Полдень совсем недавно укатился за горизонт и короткий, по- зимнему ясный день теперь беспомощно утопал в небе, растворяясь розово- сиреневыми кляксами. Словно кто — то расстрелял небо из ружья для пейнтбола. Красиво! Засмотревшись, чуть не пропустила нужный поворот и дернулась вправо, мигая поворотником. Отовсюду стали истошно сигналить, будто от этого что — то могло измениться. " Машина — не гусеница, так легко не изогнется, что вы истерите? " — судорожно вцепилась в руль и безапелляционно вклинилась в общий поток. Надо было успеть, по этим жутким пробкам, сквозь весь город, чтобы забрать Тимошку. " Педагоги ждать не будут, а на продленку я не успела записаться, точнее Максим не успел или даже не пробовал". Огромный снежный ком, скатившийся с горы в начале декабря, наконец, настиг Лизу у подножья января. Сначала развод, почти параллельно переезд, все это происходило с такой скоростью, что она попросту не успевала реагировать, да и некогда было рефлексировать и жалеть себя: только месяц назад нашли нормальную квартиру, практически обжились и даже с соседями нашли общий язык. Постучала пальцами по рулю и задержалась взглядом на голом безымянном пальце. Когда — то его украшало красивое кольцо, с большим камнем, что сама выбирала… Сама… Как много этого слова было в ее жизни. Несмотря на миниатюрную комплекцию и инфантильный внешний вид она могла согнуть пополам лист железа, если того требовалось, ведь родители с детства воспитывали в строгости и спартанских условиях. Быть может поэтому сейчас так жалко Тимошку. " Трудно ему пришлось, сначала отпустить папу, потом переехать в большой мегаполис, поступить в новую школу, где свои строгие правила. Сегодня вообще сам не свой, каждые два часа присылает смс с вопросом, когда же приедет бабушка с дедушкой. Соскучился. " — притормозила перед знаком и раскрыла круглое зеркало, в кожаной оправе. " Тушь не потекла, спасибо Каринке, всегда умела дать дельный совет" — провела пальцами под нижним веком и распушила черные ресницы. Зелень глаз стала темнее, чем обычно. Так было всегда, если внутри бушевала метель. А снаружи, между тем, ни единой, даже самой захудалой снежинки. Абсолютно бесснежный декабрь. Такое на памяти было впервые, когда можно встретить людей на самокатах, рассекающих вдоль дороги. Вскоре приехала к школе, с трудом припарковалась и выскочила из машины, как была: в коротком, тонком бежевом пуховике и темно — серых брюках свободного кроя. Бежала так рьяно, словно сзади гонится маньяк. Высокие каблуки стучали по ступеням, эхом отзываясь по пустым коридорам.

— Здравствуйте, Елизавета Николаевна! — строгий голос учителя. — Мы Вас с Тимофеем уже заждались.

— Извините, я никак не могу привыкнуть к московским пробкам, да и работа в другой стороне города, пока доехала.

— Есть же метро, — укоризненно скрестила руки на груди.

— Мы от метро далеко живём, удобнее на машине, — смутилась Лиза и приобняла сына за плечи. Хватило одного лишь взгляда, чтобы считать его состояние: мальчик был явно подавлен.

— Как знаете, в любом случае, сейчас мне уже некогда с Вами обсуждать сложившуюся ситуацию.

— А что случилось? — напряглась и едва заметно сжала левую руку в миниатюрный кулачок.

— Тимофей, иди одевайся, я с мамой быстро переговорю, — кивнула учитель и строго посмотрела на мальчика. Он опустил голову и выкрутился из материнских рук. Вышел медленно, с неохотой, волоча по земле мешок со сменной обувью.

— Не пугайте меня, пожалуйста, — нахмурила брови молодая женщина и сосредоточенно посмотрела на учителя.

— Ваш мальчик очень мягкий, Елизавета Николаевна, сложно ему сейчас в классе. У них и так с прошлого года, как пришли трое новеньких, никак не установится равновесие, а вашего и вовсе заклевали.

— Он не говорил, — растерянно помотала головой и кудри рассыпались по плечам длинными светло — русыми волнами.

— Обычно такое дети не говорят, особенно мальчики, может если только с отцом поделится..- взяла тряпку в руки и принялась стирать мел с доски.

— Мы не живём вместе, в разводе, я вроде писала Вам, — растерянно ответила Лиза и посмотрела в спину педагога.

— Это осложняет ситуацию. Ему нужен кто — то, кто научит постоять за себя, понимаете? Он же мальчик, все эти " лего", английский замечательно! Я вижу, что он очень развитый ребенок, но не хватает ему твердости. В первом классе это было ещё допустимо, но сейчас, во втором, уже пора научить ребенка давать отпор, отстаивать свою позицию.

— Я… извините, даже не знаю, что сказать, не сталкивались в прошлой школе с таким. Да, он мягкий, спокойный мальчик, может даже инфантильный, но я не думала, что это проблема. Раньше работали с хулиганами, а не наоборот, — распахнула зелёные глаза и подошла к учителю с другой стороны.

— Ой, раньше… Даже не сравнивайте, пожалуйста, сейчас дети совершенно другие стали: жёсткие, агрессивные, целеустремленные.

— Не знаю, надо переварить. Его бьют? — скрестила руки в защитном замке и ощутила, как материнское сердце сжалось от беспомощности.

— Нет пока, я вмешиваюсь периодически, но вы же понимаете, что я не могу без конца прислушиваться ко всем крикам в коридоре, — встретилась глазами с Лизой и понимающе выдохнула.

— Да, спасибо за информацию, я постараюсь с ним поговорить, может что — то придумаю, сейчас начнутся каникулы, приедет дедушка, он у нас образец мужественности.

— Замечательно, несколько дней я за ним пригляжу, а уже после каникул, пожалуйста, решайте этот вопрос, может психолог или отец подключится, ищите варианты.

— Спасибо! Не буду Вас задерживать, — кивнула и вышла, переполненная смутным ощущением безнадежности. Когда она принимала решение развестись, не думала, что придется в одиночку решать и такие вопросы. "А Максим, да что Максим… Тимоха весь в него.." — покачала головой и застегнула молнию на куртке. На улице ждал Тимошка, он сидел на корточках и что — то ковырял пальцем в мерзлом черном асфальте.

— Тима, встань, холодно! — крикнула издалека.

— Мам, зацени, что я нарисовал, сегодня на ИЗО Анна Александровна научила! — поднялся и выпрямился во весь свой небольшой рост. На круглом лице сияла белоснежная улыбка. Лиза медленно подошла и выражение ее лица поменялось: суровая черточка между бровями разгладилась, губы дрогнули и она также растянулась в улыбке.

— Что за зима такая аномальная, Тим, ты где мелки нашел? — всплеснула руками и посмотрела на большой рисунок в виде одноэтажного дома. - Да девочка одна дала, Семёнова, кажется, — попытался вспомнить ее имя и стал выглядеть беспомощно — забавным.

Вихрем поднялся ветер и порывисто ударил в спину, продувая тонкую куртку. Лиза поежилась, скрестив руки под грудью.

- Красивый какой дом у тебя вышел, стены крепкие, а крыша такая ни за что не протечет, — шутливо сделала широкий наг вперёд и оказалась внутри рисунка. Со стороны казалось, что старшеклассница решила пошутить и вернуться в детство.

— Нам бы такой, мам, а то эта съёмная все равно не наша, да и женщина эта злюка, мне так показалось..- посмотрел серьезно, будто что — то понимал во взрослой жизни.

Лиза вытащила тонкую шапку из кармана и застыла. Посмотрела на сына сверху вниз и несколько секунд находилась в смятении. Какие слова можно подобрать, когда ты стоишь внутри бутафорского домика, который насквозь продувается безжалостным декабрьским ветром и пытаешься согреться..

На окраине Москвы, самой что ни на есть ее отдаленной точке, в небольшой двухкомнатной квартире на десятом этаже кипело затянувшееся приготовление к новому году. Пахло свежей хвоей и мандаринами, а ещё жареной картошкой и суетой. Лиза наспех разорвала зубами пакет со свежекупленными игрушками и лукаво посмотрела на сына. Тимофей очень любил процесс украшения ёлки, как и все дети, собственно. Он стоял рядом с окном, замотанный теплым шарфом, нетерпеливо подергивал левой ногой и с вожделением поглядывая на деревянных солдатиков.Она улыбнулась и на щеках заиграли две отчётливые ямочки. Ребенок шире распахнул голубые глаза и посмотрел на маму. В его воображении Лиза была похожа на зеленоглазую сказочную фею: невысокого роста, с большими миндалевидными глазами, длинной копной кудрявых волос, доходящих до талии. Тонкая и звонкая, как и все лесные феи. А ещё она умела колдовать. Например вчера, когда казалось все пропало и в доме нет ни одной, даже самой посредственной сладости, где — то из под кровати вытащила недоеденный батончик шоколадки. Сначала, правда, дала подзатыльник, а потом положила трофей на подушку. Строгая, но справедливая.

— Чего завис, Тимоха? На, украшай, я пойду помешаю картошку. Дед не звонил? — передала пакет с игрушками и перекинула кухонное полотенце через плечо.

— Звонил, он сказал, что они едут сами не знают где, — высунув язык, принялся распутывать тонкие петельки перепутавшихся солдатиков в красной форме. Голос его был хриплым, больным.

— Как же ты так, Тимофей, сколько планов было, я же с тетей Кариной договорилась, должны лететь на море все вместе..

— Ну мам, это ты нашей физручке скажи, она проветривает зал, все никак не напроветривается, а у меня вечно спина мокрая, — жалобно простонал. — Да и не хочу я на море, мне с дедушкой и бабушкой хочется здесь побыть.

— Хорошо, только я тебя умоляю, не урони ничего, как вчера! — крикнула и толкнула дверь ладонью. Перед глазами всплыла трещина, оставленная на стеклянной поверхности журнального столика. Расстроилась, что вместо спокойного первого января придется отчитываться перед Нелли Николаевной.В кухне пахло новым годом: майонезом, салатом оливье, и, конечно, селёдкой под шубой. Лиза была хорошей дочерью, пожалуй, даже слишком. Она и ёлку живую купила только потому, что отец не признавал " эти искусственные веники". А он, между прочим, горячий и суровый мужчина."Я и так в последнее время доставила родителям немало хлопот, связанных с разводом и переездом" — посмотрела на часы.

Вскоре квартира наполнилась радостными возгласами от долгожданной встречи. Тимошка повис на шее у дедушки и радостно хлопал его по спине.

— За руку жми, мужик уже, — пронзительным счастьем брызнули темно — синие глаза, окружённые лучиками мелких морщин. Бабушка тоже не осталась в стороне, принявшись на ходу выкладывать банки из сумок и пакетов.

— Ну ма-ам, куда столько? — удивлённо воскликнула Елизавета и всплеснула мокрыми руками.

— Бери, пока дают, сама знаешь, "южные" с пустыми руками не приезжают, — разжал объятия. — А подарки после двенадцати, пока не трогайте, ясно?

— Ясно, — моргнула зелёными глазами и послала отцу воздушный поцелуй.Мужчина отвернулся, брезгливо поморщившись.

— Понахваталась уже этой всякой фигни здесь, Лизавета!

— Ты чего, пап, я тебя сейчас ещё так расцелую, — шутливо распахнула объятия и вытянула губы сочным бантиком.

— Тимох, ну ты за матерью — то гляди, а то в детсад заберут, — погрозил пальцем и отшатнулся от дочери.

Мальчишка звонко рассмеялся и обнял бабушку. Лиза прислонилась спиной к дверному косяку и застыла на секунду от счастья, пронзившего каждый уголок души. В последнее время казалось, что они с Тимкой остались совсем одни в этом чужом городе, а тут такое. на контрасте: каждый жест мамы, каждая шуточка отца отзывалась в сердце трепетом. Вроде совсем недавно жила на Вишнёвой улице и ездила от бабушки из станицы в Краснодар и обратно на рейсовом автобусе. Все оставила там..

— Лизок, слушай, а ты в такую даль поселилась потому что это Бутово Южное? — пошутил отец и принялся с аппетитом накладывать оливье.

— Нет, пап, потому что двушку за такие деньги можно снять только здесь, — ответно уколола взглядом.- Хватит, Коль, хорошая какая квартира, чистая, уютная и двор большой, — моментально вмешалась мать и ласково посмотрела на Лизу. — Умничка, не смотря ни на что и на работу быстро устроилась.- Мам, так я же специалист, у меня все контакты наработаны, я нигде не пропаду! — деловито ответила, подергивая " икеевской" вилкой в руке.

— Эх, Лизок, лучше бы ты в других областях. так работала, — с укором посмотрел из — под темных бровей. — А то вон, — указал взглядом на русоволосого мальчишку.

— Пап, давай завтра, — шепнула и с напряжением во взгляде посмотрела на сына.

— А что? Он уже взрослый, знает же, что мамка с папкой..

— Да знаю я, — сменился в лице Тимошка и перестал жевать ненавистный бутерброд с икрой. Сам превратился в ершистого воробушка, которого согнали с " хлебного" места.

— Ты надумала лететь или как? Мне звонила Каринка, сказала это шанс на миллион, что там все ваши соберутся, — многозначительно пронзила дочь взглядом.

— Куда я теперь полечу, каникулы же у Тимошки? Вот заболел совсем некстати, я столько копила на этот отпуск, думала вывезу его на море, ножки помочит, иммунитет укрепит.

— Ага, не хочет он к этим бездушным арабам ехать, он лучше к нам в Краснодарский край поедет, да, сынок? Вот подлечим тебя за три дня и поедем на нашей ласточке.

— Да, а ты лети, дочка, ты тоже вся вымоталась с этими. событиями, тебе надо развеяться, смотри какая стала бледная.

Лиза сменилась в лице, потому что боялась встречаться с некоторыми одногруппниками больше, чем налоговой проверки.

— Карина сказала, что Миша так поднялся, что всех своих созвал в Дубае и ты веришь, мам? Да, у него отец богатый, но не настолько, что всех собирать.

— Да вот и лети, посмотришь хоть, кто как поменялся, кто кем стал, а Тимоша с нами хочет в Краснодар уехать. Он там почти с рождения не был, целых две недели же будет впереди.

— Я не знаю, мам, мне кажется это неправильно, — пожала плечами и с сомнением посмотрела на сына.- Мам, лети, я хочу очень с бабушкой и дедушкой, там у них же новая лошадь, ты знала? — сквозь набитый рот попытался донести свою позицию. Закашлялся, поперхнувшись.

— Да, дедушка говорил, родной, но тебе надо заниматься чистописанием..- Футы — нуты, Елизавета, ты забыла кто твой отец? Да я же лучший чистописальщик на заборах.

— Дедушка, а разве ты не летчик?

— Ещё какой… - с любовью в голосе произнесла Валентина Николаевна.

В квартире воцарилась тихая гармония, где нет места неловкости и ненужным вопросам, где можно поменять, наконец, нарядное платье на простые серые шорты и слушать рассказы отца, открыв рот, будто тебе снова десять и ты вовсе ничья мама..

А с ночи, как по волшебству, пошел невиданный снег: он мягкими хлопьями сыпался с неба, укрывая черные деревья теплым покрывалом. И все стало таким красивым и уютным, что Лиза никак не могла оторваться от подоконника. Завороженно смотрела на то, как пушистые хлопушки налипают на стекла и вспоминала… Каринку, Антона, Никиту, Влада, Светку, да всех." В родных краях снег так быстро таял". Вспомнилось, как после очередного экзамена всей толпой пошли в сквер пить глинтвейн, а потом слепили кособокого грязного снеговика. От этого воспоминания поджилки резко похолодели и шальная мысль прострелила сердце." Что если вдруг и он будет? Да нет, он же живёт в другой стране, зачем ему куда — то лететь ради нескольких дней.." — отмахнулась от этой бредовой мысли и легла на диван.Весь оставшийся рваный клочок новогодней ночи Лиза пыталась уснуть, натягивая одеяло по самые уши. Мельком смотрела на мать, мирно сопящую под звук рвущихся петард и вспоминала все, о чем так хотелось забыть.

А потом проспала. Дважды за десять минут. С утра нервничала так, словно второй раз собиралась замуж. Что — то пыталась сообразить на голове, но вместо прически выходил откровенный кукиш с маслом. Плюнула и натянула шапку на голову. Споткнулась о раскрытую коробку с подарком и выругалась про себя. Тихо, но очень яростно." Поросенок, все подарки пораскрывал и бросил, хотя просила убрать" — покачала головой и застегнула пуховик одним резким движением руки. Даже хорошо, что вылет был таким ранним, не пришлось прощаться и показывать близким, насколько виноватой она себя ощущала. Перешагнула через порог и тихо перекрестилась. Сердце предчувствовало что — то неладное и невозможно было понять: хорошее или плохое, просто муторно было и тревожно.

В аэропорту встретилась с Кариной и стало немного спокойнее. Показалось, что она даже обрадовалась отсутствию Тимошки и это очень смутило Лизу. Будучи неприличной болтушкой, она как — то напряжённо молчала.

— Ты тоже не выспалась, дорогуша? — пошутила Лиза, пристегиваясь ремнем безопасности.

— Да поругалась со своим, весь мозг мне вынес, что я должна была лететь с ним вместе.

— Ну и летели бы, — резонно подметила подруга и посмотрела в иллюминатор.

— Пф, в Тулу со своим самоваром? Так он мне за год надоел, я же от него и лечу отдыхать, хоть неделя тишины и "Мартини", — парировала подруга и поправила выпавший столик.

— А я думала, что ты летишь посмотреть на Романова, — подмигнула зеленоглазая и связала пышные волосы в пучок на макушке.

— Ты все усекла, как всегда! Я только посмотреть, — по — доброму съязвила пепельная блондинка с короткой стрижкой. — А сама — то..

— А я что, я в разводе, сама знаешь, — многозначительно посмотрела на подругу и одним лишь взглядом попросила не продолжать эту тему.

— Как Максим это переносит? — с сочувствием спросила.

— Да не знаю я, мне кажется тоскует по сыну, звонит иногда, предлагает все вернуть.

— А ты что?

— Ты мне предлагаешь реанимировать эти отношения? — удивлённо покосилась.

— Да нет, я все знаю, ты устала, все правильно сделала, просто многие тебя не поймут, Лиз. Мужик не пил, не бил, ну не работал толком, но с кем не бывает, искал же. А ты взяла и на развод подала, — принялась перечислять обстоятельства.

— Если бы только это..- с грустью вспомнила образ бывшего мужа.

— Я- то знаю, но ты сама виновата, не надо было тогда..

— Да, я знаю, что виновата, ты хочешь мне об этом именно сейчас напомнить? — сменила нежный голос на стальной. Чувство вины, задавленное и вытоптанное на корню, зашевелилось изнутри.

— А если Матвей прилетит? — не удержалась блондинка и перестала бороться со столиком.

Возникла пауза: тягучая, липкая, черная, как ложка дегтя.

— Ну значит он сделает вид, что не знает меня, как и девять лет назад, перед тем, как бросить университет, — раздула округлые ноздри и взволнованно взмахнула изогнутыми ресницами.- Сомневаюсь, сколько лет прошло, остыл наверное, — протянула Карина и пристегнула ремень.

— Не хочу об этом думать, ты мне все настроение испортила, — помрачнела подруга и свернула тонкий пуховик в компактную бежевую трубочку. Посмотрела в иллюминатор снова и отметила про себя, что зима, наконец, вступила в свои права.

Город встретил удушливым теплом и разнообразием многоэтажных зданий. Высокие шпили сменялись один за другим, мелькая за окном комфортабельного такси. Лиза устало смотрела на эти каменные джунгли, не понимая, зачем Карина так долго лоббировала именно эту страну. Ей по душе были греческие просторы, с россыпью уютных белоснежных домиков или итальянские мотивы с радостными оттенками цитрусовых, но никак не это… Проводила ещё одно здание задумчивым взглядом и не смогла сдержать откровенное разочарование.

— Карин, ты меня извини, но лучше бы в Египет, мне кажется, — старалась говорить как можно более деликатно.

— Ха, Египет? Ты помнишь, что кричала мне перед вылетом в последний раз?

— Так это было когда? Мы с тобой тогда чуть чести не лишились из — за своей доверчивости, — вспомнила самую первую поездку на море.

— И жизни тоже..- пробурчала под нос и поправила сбившуюся короткую челку, потрепанную сухим воздухом. — А здесь абсолютно безопасно, практически СССР, где двери на ночь не запирают. Краж нет, преступлений единицы.

— Ну и ничего, кроме этого, похоже нет. Я с таким же успехом в Москва Сити могла постелить плед и отдыхать под небоскрёбами.

— На снегу? В позе звезды? — криво посмотрела на подругу и наполнила высокие скулы порцией смеха.

— Да, разделась бы и ждала, когда с высоты меня разглядит какой — нибудь олигарх. Подумает, какая неординарная женщина: смелая, закалённая, надо брать! — сквозь смех произнесла и игривым взглядом посмотрела на Карину.

— Лиз, ну откуда ты такая выискалась, я с тобой сто лет дружу и никак не привыкну к твоему оптимизму. Тебя на работе хоть оценили? — приобняла с теплом хрупкие плечики Лизаветы.

— Скажешь тоже, конечно, мне дали самое козырное место возле туалета, — скептически повела бровью и подняла вверх указательный палец. — А если серьезно, то начальница явно разглядела мои способности по кризис менеджменту, — спустилась вниз по лестнице сарказма.

— О, кризисы — это твоя тема, смотри не развали им все агентство.

— Вот ты какого мнения обо мне, Дружко!

— Я сто лет не Дружко, а Капитанова вообще — то, — деловито подчеркнула контур губ матовой помадой нюдового оттенка.

— Карин, зачем ты мне сказала эту футболку надеть, она слишком откровенная. Ты видела как на меня этот таксист посмотрел? — заговорчески шепнула на ухо подруге.

— А что в ней откровенного, раз у тебя фигура как десять лет назад, почему не хвастануть перед общественностью? — тронула плоский живот подруги ладонью. — Твой — то тюлень ничего не видел дальше монитора!

— Здесь строгие нравы, ты не читала? — процедила смущённо, поднимая область декольте вверх, закрывая соблазнительную ложбинку груди.

— Ну а ты водолазный костюм взяла?

— Нет, а что дайвинг планируется? — парировала с усмешкой в зеленых глазах.

— А как же ты плавать собралась в такой строгой стране? Неужели в своем черном микро — купальнике?

— Подкола, так подколола, ну скоро уже, интересно? Я есть хочу, здесь вкусно кормят?

— Да, смотри, сейчас под мост и на развязку, ты поверь, тебе очень понравится, я здесь третий раз отдыхаю. По еде не подскажу, мне кажется, ничего особенного.

— Ну посмотрим. А где этот отель, ну где все собираться будут? — словно невзначай поинтересовалась и расправила карман на ярко — коралловых шортах, подчёркивающих стройность ног.

— Рядом вроде, надо позвонить Мишке и узнать, — замешкалась, суетливо копаясь в телефоне.

— Ладно, я может и не пойду на этот ужин, просто так спросила, — пожала Лиза плечами и также взяла телефон в руку.

— Ещё чего, не пойдешь, тебя все ждут с удовольствием. Я — то Мишку видела в позапрошлом году и Дениса с Ленкой. Да и потом, Лизок, кто со мной ещё напьется так, как ты на четвертом курсе? Помнишь, как босиком в фонтане танцевали?

— Это был последний раз, — раскраснелась мысленно и зажмурила веки, не тронутые косметикой.

— Ну правильно, ты же на пятом уже с огромным животом была, куда тебе было пить! Да и Максим в те времена ходил за тобой по пятам, помнишь, как на выпускном встречал под дверью? — энергично растирая между пальцев средство для укладки, возмущенно произнесла Карина.

Зелёные глаза, до того искристые, лучащиеся ярче, чем майская листва, потухли и сделались холодными. Время раздвоилось и со звоном падающих стекол разверзлась темная пропасть воспоминаний. Боялась заглянуть туда, даже на самую крохотную секунду, вот только запах душистой акации предательски ударил в нос..

— Лиз, давай сменим тему, ты прости, наверное, эта проклятая встреча выпускников так на меня подействовала.

— Помню, он мне дышать не давал первое время, в роддоме всех достал своими комментариями, всезнайка Хренов! — словно находясь в другой реальности, ответила ровным тоном.

— А с другой стороны, может ты благодаря ему так легко родила своего богатыря, да ещё и вперёд ногами..- пожалела, что завела разговор в этом русле.

— Все, не хочу больше о нем ничего, приехали отдыхать или как? — вонзилась зелёными глазами острее, чем шипами дикой розы.

— Конечно, как скажешь, — прикоснувшись двумя пальцами ко рту изобразила, как застёгивает его на замок.

— О, неужели зелень! — констатировала Елизавета, окинув взглядом въезд на территорию отеля.

Словно по волшебству, из пустого, урбанизированного пейзажа, появились стройные пальмы, фикусы, различные низкорослые кустарники, украшенные махровыми шапками розовых и сиреневых соцветий. В воздухе запахло солью и свежим морским бризом. Хлопнув дверью такси, Лиза с удовольствием распрямила спину и потянулась.

— Лето! Карина! Лето-о!

Все оказалось даже лучше, чем могла себе представить: очень камерная, небольшая территория отеля была окружена плотным забором из пальм и душистых кустарников. Домики — беседки с плетёными шезлонгами, уютные коконы — качели, извилистые дорожки, вымощенные эффектным шершавым камнем. Маленький микромир посреди современных зданий. А главное, поводу расслабленные, абсолютно бесшумные европейцы. Они медленно прогуливались под тенистым пологом раскидистых пальм, стайками расположились возле бара у бассейна. Лиза одобрительно кивнула подруге и вкатила небольшой чемодан на бордюр. Странно было делать это самой, и пускай Макс не отличался особой мужественностью, но обычно все эти технические дела ее никогда не касались в отпуске. Уже через секунду багаж перехватил суетливый араб, извиняясь на английском за нерасторопность.

— Так жалко, Тимошка бы сейчас был в восторге, — с сожалением обернулась и посмотрела на детский бассейн. — Он обожает плавать!

— Успокойся, я свою даже брать не собиралась, они в надёжных руках и вся эта смена климата резкая детям точно не пойдет на пользу.

— Да, но у меня сердце не на месте, какой- то махровый эгоизм, уж прости, я ради сына все это затевала, а полетела одна, — сложила брови виноватым домиком.

— Ты чего, у него уже даже температура ниже опустилась, завтра вообще будет бегать с дедушкой на лыжах, а ты тут так и просидишь неделю с кислой миной и смыл было столько денег вбухивать? Это же нелогично, Мась!

— Согласна, — кивнула и пропустила подругу вперед.

Внутри отеля все было выполнено в классическом стиле " дорого- богато": здесь тебе и массивная классическая мебель и ковровые дорожки с позолотой. Лиза совершенно не любила такую помпезность, поэтому особо не впечатлилась, нажимая слегка потертую кнопку лифта.Однако в номере все было куда более лаконично: две светлых кровати, длинный комод — консоль, старенькая плазма и небольшая прикроватная тумба.

— Ну, с приездом тебя, Каринка!

Время пролетело молниеносно: пока мылись, разбирали вещи и переодевались, солнце уже показало свою гигантскую красную щеку. Лиза вышла на крохотный балкон и посмотрела в сторону моря, изогнувшись змейкой.

— Ну и что, зато кусочек моря видно, — пошутила и запахнула махровый белый халат. Подставила щеку приятному ветерку и закрыла глаза. Где — то внизу стучали тарелки и женские каблуки. Кажется, народ подтягивался на ужин.

— Ну что, по бокальчику, для настроения? — с азартным огоньком в глазах посмотрела на подругу и вытащила теплую бутылку " Мартини".

— Я не особо любитель, ты же знаешь, — равнодушно посмотрела на бутылку со спиртным.

— Это там, на большой земле, а здесь свои правила. Ну не будь ты занудой, я тебя прошу. Ты же будешь сейчас препираться, сто раз сомневаться, какое платье надеть, потом волосы свои сто раз распустишь и десять соберёшь.

— Ну давай, — махнула рукой и села на миниатюрный деревянный стул, приставленный к самым перилам белоснежного балкона. Стукнулись бокалы и подруги молча переглянулись. В зеленых глазах расплескалась волна теплой ностальгии. Лиза поднесла к губам прохладное стекло и посмотрела на дымчато — малиновую полоску облаков. Совсем рядом темно — синими волнами что — то нашептывало море.

— А помнишь нас всех? Краснодар… Тогда денег вечно не было, родаки нудили, запрещали тусить, ты с общаги вечно к бабке с матерью по пятницам моталась, а Матвей тебе сумки таскал туда — обратно. И было же круто, мы столько всего пережили.

— Да все я помню, Карин, мне иногда снится наша душистая весна, как мы в Анапу каждый год гоняли, тогда ещё народа было мало. Помнишь у одной и той же женщины в частном секторе три года подряд комнату снимали? Шторки эти ажурные на двери от мух и синий стол под виноградником. Такая простая романтика, до дрожи хотела бы сейчас посидеть на том каменном крылечке и посмотреть, как мотыльки кружатся вокруг абажура над столом.

— Да, она нас виноградом кормила бесплатно, а мы ели, как не в себя, потому что все остальные деньги тратили на экскурсии. А ребята к нам вечерами через дырку в заборе лазили, помнишь? И она ведь ни разу не засекла..

— Ага, а может делала вид… - растянулась в улыбке и стало заметно, насколько теплеют глаза от нахлынувших воспоминаний. Глоток "Мартини" во рту стал сладостно — тягучим, маслянистым.

— А помнишь Матвей подрался с парнем, что за мной ухаживал? Ну с которым на площади познакомились? Мы ещё тогда в милицию с тобой поехали, а его посадили на трое суток. Ты плакала, что скоро уезжать, а он тебе такой подарок сделал, — ткнула указательным пальцем в белый халат.

— Да ты скажи, с кем он не дрался? — моментально опустила брови вниз и поджала нижнюю губу.

— Ну он тогда сильно вспылил, я только что — то не помню причину, — подняла бокал вверх и посмотрела на то, как играет светлая капля на стенке.

— А я помню, потому что этот парень нас пригласил в горы сходить.

— Точно, ты потом весь второй курс с ним бодалась, а он с тобой. Но, блин, вы были самой горячей парой потока, про вас все первокурсники шептались, — подперла щеку ладонью и облокотилась на тонкую перекладину.

— Все, давай сменим тему, я о нем триста лет ничего не слышала и не собираюсь. Он уехал и скатертью дорога.

— Можно я тебя расстрою, — допила залпом напиток и закусила долькой шоколада.

— Нет, не надо меня расстраивать, я приехала отдыхать. Ты странная, Карин, то говоришь расслабься, а потом все прошлое перетрясаешь, специально что-ли для лучшего погружения в ностальгию?

Не успела подруга открыть рот в свое оправдание, как телефон завибрировал.

— Привет, Михаил Семеныч, какие люди! — лукаво подмигнула Лизе. — Да, мы, конечно, придем, уже все готовы. — дала знак подруге, чтобы она поскорее шла одеваться. — Да ладно, Миш, мы постараемся, ты кинь адрес, а ты забронировал на свежем воздухе беседку? Как замечательно, тогда приедем, мы ещё не ужинали, конечно.

В это время Лиза, как и было оговорено: скинула с себя просторное платье в черно — белую полоску, принялась прикладывать хлопковое с рукавами — фонариками и широким вырезом, дважды заплела волосы на разные стороны и один распустила.

Спустя двадцать минут.

— Ты серьезно? Хочешь побыть Золушкой, я не пойму, все уже почти приехали, а она платье не выберет! — прикрикнула блондинка и полила шею парфюмом.

— Ну это или какое? — раскрасневшаяся от волнения, обратилась Лиза.

— В этом ты богиня! И тебе цвет под глаза и ножки открыты, пусть белые пока, но очень стройные, ты вообще, Лизок, красотка, мужики прифигеют. Помнишь, сколько раньше у нас было поклонников?

— Спасибо, подняла настроение, — выдохнула и поправила бретельку бежевого лифа. Подчеркнула муссом гриву вьющихся волос и посмотрела в зеркало.На нее смотрела молодая, стройная, но уже далеко не девчонка. Безудержный блеск в зеленых глазах и доверчивость к миру постепенно стерлись под ластиком жизненных переживаний. Черты лица из нежных и округлых стали более рельефными, четкими: впалые скулы, жесткая линия в уголках губ указывала на стойкость характера. И все же она была откровенно прекрасна в этой своей наполненности, ощущении самодостаточности и наличии жизненного опыта.

— А я чего, так и пойду в юбке, зажеванной стрингами? Ну ты, мать, даёшь, я тут из нее принцессу делаю, а она на меня даже мельком не посмотрела! — Карина поймала свое отражение в зеркало и недовольно воскликнула.

— Прости, я просто что- то рассеянная, расслабилась, наверное от алкоголя, — искренне извинилась Лиза и дернула за край длинной, струящейся юбки.

— Вот именно, тебе надо расслабиться, а еще лучше вообще голову отключить и отдохнуть на полную катушку.

— Я не пойму, как развелась, все стали мной командовать?! Тима, папа, теперь ты, — шутливо обронила Лиза и хлопнула дверью.

Белоснежный шатер, словно из восточной сказки, стоял недалеко от морского берега. Пока шли, девушки два раза запутались в координатах и явились сначала на теннисный корт, а потом на огромную детскую площадку. Лиза моментально увидела в этом знак свыше и мысленно расстроилась, вспомнив о сыне. Однако с каждым последующим шагом по извилистой дорожке отскакивали прошедшие дни, с каждой минутой она все больше ощущала себя прежней стеснительной девчонкой с конспектами в руках.И вот уже море по правую руку, с длинной косой белоснежного песка, подсвеченного круглыми фонариками, а чуть поодаль, на газоне, под треугольником из пальм сказочное видение — развивающаяся крыша шатра.

— Офигеть, реально красота, — шепнула Каринка и поймала ладонь подруги. — Чего ледяная, совсем трусиха?

— Прекрати, нас встречают, — процедила и помахала рукой высоким мужчинам.

Стоит ли говорить, насколько бешено стучало сердце Елизаветы в ожидании одного единственного гостя. Моментально пробежавшись по головам собравшихся, она с противоречивым облегчением мысленно выдохнула и принялась обнимать однокурсников по очереди.Мишка слишком пристрастно окинул ее с ног до головы и одобрительно кивнул в сторону новоиспеченной супруги.

— Оль, ты только посмотри какие у нас были девочки на потоке, а тебя дождался.

— Приятно познакомиться, — доброжелательно протянула руку симпатичная девушка в сиреневом платье на тонких бретельках.

— И мне, — застеснялась Лиза и раскраснелась аж до самого зелёного выреза декольте. Столько внимания не было даже на новой работе.Молча присела на белоснежный стул возле Ленки Семёновой и зачем — то схватилась за фужер, словно хронический алкаш. Нервничала. Как — то непозволительно сильно для ее опыта, положения и вообще. это было слишком заметно. Пригубила шампанское и пузырьки сразу ударили в нос, словно выступая коллективной группой поддержки. Ощутила, как Лена, благоухающая, словно майская клумба, положила руку на ее талию.

— Дорогая, я так рада тебя видеть, сколько лет прошло, чего не приезжала на родину последние три года? Я почти всех видела кроме тебя, Матвея и Сереги Вяземского.

— Я тоже рада, Лен, очень! Мишка просто горы свернул, сказка какая- то! Да все быт, семейные дела, а потом, мы же переехали давно, помнишь, наверное… - выдала первое, что попалось в голову.

— Да, конечно. Как муж, почему не приехал? — женщина также выпила из бокала и заинтересовано посмотрела на Лизу. — Мой вот заболел.

— Да нормально все, с ребенком остался, сын тоже заболел перед вылетом, — сделала ещё один глоток и осушила шампанское полностью.Внимательно слушая подругу, Карина поперхнулась шампанским.

— А у тебя же сын, да? У меня две дочки, пять и три года, — моментально достала телефон и сунула пол нос Лизе фотографию с двумя очаровательными детьми, обнимающими собаку.

— На тебя похожи, — кивнула Лиза и перевела взгляд на Мишу, который торжественно встал во весь свой рост. Он дважды постучал вилкой по высокому бокалу и попросил всех обратить на него внимание. Улыбнулся и посмотрел в сторону моря, затем удовлетворенно кивнул.

— Ну теперь все в сборе, вижу и Матвей подтянулся, значит можно начинать, — кивнул и жестом пригласил его за стол.

Эти слова в принципе сами по себе были хуже, чем осколочное ранение в уши, но произнесенные так неожиданно, они расстреляли Лизу со всех сторон: вонзились в затылок, плечи, прошлись рикошетом по грудной клетке и пробили сердце насквозь. Ей даже показалось, что пригвоздили ее к спинке стула, от которого даже на миллиметр не смогла теперь отодвинуться, чтобы посмотреть в сторону пришедшего гостя.

Вот так неожиданно ее персональный кошмар воплотился в жизнь. И сейчас он вальяжно, ничего не подозревая, обошел прямоугольный стол с левой стороны, похлопал старого друга по плечу, затем молча склонился над Машкой, улыбнулся и отодвинул единственно пустой стул.Тук- тутук- тутук- тт..т… - сердце лихорадочно стучало предсмертную, но очень веселую чечётку. Лиза уткнулась взглядом в бокал и поднесла его к лицу. Он был достаточно большим, чтобы скрыть какую — то его часть, но эти зелёные взволнованные глазюки предательски сияли нездоровым блеском, привлекая к себе внимание. Он смог безошибочно узнать их в толпе, даже в сумерках, а уж сейчас, когда они так близко, буквально напротив..Матвей опустился медленно, с трудом устроившись между двух субтильных барышень и расправил широкие плечи. Да, он всегда был самым статным и высоким парнем в группе, но таким потрясающе сложенным Лиза его не могла вспомнить. Закрыла на секунду глаза. Открыла, а там все то же убийственно знакомое смуглое лицо, с угольно — черными волосами, темными бровями и контрастирующими на этом фоне светлыми глазами. Они были оливково — зелёными, не такими темными, как у самой Лизы, а намного ярче. И эти самые глаза сейчас задержались на ней, всего на несколько секунд. Показалось, взгляд потемнел, застыл, вспыхнул блеском и снова сделался прохладным, как ветка эвкалипта.Говорят, что истинным чувствам неподвластно время и Лиза сейчас каждой клеткой ощутила это на себе, ведь никто за все это время не способен был так на нее смотреть, что дрожь пробирает до самых костей, а воля скручивается в рыхлый узел. А потом добил. Без единого движения, просто стоило ему открыть рот, как сердце плюхнулось в низ живота и начало пульсировать именно там. Низкий, бархатистый, наполненный таким количеством тестостерона, что Лиза перестала слышать обращённую речь. И вообще упустила, как ей наполнили бокал, как оживлённо стало за столом. Он изменился. Очень. Если раньше Матвей был просто дерзким и смазливым пацаном, то сейчас в нем появилось что — то благородное, сдержанное, стержневое. Не успела понять.

— Лиза! Ну давай! — громче произнес Миша и поднял бокал, указывая на то, что все давно " чокнулись " за встречу. Она моментально подняла руку вперёд и столкнулась звоном с несколькими сразу. Последним был Матвей, он с такой незримой силой напряжения коснулся стенки ее бокала, что содержимое полилось через край и наполнило пеной мясные тарталетки.

— Простите, — скривилась в извиняющейся гримасе и резко подвинула тарелку в сторону.

Часть людей даже не заметила эту оплошность, а Карина поддерживающим жестом положила руку на бедро подруге.

— Матвей, как я рада тебя видеть, ну ты и возмужал, — улыбнулась, подавая салфетку Елизавете.

— Да здесь все уже взрослые дяди, как я посмотрю, — произнес весьма дружелюбно но так, словно не собирался более продолжать диалог. Карина беспомощно посмотрела на Мишу и готова была ретироваться. Искрил даже воздух.Лиза скомкала салфетку и сжала ее в такой тугой комок, что запястье заломило. Оливковые глаза опустились вниз, пробежались по тарелке с фруктами и замерли на тех самых пальцах. Скулы едва заметно напряглись и Матвей резко перевел взгляд на Михаила. Тот начал пламенную речь, объединяющую время и пространство, благодарственно и поименно обращаясь к каждому из присутствующих. Лиза посчитала взглядом, что скоро, через три человека и ей придется говорить тост. А как это сделать, если во рту вата? Сухая, своими ворсинками мешающая дышать. Наспех закинула виноградину. Закашлялась и ощутила, как из левого глаза потекла тонкая слеза. Дух перехватило. Матвей снисходительно проскользил взглядом по ее щеке и малозаметно поднял уголки губ. Что творилось в его душе никому не дано было понять, ведь теперь научился " ставить защиту".

У вас есть паруса, а вы вцепились в якорь.

Конфуций

Жизнь порой подобна ожиданию на морском берегу, не знаешь, какой именно сюрприз подкинет новая волна. Матвей стоял перед огромной, бушующей стихией и не понимал, какого черта согласился приехать на эту встречу выпускников. Налаженная жизнь, быт, в котором выстроено все по кирпичику: педантично, терпеливо, умело, с душой, вопреки исходным данным. Сколько всяких сложностей осталось позади, переживаний, которые отразились на его жизненном пути. Когда — то он был сплошным бесформенным куском горячей стали, но единожды попав в ледяную воду — стал холодным и обрёл свою окончательную форму. Плавно опустился на корточки, оттянув ткань льняных брюк чуть выше колена. Стараясь не наступать в пенную прохладу, слегка нагнулся вперёд и вытянул руку вперёд. Вдавил ладонь в прохладную кашу из песка и солёной воды, застыл на вдохе.Даже коротких, поверхностных наблюдений за столом хватило для того, чтобы понять, насколько Лиза изменилась. В том времени, застывшем в памяти, она была совсем юной, эмоциональной, порывистой, как апрельский ветер в форточку, искристой взглядом, дерзкой и гибкой, как ветка вербы, а сейчас словно статуэтка: красивая, стройная, вылизанная до невозможности, но такая каменная." Ей бы стоять на тумбочке и пыль собирать в богатом доме. А может, так и есть.." — смял горсть сырого песка и сжал в крепком кулаке. Под пальцами растекалась липкая жидкость. По плечам мурашки пробежали, будто кто- то ненароком рассказал настоящий финал любимой сказки. А он совершенно не такой, к которому привык: там принцесса вовсе не счастлива, выбирая принца и никуда ее не умчали три белых коня, а вот она рядом, с потухшим взглядом и прямой спиной, словно между лопатками застряло что — то острое. Заметил, как на песке моментально затягивается след от пальцев."Если бы все раны так быстро рассасывались". Задержался взглядом на пенных пузырьках, умирающих без влаги и стиснул челюсти. И вроде все давным давно дотлело, и этим пеплом голову посыпал не единожды, а потом смывал до боли на кончиках пальцев, но изнутри рвалось странное чувство недосказанности. Ещё бы..

Мысли невольно атаковали со всех сторон: "Не может быть, чтобы она стала такой плоской, приземленной. Рассказала о своей жизни так, будто это банальное резюме в видео- визитке и она в ней играет хреновую роль. Хотя, она всегда умела "исполнять". Что она там сказала про ребенка? " — от этой мысли ещё больше сбился с размеренного дыхания. " Пацан у нее вроде… Муж? Как его звали там? Максим, кажется… Этот дебил, который тяжелее ручки не носил в руках сумел все таки исполнить ее мечту… " — вдруг вспомнил и прерывистый выдох с тихим свистом вырвался из груди. Зрачки расширились и потемнели. Матвей мог убивать взглядом. С детства, исподлобья стрелял и сразу наповал. Отец всегда смеялся, что сын — меткий снайпер. " Не зря Литвинов мне говорил, отчего бежишь, к тому и прибежишь в итоге. Прорицатель хренов! " — едва дрогнула линия верхней губы. Презрительно. Недовольно. Обернулся, услышав присвистывание и громкий дружный хохот, брезгливо отряхнул пальцы от липкого песка и понял ярко и отчётливо, что ему здесь совершенно нечего делать. Он и в студенческие годы не особо вписывался в эту шумную компанию, предпочитая по вечерам помогать отцу, работавшему на овощном рынке. Сколько себя помнил, вечно таскал ящики, укладывал овощи и фрукты, разгружал, постоянно был на подхвате, возможно от этого так рано повзрослел, так быстро понял цену деньгам и никогда не делил людей на социальные категории. В принципе, ничего не изменилось: сейчас ещё больше стал ценить компанию простых людей, а Лиза же, напротив, всегда хотела красивой жизни, она откровенно мечтала жить рядом с Красной площадью и постоянно шутила на эту тему. Оказывается, память — жестокая стерва, неожиданно подкинула козыри вверх, больно ударив по самолюбию. А что он тогда мог ей предложить? Поднялся.

В эпицентре компании градус постепенно повышался. Шампанское сменили более крепкие напитки, многие гости расслабились, сняли с себя маски приличия и откровенно веселились.

— Лиза, плохо тебе? — Карина увидела, как Лиза остановилась и едва заметно отклонилась вперёд, опустив голову вниз.

— Угу, укачало, — ощутила, как " под ложечкой" рассыпался перец — чили.

— Пойдем, подышим к морю, — подруга коротко кивнула в сторону берега и положила прохладную ладонь на оголившееся плечо Лизы.

— Я сама, — с согласием взмахнула ресницами и посмотрела в сторону, где темной полосой шелестел морской прибой.

— Одна точно дойдёшь? — не унималась заботливая Карина, перехватив обеспокоенный взгляд Миши.

— Конечно, — набрав воздуха в грудь, отрывисто ответила Елизавета и пошагала навстречу свежему морскому бризу. Песок моментально забился в обувь и теперь пальцы щекотало что — то теплое, шершавое. Запустила руку в волосы и сжала пальцами затылок, пытаясь привести себя в чувства. В желудке снова закипело, словно в огненном котле. Так и согнулась пополам, пока приступ не прошел. Только в эту секунду поняла, что вовсе не алкоголь взбунтовался в животе, а количество съеденных цитрусов." Гастрит. Опять. Только не сейчас". Аж в пот прошибло от новой волны обжигающей боли, такой сильной, будто серной кислотой плеснули на открытую рану. Ухнула вниз и нащупала пальцами прохладный песок, точку опоры. Больно было даже моргнуть, не то, чтобы позвать Каринку за помощью. Колени упёрлись в подбородок. Зажмурилась и, стиснув зубы, выдохнула. Мелкие бисеринки испарины покрыли лицо. Матвей двинулся в сторону шатра: нехотя, медленно и все также вальяжно. Хотелось поскорее со всеми распрощаться и поехать в отель, поспать, наконец, поскольку только " чертям собачьим интересно слушать все эти пустые россказни, смотреть на инстаграммные фото чужих детей и мужиков". Через секунду выхватил взглядом странный объект, которого явно не было видно в этом месте, напротив вереницы белоснежных шезлонгов. Покосился. Присмотрелся, прищурив зелёные глаза, словно сканером считывая темное пятно. Лиза все ещё не решалась пошевелиться, хотя волна боли уже отступила. Она тяжело дышала носом в собственные колени и правой рукой сминала редкие травинки, пробившиеся сквозь белый песок. Ух как прихватило, даже роды вспомнила мимолётом. Матвей вскоре поравнялся с бывшей пассией, бросив бесцеремонный взгляд сверху вниз. И вот не возникло в душе совершенно никакого желания останавливаться и интересоваться, что же произошло. Ни один мускул не дрогнул. Чужая. Абсолютно чужая женщина, хотя раньше знал, как пахнут ее волосы после душа, и что если она вот так горбилась, то позвоночник у нее был похож на косточки " дракончика " и ещё… " Хватит"- мысленно остановил себя и перевел взгляд в сторону шатра. Широкий шаг ускорился, стирая прежнюю вальяжность и только пальцы едва заметно напряглись. Сначала немного, потом до такой степени, что кончики наполнились свинцом. Он не знал, куда пристроить ладонь, поэтому сунул ее в карман. При этом на лице привычный "покер фейс": губы сомкнуты, скулы расслаблены, в зрачках вековое спокойствие. Он — победитель, теперь в его жизни есть только одно правило: "никаких слабостей в виде женщин, ни одна не стоит того, чтобы ещё раз проходить через все это. Даже она. Тем более она".Лизе показалось, что ее сейчас обязательно вырвет, по крайней мере ощущения были похожие. Поэтому собрав все усилия в один мощный толчок, она приподнялась с корточек и, согнувшись, двинулась навстречу прибою. Надеялась умыться и получить спасительную бодрость йодистого запаха морской воды. К чертям обувь. Сандали полетели назад с нереальной силой и один из них приземлился с громким стуком на шезлонг, находящийся в пяти метрах позади. Матвей даже вздрогнул от неожиданности. Обернулся. Рядом никого, только черной тенью у самой кромки воды маячила женская фигура. Нахмурился едва заметно, сведя густые, черные брови к переносице." Куда ее, бля*ь, понесло!" — попытался угадать за несколько секунд ход ее действий. Но как только заметил, что Лиза хаотично задирает вверх подол зеленого платья, напрягся ещё больше. Теперь брови поползли вверх в немом удивлении, а губы приоткрылись. " Время пошло, а ты так и не поумнела, плавать что ли собралась?".

