В местных новостях и газетах трубит только одна новость.

«Вчера около восьми часов вечера, на улице Р… машина, за рулём которого был молодой парень, сбила молодую девушку. Семнадцатилетняя девочка, не повидавшая и жизни из семьи Алиевых, Самира.

Сбил её Мамедов Ихсан, двадцати четырёх лет.

Что же предпримут семьи? Виновен парень или же виновата девушка?

Следите за новостями, ответ мы узнаем после похорон Самиры»

Неделю спустя.

Главы двух семей собрались на нейтральной территории. Из семьи Алиевых здесь присутствуют дедушка погибшей Самиры — Азиз. Её отец — Зубаир, и брат, двадцатитрёхлетний Имам. Именно его больше всего и сжигает ненависть к другой семье. В жилах горит ярость и жажда мести.

Напротив них сидит члены семьи Мамедовых. Дедушка Ихсана — Махмут и отец — Асад. Оба сильно напряжены и не знают, чего ожидать от Алиевых. По найденным уликам и проведённому осмотру полицией, Ихсану должны смягчить приговор. Случился несчастный случай. У парня отказали тормоза, и девушка выскочила на дорогу неожиданно. На видео видно, как он пытался увести машину в другую сторону, но девушка не заметила его стараний и прямиком полезла под колёса. Ни Махмут, ни Асад не хотят, чтобы Ихсана посадили. Жизнь молодого парня будет испорчена.

— Мы готовы на всё, лишь бы спасти нашего мальчика. — с каменным лицом говорит Махмут.

— Он сядет! Ответит за смерть моей сестры. — со злостью вскакивает Имам.

— Имам! Сядь! — прикрикивает на него дедушка Азиз. — Вы готовы на всё?

— На всё. — кивает Махмут. Он и правда готов на всё, лишь бы спасти внука. Он его первый внук. Продолжение рода.

— Кровь за кровь! — сквозь зубы цедит Имам.

— Нет! — хватает его за плечо отец, Зубаир. — Мы никогда не опустимся до убийства человека.

— Их сынок убил твою дочь, и ты готов им это простить? — орёт Имам на отца.

— Никто не собирается их прощать. Но и убивать не дело.

— Правильно. — кивает Азиз — Вашего сына отпустят при одном условии.

— При каком? — напряжённо сжимает кулак Махмут.

— Ваша дочь должна войти в наш дом.

— Что? — шепчут онемевшие губы Асада. Его дочь? Его Айлин? Отдать им на растерзание?

— Да. Или она станет невесткой нашего дома. Или ваш сын понесёт наказание.

— Я согласен. — отвечает Махмут недолго думая. Айлин всё равно выйдет замуж, так пусть выходит за этого парня и брата спасёт.

— Отец, но моя дочь…

— Асад, я всё сказал. — не терпящий возражения голос отца, заставляет Асада молчать. — Когда устроим свадьбу?

— Никакого торжества. Тихо заберём, совершим никах и всё.

— Как скажете. Когда?

— Через неделю.

— Хорошо. Но Ихсана отпустят сегодня же.

— Принято. Если обманете… Кровь точно прольётся. И не одного человека. — сурово предупреждает Азиз.

— Никакого обмана. Вы получите нашу дочь. — Кивает Махмуд и встаёт.

Мамедовы уходят, а Алиевы остаются обсудить своё решение.

— Дед, зачем нам эта грязнокровка? — Имам злится на деда за его решение.

— Нам не нужны трупы. Пусть она искупит грех своего брата.

— Вы с ума сошли? Кто на этой женится?

— Ты и женишься. — спокойно отвечает ему дедушка.

— Женишься и закроем эту тему. — опустошённо говорит Зубаир. Он до сих пор помнит свою дочь живой и её весёлый смех. Не может поверить, что её больше нет в живых.

— Дедушка, я к этой грязнокровке не прикоснусь. Если закон не накажет этого подлеца Ихсана, это сделаю я.

— Имам, его сестра станет твоей женой. Думаешь, этого для него недостаточно?

— Не понял?

— Только представь, что с ним будет происходить от одной мысли только о том, что его сестра находится в наших руках.

— Хм…

— И потом, став твоей женой, ты можешь делать с ней всё что хочешь. Притрагиваться к ней не обязательно. Потомство от неё нам точно не нужно.

— Ты прав дед. — мерзко усмехается Имам, уже представляя, что сделает с этой грязнокровкой. Он устроит ей сладкую жизнь. Отмолит все грехи своего мерзкого убийцы брата.

Клан Алиевых состоит из главы семьи Азиза. Жена его умерла несколько лет назад. Дочь, Мехрибан, выдал замуж в хорошую семью, с ним остался сын, Зубаир, его жена Мадина, и их сын — Имам. Внучка, на которую у него были большие планы, к сожалению умерла.

— Не бойся. — шепчет брат в макушку. Я всё ещё пытаюсь осознать то, что услышала. Дедушка отдал меня не моргнув глазом в дом, где, возможно, я умру. — Я никому не позволю тронуть тебя. Никому.

— Почему дедушка не любит меня?

— Потому что придурок. Старый маразматик, уверенный, что женщина — это пыль под ногами мужчин. Не переживай, я всё решу. Ты выйдешь замуж, но не за этого психа Имама.

— Он такой плохой? — поднимаю голову и смотрю брату в глаза.

— Он зверь, малышка. Он не пощадит тебя и будет издеваться до тех пор, пока не заберёт твою жизнь. Я не допущу, чтобы даже его тень коснулась тебя.

— Папа… дедушка…

— Пусть идут к чёрту! Папа наш рос под крылом деда и до сих пор считает, что дед, глава семьи, значит он и принимает решения в семье. Ненавижу его за эту черту!

— Не говори так…

— А как ещё говорить? Он молча сидит и даже не говорит слова против дедушки. Это он должен был сказать, что не отдаст тебя.

— Ты бы так сделал на месте папы? — со слезами на глазах спрашиваю у него.

— Именно. Я бы отправил сына отвечать за свой поступок, но никогда бы не пожертвовал дочерью. Никогда! Дочь — это благословение Всевышнего. Дед не понял этого, потому что не имеет дочери. Это уже говорит о многом. Папа тоже не понимает, но ничего. У тебя есть я.

— Я люблю тебя больше жизни, брат. — обнимаю его крепко. Он моя душа. Моя жизнь. Мой защитник. Тот, кто пойдёт против всех, ради меня.

— И я тебя люблю, малышка. Помни об этом всегда.

С братом просидели в комнате несколько часов. Вышли только на ужин, когда позвала мама. Она выглядела бледной. Руки тряслись, но накрывала на стол. Помогала ей под прожигающим взглядом дедушки. В горле стоял огромный ком, и я не могла проглотить его. Об ужине и речи не может быть. Все молча ковырялись в тарелках, кроме дедушки. Он спокойно поел и отодвинул тарелку. Брат не сводил с него взгляда.

— Прекрати прожигать меня взглядом.

— Я пойду и сдамся в полицию. Пусть арестовывают.

— Не спеши. У нас есть ещё неделя, чтобы решить вопрос.

— Айлин не войдёт в тот дом! — жёстко говорит брат. Он никогда не позволял себе так разговаривать ни с отцом, ни с дедом.

— Я тебя услышал. Но время у нас всё же есть. Завтра поговорю с ними ещё раз.

— Я пойду с тобой. Хочу лично присутствовать при разговоре.

— Как скажешь. Асад, поехали.

— Куда? — щуриться, брат.

— По делам. — резко отвечает ему дед. — Не вырос ещё, чтобы задавать такие вопросы.

— Дедушка, если я узнаю, что вы что-то проворачиваете за моей спиной… Не прощу никогда!

— Мир кружиться не только вокруг тебя, внук. Асад.

Дедушка с отцом уходят, а в доме устанавливается тишина. Но вдруг раздаётся всхлип от мамы. С ней начинаю плакать и я.

— Мам, я не позволю тронуть Айлин. — садится перед ней на корточки брат.

— Сынок, боюсь, дедушка не остановиться ни перед чем. — гладит его по голове, продолжая плакать.

— Мать твоя права. — шепчет бабушка — Ваш дедушка упрям. Вы и сами это знаете.

— Я тоже упрям! Свою вину я отмолю сам, но никак не моя сестра.

— Айлин, дочка, — обращается ко мне бабушка — Я не смогу пойти против твоего деда. Твоя бабушка из того века, когда женщина не смела перечить мужчине. А твой дед из тех, кто очень упрям и суров.

— Я не виню тебя, бабушка.

Как я могу обвинять в беспомощности её или маму? Один взгляд дедушки заставляет дрожать, а бабушка живёт с ним уже многие годы. Мама вообще для него никто, всего лишь жена сына и инкубатор его внуков. Он не слушает никого и делает всё, что считает нужным.

Утром дедушка постучался ко мне. Меня трясло от напряжения, смотрела в пол, не смея поднять голову. Чувствовала, что услышу свой приговор.

— Айлин, присядь. — села на краешек кровати, дед расположился на стуле напротив. — Тебе уже девятнадцать лет. Взрослая девушка, которая готова уже создать свою семью. Ты родишь для другой семьи внука. Приведёшь в этот мир продолжение рода. А наш род продлить должен твой брат, Ихсан. Я не могу допустить, чтобы он испортил свою жизнь. И ты, думаю, желаешь брату только лучшего, да?

— Да, дедушка.

— Молодец. Чтобы спасти Ихсана, тебе придётся войти в другой дом. Я не сильно горю желанием отдавать тебя туда. Мог бы найти получше родственников, была даже семья на примете. Но судьба сложилась так, что пришлось выбирать. Или ты, или Ихсан. Выберу я внука, как ты уже поняла. Если ты любишь своего брата, ты сегодня выйдешь замуж.

— Сегодня? — вскидываю голову. Дед смотрит, не отводя взгляда, и там я не вижу ни капли раскаяния. Ему плевать на меня и на мою жизнь.

— Да. Сегодня. Ихсана я увезу. Никах состоялся вчера, тебя просто приедут и заберут.

— Никах состоялся? — всё тело онемело от шока. Меня вчера выдали замуж и даже не сказали об этом.

— Да. Вчера я передал тебя в семью Алиевых. Ты теперь принадлежишь им. Не советую кричать, устраивать истерику, звать Ихсана. Иначе мне придётся причинить небольшую боль твоему брату. Возможно, мне и руки не придётся пачкать. Та семья всё за меня сделает. Схватят и убьют. После чего и начнётся настоящая кровная вражда, где один за другим погибнут наши члены семьи. И потом, не забывай про мать… Ведь и она может пострадать.

— Не надо. Не трогайте брата и маму. Я не буду кричать.

— Вот и хорошо. Хоть для чего-то пригодилась ваша любовь брата и сестры. — усмехается и скрывается за дверью.

Без сил сползаю на пол. Слёзы стекают по щекам. Закрываю рот рукой, чтобы не услышали мою истерику. Ихсан если услышит, придёт и тогда дедушка разозлиться. Ради брата, я согласна, и жизнь отдать. А тут всего лишь брак. Может, мой муж не такое уж и чудовище, как говорил брат. Может, та семья примет меня…

— Айлин… — спустя два часа залетает в комнату мама. Всё также сижу на полу, мама опускает рядом и прижимает к себе. — Девочка моя.

— Мама… — рыдаю в голос, понимая, что брата уже нет дома.

— Бери пару вещей и убегай отсюда. — вскакивает мама на ноги и начинает метаться по комнате. — Уезжай куда глаза глядят. — найдя сумку, начинает закидывать туда мои вещи.

— Гюльбика, ты что творишь? — заходит бабушка — Никах уже был!

— Плевать на никах! Главное — спасти мою дочь. Вставай. — тянет за руку.

— Не делай этого, Гюльбика. Не делай. Отправишь дочь в неизвестность, спасёшь на некоторое время, но ты даже не представляешь, что сделает с ней её дед. Он передал Айлин: сделаешь глупость, поплатиться твой брат.

— Что? — сумка выскальзывает из рук мамы.

— Да, Гюльбика. Он оторвётся на Ихсане и, найдя, Айлин, обещал наказать за глупость. Он предвидел вариант с побегом. — всхлипывает бабушка и садится на стул. — Нам не уйти от этого брака.

— Значит, я выйду замуж. — говорю, вытирая слёзы. — Я не могу допустить, чтобы брат пострадал.

— Но дочка…

— Мам, он мой брат. Он моё всё. Как я могу думать о себе, когда его жизнь может быть разрушена?

— Думаешь, узнав о том, что дед сделал, он не будет страдать?

— Хотя бы физически он будет в порядке. Будет жить в доме, а не за решёткой.

— У нас есть только полчаса. — прерывает нас бабушка. — Они скоро будут тут. Айлин, оденься и собери самое необходимое. Остальное потом отправим.

— Хорошо, бабушка.

А что мне остаётся? Ничего кроме как опустив голову, согласиться с решением дедушки. Брат, наверное, будет сильно злиться, но главное он будет жить. Я же буду надеяться на лучшее.

Как и говорила бабушка, за мной приехали спустя полчаса. Услышав звонок в дверь тело, окаменело. Стояла и смотрела на дверь. Ожидала, что её сейчас выбьют с ноги. Но она открылась тихо. Заглянула бабушка со слезами на глазах.

— Пора, милая. — шепчет, прижимая к себе. — Я буду молиться, чтобы судьба была благосклонна к тебе. Буду умолять всевышнего, чтобы берёг тебя.

— Мама…

— Мне пришлось дать ей снотворного. Прости…

— Ты правильно сделала. — обняв крепко бабушку, подхватываю сумку и выхожу из комнаты. За открытой дверью стоит мужчина с каменным лицом.

— Сестра, а ты куда? — спрашивает мой двенадцатилетний брат.

— В свой новый дом. — говорю ему, обняв — Береги маму и бабушку. Скажи брату, что я очень его люблю. Договорились?

— Хорошо, сестра.

— Мне долго ждать? — грубо спрашивает мужчина.

— Иду. — не оглядываясь выхожу.

Мужчина идёт впереди меня широким шагом, приходится быстро передвигать ногами, чтобы успеть за ним. Открыв заднюю дверь, смотрит на меня. Прижав к себе сумку, сажусь в машину. За рулём сидит ещё один мужчина, а другой садится рядом с ним.

— Поехали, нас уже ждут.

— Правильно ли это? — спрашивает мужчина, бросив взгляд на меня.

— Это не наше дело. Глава семьи сказал, мы сделали.

— Хоть бы всё обошлось. — бормочет водитель.

Меня трясёт от страха. Не знаю, чего мне ожидать. Понимаю, что любви ко мне никто испытывать не будет, но хотя бы спокойного отношения бы. Всевышний, обещаю, я не буду лезть им под руки. Буду делать все дела по дому. Только прошу тебя, позаботься о моём брате. Пусть его никто не тронет — это главное для меня.

Машина останавливается у двухэтажного дома. Во дворе стоят мужчины. Услышав сигнал, на крыльцо выходят пару женщин. Тот мужчина, который забрал меня из дома, открывает мне дверь.

— Выходи. И иди прямиком к женщинам.

Гулко сглотнув, выхожу из машины. Под прожигающими взглядами иду к дому. Останавливаюсь, когда подхожу ближе к женщинам. Стою, опустив голову. Ноги трясутся. В руках сжимаю сумку с моими небольшими пожитками.

— Проходи. — звучит холодный, безэмоциональный голос.

— А как же обычаи? — слышится смешок от женщин.

— Я не свадьбу праздную, чтобы обычаи соблюдать. — резко отвечает тот же холодный голос. — Чего встала?

Делаю только один шаг, как к дому подъезжают машины. Бросаю один взгляд и замираю. Кто из них теперь мой муж?

— Не обманул старик. — усмехается мужчина. Голос почти как у моего дедушки. Возможно, это глава моей новой семьи.

— Им же лучше. — голос молодого парня и в ней столько сарказма и злости. Как эти две разные эмоции выражает один человек, не знаю. Но это факт. Но пугает меня больше он сам. Только от одного голоса по коже мурашки.

— Поздравляю внук, ты теперь женатый человек. Отпраздновали бы, да только не тот случай.

— Я, — подходит ближе. Вижу носок обуви и тут резко и очень болезненно хватает за подбородок. Впивается пальцами, причиняя сильную боль. Вскидываю взгляд и распахиваю глаза от страха. Напротив глаза горят от ненависти, злости и обещают причинить мне много боль. Вижу в его взгляде свой конец. — Сейчас занят. Пообщаюсь с женой позже. Мама, пусть приступает к своим обязанностям. Допустит малейшую ошибку, накажи. Или оставь мне, сам воспитаю. Иди. — отталкивает меня и демонстративно с неприязнью на лице, вытирает руки о брюки.

Сдерживая слезы, опускаю голову и иду за женщинами. Кто бы знал, как мне страшно. Никогда не испытывала такого животного ужаса, как от взгляда моего мужа. Как же я хочу к маме. К брату…

— Вещи оставь у входа. У нас, как видишь, гости, иди на кухню и приготовь для всех поесть.

— Хорошо. — шепчу.

— Молчи! — от ее окрика поддаюсь назад — Не хочу слышать твой голос! Ненавижу всю твою семейку!

— Мадина, успокойся. Идем в гостиную, а ты иди на кухню.

Мне ничего не остается, кроме как, выполнить то, что сказали. Оставив вещи, замираю в растерянности, не зная, куда идти. Встречаюсь со взглядом одной женщины, мелькает сочувствующая улыбка на ее губах, и она кивает в сторону. Благодарно склоняю голову и иду в указанном направлении. Приходится быстро ориентироваться на чужой кухне.

Полчаса спустя, когда я в самом разгаре процесса готовки, во дворе раздается крик. Брат Ихсан.

— Айлин, выходи.

— Как ты посмел сюда заявиться? — с ненавистью орет мой муж. Со страхом бегу во двор и замираю на крыльце, схваченная за руку. Дедушка моего мужа держит крепко.

— Моя сестра не останется здесь. Айлин, иди сюда.

— Она теперь моя жена. — толкает брата в грудь и бьет по лицу. — Пусть только сделает шаг, ноги переломаю.

— Только тронь ее, я тебя закопаю. — рычит брат, но не бьет в ответ. Зато Имам не сдерживает себя и бьет в живот.

— Брат! — кричу, увидев, как стекает кровь изо рта.

— Рот закрой! — кричит на меня Имам. — Зайди в дом и, чтобы голову оттуда не показывала.

— Отпусти, Айлин. Со мной можешь делать все что хочешь. — упрямо стоит брат.

— Отпустить ее? Ни за что! Она покинет этот дом только в одном случае. Вперед ногами и прямиком в могилу! Она пойдет туда же, куда ты отправил мою сестру!

— Я намеренно не отправлял твою сестру туда! — орет брат и толкает Имама в грудь.

— Мне плевать! Твоя сестра отправится туда намеренно. Помогите ему добраться до дома. — говорит Имам, ударив брата еще раз в живот. — А ты, — подходит, хватает за волосы на затылке и, щеку обжигает болью. — Еще раз посмеешь вспомнить об этом убийце, язык отрезу!

— Не трогай её! — кричит Ихсан, пытаясь вырваться из рук мужчин.

— Если хочешь, чтобы она дольше жила, не приближайся ни к ней, ни к кому-либо из моей семьи. — тянет назад за волосы. Слезы текут от боли, от обиды за брата, за себя. — Каждая твоя выходка или встреча, она будет страдать. Запомни! — вторую щеку обжигает болью.

— Я тебя понял. Я ухожу. — вижу во взгляде брата отчаяние, но он медленно уходит, не сводя с меня взгляда. — Только не трогай ее. Прости меня, малышка.

— Брат… — душа и тело рвутся к нему, но меня держат крепко.

— Я сказал не смей говорить о нем! — получаю третью пощечину. Чувствую во рту горечь, губу разбил.

— Не трогай её! — кричит брат, делая шаг вперед. Жмурюсь, увидев, как Имам поднял руку. — Стой! Я ухожу. Она больше не напомнит обо мне. Даю слово.

Брат уходит со слезами на глазах. Запоминаю каждую черточку на его лице. Не знаю, увидимся ли мы с ним еще раз.

— Шагай! — тянет за волосы муж и заходит в дом. Всхлипывая, переставляю ноги. Поднимаемся на второй этаж и открыв дверь в комнату, заталкивает меня туда. Падаю на пол. — Добро пожаловать, грязнокровка. — опускается передо мной на корточки. Боюсь поднимать взгляд. Трясёт от страха перед ним. — Ты бы знала, как ненавижу всю твою семейку, а особенно твоего братца. Я бы с удовольствием этими руками убил его, но это будет лёгкая смерть. Смотри на меня! — хватает за подбородок, поднимая голову. — Он будет умирать каждый день, зная, как ты живёшь. Он увидел, что я могу с тобой сделать. Но это только начало. Всё ещё впереди.

Смотрю в его глаза полные ненависти. Меня сковывает ужас от его слов. Если он не постеснялся перед столькими людьми ударить меня, тогда, что же он позволит себе, оставшись наедине? Мамочка, мне так страшно. Я ужасно боюсь боли.

— Запоминай, дурная кровь. Теперь я твой хозяин, и только я решаю, что тебе можно говорить и делать, а что нет. Ты в этом доме не невестка, а слуга. Встаёшь раньше всех, ложишься позже всех. Абсолютно позже всех, усекла? Я тебя спрашиваю, усекла?

— Д… д…да.

— Дом должен сверкать чистотой. Всегда должен быть приготовлен горячий завтрак, обед и ужин. Со всеми членами за стол не садишься. Твоё место на кухне и есть ты будешь только после того, как все поедят. Спать будешь в этой комнате. На полу. Малейшая ошибка будешь наказана. И запомни, я женился на тебе не для того, чтобы спать с тобой. Мне противна даже сама мысль об этом. Чтобы я коснулся грязнокровку? Убийцу моей сестры… Никогда! — прошипел мне в лицо, после чего плюётся и, отбросив обратно на пол, встаёт. — Чтобы через пять минут была на кухне!

На трясущихся ногах встаю и, обведя взглядом комнату, иду в ванную. Имам вышел из комнаты сразу после сказанного. Не могу взглянуть на себя в зеркало. Быстро умываюсь, слёзы продолжаю лить в глубине души. Здесь никого не волнуют мои слёзы. Увидит, ещё и накажет. Обработав губу, найденной в шкафу аптечкой, спускаюсь на кухню. Там всё лежит так же, как и оставила. Руки, как и всё тело, трясутся, но выбора нет, нужно готовить.

До самого позднего вечера я кручусь на чужой кухне. Приготовь. Убери. Помой. Приготовь. Убери. Помой. Что-либо поесть ни времени не было, да и аппетита тоже.

Взгляды, которые прожигают целый день, как только покидаю кухню, сводят с ума. А от ненавидящего взгляда матери моего мужа, становится только плохо. В каждую секунду ожидая, что она ворвётся на кухню и начнёт бить меня. Целый день находится в напряжении… Это тяжело. Очень тяжело.

В комнату поднимаюсь только после того, как убеждаюсь в том, что все разошлись по своим комнатам. Подхватив свою сумку, которая до сих пор лежала там, где я её оставила, иду в комнату, куда меня притащил муж. Замираю у дверей. Страшно входить. Мне кажется, будто Имам стоит там и ждёт меня.

Для чего?

Только лишь чтобы поиздеваться или же избить. Другого варианта нет. Он сказал, что не притронется ко мне, как к своей жене. Он даже не представляет, как меня это радует. Я бы не пережила ещё и того, чтобы он сделал со мной и в постели.

Часто слышала рассказы женщин о том, что творят мужчины, находясь в ярости. И я точно не хочу испытать это на себе.

Тихонько открываю дверь и заглядываю одним глазком. В комнате полумрак, на кровати лежит Имам. Спит. Свободно выдыхаю и быстро шмыгаю внутрь. На цыпочках прохожу к дивану, стоящему в комнате, и сажусь. Ноги болят от усталости. Всё тело зудит от напряжения. Губа саднит и есть отёк. Откидываюсь на спинку и закрываю глаза. Посижу пять минут и встану. Только пять минут.

Просыпаюсь от пронзающей всё тело боли. Упала на пол с дивана…

— Я тебе где спать сказал? — нависает надо мной муж. С ужасом смотрю на его злое лицо. Приподнявшись на локтях, отползаю назад.

— Я случайно уснула… — шепчу дрожащим голосом.

— Меня это не волнует! — шипит он и, схватив за лодыжку, резко тянет к себе. — Тебе запрещено сидеть на диване или на чём-то ещё. Твоё место только на полу! — тянет за ногу к стенке. — Вот твоё место. Увижу, что села или легла на диван или кровать. Да даже на стул… Сидеть не сможешь очень долгое время даже на полу. Поняла?

— Д… да. — быстро киваю, боясь его дальнейших действий.

— Через час начнут просыпаться члены моей семьи. Встала и пошла на кухню. А это, — выворачивает лодыжку. Тихо вою от пронзившей боли — Чтобы чётко запомнила своё место.

— Больно…

— Да? А так? — уже в другую сторону выворачивает. — Мне тоже больно было хоронить мою сестру. — отбрасывает ногу, ударив об стену, тем самым причиняя ещё больше боли. — Грязнокровка! — скрывается в ванной комнате.

Подтянув ногу к себе, тихо плачу. За что это мне? Я же не убивала его сестру. И брат мой не хотел её смерти. Это была случайность. Зачем всевышний так жесток ко мне?

— Ты до сих пор здесь? — от окрика мужа, подскакиваю на ноги. Наступать на левую ногу больно, но страх перед мужем пересиливает боль. — Приведи себя в порядок и вон из комнаты.

Подхватив сумку, хромая, забегаю в ванную. Давлю в себе слёзы и быстро умывшись, переодеваюсь. Боюсь, что зайдёт в ванную. Даже запертая дверь его не остановит…

Бросив взгляд на себя в зеркало, отворачиваюсь. Не могу смотреть само́й себе в глаза.

Выйдя из ванны, быстро иду к двери. Имам лежит на кровати и провожает меня прожигающим взглядом и неприязнью на лице. Только закрыв за собой дверь, выдыхаю.

Целый день проходит на кухне так, как и вчерашний. Гости не прекращают посещать этот дом. К вечеру усталость даёт о себе знать. Нога начинает ныть.

— Ты ела? — от вопроса незнакомой женщины подпрыгиваю на месте и, обернувшись к входу прижимаюсь спиной к раковине, где мыла посуду.

— Здравствуйте…

— Ты поела? — подходит ближе. Она вчера мне указала, где расположена кухня.

— Да, конечно. — опускаю взгляд. Нет никакого аппетита, хотя живот уже урчит. Все только поужинали, сейчас приберусь и поем из остатков.

— Эх, девочка, девочка. Иди сюда. — взяв за руку, ведёт к столу — Садись.

— Нет, нет… — мотаю головой. Я помню слова Имама. Не хочу получить ещё больше от него.

— Что значит нет? — хмурится женщина — Быстро села и поела. В обморок скоро свалишься.

— Я потом поем. Пожалуйста.

— Что это значит?

— Что такое тётя? — услышав голос мужа, меня бросает в дрожь. Он целый день не замечал меня, а теперь он здесь…

— Она не ела, хочу, чтобы села за стол и поела как нормальный человек.

— Оставь её. Не маленькая.

— Имам, я твоя тётя, не забывай об этом. Я молча твои детские приказы исполнять не собираюсь.

— Тётя, это моя жена. Оставь её и иди к гостям. Я сам решу…

— Я тебе так решу! Не дорос ещё, чтобы вести себя как дед. Не копируйся под него, предупреждаю. Последствия будут очень плохими, если Он узнает.

