, его черные глаза, как обычно, были нечитаемыми.

— Пенни Боунс, ее мать, скрывала ее от меня… ото всех, — процедил он. — Я мало о ней знаю. Она была связью на одну ночь, и я долго об этом жалел, но благодаря этому у меня появилась Пандора, так что ошибка того стоила. Но одного я не потерплю: чтобы мою дочь использовали в этой борьбе, если в этом нет абсолютной необходимости. У нас есть реликвия, которая тоже может поглощать темную магию. Предлагаю рассчитывать только на нее.

Совет зашептался, их интерес явно был подогрет не только текущей задачей.

Я наблюдал за ними, отмечая вспышки беспокойства и любопытства, мелькавшие в их глазах, но никто не задал вопросов, которые вертелись у них на языке.

— Семья Шэдоухарт находится под расследованием, — вмешалась Бейн, представительница теневых демонов. Ее зеленые глаза были острыми, а табачный запах щекотал мне нос. — Их причастность к темной магии нельзя игнорировать. Поскольку именно их сын, Декстер Шэдоухарт, оказался рядом с картиной, можно с уверенностью предположить, что он работает с ними.

— Я не согласен, — сказал я, чувствуя, как удивление прокатилось по комнате. — Его родители жестоко с ним обращаются, и его сестра, скорее всего, была ими убита. Так что даже если он что-то делает от их имени… это точно не то, чего он хочет. Кроме того, я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть, что это он принес картину. Хотя мне кажется странным, что это мог быть он, потому что когда он находился рядом с ней, это причинило ему чудовищную боль. Он никак не смог бы нести картину и так долго сдерживать такую реакцию.

— Семья Шэдоухарт определенно что-то скрывает, — пробормотал Джоэл, бросая папку на стол. — Нам просто нужно найти доказательства, что это темная магия.

Следующей заговорила Граймс, представительница Друд, ее голос был таким же успокаивающим, как лаванда, наполнявшая ее присутствие.

— Мы нашли письмо от тайного общества под названием Тёмная Завеса, адресованное Касс Никс. Похоже, у нее есть с ним связи.

Комната напряглась; новость о тайном обществе пустила волны тревоги по членам совета, включая меня.

Обнаружение существования тайного общества было зловещей новостью, и тревога прокатилась по моему нутру.

Глория Эверглоу, представительница демонов снов, которая по какой-то причине предпочитала, чтобы мы обращались к ней по имени, добавила:

— Мы должны расследовать тайное общество Тёмная Завеса и их намерения. Эпидемия темной магии в Демонической столице — не совпадение.

Между нами прошло молчаливое согласие, и я плюхнулся на свое место рядом с Дэрилом и Джоэлом.

— Введите ее, — позвал Блэкторн, его губы дернулись от чистого раздражения, пока он сидел во главе стола.

Касс Никс, женщина, в которой я узнал мать Рида Никса, ввели в зал; ее человеческая аура резко контрастировала с демонической энергией, наполнявшей комнату.

— Мы знаем все о вашей причастности к Тёмной Завесе. Вы ответите на наши вопросы о них, — потребовал Мэлис, представитель демонов страха, его фиолетовые глаза были непреклонны.

Она кивнула, и ее афро качнулось вместе с движением.

— Я знаю немного.

— Вы знаете, что они ответственны за эпидемию темной магии в Демонической столице, не так ли? — Смерть приподнял на нее бровь.

Ее карие глаза наполнились страхом, и она кивнула.

— Да.

— Вы знаете почему? — спросил он.

Она заламывала руки, стоя перед нами, и я заметил мешки у нее под глазами. Мы с Ридом много говорили о ней на наших сеансах. После смерти его отца она была словно статуя, но в последнее время ее поведение стало странным. Как мать Рида, она разочаровывала меня сильнее, чем я мог выразить.

— Это сообщество поклоняется Завесе, где, как считается, существует темная магия. Последователи используют теневые ритуалы демонических проклятий, чтобы привести темную магию сюда, а когда она оказывается здесь, они заражают демонов, чтобы помочь демону владеть темной магией. Как только это удастся, родится новый вид демонов, способный владеть темной магией. Этот вид станет самым могущественным среди всех сверхъестественных, — выпалила она, даже не моргнув.

— Но вы человек, — мягко сказала Глория.

Она кивнула, и в ее глазах кружилась жуткая оторванность от реальности.

— Но мой сын — демон снов, и, когда он будет заражен, он сможет вернуть мою предначертанную Пару, своего отца, из мертвых.

— Вы не заразите Рида Никса темной магией, — прорычал я, чувствуя яростное желание защитить своего студента.

Я убью ее раньше, чем это случится.

— Но вы не понимаете, он⁠—

— Я понимаю, что если вы заразите своего сына темной магией, он умрет невыносимой смертью. — Я ударил ладонями по поверхности стола, и она вздрогнула.

— Но они сказали, что он станет сильнее, совершеннее. — Она опустила взгляд.

— Вы будете нашим информатором, — сказал ей Блэкторн.

Она снова дернулась, а когда ее глаза метнулись к директору, застыла. Я не был демоном страха, но точно знал, что Линк пировал ее страхом.

— Я… да. Как скажете.

— Я отправлю вас к вашему мужу, если вы хотя бы подумаете заразить своего сына, поняли? — прорычал я ей. — Я видел зараженных. Они гниют изнутри. Я знал, что вы дерьмовая мать, но вы хуже, чем он намекал.

Ее рот приоткрылся, когда шок охватил ее лицо.

— Он… вы говорили с моим сыном? Он так думает?

— Я его психолог, — сообщил я, прежде чем повернуться к Джоэлу, именно потому, что он был инкубом и мог выполнить нужное нам конкретное демоническое проклятие. — Заключи с ней демонический пакт, чтобы она точно понимала условия своего положения информатора. Убедись, что пункт о запрете заражать Рида Никса там есть.

Он кивнул и несколькими заклинаниями связал ее демоническим проклятием, обеспечив ее подчинение и молчание, иначе она умрет ядовитой смертью.

Когда собрание закончилось и Касс Никс вывели из кабинета, Джоэл толкнул меня плечом.

— Поговори со мной, Хантер. Серьезно, у тебя, блядь, звезды в глазах. Но они еще и призрачные. Я никогда не видел у тебя такого взгляда, и это странно.

— Какого взгляда? — нахмурился я.

— Будто тебе подарили щенка с демоническим проклятием, от которого он умрет через три дня, — невозмутимо сказал он, скрещивая руки на груди.

— Пандора… идеальна, — признался я тихо, надеясь, что Смерть не услышит, как я говорю о его дочери, потому что он был погружен в серьезный разговор с Линком о чем-то. — Но ее только недавно освободили от жизни в оковах, буквально. Ей нужно время.

Голубой взгляд Джоэла расширился.

— Но у тебя есть к ней чувства.

Я отвел взгляд, наблюдая, как члены совета обсуждают еще несколько последних деталей по делам о темной магии в столице.

— Да. Но ее путь к исцелению должен быть на первом месте. Я не могу причинить ей боль, а если слишком рано расскажу ей о своих романтических чувствах, именно это и сделаю.

Он хлопнул меня по плечу, и этот жест поддержки оказался очень кстати.

— Скоро ты сможешь ей сказать. Демоны восстанавливаются после травм быстрее любых других сверхъестественных. Ты сам мне это говорил.

— Это правда, — пробормотал я.

После бесчисленных исследований было доказано, что демоническая энергия помогает нам справляться с серьезными травмами. Теория заключалась в том, что, поскольку демоны очень жестоки, наша энергия должна делать нас гибкими, чтобы мы могли с этим справляться.

— Но помни, у других нет таких же опасений, как у тебя, — сказал он, сжав мое плечо, прежде чем убрать руку и подняться на ноги. — Возможно, ты не единственный, кому она нравится.

Мои губы приоткрылись от осознания: если у кого-то действительно были к ней чувства, они, вероятно, не стали бы их сдерживать, потому что не знали, что она исцеляется после пережитого.

Мои мысли переместились к Риду Никсу, и я знал, что у него к ней чувства, выходящие за рамки дружбы, — и я сам поощрял его сближаться с ней.

Боль расцвела в груди, пока я смотрел, как остальные члены совета расходятся, но Блэкторн задержался у двери, словно слушал нас с Джоэлом.

Директор всегда был любопытным, и мои инстинкты постоянно били тревогу рядом с ним, но ничто не могло сравниться с холодом, пробежавшим по позвоночнику, когда я встретился с ним взглядом.

Тяжелый слой ужаса висел в воздухе, и я знал: это знак темной магии, которая стремилась уничтожить все, что мы, демоны, знали.

33

РИД

— Отец Пандоры — это что-то с чем-то, — пробормотал я, лежа на животе ближе к краю кровати и разговаривая с Гамдропом. — Смерть буквально съел фрагмент души Хемлока.

Гамдроп ответил пузырьками, и я тихо усмехнулся.

— Знаю, у меня была такая же реакция! — Я откусил кусочек фиолетовой сахарной ваты рядом с собой, и сладкий вкус растаял на языке. — Это был первый раз, когда я вообще видел его трезвым. Конечно, он все равно был злым, как всегда.

Мой планшет зазвонил, и сердце у меня упало, когда на экране высветилось имя мамы.

— Это мама. — Я замешкался, быстро откусил еще немного сахарной ваты, затем провел пальцем, принимая вызов. Я приготовился ко всему, что она собиралась сказать.

— Рид, о, Судьбы, они меня поймали! — всхлипнула она, слова вываливались из нее торопливым, паническим потоком. — Я думала… я думала, что смогу вернуть его, но все разрушено!

Живот скрутило узлами.

— Мам, ты говоришь бессвязно. Тебе нужна помощь — я приеду домой.

— Нет! — вскрикнула она, но ее слова были четкими. Сейчас она не была пьяна; она была в истерике. — Нельзя — они наблюдают. Просто… поговори с Шарлоттой. Она знает.

Замешательство ударило в меня, и я закрыл пакет с сахарной ватой и защелкнул его.

— Шарлоттой? Но почему⁠—

Звонок резко оборвался, оставив меня смотреть на черный экран.

Шарлотта, моя лучшая подруга, с которой я познакомился онлайн и которую никогда не видел лично, кроме как в своем пространстве снов, была связана с этим безумием? Я даже никогда их не знакомил. Насколько мне было известно, мама не знала о Шарлотте. Тогда почему?

Я набрал сообщение дрожащими пальцами, сердце бешено колотилось в груди.

РИД НИКС

Моя мама только что позвонила мне и упомянула тебя. Что происходит? Откуда ты ее знаешь?

Ответ пришел быстро.

ШАРЛОТТА ВЕЙН

Нам нужно поговорить.

В твоем пространстве снов.

СРОЧНО!!!

Наверное, пришло время рассказать тебе обо мне больше.

Разочарование грызло меня изнутри, пока я откладывал планшет в сторону. Что она имела в виду? И как она вообще познакомилась с моей мамой?

Гамдроп покачал головой почти так, будто отрицательно мотнул ею.

— Знаю. У меня тоже плохое предчувствие, — пробормотал я, встречаясь с ним взглядом. — Но какой у меня выбор? Если я это проигнорирую, то никогда ничего не узнаю. Мама годами не звонила мне до того, как я приехал в академию, Гамдроп. Что-то точно не так.

Он выпустил еще несколько пузырьков и опустил голову.

С ужасом в животе я забрался под одеяло и натянул его повыше, позволяя магии защекотать кожу, пока дымка моего пространства снов окутывала меня.

Вскоре меня окружили фиолетовые облака и деревья с синими листьями. Я впустил Шарлотту, и меня совсем не удивило, что она уже ждала.

Она материализовалась, и ее обычного тепла заметно не было. Ее зеленые глаза были серьезными, изучающими.

— Скажи, ты в последнее время разговаривал с дочерью Смерти?

Что-то в животе скрутилось.

— Не особо, — признался я напряженным голосом. — Почему ты спрашиваешь?

Ее накрашенные блеском губы дернулись от удовлетворения.

— О, просто так.

— Теперь ты можешь рассказать мне про мою маму? — Я скрестил руки на груди, чувствуя себя совершенно неуютно от ее присутствия здесь.

Она кивнула, ярко улыбаясь.

— Я связалась с твоей мамой, чтобы помочь ей с ментальным здоровьем. Ну, я же поняла, что ты переживал за нее, когда мы разговаривали в прошлый раз.

— Объясни, пожалуйста. — Я отступил назад. — Моя мама не говорила никому больше пары слов с тех пор, как умер папа. Но с тобой она разговаривает?

Ее улыбка немного потускнела.

— Эм, да. То есть мы с тобой ведь сразу сошлись. Помнишь? С твоей мамой то же самое. Мы теперь тоже вроде как лучшие подруги. Разве это не круто?

Я сглотнул ком в горле, сохраняя между нами дистанцию.

— Что ты имела в виду, когда написала, что пришло время рассказать мне о себе больше?

— Я была не до конца честна с тобой, — призналась она, закидывая одну ногу за другую. — Мой отец правда умер, когда я была маленькой, но это был не несчастный случай, как я сказала. На самом деле он принес себя в жертву темной магии ради блага демонического рода.

В голове зашумели помехи, и дыхание перехватило.

Темная магия? Какого хрена она несла? Тревожные звоночки зазвенели раздражающе громко, но насколько же я был тупым?

Я ведь доверял Шарлотте свою жизнь до этого момента…

— Моя мама скоро пойдет по его стопам. — Она сладко улыбнулась, но от этой улыбки по спине пробежал жестокий холодок. — Мы собираемся осуществить планы Тёмной Завесы.

— Ч-что? — Я откровенно уставился на нее, на женщину, которая когда-то была моей лучшей, блядь, подругой. Предательство обожгло глубоко в венах, растекаясь по мне.

— Это честь, Рид! — Она склонила голову, и рыжие кудри подпрыгнули от движения. — Моя мать скоро станет едина с темной магией, и я, очевидно, планирую сделать то же самое. Так работает эволюция. Чем больше демонов подвергнутся воздействию темной магии, тем быстрее они смогут владеть ею, не умирая.

— Не думаю, что это так работает, Шарлотта. — Я нахмурился, и между нами двинулась корявая фиолетовая ветвь.

Даже мое пространство снов держало ее подальше от меня.

Она отмахнулась от меня, оттолкнув ветвь, и сделала еще один шаг ко мне.

— Темная магия безгранична в том, что ты хочешь сделать. Пустота, которую она может заполнить, огромна. Ты тоже можешь стать частью этого.

Я сделал еще пару шагов назад. Я не узнавал человека перед собой.

— Какое это имеет отношение к моей маме?

— О! Твоя мать, — продолжила Шарлотта, ее улыбка стала шире, когда она хлопнула в ладони. — Я всегда буду присматривать за мамой моего лучшего друга. Тёмная Завеса согласилась инициировать ее, чтобы она смогла вернуть твоего отца, свою предначертанную Пару, к жизни.

— Она человек, — выдавил я, хмуря брови. — Это безумие.

— Да, — хихикнула она, убирая волосы с лица. — Очевидно, для нее это не сработало бы, поэтому она предложила тебя в качестве носителя темной магии вместо себя. Она понимает нашу миссию.

Предательство, боль и злость взорвались в моей душе. Я отшатнулся от нее еще дальше.

— Нет. Я не буду иметь никакого отношения к темной магии!

Резким взмахом руки я изгнал Шарлотту из своего пространства снов в последний раз, и ее образ рассеялся, как дым.

Паника сдавила грудь и вцепилась когтями в горло, пока я хватал рваный вдох. Моя мать, моя собственная кровь, замешана в культе темной магии? Папа бы этого не хотел.

Зрение затуманилось, пока я пытался дышать, и мое пространство снов вышло из-под контроля.

Подсознательно я, должно быть, потянулся к Пандоре. Она появилась передо мной с широко распахнутыми от шока красными глазами. Ее алые губы приоткрылись, прежде чем растянуться в сияющей улыбке. Ее длинные черные волосы были собраны назад в гладкий хвост. Она была потрясающей, и это сразу же остановило мою панику.

— Привет, — пробормотал я, впитывая ее вид.

Ее улыбка дрогнула, когда она посмотрела на меня.

— Рид, что случилось?

— Я…

Слова вывалились из моего рта совершенно без фильтра. Я рассказал Пандоре о Шарлотте и о том, как познакомился с ней — как доверял ей, потому что она была моей лучшей подругой, моей единственной подругой так долго. Я рассказал ей о звонке мамы и обо всем, что Шарлотта только что мне сказала. Я чувствовал себя глупо. Совершенно глупо.

— Ты не глупый. — Ее слова прозвучали резко. — Похоже, твоя подруга глубоко увязла в культе темной магии, и ты никак не мог об этом знать. Как, ты сказал, он назывался?

— Она назвала его Тёмной Завесой.

— Я где-то уже слышала это название, — пробормотала она, прежде чем покачать головой. — Я расскажу об этом своему отцу, чтобы он знал, что ты и твоя мама в опасности, хорошо?

Я оцепенело кивнул.

— Спасибо. Я просто… не могу поверить, что она отдала меня культу. — Мой голос сорвался, и я провел руками по волосам, дернув их.

— Мне жаль, — прохрипела она, подходя ближе, и ее карамельный запах успокоил мои нервы. — Если солидарность хоть немного поможет, я знаю, каково это — иметь ужасную мать.

— Да, знаешь, правда? — Я посмотрел на нее сверху вниз. Она упоминала, что съела душу своей матери в первый день нашего знакомства, и уже тогда я понял, что ее мама, должно быть, была ужасной. Но она никогда особо не рассказывала почему.

— Я говорила тебе, как нашла Небулу и что его убила теневая магия, да? — Она обхватила себя руками и посмотрела вниз.

— Говорила. — Я опустил руки по бокам и стал слушать.

— Небула нашел меня, когда я была в подвале, и я пыталась его спрятать… но он был котенком, поэтому не понимал, что от нее нужно прятаться. Когда она спустилась, она его увидела. И ее теневое щупальце отрезало ему голову. — Слезы скользнули по ее щекам и упали на облака у ее ног. — Я до сих пор помню, как его кровь брызнула мне на лицо. Он был у меня на руках. — Она всхлипнула и подняла взгляд, слезы лились из ее глаз. — Я даже не смогла смыть кровь.

Желудок у меня скрутило, и я протянул руку и… похлопал ее по голове.

Это было совсем не мило. Это было ужасно. Отмена, отмена.

Я отдернул руку и поднял ее, чтобы почесать затылок.

— Ах, эм. Мне так жаль. Я пытался тебя утешить, но это вообще не ощущалось так. Скорее снисходительно, чем как-то иначе, а это точно не было целью.

Она резко выдохнула смешок и покачала головой.

— Нет. Мне понравилось. Все нормально.

— Мне очень жаль, что с тобой это случилось, — сказал я ей. — Ты этого не заслужила. И Небула тоже.

— Знаю, — тихо ответила она. — И это даже не было самым худшим.

Сердце болезненно скрутило в груди. Как это могло быть не самым худшим?

— Твой отец знал? — Я сглотнул что-то, похожее на осколки.

— Нет. — Она покачала головой с грустной улыбкой. — Дэрил даже не знал, что я существую, до нескольких месяцев назад.

Мои брови взлетели вверх.

— Оу. Я этого не знал.

Мы стояли вместе в тишине, но моя магия искрилась вокруг нас мерцающими крупицами. Мне нравилось, что она здесь. Сердце казалось готовым вылететь из моей груди прямо в ее, и я почти хотел этого.

— Знаешь, я думал о том, что сказал Эшенфелл, и мне бы понравилось, если бы мы были… предначертанными Парами, — услышал я собственные слова, и сердце хаотично застучало в груди.

Что заставило меня сказать это вслух?

Щеки Пандоры залились красивым розовым цветом, и у меня перехватило дыхание от этого зрелища.

— Мне бы тоже, — прохрипела она, обвивая рукой горло и глядя на меня с благоговением.

— Ты правда моя девушка из снов. — Осторожно я протянул руку, очень сильно сосредоточившись на том, чтобы на этот раз не похлопать ее по голове. Вместо этого мои пальцы мягко коснулись ее щеки.

Она покраснела еще сильнее.

— Это самое милое, что мне когда-либо говорили.

Я опустил руку, когда она улыбнулась.

— Так, эм, как у тебя все?

— Признаю, я с головой увязла в проблемах с моими новоиспеченными врагами. — Она надула губы, глядя на галактику. — Хемлок жесток, как ты знаешь, и я случайно познакомилась с его братом, из-за чего он разозлился. Потом он выследил меня и нашел в библиотеке, когда его магия хаоса вышла из-под контроля. Тогда мы поссорились.

Я сжал челюсть и кивнул, слушая, насколько ужасно эти парни с ней обращались.

— Потом Скел и Декс пытались подшутить надо мной на Демоническом питании, когда я была в чулане и пыталась практиковаться. Но моя магия сошла с ума, и я потеряла сознание. — Она посмотрела на меня, и я увидел, как в ее глазах собираются слезы.

— Поэтому я не встретилась с тобой после занятия в тот день, и мне жаль.

— Эй, эй, нет. — Я раскрыл руки, и прижалась к моей груди. — Тебе не нужно за это извиняться.

Я обнял ее, и ее карамельный запах был повсюду.

— Они отнесли меня к Исцеляющему Солнечному камню, чтобы разбудить. Это сработало, так что это хорошо, — сказала она, крепко обнимая меня. — О, и я накурилась со Скелом после ужасного кошмара о том, как Декс режет меня своей теневой магией. Всем этим управляла Друда. Я бы узнала ее, если бы увидела, но я ее не узнала.

Друда? Могла ли это быть Шарлотта? То есть она явно оказалась хуже, чем я когда-либо мог представить. К тому же сегодня она спрашивала о Пандоре, что было странно.

Она прижималась ко мне, ее слезы мокрыми пятнами впитывались в мою рубашку. Это разбивало мне сердце.

— Потом я оказалась достаточно глупой, чтобы пойти с соседкой по комнате на Одиссейский Утес. Я знала, что она плохая, из-за кольца, которое дал мне Дэрил. Оно чернеет, если кто-то хочет причинить мне вред, и оно было черным.

Я напрягся, пока во мне бушевала злость.

— Что случилось?

— Они набросились на меня толпой и бросили Небулу в озеро. Я не умею плавать, но все равно полезла в воду. Одна из теневых демониц распорола мне руку, и моя магия сорвалась. Я почти съела их души, поэтому они убежали, а потом Найтвинд спас Небулу для меня. Потом Скел и Хемлок увидели, как мы возвращаемся, прогнали Найтвинда и отвели меня к Исцеляющему Солнечному камню, чтобы моя рана зажила! — Рыдание вырвалось из нее, когда она задрожала в моих руках.

Я обнял ее крепче, гадая, как долго она держала все это в себе. Разговаривала ли она с Даркмором или Небулой обо всем этом? Я не был уверен, но точно знал, что буду рядом, если она будет в этом нуждаться. А она нуждалась.

С мягким поцелуем в лоб я прошептал:

— Здесь ты в безопасности.

Она замерла, ее рыдания на мгновение прекратились, прежде чем начаться снова.

— Меня еще никто никогда не целовал.

— Я тоже никогда никого не целовал, — пробормотал я ей в волосы. — Давай, девушка из снов. Отдохни по-настоящему.

Я увел ее в безмятежный сон, скользнув из своих снов в ее, чтобы построить для нее убежище от тьмы. Я присматривал за ней, пока она погружалась в мирную дрему. А потом злость хлынула сквозь меня, когда я подумал обо всем, что она мне рассказала.

Месть не была моей юрисдикцией, но быть демоном снов означало, что я мог хотя бы заставить их немного заплатить за боль Пандоры.

Дрожащими руками и с сердцем, грохочущим о ребра, я вошел в сны Декса прежде, чем успел слишком много об этом подумать. Я стоял над полотном сна на фиолетовом облаке и начал копаться в воспоминаниях, сплетая кошмар, чтобы пытать его душу.

Я погрузил его в его собственные тени и заставил его же магию обернуться против него. Его теневые щупальца разрывали его на части, кусок за куском, пока он кричал от ужаса.

Мои магические резервы наполнились, когда я переместился в сон Скела, прорываясь сквозь фейскую магию от его кайфа. Я никогда не слышал, чтобы какой-нибудь демон снов или Друда мог пробиться сквозь фейскую магию, но сейчас я был мотивирован сильнее, чем когда-либо. Он должен был заплатить за то, что сделал с Пандорой. Я подарил ему кошмар, в котором он умирал из-за того, что его собственная магия страха вышла из-под контроля. Он разозлил не тех демонов в деревне, когда его магия начала просачиваться наружу, и они набросились на него. Его разрубили посередине тела, разделив две половины обжигающим теневым щупальцем.

Я быстро выскочил из этого кошмара и последним вошел в сон Хемлока, пытаясь сберечь оставшуюся магическую энергию, чтобы терроризировать его. На него я злился сильнее всего за то, что он изводил Пандору. Я наслал на него кошмар о том, как отец избивает его и снова и снова говорит, что он никогда ничего не добьется. Это было из его воспоминаний.

Когда мне стало плохо от того, что я с ними делал, я подумал о слезах Пандоры, и это укрепило мою решимость.

У меня не хватило сил наведаться к Дредфул, но это не имело значения, потому что меня начало трясти от страха перед тем, что я только что сделал.

Осознание того, что я был во снах других демонов, хлестнуло по мне, но я попытался подавить страх.