А между тем, она всего лишь хотела подвернуть платье к самым бедрам для того, чтобы подальше зайти в воду: мало ли, не хотелось оставлять на берегу содержимое своего желудка. Ветер трепал волосы, развивающиеся змеями, налипающими на щеки, перед глазами темнела стихия. Вода бодряще прохладная, ещё секунду назад облизывала икры и вот уже добралась до самого верха бедер. Лиза выпрямилась во весь свой небольшой рост и втянула ноздрями ночную прохладу. Дух перехватывала эта пьянящая темнота. Новую волну пригнало совершенно некстати и она попыталась удержаться на ногах, впиваясь ступнями в песчаное дно. Правая нога наткнулась на что — то неожиданно острое. Болью укололо пятку.

— Ай, — взвизгнула и попыталась поднять ногу вверх, желая увидеть последствия этой боли. Конечно, была бы она в лучшем своем состоянии, при свете дня, в отсутствии алкогольного опьянения, возможно этот фокус мог быть вполне удачным, но она попросту потеряла равновесие. Ухнула вперёд рукой и погрузилась с головой в пенную волну. Все потемнело и наполнилось всеохватывающей неизвестностью. В гортани зажгло солью, в ушах зашумело. Паника. Рядом берег, она это прекрасно знала, но на секунду показалось, что ее сейчас ещё раз накроет с головой и она обязательно утонет. Поднялась на поверхность, но как только смогла выровнять корпус, волна снова сбила с ног. Надув щеки, задержала дыхание.

Матвей с удивлением увидел, как женский силуэт наклонился и исчез за высоким гребнем набегающей волны. Вне сомнения, эта особь женского пола решила поплавать. Не успел даже подумать о ней плохо, как понял, что что — то пошло не по плану. Она приподнялась на секунду и снова исчезла из вида. К слову сказать, Матвею в данном моменте все равно было, кого спасать, хоть кассиршу из " пятерочки". Не успела Лиза понять, что происходит, как почувствовала за руку рывок невероятной силы. Моментально вся вода оказалась где — то в другой реальности и в лёгкие вновь поступил кислород. Обожгло весь пищевод йодом и она откашляла всю воду, что успела попасть внутрь. Облегчение. Матвей ловко перебросил ее через плечо, словно она была сделана из лёгкой пенки, и Лиза вцепилась ладонью ему в лопатку, ощутив спасительную твердость. Она тяжело дышала и периодически хрипела, откашливаясь. Вниз головой она висела всего несколько секунд, а показалось, что целую вечность. Как только Матвей вышел на берег, сразу почувствовал и липкую, противную прохладу налипших брюк и кожу ее холодного бедра. Достаточно резко опустил несостоявшуюся утопленницу на ноги и она выскользнула, словно русалка, виляя длинным хвостом из мокрых волос. Он тут же оценил ее состояние поверхностным взглядом. Да! Перед ним стояла Лиза. С потемневшими, прилизанными от влаги волосами, нехарактерно бледная, но она. Свет прибрежных фонарей позволял разглядеть ее огромные зрачки, в них отражалось смятение и неловкость. Матвей сделал шаг назад, чтобы увеличить дистанцию, и тут же заметил задравшееся платье, обнажившее белые стройные ноги и яркий неоновый треугольник трусиков. Бесцеремонно протянул руку вперёд и дёрнул вниз прилипший подол темно — зелёного платья. Его лицо оказалось так близко к ее голому плечу, что Лиза ощутила кожей его дыхание.

— С- спасибо, Матвей, — как только зрение сфокусировалось на спасителе, Лиза застучала зубами. — Я п- п — росто потеряла равновес- сие. П- понимаешь? А потом меня накрыло, — впервые за столько лет смогла обратиться к нему по имени. Иногда мечтала об этом перед сном, но не представляла, что повод для этого предоставится совершенно неподходящий. Вместо общепринятых слов ободрения, он с осуждением во взгляде ещё сильнее дёрнул платье вниз. Оно, наконец, покорно расправилось по фигуре и подчеркнуло былую стать: тонкую, буквально кукольную талию и довольно крутой изгиб бедра. Что и говорить, Лизка смогла сохранить фигуру, несмотря на роды. В этот же момент Матвей понял, что песок раскаляется под ногами. Все также молча опустил руку и едва заметно напряг скулы. Внешне неприступный. Лиза каждой клеточкой тела почувствовала все это отчуждение, всю неприязнь, что он копил долгие годы.

— Пр- рости за то, что пришлось лезть в воду, — не смогла перебороть желание услышать вновь его бархатистый, такой глубокий и мужественный голос. Встретились взглядами. Споткнулись о прошлое. И у каждого сердце в грудной клетке запульсировало беспомощно. И белая акация ударила в нос. И автобусная остановка, за которой зелёный, тихий сквер, подсвеченный множеством круглых фонариков. И звон кольца, брошенного в урну. Лиза посмотрела на него, как раньше. И тут произошло непоправимое. Вместо тысячи слов, Матвей слегка прищурил свои оливковые глаза и в ту же секунду накинул невидимую удавку ей на шею:Взмахнул равнодушно ресницами — слегка затянул, словно примеряясь. Перевел взгляд на плечо и акварельно улыбнулся — ослабил. Потом протянул руку и дотронулся пальцами до озябшего плеча, вернув уползший фонарик рукава на место — резко дёрнул на себя. От прикосновения его пальцев Лизе стало нечем дышать. Ключицы резко поднялись вверх и опустились в тяжелом вздохе.

— Иди переодевайся, синяя уже, — ровным тоном произнес и намотал невидимую удавку на свой кулак. Развернулся и пошел прочь, совершенно не понимая, что теперь каждое его движение на удаление причиняет девушке нестерпимую боль.

Он не упустил ни одной возможности упустить возможностьДжордж Бернард Шоу

Каринка ввалилась в номер, словно бесцеремонный ветер, поднявший все вокруг вверх дном. Щебетать начала аж со двери, попутно стягивая с себя одежду. Она была переполнена новостями и сплетнями, и несла их в себе, словно глоток спасительного горячего кофе для Лизы. Старалась не расплескать, ну лишь чуть- чуть не удалось, позвонила общей подруге, оставшейся в Москве и немного поделилась. Не терпелось.

— Сидишь, да? — расстегнула лифчик и обернулась, глядя сквозь приоткрытую дверь на балкон.

— Сижу, — бесцветно произнесла Лиза и, запрокинув голову, продолжала равнодушно глядеть в небо. Сколько часов так просидела, не поняла, только ягодицы затекли от однообразного положения. Двинула ногой и ощутила, что в бедро впились тысячи щекотливых иголочек.

— Ну я иду, сейчас, у меня такие новости, такие..- поскорее накинув тонкий хлопковый халат с запахом, нетерпеливо протараторила Каринка. Все также экспрессивно она заскочила на балкон, с противным скрипом придвинула пластиковое кресло вплотную к Лизе и присела. Посмотрела искоса, прочитала по сомкнутым губам и напряжённым скулам, что подруга откровенно депрессует. Тогда наклонила корпус вперёд и поймала руками ее кисть.

— Ну ты чего, Лизок?! — сжала тонкие пальцы своими горячими и постаралась немного снизить градус своего возбуждения.

— Да ничего, Карин, сижу и думаю, какая я идиотка, как все так сложилось у меня через одно место, — едва заметно покачала головой из стороны в сторону и посмотрела на подругу таким взглядом, словно в зелени глаз утонула и растворилась вселенская скорбь.

— Да все нормально, никто ничего не понял, а Матвей не скажет, не переживай даже, — поспешила успокоить и ещё сильнее придвинулась вперёд, буквально упёршись коленями в край противоположного стула.

— Да я не об этом, — дрогнула линия пухлых губ и Лиза слабо улыбнулась. — Я сегодня его увидела, Карин, вот рядом, как тебя и меня накрыло, что все, что было после нашего расставания — это не моя жизнь, точнее моя, но на развилке этой проклятой я свернула не туда и заблудилась. — убрала руку и переместила ее на свои скулы, обхватила висок. — Как же это больно осознавать, сколько всего упущено, у него, наверное, семья, дети… Он на меня смотрел, как на муху, понимаешь, будто я просто прозрачная и неинтересная? А раньше помнишь как было? — с каплей былой дерзости взглянула на подругу. - Угу, — кивнула Карина.

— Да что раньше, просто. ну не знаю, когда он пришел, я почувствовала, будто небо раскололось пополам и весь кислород он забрал себе. Мне теперь нечем дышать, ты веришь? Дышу, а воздух будто через дырку обратно выходит, тесно в груди. Ты прости, что вывалила все на тебя, просто такая тоска накрыла.

Карина удивлена была такой внезапной откровенности и не решалась сменить волну. Кивнула с сочувствием и пригладила свободной рукой влажные пряди русых волос.

— Да знаю я, что ты думаешь, сама виновата, — глухо добавила и замолчала, поджав нижнюю губу, словно поставив точку.

— Я думаю, что это ещё не конец, — голос Карины задрожал от сожаления, она сама едва не расплакалась от такой короткой, но очень пронзительной исповеди. — Я столько новостей на хвосте принесла. Ты ушла, а я же ещё с Мишкой сидела, кстати, Матвей тоже испарился очень быстро, так вот, он мне намекнул, что у Матвея нет семьи и не было, ну может роман и есть какой, а жены нет, тем более детей.

— И что мне с этого, Карин? — разочарованно взмахнула ресницами и изобразила на лице равнодушие. А у самой сердце так кровью переполнилось, что едва не лопнуло, забрызгав ребра изнутри чувством родившейся надежды.

— Ну с того самого, Лиза, не дури, он не женат, ты тоже теперь свободна. А самое главное знаешь? — заговорчески поиграла бровями и склонилась над самым ухом подруги. Лиза все же убрала с лица шлейф напускной беспристрастности и посмотрела в глаза Карине.

— Он уже года полтора как в Москве живёт, а мы думали… Мишка проболтался, что это Матвей ему запретил всем говорить. У него и бизнес свой давно, а сейчас в Москве открыл что — то я не стала вникать. Ты понимаешь как тебе повезло? Это же шанс, Лиза, такой мужик и свободный, а как он тебя раньше любил! Просто кино! — взмахнула обеими руки в воздухе перед самым лицом подруги. И притопнула ногами в виде радостной чечётки.

— Смеёшься? Он и не смотрит на меня даже, — ответила Лиза и выдохнула последний кубик кислорода. Дыхание теперь колыхалось в районе живота, так сильно и тяжело, что даже Карина это заметила.

— Какая разница, у него обиды вполне обоснованные, но сколько лет прошло, ты повзрослела, поменялась, он просто тебя ещё не знает, — игриво улыбнулась и подмигнула.

— Хватит, Карин, это все бессмысленно, вот именно, что времени прошло до хрена. Я успела родить и развестись. Или ты наивно думаешь, что он ждет меня все эти годы? Мы даже с ним не спали ни разу! — добавила и отвернулась. Две сильнейшие эмоции раздирали пополам: разочарование и надежда. Одна в черном, а другая в белом и они тянули сейчас так сильно, что Лиза чувствовала, как все внутри трещит от боли, словно по швам распарывая привычные установки.

— А это ты сама виновата! Максим — свет в окошке, вспомни, что ты говорила? Не лезьте, он мой первый и единственный! Ты понимаешь сейчас, сколько лет на него потратила и кому все подарила? — сменила тон на резкий.

— Понимаю, молчи, пожалуйста, и без того тошно! — склонила голову вниз и подперла лоб напряжённой ладонью.

— А я тебе и говорю, что ты нюни распустила? Был бы он женат, с детьми, тогда да, поезд ушел, а так. Это надо быть полной идиоткой, чтобы не попробовать. Мы же здесь всего на неделю, если не получится, никто не узнает. Я же могила! — всплеснула руками и нахмурилась.

— Думаешь? — подняла голову и зелёные глаза заблестели от возбуждения.

— Конечно, Миха хочет вас свести, я ему рассказала про тебя и Макса, что вы развелись, — шепнула и закусила губу.- Карина, блин! — хлопнула ладонью по голове пепельной блондинки. — Я так и знала, теперь все узнают, это же позо-ор! — протянула и лицо исказила гримаса ужаса.

— Да он тоже могила, Лиз, я обещаю, — потерла голову ладонью и пригладила взлохмаченную шевелюру. Виновато посмотрела на подругу.

— Пфф, — Лиза надула щеки, собираясь грязно выругаться, но вместо этого просто округлила глаза и рассмеялась. Карину знали все: она была классной, общительный, доброй, но могилой по части секретов ее точно нельзя было назвать, такой уж характер.

— Ладно, не хочешь, не надо, завернись в плед и сиди на балконе все семь дней, можешь еще похоронный марш включить, — обиделась Карина, прочувствовав неприкрытый сарказм во взгляде Елизаветы.

— Да не буду, но ты же понимаешь, что это нереально, он дал явно понять, что я ему не интересна, что у него другая жизнь, ты видела, с каким лицом он сидел?

— Все я видела, когда ты встала танцевать, он головы не повернул, зато беседу прервал. Он явно тебя в поле зрения держит, просто не хочет показывать. Или ты по другому себе это представляла, что он придет и насыпет лепестков перед твоим стулом, опустится на одно колено и руку поцелует?

— Ой, это прям из серии, когда парень взял телефон и не перезвонил, а девушка сидит и подумывает чепуху, почему он этого не сделал. Конечно нет, я была уверена, что он просто не приедет, — обхватила лицо теперь обеими руками и поставила локти на колени.

— Короче, завтра Мишка хочет организовать тусу совместную, есть вариант вам там сблизиться немного, — обронила, слово лиса приманку.- А где? — вновь подняла голову.

— Не знаю пока, может в клуб сгоняем, арендуем крутые тачки, может на яхте на рыбалку, плюс пикник, чего ему взбредет, кто знает.

— Только не яхту! Мне же плохо станет, — ужаснулась Лиза.

— Ну останешься на балконе, будешь носки вязать, — съязвила Карина и встала с кресла. — Идём спать, а то завтра важный день!

Карина ушла также быстро, как и явилась, и сказать, что она перевернула все вверх дном — ничего не сказать. Будто кассету от всей жизни вручила и авторучку, разрешив все отмотать назад. Лиза сначала усомнилась, а потом мысленно провернула колёсико раз и два, и вот уже не на кресле, а в невесомости над крышей отеля, где воздух насыщен запахом моря и свободы. " А может и правда можно?" — за спиной расправилось сначала одно, а потом и другое белоснежное крыло." Ну он меня так раньше любил и я, просто дура была, ничего не понимала в жизни, не видела, кто рядом со мной" — мысленно взмахнула крыльями и одним мощным толчком поднялась ещё выше. Туда, откуда все отели и дороги казались крохотными, игрушечными, словно детский макет, подсвеченный плеядой мерцающих огоньков. " А вдруг он не женился потому что все это время.." — мечтательно обернулась вокруг своей оси. На душе в какой — то момент стало так прекрасно, что Лиза ощутила себя легче воздуха, воздушнее морской пены. А потом подул ветер, резкий, прямо в лицо и она вспомнила его сегодняшний взгляд, от которого кровь в венах бежала медленнее, и вены покрывались инеем и услышала, как с тихим хрустом надломилось сначала одно крыло, а потом и другое. Потеряла равновесие, захватило дух. Еле приземлилась. Очнувшись, выглянула с балкона, а там все те же огоньки, вокруг бассейна и дорожек, усыпанные светлячками, только совершенно с другой высоты. Увы!

Пробуждение было, как всегда, спартанским. В любой день недели, будь то праздник, выходной, день рождение королевы Елизаветы Матвей вставал ровно в 5:15. Раньше это было продиктовано тем, что надо было успевать добраться до родителей, потом работа далеко от общаги, потом переезд и новый ритм. Лет пять активно начал заниматься спортом, да не просто заниматься, а жить им, параллельно с основной работой, потом и не заметил, как первое плавно оттеснило второе. И вот уже год как все устроилось наилучшим образом: удалось совместить спорт и деньги, бизнес окреп и стал быстро расширяться. Сначала открыл одно место, камерное, далеко от метро, где аренда была всего дешевле, потом второе, чуть ближе, третий филиал уже случился стихийно, почти в центре, в то время когда друг предложил вложить свои деньги в бизнес Матвея. Он не умел работать спустя рукава, это пошло с самого детства, когда батя приучил к труду и ответственности, и поэтому все делал на совесть: методично и скурпулезно. Штат подбирал сам, основываясь на личных симпатиях и жизненном опыте, даже на зимних каникулах предпочитал контролировать все сам. Впервые согласился делегировать Лёхе клубы на неделю, от этого сегодняшнее пробуждение было несколько тревожным. Сначала открыл левый глаз, прищурился, повел бровью и нащупал телефон. Выключил будильник и посмотрел на дисплей. От Алексея было три сообщения и все абсолютно несодержательные. Такое бывает, когда у человека много денег и свободного времени. Матвей хмыкнул, пролистав десятую однотипную фотографию нового тренажера и отбросил трубку на постель. Одним прыжком вскочил на ноги и пошел в душ. Только там вспомнил вчерашний вечер и заставил себя тут же переключиться на работу. До самого завтрака обзванивал персонал, координировал расписание, ведь у Тани и Кати детские каникулы, надо было войти в положение. Ближе к десяти, после завтрака, нарисовался Михаил. Он что — то витиевато излагал на тему общего досуга и на вполне вежливый отказ решил обидеться, поклялся больше никого не приглашать на встречу выпускников, практически шантажировал братскими чувсвами. Сердце Матвея, конечно, дрогнуло, и пусть оно совершенно не было готово к повторной встрече с Елизаветой, он решил, что сможет найти спасение в обществе других женщин. Свободных было аж три штуки, да они не такие эффектные, как его Екатерина, но вполне себе неплохие. Вышел на балкон и потянулся, параллельно, через стекло, на него смотрели две симпатичных девчонки, совсем молоденькие. Они, раскрасневшись, помахали ладошками и уткнулись носом друг в друга, смеясь. Матвей улыбнулся, потому что помнил, как лет десять назад ему льстило подобное внимание. А сейчас? Да пофиг было. Катьки хватало за глаза, благо она была очень активной, идейной и свободолюбивой девушкой. Без обязательств, как говорится. Ну и пусть "чайлдфри" и немного повернута на творчестве, в сексе это никогда не мешало, даже наоборот: не надо было париться по поводу предохранения и изыскивать новые позы. Вспомнив о Кате, решил написать ей короткое сообщение. Взял телефон и начал набирать текст, идя по небольшому коридору, внезапно споткнулся о влажную обувь и нахмурился. Запах холодных волн ударил в нос и эти змеиные кольца, что прилипли к ее груди, появились перед глазами. До мелкой дрожи под желудком ощутил запах ее тела. Остановился. Вдохнул столько, сколько могла вместить грудная клетка и протяжно выдохнул это наваждение. А оно, как назло, застряло между ребер и обратно в сердце запрыгнуло. Матвей опустился на корточки, взял мокасины и отнес их на балкон, чтобы подсушить на солнце. Девчонок уже не было. Только жаркое, палящее солнце, выжигающее темные волосы на макушке, высвечивая ментоловые нотки в зелёных глазах. Подойдя к перилам, посмотрел вниз. Люди мелкими точками передвигались вдоль проспекта и машины казались блестящими, жирными бусинами, склеенными между собой.

— Даже здесь пробки, — покачал головой и посмотрел на левое запястье. Через три часа нужно было выдвигаться, а до этого нужно было ещё успеть пробежаться вдоль каналов " марины", купить орехов, потому что в отеле их, как назло, не было и позвонить на работу. С выбором гардероба решил не заморачиваться, а надеть то, в чем ходил по большей части: тонкие черные спортивные шорты и обычную бежевую футболку со скромным изображением весьма недешевого бренда. Он никогда не делал культа из вещей и денег, несмотря на скромное прошлое и сытое настоящее. Ломалась машина — покупал новую, предпочитая консультироваться у профессионалов при выборе модели, никогда не делал что — то в угоду пафасу или моде, даже квартиру купил скромную по городским меркам, зато рядом с метро и видом, открывающимся на просторы городского парка. Вот только Катька редко оставалась там ночевать, ей по душе собственная кровать в центре. Затянул шнурок потуже и положил телефон в карман. Она так и не ответила.

Все утро Лизе предстояло стойко отбиваться от искренних, но совершенно абсурдных идей по воссоединению с Матвеем. Карина была неутомима и изобретательна. Она уже выбрала на вечер супер сексуальное платье для подруги и сочинила примерный сценарий развития событий. Последней каплей стала репетиция возможного диалога с Матвеем, где Карина изображала брюнета, вставая коленями на край кровати.

— Ты совсем с ума сошла! — Лиза запустила в блондинку расчёской и изобразила гнев на лице. Без косметики она выглядела ещё моложе, что непременно успела подчеркнуть Карина. - Ну и дура! Отрепетируем, хоть пойдет в том русле, что запланировали, а то будешь мычать и заикаться и даже не спросишь, в каком районе живёт и чем занимается, — поймав расчёску, деловито скрестила руки на груди, словно подпирая внушительный бюст.

— Карина, уймись, а то я сейчас твоему мужу позвоню и расскажу, как ты с мальчиком на ресепшн флиртовала.

— Вот тебе и благодарность, тоже мне, подруга, — скривилась Карина и свесила одну ногу с кровати. — Не хочешь — как хочешь, только оденься, пожалуйста в это платье.Указала взглядом на шкаф.

— Я его взяла на всякий пожарный случай, не буду надевать, оно слишком яркое и открытое, — опротестовала, склонив голову над зеркалом. Волосы длинным шлейфом падали вниз, подсвеченные торшером у окна.

— Ты уже загорела, посмотри, вот что у некоторых за кожа, не то, что у меня, — цокнула языком Карина и прошла ближе, оттянув край розовых шортов. Вложила расчёску в руку подруги.

— Я всегда быстро загораю, — ответила Лиза и принялась распутывать непокорные пряди.

— Много не пей, ладно, как вчера? А то потом не вспомнишь, что он тебе говорил… - неожиданно произнесла вкрадчивым тоном и раскрыла банан.

— А то ты умрешь тогда от любопытства, да? — зелёными лучиками выстрелила из глаз и улыбнулась обаятельно.

— Конечно, ты что! — перехватила шутливый тон и откусила кончик фрукта. — Ну и поменьше болтай, про сына, не спугни. - Ты серьезно, Карин, Тимошка что проказа, которую я должна прятать? Он — самое главное, что есть у меня в жизни и я не собираюсь этого скрывать, — поджала губы и лицо стало напряжённым.

— Ну не сегодня хотя бы, дай ему вспомнить все, что было между вами, будь полегче, повоздушнее, ты вспомни, какая была, как колибри порхала. Он же тебя такую любил.

— Да была, а теперь я колеса сама на шиномонтаж отвожу и могу карниз прикрутить шуруповертом, — мрачно парировала и закрутила волосы в объемный рогалик.

— Вот этого поменьше, задвинь эту " я сама" куда подальше, хотя бы здесь, прошу тебя, иначе он не найдет ничего общего с той лёгкой девчушкой из универа и сольётся.

— Знаешь, Карина, а что он должен найти, прошло почти десять лет, я за это время родила ребенка, повзрослела, жила с мужем, который кормил меня завтраками столько лет, сейчас в каком я положении? Уж не до воздушности, прости, — словно обиделась на саму себя за то, что утратила былую лёгкость.

— Ну хитрость включи, не обязательно все как есть демонстрировать, — не унималась Карина. — Я вон все тоже умею сама, только мой этого не знает: и окна сам моет и на собрания ходит.

— Ну и рада за тебя! — обиженно ответила Лиза и отложила расчёску на глянцевую поверхность комода. - Не обижайся, Лизок, но по Матвею понятно, что он мужик со стержнем, он и раньше был не робкого десятка, а сейчас и вовсе возмужал, такие не потерпят рядом эмансипе.

— Я тоже хочу рядом сильного мужчину, но не было возможности быть хрупкой, Максим всегда старался манипулировать так, что мы оказывались на равных.

— Это не твоя вина, он просто хитрый козел! — обняла Карина сзади, положив подбородок на плечо подруги, — Посмотри какая ты хорошенькая, сейчас немного косметики, платье, каблук и он упадет.

— Так и упадет! — смягчилась Лиза и склонила голову на бок.

— Ну что — то сегодня точно будет! Я в предвкушении… - ободряюще потрепала пальцами плечо подруги и отправилась за косметичкой. Лиза смотрела в отражение трюмо и скромно, почти по- девичьи улыбнулась. Поставила согнутую руку на талию, повела бедром, словно примеряя наиболее сексуальный шаг. С каждой секундой улыбка все шире растягивалась на лице, ведь предстоящий вечер сулил надежду. Утраченную, буквально выкопанную из — под земли, словно забытый детский " секретик" с ценным фанатиком под стекляшкой. И Лиза принялась собираться так, как никогда раньше, каждый штрих на лице был нанесен при внимательном контроле со стороны Карины, платье надела цвета морской волны, хлопковое, с многочисленными пуговками, заканчивающимися соблазнительным очертанием ложбинки. Волосы оставила распущенными, поскольку такую копну было тяжело уложить за столь короткое время.

— Ты предоставляешь, обломилась яхта, оказывается, наша бронь не прошла, у них остались только маленькие или огромные, — прокричала Карина из ванной комнаты.

— Слава Богу, — улыбнулась Лиза и поправила лямку бюстгальтера, выглядывающую из — за рукава.

— Пишет, в клуб поедем, они там живут как раз недалеко. Ну видела, мы проезжали отели такие высокие, на съезде с эстакады.

— А зачем я тогда так красилась, надо было поярче, ничего в темноте не заметно будет, — расстроилась Лиза и сомкнула губы, едва тронутые бежевой помадой.

— Что надо он заметит, — хмыкнула Карина, оказавшись рядом, — ты пуш ап надела, молодец, бомбически сиськи смотрятся.

— Спасибо, я старалась, — ответила подруга, нанося крем на руки перед выходом.

— Все уже, хватит прихорашиваться, последними приедем!

Дверь хлопнула, позади остались приготовления: разбросанные на кровати платья и юбки, раскрытые чемоданы на полу, непочатая бутылка "мартини" возле телевизора и крохотная фотография Тимошки в деревянной рамке в форме сердечка.

Ища огонь, находишь вместе с дымом. В познаньи правды познаешь и ложь. Во всякой вещи есть две половины, И без одной вторую не поймешь.

Китайская народная мудрость

Стоит ли говорить, насколько обрадовался Матвей тому факту, что не надо ехать на другой конец города, для того, чтобы отплыть с компанией абсолютно индифферентных людей. Не всех, конечно, но большинства. Место встречи было настолько близко к отелю, что он решил не заморачиваться и до последнего ходить по городу в поисках новых впечатлений. Вообще, он любил одиночество и никогда не видел в нем ничего предосудительного, а в текущей ситуации и вовсе хотелось побыть одному. Итак, применив все свои навыки по рационализации, Матвею удалось установить тот факт что:

1) Его сильно тянет к Лизе в следствии незавершённости действия в прошлом.2)Подогревает интерес неизвестность. Она очень мало рассказала о себе. 3) В ее пользу играет и отсутствие видимых изменений во внешности. Как ей это удалось, другой вопрос. Может про бабку не зря в станице поговаривали.4) Абсолютно не понятно, как вести себя вечером, чтобы снизить градус этого влечения.

Мысленно перечеркнув в блокноте все пункты, Матвей разочарованно понял, что как и в двадцатилетнем возрасте голова и сердце работают абсолютно асинхронно. Можно было все объяснить и оправдать, и даже найти корни такого состояния и подергать за них руками, пытаясь привести себя в чувства, но сердце упрямо не хотело подчиняться. Это как знаете, когда у богатого человека все есть, он может купить себе любой фантастический торт, любое пирожное с редким ингредиентом, а хочется… помятую картонную коробочку со склеенными разноцветными карамельками внутри. Находишь ведь, через надёжных людей и даже коробка похожа, в предвкушении кладешь в рот блестящую зеленую бусину, а нет, пропало очарование. В детстве были другие. Как вы уже догадались, Лиза была этими вожделенными конфетами, которые он так и не успел распробовать до конца. Улыбнулся своим идиотским мыслишкам и положил в рот большой, загнутый орех." Какие еще конфеты, вот настоящая польза".

Когда солнце перестало припекать плечи, Матвей быстро вернулся в номер для того, чтобы переодеться. "Клуб — значит клуб". Он, конечно, терпеть их не мог и даже не удивился, когда большинство проголосовало за этот вид отдыха, но против толпы не попрешь, тем более там можно было прекрасно отсидеться за бокалом безалкогольного пива и ни с кем не контактировать. Когда через некоторое время подошел к четырехэтажному зданию, окруженному небоскрёбами, сразу заметил Мишку и Лену, стоящих возле арендованного жёлтого " Ламборгини". Что и говорить, Михаил любил пускать пыль в глаза, но особого раздражения не вызывал. Он честно заработал себе на статус и мог позволить немного клоунады. Матвей кивнул им издалека и поправил закатавшийся рукав белой футболки, он чувствовал себя неловко среди всей этой напускной роскоши, словно так и остался голожопым пацаном в старых синтетических " Адидасах". Внутри было темно, как и во всех немногочисленных клубах, что ему пришлось посетить, может несколько более пафосно, но не более. Быстренько занял диван вместе с Машей и Светой в самом дальнем углу от барной стойки и решительно настроен был на скорый и незаметный побег. Но, как выяснилось, пить безалкогольное пиво не пришлось, ведь в скором времени подтянулись остальные, они буквально атаковали Матвея предложениями выпить. И он невозмутимо держался до тех самых пор пока не заметил, что на свет софитов выпорхнул очень красивый мотылек: с темно — синими крыльями и пушистым венчиком над головой. Это была она. Та, что своим обаянием когда- то закрутила двадцатилетнего парня, не оставив ни единого шанса на равнодушие, та, что умела смотреть в душу и выворачивать ее наизнанку своими словами, та, что смогла переступить через человека в угоду своим интересам, та что по всем пунктам " нет" и одновременно сто раз да. Скулы напряглись и Леночка, заметив это, быстренько водрузила в крепкую ладонь высокий стакан с крепким коктейлем. Матвей редко пил. Почти никогда, потому что ему не нравилось состояние, когда тело становится мягким, мышцы расслабляются, а мозг наполняется рыхлой ватой. Потеря самоконтроля — это непозволительная роскошь для мужчины, так считал он, однако сейчас, перехватив на себе ее блестящий взгляд, одним махом осушил сразу половину стакана. По горлу растеклась теплая жидкость, он прищурился и отвернулся, стараясь включиться в диалог с Леночкой.

— Матвей так же не пьют, растягивать удовольствие надо, — пошутила собеседница и обхватила высокий бокал с мартини.

— Расскажи, как там у тебя с работой, — перевел тему и попытался отвлечься. Очень попытался. Но голова все время поворачивалась в сторону молодой и очень привлекательной женщины в платье цвета морской волны.

Лиза сразу заметила Матвея, просто нюхом, внутренним чутьем почувствовала, в каком месте зала сконцентрирована вся мужская энергия. Не ошиблась, он тоже посмотрел на нее несколько секунд и отвернулся. Карина указательным пальцем едва заметно пихнула под ребро и пригласила двинуться дальше, чтобы не привлекать излишнее внимание. Однако, тщетно, Лиза сразу же попала в фокус внимания кучки арабов. Они выглядели весьма по — светски, однако их темная кожа и невысокий рост выдавали представителей другой культуры. Один из них тут же подсел за столик к девушкам и предложил выпить. Карина вежливо отказалась, улыбаясь сквозь ярко — бордовую помаду, а Лиза была молчалива и натянута, как струна. Она нервно перекидывала волосы то на одну, то на другую сторону, ещё больше привлекая внимание самого крепкого представителя восточного мира. Чтобы немного расслабиться, пришлось пренебречь наставлениями подруги и заказать сразу два коктейля. Вечер обещал быть томным.

Матвей, несмотря на все усилия, так и не смог проигнорировать маршрут передвижения синего мотылька. Задержал взгляд на столике напротив барной стойки, при этом перестал слушать монотонное мурлыканье Лены. Она "под шумок " чудодейственным способом протолкнула сокурснику ещё один бокал коктейля и произнесла вполне симпатичный тост. К столику Лизы подошёл, наконец, Миша и тогда Матвей немного расслабился. Нет, он не то, чтобы волновался за сохранность пятой точки этой кудрявой бестии, или ревновал, просто по — человечески напрягся, не зная, чего можно ожидать от араба, который так откровенно возжелал славянскую женщину. И через час он всё ещё крутился возле девчонок, чем приводил Матвея в раздражение, ведь он уже давно собирался уходить, а теперь не мог оставить ситуацию без контроля. Карина и Лиза были плохим сочетанием, он помнил это по Анапе, где девочек буквально в последний момент спасал от неминуемого поругательсва.

Лиза периодически делала вид, что ей очень весело и даже несколько раз порывалась идти танцевать. Потом она поняла, что пересечься с Матвеем таким образом у нее не получится и пошла к барной стойке. Выбрала место напротив его столика, чтобы он наверняка ее заметил. Села максимально красиво, чтобы было видно тонкую, прямую спину с красивым вырезом и для пущей привлекательности положила ногу на ногу и заказала очередной коктейль. Бармен, похоже, был откровенным " повесой", потому что его диалог с Лизой был похож на абсолютно неприкрытый способ знакомства. Кокетничала. Отчаянно. Коснувшись пальцами бокала, она покрутила его вокруг своей оси и притянула трубочку к губам, медленно втягивая красное содержимое бокала. Бармен восхищённо повел бровью, а Матвей заиграл скулами. Это было слишком сексуально, настолько порочно, что он оскорбился за честь оставленного в Москве лизкиного мужа. Несмотря на осаждение, взгляда оторвать не мог. " Хороша чертовка!" Покрутил свой пустой бокал и посмотрел на Леночку, а ее уже и след простыл, во всю щебетала с Кариной в центре зала. Не долго думая, встал. Выпрямился во весь свой богатырский рост и через три секунды навис темной тучей позади Елизаветы. Она затылком ощутила, что кто — то стоит рядом, поэтому обернулась. Моментально сделала вид, что только заметила его присутствие здесь. В клубе. Нет в Дубае. А ещё точнее на Земле. Он был тоже не лыком шит: ни один мускул не дрогнул, несмотря на уже довольно хороший градус в крови Матвея. Он молча присел рядом, буквально касаясь плечом плеча Лизы. Несколько бесцеремонно в отсутствии дистанции, а с другой стороны, что поделать, если плечи были настолько широкими. Обожглась, крылышко свое отодвинула подальше от огня и снова утопила взгляд в бокале. Сердце билось о ребра и ноздри непроизвольно сделались круглыми от волнения. Матвей мысленно пригвоздил бармена к полке с текилой и мрачно заказал виски с колой. Искры напряжения, колючие, тонкие, похожие на то, когда отсидишь ногу или руку, пронзили все его тело. Елизавета протянула коктейль через трубочку и откинула волосы в сторон, хотелось выглядеть непринужденно. Грива моментально ударила Матвея по плечу и он повернул голову на обидчицу. Встретились. Все — таки не могли не встретиться эти два взгляда. Один растерянный, влажный, бегающий, виновато — кроткий, другой пронзительный, обжигающий и самоуверенный. Оба зеленоглазые. Только одна зелень теплая, с примесью янтаря и майской липы, а другая ментоловая — мятная, подобная морскому бризу.

— Ты волосы не разбрасывай, где попало, хорошо? — прозвучало грубо, хрипло и ничуть не дружелюбно.

— Извини, не думала, что у тебя такой низкий болевой порог, — моментально съязвила, будто кротости след простыл. А у самой щеки вспыхнули и над ключицей вена заиграла.

"Уколола. Сучка" — криво улыбнулся и отпил из стакана. При этом не собирался вступать с ней в диалог, но отсесть на безопасное расстояние также не имел моральных сил. Примагнитило, присосало намертво, как резинку к лобовому стеклу. Она облизала губы и посмотрела на бармена.

— It's very tasty! — подняла большой палец вверх. Бармен предложил повторить и подмигнул Лизе, между ними установилась совершенно нежелательная нить флирта. Матвей никогда не отличался терпением по этой части:

— Пф, чего ты там пьешь? Секс на пляже? Как он может быть вкусным? Это же приторное поило! — неожиданно прозвучало через левое плечо. Матвей не смог удержаться — таки от диалога.

— Нет, это другой коктейль, правда очень вкусный, — смутилась Лиза и помешала трубочкой в бокале. Лёд игриво постукивал о стекло. Глаза застряли на липких отпечатках пальцев, бликующих на глянцевой поверхности стола. Матвей ощутил, как алкоголь предательски и весьма хлестко перерезал вожжи его самоконтроля. Лопнула толстая кожа. Все висело теперь на нескольких тонких нитках. "Черт побрал бы Мишку и всех их вместе взятых".

— Мм, — протянул и покрутил свой пустой стакан.

— Хочешь попробовать? — повернулась в его сторону и придвинула коктейль ближе. У самой коленки дрожали, но понимала, что другого шанса не будет, надо начать общение. Матвей не смог удержаться и тут же отправился в умозрительное путешествие по телу Лизы. Начал с шеи, плавно пробежался по ключицам, утонул в ложбинке груди, мысленно оттягивая ткань ниже, потом перескочил через плоский живот и застрял взглядом в треугольнике стройных ног. Ничего не мог с собой поделать, она была хороша, настолько, что мог с уверенностью сказать — не изменилась, стала даже сексуальнее и сочнее в своих формах. Издёвка судьбы, как тут откажешься.

— Ну так будешь? — попыталась привлечь внимание к своему лицу и постучала ногтями по барной стойке. В ответ Матвей натянуто улыбнулся.

" Боже, как ты красиво улыбаешься, какая у тебя классная ямочка под нижней губой " — на этот раз Лиза зависла и не заметила, как он согласно кивнул. Тогда она протянула ему бокал из своих рук и он коснулся трубочки губами. Той же самой трубочки. Это было настолько интимно, будто через этот бездушный сантиметр пластика передалась вся энергия от одного человека к другому. Женские губы застыли в ожидании его реакции. На вкус коктейль и правда, оказался неплохим, с сочными нотками грейпфрута и крепким ароматом джина. Одобрил и выхватил взглядом черные зрачки Елизаветы. Разряд, каким воскрешают умирающих пациентов, пронзил оба тела насквозь. Ещё разряд. Появился общий пульс. Дыхания выровнялись и стали синхронными: частыми и поверхностными. Такое бывает, когда люди случайно зацепившись, на волне общего адреналина готовы слиться воедино и ничто больше не будет им преградой. Далее был диалог: поверхностный, лишенный всяческой смысловой нагрузки, определенно состоявшийся с одной целью — завлечь. Лиза делала это интуитивно, вспомнив себя в двадцать лет, она поигрывала волосами, кокетливо стреляла глазами в сторону Матвея и совершенно не могла больше держать свою симпатию в тайне. Не заметила, как безобидное " завлечь" плавно перетекло в " соблазнить". Она совершенно не могла контролировать тот факт, что через полчаса они уже пили на брудершафт и расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров. Это было роковой ошибкой. Нельзя смешивать порох с огнем, тем более на пьяную голову. В итоге, что — то наплели Мише, курящему возле выхода и быстро поймали такси. Это было похоже на цунами, где шквал ветра и песка застилает глаза, а в груди нет места кислороду, потому что воздух стал плотнее воды. С ходу сбросив туфли, Лиза впечаталась в стену под натиском сильных мужских ладоней. С трудом справившись с пуговицами, Матвей попросту разорвал платье на груди и резко повернул Лизу к себе спиной. Она вся дрожала от возбуждения, до такой степени сильного, что трусики моментально сделались влажными. Его поцелуи были настолько жадными и горячими, что он, дорвавшись до той самой коробочки с конфетами, не захотел ограничиваться одной. Насыпал целую горсть и страстно захрустел. Молния взвизгнула и платье упало вниз, обнажив треугольник бордовых трусиков с нежными кружевом на ягодицах. Приник губами к дорожке позвоночника, опускаясь все ниже к копчику. Тот самый вкус, именно его искал долгие годы! Хотелось втягивать ноздрями ее карамельную кожу, касаться пальцами гладкой поверхности и кайфовать, пробуя сладость языком. Лиза застонала от нетерпения, когда Матвей встал сзади и, навалившись немного, начал покусывать область затылка. Лёгкая, как пушинка, она оказалась на широкой белоснежной кровати. Не было произнесено ни одного, даже самого короткого слова, только действия. Решительные, напористые, обжигающие своей властью и прямотой. Бордовые трусики полетели вверх, Лиза не успела охнуть, как ноги оказались широко разведены и закинуты на плечи. До дрожи в венах сексуальное вожделение достигло своего пика. Какой он в постели? Лиза много раз представляла себе этот момент, фантазируя тайком от мужа, но ни разу не думала, что он настолько хорош. Заполнил собой все: и тело и душу. Жадно обвивая его торс ногами, Лиза положила руки на плечи и притянула к себе. Хотелось максимально почувствовать его внутри, вкусить ту страсть, что не смогла найти выход долгие годы, дрожать от его прикосновений, ощущать тяжесть его подтянутого тела. Стон вырвался из женских губ, когда толчки стали интенсивнее и мощнее. Он поймал губами ее губы и дерзко втянул внутрь, словно хотел выпить все содержимое, утолить жажду вкуса до самой крохотной капельки. Лиза никогда ещё не получала столько удовольствия от мужчины. Все тело буквально извивалось под ним, синхронизируясь, подстраиваясь под общий ритм. Он умел доставлять удовольствие и это не стало неожиданностью, напротив, Лиза в тайне предполагала, на что он способен в постели. В пик наивысшего блаженства ей показалось, что все это снится и сейчас она откроет глаза и не увидит его замутненного взгляда, нависающего всего в нескольких сантиметрах. Но нет, это не сон и не сказка и через несколько минут он никуда не исчез, а плавно перекатился на другую сторону кровати и тяжело задышал. Хотела что — то сказать, хотя бы какую — то запятую поставить, но через секунду заметила, что Матвей уснул, отключился, как батарейка, истратившая весь свой потенциал. Натянула простынь на грудь и опрокинула голову на подушку. Пожалела? Тысячу раз нет! Повернула голову в его сторону и коснулась ладонью горячего плеча. Провела подушечками пальцев по спине, вдоль позвоночника и ощутила, как расслаблены его мышцы, как много мелких шрамов, покрывающих подреберье. Втянула ноздрями запах мужского тела.

— Хочу быть с тобой! — повернулась на бок и прошептала в спину. Хотела приникнуть щекой к горячей коже и обнять, но не решилась, была некоторая дистанция на уровне подсознания. Закрыла глаза и улыбнулась, своей абсолютно довольной — пьяной улыбкой, казалось, что они, наконец, встретились, по — настоящему стали ближе, ничего лучше быть не может, теперь начнется новая жизнь! Главное, все как и говорила Карина и даже больше. Кто виноват, что тормозные колодки стёрлись за время столь долгого ожидания и они не удержались от заноса, ведь не разбились же? Закрыла глаза и придвинулась ещё ближе, уткнувшись носом в область лопатки. Хотелось дышать им, надышаться за все эти годы, что добровольно лишила себя этой базовой потребности. " Неужели я не сплю " — блаженно закрыла глаза.

В жизни есть только две настоящие трагедии: одна — когда не получаешь того, чего хочешь, а вторая — когда получаешь. Страшнее вторая, так как, когда получаешь то, чего хочешь, чаще всего испытываешь разочарование.

Оскар Уайльд

Дарить себя — не значит продавать. И рядом спать — не значит переспать. Не отомстить — не значит все простить. Не рядом быть — не значит не любить

Омар Хайям

" Туманная дорога в пустоту" — так могла охарактеризовать Лиза путь в номер. Сидя в такси, она все ещё не могла поверить в реальность происходящего и не было всецелого понимания последствий совершенных действий. Перед глазами стоял только Матвей, склонившийся перед телефоном, и раз за разом прокручивался его отстранённый голос с издёвкой. За недолгую дорогу выучила все его ответы наизусть, чтобы не забыть, никогда не забыть это унижение, которое пришлось испытать. Ещё вчера показалось, это искренне, он действительно все эти годы любил только ее и бросился в омут с головой вместе с ней. А оказывается, он просто так вкрадчиво подбирался к ее шее, для того, чтобы взяться покрепче и утопить ее в этом самом омуте. Он ничего не забыл, он вынашивал годами план мести и так быстро его смог реализовать. Лиза одним взмахом закрыла глаза и поставила себе итоговый штамп калёным железом — клиническая дура. Зашипела кожа, и даже не ожог беспокоил и не та боль, что раздирала изнутри. Как и все девочки, Лиза очень боялась шрамов, а тут, на самом видном месте и такой некрасивый. Придется носить.

— Thank you! — кивнула таксисту и вышла из машины. Знойный день во всю выжаривал лохматые макушки пальм перед бассейном. Хотелось просто быстренько проскочить в собственный корпус и спрятаться в душе, проплакаться, переодеться. Но, как назло, перед входом на территорию отеля ее перехватила Ирочка и Марина. Они, перемигиваясь, попытались вовлечь Лизу в беседу, но все их попытки не увенчались успехом.

— А вы куда это вчера с Матвеем пропали? — Ира была назойлива, как августовская муха. Накрутила безвкусное парео вокруг белого тела и, как бабка, решила поиграть в детектива.

— Я не знаю куда он, а я в номер поехала.

— А, я просто смотрю на тебе платье тоже самое, думала уже согрешили, — хихикнула в кулачок и посмотрела лукаво на соучастницу сплетен. Марина растянула губы в снисходительной улыбке, сделав вид, что поверила Лизе на слово. - Извините, пойду возьму солнечные очки, что — то забыла, — махнула рукой Лиза и ретировалась, как можно более самодостаточно развернув плечи.- Пока — пока, — помахали вслед и тут же принялись шушукаться.

Стоит ли говорить, какой вихрь из эмоций обрушился на Карину. Она, все ещё надеясь на то, что подруга просто всю ночь гуляла с Матвеем под луной.

— Не-ет, Лиза, да ладно, — ужаснулась блондинка, от удивления открыв рот. Рука застыла на взмахе, встряхивая крем от загара.

— Карин, если начнёшь осуждать, я не перенесу, мне и так очень плохо, — жалобно произнесла Лиза и через голову стащила несчастливое платье. Кинула на пол подальше от себя, как надоевшую, грязную тряпку.

— Масечка, иди сюда, — кинулась обниматься. При этом не знала, какие тут можно подобрать объективные слова поддержки.

— Карина, ну как так — то? — тесно прижалась к подруге, руками обнимая за плечи. Хотелось ощутить поддержку, услышать слова утешения, почувствовать прежнюю опору под ногами.

— Ну напились, бывает, он сам тебя повез, не ты же напросилась, — подняла брови, словно не утверждая, а спрашивая. Рукой при этом поглаживала спину подруги.

— Я не помню, кто кого, просто заискрило, спор возник какой — то дурацкий и я типа поехала проверить его чемодан, а дальше просто мы набросились друг на друга.

— Э — э, — протянула Карина, оторвав подбородок от плеча Лизы, — вот вы повод нашли, ну ладно, все успокойся. Он же понял, что ты свободна? В конце — концов, вы взрослые, свободные люди! И секс, наверное, того стоил.

— Нет, он думает, что я последняя шлюха, которая изменяет и кидает мужиков, — мрачно выдала Елизавета и хмыкнула носом.

— Как так? Значит Мишка ему не проболтался, как и обещал, а ты сама, что, разве не рассказала?

— Я не стала, это было бесполезно, ты бы видела его наглую рожу, такое ощущение, что он это все планировал месяц и коктейли мне смешал специально, чтобы я напилась. Ему без разницы, с мужем я или без, ему просто надо было меня трахнуть по факту и закрыть эту историю.

— Да ладно, не верю, на него это не похоже. Он такой благородный всегда был, серьезный, он не подлый, Лизок, это не про Матвея.

— Серьезный? Такой серьезный, что презерватив не надел, просто сто баллов к серьезности, — всплеснула руками.