— Кто он? Дед? Так, он сам дал мне волю. — мерзко ухмыляется Имам, складывая руки на груди.

— А я не про деда. Я про него. Вспомнишь, когда он узнает о твоих выходках.

— Да пошла ты! — опускаю ниже голову. Неприятно видеть, как он оскорбляет свою тётю. — Он никто в этом доме! Я будущий глава семьи. Глава клана.

— Мечтай, малыш. — посмеивается тётя — Рано или поздно он вернётся. Вернётся и ни тебе, ни деду, ни твоим родителям несдобровать. Запомни это!

— А теперь ты запомни, дорогая тётя. Дед его не примет никогда! Он готовит меня к принятию его места. Я скоро стану главой. И не уверен, что дорога в этот дом будет открыта для тебя. Даже дед, которой любит свою доченьку, не станет мне указом. А Его, я вообще на порог не пущу!

— Мы посмотрим ещё. Посмотрим, кого вышвырнут из дома, как щенка подзаборного. Как ты и все остальные будете отвечать за свои поступки. Я ни капли в нём не сомневаюсь.

— Вот и отлично. Топай к нему и радуйся. А к моей жене не лезь. Уходи.

— Имам, Имам. — с усмешкой качает головой — Очень пожалеешь!

— Посмотрим. Дверь там, тётя. — рукой указывает на выход.

— Дождись его милая. Он спасёт тебя из лап этих зверей. Только дождись. Он заставит всех понести наказание. — говорит мне и уходит.

— Что? Уже радуешься? — хватает за подбородок — Рано не радуйся, никто тебя не спасёт. Никто. До конца своих дней ты моя собственность, и вот этими руками я отправлю тебя в могилу.

Глаза закрыла, боюсь открывать. Не хочу видеть ненависть. Не хочу видеть его лицо.

— Думаешь, закрыв глаза, избежишь всего? Ни за что! — щека справа горит огнём от полученной пощёчины. Слёзы по одной стекают по щекам. Больно. Как физически, так и душевно. — Сядь на пол и ешь. Увижу за столом, руки, ноги сломаю! И да, увижу ещё раз тебя рядом с тётей, тоже мало не покажется.

Опускаюсь на пол без сил. Закрыв рот рукой, плачу. Но недолго. Гости всё ещё сидят в гостиной и если зайдут увидят не слишком хорошую картину. Потом ещё и за это прилетит от Имама.

Муж. На словах только муж. На самом же деле для меня он зверь, который сведёт меня в могилу.

Встаю и вытираю слёзы. На автомате накладываю себе еду и ем стоя. В голове одна мысль. Если он всё равно сделает всё, чтобы я умерла, почему бы не покончить с этим прямо сейчас? Даже на нож кошусь.

— Ну нет. Нет, Айлин. Не смей даже думать о таком! — ругаю саму себя за глупые мысли. Грех даже допускать мысль о таком. И потом кто знает, что может сделать Имам с моим братом. Вдруг решит убить его? Ни за что! Я дождусь того дня, когда мой так называемый муж сам отправит меня в могилу. К своей сестре.

В комнату смогла пойти только в полночь. Как обычно, дождалась, пока все разойдутся. Открыла дверь и зашла, думала, что Имам спит, но он меня встречал сидя на диване. Замерла в дверях. Боюсь сделать шаг в комнату и закрыть дверь.

— Чего встала? Заходи и закрывай дверь. — опёрся руками о колени и сцепил пальцы. Смотрит хищным взглядом и с ухмылкой на губах. — Ты глухая?

— Нет, — прошептав, захожу внутрь и с большой неохотой закрываю дверь.

— Подойди! — медленно иду к нему, ноги дрожат. — Шевелись!

Через секунду стою напротив него. Взгляд опустила, руками сжала края юбки. Страшно. Не знаю, чего ожидать. Пощёчину? Или опять за ногу схватит? Как жаль, что он не спит…

— Что тебе тётя ещё сказала?

— Ничего.

— Не ври мне! — Голос не повышает, но словно кричит. Сжимаюсь, ожидая пощёчину. — Что эта женщина ещё тебе сказала?

— Правда ничего. Сказала сесть и покушать, а потом пришёл ты. И всё.

— Запомни, — встаёт, делает шаг ко мне. Жмурюсь и не зря. Имам впивается пальцами в подбородок. — Не смей даже допускать мысль, что кто-то спасёт тебя. Ты моя жена, и я могу делать с тобой всё что хочу. Ни твой братец, ни кто-либо ещё не спасёт тебя от меня. Ты умрёшь и умрёшь только от моей руки. Поняла?

— Да… да. — неосознанно хватаю его за руку, о чём сразу же начинаю жалеть.

— Не смей притрагиваться ко мне своими грязными руками! — рычит он, заламывая мне руку.

— А-а-а — стону от пронзающей боли. — Не буду… не буду… не…

— Дрянь! — второй рукой влепил пощёчину и толкнул. Упала на пол. Прижимаю к себе руку и смотрю на него со страхом и слезами. Тихонько ползу назад. Страшно. — Твои руки, как руки твоего брата и всей семьи в крови моей сестры! Грязные, паршивые твари! Ещё раз посмеешь прикоснуться ко мне, сломаю пальцы. Буду ломать медленно, одну за другой. И никто меня не остановит, слыша твои крики. Абсолютно никто!

— Я… я поняла… Всё поняла. — всхлипываю, упираясь спиной в шкаф.

— Проверим. — усмехается, мерзко склонив голову набок — Вот бы твой братец видел тебя сейчас. А почему бы и нет… Сейчас увидит. — Вытащив телефон, Имам фоткает меня. Закрываю лицо рукой. — Руку убрала!

Закрыв глаза, жду, пока он закончит свои издевательства. Боюсь, что брат совершит ошибку. Получив эти унижающие фотографии, он точно не будет спокоен. Что, если он заявится сюда? Этот монстр же может убить его…

— Не надо. Пожалуйста. — смотрю на него умоляюще. — Не надо. Не отправляй ему.

— Хм, мне кажется, или ты меня умоляешь?

— Умоляю, не отправляй. — я готова, и в ногах валяться, лишь бы брат не пострадал.

— Как-то неправдоподобно просишь. — садится на диван, закинув ногу на ногу. — Поуговаривай меня.

— Прошу, не отправляй ему ничего. — жалобно умоляю его. Слёзы не прекращают стекать по щекам. — Я больше не буду дотрагиваться до тебя. Не буду разговаривать с тётей. Вообще, ни с кем не буду разговаривать.

— И всё? И за это я должен поступиться своим желанием прищучить этого убийцу?

— Умоляю. — склоняю голову. У меня нет другого выхода…

— Я подумаю. — лениво отвечает Имам. — Сейчас спать хочу, а завтра кто знает, какое у меня будет настроение.

Он спокойно идёт в душ, а после ложиться спать. Я всё ещё сижу на полу. Слёз не осталось. Опустошение. Там же, около шкафа ложусь, поджав под себя ноги. Смотрю перед собой, мыслей нет и незаметно засыпаю.

Следующие два дня Имам не трогает меня. Зато взгляд свекрови все нервы треплет. Гостей стало меньше, и её внимание сосредоточилось на мне. Каждое движение провожает прищуренным взглядом. Отчего я ещё больше нервничаю и совершаю ошибки. За одной такой ошибкой меня поймал Имам.

Вечернее время. Дедушка, свёкор, свекровь и Имам сидят в гостиной. Приказали принести чай. Накрывая им маленький стол, была напряжена. Все взгляды скрестились на мне. Колючие, неприятные, злые… Случайно сталкиваюсь взглядом со свекровью. Столько ненависти и злости там… От увиденного сглатываю ком и случайно проливаю чай на стол.

— Простите. — в ужасе начинаю вытирать стол салфеткой. — Я случайно…

— Дрянь! — получаю пощёчину от мужа, падаю на пол. — Откуда у тебя руки растут? Совсем тупая? Слепая? Не видишь, что делаешь? Или решила наше имущество по-тихому угробить?

— Имам, — голос свёкра полон безразличия, да и смотрит он в другую сторону — Не ори. Я и так устал.

— Я ещё и не начинал. — зло шипит муж и хватает за локоть — Вставай.

Он тащит меня из гостиной, еле поспеваю за ним. Свекровь хмуро провожает нас, а вот на лице дедушки мелькает что-то наподобие улыбки. Приведя на кухню, с силой, приложил об стену спиной.

— Два дня не получала леща, расслабилась? — нависает надо мной демон — Тебя нужно каждый вечер лупить, чтобы не совершала ошибок?

— Я случайно…

— Случайно? А я вот совсем неслучайно. — бьёт в живот. Сгибаюсь пополам. Больно. Как же больно. Мамочка… — Что? Нравится? Нет? А мне вот очень даже нравится. — даёт ещё одну пощёчину, и я падаю на пол. Лежу, схватившись за живот. А он, вытащив телефон, фотографирует с довольным выражением лица. — Доставлено. Посмотрим, как отреагирует твой брат.

Нет, пожалуйста, нет. Он же может натворить непоправимое. Если с ним что-то случится, дедушка на маме отыграется. Не надо, господи, прошу тебя.

— Открыл. Теперь можно и телефон выключить. А ты поднимайся давай и помой полы ещё раз. Что-то не слишком чисто здесь. На полу валяется одна жирная грязная тварь.

Имам выходит из кухни посвистывая. Со стоном сажусь и прислоняюсь спиной к ножке стола. Хоть бы брат не отреагировал. Меня больше волнует это, чем слова мужа. Но надеялась я зря. Только домыла пол на кухне, как во дворе раздаются крики. Замираю.

Домочадцы выбегают во двор, я за ними на негнущихся ногах. Брат Ихсан дерётся с мужчинами во дворе. Бьёт всех несмотря ни на что. Дедушка за его спиной орёт на него.

— Ихсан, прекращай. Я тебе приказываю прекратить драку и вернуться домой.

— Да пошёл ты со своими приказами в ад! — рычит брат на него и даже толкает дедушку в плечо. — Выходи, ублюдок!

— И что ты разорался тут как баба? — посмеивается Имам и спускается с крыльца во двор. Свекровь предстаёт передо мной и взглядом убивает. Губы её шепчут: только посмей сделать шаг!

— Ты! — кулак брата врезается в скулу мужа — Я тебе русским языком сказал не трогать её. — Бьёт в живот, а Имам начинает смеяться как ненормальный.

— Я готов каждый день видеть твою физиономию, которая лопается от ярости. Мне это доставляет несравненное удовольствие.

— Я тебе руки сломаю! — второй удар в живот. Брат в ярости, это видно по нему.

— Ихсан! — кричит на него дедушка и хватает за руку. — Уходим!

— Я уйду отсюда только с Айлин и точка!

— Она уйдёт вперёд ногами. — усмехается Имам разгибаясь.

— Не заставляй делать так, чтобы я отправил тебя отсюда вперёд ногами. — шипит ему в лицо брат. Дедушка встаёт перед ним. — Сестру твою убил не намеренно, а вот тебя убью намеренно и с удовольствием.

— Ихсан, заткнись! — дедушка даёт пощёчину брату. — Быстро пошёл и сел в машину!

— Нет! Я уйду только с Айлин!

— Значит сдохните оба, и вас вынесут отсюда вперёд ногами. — смеётся Имам. — Сначала убью твою сестру на твоих глазах, а потом и тебя.

— Прежде чем ты коснёшься её, я тебе руки отрублю. — голосит брат, отталкивая дедушку. Вскоре во дворе появляются мужчины, родственники с моей стороны.

— Посмотрим. Иди сюда. — Имам оборачивается ко мне и пальцем подзывает к себе. Свекровь берёт за руку и толкает к своему сыну.

— Идём, Айлин. — протягивает руку брат. Так хочется схватиться за его руку и уйти отсюда…

— Выбирай: я или твой брат? — с усмешкой спрашивает Имам. Если пойду к брату, они его убьют. Поэтому, бросив на брата взгляд, полный сожаления, иду к мужу. Стою перед ним, опустив голову. — Ты смотри какая умница. Знает, что надо слушать своего хозяина.

— Айлин! — кричит брат и делает шаг вперёд, как его под руки хватают наши родственники. — Отпустите меня! Уберите свои руки! Айлин… Айлин, иди сюда. Я тебя здесь не оставлю!

— Уведите его отсюда. — говорит дедушка, нахмурив свои густые брови.

— Нет. — брат пытается вырваться из рук мужчин, но те держит его крепко. Заламывают ему руки. Сама чувствую, как ему больно. — Я не уйду без неё. — рычит, укусив кого-то за руку. Но взамен ему сильно выкручивают руку, отчего он воет.

— Брат… — неосознанно, желая облегчить его боль, делаю шаг к нему, но меня саму резко хватают за руку и развернув к себе, Имам влепил пощёчину.

— Я тебе сказал забыть это слово! Плохо доходит до тебя!

— Ублюдок! — кричит брат, пиная мужчин около себя и освободившись, подбегает к нам. — Я твои руки… — хватает Имама за руку и выворачивает. Ещё немного и сломал бы, но его опять хватают родственники. — Чтоб вы сдохли! — орёт он. Его сковывают по рукам и ногам и уносят со двора. — Я никому этого не прощу! Никому! Умрёшь, но меня на своих похоронах не увидишь! — говорит дедушке — В тот день я устрою праздник для всего городка. Весь мир будет радоваться в день твоей смерти!

— Отвезите его домой. — говорит дедушка и оборачивается к нам. — Он больше не появится здесь. Даю слово! Айлин ваша и только вам решать, что с ней делать. — и отвернувшись покидает двор.

Он даже не взглянул на меня… Ему настолько плевать на меня? На то, что сделают со мной?

— Слышала уродка? — Имам с силой хватает за волосы на затылке. — Я могу делать с тобой всё, что захочу. Абсолютно всё. И знаешь, я сделаю. — отпустив меня, снимает с брюк ремень. В ужасе смотрю на его руки, держащие ремень и, качая головой, делаю шаг назад. — Куда пошла? — рычит он и бьёт по ногам. С воем падаю на землю. А он продолжает бить меня ремнём. — Получай тварь. Будешь знать, как звать своего братца. Ещё раз услышу это слово, язык отрежу! И как ты поняла, даже твой дедушка ничего мне за это не сделает. Ничего! В следующий раз я убью твоего брата, если ты сделаешь к нему хоть шаг.

Оставив меня на улице, все скрываются дома. Лежу на земле. Тело ноет и трясёт от боли. Двигаться боюсь. Больно не только физически, но и душевно.

Спустя полчаса, когда слёз не остаётся, с трудом встаю и иду в дом. Прохожу мимо гостиной, где все сидят, и поднимаюсь в комнату. Полчаса стою под холодным душем. Знаю, что не поможет от синяков, но именно холод даёт понять, что я всё ещё жива. Лучше бы он там же добился своего. Лучше бы на месте Самиры оказалась я…

Приведя себя в порядок, спускаюсь, мне же нельзя ложиться, пока все не разойдутся по комнатам. А если останусь в комнате, усну.

— Ну и как? — с усмешкой заходит свекровь. — Нравится получать от моего сына? Больно?

Ничего ей не отвечаю. Просто стою, опустив голову.

— Как же я ненавижу тебя и твою семью. Из-за вас я потеряла дочь. Кто знает, как сильно больно было ей, когда твой братец сбил её. То, что ты чувствуешь, уверена, мелочь по сравнению с тем, что чувствовала она. Правильно мой сын делает. Пусть бьёт тебя, чтобы хотя бы ты знала, что такое боль. Убийцы! — даёт пощёчину и уходит.

Думала, заплачу, но нет, ни одна слезинка не скатывается по щеке. Никаких эмоций и чувств. Безразличие.

От Автора.

Три месяца спустя.

Айлин

— Ну что? Готова ехать со своим новым хозяином, дурнушка? — в дверях кухни стоит Закир. На лице довольная улыбка.

— Не надо. Пожалуйста. — шепчу, делая шаг назад. Беру нож, который приготовила на этот

— Как это не надо? — притворно удивляется и делает шаг ко мне. — Я за тебя огромные деньги обещал другу. Хочешь не хочешь, придётся отработать, дорогуша. Никогда в жизни не брал бабу за такие бешеные деньги. Но да ладно, ты меня с первых дней заинтересовала. Может, даже женился бы на тебе, не будь ты женой моего друга.

— Нет… нет… — качаю головой, делая шаги назад. Уперевшись в подоконник, начинаю паниковать.

— Да, да. Ух, как я с тобой позабавлюсь. Мы с тобой отлично проведём время, детка.

— Не подходи! — выдвигаю руку с ножом.

— Оу, нежданчик. Ты что, серьёзно собралась на меня напасть? С ножом?

— Нет. Не на тебя. — разворачиваю нож к себе — Я убью себя!

— Опа! Имам, друг мой. — складывает руки на груди с ухмылкой на губах и прислонился бедром к столу.

— Что такое?

— Ты смотри, что твоя жена творит. Угрожает ножом. Мне.

— Нет. Я… — меня начинает трясти от грозного взгляда Имама.

— Говорит, если не заберу её отсюда, убьёт меня. — что? Почему он врёт? Я же не говорила такого!

— Что? — кричит Имам — Ты совсем охренела, дура тупая? Нашла выгодное решение из моей шутки? Думаешь, я и правда отдам свою игрушку кому-то? Решила последовать за уродом своим? Под брата копируешься?

— Я… Нет… Он врёт…

— Мой друг врёт? Ты совсем охренела, грязная тварь! — подходит и, выхватив нож из рук, скручивает её и бьёт по лицу. — Я тебе покажу, как угрожать моим друзьям! Пошли! — схватив за волосы, тянет к лестнице.

— Я не… не говорила… Сказала, что себя убью… если тронет… — сквозь боль и слёзы пытаюсь достучаться до него. Но ведь всё впустую.

— Ребят, потом увидимся. — кричит он вышедшим в коридор друзьям. — Мне надо заняться воспитанием одной тупой курицы!

— Имам, — свекровь со свёкром выходят из комнаты. — Что случилось?

— То, что дал этой паршивке много свободы. Ну ничего, ничего, я наверстаю всё за последние два дня.

Толкает в комнату, запирает дверь.

— Я не собиралась его убивать…

— Да? А кто тебе разрешил себя убить? А? — схватив за затылок, рычит в лицо. — Я твой хозяин! И только я решаю, что делать с твоей жизнью. И когда умирать тебе, тоже решаю я! Поняла? Я! — дав пощёчину, отбрасывает на пол.

— Ты, такая же тварь, как и твой братец! — бьёт по животу. От боли перехватывает дыхание. Он и раньше бил, но сейчас боль адская. — Убийцы! Ваши руки в чужой крови! — второй удар по животу. Сгибаюсь пополам. Больно. — Моя милая сестра лежит в могиле из-за твоего тупого братца. Она была просто ребёнком. Счастливым, невинным ребёнком. А что сделал твой брат? А? Убил её! — ногой толкает в спину и проехавшись по полу, ударяюсь головой об ножку кровати. Висок пронзает болью. Чувствую, как стекает кровь.

— Ненавижу тебя! Тварь! Убил бы тебя прямо сейчас! — орёт он и, пнув последний раз, выходит громко хлопнув дверью.

Три месяца молилась Всевышнему, чтобы был справедлив ко всем. Умоляла его. Но он меня не услышал. Или же услышал и решил, что я заслужила всё это. Эту адскую боль, что рвёт душу на части, а тело на кусочки. Я не могу больше. Нет даже слёз, чтобы выплакаться и успокоиться. Безразличие. Опустошение. Хочу умереть прямо здесь…

От автора.

Полчаса спустя…

— Эльхан? — голос Азиза дрогнул.

— Он самый. Не ждали? — заламывает бровь, уголки губ дрогнули в усмешке. — Сюрприз, дорогой дедушка. Имам, брат мой, как же так? Женился и не позвал меня на свадьбу? Как некрасиво ты поступил. Ай-яй-яй. — в голосе насмешливые нотки.

— Тебя никто не ждал! — с едва скрываемым страхом рычит Имам. — Уходи туда, откуда пришёл!

— Дед, я смотрю, ты собачку-то с цепи спустил. — Эльхан усмехается, подходя к дедушке. — Вон как огрызаться начал. Корона на голове сверкает?

— Я будущий глава! — орёт Имам, сжимая руки в кулак.

— О как. Да у тебя не только корона сверкает. Как же жаль будет снимать с малыша все эти сверкающие штучки. Эх, дед, зря ты ребёнку надежду дал, у него же может быть психологическая травма. А вдруг пойдёт и под машину броситься? Нам что ещё одну кровную вражду устраивать из-за его психического расстройства?

— Заткнись! — Имам с криком бросается на Эльхана, но тот легко перехватывает его руку и заламывает — Отпусти, придурок! Дед, скажи ему, что я будущий глава!

— Ну что ты как баба гавкаешь, а? Ты же мужик, вот и веди себя как он. А дед, кстати, обманывал тебя. Не правда ли, глава?

— Что ты тут делаешь? — Азиз рад видеть внука, но он не вовремя пришёл. Эльхан, как и его погибший отец, всегда был против кланов и главенства над членами семьи. Бросил исподтишка взгляд на дочь Мехрибан и столкнулся с усмешкой на ее губах. Что старший сын, что дочь, всегда были не согласны с его мнением. И Мехрибан ещё ответит за то, что вызвала сюда Эльхана.

— А не этого ли ты добивался последние годы? — Эльхан обводит ленивым взглядом всех в коридоре, и больше всего внимание привлекает мальчишка, который сбил его двоюродную сестру, Самиру. В стороне такой же глава, как и его дед, выговаривает парню что-то. Эльхан видит в нём самого себя. Ведь когда-то и он так яростно шёл против деда. Но не сейчас. Сейчас он здесь не для того, чтобы идти против деда.

— Ты о чём?

— Да брось. Я же не идиот вроде этого, — отпускает Имама. — Я знал про твою слежку и про твои проверки. Все случаи, которые ты подстраивал для меня. Про все испытания знаю. И последнее оказалось крайним. Я разорвал контракт и, как видишь, вернулся. Как никак я твой внук, и мозги имеются.

— Ты знал… — щуриться Азиз, не зная, что теперь ожидать от Эльхана. Если сейчас внук опять начнёт говорить о расформировании клана и об освобождении девчонки, то ему придётся сделать главой импульсивного мальчишку, Имама.

— Знал. И веселился. Ты добился чего хотел?

— Эльхан, я всё это делал для того, чтобы сделать из тебя достойного главу!

— И как? Я достоин?

— Зачем ты здесь?

— Дед, я в курсе вашей мести. Мне плевать на девчонку. Пусть Имам делает с ней что хочет. Все твои уроки не прошли даром, и я многое понял.

— И ты не станешь даже говорить, что мы неправильно поступили в этой ситуации?

— Почему неправильно? Она отвечает за смерть нашей малышки Самиры. — безразлично пожимает плечами.

— Эльхан? — не веря в то, что слышит Мехрибан смотрит во все глаза на племянника. Она с такой надеждой вызвала его сюда. Так надеялась, что он всё тот же и спасёт девочку из лап Имама…

— Мне плевать на твой род! — орёт Ихсан и привлекает к себе внимание. — Иди к чертям собачьим со своим родом и его продолжением.

— Ты сделаешь, как я сказал! — Махмуд хватает внука за футболку на груди. — Уйдёшь отсюда и больше ни шагу и ни слова об Айлин!

— Я тебе уже сказал, куда идти со своим я сказал и со всем остальным! — отцепил руку деда от футболки — Ты держал меня взаперти три месяца, и, получив свободу, я не сдамся. Я заберу отсюда Айлин, и пусть кто-нибудь мне помещает! Всех к чертям собачьим расстреляю!

— Ты умом повредился, щенок?

— Это ты умом повредился, когда отдал внучку этим тварям!

— Сам ты тварь! — крикнул злой Имам. Он находился в ярости из-за слов дедушки. Все его планы шли коту под хвост. Он не знал, что сделать, чтобы всё вернуть на круги свои. Как-то нужно настроить деда против Эльхана… — Она моя жена, и никуда не пойдёт с тобой.

— У мразей не спрашивают! Жену уважать надо, а не избивать, подонок. — подходит к Имаму и бьёт в живот. — Я заставлю тебя почувствовать всю ту боль, через что пришлось пройти моей сестре! Будешь валяться в её ногах, умоляя простить.

— Ахаха, мечтай, ублюдок. Она до конца своих дней будет жить как моя раба. Будет делать всё, что я скажу. И даже если решу продать её тело на одну ночь, никто мне и слова не скажет. Даже она!

— Я тебя убью, подонок!

— Вы можете прекратить этот балаган? — врач прикрикнул на всех. — Что вы устроили в больнице?

— Она умерла? — шёпотом и с надеждой на положительный ответ спросила Гюльбика.

— Что вы, она жива…

— За что-о-о? — воет Гюльбика и начинает биться затылком об стену.

— Хм… — теряется врач на несколько секунд от реакции женщины. — Ладно.

— Она жива? — хмуро спрашивает Махмуд.

— Жива. На висок мы наложили шов. Но главное не это… У девушки повреждён яичник. Нам нужно провести обследование и выявить, серьёзно ли повреждён и потребуется хирургическое вмешательство, или же сможем обойтись своими силами. Возможно, в будущем ей тяжело будет забеременеть…

— Ей это не нужно. — резко прерывает врача Имам. — Она никогда не станет матерью!

— Имам! — прикрикивает на него Азиз. А вот Эльхана очень заинтересовала эта информация.

— Что Имам? Ты отлично знаешь, что я к ней как к женщине никогда не притронусь. Мне от этой твари дети не нужны. С её грязной кровью…

— Это моей сестре не нужны дети с такими психическими наклонностями. — рычит на него Ихсан.

— Она никогда не станет матерью. Никогда!

Врач с ужасом думал о девушке. Ему было жалко её, всё тело бедняжки покрыто синяками. Чудо то, что пострадал только левый яичник. Её охраняет сам ангел, иначе не знаю, как ещё объяснить её состояние? Получит столько ударов и неудачно попал по яичнику. Что только не творят эти звери, прикрываясь традициями, кланами…

Он бы с удовольствием помог девочке, но влезать в войну кланов, себе дороже. И всё же он предпринял одну попытку. Вызвал следователей в больницу. Как никак к ним поступила пациентка со следами избиения…

— Хватит! Это больница. Хотите ругаться, выходите на улицу и подальше от больницы. Не мешайте людям, и нам делать свою работу. Мы закончим обследование, и я скажу вам результаты.

— Лучше бы она умерла… — плачет Гюльбика. — Лучше бы ты убил её. Ударил бы посильнее и убил. — говорит, смотря в глаза Имаму.

— Гюльбика, прекрати! — цедит сквозь зубы Махмут.

— Да пошли вы! — Махмут замирает в шоке от слов невестки. — Ненавижу вас всех! Весь мужской пол! Все вы твари, которые ни во что не ставите наши жизни. Тебя, дорогой отец, ненавижу больше всех на свете. Проклинаю тебя как мать! Всех мужчин проклинаю! Чтоб в аду вам гореть! Дай Всевышний, чтобы в ваших родах больше никогда не рождалось мужчин! Никогда! А девочки, сами не захотят жить в таких семьях. С такими уродами, как вы!

— Гюльбика!

— Что Гюльбика? Что? Что ты на меня орёшь? Ты собственными руками отдал внучку этим и спал спокойно. А вы, — обращается к Мадине. — Вам очень повезло!

— Повезло? Хоронить дочь?

— Да. Лучше бы на месте вашей дочери, была моя Айлин. Лучше бы её сбила какая-нибудь машина. Уж лучше бы она лежала в земле.