Я отомстил им.

Я выскользнул из своего пространства снов и проснулся одновременно с Хемлоком. Его широко распахнутые глаза встретились с моими через комнату, и он зарычал.

— Не лезь не в свое гребаное дело, Никс, — прорычал он.

— Так и планировал, — сонно пробормотал я, прежде чем перевернуться на кровати и заснуть.

34

ПАНДОРА

Я не была уверена, что когда-нибудь привыкну к ощущению песка, смещающегося под ногами, или к тому, как ветерок касается моей кожи. Я мечтала о мире за пределами четырех стен, внутри которых провела большую часть своей жизни, но ничто не могло подготовить меня к красоте природы. Читать об этом и испытывать все на себе — две совершенно разные вещи.

Угасающее солнце отбрасывало теплое сияние на мои волосы, и они скользили по талии, пока я шла. Мне нравилось, как прохладный воздух успокаивал кожу, пахнущий слабым дождем и карамельным ароматом, который, казалось, всегда цеплялся за меня.

Я все еще ни разу не видела дождя, но знала, как он пахнет. Я помнила, как шел дождь, и подвал протекал прямо над моей головой самыми тонкими струйками воды.

Я надеялась, что скоро пойдет дождь.

Обняв себя руками, я позволила волосам скользнуть вокруг меня, словно одеяло. Каждый шаг казался тяжелее предыдущего, а разум снова и снова прокручивал прошлое.

Сеансы Хантера не пробили стены вокруг моей травмы, и вопросы, которые преследовали меня, оставались без ответа. Уничтожила ли я темную магию внутри Матери? Воспоминание о том, как меня после этого жестоко выворачивало, всплыло в памяти, оставляя горький привкус во рту.

Ее душа была гнилой на вкус, и я думала, что это потому, что я поглотила не только ее душу. Я поглотила и что-то темное внутри нее.

Я начала гулять по вечерам, чтобы избегать язвительных замечаний Дредфул каждый раз, когда находилась в комнате. Будто она хотела сломать меня в любой возможный момент.

Я пересекала Оккультную арку, и вид еще одного круга темной магии вокруг нее заставил меня резко остановиться. Тошнотворное чувство дежавю сжало меня.

Прежде чем я успела подумать, мои силы рванули наружу, темный дым закружился спиралью из моих губ, чтобы пожрать остатки темной магии внутри круга. Он расползся вперед, поглотил ее целиком и обрушился обратно в меня.

Последствия поглощения ударили быстро и жестоко. Я рухнула на колени, извергая вязкую черную смолу, которая просачивалась в песок подо мной. Она выглядела точно так же, как то, чем меня вырвало после того, как я съела душу Матери.

Дрожа, я схватилась за живот, узлы в нем затягивались все туже с каждым тяжелым вдохом. Мне удалось подняться на ноги и добраться до Реформ-холла, пока тошнота пульсировала перед глазами.

Хемлок вошел в вестибюль как раз в тот момент, когда я ввалилась внутрь, и его присутствие почти никак не помогло унять хаос внутри меня.

— Выглядишь хреново. — Его затуманенные глаза расширились, когда он ухватился за стену рядом со мной.

— Круг темной магии у арки. — Я зажмурилась и попыталась сосредоточиться на том, чтобы меня не вывернуло прямо перед ним. — Моя магия его поглотила.

Его взгляд рассек меня, словно лезвие.

— Ты пытаешься впечатлить меня своей ложью?

Я отшатнулась от него и ударилась плечом о стену.

— Ложь? Судьбы, Хемлок, ты такой придурок.

— Никогда и не утверждал, что я кто-то другой, мелкая, — пробормотал он, пока я оттолкнулась от стены и пошла искать кого-то, кто мне поверит.

Я заставила себя идти по коридору к кабинету Хантера, раздражение расцветало во мне от того, как легко Хемлок отмахнулся от меня. Но мы ведь не были друзьями. Если уж на то пошло, мы были врагами. Он меня ненавидел.

Дверь Хантера была приоткрыта, а он сидел внутри за столом и сосредоточенно читал что-то на планшете.

Мои пальцы сомкнулись на дверном косяке, чтобы удержать меня на ногах, когда очередная волна тошноты ударила по мне. Пот выступил у основания шеи и покатился вниз по позвоночнику.

— Можно войти?

Он поднял взгляд и застыл, шок окутал его идеальное лицо.

— Что случилось?

Он не дал мне шанса ответить, оттолкнувшись от стола. В одно мгновение он оказался передо мной и подхватил меня на руки. Его сладкий шоколадный аромат успокоил мое бешено колотящееся сердце.

Я обвила руками его шею, чтобы не начать беспомощно барахтаться.

— Хантер!

Его челюсть сжалась, но он отнес меня и мягко уложил на свой диван, прежде чем отпустить.

— Ты ранена?

От этого вопроса мой желудок снова скрутило, и я убрала руки с его шеи, положив их себе на колени.

— Меня тошнит, но я не ранена. Вокруг Оккультной арки снова был круг темной магии.

— Что? — Его взгляд расширился и скользнул по мне с головы до ног, словно он проверял, нет ли на мне ран. — Ты в порядке? Что случилось?

— Я в порядке, — пообещала я, крутя кольцо на пальце. Оно было белым, конечно. С Хантером оно всегда было белым. — На самом деле я, эм… активировала силы без своего контроля и съела темную магию внутри него.

— Что? — снова спросил он, и голос прозвучал скорее писком, чем шепотом. Мягкое сияние свечей в его кабинете заставляло тени мерцать на его лице. — Темной магии в круге больше нет?

Я покачала головой, доставая бутылку воды из сумки и делая несколько глотков, чтобы охладить горло и успокоить желудок.

— Не думаю, но, Хантер, я не могу контролировать свою магию.

— Почему ты так думаешь? — Его рука нашла мою и сжала.

От его прикосновения сквозь меня прошептало чувство тоски, и я сжала его руку в ответ.

— Если честно, я… ну, для начала, недавно у меня была проблема с Дредфул.

— Проблема? — Его рога вытянулись из головы, когда он наклонил ее, а белые глаза жутко засветились. — Какая проблема?

— Ну, она пригласила меня на Одиссейский утес. Она и ее друзья окружили меня, украли мою сумку, забрали Небулу и бросили его в озеро. — Я замялась, когда его магия возмездия осела в комнате, закипая. — Один из аристократов рассек мне руку теневым щупальцем, когда я пыталась найти Небулу в воде… — Я замолчала.

— И?

— Моя магия сорвалась, — прохрипела я, делая вдох. — Я почти убила кого-то, но они сбежали, когда моя магия уже собиралась войти в их тело. Найтвинд помог мне вернуть Небулу. Я… я не умею плавать.

Он покачал головой, злость практически исходила из него волнами, но я знала, что эта злость была направлена не на меня.

— Найтвинд… держись от него подальше. У него плохая репутация даже среди других аристократов. А что касается всех остальных? Я с ними разберусь.

Я кивнула, но слезы, которые я сдерживала, вырвались наружу рыданиями. Я сделала прерывистый вдох, когда всхлипы сотрясли мое тело.

— Судьбы, — икнула я. — Прости. Просто это… все так неправильно. Жизнь не должна была быть такой тяжелой после того, как я сбежала от Матери. Она не должна была стать легкой, я это знала, но темная магия и война между социальными классами — для меня это безумие.

— Тш-ш, все хорошо, звездочка. — Его голос был спокойным и завораживающим, резкий контраст с его демонической формой и магией возмездия, которая хлестала по комнате волнами. — Я держу тебя. Я обо всем позабочусь. Со мной ты в безопасности.

— Мне так плохо! — заплакала я, голос хрипел с каждым словом. — Каждый раз, когда темная магия втягивается в меня, у меня появляется чувство, будто мой желудок съел кислоту.

— Он съел кое-что похуже, — пробормотал он. — Не думаю, что ты можешь наполнять резервы, питаясь темной магией. Тебе нужны души.

— Я знаю, — прошептала я сквозь слезы, утыкаясь лицом в его грудь и сосредотачиваясь на тепле и запахе сладкого шоколада.

В его руках, окруженная мягким мерцанием свечей, я позволила себе почувствовать все — боль, страх, надежду на большее. Я плакала, и рыдала, и выставляла себя дурой перед Хантером. Я сломалась, потому что мне нужно было прочувствовать плохое, чтобы позволить ему улечься. Я не позволю темной магии победить, и я разберусь со своими силами.

Я прошла через гораздо большее, чем это, и с Хантером и Ридом рядом я чувствовала, что смогу справиться с чем угодно.

35

ПАНДОРА

Когда я сидела на Демонических проклятиях, Декс, Хемлок и Скел смотрели на меня с тем, что я могла назвать только хищным интересом. Их взгляды покалывали кожу, но я снова нашла утешение в своих волосах — шелковой завесе, которая укрывала меня от тускло освещенного класса. Я изо всех сил старалась игнорировать их и сосредоточиться на преподавательнице.

Сегодня Даск собрала волосы в длинный серый хвост и скользила по комнате, читая лекцию.

— Демоны накладывают проклятия по многим причинам, — начала она, ее голос был ясным и властным. — Ради мести, власти или чтобы привязать душу к своей воле. Тонкости таких проклятий столь же разнообразны, сколь и опасны.

Большинству студентов было все равно, но некоторые ловили каждое ее слово. Типичная смесь для академии реформирования. Я думала, что больше демонов будут жаждать… ну, знаний. Это ведь академия реформирования, шанс узнать больше о том, как лучше функционировать в обществе. Я жестоко ошибалась.

Студент в первом ряду, которого я никогда раньше не видела, заговорил. Его голос был темным, бестелесным грохотом, от которого по позвоночнику пробежала дрожь.

— А что насчет проклятий с темной магией? — усмехнулся он, и этот тревожный звук казался совершенно неуместным на фоне всего, что происходило в Демонической столице и самой академии.

Мой взгляд приклеился к нему, я пыталась найти его лицо среди воспоминаний об однокурсниках, но не могла. Его руки двигались беспорядочно, пока он говорил, а смех был наполнен безумием.

— Разумеется, — произнесла Даск, и раздражение было очевидным, когда она поставила руки на бедра и прищурилась на него. — Это возможно, как и с любой магией. Но не рекомендуется. Очевидно.

Он поднялся, стул опрокинулся за ним и с громким грохотом ударился о каменный пол.

— Темная магия не рекомендуется? Это рассвет нового подвида демонов и дар темной магии.

— Что? — недоверчиво спросила Даск. — Я вынуждена попросить тебя выйти. Сейчас же.

Даже в тусклом свете я заметила темные вены, паутиной расходящиеся по его коже. Это был признак глубокой инфекции темной магией, души, уже скомпрометированной, и тела, живущего только за счет силы темной магии. Он был заражен, и заражение было не новым.

— Сейчас вы так говорите. — Он усмехнулся. — Но темная магия заразит всех в этой академии и всех демонов в Демонической столице, нет, во всей Калисте!

По классу прокатился ропот.

Студент повернулся, и его черные глаза, в которых совсем не было белков, встретились с моими. Страх пронзил грудь, когда инстинкты закричали мне бежать.

Глаза Даск расширились, и ее магия заискрила в воздухе.

— Все, выходите из класса. Сейчас же! — крикнула она, но студент уже бросился на меня, его глаза были дикими от порочности темной магии.

Я вскочила на ноги, но, прежде чем успела среагировать, Скел оказался рядом, дернув меня назад через ряд парт.

— Забери ее! — Его запах ванили и дыма стал внезапным утешением в хаосе.

Но затем сильные руки Хемлока обхватили меня, его запах пряного бурбона странным образом успокаивал.

— Она у меня!

Декс вышел из теней перед нами, его щупальца хлестнули вперед, чтобы рассечь приближающегося зараженного демона. Теневое щупальце рассекло его от черепа до места, где расходились ноги, и две половины тела рухнули на пол.

Но это его не остановило.

Его две половины превратились в черную жижу, которая оживила разрубленные части, стягивая их вместе, пока его обычная форма снова не встала перед нами, а он не улыбнулся зловещей улыбкой, полной гнилых зубов.

— Вау. Это было круто!

— Чувак, какого хуя! — крикнул Декс. — Если я тебя убиваю, оставайся, блядь, мертвым! Это что, так сложно — просто сдохнуть? Ну серьезно.

— Декс, прекрати провоцировать зараженного демона, — прошипел Хемлок, его горячее дыхание касалось моего уха.

— А почему ему не стоит? — Скел затянулся трубкой. — Это неуважительно — не оставаться мертвым, когда тебя кто-то убивает.

— Вот! Он понимает. — Декс повернулся спиной к демону и указал на Скела.

Зараженный демон маниакально рассмеялся.

— Ты кажешься знакомым.

— Это, наверное, нехорошо, — простонал Декс, откидывая голову назад.

Моя душа отозвалась на что-то темное, и глаза мужчины снова нашли мои.

— Нет. Ты пахнешь угрозой, — обвинил его бестелесный голос, эхом разнесшийся по комнате.

Знакомая тяга потянула за самую сердцевину, и поток дыма смерти хлынул из моего рта, притянутый к оскверненной душе передо мной. Он должен был исчезнуть. Он был неестественным, и у меня была сила положить этому конец.

— О, блядь-блядь! Она снова это делает! — Хемлок резко отпустил меня, его татуировки волков и ястребов напряглись, когда он отшатнулся от меня, но я была слишком сосредоточена, чтобы уделить этому внимание.

Студенты, оставшиеся в классе, закричали от ужаса.

Мой дым закружился вокруг зараженного студента, стремительно проникая ему в рот, нос и уши.

Я наклонила голову, чувствуя, как покалывает глаза. Моя магия пожирала темную магию и душу внутри, и я чувствовала, как наполняются мои резервы. Это было блаженно и горько одновременно. Дым вернулся, просачиваясь в мой желудок болезненным падением, которое вырвало стон из моего поврежденного горла.

— Темной магии и души больше нет, — прохрипела я, горячие слезы навернулись на глаза.

Серая плоть студента начала трескаться и отслаиваться, его тело рассыпалось в пепел прямо у меня на глазах. Затем меня накрыла тошнота — жестокая и неумолимая. Я рухнула на руки и колени и меня вырвало на останки того, что когда-то было демоном.

Все в комнате застыли; я практически чувствовала смесь шока и страха. Даск вывела оставшихся студентов, оставив меня с Дексом, Хемлоком, Скелом и растущей кучей пепла.

— Святые гребаные Судьбы, бедовая, — сказал Декс, и в его тоне ясно звучало изумление.

— Чувак, какого хуя? — крикнул Скел, страх пропитал его голос. — Может, не стоит хвалить пожирательницу душ за то, что она жрет гребаные души!

— Но она хорошо справилась. Знаешь, в последнее время у нее не получалось, — пробормотал Декс.

— Она типа… в порядке? — спросил Хемлок.

— Конечно, я не в порядке! — выдавила я, втягивая воздух, когда получила передышку от приступа рвоты.

Я только что съела душу, зараженную темной магией душу, которая была осквернена, но я это сделала. И в отличие от того раза, когда я съела душу Матери, я чувствовала, как моя магия кружит внутри меня так, как никогда раньше не чувствовала. Когда я съела ее душу, я была близка к смерти, и моя магия исцелила меня. Я понятия не имела, что именно такое ощущение быть демоном с наполненными магическими резервами, и моя магия казалась… живой. Мне казалось, что я могу сделать что угодно, даже контролировать собственную магию.

В комнату вошел директор Блэкторн, а за ним Хантер и Дэрил.

— Грейвсенд, ты ранена? — Янтарный запах директора заполнил пространство, его зеленые глаза оценивали беспорядок со стратегическим спокойствием.

Хантер, со своим сладким шоколадным ароматом и прикрытыми ледяными глазами, бросился ко мне, тревога была вырезана в каждой черте его лица.

— Звездочка, поговори со мной. Что ты чувствуешь?

Дэрил уставился своими черными глазами на Хантера.

— Звездочка?

Хантер резко повернул голову к моему отцу и рявкнул:

— Не время!

— Ты прав. Позже всегда найдется время. — Он вздохнул, опускаясь на колени по другую сторону от меня. — Пандора, ты в порядке?

— Я… — Мое тело дернулось, когда меня снова вырвало темной, похожей на смолу жижей.

— Нам нужно убедиться, что она не заражена, — деловито заявил директор Блэкторн, выставляя вперед золотой артефакт, похожий на посох.

— Дай сюда, — огрызнулся Дэрил, грубо забирая его у директора. — Она моя дочь. Я ее проверю.

Пока меня продолжало выворачивать, а тело дрожало от изнеможения, Дэрил провел артефактом над моим телом. Члены совета начали читать заклинание, заставляя артефакт пульсировать белым светом, но это никак не облегчило мою агонию.

— Она выживет? — спросил Скел, и его голос был окрашен искренней тревогой.

Хемлок сжал кулаки, словно вся эта ситуация его бесила.

— Она в порядке, — буркнул он.

Декс завис совсем рядом за спиной Хантера.

— Мне нужно, чтобы они сказали, что с ней все нормально.

Мой желудок будто выворачивало наизнанку, пока меня рвало, но когда меня наконец перестало тошнить, пение тоже прекратилось.

Изнеможение накрыло меня, пот липкой пленкой покрыл кожу.

Я не знала, к кому привалилась, но его прикосновение было как целительный бальзам для моей души.

— Она не заражена. В ней и на ней нет ни капли темной магии, — потрясенно пробормотал Дэрил. — Она… она ее поглотила?

— Только время покажет, что это с ней сделает, — пробормотал директор Блэкторн, и это прозвучало как самая жуткая вещь, которую я когда-либо слышала.

36

БРЭМ

Аристократия вызывала у меня гребаную тошноту.

Кабинет Даркмора кружился, пока фейское виски прожигало мои вены, и это было забавно, потому что я даже не двигался.

Мерцающие свечи вокруг нас отбрасывали пляшущие тени и теплое сияние, освещая богатое красное дерево его стола. Даркмор сидел за ним, осуждая меня своими белыми глазами.

Я просто развалился на мягком кремовом диване, который пытался проглотить меня целиком, закинув одну ногу на подлокотник. Ступня беспокойно дергалась, и я сделал еще один долгий глоток из бутылки фейского виски, которую достал мне Декс, привычное жжение алкоголя было желанным ощущением среди удушающего порядка этой комнаты.

Темно-русые волосы Даркмора касались его плеч, когда он наклонился вперед, сцепив руки на столе.

— Дай мне бутылку. — Он протянул руку к моему виски.

— Нет, — фыркнул я, сильнее вцепившись в бутылку.

— Дай мне бутылку, Хемлок. — Его голос не оставлял места для спора. — Сейчас.

— Какой же ты гребаный кайфолом, — прорычал я, отдавая ее.

Мозг казался обмотанным ватой, густой и тяжелой. Я даже не был уверен, что делаю здесь. Я планировал пропустить сеанс. Судьбы, теперь это уже не важно.

Он лишь приподнял бровь, ставя бутылку вне моей досягаемости.

— Ты сможешь получить ее после нашего сеанса, Хемлок. Давай сосредоточимся на том, почему ты здесь.

Я закатил глаза, чувствуя тепло в животе от последнего глотка.

— Давай не будем и скажем, что все сделали.

Когда я был пьян, все становилось далеким. Мои проблемы, моя боль, дерьмо, которое жрало меня изнутри, — все это теперь просто мерцало в тусклом свете моего разума, вне досягаемости чувств. Я мог быть отстраненным. Так было спокойно — не думать, не тревожиться, не заботиться.

Даркмор вздохнул, и этот звук прошелестел по комнате.

— Начнем с Пандоры. — Он прочистил горло. — Я имею в виду Грейвсенд. Ты был там, когда она… поглотила темную магию и душу. Что ты почувствовал?

Мне хотелось рассмеяться. Что я почувствовал? Истерика вспенилась внутри меня, это абсурдное желание просто захихикать от всей этой серьезности.

Я провел рукой по лицу, чтобы подавить его, но вопрос повис в воздухе. А ответить на него было все равно что пытаться поймать одну из гребаных теней Декса. Невозможно.

Темный смешок загрохотал у меня в груди.

— Ты думаешь, мне есть дело до этой маленькой—

— Я знаю, что есть, — перебил Даркмор, его взгляд стал угрожающим. — Если бы не было, ты бы там не остался. У тебя появилась привязанность к ней?

— Не знаю, — пробормотал я, дергая ногой еще сильнее.

— Да, знаешь. — Он откинулся назад и выгнул бровь.

— Мне не нравится то, что она представляет, ясно? Она все, что я ненавижу, — процедил я, голова все еще была мутной.

— И все же ты, кажется, не можешь держаться от нее подальше, — поддел Даркмор с этим своим гребаным анализирующим выражением.

Мои губы скривились в усмешке, татуировка волков на груди, казалось, ощетинилась от моего растущего раздражения. Даже Хаос был взбешен.

— Звучит так, будто ты собираешься начать делать выводы о моих чувствах, Даркмор. Все уже знают о твоих, когда речь о ней.

Его выражение на мгновение смягчилось.

— У меня были мысли самому избавиться от мучителей Пандоры, включая тебя. И, как твой психолог, я должен сдерживаться. У каждого из нас есть свои роли, Хемлок. Я хочу, чтобы ты стал лучше. Я знаю, что ты можешь.

— А если бы я не был твоим студентом? — протянул я заплетающимся языком.

Он не ответил. Это говорило о многом.

Фыркнув, я уставился в потолок.

— Ты переживал за нее? — мягко спросил он. — Переживать за кого-то нормально, особенно после того, что случилось.

— Я ненавижу то, что переживал за нее, — выдавил я сквозь стиснутые зубы. — Но я еще и ненавижу ее. Она аристократка.

Его голос стал мягким:

— Расскажи мне о своей ненависти к аристократии, Хемлок. В чем ее корень?

Мои глаза сузились, когда я опустил подбородок, чтобы впиться в него взглядом.

— Корень? Ее корень в целой жизни гребаной обиды. Меня вырастили с чувством ненависти к ним, на моего брата и мать, которая выбрала его, а не меня. — Моя рука инстинктивно двинулась к груди, пальцы поверх рубашки обвели центрального волка среди пяти.

— Как она выбрала его, а не тебя?

Его вопросы раздражали меньше, а мои ответы начинали выходить сложнее.

— Она заботилась только о Слейтере.

— Он был ее сыном, — тихо сказал Даркмор. — Твой отец когда-то был аристократом, в паре с Мелиндой, но он изменил ей и выбрал Джанет, твою мать, вместо своего статуса. Его изгнали, — мягко объяснил Даркмор.

Я фыркнул.

— Это такую ложь рассказали аристократы?

— А какую ложь рассказали тебе?

Блядь. Мой отец был лжецом. Тут он меня поймал. Мне всю жизнь втирали это дерьмо, и я никогда не задавал вопросов. Хотя я точно знал, что мой отец, блядь, верил в свою историю.

— Посмотри, где я оказался, — прорычал я, сосредоточившись на родителях. — Застрял между ними, пешка в их токсичных гребаных отношениях. Они ненавидят друг друга. Постоянно изменяют. Они считают меня причиной, по которой их изгнали—

— Причиной, по которой их поймали, — поправил Даркмор, и вокруг него вспыхнула магия мести.

В груди потеплело от мысли, что это могло быть ради меня… но никому не было настолько не все равно, чтобы искать мести за меня.

— Это не помешало моему отцу каждый день вбивать в меня его правду кулаками. Слейтер вырос избалованным рядом со своей матерью-аристократкой, а я застрял с нашим дерьмовым отцом. И где тут справедливость?

— Это несправедливо, — заверил он меня, и, блядь, было приятно, что он согласился, даже если не имел этого в виду.

— Я… хотел быть хорошим демоном, когда был младше, и пытался попасть в хорошую академию, но у меня не было ни оценок, ни аристократической крови, как у моего брата, так что мне отказали. Мои собственные родители постоянно говорили мне, что я никогда ничего не добьюсь, — я, блядь, вывалил ему все кишки. — Вот почему я, пиздец как ненавижу аристократов.

Черт, терапия вроде как приятная. Не такая приятная, как виски, но уверенное второе место.

— Ты ненавидишь их, потому что твой отец ненавидит то, что его изгнали, — просто сказал он, но я покачал головой.

— У меня было достаточно стычек с аристократией, чтобы знать: вы считаете себя лучше нас.

— Есть дерьмовые аристократы и дерьмовые не аристократы. Просто у первых голос громче, — пробормотал он.

— Был один аристократ, которого я любил, — усмехнулся я, думая о нем.

— Кто? И что делало его другим?

— Мой дедушка. — Тепло затопило сердце. Я не говорил о нем уже много лет. — Он был… другим. Аристократ, демон хаоса. Правда, он потерял свою предначертанную Пару задолго до моего рождения. — Я сглотнул густой ком эмоций в горле. — Дедушка Гарольд знал, что важно — что настоящее. Он был добр ко мне и Слейтеру. Умер, когда мне было семь, но именно из-за него мне все еще не плевать на… на предначертанные Пары.

Даркмор наклонился вперед, опершись локтями о стол.

— Твой брат, Слейтер, вырос среди аристократии, его готовили к месту в совете. Но у тебя тоже есть такой же потенциал, Хемлок.

Мой смех прозвенел между нами.

— Потенциал, ха! Я грязный маленький демон этой семьи. Блэктайстл цепляется за свое место в совете, как за спасательный круг. Даже если бы я захотел, а я не хочу, там нет места для меня.