— Охренеть! А ты куда смотрела?! — Карина заглянула в глаза подруге, чтобы убедиться, что это именно она проявила такую несознательность.

— Карин, я же ими и не пользовалась толком никогда, кроме Максима никого не было, а любитель заканчивать куда попало, к тому же это последнее о чем я подумала в тот момент, — смущённо поправила прядь волос.

— Ну и ну, и кончил, получается, в тебя? — с ужасом спросила Карина, закрыв рот ладонью.

— Может пронесёт, он сказал, что по всяким зппп у него все чисто, есть справка.

— Ну у вас и разговорчики. Про справку, значит, успели поговорить, а про семейное положение нет.

— Это он мне выдал в конце, гад! Хотел меня унизить, типа я, наверное, его заражу чем- то, раз так легко прыгнула в постель. А у меня уже сто лет секса не было и болячек я никогда никаких не лечила. Представляешь, каково мне было все это выслушать!

— Я знаю, чего рассказываешь, Макс твой единственный мужчина.

— Карин, я переживаю, что приняла душ только утром, конечно, может пронесёт, но надо на всякий случай выпить таблетку экстренной контрацепции.

— Ну ты даёшь, конечно давно надо было! — разволновалась не на шутку Карина, приложив руку к вспыхнувшей щеке.

— А с другой стороны, это же вероятность маленькая, только в кино женщины залетают от одного чиха.

— А с Максом у тебя как получилось? Есть такая категория женщин, им только плюнь, сразу с животом, — поспорила блондинка.

— Ну не сравнивай, то я была совсем молоденькая, а сейчас на таких стрессах у меня второй цикл странный.

— Тогда тем более надо пить таблетку. Даже не рискуй, а то потом придется прерывать, зачем тебе эти проблемы, брать больничный, да и здоровья это не прибавит.

— Согласна, конечно надо подстраховаться! Пойдем тогда сразу в аптеку? Интересно, он без рецепта?

— Пойдем, я только ресницы подкрашу, про рецепт не знаю даже, мне кажется должны продать, в конце- концов, загуглим клинику, — отозвалась подруга и открыла косметичку.

— Ой, только вот без клиники, у меня осталось сто евро, я Тимохе обещала привезти сувенир и родителям надо тоже что — то купить.

— Вот братика Тимохе привезёшь и хватит с него, — пошутила Каринка и была тут же бита по попе.

Конечно, Лизе было совершено не до смеха, более того, ситуация до ужаса неприятная и непредсказуемая. Никогда она не изменяла мужу и не было случайных связей после которых нужно было вот так, сломя голову, искать средства для подстраховки.

Уже через час обе вышли из аптеки. Оттягивать не стали и Лиза сразу приняла таблетку, запив на ходу глотком газированной воды.

— А ты представляешь, как он теперь трястись будет, начнет ли капать с конца и не придёшь ли ты в начале осени с сюрпризом под дверь, — пихнула локтем в бок.

— Хватит ржать, вообще не смешно. Я бы даже если забеременела, то ни в жизни к нему не пришла. Он ясно дал понять, что со своей стороны у него есть справка, а дальше не… - тут же помрачнела Лиза и закрутила крышку пластиковой бутылки. — Я тебя очень прошу, ничего не обсуждай с Мишей, он потом передаст ему, а мне это совершенно не надо!

— А я бы сказала ему, что ты в разводе, потому что может это как раз причина его поведения. Поставь себя на его место? В прошлом такая ситуация с Максимом, у вас же некрасиво по сути вышло. Ты помнишь как он чудил после? Он же не доучился совсем немного, диплом не дописал и ушел из- за вас. И тут ты с ним переспала, якобы будучи замужем, какие у него могут быть мысли?

— Я не пойму, ты его оправдываешь? Ну переспал и переспал, а унижать зачем? Если ты знал, что у женщины есть муж, ты какого хрена на нее полез? Ты совсем не виноват?

— Это тоже факт, поэтому я никого не оправдываю и не обвиняю. Мне кажется, что здесь имеет место обоюдная недоговоренность, а то, что у вас обоих не отболело — это факт.- В смысле? — нахмурилась и нагнулась для того, чтобы поправить хлястик на обуви.

— Да на себя посмотри, лица на тебе нет, а вчера светилась, как рождественская звезда… Все я вижу и все понимаю.

— Так будет на тебе" лицо " в такой ситуации, хорошо, что я про таблетку ещё вспомнила, — отпарировала вполне уверенно и задержалась пальцами на замочке возле щиколотки. Не хотела поднимать глаза вверх, потому что Карина сразу поняла бы, что каждое ее слово попадает в точку. И лица на ней нет и в душе сквозное отверстие и вообще все разом померкло, думала проснется в новой жизни, где есть второй шанс с Матвеем, а получила под зад коленом, да ещё как ощутимо.

— Я так понимаю, сегодня не поедем на общую тусовку, Мишка снял, наконец, яхту.

— Я не поеду точно, а вот ты сгоняй, развейся, — поднялась, застегнув, наконец, босоножки.

— Одна, бросить мою красотулю? — засюсюкала Карина и схватила Лизу за предплечье.

— Я погуляю по городу, а ты езжай, иначе мне будет ещё хуже, не спорь! — безапелляционно произнесла и накрыла своей ладонью ладонь подруги. — Видеть его не могу, даже за километр буду обходить, и прошу, даже если что разузнаешь, не надо мне докладывать, потому что это ничего не изменит.

— Ты уверена? — прищурилась Карина.

— Да, это будет странно, если мы обе не придем, понимаешь? А я пока пробегу по магазинам, может хоть удастся поесть нормальной еды, должно же быть здесь русское кафе, а то достала эта курица в соевом соусе и спагетти.

— Договорились, но будь на связи и ни с кем не знакомься, даже если будет очень симпатичный шейх на Феррари, — улыбнулась Карина и тоже открыла бутылку с водой. — Нет, Лизок, не по мне эта жара, зелени нет вообще, а до парка этого мы с тобой сто пудов не доедем.

— Согласна, я хочу только на море, там прохладнее, — ответила и поправила пояс белых шортиков с кокетливым бантом в виде пояса.

***Когда вечер опустился на город и повсеместно зажглись сотни огней, Лиза вышла из душа и, завернувшись в полотенце, встала перед зеркалом. За этот день она загорела ещё больше, на плечах появились белые полоски от бретелек, а нос стал золотисто — коричневым. Откинула полотенце и принялась мазать кожу увлажняющим молочком с запахом ванили и миндаля. Пальцы скользили по спине нежным бархатом и тут внезапным флешбеком она увидела перед глазами мужской голый торс, почувствовала, как губы упираются в коротко стриженный висок и внутри тела появляется сладкое напряжение. Такие мощные толчки и такое ощущение наполненности — не были знакомы Лизе со времён первого сексуального опыта. Максим был каким угодно: очень нежным, аккуратным, местами безынициативным и слишком консервативным, но никогда не страстным настолько… Да и физическая комплекция, видимо, имела определенное значение. Вспоминая, как развязно она вела себя в постели, покраснела, откуда что взялось — не понятно. С Максом вела себя куда более скромно. Побыстрее размазала крем по бёдрам и открыла чемодан, нужно было одеться и выйти хотя бы в течение часа, иначе не было смысла в этой вечерней прогулке. Выхватив пальцами лёгкое платье с цветочным принтом, Лиза ощутила, как в желудке снова заплясали чертята. " Вся эта местная кухня до добра не доведет. Все перченое — переперченое, острое и кислое. Надо погуглить, где есть борщ или просто нормальная столовская еда" — подумала про себя и достала телефон, вспомнив, что со вчерашнего вечера им не звонила.

" Тот, кто бегает от себя, далеко убежать не может"

Некоторые люди вытаскивают из вас самое худшее, другие — самое лучшее, а есть такие (их невероятно мало), к кому вас тянет, поскольку они раскрывают вас полностью. Во всем. Они заставляют вас чувствовать себя настолько живым, что вы готовы отправиться за ними хоть в ад.

К . Монинг

Невидимой красной нитью соединены те, кому суждено встретиться, несмотря на время, место и обстоятельства. Нить может растянуться или спутаться, но никогда не порвется.

Китайская мудрость

Время.

Даже если все стрелки часов остановятся, оно неминуемо бежит вперёд. И вот уже середина февраля откусила последний, самый снежный и холодный кусок зимы. Люди, слово изнемогая от надоедливой утренней темноты и отсутствия солнца, хаотичными точками вяло брели по проспекту.

Засмотрелась, стоя у окна с чашкой утреннего кофе в руках. И надо было уже тысячу раз накраситься, выпрямить волосы, но у Лизы не было сил, все мысли занимал вечерний диалог с сыном. Прошло две недели после того, как Макс приходил на ужин, а сын каждый последующий вечер вспоминал об этом, явно намекая на то, что он мечтает о воссоединении семьи. Тяжело это было слышать, видеть, как загорелись глаза у Тимки, как он старался угодить отцу за столом, как трещал без умолку, рассказывая о первом дне тренировок. Да и Максим неожиданно расщедрился и оплатил абонемент на месяц занятий. Лиза не понимала, как себя вести, ведь куда проще отстраняться или воевать, чем попробовать заново выстраивать сожжённые мосты. Тем более, что не было ни досок, ни молотка..

— Мам, а ты не знаешь, меня сегодня папа поведет на занятие? — послышалось за спиной.

— Нет, Тима, сейчас поедет Валентина Станиславовна, она тебя со школы заберёт и вечером отведет на занятия.

— Блин, ну я хотел, чтобы папа, он же ни разу ещё не видел, как я занимаюсь, — поправил брючину, заправленную наспех в носок.

— Ну и я не видела, — усмехнулась, поставив чашку на подоконник.

— Ну ты женщина, тебе неинтересно, а вот мне он говорил, что будет водить, что потом мы по пути домой будем иногда ходить в пиццу.

— Тимофей, хватит канючить, ты хоть расскажи, как занимаетесь? Как преподаватель? Я в суете с презентациями на этой неделе, как зомби.

— Занимаемся интересно, но сложно, если честно. Там в первый раз много народа было, а в прошлый вторник человек шесть уже не пришли.

— Может заболели? — резонно заметила Лиза.

— Ну да, или поняли, что это не фитнес в соседнем зале, где нужно только попой крутить.

— Пфф, это кто тебе сказал, Валентина Станиславовна? — улыбнулась широко и непринужденно.

— Нет, педагог, — деловито ответил мальчишка.

— Ничего себе грубиян, получается, все кто на фитнес ходят — это так себе дети. Бред какой — то! — возмутилась Лиза и скрестила руки на груди.

— Да нет, он нормальный, он так одному мальчику сказал, который оборзел и отказался отжиматься, типа если не хочешь работать иди в соседний зал на скакалке прыгать и пятой точкой крутить.

— Ясно, грубо все равно, не каждый же подготовлен, есть дети полные, но они тоже хотят научиться самообороне, — рассуждала вслух, наливая кипяток в стеклянный заварочный чайник. Сушеный шиповник весело затанцевал с листьями свежей мяты. - Он говорит, что у каждого свой уровень и от него надо отталкиваться, ну типа если ты ни разу не отжимался, подставь скамейку и сделай это хотя бы раз, но не говори, что не можешь.- А, ясно, то есть воспитывает в вас дух так сказать, — пошутила Лиза. — Я и смотрю, что ты позавчера два часа терпел внучку Валентины Станиславовны.

— Ага, я в прошлый раз в планке на кулаки встал первый раз, пипец больно, — поморщился, но вид при этом имел совершенно не жалостливый, а напротив, горделивый, даже плечи расправились.

— Какой — то садист, — возмутилась и вспыхнула, как спичка.

— Нет, это упражнение, на мышцы руки и выносливость, а ты мне бинты не купила специальные, вот я и стоял на голых руках.

— Тима, я в шоке, впервые это слышу! — округлила глаза. — Ну ты бы сказал, нет бинтов, я не буду делать упражнение.

— Я решил попробовать свои силы, — опустил голову вниз. — Но он увидел, что я без бинта и сказал потом делать по классике.

— Он ещё и не смотрит за вами? Куда мы тебя отдали, Тима, если там такие педагоги! — разволновалась, пытаясь разглядеть на руках сына нечеловеческие раны.

— Да нет, он реально прикольный, у нас ходят четыре девочки, так он им делает поблажки, шутит с ними, — поиграл бровями.

— Аа, девочки-и, — протянула и игриво посмотрела на сына. — Ясненько, что ты туда со всех ног бежишь, мне Валентина Станиславовна не говорила про барышень. Какая- то нравится?

— Причем тут это, — нарочито нахмурился. — Ну нравится одна, она самая нормальная, и живёт в нашем районе.

— А при том, — ткнула пальцем в бок, — сегодня же четырнадцатое, ты уже сердечко вырезал?

Тимофей покраснел, как варёный рак, засуетился, зачем — то съел пучок зелени, что стояла в бокале возле чайника.

Понимая, что сын сильно смущён, Лиза решила сменить тему. Едва установившееся доверие и теплоту надо было нести в ладонях бережно и сильно не дышать.

— А где их покупают? Папа не может?

— Валентинки? — с надеждой в голосе отошёл от окна и обернулся.

— Да нет, какие валентинки, бинты эти твои? Взглядом зафиксировала тайное желание сына.

— Папа как раз сказал, что ему некогда и ты найдешь сама, я думал, он передал, — растерянно пожал плечами.

— Не передал, — поджала нижнюю губу и поставила согнутые руки на пояс. — Ладно, не волнуйся, я все куплю. Будет тебе мостик на кулаках.

— Планка, мама! — моментально поправил и осуждающе помотал головой. - Да какая разница, — махнула рукой и откусила мягкий круассан.

— Как это какая разница? Вот смотри, — ловко принял упор лёжа и выставил кулаки.

— Тима, ради Бога, не испачкай брюки! — взмолилась, предполагая, что сын сейчас станет вытирать полы обновкой.

— А вот это мостик, — перевернулся в противоположную позицию, шутливо расставив ноги и руки.

— Поняла, поняла, вставай, Валентина Станиславовна пришла! — услышала звонок в дверь.

Вскоре стало не до обсуждений, помощница суетливо собрала Тимошку в школу и первая выскочила на улицу, Лиза же могла себе позволить ещё немного задержаться. Руки чесались отругать бывшего и восстановить статус кво, чтобы проще стало немного, чтобы ослабла внутренняя хватка совести за горло. - Привет, Максим, скажи мне, пожалуйста, а бинты мне где покупать? — начала с наскока.

— Привет, я откуда знаю, я же не видел педагога, мне Тимоха пробубнил на той неделе, но какие я не понял.

— Ну конечно, ты же работаешь, а я нет, у меня же куча времени разбираться в этих мужских штуках, — вскипела и намотала волнистый локон на палец.

— Можно погромче, я в метро, — послышалось шуршание.

— Проехали, Максим, сама куплю, но не делай вид, что ты такой внимательный папа, что ты мечтаешь о том, чтобы быть рядом с сыном! — закусила кончик волос.

— Что ты наезжаешь? Это всего лишь бинты, ну обойдется пока без них, на каникулах я съезжу с ним, выберем вместе. - У тебя все " всего лишь", Максим, всего лишь надо поменять колеса, всего лишь найти школу получше, всего лишь помочь сыну стать мужчиной! — всплеснула руками, выплюнув волосы.

— Ясно, пмс, — процедил, закрывая ладонью трубку.

— Нет, милый, это называется безответственность, и это твой диагноз, а не мой. У ребенка сегодня в семь занятие, а он опять без бинтов пойдет, как дурак. Что о нас педагог подумает?

— А тебе вечно важно, что кто подумает… - не договорив, оборвался на полуслове.

Услышав гудки, Лиза со всей силы ударила ногой в стул, он со скрипом подвинулся и с грохотом упал на плитку. Маленький выплеск подавленной агрессии отрезвил, лучше всякого кофе. Сцепила челюсти, подняла стул и с замиранием сердца присмотрелась к поверхности мраморного рисунка плитки. Вроде не расколола. Отпустило. Настроение было совершенно не " валентиновское", поэтому она отменила вечерний поход в кино с Кариной. Планы поменялись на сто восемьдесят градусов..

Запутавшись в лабиринтах женского отдела с косметикой и парфюмерией, Матвей с облегчением вышел, шелестя пакетами. Кто бы мог подумать, что ради такой фигни потратит целых три часа, но все же хотелось поощрить Катькино терпение. Она никогда не требовала и даже не намекала на подарки, Матвею казалось, что это напрямую коррелирует с ее природной скромностью. Шел по торговому центру и мысленно поймал себя на мысли о детях. Нет, не своих, а тех, что вечером ждут на занятии. Хотел отменить, поскольку давно забронировал столик в хорошем ресторане, но в последний момент перевесило чувство ответственности. У Пашки лопоухого только начала получаться правильная "стойка", а Вера, наконец, расслабилась и смогла ударить грушу на прошлом занятии. Никогда не ловил такого азарта и кайфа от чужих успехов и эти дети… Черт! Несмотря на опасения, они были очень классными, такими разными, забавными, как цветные карандаши в коробке. Матвей никогда не думал, что это дело засосет, словно теплый песок. Прижал пакет подмышкой и принял вызов.

— Кать, привет, только хотел тебе перезвонить, слушай, а ты не против, если перенесу с семи на девять ресторан? — виновато повел бровью.

— А как же кино? — после недолгой паузы, переспросила и с сожалением скривила рот.

— Кино в выходные, — сделал пять шагов в сторону и поставил пакеты на лавочку возле эскалатора.

— Ну хорошо, я, конечно, очень хотела, — припудрила обиду ласковым голосом.

— КАтенок, ну работа, я же занятия веду у детей, — пожал плечами и опустился на лавку.

— Никак не найдешь замену, да? — спросила с сожалением в голосе.

— Да вообще, спецы есть, а к детям подхода нет, один парень вышел, сказал, что бесят некоторые экземпляры и никаких денег не надо, лучше на старой работе, — произнес с усмешкой в голосе.

— А тебя не бесят? — округлила губы. Пусть виделись не так часто, как нормальные пары, но все же такая лояльность к детям сейчас удивляла Катю. Матвей никогда раньше не говорил ни о браке, ни о будущих наследниках.

— Ну бывает, — акварельно улыбнулся и склонил корпус, положив локти на колени. — Но я там временно, пока ищу замену, сама понимаешь, я лично заинтересован в том, чтобы группа не рассыпалась.

— Какой ты у меня милый, Матвей, прям сейчас расплачусь, — искренне выдала Катя и приложила ладошку к щеке. — Конечно, давай перенесем на девять, главное, чтобы ты был спокоен.

— Это ты реально редкий экземпляр, Кать, — согласно кивнул и восхищённо поднял уголок верхней губы. — Спасибо!

— Целую, любимый, до вечера, меня девочки ждут, у нас в планах выставка на Пушкинской, а потом в салон поеду, хочу быть очень красивой для тебя.

— Отдыхайте, целую, — сбросил звонок и зашуршал пакетами.

Странное чувство возникло, вот буквально попробовал его на вкус и зафиксировал в сознании. Сладко, а нет насыщения, вкусно, а не наслаждаешься. Такое бывает, когда при сильном насморке и боли в горле ешь любимую пищу. Жуешь, знаешь, оно должно быть вкусно, а по факту вообще резина. Вот и здесь, головой понимаешь " должно быть", но чего — то главного не хватает. Рецепторы не работают.

" Странно все это. Неправильно. Может надо перешагнуть на другой этап, стать ближе? Поэтому мы топчемся на месте" — потёр подбородок и задумчиво опустил ресницы вниз. Заметил распустившийся шнурок и нагнулся. Мысли о реальном предложений руки и сердца повергли в панику мужское самосознание, даже спина стала влажной.

На улицах, по — вечернему синих, подсвеченных миллионами огней, было празднично и очень романтично. Вывески и витрины пестрили изображениями главного символа любви — сердца. Лиза шла быстрым шагом отставного командира и не искала в окружающей атмосфере никакой романтики. Расфуфыренные девочки вальяжно зашли направо — в магазин нижнего белья, а Лиза в соседний — спорттоваров. На контрасте с ними она выглядела как жена гопника спального района: короткий безразмерный бежевый пуховик, черные широкие брюки, сапоги на грубой подошве и шапка с отворотом из — под которой бесконтрольно торчала копна вьющихся волос. Спешила, что тут скажешь, утром дотянула до последнего, а в течение дня даже присесть было некогда. Специально пораньше отпросилась с работы, ведь не могла подвести сына. Спустя десять минут выяснила через консультанта, что именно требуется Тимошке, купила все необходимое и с чувством выполненного долга вышла на улицу. Теперь — то можно расслабиться и, наконец, посмотреть по сторонам. А здесь было действительно чудно: розовыми огоньками мелькали сердечки на голых ветках, прошла сквозь арку — инсталляцию из лент и белых птиц и почувствовала откровенную досаду. Вот такую, как будто ты нашел что — то по-настоящему, ценное, важное, но оно очень тяжёлое и ты сможешь донести это только в паре с кем — то. А этой пары нет. И ты стоишь, смотришь и понимаешь, что даже если и поднимешь в одиночку, все окажется бессмысленным спустя несколько метров. Эх! Такое " добро " пропадает. С этими мыслями Лиза подошла к машине, посмотрела на часы и вспомнила утренние слова сына. Взглядом выхватила палатку через дорогу напротив.

— Можно мне, пожалуйста, вот эту валентинку? — улыбнулась и протянула через узкое окошко шестьдесят пять рублей.

— А вам розовую или сиреневую?

— Розовую, — кивнула и взяла пальцами небольшую открытку в виде сердца. — Спасибо!

Открыла, почитала весьма нейтральную надпись и с чувством трепетного ожидания представила себе благодарность сына. Нужно было успеть к семи, поэтому она ехала домой такими путями, о которых даже не подозревала. Без пяти минут подъехала к зданию и, наспех схватив пакет, побежала ко входу.

— Уже привели, Валентина Станиславовна? Спасибо, я заберу сама, можете ехать домой, — вскочила вихрем в распахнувшиеся двери на первом этаже. Блин! Досадно, так спешить и не успеть отдать ребенку то, что везла с таким трепетом. Быстро сориентировавшись по указателям, Лиза семенила в сторону лифта. Вот и второй этаж. Двери зазвенели. Выскочила на одной ноге, пробежала весь этаж, на пути встретила поток родителей, активно обсуждающих предстоящую погоду.

— Извините, а где самооборона? — произнесла на бегу.

— Нет, девушка, здесь фитнес, а самооборона в противоположном крыле, надо вам обратно.

— Спасибо, — кивнула и развернулась на сто восемьдесят. Сердце уже клокотало в горле. Устала. Выдохлась. Взмокла. Спустя две минуты оказалась в нужном месте." Спорткидс" — прочитала про себя и толкнула стеклянную дверь. Ресепшн пустой, за стойкой сидела лишь миловидная рыжеволосая девушка.

— Здравствуйте, а первая группа уже занимается? — впопыхах произнесла и зашуршала пакетом.

— Да, ушли ребята, но не все, вот Игорёк идёт, — указала взглядом на высокого мальчика лет десяти.

— Здорово, можно я с тобой зайду на секунду.

— Девушка, а бахилы? — громко произнесла Анна.

— Конечно, извините, — схватила синие пакетики и кое как натянула на ботинки.

Едва успела за мальчишкой, свернув за угол широкого коридора. Параллельно вытащила из кармана валентинку и стащила шапку с головы.

— Позови, пожалуйста, Тимофея Семёнова! — кинула в спину мальчишки.- Хорошо, — кивнул и скрылся за дверью.

Лиза встала рядом с дверью из тёмного матового стекла и еле отдышалась. Позади послышался детский щебет явно опаздывающих " спортсменов". Не успела Лиза расстегнуть куртку, как заметила, что дверь приоткрылась. Машинально протягивая вперёд пакет в одной руке и валентинку в другой, она посмотрела прямо перед собой.

— Извините, он переодевается, — прозвучал грубый мужской голос из — за двери.

Готова была провалиться сквозь два этажа бетона и даже парковку, но это был знакомый голос. Пальцы стали деревянными, но при этом их опалило притоком крови. Щеки также вспыхнули.

— Что Вы хотели? — выглянул из — за двери и также замер на секунду. Бывает же. Представьте, приезжаете вы в Африку, идете себе по песочку, а там под пальмой пингвин стоит. Вот такое же недоумение отразилось на лице Матвея. Он даже на секунду скрылся обратно за дверью, а потом распахнул ее окончательно.

— Я...я вот передать для вас, — протянула онемевшими руками пакет, а затем и валентинку на раскрытой ладони. За спиной стояли опоздавшие дети и с интересом наблюдали за взаимодействием тренера и этой смешной кучеряшки.

— Мне? — зеленые глаза застыли, просто отказываясь верить происходящему.

— Нет, не Вам в смысле, а вам на занятия, здесь ремни, ой, не ремни, а хлястики, — повела плечом, пропустив протискивающихся детей.

— Какие ремни? — удивился и повёл бровью невозмутимо.

— Ну вот же, вытряхнула пакет и оттуда посыпались две эластичные ленты красного цвета. Они распустились и яркими змеиными языками растянулись вдоль плинтуса.

— А, бинты-ы, — кивнул и присел, чтобы остановить их побег по коридору.

— Ну да, — также нагнулась и уже не видела ничего, кроме этих синих бахил на ногах. Пол покачнулся. От волнения пальцы на руках сделались бесполезными деревяшками. Схватила один за хвост и потянула. Ловко скрутив дорожку из бинтов обратно, Матвей выпрямился и молча посмотрел на Лизу. Невозможно было описать коктейль из эмоции, что плескались, искрились, переливались в светлой зелени его глаз. Это и недоумение, и радость, и ирония — все вместе.

— Тесен мир!

— Мам, а ты тут что? — внезапно появившийся ребенок удивлённо открыл рот. - Привет! Сюрприз! Я тебе привезла ленты, — распрямилась и каскад из непослушных волос рассыпался до самой талии.

— Бинты, — хрипло поправил Матвей и протянул их ученику.

— Спасибо! — кивнула и раскраснелась ещё больше. Только сейчас осознала, что Матвей, похоже, просто издевается над ней. - И это не забудьте, — указал взглядом на валентинку, выпавшую под ноги.

— Мама, ну ты чего? — стеснительно произнёс и поднял с пола сердечко. Сунул в карман спортивных штанов и быстро юркнул за дверь. Лиза никогда не чувствовала себя ещё так неуместно и глупо. Хотя, погодите, чувствовала и это произошло также рядом с Матвеем.

— Я приду за тобой через час, — крикнула вдогонку и помахала рукой.

— Через полтора, — железно прозвучал мужской голос и Матвей, коснувшись широким плечом, также исчез за дверью.

— Вот это пиз*** — прошептала сама себе, хлопнув пустым пакетом в воздухе.

„Воины-победители сперва побеждают и только потом вступают в битву; те же, что терпят поражение, сперва вступают в битву и только затем пытаются победить.“ — Сунь ЦзыОпыт показывает, что на один и тот же предмет можно смотреть под разным углом и освещением и образ его при этом будет разным. Вот так и Матвей, проходя сквозь раздевалку, задумчиво смотрел на впереди идущего мальчишку.

Ничем не приметный до этого момента, теперь он оказался объектом номер один для наблюдения. Зелёные глаза со вниманием снайпера выхватили тон волос, осанку походку — ничего общего с Лизой. Даже не верилось, что это ее сын. Обогнал сбоку и вскользь посмотрел на профиль. "Может нос" — прищурился и закусил щеку изнутри. Ещё несколько секунд всматривался, но ничего не нашел. Вспомнил моментально, какой борзой и активной была Лиза и мысленно покачал головой. " Значит на отца похож" — едва заметно для самого себя сжал большой кулак и шлейф старого, пыльного негатива поднялся в воздух, как по волшебству. Он окутал мальчика с ног до головы. И вот уже обычный пацан, который не вызвал до этого никаких особых чувств предстал в другом свете.

— Матвей Сергеевич, а сегодня можно уже намотать? А Вы научите? — бодро и возбуждённо произнес мальчишка, улыбка озарила его лицо и все сомнения стёрлись. " Лизка есть " — кивнул в такт своим мыслям.

— Круто, спасибо! — ускорился и побежал в общий тренировочный зал.

Матвей вдруг вспомнил, что это именно тот мальчишка, который стоял на голых кулаках, а потом не подал вида, что тяжело разгибать кисти на следующем упражнении. Подсознательно зауважал и ещё больше заинтересовался, хотелось наблюдать за ним, понять из какого теста слеплен. Даже кровь быстрее в жилах взыграла. Ускорил шаг и вошёл в зал. В углу, у окна, сын Лизы уже стоял с девочкой и о чем — то переговаривался. Она коротко хихикнула и раскрыла открытку. Улыбнулась в ответ Тимошке и кивнула. Матвей про себя хмыкнул и вышел в центр. Хлопнул два раза в ладоши. Традиционное приветствие и разминка. Затем немного теоретической части предстоящих упражнений, вопросов агрессии Матвей принципиально избегал, поскольку считал, что не имеет морального права преподносить детям такой материал без особых знаний. Да, он прекрасно знал все эти приемы и даже приходилось не раз их применять на практике, но это все взрослая жизнь, где чёрное — это чёрное, а белое — это белое. А в вопросах детской безопасности нужен был особенный, тонкий подход.

— А теперь по кругу, разомнемся немного, ребята.

Матвей занимался с душой, так, словно хотел "подтянуть" каждого ребенка, дать ему возможность почувствовать свое тело, свои внутренние силы.

— Так, Саша и...- вот наотрез забыл, как звали Лизкиного сына. Почти всех помнил, а три человека никак не попадали в поле зрения.

— Тимофей! — звонко выкрикнул Саша и толкнул плечом будущего напарника.- Да, Тим и Саша встают друг напротив друга. Саша, ты уже умеешь, намотай ему бинты и покажи, как это делать самому, — кинул в воздухе красные тканевые ленты.

— Хорошо, — мальчишка, усыпанный веснушками с ног до головы с радостью выполнил бы любую просьбу тренера.

Матвей вальяжно подошёл к окну и посмотрел вниз. На парковке стояло множество машин, но ни у одной из них не было видно Лизы. Он даже толком не запомнил во что она была одета, только волосы распущенные стояли перед глазами и красные ногти. Мельком посмотрел на Тимофея. Он выглядел очень сосредоточенным и кивал в ответ на обращение Саши. В очередной раз девочки, вместо того, чтобы отрабатывать приседания, принялись хихикать и болтать. Это явно нарушало дисциплину Матвей потерял терпение.

— Так, Катя и Наташа, — последнее предупреждение. — Не хотите заниматься, идите в другое место. А сейчас одна работает с Никитой, а другая с Антоном. Девочки тут же осеклись и поджали ушки, разбрелись по разным сторонам зала.

— Скажите, Матвей Сергеевич, а когда уже будем отрабатывать реальный бой, нападение хулиганов? — через чур напористый и болтливый Никита протрещал над ухом.

— Будете, выйдет новый тренер и с ним все отработаете: и хулигана и наркомана и черта лысого, — четко и спокойно произнес, подвязывая грушу.

— Как новый, а вы? — хором спросили несколько детей.

— А я на подхвате, на замене буду иногда, — увильнул от ответа, затягивая шнурок.

— Но мы не хотим другого тренера, мы к вам привыкли, — искренне произнес Сашка, наматывая бинты на свой кулак.

— Давайте не будем забегать вперёд. Сейчас многим из вас нужно почувствовать свое тело, найти руки, ноги и мышцы на них, — мягко улыбнулся и сделал знак рукой. — Давайте по одному подходим и делаем боковой удар ногой по нижней линии. Продемонстрировал действие наглядно, и при сильном глухом ударе груша закачалась, словно маятник. Матвей поймал ее и вернул в исходную позицию. Дети, словно маленькие муравьи, растянулись цепочкой и по одному пытались воссоздать показанное действие. Когда подошла очередь Тимофея, Матвей задержал на нем взгляд. Сейчас явно прослеживалась неуверенность в походке, сутулые плечи, мальчик около трёх секунд крутился у груши, примеряя удар.

— Эй, давай бей уже, задерживаешь всех! — толкнул в спину нетерпеливый Антон. - Встань в конец! — прозвучало жёстким эхом через весь зал.

— Почему это? — возмутился пацан и скривил лицо в недовольной гримасе.

— Потому что главный принцип здесь — это уважение. Если не уяснил, значит пойдешь в конец, чтобы была возможность подумать над этим, — сверкнул таким жёстким взглядом, что Антон был вынужден тут же повиноваться.

— Бей, — скомандовал Матвей.

Тимошка очень неуклюже поднял ногу и ударил так, словно не хотел причинить груше лишние неудобства. Вышло откровенно наигранно и вяло. Он действительно не мог морально преступить эту черту и выплеснуть все, что накопилось внутри.

— Ещё раз и сильнее, — четко произнесли губы и Матвей придержал грушу обеими руками. Взглядом подтолкнул Тимошку к активным действиям.

Ударил значительно сильнее и, потеряв равновесие, упал, неловко растянувшись прямо у ног Матвея. Сзади послышался громкий хохот. Приятель Антона — Никита, не смог удержаться и не выплеснуть всю скрытую агрессию на более слабого соперника.

— Как девчонка ударил, мямля, — ядовито шепнул под нос и скрестил руки на груди.

— Что ты сказал? — железом разрезал голос пространство. Матвей протянул руку упавшему Тимохе и помог подняться. Стушевавшийся мальчик отошёл в конец очереди.

— Ничего, — испуганно пробурчал Никита.- Если ты мужчина, то выйди сюда и повтори то, что ты произнес.

Нехотя вышел из очереди и подошёл к тренеру. Смотрел волчонком и по стиснутым губам Матвей понял, что это решение далось крайне тяжело.

— Я сказал, что он ударил как девчонка, это преступление? — сунул руки в карманы.

— Хорошо, покажи нам всем, как надо бить. Этот же удар на мне, — встал напротив, широко расставив длинные ноги. Даже визуально разница в росте была колоссальной. Никита задрал голову вверх и сглотнул слюну.

— Я лучше на груше, — нерешительно прозвучало.

— Ты же хотел больше практики, считай я хулиган, давай, бей! — безапелляционно прозвенело хриплым мужским баритоном. Никита подошёл ближе к тренеру и только в эту секунду осознал, что говорить и делать — это разные вещи. Не мог понять несколько секунд, под каким углом ударить, чтобы не попасть в пах и не нарваться на неприятности. И как правильно согнуть ногу, тоже забыл. Все вылетело. Нервничал, ведь все смотрели..

— Смотри- ка, а тебя все ждут, — резонно заметил Матвей и поднял брови. Хаотично взмахнув ногой в ответ, Никита не попал никуда, кроме воздуха. Юные ученики снова рассмеялись и даже Антон гоготал теперь громче всех.

— Встань в конец и помни, что сегодня ты унизил и посмеялся над одним, а завтра тоже самое будет с тобой. И с каждым из вас, кто смеётся над неудачами, — сверкнул глазами и обвел пространство длинной очереди. — Потому что в группе должно быть уважение.

Дети притихли.- И ещё, это важно! Запомните, самое страшное в самообороне — это переоценить свои возможности.

— Извините, — кто — то выкрикнул из очереди и остальные, кто смеялся, также потупили взор.

— Принято! Вы здесь для того, чтобы учиться жить в опасном мире, но не для того, чтобы унижать друг друга. — Это ясно?

— Ясно, — почти хором прокричали.

— Хорошо, дальше по одному продолжаем упражнение.

Матвей отошёл в сторону окна и понял, что переступил эмоциональную черту тренерской выдержки. Он не должен был так реагировать, но что сделано, то сделано. Скрестил крепкие, натренированные руки на груди и взглянул на часы, висящие на стене. Занятие подходило к концу. От этого факта сердце заработало быстрее. " Она сказала, что заберёт его. Стоп, а кто раньше его забирал? Да не помню кто, они же разбегаются, как жуки, кто куда" — посмотрел на детей.

— Хорошо, собираем инвентарь, занятие окончено, — хлопнул в ладони.

В раздевалке услышал телефонный звонок. Проигнорировал. Некогда было отвлекаться. Но маятник все ещё колебался между сильным желанием ее увидеть, и здравым смыслом, подсказывающим избежать этой встречи. Скинул тренировочную форму на лавку и взял пакет из шкафчика. Все поверхностные мысли, словно мелкая магнитная стружка, притягивались к одному единственному источнику.

Откажитесь от «почему» и ищите «как».

Ричард Бёртон

Февраль, похоже, не собирался отпускать зиму без последних подарков. Ночью ударил мороз так внезапно, что все деревья покрылись удивительным снежным кружевом. Под светом фонарей это выглядело завораживающе, словно кто — то брызнул на ветки сахарным сиропом и он замёрз, кристаллизовавшись. Весь горизонт стал молочно — белым. Глубокой ночью Матвей встал попить воды и подошёл к окну. Секс выжал последние силы, а может добили проклятые флешбеки. Когда касался Кати, проводил пальцами вдоль позвоночника, вспомнил, что у Лизы в месте крестца плавный изгиб, переходящий в округлые ягодицы. Катя не имела таких соблазнительных форм, да и не только в этом дело. Например, поцелуи. Её губы — неестественно- пухлые, на ощупь казались слишком мягкими, противными. Говорил, же не надо ничего туда закачивать, а теперь не хотелось лишний раз к ним прикасаться. Поставил стакан на подоконник и посмотрел на дисплей. Включил телефон. Уже тысячу раз пожалел, что под расслабляющим действием алкоголя написал этот вопрос в лоб. Совсем не в его стиле, но слово — не воробей, тем более в интернете. Две галочки — прочитано. " Надо было при встрече. Она права. Но, почему не написать сразу да или нет"- вышел из приложения и положил трубку. Потер подбородок, успевший покрыться жёсткой черной щетиной.

— Матвей, я уже тебя потеряла, я задремала, — подошла голая сзади и прижалась к спине, обхватив руками за торс. Матвей был горячим, словно температурил.

— Да сушняк, — отозвался прохладно, и продолжил смотреть в окно. Спиной ощущал, как мягкая грудь скользит по позвоночнику.

— Ого! Какая красота на улице, ты видел? — поднялась на цыпочках и заглянула через плечо. Рукой пробежалась по кубикам пресса, ниже.

— Да, чего — то зима никак не свалит, — пошутил и отхлебнул воды, — на приставания никак не среагировал.

— Не любишь зиму? — поцеловала лопатку, все также тесно прижимаясь. - Такую нет, я же южный, у нас не было такой холодрыги.- Поняла, интересно, а для меня привычно, отец служил на севере, и мы с мамой с ним мотались. До десяти лет помню и минус тридцать было норм, — провела второй рукой вдоль ребер.

— Короче, ты закалённая, не то, что некоторые хлюпики, — улыбнулся и положил сверху свою ладонь. Словно остановил.

— Да, конечно, хлюпики, вон какие мышцы, — с восхищением прижалась щекой к горячей коже.

— Кать, можно быть горой из мышц и при этом таким хлюпиком, не поверишь.- Матвей, а пойдем пофоткаем сегодня, пораньше встанем, я давно хотела фото на фоне такого зимнего пейзажа, а утром сто процентов будет солнце, — все таки замерла в скольжении, не ощутив ответной реакции.

— Я уже ложится не буду, сейчас пойду пробегусь, а ты поспи, а утром после завтрака сфоткаю тебя, — развернулся, плавно убрав ее руку со своего живота.

— Хорошо, я же забыла, что ты рано встаёшь, — кивнула и сонно потерла глаза. После того, как Катя вышла с кухни, Матвей незамедлительно пошел приводить себя в чувства: ледяной душ, пена, бритва, чистка зубов освещающей мятной пастой. Сверху лёгкие спортивные штаны и тонкая лыжная куртка. Не думал, что так сильно подморозило, но, как только вышел на улицу, ощутил, что кожа моментально пощипывает иголками. Мороз покрыл инеем не только деревья, весь асфальт, капоты машин стали словно седыми. Поэтому решил выдвинуться по короткому маршруту, а не бежать до метро. Не любил холод, искренне, каждой клеткой тела. Раз. два. три… ритмичные шаги стали ускоряться. Витиеватые тропинки, освещенные плеядой одиноких фонарей, казалось, приведут в Нарнию. Старался дышать носом, периодически замедляя темп бега. Подумал, что сегодня надо будет заняться переездом Кати. Под лопаткой закололо. Остановился. Выдохнул протяжно и поставил руки на бедра. " Зачем я все усложняю? Все к лучшему: и ужин вчерашний и то, что решился на её переезд. В конце — концов, сколько можно болтаться в этой стагнации? Давно уже надо было выстраивать другую жизнь. Отпустить все это". - снова включил трекер и медленно побежал. Вопреки леденящему, звонкому морозному воздуху, Матвей внезапно вдохнул густой, цветочный аромат. Сбился с темпа. Споткнулся о прошлое. В раскаленных знойным солнцем травах, совсем недалеко, зазывно кричал дикий голубь. Знакомо до самых поджилок.

Лето. Родной край. Она.

Хотел выбраться из видения, зацепиться о морозную дорожную кромку, но бесполезно, соскользнул прямо в теплую летнюю пропасть. Она разлилась развилкой трёх песчаных дорог. На краю огромный столетний тополь. Он, словно исполин, стоит один посреди низкой поросли молодой акации, дает прохожим спасительную тень. Детский визг и крики, кто — то устроил на самой нижней ветке тарзанку. Духота. " У Лизкиной бабки поспело много вишни и она попросила приехать, собрать. Как всегда, не мог отказать. Подошёл к дому, там, за зелёным забором слышался мелодичный голос, она мурлыкала себе под нос песенку и гремела ведрами. Думал сам полезу на дерево, но она тогда сильно удивила, забралась с такой ловкостью, будто каждый день только этим и занималась. Была в летнем платье коротком, но не настолько, чтобы можно было увидеть снизу ее трусики. Вручила мне ведро, буквально надела на голову, смеялась — стерва. Потом снова забралась на дерево и срывала ягоды, а я держал внизу ведро и смотрел на ее длинные, загорелые ноги, они мелькали среди темно- зеленой листвы и это было настолько сексуально… Как я вообще держался? .. И вот уже вечером, когда после трудного дня дед тайком от бабки налил нам по стакану прошлогодней сливой настойки, случилось волшебство. Лиза вышла проводить меня на последний автобус, а сама захмелевшая, расслабленная, пела песни и подначивала со всех сторон, то задницей виляла, изображая танец, то щипала за бок. Когда мое терпение кончилось, у самой остановки, я поймал ее руку и притянул к себе. Этот поцелуй никогда не сотрётся из памяти. Это длилось несколько секунд, но даже за это время я успел понять, что она МОЯ. Повеяло колючими снежинками, на ресницы налипли. И вот уже вкус ее губ растаял, запах спелой вишни развеялся, остался только скрип снега под ногами и зимнее темное утро. Отпускал эти воспоминания, словно врага, висящего над пропастью. Каждый день отпускал и в самый последний момент давал ухватиться за палец и вытягивал обратно." Чертов снег! " — повернул обратно.

Несколькими часами позже Лиза завтракала в компании подруги. Чтобы загладить вину вечернего представления, она испекла круассаны из готового слоёного теста и начинила сыром и беконом. К счастью, Карина не стала усугублять душевные терзания подруги и сделала вид, что ничего особенного не произошло. Поделилась текущими делами, обсудила подарки мужа, рассказала о том, куда взяли билеты на " майские". Лиза слушала ее вполуха, все время поглядывая на телефон.

— Ты видела, что за окном? Сказочная красота! У вас ещё с десятого вид потрясающий! — Карина потянулась, поправив резинку, впившуюся в живот.

— Да, я встала и полчаса не могла отлипнуть от стекла, даже окно прикрыла, там реально дубак, — красиво засервировала стол. Снова взглянула в телефон.

— Не жди, он не будет писать, — перехватила мысли подруги.

— Спасибо, кстати, что не написала вчерашний бред от моего лица, — виновато потупила взор и сделала глоток кофе со сливочной шапкой.

— Конечно не написала, я же не враг тебе, — с наслаждением откусила горячую выпечку. — Ты вчера столько всего наговорила, ему три жизни не переварить, да и мне тоже.

— Ну накрыло, да, — аккуратно смахнула пенку с нижней губы. — Мне было так больно видеть его с другой, не представляешь, ведь в моей голове долгое время жил Матвей, верный рыцарь, который до конца своих дней будет ждать лишь меня.

— Эгоистка, — покачала головой и вернула на место выпавший кусок бекона.

— Да нет, ты же знаешь, это не все время было так, года через три я отпустила, думала, что он женился, завел детей. Как- то приняла. А потом, на море, когда ты сказала мне, что он не женат и нет ничего серьезного, я подумала..

— Да знаю я, ты снова подумала, что он только тебя и ждал все эти годы.

— Карина, ты просто экстрасенс, — язвительно высунула кончик языка.

— А тут не надо им быть, чтобы понять простую истину — вы все равно будете вместе!

Услышав это, Лиза покрылась сотнями мурашек, мелких, приятных, почти пищащих от восторга.

— С чего ты взяла? — повела бровью и поправила тонкую бретельку домашней майки. Сама растянулась в улыбке, такой чистой, искренней, лучезарной.

— Потому что вы оба воины с характером. Счёт 1:1, а это непорядок, ты уложила его на лопатки девять лет назад, а он тебя нокаутировал сейчас.

— Точно, я аж чуть не ослепла вчера от такого удара, — поджала губы и задумчиво взмахнула ресницами. — Карина, как я хочу быть с ним, ты не представляешь, и с каждой новой встречей я это понимаю все больше, когда он рядом, у меня вся душа в пятки уходит, как будто мне снова двадцать лет.

— Вижу, Лизок, ты хоть кушай!

— Я ем, ем, просто очень тяжёлый месяц на работе, с Тимохой нервы помотала, Макс нарисовался и что — то хочет, видишь переманил сына вчера на ночёвку?

— Думаешь хочет вернуть все? — доела круассан и взяла второй.

— Конечно хочет, что ему плохо жилось? Я последние пять лет все тянула на себе, начиная от технических вопросов, заканчивая бытовыми, секс, прости, тоже был регулярно, он устроил свою задницу просто идеально.

— Вот как так выходит, правда, что в студенчестве он тебе принцем казался, раз ты Матвея на него променяла, а потом превратился в козла.

— Ха- ха, это ты спроси половину замужних женщин, они тебе такие научные статьи напишут по части этих превращений, — допила кофе.

— Не знаю, мой какой был, такой и остался, — пожала плечами.

— Потому что ты изначально с расчетом выходила. Он и не поменялся.

— Да, зато рассчитала верно. Живу в шоколаде, три раза море, майские всегда какой — то " трип", никаких запретов, тотальная лояльность.

— Каждому свое, — задумчиво ответила и встала из — за стола. Она прекрасно знала, что Карина не могла похвастаться историей неземной любви, от того ее часто кидало из стороны в сторону.

— Какие планы на день? — обвела взглядом кухню, залитую солнечным светом.

— Никаких, после обеда Тимошку забрать, я ему обещала пиццу вечером и мультик. Хочется просто поваляться на кровати, чтобы никто не трогал.

— Хорошо, я тогда через полчасика поеду, — заметила перемену в настроении подруги.

— Ты не правильно поняла, давай вместе поболтаем, поваляемся, сделаем фруктовый салат и коктейль клубничный, — обернулась Лиза и выключила воду.

— Да нет, у меня у самой дел много, я к тебе вообще внепланово приехала.

— Спасибо большое, на самом деле, я бы одна это все не переварила, точно наломала бы дров, — подошла к столу и наклонилась, чтобы поцеловать Карину в макушку. Обнялись. Каждая о своем. Но все- таки вместе.

Уже после обеда от утренней красоты не осталось и следа. Солнце ушло, а небо затянули густые рваные облака. Матвей с особым вниманием отнёсся к переезду Кати, помог составить список необходимых вещей, все перевез и даже помог разобрать. Выяснилось, что казавшаяся большой квартира на самом деле очень даже скромная и Катькины вещи заняли сразу большую половину шкафа. Но Матвей воспринял это с пониманием и предложил докупить комод, чтобы уложить туда все возможные женские причиндалы. Девушка пребывала в приподнятом настроении, пела различные джазовые композиции и принялась сразу наводить уют, расставила красиво все средства в ванной комнате, протёрла подоконники. Матвей смотрел на все это, как марсианин, с одной стороны приятно было, что Катя отнеслась с душой к новому месту обитания, а с другой стороны — непривычно.

— В кино- то поедем или как? — добавила грушу в салат и слегка поперчила.

