«Оборотни существуют…» – так начинались все сказки крёстной. С самого детства. Сколько себя помню. А я жила и не знала печали, пока не выросла, и эти сказки в один момент не рухнули на мою голову в образе новой реальности.
Забыла брызнуть на себя духами, подарком крёстной-парфюмера? Сама виновата!
Но ведь в сказках всегда обретение истинной – это дар! Нет? Не моя история?! Тогда какой же будет моя?
Придётся прожить её до последней капли.
Я узнаю, что скрывает моя крёстная, почему родители мне не родители, а с оборотнями такой, как я, водиться вообще нельзя. А потом надо это доступно объяснить северному волку, который сначала отталкивал меня, а теперь вдруг решил, что никуда не отпустит.
Собственное отражение улыбалось мне из зеркала светло-зелёными глазами.
«Не все способны так встречать каждое своё утро!» – похвасталась мысленно я.
У меня было всё: хорошие родители, самая лучшая в мире крёстная, работа, которую любой оторвал бы с руками, и полная свобода в личной жизни. В отношении последнего имелись кое-какие вопросики, но мне только исполнилось двадцать четыре года. Время на серьёзные знакомства и на создание семьи ещё впереди. Сейчас время такое. Хочешь что-то путное – трудись, как пчёлка. А мимолётные интрижки… кажется, я просто не была под них заточена. Пока всё моё время безраздельно принадлежало карьере!
«Сейчас я самый молодой преподаватель закрытого ВУЗа, а кто знает, что меня ждёт завтра?! Должность аспиранта? Научного сотрудника? Заместителя? Доцента? Проректора?! ФУФ! Всё будет! Или я не Касьянова Филиппа Станиславовна!» – отражение симпатичной рыженькой женщины лучилось энтузиазмом.
Я потянулась за сумочкой, вытащила фирменный флакон духов, который мне подарила крёстная, когда я обрадовала её названием закрытого ВУЗа, куда меня взяли на работу. Крёстная у меня была очень известным парфюмером. Саша каждый год создавала для меня особенный аромат с учётом моих пожеланий. В этот раз подарок нашёл другой повод. Правда, не сказать, что Саша была особо рада моему поступлению на работу. Даже отговаривать меня пыталась, пока не поняла, что я тверда в своих стремлениях. Конечно! Кто откажется от такой работы?! Я отучилась на педагога культурологии, получила красный диплом, и тут такое предложение! А зарплата! Ха! Дураков нет, чтобы отказываться!
Я коснулась колпачка, как мобильный запел на всю комнату популярный мотивчик.
«Наташа Верхова».
Коллега стала первой, с кем я подружилась, переступив порог ВУЗа. Весёлая хохотушка с карими глазами, добрая, немного кажется простоватой из–за своей открытости, но это только на первый взгляд. За дружелюбием Верховой всегда скрывался тайный умысел поиметь кого-то для своей, естественно, выгоды. Такой подход практиковался ко всем, однако я странным образом стала подозрительным исключением из этой практики. Наверное, поэтому не спешила держаться подальше от молодой женщины с пиявочной сутью. Наташа честно исполняла роль подруги, и только время могло рассудить, играет она или взаправду считает меня своим другом.
– Да?
– Филиппа! ЧП!
– Что случилось? – Я улыбнулась. Наташа всегда отличалась эмоциональностью. Это было даже забавно. Преподаватель математических наук на кипише – смех, да и только!
– Ректор в ВУЗе. Зашёл злой весь… взвинченный какой-то…
Теперь напряглась и я.
Бросила на настенные часы взгляд, убедилась, что до начала рабочего дня у меня ещё час и выдохнула.
– И что?
– Как что!? – Наташа яростно зашипела в трубку, переходя на свистящий шёпот. – Он наорал на Маринку. Мы с ней кофе только собрались выпить… И ведь знает же, что из-за расписания автобуса мы всегда приезжаем на работу раньше, так нет! Надо орать!
– Сильно влетело? – Спросила наобум, лишь бы только поддержать разговор.