— Но если бы было, если бы ты мог вырезать себе место, ты бы его занял? — От вопроса Даркмора мой желудок скрутило.

Я просто покачал головой.

— Быть среди аристократов — значит жить во лжи.

Вздох Даркмора был тяжелым, полным разочарования, когда он указал на мою бутылку фейского виски на своем столе.

— Я верю, что ты можешь быть большим, Хемлок. Я видел это в том, как ты защищаешь то, что тебе небезразлично, даже если ты не признаешь этого.

Я поднялся на ноги, и комната накренилась. Я пошатнулся вперед, удержался за край его стола и схватил свою бутылку. Стекло было холодным под кожей.

— Ты можешь быть большим. Ты на это способен, — повторил Даркмор, его голос был твердым.

Я запрокинул бутылку и опустошил ее несколькими долгими, вызывающими глотками. Виски и фейская магия обожгли горло, жидкий огонь, который не мог сравниться с бурей внутри меня. Мне нужно было быстро заглушить это гребаное чувство.

Я с грохотом поставил бутылку на стол из красного дерева, звук эхом разнесся по освещенному свечами кабинету.

— Я такой, какой есть, а именно - гребаное ничтожество, Даркмор. — Я отступил, пошатываясь. — А то, какой я, — не твое дело.

— В буквальном смысле это мое дело, — просто заявил он. — Ты не ничтожество. Это я знаю точно.

Не сказав больше ни слова, я нетвердо вышел из его кабинета, и дверь за моей спиной захлопнулась с громким стуком.

На хуй чувства. Я просто хотел утопить их в алкоголе, как делал всегда.

37

ПАНДОРА

Все меня боялись.

Сердце тревожно билось, пока я стояла в центре Стадиона Серпентайн, а песчаниковые стены отражали шепот моих однокурсников. Тонкий слой песка, похожий на истолченные кости и пепел, покрывал мои ботинки — тошнотворное напоминание о том, во что превратилось тело зараженного демона, когда я с ним закончила.

Мои волосы — мой щит — спадали вокруг меня, пряча меня настолько, насколько могли, от испуганных взглядов, которые следили за каждым моим движением. Я чувствовала на себе их глаза, их ужас был почти осязаемым, и от него шрамы под одеждой и повязкой на бедре начинали зудеть.

— Итак, класс, — голос Эшенфелла звучал неуверенно, редкая трещина в обычно уверенном тоне профессора. — Мы продолжим работать над контролем во время питания. Помните, демоническое питание — это вопрос тонкости, а не силы.

Мой взгляд метнулся к Эшенфеллу. Я видела это в нем — страх. Тот самый страх, который отражался в глазах моей матери прямо перед тем, как я поглотила ее душу, страх, который присутствовал даже тогда, когда я была закована в цепи. Это был страх перед тем, что я могла сделать, перед дымом смерти, который срывался с моих губ, и силой пожирать души.

Дэрила никто так не боялся… по крайней мере, не так. Его боялись и уважали за то, что он мог делать с острой точностью. Меня боялись из-за того, что я могла сделать без контроля.

Я обхватила себя руками, пока взгляд Эшенфелла задержался на мне. У меня не было никакого желания питаться, не тогда, когда контроль над моей силой казался таким же мимолетным, как тень под солнцем пустыни. К тому же мои магические резервы были заполнены, и потребности питаться у меня не было.

Зеленые глаза Скела метнулись ко мне, когда он провел языком по нижней губе.

— Мои резервы, блядь, переполнены. Так что, если никто не хочет, чтобы их страхи начали их мучить, я пас. Спасибо, принцесса. — Он подмигнул мне, прежде чем поспешно выйти.

Я вздрогнула от его прозвища для меня, слово «принцесса» было пропитано сарказмом, который жалил. Оно напоминало о том, как он меня видел — чем-то другим, чем-то, чего стоит опасаться.

После того как класс разошелся, на стадион опустилась тишина, и меня одну повели в кладовую с Эшенфеллом и тренировочными куклами, их искусственные души были бледной имитацией настоящих. Я едва могла их ощутить.

— Тебе нужно попытаться, Грейвсенд, — убеждал Эшенфелл, хотя в его голосе не было обычной строгости. — Ты не можешь морить себя голодом. Это опасно.

— Я не морю. Я уже ела, и мои магические резервы полны. — Мои пальцы дернулись у бедра, и чернота мелькнула перед глазами — цвет, в который превращались мои глаза, когда силы вырывались наружу.

Эшенфелл вздрогнул.

— Я вернусь, когда занятие закончится.

— Мне страшно, — призналась я, мой голос был хриплым, свидетельством повреждений, нанесенных голосовым связкам.

— Что ж, страх — это нормально. Просто попробуй. Практикуйся. Я вернусь.

Кивнув, он запер меня в тускло освещенной комнате, и звук поворачивающегося ключа стал леденящим эхом моего прошлого.

Меня снова заперли.

Вместо того чтобы дрожать от паники и страха, я сосредоточилась на куклах, пытаясь призвать магию внутри себя, но она отказывалась приходить.

Ты в порядке, Пандора. Дыши.

Разочарование вскипело, горячее и яростное, и я издала сдавленный звук раздражения. Мои попытки были бесполезны, и с каждой неудачей страх снова оказаться в цепях, снова быть запертой, скреб когтями мои внутренности.

Мои глаза были черными, я чувствовала, как магия гудит во мне, и могла ощутить души кукол. Но моя сила не проявлялась.

Время шло, минуты растягивались в то, что казалось вечностью, пока Эшенфелл не вернулся, его выражение смягчилось, когда он открыл дверь.

— Можешь идти, Грейвсенд. Есть прогресс?

Я покачала головой, чувствуя, как мои глаза возвращаются к обычному цвету.

— Попробуем снова в следующий раз.

Я не встретилась с ним взглядом, когда проскользнула мимо него, мои шаги быстро вынесли меня обратно на стадион.

Рид был единственным оставшимся студентом, и он ждал меня, его присутствие было тихим, согревающим сердце утешением.

— Привет, — мягко пробормотал он.

— Привет. Ты тоже меня боишься? — Мой вопрос прозвучал шепотом, пока я искала правду в его фиолетовых глазах.

Рид только усмехнулся, и этот звук будто оттолкнул тени в моем сердце.

— Нет, Пандора. Я тебя не боюсь.

— Но ты слышал о—

— О том, как ты поглотила душу и темную магию внутри парня на занятии? — Он выгнул бровь. — Ага.

Я впилась зубами в нижнюю губу, ожидая, что он скажет, что больше не хочет быть рядом со мной.

— Я боюсь питаться в чужих снах, — признался он. — Но все равно сделал это. Я подарил Гримшоу, Хемлоку и Шэдоухарту кошмары в твою честь.

— Ты сделал это? — Мои глаза расширились, и я шагнула ближе к нему, вдыхая его запах сахарной ваты.

— Они должны были заплатить, раз уж, держу пари, ты не рассказала Даркмору о том, что они сделали. — Он ухмыльнулся, когда я покачала головой.

Он был прав.

— Вообще-то это было очень мило. Спасибо. — Тепло разлилось по моей груди.

— Это был первый раз, когда я вышел из своего пространства снов с тех пор, как моего отца убили, — объяснил он. — Было страшно, но оно того стоило.

— У меня нет контроля. — Мой голос дрогнул. — Тебя это не пугает?

Он протянул мне руку, и румянец расцвел на моих щеках, когда я взяла ее.

— Прогуляйся со мной, девушка из снов. — Он переплел наши пальцы и потянул меня из здания.

Пока мы шли вместе под пустынным солнцем, напряжение покинуло мои плечи.

Мы не останавливались, пока не оказались у Одиссейского утеса, и его красота стала бальзамом для моих проблем. Здесь было прекрасно, небо — огромное и свободное, а вода — такая же прозрачная, как я помнила. Цветные камни на дне были потрясающими.

— Мне нравится, как здесь красиво, — пробормотала я.

Он сжал мою руку.

— Дальше будет еще лучше. Я хотел, чтобы ты смогла оценить красоту. Это место не должно быть запятнано тем, что Дредфул с тобой сделала.

Мое сердце трепетало, пока мы неторопливо вышли на шаткий деревянный мост, ведущий от озера к нависающему над ним утесу. Мы пересекли озеро, и солнце окрасило небо оттенками оранжевого и розового. Оно бросало на воду самое красивое сияние.

Мы остановились посреди моста, и я потерялась в природе вокруг нас. Нежный плеск воды смешивался с далекими криками птиц, создавая звук природы, который окутывал меня своими объятиями.

Раньше я могла слышать только искаженные крики птиц, вой ветров пустыни и чувствовать спертый воздух подвала. Свобода от Матери была лучшим подарком, который Судьбы могли мне дать.

С улыбкой, изгибающей мои губы, я повернулась к Риду.

— Это невероятно, правда?

Он кивнул, его взгляд был прикован к озеру под нами, где на дне лежали цветные камни.

— Это похоже на что-то из моего пространства снов?

Судьбы, я не могла оторвать от него глаз.

— Да, — выдохнула я.

Его высокий силуэт был озарен мягким светом, темно-каштановые кудри подпрыгивали на ветру, словно нимб вокруг его головы.

Он повернулся ко мне с мягкой улыбкой на полных губах, и мое сердце затрепетало. Его туманные фиолетовые глаза сияли в оранжевом свете глубиной, которая притягивала меня, словно порталы в его пространство снов. Он был по-настоящему привлекательным мужчиной.

— Я не рассказывал тебе, как умер мой отец, — пробормотал он, и печаль пропитала его голос.

Я инстинктивно протянула руку, мои пальцы коснулись мягких спиралей его волос. Его запах сахарной ваты окутал мои чувства, наполняя меня ощущением уюта и тепла, которое я хотела подарить ему.

— Тебе не обязательно.

— Думаю, мне нужно. — Он поднял руку и осторожно обхватил мое запястье, поднес тыльную сторону моей ладони к своим губам и мягко прижался ими к моей коже. — Я люблю твой запах.

— А я люблю твой, — прохрипела я, и жар затопил меня от того, что он поцеловал мою руку.

Он не отпустил; вместо этого начал выводить маленькие круги на моей ладони.

— Мой отец умер, когда мне было одиннадцать. Он вошел в сон какого-то случайного человека на своей работе. Он постоянно так делал, чтобы питаться, как и большинство демонов снов, но этот человек был посреди кошмара. Папа, должно быть, не понял и вошел в сон неосторожно. Видимо, он вошел не так, как учили меня, — появляться над сном на облаке. Он, наверное, вошел внутрь сна, понимаешь? Прямо в него. За тем человеком охотился серийный убийца. Мой отец в итоге стал жертвой, и ему вырезали сердце. — Он подавился словами, и слезы затопили его глаза.

Я отняла у него руку и обвила обеими руками его шею, притягивая ближе. Его руки скользнули вокруг моей спины и прижали меня крепче.

Мы стояли на мосту над озером, обнимаясь, и в моем сердце возникла тяга, зов в душе, который манил меня к Риду. Наша магия будто закружилась вокруг друг друга, и это ощущалось таким правильным.

— Мне так жаль, Рид. Я понятия не имела, что хождение по снам может быть таким опасным. — Я наслаждалась тем, как его тепло просачивалось в меня, пока наша магия танцевала вокруг нас.

В тот момент, окруженная бескрайностью природы и теплом объятий Рида, я знала, что нас есть связь, выкованная самими Судьбами. Возможно, мы не были предначертанными парами, но что-то мне подсказывало: он был моим.

Голос Рида был мягким шепотом у раковины моего уха, когда он продолжил свой рассказ:

— После его смерти я потерялся. Мама нуждалась во мне, но я не мог быть рядом с ней — не тогда, когда сам тонул в собственном горе. Я… мне было всего одиннадцать, и мы с папой были так близки.

— Рид, тебе было всего одиннадцать, — повторила я ему. Он сам был просто ребенком. Ему нужна была мать. Она не должна была взваливать это на него.

— Ну, когда мама отключилась от всего, я ушел в интернет, чтобы найти хоть какой-то контакт за пределами нашего дома. После его смерти она увезла нас подальше от тех, кого я знал, и я это понимал, но все равно было тяжело.

Я слегка отстранилась, ровно настолько, чтобы увидеть его лицо. Слезы, стекающие по его веснушчатым щекам, разбили мне сердце.

— Хорошо, что ты смог найти связь. Быть одной — самое тяжелое в мире. Боль и жестокость ужасны, но изоляция? — Я покачала головой, и от воспоминания сердце будто пронзили ножи. — Изоляция — худшая форма пытки.

— Да. — Он нахмурился, всматриваясь в мой взгляд, но не стал копаться в том, что я сказала, будто знал, что я не захочу об этом говорить. — Виртуальные миры были единственным местом, куда я мог сбежать, — туда, где горе не душило меня. Там я встретил свою лучшую подругу, и, хотя мы никогда не виделись в реальной жизни, я привел ее в свое пространство снов. Благодаря ей я мог питаться. Маме не нравилось, что я затягивал ее в свои сновидения. Она… ей нравилось видеть папу в своих снах.

Я кивнула, когда ветерок закружился вокруг нас, заставляя мои волосы разлететься во все стороны. Я слишком хорошо понимала потребность сбежать и найти утешение от боли. Мой большой палец скользнул по его щеке.

— Мы все находим способы справляться. Я рада, что ты нашел людей, которые были рядом с тобой в тот период твоей жизни, даже если они были онлайн.

Его ладонь накрыла мою, удерживая ее у своего лица еще мгновение.

— Она не та демонесса, какой я ее считал. Она втянула мою маму во что-то темное, и я верю, что она связана с темной магией.

Мои глаза расширились, но он второй рукой обхватил мою щеку.

— Она больше не моя подруга. Такое чувство, будто я снова один.

— Но ты не один, Рид. Я здесь, — прошептала я.

— Правда? — Он наклонился ближе, и его губы едва коснулись моих, посылая искру по всему моему телу. — Пожалуйста, не уходи.

— Я… — Мои колени ослабли, когда тоска разлилась по сердцу. Его губы на моих, пусть и на такое короткое мгновение, ощущались такими мягкими и такими идеальными. — Я никуда не уйду, Рид.

Он отстранился, и выглядело так, будто ему было больно отдаляться от меня физически. Может, так и было. Я чувствовала, как тяга моей магии зовет меня в его объятия.

— Спасибо Судьбам за это, девушка из снов, — поддразнивающе пробормотал он, прежде чем переплести наши пальцы. — Готова возвращаться в кампус?

Я кивнула, почти как в тумане.

Наши шаги скрипели по мосту, и вид академии отсюда захватывал дух. Я могла бы остаться здесь с ним до самой ночи, просто наслаждаясь его обществом.

Дорога назад была тихой, но это была уютная тишина, наполненная чем-то более глубоким. Наша связь сегодня стала крепче, слабый шепот нашей магии, который, как мне верилось, был зовом Судеб, сводящих нас вместе.

Когда мы добрались до кампуса, на небе начали появляться первые звезды, крошечные точки света на темнеющем небосклоне, и вокруг нас осела прохлада. Вместо того чтобы вернуться в комнату общежития, которую я делила с Дредфул, я хотела остаться в объятиях Рида.

Рид поцеловал меня на том мосту.

Ну, он не поцеловал меня, но наши губы соприкоснулись. Судьбы, кажется… кажется, я хотела большего.

Даже если все остальные демоны в академии были против меня, я знала, что со мной все будет хорошо, потому что у меня был он.

38

СКЕЛ

Я развалился на кремовом диване, пока свечи в кабинете Даркмора мерцали, отбрасывая вытянутые тени по комнате. Здесь было так по-домашнему, но даже с его уютным, мать его, кабинетом я не хотел разговаривать.

Даркмор стоял за своим столом из красного дерева, его прищуренные ледяные белые глаза смотрели на меня со смесью беспокойства и решимости, которая меня бесила. Я теребил белые пряди в своих черных волосах — нервная привычка, от которой я, кажется, никак не мог избавиться.

— Я здесь не ради лекции, Даркмор, — лениво протянул я. — Я здесь, потому что совет на меня пялится, а мой отец думает, что из меня еще может что-то выйти. Представитель демонов страха Линк все еще достает меня насчет того, чтобы я занял его место, знаешь ли. Даже после того, что я, блядь, сделал.

Даркмор сел в свое кресло, скрестив руки.

— Я в курсе. Вообще-то он уже упоминал это раньше. Возможно, Линк не так уж неправ, желая, чтобы ты занял его место.

Моим ответом стало равнодушное пожатие плечами. Мне было плевать на это место. Клянусь, мой гребаный шрам над правым глазом вспыхнул, когда я затянулся своей фейской трубкой, и радужный магический дым завился в воздухе, временная преграда против магии страха внутри меня, с которой я постоянно боролся.

— Ты силен, Гримшоу, но сила без контроля опасна, а контроля у тебя нет. Остальной совет никогда не согласится, чтобы ты занял его место, — сухо заявил он.

— Контроль? — Я выдал пустой смешок. — Посмотри на меня. Я и так едва держусь, а ты думаешь, я этого не знаю?

Его взгляд смягчился лишь на долю.

— Ты внушал Пандоре страх больше, чем кто-либо еще в этой академии, даже когда знал, что слишком жесток. Думаешь, ты заслуживаешь эту должность с тем, как обращаешься с другими демонами?

Упоминание Пандоры пустило холодок по моему позвоночнику. Я глубоко затянулся трубкой.

— Пандора… я… вообще-то боюсь ее и того, что она может сделать. Может, я неправильно с этим справился, но она меня пугает.

— Она тебя пугает или ее магия? — съязвил Даркмор, и я свирепо на него посмотрел.

— Ее силы, очевидно.

— Ты знаешь, что многие боятся тебя из-за твоих сил и того, что ты сделал, — протянул он, многозначительно выгнув бровь.

Я фыркнул, раздражение затопило меня.

— Мне насрать.

— Нет, не насрать. Ты ненавидишь, что они тебя боятся, но делаешь с ней ровно то же самое.

Я вздрогнул.

Он… он был прав. Я срывал свой страх смерти на Пандоре. Я ненавидел, что люди боялись меня из-за моей силы, но буквально делал с ней ровно то же самое. Не то чтобы она сама была страшной или плохой. Она вообще-то… не такая уж плохая — для аристократки. Но от ее сил у меня кожа покрывалась мурашками.

В ту ночь, когда она курила со мной, я был настолько под кайфом, что не чувствовал страха, но, когда проснулся, меня вырвало от того, насколько близко я подпустил к себе женщину, которая могла забрать мою душу в одно мгновение. Однако та ночь, проведенная с ней, знакомство с ее маленьким кошачьим черепом… мне понравились сильнее, чем я хотел признавать.

Он издал довольный гул.

— Твоя сестра связывалась с тобой?

Гнев вспыхнул во мне, дым из моей трубки стал гуще.

— Кэтрин слишком боится приближаться ко мне. — Мои слова были пропитаны смесью ярости и боли.

Ага, теперь я понял, что сделал с Пандорой.

— Почему, Гримшоу? — Голос Даркмора был мягким, прощупывающим.

Моя хватка на трубке усилилась, костяшки побелели. Он знал.

— Откуда ты знаешь об этом?

— Твой отец и сестра упомянули деревню, когда зачисляли тебя сюда, они говорили со мной об этом лично.

Мое раздражение было почти осязаемым, когда я выдохнул клуб дыма.

— Да, я так и думал. Знаешь, даже несмотря на то, что я не был аристократом, другие благоговели перед моими силами страха. Демоны во всех окрестных деревнях думали, что я, может, даже попаду в Демонический совет из-за чистой мощи. — Мой голос сочился презрением. — Но моя сила всегда выплескивалась наружу, неконтролируемая. Так что, пытаясь сдержать поток, мы с Кэтрин нашли ведьму, чтобы она помогла нам, но она полезла в темную магию. Гребаными идиотами мы были, вот что.

— Не могу поспорить. — Он кивнул, чтобы я продолжал.

— Спасибо, — саркастично ответил я. — Это был нестабильный и разлагающий ритуал, который дал обратный эффект, усилил мои силы страха и отравил мое гребаное тело, из-за чего сдерживать магию стало еще труднее, — выплюнул я, гнев быстро закипал в венах вместе с наркотой, пока я вспоминал, как доверился этой гребаной ведьме. — Я не хотел стать сильнее. Я просто хотел контролировать то, что у меня уже было!

— Ведьмы бывают кончеными, — Даркмор немного успокоил мой гнев. — Ты не знал.

— Реликвия, которую нашла Кэтрин, должна была стать решением, — продолжил я, и мой голос стал тише, тяжелее от воспоминания о том ужасе. — Она была демона в соседней деревне, и он предложил нам шанс попробовать. Когда она разбилась, вместе с ней разбилось и все остальное.

В момент слабости я позволил воспоминанию поглотить меня — волне страха, которая прокатилась по той гребаной деревне, иллюзиям настолько ужасающим, что они довели многих демонов до самоубийства. Только горстка демонов в той деревне выжила после того, как иллюзии страха, которые я невольно выпустил, рассеялись.

— Когда-то мы с Кэтрин были близки, — прошептал я. — Но после этого она смотрела на меня с тем же страхом, что и наша мать. Это сломало любую связь, которая у нас была.

— Кэтрин все еще любит тебя, — тихо сказал Даркмор. — Она сама мне это сказала. Ты ей очень дорог.

Безразличная пустота внутри меня расширилась. Какая-то часть меня искала искупления, контроля, но фейские наркотики так сильно притупили все, что я не мог заставить себя даже попытаться.

Когда мой гнев вспыхнул, мои силы страха просочились сквозь трещины, и величайший страх Даркмора материализовался перед нами — иллюзия настолько яркая, что она потрясла меня до гребаной глубины души.

Пандора, вся в крови, прикованная за лодыжку в подвале, сжимающая кошачий череп в луже собственной крови.

О, Судьбы. О, блядь. Блядь.

Я свалился с дивана, грубо спотыкаясь, когда бросился прочь из комнаты. Крик эмоциональной муки Даркмора погнался за мной в коридор. Я захлопнул за собой дверь, надеясь, что её влияние быстро для него рассеется. Сила, просачивавшаяся из меня, сеяла хаос среди студентов, а мои собственные страхи преследовали меня видениями смерти, крови и… цепей.Я рухнул на задницу, пытаясь успокоить рваное дыхание.

Это было реально? Образ Пандоры, окровавленной и сломленной, выжегся в его сознании. Рядом с ней лежала мертвая женщина. Это было слишком конкретно, слишком подробно, чтобы быть просто гребаным страхом.

Я нащупал свою трубку и курил, пока ко мне не вернулось хоть какое-то подобие контроля. Затем я схватил планшет и онемевшими пальцами позвонил отцу.

В коридоре никого не было. Мой страх прогнал всех прочь.

— Пап? — Я подавился словом.

— Скел? — Его голос успокоил мою панику. — Что случилось? Ты в порядке?

— Нет — я, я потерял контроль над магией. Я увидел иллюзию, и думаю, это было настоящее воспоминание. Оно было таким, блядь, конкретным. Такое может быть?

— Может, — сказал он мне. — Если этот человек уже пережил свой величайший страх и боится пережить его снова.

Может, Даркмор пережил это с кем-то другим и просто боится, что такое может случиться с Пандорой? Но, блядь, там был Небс. Это казалось слишком реальным.

— Сынок, все в порядке. Что бы ты ни увидел, это была иллюзия. Даже если это случилось в прошлом, сейчас этого не происходит, — тихо сказал он.

— Спасибо. — Я закрыл глаза, но внутри меня поднялся новый страх — страх, такой же, как у Даркмора. Мысль о ней в таком виде… это меня пиздец как задело. — Можно мне поговорить с Кэтрин?

Отец что-то пробормотал на другом конце, но я услышал едва различимое «нет» от сестры. Вместо того чтобы ждать, я сбросил звонок, чтобы разбираться с этим дерьмом самому.

39

РИД

Сладкий шоколадный запах Даркмора наполнил комнату, и я нашел в нем определенное утешение. Его глаза встретились с моими. Внутри меня немного крутилась вина из-за того, что я поцеловал женщину, к которой, как я знал, у нас обоих были чувства, но я постарался этого не показывать.

— Что у тебя на уме? — Он скрестил руки и поставил локти на стол, его темно-русые волосы коснулись плеч, когда он наклонился вперед.

Я глубоко вдохнул, прежде чем нахмуриться.

— Это моя мама, — признался я, и слова тяжело легли на язык. — Она звонила мне, и я думаю… думаю, она ввязалась во что-то опасное. В культ.

Выражение лица Даркмора не изменилось, но в его глазах вспыхнула искра узнавания, которую мне не понравилось видеть.

— Почему ты так думаешь?

— Моя лучшая подруга, которая больше не моя лучшая подруга, сказала мне, что втянула мою маму в какой-то культ темной магии под названием Тёмная Завеса. — Я провел рукой по лицу с громким вздохом. — Я бы никогда с ней не связался, если бы знал, какая она на самом деле.

— Я знаю о Тёмной Завесе, — сказал Даркмор, взяв кофейную чашку и сделав глоток. — Мы нашли письмо, адресованное твоей матери. Она стала информатором совета.

Шок прокатился по моему телу, и я почувствовал, как сердце рухнуло в живот.

— Информатором? — эхом повторил я, отшатнувшись назад на диване.

Значит, это точно было правдой. Моя мама, женщина, которая утонула в собственном горе с тех пор, как умер мой отец — ее предначертанная Пара, — теперь была замешана в культе.