— Давай завтра, я что — то устал, — искренне выдал и схватил со стола кусок ржаного хлеба. - Матвей, ну подожди хоть пять минут, уже почти ужин готов, — непреклонно ответила Катя и взбрызнула соусом готовый салат.

— Я не могу, так вкусно пахнет, — украл кусок мяса из салата. Что это за ерунда? Я такое не ем, — скривился, ощутив сладкий привкус.

— Ничего ты не понимаешь, это же бомба, — рассмеялась девушка.

— Фигня какая — то, давай попроще будем кушать? Сразу говорю, рестораны одно, а каждый день я не готов!

— Ну хорошо, напишешь мне список, что ты хочешь кушать, — уголки пухлых губ сделка дрогнули.

— Ты очень вкусно готовишь, не обижайся, просто я такому не привык, — пожал плечами и проводил взглядом стройную фигуру Кати. - Я не обижаюсь, я тут подумала, ну если ты, конечно, не против, может я с Инной схожу на фильм, давно хотела посмотреть? — поставила перед Матвеем тарелку с крохотной порцией куриной грудки в соусе.

— Иди, конечно, а что так мало?

— Мало?! — округлила глаза.

— Ну да, ты не знала, что мужики едят много мяса? — встал из — за стола и лопаткой выложил себе все оставшееся в керамическом лотке.

— Прости, Матвей, я привыкла к ресторанным порциям, — смущённо выдала и заправила за уши пряди каштановых волос. - Ну, добро пожаловать в новый мир, — подмигнул и широко раскинул руки в стороны. Нагнулся вперёд и чмокнул Катю в лоб, словно пытаясь сгладить неловкость.

Катя в ответ улыбнулась и кивнула, утащив с тарелки Матвея любимую брюссельскую капусту.

- Э-э, я это тоже ем вообще — то! — опустил брови вниз, а затем зазывно поднял одну.

— Боже, как мало я знаю о тебе, Матвей! — откровенно подметила девушка и игриво закинула в рот зелёную капусту.

Матвей в ответ кивнул и принялся с аппетитом поглощать ужин.

Выходные пролетели со скоростью света. Лиза по — настоящему отдохнула, позволив себе расслабиться и никуда не бежать в воскресенье. Только вот голову, в отличие от тела, невозможно было отключить. Постоянно возвращалась в ту самую точку, где было очень больно, в этот бежевый коридор, к этим объятиям, что резали без ножа. Параллельно вспоминала ночь, проведенную в отеле… Равнодушно хлопнула пюре в тарелку и посмотрела на часы.

— Ты идёшь уже?

— Да иду, я иду! — крикнул сын и пробежал по коридору со скоростью света.Стоит сказать, что он вернулся счастливым и отдохнувшим, с увлечением рассказал о том, как папа разрешил ему весь вечер играть в " Майнкрафт" и купил целых три пиццы.

— Ну просто предел мечтаний, — скептически отреагировала. — Ты же понимаешь, что игры и пицца — это не, что нужно для здоровья человека, лучше бы погуляли на свежем воздухе, на турник сходили.

— Мам, спорта мне и так хватает, а вот в игры ты не даёшь играть, — откусил котлету.

— Тим, я вот что хотела сказать, как раз по поводу спорта, — аккуратно зачерпнула вилкой пюре.

— Я, кстати в пятницу уже пользовался бинтами, совсем другое дело!- Я думаю, надо выбрать другое место, я боюсь за тебя, за твое здоровье, — не смогла ходить вокруг да около и в лоб выдала свои планы.

— Почему другое? У меня только начинает что — то получаться! — нахмурился и взял кусок ржаного хлеба.

— Тим, я узнала, что у тебя рядом со школой студия борьбы, мне кажется удобнее будет сразу после уроков ходить, — постаралась убедить сына.

— Я не хочу на борьбу, мне нравится у Матвея Сергеевича заниматься, — посмотрел прямо в лоб. Решительно.

— Ну давай хотя бы попробуем разок, а? — прищурилась, удивившись реакции сына.

— Завтра у меня занятие, меня кто отведет? — детский голосок налился непривычными мужественными нотками.

— Валентина Станиславовна, — пожала плечами.

— Вот и отлично, а ты как всегда, вечером?

— Тима, завтра понедельник, я по — твоему где должна быть? — уловила скрытый упрек.

— На работе, на рабо- о- оте, — запел с полным ртом, дирижируя вилкой.

— Сейчас докривляешься, — сверкнула строгим взглядом и посмотрела на часы. Скрытая, теневая часть души облегчённо выдохнула. Попыталась хотя бы.

Бывают минуты, за которые можно отдать месяцы и годы.

Антон Павлович Чехов

Сила покоряет людей, а слабость — их души

Раны от любви, в отличии ран от пуль, никого не убивают, но и не заживают никогда.

Альбер Камю.

Солнце настойчиво пыталось пощекотать длинные ресницы, но Лиза упорно провалялась до десяти, накрыв голову подушкой. Непозволительно, будто в качестве протеста на этот Тимошкин вечерний манифест. Потом вспомнила, что дней десять не протирала пыль, а нужно сделать обещанный фотоотчёт для " грымзы". Силой воли вытащила себя из- под одеяла и влезла в теплые мохнатые тапки. Тимошка тихо ковырялся в комнате, что — то по привычке изобретая из Лего. Даже защемило сердце холодком, когда — то она считала это занятие глупым и несерьёзным. Как все поменялось, сейчас она многое бы отдала, чтобы Тимошка вновь стал тихим и беспроблемным ребенком.

— Мам, ты завтрак приготовила? — резко послышалось в темном коридоре. Даже подпрыгнула от неожиданности.

— Ну ты и трусиха, — по детски ударил себя по коленке в приступе смеха.

— Тима, получишь сейчас, — бросила строгий взгляд, прижимая ладонь к груди, в которой трепетало испуганное сердце.

— Да ладно, я просто хотел узнать, будет ли завтрак.

— Будет, а что ты хочешь? — смягчилась.

— Омлет с сыром. Много сыра, — с вожделением облизнулся.

— Насчёт много не обещаю, — вспомнила, что отполовинила кусок на горячие бутерброды в четверг.

— Ну хорошо, сойдёт и так! Мам, а ты помнишь, что я должен ночевать у папы сегодня? — послышалось за спиной.

— Да, конечно, во сколько он заедет? Писал вчера? — открыла холодильник.

— Ну не знаю, договаривались после обеда, обычно он к пяти приезжает после рынка.

— Давай позавтракаем и ты ему позвонишь, все обговорите.

Тимошка кивнул.

Конечно, Лиза хотела подстраховаться, хоть раз в жизни сделать все нормально, без заминок, оправданий и спешки.

И вот уже вечер густыми синими мазками раскрасил небо, желтыми бусами засверкали вереницы фонарей. Лиза долго перебирала в чем ехать на встречу, но чем дольше копалась, тем хуже становились варианты. Последнее вычурное платье поставило жирную точку в примерке. Сгребла все в одну кучу и запихнула обратно в шкаф. Схватила с полки самые обычные джинсы и полосатую черно — белую хлопковую кофту. В зеркале все было более менее сносно, вид свежий, под глазами не было ни мешков, ни синяков. Решила подчеркнуть взгляд дымчатым макияжем, нанесла серые тени на верхнее веко и немного по контуру нижнего. Улыбнулась отражению и взглянула на часы. Семнадцать тридцать. Ещё полчаса и надо выезжать "кровь из носа". А лучше через пятнадцать минут. Но Максим, конечно, же, застрял в пробке. Наглухо. Кто бы сомневался, он ещё ни разу не приехал вовремя. - Тим, я не могу дождаться, откроешь папе, хорошо? — заплетая длинную пышную косу на боку, произнесла Елизавета.

— Ну ладно, а ты куда? — вяло поинтересовался сын.

— А я в кафе с Кариной, а что? — обернулась.

— Что — то ты слишком красивая для Карины, — лукаво прищурился и поставил руки на пояс.

— Ну ты хитрая мося, учти, один бургер и одну колу, понял?

— Спасибо, — счастливый ребенок подбежал и обнял сзади, обхватив за шею.

— Тим я люблю тебя, ты же знаешь, — улыбнулась отражению в зеркале. Это прозвучало как нота откровения в пустой комнате.

— Конечно, — разомкнул объятия и по — мужски тут же ретировался.

Лиза покачала головой и посмотрела в лобовое стекло. Решила ехать на машине от греха подальше, ведь алкоголь явно противопоказан в сочетании с Матвеем. Не настолько же дура, чтобы наступать на одни и те же грабли. трижды.

— Слава Богу не пафосный, — произнесла вслух и покачала головой, поймав геометку от Матвея. Простая уютная кафешка. Не была, но слышала от Карины. Покосилась на джинсы, потёртые на коленях и мысленно хлопнула себя по лбу. Наверное, слишком буднично.Минуя пробки, подъехала в центр и с трудом припарковалась через три улицы от искомой точки. В коротком пуховике, едва доходящем до бедер, она посеменила в сторону входа. Витрины украшены в стиле прованс. В стилизованных белых клетках висели яркие лампочки в окружении букетов из сушёной лаванды. Конечно, он забронировал столик в самом укромном месте, Лиза прекрасно помнила нелюбовь Матвея к проходным местам, где невозможно ни перекричать музыку, ни спрятаться от излишнего внимания. Но столик, на удивление, был пуст. Этот факт неприятно взволновал ее и она замедлила шаг. Повесила куртку на деревянную вешалку возле столика и присела. Достала сумочку и посмотрела в телефон. Не звонил, не писал. Открыла зеркальце и посмотрела в отражение. Все хорошо, тени на месте, тушь не потекла, слегка только поблек огонек в зелёных глазах. На деревянной поверхности стола лежало меню в красивом мягком переплете. Равнодушно пролистала, толком не задерживая взгляд ни на чем. Прошло ещё несколько минут, Лиза откровенно напряглась, решила сходить в туалет. "Возможно он как раз подойдёт".Но чуда не произошло. Пусто. Снова присела и почувствовала себя дурой, круглой, как жёлтый абажур над головой. Не хотелось показаться истеричкой, но руки сами потянулись к трубке. Три раза позвонила, но он так и не ответил. Внезапно накатило дурацкое ощущение, что все это подстроено специально, чтобы показать ей, как плохо она поступила в прошлую среду, но ведь..

" Не, Матвей не такой. Не такой же? Спросила у своего сердца, что замедлило ход. Оно промолчало в ответ. Решительно встала и сняла пуховик с вешалки. На улице было тепло и влажно. Обернулась на всякий случай и посмотрела сквозь стекло на столик. Подошёл официант и поправил стулья. "Ясно". Облизала нижнюю губу и подняла темно- русую бровь. Расправила косу на капюшоне и пошла к машине. Поплелась, надо сказать, потому что ноги просто ватой набиты. В душе не то, что кошки скребли, они все валялись от саркастического хохота и указывали на нее своими мохнатыми лапками. Идиотское положение. Давно она так не попадала, хорошо хоть не нарядилась и укладку салонную не сделала.

Хлопнула дверь машины. Не успела тронуться, как услышала звонок.

— Да? — равнодушно выдала, хотя было желание через трубку дать ему пощечину.

— Ты ждёшь? — голос как из-под земли.

— Ага, сижу, почти сорок минут прошло, — саркастически выдала и завела двигатель.

— Блин, прости, я тут недалеко, у меня форс-мажор. В помещении трубу прорвало. Затопило весь второй этаж, пришлось срочно приехать, даже позвонить не мог, искали где перекрыть.

— А в каком, не поняла..

— В фитнес центре, здесь ремонт идёт, только охранник был, аварийка сейчас приехала. Я воду пытаюсь вычерпать.

— Блин, вот как! Давай я приеду, помогу, — моментально сменилась в выражении лица. Не было времени на раздумья, ведь первый порыв чаще оказывается верным.

— Да не, че напрягаться, толком не поговоришь, давай перенесем? — бросил тряпку под ноги.

— Скинь адрес, пожалуйста, Матвей, — настойчиво ответила и сделала потише радио.

— Ты реально?

— Вполне, — улыбнулась с нахлынувшим пониманием произошедшего недоразумения.

— Сумасшедшая женщина! Ладно, здесь рядом на самом деле. Лови. Отправил.

Сбитый с толку, Матвей поднял тряпку, пропитанную влагой и бросил в таз. Нужно было срочно спасать маты.

— Пишет семь минут, — деловито ответила и крутанула руль.

— Отлично, я предупрежу охранника, чтобы впустил.

Экран погас, а глаза, напротив, загорелись блеском ожидания. Лиза была готова чистить канализацию, лишь бы рядом с ним. Какая дикая усмешка судьбы.

Словно сонные глаза, один за другим погасли окна в доме напротив. Только Матвею никак не спалось. Промаявшись полтора часа без толку, нехотя встал и подошёл к окну, оперся ладонями о темный дубовый подоконник и уткнулся лбом в холодное стекло. Оно приятно холодило разгорячённую кожу, он вздохнул и уставшим взглядом поймал тротуар перед подъездом. Какой- то чудак короткими нервными рывками катал темно — синюю коляску взад и вперед. А между тем начался дождь вперемешку со снегом, они танцевали косыми струями при свете фонаря и Матвей невольно посочувствовал этому полуночному папаше, "на что только не пойдешь ради семьи". Эта мысль ударила по вискам и глаза невольно закрылись. Из тумана подавленных воспоминаний всплыли самые болезненные: Этот черно- белый листок с УЗИ, Лизкины глаза, полные отчаянного, всепоглощающего чувства вины. Она выглядела, как дурочка: инфантильная, запутавшаяся, не понимающая даже, что ни одно оправдание не стоит ничего, кроме большего унижения для его адресата. Помассировал висок большим пальцем, но не смог прервать поток этих воспоминаний. В течение нескольких дней после встречи грыз себя изнутри, пытался понять, в какой момент между ними что- то сломалось, когда она ощутила эту недостаточность в отношениях, чем мог обидеть или отвернуть от себя. Осознание пришло внезапно, когда следующим утром шел в университет и его нога нечаянно ступила на крепкую с виду ледяную корку. Она с хрустом треснула и ступня провалилась под лед, наполняясь ледяным холодом. Рвется там, где тонко. С виду крепкая форма оказалась лишь тонкой полоской, под которой находилась звенящая пустота. На место непониманию и желанию разобраться, пришло разочарование, которое позже сменилось ненавистью. Он просто не мог больше находиться с ней в одном университете, ходить по одним коридорам, дышать тем же воздухом, что дышит она. Отчислился. Ушел в никуда, для того чтобы последующие несколько лет собирать себя заново, по кирпичику восстанавливая уверенность в себе. Открыл окно и вдохнул холодный ночной воздух. Уловил ноздрями едва уловимую приближающуюся капель. С тех самых пор он люто ненавидел раннюю весну: с ее мартовским, еще колючим ароматным ветром, хрустящими лужами и въедливым запахом мимозы.

Попил воды, сна ни в одном глазу, мысли безжалостной дробью вернули его в настоящее. Конечно, он понимал, что должен был поступить по- другому, извиниться за резкость или догнать в конце- концов, не позволяя ей убегать на эмоциях в таком виде. Но! Было одно существенное и очень крепкое чувство внутренней справедливости, которое он выстраивал годами и которое сейчас не позволяло ему взглянуть на Лизу новым взглядом. Да, действительно, какой она виделась ему сейчас..Растерянной, разбалансированной, лишённой энергии, имеющей проблемы с сыном и своей семейной жизнью в целом. Сочувствовал ли он ей сейчас? Пожалуй, да, но не более, чем он сочувствовал бы лучшей подруге или сестре. Это когда соприкасаешься с чужой болью или проблемой, но она только доставляет дискомфорт своей шершавостью, не проникает внутрь, не задевает за живое. Она чужая — не твоя." Да, она чужая, как была той весной, так и осталась и ничего не изменилось, даже тот секс не сблизил нас. Хотя, да, она хороша в постели, было притяжение на животном уровне, что- то осталось внутри к ней, не могу объяснить, может фантомное, как беспокоит инвалидов ампутированная рука. Ее нет, но на погоду ноет… Да какого хрена я вообще должен опять волноваться о ее проблемах, чувствовать себя виноватым, думать, что делать с ее пацаном, каждый живёт свою жизнь так, как он хочет, не маленькая девочка, сама вышла замуж за этого парня, родила ребёнка, воспитывала его как — то все эти годы. Да как воспитывала… судя по манерам Тимофея кроме баловства он ничего не видел, отсюда и весь геморрой. Но я тут причем?!".И сколько бы не прокручивал аргументов Матвей, казавшихся вполне весомыми, от этого не становилось спокойнее, напротив, с каждой минутой на сердце появлялось ощущение противного холодка. Очевидно, что проблема Лизы лежала не только на поверхности его души.

Проплакала всю ночь: сначала от обиды, злости, непонимания, потом от жгучего ощущения справедливости нынешнего положения. За ночь она прошла все этапы — от отрицания до осознания. Зеленые глаза, припухшие теперь от соли, уставились в одну точку на потолке. В какой — то момент стало казаться, что она вновь услышала его брутальный, стержевой голос, голос, который вполне равнодушно предложил обсуждать все вопросы Тимошки с отцом. Зажмурилась. Лиза пыталась понять, от чего так больно это было слышать, почему она вообще решила обратиться к Матвею в этой ситуации, с какого черта решила, что он сможет и, главное, захочет помочь. Ошибка! Да, главная ошибка, что она будто заморозила его в своей памяти таким благородным молодым парнем, который готов был всегда поставить плечо, который отчаянно любил и готов был ради нее на все. Она вновь прокрутила в голове эту картинку. Его прямой, неморгающий взгляд оливковых глаз, пронзающий своей тяжеловесной правдой. У него не было желания уберечь, как раньше, он просто и безжалостно резал ее этой справедливой реальностью. " Я больше не имею этой силы, он просто разлюбил меня той весной и все умерло. Из — за меня, из- за моей тупости и этой беременности… Все пошло кувырком, вся жизнь". Лиза снова ощутила, как по обеим щекам полилась горячая влага, она потекла по скулам и каплями падала на шею. Спустя минуту ощутила противный холодок, весь шиворот намок. Наспех переоделась, посмотрела на часы и рухнула в беспамятстве головой на подушку. Через час прозвенел будильник, слишком протяжно и безжалостно, словно приглашая ее в новую реальность. ***

— Мама, мам, с первым днем весны тебя! — заливисто трещал Тимка над ухом.

— Угу, — промычала и утонула носом в подушку. Спустя несколько секунд стало нечем дышать и Лиза все же приоткрыла глаз. Зрачок сфокусировался на синих дракончиках икеевской пижамы. Тимофей, похоже, не собирался сдаваться.

— Ну мам, уже второй будильник звонит, мы так опоздаем в школу, ты же помнишь что Валентина Станиславовна эту неделю не сможет приходить?

— Да, я же забыла, капец, Тимка, — вскочила по — армейски, понеслась через всю спальню к окну, схватила косметичку и побежала в ванную комнату.

А из отражения в зеркале на нее смотрела вообще незнакомая женщина. Помятая, с всклокоченной копной спутавшихся кудрявых волос, отекшим носом и не менее раздутыми губами. Ударила себя ладошкой по лбу и включила воду. Под монотонное журчание попыталась расчесать свою львиную гриву, но похоже это было бесперспективно. Осознав, что времени практически не осталось, Лиза наспех накрасилась, свернула волосы в пушистый пучок на затылке и закрепила его несколькими шпильками, две пряди выпустила у лица и в общем — то стала больше похожа на человека.

— Тима, ты готов? — прокричала, заправляя полосатую водолазку в узкую юбку — карандаш.

— Да, а ты помнишь, что сегодня секция? — крикнул из коридора.

Лиза застыла перед дверью и обернувшись, заметила спортивные штаны на спинке стула. Точно! Надо вернуть! Снова впопыхах отыскала пакет, засунула туда штаны Матвея и посмотрела на сына.

— Слушай, Тим, может ты не будешь туда ходить? Помнишь, папа тебе бокс предлагал?

Мальчик застыл, затягивая шарф на подбородке. В его зеленых глазах заиграли серьезные искорки.

— Мам, ты из — за Матвея Сергеевича, да? Из — за того, что он тогда пожаловался?

— Да, не кажется тебе, что он слишком строгий и не имеет подхода к детям? — открыла дверь и вышла в общий коридор.

— Ну, да и нет, — философски произнёс мальчишка, обувая черные ботинки на липучке.

— Это как? — накинула капюшон.

— Ну да, он не сюсюкается с нами, иногда орет, но в принципе все по правилам, как предупреждал так и делает, я в прошлый раз правда поступил плохо, он очень на меня разозлился, — вошел в лифт и посмотрел на рассеянную мать.

Лиза смотрела сквозь маленькое зеркало на стене лифта и пыталась отделаться от яркого образа Матвея.- Очень странно, Тимочка, когда я кричу на тебя, то ты обижаешься и хочешь переехать к папе, двойные стандарты какие — то выходят, не находишь? — лукаво подняла бровь.

— Ну ты это ты. Да и к тому же, ты кричишь по делу и без дела, иногда я совсем не виноват, просто под твое плохое настроение попадаю и ты на меня все срываешь, — отмахнулся и деловито поправил тяжёлый рюкзак.

— Вот оно как… Ладно, я думаю, ещё пару таких раз на занятиях и ты сам оттуда сбежишь, главное предупреди до того, как я абонемент оплачу, — подмигнула, пытаясь перевести все в шутку.

— Не надейся, мне там нравится и мы договорились с Матвеем Сергеевичем, что это в последний раз! — по — мальчишески безапелляционно произнес и вышел из лифта.

Лиза только недоуменно покосилась на сына и ощутила странный укол ревности. Как будто у Тимофея получилось с ним о чем- то договориться, а у нее не выходило совершенно ничего. У самой машины каблуком попала в корку льда, она с хрустом рассыпалась и Лиза потеряла равновесие. Упала достаточно неудачно, завалившись на бок и расцарапав левую ладонь.

— Ну мам, аккуратнее, весна же наступила, лед тонкий, — подскочил мальчик и принялся оттирать пуховик Лизы.

— Ужас, Тима, я себе всю Мерри Поппинс чуть не отшибла, — скривилась Лиза и открыла машину.

Тимка в ответ заливисто захохотал и передал увесистую сумку.

— Погнали, опаздываем! — скомандовала Лиза и сквозь боль села на холодное водительское сиденье.

Все утро Матвей разгребал последствия вчерашнего потопа, созванивался со страховой компанией, ремонтниками, регулировал работу менеджеров. На час застрял в диалоге с Алексеем, вполне обоснованно сокрушающемуся по поводу предстоящих убытков, в итоге выскочил из дома уже в обед, наспех перекусив скромным бутербродом. День был какой- то странный, серый, совсем не по — весеннему плотное небо нависло над садовым кольцом. Ненамеренно пропустил два звонка от Кати, так как совсем закрутился в документах и ближе к обеду вспомнил, что вечером у него занятия в клубе с младшей группой. Все навалилось, но даже под этой тяжёлой грудой дел он успел мельком вспомнить о Лизе, садясь в машину.

— Блин, джинсы забыл, — произнес в голос и обернулся на заднее сиденье, словно ища глазами пакет. Мгновенно вспомнил, как она забавно выглядела в его широких штанах и улыбнулся. Его сосредоточенные глаза на секунду сделались лучистыми, а на щеках появились небритые впадины скул. Матвею очень шла широкая, искренняя улыбка, но в последнее время она была слишком редкой гостьей на его лице. Тем временем, предстоящая встреча с Лизой замаячила надеждой, он был уверен, что "придёт сама, хотя, откуда я знаю, может настолько обиделась, что больше не захочет сталкиваться, пришлет вместо себя няню".. От этой мысли по плечам пробежал ментоловый холодок, эта мысль совершенно не понравилась Матвею, он из за этого даже пропустил свой поворот на съезд и с досады громко выругался.

Секундная стрелка яростно накручивала круги на белом циферблате, словно поторапливая время. Конечно, ведь весь рабочий день Лиза думала о Матвее: отчаянно, до жара на щеках, хотелось увидеть его, не смотря на весь абсурд и невозможность быть вместе. Закусив мечтательно кончик карандаша, она кликнула мышкой и закрыла документ.

— Лиза, надо подойти к Сергею Ивановичу, — заговорчески шепча, обратилась к ней коллега, не скрывая недовольства на раскрасневшемся лице.

— Хорошо, конечно, — настороженно кивнула Елизавета и закрыла вкладку на мониторе.

Разговор был крайне неприятным: начальник жаловался на низкие показатели в отделе, грозился сократить штат и оптимизировать обязанности сотрудников. В ходе диалога Лиза поняла, что весенней премии не будет, а того хуже в этом месяце сокращение зарплаты на тридцать процентов. Вышла из кабинета расстроенная и угнетенная. Не заметила даже, как наступил первый мартовский вечер, с трудом отпросившись, пораньше забрала сына с продленки.

— Мам, что такая грустная? — поинтересовался взъерошенный, запыхавшийся Тимошка, садясь на заднее сиденье.

— Да на работе проблемы, Тим, — коротко отрубила и сомкнула губы в плотный замок.

— А что случилось? Накосячили? — бросил шапку в сторону.

— Нет, сложно объяснить, но с деньгами у нас точно будут проблемы, — выдохнула коротким рывком весь накопившийся воздух.

— Ну почему вы все думаете, что я ещё маленький не пойму ничего? Можешь нормально объяснить? — нахмурился и уткнулся взглядом в телефон.

— Потому что это внутренние рабочие процессы, а итог отражается в зарплате, — мягко произнесла, поворачивая привычным маршрутом.

— Ну есть же еще папа, он поможет, — монотонно ответил Тима, увиливая от экранного монстра.

— Ну если ты считаешь себя взрослым, давай скажу, как есть, я не думаю, что папа поможет больше того, что он оплачивает няню. У него невысокая зарплата, насколько я знаю… И если ты помнишь, мы уже вовсе не семья..

— Ну а ты попроси у него, он же добрый и не откажет, — парировал сын и прихлопнул очередного монстрика.

— Разберемся, давай сейчас по — быстрому полдник, на уроки час и выезжаем, — ответила Лиза и включила поворотник.

— Да, все как всегда, — кивнул и посмотрел в лобовое стекло.

За окном Москва парадная постепенно сменялась привычными улочками, где в высоких домах — близнецах, друг на друга похожих, кипела привычная вечерняя жизнь.

На входе в зал Матвей выхватил взглядом щупленький силуэт Тимошки и ободрительно кивнул. Тренировка началась, как обычно, но дети, словно находясь под впечатлением от недавней взбучки, вели себя подозрительно идеально. Матвей поймал себя на мысли, что было в этом что — то противоестественное, весь час он с удивлением наблюдал, как дети, словно мини — пенсионеры, размеренно выполняли все элементы и упражнения. Даже задиристый Димка держался подальше от девочек и не высовывался впереди всех. Матвей прищурился и просвистел три раза. И вот тут он заметил, как эта вялая змейка превратилась в хаотичный взрыв мини — молекул. Ребята мельтешили перед глазами, бегая друг за другом и роняя снаряды. Мужская улыбка снисходительно заиграла на лице. " Дети как дети".И пока оставались считанные минуты до того, как первый ребёнок вышел за дверь, Матвей испытал прилив острого волнения. В нем боролось рациональное желание взять эмоции под контроль, но ещё большее — просто увидеть ее. Просто посмотреть на эту миниатюрную фигуру с копной кудрявых волос, тайком пробежаться по высоким скулам, застрять взглядом в задорных ресницах, согреться в теплых бликах зеленых глаз. - Матвей Сергеевич, мама позвонила и сказала, чтобы я сам спускался, до свидания! — издалека пронеслось по пустому залу эхом. Матвей вздрогнул, набрасывая последний мат на стопку вдоль стены. Вся его внутренняя борьба прервалась, оказалась лишённой смысла. Но..

— Стоп! Так не пойдёт, позвони маме и дай трубку, — обернувшись, произнёс Матвей, так грозно пронзив взглядом пространство, что мальчик невольно попятился к стене.

— Угу, — покорно пробубнил и набрал номер Лизы.

Да! Она струсила: безвольно, по — детски, бесхарактерно. В течение получаса раз сто помяла этот проклятый пакет, придумала несколько вариантов, как передать его Матвею, но в последний момент, когда вспомнила его хладнокровный взгляд на скамейке, дала заднюю. Испугалась, что вновь будет выглядеть глупо, неуместно, что он молчаливо пригвоздит ее к стене взглядом и не оставит в ней ни капли самодостоинства. При этом звонок от сына прозвучал, как гром, среди ясного неба.

— Мам, тут вот… Матвей Сергеевич не хочет меня отпускать, говорит что дети моей группы сами не уходят.

— Ээ… - протяжно прозвучало. — Знаешь ли, тут пойти пять минут по коридору, вниз спуститься и выйти, почему нельзя? — затараторила, пытаясь придать уверенности своим аргументам.

— А потому что мы не контролируем поток людей на первом этаже и я не знаю, кто может встретиться на пути Вашему ребёнку, Елизавета Николаевна, — прозвучало в трубке неожиданно жестко и хрипло.

— Согласна, давайте тогда я позвоню Вам, как его встречу внизу, а? — парировала первое, что пришло в голову, от неловкости запустив пальцы в висок. И без того видавший стрессы пучок окончательно сник и опустился к плечам.

— А давайте взрослые люди не будут нарушать регламент нашего клуба, — прозвучало ещё жёстче и Матвей сдвинул тёмные брови к переносице.

— Да, я Вас поняла, сейчас буду, — недовольно процедила сквозь зубы Лиза и с хлестким стуком отстегнула ремень безопасности.

Открыв рот, с интересом Тимошка наблюдал за этим спонтанным диалогом. Он ощущал в тренере такую твердость и силу, что даже мама, которая могла отбиться от любых нарадок выглядела сейчас покорным ягнёнком. Это восхищало его детскую фантазию, заставляло всматриваться в каждое его движение и вслушиваться в каждую интонацию.

— Спасибо за адекватность, — улыбнулся формально — дежурно.

— Всегда пожалуйста, — не менее язвительно ответила Лиза и перескочила через огромную подтаявшую лужу. Моментально ощутила боль в руке и сбросила звонок.

— Одевайся пока, я сейчас подойду в холл, — чуть смягчившись, произнес Матвей и передал трубку мальчику.

Спустя четыре минуты Лиза подлетела в коридор, как вихрь, маленькая кудрявая ведьмочка, в которой не осталось ни капли от былой размеренности и нерешительности. Казалось, что позади нее трещал воздух, до того она была наэлектризована и возмущена.

— Здравствуйте, вот Вам там на ресепшене девушка передала, сказала забыл кто — то, — буквально кинула пакет в руки удивлённому Матвею. Поймал, конечно, но ощутил едкий такой щипок в свою сторону. Он заметил, что Лиза принципиально игнорирует его взглядом и смотрит только на сына.

— Идем уже, — дернула за руку и ощутила, как щеки загорелись свекольным, неестественным оттенком. Она так была зла на этого самодовольного барана, что готова была надеть этот пакет ему на голову.

— До свидания, Матвей Сергеевич, до пятницы! — через плечо произнёс мальчик, увлекаемый по коридору в сторону выхода.

— До свидания, Тимофей, — несколько сбивчиво выкрикнул тренер и смял рукой шуршащий белый пакет.

Флешбек накрыл с головой, именно такой была Лиза девять лет назад: горячей, порывистой, уверенной и очень эмоциональной. Перед глазами танцевали кудри из рассыпавшегося пучка и горсть звенящих шпилек. " Ни одну не поняла. Фурия".

«Птицы поднимаются выше, когда летят против ветра». Уинстон Черчилль

На плите уютно ворковал кипящий рис, а в такт ему подпевала шкварчащая курица. Битый час Лиза пыталась намекнуть Карине на то, что она не собирается больше обмусоливать тему Матвея, но, похоже, что подруга собиралась выжать из Лизы все возможные догадки и факты. Последних, кстати, было катастрофически мало.

— А прикинь, он специально джинсы не отдал, хотел чтобы ты типа к нему доехала… - прошептала в трубку, словно опасаясь, что Тимошка услышит их диалог.

— Да, да, конечно, чтобы там прямо в коридоре их на меня надеть, — скептически покачала головой и посмотрела на часы.

— Нет, ну а почему ты это отрицаешь, то, что он тебя хочет, это сто пудов, я это видела на нашей встрече, когда он тебя в баре глазами раздевал, — томно произнесла подруга и улыбнулась, будто Лиза могла сейчас видеть ее поддержу на лице.

— Ну хочет, а дальше что… Я через это прошла, спасибо, больше не хочется себя ощущать одноразовым полотенцем из отеля, — скептически пробурчала в трубку.

— Бу-бу-бу, хрен вас разберешь, кто там и что про кого думает. Так ты сегодня с ним встречаешься?

— Да, занятия вечером, вот скоро выезжаем, — произнесла Лиза и приоткрыла дребезжащую крышку. Вместе с паром кухню окутал запах сливок и карри с чесноком.

— Тима, через полчаса выход! — крикнула, прижав телефон к плечу, — Все, пока, Кариш, надо еще переодеться, я вся курицей провоняла.

— Ну ты там давай поэффектнее, мать, ведь есть что открыть, чем блеснуть, — хихикнула Карина.

— А смысл, я же заскочу на минуту и все, много чести выряжаться ради него, время тратить..- вытянула губы пухлым по — детски круглым бантиком.

— Сказала Лиза и поскакала примерять тот корсет с тематической вечеринки. Помнишь, как мужики головы сворачивали по твоим рассказам? — с озорным блеском в глазах парировала подруга.

— Карин, ну хватит уже стебаться, прикинь, захожу я такая в зал, говорю, ох, Матвей Сергеевич, как у вас тут душно, расстегиваю пухан, а оттуда вываливаются два баскетбольных мяча из корсета.

Карина живо себе представила эту картину и рассмеялась настолько сильно, что муж вздрогнул, глядя футбол в соседней комнате.

— Ну вот, удиви мужика, поди живет с этой пресной губашлепкой и ни разу дамы в корсете не видал, — захлебываясь от смеха, продолжила шутить Карина.

— Мне кажется такие только в таком и ходят, — покачала головой Лиза, прижимая ладонь к разгоревшейся щеке.

— Ты совсем стухла со своим Максом, посмотри в зеркало уже, а? — разозлилась Карина. — Я ее не видела, но уверена, что ты с сто раз красивее и интереснее.

— Спасибо, дорогая, — Лиза поцеловала трубку. — я побежала, уже Тима оделся.

Времени на корсеты не было, поэтому Лизка наспех накинула ходовой спортивный костюм мышиного цвета и завязала волосы в высокий пучок." Главное, чтобы от меня курицей не пахло " — посмотрела перед выходом в зеркало. ***

Пока поднималась по знакомым ступенькам в груди считала удары сердца. Оно билось гулкими частыми рывками, как у дикого котенка в руках чужака. Решила, что только заглянет через дверь, протянет руку и заберет пакет, обязательно попрощается, как отрепетировала- высокопарно и растворится в коридоре. Но что — то пошло не так, во — первых, Тима пришел первым и исчез в раздевалке, оказалось, уборщица домывала пол и попросила его подождать на входе, а во — вторых, у Матвея были свои планы.

Чуть чуть покашляла в кулачок и заглянула из- за приоткрытой двери. В зале горел свет, но его не было видно.

— Матвей… Сергеевич, — пронеслось эхом. Она зашуршала пуховиком и сделала робкий шаг вперед.

— Да, Елизавета Николаевна, проходите, — раскатисто прозвучал низкий голос откуда — то издалека. Смутилась, моментально сбросив маску напускного равнодушия.

— Лучше вы ко мне, — произнесла громко, но нисколько не уверенно.

— Я не могу, очень занят, только куртку и обувь оставьте в коридоре, в одежде нельзя!

Она растерялась, потому что все пошло не по плану. Даже близко не соответствовало ее ожиданиям. Опасаясь, что Тимошка и остальные ребята скоро придут, быстро скинула ботинки и пуховик на скамейку около входа и просеменила через весь зал в сторону сквозной двери. В небольшой комнате, плохо освещённой фонарем от телефона, Матвей что — то искал, шуршал и выглядел сосредоточенным.

— А что так темно? — произнесла настороженно, будто подозревала Матвея в намеренном отключении света.

— Да видно заглючила лампа, реагирующая на движение, а мне надо к занятиям срочно подготовиться, ничего не могу найти, — увлечённо проходя мимо полок стеллажа ответил Матвей. Не смотрел на Лизу, даже краем глаза не отвлекся, словно не было ее в каморке и не представляла она никого интереса.

— Что — то у вас то тут, то там… - скептичски скривила губы в сторону, — хотя у нас та же хрень в подъезде, — кивнула и подошла поближе. — Давайте я подсвечу, — вытащила телефон из кармана спортивных штанов.

— Лиз, никого нет и быть не может, дети знают, что сюда категорически нельзя входить, хватит спектакль разыгрывать. — наконец обернулся Матвей и навис над ней своей плотной тёмной массой, в полумраке это выглядело несколько угрожающе. Даже мурашки пробежали по лопаткам. Ощутила запах его парфюма, такой необычный, с нотками розмарина и черного перца. Сгусток мужской энергии на семь квадратных метров.

— Субординацию никто не отменял, Матвей Сергеевич, — сказала будто сама себе и сделала шаг назад, включив фонарик.

— Так поможешь или как!? — нетерпеливо прозвучал мужской голос.

Нечаянно направила яркий свет прямо ему в лицо, он подчеркнул все мужественные изгибы скул, отбросил тень в области глаз и Лиза заметила, как зажмурились его тёмные ресницы.

— Ты прикалываешься? — неожиданно схватил ее за запястье, потянув в свою сторону. Она практически врезалась в его торс, хорошо что успела сбалансировать. — Сюда лучше свети, а не на меня!

— Я вообще — то не обязана никуда светить и пришла за джинсами! — огрызнулась, при этом покорно направила свет на полку.

— Я помню, не переломишься на минуту помочь, а пакет твой на подоконнике лежит. Прям с этими джинсами целую эпопею развезла, они у тебя что от Гуччи? — зашуршал пластиковыми коробками.

— Хренучи! — уппрямо поджала губы и едва заметно толкнула его плечом. При этом сама потеряла равновесие и плюхнулась на Матвея с боку. Естественно, такой подставы он никак не ожидал и по привычке не успел среагировать, вместо этого пошатнулся и упал на ряд спортивных огромных кубиков, до кучи на него свалилась Лиза. Машинально схватил ее правой рукой, прижимая к себе. Хват вышел стальным, надо сказать.

— Ты совсем полоумная? — не выдержал и низким вибрирующим шепотом выругался.

— Я нечаянно, извини, — прошипела, пытаясь освободиться от его захвата. Оба телефона теперь лежали на полу, один погас, другой освещал потолок.

— Ты меня толкнула, в смысле нечаянно? — ощутил, как с его бедра, наконец, выскользнула лизкина конечность.

— Я толкнула потому что ты меня бесишь, а упала случайно. Что не понятного? — демонстративно отряхнулась, словно к ней прикасался бомж из перехода.

— А ты всех толкаешь, кто тебя бесит? Поднялся и снова стал угрожающе большим на ее фоне.

— Да, в метро локти не разгибаю, так удобнее всех распихивать. И вообще, у него лампа перегорела, а я виновата, — подняла погасший телефон. Под пальцами нащупала шершавую паутинку трещин. — Блин, ну капец!

— Разбила? — подняв свой телефон, подсветил лизкины ладони.

— Да, представь себе! — надрывно ответила и прищурилась от досады, словно от боли.

— Дай посмотрю, — коснулся ладонью ее руки и обжег горячими пальцами. Лиза послушно передала трубку и спросила.

— А что ты вообще искал?

— Стикеры красные такие, в картонной коробке, сегодня болевые точки разбираем, — ответил Матвей и провел пальцем по трещинам на дисплее.

— Не надо искать, мы их уже нашли, — прозвучало многозначительно и Лиза придвинула к себе небольшую коробку с липучками.

— Ну наконец, — обрадовался Матвей и передал трубку Лизе, — экран целый, а плёнку переклеишь в любом удобном месте.

— Давно мечтала в свой выходной скакать по салонам ремонта.

— Мне предлагаешь это сделать? — прозвучало с вызовом в голосе.

— Нет, спасибо, не надо от тебя ничего, я джинсы заберу и до свидания, — помотала головой и одернула вниз задравшуюся кофту.

Внезапно через стену послышались детские голоса. Они наполнили зал буквально за секунду. Лиза с ужасом во взгляде переглянулась с Матвеем и прошептала:

— Нам конец, как мы объясним, что делали в твоей подсобке?

Матвей с напряжением во взгляде завис на несколько секунд, он прекрасно знал, что безвыходных ситуаций не бывает, нужно лишь просто немного подумать. Машинально выпрямился, при этом прищурив один глаз.

— Ну что ты молчишь, я пропала, все из — за тебя, — со всей своей женской обиды стукнула кулачком в бок Матвея. Обожгла костяшки пальцев о твёрдую натренированную поверхность его рёбер. - Ай, — шепотом вскрикнула и прижала заболевший кулак к своей груди.- Ты когда- нибудь закончишь? — посмотрел сквозь фирменный прищур зеленых глаз, будто до конца не верил, что она реально ушиблась. - Да, у тебя там что бронежилет? - Нет, годы тренировок, — хмыкнул парень и потер бок, который также ощутимо заболел.- Может я здесь посижу до конца урока, а ты отвлечёшь Тимку и я выйду? — придумала Лиза с перепугу. - Вариант супер, ты же темноты не боишься.- Кто тебе сказал? — парировала. - Я помню, ладно, тогда сиди тихо, и никаких звуков, на кубиках можешь посидеть. - Целый час, — протяжно выдула воздух в полумрак.- Ну есть еще варианты? — теряя терпение шепнул ей прямо в лицо. - Черт, она на самом видном месте, — ударила себя по лбу, — Тима сразу заметит. - Кто она? - Куртка и ботинки, он поймет, что я не ушла, начнет искать, — словно ошпаренная осознанием, округлила зеленые глаза. - Точно, — потер подбородок и начал лихорадочно придумывать новый вариант. - Матвей, если ты ничего не придумаешь, я тебя убью! — взяла его за грудки и взглядом, полным мольбы посмотрела в его сосредоточенные глаза. Накрыл ее запястья ладонями и аккуратно, почти нежно освободился от захвата. - У меня есть вариант получше, — послышалось сбоку и Лиза ощутила шершавую поверхность коробки на своей ладони. — Идем, — пихнул ее под спину.

Буквально выпнув спутницу на свет, Матвей принял невозмутимый вид и пошагал вперед через весь зал, параллельно нащупал твердой рукой свисток и дунул протяжным звуком. Дети мгновенно выстроились в длинную шеренгу, словно живая гусеница и удивлённо уставились на Лизу. Она держала в руках коробку и растерянно хлопала глазами.

— Здравствуйте, ребята, ну что, вы целых три урока просили показать реальные жизненные приёмы, вот сегодня я решил пойти вам навстречу и отработать болевые захваты вместе с мамой Тимофея, она любезно согласилась быть моим ассистентом, да, Елизавета Николаевна? — посмотрел на нее искоса, словно опасаясь, что за эту затею она его прямо здесь прикончит.

— Ага, — кивнула, помявшись разноцветными утятами по холодному полу.

— Ну а то, что Вы в носках это даже лучше, мягче падать, правда ребята?

— Да, а-а — протяжно ответил зал и даже Тимошка радостно захлопал глазами, ведь он искренне подумал, что мама устроила ему такой оригинальный сюрприз.

Осознав, что все еще жив, Матвей посмотрел на Лизу в упор и пошутил.

— Да Вы не бойтесь, Елизавета Николаевна, больно не будет, — забрал коробку из ее рук и ангельски улыбнулся.

— Я очень на это надеюсь, — напряженно ответила зеленоглазая любительница чужих кладовок.

— Ну тогда поехали, так Кирилл, Дима и Олег, расстелите вон тот большой мат, — указал взглядом на угол. — Девочки, каждому раздайте по стикеру, я скоро расскажу, зачем он будет нужен. Нет и это не для того, чтобы заклеить тебе рот, Семен, — громко свистнул, заметив, что пацан вновь пытается отжать первенство у Олега.

— А мне что делать? — шепнула Лиза, краснея как рак.

— А вы будете моим партнёром на сегодня, — подмигнул и указал взглядом на расстеленный мальчишками толстый вспененный ковер. - А я на это не подписывалась, — отрицательно помотала головой Лизавета.

— А тут уже без вариантов, — развел руками и пожал широким плечами, при этом выглядел так, словно десять лет об этом мечтал. Лиза поймала эти озорные искры в его оливковых глаза и готова была поклясться, что он сейчас отомстит ей за все прожитые годы. Помахала ладонью в ответ на восторженное приветствие сына и проследовала за Матвеем в центр зала. Стоит ли говорить, насколько смешно выглядела, оказавшись кнопкой на фоне рослого и крепкого мужчины. Она встала с ним рядом, не зная, куда деть эти вспотевшие руки, и спрятать желтые утиные носки.

- Ну что, ребята. Давайте поговорим о том, что такое болевые точки на теле человека, как думаете, какие у человека самые болезненные места?

— Это самое, — шутливо выкрикнул Димка, округлив комично глаза и сжимая ноги в защитном жесте.

— Определенно до него дойдём, — беспристрастно ответил Матвей и посмотрел на Лизу. Она в ответ улыбнулась сквозь сомкнутые губы и представила себе, какая ее ждет веселуха.

— Ухо! — выкрикнул Олег, — Мне попадало летом мячом, такие искры полетели, — изобразил косоглазие.

— Уже ближе. Начнем с головы, — произнес уверенно Матвей и достал из коробки липкую ленту красного цвета. — Можно на Вас продемонстрировать, Елизавета Николаевна?

Кивнула и подписалась на увлекательный аттракцион под названием наглядное пособие для обучения.

— Ну начнем с ушей, — приклеил ей красный кружочек сначала на левое, потом и на правое ухо.

— Глаза! — кто — то выкрикнул и Лиза ощутила, как ее нервная система жалобно поскрипывала.

— Отлично, глаза — это самое уязвимое место в теле человека, — взял кружочек, согнул его пополам и подошел вплотную к Лизе, взглядом наметил место, куда лучше приклеить и протянул пальцы вперед. Вскоре она ощутила, как на брови налипла прохладная бумага. Это не мешало смотреть, но было дискомфортно. Матвей приободрябще подмигнул ей, словно просил потерпеть. Сколько минут прошло, уже не понимала, стояла вся обклеенная стикерами, такими же красными, как ее щеки.

— Так а теперь разбивайтесь на пары и повторяйте все схемы, мальчики с мальчиками, а девочки с девочками попеременно, кому не хватает пары. У нас осталось двадцать минут, не спать! — скомандовал Матвей, помогая снимать стикеры с Лизы.

Дети с удовольствием стали гоготать, помогая друг другу вспомнить пройденный материал. Лиза смотрела на Матвея распахнутыми зелёными глазами, не понимая, как вообще такое могло с ней приключиться. А между тем его длинные тёплые пальцы коснулись шеи и мурашки россыпью пробежали по плечам вниз, до самого копчика. Заметил, как она смутилась и снял наклейку с противоположной стороны гораздо быстрее. Потом резко нагнулся над ее висками и втянул ноздрями воздух, показалось, что кудрявые пряди на висках зашевелились от возбуждения.

— Курицу жарила?

— Угу, — чуть не провалилась сквозь этот зеленый пол.

— С карри, — наклонился вниз и сдержал вырвавшуюся широкую улыбку.

— Ага, — тихо пролепетала, сдвинув брови вверх.

— Клёвые носки, — опустил взгляд вниз и содрал круглую мишень с колена.

— Я весь день готовилась, — подхватила шутку и на секунду расслабилась.

— Спасибо, отработала на все сто, — сложил стопку в коробку и обернулся. Лиза перехватила этот теплый, полный заботы взгляд и сердце наполнилось вмиг колючими пузыриками радости. Так он не смотрел на нее уже много — много лет. За этот взмах ресниц и лучистый прищур могла отдать, казалось, тысячу таких волнительных дней. Застыла.

— Матвей Сергеевич, ну вы же обещали реальный прием, — занундосил Димка с конца зала. Он выглядел смешно, весь обклеенный стикерами.

— Я смотрю у тебя везде болевые точки, — хмыкнул и переглянулся с Лизой.

— Угу, ну так что? — прищурился мальчишка.

— Ну если Елизавета Николаевна согласится, — пожал плечами. Но, ребята, учтите для вас эти все приёмы слишком сложные и не надейтесь, что будете их в ближайшее время отрабатывать.

— Я не согласна, — испуганно произнесла Лиза и поправила кудрявые пряди, выпавшие из пучка.