— Да откуда вам знать, каково это — хоронить дочь?

— Я бы с огромным удовольствием и с улыбкой хоронила свою дочь. В этом случае ты хоть знаешь, что твоя дочь на небесах и её жизнь там спокойная. Знаете, что я сейчас переживаю? Что переживала все эти три месяца? Я не знала, поела ли моя дочь. Спит ли она? Ругаются на неё? Бьют её? Больно ли ей? Насколько больно? И даже если больно я не могла позвонить и поддержать её! Я три месяца не слышала голоса дочери, хотя она всё ещё жива! Я три месяца не видела дочь, хоть она и живёт в одном городе со мной. А что ваша дочь? Она спокойно лежит в земле, и никто её не бьёт… Лучше бы моя Айлин умерла… Лучше бы умерла… Молю тебя Всевышний, забери её к себе.

— Они все предстанут перед Всевышним и ответят за свои поступки. — плача говорит Мехрибан и садится с ней рядом. — Мне не понять вашей боли, но в одном вы правы. Лучше пусть девочка умрёт. Такие муки, которые она испытывает в том доме, никому не пожелаешь. Мадина, — поднимает голову к жене брата. Та стоит, прикрыв рот рукой, ведь она никогда не смотрела на ситуацию с другой стороны. Она считала, что Айлин страдает заслуженно… — Самира чувствовала боль короткую. И её никто не бил по несколько раз в день. Не пинал ногами. Не издевались на глазах людей. Ихсан сбил её не намерено. Случайно. На его руках нет крови твоей дочери. А вот твой сын по самый локоть в крови невинной девушки. Именно твой сын стал тварью, а не Ихсан.

— Заткнись! Пошла вон отсюда, дура тупая! — кричит Имам на тётю, но замолкает, получив пощёчину.

— Ещё раз посмеешь повысить голос на тётю… — Скулы на лице Эльхана напряжены, в глазах ярость. — Первое и последнее предупреждение!

— Ты…

— Я не ясно объяснил? — тихо, но при этом зловеще уточняет Эльхан. Имам, сцепив зубы, отворачивается. Он всегда боялся Эльхана. Всегда. — Меня не волнует, что у вас тут происходит. Дед, когда передашь главенство мне?

— Через год. — хмуриться Азиз, не понимая вопроса внука. Ведь он всегда говорил о сроке передачи прав.

— Тогда передашь их Имаму. — безразлично кивает на ожившего Имама.

— Не понял?

— Я не собираюсь год торчать в этом городе просто так. У меня было два варианта: или стать главой семьи, или же уехать за границу и начать там своё дело. Ты же знаешь, что я изучал все эти годы…

— Я тебя понял, не продолжай. Организуем сбор через месяц…

— Не-е-е, дед. Я не намерен так долго ждать. Почему не сделать это сегодня? Или завтра?

— Дедушка, ты говорил через год! Держи своё слово. — вмешивается Имам. Если через год будет, то успеет много чего придумать, чтобы именно он стал главой.

— Ха, малыш лелеет надежду стать главой? — усмехается Эльхан. — Ладно, я пас тогда. Сейчас уже поздно, — говорит, глядя на часы — Завтра я уеду, а главой пусть становится Имам. Но я из семьи ухожу, сразу предупреждаю. Не собираюсь исполнять приказы этого молокососа.

— Я не молокосос!

— Видно по твоим поступкам.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Придурок ты, вот что. Ты мог не избивать девушку так сильно. А издеваться каждый день, со вкусом. Не доводить до больницы. Сейчас приедет следователь, и если жена твоя напишет жалобу… прощай свобода.

— Не надо уезжать. — довольно улыбается Азиз. Он не думал, что внук изменится, станет таким же, как он. — Мы завтра же проведём церемонию, и ты станешь главой.

— Уверен дед?

— Уверен, Эльхан. Теперь уверен. Но у меня одно условие.

— Какое?

— Ты должен жениться в течение месяца!

— Как скажешь, — безразлично пожимает плечами. — Я…

— Ну что же, — появляется врач. — Нам нужно согласие на хирургическое вмешательство…

— Что с ней? — со страхом спрашивает Ихсан.

— У девушки серьезно поврежден левый яичник и нужно его удалить, другого варианта нет. И как я уже говорил, в будущем тяжело будет забеременеть. Ей придётся постоянно принимать гормональные лекарства, чтобы сгладить последствия операции. Нам нужно согласие мужа, сама девушка пока без сознания.

— А если не сделать операцию? — прищурившись, уточняет Имам.

— Вы что? Нельзя так оставлять.

— Подписывай. — голос Эльхана, заставляет Имама дрожать. То ли от страха, то ли от злости. — Пусть проводят операцию и всё.

— Она может и так…

— Имам, ты не слышал, что тебе сказал Эльхан? — Азиза уже мало волновало состояние девушки, но всё же есть риск, что её братец решит расквитаться. Имам пострадает ладно, а вот если он тронет Эльхана… Нельзя этого допускать.

— Дед…

— Подпиши и всё! Доктор, сколько будет длиться операция?

— Минут тридцать-сорок, не больше.

— Хорошо, мы подождём.

Имам подписывает документ, сцепив зубы. Его бы воля и в таком состоянии потащил эту мерзавку домой. Чёртов Эльхан. Чёртова тётя, которая привела его сюда. Чёртов дед, который обманывал его столько лет. Они все ответят мне за это.

Чтобы не устраивать спектакль всем на потеху, Азиз выводит свою семью на улицу. Ихсан с матерью сели на пол, отказываясь покидать это место, поэтому пришлось уйти самим. Имам попытался было воспротивиться, но столкнувшись с чёрными глазами старшего брата, заткнулся и вылетел на улицу.

Спустя час, врач собрал всех.

— Операция прошла успешно.

— Отлично. Выписывайте, она едет домой. — со злостью прерывает врача Имам.

— Правильно, — сузив глаза, Ихсан смотрит на Имама. — Она едет домой! Со мной!

— Ихсан! — Махмуд предупреждающе кладет руку на плечо внука.

— Отвали. — скидывает его руку.

— Не могу выписать. — вмешивается врач. — Она должна находиться под наблюдением хотя бы два дня. И потом, она должна дать показания следователю.

— Вы вызвали? — хмурится Азиз.

— Обязан был. Они скоро будут здесь.

— Можно к ней? — хриплым голосом спрашивает Гюльбика. — На одну минуту… пожалуйста.

— Да, конечно. Ее…

— Нет… — Имам хотел возразить, но, столкнувшись со взглядом Эльхана, замолкает.

— Имам? — хмуро рассматривает внука Азиз и переводит взгляд на Эльхана.

— Что ты на меня смотришь, дед? Я ему ни слова не сказал.

Пока они разбирались, Гюльбика проскользнула в палату к дочери. А за ней уже зашли все. Имам сжимал кулаки и обещал самому себе, что и за это ответит грязнокровка.

Айлин лежала на кровати и смотрела в потолок. На шум, на голос матери никакой реакции.

— Дочка… — мать не узнала свою дочь. Исхудавшая, одни кости да кожа. Подойдя к ней, погладила ее по голове, целовала, звала.

— Все? Я умерла? — семья девушки не узнала даже ее голос. Безжизненный, опустошенный, безразличный, убитый.

— Нет… — рыдая отвечает мать. — Прости.

— Жаль. — взгляд все также устремлен в потолок.

— Сестрёнка. Айлин… — берет ее за руку Ихсан. Имам делает шаг, чтобы выбросить того из палаты, но опять замирает, гулко сглотнув.

— Уйди.

— Айлин, прости меня. Прости. Я пытался приехать за тобой…

— Уходи.

— Мы сейчас же поедем домой. Я не оставлю тебя. Ни за что не остав…

— У-хо-ди! — переведя на брата взгляд, говорит по слогам. Сбрасывает его руку.

— Малышка…

— Убирайся отсюда. — начинает вдруг кричать. — Уходи. Пошёл прочь. Видеть тебя не хочу. Уйди.

— Айлин, — Ихсан, ошеломленный поведением сестры, делает пару шагов назад.

— Нет для тебя Айлин! Нет! Не приближайся ко мне. Видеть тебя не могу. Уходи!

— Ты слышал, что сказала моя жена? — с кривой усмешкой Имам выталкивает Ихсана из палаты, но за дверью уже стоит следователь.

— Добрый день, молодые люди. Здесь лежит Алиева Айлин?

— Здесь, но вам нет нужды терять свое время. Уезжайте. — Имам начинает нервничать.

— Не слушайте его! — Ихсан толкает Имама обратно в палату и пропускает следователя. — Он избил мою сестру. Видите, в каком она состоянии?

— Здравствуй, Айлин. Я бы хотел поговорить с тобой. Вы, — обращается к невольным слушателям. — Не оставите нас?

— Не надо. — тихо шепчет Айлин. — Я упала с лестницы. Меня никто не бил.

— Не ври Айлин! — кричит Ихсан на сестру.

— Я не вру. Пожалуйста, — смотрит на следователя. — Попросите моего брата больше не беспокоить меня. Не хочу его видеть.

— Дочка, — ужасается Асад. — Твой брат…

— Папа, ты меня не слышал? Я не хочу его видеть. Пусть уходит. Все уходите. Идите к себе домой. Мама и ты уходи.

— Все услышали, что сказала моя жена? — Имам радовался тому, что слышал. Он, возможно, пару дней не будет трогать эту грязнокровку. Это стоило того, чтобы увидеть разбитое лицо Ихсана и всей его семейки. — Прошу всех на выход.

— Доченька, — обнимает мать своего ребенка.

— Уходи, мам. Уходи. — отворачивается в сторону с каменным лицом. — Пап, забери ее.

— Пойдем. — обняв за плечи, Асад уводит разбитую жену.

Мехрибан провожает их сочувствующим взглядом. Зубаир хмуро смотрит в окно, думает о поступке сына, о своем безразличии к боли этой девочки. Мадина в ужасе от сотворенного, не знает, что делать и говорить. Она не заметила, как ее сын стал животным. Как она позволила ему стать таким. Да и сама оказалась не лучше…

— Все, вставай и топай домой. — говорит довольный Имам.

— Нет, — качает головой Мадина. — Пусть останется на несколько дней здесь.

— Мам, не лезь. Она моя жена и будет делать все, что я скажу.

— Имам, ты слышал, что мать сказала? — обернулся Зубаир.

— Слышал. И что?

— Она останется здесь! Пролечится!

— Не останется отец! Не позволю. Она еще не ответила за смерть моей сестры.

— Так, — влезает хмурый Эльхан. — Мне плевать, что ты хочешь, братишка. Дед, я лично не хочу видеть ее на церемонии. Мое назначение должно пройти без этой. Сегодня и завтра пусть остается здесь, а послезавтра лично сам доставлю ее домой.

— Хм…

— Дедушка, ты сказал, что муж я и только я решаю, что ей делать! — взвился Имам, прожигая главу взглядом. На Эльхана смотреть не мог. Боялся.

— А я не хочу видеть эту, на моем празднике! Если вы ее сейчас заберете домой, я прямиком из больницы уеду. Терпеть эту грязнокровку на моем празднике… да пусть лучше здесь лежит и думает о своем поведении! — с неприязнью бросает взгляд на Айлин.

— Хорошо. Айлин останется здесь на два дня.

— Дед!

— Не ори, Имам! Она останется здесь! Послезавтра с утра ее привезут домой. И на этом все! Оставлю охрану у дверей.

Эльхан довольно усмехается, глядя на Имама. Ведь тот лопается от злости, но ничего не может сказать дедушке. И это только начало.

День церемонии передачи главенства над кланом.

В доме Алиевых с утра шум. Женщины возятся на кухне, готовят всякие лакомства и еду. Какие-то блюда пришлось заказать, ведь на подготовку к такому празднику обычно выделяют неделю, а тут ночью сообщили и с утра вот, бегают, с ног сбиваются.

Мужчины во дворе расставляют столы, подготавливают мангал для шашлыка, обустраивают место для будущего главы.

Всем родственникам в срочном порядке пришлось собраться в доме главы клана. Ни работа, ни даже простуда не являлась причиной пропуска такого важного события. Если пропустить, то можно навлечь на себя гнев главы. Тем более на такое важное событие, как передачи клана новой главе.

Ближе к вечеру во двор въезжает машина. Выходит из машины женщина сорока пяти лет, может, чуть старше. На губах лёгкая улыбка, карие глаза с любопытством обводят двор и сам дом. Чёрные волосы собраны вверх и покрыты лёгким, белым платком. Бордового цвета платье в пол, с длинными рукавами. На ногах такого же цвета туфли. Женщина прекрасна. Мало кто в её возрасте, может выглядит настолько элегантной, лёгкой и в то же время красивой.

— Мама, — с улыбкой подходит к ней Эльхан. — Добро пожаловать.

— С добром пожаловала, сынок. — Её тёплая ладонь ласково ложится на щеку сына. — Пусть твой новый путь, на котором уверена будут много препятствий, станет хоть немного лёгкой. Чтобы никто и никогда не смел сбивать тебя с твоего пути.

— Благодарю, мама, — немного склоняет голову будущий глава. — Проходи в дом. Устала?

— Совсем нет. Твой друг не дал заскучать, правда, Ризван?

— Ну конечно, тётя Алсу. — открыв дверь, выглядывает мужчина с весёлой улыбкой, ровесник и лучший друг Эльхана. — Я не мог допустить, чтобы вы, госпожа моя, могли доехать грустной. Ваш сын меня мог на кусочки разорвать.

— Шут! — закатывает глаза Эльхан. — Убери машину и ко мне.

— Я всё для него делаю. Всё. А он обращается со мной как с собачкой «Ко мне».

— Поспеши, тебя работа дожидается. Идём, мама, поприветствуешь деда.

— Хорошо. — улыбка на её лице становится немного напряжённой.

Азиз встречает жену старшего сына суженым взглядом. Ведь она может повлиять на Эльхана. Вернуть его на тот путь, с которого он все эти годы сбивал внука. Старшего сына сбить с этого пути она не дала, из-за чего он умер. Но внука я ей не отдам. Ни за что не отдам!

— Алсу! — восклицает Мехрибан, заметив её разговаривающей с отцом. — Как я рада, что ты приехала. — не сдерживая слёзы, она бросается в её объятия.

— Здравствуй Мехрибан, — обнимает сестру погибшего мужа. — Почему плачешь?

— Я так надеялась, что Эльхан такой же, как мой брат. Надеялась, что он спасёт девочку, но…

— Мехрибан! — прикрикивает на неё Азиз. Он ещё за вчерашнюю выходку ей не выговорил, хоть и сделала на пользу.

— Ты о жене Имама? — спокойно уточняет Алсу. — Я в курсе. Эльхан рассказал.

— И ты ничего ему не сказала?

— Он взрослый мужчина и в моих советах или одобрении своих действий не нуждается. У него своя голова на плечах есть. Если не вмешался, значит, считает, что Имам правильно поступает.

— Ты не жена моего брата… Нет. Она всегда была на стороне пострадавших.

— Так, я там и нахожусь. Ведь это мы похоронили Самиру, а не её семья. Совершили грех? Пусть отвечают.

Азиз довольно улыбается. Кажется, Эльхан заставил измениться и свою мать. Прекрасно! Теперь точно можно передать ему главенство и спокойно вздохнуть. Главой станет достойный преемник.

— Тётя, отойдём? — кивает Эльхан на выход.

— Зачем? — горько усмехается она. — Хочешь сказать такое, что может заставить меня изменить своё мнение? Не выйдет… Не выйдет…

— Хорошо. Давай ты останешься сегодня на ночь, а завтра я отвезу тебя домой.

— Эльхан, я не хочу оставаться в доме, где издеваются над невинной девушкой. Прости, но даже твой праздник для меня, словно насмешка.

— Тётя, давай ты останешься сегодня. Не будешь портить мой праздник, а завтра мы с тобой поговорим. Спокойно, без лишних глаз и ушей.

— Не хочу…

— Мехрибан, сделай, как говорит Эльхан.

— Алсу, я не знаю что хотите ты и твой сын. Но будьте уверены, что я своё мнение не изменю. Мой старший брат всегда был против насилия, и я его сестра, ни за что не предам его.

— Хочешь уйти? — хмуро говорит Азиз, боясь, что она изменит мнение Алсу, а затем и Эльхана. — Уходи. Никто тебя не держит.

— Нет, дед. — уверенным голосом прерывает его Эльхан. — Я хочу, чтобы тётя осталась сегодня, а завтра, если посчитает нужным, может уходить и не возвращаться.

— Ладно. Только до завтрашнего дня. Увижусь напоследок с бедной девочкой и уйду. — уходит, оставив Эльхана, Алсу и Азиза.

— Не слушай её Эльхан.

— Дед, я уже сказал, что меня не волнует судьба девчонки. Мне просто нужно было, чтобы тётя присутствовала на празднике. Как никак она сестра моего отца. А завтра, если не согласится со мной, может, уходить.

— Молодец! Я горжусь тобой, внук. — довольно хлопает его по плечу.

Вечер. На улице темень, и только в одном дворе горит большой костёр и яркий свет освещает всё вокруг. С одной стороны, сидят мужчины, с другой — женщины и с весёлым гомоном проводят время.

Мехрибан сидит грустная и разочарованная в родных людях. Мадина чувствует себя не комфортно под насмешливым взглядом Алсу. Ей кажется, что её взгляд говорит ей:

— Смотри, это мой сын стал главой, а не твой. Погоди, и я разберусь с тобой.

Мадина много издевалась над Алсу в своё время. Ведь сама была женой послушного сына, а Алсу — женой бунтаря.

Зубаира вообще не, волновало кто станет главой. Отец так решил, значит, так и должно быть. Он всегда прав.

Один Имам сидел и пылал от злости. Это должен был быть его праздник. Это его должны были поздравлять. Это ему должны были желать здоровья и кланяются. Но Эльхан всё отобрал! Но он это так не оставит. Эльхан ответит за всё! Придёт день, и главой обязательно стану я!

— Дорогие родственники! — встаёт Азиз и с улыбкой обращается ко всем. — Многие годы я был главой нашего клана. И теперь пришло время уступить своё место преемнику. Как вы все знаете, главенство у нас передаётся от деда к внуку. Когда-то мой дед передал мне это место, теперь же я передаю главенство своему старшему внуку, Эльхану!

— Да здравствует новый глава! — кричат все вокруг.

— Эльхан, внук мой, пройди на своё законное место и дай клятву.

Эльхан с улыбкой на лице, но с огромной тяжестью на душе идёт ближе к огню. Напротив стоит кресло и сев в неё, дав клятву, он станет главным для всех людей, которые находятся здесь. Все они доверятся ему. Он не горит желанием брать на себя эту тяжкую ношу, но судьба вынуждает.

— Я Алиев Эльхан Асхабович, с огромной честью и радостью принимаю под своё крыло клан Алиевых. Клянусь защищать интересы клана. Защищать каждого члена. Слушать и слышать своих родных. Быть справедливым. Да будет так! — и бросает в огонь песок.

— С этой секунды наш глава Эльхан! Его слово, наше слово! — довольно выкрикивает Азиз. Он немного напрягся из-за слов клятвы. Эльхан многое пропустил, но, наверное, нервничал. Всякое бывает.

Вокруг начинают поздравлять и выкрикивать новое имя главы. Остаток вечера проходит с песнями и танцами.

Эльхан со спокойной улыбкой, принимает поздравления от всех. Теперь можно расслабиться и начать свой путь. Никто больше не вправе будет указывать и приказывать ему.

Следующий день…

Утро в доме Алиевых. Все собираются на завтрак в гостиной. Нет только Имама и Эльхана, но вскоре и они появляются. Новый глава идёт со спокойным и уверенным видом, а вот у младшего брата движения скованные.

— Всем доброе утро. — с улыбкой здоровается Эльхан и, присаживаясь на своё законное место во главе стола, шокирует всех новостью. — Имам хочет развестись.

— Что? — выкрикивает Азиз. Мадина и Зубаир смотрят на сына, ничего не понимая. Губ Алсу касается лёгкая улыбка, а вот Мехрибан замирает, впившись пальцами в спинку стула.

— Да, я хочу развестись с… с Айлин. — цедит сквозь зубы, бросив взгляд на Эльхана.

— Как это понимать? — орёт Азиз. У него всё только налаживаться стало, чтобы ещё одну проблему разгребать. Куда он денет эту? Назад вернёт? Не положено! — Никакого развода. Я тебе запрещаю даже заговаривать об этом! И эту сейчас же прикажу, чтобы привезли.

— Не стоит, её уже везут домой. — спокойно отвечает Эльхан, делая глоток чая. — Она будет здесь с минуту на минуту.

— Молодец, Эльхан. — кивает Азиз, довольный поступком внука. — А ты, даже не смей думать о разводе.

— Я хочу развестись. — сдерживая ярость, отвечает Имам. Всё тело болит, хочется лежать и не двигаться.

— Закрой рот! Я тебе запрещаю даже думать об этом.

— Ты уже не глава, чтобы запрещать мне. — язвит Имам. Его бесит этот факт. Как и то, что главой стал не он.

— Эльхан, скажи же что-нибудь!

— Скажу…

— А вот и мы. — с весёлой улыбкой входит друг Эльхана, Ризван. За ним тенёчком, с опущенной головой идёт Айлин. — Брат мой, я привёз наш лунный свет.

Смотря на худенькую девушку, Эльхан вспоминает вчерашний разговор с другом. В тот момент все веселились после его назначения.

— Ну что друг, — с лёгкой улыбкой, но серьёзным взглядом подходит к нему друг Ризван. — Всё позади?

— Нет, всё только начинается. Всё в порядке? — Эльхан не сводит взгляд с деда. До завтрашнего дня никто не должен узнать правду. Никто!

— Ага. Всё под контролем. — перекатываясь с пятки на носочки, лениво отвечает Ризван. Оба делают вид, будто болтают о ерунде, не забывают улыбаться всем вокруг и кивать.

— Как девчонка?

— Всё так же. Лежит и смотрит в потолок. С трудом сиделка накормила.

— Охрана?

— Охрана твоего деда полчаса назад отправилась спать с нашей помощью, наши заступили.

— Сам поедешь и привезёшь девочку. С утра.

— Конечно, друг мой. Со всей осторожностью привезу этот лунный свет.

— Лунный свет? — Эльхан, заломив бровь, переводит взгляд на друга.

— Перевод её имени. — мальчишески улыбается Ризван. — Свет луны или лунный свет. Мне второй вариант больше нравится. А тебе?

— Будь другом, отключи придурка.

— Что обсуждаем? — появляется Азиз.

— Лунный свет обсуждаем, дедушка Азиз. Спрашиваю вашего внука, свет луны больше нравится или лунный свет. А он меня придурком называет.

— Ахаха, лунный свет красивее звучит, сынок. — похлопав по плечу Ризвана, уходит.

— Не переживай, друг мой, всё будет хорошо. Я глаз с неё не спущу и буду охранять.

— Охранять?

— Поеду через полчаса к ней и до завтра пробуду там. Не будем рисковать. Имам может что-то предпринять. Не нравится мне его взгляд. Слишком много злости там, как бы не решил на девчонке всё это спустить.

— Он больше и пальцем к ней не притронется. Клянусь!

Айлин

Дедушка рядом кричит и пытается остановить Эльхана, но откуда-то появляются мужчины и стоят перед ним, не давая ему пройти к Эльхану. Смотрю на Имама, но тот только от злости сжимает кулаки. Как только никах завершается, неожиданно оказываюсь в объятиях женщины.

— Добро пожаловать, дочка. Желаю, чтобы ты никогда больше не страдала. А если и обидит кто-то, чтобы твой муж всем руки-ноги переломал! — вскидываю потрясённый взгляд и вижу улыбку на лице женщины. — Я теперь твоя новая свекровь и обещаю, что свою новую дочь не дам в обиду. Никому! — Эта женщина-мать Эльхана? Моя новая свекровь? Кто она? Кто такой Эльхан этому дому? Голова кругом идёт от вопросов. Регистратор брака и Мулла незаметно уходят.

— А я, если что помогу. — стоит за спиной улыбашка и подмигивает. — Очень люблю ломать косточки некоторым тварям.

— Да пошёл ты! — плюётся Имам, но тут же получает звонкую пощёчину.

— Тебе сказано было рот не открывать! — жёстко говорит Эльхан, прожигая его взглядом. — То, что было до этого, это только начало. Ты ответишь за каждую свою выходку!

— Эльхан, что с тобой? Что ты творишь? — дедушка и растерян, и зол. Да что он, я в шоке. Имама ударили… Мамочки.

— Смотри на своего Эльхана! Смотри! — орёт Имам. — Он с утра вытащил меня на нижний этаж, в спортзал и избил! Заставил дать согласие на развод! — что? перевожу взгляд на спокойного Эльхана. Ему хоть бы что, спокойно стоит.

— Избил?

— На лицо не смотри, смотри на тело! Моё тело покрыто синяками, выкручивал мои руки, ноги. Он издевался надо мной целый час, пока вы все спали.

— Ой-й-й, Эльхан, как ты мог малыша обидеть? — качает головой и с напускным неодобрением смотрит на него улыбашка. — Он же малыш, которому больно.

— Прекрати! — кричит Имам. — Убирайся отсюда. Ты здесь никто…

— Что-то у меня рука сильно чешется, — потирая руки друг о друга, говорит Эльхан. — Даже интересно, почему.

— Ну что ты, друг мой, разве можно малыша ещё обижать? Он и так настрадался…

— Пусть страдает! — поднимает голос тётя Мехрибан. — Бей его! Выкручивай его руки. Пусть знает, каково было Айлин. Пусть испытает на своей шкуре, как больно бывает, когда тебя бьют. — в горле ком, даже дышать тяжело. Имама избили из-за меня? Или есть другая причина? Нежная рука обхватывает меня за плечи, я дёргаюсь, но замираю на месте. Наученная. Но меня всего лишь прижимает к себе новая свекровь.

— Она заслуженно страдала! — кричит Имам, указывая на меня. — Из-за её братца умерла моя сестра. Она тоже должна сдохнуть, как и вся её семейка!

— Заткнись! — жёстко говорит Эльхан. — Не заставляй поднимать на тебя руку перед всеми.

— Эльхан, да что с тобой творится? Ты решил спасти её? Забыл, что её брат сделал с твоей сестрой? — сестрой? Он старший брат Самиры и Имама? Но мама у него другая…

— Дядя Зубаир, мне кажется, это вы забылись! После похорон Самиры, я ждал ровно три дня, и, убедившись, что Ихсана арестовали, уехал. Думал, что вы удовлетворились этим. Знай я, что вы придумали, ни за что не уехал бы.

— Ты не изменился! Ты обманул меня! — орёт дедушка.

— Я сын своего отца! И никогда не сделаю то, что заставит моего отца, даже на том свете склонить голову. — Если все вокруг повышают голос, то Эльхан единственный, кто говорит тихо. Но именно его голос звучит жёстче и грознее всех. Меня он пугает, хотя вроде как защитник.

— Я всё равно убью её! — рычит Имам, смотря на меня. Съёжилась под его взглядом, новая свекровь прижимает к себе, а улыбашка предстаёт передо мной, закрывая от взгляда Имама.

— Только посмей даже взглядом тронуть мою жену. — Эльхан быстрым шагом подходит к нему и схватив за шею, впечатывает в стену. — У меня руки чешутся спустить шкуру с тебя за всё, что ты творил с ней. И ты забылся Имам… Забыл, о чём я тебя предупреждал.

— Они убийцы Самиры… — хрипит Имам.