А это означало, что Даркмор знал и не сказал мне. Предательство змеей скользнуло по мне, даже если это было иррационально. Я знал, что он член совета. Конечно, ему были доступны вещи, которые не были доступны мне. Даже если это касалось моей собственной матери.

Даркмор кивнул.

— Да, но есть кое-что еще. Она была готова использовать тебя, Рид, чтобы воскресить твоего отца с помощью темной магии.

Горячие слезы наполнили мои глаза, и я сердито смахнул их тыльной стороной ладони.

— Она не та мама, с которой я вырос, — выдавил я. — Шарлотта тоже мне это сказала, но больно знать, что она бы так со мной поступила. Я… я ненавижу ее за это.

— Ненавидеть ее — нормально. — Даркмор встал и пересел рядом со мной, его присутствие было странной утешающей силой. Он положил мягкую руку мне на плечо и сжал. — Ты не один в этом. Весь совет на твоей стороне. Я буду держать тебя в курсе всего, что касается твоей матери. Даю слово.

Я кивнул, шмыгнув носом, пока он пытался вернуть себе самообладание.

— Я ценю это. Просто хотел бы сделать что-то более активное, чтобы помочь.

— Вообще-то… — Даркмор убрал руку и почесал затылок. — Есть кое-что, но сомневаюсь, что тебе это понравится.

— Что именно? — спросил я. На этом этапе я просто хотел убедиться, что темная магия не попадет в мое тело.

— Ты мог бы снова связаться с Шарлоттой Вейн, чтобы узнать больше информации о Тёмной Завесе. Мы знаем только то, что рассказала нам твоя мать, а это немного, — признался Даркмор.

— Не знаю, хорошая ли это идея. — Я ровно выдохнул. — Но если это поможет…

— Поможет, — пообещал он. — Чем больше мы знаем, тем больше сможем сделать.

Я замолчал, и мои мысли уплыли к Пандоре.

— Слушай, я переживаю за Пандору. Она в последнее время слишком тихая. Это на нее не похоже.

— Я заметил. — Даркмор нахмурился.

— Шарлотта могла наслать на неё кошмар. Пандора мне о нём рассказала, а та девушка, которую я считал своей лучшей подругой, явно никогда не существовала. Она Друда, так что… не думаю, что это было совпадением, что Пандоре приснился кошмар сразу после того, как я поговорил с ней.

Взгляд Даркмора потемнел, и его ноздри раздулись.

— Она получит возмездие.

— Знаю. Если это она, я сам это сделаю. — Мои рога выскользнули из черепа, когда я потянулся к своему планшету, не выданному академией, и набрал сообщение Шарлотте.

Даркмор заглянул мне через плечо, пока я печатал сообщение.

РИД НИКС

Я не знаю, во что ты ввязалась, но ты все еще моя лучшая подруга. Мы можем поговорить об этом подробнее?

Ее ответ пришел мгновенно.

ШАРЛОТТА ВЕЙН

Серьезно!?

Эм, да! Конечно!!!

Просто скажи, что ты хочешь знать!

Мне правда жаль, что я не сказала тебе раньше.

Так… ты кому-нибудь рассказал?

Ты ведь не рассказал дочери Смерти?

— Это неправильно, — пробормотал я, выключая планшет. — Мне вообще не нравится с ней разговаривать.

— Я знаю, — сказал Даркмор. — Но информация того стоит. Если культ думает, что ты станешь носителем темной магии, они не будут спрашивать твоего согласия.

Я кивнул, чувствуя пустую боль в животе.

— Держи меня в курсе всего, что касается ее, — велел Даркмор, и его тон не оставлял места для споров. Не то чтобы я собирался спорить. Я вообще не хотел связываться с Шарлоттой.

Судьбы, теперь даже использовать ее имя казалось неправильным.

— Конечно, — пообещал я. — Каждый раз, когда я буду с ней говорить, ты узнаешь.

40

ПАНДОРА

Вокруг академии уже какое-то время не появлялось никаких кругов темной магии, и жизнь здесь начала погружаться в очень желанное затишье. Я ходила на занятия, проводила время с Ридом, посещала крайне увлекательные сеансы консультирования с Хантером, и на меня свирепо пялились Декс, Скел и Хемлок.

У нас с Ридом больше не было романтических моментов, но мы были рядом друг с другом. Он рассказал мне о Даркморе и его плане насчет его теперь уже бывшей лучшей подруги Вейн, и я бы солгала, если бы сказала, что не чувствовала тревоги. Дэрилу сообщили обо всем этом, и он действительно согласился, что это хорошая идея.

Мы с Хантером тоже стали ближе. Я рассказала ему немного больше о Небуле и о том, как его убила моя мать. Это создало между нами некую связь. Он был мне очень дорог, и я знала, что могу ему доверять.

Декс держался на расстоянии, и я думала, что это потому, что он знал: его тени до ужаса меня пугают. С того кошмара мне было трудно смотреть на него. Я была уверена, что он это чувствовал.

Мы с Хемлоком продолжали обмениваться оскорблениями при любой возможности. Хотя, справедливости ради, Хемлок всегда говорил что-то первым. Я просто защищалась.

Изменилось то, что во взгляде Скела, когда он смотрел на меня, что-то сдвинулось, и я не могла понять, что именно. От этого волосы на затылке вставали дыбом. Словно он знал что-то, чего я не хотела, чтобы он знал.

Дредфул и Войдфайр снова набрались смелости свирепо на меня смотреть, но, кроме этого, все было не так уж плохо.

— Удивительно в церемониальной магии то, что она может заменить некоторые зелья, — размышлял Айронвуд, расхаживая по классу, и его кудрявые каштановые волосы подпрыгивали при каждом шаге. — Например, противозачаточное зелье.

По классу поползли шепотки, а за ними и несколько смешков, потому что, очевидно, взрослые демоны считали сексуальную ответственность смешной.

— Так, ну хватит уже. — Айронвуд закатил карие глаза. — Секс — часть жизни, и вы взрослые. Важно знать о мерах безопасности. Церемониальную магию можно проводить раз в месяц или раз в год, и все, что для этого нужно, — немного магической эссенции и прядь ваших волос.

Он углубился в объяснение того, как именно проводится церемониальная магия для предотвращения беременности. Самым крутым было то, что, в отличие от противозачаточных зелий, церемониальная магия могла предотвращать беременность и у мужчин, и у женщин. Я слушала внимательно — не то, чтобы я думала о сексе, — но, если это когда-нибудь случится, я хотела бы позаботиться о безопасности.

Мое лицо вспыхнуло жаром, когда я подумала о Хантере и Риде, но я вытолкнула эту мысль из головы быстрее, чем успела ее осознать.

— Чего ты так сосредоточилась, мелкая? — губы Хемлока скривились в усмешке, когда он взглянул на меня. — Тебе не о чем беспокоиться. Все равно никто тебя не трахнет.

Смущение и раздражение вспыхнули во мне, и я повернулась на стуле вбок, свирепо глядя на него.

— Ты, должно быть, знаешь, каково это, потому что я не вижу, чтобы кто-то умолял трахнуть пьяницу.

Скел поднес трубку к губам и сделал долгую затяжку, прежде чем с гримасой выдохнуть дым.

— Давайте сохранять зрелость, Грейвсенд и Хемлок, — одернул нас Айронвуд. — Могу я продолжить?

Мое лицо горело, когда я снова спряталась за волосами, повернувшись к передней части класса.

Я достаточно долго смотрела на Хемлока, чтобы встретить его горячий свирепый взгляд своим, а затем сосредоточилась на Айронвуде до конца лекции.

После того как преподаватель отпустил нас, я собрала вещи и направилась к двери, а Хемлок шел прямо за мной, и его магия хаоса клубилась вокруг нас.

— Почему ты за мной идешь? — Я с раздраженным вздохом оглянулась через плечо. — Тебе скучно?

— Не всё крутится вокруг тебя, — огрызнулся он, поднося бутылку к губам. — Кроме того, мне просто было интересно, насколько надо быть шлюхой, чтобы так интересоваться контрацепцией. В смысле, по крайней мере, ты заботишься о безопасности.

Скел шел за Хемлоком, куря свою трубку так, будто от этого зависела его жизнь. Но он не вмешивался.

Мои ноздри раздулись, когда раздражение снова накрыло меня.

— Уверена, ты гораздо большая шлюха, чем я.

Пять волков сформировались из его магии хаоса, прыгая передо мной, когда мы вошли в вестибюль Реформ-холла.

Я замерла на месте. Его волки были страшными, но они были почти… вроде как… милыми.

Хемлок усмехнулся и снова опрокинул бутылку.

— Конечно, мелкая. Сомневаюсь.

Слева от нас стояла парочка аристократов, и я сразу узнала Войдфайр.

Ужас ударил мне в живот, когда я встретилась с ней взглядом.

Ее губы скривились.

— Не понимаю, почему она настаивает на том, чтобы носить эту повязку на бедре. Это мерзко, — сказала она своим друзьям, указывая в мою сторону.

Из глотки самого крупного зверя в стае хаос-волков вырвалось утробное рычание, и внезапно палец, которым она указывала на меня, исчез.

Мои глаза расширились от шока.

Из костяшки ее руки брызнула кровь, и она издала ужасающий визг.

— Мой палец исчез!

Скел запрокинул голову с грудным смехом, когда из него начала просачиваться магия страха.

Капающие теневые щупальца начали танцевать на краю моего зрения, и я знала, что это иллюзия, созданная Скелом, но она все равно до ужаса меня пугала.

Все разбежались, включая Войдфайр без пальца.

Скел запустил руки в волосы.

— Блядь! Я не могу это контролировать. Оно повсюду.

— Дыши, чувак. — Хемлок смотрел на него, и тревога была яснее дня в его глазах. — Все нормально.

— Он… — Теневое щупальце обвилось вокруг моего горла, и я чувствовала, как оно вжигается в кожу. Я прикусила крик и вздрогнула от иллюзии. — Он в порядке? — спросила я.

— Похоже, что я в порядке? — Голос Скела стал истеричным, когда он опустился на пол и повесил голову между коленей. — Твой страх не помогает!

— Нам не нужна помощь от аристократки, — огрызнулся Хемлок, крепко зажмурившись. Его хаос-волки уже давно рассеялись, и у меня было чувство, что его страхи тоже были вокруг него.

Я выпрямила спину, чувствуя, как глаза защипало от грубости его тона.

Они сами пошли за мной. Хемлок защитил меня. Но теперь я плохая из-за того, что боюсь? Из-за того, что мне не все равно, что со Скелом?

Я не заплачу и не буду помогать, если он этого не хочет.

Я развернулась на пятках и пошла по коридору к кабинету Хантера, оставляя Хемлока разбираться с магическим срывом Скела.

Демон с белокурым бобом поравнялась со мной, и когда я взглянула, чтобы увидеть, кто это, то замерла.

— Что тебе нужно, Дредфул?

— Прости, что бросила эту странную… то есть кошачий череп, и что мы набросились на тебя, — сказала она сладко. Настолько сладко, что я знала: это фальшь.

— Тебе вообще сейчас нельзя быть в Реформ-холле, разве нет? У тебя занятие, или подруга позвонила и сказала, что потеряла палец?

Она подняла руки, изображая невинность.

— Вообще-то, я только что закончила сеанс со своим консультантом.

Я фыркнула, скрестив руки.

— Конечно.

— Слушай, сегодня вечером должна быть видна падающая звезда. Несколько из нас собираются посмотреть на нее. Мы будем сразу за пределами кампуса, между академией и Одиссейским утесом, если ты решишь прийти.

Мое кольцо все еще было черным, и я нахмурилась.

— Нет.

Ее нижняя губа задрожала, когда она надулась.

— Пожалуйста? Буду честна с тобой. Найтвинду ты нравишься, и он хочет, чтобы ты была там. Ты правда собираешься наказывать его за то, что сделали мы?

Я застонала, проводя рукой по длинным волосам.

— Теперь я нравлюсь Найтвинду? Просто как друг, да?

Она кивнула с ухмылкой.

— Да. Как лучшая подруга. Он же спас драгоценный череп, а мы от него получили.

— Я подумаю, — сказала я, не желая развивать эту тему сильнее, чем уже пришлось.

Дредфул взвизгнула, наклонилась и поцеловала меня в щеку, прежде чем развернуться и уйти.

— Что это было? — Голос Хантера напугал меня.

Я вздрогнула и повернулась, увидев его прислонившимся к дверному косяку, потрясающе красивого, с темно-русыми волосами, падающими на лицо.

— О! Я не знаю.

— Ну что, зайдешь? — Он жестом пригласил меня внутрь.

Мое лицо нагрелось, и я заставила ноги двинуться в его кабинет.

Дверь мягко щелкнула, когда он вошел следом, и вместо того, чтобы сесть за стол, он опустился рядом со мной.

— Так чего она хотела?

Его плечо коснулось моего, и от одного этого прикосновения по мне разлилось тепло.

— Она пригласила меня с ней и ее друзьями посмотреть на падающую звезду. Якобы Найтвинд хотел, чтобы я пришла, потому что хочет быть моим другом. — Я опустила взгляд. — Мне это не нравится.

— Мне тоже, — пробормотал он, хмурясь. — Я настоятельно рекомендую тебе не идти.

— Я знаю, — тихо согласилась я, повернув голову, чтобы взглянуть на него.

Наши взгляды встретились, и мое сердце подпрыгнуло. Воздух между нами затрещал, когда наша магия коснулась друг друга, и он слегка подался вперед.

— Можно тебя поцеловать? — Его дыхание коснулось моих губ.

— Пожалуйста, — прохрипела я.

Он сократил расстояние, и наши губы встретились в нежном поцелуе. Между нами вспыхнула искра страсти, пославшая по мне волну тепла. Его мягкие губы двигались по моим, целуя меня с нежностью, в которой ощущалась вся глубина тоски.

Я первой прервала поцелуй, отстранившись лишь слегка, когда жар собрался внизу живота.

— Хантер…

Желание окутало мои потрепанные нервы, и я знала, что он может учуять его.

Все из-за простого поцелуя.

— Ты в порядке? — спросил он, и в его глазах было только понимание.

— Я… я поцеловала Рида. — Признание сорвалось с губ, которые только что были прижаты к его губам.

Шок расползся по его лицу.

— Правда?

— Ну, наши губы на мгновение соприкоснулись, но я считаю это поцелуем. — Я нахмурилась, чувствуя, как паника поднимается к горлу. — Я поцеловала вас обоих. О, Судьбы. Прости.

— Не извиняйся. Рид заботится о тебе так же сильно, как и я. — Его белые глаза с серыми кольцами были наполнены только успокоением.

— Что? — Моя бровь взлетела вверх.

Он не звучал расстроенным или злым… казалось, он просто не знал что мне сказать.

— Ничего страшного, если тебе нравимся мы оба, звездочка. — Он обхватил мои щеки обеими ладонями. — Но сейчас ты у меня. Просто… расслабься.

Нервы растаяли под жаром желания и утешения, которые я чувствовала в этот момент, и я снова подалась вперед.

Прижав губы к его губам, я поняла, что на вкус он был смесью шоколада и карамели. Наш поцелуй становился глубже с каждым ударом наших сердец, и наша связь гудела между нами.

Хантер поджигал мое сердце. Он был безопасностью и добротой, и его губы на моих заставляли все казаться таким, будто все будет хорошо.

Мне нравился Рид… но я также влюблялась в Хантера.

Наша магия закружилась вокруг нас, и чувство покоя и защищенности осело в моем сердце. Я была именно там, где мне и суждено было быть… в руках Хантера, с его губами на моих.

Дверь кабинета открылась, и мы отпрянули друг от друга.

Это был Дэрил.

Мое сердце подпрыгнуло в груди, губы припухли, когда я коснулась их кончиками пальцев.

— Привет, Дэрил.

— Пандора. — Мое имя было лишь рокотом в его груди.

— Смерть. — Хантер заметно напрягся, приветствуя моего отца. — Не ожидал тебя.

— Очевидно, — отрезал он, прежде чем его взгляд остановился на мне.

Я вжалась в диван, слегка прячась за Хантером. Он был зол.

— Пандора, можешь дать нам минуту? — спросил Дэрил, и ярость в его взгляде напомнила мне родительское наказание, которое я видела только у Матери.

— Пожалуйста, не делай ему больно, — прохрипела я, горло пересохло и ныло.

— Смерть, успокойся. — Хантер заслонил меня от взгляда Дэрила. — Ты ее пугаешь.

Я услышала отчетливый выдох.

— Я не собираюсь его убивать. Мне нужно с ним поговорить.

— А как же я? — тихо спросила я. — Хантер был не единственным участником. Я не хочу, чтобы его убили или ранили.

— Я не причиню ему вреда, — прорычал Дэрил, скрестив руки и надувшись. — Обещаю, Пандора.

Я отодвинулась и взглянула на Дэрила. Он никогда мне не лгал. Если он сказал, что не причинит ему вреда, значит, не причинит.

Кольцо на моем пальце оставалось белым, и облегчение обрушилось на меня, как ливень.

Палец Хантера коснулся моего, привлекая мое внимание.

— Со мной все будет хорошо. Обещаю. Иди отдохни или позанимайся. Я найду тебя позже.

— Ой, да ладно, — проворчал Дэрил.

Я кивнула, переводя взгляд с одного на другого.

— Тогда увидимся позже.

— Конечно, звездочка, — пробормотал Хантер, и мои щеки вспыхнули жаром.

— Звучит неплохо, — кашлянул Дэрил.

Я поднялась на ноги и поправила сумку на плече, еще раз оглянувшись на них двоих, прежде чем закрыть за собой дверь.

Мое сердце бешено колотилось, пока до меня доходило, что только что произошло.

Дэрил застал нас с Хантером за поцелуем — и я сразу после этого оставила их наедине.

41

ХАНТЕР

Звук захлопнувшейся за Пандорой двери отдался эхом по моему кабинету — эхом, совпавшим с ритмом моего сердцебиения. В воздухе все еще витал запах карамели, напоминание о Пандоре и вкусе ее губ на моих. Я поцеловал ее, и она поцеловала меня… еще она поцеловала Рида. Но она была такой милой, честной и идеальной. Моя магия внутри меня взвинтилась, закручиваясь в торнадо эмоций.

Внезапная, жестокая хватка Смерти на моем горле вернула меня в настоящее. Он навис надо мной, его пальцы сжали меня, как тиски.

— Что это, блядь, было? Как давно это продолжается?

Мое дыхание сбилось, из горла вырвался сдавленный звук, когда Смерть вытянул из меня темную струйку души, и гнев исходил из каждой его поры.

Судьбы, мне пиздец.

— Это только что случилось! Я заботился о ней с того момента, как увидел, но только сейчас это стало романтическим, — прохрипел я, но не от боли. Только от дискомфорта. Казалось, он держал обещание, данное дочери, и при этом все равно заставлял меня расплачиваться за то, что я поцеловал ее.

— Зачем ты ее поцеловал? Она моя дочь! — Из его горла вырвался хныкающий звук, и хватка ослабла. — Я только нашел ее. Я не смог защитить ее раньше, но теперь могу. Я могу защитить ее от разбитого сердца.

— Думаю, она моя предначертанная Пара, — сумел выдохнуть я, слова вышли едва слышным шепотом.

— Что значит думаешь? — Хватка Смерти ослабла еще сильнее, но его глаза впились в меня, изучая, прощупывая. — Почему тогда связь еще не встала на место?

— Магическое истощение? — пискнул я свою теорию.

— Полагаю, это имело бы смысл, — уступил Смерть, отпуская меня и отступая назад, чтобы тяжело опереться о стол. Его фигура, обычно такая внушительная, словно сдулась, когда он закрыл лицо руками.

В комнате стало тихо, если не считать нашего тяжелого дыхания.

Я отшатнулся назад и со стоном снова сел на диван, проводя рукой по волосам.

— Я не собирался влюбляться в нее и пытался этого не делать. Но она идеальна.

Смерть поднял взгляд, и в его выражении смешались отчаяние и понимание.

— Я только нашел свою дочь, — признался он, голос был сырой от эмоций. — Я не вынесу мысли о том, что ей снова причинят боль.

Я напрягся.

— Я никогда не причиню ей боль, Смерть. Ты это знаешь.

— Я думал, ты и целовать ее не станешь. — Он фыркнул, и его обвиняющие темные глаза встретились с моими. Свет свечей по комнате дрогнул, и тени заплясали по его лицу.

— Ты знал, что я к ней чувствую, — пробормотал я. — Ты знал.

— Возможно. — Он схватился за край стола с очередным вздохом. — Я найду ведьму и провидца и проверю, верна ли твоя теория.

— Логично. — Я кивнул, вдыхая ее запах, который все еще держался на диване — все еще держался на мне.

— Продолжай защищать ее, — рявкнул Смерть, его взгляд смягчился, — но, может, больше не целуй.

— Я буду защищать ее ценой своей жизни. — Мои губы изогнулись в полуулыбке. — Но не могу обещать, что не поцелую ее снова. Мои чувства к Пандоре настоящие, и я не могу отрицать защитный инстинкт, который поднимается во мне при одной мысли о ней. К тому же я… кажется, я влюблен в нее.

Он глубоко вдохнул, затем резко выдохнул и выпрямился.

— Если бы кто-то и был Парой Пандоры, я бы хотел, чтобы это был ты.

Счастье взревело во мне, и мои губы растянулись в дикой улыбке.

— Но не перегибай, — проворчал он, закатывая глаза. — Она все еще моя дочь.

— Знаю. — Я поднял руки, сдаваясь. — Поверь, это единственная причина, по которой я не добивался ее… ну и то, что я не чувствовал, что она была готова до этого момента.

— Может, и хорошо, что ты это сделал. — Его брови сошлись в хмурой складке. — Но только время покажет. Почему ты думаешь, что она готова сейчас?

Я покачал головой с легким пожатием плеч.

— Честно, не знаю. Моя магия подтолкнула меня ближе к ней. Меня как будто…

— Тянуло за сердце? — закончил он за меня.

Я кивнул.

— Именно так.

— Помню, — тихо пробормотал он, и мне не нужно было быть теневым демоном, чтобы увидеть боль, исходящую от него. — С Эми и мной было так же.

— Правда? — Я был полон надежды, что являюсь ее Парой, и, судя по тому, как все шло у нее с Ридом, было ясно, что он тоже будет её Парой, если я прав.

Но я также понимал, что упоминание Эми было серьезным. Я слышал о ней только истории. И лишь однажды слышал о ней от него самого. Должно быть, потерять Пару было агонией, но я был более чем рад, что он нашел Пандору. Он заслуживал любви, и любовь, которую он мог дать Пандоре, помогла бы исцелиться и ему.

Он кивнул, проводя рукой по волосам.

— В любом случае, я вообще-то пришел рассказать тебе о расследовании по Шэдоухартам. Их поймали за подготовкой к проведению демонических проклятий, конкретно — теневых ритуалов.

— Конечно, поймали. — Я нахмурился. — Есть доказательства темной магии?

Он покачал головой.

— Пока нет, но нам удалось установить, что картина, наполненная темной магией, пришла от Шэдоухартов. Декстер Шэдоухарт должен был быть виновником. Мы знаем о влиянии его родителей на него, но хотим, чтобы ты обсудил это с ним на сеансе. Посмотри, сможешь ли что-нибудь из него вытянуть.

Я кивнул.

— Конечно.

Когда Смерть ушел, мой разум заметался, снова и снова подбрасывая образы губ Пандоры на моих. Я поднялся и потянулся к своему карамельному вину в кофейной чашке на столе, сделал глоток и почувствовал, как фейская магия расслабляет мои расшатанные нервы.

Декстер Шэдоухарт не был злом, но он был безумен. Это было общеизвестно. Больше всего меня беспокоили не только его связи с родителями и их связь с темной магией, а его одержимость Пандорой. Я не хотел, чтобы она была втянута в темную магию сильнее, чем уже была.

Я подошел к шкафчику и открыл его, взяв новую этикетку с распечатанного листа винных вкусов. Я наклеил ее на свою последнюю бутылку карамельного фейского вина — третью бутылку, которую я прикончил за этот месяц.

Запах Пандоры дарил мне покой так же, как, я знал, мой отец чувствовал покой рядом с моей матерью. Они были предначертанными Парами, и я знал, на что обращать внимание. Даже при отсутствии связи Пар у меня не было ни малейшего сомнения, что Пандора Грейвсенд была моей родственной душой.

42

ПАНДОРА

Резкие лучи послеполуденного солнца проникали сквозь высокие окна Стадиона Серпентайн, отбрасывая длинные тени, которые плясали по песчаному полу.

Мои волосы спадали на плечи, и я находила в них утешение. Несмотря на тепло солнца, по мне пробежал холодок, из-за которого я инстинктивно обхватила себя руками. Пальцы скользнули по ткани, закрывающей повязку на бедре, скрывающую мои шрамы, чтобы убедиться, что она на месте.

Меня официально вывели из чулана после того, как я рассказала Хантеру, как все меня боятся и как даже Эшенфелл запер меня в чулане, чтобы я практиковалась, — слишком напуганный, чтобы держать меня рядом с остальными.

Это взбесило его до такой степени, что он вылетел из своего кабинета, чтобы найти Эшенфелла.

У них был «разговор», который, как я выяснила, заключался в том, что Хантер запер его в жутком чулане с куклами на целую ночь, и теперь меня поставили с пятью куклами с искусственными душами в центре зала вместе со всеми. Сначала мне нравилось быть подальше от остальных, но потом я просто почувствовала себя изгоем. Мне нравилось быть со всеми на этом занятии, а не сидеть запертой в одиночестве.