– Да это-то ладно! Он твоё личное дело потребовал! Представляешь!?
Вот тут я напряглась.
– Зачем? Он же вчера мой испытательный срок закрыл… одобрил… – дыхание перехватило от подозрений, – на дальнейшую деятельность. Четыре месяца мурыжил!
– Филя, ты только не волнуйся! Маринка сейчас понесла твоё личное дело. Скоро выйдет, и я тебе перезвоню. Ты сама тоже давай резче на работу. Ноги в руки и бегом! Нам ещё эту ёлку дурацкую с тобой доделывать…
Костюм ёлки, который по ежегодной традиции надевал преподаватель_тире_счастливчик (здесь понимать, как сарказм) на новогодний бал, чтобы следить за подарками, был почти готов. Сегодня собирались бросить жребий, кому костюм примерять, а тут такие новости.
– Да ладно… – предприняла девушка ещё одну попытку меня успокоить. – Может, он просто так попросил дело… Ну… чтобы совсем букой не казаться. Просто оно лежало на самом верху у Мариши. Она сегодня собиралась отправить его делопроизводителю. Хэх…
– Может. – Я бросила духи обратно в сумочку, так и не использовав дорогой эксклюзивный аромат. Руки дрожали. Надо было ускоряться, чтобы не сойти с ума от волнения. – Встретимся в учительской через тридцать минут.
– Жду.
– Еду.
Закрыв сумочку, дала отбой и вихрем бросилась в прихожую съёмной квартиры.
«Всё будет хорошо! Это просто случайность… – твердила себе всю дорогу, крепко стискивая пальцами руль купленной недавно машины. Естественно в кредит. – А если он передумал?!»
Я поняла, что значит фраза «обливаться потом». Наташа – мастер нагонять жути, и сейчас она вышла на новую ступень саморазвития. Я даже дышала через раз!
Когда машина въехала на парковку, я заглушила мотор, досчитала до десяти, схватила сумку и вышла.
Пронизывающий холодный ветер декабря остудил голову.
Сделав пару глубоких вдохов, распрямила плечи и зацокала каблуками по парковке, держа курс на парадный вход ВУЗа.
На порожках привычно дурачились студенты. Что самое удивительное, старшекурсники. Почему удивительно? Ну… не знаю. В моём универе выпускники выглядели куда сдержаннее по сравнению с дикими первокурсниками. Последние даже смеялись громко, так нам казалось на пятом курсе. А мы, такие взрослые, смотрели на первогодок, только вырвавшихся из-под родительской опеки, и снисходительно улыбались.
Тут же было всё наоборот. Первачки отличались осмотрительностью. Даже в глаза старшим иной раз боялись смотреть! Прямо какая-то дикость родом из животной природы. А старшекурсники вели себя, как боги мира. Кстати, да! Напоминая хищников.
Вот и сейчас на меня с ухмылками уставилась парочка таких экземпляров!
Самым буйным из них был Волков Никита, студент пятого курса с юридического факультета, сын одного из главных меценатов ВУЗа. Сколько этот паразит пил крови из преподавателей! Каждый божий день!
Моя работа с «юрами» начиналась со следующей сессии, но я уже успела познакомиться со всем курсом. Решила заглянуть «на огонёк» к паршивцам, чтобы раздать темы будущих лекций новой для них дисциплины.
Это было два дня назад. До сих пор забыть не могу их недовольные моськи. Парни и девушки морщились, шумно втягивая носом воздух, будто я им не список, а говно на лопате предложила.
«Какой-то бред… – забежав на три ступеньки вверх, заметила, как пятикурсники… дышат в мою сторону. – Опять!?»
На этот раз никто не морщился. Ребята просто недоумённо переглядывались между собой, будто мысленно общаясь.
Помня, что обзывать студентов не хорошо даже мысленно, потянула на себя тяжёлую дверь и скрылась от любопытных взглядов юров, больше напоминающих бандитов-головорезов.
– Филиппа… – Наталья встретила меня на пороге учительской с бледным лицом наперевес.