— Не они убийцы. А ты! — все шокировано смотрим на Эльхана. Имам — убийца? Но ведь её сбил брат Ихсан.

— Я не убивал её…

— Ты виновен в её смерти. Ты!

— Эльхан, что за вздор ты несёшь? — бывший свёкор делает шаг к нему. — Как может быть виноват Имам в смерти моей дочери? Сбил её братец твоей жены.

— Да, сбил её Ихсан. А вы не интересовались, что там делала Самира, одна? Зачем в тёмное время суток, ваша дочь гуляла одна? — отпускает Имама, но стоит также рядом.

— Имам не успел забрать её… — шепчет бывшая свекровь. — Он ехал к ней, но не успел.

— Да ты мастер сочинять, братец. — усмехается Эльхан.

— Что ты хочешь этим сказать? — хмурится дед. Да не только он. Имам втягивает голову в плечи…

— Зачем я тебе машину купил Имам? Не расскажешь родным? — спрашивает его Эльхан. — Раз ты молчишь, отвечу я. Я подарил машину Имаму, чтобы он возил Самирку. Отвёз к подруге, забрал. Отвёз в школу, забрал. Не так ли? — впервые повышает тон, и Имам дёргается.

— Так… — шипит тот в ответ.

— Тогда какого хрена в тот вечер вместо того чтобы забрать сестру, ты катал на своей машине каких-то придурков? А? — бьёт в живот, а я чувствую, как ему больно. Ведь и я такое испытывала. — Я тебе сто раз говорил, сначала доставь сестру домой, потом езжай со своими дебилами гулять, но ты меня не послушал. Ты отпустил Самиру одну в тёмное время суток. Оставил её на дороге. Именно ты виноват в её смерти. Ты убил её, а не Ихсан. Из-за тебя малышка-Самира лежит в земле. Ты погубил её и, чувствуя свою вину, ты вымещал свою злость на Айлин. На той, которая вообще не имела никакого отношения к этой ситуации. — я не могла смотреть, как Эльхан бьёт Имама, и зажмурилась. — Ты довёл эту девушку до такого состояния, что она предпочла накричать на брата, лишь бы твои грязные руки не добрались до него. Я сомневаюсь, что Самира стала бы также защищать твою жизнь. А знаешь почему? — открыв один глаз, вижу, как Эльхан держит Имам, стоящего на коленях, за волосы и указывает на меня пальцем. — Она любит своего брата, она знает и уверена, что её брат пойдёт на всё ради неё. И все это знают. Видели, как он рвался сюда. Как он пошёл против своего деда, ради сестры. А вот Самира точно знала бы, что ты молча смотрел бы со стороны на её страдания. Ты же трус, не способный думать о других. Ты мстил не за то, что Ихсан сбил Самиру, ты просто глушил свою вину.

— Эльхан, сбил-то её Ихсан. — говорит дедушка.

— А забери её Имам, как мне обещал, её сбила бы машина Ихсана? А дед? Если бы ваш пёсик, забрал сестру, вместо того, чтобы катать всякий сброд, она сидела бы дома или в могиле?

— Это правда, Имам? — плача спрашивает бывшая свекровь. Она сидит на полу. Жалко её становится. — Ты не поехал за ней?

— Правда, тётя. — отпустив Имама, привстаёт в полный рост Эльхан. — Ваш сын предпочёл с друзьями прокатится за город на шашлыки, а Самире написал, чтобы она сама домой добиралась.

— Не было такого… — кашляя, отвечает Имам.

— Да? Имам, я не идиот вроде твоего деда и отца. Я проверил телефон Самиры в первую очередь и видел там сообщение от тебя.

— Господи… — с воем бывшая свекровь, склонив голову, плачет. Раньше я, не задумываясь, побежала бы успокаивать её, но за последние три месяца я изменилась. Я не имею права сделать шаг без разрешения.

— Тётя Мадина, — садится перед ней на корточки, Эльхан, кладёт ей на плечо руку и гладит. — Вы так сильно углубились в свою боль, что не заметили своей ошибки. Вы дали сыну издеваться над девушкой. Её мать, сказала вам правду. Вы бы не пережили того, что переживает та женщина. Она каждую секунду страдает за боль своей дочери, в то время как вы спокойны за своего ребёнка. Ведь не ваша Самира получает тумаки. Но вы забыли, что и Айлин чья-то дочь. Она тоже совсем ребёнок. Ребёнок, которого выбрали крайним. Виноваты Ихсан и Имам, а ответила за это Айлин. Несправедливо…

— Иначе началась бы кровная вражда! — восклицает дедушка.

— Оставь вы Ихсана за решёткой. Оставь вы его понести своё наказание за ненамеренное убийство, никакой вражды и не началось бы. Хотя кому я это говорю, — горько хмыкает он встав. — Вы же зациклены на своей кровной вражде. Вам бы лишь видеть чьи-то страдания. И младшего внука превратили в дикого зверя. Меня пытались… Но я никогда не стану таким, как вы. Никогда.

— Эльхан, хорошо. Я тебя услышал. — делает вдох дедушка и указывает на меня пальцем. — Я не против, если ты вернёшь её в свой дом. Мы эту семью больше не будем трогать, но ты должен жениться…

— Я уже женат, дедушка. Айлин — моя жена, и останется ею до конца моих дней.

— Но она может не забеременеть! — кричит он. А я вздрагиваю. Забеременеть? Нет, пожалуйста, пусть не прикасается ко мне. Не надо. Не хочу. Неосознанно прижимаюсь к новой свекрови, тётя Алсу. Встречаюсь со взглядом нового мужа и замираю в ужасе. Он горько усмехается.

— Дедушка, я обещал жениться, но про наследников речи не было.

— Что? — шепчет шокированный дед. Я с его реакцией солидарна.

— Ты поставил условие. Я женился. Про детей, внуков и слова не сказал.

— Ты… Ты обманул. Во всём меня обманул.

— Мой отец попробовал бороться с вами честным путём, но проиграл. Проиграл даже свою жизнь. Умер. Но я решил пойти немного хитрым путём. Я бы не стал этого делать, не тронь вы девочку. Когда тётя рассказала мне, что вы с ней творите… — закрыв глаза, делает глубокий вдох. — Это стало последней каплей. Вы сами заставили меня вернуться и обманом стать главой. Хватит уже насилия в нашем роду. Пока я жив, больше ни один человек из клана не станет совершать унижающий поступок. И первое правило, которые я пропишу в новом законе нашего клана, — это отрубание руки за то, что посмел поднять руку на свою жену или дочь.

— Что? — кричат дедушка и Имам.

— Что слышали. Одно неверное движение в сторону любой девушки, женщины, лично буду руки отрубать. Раз даже ты, Имам, не внял моим словам не поднимать на женщину руку, будем, значит, отучать от этого действием.

— Ты псих!

— Говорит придурок, который бил женщину? — весело спрашивает улыбашка. — Брат мой, твои родственники те ещё…

— Ты вообще здесь никто. — опять рычит Имам.

— Ризван, ты друг Эльхана. Вот и оставайся им и не вмешивайся в семейные дела. — строго говорит дедушка.

— Не-е-ет, дед. Ризван мой названый брат и моя правая рука. Его слово главное после моего. — с улыбкой сообщает он всем. — Ну, думаю, на сегодня хватит новостей и разборок. Приступим к завтраку.

— Эльхан, брат мой, ты новый глава и должен всех рассадить, нет? — спрашивает Ризван.

— Ты прав. Я глава, значит, буду сидеть во главе стола. По правую руку сядет Ризван. Рядом с ним расположится дедушка. Дальше дядя Зубаир, а вот Имам… даже не знаю, за стол тебя посадить или оставить на полу.

— Ах… — вырывается у меня непроизвольно, и я быстро закрываю рот рукой.

— Ладно, — взглянув на меня, отвечает Эльхан. — Пусть садится рядом с отцом. По левую руку сядет мама, дальше тётя Мехрибан, а потом и тётя Мадина.

— А куда посадишь наш лунный свет? — смотря на меня с улыбкой, спрашивает Ризван. У него улыбка за всё время не сходила с лица. Или только когда я смотрю на него, он улыбается?

— На своё законное место.

— Эльхан? — напряжённо спрашивает дедушка. Я тоже с волнением жду, куда мне укажут.

— Слушаю дед, — подойдя ко мне, протягивает руку. Смотрю на неё и не понимаю, что от меня хотят.

— У меня ничего нет, — шепчу, подняв на него взгляд, и раскрываю руки перед ним.

— Господи, — закатывает глаза и просто берёт за руку. Тело пронзает будто током. Он держит крепко, но не больно. Смотрю на наши руки и готова грохнуться в обморок. Сейчас Имам как… Но Имам ведь больше мне не муж. Перевожу на него взгляд и делаю шаг ближе к Эльхану. Страшно от его сумасшедшего взгляда. — Имам, глаза в пол опусти и прекрати смотреть и пугать мою жену. И кстати, она теперь твоя хозяйка. Ризван, не поможешь?

— Как не помогу? Ещё как помогу. Ты, лунный свет, говори, если этот придурок тебе что-то скажет или не так посмотрит. Мы его мигом присмирим. — с этими словами он идёт к другому концу стола, берёт оттуда стул, предназначенный для жены главы, и несёт его ближе. Думала, поставит рядом с тётей Мадиной, но он подвинул немного стул Эльхана и поставил рядом второй. Все в шоке смотрят на это. Как не смотреть? Никогда ещё жена главы не сидела рядом с мужем.

— Пойдём, — тянет за руку Эльхан и подведя к столу, указывает на стул. Ризван ждёт, пока я присяду, чтобы подвинуть его. Я не знаю, как себя вести в этом случае. Беспомощно оборачиваюсь и сталкиваюсь с тёплым взглядом свекрови.

— Ты теперь хозяйка этого дома, и твой муж лично выделил тебе твоё место. Никто не смеет, противоречить ему. Садись, милая.

— Эльхан, что ты творишь, сынок? — голос дедушки сел. Звучит беспомощно. Остаюсь стоять. Но Эльхан берёт за плечи, и не обращая внимания, как я съёжилась, усаживает на стул.

— Ты, кажется, сказал ей, что она никогда не станет женой главы? — потрясённо вскидываю на него взгляд. Откуда он знает о словах дедушки? — Смотри, дед, она не только жена главы, она теперь хозяйка этого дома. Её слово — моё слово!

Мамочка, забери меня домой. Не хочу я этой власти. Не хочу быть хозяйкой всего этого. Они же меня со свету сживут за такое. Вон как Имам скрипит зубами, а тётя Мадина? Так, она вообще без сил опустилась на стул.

— Ты хоть понимаешь, кому и какие права дал? — опять орёт дедушка.

— Понимаю. Своей жене, её законные права. — и садится рядом на стул. — Хватит разговоров, пора завтракать. И так подзадержались.

В гробовой тишине все рассаживаются по своим местам. Тётя Алсу ставит передо мной тарелку и приборы. Смотрю на них и не могу коснуться. Руки сцепила под столом. Я не помню, когда в последний раз сидела за столом и ела. Страшно даже прикасаться к приборам.

— Что тебе положить? — не знаю, к кому обращается Эльхан, но явно не ко мне. — Айлин?

— Слушаю. — поднимаю голову и, встретившись с чёрными глазами, опускаю взгляд.

— Что тебе положить? Кашу, сырники, яичницу? Или хочешь чего-то другого?

— Мне? — нервно оглядываюсь. Все смотрят на меня. Тётя Мехрибан и тётя Алсу с улыбкой, а вот остальные… Мне кусок в горло не полезет под уничтожающими взглядами. Особенно под взглядом Имама. Вдруг он сейчас ослушается главу и нападёт на меня? — Я не голодна. Спасибо.

— Понятно. Мам, налей нам чаю, пожалуйста.

— С собой?

— Да. Мы поднимемся к себе. И скоро здесь будет твоя помощница, пусть перенесёт вещи Айлин в нашу комнату. Пойдём? — встал и смотрит на меня. Гулко сглотнув, поднимаюсь. Тётя Алсу передаёт поднос с двумя чашками чая и с пиалой конфет. Протягиваю дрожащие руки, чтобы взять его, но Эльхан опережает меня. — Чтобы я больше не видел, что ты таскаешь что-то.

В смысле? Мне запретили что-то таскать? А как же работа по дому? Готовка? А…

— Идём. Ризван, объясни нашей семье новые правила. И вбей им в голову кто хозяйка и как надо с ней обращаться.

На дрожащих ногах иду за ним. Что за новые правила? Как нужно со мной обращаться? Что мне можно делать? Господи, опять изменения. У меня скоро сердце не выдержит.

В доме три этажа. Комната дедушки расположена на первом этаже. На втором, четыре комнаты. Две из которых принадлежат Имаму и его родителям. А вот третий этаж… Туда я никогда не ходила, дедушка сразу сказал, чтобы и близко не подходила. В чём причина была, не знаю, но сейчас меня Эльхан ведёт именно на третий этаж.

Справа и слева две двери, скорей всего комнаты, и одна дверь прямо напротив лестницы. И именно к ней направляется Эльхан. Открыв дверь, оборачивается ко мне.

— Проходи, — придерживает дверь.

Вхожу в комнату с огромным опасением. Я не знаю, чего мне ожидать от нового мужа. Зачем привёл в комнату. Страшно оставаться с ним наедине, вдруг как Имам, начнёт… Нет, Айлин, нет. Он, наоборот, защищал тебя внизу.

Но ведь может за закрытыми дверьми бить…

— Садись, — вздрагиваю от его голоса и осматриваюсь. Комната уютная, большая кровать посередине, по краям две тумбы. Шкаф больших размеров. Диван и маленький стол. И занавески во всю стену… Зачем?

Эльхан ставит поднос на стол, идёт к занавескам, раскрывает, и я замираю. Окно во всю стену… Красота, которая открывается, завораживает.

— У меня тоже дух перехватывает, когда смотрю в окно. Особенно красиво по ночам. — Эльхан стоит и с лёгкой улыбкой смотрит на меня. — Не бойся, я тебя не трону. Никто не тронет. Присядешь?

Молча прохожу к дивану и с опасением сажусь на краешек. Один раз села и мне этого хватило, теперь страшно даже… Это не Имам. Не Имам. Как мантру повторяю про себя и всё равно вскакиваю, как только Эльхан подходит.

— Тяжеловато будет, — вздыхает и опускается на пол с другой стороны стола. — Ты садись на диван, а я здесь буду. Садись.

Заставляю себя сесть на диван. Он же сказал, не трону.

— Сильно болит? — вздрагиваю от вопроса. Как он понял, что у меня живот ещё болит? Я вроде не стонала, не кривлялась… Или промахнулась? — Такие удары не проходят бесследно, Айлин. За два дня ни одно лекарство не вылечит. А у тебя ещё и операция была.

— Я в порядке, — шепчу, смотря на свои руки. В глаза смотреть боюсь. Его взгляд давит. Тяжело.

— Айлин, я не хочу принуждать тебя к чему-либо, но ты меня походу заставишь это делать. Сегодня отдохни, а с завтрашнего дня ты обходишь всех врачей, сдаёшь все анализы и выполняешь рекомендации врачей. Поняла меня? — какие врачи? Для чего? Он всё же хочет наследника? — Имам слишком многое себе позволил. Я не хочу, чтобы тебе было больно. Хочу знать, что с тобой всё в порядке. Мама будет ездить с тобой, или можешь одна, если хочешь. Решать тебе.

— Хорошо, — кажется, всё же от меня хотят ребёнка.

— Посмотри на меня, — я, наоборот, закрываю глаза. — Айлин, я жду. — открыв глаза, поднимаю на него взгляд. Чёрные глаза смотрят прямо в душу и, не выдержав, отвожу в сторону. — Эй, не нужно бояться. Я не требую от тебя детей. Мне этого не нужно. Расслабься. Выпей чаю, скоро тебе принесут поесть, и ложись в кровать. Тебе нужно отдохнуть. — вместе с ним встаю и я. Эльхан уходит, покачав головой.

Минут пять стою после его ухода, ожидая, что сейчас вернётся и скажет, что всё это шутка. Придёт Имам, со словами:

— Что, грязнокровка, обрадовалась? Ахаха, даже не мечтай, грязная тварь. — и продолжит издеваться.

Но даже спустя десять минут никто не пришёл. Не сводя взгляда с двери, сажусь на диван. Низ живота тянет, болит, хочется прилечь и не двигаться.

Лёгкий стук в дверь заставляет забыть о боли, и я вскакиваю.

— Можно? — с улыбкой заглядывает тётя Алсу. — Мы принесли тебе поесть. — Вместе с ней заходит тётя Мехрибан, а за ней девушка с подносом в руках. Я к чаю ещё не притронулась, а тут еду принесли.

— Лина, оставь нас. Позже принесёшь вещи Айлин в комнату.

— Хорошо. Если что-то понадобиться, скажите, я внизу. — щебечет, расставляя посуду на столе и подхватив поднос с остывшим чаем, уходит.

— Айлин, — со всхлипом тётя Мехрибан берёт меня за руки. — Я так рада. Так рада. Больше никто тебя не тронет. Эльхан не допустит. Хотя знаешь, вчера я засомневалась в нём, когда он отнёсся к этой ситуации спокойно. Думала, папа смог изменить его.

— Нет, Мехрибан. — тётя Алсу садится на диван и приглашающе стучит рядом с собой. Тётя Мехрибан усаживает меня рядом с ней и сама садится сбоку. — Мой сын никогда бы не оставил такую ситуацию на самотёк. Ты и сама отлично знаешь отца. Пока, он являлся главой, Эльхан мог, только уйти из клана, но не забрать Айлин. По закону она являлась женой Имама, а развода он не дал бы. Эльхану пришлось притвориться, обмануть. Другого выхода мы не видели.

— Я рада, что он стал главой клана. Только он сможет перевоспитать этих животных. Сделает то, что не смог мой старший брат. И очень надеюсь, что он заставит Имама ответить за всё.

— Обязательно заставит. Айлин, мне Эльхан сказал про обследование. И он прав, дочка. Тебя нужно показать всем врачам. Пусть осмотрят и выпишут нужные лекарства. Если хочешь, я поеду с тобой, нет так нет. Никто не обидится. Но возит тебя будет, или Ризван, или кто-то из людей Эльхана.

— Я… не знаю. — одной идти страшно, а звать с собой свекровь неудобно.

— Хочешь, я поеду с тобой? — тётя Мехрибан прямо спасает меня. — Я просто буду рядом.

— Если вам нетрудно.

— Вот и хорошо. — думала, свекровь обидится, но она ласково улыбалась. — А я пока займусь нашим домом. Передам тебе в руки хозяйство после того, как наведу тут порядок. Потом поменяешь всё по своему усмотрению. Здоровье важнее всего. А теперь поешь и ложись спать. Тебе нужно отдыхать и набираться сил. У тебя впереди столько дел.

— Алсу права, отдыхай и ешь. А то вещи твои висят на тебе, как на скелете.

— Хорошо.

Эльхан

Дедушка решил, что это меня напугает и я вернусь под его крылышко. Ошибся. В течение пяти лет он подстраивал мне каверзы. Заставлял проходить через многое, но я выходил из всех ситуаций. Год назад понял, что он не остановится ни перед чем. Чем больше я сопротивляюсь, тем сильнее он давит. Тогда мы с Ризваном начали его обводить вокруг пальца. На виду его шпионов делали то, чего ожидал от меня дед. И он прекратил так сильно давить. Успокоился. Но время от времени всё равно подстраивал всяческие испытания.

Когда приехал на похороны сестры, я не показал виду, что знаю о его проверках и шпионах. Три дня ждал, что он что-то натворит. Думал, убьёт Ихсана, но того посадили. Уехав, ещё два дня, Ризван следил за ними. Была тишина. Если бы ещё на один-два дня оставил Ризвана следить, этого с Айлин не случилось бы. И тёте не стоило ждать, пока я вернусь из командировки.

— Сильно зол? — отвлёк друг. Он был за рулём, и ехали мы в больницу.

— Очень. Ты бы видел, с каким видом Айлин заходила в комнату. А когда я подошёл к столу… Вскочила с дивана! У самой всё тело болит, а она ещё может так резво двигаться!

— Страх заставляет забыть о боли… Эльхан, не дави на девочку.

— Ты придурок? Я и не собирался этого делать. Но насчёт здоровья всё же придётся. Сейчас переговорю с врачом, заранее сообщу о её приходе. Пусть проводят доскональное обследование и лечат. Кто знает, что ещё мог этот придурок с ней сделать.

— Надо было меня дождаться. Вместе расправились бы с ним.

— Не выдержал. Хотел просто поставить перед фактом о разводе, но когда заметил его в бассейне… чуть не утопил придурка. Вспомнил, как тётя говорила о выкрученных руках и ногах Айлин и… В общем, не выдержал. Лицо не тронул, но и до него, кажется, доберусь рано или поздно.

— С его дерзостью он только и просит об этом. Я бы на твоём месте кастрировал гада и руки вместе с ногами переломал. — криво усмехается друг.

— Уж поверь, сам мечтаю об этом. Но он должен понять, через что проходила Айлин. Кости переломать я ему успею.

Месяц спустя

Семья Мамедовых

— Как твои дела? — Эльхан только вернулся, и мы с ним столкнулись на лестнице.

— Всё хорошо. — ответила, отведя взгляд. Не могу смотреть ему в глаза, причина не в страхе, а в чём-то другом. Нет, вначале боялась, но постепенно и это прошло. Вроде.

— Не хочешь родных навестить? — от его вопроса замираю. Я даже упоминать о них боялась, а тут он сам начал.

— А… можно? — голос дрожит, но ничего не могу с собой поделать.

— После обеда отвезу, — подняв на него взгляд, вижу лёгкую улыбку на губах.

— Дедушка… Он ничего не скажет? — осмеливаюсь спросить, уводя взгляд.

— Нет. Никто ничего не скажет. Спускайся, я сейчас подойду.

За стол сажусь нервная. Мне кажется, что это не реальность, а сон. Разговаривают только Эльхан с Ризваном и мама Алсу. Дедушка иногда вставляет язвительные реплики, но на него никто не обращает внимания. Имам, как обычно, налетает на еду и ничего вокруг не волнует. Эльхан часто его наказывает и иногда оставляет без еды. Ещё многое от меня скрывают они. И смотря на кривляния Имама, я догадываюсь что.

— Айлин, иди соберись и спускайся, отвезу тебя сейчас. Мам, оставлю Айлин на два дня у своих. — два дня? Правда? Сдерживая свою радость, бегу в комнату и слышу только:

— Правильно сынок, пусть немного побудет у мамы.

— Ты опять идёшь против правил! — прибор со стуком падает на стол. Дедушка недоволен, но мне сейчас на это плевать. Я так хочу маму увидеть… Аж слёзы скапливаются.

Дрожащими руками закидываю в сумку пару сменных вещей, лекарства и спускаюсь, пока мне не сказали, что никуда не едем. Эльхан с Ризваном уже стоят во дворе и разговаривают. Прерывать их неудобно, но я сильно хочу к маме.

— Я всё, — подхожу к ним, сжимая сумку.

— Тогда поехали, — Эльхан забирает сумку и идёт к машине, закидывает на заднее сиденье.

— Идём, наш лунный свет. Я тебе дверь открою. — Подмигивает Ризван. На него смотреть могу спокойно, а вот на мужа, не могу. — Ты там много не плачь, договорились?

— Договорились, — улыбаюсь, встав у открытой двери. Что-то мне неудобно садится на переднее сиденье.

— Садись давай. Ты едешь с мужем, а не с кем-то другим. — говорит он, закатывая глаза. — Брат мой, вези аккуратно наш лунный свет.

— Иди делом займись, — отвечает ему Эльхан, покачивая головой.

Дорога проходит в молчании. Я раздумываю, что буду говорить родным. Как попрошу прощения у брата за те обидные слова. И ни на секунду не задумалась о том, что еду с пустыми руками. Зато подумал об этом, Эльхан.

Я удивилась, когда мы остановились у продуктового магазина недалеко от нашего дома. Вернее, недалеко от дома моих родных.

— Купим немного фруктов и сладостей.

— Я совсем забыла, — становится стыдно перед мужем.

— Ничего страшного. Пойдём.

Набрав целый пакет разных сладостей и фруктов, едем дальше. Я не знала, зайдёт Эльхан в дом или нет. Сможет ли он, переступит порог дома тех, кто убил его сестру. Но мне очень хотелось, чтобы он пошёл со мной.

Припарковав машину, он повернулся ко мне.

— Готова?

— Д… да.

Пока я дрожащими руками, с трудом пыталась отстегнуть ремень безопасности, Эльхан вышел и открыл мне дверь. После чего взял пакет с продуктами и сумку с моими вещами. Хотела хоть сумку забрать у него, но он так посмотрел, что я сразу убрала руку.

Позвонив в дверь, нервно ждала, пока откроют. Оглядывалась здесь ли ещё Эльхан или ушёл. Но он спокойно стоял и осматривался. Дверь открыл хмурый Рашид.

— Рашид… — сделав шаг через порог, сразу обняла его.

— Айлин? — удивлённый шёпот и только спустя пару секунд он ответил на мои объятия. — Сестра Айлин, это ты.

— Конечно я, не привидение же, — слёзы радости не смогла удержать. Рашид за это время изменился. Вытянулся, почти с меня ростом стал. А ведь прошло всего-навсего четыре месяца.

— Ма-а-ам, — крикнул он на весь дом и потянул внутрь. Оглянулась на Эльхана, но он кивнул и вошёл следом. — Мама-а-а, Айлин пришла. Слышишь, сестра здесь.

— Айлин? — встала бабушка с дивана в гостиной. — Деточка моя, внученька.

— Бабушка, — попала в объятия любимой бабушки. Как я скучала по ней.

— Деточка моя… Маленькая… — плача гладила меня по голове, прижимая к себе.

— Айлин? — тихий голос мамы я даже не разобрала, а, увидев её, изумилась. Похудевшая, измотанная…

— Мамочка, — обняла её, вдыхая её запах. Я так мечтала о её объятиях. И вот я здесь, обнимаю её. Чувствую поцелуи на висках.

— Доченька… Моя маленькая девочка… — всхлипывая шептала мама. — Ты здесь. Ты, правда, здесь. Я думала, больше не увижу тебя.

— Конечно я здесь, мама. Я приехала к тебе.

— Моя кровиночка, — шептала, целуя мои руки. — Душа моя.

— Мам, всё-всё, прекращай плакать. Мне сказали много не плакать, а, видя твои слёзы, я иначе не могу.

— Тебе и плакать запрещают? — воет она, прижимая к себе.

— Нет, мам, ты не так поняла. Просто беспокоясь обо мне, сказали, чтобы много не плакала.

— Беспокоясь? Эта сволочь беспокоится о тебе? А когда бил, не беспокоился? Нет, я тебя туда больше не пущу! Собственными руками сделаю тебя вдовой…

— Мама! — восклицаю, обернувшись к Эльхану. Он никак не реагирует, а просто стоит. Вижу рядом с ним дедушку и замираю. Я всё ещё боюсь его.

— Не мамкай, я тебя больше не отпущу. Пусть хоть весь мир перевернётся, но в тот дом ты больше не вернёшься. И пусть твой так называемый муж в аду горит.

— Мама, не говори так. Мой муж — хороший человек…

— Хороший? Нет, тебя сюда отпустили, запудрив голову. Ты забыла, как он тебя избил? И сейчас, наверное, бьёт. Собака! Чтобы в аду горел!

— Кхм, простите, что вмешиваюсь, — услышав Эльхана, мама замирает и смотрит на него. — Я оставлю у вас Айлин на пару дней, потом заберу.