Каждая попытка питаться заканчивалась моей неудачей, но сегодня все было иначе. Сегодня во мне появилась новая уверенность благодаря моим расцветающим отношениям с Хантером и Ридом.

Даже взгляды Декса, Хемлока и Скела, впившиеся в меня, были недостаточны, чтобы меня раздражать.

— Помните, контроль — ключ ко всему, — напомнил нам Эшенфелл. Его волосы цвета соли с перцем резко контрастировали с темно-бордовым одеянием, которое было на нем.

Все остальные в классе разбились по парам, кроме меня. У меня были пять жутких кукол, которые пялились на меня с магически созданными душами внутри, ожидающими, когда их высосут.

Мое горло сжалось, когда я шагнула вперед, ощущая на себе каждую пару глаз в комнате. Они тоже должны были практиковаться, но, очевидно, пожирательница душ была куда интереснее, чем их собственное питание.

Это сильно отличалось от страха, с которым они смотрели на меня в последнее время, но он все еще был там. Осторожность держалась вокруг них, словно они были готовы броситься бежать в тот момент, когда мои силы потянутся к ним.

Страх несостоятельности вцепился в края моего сознания, но я подавила его. Вместо этого я сосредоточилась на куклах, пока искусственные души, светящиеся, как биолюминесценция, не зажглись внутри них.

Я направила магию, гудящую в моих венах, и призвала дым смерти из глубины своей души. Зрение пульсировало, и я знала, что мои глаза перешли из красных в чернильно-черные, как у моего отца.

Дым выкатился из моих губ наружу и окутал души. Мои силы поглотили все пять душ сразу. Я позвала его обратно, втягивая в себя вместе с вдохом, ощущая вкус сущности созданной жизни и смерти, переплетенных между собой.

Моя сила хлынула сквозь меня, и впервые с тех пор, как я питалась, у меня не возникло желания выблевать ее обратно. Может, потому что они были искусственными, но их было куда легче контролировать, чем настоящую душу.

Голос Эшенфелла прорвался сквозь мою концентрацию.

— О, Судьбы, у тебя получилось, — пробормотал он, и его обычная испуганность сменилась выражением изумления. — Грейвсенд, ты съела их все без каких-либо побочных эффектов…

Класс взорвался шепотом неверия и благоговения.

Я стояла там в полном шоке. У меня… получилось? Я сама призвала свою магию?

Рид подскочил ко мне, гордость светилась в его мягких фиолетовых глазах, и заключил меня в объятия.

— У тебя получилось, девушка из снов!

— У меня получилось? — пискнула я. Мое сердце взмыло, когда я вдохнула его запах сахарной ваты. Я вибрировала от успеха питания. — У меня получилось! — Я крепко обвила Рида руками, мое возбуждение переливалось через край.

Я чувствовала тяжесть взглядов одноклассников, но мне было все равно. Пусть смотрят на меня сколько угодно. Они все равно будут это делать.

Когда я отстранилась от Рида, мои щеки вспыхнули от триумфа и счастья. Я позволила себе насладиться чувством достижения.

— И что? Благородная принцесска может вытянуть несколько фальшивых душ, — фыркнул Хемлок, скрещивая татуированные руки и прожигая меня взглядом.

— Ничего особенного, — согласился Скел, куря свою трубку, пока его взгляд скользнул к руке Рида на моей пояснице. — В смысле, это не настоящие души. Плюс ты съела всю душу. Ты не вытянула часть.

— Все равно охрененно круто, бедовая. — Декс подмигнул. — Можешь съесть мою душу, если хочешь.

— То, что я еще не довела силу до совершенства, не значит, что я не добилась прогресса. — Я нахмурилась, прислоняясь к груди Рида. — Это определенно шаг к тому, чтобы научиться лучше ее контролировать.

— Она абсолютно права, — вмешался Эшенфелл, прежде чем мы успели скатиться в более крупную ссору. — И на этом занятии мы празднуем все успехи.

Неспособность призвать свою магию или хоть что-то с ней сделать сковывала меня всю жизнь, но я прорвалась через это. Я сделала это. Ничто и никто не мог отнять у меня это чувство.

43

ПАНДОРА

Я пришла к Одиссейскому утесу пораньше вечером, чтобы провести немного времени с Небулой и отпраздновать свой успех в питании. Хотя у меня не было никакого желания присоединяться к ней, Дредфул, очевидно, сказала мне правду: сегодня ночью должен был быть падающий метеор. Сначала я хотела увидеть его с Небулой, но сегодня ночью шанса увидеть не было из-за густых клубящихся облаков, закрывших небо.

Я всегда хотела узнать, как ощущается дождь, когда сидела в подвале, и с тех пор, как обрела свободу, мне еще не довелось это испытать. Но с окончанием лета осень принесла грозы.

Сегодня ночью пустыня ожила в жестокой буре — такой, что превращала засушливый пейзаж в проявление стихийной ярости. Молния разветвлялась по небу, а гром катился над песками, как барабаны Судеб.

Я вдохнула тяжелый запах минералов и дождя в воздухе. Шелест дождя успокаивающе бил по воде озера, пока я сидела на песке с Небулой в руках. Холодные капли целовали мою кожу, и я улыбнулась.

Темная слизь пролилась мне на ладони, когда его душа проявилась.

— Это лучше, чем падающий метеор.

— Правда, — пробормотала я, мой голос был едва слышен из-за бушующей над нами грозы. — В дожде будто есть что-то волшебное. Будто он смывает печали моей души, оставляя все свежим и новым. Судьбы, он был именно таким, как я его представляла.

Небула загудел призрачной энергией, и голос — не бесплотный, как обычно, а мягкий и мурлыкающий, как у котенка, которым Небула когда-то был, — отозвался в моем сознании:

— Я помню наши разговоры в подвале, Пандора. Дождь был нашим спокойствием; барабанная дробь по дверям означала, что она не придет. Ты была права. Мы можем почувствовать его. Теперь мы свободны — ты свободна.

Я зарыла пальцы ног в мокрый песок, когда меня пробрала дрожь, но ярко улыбнулась. Подвал с моей матерью теперь был всего лишь воспоминанием. Мать была всего лишь воспоминанием.

— Теперь все иначе, Небула. Тогда дождь был обещанием внешнего мира. Теперь он доказательство жизни, которую мы можем прожить.

— Да, так и есть.

Я залюбовалась еще одним ударом молнии.

— Сегодня на занятии я наконец поняла, как призывать свои силы. Будто прикоснулась к самому пульсу своего существования.

— Я знал, что ты сможешь, Пандора. В тебе всегда была сила. Твоя магия — часть того, кто ты есть, дар, такой же естественный для тебя, как дождь для Калисты.

Мое сердце распухло, когда большой палец скользнул по его мокрому черепу.

— Есть еще кое-что. Я нашла связи, вроде тех, о которых раньше без конца болтала после чтения Академии Фэйт-Холлоу. Хантер и Рид заставляют меня чувствовать себя в безопасности и окруженной заботой, и я поцеловала их обоих. Я не могу выбрать и не чувствую, что должна. Разве это не безумие?

— Любовь безусловна, Пандора. Тебя бы не тянуло к ним обоим, если бы Судьбы этого не задумали.

Я прижала его к себе, полная энергии и любви к жизни, которую мне подарили.

— Спасибо, Небула. Спасибо, что всегда верил в меня. Я бы не выбралась из жестокости Матери, если бы не ты.

Темное присутствие Небулы окружило меня, и это было похоже на дом.

— Пандора, ты полна страсти и силы. Я так горжусь тобой и всем, чего ты достигла.

Его душа втянулась обратно в череп, энергия потускнела до мягкого сияния, когда Небула уснул.

Я осторожно убрала его обратно в сумку и перекинула ремень через тело, прежде чем закрыть глаза, а потом поднять взгляд к небу. Ветер хлестал мои волосы, влажные пряди липли к щекам. Дождь бил по моей коже — каждая капля холодным уколом на фоне тепла моей плоти. Это был самый сильный покой, который я когда-либо чувствовала за всю свою жизнь, если не считать поцелуев с двумя мужчинами, о которых я не могла перестать думать.

Мое сердце загудело в груди при мысли о них.

Внезапный смех — резкий и неожиданный на фоне грома — задел каждый нерв в моем существе.

Дыхание сбилось, когда я резко повернула голову к академии.

Тени отделились от направления кампуса — группа благородных, их силуэты резко выделялись в прерывистых вспышках молнии в небе.

Дредфул, воплощение элегантности даже в хаосе бури, вела их. Ее голубые глаза блестели жестокой веселостью, которая резала глубоко.

— Ты была слишком хороша, чтобы присоединиться к нам сегодня?

— Да, Найтвинд так расстроился, что ты не пришла, — поддразнила Войдфайр, ее голос был полон ненависти.

Прежде чем я успела среагировать, множество рук схватили меня, толкнули вниз и вырвали из покоя, который я чувствовала. Шок от холодного мокрого песка, скребущего по коже, был ничем по сравнению со страхом, сжавшим мое сердце.

Удары посыпались на меня, каждый — вспышка боли, которая прожигала плоть и рвала старые шрамы, глубоко похороненные в прошлом. Я даже не знала, сколько их было.

Кровь наполнила мой рот, когда огонь взорвался под кожей, но я прижимала сумку к себе, следя, чтобы они не ударили Небулу во время нападения.

Их насмешки, пока они били меня кулаками и пинали, пробуждали воспоминания о жестокости моей матери — тяжелая цепь, прикрепленная к лодыжке, гремела по камню, острые рассечения от ее теней и боль, осевшая глубоко в костях.

Они не остановились, пока мои магические резервы не истощились и я не перестала исцеляться от ударов, а потом избили меня еще сильнее.

Моя магия не пробудилась, чтобы я могла дать отпор, и я верила, что ее блокировал страх, вспыхнувший внутри меня. Я почти чувствовала, как удушающая тьма подвала снова цепляется за меня.

— Почему? — выдавила я, кашляя и сплевывая кровь на мокрый песок, мой голос был хриплым. Во время нападения они несколько раз наступали мне на горло, и оно горело.

— Ты не принадлежишь к благородным, несмотря на папочку Смерть. Ты ничто, просто отброс, и ему должно быть так же стыдно за тебя, как и нам, — прошипела Дредфул, ее слова были как яд, прежде чем каблук ее сапога вонзился мне в бок.

Зрение потемнело, когда я вскрикнула, звук едва вырвался писком сквозь удары и гром. Мои горячие слезы смешивались с холодным дождем, пока агония от каждого удара отдавалась по всему телу.

Их кулаки были безжалостны, пока над нами бушевала буря. Мой мир сузился до боли и удушающей хватки прошлого.

Я была в подвале, цепь пристегнута к моей лодыжке, тьма абсолютна, а боль — мой постоянный спутник, и только вспышки ухмылки Матери возникали с каждым раскатом грома. Физическое нападение было лишь жестоким эхом психологических ран, которые оставила мне Мать. Каждый удар был еще одной отметкой в списке моего насилия.

Борьба покидала мою душу волнами, каждый удар уносил с собой частицу моей стойкости. Раны оставались, агония взрывалась во мне снова и снова. Вкус железа снова наполнил рот, пока я лежала на земле, холодный мокрый песок подо мной смешивался с теплом моей крови.

Я не знала, сколько пролежала там, но следующее, что я осознала, — удары прекратились, и я осталась одна в буре, истекая кровью.

Мой мозг не мог осознать, что только что произошло, но боль была слишком знакомой.

Я опустила руку в сумку — так же, как раньше просовывала руку в трещину в полу подвала, чтобы проверить Небулу. Его череп был целым под моими дрожащими пальцами, и болезненный вздох облегчения вырвался из меня.

Дождь прекратился, но я все еще была промокшей от дождя и крови — и к этому моменту онемевшей.

Каким-то образом, одной только силой воли, я дотащила себя обратно до кампуса. Все еще было темно, и гром все еще катился по небу. Я рухнула под Оккультной аркой, кровь собиралась вокруг меня, а потом я снова потеряла сознание.

Время потеряло смысл, пока я то приходила в сознание, то снова проваливалась, и грань между кошмаром и реальностью расплывалась. Меня снова навещала та рыжеволосая Друда? Это правда случилось, когда я должна была быть в безопасности?

Когда ясность вернулась, я очнулась под нависшими надо мной внушительными фигурами Декса, Хемлока и Скела.

— Что, блядь, случилось? — рявкнул Хемлок, швыряя бутылку в руке в арку. Стекло разбилось, и оставшаяся жидкость плеснула на песок.

— Она вся в крови, — прошептал Скел так, словно мой вид напугал его до самой глубины души.

— Кто, блядь, сегодня умрет? — спросил Декс, и в его глазах кипела убийственная ярость.

— Отнеси ее к Солнечному камню — сейчас же, — Хемлок прорычал приказ Дексу.

Он послушался, его тени скользнули вокруг меня, как теплый кокон, совсем не похожий на тени, которыми владела Мать. Тени Декса были другими. Они не капали, и они умели быть добрыми. Я задумалась, знал ли сам Декс, что такое доброта.

Меня перенесли к камню — в место, куда Декс и Скел уже приносили меня раньше, когда напугали. Место исцеления, где магическая энергия камней могла восстановить сломанное.

Тепло исцеления охватило меня, но восстановление было мучительно медленным. Будто сияние камней боролось с тьмой, которую снова насильно в меня втолкнули. И оно знало о психологическом ущербе, который та вытащила на поверхность моей души.

— Почему это не работает? — закричал Хемлок, его злость ощутимо разливалась в воздухе.

— Оно, блядь, работает, — прошипел Скел, куря свою трубку. Его рот почти не отрывался от мундштука, пока он смотрел на меня так, будто я умирала.

— Но медленно, — тихо заныл Декс. — Что, во имя Судеб, с ней случилось?

— Похоже, что я, сука, знаю? — саркастично спросил Хемлок, и в его словах не было пьяной невнятности. — Эта хрень меня трезвит, и мне это не нравится.

Впервые с тех пор, как я их узнала, я увидела в их глазах проблеск заботы.

Когда синяки начали сходить, а порезы все еще затягивались, я резко втянула воздух.

— Спасибо, — прохрипела я им, прежде чем горло практически сомкнулось.

— Кто это с тобой сделал? — надавил Хемлок, шагая по солнечному камню и поднимая меня на ноги.

Тело еще болело, и тепло исцеления до сих пор растекалось по костям.

— Ну же, Пандора, скажи нам, — взмолился Скел, его отчаянный голос разнесся по ночи.

Лицо Декса исказилось от раздражения, и он оттолкнул Хемлока от меня, прежде чем обхватить мое лицо ладонями и впиться в меня горячим взглядом.

— Кто, блядь, это сделал?

Я покачала головой, слезы наполнили глаза и покатились по щекам поверх его больших пальцев. Я открыла рот, чтобы сказать им, но агония вспыхнула в горле, и оно перехватилось.

— БЛЯДЬ, скажи мне, Пандора, чтобы я мог пойти и, сука, оборвать их жалкое существование. — Его серые глаза светились серебром.

Все трое были в полной демонической форме, дрожа от абсолютной ярости.

Я попыталась снова, но горло болезненно спазмировало. Мои пальцы обхватили шею, пока я пыталась заставить слова выйти.

— Имена, принцесса, нам нужны только имена, — настаивал Скел, снова затягиваясь трубкой.

Декс отпустил меня и отступил назад, качая головой.

— Я выясню это с твоими словами или без них.

Еще больше горячих слез полилось по моему лицу, и я зарыдала, мотая головой из стороны в сторону.

— Думаешь, ты слишком хороша для нашей помощи? — обвинил Хемлок, его голос был низким рыком. — Серьезно, Грейвсенд?

Я опустила голову, понимая, что они не понимают. Дело было не в том, что я не хотела им сказать. Я не могла сейчас произнести ни слова. В этот момент было мучительно даже держать голову поднятой.

— Мы разберемся с этим за тебя, если ты просто позволишь нам. — Скел провел рукой по волосам, осторожно, чтобы не задеть рога.

Слезы текли по моему лицу, горячие и жгучие, но я только покачала головой. Моя гортань пострадала еще сильнее из-за нападения, и пока она не заживет, я буквально не могла говорить.

Фыркнув, все трое бросили на меня раздраженные, злые взгляды, а затем оставили меня в исцеляющем сиянии Солнечного камня.

Я рухнула на колени, и мое тело медленно сшивало себя обратно воедино. То, что я вырвалась из хватки Матери, не означало, что боль закончилась. Шрамы, может, и зажили, но воспоминания остались, врезанные в мою душу так же глубоко, как отметины, выгравированные на коже.

44

БРЭМ

У комнаты хватало, блядь, наглости продолжать вращаться, будто ей было плевать на ярость, которая кипела у меня в венах, как яд.

Ярость стекала по горлу вместе с виски, жгла язык, трахею, грудь, но ни хрена не глушила то, что творилось внутри. Я сидел на своей кровати, сжимая бутылку так сильно, что пальцы побелели, а Декс и Скел были рядом со мной — такие же разбитые, злые и готовые сорваться с цепи.

— Черт, — прорычал я, и слова слегка смазались из-за алкоголя. — Кто, во имя Судеб, причинил ей боль? Она, блядь, знать. Она сильная. Она дочь самой Смерти. Что, на хуй, произошло?

Моя нога дергалась от хаотичной энергии, пока я пустым взглядом пялился в стену. Меня трясло. От злости. От виски. От чего-то еще, что я не собирался называть страхом, потому что пошло оно все к черту.

Но оно было там.

Сидело под ребрами, скребло когтями по внутренностям и шептало, что мы нашли ее слишком поздно. Что она могла умереть там, под Оккультной аркой, одна, в крови, под гребаным дождем.

И, блядь, почему эта мысль вообще делала мне больно?

Я сжал челюсть так сильно, что зубы едва не треснули.

Пандора не сказала нам, кто это сделал.

Она просто стояла там, сломанная, истекающая кровью, с этими гребаными слезами на лице, и мотала головой, будто мы были последними демонами в Калисте, кому она могла довериться.

Она настолько нас ненавидела?

Или боялась?

Эта мысль ударила хуже, чем любой кулак моего отца.

Я знал это чувство. Знал слишком хорошо. Когда смотришь на кого-то и понимаешь, что он скорее захлебнется собственной кровью, чем протянет тебе руку.

Хотя я скорее проглотил бы собственный гребаный язык, чем признал, что меня это задело.

Скел сидел рядом, вцепившись в свою трубку так, будто это была единственная вещь, удерживающая его от полного распада. Радужный дым клубился вокруг его лица, но даже сквозь кайф он выглядел так, будто его выворачивало изнутри.

— На ней было столько крови, — пробормотал он уже, сука, в пятый раз. Его голос был пустым, сломанным. — Столько гребаной крови…

— Заткнись нахуй, — рявкнул я, хотя сам видел ее. Видел, как кровь стекала по ее коже. Видел, как она пыталась говорить, но не могла. Видел, как ее пальцы дрожали у горла.

И теперь эта картина застряла у меня под черепом.

— Нет, — Скел дернул головой, будто пытался вытряхнуть из нее воспоминание. — Ты не понимаешь. Она была вся в крови, Брэм. Вся. Блядь, я видел много дерьма, но это… — Его голос сорвался, и он затянулся трубкой так глубоко, будто хотел сжечь себе легкие. — Это было не просто избиение. Это было… они хотели, чтобы она не встала.

— Тот, кто это сделал, хотел ее убить, — взорвался Декс.

Его тени закружились по комнате, бешеные, рваные, срываясь с него, как живые лезвия. Что-то на стороне моего соседа с грохотом полетело на пол, когда Декс вскочил.

— Я, блядь, оторву им руки. Нет. Сначала пальцы. По одному. Потом руки. Потом я заставлю их умолять, чтобы я закончил быстрее. Они тронули Пандору. Эти уёбки, блядь, тронули ее.

Его серые глаза светились серебром, и на секунду он выглядел не просто безумным. Он выглядел так, будто весь мир стал для него мишенью.

Никс резко подскочил со сна, будто напряжение в комнате ударило его прямо в грудь. Волосы растрепаны, глаза широко раскрыты, лицо еще сонное, но страх в нем проснулся мгновенно.

— Пандора? — Его голос треснул. — Что случилось?

Я повернул к нему голову, и ненависть к ситуации, к себе, ко всему этому гребаному миру вспыхнула еще сильнее.

— Кто-то избил ее до полусмерти, — выплюнул я.

Лицо Никса побелело.

— Что?

— Она не сказала нам, кто это сделал, — Скел снова затянулся трубкой, но его рука дрожала. — Мы отвели ее к Солнечному камню. Она была в плохом состоянии. Очень плохом.

— Насколько плохом? — прошептал Никс.

Никто не ответил сразу.

И это, кажется, было ответом.

Декс повернулся к нему, тени извивались вокруг его плеч.

— Мы выясним, кто это сделал. И я лично заставлю их страдать так же, как страдала она. Нет. Хуже. Намного, блядь, хуже.

Никс ничего не сказал.

Он просто вскочил на ноги и рванул к двери, даже не потрудившись надеть обувь. Дверь с грохотом ударилась о стену, а потом захлопнулась за ним так сильно, что по комнате прошла вибрация.

Он умчался отсюда так, будто за ним гнались драконы.

Я уставился на дверь.

Они были близки. Я знал это. Видел, как он смотрел на нее, как она смотрела на него.

Но я не ожидал, что его так перекосит.

Не ожидал, что эта паника будет такой очевидной.

И, блядь, ненавидел то, что понимал ее.

Я поднес бутылку к губам и сделал большой глоток. Жидкий огонь прожег горло, ударил в желудок, но даже виски не смог выжечь картину Пандоры, стоящей перед нами с кровью на лице и сломанным голосом, которого у нее почти не осталось.

— И как мы собираемся это сделать? — спросил я Декса.

Но Декса уже не было.

Конечно, блядь, его уже не было.

Наверняка пошел искать следы, угрозы, запахи, тени, хоть что-нибудь. Этот псих мог быть полным ебанутым хаосом, но когда он зацикливался на ком-то, кому хотел причинить боль, он становился пугающе эффективным.

А сейчас он хотел причинить боль тем, кто тронул Пандору.

Скел остался рядом со мной, почти полностью провалившись в свой кайф. Он курил с такой яростью, с какой я пил. Это было даже впечатляюще — два идиота, пытающиеся утопить один и тот же ужас разными способами.

Дым и алкоголь.

Наши личные способы сбежать от реальности, которую мы не могли контролировать.

Только сегодня они ни хрена не работали.

— Я не могу это выносить, — пробормотал я и с такой силой хлопнул бутылкой по тумбочке, что стекло треснуло. — Почему она нам не сказала?

Скел молчал.

Его глаза были остекленевшими, но плечи напряжены, а пальцы сжимались и разжимались, будто он представлял, как ломает кому-то кости.

— Может, потому что мы были с ней мудаками, — наконец сказал он хрипло.

Я резко повернул к нему голову.

— Что?

Он выдохнул дым, но в его голосе не было привычной ленивой насмешки.

— Мы были с ней мудаками, Брэм. Ты. Я. Декс. Все мы. Мы пугали ее, давили, лезли, издевались. А потом она лежит вся в крови, и мы такие: «Скажи нам имена, принцесса». — Он горько усмехнулся. — Может, она просто не верит, что мы не сделаем ей еще хуже.

— Захлопнись, блядь, — прорычал я.

Но слова ударили точно.

Слишком точно.

Потому что я видел, как она смотрела на нас. Не только от боли. Не только от страха. Там было что-то еще.

Недоверие.

И я, блядь, заслужил его.

Эта мысль была настолько мерзкой, что я схватил бутылку снова и сделал еще несколько глотков, игнорируя трещину в стекле.

— Нет, — сказал я, вставая так резко, что комната дернулась перед глазами. — Нет. Пошло оно все. Я устрою гребаную бурю хаоса, если это понадобится, чтобы найти того, кто это сделал. Никто не уйдет безнаказанным, причинив ей такую боль.

Татуировки на моей коже пульсировали от злости. Волки. Ястребы. Звери под кожей будто рвались наружу, хотели бежать, рвать, искать кровь.

Моя магия откликнулась, густая и дикая, скребущая по венам.

— Хорошо, — пробормотал Скел в каком-то гребаном трансе. Его голос стал тише. Почти сломанным. — Она нас ненавидит, но… я не хочу видеть ее такой снова. Никогда. Блядь, никогда.

Я сглотнул.

Не потому, что мне было больно.

Не потому, что я был согласен.

А потому что он сказал именно то, что я сам не мог.

Щелчком пальцев я призвал Хаоса.

Волк материализовался рядом со мной, черный, огромный, с глазами, светящимися той же яростью, которая пожирала меня изнутри. Он был не просто моей магией. Он был тем, что я не мог сказать вслух. Моей злостью. Моим страхом. Моей гребаной неспособностью признать, что мысль о Пандоре, лежащей в крови, заставляла меня хотеть разнести весь мир.

Я наклонился к нему, чувствуя, как хаос гудит в воздухе.

— Найди их, — прошипел я. — Найди тех, кто сделал это с ней.

Хаос оскалился.

— И если они еще дышат, — добавил я, голос сорвался в низкий рык, — запомни их запах.

Волк исчез так же быстро, как появился, оставив после себя лишь едва заметный след чернил на моей коже.