Марина, секретарь ректора, перебила подругу.
– Филиппа Станиславовна, вас вызывает к себе ректор.
По мне волной от головы до пят пронёсся кипяток.
В ректорат я шла будто на иголках. И сейчас это сравнение приобрело смысл. Вместо каблуков чувствовала именно иголки, поэтому почти не наступала на пятки.
«Что не так? Почему он меня вызывает? Вроде же всё нормально было…» – передумала уже всё, что можно и нельзя!
В ректорате меня встретил стройный хор смеющихся голосов.
Первой мыслью было: «Это какой-то развод? Шутка?». Даже улыбнулась в первую секунду, пусть и немного нервно. А потом пришло понимание, что весь педсостав ВУЗа собрался здесь не по мою душу. Глава профсоюза ходила по рядам сорока педагогов с шапкой в руке, а те тянули какие-то бумажки.
– О! – воскликнула Нина Михайловна, вырастая у меня на пути. – Новенькая! Давай-давай! Тяни.
– Нина Михайловна, – выручила меня Наташа, догоняя в дверях приёмной. – Филиппа Станиславовна спешит. Её наш Роман Григорьевич вызывает.
Грузная женщина в летах подмигнула, будто я не на серьёзный разговор иду, а на свидание.
– Так я и никого не задерживаю. Только у нас честные выборы. Пусть жребий тянет и бежит себе дальше, чтобы потом не говорила, что ей специально с лист с крестиком оставили. Давай, детка. Роман Григорьевич ждать не любит.
Я на автомате вытащила рваный лист бумаги, обдумывая слова женщины.
Удовлетворённая Нина Михайловна прошла к следующему счастливчику, даже не посмотрев на результат моего жребия.
«Ждать не любит… слово не держит, в зеркало себе не улыбается. Что ещё с этим мужиком не так?!»
Я сжала листик в кулаке, так и не развернув его.
Народ смеялся и сыпал шутками, полностью погружённый в предновогоднее настроение.
– Филя…
Моргнув, подарила заторможенный взгляд Наташе, открыла дверь и вошла в кабинет ректора.
Роман Григорьевич сидел в своём кресле и с невозмутимым видом перебирал бумажки.
«А, нет. Не бумажки. Листает моё дело».
Ректор был хмур и в целом недоволен. Об этом говорили вытянутые в две тоненькие полосочки губы, а так же сведенные в одну моно линию кустистые посеребрённые временем брови.
Роман Григорьевич выглядел представительно и весьма подтянуто для мужчины пятидесяти лет. А ещё его все боялись. Именно поэтому на секунду, в момент которой я открыла дверь, народ резко замолчал, переставая даже дышать, но как только я вернула её на место, уверена, всё изменилось. С другой стороны точно сказать не могу. Шумоизоляция кабинета не позволяла.
– Филиппа Станиславовна, – мягкий баритон совсем не успокаивал вопящие внутри меня инстинкты, – проходите. Присаживайтесь.
– Да… Роман Григорьевич… – я терпеть ненавидела хождение вокруг да около. Хотелось поторопить мужчину, чтобы он прекратил мои терзания.
Но ректор имел на этот счёт своё мнение.
Роман Григорьевич поднял руку, останавливая моё блеяние, и указал на стул.
– Присаживайтесь. Разговор предстоит непростой.
«Аааааааа! Он из меня все нервы вынет!»
Стиснув челюсти, послушно села. И только потом поняла, что у меня руки пустые.
«Сумочка! Где я её посеяла?! Впрочем, с этим потом разберусь. Наверное, в машине осталась».
– Филиппа Станиславовна, так сложилось, что мнение о преподавателях у нас складывается из нескольких составляющих. Сюда входят заслуги самого работника, профессиональное мнение коллег о нём, естественно, моё… И! Студентов! – Я хлопнула ресницами, не понимая, к чему клонит ректор. – С документами у вас порядок, коллеги души в вас не чают, особенно после того, как вы не отказались принять участие в подготовке новогоднего бала для студентов и педсостава… моё отношение к вас так же высоко. Даже ваши студенты, у которых вы вели лекции, в восторге от вашего стиля преподавания. Отмечу превосходные показатели сдачи сессии по вашему предмету.