— А вы?

— Эльхан. Муж вашей дочери, — с лёгкой улыбкой на губах сообщает он. У мамы от шока ноги подгибаются, и я с трудом ловлю её. Эльхан поспевает на помощь, подхватывает её под руку и помогает усадить на диван. — Вы не переживайте так. Айлин вам всё расскажет, а мне пора ехать. Проводишь? — смотрит на меня. Киваю и, оставив шокированную маму, иду за мужем. Но тот замирает рядом с дедом и пугает меня.

— Айлин моя жена, и я очень не советую вам как-либо портить ей настроение. Надеюсь, меня услышали и мне не придётся объяснять всё на действиях! — дедушка, вытаращив глаза, смотрит на него и просто кивает.

Я же закусив губу, сдерживая улыбку, иду за мужем. Я знала, что дед что-то мне скажет, когда ехала сюда. Но после слов Эльхана, сомневаюсь, что мне что-то плохое скажут. Открыв дверь, муж оборачивается ко мне. Голову не поднимаю, хоть и хочется.

— Эй, — впервые он касается моего подбородка, приподнимая голову. Это меня изумляет. — Если что звони. Я сразу приеду.

— Звонить? — шепчу, глядя ему в глаза. Чёрная бездна иначе никак не назовёшь.

— Я купил тебе телефон и закинул в твою сумку. Там есть номера и они подписаны. — улыбается он и убирает руку. Дышать становится легче, но взгляд не даёт отвести. — Приеду за тобой послезавтра вечером. Хорошо?

— Хорошо.

— Береги себя и не утруждайся сильно. Не забывай принимать свои лекарства. — просто киваю, смущаясь от его внимания. — Ну всё, иди к маме. Пока.

— Пока, — стою у открытой двери. Не могу уйти, пока Эльхан не скрылся из виду.

Вернувшись в гостиную, нахожу взволнованную маму и бабушку, сидящую рядом с ней. Они держатся за руки и вслух шепчут: «Хоть бы вернулась».

— Вы просите, чтобы я уехала назад? — спрашиваю с улыбкой. Зайдя в дом, мне кажется, будто вернулась та самая Айлин, что была до замужества.

— Нет! — восклицают оба и протягивают руки. Подхожу к ним и оказываюсь усажена между ними. — Кто это? — спрашивает мама. — Что происходит?

— Этой мой муж — Эльхан и новый глава нашего клана.

— Значит, глава, — задумчиво смотрит на меня дед. После предупреждения Эльхана я перестала ощущать страх перед дедом. Вот что значит доверять одним словам мужчины. Действия я уже месяц вижу и не сомневаюсь в нём.

— Да, дедушка. Глава.

— Но ведь твой муж был другой, — растерянно говорит мама, гладя мою руку.

— Был. Теперь он бывший муж.

— Когда развелись? Как? Ведь тот глава не допустил бы этого. И почему ты вышла заново замуж?

— Там так получилось, мам. В общем, я развелась сразу, как только приехала из больницы. Вернее, новый глава заставил Имама развестись со мной. И в течение нескольких минут Эльхан женился на мне. Дедушка был против, но ведь теперь глава не он.

— Господи, как так то? Разве так можно делать? Лучше бы тебя вернули домой после развода.

— Дедушка сказал, что если меня вернут, то он всю семью нашу погубит.

— А этот… Эльхан, как обращается с тобой?

— Бабушка, он хороший. И мама у него хорошая. Я живу хорошо. Обо мне заботятся и, как видите, даже разрешили к вам приехать.

— Айлин, у тебя ничего не болит? — переводит мама тему. Кажется, вспомнила о моей операции.

— Нет, мамочка. Я весь месяц проходила обследования и лечилась. Мне кажется, из-за этого Эльхан не привозил меня к вам. Он правда хороший, мам.

— Я не верю, дочка. Ни одному мужчине больше не верю. — плачет она, целуя мою руку.

— Ну хватит плакать. — беру её лицо в руки и вытираю слёзы. — Я приехала не на слёзы твои смотреть. Я соскучилась по улыбке матери. По её вкусной еде.

— Ты голодная? Сейчас же накормлю тебя, — вскакивает она.

— Мам, я не голодна. Я плотно пообедала и приехала к вам. Эльхан не позволил бы не поев приехать.

— Нет, я всё равно приготовлю твои любимые блюда.

— Хорош мам. А где папа? Ихсан? — последнего я очень хотела увидеть.

— На работе, — хмуро отвечает она, бросив короткий взгляд на дедушку.

Меня беспокоит этот взгляд. Дедушка молчал, но тоже нахмурился. Он не был таким. Что же у них случилось?

До вечера я, мама и бабушка проводим на кухне. Рашид пробыв с нами час и, получив от меня тысячи поцелуев, уходит к себе. Дедушка так и остался сидеть в гостиной. Даже ничего не сказал, когда я ему чай отнесла. Думала, заведёт разговор, но нет. Мне всё это очень не нравилось. Это признак того, что что-то случилось дома. С кем связано? С папой? Или с братом?

С папой вопрос решается после шести часов вечера. Когда слышу во дворе звук автомобиля, бегу открывать ему дверь. Я и правда чувствую себя всё той же девочкой. До сегодняшнего дня во мне не было этой расслабленности.

— Привет, пап, — открываю ему дверь.

— Айлин? — замерев смотрит на меня. Из рук выпадает пакет с продуктами, которые мама ему написала купить.

— Пап, зачем продукты-то ронять? Не президент же открыл тебе дверь.

— Дочка, — отмирает и прижимает к себе. — Прости глупого отца. Я такой дурак, такой дурак. Я не должен был отдавать тебя им. Должен был оставить Ихсана ответить за свой поступок. Прости меня, малышка моя.

— Пап, я простила. Простила.

— Я никогда себя за это не прощу. Никогда. Правильно твоя мать прокляла нас. Она во всём права.

— Хватит папочка. Я соскучилась и приехала к вам не слёзы лить, а побыть с вами немного.

— А как так? Тебе разрешили приехать? Или ты сбежала? Если сбежала, надо уходить отсюда. Я помогу тебе спрятаться и ни за что не верну им назад. Только через мой труп.

— Очнулся, — язвит мама, появляясь за спиной. — А не поздно ли?

— Гуля…

— Мам, пап, хватит. Пойдёмте лучше стол накрывать и брата ждать.

— Ихсан придёт через час, — хмурится папа. Только теперь замечаю, что и он похудел. Складки на лбу увеличились.

— Значит, чаю выпьем и будем ждать брата.

Ровно час проводим за разговорами о нашем с братьями детстве. Специально начала эту тему, чтобы они не начали расспрашивать меня о днях, проведённых в том доме. Я готова была им рассказать только о последнем месяце, а то, что было до… Мне до сих пор иногда кажется, что всё это сон. Сон именно то, что Эльхан — мой муж, а не Имам. Не знаю, смогу ли когда-нибудь забыть те три месяца ада. Смогу ли позволить Эльхану воспользоваться своими правами мужа. Он не прикасался ко мне за этот месяц, но ведь не всю жизнь так будет. Когда-нибудь он всё равно придёт за супружеским долгом. И я каждый вечер, когда он заходит в комнату, ожидаю, что потребует свой долг.

— Айлин, — зовёт дедушка. За всё время он впервые заговорил. Он сидел молча и слушал нас. — Ваш брак с Эльханом консумирован?

Замираю от прозвучавшего вопроса. Как и что мне ему ответить? И зачем он спрашивает? В панике склонив голову, сцепляю руки под столом.

— Отец, что за вопросы ты задаёшь? — в голосе отца возмущение.

— Если брак не консумирован, мы можем его аннулировать и забрать Айлин домой. — это говорит дедушка? Тот самый дедушка, который лично отдал меня Имаму? Что такого произошло, что он мог сказать такое?

— Айлин? — с волнением берёт за руку мама. А я боюсь отвечать. Дам положительный ответ, начнётся новая возня с другой семьёй. Возможно, дедушка и Имам сорвутся, и Эльхан не удержит их. Есть вероятность, что и сам будет зол. Как быть?

От ответа спасает меня шум распахнувшейся двери. Брат вернулся…

Вскочив со стула, замираю, теребя платье. Перебираю слова, которые я подготовила для него. С чего начать… Гулко сглотнув, выхожу в прихожую, вся семья следует за мной.

Брат, с каменным лицом скидывает обувь. В руках пакет с чем-то, глаза опущены.

— Брат, — зову его дрожащим голосом.

— Отвали, — безразлично бросает он. Он возненавидел меня за те слова?

— Ихсан, смотри кому, и что говоришь! — строго говорит ему отец.

— И ты, и твой папаша отвалите меня. — отвечает, проходя мимо. — Если хотите уважения от меня, придётся сдохнуть. Хотя и тогда его не получит Махмуд.

— Прости меня, брат. — предпринимаю ещё одну попытку и следую за ним.

— Даже в твоём ненавистном голосе слышу её, Махмуд. Лучше закрой рот.

— Ты никогда меня не простишь? — хватаю его за руку у его комнаты. — Я не хотела делать тебе больно. Прости меня…

— Айлин? — неверяще смотрит на меня несколько секунд. — Ты… как… а…Айлин! — вскрикивает и заключает в объятиях. — Маленькая моя. Сестрёнка.

— Брат, прости меня, пожалуйста, — обнимаю его, крепко, вцепившись в него. — Я солгала тебе. Я очень тебя люблю. Больше всех на свете люблю. Прости за те слова…

— И я тебя люблю, маленькая. Это ты меня прости, — берёт лицо в руки, вижу, как и он плачет. Мой старший брат плачет как ребёнок. — Из-за меня ты пострадала. Я виноват во всём, что с тобой произошло. Я не смог спасти тебя. Вырвать оттуда. Но я пытался, правда пытался. Мне не дали… Прости меня. Прости.

— Я не виню тебя. И никогда не винила. Но те слова, которые я сказала… Это неправда! Я могу ненавидеть весь мир, но не тебя!

— Нет, не смей просить прощения. Я виновник всего этого. Господи, — прижимает к себе. — Думал, что больше никогда не увижу тебя.

— Я тоже, — всхлипываю на его груди. — Думала, что и прощения попросить не смогу.

— Подожди, а как ты тут оказалась? — встревоженно спрашивает, глядя мне в глаза.

— В гости пришла, — улыбаюсь, рассматривая родное лицо. — Мы тебя ждали и не ужинали ещё. Пойдём. — тяну его за руку и беру пакет, который он бросил на пол. Слышу стук стёкол и, нахмурившись, заглядываю в пакет. — Брат? — неверяще смотрю на него, а он отводит взгляд. — Ты с ума сошёл? Это как понимать?

— Я…

— Что ты? Что? Разве можно идти по такому пути? Ты же всегда презирал тех, кто начинает пить спиртное, и сам же притронулся к нему?

— Я, — нервно взъерошил волосы, а я зла. И очень сильно! — Так получилось…

— Так получилось? — со злостью, завязав узел на пакете, иду во двор и выбрасываю в мусорный бак. — Ещё хоть раз увижу или узнаю, что ты притронулся к этой гадости… можешь считать, что я для тебя мертва.

— Не смей такое говорить! — восклицает, притянув к себе. — Не смей!

— Я не шучу. Я не прощу тебя, если хоть к капле притронешься! Мой брат, никогда не приветствовал пьянство, а если ты пьёшь, значит, не мой брат!

— Обещаю, больше никогда в жизни не притронусь к этой гадости. — шепчет, целуя меня в макушку. — Обещаю!

— Я всегда верила тебе и сейчас поверю, но… буду следить.

— Следи. Всегда следи. Рядом каждую секунду будь и следи. Только будь рядом.

— Вот и буду следить, — шмыгаю носом, уткнувшись ему в грудь. Дурак, который решил пойти по наклонной. Как он мог на такое пойти?

Из-за твоих слов, Айлин.

— Пойдём ужинать? — спрашиваю, подняв голову.

— Хоть в ад позови, пойду за тобой. — гладит по голове.

— Рано нам туда ещё, так что идём ужинать. Ты только не злись, но сегодня мама приготовила то, что я люблю. И даже твои нелюбимые пироги.

— Съем всё, что ты мне дашь. — усаживаю его за стол, но он хватает за руку и заставляет сесть рядом. — Не уходи.

— Я не ухожу. Просто помогу маме стол накрыть.

— Нет, садись и поговори со мной. Хочу послушать тебя…

— Брат… Нет, все, послушайте меня внимательно. Я не хочу говорить об этом. Хочу забыть и вычеркнуть всё это из своей жизни. Просто не заводите разговор о прошлом и всё.

— Но…

— Брат, пожалуйста. Я приехала, чтобы провести время с вами, и не хочу тратить эти моменты на обсуждение прошлого. Я скучала по вам. Давайте просто забудем об этом, словно и не было ничего. Пожалуйста.

— Как скажешь, маленькая. — говорит брат и целует мои руки. — Я на всё согласен, лишь бы видеть тебя рядом.

Нежность во взгляде брата — это точно не то, что ожидала увидеть. Я думала, он обиделся и даже не захочет разговаривать со мной. Но весь вечер он держал за руку и не отпускал от себя. Обнимал сидя на диване и целовал в макушку. Мы разговаривали, смеялись, лишь один дедушка молчал. Я была рада, что он не продолжил тему про мой брак. Я не готова рисковать моими родными. Хотел бы видеть меня счастливой, не отдал бы тогда. Теперь уже поздно что-то менять.

Два дня пролетают как одно мгновение. Я была будто бы во сне. Мои родные рядом. Отец проявляет ту нежность, которую я не видела от него раньше. Братья, вообще не оставляют меня одну. Мама, каждый раз, как отойдёт на ненадолго, по возвращении гладит по голове и целует в макушку, приговаривая — «Душа моя».

Столько любви и ласки я не получила ещё ни разу в жизни. Два дня проходят как один час. Они заставляют забыть меня обо всём. И поэтому удивляюсь звонку.

Эльхан.

Сердце пропускает удар. Я забыла о муже. О своём новом клане.

— Алло, — беру трубку, отойдя от родных.

— Привет, как дела?

— Всё хорошо.

— Я еду за тобой. Буду через двадцать минут. Решил предупредить.

— Эм…

— Что-то случилось?

— Мы с родными на природе. Пикник… так сказать. — я забыла, что мне сегодня пора возвращаться. Эльхан, наверное, сейчас разозлится.

— Где вы? Я туда подъеду.

Сообщив о нашем местоположении, отключаюсь. Муж вроде бы не разозлился… или всё же, да? Чёрт, я не знаю Эльхана совсем.

Оборачиваюсь к семье. Сидят и над чем-то смеются. Всё здесь, кроме деда. У него дела какие-то были.

Вот как им сейчас сообщить, что меня скоро заберут?

Брату как сказать?

Вчера утром, проснувшись чуть не заплакала от увиденной картины. Мама легла со мной спать, отказалась даже на секунду оставлять меня, а утром нашла брата и отца, сидящих на полу. Папа спал, прислонившись к кровати, а брат, положив голову на локоть, спал у моих ног.

Сердце сжалось от их поступка. Всю ночь провели так. Провела рукой по волосам брата, и он сразу проснулся.

— Я думал, мне всё приснилось, — шепчет мой братик. Мой самый любимый и лучший брат на свете. Ради него я готова ещё столько же боли перенести. Готова жизнь отдать. Как я ему сейчас скажу, что уеду?

— Айлин? — напрягается мама от моего взгляда. — Всё, да? — слёзы копятся с её глазах.

— Эльхан скоро будет здесь, — тихо отвечаю ей. На брата смотреть боюсь.

— Эльхан? Кто это? — ух, как ему объяснить, что он мой муж?

— Муж Айлин, — говорит бабушка. Понимает, что мне тяжело.

— Муж? Айлин! — требовательный тон брата, и я, вздохнув, прикрываю глаза и рассказываю всё, что произошло. Он молча слушает. Щуриться.

— Значит, теперь он твой муж?

— Да, — вжимаю голову в плечи.

— И он сам предложил тебе поехать к нам? Сам привёз?

— Да.

— Он заставил тебя пройти обследование?

— Да, — с каждым вопросом напрягаюсь всё больше и больше.

— И он новый глава клана?

— Да, — выдыхаю, и в тот же момент недалеко слышится шум подъезжающей машины. Обернувшись, утверждаюсь что это Эльхан. Быстро он…

Эльхан

Целых две ночи сплю в нормальной кровати. Это наслаждение, но сегодня надо забирать жену и возвращать ей спальное место. Надо что-то придумать, а то не дело это спать на диване. К жене напроситься? Не вариант. Я к её подбородку прикоснулся, а она ужаснулась. А тут надо ночи проводить в одной кровати с мужчиной. Вот ведь Имам, гавнюк. Всё из-за него. Даже спать нормально не могу. Засранец!

Звоню жене, чтобы предупредить о своём приезде. А она явно забыла обо мне. Ничего не говорю и просто еду к месту их нахождения. Даже ближе, чем к дому её родных получается.

Подъезжая, вижу напряжённые лица. Особенно у одного из них. Скулы на лице играют. Руки в кармане явно сжаты. Ихсан. Айлин смотрит на меня обречённо и всё же, опустив голову, подходит. Как овечка на казнь. Ну вот что с ней сделаешь?

— Извини, я забыла, — признаётся и это хорошо.

— Ничего страшного. Всё в порядке? — её семья смотрит на меня хмуро. Отец… в день, когда я привёз Айлин, его не было. А то сказал бы пару ласковых и ему.

— Да. Подождёшь минуту? — шепчет, боясь моего отказа.

— Конечно. Спокойно попрощайся, — улыбаюсь, когда она поднимает голову. Во взгляде благодарность. — Иди.

— Поговорим? — подходит Ихсан, а вот Айлин замирает, бросив на брата испуганный взгляд.

— Брат…

— Иди к маме, — улыбается сестре, поцеловав в макушку. Удивительно тёплые отношения у брата с сестрой.

Айлин уходит, оглядываясь на нас. И даже отвечая на вопросы родных, не сводит с нас взгляда.

— Отпусти её, — привлекает моё внимание Ихсан. Он тоже смотрит на сестру, встав рядом со мной. Облокачиваюсь на капот машины и то же самое проделывает Ихсан.

— Не понял? — послушаем, что скажет.

— Отпусти, Айлин. Разведись. Я сяду в тюрьму. Или можешь убить меня. Готов служить как раб в вашей семье, только отпусти её. Она и так много пострадала.

— Ихсан, — столкнувшись с его взглядом, получаю удар под дых. В нём мольба. Он готов умолять, ради сестры. Это насколько же сильно нужно любить сестру, раз даже готов умолять врага?

— Я готов на всё. Хоть прямо сейчас.

— Ихсан, я не могу вернуть Айлин. Нет, не из-за мести. Я никому не мшу. И ты, и твоя сестра достаточно понесли наказание. Айлин теперь моя жена, и я поклялся, что она ею останется до конца моих дней.

— Она… — судорожно делает вдох, сдерживая слёзы.

— Я позабочусь о ней. Никто больше не тронет её.

— Я не хотел её смерти, — такой резкий переход, и я сначала не понимаю, о ком он говорит. — Я сделал всё что мог в той ситуации. Но… не получилось.

— Слушай, да во мне есть немного злости за смерть сестры. Но злость на ситуацию, а не конкретно на тебя. За рулём мог быть я… Кто угодно. И от смерти человек не застрахован.

— Ты не будешь упрекать Айлин за это?

— Упрекать Айлин? — перевожу взгляд на жену. Взволнованно следит за нами. Боится, что я что-то сделаю её брату? — Она в чём виновата? Айлин вообще никакого отношения к этой ситуации не имеет. Она и пострадала незаслуженно.

— Хорошо, — сделав вдох, удивляет меня. — Если она опять пострадает из-за вашей семьи… Я убью! Никогда не одобрял эти: кровь за кровь, месть и всякое прочее. Но за неё я готов на всё. И мне плевать, скольких убью и сколько людей умрут из моих родных. Айлин — моя сестра. Ради неё я и убью, и умру.

— Хорошая речь. Долго репетировал? — заламываю бровь, а он усмехается.

— Мы друг друга услышали. И, надеюсь, поняли. — отталкивается от машины и выпрямляется. — Приглашаю присоединиться к нам.

— Спасибо, но нам пора ехать. Дела клана ждут.

— Почему тогда водителя не отправил? — щурится братец жены.

— Не считаю правильным отправлять водителя в такие места. Я могу выделить час, чтобы забрать свою жену и отвезти домой.

— Хорошо, — кивает и идёт к своим.

Смотрю, как прощаются с Айлин. Её мать плачет, цепляясь за руку дочери. И, когда они идут к машине, слышу её слова.

— Звони. Каждый день звони мне. Или же я приду и сама заберу тебя домой.

— Мама, не плачь, пожалуйста.

— Не буду, не буду.

— Здравствуйте, — здороваюсь и киваю. Пожимать руку её отцу не хочу. Он не вызывает у меня уважения. Отдал дочь неизвестно кому и даже слова против не сказал.

— Всё мам, мне пора. — Айлин нехотя отходит от матери и идёт ко мне. Шмыгает носом, ну совсем как маленькая девочка.

— Айлин, твои вещи… — взволнованно восклицает бабушка.

— Они дома, — растерянно отвечает, бросив на меня взгляд.

— Пусть, — пожимаю плечами. — Пригодятся, когда в следующий раз приедешь в гости.

— В следующий раз? — уточняет неверяще её мать. Всё семейство смотрит в неверии. Ну блин, реально? Я что зверь какой-то? Один раз привёз и всё?

— Ну да, или она вас за два дня успела достать? — улыбаюсь тёще. Женщина — мать, и сильно переживает за ребёнка. До сих пор в голове прокручиваю её слова полные боли. — Не привозить больше?

— Достать? — заикается, растерянно смотря на меня.

— Не, вы скажите, если она вас сильно достаёт. Буду пораньше забирать.

— Нет, нет. Привози. — быстро говорит, опомнившись. — И… Прости за те слова.

— Вы про то, что Айлин вдовой хотели сделать? Ну боюсь, вам в очередь придётся встать.

— Я другого имела в виду, — смущённо отводит взгляд.

— Я вас понял. Не переживайте, Айлин ещё приедет к вам. Сейчас нам уже пора.

Ихсан идёт, открывает дверь для Айлин и обняв её крепко, закрывает дверь. Посигналив, уезжаем.

Жена сидит, тихо сжав руки в замок. Взгляд опущен на руки. Ребёнок. Сколько ей лет? Я же о ней ничего не знаю. Как мы проживём всю жизнь вместе? Может реально оформить развод и отпустить её? Но не сейчас. Пока дед и Имам ведут себя как звери, нельзя Айлин отпускать. Вот когда приручу этих зверят. Сделаю из них людей, тогда и подумаю о разводе. А пока пусть приходит в себя.

— Как дела? — надо же хоть разговор завести.

— Х… хорошо.

— Глава ничего тебе не сказал?

— А… не… — впилась ногтями в свои руки, щеки покраснели, явно старик что-то сказал, а она не знает, как мне об этом сообщить.

— Не бойся, говори.

— Он… наш брак… — не только голос, но и губы дрожат. Выруливаю на обочину и поворачиваюсь к ней.

— И?

— Мы…

— Айлин, просто скажи и всё. Не надо нервничать и переживать. Я ничего не сделаю.

— Он… дедушка сказал, что… если брак не… если мы всё ещё не настоящие муж и жена, — опускает голову ещё ниже и мне приходится приложить усилия, чтобы расслышать что-то. — Если брак всё ещё не консумирован, то можно… аннулировать его и забрать меня домой.

— Даже так? — усмехаюсь прыткости старика. Сначала отдал внучку, а теперь хочет забрать назад. — И что ты ответила?

— Ничего…

— И он оставил тебя в покое?

— Брат пришёл, и все забыли о его вопросе, — её трясёт, но на вопросы отвечает.

— Ты бы согласилась на аннуляцию?

— Н-нет, — выдыхает.

— Из-за брата? — в ответ молчит, сжимая руки.

Мне и ответ не нужен, уже увидел. Такая любовь, как у неё с братом, редкость. Большая редкость. Я любил Самиру, но не стану врать, такой любви между нами не было. И мне даже завидно становится от этого. У меня из близких есть мама и Ризван, но сестра… Любовь сестры — это совсем другое. Возможно, живи я под одной крышей с малышкой Самирой, и у нас были бы схожие отношения. Но большую часть своей жизни я потратил на схватку с дедом.

Из машины Айлин выходит с большой неохотой. Смотрит на дом, а во взгляде обречённость. Словно ребёнка привёл в нелюбимый детский сад. Вызывает улыбку на губах.

Вместе заходим в дом. Слышны голоса и стук приборов. Ужинают. Молча иду туда, а жена следом.

— О, наш лунный свет вернулся, — восклицает друг, вставая с места. Что он к этому значению имени прицепился? У неё имя вроде есть. — Мы успели соскучиться. Ты совсем о нас, наверное, забыла. — соскучился он по ней. Придурок.

— Здравствуйте, — её губ касается лёгкая улыбка, адресованная Ризвану. Не понял? Моя жена улыбается моему другу, а на меня смотрит как на исчадие ада? Это что за новости?

— Здравствуй, милая, — улыбается мама, получив в ответ от Айлин тёплую улыбку. Жена моя, а улыбки моей маме и другу. Странно, нет? — Как мама?

— Хорошо.

— Давай же садись, — выдвигает ей стул Ризван. — Мы хотим знать, сколько литров слёз ты выплакала, и выставить за них счёт твоим родным. Отправили к ним наш лунный свет, а они плакать её заставили. Нельзя так, нельзя.

— В долг, может, запишем? — шепчет с улыбкой, присаживаясь на своё место. Непроизвольно выгибаю бровь. Айлин и шутки? Что ещё я не знаю о своей жене, но знают мама и друг? Вон как хихикают на её ответ.

— Я обдумаю твой вариант. Эльхан, ты чего там завис?

— Жду, когда ты мне стул выдвинешь, — язвлю, сам того не замечая. Что-то меня раздражает мой же друг.

— Так сказал бы, что хочешь, чтобы за тобой поухаживали, — хитро щуриться, выдвигая стул, после чего сгибается пополам и издевательски молвит. — Садитесь, глава.

— Весело вам? — ядовитый голос деда разрушает миг. Вот почему он не может просто промолчать? — Радуешься, что тебя к родным отпустили? И как? На руках носили?

— Дедушка! — прикрикиваю на него, видя, как Айлин опускает голову. Только сидела с лёгкой улыбкой на губах и вот опять! — Не устраивает что-то? Твои проблемы. Айлин моя жена и я буду отпускать её, куда захочу. Хоть на месяц к своим. А если захочет своих к нам переселить, даже это разрешу. Понятно?

— Предатель! — цедит сквозь зубы и со стуком отбросив приборы, покидает нас.

— А ты, — обращаюсь к Имаму. — Прекрати пялиться на мою жену. Глаза выколю!

— Эльхан, — с укоризной качает головой мама. Блин, забыл про Айлин. С ужасом смотрит на меня.

— Нечего смотреть на мою жену! Я всё сказал!

Психанув, ухожу в комнату. Целый месяц я не трогал её, отпустил к родным, а она всё равно смотрит с ужасом! Я ругаюсь на всех из-за того, что к ней так относятся, а крайним всё равно остаюсь я! Как так вообще?

Чтобы успокоиться, принимаю прохладный душ. Стою долго под струями воды, перескакивая с одной мысли на другую. Столько дел, столько мыслей… И жена теперь в мыслях. Что я завёлся? Ну зовёт её Ризван лунным светом и что? Ну улыбается она ему и шутит с ним…

— Р-р-р, бесят! — закрыв воду, выхожу. Только ещё больше разозлился. Лучше уж пойти делами заняться, а не ерундой страдать.