Я снова схватил бутылку и сделал несколько больших глотков. Виски обжег горло, но тревога внутри меня не утихла. Она только стала острее. Злее.

Я не знал, почему мне вообще не все равно.

Не хотел знать.

Не собирался разбирать это чувство по костям, потому что оно было слишком живым, слишком голодным и слишком похожим на страх.

Но если для того, чтобы узнать, кто оставил Пандору истекать кровью под Оккультной аркой, мне придется сжечь Академию дотла — я, блядь, поднесу спичку сам.

45

РИД

Когда я выбежал из комнаты, мир вокруг словно замедлился, мои босые ступни шлепали по камню, и звук эхом разносился по безмолвным коридорам Общежития Баунд. Сердце колотилось, отзываясь срочностью, которая затмевала даже самые дикие кошмары, какие только могли прийти мне в голову.

Все, о чем я мог думать, — это Пандора. Моя девушка из снов, с ее силой и улыбкой, которая полностью украла мое сердце.

Глаза затуманились, когда я распахнул двери и побежал через песчаный кампус к Исцеляющему солнечному камню.

Я проснулся, услышав, как Хемлок, Гримшоу и Шэдоухарт говорят о том, что Пандора ранена, но ничто не могло подготовить меня к тому, что я увидел, когда нашел ее.

Она лежала, скомкавшись, на большом солнечном камне, пульсирующем магией, кровь пятнала ее одежду и кожу, собираясь вокруг нее лужей. От этого зрелища сердце сжалось от внутренней боли и скрутилось в узел.

Я подбежал и рухнул на колени рядом с ней, мои руки дрожали от смеси злости и разбитого сердца из-за того, что случилось.

— Пандора, — прошептал я, и голос надломился. — Позволь мне помочь тебе. Пожалуйста, покорми себя мной. Тебе нужно исцелиться быстрее.

Ее красные глаза дрогнули и открылись, встретившись с моими.

— Я не могу, Рид, — выдохнула она, ее голос был очень хриплым, не таким как раньше. — Я могу причинить тебе боль.

Слезы выступили у меня на глазах, непрошеные и горячие. Я не мог вынести мысли о том, что ей больно, что она такая… уязвимая.

— Ты исцелилась?

Она кивнула.

— Насколько солнечный камень смог исцелить.

Я обхватил ее руками и осторожно поднял.

— Пойдем.

— Не неси меня в мою комнату, — быстро прошептала она, обвивая меня руками и утыкаясь лицом в мою шею. — Отнеси меня в кабинет Хантера.

— Даркмор?

Она кивнула.

— Хорошо.

С каждым шагом к кабинету Даркмора моя решимость крепла. Я буду защищать ее, чего бы это ни стоило. Я не знал, как это случилось, но знал, что не могу позволить этому случиться снова.

Я не стал стучать, потому что его дверь была приоткрыта, просто пнул ее, распахивая до конца, и вошел.

Его взгляд поднялся, и он полностью застыл, осознавая ситуацию.

Его демоническая форма резко проявилась, когда он поднялся, и стремительно подошел ко мне, пинком захлопнув дверь.

— Положи ее на диван.

Я подошел и осторожно уложил ее, мои руки задержались на ней. Мой запах сахарной ваты смешался с ее карамелью и кровью, заставляя голову кружиться.

— Спасибо, что нашел меня, — тихо прошептала она.

Наши глаза встретились, и моя магия потекла сквозь меня, подталкивая ближе. Я наклонился, и наши губы встретились в поцелуе, полном обещания. Он был мягким, сладким и всем тем, что я хотел сделать, когда мы были вместе у Одиссейского утеса.

Я не был уверен, как долго мы оставались так, целуясь, не заботясь больше ни о чем в мире.

Даркмор прочистил горло, прежде чем отвернуться, скрывая свою реакцию.

Мы отстранились, и глаза Пандоры расширились.

— Хантер, я⁠—

Он покачал головой.

— Я не злюсь. Кто сделал это с тобой, звездочка?

Почему он должен злиться?

Я перевел взгляд с одного на другую и заметил очевидное напряжение. Между ними что-то произошло?

— Дредфул и ее друзья, — призналась она голосом, полным боли. — Я была у Одиссейского утеса с Небулой, и они появились из ниоткуда. Я не могла двигаться, боль просто продолжалась… — Она начала рыдать, бросившись мне в объятия и плача мне в грудь. — Это напомнило мне ее.

Кого?

Глаза Хантера вспыхнули пониманием и тем, что я мог описать только как жажду крови.

— Ты больше не будешь жить с ней. Рядом с Никсом и Хемлоком есть пустая комната. Она будет только твоей до конца года. Тебе будет там комфортно?

Она отстранилась, вытирая слезы и пытаясь успокоить дыхание.

— Пока Рид рядом, мне будет комфортно.

— Хорошо. — Он схватил планшет и что-то напечатал, прежде чем положить его на стол и протянуть ей руку. — Я помогу тебе переехать.

— Сейчас? — Ее губы приоткрылись от шока, но она взяла его руку и поднялась на дрожащие ноги.

— Сейчас, — подтвердил я, вставая рядом с ней. — Я тоже помогу.

Мы с Даркмором обменялись понимающим взглядом. Мы оба заботились о ней и оба собирались быть рядом с ней в обозримом будущем. Каждый из нас взял ее за руку, переплетая свои пальцы с ее.

Когда мы добрались до комнаты Пандоры и Дредфул, там уже была команда по переезду, выносящая мебель из ее комнаты вместе с ее вещами.

Пандора взглянула на Даркмора, и он усмехнулся.

— Я отправил сообщение нескольким сотрудникам, которые были рады помочь. — Он пожал плечами. — Я не думал, что они перенесут все.

Она мягко улыбнулась, шагнула ближе и обвила руками его талию.

— Спасибо.

Он улыбнулся, обнимая ее в ответ и целуя в макушку.

— Конечно.

Может, между ними что-то и правда произошло.

— Что ты здесь делаешь, Даркмор? — слишком сладкий голос поприветствовал нас, когда Дредфул вышла из комнаты, зевая. — Ты знаешь, почему они выносят все вещи Грейвсенд?

— О, не знаю. — Он повернулся, убедившись, что Пандору ей видно, и мрачно уставился на Дредфул. — У тебя есть идеи?

Лицо Дредфул стало белым как полотно, и она отшатнулась.

— О, дерьмо.

— Да, — подтвердил он. — О, дерьмо.

— Она… она лгунья! — выплюнула она.

У меня кровь застыла в жилах. У этой демоницы хватило наглости обвинить Пандору во лжи после того, как она со своими маленькими подружками избила ее до полусмерти?

Если бы Гримшоу, Хемлок и Шэдоухарт не нашли ее и не принесли к Солнечному камню, чтобы она исцелилась, я даже думать не хотел о том, что могло случиться.

Даркмор зарычал так громко, что коридор загудел у нас под ногами, а его хвост хлестнул из стороны в сторону.

— Ты даже не знаешь, почему она съезжает. Так в чем именно она лжет, Дредфул?

Ее голубые глаза расширились, а нижняя губа задрожала.

— Эм, я… ну… — Она повернулась к Пандоре.

— Оно все еще черное, — пробормотала Пандора, прижавшись к груди Даркмора, и мои брови сошлись. — Мое кольцо. Оно черное, а значит, ты все еще хочешь причинить мне боль, Дредфул.

— Причинить тебе боль? — Она выдавила смешок, прозвучавший как ногти по школьной доске. — О, Пандора, это была наша, эм, инициация, если хочешь… чтобы ты официально стала частью нашей компании! Мы все через это проходили, и теперь мы вообще-то на «ты»!

— Не называй ее по имени, — одновременно прорычали мы с Даркмором, но я шагнул вперед и навис над ней, прожигая взглядом. Мой хвост яростно хлестнул вокруг меня. — Ты называешь ее Грейвсенд. С уважением.

Она подняла руки и попятилась от меня.

— Да, конечно.

— Мы не друзья, Дредфул, — прохрипела Пандора. — Не устраивай спектакль. Актриса из тебя хреновая.

Дредфул ахнула от удивления. Настоящего удивления, будто она действительно думала, что сможет замять то, что сделала.

— Не думай, что тебя не накажут. Ты совершила покушение на дочь Смерти, — прорычал Даркмор, и его магия возмездия хлестнула наружу, врезаясь в нее.

Дредфул отбросило по воздуху обратно в ее комнату, и она рухнула на пол с теми же синяками и порезами, которые сама оставила на Пандоре. Она издала леденящий кровь вопль, а по ее лицу потекли слезы.

— Наверное, приятно иметь возможность так кричать, когда больно, — тихо пробормотала Пандора, словно не ожидала, что кто-то услышит, но мы с Даркмором услышали.

Что именно это значило? Это как-то связано с мягкостью ее голоса?

Мы развернулись и пошли к комнате прямо рядом с моей и Хемлока, и эта близость одновременно успокаивала и тревожила меня, потому что Хемлок тоже был там.

Когда мы вошли, команда по переезду уже все закончила.

Вся комната была окутана оттенками серого, черного и слоновой кости. Ее кровать с балдахином, задрапированная тяжелыми черными бархатными шторами, стояла в центре. На гладком сером письменном столе справа стояли старинные подсвечники, отбрасывая на стены дрожащие тени. Слева висели парящие черные полки с коллекцией книг, а на прикроватной тумбочке стояла черная подставка. Шкаф находился слева, рядом с книгами, и был заполнен ее одеждой.

Комната выглядела спокойной, и я знал, что буду спать лучше, зная, что она прямо за стеной, одна и в безопасности — подальше от Дредфул.

Воздух гудел от напряжения и невысказанных слов, когда мы с Даркмором остались с ней наедине.

— Спасибо вам обоим, — пробормотала она, и усталость вплеталась в ее голос, пока она доставала Небулу из своей испачканной кровью сумки и подходила, чтобы поставить его на черную подставку рядом с кроватью. — Мне уже намного лучше от того, что у меня есть своя комната.

Мы с Даркмором обменялись взглядом, и я понял, что мы думаем об одном и том же.

— Мы можем остаться, — предложил я, и слова неловко легли на язык.

— Мы не против, — согласился Даркмор, и его демоническая форма медленно отступила. Я почувствовал, как мой хвост и рога втягиваются обратно от спокойной атмосферы.

Она мягко погладила череп Небулы и покачала головой.

— Думаю, мне нужно побыть одной. Сегодня было слишком много… Это слишком сильно напомнило мне о… — Ее слова застряли в горле, будто говорить было больно. Она достала зачарованную бутылку с водой и сделала глоток, прежде чем поставить ее на тумбочку.

О чем, девушка из снов? О чем сегодняшний вечер вообще мог тебе напомнить?

— Мы понимаем, — вмешался Даркмор. — Если я тебе понадоблюсь, позвони или напиши мне. Рид прямо за стеной. Просто позвони, напиши или зайди к нему. Хорошо?

Она перевела взгляд на меня и кивнула.

— Хорошо. Спасибо, ребята.

Мы вышли, дверь закрылась за нами с тихим щелчком, и почти сразу, с другой стороны, вырвались ее рыдания.

Мое сердце дернулось, и мы с Даркмором оба положили ладони на грубую каменную дверь. Мучение было очевидно в нас обоих, когда он взглянул на меня.

— Даркмор, ты уверен, что нам стоит оставлять ее одну? — прохрипел я, и буря сырой боли прокатилась сквозь меня от звука ее рыданий.

— Мы оба влюблены в нее, Рид. Можешь называть меня по имени, — пробормотал он, снова взглянув на дверь. — Она пережила больше, чем ты знаешь. Сейчас ей нужен Небула, а нам нужно довериться ей и поверить, что она придет к нам, когда мы ей понадобимся.

— А если она не поймет, когда ей нужно прийти к нам? — Мой голос сорвался.

Он не ответил, а в коридоре я чувствовал ее боль так, будто она была моей собственной. Я знал, что она обратится к Небуле за утешением, но отчаянно хотел утешить ее сам. Может, это было эгоистично, но я хотел увидеть ее улыбку.

46

ДЕКСТЕР

Я скользил по гребаным теням целый час, прежде чем нашел парочку благородных демонов в их комнатах — они обсуждали, что Энни Дредфул устроила сегодня ночью с Пандорой Грейвсенд во время бури. Их теории разделились: либо Дредфул высосут душу, либо Грейвсенд слабая и заслужила это.

Так или иначе, Дредфул спланировала всю эту гребаную хрень, а тех, кто болтал, я оставил в их комнате с кровоточащими запястьями.

Шагнув из теней обратно в комнату Брэма, я обнаружил, что и Скел, и он вырубились нахрен на его кровати. Вокруг Брэма валялись пустые бутылки, а трубка Скела лежала у него на груди.

Мои тени хлестнули наружу и шлепнули их по лицам с громким хлопком.

Скел дернулся, просыпаясь, и потер красный след, проступающий на щеке.

— Декс, какого хуя?

Брэм громко застонал, проводя рукой по лицу.

— Какого черта это было, Декс?

— Вы тут вырубились, обдолбанный и пьяный, пока я выяснил, что случилось с нашей любимой маленькой благородной. — Я скрестил руки на груди и уставился на них.

Брэм сел, глаза широкие и мутные.

— Ты выяснил? — Он призвал своего волка, и Хаос материализовался перед ним, его глаза светились красным. — Ты тоже выяснил?

— Кто это был? — Скел провел обеими руками по своим черным с белыми прядями волосам и зевнул.

— Энни Дредфул, по всей видимости, организовала всю эту гребаную хрень, — сказал я им. — Хаос пришел к тому же выводу?

Брэм кивнул, отзывая волка обратно в себя.

— Хаос поймал запах благородных на песке у Обрыва Одиссеи. У воды было много крови, но большую часть смыло. Он сказал, что запах Дредфул заметил сильнее всего.

— Ну что ж. — Я наклонил голову, и тени окутали нас троих. — Пойдем преподадим этой суке урок.

Они поднялись на ноги, и я перенес нас тенями через коридоры, пока мы не увидели Дредфул снаружи ее комнаты в общежитии, где грузчики выносили вещи Пандоры — слава, блядь, Судьбам, — но чего я не ожидал увидеть, так это Пандору в руках Даркмора и Рида рядом с ними.

— Она… она лгунья! — выплюнула Дредфул.

Ее обычно уложенные светлые волосы с розовыми прядями были жирными и спутанными. На ее руках и на дорогой одежде, которую она все еще носила, были брызги крови — крови, которая, я знал, принадлежала Пандоре.

Ярость отравила мои вены, и желание заставить ее, блядь, истекать кровью снова разрослось во мне. И у этой суки хватило гребаной наглости обвинить Пандору во лжи после того, как она со своими маленькими благородными подружками избила ее до полусмерти?

Даркмор злобно зарычал, а его хвост хлестнул из стороны в сторону. Он был в полной демонической форме, как и Никс. Они уже давно перешли грань обычной злости.

— Ты даже не знаешь, почему она съезжает. Так в чем именно она лжет, Дредфул?

Ее голубые глаза расширились, а нижняя губа задрожала, когда глаза наполнились слезами — но они были фальшивыми.

— Эм, я… ну… — Она повернулась к Пандоре.

— Оно все еще черное, — пробормотала Пандора, прижавшись к груди Даркмора, и я наклонил голову.

— Это ее кольцо, — тихо сказал Скел.

— Мое кольцо, — сказала Пандора. — Оно черное, а значит, ты все еще хочешь причинить мне боль, Дредфул.

— Откуда, блядь, ты это знаешь? — Брэм грубо толкнул Скела плечом.

— Причинить тебе боль? — Дредфул выдавила смешок, от которого мои уши захотели истечь кровью. — О, Пандора, это была наша, эм, инициация, если хочешь… чтобы ты официально стала частью нашей компании! Мы все через это проходили, и теперь мы вообще-то на «ты»!

Вау. Только гребаный идиот поверил бы в это дерьмо.

— Когда мы обдолбались вместе, она показала мне свое кольцо, — тихо прошептал Скел. — Я даже познакомился с Небсом… Небулой… ее кошачьим черепом. Он говорил со мной.

— Не называй ее по имени, — одновременно прорычали Даркмор и Никс, второй шагнул вперед и навис над ней, прожигая взглядом. Его хвост яростно хлестнул вокруг него. — Ты называешь ее Грейвсенд. С уважением.

Чертовски верно, демон снов.

— Ты познакомился с черепом? — пробормотал я. Интересно, понимал ли он, что из него сочилась темная магия, а не проявление души, как думала Пандора.

Дредфул вскинула руки и попятилась от него.

— Да, конечно.

— Мы не друзья, Дредфул, — прохрипела Пандора, ее слова были рваными и гортанными. — Не устраивай спектакль. Актриса из тебя хреновая.

Дредфул ахнула от удивления, будто и правда не думала, что Пандора скажет такое.

— Не думай, что тебя не накажут. Ты совершила покушение на дочь Смерти. — Магия возмездия Даркмора хлестнула наружу и ударила в нее.

Дредфул отбросило по воздуху обратно в ее комнату, и она рухнула на пол, покрытая синяками и порезами — почти в точности так же, как мы нашли Пандору. Каждый порез, синяк и вмятина на теле Пандоры отразились на Дредфул, но, в отличие от Пандоры, у Дредфул все зажило за считаные мгновения.

Но боль это не остановило.

Она издала леденящий кровь вопль, и слезы хлынули по ее лицу. На этот раз они не были фальшивыми.

Я удержался от того, чтобы подпитаться ее болью. Я хотел, чтобы она прочувствовала все.

— Наверное, приятно иметь возможность так кричать, когда больно, — тихо пробормотала Пандора, словно не ожидала, что кто-то услышит, но Даркмор и Никс услышали.

И мы тоже.

Что, черт возьми, она имела в виду? Они что, не дали ей кричать?

Даркмор увел их, а мы вошли в тени комнаты, наблюдая, как эта сука рыдает на полу с распахнутой настежь дверью.

— Почему она рассказала им, а не нам? — фыркнул Брэм, скрестив руки на груди.

— Она нам не доверяет, — резко прошептал Скел, куря трубку и выдыхая цветной дым. — А с чего бы ей? Мы были мудаками. Особенно вы двое.

Я ахнул и резко повернулся к нему.

— Я не был с ней злым! Мне просто нравится ее боль. Она такая охуенная.

— Это, блядь, жутко, — злобно пробормотал Брэм. — Да, ладно, я был с ней самым большим мудаком. Я знаю. Но она… она гребаная благородная.

— Да, гребаная благородная, которую другие благородные избили до полусмерти! — Скел оказался прямо перед лицом Брэма, и магия страха начала просачиваться наружу.

Брэм вздрогнул и зажмурился.

— Твоя гребаная магия, Скел!

— Дерьмо. — Скел сильнее затянулся трубкой, накуриваясь все больше и больше, пока не отшатнулся назад, и магия прекратилась.

— Скел прав, Брэм. — Я пожал плечами, сунул руку во тьму и вытащил бутылку фейского бурбона, прежде чем бросить ее ему. — То, что Пандора оказалась на другом конце пиздеца от благородных, должно подсказать тебе, что она не такая, как они.

Брэм легко поймал ее за горлышко и большим пальцем сбил крышку.

— Да, знаю. Спасибо.

— Для вас двоих что угодно. — Я нахально ухмыльнулся, переводя взгляд на Дредфул. Она поднялась на ноги и заперла дверь. — Теперь можно заставить ее истекать кровью?

— Прошу. — Брэм запрокинул бутылку, глотая, как жадный придурок.

Я вышел из теней, позволяя своим теневым щупальцам хлестнуть по комнате и разнести все ее гребаное барахло.

— Бу!

Ее крик пронзил воздух, и она крепко обхватила себя руками.

— Что вы здесь делаете? Убирайтесь нахрен!

— Не льсти себе, — мрачно усмехнулся Скел, шагая рядом со мной.

— Мы здесь, чтобы заставить тебя заплатить за то, что ты сделала с Грейвсенд, — Брэм произносил слова невнятно, спотыкаясь рядом со мной.

— Грейвсенд? — Она запрокинула голову и рассмеялась. — Вы трое ненавидите эту суку не меньше меня. С чего бы вам быть здесь ради нее?

— Мы, блядь, не ненавидим ее! — заорал я, и моя магия задрожала от ярости, разлетаясь во все стороны.

Воздух стал горячим и плотным от моей силы, проявления моей демонической сущности.

Глаза Дредфул расширились от страха.

Скел запрокинул голову в маниакальном смехе.

— Судьбы, ты боишься трех низших демонов, про которых любишь трепать дерьмо по всей академии?

— Ты зашла слишком далеко! — крикнул Брэм, указывая на нее пальцем.

Она наклонила голову, и на ее губах заиграла ухмылка, пока она прятала страх.

— В каком смысле?

— Не прикидывайся тупой! — Мои тени извивались, как змеи, сокращая расстояние до нее. — Ты избила ее, — выплюнул я слова, каждое было пропитано ядом, который мог бы соперничать с самым смертоносным из отрав. Любой василиск гордился бы им.

Дредфул рассмеялась, и ее феромоны просочились в воздух, душа меня, пока отвращение прокатывалось по телу.

— И какое тебе до этого дело, Шэдоухарт?

— Я хочу ее! — заорал я, и мои тени извивались вокруг меня, вытягиваясь к ней. — И я хочу ее не сломанной.

Она перевела взгляд на Брэма, направляя феромоны в его сторону, и он заметно отшатнулся.

— С каких это пор Хемлоку есть дело до благородной?

— С тех пор, как она оказалась против благородных, — усмехнулся он. — Она не может быть такой же плохой, как ты, если вы, суки, ненавидите ее настолько, что напали толпой.

Она сделала неуверенный шаг назад, взглянула на Скела и направила на него свои феромоны.

— А ты?

— Пандора другая. Мне это нравится. — Он отмахнулся от ее магии так, будто она буквально никак его не задевала. — И ты причинила ей боль, а это значит, что Декс с тобой поиграет.

Ее глаза метнулись ко мне, и феромоны густо прокатились по мне.

— Поиграет?

— О, не в такие игры. — Я резко рассмеялся и быстрым движением хлестнул обжигающе-острым щупальцем, обвивая ее запястье. Дернув вверх, я подвесил ее в воздухе на несколько дюймов.

Она забила ногами и другой рукой вцепилась в тени.

— Прекрати!

— Прекратить? — Я снова темно усмехнулся, и губы скривились в злобной гримасе. — А ты прекратила, когда причиняла боль Пандоре?

Она не ответила, но ее феромоны полностью исчезли.

— Ее страх заполняет всю гребаную комнату, — пробормотал Скел вокруг трубки.

— Вы все ее трахаете, — прошептала она, словно что-то поняла.

— Ответь на вопрос, Дредфул, — рявкнул Брэм.

Она вскрикнула, слезы скользнули из ее глаз, пока она качала головой.

Я сжал щупальце сильнее, врезаясь в плоть, пока не добрался до сухожилия.

— Ты остановилась, когда ей было больно, гребаная сука?

— Нет! — всхлипнула она, странно похожая на кошку, пытающуюся плыть, пока бессмысленно царапала мои щупальца. — Нет, я не остановилась!

Мое теневое щупальце рассекло все, что удерживало ее кисть на руке, с тошнотворным треском, и она рухнула на пол своей комнаты — ее кисть приземлилась всего в футе от нее.

Ее крики агонии эхом разнеслись вокруг, и ее боль затопила мои резервы, даже с избытком, но затем ее крики стали еще более истеричными.

— Нет! Нет! Не заставляй меня это делать!

— Что там? — спросил Брэм у Скела, делая еще один глоток бурбона.

— Она видит, как ты заставляешь ее сожрать собственную кисть, — ответил Скел, сморщив нос.

— О, и всего-то? — Я почувствовал, как злобная улыбка расползается по моему лицу, и тенями разрезал ее кисть на кубики кости и плоти. — Я могу воплотить твой страх в реальность, маленькая мисс Энни Дредфул.

— Да пошли вы нахрен! — закричала она, слезы лились по ее лицу, а все тело тряслось. Кровь брызгала из ее запястья, и она подняла руки, прикрывая лицо, лежа в позе эмбриона. — Гребаные психопаты, остановитесь!

— Но ты не остановилась, — издевательски сказал Скел, наступая на ее здоровую руку, чтобы она не могла прикрыть лицо.

— И теперь мы тоже не остановимся. — Брэм подошел и наступил ей на руку, прижимая к полу ту, из которой хлестала кровь.

Она беспомощно брыкалась, крича, пока ее крики не стали хриплыми.

Но мне было плевать, что ей страшно. Пандоре, блядь, наверняка было страшно.

Я взял кусок ее нарезанной кубиками кисти и присел рядом с ней с ухмылкой.

— Скажи «а-а».

Она плюнула в меня, и плевок попал мне на ботинок.

— Иди в Блезен!

— Ой, она плюнула мне на ботинок, ребята, — усмехнулся я.

Скел закатил глаза.

— Тем больше причин преподать ей урок.

— Я подарил тебе их, — пробормотал Брэм с недовольным фырканьем. — Они были классные. Теперь придется их сжечь.

— Ой, это просто значит, что ты можешь купить мне еще одну пару, — заверил я его, прежде чем сжать ее щеки, заставляя рот открыться.

Она мотала головой из стороны в сторону, пытаясь стряхнуть меня, но этого не случится. Не после того, что она устроила Пандоре.