— Нуу- недовольно загалдели в голос пацаны.

— Мам, ну пожалуйста, Матвей Сергеевич не может на нас показать, а мы так хотим, — взмолился до этого момента терпеливый Тимошка.

Лиза на секунду подумала, что хуже уже не будет. А зря.

Когда стопы оказались на мягком мате, а Матвей встал напротив, Лиза сглотнула липкую слюну. Не хотелось ни летать, ни падать..

— Вот, ребята, давайте проверим, что вы помните о сегодняшнем занятии, нападающий берет вас за грудки. — протянул руки вперёд и потянул Лизу за кофту вперёд на себя. — Что она должна сделать?

Лиза ничего не помнила, кроме одного единственного приема, усвоенного с детства. Опустила взгляд вниз и Матвей моментально уловил ход ее мыслей.

— Немного выше, Елизавета Николаевна, — указал взглядом запрещающий знак.

Пожала плечами и беспомощно посмотрела на детей.

— Я понял, она должна ударить его по ушам, — воскликнул Саша и радостно подпрыгнул.

— Саша, ты молодец, очень внимательный. Руки у Вас свободны, Елизавета, значит Вы можете раскрыть ладони и резким движением ударить нападающего по ушам. Вот так, — переместил руки с горловины кофты и дотронулся до женских ладоней. Они были холодными, как лед.

— Ага, поняла, — кивнула и повторила это движение самостоятельно. Пришлось встать на носочки, так было удобнее. Хотелось ущипнуть его вдобавок, но нельзя.

— Верно, тем самым вы дезориентируете нападающего и он ослабит хватку. Теперь вы резким движением должны присесть в бок и увернуться, дальше только убегать.

Лиза не успела все это повторить, как проеме двери показались несколько родителей.

— Извините, задержались, — произнес Матвей и посмотрел на раскрасневшуюся Лизу. — Ребята, быстро собираем маты и идем переодеваться! — свисток трижды просвистел.

— Спасибо, Матвей Сергеевич, я на следующий урок тоже маму попрошу, мечтательно произнес Мишка.

— Пожалуйста, Миша, но родителей, пожалуй, привлекать больше не будем, видите как Елизавета Николаевна рада в кавычках такому приключению?

Лиза улыбнулась сквозь зубы и подмигнула два раза бровями, подтверждая слова Матвея.

Вскоре все дети разошлись, а в зале стало. Матвей и Лиза остались одни. Только эхо детских голосов доносилось из раздевалки.

Оказавшись наедине с собой Матвей осознал, что она действительно ушла, словно не было здесь никогда этих пушистых кудряшек, обрамляющих высокие скулы, испуганных зеленых глаз, умоляющих найти выход. Она смотрела на него так, как раньше, когда доверяла, очень давно..И не было этого напускного самоконтроля, выверенных движений и фраз, стрессовая ситуация показала, что под этой маской прячется прежняя, живая Лиза: авантюристичная, легкая, способная на смелые поступки. Улыбнулся спонтанно краешками губ, когда перед глазами промелькнуло воспоминание об этом нелепом падении. Черные зрачки расширились и Матвей осознал, что как только она оказывалась на таком тесном расстоянии, тело переставало принадлежать ему, словно магнит притягивал и все чувства обострялись троекратно. За эти доли секунд, что Лиза потеряла равновесие, успел почувствовать как сладко пахнет у нее за ухом: чем- то фруктовым, с примесью жженого сахара, хотелось притянуть к себе покрепче и поглубже вдохнуть этот запах, ощутить губами как бьётся пульс на затылке, но она " чужая женщина " — во всех отношениях. Это отдаленно похоже на то, когда ходишь по ботаническому саду и видишь редкой красоты цветы: любоваться можно — трогать нельзя. Эта мысль зазвенела в висках. Почему он решил когда- то, что нужно ждать до свадьбы, хотя остальные ребята спали друг с другом с первого курса. Возможно, слишком любил или боялся ответственности? Сейчас невозможно было разобраться, но вот жгучую ревность, разъедающие мысли о ее первой ночи с Максимом помнил прекрасно. Сколько предметов вокруг было разбито..

Словно слишком погрузившись в эти воспоминания Матвей мощно влупил кулаком по груше. Без перчатки, наживую. Снаряд, словно маятник, вернулся обратно и он обхватил его двумя руками. "Надо остановиться, нельзя бороться с фантомами прошлого, ведь на это было потрачено столько лет и что — все впустую? Она жила свою лучшую жизнь пока я разгребал руины под которыми остался один, наслаждалась материнством пока я метался между подработками. Зачем я опять цепляюсь за прошлое. Что в ней такого особенного, чего нет в Кате? Да как их сравнивать, Лиза — прошлое, а Катя настоящее.." — простой ответ и только где- то из подсознания возник резонный вопрос про будущее, но Матвей предпочел отмахнуться и заняться делом, ведь под окнами ждала Катерина, которая по недавнему обещанию захотела остаться на выходные.

Весь вечер до самого сна Тимошка трещал без умолку про эту незабываемую тренировку, то про стикеры вспомнит, то как Лиза хлопнула тренера по ушам и ей за это " ничего не было". Смеялись вместе, запивая удовольствие от общения сладким чаем с мандаринами. И было так уютно и спокойно, что Лиза вновь с благодарностью подумала о Матвее, показалось, что это именно он вернул им с сыном такое утраченное единение. - Мам, а почему наш папа не учил меня драться, ну приемам разным? — медленно хлопая сонными глазами спросил сын, поставив тарелку, наполненную мандариновыми корками, на прикроватную тумбочку.

— Не знаю, наверное потому что он в жизни сам никогда не дрался, в отличие от Матвея, — протянула, также находясь в предсонном состоянии.

— А откуда ты знаешь? — моментально навострил своё сонное ухо.

Лиза также встрепенулась, с ужасом осознав, что случайно проговорилась.

— Ну сто процентов дрался, ты же видел его в зале, думаешь он зачем детей пошел обучать, если сам не умеет? — протараторила и для пущей убедительности потрясла открытой ладонью в воздухе.

— Ну, мам, одно дело уметь, а другое дело — делать, — зевнул ребенок и подмял кулаком свежевыстиранную наволочку.

— Какой ты у меня умный, Тимох, — ласково потрепала русую чёлку и с облегчением прикрыла веки.

— Спокойной ночи, мне послезавтра с папой надо кое куда поехать, — заговорчески произнес и отвернулся к стене на которой висел постер с таблицей умножения.

— Странно, он не отпрашивал тебя, надо посмотреть сообщения, взяла телефон в руки.

— Да мы с ним вчера договорились, не волнуйся, — закрыл глаза и почти утонул в дреме.

— На ладно, я думала мы на праздник с тобой в кафешку сходим, — пожала плечами, — Я тогда с Кариной встречусь.

Тимофей в ответ только мирно засопел. А вот Лиза, как назло, спать перехотела. Вышла на кухню, налила себе еще чая в большую керамическую чашку, привезенную из последней поездки, бросила в нее горсть замороженной малины и принялась наслаждаться воспоминаниями о встрече с Матвеем. Делая очередной глоток согревающего напитка, она буквально смаковала каждый штрих, каждую деталь его образа, дорисовывала мысленно, что было было бы, если падение случилось навздничь, лицом к лицу. Представила, как руки Матвея обвивают талию, соприкасаются их подбородки, она ощущает кожей колючую щетину, горячее дыхание его губ. Щеки загорелись и в жар бросило, то ли от фантазии, то ли от горячего чая, даже лоб покрылся испариной. Какое удручающее чувство — осознавать, что этот мужчина мог быть всецело твоим, а теперь о нем остаётся только мечтать на кухне за чашкой чая.

" Интересно, почему он до сих пор не женат? Давно ли он с этой девушкой встречается" — взгляд зелёных глаз потемнел и зрачки расширились, ноздри сделались круглыми. " Да какая она девушка, рыба- прилипала, в прошлый раз так на нём повисла и эти ее губы… " — со стуком поставила чашку на стол, на секунду представив, как они целуются. Это вызвало такую огненную волну изнутри что можно было вскипятить чайник на груди Лизы, но она посмотрела на часы- стрелка перевалила за полночь. " Завтра не встану даже в десять утра". Отключила будильник и пошла спать.

" И все таки я ему нравлюсь до сих пор " — приободряюще заключила и закрыла глаза.

Суббота пролетела молниеносно и вот уже наступило воскресное солнечное утро, оно разбудило непривычно — пронзительным, янтарным лучом. Матвей приоткрыл сонный глаз, прищурился и снова утонул головой в подушке. Рука прокалывала иголками и затекла, так как на ней мирно почевала Екатерина. Подумал, что надо как- то незаметно высвободиться и сбегать за цветами, но сделать это было технически сложно: кажется, накануне она приняла решение остаться здесь подольше и решила инстинктивно забронировать место. Потихоньку встал, сладко потянулся, подняв руки вверх, на спине четким рельефом заиграли мышцы. Подошёл к окну и прикоснулся пальцами к отросшей щетине. " Че там она не любит, какие цветы? " — попытался вспомнить прошлое восьмое марта и не смог, но твердо помнил, что какие — то цветы Катя терпеть не может и нужно постараться их не купить. К слову сказать, Матвей не часто баловал Катю букетами, она всегда говорила, что это пустая трата денег и лучше подарить сертификат в спа или другой полезный подарок. " На день рождения дарил ей розы, вроде не обижалась, значит пойду по протоптанному пути " — решительно закрыл дверь в ванную комнату и включил кран.

На улице было свежо, сосульки с треском умирали под яркими солнечными лучами и падали, громко разбиваясь об асфальт. Матвей быстро завернул за угол и заглянул в знакомую цветочную палатку, заморачиваться и ехать в флористический салон совершенно не хотелось, к тому же знал, что Катя этого совершенно не оценит. " Она будет ждать других подарков- обещал билет в Большой театр и сумку. Сумка давно лежит в пакете в шкафу. Или не в шкафу? " — испуганно остановился. Забыл куда ее засунул, так как купил еще месяц назад. Однако, спустя несколько секунд вспомнил, что перепрятал, когда Катя переезжала и попросила освободить половину шкафа.

— Здравствуйте, с праздником, девушка, — улыбнулся Матвей, закрывая за собой дверь. Под звон колокольчиков ему улыбнулась совсем молоденькая блондинка, крошечного роста.

— Спасибо большое, очень приятно, — она расплылась в улыбке, заметив отсутствие кольца на его безымянном пальце.

— Мне, пожалуйста, букет роз, большой, подберите сами, пожалуйста.

— А Вам для кого, для мамы, девушки?

— Для девушки, — кивнул Матвей и посмотрел в телефон. Леха с утра не мог угомониться и прислал вариант новых шкафчиков в зал. Пришлось вникать.

— Хорошо, — моментально сникла взглядом серых глаз и открыла витрину.

К счастью, букет был составлен быстрее, чем Матвей сюда шел. Расплатившись, снова посмотрел в телефон, Леха одобрил его предложение, машинально пролистал пальцем список последних сообщений и задержался взглядом на имени Лиза. " В сети. Рановато она встаёт в свой праздник — промелькнула мысль. Поздравить или лишнее?" — пока решался не заметил, как оказался в подъезда.

Как и ожидалось, Катя совершенно индифферентно отреагировала на утренний букет, зато сумку крутила и вертела полчаса, восторгаясь тем, что " любимый не забыл о ее мечте". Далее, по списку исполнил традиционный мужской завтрак, оплатил билеты, помог Кате с выбором наряда на вечерний ужин. Все было так гладко, что не прикопаться, будто за стенкой сидел режиссёр с наушником и руководил процессом. Вот только странное чувство эмоционального голода нарастало с каждым часом. Матвей обнимал, делал комплименты и старался быть максимально внимательным..Ближе к вечеру сели за " лёгкий фуршет", открыли шампанское с фруктами, потом вторую бутылку. Катя щебетала по телефону, поздравляя подруг, а Матвей вышел на балкон, подышать свежим воздухом. Рука сама потянулась к телефону.

@ Привет, с праздником тебя, Лиза! Цвети, как ты это умеешь делать.

Отправил, потом пожалел, не вполне трезвым взглядом попытался понять, как удалить, но понял, что уже прочитала..

Весь день Лиза пыталась вести себя, как настоящая женщина в этот замечательный праздник: принимала поздравления от подруг, коллег, сына. С удовольствием нарядилась в новые джинсы глубокого синего цвета, женственную трикотажную кофту с глубоким декольте и многочисленными пуговицами, ведущими в его направлении. Распустила волосы, нанесла вечерний макияж, подчеркнув бронзером скулы и аккуратный кончик носа. В зеркале отразилась совсем другая Лиза: раскрепощённая, кокетливая, с блестящим радостным взглядом.

@ Тима, у вас все в порядке? — написала сообщение, садясь в такси.

@ Да мама гуляем все круто! — ответил сын.

Успокоившись, окончательно расслабилась, откинувшись на спинку сиденья.

@ Пусть папа тебя привезет на Площадь Революции, хорошо?

@ Ок.

Центр Москвы был как всегда прекрасен: многочисленная иллюминация, интересные цветочные композиции, приглашающие посетить то или иное заведение. Лиза смотрела в окно и расслабленно мечтала о девичнике: отчаянно хотелось просто посидеть с девчонками, обсудить последние новости, выпить хорошего вина, выкинуть из головы все, что тревожило в последнее время.

Уже собралась выходить из машины, достала телефон и внезапно обнаружила сообщение от Матвея. Жаром окатило до самых пяток.

@ Привет, с праздником тебя, Лиза! Цвети, как ты это умеешь делать.

Пробежалась сначала бегло по короткому сообщению, потом уделила внимание каждому слову, в первые минуты показалось, что поздравление слишком формальное, даже успела расстроиться, но после первого бокала вина все заиграло новыми красками.

— Я тебе говорю — нормальное поздравление, — шептала Карина на улице, затягиваясь тонкой сигаретой.

— И чем же оно нормальное? — скептически скрестила руки на груди, плотнее запахивая воротник пальто. Ветер поднялся совершенно не весенний.

— Ну ты для него ассоциируешься с цветком, что тут плохого? — выдула кольцо дыма в сторону оживлённой улицы.

— Да не знаю, — протянула руку к пачке, — он и раньше не любил сообщения, в принципе в его стиле, просто хотелось..

— Хотелось ей! Лиза, очнись и взгляни на обстоятельства, ты семейный человек в его глазах, он, похоже, тоже, какие могут быть дифирамбы? — строго посмотрела Карина и проводила взглядом мужчину с огромным букетом.

— Согласна, — щёлкнула зажигалкой и потерла нос указательным пальцем. — Поздравил и ладно.

— Тут не расстраиваться, а действовать надо, выгрызать своё счастье, пока он не женился, а ты стоишь, рассуждаешь написал — не написал.

— Не умею я выгрызать и ты это знаешь, я никогда сама к мужчине не лезла, — с досадой в голосе произнесла и вытолкнула изо рта дым вверх.

— Ну, учитывая что у тебя их было полтора, — хмыкнула Карина. — Было бы желание, что — нибудь придумаем.

— Карин, как в фильме, помнишь, где Муравьева резинку в керосине замачивала, — внезапно засмеялась Лиза и в глаз попал дым. Моментально прошибло на слезу. Смех это был или тоска со стороны было совершенно не разобрать. Карина потушила сигарету о высокую урну и смягчилась взглядом.

— Давай уже, не кисни, сегодня наш день, может кто познакомится с тобой, отвлечёшься, вон какая красотка, — едва заметно пощекотала пальцами через плотную ткань шерстяного пальто.

— Да не хочу я, Карин, — затянулась, — неужели ты думаешь, что я буду распыляться?

— Знаю, зануда, как мазохистка будешь сохнуть по Матвею при этом ничего не предпринимать. Лиза досрочно затушила сигарету и укоризненно посмотрела на подругу. Спустя несколько секунд они вошли в ресторан, где их ждали веселые беседы за праздничным ужином. А через полчаса Лизу из ресторана внезапно выдернул муж.

— Лиз, приезжай, у нас тут проблема одна, — протараторил Максим.

— Что случилось? — округлила встревоженно глаза. — С Тимкой? Ты не можешь на такси ко мне доехать?

— Ну нет, приходи на Красную, мы тут недалеко.

— Ну хорошо, — кивнула Карине взглядом и быстро попрощалась с остальными.

Опьяненные шампанским, Катя и Матвей вышли из такси и направились в сторону ресторана на Лубянке.

— Хочу погулять, насладиться атмосферой, правда красиво? — подхватила его под руку и буквально повисла, оттягивая плечо вниз.

— Да, как всегда, мне кажется я эти же венки с мимозой видел в прошлом году, — абсолютно не разделяя восторга Кати, ответил.

— Матвей, ну не будь таким неромантичным, смотри какие парочки милые, — указала взглядом на шедший квартет из влюблённых.

— Я им завидую: сейчас напьются дешевого вина из пакета, потом пойдут в Мак, пацаны подарят девочкам луковые колечки и будут гулять до утра, шарясь от одного двора до другого — улыбнулся искренне.

— А мы с тобой будем есть потрясающую рыбу и гребешки с чили, — мечтательно сглотнула слюну. Каждому своё, мы уже в студенчестве потусили по подворотням, пришло время красиво кушать в неменее красивой обстановке.

— Угу, — кивнул, даже не глядя на Катю. Взгляд задержался на кудрявой девушке со стаканчиком кофе. Мгновенно провалился в яму воспоминаний.

Утром, перед универом всегда забегал в одну и ту же палатку, где делали вкусный кофе по нормальной цене, заботливо поил Лизу, которая вечно не могла проснуться к первой паре. Казалось, даже пальцы вспомнили тепло этого шершавого коричневого стаканчика и ее обветвеннные губы в благодарной улыбке.

— Предлагаю через Красную, хочу пофоткаться, — притянула за рукав в сторону главной площади.

— Ну давай, только не долго, есть охота, — согласился Матвей и впервые за полчаса взглянул на девушку.Она выглядела привычно привлекательно. Зачесала темные волосы в тугой хвост на макушке, выпустив пару прядей от лица, ее аккуратный профиль мечтательно смотрел на витрины.

— Конечно, обещаю, — улыбнулась и приникла к нему всем телом. — Мне так нравится сумка, не представляешь.

— Вижу, Кать, — снисходительно кивнул и улыбнулся, словно реагируя на хвастовство маленького ребёнка.

***Стоит ли говорить, на каких высоких оборотах летела Лиза по праздничным улицам. Она не замечала теперь ни красоты обрамления весенних фасадов, ни людей, неспешно прогуливающихся, в голове стучал только один вопрос, что там могло приключится? Постепенно стала собираться толпа и идти стало гораздо тяжелее, Лиза прекрасно знала, что на входе будет стоять рамка и именно она сдерживает поток людей. Чьи- то дети плакали, пахло перегаром. Лиза не понимала, какого черта нужно было переться именно сюда, но все раздражение мгновенно сменилось удивлением, когда в указанном месте она увидела сначала огромный букет коралловых роз. Настолько огромный, что за ним не было видно маленького Тимошку.

— Вот что у нас приключилось, — улыбнулся Максим и двинулся вперед к Лизе, притянул к себе и чмокнул в щеку. Она растерялась и приняла в руки всю тяжесть подарка.

— Мам, ну тебе нравится? — широко и открыто улыбался ребенок.

— Конечно, спасибо большое, мне очень приятно, — смутилась. Никогда и никто ей таких букетов не дарил и розы были очень красивыми, свежими, с хрустящими бледно — желтыми юбочками.

— Ну что, погуляем немного и в ресторане посидим? — мягко произнес Максим, внимательно любуясь Лизой.

— Я вообще — то уже сидела, — пожала плечами, — там девочки остались, но мест нет, все битком.

— А мы и не хотели с твоими подругами, думали по — семейному втроем посидим, — произнес Максим и уткнулся взглядом в телефон.

Лиза окинула его взглядом и удостоверилась, что это была сильно спланированная акция. Он выглядел так, словно собирался на свадьбу: аккуратная стрижка, гладко выбритое лицо, новые ботинки. Только ни одна лизкина мышца не дрогнула, ей было абсолютно фиолетово как он выглядел.

— Хорошо, просто могли бы и предупредить, там Карина переживает, телефон мне оборвала.

— Ну тогда это был бы не сюрприз, — парировал Максим и посмотрел на сына в надежде поддержки.

— Да знаем мы тебя, мам, — подтвердил ребёнок и потрогал пальцами шуршащую обёртку.

— Хорошо, идем, расскажите, как вы время провели, где были? — двинулись по брусчатке в сторону храма Василия Блаженного.

— Мы гуляли по парку, пили баблти, такой офигенский, кофе с карамелью.

— Ясно, мы тоже хорошо сидели с девочками, я на самом деле наелась уже, — переложила букет на локоть и ускорила шаг.

— Десерт поешь, — находчиво предложил Максим, радуясь втайне, что можно на чем — то сэкономить.

— Да, вот от десерта не откажусь, — кивнула и ощутила, как рука затекла на сгибе, пришлось поменять место

— Мам, а помнишь как мне было три года и я здесь потерялся, а потом колы обпился и искали туалет.

— Помним, — одновременно произнесли и засмеялись.

В этот самый момент произошло непоправимое пересечение двух параллельных линий. В одной единственной секунде сошлись прошлое, будущее и настоящее. Словно видение сквозь толпу зелёные глаза выхватили один единственный силуэт. Лиза опустила глаза, пытаясь избавиться от наваждения, и нога тут же впилась каблуком в пространство между плиткой. Пошатнулась и чуть не полетела вниз, но Максим успел подхватить под локоть. Вот только букет полетел вниз, треском упаковки целуясь с асфальтом. Когда подняла взгляд наверх — увидела знакомое до мурашек лицо. Высокая фигура Матвея приобрела еще более отчётливые очертания вблизи: терракотовая тонкая парка, распахнутый ворот с выпирающим кадыком, темный подбородок с лёгкой щетиной, прямой мужественный нос, глаза..Его глаза выхватили Лизу сквозь толпу за доли секунд, ее сложно было не заметить с этим громадным букетом, летящим ему под ноги.

— Ой, — крикнула Катя и среагировала первой в момент, пока все находились в секундном замешательстве. Взгляд темно- зелёных глаз вспыхнул сначала искрами радости от встречи, так бывает, когда эмоция бежит впереди обстоятельства, потом испуганно округлился и, наконец, сменился пеленой чудовищной неловкости. Матвей испытал похожий спектр эмоций, только вот в его взгляде вместо неловкости отразилась огненная вспышка. Лиза с удовольствием бы прошла мимо и сделала вид, что вовсе не знает Матвея, но этот букет, который Катя вернула в самые руки и Тимошка, который радостно взвизгнул..

— Матвей Сергеевич! — ринулся пожимать руку.

Матвей не отрывал взгляд от сбитого с толку Максима. Он стоял, словно серый столб, хлопая карими круглыми глазами.

— Здравствуйте, — кивнул, переведя взгляд на Лизу и крепко сжал ладонь мальчишки.

Лиза хотела бы спрятаться за цветами, затаиться меж этих ярких роз с длинными ножками и закрыть глаза, но ей все же пришлось встретиться со взглядом Матвея. Ни разу за долгие годы он не видел ее вместе с Максимом, не довелось, слава Богу и теперь Лиза поняла, насколько это было правильно.

Оливковые, теплые радужки сделались почти черными и колючими, как стебель репейника. В одну долю секунды он словно задал несколько вопросов, которые все это время не мог сформулировать.

" И вот на ЭТО ты меня променяла? "" Какого черта он подарил тебе цветы?"" Вы что, опять вместе? " Лиза, словно прочитала насквозь каждую строчку и ей так хотелось возразить, одним взмахом ресниц, развеять все его неверные мысли, оправдаться. Но как это сделать за несколько секунд в присутствии других?

— А вы тоже тут гуляете? Куда идете? — с интересном взглянув на Катю, непринуждённо поинтересовался Тима.

Лиза дернула его за край куртки, показывая, что это неприличный вопрос.

— Гуляем, — коротко отозвался.

Максим протянул руку Матвею, даже не подозревая насколько это противоестественно. Матвей имел информационное преимущество, поэтому его негатив невозможно было скрыть. Он сжал ладонь Максима своей натренированной хваткой и заглянул в его глаза. Максим ощутил боль в суставах. Ранее расслабленные его глаза напряглись.

— Тимка о вас много рассказывал, — сдавленно произнес, первым разжимая пальцы.

Матвей только молча кивнул, переведя взгляд на мальчика.

Мысленно Лиза пыталась спастись бегством.

— А я Катя, мы с вами пересекались, кажется, - девушка мило улыбнулась и ее темные пряди развивались на ветру.

— Да, я помню, недавно, — менее искренне улыбнулась Лиза и ещё раз внимательно посмотрела Катю с головы до ног. Глаза вспыхнули нездоровым блеском ревности.

— Тесная Москва, а сегодня вообще уже двух знакомых встретили, — отшутился Максим, обнимая сына за плечи.

— Однозначно, — кивнул Матвей и еще раз выстрелил взглядом в любимую чужую женщину. Она стояла, словно маленькая фарфоровая кукла, пытаясь убрать от лица эти длинные пряди волнистых волос и на высоких скулах блестел вечерний перламутр. Хотелось взять ее за ладошку, оттолкнуть этого истукана в сторону и увести подальше отсюда, а потом уткнуться носом в ее висок и никому ничего не объяснять.

— Ладно, нам уже пора, хорошего вечера, — Катя взяла инициативу в свои руки, заметив, каким взглядом Матвей смотрит на эту кудрявую..

— Да, спасибо, — кивнула Лиза и переместила тяжелый букет чуть выше сгиба локтя.

Разошлись. Лиза в одну сторону, а Матвей в противоположную.Снова.Ох, как это больно осознавать, что в этот самый момент сердце тянет обратно, догнать его, обнять за спину сзади, прижаться щекой, нащупать его ладонь, сжать крепко до пульсации на кончиках пальцев. Не отпускать, сплестись, ощутить его тепло, его силу. У Лизы закружилась голова от этих реалистичных ощущений. Далекий свет фонарей на москворецком мосту превратился в оранжевые кляксы. Незаметно заплакала, делая вид, что нюхает эти ароматные розы. Слёзы горячими каплями падали на лепестки.

Она так хотела жить в Москве, гулять по Красной площади, в красивой одежде и с большим букетом в руках. Сбылось. До самых мельчайших деталей манящего образа девятилетней давности. До мурашек красивая картинка, не имеющая никакой ценности сейчас. Просто открытка и от этого снова перехватило дыхание. Вспомнила свои диалоги с Матвеем о том, как она видела дальнейшую жизнь, о важности признания, саморазвития, перспективах в столице. Стало так противно от самой себя, что громко шмыгнула носом, утопая в цветах.

— Мама, ты что плачешь? — взял за локоть Тима.

Оторвалась от букета и с трудом улыбнулась.

— Так вкусно пахнут, неестественно, наверное ароматизатором брызгают, вот и аллергия, — нарочно чихнула. - Аа, ну давай папа понесёт, — нашёлся.

— Да, давай сюда, — протянул руки Максим и выглядел при этом мрачее тучи. До него начало доходить, что имя Матвей уже всплывало в их диалогах с Кариной. Намного раньше. Больше двух лет назад. Прищурился и едва заметно смял букет.

На Лубянке было еще больше людей. Катя вкрадчиво вглядывалась в силуэт Матвея, пытаясь поспевать за его широкими шагами. - Ну куда ты так втопил? — почти бежала Катя и новая сумка болталась из стороны в сторону.

— Есть хочу, я же говорил, — не обернулся.

— Я тоже, сейчас столько всего закажу, — снова схватила под руку.

— Давай, — усмехнулся, представляя как все эти блюда по привычке останутся едва тронутыми.

Пока ждали официанта, обменялись коротким набором дежурных фраз. Катя почувствовала, что Матвей не намерен болтать и уткнулась в меню. А он смотрел на эти сточки и все расплывалось в расфокусировке, потому что мысли были в другом месте. " Как так могло произойти вообще, что мы пересеклись именно в этот день. Это знак что ли? Какой? Чтобы я перестал о ней думать, что она пытается воссоздать семью. Но она не выглядит счастливой и этот ее тюфяк долбучий… С кем там строить семью, он даже руку крепко не может пожать" — ладонь превратилась в кулак.

— Добрый вечер, готовы сделать заказ или необходимо время? — подошёл официант.

Матвей кивнул и принялся диктовать свой выбор. Весь остаток вечера прошел в абсолютном тумане: ни черта не понятно, холодно и бессмысленно.

Жизнь прекрасна тем, что невозможно отрепетировать заранее и предсказать ее сюжет, она течет непрерывно: без вторых дублей и перемотки. Но как отчаянно Лиза хотела бы прокрутить вперед этот никчёмный вечер, полный затянувшихся пауз и неловких вопросов. Она уже сорок минут ковыряла ложкой меренговый рулет и пыталась изобразить участие на лице. Ее даже не заботила перемена настроения бывшего мужа и его саркастические шутки в адрес Матвея.

-.. Ну вот и мама в пятницу тоже была со мной на тренировке, прикинь пап? — Тимка уплетал за обе щеки пасту с беконом и пармезаном.

— Да что ты говоришь и что же она там забыла? — потянул Максим, ощущая новый укол ревности.

— Помогала Матвею Сергеевичу проводить урок, — втянул спагетти на всю длину.

— Да, хоть кто — то должен участвовать в жизни сына, — добавила Лиза и нервно постучала ложкой по меренговой корочке.

— Ты сейчас серьёзно? — вспыхнул Максим и на его белом, отполированном лице заиграла бордовая злость.

— А что не так? Ты когда в последний раз был с ним у стоматолога? А уроки помогал делать? — колючими зелеными шипами вонзила глаза в переносицу бывшего мужа.

— Да я..- захлебнулся от возмущения, я для вас… Няню нанял, я вот все делаю, чтобы семью восстановить, а ты..

— Давай не при Тимофее вот это все, — прервала Лиза, заметив, что Максим впервые вышел из себя от злости.

— Согласен, — разрезал оставшийся кусок стейка и засунул в рот большую его часть.

Снова повисла пауза, которую постарался заполнить Тимофей. Он рассказал смешную шутку про чек в ресторане и заставил Лизу улыбнуться.

— Давайте домой уже, все наелись, напились, — выстрелила взглядом в Макса.

— Я не доел, мам, еще не принесли мое мороженое.

— Хорошо, — кивнула и посмотрела в телефон. Время перевалило за девять.

Максим заказал себе еще вина, хотя Лиза предупреждала его отказаться от этой затеи так прекрасно знала, что ему совершенно противопоказано много пить. Бывают такие люди которые кажутся совершенными душками в социуме, а как выпьют — теряют всяческое лицо.

— Макс, давай уже домой, правда, — занервничала Лиза, пресекая попытку бывшего выпить еще бокальчик и заказать сыну вторую порцию, но он совершенно не послушал. Всю дорогу до дома ехали в напряжении, Лиза совершенно не понимала, с какой стати он навязался проводить их до квартиры.

— Время позднее, я должен убедиться, что с вами все в порядке. — настойчиво произнес и открыл подъездную дверь перед Лизой. Вышли из лифта и она решительно осознала, что не хочет видеть его у себя в квартире.

— Пап, ты зайдешь? Я как раз тебе покажу, как собрал нового динозавра, — обернулся Тимошка у самой двери.

— Нет, папа уже уезжает, — твердо произнесла Лиза и посмотрела на Максима в упор. Ей хотелось, чтобы он растворился в закате навсегда. И еще эти цветы бестолковым грузом оттягивали руки. Бесило все! - Почему это я уезжаю, раз сын хочет, — буквально грудью пробился мимо Лизы, грубо оттеснив ее из дверного проема.

— Десять минут, ясно?! — пронзительно скомандовала, пытаясь выглядеть значительнее. Только вот чувствовало сердце, что сегодня ее слово мало весит.

Пока отец и сын о чем — то разговаривали в детской, Лиза пила успокаивающий чай с мятой и ромашкой, немного придя в себя решила написала Карине о том, что приключилось после их прощания. Подруга, конечно, пребывая в шоке, отправила подряд десять сообщений бессодержательного эмоционального характера.

@ Карин, давай завтра встретимся и все обсудим — написала и посмотрела на часы с тревогой. Близилось к одиннадцати.

@ Я же вылетаю в десять утра в Анталию, мой подарил, ты забыла?

@ Блин, извини, забыла, хорошо отдохнуть вам! Прилетишь и все расскажу. Надо его ещё выгнать.

@ Удачи

Лиза хотела отложить телефон, но ещё раз поймала взглядом синий безликий кружок с буквой М. Открыла сообщение, перечитала и поняла, что даже не ответила ему, не поблагодарила. Закусив губу, быстро напечатала короткое:

@ Спасибо, Матвей

Хотелось что — то добавить, но позыв мочевого пузыря оказался сильнее. Не подозревала Лиза, насколько роковым было это стечение обстоятельств. Максим по просьбе сына пошёл налить воды перед сном, и, проходя мимо стола, заметил горящий дисплей, он успел прочитать все, что не должен был. Карие глаза моментально налились кровью, как у быка. Он понял о том, что Лиза давно общается с этим Матвеем. Пролистал сообщение до середины февраля.

— Ну вы все, я спать хочу? — вышла из ванны и посмотрела на Максима. Он стоял, демонстративно крутя ее телефон в руке. Конечно, она все поняла за доли секунд, вспомнила, что не закрыла вкладку сообщений, а режим блокировки экрана висел на двадцати секундах. - Мы- то все, а у тебя, похоже, все только начинается, — положил трубку на стол и потянулся к кухонной двери. Тимошка, так и не дождавшись воды, тихонько уснул под звук телевизора.

— Кто тебе дает право читать мой телефон? — подскочила к столу. Сердце стучало, как у загнанного зайца. Аж в ушах пульсировало волнение.

— А кто даёт тебе право спать с чужими мужиками, да еще и втягивать ребенка, внушая ему какой, хороший твой любовник? — раскоординированной походкой подошел к стене, вплотную к Лизе. Она попятилась назад, пусть Максим не был таким внушительным по габаритам, как Матвей, но все же мужчина, при том разъярённый.

— Не лезь в мою жизнь, мы в разводе, — прошипела ему в лицо. — Хватит контролировать то, что тебе уже не принадлежит, и сына я никак не настраиваю потому что между нами нет никаких отношений, — оттолкнула его двумя ладонями, выставленными на уровне груди. Он пошатнулся, но не выпустил ее из капкана.

— Значит как деньги просить, так Максим, оплати няню, мне не хватает, а как выслушать мои претензии, так заткнись?! Так? — прижал ее ещё крепче к стене. Губы исказила отталкивающая пьяная ухмылка.

— Ты платишь за своего ребёнка, не за меня, квартиру я снимаю на свои потому что знаю, что ты сам с голой жопой! — не сдавалась, в глубине души понимая, что он имеет право злиться.

— И давно вы спите? — раздулись его ноздри и он стал похож на реального быка с огромными ноздрями и красными глазами.

— Дело не твое, даже если бы спала..- рванула руку, пытаясь высвободиться. Ощутила на предплечие острую боль. Максим стиснул пальцы до одури. Ему хотелось сломать ее волю сейчас, снова подчинить себе, вытрясти это признание.

— Стоять, я не закончил, — схватил левой рукой ее за подбородок и повернул голову на себя. Эта непривычная грубость переполнила чашу терпения, Лиза ощутила как изнутри поднялась волна цунами. Просто шквал из потаённых невысказанных претензий.

— Что ты хочешь чтобы я сказала, что я не люблю тебя и никогда не любила? Что если бы не залетела, то не вышла бы замуж? Что я не жила с тобой, а существовала? Что ты довел сына до неуверенности и ничему его по мужски не научил?! Что ты полный ноль? — ее глаза сделались отчаянно — безумными. Так смотрят, когда нечего терять, а позади только одна холодная стена. Максим не выдержал этого последнего удара, его мужское эго рухнуло вниз и он не сумев совладать с собой со всей силы сжал пальцы на ее скулах.

— Шлюха!

Ощутив сильную боль в нижней челюсти, Лиза со всей силы пнула его в пах. Это получилось настолько метко, что он мгновенно отпустил хватку и осел на пол, скрючившись.

— Ты урод последний, который притворялся хорошим, еще раз меня тронешь, я заявлю на тебя, понял и на работе твоей все узнают, какой Максим Алексеевич приличный человек! — потерла щеку кончиками пальцев, словно пытаясь заглушить боль.

— Прости, я с ума сошел от ревности, покажи, сильно больно? — встал и кинулся было к ней, но на пути возник стул. Лиза схватила его и подняла вверх.

— Не подходи, я же сказала, чтобы я тебя больше никогда не видела. Все встречи с сыном у тебя на территории, ясно? И цветы свои забери идиотские, — в ее лице читалась серьезная неподдельная уверенность. Дыхание было поверхным и сбивчивым. Она кинула розы в бывшего мужа и указала на дверь.

— Хорошо, но ты… Ты полная дура! И ничего у тебя с ним не получится, потому что он в паре и наверняка любит ее, а тебя просто трахает, — открыл окно и бросил цветы вниз. Они полетели и рассыпались фонтаном под окнами первых этажей. Хлопнула дверь в кухню и Максим выскочил в коридор, сорвав куртку вместе с крючком. Лиза только через час это заметила, когда вышла заплаканная из ванной. Казалось, болит вся челюсть целиком, даже рта не открыть. Она подозревала, что все годы Макс был скрытым, тихим тираном, но то что способен на такую низость не могла предугадать.

Переоделась в пижаму, свернулась калачиком и со всей злости смяла кончик пододеяльника, хотелось отмотать все назад и врезать ему стулом по башке. Прямо видела наяву, как его противная ухмылка сползает с лица на фоне фонтана крови. "Желательно еще выбить передние зубы, ему на импланты не хватит, будет так ходить.."С этими мыслями и уснула.

Тем временем Матвей ехал домой на такси, проводив Катю до дома. Как оказалось, у нее со вторника начинался запланированный ретрит с коллегами по работе и она не захотела оставаться на ночь. Подумал, что так даже лучше, привыкать к ней порционно, постепенно, возможно это поможет наладить отношения и разорвать этот замкнутый круг бесконечных попыток окончательно сблизиться. Прочитал короткое сообщение от Лизы и невольно сомкнул губы в жесте сожаления.

" Зачем вообще ей написал. У нее все налаживается, да может оно и к лучшему, пацану нужен отец, а мы даже между собой не можем разобраться… " — непроизвольно открыл фото ее профиля и залип. Казалось, ее прекрасные глаза смотрят только на него, только для него она здесь улыбается. Убрал телефон от греха подальше и посмотрел в окно. Знакомые дома мелькали все чаще. " Днем надо не забыть тюльпаны для девчонок"

В это утро Лиза проспала будильник. Тимошка, естественно, тоже. Когда часы перевалили за восемь, Лиза внезапно открыла глаза.

— Тима, вставай, бегом, мы опоздали, — хотела крикнуть, но поняла, что боль, простреливающая челюсть, не дает широко открыть рот, половину слов прошептала.

Собрались за полчаса и выскочили из подъезда, Лиза с ужасом покосилась в сторону черной клумбы, припорошенной кучками подтаявшего снега, но к счастью ничего не было, ни одной розочки. Видно дворник постарался. По дороге в школу Лиза с трудом могла объясниться с начальством, а Валентина Станиславовна не брала трубку, как назло. Просить этого " урода" отвести на секцию Тимку не представлялось никакой возможности.

— Тим, а можно ты сегодня не пойдёшь, а? — спросила у самой школы.

— Мама, ну пожалуйста, я очень хочу, ну будут же отрабатывать точки, я договорился с Пашкой, — обернулся, открывая дверь.

— Ладно, тогда ты на продленке, после идешь в библиотеку, там меня ждёшь до половины шестого, я попробую минут на двадцать раньше убежать.

— Мам, ты лучшая, — улыбнулся Тимка и из — под отросшей челки показались два абсолютно счастливых глаза.

— Уроки чтобы все были сделаны от и до, иначе это последний раз, — сдержано вскрикнула из приоткрытого окна.

Дала по газам, срываясь со школьного двора, ведь за оставшееся время надо было решить кучу вопросов по новым контрактам, часть клиентов начала обзванивать прямо в машине.К счастью, все вышло вполне себе сносно, в отделе царила атмосфера праздника, женщин поздравили немногочисленные мужчины. Мелочь, а приятно — чай, мини маршмеллоу ручной работы и ароматическая свечка с запахом ванили, все это упаковано в небольшую корзинку. И тут как гром среди ясного неба звонок Валентины Станиславовны, который окончательно испортил настроение. Она сообщила, что по состоянию здоровья не сможет выходить на работу с этого дня. Сердце Лизы рухнуло в пятки и как она не уговаривала ее подумать — бестолку, теперь нужно было выкручиваться самой или вновь переводить Тиму в школу рядом с домом.

Вот такая озабоченная, с грустным взглядом, она провела остаток дня. Конечно приложила все усилия, чтобы успеть забрать Тима пораньше, за полчаса приготовила ужин, запустила стирку и даже погладила форму на завтра, но ощущение тягостной беспомощности навалилось тяжелым грузом, Лизе показалось, что она, словно лягушка, попавшая в западню, пытается выбраться и сильно молотит лапками. А толку — то… Тимошка без труда уловил грустное настроение матери и весь вечер вел себя максимально спокойно, уроки сделал на пять с плюсом, даже в игрушках разобрался перед выходом из дома.

— Мам, вы все таки поругались вчера, да? — наконец спросил, проявляя участие.

— Да, Тима, сильно, и я не хочу больше видеть папу в квартире и вообще о нем говорить, мне надо успокоиться немного, — передала сумку с одеждой из багажника и посмотрела на сына с немой просьбой.

— Да, я понял, — кивнул и ускорил шаг, мечтая скорее попасть на тренировку.

Матвей не вышел по привычке встречать детей и это еще больше расстроило Лизу: хоть бы посмотреть на него, даже минуты хватило бы для того, чтобы зарядить эмоциональную батарейку.

— Пока, — помахал и исчез за дверью Тимофей.

В течение часа нужно было где- то перекантоваться, поэтому Лиза выбрала знакомый сквер, с которого началось знакомство с этим районом. Забрала из машины зонтик на всякий случай, так как по прогнозу обещали кратковременные осадки и неспешно пересекла оживлённый проспект. Тучи, действительно, нависли и влажная сырость буквально пропитывала воздух насквозь. Если до заката солнца можно было с полной уверенностью сказать, что наступила весна, то с приходом сумерек складывалось ощущение зимнего влияния: все еще голые, почти чёрные ветки сирени вдоль пешеходных дорожек, под раскидистым кленом нерастаявшая кучка талого снега, закутанные в шарфы молодые мамы. На лавках пусто — выбирай любую и только собачники вкупе с молодыми родителями составляли хотя бы какое — то ощущение оживленности. Протерла салфеткой скамейку и примостилась на край, подобрав полы длинного пальто. Откинуться на спинку не вышло, она была покрыта глянцевой влагой, поэтому чуть отклонившись вперед, Лиза поставила сумку на колени. Спустя несколько секунд ощутила, как нос покрылся противной моросью дождя. По привычке провела пальцами от носа к подбородку, стряхнув капли и вспомнила причину, по которой так болит кожа.

" Боже, как хорошо что он свое лицо показал только сейчас, после развода и никогда так не вел себя при сыне. Я всегда осуждала домашние бытовые стычки, не понимала женщин, которые кидаются тарелками в мужей, а сейчас сама перешла на эту сторону. Еще немного и я правда запустила бы в него стулом. Сам виноват, чуть мне челюсть не сломал, урод, и шлюхой обозвал от беспомощности своей " — расстегнула молнию сумки и достала зонт. Он раскрылся в небе прозрачным огромным куполом и спас причёску Лизы от неминуемой гибели. Капли стучали то тише, то сильнее и ветки сирени дрожали под порывами усилившегося ветра. Люди исчезли, как по мановению волшебной палочки и весь сквер наполнился промозглой тишиной. Не смотря на это Лиза сидела, как приклеенная и какая- то пронзительная тревога, вперемешку с одиночеством легла на плечи. Показалось, что все что в жизни происходило — было по ее вине и этих бессмысленных лет можно было избежать, словно спала до встречи с Матвеем и забыла о том, что у нее тоже есть сердце — живое, теплое, открытое. Вот бери и грейся, только рук не обожги… И она представила себе, как говорит ему, наконец, о своих чувствах — прямо и без страха осуждения, а он сообщает о том, что ждал ее все эти годы и прождал бы ещё целую тысячу. Но! " Матвей уже устроил свою жизнь и было бы преступлением с моей стороны пытат ься разбить их пару. Молодая совсем девчонка, с виду любит его, выйдет замуж, родит ему карапузов, у них еще вся семейная жизнь впереди и столько всего интересного.." — от этой мысли стало больно в груди, между ребрами кто — то ковырялся стальным прутиком. Вспомнила, как первые шаги Тимки, первые слова разделяла с Максимом.

" У Матвея все это конечно же будет, но не со мной, и я не должна быть снова хреновой эгоисткой и все ему испортить… Хотя очень хочется, так хочется сейчас написать ему и договориться о встрече, посидеть вот так вдвоем, на этой самой лавке, чтобы он в свою тёплую ладонь положил мою и я уткнулась носом в его плечо. Ощутила щекой, какой он сильный и надежный, от всех меня защитит, от всего укроет, если надо и Макса по стенке размажет, а я не стану возражать, а просто спрячусь за его широкой спиной. И мы не станем много говорить, просто возьмём по стаканчику кофе через дорогу, сначала согреем руки, а потом и сердце, и может он наконец меня спросит, как я все эти годы жила без него, а я замолчу, потому что не знаю, с чего начать".

Слезы непроизвольно полились рекой, беззвучный плач отчаяния накрыл Лизу и она ничего не могла с этим поделать. Дождь был солидарен. Он тихо накрапывал янтарными каплями, отражая свет фонаря. Звонок разорвал это оцепенение, Матвей сообщил, что всех детей уже забрали и остался только Тимофей. Извинившись, Лиза утерла щеки и вскочила с лавки. Благо бежать три минуты.

В коридоре у самой двери встретил Тимка, раскрасневшийся, довольный, с горящими глазами.

— Мам, я в раздевалку, мы тут заболтались с Матвеем Сергеевичем.

— Да, пойдем, — кивнула и развернулась в сторону выхода.

Оклик знакомого голоса пронзил с макушки до пят, настолько неожиданно было услышать.

— Елизавета Николаевна, можно Вас на секунду! Развернулась и вымученно улыбнулась Матвею, казалось, что не осталось больше моральных сил выдавать какие — либо эмоции. Он вышел навстречу и в его руке Лиза заметила пушистый розовый тюльпанчик. Он смешно дрожал и кланялся при каждом шаге Матвея.

— Девочек поздравляли, одна не пришла, а у Вас тоже праздник, возьмите, пожалуйста, — сказал громко, словно в след уходящему Тимошке.

— Спасибо, — Лиза растерянно протянула руку и их пальцы соприкоснулись. Этот прекрасный, слегка подвявший цветок теперь ударил в нос привычным запахом тюльпанов.

— Что случилось? — его формальный тон сменился на знакомый, бархатистый.- Да я просто загулялась, извини, пожалуйста, — пожала плечами и подняла взгляд на Матвея.

Он проинспектировал еще раз каждую чёрточку ее лица и глубоко вздохнул.

— Ты же плакала, — тыльной стороной указательного пальца коснулся выпирающей части скулы и стёр остатки туши. Лиза заметила на себе этот абсолютно заботливый взгляд, тёплый, как июньская трава нагретая солнцем. Он едва заметно нахмурился и сжал губы.

— Ой, нет, это дождь там, а тушь не водостойкая, испачкалась, да? — суетливо ответила рукой вытирая другую сторону щеки.

— Врешь. Опять врешь. После дождя нос у тебя не краснеет, а вот здесь, — тронул пальцем место под глазом, — не опухает.

Шмыгнула носом, словно пойманный воришка. Нечего было сказать, ведь Матвей знал ее слишком хорошо и как оказалось, все помнил..

— Да есть проблемы, но это житейская ерунда, там просто няня ушла от нас, и я теперь разрываюсь между работой и школой, еще и к тебе надо водить, а вообще, спасибо, что сказал, а то бы так и ехала, как панда, — улыбнулась и принялась тереть тушь еще больше. Заметив, что она только усугубляет ситуацию, Матвей решил помочь: достал из кармана спортивных шорт влажные салфетки. Не успела Лиза опомниться, как он настойчиво обхватил ладонью ее лицо, задрал подбородок повыше, а другой принялся оттирать тушь. Она сильно поморщилась, когда палец надавил на то самое место.