Переодевшись, спускаюсь вниз и, проходя мимо гостиной, слышу смех друга и мамы. Заглядываю и замираю. Айлин смеётся беззвучно… Её плечи трясутся от смеха, губы растянуты в улыбке, глаза сверкают. Удивительно.

— Брат мой, заходи. — Ризван машет рукой, подзывая к ним. Айлин сразу же прекращает смеяться. Смущённо заправляет прядь волос за ухо, опустив глаза в пол. — Ты куда собрался?

— Думал поработать немного… — теперь уж даже не знаю. Оставить их и уйти?

— Да брось. Ты весь месяц носишься с этими делами, посиди хотя бы немного и с нами. Правда, лунный свет?

Айлин молчит и смущается ещё больше. От моего присутствия или причина в другом?

— Ризван прав, — лучше бы мама дала ответить Айлин. — Теперь по вечерам будем вот так собираться в гостиной и проводит время вместе. А то закрываемся в комнатах и друг друга видим редко. Тебя, Эльхан, вообще не видим.

— Не знаю как вы, но я со всеми вижусь. — лениво отвечает друг. — С моей госпожой вижусь во время приёма пищи и так в течение дня. Лунный свет вожу в больницу, и мы довольно неплохо проводим время в пути. А с тобой Эльхан, не хочу видеться. Ты меня работой загружаешь… И разговариваешь только о ней.

— Буду знать. Теперь ты поработаешь за меня, а я буду видеться с мамой и с Айлин. — вот опять Айлин испуганно смотрит. Как вообще с ней Ризван подружился? Почему на него она не смотрит как на исчадие ада? Почему только я? Хотя вроде как я спаситель и защитник.

— Не друг, ты работай дальше. Мои встречи с прекрасными женщинами не воруй. — друг смотрит на меня насмешливо. Что задумал? К чему всё это? Почему мне кажется, что меня вокруг пальца обводят?

— Угу, посмотрим. Над чем смеялись?

— Рассказывал Айлин, как ты с дерева упал, порвав штаны.

— Да? А ты уточнил, что ты был со мной, и порвал не только штаны?

— Не слушай его, лунный свет. Скажет, всё, чтобы унизить меня в твоих глазах.

— Шут гороховый! — бросил в него подушку и даже не предполагал, что мы начнём дурачиться с ним как дети. Мама с Айлин с улыбками наблюдали за нами, и это стало стимулом продолжить. Ну и плевать, что веду себя не как глава огромного клана, а как мальчишка-подросток. Зато Айлин улыбается…

Пару недель проходят по одному сценарию.

Встал. Завтрак во время которого неосознанно, но уже по привычке, ухаживал за женой. Работа. Обедал, где попадётся. И ужин с семьёй. А вот после ужина сидели в гостиной и проводили время вместе. Были только мы вчетвером, но и этого нам хватало. Айлин вела себя уже более спокойнее в моём присутствии. Начала отвечать на шутки Ризвана. Правда косится, боясь, что я что-нибудь скажу, но с каждым разом всё рискованнее становится. Это радует.

А вот в комнате. Там она словно в скорлупу прячется. Отвечает на вопросы тихим голосом и старается быстрее скрыться с виду.

Думал, что она никогда не сможет вернуть себя. Не станет ни с кем общаться или же не поднимет свой голос. Пока не настал случай.

Обычный день, позавтракали, и решил, что пора поговорить с тётей. Она с каждым днём всё больше замыкается в себе. Дядя хмурится, глядя на неё. Я хотел их наказать за боль Айлин, за своё равнодушие, но никогда не хотел по-настоящему причинять им боль.

Решил задержаться. И не зря. Когда подошёл к кухне, услышал, как дядя просит жену, прекратить себя мучить.

— Хватит Мадина. Ты убиваешь не только себя, но и меня. Прошлого уже не изменить.

— Я ничего не делаю, — голос тёти безразличный.

— Ты этим не вернёшь Самиру, — в голосе дяди отчаяние.

— Я знаю, — тётя шепчет грустно. — Но не могу ничего с собой поделать. Я винила чужую дочь и сына в её смерти, а руку к этому приложил наш сын. Мой сын, стал соучастником смерти своей сестры. И будто этого мало, он чуть не убил ещё одну девочку. Да что он, и мы в этом участвовали.

— Я тебя понимаю, но это не значит, что нужно жить как робот.

— Уходи, Зубаир. Я не хочу ничего слышать.

— Мадина, — откуда-то появляются мама и Айлин. — Ты осознала свои ошибки, это хорошо. Но и Зубаир прав…

— Что ты от меня хочешь, Алсу? — прикрикивает, бросая тряпку в руках. — Что? Чтобы я забыла о дочери? Да не могу я! Не могу! Она была моим ребёнком. Моей дочерью… Имама с рождения дед забрал под своё крыло и воспитывал, так как ему надо. Он никогда не интересовался, чего хотим мы. Как хотим растить сына. Он забрал и сделал из него животного, как и сам. А Самира… Моя малышка. Мы растили её, даря всю нашу любовь. Она была просто невинным ребёнком. Она была моей вселенной.

— Тише, — обнял её дядя и присели на стул.

— Хоть я и родила двоих, моим ребёнком была только дочь. Моя маленькая доченька. — тётя плакала, и мне её было жаль. Ни одному родителю не пожелаешь такого. — Говорят, жена, потерявшая мужа, называется вдовой. Ребёнок, потерявший родителей, считается сиротой. Но кем называют таких, как мы? Как называют тех, кто похоронил ребёнка? Этому ведь и названия нет… Я так тоскую по ней…

— Попейте, — Айлин протянула ей стакан с водой.

— Я…

— Не бойтесь, ничего не подмешала, — лёгкая улыбка касается её губ. — Только пару капель успокоительного. Вам не помещает.

— Спасибо, — дрожащей рукой, тётя берёт стакан и делает пару глотков.

— Я думаю, вам хватит на кухне целый день проводить, — говорит им, а косится на меня. Молча смотрю, не вмешиваюсь. Мне интересно, что она предпримет.

— Что? Но как же… Я привыкла… — тётя растерянно бросает на меня взгляд.

— Хотите чем-то себя занять?

— Да…

— У нас на заднем дворе я видела теплицу. Вы любите с цветами возиться, я заметила. Может, сделаете нам оранжерею в теплице? И цветы у вас растут хорошо. Ты не против? — спрашивает у меня. Сама напряжена, ждёт ответа. Если сейчас откажу, то это будет показателем того, что она здесь никто. Но ведь у меня нет причин отказывать ей?

— Не против. Скажу парням, чтобы занялись теплицей. Приведут в порядок, и ты тётя можешь делать там всё что захочешь.

— Х… хорошо. — тётя явно удивлена поведением Айлин, как и дядя.

— Удачной работы, — кивает им жена и идёт к выходу.

— Айлин, прости меня. — с раскаянием говорит тётя. — Я не должна была срываться на тебе. Прости меня, нас, если сможешь.

— Всевышний прощает даже за более тяжкие преступления, тогда кто я такая, чтобы не прощать вас?

Оставив нас в задумчивости, Айлин уходит. Удивительно доброе сердце у девчонки. Многие на её месте оправившись, стали бы мстить. А она… Она, наоборот, протягивает руку помощи.

— Слишком добрая, — грустно усмехается мама. — Я бы на её месте, даже и внимания не обратила на вашу боль.

Я целый день думал над её поведением. Над её словами. И всё не мог понять, почему она так легко простила их. Они в своё время слишком жестоко с ней обошлись. Стали её кошмаром на целых три месяца.

Так и не получив ответа на свои вопросы, вернулся домой. За ужином атмосфера была немного другая. Дедушка с постным лицом ел. Имам, как обычно, ел так, будто два дня не кормили. Зато тётя и дядя бросали на мою жену задумчивые взгляды. Она чувствовала их и не могла нормально есть. Пальцы, которые держали вилку, побелели от напряжения. Спустя время, положив прибор, сжала руки под столом.

Осмотрелся и убедившись, что никто на нас пристально не смотрит, своей левой рукой сжал её руки. Замерла. Ну как всегда. Стоило бы убрать свою руку, но не буду. Ей надо привыкнуть к прикосновениям.

— Поговорим? — впервые поднялся в комнату вслед за женой. Всегда давал ей спокойно лечь спать, сегодня меня вопросы мучают.

— Слушаю, — сглотнув, оглянулась. Боится. Всё ещё боится.

— Присядем? Ты на диван, а я на пол. — и первым сел на пол, показывая, что не шучу. С сомнением глядя на меня, прошла к дивану и села на краешек. Всё же перед мамой и Ризваном, она более рискованно ведёт себя.

— Я что-то не так сделала? Мне не стоило тёте говорить так?

— Айлин…

— Ты просто сказал, что я хозяйка. И мама сказала, что пора начинать принимать дела… Я просто… Тётя… Она, — нервничает. Пальцы сжимает.

— Айлин, ты сделала всё правильно. Ты хозяйка и приняла решение. Молодец. Мне просто интересно одно. Почему простила? Они не были с тобой ласковы, а ты… Я просто не понимаю, хотя целый день пытаюсь.

— Как можно держать обиду на мать, которая потеряла своего ребёнка? Ты же слышал, что Имама забрал дед и воспитал. А Самира… Она стала их отдушиной. Они вложили в неё свою любовь, которую не могли дать сыну. А потом потеряли… Я просто попалась им не в то время. Они тяжело переживали смерть дочери…

— Понятно, — кажется, и вправду слишком добрая. Смотрю на эту худышку и приходит одна мысль в голову. — Я сяду рядом?

— Ик… — испуганно вскакивает.

— Так, а ну, сядь. — смотрит как на врага. — Сядь, сядь. Мы с тобой сейчас будем в игру играть.

— В игру, ик… — от испуга кто-то начал икать.

— Да. Садись, — взяв за руку, заставляю сесть, после чего размещаюсь рядом. — Тебе надо привыкать к прикосновениям. И мы будем с тобой учить тебя этому.

— Учить? — слышу тихий писк.

— Не бойся, трусишка. — улыбаюсь, глядя на её испуганное лицо. — Я тебя хватаю без испуга, поэтому теперь ты будешь сама, добровольно — принудительно касаться меня.

— Касаться? Может, не надо?

— Надо. Вот моя ладошка, — протягиваю перед ней. — Прикоснись. Просто прикоснись.

Целых две минуты она собиралась, прежде чем прикоснуться к моей руке. Было любопытно наблюдать за её эмоциями. Страх, волнение, и самую толику любопытства. Ей и само́й было интересно. Раз интерес есть, значит, будет и прогресс.

— Молодец, — похвалил, когда она положила сверху свою ладонь. — А теперь сожми мою руку. Я ничего делать не буду. Всё ты и твои действия.

— Сжать? — голос дрогнул.

— Да, просто сожми. Ну же, — она подавала мне руку до этого дня, но никогда не сжимала. Просто позволяла держать её и всё. — Видишь, ничего страшного нет. За то, что коснёшься меня, тебе ничего не будет.

— Ну да, конечно, — тихо шепчет под нос, убирая руку и опуская голову. В глаза мне не смотрит никогда или же сразу отводит взгляд.

— Эй, — приподнимаю голову за подбородок указательным пальцем. — Я давал повод сомневаться в моих словах?

— Нет, — губы дрожат и привлекают к себе внимание. Не будь в ней этого животного страха, поцеловал… Так, Эльхан, очнись!

— Имам что-то говорил про прикосновения? — да, говорил, понимаю по её распахнувшимся от ужаса глазам. — Что он сказал? Айлин?

— Руки сломает, если… если коснусь. — хрипло шепчет. Вдох-выдох, Эльхан. Просто вдохни и выдохни, убивать брата нельзя. Нужно перевоспитать.

— Чёрт бы его побрал! — всё же шиплю не сдерживаясь. — Забудь о том, что он говорил. С этого дня, каждый день ты, сама, протягиваешь руку мне и сжимаешь. Я теперь буду смущённой девушкой. — улыбаюсь и подмигиваю, хотя на самом деле хочется спуститься к кое-кому и отметелить хорошенько. Засранец.

— Хорошо, — уголки губ дрогнули в улыбке. Уже что-то.

— Ещё раз? — Скованно, но соглашается.

Ещё несколько раз попробовав, отпускаю её. Не стоит давить сразу. Но думаю потихоньку, мы справимся и, возможно, сблизимся. Не в плане постели, а так как хорошие знакомые. В дружбу между мужчиной и женщиной я не верю.

Неделя проходит в учениях. И вчера мы стояли рядом друг с другом, и она держала меня под локоть без страха на лице. Прошлись по комнате пару раз.

— Вставай, — залетает друг в кабинет. Сидел дома в кабинете и составлял план, как привести в порядок отцовский сад. Он оказался полностью запущен и многие деревья в плохом состоянии. Забор сломан, воровали фрукты. Было жалко смотреть на когда-то расцветающий сад.

— Зачем?

— Мы кое-куда идём. Давай, вставай, оденься поприличнее и спускайся.

— Рамиз, что происходит?

— Да что же ты за липучка. Так трудно сделать то, о чём прощу?

— Рамиз.

— Ладно. Я пригласил семью Айлин в ресторан от твоего имени.

— Что ты сделал?

— Что слышал. Вам надо налаживать мосты, а то так и останетесь по разные берега реки. Потом, и мы с тётей Алсу хотим познакомиться с её родными. Домой их не позвать, поэтому идём в ресторан. Твоей жене я уже сообщил, и она уверена, что это ты пригласил. Можешь не благодарить, — сверкнув улыбкой, скрывается за дверью.

Придушу придурка! Точно вместе с мамой задумали всё это с ужином. У них кое-какие места чешутся.

Айлин

Эльхан

Айлин

— Молись, чтобы я оставил тебя в живых! — звучит холодный и жёсткий голос Эльхана. Накатывает такое облегчение, что, едва сдерживая слёзы, вцепляюсь в него. Он рядом. Он защитит.

— Эльхан, я… — дрожащий голос тёти Мадины раздаётся рядом.

— И с вами мы поговорим обязательно.

— Я хотела…

— Хватит! Каждый идёт к себе в комнату и сидит там, пока я не позову. Имам, только попробуй сделать шаг из дома, я тебя не раздумывая закопаю! Разошлись! — прикрикивает и, подняв меня на руки, несёт по лестнице вверх. Меня всё ещё сковывает ужас, и даже то, что меня взяли на руки, не волнует. Больше беспокоит, что он отпустит меня и вернёт Имаму.

— Эй, — шёпотом обращается ко мне, присев на кровать вместе со мной. Посадил к себе на колени. — Ты как?

— Х… хор… хо…

— Тс-с-с, всё уже позади, — гладит по голове, мягко обнимая. — Я рядом и не позволю ничему случиться.

Некоторое время сидим так. Тряска понемногу уходит, оставляя после себя ужас пережитого. Не появись Эльхан, чтоб со мной стало? Имам ведь мог сделать всё, о чём говорил. Как же мне страшно. Слёзы прорываются градом. Не знаю, сколько времени я выплёскиваю свой ужас в слезах, но всё это время Эльхан слегка покачивал меня, гладя по спине.

— Спасибо, — шепчу всхлипывая.

— Успокоилась? — спрашивает мягким голосом.

— Да, — неуклюже пытаюсь слезть с его колен, но меня прижимают к себе и указательным пальцем приподнимает подбородок. Его взгляд устремлён на шею. Сглатываю, вспомнив, как Имам сжимал её.

— Болит? — шёпотом спрашивает, подняв взгляд.

— Нет, — опускаю глаза. Смущение накатывает. Сижу на его коленях… Стыдоба.

— Не ври мне, — проводит пальцами по шее. — Отметки от его пальцев останутся.

— Я скрою, — отвечаю тихо.

— Прости. Я должен был предугадать его действия. Понадеялся на свою голову, на то, что он хоть немного изменится.

— Он злится…

— Я заставлю их ответить за это.

— Нет, — вскидываю взгляд. Замираю, встретившись с чёрными глазами. Они словно в омут затягивают.

— Что, нет? — хмурится. Складка между бровей. Хочется провести пальцем, разгладить.

— Тётя Мадина пыталась остановить его.

— Шутишь? — заламывает бровь.

— Нет. Она правда пыталась его остановить. Но Имам ведь сильнее.

— Уверена? Может, тебе показалось?

— Я и сама удивлена, но это правда. Она изменилась… Словно совсем другой человек, а не та…

— Не та, которая обвиняла тебя во всём?

— Да. Она сказала, что сам Имам виноват и чтобы сначала себя наказал, а потом Ихсана. Про меня и слова не сказала.

— Кажется, возня с цветами пошла ей на пользу, — усмехается, взяв меня за руку. Большим пальцем гладит кисть, вызывая мурашки по всему телу. Его прикосновения и близко не стоят с прикосновениями Имама. Когда Эльхан дотрагивается, в груди словно давит, но это приятное какое-то давление. А от Имама бросает в ужас. — Ладно, её я поблагодарю за заступничество. А вот Имама пора немного встряхнуть, и сделать это нужно жёстко. Возможно, даже жестоко.

— Бить будешь? — спрашиваю, сглатывая ком в горле. Может, он и заслужил, но во мне всё противится тому, чтобы кого-то били. Даже такого животного, как Имам.

— Нет. Отправлю работать с обычными рабочими. Будет жить так же, как они. Вернее, выживать. Может, это заставит его взглянуть на мир под другим углом.

— А если он не изменится?

— Тогда я даже не знаю, что с ним делать, — пожимает плечами. — Буду пробовать, пока не устану.

— Я верю, что получится. Дедушка изменился…

— Не уверен. Его немного захватил азарт со строительством. К нуждам людей он пока что равнодушен. Но буду продолжать подталкивать его в этом направлении. А теперь ложись и отдыхай. У меня кое-какие дела.

— Ты уходишь? — с волнением спрашиваю, вскочив с его колен. Если он сейчас уйдёт из дома, как мне быть? Мне страшно оставаться в одном доме с Имамом.

— Нет. Не бойся. Я останусь дома и никуда не уйду. Просто буду в кабинете. Надо Ризвану позвонить, а то он, наверное, уже все кары небесные на мою голову послал. Я же просто за одним документом заехал.

— Хорошо, — киваю, заламывая пальцы. Он остаётся дома, и это главное. Если что я смогу крикнуть и он придёт.

— Не нервничай. Ложись и поспи немного, — с улыбкой подходит и, потрепав по макушке, выходит из комнаты.

Всё во мне кричало, чтобы он остался. Чтобы не уходил. А вот причина Имам или просто сама хочу видеть его рядом? Возможно, и то и то.

Он на руках принёс меня в комнату. Обнимал. И мне совсем не было от этого страшно. Наоборот, я готова ещё побыть в его объятиях. Там тепло и уютно. Чувствуешь себя под защитой.

Кажется, я начинаю что-то испытывать к своему мужу…

Эльхан

— Что произошло? — хмуро спрашивает дед. Дядя Зубаир подходит к Имаму и помогает встать.

— Ваш любимый внук был зол и решил сорвать его на мне, — криво ухмыляется.

— Да я тебя, — Ризван делает к нему шаг. Останавливаю. Имам до сих пор не понял, что слово деда для меня не закон. Пытается рассорить нас.

— Не стоит. Пройдём в гостиную, дед или здесь будем говорить? — Смерив меня взглядом, молча проходит в гостиную. Имам, скрипнув зубами, идёт следом. Вижу, как дядя оглядывается в поисках кого-то. — Она у себя. Можете позвать её в гостиную. Нам всем предстоит серьёзный разговор и новости, которые, возможно, вас не сильно обрадуют.

— Из-за Имама? — напрягается дядя.

— Да. Идите за тётей.

Дядя молча поднимается на второй этаж. Поворачиваюсь и подхожу к маме и жене. Вторая опускает взгляд. Боится? Я же сказал, что не буду бить Имама, но пару раз врезал.

— Что произошло? — тихо спрашивает мама, гладя по голове прижавшуюся к ней Айлин.

— Имам решил, что один дома и пристал к Айлин. И от его дружков узнал как они… — не могу продолжить. Ярость кипит словно вулкан.

— Если бы я знала, что такое случится, — качает головой мама. — Прости меня, милая. Я больше не оставлю тебя одну с ними.

— Пойдёшь с нами в гостиную или поднимаешься в комнату? — обращаюсь к жене.

— Можно… с вами? — короткий взгляд на меня и снова опускает глаза в пол. Успел заметить страх.

— Идём, — протягиваю руку и спустя секунду её ладонь ложится сверху.

Проходим в гостиную. Ризван не сводит угрюмый взгляд с Имама, а тот ёжится из-за этого. Сидит рядом с дедом. Нервный, да ещё и окровавленный подбородок придаёт ему тот ещё вид. Айлин сжимает мою руку. Чёрт, забыл о её страхе.

— Чудовище! — шипит мама и, подойдя к нему, даёт пощёчину. Имам дёргается, чтобы ответить, но Ризван оказывается рядом и, положив руку на плечо, сжимает.

— Только дёрнись, — сквозь зубы цедит друг.

— Как тебя только земля носит? — не успокаивается мама. — Да будь ты моим сыном, собственными руками убила бы!

— Будь у меня сильная выдержка, сама также поступила бы, — говорит тётя Мадина, появляясь в гостиной. Глаза красные, на лице гримаса отвращения.

Поразительное зрелище.

— Мадина? — изумлённо шепчет дядя.

— Знаешь, что твой сын хотел сделать? Знаешь, в какое чудовище он превратился? Да таких, как он вешать надо всем на обозрение! Правильно мать Айлин проклинала всех. Мы все заслужили ад. Мы с тобой, горюя о смерти, дочери совсем перестали являться людьми. Будь иначе, не позволили бы издеваться сыну над другой девушкой. Сами не стали бы причинять ей боль. Только с появлением Эльхана начала понимать, какими монстрами мы стали.

— Ты сама же поднимала на неё руку, — кричит Имам, вскочив с места.

— Да. Не отрицаю. Меня не оправдывает моё горе. Мне не стоило так с ней обращаться. Было множество выходов, но я смотрела на тот, который показали мне ты и твой дед! Вы вбили мне в голову, что она должна понести наказание. А я дура, которая всегда прислушивалась к старшим семьи. Дура, которая решила, что кто-то должен ответить за смерть моего ребёнка. И знаешь что? Лучше бы вместо Самиры умер ты. Ты именно тот, кто больше всего заслуживает этого. Ты и твой дед!

— Мадина, успокойся, — дядя обнимает плачущую тётю за плечи.

— Я разве не права? Твой отец виноват во всём! Эльхан прав во всём. Будь вы настоящей главой, думали бы о людях, а не о своей вражде и пролитии крови.

— Да что ты знаешь, женщина? — вскакивает возмущённый дед.

— Я что знаю? Я знаю то, что умерла моя дочь. Погиб мой ребёнок, но вы не дали даже земле высохнуть на её могиле, как приступили к пролитию новой крови. Земля до сих пор словно влажная. И это кровь Айлин не даёт ей высохнуть! Мы сами сделали все, чтобы наша дочь рыдала даже на том свете. Уверена, она считает нас всех мерзавцами. Радуется, что больше не принадлежит этой поганой семье!

— Ты только о своей дочке и пеклась всегда, — орёт Имам. — Самира то, Самира се. А я? Я ни тебе, ни отцу никогда не был нужен! Вы всегда отворачивались от меня!

— Мы отворачивались? Скажи спасибо своему деду! Это он забрал тебя у нас. Он нам ясно дал понять, что сам воспитает внука и чтобы мы, твои родители, даже не смели вмешиваться в это. И благодаря ему, ты стал таким чудовищем. Надеюсь, вы счастливы и довольны своим воспитанием!

— Я не отбирал у вас сына.

— Не врите! Вы даже наняли для него другую женщину для присмотра. Я даже кормить не могла своего сына без надзора этой женщины!

— Не смей клеветать на меня! Я заботился о внуке!

— О да, — усмехается мама. — Я отлично знаю, что чувствовала Мадина. Вы ведь и у меня пытались отобрать сына. Да только я не была вашей послушной невесткой и выгнала из своей комнаты постороннюю женщину. И вас не подпускала к нему. Мой муж был солидарен со мной, за что я благодарю всевышнего.

— Ты…

— Хватит! — повышаю голос, прекращая балаган. — Прошлое есть прошлое, и сейчас оно ничего не изменит. Я собрал всех не для обсуждения кто, у кого забрал. Хочу, чтобы все знали, что Имам сегодня же переезжает в дом одного из рабочих. Будет работать на тех условиях, что и раньше работали работники клана.

— Ты сказал, что жалованье будет как у них, а не рабочие часы! — рычит Имам, сверкая своим взглядом на меня.

— Это было до того, как я узнал о твоих дружках и аренде на несколько ночей! — жёстко произношу, подавляя его взглядом. С удовольствием добавил ещё пару тумаков мерзавцу…

— Ты не посмеешь…

— Не посмею?

— Айлин, скажи своему герою, чтобы не переходил грань. Иначе я…

— Иначе что? — хватаю за подбородок, пальцами, впиваясь в щёки. — Я тебя предупреждаю в последний раз: ещё хоть одно слово скажешь Айлин, я отрежу тебе язык. Прикоснёшься, сломаю руки, после чего отрублю. Усёк?

— Ненавижу тебя!

— Представь себе, это взаимно. Сейчас тебе помогут собраться и увезут в дом на окраине деревни. Твоих дружков тоже определю туда, но… Но, каждый будет делать свою работу. Узнаю, что ты свои дела скинул на кого-то, двадцать ударов плетью. На первый раз. С каждым разом удары будут увеличиваться на десятку. И не думай, что я ничего не узнаю. За вами будут наблюдать 24/7. Свободен, — отталкиваю его и, обернувшись, встречаюсь со взглядом, полным ужаса. Всё же стоило Айлин отправить к себе. И зря я перед ней сказал про плеть и всё остальное. Только начали сближаться, как теперь она опять начнёт от меня шарахаться. Всё заново? Похоже, да.

Айлин

Про обед никто и не вспомнил. Всем было о чём подумать. Мама Алсу ушла к себе, а я, взяв книгу, легла на кровать. Уж лучше что-нибудь почитаю, чем буду думать о судьбе Имама и остальных парней. Вот нельзя жалеть их. Нельзя. А во мне всё равно сидит червячок сомнений. Ведь это я виновата в том, что с ними происходит.

Как же тяжело это осознавать. За полгода столько событий произошло в моей жизни, словно это была другая жизнь.

На ужин спускаемся только я и мама Алсу. Просим Лину отнести остальным членам еду в комнаты. Аппетита не было, но нужно было перекусить перед приёмом лекарств. Если Эльхан узнает, что не поела ничего, будет недоволен.

Тяжело смотреть на лекарства, принимать их и знать, что никогда не смогу родить своего малыша. Врач сказал, что есть вероятность забеременеть, ведь есть ещё второй яичник. Узнать, стану я матерью или нет, можно только опытным путём. Но мы с мужем спим отдельно.

Мне самой страшно делать первый шаг. Страшно, что муж поцелует, а я не выдержу и начну трястись. Сомневаюсь, что хоть один мужчина будет рад быть с такой женой в постели.

После ужина возвращаюсь к своей книге. Всё равно делать нечего. На улице дождь, а Эльхан с Ризваном всё ещё не вернулись. Мама Алсу выглядела уставшей, и я не стала предлагать ей посидеть в гостиной.