Кусок за куском я заставил ее проглотить всю нарезанную кисть, проталкивая ее в рот и вниз по горлу своими тенями, пока она давилась и плакала.

Последний кусок скользнул вниз по ее горлу с помощью моего теневого щупальца.

— Вот и хватит. — Я оттолкнул ее лицо, отпуская, и поднялся на ноги, отряхивая ладони. — Все прошло хорошо, да?

Скел сильнее наступил ей на руку, пока не услышал треск кости, затем убрал ногу и пожал плечами.

— Наверное.

— Блядь. Это так мерзко. — Брэм, пошатываясь, отступил от нее, выглядя так, будто сейчас блеванёт; он рыгнул и отвернулся, чтобы уйти в угол и подышать.

Дредфул лежала на полу, ее рвало, она давилась и рыдала, но на этот раз не несла нам никакой херни.

— Уверен, это и так очевидно, но если не хочешь сожрать вторую руку, держись, блядь, подальше от Пандоры, окей? — Я улыбнулся, когда ее вырвало парой кусков собственной кисти.

— Ответь ему, — рявкнул Брэм.

Она дернулась между приступами рвоты, но кивнула.

— Наверное, это лучшее, чего мы от нее сейчас добьемся, — пробормотал Скел, снова затягиваясь трубкой. — Я голодный.

— Чувак, серьезно? — Брэм посмотрел на него с отвращением.

— Его на хавчик пробило, — объяснил я, махнув рукой туда-сюда, пока мои тени накрывали нас. — Дай ему передышку.

— Да, дай мне передышку, — заныл Скел, прежде чем дать мне пять. — Кстати, хорошая работа с нарезкой ее кисти.

— Я знал, что ты оценишь мою креативность, — самодовольно сказал я, одалживая его трубку для затяжки, пока мы выходили из моих теней и оказались в комнате Скела и моей.

Скел рванул прямиком к своему пакету чипсов.

Брэм с громким стоном рухнул лицом вниз на мою кровать.

— Идею тебе подкинул Скел.

— Это была командная работа, — фыркнув, возразил я, плюхаясь на кровать так, что она подпрыгнула. — Кроме того, сука получила то, что заслужила.

— Да, получила, — пробормотал Брэм, и его дыхание стало замедляться.

— Жаль только, что мы не могли ее убить, — сказал Скел с набитым ртом.

— Это было бы для нее слишком легко. Она причинила боль дочери Смерти. Уверен, последствия ее еще догонят. — Я зевнул, забираясь в кровать и немного отпихивая Брэма, чтобы тоже лечь.

— Пандора этого не заслужила, — окончательно заявил Скел.

— Нет, не заслужила, — согласился я.

Я считал ее боль восхитительной, но боль, которую она излучала сегодня, была тошнотворной. Я заставлю страдать любого, кто даже подумает снова ее тронуть.

47

ПАНДОРА

Прохлада осеннего воздуха в Демонической столице была бальзамом для моей души. Все еще было тепло, но в тысячу раз холоднее, чем раньше.

Я шла по территории кампуса в свой первый день возвращения к занятиям после инцидента с Дредфул и ее друзьями-аристократами. Я сидела взаперти в своей комнате с тех пор, как Хантер и Рид оставили меня там, но я знала, что всю ту первую ночь они провели за моей дверью. Даже когда мои рыдания были такими громкими, что я почти чувствовала, как им хочется выломать дверь, чтобы добраться до меня.

Но мне нужно было побыть одной. Мне нужно было поговорить с Небулой, и я поговорила. Он был рядом со мной, пока я отталкивала всех остальных. Я знала, что это не самый здоровый механизм совладания с эмоциями, но мне просто нужно было пространство.

Я до сих пор не могла поверить, что именно Декс, Хемлок и Скел нашли меня. Из всех возможных демонов рядом оказались именно они. Но я видела боль в их глазах, видела, как сильно их задело то, что я не смогла сказать, кто сотворил со мной такое. Мне нужно было объяснить, что я не пыталась ничего скрывать от них. Просто моё горло было изуродовано настолько, что слова застревали внутри, так и не находя выхода наружу.

С тех пор прошла целая неделя, и каждую ночь Рид затягивал меня в свой пейзаж снов, чтобы позволить мне сидеть на пляже и думать. Он не задавал вопросов и не разговаривал, но был рядом и держал меня, когда мне это было нужно.

Нападение вытолкнуло наружу воспоминания о матери, которые я похоронила глубоко внутри. Я была беспомощна, когда тени Матери резали меня, и была беспомощна, когда аристократы избивали меня.

Хантер рассказал моему отцу, что произошло, и я подозревала, что Дэрил сказал ему что-то очень жесткое. После этого Хантер рядом со мной стал удивительно осторожным и мягким, словно боялся причинить мне новую боль одним неверным словом или движением. Он больше не приходил в мое общежитие с той ночи, когда они с Ридом просидели несколько часов за моей дверью.

Дэрил же пришел в такую ярость, что от одного воспоминания об этом по моей спине пробегал холодок. Он созвал заседание Демонического совета и потребовал лишить семью Дредфул аристократического статуса за попытку убийства его дочери. А еще прямо заявил, что если совет откажется, он просто убьет ее сам. К счастью для всех, до этого не дошло. Прошение было одобрено, и Дредфулы лишились своего положения. К сожалению, саму Дредфул все равно оставили в академии, несмотря на потерю статуса.

Рид рассказывал, что видел ее на кампусе на прошлой неделе без кисти. Я понятия не имела, что именно произошло. Если демон не мог отрастить конечность заново или исцелиться после ампутации, значит, повреждение было слишком серьезным или что-то мешало исцелению. Но жалости я не испытывала.

Она избивала меня почти так же, как Мать. Не теневыми щупальцами, а собственными руками. И, как и Мать, останавливалась только тогда, когда я оказывалась на грани потери сознания от боли. Дредфул была такой же жестокой. Такой же злой. Поэтому, если она действительно лишилась кисти, я не могла заставить себя сожалеть об этом.

Добравшись до Реформ-Холла, я вошла в аудиторию Основ демонологии и заняла свое привычное место. Но Рида там не оказалось. Нахмурившись, я положила выданный академией планшет на парту, быстро набрала сообщение и отправила его.

ПАНДОРА ГРЕЙВСЕНД

Все в порядке?

РИД НИКС

Что случилось? Ты ранена? Тебе нужно, чтобы я пришел к тебе в комнату?

ПАНДОРА ГРЕЙВСЕНД

Нет, я не ранена. Я просто хотела узнать, почему тебя нет на занятии.

РИД НИКС

Ты на занятии?

Я не знал, что ты возвращаешься сегодня. ☹️

Хантер поручил мне кое-что для совета, но я буду на Демоническом питании. Твой отец тоже там будет, судя по всему.

Между нами, Хантер, кажется, до смерти боится твоего отца, но кто бы его винил? Я бы тоже боялся. 😂

Хантер? Мое сердце затрепетало от радостного волнения из-за того, что они теперь называли друг друга по имени.

ПАНДОРА ГРЕЙВСЕНД

Не переживай! 😊 Скоро увидимся!

Я заблокировала планшет щелчком и убрала его обратно в сумку. Пальцы скользнули по повязке на бедре. Казалось, сегодня на меня пялились все, и я хотела убедиться, что не дам им еще один повод глазеть.

— Грейвсенд, — пробормотал Найтвинд у меня за спиной.

Я дернулась на месте, прежде чем осторожно покоситься на него. Дредфул пыталась заманить меня к ним одну, используя его как предлог. Я даже не знала, был ли он частью той группы, что избила меня, но не стала бы это исключать.

— Что?

Он провел рукой по темно-русым кудрям, и его голубые глаза смягчились.

— Я рад, что ты вернулась. Я волновался за тебя.

— Уверена, ты знаешь, что сделали твои друзья. — Мой тон стал резким.

Слабая волна феромонов потянулась от него, скользнула по моим рукам и ни капли не успокоила меня, как он, похоже, хотел.

— Я не знал об этом, пока все не случилось. Я бы не позволил им так с тобой поступить.

— Не знаю, верю ли я тебе, — прошептала я. — Они использовали тебя как предлог, чтобы заманить меня одну, и я не повелась. Но они все равно меня нашли.

— Кто-то отрезал Дредфул кисть, — слабо упомянул он. — И ее лишили аристократического статуса. Карма ее настигла.

— Может, она ее и настигла, но что насчет остальных? — резко прошептала я. — На меня напали как минимум семь демонов.

Его взгляд опустился, и он пожал плечами.

— Я не знаю, но мне жаль, что я не смог это остановить.

Сглотнув ком в горле, я отвернулась, когда Даск начала лекцию. Она перешла к подробному обсуждению демонического инстинкта и стадного мышления. Она объяснила, как страх и злость могут распространяться и усиливаться внутри группы до такой степени, что они набрасываются на того, кого считают угрозой или слабым, чтобы устранить его.

Я не могла не заметить параллель между лекцией и тем, что произошло со мной. И не думала, что это совпадение.

После занятия я поспешила выйти, больше не разговаривая с Найтвиндом. От того, как его феромоны расползались по мне, желудок скручивало. Я ненавидела их.

Я вошла на Стадион и сразу заметила Рида.

Его фиолетовые глаза встретились с моими, и он бросился ко мне, обвивая меня руками и один раз кружась со мной, прежде чем опустить губы к моему уху.

— Я так сильно скучал по тебе, девушка из снов.

— Я тоже по тебе скучала. — Я крепко обняла его, прежде чем чуть отстраниться.

Он наклонился ближе, и его дыхание коснулось моих губ, сладко пахнущее сахарной ватой. Но до того, как он успел меня поцеловать, я вздрогнула от вмешательства.

— А папе объятий не будет? — пошутил Дэрил, подходя ко мне с неловко раскрытыми руками.

Руки Рида ударились о его бока так, словно прикосновение ко мне обожгло его, и он на мгновение опустил голову в знак уважения перед Дэрилом, прежде чем встретиться с ним взглядом.

— Смерть, рад вас видеть.

Я шагнула в объятия Дэрила, и он задрожал, когда я обняла его в ответ.

— Привет.

— Значит, не только Хантер? — пробормотал он, когда мы отстранились.

Я покачала головой, закусив губу.

Он знал.

— Интересно, — протянул он, глянув на Рида. — Ты тот, кто нашел Пандору, верно?

Рид кивнул.

— Я тот, кто отнес ее к Хантеру, но не тот, кто принес ее к Исцеляющему камню. Это были те трое. — Он указал в угол комнаты.

Я проследила за его жестом и напряглась, встретившись взглядами с Дексом, Хемлоком и Скелом. От зрительного контакта по позвоночнику прошел жестокий холодок.

Язык Декса скользнул по нижней губе, и я заметила проблеск пирсинга в его языке. Он мне подмигнул.

Мое тело вспыхнуло жаром.

Хемлок сделал глоток своего текущего алкогольного напитка, прежде чем кивнуть в мою сторону, но его взгляд продолжал метаться между мной и Ридом.

Зеленые глаза Скела были приклеены ко мне так, будто он не мог поверить, что я здесь. Он поднес трубку к губам и сделал несколько затяжек, прежде чем закатить глаза и выпустить в воздух тонкие струйки дыма.

Что это была за реакция?

— Серьезно? — спросил Дэрил, проводя рукой по длинным волосам. — Полагаю, они не такие плохие, как я думал, если помогли тебе, но не думай, что я забыл, как Хемлок проявил к тебе неуважение в прошлый раз.

— Да, я знаю, — пробормотала я, когда Эшенфелл велел всем разбиться по парам, чтобы практиковать питание. — Как продвигаются дела с темной магией?

Его черные глаза скользнули по залу, прежде чем он вздохнул.

— Сейчас все застопорилось. У нас нет никаких новых событий, связанных с темной магией, и мы расследуем несколько зацепок. А ты как себя чувствуешь?

— Я в порядке. — Я снова взглянула на трех демонов, которые спасли меня, прежде чем в итоге уставилась на Рида.

Он отошел к другому демону снов для упражнения по питанию и уже находился в своей полной демонической форме. Мне нравилось в нем все: фиолетовые рога, длинный хвост, глаза, внутри которых словно жили целые галактики. Вокруг него клубилась мерцающая космическая дымка, будто его сила снов просачивалась в реальность и становилась осязаемой.

Я наблюдала, как они с напарником устраиваются на одном из красных матов, готовясь уснуть, и невольно задержалась взглядом на его губах.

Они выглядели такими мягкими.

И я знала, что они действительно мягкие.

Жар мгновенно поднялся по моей шее к щекам, стоило вспомнить, как совсем недавно я поцеловала Рида прямо на глазах у Хантера.

О, Судьбы.

Я правда это сделала.

— Думаю, Хантер хорошо на тебя влияет, — буднично заметил Дэрил.

От неожиданности я напряглась.

Я почти забыла, что он застал нас за тем поцелуем.

— Он мне нравится... — тихо прохрипела я. — Но Рид мне тоже нравится.

Дэрил резко повернул голову в мою сторону. Несколько долгих секунд его темные глаза внимательно изучали мое лицо, словно он искал что-то, понятное только ему одному. Затем он устало выдохнул.

— У демонов, как и у других сверхъестественных, может быть несколько предначертанных Пар. Среди демонов такое встречается реже, но все же бывает, — осторожно произнес он так, будто ступал по минному полю.

Предначертанные Пары.

Сердце болезненно сжалось, а потом затрепетало где-то под ребрами.

Я никогда не говорила Дэрилу о своих мыслях насчет Хантера или Рида. О том, как сильно всегда мечтала найти свою Пару. Но несколько Пар?

Эта мысль одновременно пугала и завораживала меня.

После всего, через что я прошла, после всех шрамов, боли и травм прошлого, сама идея того, что среди этих руин могли родиться связи Пар, казалась почти невозможной.

И все же какая-то маленькая часть меня отчаянно хотела поверить, что это правда.

— Знаешь, если бы ты научилась правильно питаться, поддерживать себя и держать свои резервы наполненными, эти связи могли бы стать гораздо сильнее и наконец занять своё место, — сказал он с лёгкой усмешкой.

Сердце тут же заколотилось где-то в горле.

Связи Пар.

У демонов существовало множество разновидностей связей, и способы их формирования зависели от типа демона. Мне определённо стоило прочитать об этом подробнее. Демоны вообще были уникальны в этом вопросе — они делились частицами собственной силы со своими предначертанными Парами.

Но вместе с волнением во мне поднялся и страх.

Я не хотела цепляться за ложную надежду.

— Ты можешь научить меня питаться душой, не съедая её полностью?

— О, конечно могу научить тебя слегка перекусывать душами. — Его губы растянулись в довольной улыбке, словно моя просьба доставила ему искреннее удовольствие.

Мы отошли к дальней стене зала, и Дэрил громко свистнул, привлекая внимание всей аудитории.

— Нам нужен доброволец! — объявил он с ухмылкой.

Большинство студентов тут же отвели взгляды и поспешили сосредоточиться на своих партнёрах.

Кроме Декса и Рида.

Но вскочил именно Декс.

Он поднялся с красного мата, где до этого развалился рядом с каким-то теневым демоном, и тут же вскинул руку.

— Я вообще-то с радостью помогу бедовой!

— Бедовой? — Дэрил нахмурился и бросил на меня озадаченный взгляд. — Почему он тебя так называет? Ты не похожа на бедовую.

Я неловко пожала плечом.

Щёки мгновенно вспыхнули от смущения.

— Не знаю. Он всегда меня так называл.

— Тогда иди сюда, — вздохнул Дэрил, махнув ему рукой.

— Конечно, Смерть! — Декс расплылся в своей безумной ухмылке и направился к нам.

Вместе с ним пространство вокруг заполнил знакомый запах крови.

Странно, но он не казался отталкивающим.

Наоборот.

В нём было что-то сладкое, тёплое и необъяснимо успокаивающее.

— Что мне нужно делать?

— Встань на мат. На случай, если потеряешь сознание, — ответил Дэрил.

Декс без лишних вопросов подчинился.

Туманно-серые глаза Декса встретились с моими, и его ухмылка стала еще шире.

— Помни, Пандора, — голос Дэрила был низким рокотом. — Демоническое питание — это искусство не меньше, чем необходимость, но для пожирателей душ это верно в куда большей степени. Мы не пожираем; мы смакуем. Берем только то, что нужно, оставляя достаточно, чтобы душа могла исцелиться, восполниться. Через день или около того она восстановится, и будет так, словно ты вообще ничего не брала.

Я кивнула, чувствуя, как сжимается горло.

До этого момента я питалась только целыми душами. И лишь тогда, когда отчаянно боролась за выживание. Мысль о том, что можно взять лишь крошечную часть, не уничтожая душу полностью, казалась почти освобождающей.

Если я научусь этому, всё изменится.

На стадионе повисла тишина.

Все взгляды были прикованы к моему отцу и Дексу.

Дэрил протянул руку к Дексу, и воздух вокруг словно стал тяжелее от силы души.

— Ты должна использовать свой дар пожирателя, чтобы увидеть душу. А затем, вместо того чтобы представлять, как поглощаешь её целиком, сосредоточься лишь на небольшом фрагменте. Только на нём, — объяснил он.

Я наблюдала, как Дэрил слегка склонил голову.

Из груди Декса начал пробиваться мягкий призрачный свет.

Его душа.

Тонкие нити духовной сущности потянулись наружу, извиваясь в воздухе, словно дым из трубки Скела, и плавно перетекли в тело Дэрила.

В этом не было ничего жестокого.

Наоборот.

Всё выглядело удивительно аккуратно. Почти бережно.

Свет внутри груди Декса дрогнул и слегка померк, но не исчез.

Его колени едва заметно подогнулись, однако он устоял на ногах, а через секунду из его груди вырвался смешок.

— Святые Судьбы, это было странно. — Он провёл рукой по волосам и отступил на несколько шагов. — Пиздец.

Дэрил повернулся ко мне, и уголки его губ едва заметно дрогнули.

— Теперь твоя очередь.

Сердце гулко билось о рёбра, пока я подходила к Дексу.

— Эм... а ничего, если я буду питаться его душой после того, как это уже сделал ты?

— Я взял самый крошечный фрагмент из возможных, — лениво отозвался Дэрил, пожав плечами. — С ним всё будет в порядке.

Затем он перевёл взгляд на Декса.

— Правда ведь, Шэдоухарт?

Капля пота скатилась по его виску, а светлые, почти белые волосы прилипли ко лбу, когда он наградил меня своей фирменной ухмылкой.

— Я в порядке, бедовая. Покажи, на что способна.

Моя рука слегка дрожала, когда я повторила движение Дэрила и подняла ладонь над грудью Декса.

Веки дрогнули и опустились.

Но сила не откликнулась в моей руке так, как у отца.

Она жила глубже.

Намного глубже.

Я отвела ладонь и прижала её к своему животу.

Магия души закружилась внутри меня теплым вихрем, и я сосредоточилась на этом ощущении, направляя её к единственной цели — взять ровно столько, сколько утолит голод, не причиняя вреда.

Ни больше.

Ни меньше.

Когда я открыла глаза, дым уже срывался с моих губ.

Тончайший завиток потянулся к Дексу и скользнул в его ноздрю.

Я увидела, как он находит нужный фрагмент.

Как осторожно окутывает его.

Как бережно вытягивает наружу.

А затем частица души Декса выскользнула из его тела и плавно вернулась ко мне, растворяясь где-то глубоко внутри.

Я почувствовала её сразу.

Жар его сущности.

Силу.

Жизнь.

Она влилась в мои резервы, заполняя их почти на четверть.

Это было опьяняюще.

Впервые я ощущала прилив силы без необходимости забирать чью-то жизнь.

— Именно так, — тихо произнес Дэрил, так, чтобы услышала только я. — Ни единой ошибки.

Восторг захлестнул меня с головой.

Вместе с ним пришло другое чувство.

Странное.

Тёплое.

Почти болезненное.

Чувство принадлежности, которого я никогда прежде не знала.

— Я сделала это!

— Отличная работа, бедовая. — Декс ухмыльнулся, после чего плюхнулся задницей на мат и поднял вверх большой палец. — Пиздец, как я устал.

— Мне нужно обсудить с Блэктайслом несколько дел совета, но ты отлично справилась. — Дэрил протянул руку и ласково взъерошил мои волосы.

От его взгляда защипало где-то под рёбрами.

Я смущённо покраснела и кивнула.

— Спасибо, Дэрил. Удачи с расследованием.

Он лишь кивнул, ещё раз слегка растрепал мои волосы и направился к выходу.

Через мгновение рука Рида легла мне на плечи.

Эшенфелл как раз отпустил класс, и я невольно прильнула к знакомому теплу.

— Я знал, что у тебя получится, девушка из снов. — Он улыбнулся и поцеловал меня в щёку.

Тепло разлилось по моей груди.

— У меня встреча с Хантером, но я обязательно ему расскажу.

Его губы коснулись моих, оставляя после себя знакомое покалывание, а затем он отстранился и направился к выходу со стадиона.

И почти сразу после этого передо мной возник Найтвинд.

Настолько неожиданно, что я даже не заметила, когда он подошёл.

Разве он вообще посещал это занятие? Обычно я его здесь не видела.

— Так вот почему ты не уделяешь мне ни секунды? Слишком занята поцелуями с паршивым демоном снов, у которого мать — человек? — Его слова сочились ядом, когда он говорил о Риде. — Я намного лучше него. Почему ты выбираешь его, а не меня?

Злость прожгла меня насквозь, но прежде чем я успела выплеснуть свою ярость на Найтвинда, Декс с помощью своих теней размазанным движением оказался между нами, и его внезапное появление заставило меня вздрогнуть.

— Это пиздец как мерзко, что ты позволяешь кому-то так говорить о своем парне, — выплюнул Декс, его слова были как кинжалы, когда он сузил на мне взгляд. Было очевидно, что он злится на меня, но дело должно было быть в чем-то другом. Он даже не дал мне вставить ни слова, прежде чем перебить, а я как раз собиралась наорать на Найтвинда. — Может, Брэм прав, и ты просто маленькая аристократическая сучка.

Я ахнула, отшатнувшись от его слов. Хемлок и Скел уже тыкали меня моей аристократичностью, но услышать это от Декса было больно.

— Я правда думал… — Он оборвал себя на шепоте, прежде чем исчезнуть в своих тенях. Он не дал мне шанса опровергнуть хоть что-то из сказанного.

Я перевела взгляд на Хемлока и Скела, и их лица исказились убийственной яростью.

Сердце забилось быстрее, разум пытался справиться с враждебностью, которая, казалось, сжималась вокруг меня после такого хорошего опыта на занятии.

Что произошло между началом занятия и этим моментом?

Наконец я снова сосредоточилась на Найтвинде и его презрительной ухмылке, когда он смотрел на меня сверху вниз.

— Ты правда ждешь, что я поверю, будто ты не имел никакого отношения к тому нападению, которое спланировала Дредфул?

Он отшатнулся, глаза расширились.

— Ч-что ты имеешь в виду? Каблук Дредфул вышиб тебе мозги?

— Откуда ты знаешь, что она была на каблуках? — Я выгнула бровь, и он быстро прикрыл рот рукой. — А что касается Рида, он лучше тебя, и я каждый раз выберу его, а не тебя. — Я покачала головой, и в горле поднялся саркастический смешок.

— Она не стоит того, чтобы ее трахать, Найтвинд. Ты правда хочешь киску, испорченную членом низшего демона? — Войдфайр обвила руками талию Найтвинда, выглядывая из-за его спины. При виде ее лица в меня ударила вспышка той ночи. Она была там, когда меня избивали; она была частью этого.

— Ты права, — Найтвинд презрительно усмехнулся мне. — У нее явно хреновый вкус.

— Он был мил с тобой только потому, что хотел залезть тебе в трусы, — хихикнула Войдфайр. — Но ничего страшного. Я позволю ему залезть в мои.

Я недоверчиво покачала головой, глядя на них двоих.

— Какая у вас цель? Мне плевать на Найтвинда. Вообще.

— Нет, тебе не плевать на демонический мусор. — Он скривил губу от отвращения. — На таких, как Никс, и на тех трех придурков, которых ты, кажется, все время защищаешь.

Ярость забурлила внутри меня — неконтролируемая и свирепая, когда сила рванула сквозь меня, вырвалась изо рта и вошла в них, пока я втягивала половину их душ.

Их обмякшие тела рухнули на песок, а их сущность наполнила мои резервы, пока я стояла над ними.

— О, блядь, — невнятно выдохнул Хемлок. — Она их убила?

Скел сжал переносицу и снова затянулся трубкой.

— Не-а. Живы.

Со вкусом душ, всё еще остававшимся у меня на языке, я сбежала со тадиона с холодным семенем злости в сердце.

Почему, когда у меня что-то наконец получалось, все остальное разваливалось?

48

СКЕЛ

Я никак не мог выкинуть из своей гребаной головы то, как Никс сегодня днем поцеловал Пандору в щеку. Неважно, сколько фейской магии я выкурил и насколько был под кайфом. Хуже всего было то, что я не ненавидел Никса. Хотел ненавидеть, но еще сильнее хотел быть им. Она сидела у меня на коленях, ловила кайф и была чертовски милой, а потом… я испугался ее.

Ужас смерти затуманил мое суждение о ней, и теперь я пожинал то, что, блядь, посеял.

Но хуже всего было знать, что страх Даркмора мог быть не выдуманным. Он мог быть чем-то настоящим. Видеть Пандору снова окровавленной той ночью — это что-то изменило внутри меня. Но больше всего это просто взбесило меня.