— Что случилось, тебе больно? — резко убрал пальцы и с тревогой посмотрел на Лизу. Совершенно уверен, что не сжимал пальцы сильнее, чем того требует ситуация. - Ерунда, просто ударилась на днях, болит теперь, если чуть сильнее надавить, — выхватила его салфетку и сама стала вытирать лицо. Он на секунду замер и прищурился.

— Дай посмотреть, а как ударилась? — зелень глаз вспыхнула профессиональным интересом.

— Да я вчера вечером неловко нагнулась и о стол стукунулась, — пробормотала.

— Челюстью? — нахмурился и подушечкой пальцев нежно провел вдоль скуловой кости. Никаких шишек не было видно.

— Все хорошо, правда, — Накрыла его пальцы своими, убирая ладонь.

Матвей осекся и сухо кивнул, попрощавшись.

— Спасибо, — крикнула вслед и с трепетом прижала к груди один единственный цветок. Такой простой, да к тому же подвявший, но стоивший больше, чем тысячи букетов самых редких цветов, а все потому что это ОН подарил, пускай так: мимоходом, официозно, но Лиза знала, что Матвей никогда и ничего не делает просто так. Вышли из центра и вечер уже не показался таким серым, всю дорогу болтали, а в бутылке из под минералки болтался и кивал скромный, но очень дорогой сердцу цветок.

Доползли, долетели до очередного конца недели. Сидя за утренним столом, оба клевали носом в чашку. Лиза засиделась вчера за ноутбуком по рабочим вопросам, а Тима за собиранием самого сложного конструктора в своей жизни. По телевизору фоном шептала утренняя программа, где два ведущих делали вид, что им очень интересна тема страусиных яиц.

— Мам, а какую надо сковородку, чтобы одно яйцо пожарить? — засмотрелся Тимка.

— А? — сонными глазами моргала, пытаясь ровно нанести тушь.

— Мама, ты всю неделю тормозишь и папа не звонил ни разу, вы так сильно поругались? — отхлебнул из чашки сладкий чай и пытливо уставился на Лизу.

— Да, я же сказала, поругались, позвони ему сам уже, он теперь встал в позицию обиженного ребенка. Незаметно пробежалась тональником вдоль скулы, чтобы замазать три появившихся жёлтых пятна от пацев Максима. Отхлебнула кофе и с раздражением поставила пустую чашку рядом с зеркалом. От колыхания воздуха на тюльпанчике осыпался последний лепесток.

— Ма, надо выкинуть, он все..- указал пальцем на лепесток, потом взял его в руки и приклеил на нос. — А куда делся папин букет?Лиза не заметила этого, она была увлечена макияжем.

— Что? — оторвалась от зеркала и взглянула на сына. Он был похож на маленького клоуна с розовым носом. Смахнула указательным пальцем лепесток и засмеялась. Тимка в ответ громко чихнул и расплескал свой утренний чай. — Выкинула я этот букет и ничего не спрашивай, а то и я спрошу, почему ты не выучил таблицу, что я тебе рапечатала.

— Все ясно, взрослые дела в которые не " суй свой нос" — передразнил мальчишка.

— Иди скорее мой уже его, весь грязный от пыльцы, — покачала головой и убрала зеркало на подоконник. — Завтра наша Мымра Мымровна прибудет, ты все убрал в комнате?

— Ага, — крикнул Тима из ванной.

— Молодец! Ты обязательно возьми ключи, сегодня тебя тетя Маша встретит и доедете с ней на секцию, я задержусь на работе, очень важная встреча.

— Ура, один дома посижу, — возликовал.

— Я тебя заберу, губу не раскатывай, — хмыкнула и с сожалением во взгляде выкинула стебелек в мусорку.

А на улице такая благодать: утреннее солнце вовсю освещало глубокие лужи в которых купались суетливые воробьи и головокружительно ароматный ветер обдувал щеки. Лиза шла позади сына и отметила взглядом, что он изменился: осанка стала более ровной, шаг уверенным, даже рюкзак свой нес сам.

" Просто взрослеет… или это влияние занятий? " — помахала рукой у школьной калитки. Ответ напрашивался сам собой, но Лиза не хотела преувеличивать влияние Матвея, ей стало отчаянно страшно от того, что Тимка так привязался к нему. Он без умолку мог рассказывать о тренировках, накануне поделился, что в тот вечер, когда ждали задержавшуюся Лизу, много болтали, Матвей поведал о том, что любил математику, а вот русский язык давался с трудом и почерк был самым худшим в класе. Тима тогда с гордостью похвастался, что он сильно поднял успеваемость за этот месяц. " Хвастунишка" — улыбнулась и достала мятные конфеты из бардачка.

Матвей сидел в своем самом проблемном спортивном клубе и отчаянно спорил с Алексеем, доказывая, почему необходимо ввести новую систему бонусов для постоянных клиентов. Леха из штанов выпрыгивал, доказывая, что таким образом они потеряют больше пяти процентов от прибыли.

— Ты тупорылый что ли, Лех, ты видел что открыли новый фитнес в ста метрах от нас и цены там сейчас вдвое ниже, сколько у тебя ушло за этот месяц, ты у Насти статистку поднимал?

— Нет, — раскрасневшийся и злой, мужчина скрестил руки на груди.

— А я знаю, одиннадцать человек и все на полных абонементах.

— Что предлагаешь? — нехотя пробурчал, понимая, что в таком случае Матвей абсолютно прав.

— Предлагаю сделать два месяца бесплатной заморозки, плюс 30 процентов скидка на оптицию приведи друга.

— Ну давай попробуем, в любом случае надо снижать цены.

— Да, сейчас посмотрим как у них в течение пары месяцев пойдут дела, я уже Настю послал на разведку, она сказала, что помещение небольшое, ассортимет услуг ниже и тренажеры не все есть. Мне кажется, что все это лютая однодневка, но нам нельзя расслабляться.

— Договорились, может правда сольются, а мы за счет постоянок, плюс скидки, новых людей привлечём.

— А я о чем… - кивнул одобрительно и закрыл ноутбук. Постучал пальцами по столу и посмотрел на часы. До вечера было еще непростительно долго.

Тем временем Лиза тоже разгребала завалы на работе, параллельно радуясь тому, что их общая подруга с Кариной вызвалась забрать Тимку и отвести на секцию.

— Спасибо, дорогая, так выручила, а то меня совсем не отпускают до шести очень важная встреча с заказчиками на крупную сумму, я заберу его сама как раз по пути с работы, — прошептала в трубку.

— Да, к сожалению, ждать не смогу, я на другой конец города должна успеть, не волнуйся, накормлю его и уроки проверю, — сообщила приятельница.

— Марусь, спасибо еще раз, только попроси его, чтобы он грязное из сумки выложил, а на стиралке взял чистые вещи, мы совсем утром забыли. Ок?

— Конечно, проконтролирую, — кивнула в трубку Мария и принялась дальше протирать пыль с подоконника.

Лиза вернулась к работе и крутилась в бешеном ритме до самой встречи по важному вопросу, ведь ей очень хотелось доказать начальнику, что она не просто так получает зарплату и вопрос о ее сокращении нужно поставить на паузу. Все было готово для обсуждения, план на столе, в глазах железобетонная уверенность. Диалог начался по плану, а закончился..

— Тимочка, посиди там полчасика в раздевалке, если Матвей Сергеевич разрешит, я заканчиваю встречу и примчу, — отошла на секундочку в коридор и наговорила аудио сообщение. С ужасом понимала, что все договорённости с сыном нарушены, но от этого диалога зависело очень многое, будет заказ — будет и вероятность премии, а это значит, что летом можно отправить сына в хороший лагерь.

Матвей с помощью Тимошки собрал все снаряды на место, поставил скамьи по порядку и уже собирался уходить, как услышал за спиной жалобное детское:

— Матвей Сергеевич, а можно я, пожалуйста, в раздевалке посижу полчасика.

— А кто тебя должен забрать? — обернулся и удостоил пацана максимально вовлеченным взглядом, пронзительным, словно примерялся к цели.

— Мама, но она сейчас аудио наговорила, сказала, что через полчаса будет, а мне нужно посидеть в раздевалке, если можно, — убрал руки за спину и виновато опустил глаза.

— Конечно можно, главное сам никуда не уходи, понял? — кивнул слегка разочарованно, не знал зачем, но ждал этой пятницы. А теперь выходит, что зря. Поднял мяч и запустил его через весь зал прямо в корзину. В яблочко. Так бы во всем… Переоделся, а у самого на сердце странный холодок. " Что там у нее вообще происходит? " — закрыл шкафчик и сдал ключ. Собирался выходить, как услышал из детской раздевалки громкий звук компьютерной игры. " До сих пор не забрала?! " — посмотрел на часы, полчаса давно прошло. Поднял осуждающе бровь и уже развернулся на выход, закинув сумку на плечо, а потом что — то потянуло обратно, у самой стеклянной двери. Жалко стало пацана.

— Ну ты что, все сидишь? Мама звонила? — поставил свою сумку на низкую скамейку рядом с Тимошкиной.

— Нет, трубку не берет, — помотал головой, увечённо убивая зелёного монстра. Похоже Тимошка совершенно не страдал от ожидания.

— А есть кто ещё сможет забрать? — насторожился, посмотрев на массивный циферблат часов.

— Не знаю, тетя Маша сказала не сможет, Валентина Станиславовна больше не работает, папа с мамой разругались, она будет точно против, а бабушка с дедом далеко.

— Ммм, протянул, расстегивая ворот куртки. — Дела интересные у тебя сегодня, — присел рядом, оказавшись великаном, усевшимся на детский стульчик.

— Да ничего, я подожду, можно же? — наконец оторвал взгляд от телефона. Встретится с Матвеем глазами.

— Да не вопрос, просто времени много, надо выяснить, когда мама приедет, — максимально дружелюбно произнёс, чтобы не тревожить ребёнка ещё больше. А у самого сердце наполнилось свинцовой озабоченностью.

— Сейчас позвоню еще раз, — произнес и услышал, как желудок громко и протяжно квакнул. Матвей услышал это голодное песнопение и нахмурился.

— А ты уже ужинал перед тренировкой?

— Не, мы кушаем после, я в пять перекусил, мне тетя Маша яичницу с тостом сделала, если честно — подгорела.

— Ясно, — кивнул и озабоченно закусил губу.

— Мама, ну блин, ты где? — радостно заверещал Тима, покосившись на Матвея.

— Тима, прости, мы вот только все подписали, еще полчаса, я уже бегу на парковку. Ты в раздевалке?

Матвей услышал нежный и ужасно виноватый голос и немного успокоился. Самое главное с ней ничего не случилось.

— Дай трубку маме, Тим, — протянул ладонь.

Мальчик растерянно выполнил просьбу и мысленно приготовился к очередной ругани между взрослыми, но вместо этого услышал то, от чего детское сердечко наполнилось теплотой и благодарностью.

— Елизавета Николаевна, здравствуйте, я тут с Тимофеем сижу, пока вы едете, мы подождем в кафе с торца здания. У нас живот подвело после такой активности, вы же не против?

Услышав его голос Лиза даже вздрогнула от неожиданности. Не сразу даже поняла, что он от нее хочет. Хлопнула дверью машины и завела двигатель.

— Спасибо большое, но у него нет карты с собой, — ощутила себя кругом виноватой, будто увидела себя на доске антипочета под заголовком: " КУКУШКА ГОДА". Развернулась и набрала скорость.

— Да ничего, он меня потом как — нибудь тоже угосит, — положил руку на плечо мальчишке и приободряюще улыбнулся.

— Мне жутко неловко, прошу прощения, на работе завал, не могла никак уйти, — в очередной раз произнесла Лиза и услышала протяжный сигнал автомобиля.

— Вы главное ПДД не нарушайте, все нормально будет у нас, — насторожился, услышав звук клаксона и хруст в салоне.

— Да просто идиоты тут всякие лезут. Пишет тридцать семь минут, какой кошмар, — отозвалась, перестроившись.

— Все, мы есть пошли, — сбросил звонок, понимая, что спешащий человек не нуждается в излишних стимулах.

Лиза не успела договорить, как услышала короткое пл-юллюм. Все еще не веря собственным ушам, она находилась в сильном замешательстве." Матвей ради чужого ребенка, получается, остался".

" Или ради моего"? — протрепетала нежными крыльями вдогонку надежда.

" Боже, как стыдно, еще и кормить его удумал! Тимка, наверное, все растрепал и про няню и про отца, скорее доехать и извиниться. Но чем я могу его отблагодарить? " — стала в голове лихорадочно перебирать все, что любит Матвей и поняла, что он любит: печёную картошку до состояния углей, звуки дикой горлицы в родных краях, купание в пруду в ледяной воде, жженый сахар в ложке, как делала ему мама, читать научную фантастику, желательно ни с кем не обсуждая, писать короткие сообщения, считать в уме большие цифры, вставать до рассвета, стрелять в тире, выковыривать все косточки из арбуза..Ну ничего из этого невозможно было предложить здесь и сейчас. Расстроилась ещё больше. Ненавидела себя чувствовать обязанной в целом, а Матвею тем более.

Тем временем, Матвей уже сидел с Тимошкой в небольшом, почти провинциальном кафе по московским меркам. Здесь не было выхолощенного модного интерьера и живой музыки, а также разнообразного меню с редкими позициями, зато была очень очаровательная пухленькая официантка с кудрявыми волосами каштанового оттенка и ослепительно доброй улыбкой. Она посоветовала взять самую вкусную пиццу и морс из клюквы и апельсина.

— Спасибо большое, я так хотел есть, если честно, — ребенок запихал весь кусок целиком и проговорил сквозь набитые щеки.- Я тоже хотел есть, — кивнул Матвей и сложил кусок пиццы привычной лодочкой.

— Мама сама печёт, но такую, знаете, толстую, что ешь и не понятно пицца это или пирог, — запил угощение глотком освежающего морса.

— Понял, ну домашнее всегда вкуснее, — улыбнулся и посмотрел на этого смешного лизкиного пацаненка. После того как увидел Максима сомнений не осталось, сын копия Лиза: такой же эмоциональный, напористый, прямолинейный.

— Ну это смотря что, вот один раз мама нам плов сделала, — высунул язык вперёд, — папа сказал, что это рисовая каша с мясом и не стал есть, а мама все выкинула в мусорку и потом обиделась на нас, — оторвал ещё кусок.

Матвей, услышав это, соотнес с прошлым опытом и понял, что как она и раньше не особо умела готовить, так и сейчас балует домашних своми экспериментами.

— А я бы съел, хотя бы чуть — чуть, потому что обидно, когда ты потратил силы, время, хотел сделать вкусно, а никто не оценил.

— Но это же невозможно было есть, им только мои поделки к стене приклеивать, — округлил глаза Тимка, — Вы, наверное, плохо представляете мамин плов.

Матвей так громко рассмеялся, что даже женщина за соседним столиком покосилась.

— Веселый ты рассказчик, Тимофей, — тоже влял второй кусок.

— Матвей Сергеевич, а у вас есть дети? — прожевав пиццу, задал давно интересующий вопрос.

Перестал жевать, до того неожиданно это прозвучало.

— Нет. Пока нет, — добавил через секунду и словно с сожалением сомкнул губы в плотный замок.

— А, ну и хорошо, от нас знаете, сколько проблем, — махнул рукой и нацелился на очередной кусок.

— Каких же? — плотная полоска сожаления дрогнула и превратилась в ответную улыбку.

— Да когда маленькие все эти памперсы грязные, они орут, гулять надо как с собакой и в дождь и в мороз, потом эти детские сады, больничный не взять, с работы не отпускают, — деловито перечислил. — Наверное поэтому мама не стала рожать мне брата, я так хотел в пять лет.

Матвей очень внимательно слушал Тимошку и ему казалось, что в этом несформированом человеке уже столько житейского опыта, очевидно, Лиза много с ним разговаривала по душам.

— Может ещё будет у тебя брат или сестра, — словно сам того не ведая, зацепил мальчишку за больное.

— Нет, вы что, Матвей Сергеевич, они же того… - шепнул и показал жестом, словно снял кольцо. — Да и мама папу уже ненавидит, даже цветы его куда — то выкинула, а там целый букетище был, Вы сами видели, — поиграл бровями.

— Ясно, — скупо бросил, обжегшись этой информацией, на сердце вспыхнуло открытое пламя, то ли радости, то ли надежды.

— Ну знаете, я тут подумал, мне и одному хорошо, мама уже и так не справляется, боится что аренду повысит Мымровна и нам придётся съехать.

— Вы снимаете? — удивлённо переспросил, словно никогда об этом не слышал. А может и правда не слышал или позабыл.

— Да двушку здесь недалеко, дед говорит царская хата, — посмотрел на Матвея сквозь полупрозрачное стекло синего стакана.

— У тебя веселый дед, — произнес Матвей и осекся, — сразу видно.

— Сто пудов он такой, — широко улыбнулся и заметил за спиной Матвея запыхавшуюся Лизу.

— Мама! — вскочил и зазвенел тарелкой.

Лиза обняла сына и обошла стол, чтобы посмотреть Матвею в глаза.

— Спасибо Вам большое, даже не знаю, как благодарить, — произнесла и раскраснелась, словно в первую ночь после активного пляжного отдыха.

— Все нормально, присаживайтесь к нам, поужинаем вместе, — указал рукой на тарелку.

— Нет, спасибо, я уже в машине перекусила, — махнула рукой и не собиралась садиться.

Матвей окинул взглядом ее с головы до ног. Красивая она была сегодня, эффектная: высокий каблук, колготки винного цвета, плавно переходящие в серое шерстяное пальто, на шее модная косынка, завязанная небрежным узлом, крупные серьги и высокий конский хвост.

— Чем, опять сухариками со сметаной и луком? — хмыкнул Тима.

Лиза легонько ущипнула его за спину и бросила непринуждённую улыбку в сторону Матвея.

— Ну правда, не выкидывать же столько, — настойчиво придвинул пустой коричневый стул для Лизы.

— Ты можешь домой забрать, Вы то есть, — опротестовала, указав ладонью в сторону официантки.

" Поскорее домой пока я опять что — нибудь не ляпнула".

— Я один столько не съем, — ответил честно, а потом осознал, что эта информация Лизе совершенно ни к чему.

И все же ей пришлось уступить, хотя все было максимально неловко, казалось, что она задерживает его, отвлекает от своей активной вечерней жизни.

— Спасибо, я один кусочек, — придвинула стул и почему — то оказалась ближе к Матвею, чем к сыну. Буквально локтями соприкоснулись и электрический ток пробежал по нервам.

— Мам, она очень вкусная, вот бекон этот хрустящий — бомба!

— Спасибо, попробую, — аккуратно сложила пиццу пополам и откусила небольшой кусок. Ей хотелось выглядеть сытой, эстетичной, хотя все это было не так. В желудке с обеда мышь повесилась.

— Пробки жёсткие, да? — Матвей не знал, о чем можно говорить с Лизой в присутствии сына.

— Да, а на парковках вообще ужас, я еле нашла место, все забито, — покачала головой и уткнулась взглядом в пиццу. — Вкусная, правда.

— Ваша вкуснее, наверное, — пошутил Матвей, заговорчески переглянувшись с Тимошкой.

Лиза поперхнулась, понимая, что сын однозначно жаловался на ее стряпню. Заметив, что ей не до смеха, Матвей налил морса и поднёс к губам, она сделала глоток и с благодарностью моргнула глазами.

— Мам, ну не спеши, никто не отнимет, — пошутил Тимошка. Неудачно, судя по выражению лица матери.- Я смотрю ты особо разговорчивый сегодня, да? — пригвоздила взглядом болтуна к спинке стула.

— Я всегда такой, — пожал плечами и осекся. Посмотрел на Матвея, словно прося о поддержке.

— Да он вообще молодец, сидел в раздевалке, как партизан, я сначала думал, что он ушёл, а потом услышал телефон.

— Опять играл? Как ты обошел мой родительский контроль? — цокнула языком и взяла салфетку в руки.

— Я, я, — запнулся, потупив взор. Не мог же он рассказать, что мальчишки в классе давно научили его этому фокусу.

— А что ему было делать, Елизавета Николаевна, не в потолок же смотреть, — заступился Матвей и момента был удостоен детского уважительного взгляда.

— Да лучше бы таблицу учил, умножения. Скоро весна, а у нас конь не валялся.

— Ну коню эта таблица не нужна, мне в принципе пока тоже, — расхарахорился, ощутив незаметную поддержку со стороны тренера.

— Ты со мной так дома поговоришь, — посмотрела еще строже, но Матвею это показалось крайне смешным, будто старшая сестра отчитывает брата и учит жить, при этом свое время распланировать не может.

— Ладно, я поел, — пробурчал Тима и посмотрел на пустую тарелку.

— Я тоже все, — отрезала Лиза, а сама тайком представила, как все оставшихся три куска запихивает в рот.

— Нет, так не пойдёт, еду выкидывать нельзя, давайте все по куску и расходимся. — скомандовал Матвей.

— Договорились, — не стала кокетничать Лиза и быстро разложила щипцами кусочки по тарелками. Спустя несколько минут вышли на улицу. Лиза замялась, не понимая, в какой точке стоит раскланяться, ведь Матвей начал говорить по телефону. Он просто шел позади Лизы и что- то бурно обсуждал. И вечер мог закончиться прекрасно, если бы не..

— Угнали?! — воскликнула Лиза, резко затормозив. Сын врезался в нее, а Матвей в Тимошку. Пришлось даже сбросить Катю, понял что приключилось что — то серьёзное.

— Что случилось? — спокойным тоном поинтересовался Матвей и посмотрел на ошарашенную Лизу.

— Машины нет, я вот здесь ее запарковала, около этого столба, — побледневшими губами произнесла и беспомощно развела руками. — Ну точно же здесь, или...Оценив место парковки, Матвей решил успокоить потеряшку.

— А знаки мы, конечно, не смотрим? — указал взглядом в сторону.

— Эвакуатор? — с досады выдохнула, почти простонала.

— Да, а Вы не сталкивались до этого? — с сомнением произнёс, а Лиза прочитала махровый сарказм в его спокойном тоне. - Нет, представьте себе, у меня даже штрафов нет, — укоризненно выстрелила взглядом.

— Ну все когда — то бывает в первый раз, — пошутил Матвей и положил руку на плечо растерянного Тимошки.

— А что надо, как понять, на какую стоянку увезли? — обратилась взглядом, наполненным озабоченностью.

— Сейчас разберёмся, без паники! — вытащил телефон из кармана куртки. — Вы далеко живете?

— Да не, на машине десять минут, — инициативно отозвался Тимофей и перекинул сумку на другое плечо.

— А пешком полчаса, — ответил Матвей и покосился на тяжелую ношу пацана.

— Я такси сейчас вызову, — опомнилась Лиза и тут же достала телефон из сумки.

— Не надо, пятница вечер, дольше ждать будете, я тут рядом встал, довезу за десять минут, — безапелляционно опустил своей рукой лизину, мешая совершить звонок.

— О, мечтал посмотреть, какая у вас.., - не договорил, так как вновь был одернут матерью.

— Ну идем, посмотришь, — подмигнул Матвей и направился в сторону железного коня.

Лизе ничего не оставалось, как следовать за этой воркующей парочкой, казалось впервые все решили за нее без претензии, мозговыноса и ненужных нотаций, взяли и сделали — странное чувство, приятное, как будто по душе кто — то прошёлся пушистой кисточкой, а потом в пледик закутал. Естественно, у Матвея была хорошая машина, которая вдохновила маленького подопечного на десяток восторженных вопросов. Сидя на заднем сидении Лиза периодически поддавливала сына плечом, осекая, но это мало помогало. По большей части молчала, не успевая переваривать калейдоскоп сменяющихся событий.

Эти десять совместных минут Лиза растянула в своем воображении сладким карамельным жгутиком, как от разломленной ириски. Как это было чертовски приятно! Матвей угостил Тимошку шоколадным батончиком, ненавязчиво предложил Лизе подвинуть переднее сиденье, чтобы было комфортно. Она старалась лишний раз не смотреть на его правое запястье, крепко сжимающее руль. Все еще без кольца. Холост. Относительно свободен. Жёлтый свет светофора, после которого может загореться зеленый. Все это промелькнуло в ее голове и она невольно нахмурилась, сама себя ругая за распущенные эгоистические мысли.

— Ты уроки все сделал? — очнулась перед самым выходом из машины.

— Ну почти, математику не сделал, там только эта идиотская задача с вареньем. Не понимаю я, как ее оформлять, — искренне признался ребёнок.

— Я же тебе позавчера показывала, — тихонько пшикнула себе под нос, но Матвей все равно услышал.

— Ага, показывала, тетрадь мне чуть не порвала и орала так, что половник из кастрюли выпал. Я ничего не понял.

— Тима, что ты меня позоришь? — опустила голову вниз и коснулась правой рукой брови.

— Ну извини, — пожал плечами и понял, что за вечер наговорил уже на три лишения телефона и два штрафных дня тотальной уборки.

— У меня по математике была всегда пятерка, хочешь объясню? — в параллель отозвался Матвей, глядя на зеленую змейку навигатора.

— А вы правда сможете? — обрадовался ребёнок и боязливо покосился на Лизу.

— Однозначно смогу, — кивнул Матвей и хотел дать пацану свой номер телефона, но он опередил.

— А сможете зайти сейчас, правда? А помните я Вам рассказывал про тирекса, которого собрал? Покажу, а еще покажу какую мне мама грушу купила, а ещё..

— Тима, уймись, ты время видел? Нам и так Матвей Сергеевич помог, у него свои дела, а я тебе завтра ещё раз объясню, — обхватила скулы ладонью, закрыв ею рот от стыда: сына как будто подменили, нескончаемый поток сознания.

— Может он жить ещё хочет, — пошутил Матвей и поймал в зеркале взгляд Лизы. Максимальная неловкость читалась в ее напряженных уголках губ, в прямой линии спины и задранном вверх подбородке. Выглядела так, словно ее поймали в аудиториина списывании, но она ни в какую не хотела в этом признаться. Повернул в нужную точку.

— Без шуток я забегу без проблем, просто не уверен, что мозги в такое время будут что — то у тебя соображать.

— Конечно нет, какие задачи, впереди все выходные, времени разобраться много, — подхватила Лиза и так посмотрела на сына, что у него не было другого варианта ответа. Однако, в маленьком горячем сердце нашлось еще чуточку храбрости и он произнёс:

— Да знаю я вас, ну когда еще Матвей Сергеевич посмотрит на моего динозавра, он же огромный, его в зал не притащишь, да и спать я не буду, по пятницам у нас свободный вечер, ты помнишь?

Лиза услышала, как шорох шин стих. Вот и знакомый подъезд. Как теперь объяснить открытому, заинтересованному ребёнку, что это просто неприлично пускать в такой поздний час чужого мужчину. И если бы не этот социальный фактор, она бы давно сама позвала его в дом.

Матвей еще раз взглянул в зеркало, пытаясь прочитать ее настроение. Конечно, он хотел воспользоваться моментом и зайти, но он также понимал, что тем самым ставит Лизу в неудобное положение.

— Тимофей, давай так, сегодня уже действительно поздно, Матвей Сергеевич заедет как- нибудь днем, все покажешь и математику посмотрите.

Лиза не успела и рта закрыть, как Тима подхватил эту идею.

— А можно завтра?

— Дай подумать, — взял короткую паузу, — Можно после трех, у меня до обеда есть дела. Елизавета Николаевна, вы как, не против?

Лиза несколько секунд боролась с отчаянным желанием согласиться и социальным долгом — найти причину и отказаться. В принципе не было ничего плохого в том, чтобы позвать человека в гости, тем более Тимошка так мечтал об этом, но внутреннее ощущение "неправильности" не покидало, слишком много подводных камней, о которых можно было неслабо поранить беззащитное брюхо ее маленькой и не совсем крепкой семейной лодки.

— Если есть возможность… мы будем рады, завтра как раз весь день дома, — все же кивнула, глядя в ясные, полные надежды глаза сына. Желание и авантюризм победили здравый смысл. - Договорились, Тимофей, записывай мой номер, я с тобой свяжусь, как освобожусь, — кивнул Матвей, стараясь скрыть особое, трепетное удовольствие в лице.

На том и порешили, расставшись у подъезда.А вместе с тем Матвей еще несколько минут стоял у лавки, покрытой глянцевой росой и не было теперь покоя, окончательно и бесповоротно, кажется, завязался тугой узел, соединив две оборванные нити.

Ранее утро, слишком непривычно суетливое для субботы, накрыло Лизу с головой. Она наводила порядок по всем комнатам, ведь визит Мымры никто не отменял, по крайней мере в телефонном сообщении она обещала быть к одиннадцати. И все как — то странно спорилось: само собой укладывалось, протиралось, легко и с настроением. В глубине души Елизавета, конечно, понимала, что к чему и даже была этому рада. Вся утренняя привычная бытовуха теперь окрасилась в яркие, волшебные цвета: она ощущала себя вдохновленным художником. Расставить баночки специй по порядку на декоративной полочке — легко, словно это не баночки вовсе, а пузатые разноцветные краски из детства, пыль не протиралась, она была холстом для рисования сердечек и прочей ерунды, подушки на диване — это веселые кляксы зеленой и коралловой краски на голубом холсте пледа. Красота! Все успела. Визит, к счастью, не затянулся надолго, привычный диалог о коммунальных проблемах в управляющей компании, беглый обход по комнатам, но с особенной прицельной внимательностью Мымра осмотрела Лизу.

— Лизочка, вы как- то особенно похорошели, косметолог? Или перемены в личной жизни? — прищурила водянисто- голубой глаз.

Лиза даже растерялась от такого прямолинейного желания залезть под кожу. Она лишь улыбнулась в ответ и на щеках, не тронутых косметикой, появился естественный розовый румянец.

— Ясно, это самое лучшее средство, раньше не было косметологов и все влюблённые женщины выглядели бесподобно, — прошептала, склонившись почти к уху.

— Спасибо за комплимент, а вы видели, что нам лампочки в подъезде заменили на обычные? — сменила тему.

— Лизочка, да не обратила внимание. Мне главное, что в квартире, Вы же знаете.

— Да, конечно, мы стараемся, правда Тима? — крикнула, в надежде что он выйдет из комнаты, но он, похоже решил оставить мать на поле боя.

— Я вижу, вы молодцы, тогда следующий визит запланируем на июнь, — кивнула и взяла пальто с вешалки. — Ой, оторвалась да? — взглядом пробежалась в поиске крючка.

Лиза чуть сквозь землю не провалилась, забыла найти отвертку и новые винты, ведь Макс вырвал все с мясом.

— Да, протистите, это Тима как — то опаздывал и вот так снял куртку. Я все сегодня исправлю. Вот крючок, — вытащила из ящика и положила на тумбочку возле входной двери.

— Ну надо же какие сейчас дети, — покачала неодобрительно головой, — то на обоях рисуют, то ломают кругом, и главное, нет понимания, что вещь стоит денег, — начала рассуждать, застегивая крупные позолоченные пуговицы на бардовом кашемировом пальто.

— Да, бывает такое, но это же дети, — развела руками в надежде замять неловкую ситуацию.

— Лизочка, вы прекрасная хозяйка, но сына надо построже воспитывать, так же и до вандализма недалеко, — уходя, обронила.

Когда дверь закрылась, Тимошка вынырнул из — за угла прихожей и громко закричал.

— Мама, ты что? Какую куртку я сорвал, когда это я опаздывал?

— Тима тише, вдруг она еще не ушла, — Лиза коснулась губ указательным пальцем и сверкнула глазами. Мальчик недовольно цокнул языком и скрылся в своей комнате. У него тоже кипела работа: хотел собрать новый гоночный болид до прихода Матвея.

Тем временем, солнце из янтарно — желтого превратилось в ярко — малиновое и успело подрумянить крышу стоящей напротив высотки. Лиза стояла у окна, расчёсывая свежевымытые кудри и задумчиво, почти не моргая, гипнотизировала алые разводы на небе. Каким будет этот вечер она совершенно не могла предугадать, Матвей мог задержаться на ужин, а мог заскочить на двадцать минут и все ее мечты в этом случае окажутся несбыточными. Тем не менее, надеялась на лучшее, от того настроение трепетало теплой птичкой где — то на уровне живота. Приятные хлопоты: придумать образ, поставить мясо в духовку. Вот только с первой задачей выходила какая- то засада. Слишком наряжаться было бы глупо, но и пижамный вариант тоже не подразумевался. Остановила свой выбор на свободных муслиновых брюках терракотового оттенка и голубой футболке с красным крабиком на груди. Краситься сильно не стала, хотелось выдержать образ максимально " домашним", чуть тронула лицо бронзером, нарисовала две кокетливых коричневых стрелки и нанесла бледно — розовый тинт для губ, волосы распустила — это лучшее украшение. Кажется, услышала, как Тима с кем — то говорит по телефону. Радостно заликовало сердце, Матвей, кажется подъезжает. Еще раз взглянула в зеркало и услышала звонок в дверь.

— Мама, встречай Матвея Сергеевича, — крикнул Тима, радостно повернув автомобиль "красивой" стороной.

— Иду, иду, — в ответ прокричала и побежала в коридор. Запах гари ударил в ноздри и она с ужасом поняла, что совершенно забыла про свиную рульку. Не было ни секунды на раздумья, ринулась к духовке, открыла ее, с ужасом глядя на черный уголь вместо вкусного ужина. Буквально вывалила противень на плиту, где пыхтела и булькала картошка и захлопнула духовку. Окно открыла настежь, пусть хоть немного проветрится. " Что за жопа, ну надо было таймер ставить, ну как так — то? " — самобичевала себя горе — хозяйка, проворачивая собачку на двери. Глаза замерли в секунде ожидания. И вот он. Собственной персоной, в той же куртке, в тех же темно — синих джинсах и коричневых ботинках, только растерянный какой — то. Иди показалось… - Здравствуй… те, — улыбнулся, шурша упаковкой от торта.

— При… Здравствуйте, — осеклась Лиза и пригласила войти. Как же невыносимо сложно изображать малознакомых людей, когда это совершенно не так.

Матвей ощутил, что от ее волос пахнет душистым шампунем и гарью, это весьма странное сочетание. Но как только вошел в коридор — все понял. Из кухни пахло так, словно кто — то костер развёл прямо на обеденном столе.

— Проходите, раздевайтесь, у нас тут проблемка одна, ужин сгорел, — озадаченно повела бровью и исчезла за кухонной дверью.

— Здравствуйте, Матвей Сергеевич, я так рад, что Вы пришли! Вовремя подоспел Тимка, пожал руку тренеру и по привычке повесил куртку на правый крючок, она с шорохом упала на пол.

— Блин, забыл, — хлопнул себя по лбу и поднял куртку Матвея. — У нас же крючок кто — то сломал, но это не я, хотя мама сказала Мымре, что это я, представляете?

— Представляю, подстава, — задумчиво протянул Матвей и поставил торт на тумбочку. Рядом лежал тот самый крючок. — А кто такая Мымра?

— Да женщина, которая нам сдаёт квартиру, она очень строгая, сегодня маме сказала, что я плохо воспитан, а я не плохо воспитан, я этого крючка вообще не трогал, — повесил куртку поверх своей.

— Ясно, а отвертка есть, давай прикрутим, — поднял с тумбочки объект " раздора".

— Я не знаю, у папы был чемодан, там, на старой квартире, а у мамы нет инструментов.

— Плохо ты за мамой следишь, как без отвертки жить? — нахмурился Матвей и потянул руку к куртке.

Лиза с досадой посмотрела на сгоревшую корочку, попыталась счистить ножом, но уголь только беспомощно осыпался на противень. Картошка тоже выкипела и вот — вот готова была превратиться в жареную. Быстро слила воду, поглядывая в сторону двери, показалось или хлопнула дверь. Кровь отхлынула от сердца — ледяным ушатом окатило. " Уже ушел, даже не попрощался"? — выглянула в окно. Через несколько секунд Матвей действительно показался у подъезда.

— Тима, а что случилось? — открыла дверь, — Почему Матвей так быстро ушел?

— Сергеевич вообще — то, — поправил деловито Тима и приложил крючок к носу, изображая носорога.

— Да, Сергеевич, конечно, так что случилось?

— А ничего, он пошел в машину за инструментами.

— Зачем? — округлила глаза, совершенно ничего не понимая в этой сумятице.

— Ну крючок тебе прикрутит, — объяснил сын и снова стал кривляться.

— Только не говори, что ты нажаловался, что я рассказала..

Кивнул, а сам назад попятился, демонстративно вращая глазами от страха.

— Тима, я тебя сейчас… - побежала вслед за ним, чтобы схватить за длинный нос, который он вечно сует не в свои дела, но не успела, услышав звонок в дверь.

— Мне очень неловко, Матвей Сергеевич, не стоило так беспокоиться, мы и сами прикрутим, я просто не помню, какие шурупы нужны.

— Да тут три минуты, не проблема, — Матвей весьма непринуждённо открыл небольшой ящик с инструментами. Стоя позади, Лиза, наконец, сумела окинуть его взглядом. Одет был также по — домашнему, как и Лиза: простые джинсы, носки в яркую полоску, толстовка с капюшоном оливкового цвета.

— Ты хоть крутить умеешь? — спросил Матвей, обернувшись. Поймал на себе взгляд Лизы, буквально мимолётно выхватил за кончик ресниц ее неподдельный интерес и загадочно улыбнулся.

— Я не знаю, наверное умею, — пожал плечами Тимошка и с сомнением посмотрел на протянутую отвёртку - Давай тогда, помогай, я держу, а ты вот этот шуруп вставляешь в отверстие и по часовой стрелке.

— Хорошо, — кивнул мальчишка и с энтузиазмом покрутил отвёртку в руке, она, конечно, выпала на пол и с грохотом покатилась по светлому ламинату.

— Тима! Ну что ты отвертку не можешь спокойно подать? — стиснула губы, испытывая стыд за неумелого сына.

— Не надо ругаться, так все пацаны начинают, потом у некоторых проходит, а у некоторых нет, — хмыкнул, вспоминая приятеля. — Вы лучше, Елизавета Николаевна, торт уберите, пожалуйста.

— Ах, торт, спасибо большое, — протянула руку к тумбочке и заметила, что Матвей купил любимый с университета — птичье молоко. На сердце стало ещё теплее, ведь это прямая весточка из того времени, Матвей все помнит..

— Пожалуйста, Тимофей, ты же любишь торты?

— Конечно, я съем половину, если мама не спрячет, — отозвался, поднимая отвёртку. Посмотрел на Лизу и снова скорчил гримасу напускного послушания. Она в ответ выстрелила зелёным стрелами глаз и перевела взгляд на гостя.

— Тимофей, мне еще математику нужно объяснить, ты помнишь? — строже произнес и приложил крючок к намеченному месту.

— Ой, а может без математики? — лениво протянул, я же ещё не показал свои модели, — вставил шуруп в отверстие и посмотрел на Матвея.

Тот в ответ принял ещё большую серьёзность и покачал головой, Тимофей знал, что если Матвей Сергеевич не отвечает и делает такое лицо — это значит что вопрос не подлежит обсуждению. Лиза исчезла в кухне.

— Я понял, — принял смиренный вид и начал закручивать шурупы. На удивление, все вышло с первого раза и Тима не мог этим не возгордиться, он победным взглядом посмотрел на Елизавету и поставил руки на пояс.

— А ты говорила!

— Я ничего не говорила, молодец, ты сказал спасибо Матвею Сергеевичу?

— Ну конечно, — кивнул и перевесил мужскую куртку на крючок.

— Все отлично, больше ничего не надо прикручивать? — Матвей окинул взглядом скромный коридор. Во — первых, ему действительно захотелось помочь, во — вторых, в трудовой атмосфере гораздо проще избежать излишней неловкости.

— Да вроде нет, — замялась Лиза, ощущая себя в несвойственном ей положении беспомощной попрошайки.

— Ну тогда мы пойдем разберем твои задачи, Тима, — кивнул Матвей, — заодно и комнату покажешь.

— А вы поужинаете с нами? Правда мясо сгорело, но есть картошка, будет пюре… - окликнула в спину. Максимальная неловкость, будто ей всего девятнадцать и она не знает, как сказать мальчику, что готова пойти с ним в кино. Сжала пальцы на правой руке в кулачок от напряжения. Секунды ожидания превратились в сплошной поток стучащего сердца.

Матвей замедлил шаг, словно не ожидая такого предложения. Да, это было смело — открыть свои двери, позвать за стол, учитывая, что было в прошлом.

— Матвей Сергеевич, ну пожалуйста, если вы уйдете, она меня съест, а так хоть время пройдёт, может перестанет злиться, — едва слышно прошептал.

— Да, хорошо, — ответил уверенно и громко, затем улыбнулся, глядя на Тимошкин наморщенный нос и глаза, излучающие полное отчаяние. В ответ мальчик протянул ладонь и крепко сжал руку Матвея в знак благодарности, он тут же ощутил прилив сопричастности с этим маленьким, но таким искренним человеком.

От сердца Лизы тоже отлегло, ведь если бы Матвей отказался, то она почувствовала себя максимально неловко и даже глупо. Однако, повод для такого самоощущения все же был: мясо испорчено. Попыталась спасти положение несостоявшегося ужина: поставила в духовку сыр бри, накидала помидоров черри, чеснока и багет, заглянула в холодильник, вытащила все, что было. Конечно, она помнила, что Матвей абсолютно всеяден, по крайней мере так было в студенчестве, он мог принести на перемене сушки с маком и закусывать ими картошку в пластиковом стаканчике, приговаривая, что ничего вкуснее не ел в жизни. " Надеюсь, хотя бы картошка у меня получится сегодня " — взмолилась Лиза и принялась взбивать картофельную массу вместе со сливками и молоком, приправленным розмарином и зубчиком чеснока. Хотелось накормить, поделиться этим теплом в груди, отполовинить надежду и наполниться в ответ чем — то очень похожим на взаимность. "А может — любовью"? — робко прозвенело откуда — то из глубины. Лиза стучала ножом по доске и неожиданно для себя осознала, что никогда в ее жизни вопрос любви не вставал под прямым углом, это чувство ходило где- то рядом в родительских воспоминаниях, в школьных рассказах, в ярких эпизодах из любимых фильмов, в трепетном чувстве при появлении Тимошки. И… все. Никогда, ни один мужчина до сего момента не занимал все ее мысли, чувства, не был так освещён одним единственным лучом надежды, направленном только на него. Как прожектор на сцене, где он главный герой, а вокруг неясный мельтешащий фон. Даже мурашки пробежали по спине от этого осознания и Лиза прижала нож к груди, пытаясь успокоить бешеное сердце. " А что если он… Ну я не нужна ему и все, что осталось в прошлом так и останется там? Я все напридумывала себе и он приехал только из — за своей порядочности и слова, что дал Тимошке" — ощутила, как будто лоб покрылся липким отрезвляющим потом.

P.S Уважаемые читатели, ставьте звездочку, если понравилась глава или приходите в обсуждение. Спасибо!

«Внимание к внешнему всегда притупляет внимание к внутреннему» (Ян Чжу).

Воскресным утром Лиза проснулась в совершенно приподнятом настроении, открыла окно настежь и ощутила, как поток свежего весеннего воздуха всколыхнул лёгкие занавески. Казалось, что даже воробьи щебечут по — особенному весело и игриво. Захотелось помыть окна, но вспомнив о пальце, решила повременить. Тимошка притих в комнате и, кажется, смотрел очередной мультфильм. Стоя у плиты, Лиза в очередной раз закрыла глаза, вспоминая вчерашний поцелуй с Матвеем. Как она раньше без этого жила? Словно дикая птица, выращенная в неволе смотрела на бескрайние просторы и боялась взлететь. Яйцо шкварчало и шипело, а на тостах уже растаяли кусочки сливочного масла. Она также таяла в его сильных и крепких руках, словно масло растекалась и теряла привычную форму. Хотелось быть теплой и женственной, проявлять нежность и отпустить напряжение вечного контроля. Снова быть девочкой, той самой Лизой, что беспечным вихрем кружилась в калейдоскопе будней.

— Тима, ты идешь завтракать? — прокричала из кухни.

В ответ зазвенел привычный дерзкий голос.

— Мам, я с папой погуляю в детском клубе после обеда?

— Да, хорошо, а что это он вдруг в воскресенье решил? — напряглась, снимая лопаткой глазунью.

— Ну он обещал мне, — сел за стол в ожидании завтрака.

— Ясно, хорошо, а что еще сказал? — поставила тарелки на стол.

— Ну спросил, как в школе у меня, чем вчера занимались, — откусил кусок тоста и с хрустом начал пережёвывать.

— А ты что? — напряглась всем телом, наливая кипяток по кружкам.

— Ну рассказал, что без троек, что Мишка заболел и ему везет, что собрал динозавра и пальму, — начал весело перечислять.

— Понятно, — выдохнула, зазмешивая ложкой сахар в Тимкиной чашке.

— Ну еще, конечно, про Матвея, что он вчера в гости заезжал, — добавил и услышал, как ложка перестала бить о край чашки.

Лизу обдало ледяным душем, свершилось то, чего боялась, хотела утром подготовить сына для дальнейшего диалога с отцом, но не успела.

— А он что?

— А он ничего, сказал, что я молодец и позвал гулять.

— Ясно, уроки тогда заранее сделай, я хочу доехать до торгового центра, — бескровными губами ответила и поставила чашки на стол.

Стоит ли говорить о том, с каким настроением Лиза поела завтрак и с каким напряжением провела остаток дня. Провожая сына до машины, она даже не стала подходить ближе, а издалека помахала Максиму и спрятала взгляд в горизонте мелькающих автомобилей. Ощущение удушливой тревоги, словно перед надвигающейся грозой, накрыло с головой. Ни одно платье не понравилось, ни одна кофточка не "села". Машинально поглядывала в телефон, ожидая сообщения от Матвея, но он молчал. Хотелось, чтобы он снова заключил в свои объятья, сказал, что все ее переживания ерунда и вместе можно решить любую проблему. Не выдержала, набрала его номер, но автоответчик сообщил о том, что абонент недоступен. Спустя час, когда небо потемнело, попробовала еще раз. Безрезультатно. Внезапно раздался звонок, но от Тимошки, он сообщил, что через час будет дома. Попыталась считать по голосу его настроение, но он был слишком нейтрально — пресным, лишенным привычных ярких оттенков. Дома за этот час переделала все текущие дела, разобралась в коробке с косметикой, сменила повязку на пальце. Тимошка явился чуть позже, Максим, к счастью, не зашел, а ограничился звонком в домофон. Лиза прекрасно помнила, чем закончилась их последняя встреча.

— Привет, как дела? Как повеселился? — спросила, обнимая сына за плечи. Он сдержано кивнул и расстегнул ворот куртки. Взгляд исподлобья, резкое движение по направлению к ванной комнате.

— Все нормально, батуты, мороженое, как всегда, — бросил, включив воду.

Замерев в коридоре, Лиза с тревогой во взгляде не знала, что мог наговорить ему Максим. До какой степени его эгоистическая ревность могла разрушить хрупкую детскую психику.

— Ты голодный? Я пиццу сделала, как ты любишь, — прошла в кухню и включила кнопку чайника.

— Во — первых, я поел пиццу в кафе и она нормальная, не такая, как твой толстый пирог из теста, — резко бросил и пошел в направлении своей комнаты.

Было страшно сближаться и уточнять, но Лиза понимала, что это неизбежно. Догнала, вошла в комнату и присела на край кровати. Сложила руки в замок и обеспокоенно посмотрела на сына.

— Тимош, что случилось? Почему ты так со мной разговариваешь?

Он сомкнул губы прямой линией, жесткой, как и весь его взгляд. Вздохнул и прищурился.

— А как еще с предателями разговаривать? — выплюнул в лицо матери страшные слова.

— Не поняла, — побледнела и в глазах на место тревоги пришла боль.

— Мне папа рассказал, что ты за его спиной шуры-муры крутишь с нашим тренером, — сел на пол посреди множества рассыпанных деталей. Такое жуткое несоответствие: беззаботные разноцветные кубики и такая недетская тема.

— Это ложь, — нахмурилась и ее лицо исказила злость. — Твой отец хочет, чтобы я как раньше жила с ним и ревнует, сочиняет.

— Да все я видел вчера, вы в кухне шептались и смотрели друг на друга, как та парочка из фильма, — с горечью и обидой в глазах произнес и оттолкнул от себя горсть любимых игрушек. Они с шорохом разлетелись по всей комнате.

— Тима, посмотри на меня, пожалуйста, — сквозь нависшие слёзы прошептала. — Если ты хочешь, я расскажу тебе все, как есть, я не хотела этого, потому что ты не готов, ты ещё слишком маленький.