Лежала себе спокойно, когда услышала за дверью чихание. Вскоре дверь в комнату открылась и зашёл чихающий муж. Весь мокрый с головы до ног.

— При… Апчхи… вет.

— Ты пока от машины до дома шёл, так сильно промок? — встаю с кровати и, достав полотенце, протягиваю ему.

— Нет. Апчхи… Я…

— Иди в ванную, любитель погулять под дождём, — со смешком говорю ему. Точно заболеет!

— Хо… Апчхи… хо…

— Хорошо. Иди.

Схожу и принесу ему горячий чай с лимоном, да и мёда прихвачу. Ещё что-нибудь от простуды бы. Ладно, позже поищу в аптечке, а пока чай.

Вернувшись в комнату, слышу, как меня зовёт муж.

— Айлин, передай мне сменную одежду.

— Сейчас, — поставив чай на столик, беру вещи мужа и подхожу к ванной комнате. А как отдать вещи? В ванную я не зайду. Не осмелюсь. Стучу, — оставлю вещи здесь.

— Давай, — приоткрыв дверь, протягивает руку. Быстренько всучив ему вещи, отворачиваюсь. Щёки горят. В зеркале вижу покрасневшую себя.

Спустя пять минут, Эльхан выходит из ванной, вытирая влажные волосы. Шмыгает красным носом. Глаза тоже покрасневшие.

— Я тебе чаю принесла. С лимоном, — указываю на стол.

— Спасибо. Это то, что нужно. Ммм, — стонет, присев на диван и делая глоток. — Замёрз, словно в леднике был. А всего лишь попал под дождь.

— Ризван тоже в таком состоянии?

— Ага, — шмыгает носом и ложиться на диван. — Голова болит.

— Погоди, — подойдя к нему, трогаю лоб. — Да ты весь горишь! У тебя явно температура поднялась. Сейчас градусник дам. Проверим.

— Да ну, пройдёт. — закутывается в одеяло. — Лучше ещё одно одеяло мне дай. Холодно в комнате.

— Так, молодой человек, встаньте, — стягиваю с него одеяло.

— Да что ты от меня хочешь? — сонно бубнит. — Дай мне поспать.

— Встань и ложись на кровать. Я тебе сейчас принесу градусник. Измерим температуру и примем лекарства.

— Только ради того, чтобы лечь в кровать согласен на всё, — усмехается, топая к кровати. — Сама спишь на удобной постели, а я? Мучайся на этом жёстком диване.

— Теперь ты будешь спать здесь, а я на диване, — говорю ему, укрывая одеялом.

— Ни за что! — слабо восклицает. — Или мы оба ляжем на кровать, или же я возвращаюсь на диван.

— Молчи уж.

Взяв градусник, несу ему. Насупленно глядя, он берёт протянутый градусник.

— Нет у меня температуры, — ворчит он.

— Как скажешь, но проверить не помешает. — Стою рядом с кроватью. Сесть рядом с ним на кровать немного неудобно. Колеблюсь.

— Ты как дьявол стоишь над душой, ожидая моей смерти, — удивляюсь его словам. Однако.

— Так ты собрался в иной мир отойти? — всё же сажусь на краешек.

— Нет, конечно. Мне рано ещё. У меня жена ещё не приручена.

— Не поняла? К чему меня нужно приручить? — что-то Эльхан странно себя ведёт.

— Как к чему? К прикосновениям. Знаешь, она шарахается от меня. Сегодня так вообще смотрела как на дьявола. А я всего лишь был зол на Имама и хотел его хоть немного проучить. Он заслужил быть избитым, а моя жена не любит насилие. Вот и сегодня она опять отдалилась от меня. Шаг ближе, десять назад.

— Она? — он во сне? Или что? Со мной же разговаривает обо мне.

— Она, она. Ты с ней не знакома? Она хорошая, добрая, даже слишком! Всех жалеет, прощает, а сама и слова не скажет. Глупенькая.

— Эльхан…

— Вот! Ты зовёшь меня по имени, а она нет. Ни разу ещё не звала. Не нравится моё имя? Некрасивое?

— Очень красивое имя и тебе подходит, — с улыбкой сообщаю ему.

— Вот и я о том же. Держи свой градусник.

— Я была права, у тебя температура. 39,7.

— Это градусник неправильный.

— Конечно, — покачав головой, иду в ванную и, намочив полотенце под холодной водой, возвращаюсь к больному мужу. — Потерпи чуток, — шепчу и кладу на лоб.

— Ууу, изверг. Холодно же.

— Потерпи. Я сейчас принесу лекарство, а ты пока так полежи. Смотри мне, не смей убирать полотенце.

— Ты двойник моей жены? — схватив за руку, рассеянным взглядом спрашивает. — Внешностью похожа, а по поведению нет. Айлин сегодня должна была встретить меня напуганной. Возможно, даже с небольшой ненавистью.

— Глупости не говори, — сажусь рядом. — Ты тот, кто защитил меня. И я никогда не смогу ненавидеть тебя.

— Даже если я сильно побью Имама?

— Даже если сильно его побьёшь.

— Подойди поближе, — склоняюсь к нему. — Ещё.

— Зачем? — спрашиваю, наклоняясь ближе. Резко приподнявшись, коротко целует в губы. Ступор.

— Вот за этим. Давно хотел так сделать.

— Я… сейчас…

Вылетаю из комнаты и прислоняюсь к двери с другой стороны. Сердечко громко стучит. Прокручиваю в голове момент и жмурюсь. Всевышний, он же поцеловал меня. Мурашки по всему телу.

Это было неожиданно.

Ох, мне же лекарства надо ему дать. У него высокая температура. Спускаюсь на первый этаж и нахожу в гостиной Ризвана.

— Ты как? — интересуюсь у него.

— В порядке, — напряжённо отвечает.

— Температуры нет?

— Температура? Ты о чём? Погоди, Эльхан температурит? — восклицает и начинает смеяться.

— Это смешно?

— Да… То есть нет. Чёрт, извини. Просто когда у него температура поднимается, он начинает говорить то, что думает. То есть температура для него, как сыворотка правды.

— Хочешь сказать, при температуре он не врёт? — сердце словно током бьёт.

— Да. Из него льётся поток слов. Готов даже сказать все свои пароли от карточек и всего остального.

— Что обсуждаем? — входит мама Алсу.

— Ваш сын опять под сывороткой правды, — смеётся Ризван.

— Под дождь попали? — взволнованно спрашивает мама Алсу.

— Да. Это мелочи, ты представь, госпожа моя, что твой сын скажет Айлин, находясь в таком состоянии, — смотрит на меня с хитринкой. Смущённо отвожу взгляд. Он не сказал, а сделал.

— Ризван! Айлин, дай ему лекарство от температуры и приложи ко лбу намоченное в холодной воде полотенце. Если не спадёт температура, скажешь. Сделаем укол.

— Хорошо, мама Алсу.

Сбегаю от насмешливого взгляда Ризвана на кухню и найдя в аптечке нужные лекарства, поднимаюсь в комнату. Эльхан лежит и сопит. Кажется, уснул. И, конечно же, полотенце лежит на комоде. Упрямец.

— Эльхан, — трогаю за плечо. Молчит. Смотрю на него, и улыбка расплывается на лице. Стыдно за поцелуй, но и приятно. Рука, словно живёт своей жизнью, перемещается на лицо мужа. Легонько пальцами касаюсь щёк. А спустя секунду ладонь оказывается полностью на его колючей щеке. Медленно пальчики перемещаются на лоб и меня хватают за руку. В испуге смотрю в чёрные глаза. Они внимательно смотрят на меня. — Я…

— Мне нравятся твои прикосновения. Робкие, нежные касания словно ласковый ветерок гладит тебя. — Опускаю взгляд, смутившись его слов. — Мне нравишься ты, Айлин.

Закрыв глаза, кусаю нижнюю губу. Я точно не ожидала услышать такие слова от мужа. Да и как я могла ему понравиться? Загнанный в угол оленёнок, так про таких, как я говорят. А вот нравятся всем уверенные в себе и красивые девушки. У меня же внешность обычная, ничем не примечательная.

— Эй, кто-то вроде обещал мне лекарства. Нет?

— Секунду, — резко вскочив на ноги, беру лекарства и протягиваю мужу. Смотреть на него не могу. Смущаюсь. Щёки по-прежнему горят. Хорошо хоть в комнате небольшой полумрак.

— Спасибо, — стонет, откидываясь на подушку.

— Где вы так промокнуть успели только.

— Мы с Рамизом поехали смотреть сад моего отца. Мне это место дорого, и я планирую восстановить его. Когда ехали обратно, машина заглохла на полпути. И место такое, где редко проезжают машины. Пока мы возились с машиной, пошёл дождь.

— Вы под дождём чинили машину? Неужели никто не проехал по этой же дороге?

— Проехал. Твой братец.

— Ихсан?

— Да. Он нам помог, зацепил нашу машину и повёз к себе на работу. Оставив там машину, мы приехали домой.

— На такси?

— Не, Ихсан довёз.

— Почему сменную одежду не попросили у него? Вы же были в мокрой одежде.

— Ты сначала вспомни, какого телосложения твой брат, а потом на нас с Ризваном посмотри. Как думаешь, влезли бы в вещи твоего брата?

— Нет, — Эльхан и Ризван и правда покрупнее моего брата будут. Но я рада, что они не отказались от помощи брата.

— Вот. И когда эта температура твоя спадёт?

— Лекарство уже должна начать действовать. Мама сказала, если температура не спадёт, сделать укол.

— Что? — вскрикивает, приподнимаясь. Недоумённо смотрю на его испуганное лицо, иначе и не назовёшь. — У меня уже нет температуры. Всё, спала. Я хорошо себя чувствую. Даже готов на работу пойти. — При этом пытается встать, но видно, что сил нет.

— Ты боишься уколов? — сдерживая улыбку, спрашиваю у него. Ни за что не подумала бы, что он может побаиваться малюсенького укола.

— Ещё скажи, что сама не боишься? Все бояться уколов, да только скрывают. А я не трус, я всю правду скажу. Ненавижу уколы!

— Ложись, не будем мы тебя колоть, — со смешком кладу руки ему на плечи, опуская на кровать.

— Точно? — хватает за руки, с подозрением всматриваясь в моё лицо.

— Точно, точно.

— Фух, ладно, поверю тебе, — прикрывает глаза, а вот руки мои не отпускает. Всё ещё держит у себя на плечах. Мне так стоять неудобно, и я предпринимаю попытку высвободить свои руки, но в ту же секунду меня тянут вперёд, и я оказываюсь лежащей на груди мужа. Между нашими телами одеяло и наша одежда, но даже это меня пугает. — Ну вот почему ты меня боишься? — шёпотом спрашивает, глядя в глаза.

— Я… не знаю, — опускаю взгляд на его грудь. Не двигаюсь. А вдруг при малейшем движении…

— Айлин, — легко, словно подушку, перекидывает меня спиной на кровать рядом с собой. — Давай поговорим? Будем задавать вопросы и отвечать только правду. Хорошо?

— Хорошо, — отвечаю, смотря в чёрные глаза. Может и правда наш разговор что-то да решит? Может, станем ближе, а может, и нет.

— Отлично, — с улыбкой откидывается на спину и держа одну мою руку, задаёт первый вопрос. — Что тебя пугает во мне?

— Не знаю, — я правда не знаю, что меня пугает. То ли это последствия от тумаков Имама, то ли мои чувства пугают меня. Я не могу понять.

— Ладно. Я тебе сделал что-то плохое? Обидел чем-то?

— Нет. Ты сделал для меня много хорошего. Я и не надеялась, что моя жизнь изменится. Не надеялась, что смогу вырваться из лап Имама.

— Первое впечатление обо мне? Только правду!

— Непонятное, — смущаюсь своего же ответа.

— Почему?

— Приехав из больницы, ты сначала дал мне свободу от Имама, и я была благодарна за это. А потом сделал своей женой, и я не знала для чего. Может, для того, чтобы добить меня…

— М-да, я тогда напугал тебя. Понимаю. Но у меня не было времени поговорить с тобой и всё объяснить. Я был зол на деда и остальных членов семьи и с трудом держал себя в руках. Для меня в тот день главное было — забрать тебя у Имама. Если вернул бы домой, то вряд ли этот мерзавец и дед оставили бы тебя и твою семью в покое. Возможно, были и другие выходы, но у меня не было времени искать их. Прости, если причинил боль, — с сожалением произносит и целует мою руку, после чего отпускает. — Я дам тебе свободу, как только буду уверен, что дед и Имам не тронут тебя. Не стану держать тебя в этой ненавистной тебе семье.

— Ты… — в непонятных чувствах перевожу взгляд со своей руки на мужа. Он готов дать мне свободу, но вот нужна она мне? Смогу ли я жить так же, как и раньше? Смогу оставить Эльхана?

— Я? — щуриться.

— А если я… не…

— Если ты? — опираясь на локти, приподнимается. — Продолжай.

— Я… ты… — чувствую, как меня начинает трясти. Да и как сказать мужу, что не хотела бы… уходить?

— Я и ты, — склоняется ко мне ближе. Чёрный омут затягивает. Сглатываю ком в горле, открываю рот, но так ничего не сказав закрываю. — Я и ты, дальше что?

— Ничего, — пискнув, закрываю глаза. Тяжело, оказывается, говорить правду, тем более о своих чувствах.

— Врунишка, — чувствую его дыхание на своём лице. Он опять так близко… — Я не хочу отпускать тебя. — замираю от его слов. Прикусываю губу, боясь, что начну улыбаться как дура от счастья. — Но запомни одно: если ты сейчас дашь согласие быть со мной всегда, то это означает навсегда. Ты будешь принадлежать только мне, и я не дам тебе никакой свободы. Я собственник!

— Ммм, — на большее сил нет. По всему телу словно лавой растекается счастье.

— Это да или нет? — шепчет прямо в губы.

А-а-а-а, я хочу остаться с ним, но уж точно не брачную ночь проводить. Нет, то есть, не сегодня. А потом. Когда-нибудь.

— Айлин, я жду.

— А мы… мы не могли бы… ну… потом ночь… то есть консум…

— Глупенькая, — с тихим смехом меня целуют в лоб. — Боюсь, у твоего мужа недостаточно сил, чтобы консумировать наш брак. Вот выздоровею, тогда уж точно не отвертишься, — секунду спустя оказалась лежащей на его груди. Одной рукой обнимает за плечи, а второй играется с моими пальчиками левой руки. Открываю глаза, уверенная, что не увижу его лица. Стыдно. — Ты главное быстро вылечи меня.

— Угу. — щаз! Ничего страшного, если поболеешь немного дольше. Месяц примерно, а может, и два.

— Даже не думай, что я проваляюсь в постели больше двух-трёх дней. — Я тут про месяцы говорю, а он о днях. Даже не недели! Мамочки! — А теперь давай спать.

— Ты же не ужинал… — поднимаю голову и смотрю на него.

— Не хочу. Да и брат твой угостил, пока мы в мастерской ждали его. Всё, спи. Сладких снов, — лёгкий поцелуй в макушку и меня укладывают назад на грудь. — Теперь это твоё место, поняла меня?

— Спокойной ночи, — прикрыв глаза, с улыбкой отвечаю ему.

Я не знаю как, но прикосновения Эльхана меня не пугают именно сейчас. Ещё утром в его объятиях я испытывала неглубокий страх, но всё же была рада им. А сейчас, лёжа на его горячей груди, я чувствовала себя защищённой. Я верю, что он не позволит себе лишнего.

Откуда эта вера?

Не знаю и знать не хочу. Мне давно не было так спокойно.

За ночь просыпаюсь несколько раз, чтобы проверить, нет ли у мужа температуры. А вот ложусь уже на соседнюю подушку. Самой проявить инициативу и лечь ему на грудь смелости не хватило. Зато смогла сама взять его за руку, в ответ он крепко сжимал мою руку.

Встав раньше него, иду на кухню варить бульон. Но мама Алсу оказывается шустрее меня. Она сама сварила бульон и приготовила оладьи. Лина кружилась рядом и помогала ей. Поняв, что для меня нет работы, возвращаюсь в комнату.

Тихонько приоткрыв дверь, захожу и замираю, увидев пустую постель. В ту же секунду открывает дверь, ведущая в душ и, выходит Эльхан в одних штанах.

— Ой, — отворачиваюсь от него, закрыв глаза рукой. Сердечко шалит. Я впервые видела голый торс мужа.

— И тебе доброе утро, — слышу смешок за спиной, а через секунду на мой живот ложится его ладонь и меня притягивает к себе. Превращаюсь в статую. Если вчера всё, что происходило между нами было ночью, и тем более он был словно в бреду. То теперь на улице светло… И я думала, что он не помнит о вчерашней ночи. — Куда с утра убежала, оставив больного мужа?

— Я… кухня… бульон, — мой голос звучит очень тихо, сама с трудом расслышала себя.

— С нетерпением буду ждать того дня, когда ты в ответ обнимешь меня, — шепчет на ушко, пуская табун мурашек по всему телу. — Я отлично помню, о чём мы вчера говорили. И твой ответ тоже.

— Мне нужно маме помочь на кухне, — хочу отойти от него, но он усиливает захват.

— Сколько бы ни бегала, всё равно приручу, — и, прикусив ушко, меня отпускают. А я встала как вкопанная, не могу и шагу сделать. Дыхание на миг перехватило от пронзающих чувств. Да я и представить себе не могла, что из-за малейшего действия с ушком, можно ощутить такие эмоции. — Что случилось? Я тебя напугал? — взволнованное лицо Эльхана предстаёт передо мной. — Эй?

— Нет… не напугал, — шепчу, сглотнув образовавшийся, ком в горле.

— Это хорошо, — улыбается и, резко поддавшись вперёд, прикасается своими губами к моим. — Жду тебя внизу.

Мамочки, у меня сердце сейчас не выдержит и остановится от этих чувств. Что он со мной творит? Что с ним случилось?

Вчера, понятное дело, был с температурой. А сегодня? Прежде чем встать, я потрогала лоб, температуры не было. Тогда…

А-а-а, Эльхан, что ты со мной делаешь? Я же так с ума сойду!

Заправив постель, сделав вдох-выдох, спускаюсь на завтрак. За столом все уже собрались. И, как обычно, разговаривают только мама Алсу, Рамиз и Эльхан. Дядя, тётя и дедушка сидят тихо. Подхожу к своему месту и тут же Эльхан вскакивает и помогает сесть. Лицо начинает гореть от смущения. Раньше не реагировала на это, но сегодня всё по-другому.

— Доброе утро, — шепчу присев за стол.

— Явно очень доброе, — усмехается Ризван. На его лице гуляет насмешливая улыбка.

— Ризван, в тарелку смотри, — осаждает его муж. — Я ведь могу случайно так по лицу дать.

— Ты что-то быстро поправился, друг мой. Вчера температурил, а сейчас цветёшь словно майский цветок. Или нет, как тюльпан. Явно жена хорошо поухаживала за тобой.

— Так, открыто завидовать неприлично, друг мой. Жена у меня умница, ты сам отлично это знаешь.

— О-о-о, кажется, я вчера многое упустил, не заявившись к вам в комнату.

От смущения, стыда не знаю, куда себя деть. Сижу, сцепив руки под столом, опустив голову. Знаю, что Ризван просто издевается над другом, но ведь и ко мне имеет отношение весь этот разговор.

— Конечно, только тебя нам не хватало для разговоров.

— Чего? — восклицает Ризван, привстав со стула. — Вы что, просто разговаривали? И всё? Эй, лунный свет, он же врёт?

— До чего дожил, — грустно усмехается дед. — За столом обсуждают личные отношения мужа и жены. Позор!

— Дедуля, — обращается к нему Ризван. — Я готов и вас выслушать. Расскажите нам про ваши отношения с женой. Может Эльхан и Айлин с вас пример возьмут.

— Бесстыдник! — восклицает, отбросив приборы, после чего покидает нас.

— М-да, дед есть дед. Ладно, я потом с ним наедине поговорю, а вы давайте рассказывайте.

— Угомонись и принимайся за свой завтрак.

— Плохо на тебя дед влияет. Ох, как плохо.

— Ризван, прекрати мозги мне делать. Доедай и дуй работать.

— Я? А ты что?

— А я ещё болею. Жена не пускает на работу.

— Я? — восклицаю, подняв на него взгляд.

— Ты, ты. Хватит сидеть и свои руки гипнотизировать. Ешь давай. — кладёт мне в тарелку оладьи и поливает клубничным вареньем. — И никаких отговорок.

— Мама Алсу, вам не кажется, что что-то изменилось? М?

— Дорогой Ризван, молча принимайся за еду. Иначе тебя отправят работать на голодный желудок.

— Никто меня не понимает, — с напускным огорчением, принимается за еду. И весь завтрак этот человек молчит, но тяжко вздыхает.

Реакцию дяди и тёти я не видела. Просто опустив глаза в тарелку, ела.

После завтрака Эльхан с Ризваном выходят, обсуждая свои дела. У мужа всё же есть небольшой кашель и голос хриплый.

Спустя час, поднимаюсь к себе принять лекарства. Мужа я не видела. Думала, он сидит у себя в кабинете. Напевая мелодию, так как настроение было хорошее, захожу в комнату. Не оглядев комнату, прохожу к тумбе с моими лекарствами и принимаю.

— Не знал, что ты любишь петь, — вздрагиваю от голоса мужа и, обернувшись, нахожу его на диване с ноутбуком. — И вообще, я ждал тебя. Почему так долго?

— Я думала, ты в кабинете.

— Иди сюда. Посидим немного. Поговорим.

— Поговорим? — мы вчера говорили, не хватило? Я ещё от вчерашнего не отошла, а он… Я подтвердила, что хочу остаться с ним, а он уже прёт как танк. Какие прикосновения? Я теперь разговаривать с ним боюсь.

— Трусишка-а-а, — встаёт с дивана и идёт в мою сторону. Непроизвольно делаю шаг назад. — Нет, милая, никуда не убежишь. Мы с тобой будем сидеть, разговаривать, обниматься, привыкать к моим прикосновениям. И как только я поправлюсь…

— Мамочки…

— Ахаха, глупышка, — хватает за руку и тянет к себе. — И чего ты испугалась? Я просто хочу провести время со своей женой. Узнать её поближе. Я ради этого, Ризвана одного отправил работать вместо меня. Идём, — усаживает меня на диван, и так легко, словно это делал каждый день, ложится, положив свою голову мне на колени.

Я была в растерянности от его поведения. Такие резкие перемены… Мне непривычно видеть такого Эльхана. Он раньше не вёл себя подобным образом.

Он начинает разговор с сада своего отца. Слушая его, потихоньку втягиваюсь и начинаю задавать вопросы. Незаметно мои руки оказываются в его волосах. На вид они казались жёстким, а на самом же деле, мягкие. А через время одна моя рука оказывает на его груди, сверху укрытая его рукой.

— Эльхан, — залетает в комнату запыхавшийся Ризван. Замираем все. Смотрим друг на друга. — Ого, я и не знал, что вы тАк разговариваете.

— Ризван! — кидает в него подушку Эльхан, а я, вскочив с дивана, отхожу в сторону. Ну и ситуация. Неудобно так перед Ризваном.

— Да ладно вам. Я, наоборот, рад. Теперь хоть спокойно смогу спать, не думая о вашем сближении. Не нужно будет придумывать всякое. И если бы я знал, что мокрый Эльхан решит все дела, давно в реке тебя искупал бы.

— Пошёл вон!

— Неа, я по срочному делу. Наш братец ноги сделал.

— Что? — вскочил Эльхан. — Как вы его упустили?

— Да фиг их знает. Ищем уже повсюду. И с родаками тех придурков всё решил, осталось только на работу определить.

— Если Имам заявится сюда, получите все! — рычит муж и уходит с другом. Меня сковывает ужас от услышанного. Имам сбежал и может вернуться за мной. Распахивается дверь.

Имам?

Вселенная точно против нашего с Айлин сближения. Иначе как это ещё назвать? Сначала чёртов Имам со своими дружками заставили её сделать десять шагов назад. Вернее, я так думал.

Выгнав Имама, выбежал из дома за Ризваном. Он близко принимает ситуации, где дети ни во что не ставят родителей. И то, что тётя и дядя даже не смогли своего сына воспитать, по нему больно ударило. Он всегда мечтал о своих родителях, но видя, что дед сделал с семьёй Имама, ему стало больно. Я понимал его чувства и хотел поддержать его, но и Айлин ведь сегодня досталось. Ей тоже нужна моя поддержка. Но она отпустила меня. Позволила поддержать друга.

Тупица Имам, который профукал такую девушку.

Хотя, возможно, она не хотела видеть меня и потому была не против моего порыва последовать за другом. Вернусь и уже точно начну с ней говорить о нашем будущем. Хватит нам ходит вокруг да около. Не хочет быть со мной, отпущу, хоть, даже если нравится.

— Иногда думаю, как хорошо, что я сирота, — с горькой усмешкой встречает друг меня в машине. — Чем переживать такое при живых родителях, лучше быть одному.

— Ризван…

— Я в порядке, друг, ты бы лучше с женой побыл. Она натерпелась сегодня страху.

— Она, наоборот, к тебе отправила.

— Хорошая жена тебе досталась. Будешь дураком, если позволишь ей уйти, — заводит машину и выезжает со двора.

— Насильно нельзя удерживать никого.

— А с чего ты решил, что насильно придётся удерживать? Не думал, что она сама захочет остаться с тобой?

— После того, что пережила благодаря моей семейке?

— Именно после этого. Она повзрослела за несколько месяцев. Стала умнее и мудрее. Возможно. И она научилась смотреть, какие вокруг неё люди. Кому можно доверять, а кому нет.

— Давай закроем тему.

— Нет, брат, — отрицательно качает головой. — Я вижу, что она тебе нравится. Не отрицай! И точно так же вижу, как она непроизвольно ищет тебя взглядом. Когда ты, сегодня спустился к друзьям этого придурка, я хотел увести её в комнату. Но знаешь, что она сделала?

— Что?

— Оттолкнула меня и побежала за тобой со словами: "Они же могут на него напасть. Они могут избить Эльхана.”

— Она… — слова застревают в горле. Не предполагал, что она испугается за меня.

— Я уверен, что она не уйдёт по своей воле. Поэтому, друг мой, ты прекращаешь свои танцы вокруг неё и начинаешь действовать.

— Посмотрим.

Вернусь домой, посмотрю на её реакцию и решу, как дальше быть. Думал час-два максимум и мы будем дома, но приехав в любимый сад отца, мы застряли. Машина сломалась, а ещё и дороги в эту сторону плохие, а во время дождя вообще никакие. Вот и застряли мы по дороге домой. По дождём пытались толкать, вывести машину, но ни в какую. С головы до ног мокрые уже почти сдались и хотели сесть в машину и дождаться, пока кто-нибудь не проедет или пока дорога не высохнет.

Нам повезло. Сразу почти появилась машина УАЗ, за рулём которого оказался брат жены, Ихсан. Смерив нас насмешливым взглядом, зацепил нашу машину и повёз к себе на работу. В автомастерскую.

— Садитесь, сейчас принесу чай и чего-нибудь перекусить. Переговорю с ребятами и отвезу вас домой.

— Да мы сами…

— Мы подождём, — затыкает меня Ризван. — Чего ты ерепенишься? Он брат твоей жены. Хочет помочь. Заткнись и прими помощь, жена только спасибо скажет.

— Больно уж сильно ты печёшься о моей жене.

— Да неужели ревность проснулась в тебе? — ехидничает придурок. — Не ной, не уведу я твою Айлин. Ихсан, брат, спасибо за помощь. Мы уже собирались ночевать в машине. Ещё и телефоны свои оставили чёрт знает где.