Меня бесило, насколько мне, блядь, было не все равно.

Брэм, Декс и я направлялись к Оккультной арке, чтобы просто потусоваться этим вечером, тащась по песку. Я был укутан в вялые объятия своего фейского дурмана, когда все, казалось, разорвалось на части.

Запах гнили наполнил воздух ещё до того, как мы добрались до арки. Сладковатый, липкий и тошнотворный, как переспевшие фрукты, оставленные разлагаться под солнцем. А затем мы увидели грёбаный труп.

Тело лежало внутри магического круга, почерневшие линии которого мерцали злобной силой. Вонь серы была настолько густой, что её почти можно было потрогать. Она царапала горло и вызывала желание немедленно сплюнуть этот мерзкий привкус изо рта.

Крик Декса пронзил воздух, когда он рухнул на колени, вцепившись в голову, и в этом крике звучал чистый, сырой ужас. Его лицо исказилось от агонии.

— Блядь, нет!

Этот парень обычно был не в себе, но это было страннее обычного.

Голос Брэма рассек воздух, резкий и командный, хотя он точно уже успел выпить.

— Скел, уведи Декса от этой херни. Я пойду за гребаным Даркмором.

Медленно кивнув, я попытался сосредоточиться и обхватил Декса рукой. Я чувствовал, как магия страха зудит под моей кожей, жаждет просочиться наружу и создать иллюзии из глубин разума любого и каждого. Но я подавил ее, пока радужный дым из моей фейской трубки обвивал нас обоих.

Я дотащил его до самой нашей комнаты, прежде чем броситься обратно, но, приближаясь к арке, заметил, что Пандора идет в эту сторону.

Ревность обожгла мои вены, но я затолкал ее глубже.

— Не подходи сюда!

Хмурость на ее красивых губах стала глубже, и она зашагала ближе.

— В чем твоя проблема со мной, Скел? Я точно знаю, что та ночь, когда ты утешал меня после кошмара, что-то значила. Так почему ты—

Она рухнула на колени в песок, повернув голову к кругу и заключенному в нем телу. С яростным всплеском ее магии дым смерти повалил из ее раскрытого рта и накрыл все место. Полностью, блядь, накрыл. Все поглотили темные, вязкие облака.

Тело внутри выглядело мертвым, но, может, в нем все еще была душа. Она втягивала в себя то, что, похоже, было темной магией, словно сифон, и ее тело содрогалось с каждой проходящей секундой.

— Пандора, — выпалил я ее имя, страх парализовал меня. Я прирос к месту, не в силах сделать хоть что-нибудь.

Это продолжалось еще несколько мгновений, прежде чем дым снова вошел в нее, и она осела на землю, ее глаза затрепетали и закрылись.

Я резко втянул болезненный вдох, но мои мышцы одеревенели от страха перед тем, что я только что увидел.

А потом там внезапно оказался Даркмор. Он опустился на песок и притянул Пандору к себе на колени. Он баюкал ее голову, его губы коснулись ее лба в таком нежном жесте, что смотреть на это казалось… вторжением во что-то чужое.

— Я держу тебя, звездочка, — пробормотал он, и это обещание, казалось, отозвалось в самом воздухе.

Насколько близка она была с консультантом?

Брэм подошел ко мне с закрытым выражением лица, окидывая взглядом сцену перед нами.

— Декс в твоей комнате.

Даркмор поднялся на ноги, его взгляд скользнул по нам с Брэмом.

— Мне нужно позвонить Смерти. Вам двоим нужно уйти.

Я замешкался, предложение отнести Пандору в ее комнату уже вертелось на языке, но строгий взгляд Даркмора сказал мне «нет» раньше, чем я успел заговорить. Нас с Брэмом оставили там, а растерянность и злость стали лишь горьким концом этой ночи.

Кулаки Брэма были сжаты, когда он выплюнул:

— Ну конечно, она трахается с благородным членом Совета. Рид Никс меня удивил, но Хантер Даркмор? Это имеет больше гребаного смысла, чем мне хотелось бы.

А я? Боль, засевшая глубоко в груди, стала мучительным сюрпризом. Я глубоко затянулся трубкой, позволяя дыму заполнить легкие, отчаянно пытаясь заглушить внезапную ломоту. Я не мог понять, почему это жгло. Почему вид Пандоры в руках Даркмора скрутил что-то внутри меня.

Что она вообще собиралась сказать, прежде чем ее силы взяли верх? Та ночь, когда мы ловили кайф вместе, что-то для нее значила? Если да, тогда почему она позволила мне отступить? Почему все позволили мне отступить?

Когда кто-нибудь будет бороться за меня? Или я слишком далеко зашел, чтобы хоть кто-то вообще приложил усилия?

Мои ноги все еще были скованы страхом смерти после того, как я увидел, как вырвалась магия пожирательницы душ Пандоры. Это видение засело во мне, и даже моя фейская трубка не могла его прогнать. Впервые в своей гребаной жизни я хотел выпустить магию страха внутри себя, чтобы создать иллюзию, где все это не имело значения. Где Пандора не лежала без сознания в руках Даркмора, и где мое сердце не чувствовало себя так, будто его содрали до мяса.

Я остался со вкусом фейского дыма на языке и вопросом, который не имел права существовать.

Почему видеть ее вот так — с ним и с Никсом — было так чертовски больно?

49

ХАНТЕР

Подушечка большого пальца скользнула по гладкой винной этикетке. Ровно наклеенный стикер стал неожиданно приятным отвлечением, пока я доставал бутылку из шкафа. Карамельное фейское вино мягко плеснулось в кофейную кружку, и его сладковатый аромат тут же напомнил мне Пандору. Я сделал глоток, позволяя знакомому магическому теплу растечься по телу и хоть немного унять напряжение.

Напротив моего стола на диване лежала Пандора. Ее грудь едва заметно поднималась и опускалась с каждым неглубоким вдохом.

Смерть и Блэкторн стояли друг напротив друга, сцепившись в очередном жарком споре. И нужно было быть либо очень смелым, либо очень глупым сукиным сыном, чтобы сознательно становиться на плохую сторону Смерти, даже если ты представитель Совета.

— Какого хуя под Оккультной аркой вообще оказался круг темной магии? — спросил я, пытаясь вернуть разговор в более полезное русло.

Челюсть Смерти напряглась.

Он перевел на меня ледяной взгляд.

— Нам нужно выяснить, как он там появился и кто его создал. Речь идет о безопасности каждого студента в этой академии. И особенно моей дочери.

Блэкторн провел рукой по волосам цвета соли с перцем и тяжело выдохнул.

— Если ваша дочь действительно способна уничтожать темную магию, она может сыграть ключевую роль в борьбе с этой чумой.

Магия Смерти всколыхнулась мгновенно.

Он шагнул вперед, почти вплотную к директору.

— Она не оружие и не инструмент, которым можно пользоваться, Блэкторн. Она и так заплатила слишком высокую цену.

Блэкторн поднял руки в примирительном жесте и перевел взгляд на Пандору.

— Я неудачно выразился. Разумеется, ее безопасность важнее всего.

Но то, как быстро он отступил, почему-то не успокоило меня.

Наоборот.

По спине пробежал неприятный холодок.

— Вчера огромный круг темной магии нашли на крыше Общежития Баунд, а сегодня мы обнаружили еще один под Оккультной аркой. — Я нахмурился и сделал еще один глоток карамельного фейского вина. — В столице до сих пор продолжают появляться зараженные. Мы все еще понятия не имеем, откуда берется эта дрянь. И даже близко не подобрались к ее источнику.

— Расследование указывает на семью Шэдоухарт, — сказал Смерть, проводя рукой по лицу. — Крейвен упоминал, что они вовлечены в темную магию куда глубже, чем мы представляли.

Лицо Блэкторна напряглось, по его чертам промелькнула вспышка злости.

— Крейвен новичок в Совете, и он не умеет должным образом вести расследования. Нам нужны твердые доказательства против Шэдоухартов. Без них это всего лишь обвинения.

— Косвенные доказательства все еще доказательства, — защитил я Джоэла. И что с того, что он был новичком в Совете? Он знал, как вести гребаное расследование.

— Косвенные доказательства не доказывают полной вины, — возразил он, расхаживая по комнате и поправляя запонки. — Кроме того, нам нужно сосредоточиться на том, как часто мы используем реликвию. Это небезопасно, когда нам приходится постоянно доставать ее, чтобы поглощать темную магию. Она у нас всего одна.

— А какой у нас выбор? — прорычал я, и Блэкторн многозначительно взглянул на Пандору.

— Ни единого гребаного шанса, Блэкторн, — прорычал Смерть.

Пандора пошевелилась, привлекая наше внимание, и резко, дезориентированно подскочила.

— Хант—Хантер? — Она огляделась, прежде чем увидела меня, и ее плечи опустились от облегчения. — Дарил? Подождите, что случилось?

— Ты съела еще немного темной магии и душу, — Блэкторн склонил голову, осматривая ее тело так, словно ожидал увидеть там темную магию.

Она моргнула, глядя на него так, будто он сошел с ума, затем схватилась за живот, поднялась с моего дивана и, пошатываясь, добралась до маленькой мусорной корзины рядом с моим столом, после чего ее вывернуло в нее черной смолой.

Выглядело это так, словно она изрыгала темную магию, но мы уже проверяли это раньше. Темной магией она не была. Мы просто понятия не имели, что именно выходило из нее таким образом.

Склонившись над корзиной, Пандора продолжала опустошать желудок. Ее тело дрожало от напряжения, пальцы впились в край пластика, а плечи вздрагивали от каждого болезненного спазма.

— Прости, — пробормотала она слабым голосом.

Я подошел и обхватил ее рукой за талию, прежде чем помочь подняться на ноги.

— Ты в порядке?

Она поморщилась, опираясь на меня, пока пыталась выровнять дыхание.

— Я в порядке.

— Но как ты себя чувствуешь? — спросил Смерть, подходя ближе и глядя на свою дочь с заботой во взгляде.

— Мне нужен воздух, — прохрипела она, убирая с лица волосы, прилипшие от пота. — Я хочу прогуляться.

Инстинкт защитить ее взметнулся в моей душе.

— Это небезопасно—

— Она теперь контролирует свою магию и может использовать ее, чтобы защитить себя. Она может пойти прогуляться, если хочет, — отчитал меня Смерть, посмотрев на меня с предупреждением.

Я уступил, но что-то в животе подсказывало мне не отпускать ее.

— Если я понадоблюсь, позвони. Я приду, хорошо?

Ее губы изогнулись в довольной улыбке, когда она обвила руками мою талию и прижалась ко мне.

— Хорошо.

Я крепко держал ее, вдыхая запах карамели. Она заставляла меня чувствовать себя цельным так, как не заставлял никто другой.

Дверь распахнулась как раз в тот момент, когда мы отстранились, и я поцеловал ее в лоб.

Гримшоу, Хемлок и Шэдоухарт стояли в дверях с чем-то похожим на… ревность, вырезанную на лицах, пока они сверлили Пандору взглядами.

— Увидимся позже, — мягко пробормотала она, прежде чем повернуться и пройти мимо них троих, быстро и решительно выходя из кабинета.

Каждый из них смотрел, как она идет по коридору, прежде чем их обвиняющие хмурые взгляды повернулись ко мне.

— Хорошо, что вы трое пришли, — Блэкторн поприветствовал их улыбкой. — Я надеялся, что вы расскажете нам, что именно произошло сегодня вечером с кругом темной магии и зараженным демоном внутри него.

Я стиснул зубы и перевел взгляд на Смерть.

По одному выражению его лица было ясно: он тоже не знал, что Блэкторн вызвал их сюда.

Хемлок пересказал произошедшее от лица всех троих. Шэдоухарта, очевидно, скрутило от боли рядом с кругом темной магии, после чего Гримшоу отвел его обратно в общежитие, а Хемлок сообщил о случившемся мне. По сути, ничего нового мы не услышали — все это нам уже было известно. Но Блэкторн почему-то проявлял нездоровый интерес к тому, как Шэдоухарт отреагировал на близость темной магии.

Когда этих троих наконец отпустили, мы со Смертью остались с Блэкторном обсуждать распространение темной магии. К сожалению, главный вопрос оставался без ответа — как, блядь, это остановить. Меня бесило неведение. Бесило, что мы до сих пор не нашли источник этой заразы. Моя рука сама собой скользнула к татуировке на груди, обводя контуры карты Калисты. Каждая линия на ней была обещанием мести, которое я все еще не исполнил.

Реликвию нужно было защитить. Пандору — уберечь. А Темная Завеса продолжала скрываться в тенях, выжидая удобный момент для удара. Нам был нужен план. Продуманный до мелочей, почти одержимо выверенный план. Потому что без него у нас не было ни единого шанса остановить темную магию.

50

Пандора

Все вокруг словно смыкалось вокруг меня. Стены Реформ-холла давили со всех сторон, пока я шла по гулким коридорам, отчаянно нуждаясь в глотке воздуха и возможности выбраться наружу. Мои длинные черные волосы — привычная завеса, за которой я так часто пряталась от мира, — покачивались за спиной в такт шагам.

Завернув за угол, я резко замерла.

Там стояла Войдфайр.

Рядом с ней была та самая девушка — демон тени, которая порезала меня на Утесе Одиссеи после того, как Дредфул швырнула Небулу в озеро.

Ее глаза впились в мои со злобой.

— Из-за тебя Дредфул отрезали руку, и ее выгнали из благородных!

— Это из-за нее самой, — прошипела я, чувствуя, как внутри поднимается злость. — У поступков есть последствия. Твоя душа после сегодняшнего уже зажила?

Ее карие глаза сузились в щелки.

— Шейдберри?

Знакомая демоница тени с каштановыми волосами и серыми глазами улыбнулась мне, прежде чем теневой жгут развернулся и ударил меня с яростью кнута, попав точно в горло.

Боль взорвалась белым раскаленным всплеском, и я отшатнулась назад, хватаясь за шею. Удара хватило, чтобы выбить из меня дыхание, лишить голоса прежде, чем я успела полностью сформулировать протест.

Войдфайр нависла надо мной, ее слова сочились ядом.

— Думаешь, ты такая особенная, Пандора Грейвсенд? Ты ничто. Ты вообще не должна была суметь опустить Дредфул так низко!

Я попыталась ответить, но боль в гортани была невыносимой, жестоким напоминанием о шрамах, уродующих мое тело, спрятанных под слоями одежды и повязок. Мой инстинкт снова замереть сработал сам собой.

Найтвинд вмешался, появившись словно из ниоткуда. Он мягко, но твердо оттащил Войдфайр, его голос стал успокаивающим бальзамом в напряженной атмосфере.

— Войдфайр, хватит, — приказал он тоном, не оставляющим места для споров. — Хочешь, чтобы она высосала остатки наших душ?

Я нахмурилась. Разве он только что не помогал ей создавать проблемы сегодня на стадионе? Почему он ее останавливал? Теперь он боялся меня?

— Она не станет, — фыркнула Войдфайр, но под взглядом Найтвинда отступила, ее злость отхлынула, как прилив.

— Хочешь рискнуть? — Найтвинд повернулся ко мне, его глаза были мягкими от извинения и вспышки страха. — Прости, Грейвсенд. Мы больше не будем тебя трогать, — заверил он меня, но это обещание звучало пусто на фоне пульсирующей боли в моем горле.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова, пока знакомое прикосновение магии залечивало мое горло после удара теневого жгута. Страх снова оказаться в цепях скребся по краям моего сознания.

— Прекрати, — прохрипела я Войдфайр. Ее магия страха стекалась ко мне.

Мне нужно было сбежать, нужен был воздух.

— Войдфайр, какого хера? — Найтвинд оттолкнул ее назад, и магия отпустила меня.

Я воспользовалась этим мгновением, чтобы ускользнуть и побежать, потому что, если бы не сделала этого, я бы не смогла остановить себя и не сожрать их души.

Я выбежала из здания и с территории академии, мои ноги проваливались в песок с каждым ударом балеток о мягкие крупинки, и я не остановилась, пока не добралась до Утеса Одиссеи.

Это место станет моим убежищем, и те благородные демоны, которые напали на меня здесь, не отнимут его у меня. Ветер растрепал мои волосы, и я почувствовала, как они каскадом скользят по коже, это ощущение напоминало мне, что я здесь, я жива, и я свободна.

Я опустилась на песок рядом с озером и обхватила колени руками. Боль в горле теперь была лишь ровным воспоминанием, каждый удар — напоминанием о моментах, которые я пережила, о жестокости, от которой сбежала. Я вдохнула запах озера, и мои пальцы провели по шрамам на бедре поверх повязки.

***

Я просидела там до тех пор, пока солнце не исчезло, а полная луна не разлила призрачное сияние по воде, освещая цветные камни, спокойно лежавшие на дне озера.

Я пережила все свое детство в боли, изоляции и отчаянии. Когда моей боли и страданий уже будет достаточно для Судеб?

Холодный пустынный воздух обвил меня ледяным одеялом, но это никак не уняло жар моих прошлых шрамов, и физических, и душевных.

Шорох в темноте вокруг заставил мое сердце бешено забиться.

Паника, такое знакомое в последнее время чувство, вцепилась когтями мне в горло, когда тени начали иссыхать вокруг меня. Воспоминания о раскаленных, капающих теневых жгутах моей матери, режущих мою плоть, хлынули обратно с силой приливной волны. Прошлое было цепью, которую я, казалось, никак не могла разорвать, и этой ночью она затянула хватку крепче, чем когда-либо.

Я вскочила на ноги и побежала, отчаяние сделало меня быстрее, чем я вообще считала возможным, пока я взбиралась по скрипучему, шаткому мосту. Он скрипел и стонал под моим весом, но я продолжала мчаться вверх.

Теневые жгуты, капающие черным, как те, что когда-то ежедневно связывали и пытали меня, обвились вокруг моего бедра, рассекая до кости воображаемой болью, которая была слишком настоящей.

Адреналин заставил мои ноги двигаться быстрее. Горло горело, когда я попыталась закричать, но единственным звуком, который я смогла издать, стал лишь шепот крика, повреждение голосовых связок было жестоким напоминанием о том, как Мать запихивала свои острые жгуты мне в горло.

Кровь пропитала меня, теплая и липкая, хлынув наружу и вниз по ноге, но, добравшись до вершины моста, я поняла, что не истекаю кровью. Крови вообще не было. Это была иллюзия.

Войдфайр пошла за мной сюда?

Я побежала быстрее. Ступня подвернулась подо мной на неровном песке, и резкая боль прострелила вверх по ноге, но я не остановилась. Я не могла остановиться.

Главным было только сбежать.

— Пандора! Блядь, остановись! Это всего лишь мы! — голос Декса пронзил ночь. — Ее боль неправильная. Ее эмоции, они все кислые…

Страх глубоко вонзил когти в мое сердце, и я не могла доверять голосу, который утверждал, что принадлежит Дексу. Тени были слишком настоящими, слишком похожими на те, которыми владела моя мать, когда я была заперта в ее подвале, оставившими шрамы на моей спине, бедре и животе, а мой голос — хриплым шепотом.

Тени тянулись ко мне, но ужас сжал меня, и я побежала быстрее.

Мне нужно было убраться отсюда.

За мной шел демон страха, это было очевидно. Они играли со мной. Но я ведь не боялась их, правда?

— Пандора Грейвсенд, перестань, блядь, бежать! — рявкнул Хемлок, но его слова были как шипы, сжимающиеся вокруг моего сердца.

Я замерла, почти сорвавшись с края утеса. Посмотрев вниз, я почувствовала, как скрутило живот. До воды внизу было очень далеко.

Я резко развернулась, дыхание вырывалось из меня острыми, рваными вдохами. Холодный ночной воздух обжигал легкие, а сердце колотилось от страха. Мои широко распахнутые глаза обшарили местность, замечая Хемлока и Скела.

— Отойди от гребаного обрыва, принцесса! — крикнул Скел, его голос был таким же сорванным и хриплым, как мой. Он так крепко сжимал трубку, что пальцы побелели.

— Не устраивай сцену, мелкая. Давай, — уговаривал меня Хемлок так, будто я была диким животным, подняв руки ладонями ко мне.

— Пандора, тебе нужно отойти от обрыва. Сейчас. Твои эмоции меня убивают, — простонал Декс, выходя из теней между двумя другими.

— Почему вы так за мной гнались? — всхлипнула я, захлебываясь вдохом. — Я знаю, что я вам не нравлюсь, и это нормально. Теперь вы мне тоже, блядь, правда не нравитесь. Но зачем вы это сделали? Вы разве не видите, что только что натворили?

— Что мы сделали? Напугали гребаную благородную? — фыркнул Хемлок, но я видела узнавание в его мутных красных глазах. Он знал, что сделал со мной. Знал, что перешел черту.

Дрожащая улыбка потянула мои губы, пока я смотрела на них троих.

Они понятия не имели.

Горячие слезы сорвались с моих глаз и потекли по щекам.

— Просто напугали меня? Благородную? — из меня вырвался мокрый смешок. — Ты не просто напугал благородную, Брэм Хемлок. Ты травмировал демона, которого, блядь, признали благородной всего пять месяцев назад!

Он моргнул в шоке, его темные брови сошлись вместе.

— О чем ты говоришь? Ты же дочь Смерти, разве нет?

— Да, — выдавила я. — Но сначала я была дочерью своей матери. Меня держали прикованной в темном подвале всю мою гребаную жизнь с тех пор, как мне исполнился год. Она каждый день резала меня своими теневыми жгутами, потому что я не могла питаться болью, которую она мне причиняла. Потому что она думала, что я теневой демон! И я тоже так думала, пока она не распорола мне горло, чтобы убить, и мои силы не активировались. Я сожрала ее душу, а потом Дэрил нашел меня из-за моих сил. Он забрал меня к себе. Я все еще исцеляюсь! А вы трое, похоже, чертовски уверены, что не хотите, чтобы я это делала! — Мой голос был таким тихим, низким и хриплым, но все, чего я хотела, — это кричать на них. — Я просто хочу, чтобы боль прекратилась! Я хочу перестать бояться все время! — завыла я, сотрясаясь от рыданий.

— Пандора, — хрипло произнес Скел, ужас застыл в его глазах. — Я видел это. Тебя. О Судьбы, это была не иллюзия. Даркмор правда видел тебя такой…

— Заткнись, — прошипел на него Декс. — Твоя боль убивает меня, Пандора. Иди сюда. Пожалуйста. Я поглощаю все, что от тебя исходит, но этого слишком много. Я не могу убрать столько боли. Ни один теневой демон из тех, кого я знаю, не сможет.

— Мы не гнались за тобой. — Голос Скела сорвался, слезы блестящей пеленой наполнили его покрасневшие зеленые глаза. — Мы просто хотели поговорить, а потом ты услышала нас и сорвалась с места, и моя магия страха не переставала просачиваться. Пандора, я…

Их слова слились воедино, и я больше ничего не слышала, кроме грохота собственного сердца и муки, пронзающей грудь.

— Эта боль душит меня, и я больше не могу! — Правда вырвалась из меня, сырая, уязвимая, выставленная напоказ перед тремя мужчинами, которые были мне скорее врагами, чем друзьями.

Один неверный шаг, подвернувшаяся лодыжка — и вдруг я падала назад. Песчаная земля ушла из-под ног.

— Пандора!

Все трое рванулись вперед, но замерли на месте, когда моя душа и магия взорвались, словно сверхновая, осушая мои магические резервы, пока в них не осталось ничего.

Пять связей Пар хлестнули из меня и яростно встали на место, связывая меня с моими предначертанными Парами — моими родственными душами.

Пока я свободно падала в воздухе к озеру внизу, я заметила, что три из этих связей были соединены с мужчинами, кричавшими мое имя на утесе, но было уже слишком поздно.

Холодные объятия озера поглотили меня целиком, и, погружаясь в его глубины, последним, что я увидела, были не потрясенные, ужаснувшиеся лица Декса, Хемлока или Скела. Это была луна — молчаливая свидетельница того, насколько я была нелюбима Судьбами.

Notes

[

←1

]

Дрейки — разновидность драконьих существ. Обычно они менее разумны и могущественны, чем полноценные драконы, но всё ещё крайне опасны. В отличие от высших драконов, дрейки чаще подчиняются инстинктам и используются как боевые или охранные существа.

[

←2

]

Сигилы — магические символы и печати, используемые для хранения, направления или активации силы. В зависимости от типа магии сигилы могут служить защитой, ограничением, проклятием, ритуальной меткой или источником магического воздействия.

[

←3

]

Импы – мелкие мифические существа, бесы или чертенята

[

←4

]

Dreadful — «ужасный», «кошмарный». Смерть намеренно обыгрывает фамилию Дредфул, намекая, что жить с ней — уже само по себе наказание.

[

←5

]

Психопатичность — набор черт личности, при которых человек испытывает проблемы с эмпатией, чувством вины и эмоциональной привязанностью. Может проявляться в жестокости, манипулятивности, импульсивности и эмоциональной холодности. При этом психопатичность не всегда означает полное отсутствие чувств или неспособность любить.

[

←6

]

Maleficium — термин, происходящий от латинского слова maleficium, означающего «злое деяние», «вредоносное колдовство» или «тёмную магию». Исторически использовался для обозначения проклятий, чернокнижия и магии, причиняющей вред.

[

←7

]

Махагоновый (махагон) — это глубокий, благородный оттенок, сочетающий насыщенный коричневый с яркими красными или бордовыми переливами