— Это я маленький? Да я между прочим всегда тебя поддерживал и понимал, что ты не хочешь жить с папой, я никогда не отворачивался, даже на секцию эту пошел, как вы хотели..- заплакал тихо и незаметно, по — мужски.

— Да, ты большой молодец, но это другое..

— Говори тогда, потому что папа мне рассказал все так, будто ты подлая и просто пользуешься им, а Матвей Сергеевич давно с тобой встречается.

— Если ты будешь слушать нормально и не перебивать, я все расскажу, а ты решишь, какие выводы сделать, — ответила, припертая к стенке. Кивнул. И принялся делать вид, что увлечён поиском определённых деталей.

Трудно было начинать, да и не знала, как это сделать правильно, запиналась, краснела, подбирала слова, но правда все равно, словно чистый ручей вырвалась на свободу, она очистила клубы грязи и пролила свет на ситуацию. Лиза видела, как колючее, кипящее осуждение меняется злостью, испугом, на смену им приходит интерес и чистейшее внимание, в неподдельном блеске округлившихся глаз.

— А почему же ты не говорила, что вы знаете друг друга? — утер слезу кулаком и вытянул затекшие ноги.

— Я не знала, как тебе об этом сказать, да и не собиралась я дальше общаться, помнишь как я несколько раз уговаривала тебя уйти с секции?

— Помню, — протянул, ощущая, как слова матери обретают под собой реальную почву для правды.

— Ну вот, я понимала, что наши дороги давно разошлись, у Матвея своя жизнь, а у меня есть ты, — шмыгнула заложенным носом.

— И ты решила врать? — закусил до боли нижнюю губу, обида вновь закипела горячей смолой.

— Тима, все люди врут, кто — то больше, кто — то меньше, и ты это поймешь когда — нибудь, только бывает ложь черная, способная убить, оболгать, разрушить, а бывает ложь во спасение, когда ее цель уберечь и сохранить.

— Ничего себе, а ты мне говорила, врать нехорошо, — подергал носками в разные стороны.

— Нехорошо, конечно, за ложь всегда приходится платить, вот как я сейчас, — склонила голову и вздохнула глубоко. Камень с плеч, просто валун, который упал с высоты и разбился на тысячу мелких осколков. Самое страшное случилось, нечего больше бояться.

— Я не знаю, а как же жена Матвея, ладно ты в разводе, а он? — в детскую голову выстрелила мысль.

— Он тоже не думал и не планировал, жил своей жизнью, пока не встретил меня на той встрече выпускников.

— Бабушкины сериалы отдыхают, — покачал головой и оперся раскрытыми ладонями на ковер.

— Вот поэтому папа не должен был вмешиваться и настраивать тебя, — глухо и тихо произнесла и подняла с пола несколько кубиков.

— Я его понимаю, ведь он любит тебя и злится, — потемнел взглядом.

— Пусть так, но он разрушает наши с тобой отношения, понимаешь? Это разве хороший поступок?

— Нет, но и ты поступаешь нехорошо, — возразил, впившись глазами в пальцы матери, складывающие башню из деталей.

— Да, я совершила много ошибок, но я ни от чего не отказываюсь, мне важно, чтобы ты понимал, почему я не говорила правду, чтобы не ранить тебя, не впутывать в мое прошлое, — в голосе дрожала материнская забота.

— Я уже хочу есть, — перевел тему и замкнулся.

— Конечно, идем, — отозвалась и решила, что Тимкино сознание не справляется с потоком эмоций.

Погрузившись в бесконечные дела с самого утра, Матвей не сразу услышал звонок Лизы, а потом и вовсе пересекся по работе с Алексеем и деловая встреча плавно перетекла в неформальную. Посидели сначала в кафе напротив конкурентов, посмотрели на заполняемость зала, вычислили кто из стареньких перешел в новое место. Потом по привычке поехали в гриль бар, наелись свиных ребер с пивом. Матвей, конечно, мельком вспоминал о Лизе, но так был устроен его мозг, что когда был занят важными делами мог отключать сердце и все остальные эмоции. Наконец, когда они вывалились из бара с Алексеем, немного пьяные и сытые, он вспомнил о том, что часа три не проверял телефон. Отметил кожей на шее, что стало гораздо теплее, даже куртку не застегнул, и двинулся следом за Лехой по проспекту. Мимо мелькали огни витин, шумели шины, звенели хохотом студентки. Атмосфера весенняя, чарующая, дающая столько перспектив. Матвей замедлил шаг и начал дозваниваться до Лизы, но она не взяла трубку. Так трижды. Не стал беспокоиться, подумал о том, что может она гуляет с сыном, а телефон оставила дома, да мало ли причин.

— Ну что, дальше или как? — игриво предложил Леша.

— Не, домой, у меня завтра две тренировки, — отрезал Матвей и сунул трубку в карман теплого бомбера.

— Отрываешься ты совсем, так и до пенсии недалеко, — хмыкнул и осуждающе поиграл бровями.

— Кто еще пенсия, пузо отрастил, приходи в зал, — не менее иронично парировал.

— Это нервная подушка безопасности, — кивнул Леха и махнул раскрытой ладонью. — Давай, я в среду позвоню.

— До связи, — попрощался Матвей и параллельно зашел в приложение такси.

Но все его надежды на диалог были равны нулю, Лиза не взяла трубку и не перезвонила. Под конец вечера испытал настоящую тревогу, "возможно что — то случилось или она дала заднюю". От крайней мысли в сердце вонзился острый раскалённый гвоздь. " Да ладно, я уверен, она хочет быть со мной и она вчера сказала бы, что любит, просто не успела" — подмял подушку кулаком, закрыл глаза и провалился в сон.

Утро выдалось напряжённым. Лиза отметила, что сын по — прежнему выглядит нестабильным, он то ершился, то, забываясь, возвращался в прежнее состояние. Она понимала, что лучше не форсировать, как — то это пережить, переварить, а потом взять за руку и тихими, но уверенными шагами повести в новую реальность. Вместе с Матвеем.

— Ты положил футболку? Я постирала, — нерешительно обратилась, глядя на часы.

— Я не пойду сегодня, — запихивал с раздражением учебники, не заботясь о том, что они могут помяться.

— Тим, я понимаю, что тебе нужно время, но поверь, Матвей все также остается твоим классным тренером, и очень расстроится, если ты не придешь, — попыталась смягчить, подобрать слова.

— Да, расстроится, что тебя не увидит, — пробурчал и отправился в прихожую.

— Ладно, давай пока оставим эту тему, — расстроилась, но попыталась не показать, как каждое слово вскрывает старые ссадины.

— Я на продленку останусь, можешь не торопиться, — пробурчал, застёгивая куртку.

— Договорились, а что на ужин приготовить? Надо мясо вытащить из морозилки.

— Не знаю, без разницы, — ответил и пожал плечами.

— Хорошо, давай грудку в сливках, как ты любишь?

— Ок, — послышалось из коридора. Лиза суетливо побежала в кухню, достала из морозилки мясо и положила его в глубокую миску. Догнала сына уже у лифта. Казалось, совсем чужой ребенок, где эта хитрая улыбка, дерзкий взгляд из под чёлки? Больно.

Весь рабочий день не могла отделаться от мысли, что очень хочет встретиться с Максимом и попасть в криминальные хроники. Руки буквально чесались, даже раненый палец рвался в бой.

— Елизавета Николаевна, у вас тут телефон, — обратилась новая сотрудница.

— Спасибо, я задумалась, — ответила Лиза и взяла трубку.

— Привет, Лиз, ну ты как? — знакомый баритон тихо произнёс ее имя и на сердце разлился медовый сироп

— Очень плохо, — помотала головой и вышла из кабинета в коридор.

— Что случилось? — напрягся каждой мышцей скул.

— Не могу сейчас рассказать, я на работе, давай вечером выйду в магазин и наберу, мы сегодня не придём на тренировку, — прошептала, а губы дрожали от волнения.

— Ничего криминального? Палец нормально? — нахмурился, не понимая, что к чему… - в ладонь уперся острый кончик ключа.

— Да это не здоровье, я все расскажу, побежала, — вынужденно прервала диалог, хотя хотелось вывалить все сразу, опустошить тяжёлое сердце, поделиться с ним.

— Не пропадай, я волнуюсь, — произнёс предельно серьёзно и разжал левый кулак в кармане.

— Обещаю, позвоню, — кивнула и почувствовала, как будто несколько тяжёлых горсток высыпала из — под шиворота, стало легче дышать.

Но уже спустя несколько часов Лизу накрыла новая порция переживаний. Позвонила учитель начальных классов и поинтересовалась, договаривались ли они о том, что Тимофея забирает отец.

— Нет, не договаривались, можно ему трубку, пожалуйста, — настороженно ответила и убрала руку с компьютерного мышки.

— Мам, не волнуйся, я сегодня у папы, не хочу сидеть здесь до пяти, — словно прежний ласковый Тима.

— Ты же сам сказал, что хочешь остаться, я бы могла отпроситься и забрать тебя в обед, — шепотом сказала и удивлённо захлопала ресницами.

— Передумал, ладно, я пошел, папа ждет, — отрезал и передал трубку педагогу.

— Да, Елизавета Николаевна, не волнуйтесь, я все поняла, — поддерживающим тоном сказала женщина, чувствуя опытным взглядом, что в ситуации с бывшим мужем есть проблемы.

— Спасибо, я Вам очень благодарна, что предупредили, — кивнула Лиза и ощутила, как щеки запылали алой злостью. Вот только бы добраться до этого мерзкого слизняка, который использует ребенка в своих манипуляциях.

Сама не заметила, как засиделась допоздна. Некуда было спешить. Тем временем Матвей провёл первую тренировку, затем еще одну, на которой не хватало Тимошки. Матвей понял вдруг, что по- настоящему привязался к любознательному мальчишке, безотносительно Лизы, просто так..

В восемь часов Лиза услышала настойчивую вибрацию телефона. Конечно, это был Матвей. Он с удивлением услышал, что Лиза до сих пор на работе и предложил ей созвониться позже, но она внезапно произнесла:

— Мне очень плохо, ты можешь встретиться сегодня?

Секундная пауза повисла в воздухе. Конечно, он хотел, очень, но не по такому поводу.

— Да, напиши адрес, я приеду, — коротко отозвался и кивнул администратору на стойке.

— Да, сейчас, но тебе, наверное, далековато будет, минут тридцать или сорок, давай на нейтральной, в центре, — сообразила и закрыла документ.

— Ок, давай на Кропоткинской, там можно спокойно машины поставить.

— Хорошо, но я не уверена, — растерялась Лиза, сколько уже жила в Москве, а ненавидела парковаться в центре.

— Я кину тебе точку, не беспокойся, — ответил Матвей, я пошел на парковку.

— Я тоже, — ответила Лиза и сняла сумку со стула.

Встреча произошла даже раньше, чем Лиза себе вообразила. На очередном оживлённом перекрёстке, поравнявшись с его внедорожником, она робко посигналила и улыбнулась. Матвей даже не сразу понял, какой козел ему трезвонит справа, а когда понял, не смог скрыть радости: улыбнулся широко и непринуждённо, как давным — давно умел это делать. Нетерпелось узнать, что там у нее случилось — приключилось всего за сутки, какие такие глобальные проблемы из — за которых Тима не пошел на тренировку, а она задержалась на работе.

— Давай за мной, — позвонил.

— Куда уж нам угнаться, — пошутила Лиза по громкой связи и прибавила скорости. Вскоре отключилась, так как не любила отвлекаться в дороге.

Величественный купол храма Христа Спасителя виднелся издалека. Действительно, парковка нашлась и даже встали практически рядом. Как только открылась дверь машины, Лиза буквально выпорхнула птичкой в сторону Матвея. Он, кажется, кому — то отвечал на телефонный звонок. Встала возле машины, глядя в его профиль и не знала, как удержать сердечко в узде: хотелось поскорее его обнять. Он вскоре заметил, что Лиза уже ожидает снаружи и сделал знак пальцем " одна секунда", в ответ она лишь кивнула и мысленно прикинула, с чего начать непростой диалог. Матвей разговаривал с Катей, она не ведала, не представляла даже до какой степени изменится вскоре ее статус, тарахтела в трубку про йогу, правильные коктейли из шпината, описывала природные красоты. Матвей не мог ее прервать, ощущал тяжелый груз вины и прекрасно понимал, что по телефону такие вопросы не решаются. Вскоре удалось завершить диалог и он, наконец, распахнул дверь машины. Лиза стояла перед ним, как миниатюрная куколка с длинными распущенными волосами и пыталась совладать с порывами ветра.

— Ну привет, — не задумываясь раскрыл руки для объятий и она с удовольствием туда нырнула. Стояла секунду или две просто впитывая в себя весь его запах. Он, в свою очередь, сцепил крепкие руки в замок на талии и поцеловал ее ароматную макушку. Как два магнитика притянулись, приклеились, и совпали всеми своими шероховатостями. Не хотелось раскрывать объятий, даже не замечали, что вокруг суетятся люди, хлопают двери машин, пищит чья- то сигнализация.

— Хочешь погулять или посидеть, ты голодная? — оторвался от ее волос.

— Да, я голодная, но в ресторан не хочу, я не смогу рассказать там… слишком многолюдно.

— Ну давай возьмём по хотдогу, здесь недалеко есть, а потом вернёмся к набережной, — предложил и встретился взглядом с Лизой. Она осунулась и похудела буквально за сутки, глаза впали и лишились былого кокетливого блеска. Матвей понял, что она не преувеличивает, а случилось что — то серьезное.

— Я еще хочу выпить, — добавила и поджала губы, словно виновата за эти слова.

— В смысле, а как же Тимоха, он с кем? — напрягся и ослабил замок на ее талии.

— А он с отцом и в этом главная проблема, — ответила Лиза и, сделав шаг назад, освободилась от объятий. — Утром в воскресенье Максим позвонил Тимке и они договорились встретиться, естественно Тима поделился с ним, что ты был у нас. Ну и все, его накрыло с головой.

— Ну и что, мало ли по какой причине я заезжал, — нахмурился Матвей, — он что, неадекватный?

— Да знает он все, — резко бросила, сменившись в лице. — Был у нас на восьмое марта, я нечаянно телефон оставила, а он прочитал переписку.

— И? — заиграл скулами и сунул руки в карманы темно- синего бомбера.

— Ну и истерику закатил, — добавила, — Идем уже, есть хочется. Боялась, что Матвей разозлится, узнает слишком много об этой ситуации и, конечно, отомстит.

— В какой форме? — с трудом ее догнал. — Ты не в ту сторону пошла. — тронул за локоть и вынудил посмотреть в глаза.

— Ну веди тогда, — улыбнулась вымученно. Матвей ни хрена не поверил в эту эмоцию.

— Ответь, — тронул кончиками пальцев ее предплечье.

— А что я тебе скажу, Матвей, покричал, поугрожал, ну ты же можешь себе представить, как выглядит беспомощная истерика у слабого мужика.

— Не могу, — скупо процедил и в голове моментально пролетели десятки рандомных картинок.

— Ну ты не можешь и слава Богу, — пошутила и схватила его под руку, — идем уже, я так хочу есть.

— Давай дальше, — двинулся в сторону дороги и пытливо выдержал паузу.

— В общем, этот ущербный узнал о нашей встрече и решил накрутить сына, наговорил ерунды и все под таким соусом циничным, якобы я тарелочница и пользуюсь двумя мужиками, — ускорила шаг для того, чтобы поспевать за размашистыми движениями спутника.

— Пиз**ец урод, — выругался Матвей и сжал правую руку в кулак. — А что малой?

— В этом самая большая проблема, он растерян и не знал во что верить.

— И ты рассказала… - голос его звучал разочарованно — подавленным. Светофор загорелся зеленым.

— Откуда ты знаешь? — спросила, когда переходили по пешеходному переходу.

— Знаю я тебя, эмоции впереди здравого рассудка, — вздохнул и взглядом посчитал бело- жёлтые полоски.

— Ну так вышло, я должна была оправдаться, он же пришел и даже не смотрел на меня.

— Ты рассказала все с самого начала? — послышалось сквозь шум стартующих на зеленый машин.

— Да, как было, только без лишних подробностей, он же еще маленький, — ускорила шаг, заметив, как Матвей раздраженно вышагивает по тротуару.

— Хреново, — выдохнул себе под ноги и замедлил шаг. — Надо было дать ему возможность все осмыслить, хотя бы нашу симпатию на данный момент.

— Ага, а потом нож в спину, ой, ты знаешь, сын, а мы уже знакомы сто лет, — съязвила, поймав неприкрытое осуждение.

— А сейчас ты его не воткнула? — остановился и посмотрел на Лизу пристально. Кто- то задел его плечом и Матвей пошатнулся.

— Да, но это же было неизбежно, — парировала, еще больше занервничав. Мимо мчались опаздывающие люди, одна тележка буквально проехалась по ноге Лизы.

— Идем. — взял за руку и потянул.

Молча дошли до хот-догов, купили по два, ещё взяли кофе. Лиза боялась, что диалог продолжится в таком ключе, поэтому шла молча.

— Я предлагаю посидеть на набережной, нам на мост и вниз, — буднично произнес, шурша теплым пакетом.

— Я зайду и куплю вина, — резко перебила Лиза, заметив знакомую сеть.

— Не надо тебе сегодня пить, — твердо и настойчиво произнес.

— Я весь вечер хочу выпить, почему нет? — парировала.

— Завтра на работу и еще ехать тебе домой, — ответил весьма спокойно и рассудительно.

— А я к тебе поеду, ты же здесь недалеко, — просто пошутила, не надеясь на серьёзный ответ.

Но Матвей остановился.

— Ко мне нельзя, там Катя сегодня! — прозвучало тихо, но слишком выразительно. Сквозь шумный вечер всей Москвы именно эти три слова были громче самых звонких колоколов. Словно обухом ударенная, Лиза остановилась и сменилась в лице, ее нервная улыбка превратилась в тонкую нить.

— Пошёл к черту, — двинулась в сторону проспекта. Куда глаза глядят.

— Стой! — опередил и встал перед ней во весь рост. Против течения оживленной толпы.

— Не отойдешь, я закричу, что ты ко мне пристаёшь и будешь в обезьяннике разбираться! зелёные глаза стали почти черными от гнева.

— Хорошо, но ты можешь выслушать? — сам побледнел от волнения, Лиза за секунду превратилась в разьяренную фурию.

— Ничего я не буду слушать, твои поступки обо всем говорят, не ходи за мной, я предупреждаю, — подняла указательный палец вверх и угрожающе сдвинула брови к переносице.

— Хорошо, остынешь, поговорим, — развернулся и позволил ей уйти быстрым шагом по направлению к алкомаркету.

Ворвалась вихрем в магазин и только колокольчики, казалось, весело отметили Лизкино появление. Продавцы сонно стояли у кассы и равнодушно смотрели в пустоту. Выбор сделала быстро, хотелось тягучего красного вина, которое пили с Кариной на ее дне рождения. Еда осталась у Матвея и Лиза подумала о том, что если не купит перекус, то сильно пожалеет об этом. Так в пакете появились три мандарина, сыр в нарезке, ассорти из орехов и пластиковый высокий бокал. Решительно отправилась в сторону набережной и не было совершенно никакого помысла передумать. Злилась на Матвея до такой степени, что даже не заметила, как пересекла проезжую часть в неположенном месте. Спустилась по многочисленным ступеням, огляделась. Внизу никого не было, только несколько единичных пар.

— Я там боюсь, чтобы лишний раз Максиму написать, а он… а он спать продолжает с ней в наглую, это офигеть какая я дура, — проговорила вслух и раскрыла пакет, поставила бутылку на край гранитного ограждения, наполнила бокал и буквально залпом его опрокинула в себя. По гортани разлилось терпкое винное тепло. Хмыкнула про себя, что " в понедельник вечером пьют только хронические алкаши", но это не остановило от новой порции бордового напитка. Такая воинственность проснулась, что готова была всем все высказать, если бы только появилась возможность. И она появилась, буквально из- за спины материализовался знакомый силуэт. Он шуршал бумажным пакетом и просто не знал, с какой стороны к ней подойти. Обернулась, держа в руках бокал, за секунду ее расслабленное лицо превратилось в каменную маску.

— Шпионил за мной? — процедила, поднеся край пластикового бокала к губам.

— Нет, я знал, куда ты пойдёшь, — обманул Матвей, конечно, он проследил за всеми передвижениями Лизы и не собирался оставлять ее одну в таком состоянии.

— Пизд**шь! — вырвалось нехарактерное ругательство и она развернулась к нему всем корпусом, опираясь спиной на высокое ограждение.

— Лиза, надо закусывать, — поднял пакет вверх. Сделал несколько шагов навстречу и наткнулся на взгляд, полный ненависти.

— У меня все есть и без тебя, — размашисто развернулась и задела локтем расстеленный пакет с орешками и сыром. Он, конечно, полетел вниз, прямо в воду.

— Уже нет, — улыбнулся и с ужасом увидел, как Лиза перевесилась вниз, опираясь животом на гранитный камень. Конечно, подскочил и обхватил обеими руками за талию. Пакет упал вниз но, к счастью, не перевернулся.

— Пусти, я может сейчас утоплюсь, — громко прошипела, театрально улыбаясь. Смех ее был нездоровым.

— Дура ты, Лиза! — прижался всем телом, сковывая ее руки по швам. Она спиной ощущала его горячую грудь и прерывистое, взволнованное дыхание.

— А ты умный! Да, ты самый умный, второй раз мне сказки плетешь про эту… как ее там? А что, удобный вариант, две девки под боком, не прогадаешь, — выплевывала слова в сторону реки.

— У нас с ней нет ничего, я просто не успел расстаться, понимаешь? Она должна забрать вещи, я как раз хотел сегодня все прояснить, — стиснул объятия и прошептал ей в самое ухо, чтобы услышала, чтобы дошло, наконец.

— Зато я все успела, — зрачки расширились и Лиза моментально поверила его слова. Он ощутил, как сопротивление ослабло и она безвольно расслабила руки вдоль тела.

— Давай поговорим, хватит ломать комедию, — развернул ее к себе и посмотрел пронзительным, полным волнения взглядом.

Лиза сфокусировала взгляд на его лице и изобразила на подобие ехидной улыбки.

— Комедию? Моя жизнь вся к чертям летит, сын ушел, в твоей квартире живет баба, хотя ты признаешься мне в любиви, да, действительно, очень комичный сюжет! Пусти!

— Нет, — еще крепче сжал руки, — не дёргайся, а то палец заболит. — произнес в свойственном безапелляционном тоне.

— Что ты хочешь от меня, Матвей? Ты видишь мне плохо, — проскулила искренне, мотая головой из стороны в сторону.

— Я хочу помочь, просто успокойся, хочешь пить- пей, в пакете есть еда, тебе надо закусывать, — произнёс мягко и указал взглядом себе под ноги.

— Наверное, все остыло, — внезапно сказала она заплетающимся языком.

— Все равно вкусно, — парировал он и ослабил хватку одной руки. Поднял пакет и раскрыл перед самым ее носом. Лиза ощутила, как ароматно пахнут венские сосиски и острый огурчик.

— Ладно, давай, — кивнула, позволив ему отпустить ее до конца.

Никогда не думала Лиза, что остывший хот-дог окажется таким вкусным. Первые несколько кусков она не успела даже толком прожевать, просто жадно проглотила. Матвей наблюдал со стороны и внутренне беспокойство стало ослабевать. Самое главное, она рядом, не успела ничего натворить.

— А ты будешь? — оторвалась от еды и виноватым взглядом посмотрела на парня.

— А что — то осталось? — с усмешной в уголках губ произнес.

— Да, тут ещё много, — вытащила из пакета сверток и протянула Матвею.

— Спасибо, — кивнул и зашуршал обёрткой. — А помнишь палатку с шаурмой?

— Да, помню, — обернулась назад и нашла взглядом бутылку. Матвей надеялся, что Лиза не станет допивать начатое, но прогадал. Она беспрепятственно налила полный бокал и подняла его левой рукой. В темноте сиял белый бинт.

— Твое здоровье, — театрально подняла вверх бокал.

— Давай я подержу, — указал взглядом на хот-дог, но Лиза опротестовала, решив пить и есть одновременно. Постепенно злость ушла, как волны во время отлива, тише — тише, и вся пена с шорохом осела, обнажив холодный песок. Лиза боялась этого состояния, оно возвращало ее в реальность.

— Я не знаю, как все будет теперь, я не хотела, чтобы так вышло, — поставила пустой бокал на перила. — Даже не позвонил за весь вечер.

— Дай ему время, он сейчас злится и растерян, — вкрадчиво ответил Матвей и скомкал шуршащую обёртку в плотный шарик.

— Пока он с Максимом, время работает против меня, — утёрла размашистым движением ладони луковые крошки со щеки.

— Будешь давить, станет хуже, поверь, — вытащил салфетку из пакета и протянул руку к ее лицу. Помада смазалась, а вокруг рта виднелись малиновые следы от вина. Аккуратно промокнул губы и замолчал.

— Хорошо, — неожиданно согласилась и медленно моргнула, казалось, что ресницы стали свинцовыми. — Может ты прав, но мне страшно.

— Лиз, я рядом, ничего не бойся, вместе завтра подумаем, как дальше быть, — бережно откинул пушистую гриву волос назад, чтобы обхватить ладонью ее скулы. Хотелось утешить, согреть, дать ей почувствовать, что он переживает не меньше, но знает, как действовать дальше. Делал вид, что знает..

— Я так устала, — выдохнула ему в плечо, уткнувшись носом в холодную ткань.

— Дай ключи, я отвезу тебя, — произес низким шепотом, рука непроизвольно гладила ее затылок, перебирая пальцами мягкие волны.

— А как же твоя машина? — оторвала щеку от его плеча и распахнула глаза широко, чтобы стряхнуть дрему.

— Заберу на такси, не проблема, — протянул ладонь.

Лиза нащупала ключи в кармане и вложила их в руку Матвея, не было сил препираться, казалось, что на место злости, напряжения, сметения пришло вожделенное чувство спокойствия, как будто он укрыл ее от всего мира невидимой шалью.

Они медленно поднимались по ступенькам, Матвей ощущал, как Лиза с каждой новой преградой все больше виснет на его плече, но он был этому рад. Она рядом..

Лиза проснулась по будильнику, но с трудом смогла оторвать голову от подушки. Вспомнила, как Матвей довез ее до дома, поднял в квартиру, потом к своему стыду она припомнила, как уговаривала его остаться на ночь, но он оказался непреклонен и что — то бубнил про возможное возвращение Тимы ранним утром перед школой. И, кажется, он помогал ей раздеться, искал по ящикам пижаму. Поднялась вертикально и опустила подбородок вниз. " А он ее нашел — таки, причем выбрал самую красивую, с кружевными вставками" — с трудом улыбнулась и почувствовала, как виски болят и пульсирует затылок. Встала, откинув решительно одеяло, по пути в ванную вспомнила, что он еще сидел у кровати и что — то ей говорил перед сном. " Я все это время с открытой дверью? " — побежала в прихожую и утвердилась в своей догадке. Времени до выхода оставалось не так много. Позвонила Тимошке и он сразу ответил:

— Доброе утро, мам.

— Доброе, ты как, уже собрался в школу? Папа отвезет? — набрала пасту на щётку.

— Да, все хорошо, я сегодня хочу после школы заехать домой, — тихо произнес, словно опасаясь реакции матери.

— В смысле заедешь? — остановила движение щётки. Пена потекла из уголка губ на край раковины.

— Я хочу немного поддержать папу, чуть- чуть пожить с ним, он мне сказал, чтобы я забрал немного вещей и учебники, — отозвался бесцветно и опустил взгляд на собственные колени. Вчерашнее пятно пытался затереть тряпкой, но вышло только хуже.

— Если честно, я в шоке, но ладно, главное, чтобы тебе с ним было хорошо, — произнесла от души и закрыла воду.

— Мам, только можно тебя попросить не ругаться с ним вечером, он ни в чем не виноват, я сам хочу, честно, — добавил и заметил краем глаза силуэт за дверью.

— Пусть не заходит тогда, — строго ответила Лиза.

— Хорошо, я передам, но он хотел поговорить, — настороженно произнес и взял рюкзак со стула.

— Ничем хорошим это не закончится, и я тебе вообще не советую вникать в наши с ним взаимоотношения, все слишком накалилось.

— Я пошел, — бросил в ответ и отключился.

Попутно собираясь, Лиза все время прокручивала в голове диалог с Тимкой. Не думала, что он так быстро переметнется на сторону отца, ведь последние полгода они вовсе не были близки, напротив, если она не напоминала позвонить- забывал, сам никогда не настаивал на встрече. Вот так все перевернулось за один миг, к которому шла долгие годы. Но не было времени на рефлексию, пора выезжать на работу. Вспомнила, где Матвей припарковался и покачала головой.

" Это надо было так втиснуться между машинами, как я теперь оттуда выеду? "

Все утро Матвей обдумывал, как сообщить Кате о том, что они расстаются. И так крутил масштабную словесную конструкцию и эдак. Казалось бы, что проще, ну сообщи о том, что отношения исчерпали себя и ты не готов выходить на новый уровень, а топтаться на месте не привык. Но что из этого правда? А сказать, как есть, что все было хорошо, но в его жизнь с ноги ворвалась Лиза и спутала все карты, тоже не представлялось возможным. Тупик. Матвей привык быть честным, он хотел таковым быть, но боялся, что это растопчет самолюбие Кати, хотя по сути своей она совершенно нормальная девчонка. Все же написал о том, что вечером хочет ее видеть у себя пораньше, ведь вчера она его так и не дождалась, уснула. Она ответила, что будет после семи и на этом диалог закончился.

Позвонил знакомой девочке и договорился о встрече по поводу рекламы, новости по клубу были совершенно неутешительными, народ утекал, как вода сквозь пальцы. И вдруг внезапно, сквозь стройные рабочие мысли проскочила одна — шальная, острая, с зазубринами. " Как там Лиза, не проспала хотя бы?" Невольно вспомнил ее состояние перед сном и улыбнулся. Она командовала и размахивала рукой, другой прижимая к голой груди серую водолазку. А он, как назло, вообще не понимал, в каком углу среди этого спонтанного бардака ее любимая пижама. Когда нашел, попытался помочь одеться, но она лепетала, про что нехорошо пользоваться состоянием выпившей женщины и натягивала ее максимально неправильно. Конечно, он увидел все, что нужно было и не нужно и вообще все это стеснение было странным после ночи проведённой вместе. Улыбнулся и написал.

@ Привет, ты на работе? Нашла машину?

@ Доброе, да, ты как так припарковался, я думала зеркала оторву и свои и чужие.

@ Мест вообще было, прости. Сын вышел на связь?

@Да, сегодня приедут за вещами, хочет пожить с отцом. Я в трансе.

@ Это неудивительно. Давай без фокусов только, а? Я сегодня все расскажу Кате и она соберёт вещи.

@ Ага, так уж и соберет. Ладно, я напишу как все пойдёт.

@ А можешь после не пить?

@ Да я как с обеда начну, меня не остановить. Будут хоть смягчающие обстоятельства.

@ Ты глупая, не шути так, давай я приеду.

@ И что ты сделаешь? Убьёшь его одним толчком кулака и сядешь за чужую бытовуху?!

@ Я умею держать себя в руках.

@ А Максим нет!

@ В смысле?! Он руки распускает?

@ Я ушла работать. Вообще нет времени. Вечером напишу, не волнуйся, пить не буду, ножи спрячу и вообще я попросила его не заходить.

@ Я на связи в течение дня. Звони.

@ Целую, спасибо за пижаму.

@ Это был спектакль!

@ Я не помню, но верю))

@ Пока!

После диалога с Матвеем у Лизы существенно прибавилось сил, закрыла весь план раньше времени и получила одобрение от начальника. Осталось сохранить этот позитивный настрой до конца вечера, а он неумолимо приближался, рисуя на небе сиреневые акварельные разводы.Попрощавшись, вышла из офиса и за час добралась до квартиры, параллельно позвонила Анне Александровне и описала семейную непростую ситуацию. К счастью, она проявила чуткость и понимание, пообещала проконтролировать выполнение домашних заданий и наговорила много теплых слов в поддержку. Приготовила ужин, на всякий случай, вдруг захочет жареной картошки с сардельками. Для себя готовить бы точно не стала, не было сил. И вот ровно в семь прогудел звонок домофона. Протяжно и слишком раздражающе, словно он был самим голосом Макса. Открыла и помолилась, чтобы он не зашел в квартиру. Тимошка с ходу ринулся к матери, а обняв, резко отстранился.

— Привет, ты приготовила вещи? — прозвучало слишком по — взрослому.

— Нет, ты не просил, — растерялась, все еще ощущая ладонями тёплые объятия сына.

— Ну надо было догадаться, папа же ждет в машине, — отчитал, будто не было ничего важнее комфорта Максима.

— Подождет, не переломится, картошку будешь? — ответила из коридора и скрестила руки на груди.

— А с корочкой? — отозвался из комнаты, щёлкая ящиками.

— Как ты любишь, иди! — крикнула, накладывая ароматное блюдо в любимую тарелку сына.Тимошка хаотично покидал вещи в большой пакет и остановился, разглядывая учебник математики. Хотелось поесть маминой картошки и найти причину, чтобы просто посидеть с ней рядом подольше.

— Ну как ты там, папа вкусно кормит? — подперла холодной рукой щеку.

— Да доставка, говорит, скоро будем экономить, я много ем, — улыбнулся. — Смотри, зуб шатается, мне кажется я, его сам дерну.

— Конечно сам, ты же смелый, — ответно улыбнулась и с удовольствием отметила, что Тимошка с аппетитом ест картошку. Не зря готовила.

— А у тебя как? — сквозь набитый рот спросил. — Матвей Сергеевич спрашивал, почему я не пришёл?

— Да, они там новые приёмы проходят, он сказал, что долго пропустишь — не догонишь ребят и в спаррингах они тебя будут укладывать на лопатки.

— Пфф, врешь, он не мог такого сказать, — фыркнул, запивая картошку бабушкиным комотом.

— Это почему? — улыбнулась.

— Ну он нас в спарринг не ставит — это раз и еще не скоро это будет, а во — вторых, он всегда говорил, что даже те кто болеют, потом все дополнительно отработают.

— Ну и когда кончится твоя " болезнь"? — ласково произнесла и потрепала сына по макушке.

— Пока не знаю, мне папа сказал, что теперь туда ходить — себя не уважать, он найдет мне другое место.

Лиза покраснела моментально. Стиснула вилку со всей силы.

— А ничего так, что тебе там очень нравилось, друзья появились.

— Ну это его мнение. Я пока подумаю.

— Тима, думай своей головой и держи в уме, что папа сейчас обижен и может использовать тебя для своих целей.

— Он любит меня, — парировал.

— Я тоже тебя люблю. Любовь разная бывает. Настоящая любовь — она не эгоистичная, даёт больше, чем берет.

— Ну началась философия — цокнул.

— Ты хоть знаешь значение этого слова? — ответила с саркастичным превосходством.

— Знаю, дед так шутит, когда бабушка начинает свои беседы о жизни.

— Ладно, не будем спорить, я очень огорчена, что ты решил пожить у папы, мне тебя очень не хватает, — тронула кончиками пальцев его кисть.

— Мам, ну я же на время, у тебя есть Матвей, а у папы никого нет, — пожал плечами и вздохнул.

— Про Матвея мы потом отдельно поговорим, но знай, что я всегда тебя жду и буду очень скучать, — не договорила, услышав звонок в дверь.

— Скорее всего это папа, иди собирай свои шампуни, книги, все что нужно сразу, второй раз я его не потерплю.

"Все таки приперся, полчаса не усидел в машине, козёл" — промелькнула мысль, пока открывала дверь. Да, так и есть, Максим нарисовался в дверном проеме всей своей отталкивающей наружностью. Никогда не замечала его широких мясистых губ, сейчас они растянулись в ехидной улыбке. Взгляд скользкий, оценивающий.

— Привет, ну где он там? Я заждался!

— Жди в машине, — хотела захлопнуть перед его носом массивную металлическую дверь, но он успел дернуть ручку на себя и пропихнуть ладонь в образовавшийся зазор. Сопротивлялся активно, со всех сил.

— Как грубо! — процедил и надул щеки, как надорвавшийся хомяк.

— Иди на ***, понял? — Лиза навалилась сбоку на дверь, мешая ему проникнуть вовнутрь. Она тоже не лыком шита, все свои мышцы напрягла, а злость ей в этом помогла.

— Ах, вот как мы заговорили, — злобно прошептал сквозь приличный зазор в двери, — Самостоятельная стала, как другой кошелек нашла, правильно мать говорила, что ты провинциальная хищница.

— А ты прям москвич с богатым приданым, — выплюнула ему в лицо. — Будешь дальше ребёнка настраивать, я задействую все способы, чтобы тебя поставить на место, понял?

— Это что, пожалуешься своему шкафчику смазливому? Какие у тебя способы, хочешь я кому надо позвоню и ты с этой квартиры вылетишь на раз — два?

— Лиза увидела в зазор двери его блестящие глаза, замутненные желанием мести и не смогла сдержаться. Со всей дури стиснула ручку двери и уперлась ногой в соседскую дверь, словно рычагом, медленно, но верно стиснула пальцы бывшего мужа. Он зарычал и убрал руку.

— Сука, — зашипел.

— Не волнуйся, я подожду когда ты наиграешься в отца, а вот тогда тогда посмотрим, какого мнения будет о тебе Тима, — прошептала, вновь приоткрыв дверь. Максим стоял, краснея от боли, похоже пальцы зажало неслабо, вон кие пунцовые щеки.

— Сына не увидишь, поняла? — зажал руку между ног и изобразил подобие танца на углях.

— Боюсь, боюсь, — по — детски скривила рот.

— Ма- ам, — позвал из коридора.

— Бегу, — отозвалась и снова хлопнула дверью.

— Ну я все собрал, — зашуршал пакетами в обеих руках.Лиза посмотрела на этого родного человечка и сердце сжалось в тугой узел, ну как он будет жить с Максимом, что есть, как гулять, кто ему почитает на ночь про пиратов, поругает за помарки и напомнит постирать физкультуру.

— Тимох, иди сюда, — присела на корточки и распахнула объятия.

— Ну ма, прекрати, я же не на долго, — пожал плечами и робко сделал шаг навстречу. Лиза прижала сына к груди и крепко стиснула объятия. Пролетела шальная мысль, что Максим действительно отберет ребенка и всеми силами будет мстить.

— Тим, обещай, что завтра позвонишь после школы, хорошо? И по поводу тренировок подумай, Матвей тебя всегда ждёт..

— Я знаю, не начинай, все до завтра, а то папа разозлится, — освободился от объятий и направился в сторону коридора.

Пока, дорогой, — чмокнула в затылок и захлопнула за ними дверь.

Долго стояла, прислонившись спиной к стене и не могла отдышаться. Не верилось, что Максим совсем сошел с ума от уязвленного эго, он казался по жизни более степенным и неконфликтным, а тут просто Шапокляк в мужском обличии. Передернула плечами от накатившей неприязни, вспомнила его пунцовый рот в дверном проеме. Нужно было позвонить Матвею, но она не решалась, вдруг он сейчас занят беседой с Катей. Конечно, она знала, что раз пообещал — сделает, но какое- то внутреннее недоверие подтачивало изнутри, а возможно это просто череда испытаний и проблем давали о себе знать. Побродила по пустой квартире, протерла листья фикуса, посмотрела на часы. Решила позвонить Карише и обо всем рассказать, не терпелось выплеснуть напряжение, посоветоваться. К счастью, подруга всегда была рада подставить плечо, она даже позвала к себе в гости, но Лиза решила, что лучше останется дома. Беседа вышла эмоциональной и плодотворной, Карина сильно удивилась, насколько круто развернулась жизнь подруги, но по большей части обрадовалась такому повороту. Ей всегда нравился Матвей, а в свете текущих событий- ещё больше. Завершив диалог, Лиза поела картошки, прямо из сковородки, стоя у плиты, как цапля поставив одну ногу на колено. Внезапно услышала звонок. ОН.

— Привет! Ну ты как? — прозвучал родной бархатистый голос.

— Да более менее, — со звоном бросила вилку в пустую сковородку.

— Были? — резким движением закрыл окно, распахнутое настежь.

— Да, недавно уехали, — кивнула и также подошла к окну.

— Как все прошло? — наполнил высокий стакан питьевой водой и едва заметно поджал нижнюю губу.

— Тяжело, Матвей, потому что неизвестно, как поведёт себя детская психика, вроде он не сильно ершится, как я поняла, он хочет поддержать бедного и одинокого отца.

— А че же раньше ему не нужна была поддержка? Вы же не в этом месяце расстались..- вспыхнул Матвей и стиснутыми скулами ощутил, как теряет самообладание.

— Пф, ну раньше у меня никого не было на горизонте, он думал, что я вернусь, не знаю, короче, Матвей, и не хочу знать.

— Заходил? — сделал жадный глоток воды и остудил внутренний жар.

— Да, пытался, но не смог, — отозвалась задумчиво и поставила сковородку в раковину.

— Это как? Ты круг мелом около двери начертила? — улыбнулся и стянул одной рукой футболку через голову. Плечи заиграли косыми плотными мышцами. Лиза захохотала, живо представив себе эту манипуляцию и перекорёженное лицо Максима. Стало немного легче, словно с воздухом из лёгких вырвалось накопленное напряжение.

— Ну не совсем, — отдышалась, — он как вурдалак пытался клешни свои через дверь просунуть.

— Не говори, что ты..

— Я дверь держала изнутри и в конце ему прищемила его сардельки, — торжествующе объявила и задрала подбородок повыше.

— Звучит смешно, конечно, но я бы так не рисковал, зачем ты вообще ему открыла?

— Тима задержался и он уже у входной стоял, я думаю трезвонил бы до победного, а у меня нервная система и так расшатана.

— Не сказал когда планирует вернуться? — вернулся к важному вопросу.

— Нет, но я думаю это ненадолго, видно, что Максиму на хрен не нужен ребёнок, он ни у меня, ни у учителя не спросил по урокам, по программе, такое ощущение, что взял котенка на передержку.

— Как ты с ним жила вообще? — возмутился вслух и понял, что этот простой и прямой вопрос мечтал задать все эти годы.

— И ты туда же, — вздохнула, вспомнив недавний диалог с подругой. — А ты решил свои вопросы?

— Да, в сущности, все рассказал, вещи она собрала, но попросила отвезти на неделе, так как она должна шкафы освободить.

— И как все прошло? — вкрадчиво поинтересовалась, вытирая мокрые руки полотенцем. Бинт размок и висел безвольной змейкой.

— Ну… Сложно… - поджал губы вовнутрь и слегка надул щеки. Провел рукой по щетине и выдохнул воздух в трубку.

— Истерила? — подняла брови, разматывая бинт с пальца. Любопытство взяло верх над чувством такта.

— Нет, но она пока ничего не поняла, мне кажется, я не смог рассказать о тебе, — добавил и вытащил свежую футболку из шкафа.

— А что так? — резко выпалила, ощутив укол ревности.

— Ну потому что ты должна понимать, что женщина расходится куда более легко, если причина не в сопернице.

— Ну да, — согласилась.

— Поедешь гулять по вечернему городу? — предложил, посмотрев мельком на часы.

— Конечно поеду, — улыбнулась, вглядываясь в затянувшуюся ранку на пальце.

— Ну тогда час тебе на сборы, — повеселел и посмотрел в зеркало на слегка заросшую причёску.

— Да, а куда поедем? — бросила бинт в мусорное ведро.

— Да без разницы совершенно, — искренне ответил и поднял бровь, — или ты хочешь в определённое место?

— Мне тоже все равно, хочешь, приезжай ко мне? — пожала плечами, глядя на пустую сковородку в раковине, — я успею приготовить ужин за час.

— Спасибо, не надо, — пошутил Матвей.

— Зараза! — псевдозлобно прошептала в трубку.

— Я после восьми не ем, — оправдался. — Давай собирайся, времени не так много.

— Договорились, — отозвалась Лиза и положила трубку на стол. Взгляд сам упал на душистые яблоки, что купила утром около работы.

Собралась, как на свидание: стрелки зелёные нарисовала, керлером ресницы подкрутила, надела плотные колготки и шерстяную юбку в тон — оливкового цвета. Наверх обтягивающую водолазку кирпичного оттенка и самое сексуальное нижнее белье. На всякий случай… Опыт подсказывал, что этот случай подвернётся в самый неожиданный момент. Ждала в окнах, как школьница прихода мамы. Мимо мелькали машины, но все не те. Не успела расстроиться, как заметила знакомый капот. Припарковался быстро и вышел. Точнее первым вышел не он, а корзина цветов. Каких, не было понятно, но она выглядела внушительной. Сердце Лизы забилось, будто никогда в жизни не получала букетов от мужчин, даже ладонь вспотела, она вытерла влажные пальцы о край юбки и ринулась к двери. Ждала звонка домофона, а у самой на лице растаяла радость, как у девчонки перед школьной дискотекой.

— Привет, — произнёс Матвей и протянул Лизе корзину. — Это тебе. Удержишь?

— Спасибо большое, какая милота! — бросила нежный взгляд на цветочную поляну из первоцветов: здесь и застенчивые нарциссы с желтыми глазами и голубые лесные фиалки и крокусы, создающие вертикаль зелеными стрелами, но больше всего Лизе понравились мини колокольчики, они нежным облаком виднелись на фоне зеленого мха.

— Я подумал, что они постоят подольше, чем простой букет, — равнодушно пожал плечами, словно не выбирал двадцать минут эту корзину.

— Да сто процентов, мне очень нравится, спасибо, — потянулась с поцелуем и чмокнула его в гладковыбритую щеку.

— Ну ставь куда — нибудь и погнали, — мило улыбнулся Матвей и поиграл бровями, отметив взглядом бесподобный наряд Лизаветы.

— Да сейчас, может зайдешь?

— Лень раздеваться, давай просто шустро, а не как обычно, — бесцеремонно выдал и посмотрел на часы.

— Бегу, бегу, — посеменила Лиза, с трудом удерживая перед собой тяжелую корзину с цветами. Никогда не получала такой красоты, от этого на душе запели соловьи и запархали бабочки — лимонницы. Поставила на стол подарок и не удержалась, чтобы не уткнуться носом в колокольчики: они пахли влажным мхом и сладостью. Аж голова закружилась от такого откровенного весеннего привета. Матвей прислонился спиной к двери и покорно ждал, когда Лиза второй раз прибежит из ванной комнаты, он так и знал, "что эта копуша ни фига не поменялась".

Но, как оказалось, ожидание того стоило, она появилась из- за двери с небольшим пакетиком, в котором лежала стеклянная банка из под варенья.

— Это что!? — удивился Матвей, приподнимая небольшой пакет перед собой.

— Ну посмотри, — лукаво произнесла Лиза, обувая ботильоны на низком каблуке. Матвей покорно вытащил из пакета баночку и стал похож на известного персонажа из сказки.

— Ну тебе только Маши не хватает, — пошутила, сравнив его с бурым медведем.

— Мне Маши никакой не надо, — кивнул в благодарность, — а вот эту вкусноту я завтра утром разбодяжу в чай с удовольствием.

— Слишком пренебрежительно, — надула театрально губы.

— Ну хорошо, добавлю ложечку в свой чефир и он превратится в божественный напиток.

— Так — то лучше, — улыбнулась Лиза и помогла ему запихнуть сюрприз обратно в пакет.

Вышли на улицу и в один голос произнесли:

— Наконец — то потеплело!

Переглянувшись, обменялись игривыми лучиками взаимопонимания.

Мудр тот, кто отдаёт то, что не сможет удержать, чтобы обрести то, что не сможет потерять. (Джим Эллиот)

Самые жаркие объятия случились в первую секунду, как голова Тимошки показалась из — за двери. Плюхнул рюкзак на пол и застыл. Лиза бросилась навстречу сыну, будто не видела его целую жизнь. Щечки раскраснелись, от волос пахло несвойственным запахом хвои и цитруса. Крепко прижала к себе и принялась молча расцеловывать непослушные русые волосы.

— Как ты нас всех напугал! — с трудом оторвалась и взглянула в глаза сыну. Он был растерян, напуган, виноват. На лице смешалась целая палитра разных эмоций, но все они были предельно искренними.

— Мам, я не хотел тебя пугать, честно, просто думал доеду раньше и Матвей Сергеевич тебе позвонит.

— Тимош, я чуть с ума не сошла, ты понимаешь, что так нельзя? — по нарастающей повышала тон, параллельно расстёгивая куртку на сыне. Молния хлёстко завизжала.