— Всегда рад помочь. Как Айлин? — спрашивает у Ризвана, а косится на меня.

— Всё хорошо…

— Имам немного напугал её сегодня, — говорю правду, прервав друга.

— Что этот идиот сделал? — напрягается Ихсан. Руки сжал в кулак.

— Чтобы не натворил, он больше не живёт у нас дома.

— Да? Неужели выгнал его?

— Выгнал. Думаю, я сполна времени ему дал, чтобы прийти в себя.

— Если он тронет Айлин, я его убью. Потом не говори, что не предупредил, — процедив сквозь зубы, резко отворачивается и уходит.

— Зря ты сказал про Имама.

— Нет, Ризван, не зря. Если Айлин расскажет об этой ситуации, то мы будем выглядеть в глазах Ихсана не лучшим образом. Пусть знает правду и понимает, что мне нечего скрывать.

По дороге домой я начинаю чихать. Понимаю, что вскоре поднимется температура, и, возможно, сегодня Айлин много нового узнает. Как только заболеваю, начинаю говорить всё, что думаю. И я оказался прав.

Утром, словно в тумане прорываются вчерашние воспоминания. Айлин в комнате не застаю. Иду в душ, обдумывая всё, что произошло ночью. А когда выхожу из ванной, застаю свою жену. Я совсем забыл взять футболку, а она, увидев голый торс, засмущалась.

А я что?

А я решил не отступать, раз уже сделаны несколько шагов вперёд. Решил действовать. Дал понять, что не собираюсь останавливаться. Чувствовал себя уже нормально, но решил друга отправить одного на работу, а сам проведу время с Айлин.

Но эта трусишка вернулась в комнату только через час. Лёжа на её коленях, чувствуя лёгкие прикосновения, расслабился. У меня в планах было поцеловать свою жену уже вполне осознанно, а не в бреду, как сделал это вчера. Но нам опять помещали!

Услышав, что Имам сбежал, вылетел из комнаты, чтобы сразу же вернуться, к жене.

— Не переживай, — обнял испуганную птичку. — Я не дам ему приблизиться к тебе. Я поставлю охрану по всей территории дома. Они будут здесь день и ночь. Я и сам далеко не уйду.

— А что, если он поедет к брату? — в глазах слезы и паника.

— Не рискнёт. Он слишком труслив, чтобы одному идти к врагу. Дай мне час, и я найду его, обещаю!

— Будь… будь осторожен, — смущённо опускает взгляд.

— Только если ради тебя, — прошептал ей в губы и, глядя в удивлённые глаза, поцеловал. Я же хотел это сделать? И я сделал! — Приду, продолжим.

— А?

— Жди меня, — подмигнув, скрываюсь за дверью. Моя трусливая жёнушка. Приручу.

Айлин

Еду домой, к жене. Уже месяц, как она стала моей настоящей женой, и с каждым днём всё больше и больше приручает меня. Планировалось наоборот, но вышло, что вышло.

Её лёгкая улыбка и смущённый взгляд вызывают во мне нежность. Когда я вижу её тёплый взгляд, меня окутывает спокойствие. Не думал, что между нами что-то подобное возможно, но это факт. Я полюбил Айлин. За этот месяц мы ни разу не говорили о своих чувствах вслух, но мне и так всё очевидно. Я вижу в её глазах уважение, любовь и доверие, и уверен, что она видит в моём взгляде мои чувства к ней.

Для меня слова «Я люблю тебя» пустые. Они не передают и сотой доли тех чувств, что испытываешь. Да и обесценились эти слова в наше время. Не раз видел, как утром говорят о любви, а вечером кричат о ненависти друг другу.

— Как Имам? — встречает меня дедушка во дворе. Он сильно переживал за своего внука, и впервые я видел его волнение в реальности. Даже сердце дрогнуло.

— Идёт на поправку. Дед, ты вчера только навещал его, что может за сутки с ним случиться? Думаешь, встал на ноги и начал ходить? Фея прилетела с палочкой и, вмахнув, поставила его на ноги?

— Ты ему что-то наговорил? — хмурится, сжимая в руках свою трость. Уже месяц, как начал с ней ходить всюду и везде.

— Ничего необычного. Сказал, что будет работать, как только вернётся домой.

— Ты совсем из ума выжил, Эльхан? — прикрикивает дед. — Он будет сидеть в инвалидной коляске неизвестно сколько, а ты собрался его работой загрузить? Ему нужно лечение!

— А кто ему мешает лечиться? Я даже оплачу все расходы, но работать он будет, чтобы фигней не страдал. У него слишком много свободного времени и в голове только одна ерунда. Поэтому как миленький будет учиться, а потом пойдёт работать в школу. Будет учить детей. Заниматься с ними. И очень надеюсь, хоть тогда станет человеком.

— Ты беспощадный! Делаешь всё, чтобы улучшить жизнь незнакомых тебе людей, но собственному брату усугубляешь жизнь.

— Господи, в каком месте я усугубляю его жизнь? Я пытаюсь сделать из него человека. Выполняю твой долг, дедушка. Твой! Ты должен был вырастить достойного внука, а не какого-то тюфяка и мстителя. Ты испортил его жизнь. Ты отнял у него родителей. А я пытаюсь исправить твои ошибки!

— Обвинять всегда легко. Ты хоть когда-нибудь растил ребёнка? Нет!

— Не растил, но видел и чувствовал, как не следует растить детей. Ты дал отличный пример, каким отцом не следует быть. А мой отец дал пример, как нужно защищать и твёрдо стоять на своих словах.

— Да? Может тогда твоя жена подарит тебе ребёнка, и мы посмотрим, как ты будешь его воспитывать? Ай, я же забыл, она же не сможет иметь детей. Какая жалость.

Слова деда вызвали такой гнев, что с трудом удержался, чтобы не дать ему по роже. Он мой дед. Дед. Но как же больно и обидно за жену. Тварь, сам был предводителем всего, что произошло с ней, и теперь без стыда смеет говорить о последствиях. Почему нельзя сразу наказать таких как он? Зачем в нас вкладывают это чёртово воспитание — не сметь поднимать руку на взрослых?

— Я, кажется, говорил, что мне не нужны наследники, нет? Твой клан завершит своё существование на мне.

— Ты не посмеешь…

— Помешай, если сможешь. А я посмотрю на это, — усмехнувшись прямо в лицо, прохожу мимо него.

— Эльхан, стой. Эльхан, — идёт следом. — Ты не можешь так поступить с нашим кланом. Имам из-за здоровья не может подарить наследника. А ты можешь… Ты должен жениться на другой и…

— Жениться? На другой? — удивлённо оборачиваюсь к нему. — Знаешь ты наверное прав. Женюсь на другой и… — Из дома раздаётся небольшой шум, словно что-то упало. — И подарю тебе нескольких правнуков. Но всё это будет в твоих снах только. У меня есть жена, и никто другой мне не нужен. Даже если она забеременеет, я буду умолять на коленях, чтобы родилась дочь. Потому что именно это даст мне понять, что хоть как-то смог искупить перед кланом твои грехи. Больше не смей заводить тему про детей, а перед моей женой — тем более.

— Ты из неё сделал королеву, вместо того, чтобы…

— Дедушка! Айлин — моя жена, и только я решаю, кем ей быть в этом доме. Раз я сделал из неё королеву, значит, ты будешь относиться к ней именно как к королеве. Я ясно выразился?

— Ты пожалеешь обо всём. Вот увидишь, пожалеешь.

— Ничего, я готов к этому. Ты меня отлично натренировал.

Как же достал он со своими заскоками. Вроде только думаешь, что он успокаивается, как опять какую-нибудь гадость скажет. Не представляю, что будет с Айлин, услышь она слова деда. Тьфу, старикан неисправимый!

Недовольный, с испорченным настроением поднимаюсь к себе, но приходится натянут улыбку, чтобы Айлин ничего не заметила. Жена стоит у окна, спиной к входу. Я думал, найду её за книгой.

— Привет, — встаю рядом с ней. Хоть мы и были близки в постели несколько раз, она всё ещё пугается, когда касаюсь неожиданно.

— Привет, — тихо шепчет. Голос немного странный. Взяв за плечи, разворачиваю к себе, смотрит прямо в глаза.

— Что случилось? Тебе кто-то что-то сказал?

— Мне? Нет. Всё в порядке, — улыбается, но в глазах нет отражения улыбки. — Как Имам?

— Как обычно, пыхтит как ёж и обвиняет всех вокруг. Чёрт с ним, меня беспокоит твоё состояние. Ничего не болит?

— Нет, всё хорошо. Просто настроение немного не то.

— По маме соскучилась?

— Немного, — опускает взгляд. — Можно я поеду к ним?

— Собирайся, отвезу тебя. Вечером забрать или завтра?

— Можно, на ночь останусь?

— Хорошо, — с улыбкой целую в лоб. — Иди собирайся и сразу же поедем.

После того как отвёз жену к её родителям, еду к Ризвану. Он с придурками друзьями Имама, новый забор ставит в любимом саду отца. Издевается над ними как может. Даже жалко становится парней, но я дал слово другу, что не буду вмешиваться в воспитательный процесс.

— Идиот криворукий! — орёт вдали Ризван и даёт подзатыльник толстяку. — Из жопы, что ли, растут? Сто раз показал, как надо гвозди забивать, а ты всё как баба, блин тут возишься. Накрашу тебе ногти, наденем платье и туфли и пойдёшь по посёлку гулять у меня. Придурок! Смотри сюда, показываю ещё раз. Левой рукой держишь гвоздь, а правой молоток и бьёшь по шляпке гвоздя. Не со всей силы, идиот!

Айлин

Неделю спустя…

Месяц я бегал и искал её без продыху. Везде, где мог, искал. Даже к её врачу ходил, но та сказала, что она ушла с приёма и больше не приходила. Со здоровьем у неё всё хорошо. Не знал, где она, с кем она. Её родители тоже волновались и переживали.

Кроме Ихсана и дедушки. Вот эти двое были спокойны и делали вид, что помогают мне. Тогда я и заподозрил, что, возможно, Ихсан помог ей скрыться. Дедушка вряд ли — не те отношения у них были.

— Если ты знаешь, где она, скажи, — попросил я его, сидя в машине около его дома.

— Я не знаю, где она.

— Ихсан, я не идиот. Вижу твоё спокойствие и понимаю, что ты знаешь о ней всё.

— Возможно, знаю, а возможно, нет.

— Ты ради неё готов был умереть, когда она находилась в руках Имама, и теперь спокойно сидишь? Не верю. Кто угодно, но не ты. Ты бы землю перевернул в её поисках. Прибил бы меня, хотя не знаю за что. Я твоей сестре ничего не сделал, и мне непонятно, почему она бросила меня и ушла.

— Я не знаю, Эльхан. Я ничего не знаю. Спокойной ночи, — и просто вышел из машины.

Со стоном опускаю голову на сложенные руки, лежащие на руле. Ихсан знает, где она, но не скажет мне. Но я не понимаю, почему она ушла. Хоть бы причину объяснила, ну хоть намёк…

Где мне её искать? За Ихсаном уже неделю следят Ризван с парнями, а тот ведёт себя спокойно. Звонки проверяем, прослушиваем даже, но ничего подозрительного. Общается с одной девушкой и всё. Даже её проверили — где живёт, с кем… Снимает квартиру с сестрой и учится. С Ихсаном у них отношения.

И больше никого, на кого можно было бы подумать. Звонки от матери еще есть, которая первое время плакала без конца, а потом резко успокоилась. И тут уверен, что она говорила с Айлин, но как? Как, чёрт их подери!

Вернувшись домой, иду к себе, не обращая внимания на обеспокоенные взгляды мамы и дяди с тётей. Не хочу ни с кем говорить…

— Эх, Айлин, Айлин, зачем ты так? — спрашиваю у её книги. В последнее время она читала именно эту книгу, остальные стоят на полке в ряд. — Ну и куда твоя хозяйка сбежала? Зачем? Вот бы хоть ты мне ответил, — усмехаюсь, тряся книгу, и тут из неё выпадает листочек.

«Эльхан, прости меня, если сможешь. Я слышала, как дедушка предлагал тебе жениться и привести вторую жену. Я понимаю его и тебя. Но я бы не смогла жить с твоей второй женой под одной крышей. Я вообще не смогла бы тебя с ней разделить.

Это причиняет боль.

Я не могу остаться. У меня был выбор, и я сделала его. Тебе не нужен, а мне нужен. Очень нужен.

Желаю тебе счастья с другой, надеюсь, она сможет подарить тебе то, чего ты лишился из-за меня.

Спасибо, что появился в моей жизни…»

Что за чушь она написала? Какая вторая жена? Кто нужен? Только женщина могла написать всё так запутанно. Найду и вправлю мозги тебе, жена. Счастья она мне желает. С кем? С какой-то идиоткой, которую дед нашёл?

Айлин, Айлин, по заднице надавал бы, не будь ты такой нежной за твои глупости. Почему нельзя было спросить у меня напрямую про эту чёртову вторую жену? Всё можно решить спокойно, сев и поговорив об этом. Но нет, нам же нужно извернуться, чтобы мозги все мне выпотрошить.

— Даже не мечтай, что от меня избавишься, не мечтай. Я тебя найду и не выпущу из комнаты, пока не убедишься, что мне не нужна вторая жена. Если получится, и дочку родишь мне. Такую же глупую, как своя мать.

Семь месяцев спустя…

Айлин

Эльхан

А дальше события закручиваются стремительным образом. У меня забирают жену, укладывая её на каталку, увозят. Женщина успокаивает плачущую Айлин, а я растерянно бегу рядом, держа её за руку. Хотел пройти с ней и дальше, но жена меня не пустила.

— Или рожай вместо меня, или жди за дверью! Не хватало, чтобы я ещё и при тебе рожала!

— Да он быстрее тебя и без криков родит, — появляется запыхавшийся Ихсан.

— Брат, мне так страшно, — цепляется за него Айлин, отпустив мою руку. — А вдруг малыш…

— Так, глупости выбросить на улицу через окошко, можешь и пинка дать. Сделав вдох-выдох, иди рожать и не забывай про дыхание. Помнишь? Главное дышать правильно.

— Помню, — кивает и выгибается от боли. — Мамочки-и-и…

Её забирают, а перед нами закрывают дверь. Нервно кусаю ребро ладони. Черт, ну почему она не пустила меня? Да и зачем я спрашиваю? Пойду к ней и пусть кричит на меня сколько хочет.

— Стоять! — преграждает путь Ризван. — Куда собрался?

— К ней. Я должен быть с ними.

— Ага, тужиться вместо неё будешь? — усмехается нервный Ихсан.

— А ты вообще заткнись. Мы ещё поговорим об этом, — руки чешутся шею намылить ему.

— Чур ты угощаешь. Как никак папашей станешь.

— Если бы кое-кто не скрыл от меня беременную жену, давно знал бы, и возможно она сейчас дома сидела, а не рожала раньше времени!

— Твоя ошибка в том, что она сбежала. Вини себя, а не меня. Я обещал ей защищать и буду всегда это делать. А ты иди и женись…

— Я женат!

— Поэтому к свадьбе готовишься?

— Придурок! — рычу и отхожу в сторону. Не хочу сейчас выяснять отношения. Там Айлин от боли орет, а я тут с её братом ругаюсь. Нет уж, с ним мы потом поговорим.

— Да мам, — отвечаю на сотый звонок матери.

— Нашел? Как она? Вы едете домой?

— Мам, короче… В общем, мы в больнице…

— Что? Что с моей девочкой? Кто её тронул? Эльхан, если это ты…

— Мам, хватит. Она рожает. В общем, я стану отцом, если всё пройдёт хорошо.

— А-а-а, я еду! — и отключилась.

Полчаса спустя в приёмной появляется врач, которая раньше вела Айлин. Увидев меня, сглатывает ком в горле и, покраснев, исчезает за дверью. Вот же ведьма! Знала, где Айлин, знала о её беременности и обманула. Ух, как же руки чешутся. Сильно чешутся.

— Сынок, как она? — влетает мама в больницу спустя час, а за ней и родные Айлин.

— Как моя дочь? Ихсан? Рано же ещё? Что случилось? Эльхан? — замирает, заметив меня.

— Здравствуйте, — киваю всем и молчу. На всех зол. На всех!

— Сколько месяцев? — спрашивает мама взволнованно.

— Восемь, — цежу сквозь зубы, услышав очередной крик Айлин. Ну почему малышка, ты так мучаешь её?

— Ничего, выкарабкается. Ты тоже раньше времени захотел на свет явиться, так и твой ребёнок такой же. Ничего-ничего, выходим мы его.

— Её! — рычу. Айлин орёт, а на неё прикрикивает врач. — Да я сейчас их…

— Угомонись, — хватает мама за руку.

— Они кричат на мою жену и дочь!

— Да господи, они ей говорят не орать, а дышать. А у нас девочка? — улыбается мама, а меня вовсю бесит всё вокруг. Я хочу к своей жене и дочери!

— Не знаем мы кто там, — усмехается Ихсан. — Она не захотела знать пол ребёнка.

— Там моя дочь! — чётко говорю, потому что уверен в этом. Откуда? А хрен его знает.

— Поздравляем, — выходит мать этой Мадины и наш врач. — Здоровая девочка, 2900 грамм при росте 47 сантиметров.

— Такая маленькая? — восклицает Ризван, а я впитываю в себя эти слова. Моя дочка. У меня родилась девочка.

— Как Айлин? — спрашиваю, подойдя к ним. — С ней всё хорошо?

— Всё хорошо, — успокаивают меня. — Через два часа переведём в палату.

— Я пойду к ним…

— Стойте, вы чего? — останавливает меня мать Мадины. — Вам вообще нельзя к ним. Посторонний…

— Я отец! — рычу, слыша за спиной смешки друга и Ихсана. — И я пройду туда!

— А-а-а, так это вы у нас Эльхан. Ладно, папаша, пять минут подождите, и вас проведут к ним. И от него сбежала эта глупышка? — спрашивает у своей коллеги.

— Ну… — смущается та, видя мой взгляд. — Она очень просила молчать. — и взгляд такой.

— Мы ещё поговорим об этом, будьте уверены.

— Эльхан, давай забудем всё прошлое в честь рождения нашей малышки, а? — обнимает за плечи друг. — Кстати, ты стал отцом! Поздравляю, поздравляю. Дед сдохнет от злости.

— Иди вместе с ним в ад. Ну что? Могу пройти?

— Проходи, папаша.

Но меня не сразу пропускают к моим девочкам. Сначала заставляют одеться в скафандр, а потом руки тщательно помыть, и только после этого проводят к ним.

Айлин лежит на кресле, а у неё на руках маленький свёрток. С нежностью и со слезами она рассматривает нашу малышку. У самого слёзы на глазах. Не сдерживаюсь.

— Долго будешь оттуда смотреть? — тихо спрашивает Айлин, не отводя взгляд от дочери.

— Привет, — шепчу, подойдя к ним. Маленькая, сморщенная, красная и всё равно красивая малышка. — Дочь. Моя дочка, — слёзы текут по щекам. Осторожно касаюсь её щеки, такая маленькая. — Она такая маленькая.

— Да, маленькая. Прости меня, — подняв взгляд, сталкиваюсь с сожалеющими карими глазами. — Я и правда глупая.

— Глупая, — шепчу и целую в лоб. — Спасибо за дочь. Ты сделала для меня самый прекрасный подарок в этом мире. Ты родила не просто дочь, ты подарила мне прощение.

— Простите, новоявленные родители, но малышку я возьму…

— Куда? — восклицаем с женой и прижимаем к себе.

— Ну что вы сразу паникуете? — добродушно улыбается женщина. — Она у вас маленькая, дышит сама, но всё равно надо немного дать ей отдохнуть.

— А я буду держать её аккуратно. Не будем разговаривать. Так поспит, — киваю на слова Айлин. Не хочу я им дочь отдавать.

— Мамочка, я ребёнка не отбираю у вас. Просто уложу её в кроватку и дам немного поесть.

— Мы мороженое ели. Она не голодна.

— Ахаха, ну вы рассмешили меня. Я просто проверю, сосёт она или нет. Ваш муж так стремился к вам, что мы не успели посмотреть, есть ли сосательный рефлекс.

— А может так…

— В кроватке! — забрав малышку, наблюдаем, как она кладёт её в прозрачный ящик, чуть приподнятый у изголовья, с маленьким матрасом. Смотрим, как она подносит к её губам соску, и спустя пару секунд малышка обхватывает её губами и делает несколько движений, словно сосёт. В восторге смотрю на жену, та тоже радостно смотрит на малышку.

— Ну вот и всё. Пусть лежит тут, а вы смотрите на неё. Она сильно устала, пока пробивалась на этот свет. Потом потискаете.

— Спасибо, — шепчем ей и даже не замечаем, как остаёмся одни.

— Что за прощение? — спустя время спрашивает жена. Смотрит прямо, не отводя взгляда. И в глазах больше уверенности, чем раньше.

— Я попросил всевышнего, чтобы подарил мне дочь, если готов принять мою мольбу.

— О чём молился?

— Чтобы простил мою семью за то, что они совершали все эти годы. За боль всех людей.

— И за мою?

— Нет. За твою каждый ответит перед ним. На это я прощения просить не буду. — Протянув руку, касаюсь её щеки. — Я скучал. Я так сильно скучал по тебе.

— И я скучала, — трётся щекой о мою руку. — Я думала, что не нужна тебе. Что мы не нужны тебе.

— Хорошенько надо тебе по шее дать, чтобы такие мысли раз и навсегда покинули твою глупую голову.

— Давай только не сильно, хорошо?

— Глупышка, — шепчу и, наклонившись, целую. Вкладываю в этот поцелуй всю свою любовь.

— Спасибо, что появился в моей жизни, — шепчет, взяв моё лицо в свои руки.

— А тебе спасибо, что дождалась меня.

— Я не ждала…

— Не сейчас. А тогда, когда ты умирала душой каждый день. Когда все пытались убить тебя всеми силами. Ты дождалась меня, и за это спасибо, — обнимаю свою жену. Наконец-то я её нашёл и теперь точно никуда не отпущу.

— Мне было страшно. Я так боялась потерять малыша… малышку.

— Всё прошло, она у нас умничка. У такой сильной матери не могла родиться слабая дочь. Видишь, как раньше времени на свет захотела? Да ещё и здоровенькая.

— Это ты спровоцировал её.

— А нечего было убегать от меня. Жалко, что пропустил, как она в твоём животике растёт, но да ладно. Зато с рождения буду рядом с ней.

— Прости…

— Я подумаю.

— Эльхан!

— И правда изменилась, — посмеиваюсь над её возмущённым видом. — Стала увереннее. Меня это очень радует.

— Вредина, — стучит кулачком по груди. — Ты думал, как её назвать?

— М-да, про имя я забыл. Если честно, нет никаких мыслей. А ты что думаешь?

— Я… Я хочу назвать её в честь Самиры, — удивлённый её словами, приподнимаю её голову за подбородок.

— Самира?

— Не знаю, как объяснить, но мне кажется… — протянув руку, касается лица нашей малышки. — Мне кажется, что она оберегала меня всё то время, когда я страдала. Все врачи говорили, что удивлены, как я ещё жива осталась. Были удивлены, что только один яичник пострадал, видя гематомы и ссадины на моём теле. И я только потом задумалась, что, возможно, она так оберегала меня. Стала моим ангелом-хранителем, пока ты не пришёл за мной. А теперь, смотря на нашу дочь, я вижу в ней Самиру, словно её душа переродилась в нашей малышке. И мне так хочется дать ей новую жизнь. Другую. Долгую и счастливую, — по её щекам катятся слёзы, а я готов сделать всё ради исполнения её слов. Хочет другую жизнь для Самиры? Сделаю! Буду растить дочь, оберегая от всего и всех. И уж точно она сама будет выбирать себе мужа, а не станет повторять судьбу своей матери и самой Самиры.

— Добро пожаловать, Самира, — шепчу, склонившись к дочери, и целую в висок. — Пусть это имя принесёт тебе счастье и здоровье. Пусть оно хранит тебя от всех бед, а я буду оберегать тебя от всего. Обещаю твоей маме, что ты не повторишь ни её судьбу, ни судьбу твоей тёти Самиры.

Видеть благодарность, уважение и любовь в глазах жены — это настоящий рай. Проведя ещё немного времени с моими девочками, выхожу. Сначала разговариваю с врачом, прошу выделить отдельную палату для нас. Потому что я не собираюсь оставлять их одних. А потом уже иду к родственникам.

— Как они? — взволнованно спрашивает тёща.

— Всё хорошо, — успокаиваю её. — Поздравляю вас, бабушка. У вас замечательная и самая красивая внучка. Уж мне-то можете поверить.

— Каждый папаша так говорит, — смеётся Ризван.

— Отвали. Спасибо вам за дочь. Правда спасибо. Вы подарили мне не просто жену, а мою частичку. Я буду оберегать их от всего и не допущу больше оплошностей и недопониманий.

— Я рада, что вы всё выяснили, — сквозь слёзы говорит она. — Ты лучшее, что могло случиться с моей дочерью. Всю жизнь буду благодарить тебя за её жизнь. Именно ты подарил ей вторую жизнь. Только ты.

— Ну хватит вам уже, — закатывает глаза Ризван. — Обнимемся, поздравим друг друга и будем думать над именем для нашей принцессы. Я, например, думаю, что Диана подойдёт. Принцесса Диана.

— Почему это Диана? — возмущается Ихсан. — Я, например, предлагаю Лиана.

— Как плющ? — язвит Ризван. — Выбирай хоть нормальные имена, а не растения. Сказал бы ещё кактус! Лучше давайте в честь меня назовём, ведь я привёз их в больницу. И я нашёл их!

— Ризвана? — кривится Ихсан. — Уж лучше кактус, чем Ризвана.

— Может тогда Ихсана?

— Можно. Неплохое имя. Я бы даже сказал, отличное.

— Я так понял, вы своим дочерям выбираете имена? — прерываю их. — Если моей, то поздно. У моей дочери уже есть имя.

— И? — восклицают одновременно.

— Хм, угадайте. Тому, кто угадает, приз. Время вам до нашего приезда домой.

— Эльхан! Я бабушка и должна знать, как зовут мою внучку!

— Мам, ты как бабушка, вместе со второй бабушкой выбирайте лучше детские вещи и обустраивайте всё к её приходу. Кроватка там и прочее.

— Со мной? — взволнованно спрашивает тёща.

— С вами, с вами. Будете вместе ездить покупать и готовить комнату. И никто не посмеет вам слова сказать, придя в дом вашей дочери и внучки.

— Я…

— Ну хватит, Гюльбика, — обнимает её мама. — Мы стали бабушками, и ничего не может нас заставить грустить. Пусть только попробует кто-нибудь встать на нашем пути, в лоб получат. Да, Ризван?

— Естественно, госпожа моя. Я как стена буду ходить впереди вас и расталкивать всех недовольных.

— Вы все по домам, а я к своим, — говорю им и ухожу.

— Эльхан, может Адриана? — кричит Ризван вслед.

— Анастасия, — усмехаюсь, не оборачиваясь.

— Жучара блин.

В палате нахожу свою спящую жену и такую же дочь. Устали мои девочки.

Спасибо тебе, Всевышний, за них. Спасибо и молю тебя, оберегай их от всех горестей. Пусть всё, что должно причинить им боль, достанется мне, обойдя их. Я готов стоять стеной перед ними. Стать пеплом, лишь бы с ними ничего не случилось.

Спустя десять дней…

Айлин

От автора…

Десять лет спустя

Айлин