Матвей слегка ущипнул пацана за спину, подавая знак максимальной покорности. Тимошка за секунду передумал открывать рот, опустил взгляд вниз и коротко кивнул. Исполнено на пять с плюсом. Весь накипевший страх трансформировался в поток нескрываемой агрессии. Лиза кричала, моделировала ужасные ситуации, вспоминала недавний случай с исчезновением ребенка. Тимошка, казалось, набрал воды в рот, Матвей молча повесил обе куртки и встал рядом, словно пытаясь отражать атаки своей внушительной фигурой. Все вышло ровно так, как он и предполагал. За потоком обвинений последовали слезы, а за ними и вожделенное облегчение. Все это время Тимка терпеливо ждал, когда можно будет вновь обнять маму.

— Ты самое ценное, что есть у меня, понимаешь? — вновь прильнула к сыну щекой и размазала свои слезы по его кофте.

— Да, прости меня, пожалуйста, — не на шутку огорчился, когда понял, что его порыв самостоятельности чуть не обернулся инфарктом матери.

— Тима, тебе прости, а мне завтра ехать в полицию, — покачала головой.

— А зачем? — съежился, втянул голову в шею, словно хотел спрятаться от этой информации.

— Ну заявление о пропаже закрыть, дать показания. Возможно поставят на учет нашу семейку. — покачала головой.

— Мам, я об этом не думал, — дрогнули плечи и подтянулись еще выше.

— Вот в следующий раз будешь думать, — вздохнула.

Тимошка виновато перевёл взгляд и наткнулся на подарок Матвея. Первоцветы окончательно расцвели, распустились во всей красе и пышными головами выглядывали из корзины.

— Ничего себе поляна, — тронул пальцами гиацинты. Втянул носом резкий аромат и скривился. — Пахнут так себе, если честно.

— А ты другие понюхай, — улыбнулась мать, они же все разные.

— Да, вот эти сладкие, — кивнул Тима, — Матвей подарил?

— Он самый, — громко ответил Матвей, вернувшись из ванной комнаты.

— Прикольные, корзину надо потом оставить, для поделок.

— Деловитый мужик растет, Лиз, — улыбнулся Матвей и закатал рукава клетчатой рубашки.

— Не то слово, — положила руки на плечи сына. Он моментально почувствовал в них тепло и поддержку, словно укрыла собой от всех невзгод.

— Я вижу, сегодня пицца, — Матвей решил окончательно остановить эту спираль эмоционального накала.

— Да, правда остынет, — шмыгнула носом Лиза и отвернулась. На плите, под полотенцем стоял противень.

— Ну мам, что за полуфабрикаты, — разочарованно протянул Тимошка. — Я думал твоя.

— Ну во — первых, ты мою пиццу обозвал пирогом с колбасой, а во — вторых, как ты понимаешь, времени не было.

— Я вообще не понимаю, как ты это успела, мне казалось по телефону, что ты пластом лежишь и капаешь в рот валокордин прямо из бутылки, — всплеснул руками Матвей.

— Обхохочешься, — укоризненно обернулась и подцепила лопаткой самый большой кусок.

— Да, мам, извини, мне без разницы, я такой голодный, — отозвался Тимошка.

— А вы куда уселись, руки мыть — оба! — бросила строгий и тяжелый взгляд исподлобья.

— Так я только помыл, — возразил Матвей.

— Ну еще раз помой, — подмигнула. Она хотела, чтобы мальчишки хоть как — то сблизились после вынужденного отчуждения.

Словно исполнительные солдаты, встали и молча пошли в ванную комнату. Матвей одобрительно потрепал Тимку по макушке и улыбнулся ему в отражении. Казалось, оттаяла ледяная корка, которую успел " наморозить" Максим, а под ней все тот же веселый и живой пацан. Подмигнул и помощил нос, кривляясь. Матвей хотел добавить от себя часть взрослой проповеди, но почему — то захотелось сказать только одно:

— Больше так никогда не делай, понял? - Я уж понял, не дурак, — почесал мокрой ладонью затылок и стал похож на апрельского воробья.

— Вот и договорились, — положил широкую ладонь на детское плечо и легонько сжал пальцами.

За столом уже не хотелось ничего обсуждать, Лиза обессиленно положила руки на стол, Тимошка с аппетитом уплетал теплую пиццу, а Матвей молча наблюдал за происходящим. Сейчас, когда казалось все самое сложное позади, должен был начаться новый период. Только в жизни недостаточно просто перевернуть календарь прошлого для того, чтобы оставить все плохое позади и взрослые прекрасно это понимали. Периодически соприкасаясь взглядами Матвей и Елизавета замечали, как напряжены уголки их губ, как тени беспокойства синевой подчёркивают области под глазами. Устали. Оба. Спустя полчаса Тимошка все же вернулся к неприятному разговору:

— Ну что теперь сказать папе? Мам, ты можешь ему сама позвонить, — утер рот салфеткой и вопросительно посмотрел на Лизу.

— Я написала ему, что ты дома, не волнуйся, — взмахнула тяжёлыми ресницами.

— Я боюсь, что он теперь не захочет со мной разговаривать, — закусил краешек губы и нахмурился.

— Конечно, он испугался не меньше моего, — покачала головой. — Я думаю, когда злость остынет, он выслушает тебя и поймет, почему ты так поступил.

— У него все время эта злость, она не проходит, — отрицательно помотал головой.

— Я знаю, но здесь никак не могу повлиять, ты должен это понимать. Если бы и хотела..

— Да знаю это, вчера дедушка звонил, долго разговаривали, сказал мне дурью не маяться, а домой топать.

— Я поняла, придал тебе ускорения, это в его репертуаре, — вымученно улыбнулась Лиза.

Матвей понял, что на данный момент сделал все, что мог и необходимо дать возможность матери и сыну успокоиться и побыть вместе.

— Ладно, товарищи, я пошел. Надеюсь, что ты в пятницу будешь на занятиях! — медленно поднялся из — за стола.

— Уже..- опомнилась Лиза, в этом вихре эмоций она совершенно позабыла о Матвее.

— Да, завтра всем на работу, — ласково дрогнули губы, — Никому не проспать, а Тиме еще телефон надо забрать, — подмигнул.

— А что с телефоном?! — округлила глаза.

— А это уже без меня, ок? — пожал руку мальчишке и моментально ретировался в коридор.

Лиза еще долго беседовала с сыном, вспоминала случаи знакомых, приводила примеры из фильмов. Хотелось проговорить все, что на душе, донести до Тимошки эту сверхценность, подчеркнуть последствия, которые могут навсегда перечеркнуть спокойную жизнь. Кажется, он все понял, от того детские глаза наполнились живым, сосредоточенным блеском. Перестал спорить, все больше кивал и глубоко вздыхал. Обняла крепко — крепко, отложила его любимую книжку и показалось, он даже улыбнулся во сне. Лиза еще несколько минут стояла над кроватью, наполненная ощущением накатившей радости, умиротворения, скользила взглядом по любимым чертам и улыбалась. В щель из приоткрытого окна проникал свежий воздух и приглушённый крик мартовской кошки, она, очевидно, с особым азартом искала кавалера. Лиза выглянула в распахнутое окно на кухне и поймала себя на мысли о том, как же ей повезло быть рядом с таким мужчиной, как Матвей, с ним любые моря и горы по плечу, любую беду можно развести руками, а если не развести, то пережить..Переставила корзинку подальше от подоконника и пожалела, что нет дачи, куда все это можно было высадить. Сладко зевнула и отправилась спать.

Весь следующий день она ожидала встречи с Максимом, морально готовилась к тяжелому диалогу, все утро была сама не своя. Тимошка, необыкновенно притихший, отправился в школу и трижды обнял Лизу на прощание. Она осознала, что все эти попытки донести важность вчерашнего поступка оказались плодотворны. С легким сердцем помахала ему рукой из окна машины и отправилась на работу. К счастью, начальник улетел в командировку и отсчитываться было не перед кем, Лиза два раза выходила в буфет, чтобы поделиться с Кариной произошедшим, договорились встретиться на днях с глазу на глаз. А когда вечер выкатился на горизонт, выяснилось, что Максим в полицию не пришел, сослался на плохое самочувствие, тем самым оставив Лизу отдуваться в одиночестве. После непродолжительной беседы с инспектором по делам несовершеннолетних, Лиза подписала документы и пообещала взять семейную ситуацию под особый контроль, к счастью, на учет не поставили, предупредив, что повторное обращение не оставит шансов на подобный исход. В школе также разрулилось, Тимошка окончательно вернулся домой, даже вещи не стал забирать.

Прошло две с половиной недели.

Снег окончательно растаял и природа полностью очнулась ото сна, прогретые солнцем проталины заполнила свежая молодая травка, а птицы так весело и заливисто ругались на проводах, что Лиза каждое утро шла на работу и улыбалась. В их тройственном союзе с Тимошкой тоже тронулся лед, несколько дней назад он сам попросил Матвея остаться на ночь и перед сном долго рассказывал ему о перипетиях в школьной жизни. Лиза боялась дышать лишний раз, чтобы не спугнуть это наметившееся равновесие. Ясное дело, им предстоял нелёгкий путь, не понятно было, кто куда переедет жить, сможет ли сын принять Матвея в качестве ее полноценного спутника. С Максимом он по — прежнему общался и иногда выражал обеспокоенность его моральным состоянием. Лиза не хотела вникать, она вообще ничего не хотела о нем слышать и уходила каждый раз, когда разговор заходил о бывшем муже. Ах, если бы она знала, как была не права..Да и Матвей порой не выглядел счастливым, не смотря на откровенную теплоту и притяжение между ними. Позавчера очень поздно приехал с работы сам не свой, практически серый. Объяснил, что основной клуб закрывается, так как не выдержал конкуренции с новым и Алексей предъявил Матвею откровенные и очень жесткие претензии. Поругались, кажется. Но что — то еще было такое, что он таил во взгляде: обеспокоенность, задумчивость. Лиза думала, что ему тяжело выстраивать новые взаимоотношения с Тимошкой, ведь они даже не женаты, но помочь ничем не могла, лишь старалась окружить всех теплом и участием. К сожалению, утром произошел первый конфликт, причем по абсолютно бытовому вопросу. Матвей настоял, чтобы Тимошка помог убрать со стола после завтрака, а он проигнорировал и убежал в свою комнату переодеваться. Лиза беспомощно хлопала глазами и не знала, как смягчить потемневший взгляд Матвея. Действительно, он был прав, ведь Тимошка в последнее время слишком потребительски стал относиться к своим домашним обязанностям, возможно поверил в свою драгоценную исключительность и решил " свесить ножки".

— Ты его вообще не просишь помогать? — нахмурился и поставил тарелки в посудомойку.

— Да иногда помогает, но он же маленький еще, не злись, — склонила голову набок и принялась свою пушистую гриву волос заплетать колсок.

— У меня в зале он прекрасно со всем справляется, даже сам иногда предлагает помощь, — парировал Матвей и распрямился во весь свой рост.

— Видимо ты смог так выстроить отношения, там твоя территория и твоя сила, а здесь он..

— Ты права, здесь я просто тренер на минималках, — ухмыльнулся, но в его взгляде не было никакой иронии, скорее сарказм.

— Я думаю, нам всем нужно время, Матвей, — обняла и притянула к себе. Встала на цыпочки и положила подбородок ему на плечо. Хрупкая маленькая куколка. Он тут же растаял и положил обе ладони на круглые ягодицы, слегка ущипнул. Мурашки вдоль позвоночника.

— Не хочешь к нам в зал походить?

— Это намек? — демонстративно оскорбилась, моментально опустившись на пятки. Зелёные глазищи вспыхнули страстью. Зрачки расширились.

— Ну нет, ты прекрасно выглядишь, просто чаще будем видеться, — улыбнулся в ответ, поглаживая пальцами ягодицы, свободную ладонь запустил вниз, под тесную ткань.

— Так я и поверила, — помотала подбородком и поправила джинсы, задрав их повыше.

— А так? — произнёс бархатным шёпотом и уткнулся носом в ее щеку, опустился ниже, найдя вожделенню перемычку нижней губы. Прикусил слегка и оттянул на себя.Никак не могла Лиза привыкнуть к их поцелуям, каждый раз трепетно и по — новому.

— Ну все, Тимошка выходит, — произнесла на выдохе и еле перевела дух.

Матвей шепнул на ухо, обещая продолжить вечером на романтическом ужине.

В то суетливое утро, проводив мальчишек в школу, она затаила дыхание, облокотившись на подоконник. Вопреки всяким надеждам, ее календарный метод, кажется, дал осечку. После глотка крепкого кофе замутило и голова закружилась с такой скоростью, что солнечные зайчики на окне вращались, словно вертолетики. Чуть не упала. Опустившись на стул, она отхлебнула глоток прохладной воды и посмотрела на дисплей телефона. Месячные сдвинулись немного, но все таки были, однако внутренние ощущения не могли подвести. Распаковала старый тест, завалявшийся на дне корзинки со всякими кремами и склянками. Как давно она этого не делала! Несколько секунд смотрела на эту белоснежную полоску и не решалась приступить к непосредственному процессу. Вспомнились слова Матвея в ту безбашенную ночь, что она очень рисковая и ощущение вины накатило, навалилось на плечи. Оперлась локтем о край стиральной машины и вздохнула. Оттягивай — не оттягивай, а если беременность наступила, то игнорировать ее не получится. Спустя три минуты Лиза пристально вглядывалась в кристально чистый тест, где на месте второй полоски размытой волной виделась серо- розовая. Реагент. "Все таки вышел срок годности… " — подумала с сожалением выбросила его в мусорку. На сердце заскрипело странное разочарование, а ведь могло бы… Не знала, что в глубине мусорного ведра серый, смешавшись с розовым, выдал вроде себе отчетливую вторую полоску. Вылила кофе в раковину и выбежала из квартиры.

Все навалилось! Конечно, Матвею было тяжело налаживать быт совместно с чужим ребенком: не чувствовал себя в квартире также уверенно, как привык, не знал, что куда положить, как лучше отреагировать на лихие выпады Тимошки. Он не отец. И это главное. Снова споткнулся об этот факт и зашел в кабинет, к сожалению, по всем фронтам начались проблемы, словно жизнь проверяла его на прочность. Леха трепал нервы, новый сотрудник не вышел на работу, хотя обговорили удобный график и его все устроило. Казалось, все трещит по швам. И в этот самый неподходящий момент на телефон поступил звонок с незнакомого номера. Это был Максим. Матвей не стал скидывать и прятаться, это было не в его характере. Ответив на звонок, он узнал о том, что Максим хочет встретиться на нейтральной территории и обговорить их дальнейшую жизнь. Конечно, Матвей понимал, что этот разговор должен был состояться рано или поздно и согласился.

— В обеденный перерыв, у меня не больше получаса. — гранитным голосом произнёс и поправил часы на левой руке.

— Хорошо, напиши куда подъехать. — ответил Максим и прищурился.

Форсмажоры не заканчивались и вечером нужно было отработать с детьми в клубе вместо Михаила, который обещал взять группу по вторникам, он сообщил об этом Лизе, и попросил заехать по привычному адресу после того, как завезет Тимошку к Карине.

Вроде все сложилось — раскидалось по времени и маршрутам, вот только не подозревал Матвей, что его главное направление перестроится этим вечером.

Обратный отсчет пошел.Вышла с работы, забежала по пути в аптеку, купила тест. На подходе к машине сердце странно защемило, как будто в груди сделало переворот вокруг своей оси. Списала на волнение. Успела забрать и отвезти Тиму к подруге, параллельно обменялась с ней несколькими сплетнями и выслушала ряд комплиментов. И все таки засиделась за чашкой чая, хотя зашла буквально на минутку.

— Карина, какая я счастливая, неужели у меня наконец наступит в жизни весна! — улыбнулась карамельными губами и обняла подругу за плечи. Ее блестящие волосы сияли в свете закатного солнца.

— Конечно, вон уже под окном почки распускаются, а у тебя и подавно все расцвело, — хихикнула и поцеловала Лизку в щеку. — Как долго вы к этому шли, надо подумать, — покачала головой.

— Да целая жизнь без него, а сейчас просто мгновение, но я боюсь это потерять, — отстранилась и ее глаза стали большими и печальными.

— Дурочка, что сразу терять, вы только нашли друг друга, надо наслаждаться жизнью, — потерла предплечья подруги, звеня многочисленными браслетами на запястье.

— Да это я так, скачет настроение, я то счастлива, то боюсь потерять это счастье.

— Еще полчаса и ты его точно потеряешь, обидится и не дождется. — улыбнулась.

— Ой, точно, побежала, — отозвалась Лиза и поблагодарила подругу за помощь с Тимошкой. — Заберем после десяти.

— Да можете не забирать, пусть ночует — подминула.

— Карина-а, — протянула Лиза и надела кожаную косуху кофейного оттенка.

Вечер распахнул свои синие глаза: замигал жёлтыми окнами, зашумел скрипучей дверью подъезда. Доехала пораньше, поэтому договорились в сквере, возле детского клуба, том самом, где когда- то ждала Тимошку. Лиза нашла взглядом пустую скамейку и направилась в ее сторону. На улице почти майское тепло, все раздетые ходят по дорожкам, мамы с колясками заливисто смеются, малыши рассекают на беговелах, периодически падая. Кое — где на деревьях уже распустились робкие зачатки листьев, словно самые нетерпеливые дети, желающие поскорее увидеть солнце. Улыбнулась и вновь бросила взгляд на мальчишку, который вёз за собой пластиковый паровозик не веревочке. Один вагончик соединялся с другими и все они весело дребезжали колесами по неровной дорожке.

" Если тест окажется положительным, я уверена, он будет счастлив. " — этой теплой мыслью укутала плечи. " Ну а если нет, то обязательно когда — то это случился" — подмигнула пацаненку с пухлыми щеками, торчащими из под тонкой шапочки.

И вот вдали показался высокий силуэт Матвея. Он шел размашисто, опустив глаза вниз. Лиза сразу поняла: что — то произошло. Напряглась и оторвала спину от скамейки.

— Привет, извини, что долго, не мог никак освободиться пораньше, был на телефоне, — обнял за плечи вскочившую Лизу и отвел глаза.

— Что случилось? — попыталась поймать его зеленые глаза и найти в них искорку радости от встречи.

— Да писец, до хрена всего: на работе тяжко, не могу найти сотрудника, Леха требует вложенные деньги, а главное, мать звонила, у отца проблема со здоровьем, придется лететь на неопределённый срок в Крас.

— Как? — побелела от неожиданности. — А что, сердце?

— Да не поймут пока, обследоваться лег, нужны деньги, связи, побегать придется. — присел на лавку и достал пачку сигарет из ветровки.

— Ты же не куришь, Матвей, — удивленно вскинула бровь и также опустилась на сиденье.

— Я пару тяг, нервяки, — щелкнул зажигалкой и подкурил сигарету.

— Давай я завтра возьму отгулы, я отпрошу Тимошку в школе, там все равно же майские начнутся, — суетливо стала предлагать варианты. Сердце колотилось бешено, тронула рукой его теплую кисть. — Не волнуйся, они же в возрасте, такое бывает, все будет нормально.

Матвей в ответ затянулся, словно хотел вобрать в себя все проблемы разом и выдохнуть вместе с дымом. Молчал.

— Матвей, ну что ты молчишь, ну поговори со мной, я поддержу, ты меня всегда поддерживал и не давал унывать, — прильнула к его плечу. В ответ он тоже склонил голову на бок, соприкоснувшись макушками и кинул сигарету в урну. Она продолжала дымить, пуская клубы серого цвета.

— Не надо вам ехать, у тебя работа, у Тимки школа, нельзя пропускать, ведь я не знаю, на какой срок уезжаю, — бесцветно произнес, прищурив зеленые глаза. Что творилось у него в душе Лиза понять не могла.

— А почему ты за нас решаешь, я может вообще все брошу ради тебя, у меня и работа так себе, а у Тимошки вовсе школа далеко, устала возить, тут остался месяц до лета, — заглянула, наконец, в его глаза и остановила монолог, разжимая пальцы на его ладони. По краям светло — зелёных радужек уже блестел один единственный ответ и она без труда его прочитала. Запнулась, как будто брякнула что — то совсем не к месту. Застыла, дважды моргнув, будто сердце и мозг наконец синхронизировались.

— Ты так сливаешься, да? — дрогнула нижняя челюсть и губа затряслась, как у ребенка. — Это шутка такая или пранк? — вновь заглянула в глаза.

— Нет, я реально улетаю завтра, — скупо процедил и сквозь Лизу посмотрел. — Не усложняй! Вам срываться нет смысла, ну правда, — поджал нижнюю губу, а у самого челюсть напряглась почти до хруста.

— Сложно тогда, когда нет желания, помнишь? — заблестели обе ресницы.

— Помню, но это другая ситуация, — с трудом взглотнул комок липкой слюны.

— Какая другая, что ты придумываешь? Я говорю тебе, что готова за тобой поехать куда угодно, а ты прямым текстом сообщаешь, что не надо, — громко произнесла, привлекая внимание прохожих старушек.

— Не кричи, успокойся, — схватил ее ладонь и сжал, накрыв своей.

— Да поняла я все, наигрался, добился своей мечты, а как началась бытовуха, проблемы по бизнесу, то сложно стало, да? Сдулся? Или ты из — за Тимошки? Ну скажи правду..- толкнула его свободной рукой в распахнутую грудь. Матвей дрогнул. Не телом- сердцем. Все внутри она полила бензином и поднесла спичку. Изнутри выжигала боль, до самых костей.

— Прекрати истерику, дай мне всемя разобраться со всем, я от вас не отказывался и не отказываюсь, — процедил сквозь плотно сомкнутые губы.

— Что может быть важнее любви, Матвей? В семье надо быть всем вместе и поддержать друг друга, — выдохнула со стоном, ощущая головокружение.

— Да, но мы пока не семья, — ответил и словно сделал последнюю подсечку, после которой Лиза не могла больше морально стоять на ногах. Стало плохо, физически: окинулась на спинку и отключилась на секунду. Очнулась уже от сильных шлепков по щекам, Матвей испуганно повторял ее имя.

— Да все нормально со мной, хватит! — вяло запротестовала.

— Ты не ела? Поехали в ресторан? — взволнованно произнёс, растирая ей кончики ледяных пальцев.

— Ты думаешь после нашего диалога все будет, как утром? Ты сейчас улетишь, а я буду ждать без объяснений? Нет, Матвей, раз мы не семья и настолько для тебя не важны, значит так, навязываться не будем. Нужно тебе время разобраться с проблемами- разбирайся, можешь еще и Катю свою прихватить, для сравнения, город покажешь, — вскочила с лавочки, ощутив прилив сил.

— Лиза, прекрати, — попытался поймать за руку, но она выскользнула, со всей силы дёрнувшись.

— Ты был прав, нельзя расслабляться, если когда- то ударил первым, тебе удалось выбить у меня почву под ногами, — выплюнула фразу в лицо, склонившись над ним, все еще сидящим на скамейке.

— Прости! — произнес с сожалением во взгляде, а на сердце шипели горячие угли.

Развернулась молча и пошла, ускоряя шаг. Только лёгкое шифоновое платье струилось на ветру уходящего силуэта. Хрустели ветки под ногами, а может быть кости, от ударов сердца, разрывающих грудь.

Когда Лиза растворилась за горизонтом, Матвей позволил себе выпустить пар и со всей дури ударил ладонью по мусорке, она с грохотом отклонилась вперед и скрипя, вернулась на прежнее место. Хотелось кричать изо всех сил, но смог лишь поднести сжатый кулак к губам и сомкнуть их до бела. Боль бессилия — что может быть страшнее для мужчины. Боль, когда вместо того, чтобы атаковать в ответ, ты вынужден сделать несколько шагов назад, когда вместо кровавого кулака размотавшего нос обидчика у тебя только раскрытые ладони в которых пустота. Откинулся на спинку, задрал голову наверх, только выступающий кадык, нервно сглатывающий слюну показывал его истинное моральное состояние. Знал, что иногда для того, чтобы одержать победу нужно уклониться, накопить силы, но сейчас вены буквально горели огнем мести. Как хотелось сжать в кулак шею этого страуса и сомкнуть пальцы, чтобы он никогда больше не вмешивался в Лизкину жизнь и не гадил… Нужно было немного подождать, просто довериться знающим людям, а пока в телефоне горел электронный билет на самолёт. Вытянул ноги и положил ладонь на лоб. Как было жалко Лизку, эту " маленькую хрупкую малышку, что долгие годы тащила на себе такого лютого му*ака". Матвей знал, что стоит немного прийти в себя, что пройдет время и оно расставит все на свои места.

Но не предполагал Матвей, что это время наступит гораздо раньше, чем он думает..

Мысленно отсчитала время и смахнула горячие слезы. "Приземлится уже" — хотелось написать, поинтересоваться, но ударила себя по рукам, ведь вчера перед сном узнала, что ждет ребёнка от Матвея и это все усложнило, перевернуло с ног на голову. Сказать ему об этом теперь было равносильно аркану, петлей, накинутой на шею, заставляющей вернуться. Гордость не позволяла. " Пусть сначала вернется и докажет, что хочет быть рядом с нами и действительно хочет стать семьей, а потом я все сообщу, а нет, так и ребёнка я одна не потяну.." — вытряхнула совершенно засохшие цветы из корзины. Немного помимо. Мох полетел вниз, припорошив носки и пол вокруг. Словно кошка встряхнула ногой. Услышала, как Тимошка о чем — то болтает с отцом, рассказал таки что Тимофей улетел домой… Моментально получила сообщение.

@ Ну что, улетел твой супернадежный? А как же так, поругались?

Прочитала и со всей злости кинула мусорный пакет себе под ноги. Мох, вперемешку с землей, окончательно рассыпались по полу. Эта чернота выглядела отвратительно и зловеще. Сделала вздох. Глубокий. Стала считать до ста..Не знала Лиза, что ровно в этот самый момент, опоенный долгожданной победой, гомерически хохоча, Максим переходит дорогу. Спустя секунду его начищенные от радости ботинки вылетели в сторону встречной полосы. Зацепились шнурками за ограждение. За рулем оказался такой же лихой хозяин жизни. Она узнала об этом только через час, когда сообщили о том, что бывший муж скончался от полученных травм до приезда скорой помощи.

- Елизавета Николаевна, Ваш муж возможно совершил суицид и сам бросился под колеса.

— Нет, это исключено, он говорил с сыном за несколько минут до этого, был весел, — мертвенно бледными губами прошептала.

— На запястье относительно свежая резаная рана.

Мир в очередной раз пошатнулся. Казалось совсем не устоять на ногах и нет никакой опоры. Рассказала Тимошке перед похоронами, так и не решившись лишить его этого выбора. Он не смог пойти, испугался, матери Максима также стало плохо еще в морге и ее положили в кардиологию. Вещи пришлось забирать самой. Нет слов, чтобы передать два первых дня после похорон. Конечно, она его нисколько не любила, но по человечески было жалко, да и Тимошка лишился отца, какого- никакого, а все же родного человека. В голове постоянно крутились мысли: " Зачем он резал вены, причем по словам врача это было похоже на репетицию".

Все эти дни она порывалась позвонить Матвею, запретив Тимошке сообщать ему такую дурную весть. Это дело взрослых. Но не знала, как он все это воспримет, может начнет переживать и прилетит, оставив больного отца. Не могла решиться, а вот на УЗИ все таки сходила.

Лежа на кушетке Лиза ощущала себя очень уязвимо, ведь Матвея не было рядом, а он имел полное право знать и участвовать в таком важном событии- первой встречей с ребенком.

— Господи, разве они еще такие маленькие? — улыбнулась Лиза, заметив контрастную фасолинку на экране.

— Да, все соответствует сроку, кровянистых выделений не было? — врач водила вагинальным датчиком и смотрела в экран.

— Нет, но месячные были, я запуталась, но уже все хорошо, токсикоза нет, только головокружение утреннее, живот не болит, — вздохнула и отчиталась, как на экзамене.

— Прекрасно, послушаем сердцебиение, — улыбнулась и включила другой датчик.

Тух… Тух… Тух… Гулко стучало крохотное сердечко фасолинки на экране. Лиза осознала, что ничего подобного не чувствовала когда делала первое узи с Тимошкой.

"Может молодая была или потому этот малыш от Матвея" — прищурилась, чтобы лучше разглядеть его еще раз.

— Ну что, мамочка, все у нас хорошо, следующий контроль..

— Знаю, в двенадцать недель, — перебила Лиза.

— Ну женщин на опыте видно сразу, — улыбнулась и поставила датчик на место.

— Старшему скоро девять, — подтвердила Лиза и надела трусики.

— Большая разница какая, долго не получалось? — обернулась и посмотрела с сочувствием.

— Можно и так сказать, — кивнула, а мысленно вновь нарисовала лицо Матвея.

— Главное все развивается в соответствии со сроками, угроз нет, можете вести обычный образ жизни, без ограничений.

— Спасибо большое, — достала коробку дорогих конфет и протянула врачу.

— Благодарю, — скромно кивнула.

Вечером Лиза в очередной раз услышала звонок на телефон Максима. Вдрогнула, холодок побежал по плечам.

— Ма, прикинь, тут Матвей звонил папе.

— Не бери трубку, я же сказала выключить его пока бабушка не заберёт! — положила кофту в стиралку и захлопнула дверцу.

— Ну я просто хотел наши фотки перекинуть и отдать, — крикнул из комнаты.

Лиза насторожилась, каким образом Матвей нашел его номер, зачем звонил — понятно, так как не мог связаться с ними больше двух недель, а вот как..

— А ты что знаешь его пароль?! — нахмурилась, перекидывая полотенце через плечо.

— Да, я когда с ним жил видел, как он вбивает, легче легкого, — махнул рукой.

— Ну — ка давай сюда трубку и говори пароль. Тимошка не понял отчего сыр — бор и покорно продиктовал необходимый набор цифр.

" Слава Богу ты не успел ничего увидеть, вдруг там предсмертное видео " — пронеслось мысль и Лиза прижала к груди трубку.

Лиза зашла в комнату и ощутила такую тревогу, словно удалось нащупать что — то важное, скрытое до сих пор. "Возможно что — то прояснится по поводу руки" — села в кровать и коснулась рукой дисплея. — " Надо же — человек поломался весь, а кусок железяки как новый" — мурашки по спине. Пальцы покрылись холодком, когда удалось разблокировать трубку с первого раза. Посмотрела последнее сообщение.

@ Любимая:

Ну что, улетел твой супернадежный? А как же так, поругались?

Закрыла, ошпарившись словно открытым пламенем, поскольку понимала, что буквально через минуту его не станет. Пролистала ленту и ужаснулась, заметив его переписку с Матвеем за день до отлёта.

@Максим:

— Надеюсь повторять не надо. Исчезни, иначе будет сам знаешь что. Фото пореза. @ Да. Понял. Фото билета.

@ Ну и хорошо, раз ты такой благородный человек, обтекай второй раз, а я ее опять завоюю. И да, на всякий случай, если ты нарушишь договор по трем оговорённым пунктам- я вскроюсь и перед этим пришлю сыну видео, которое уже находится у меня в галерее.

Лиза обомлела, она буквально приросла к пледу и не могла даже пошевелить корпусом. Вдоль позвоночника вставили горячий тросс и натянули за волосы. Бросила трубку. Не смогла несколько секунд это видеть. Сердце забилось так часто, что ртом хватала воздух, в легких не было кислорода. " Как это, шантаж, что он порежет себя и Матвей ему поверил и мне не сказал? Этого быть не может. Он не такой наивный" — вновь взяла в руки трубку.

Папка галерея. Открыть. Дыхание ушло в космос. Крайнее видео. Смотреть. На экране стоит Максим с мертвенно бледным лицом, в руках большой кухонный нож. Он смотрит в камеру, не отрываясь.

— Сынок, любимый, если ты смотришь это видео, значит меня уже нет в живых, я ухожу потому что твоя мать и Матвей вынудили меня совершить этот шаг. Я уже пытался уйти из жизни, но не смог, потому что у меня остался ты, но теперь они запретили мне приближаться к тебе, а я не могу без тебя жить, они во всем виноваты, Матвей встречался со мной и угрожал, он чуть не убил меня, оказывал давление. Я так больше не могу! Знай теперь из за кого в твоей жизни нет больше отца. Это все они… Доказательства можешь найти в моём телефоне, есть сообщения. Всхлипывал и приближал красные сосуды на глазах. Затем съёмка завершилась.

Лиза замерла от ужаса. Нет, она умерла от ужаса. Никогда не могла себе представить, что Максим способен на такое. Очевидно, что это был мощный рычаг давления на Матвея и три пункта.

" Исчезнуть — точно, не сообщать в полицию — скорее всего второй, что же третий? " — казалось психика защищается, задавая отстранённые и рациональные вопросы.

Пересматривать не смогла. Удалила видео. Как все могло поменяться, если бы Тимошка успел его посмотреть.

— Господи, спасибо тебе, спасибо, — приложила руку к груди и искренне произнесла.

Тимошка уже уснул, а Лиза не спала всю ночь. Она сопоставила каждый факт, каждый штрих и черточку. Осознала, что никакого больного отца не было и это только благовидный предлог, чтобы уехать из города и возвращаться пока он точно не собирается, потому что существует уговор. Он не был уверен, что Максим не сойдет с ума от бессмысленности бытия и не порежет вены, отправив Тимошке это видео.

"А если действительно представить, что это так… Означает, что он не мог поступить по — другому. Он выбрал нас с Тимошкой. Меня и Его. Позволил нам жить относительно спокойной жизнью, пока он будет пытаться найти выход. А может не быть будет пытаться. Нет! Будет. Он сказал, что ему нужно время, он не откажется от нас" — прижала одеяло к груди и перевернулась на бок. " Господи! Как он вообще сделал этот выбор? Сколько нужно сил, чтобы впервые врать мне в лицо. Он никогда от меня не отказывался, даже сейчас. По первому требованию Максима все здесь бросил и не знает, что Максима уже нет, а я успела, все успела удалить " — расплакалась, вскочив в постели. Сердце подсказывало, что нужно позвонить прямо сейчас, а голова приказала остыть. Все утро крутилась и вертелась, уснула под утро и проспала до двенадцати. Благо начались праздники.

— Тимошка, собирай сумку, едем к бабушке с дедушкой! — крикнула из ванной.

— Мам, правда? — выскочил из детской, наступил на собственную штанину и чуть не полетел вперед.

— Да, я билеты взяла. Скоро вылетаем! — потерла мокрые волосы полотенцем.

— Ура-а-а, — закричал на весь дом так, что соседи сразу постучали по батарее.

— Уж и порадоваться не дадут, — улыбнулась и достала косметичку.

— Мам, а мы Матвея увидим, он же там?

— Ну конечно увидим, — потрепала его короткую чёлку после стрижки.

— Я рад, я так соскучился по нему, — запрыгал на месте и пижамные штаны вновь слетели.

— А я — то как, — инстинктивно тронула живот.

— Только не говори, — насторожился и вытянул шею, словно взглядом мог заменить датчик узи.

— Тима, только молчать, понял, я сделаю сюрприз.

— Нифига себе, правда там малыш? — тронул ладонью плоский живот.

— Правда, братик или сестра. Осенью родится.

— Обалдеть, — ошарашено ответил и пролистал в голове месяцы.

— Ты не рад? — обеспокоенно произнесла.

— Я рад, я так хотел, давно говорил.

Обняла. С таким облегчением, как только может обнять своего сына мать, носившая под сердцем секрет.

В аэропорту встретили родители, обнимались так, что Лизу чуть не удушили, а Тимошку дед подкинул почти до самого потолка в зале ожидания. Радость омрачили беседы и соболезнования по поводу Максима, но Лиза старательно делала вид, что остро переживает этот период.

— Ничего себе какое все зеленое уже здесь, — удивлённо открыл рот Тимошка.

— Ну так юг, внучик, не то что ваши Бутово.

— Да, у нас похолодало все, кажется листья передумали распускаться.

— А у нас уж и тополя вовсю цветут, — махнул рукой Николай.

— Хочу здесь жить, — на полном серьёзе произнес Тимофей и уткнулся носом в стекло.

— Не пачкай деду машину, — одернула.

— Ба, а вы знаете, что у мамы, — заговорческим тоном начал, но Лиза закрыла ему рот ладонью. Переглянулись на заднем сидении. Показала кулак под коленками, чтобы родители не видели. Кивнул и закусил кончик языка.

Дома было хорошо, так хорошо, как бывает, когда возвращаешься после долгой разлуки. Светлые комнаты, скромная мебель, сервант, наполненный хрусталем " на особый случай".

— Мам, мне надо встретиться с Матвеем, ты же знаешь, он здесь.

— Нет, я ещё подумала, почему он не прилетел. Наверное бизнис.

— Мам, не бизнис, а бизнЕс, ну сколько раз можно говорить, — покачала головой.

— Ну москвичка, идрит Мадрид, — покачала головой.

— Мам, а у тебя есть номер матери Миши Смолина?

— Да, мы общаемся, сейчас, — полезла в телефон и неловко листала ленту номеров указательным пальцем.

— Вот, — протянула трубку.

Лиза переписала номер и таинственно улыбнулась. Подошла к окну и распахнула настежь.

— Ма, че закупоришлись, жара же?!

— Так потому и заупорились, что жара, — улыбнулась женщина и на ее лице заиграла хитрая улыбка.

— Забыла. Мам, я все здесь стала забывать, — поджала губу и перекинула волосы назад.

— Лизок, ты че ли поправилась за зиму, — отметила взглядом и встала с софы.

— Ну да, Матвей откормил, — улыбнулась в ответ.

— Ну добрый значит муж будет, ведь если у жены жопа не растёт, тот жадный мужик, плохой.

— Мам, прекрати свои предрассудки, — засмеялась в голос.

— А что я такого сказала?

— Я может на диете сижу, а муж виноват, — покачала головой.

— Ну так когда муж не дает тепла, жены и жрать перестают, обратить внимание хотят! — безапелляционно произнесла.

— Тебя не переспорить, — обняла и расцеловала загорелые уже полные щёки матери.

Уходящее солнце жарило макушку с такой силой, что Лиза вновь спряталась под тенью высоких раскидистых тополей. Листья дрожали и шумели под порывами теплого ветра, рассыпая в воздухе горсти воздушного пуха. Настоящая зима посреди лета! Волшебное произведение природы. Лиза откинула мыском кроссовка горку пуха и посмотрела в сторону. Задерживался. Хотя уже десять минут как должен был прийти по договоренности с Мишей. Место выбрала не случайно, именно здесь, возле университета, на этом самом месте их нити с Матвеем перепутались и, казалось, навсегда оборвались. Слишком долгим был путь друг к другу, слишком много выстрадано и поставлено на кон. Прислонилась спиной к шершавому стволу и подняла голову наверх, эти самые ветви помнили Лизу и Матвея студентами, они видели их утренние встречи и последнее расставание. Зашумели, зашуршали листья серебром и Лиза приложила ладонь к сердцу. Волнение зашкаливало, никогда в жизни она не делала таких сюрпризов. Вновь поправила волосы и посмотрела в зеркало. Без тени смущения констатировала, что беременность пошла на пользу: лицо посвежело, округлилось, в глазах появилось таинственное умиротворение. Спиной ощутила, что он идет, не знала как это происходит и не верила в телепатию, но действительно обернулась в тот момент, когда Матвей показался в проеме арки. Спустя секунду он вышел на свет и вся его фигура была залита янтарём. На голове бейсболка, надвинутая низко, поэтому выражения лица было не разглядеть. Сделала глубокий вдох и заметила, что он остановился, ищет взглядом приятеля. Сердечная чечётка давила ребра, Лиза хотела выбежать навстречу, но не смогла, ноги словно окаменели. Медленно вышла из под тени дерева, словно видение, облаченное в лёгкий сатиновый костюм молочного цвета. Матвей не сразу понял, кто идет навстречу, только копна волос, развивающихся на ветру привлекла внимание. Замер, опешив, поднял голову повыше и прищурился. Дрогнули мышцы на губах, они сначала напряглись, задрожали и, наконец, растянулись в улыбке крайнего удивления.

— Лиза! — ускорил шаг и ринулся навстречу. — Ты здесь как?Развел широкие руки в стороны, собираясь обнять. Она щурилась в лучах малинового солнца и была похожа на снежного ангела в пушистой белой шапке.

— Пфф, — сдула с носа кусок тополиного пуха и молча протянула руки вперед. Обнялись, прильнули друг к другу, настолько трепетно, как это возможно, как путники, подставившие друг другу пригоршни вожделенной воды. Матвей со всей силы стиснул женские хрупкие плечи и не мог поверить происходящему. Сюрприз откровенно удался, Матвей не верил собственным глазам и не моргая, смотрел на свое утраченное счастье. Был уверен, что она сейчас в Москве, гуляет где- нибудь по центру с Тимошкой, ест сладкую вату и проклинает похолодание, кутаясь в пальто.

— А я к тебе, точнее мы, — принялась целовать его слегка небритые щеки. Они пахли настолько родным запахом, что от этого закружилась голова. — Боже, неужели ты рядом, — шептала, запуская пальцы в темные волосы на затылке.

И внезапно Матвей отстранился, словно осознал реальность происходящего.

— С кем ты здесь? — словно ошпаренный произнёс и сделал шаг назад. Буквально с мясом оторвал ее от себя, внутри дыра, сквозь которую просвечивался горизонт.

— Матвей, не надо, все закончилось, я в безопасности! Я все знаю про ваш уговор, — затараторила, пытаясь в побыстрее успокоить любимого. — Его сбила машина, недавно были похороны. — подскочила обратно.

— Как это? — зрачки расширились теперь не от страха, а от шока. Лиза подняла ладони и обхватила ими скулы Матвея. Притянула к себе. И прошептала, заглядывая в глаза:

— Все кончилось! Правда! Он не отправлял свое видео, он даже не собирался этого делать. Это случайность, но она забрала его навсегда, никто не будет нами манипулировать, всеее!! — подняла брови вся дрожала от волнения и радости.

— Дай переварить, подожди, — поднял ладонь и приложил к глазам, закрывая яркий свет. Несколько секунд стоял, как истукан, не веря своим ушам. Как это возможно пережить, когда второй раз отпустил: добровольно, с таким сопротивлением души и сердца, не спал ночами, обзванивал всех, кто мог помочь. Он знал, что рано или поздно найдет лазейку и прижучит этого урода, но не подозревал, что это сделает само Величество Жизнь.

— Я ведь поверила тебе, скажи, нет никакого больного отца? — вопросительно заглянула в глаза. — Хотелось вернуть его в реальность.

— Нет, — покачал головой равнодушно и задумчиво, будто это не имело совершенно никакого значения.

— Зачем ты так наврал? Мог придумать командировку, все что угодно, — разозлилась, потому что искренне переживала за его родителей. Ткнула кулачком в грудь. Он даже не среагировал.

— Прости, но так было бы меньше вопросов, — наконец протянул ладонь и тронул щеку Лизы, словно не веря своим ощущениям. Она была такая нежная, горячая.

— Я понимаю, я теперь абсолютно все понимаю, Матвей, все, что ты делал для меня, а после и для нас, я так это ценю, — расплакалась, прижимаясь щекой к его белой футболке. Ткань намокла и пропиталась горячими слезами. Матвей не стал ее прерывать, Лизе нужно было выплакать обиду, непонимание, горе, все то, что накопила в разлуке. Он лишь гладил большой ладонью ее затылок и целовал самые прекрасные волосы на свете.

Ветер вновь закружил тополя и новая порция снега полетела вниз, кружась в воздухе. Зима посреди лета. Невозможное. Но когда руки опускаются и кажется, что свет погас и никогда ничего не будет, жизнь дает еще один шанс, но надо очень крепко за него держаться и верить. Верить в то, что свет победит тьму, а любовь согреет замерзшее сердце. Лиза улыбнулась, сверкая зеленью глаз, у нее была еще одна очень важная новость, она прятала ее в кармане, прямо под сердцем.

— Тимка здесь? — ласково произнес, двумя ладонями стряхивая пушистые облака с волос Лизы. Чихнул.

— Конечно, он очень соскучился, — смахнула слезу горячими пальцами и кивнула.

— Я тоже, я каждый день думал о вас, представлял, как он уговорил тебя купить ту большую тачку, помнишь?

— Нет, — улыбнулась и помотала головой.

— Ну как же, он за ужином тебе два раза показывал перед моим отъездом.Нахмурилась.

— Знаете что, разбирайтесь сами, мальчики! — беспечно махнула ладошкой.

— Да не вопрос, за нами не заржавеет. Сейчас закажу.

— Постой, я еще хочу тебя кое с кем познакомить… - закусила губу и прослезилась. Любовью наполнена до краев, счастлива до самой последней капли и кажется, не может быть больше. Тронула пальцами кармашек на рубашке. Замерла. Хотелось сосредоточить на этом все его внимание.

— Не, только не говори, что вы завели котенка, — помотал головой, озадаченно.

— Нет, — помотала головой и шмыгнула носом. Пальцы тронули лист, в четверть свернутый лист бумаги.

— Щенка? — округлил глаза. — Ну. не тяни!

— Больше нет вариантов? — склонила голову на бок и хитро прищурилась. Пожал плечами и сомкнул губы в нервной улыбке.

— Знакомьтесь, — протянула листик, а у самой пальцы дрожали. Матвей даже напрягся.

Перехватил и медленно развернул. Лиза стояла и смотрела, как медленно брови ползут на лоб, а рот приоткрывается. Матвей забыл как дышать, глядя на фото с узи. Похожее он видел на этом самом месте много лет назад, тогда он умер, а сейчас… А сейчас не поверил своим глазам. Не может быть, ведь не планировали..

— Вот тебе и календарный метод, — развела руками и широко улыбнулась.

Сотни стрел счастья пронзили тело, со всех сторон они летели, будто сотни купидончков, весело хихикая, стреляли по мишени. Дышал поверхностно, неглубоко. Казалось закроются глаза и она исчезнет и этот черно — белый листок с сыном или дочкой. Провел большим пальцем по краям снимка и ощутил, как впервые за много лет слезы градом подступили к глазам. Не умел так плакать, так казалось… Лиза заметила, что плечи титана дрогнули, они выдерживали столько бед и потрясений, а вот счастья не выдержали. Обняла, увидев, что зеленые глаза переполнены эмоций.

— Я люблю, мой герой! Ты лучшее, что случалось со мной. А теперь этой любви будет еще больше, — прижалась до самых ребер, стиснула.

— Я тебя тоже, я никогда не был так счаслив! — украдкой собрал слезу языком и аккуратно положил фото будущего малыша в карман.

— Подожди, я сейчас, — оторвался и сделал шаг в сторону тополя, под которым пряталась Лиза. Ей было не понятно, что он там ищет в траве.

А спустя секунду поняла… В раскрытой ладони лежало кольцо из одуванчика. Этот желтый пушистый камень был дороже всех бриллиантов на свете!

— Елизавета Николаевна, Вы выйдете за меня? — припал на колено и протянул кольцо на вытянутой руке.

— Несомненно, Матвей Сергеевич! — надела скрученный стебелёк на палец и понюхала. Желтая пыльца испачкала нос. Усмехнулся и вытер пальцем.

— Ну тогда сыграем здесь, родные все рядом, — кивнул и набрал номер Тимошки.

Длинные гудки сменились задорным детским голосом.

— Матвей, ну наконец! — закричал в трубку, испугав бабушку, перебирающую крупу.

— Привет, Тимоха! Как дела?

— Матвей? Я, я… - растерялся.

— Сегодня увидимся! Я тоже очень соскучился. Хотел уточнить, а ты какую хотел красную или синюю?

— Красную, — сразу понял о чем Матвей говорит.

— Отлично, — кивнул, сверкая взглядом, беззастенчиво любовался любимой женщиной.

— Спасибо большое, а когда конкретно увидимся? Я так жду, — соскочил со стула и стал накручивать круги по кухне.

— Сейчас мы с мамой в одно место заедем и сразу к вам, — улыбнулся. — Скажи бабушке, чтобы помидоры доставала.

— Ба, помидоры доставай, Матвей с мамой скоро приедут, — шепнул, закрывая трубку ладонью.

— Ой, да? Во сколько? — засуетилась, подскочив, — Помидоры, а огурцы? — переспросила. — Коль! Вставай, дети едут! — прокричала в комнату. Николай также суетливо подхватил радостную суету супруги. Тимошка кружился вокруг и мечтал, что скоро подержит в руках красную машину.

Матвей взял Лизу за руку и поцеловал в те самые хрупкие пальцы, которые так крепко держали за кончики нити их судеб.

— Ну что, любимая, поехали, — протянул ладонь. Кивнула и взяла его за руку, крепко сжала теплые пальцы. Соединились две тени, слились в одну и в свете закатного солнца, на фоне парящего снега их уходящий силуэт казался совершенно нереальным.