«Ох… мягко стелет!»
– Со всеми составляющими проблем не возникло… до вчерашнего дня. – Ректор посмотрел на меня исподлобья.
Я лихорадочно принялась вспоминать, что вчера такого могла натворить!
– Как же это сказать? – Едва слышно пробормотал мужчина, ругнувшись одними губами.
Глаза сами по себе увеличились в размере. Пришлось проморгаться, чтобы не выдать свой идеальный слух.
– Студенты из старших курсов…
– Это из-за того, что я раздала список тем лекций? – перебила ректора, нетерпеливо заёрзав на стуле. Возмущение захватывало меня в свой плен.
Роман Григорьевич уставился в окно, задумываясь над предложенной версией моего увольнения.
«А как ещё!? Чего ты встреваешь!? Язык за зубами не держится!?»
– Нет, – наконец, ответил ректор. – Это было бы возмутительно, коль случись. Раздача тем – обычная практика. Студенты должны знать, что запланировал преподаватель спрашивать у них на экзамене. В начале семестра многих не уловить. Я понимаю ваш порыв. Тут дело в другом, Филиппа Станиславовна. – Ректор опять нахмурился, не находя понимания на моём лице.
Мужчина резко встал и прошёлся до окна кабинета, отвернувшись от меня.
«Спина… ну всё! Тапки! Человек, демонстрирующий спину, в контексте моей ситуации – готов уже помахать мне ручкой. А я квартиру сняла на год вперёд… машину купила…» – чтобы не задохнуться от отчаяния, обняла себя руками.
Роман Григорьевич глубоко вздохнул и продолжил, так и не повернувшись:
– Вы, наверное, заметили, что наши студенты особенные. Помимо поведенческих особенностей, студенты нашего ВУЗа отличаются высокими запросами в отношении… – ректор запнулся, зыркнул на меня боковым зрением и прокашлялся. – Кхе-кхе…
Я была готова взорваться.
– Говорите уже, Роман Григорьевич. Не томите.
– Высокими запросами в отношении внешности нового преподавателя.
Я ожидала услышать всё, что угодно, но не эту возмутительную деталь «отбора».
– ЧТО? – Мысленно наградив себя подзатыльником, сделала успокаивающий вдох и распрямила плечи. И что же с моей внешностью не так?
В вопросе послышалась сталь.
По-моему мнению и мнению многих я выглядела очень даже ничего. Больше чем «ничего»! Светлая кожа жителя северных лесов нашей огромной Родины, у меня на лице смотрелась превосходно, если вспомнить рыжие волосы и светло-зелёные глаза. Длинная изящная шея, которой не всякая балерина похвастаться может, высокий рост почти под сто восемьдесят метров, параметры фигуры почти как у модели (подводили нижние "девяносто").
«Это чем же я не вышла!? И кто меня забраковал?!»
Ректор повернулся ко мне лицом, краснея, как рак. Было видно, что мужчине неприятна ситуация в целом, но он был вынужден гнуть своё. Видимо, забраковавший меня имел "широкую спину" или "мохнатую лапу", как любят поговаривать о папенькиных сынках в народе.
– Всё так, Филиппа Станиславовна. Вы прекрасны… – ректор набрал в грудь побольше воздуха, будто собираясь прыгнуть в пропасть. – Ваш запах неприятен моим студентам.
Казалось, удивляться ещё больше просто невозможно, но я поразила свои возможности. У меня даже уши «отъехали» к затылку, пока я ловила нижнюю челюсть.
– Что? Запах? И чем же он не такой? И вообще… Вы что? Издеваетесь надо мной?
Ректор поморщился и снова, едва слышно сотрясая воздух, прошептал:
– Знал, что прямой ответ будет излишним. Какого чёрта это начал?! Да и запах сегодня другой… Долбанные детишечки! – Ректор зажмурился на секунду, а потом посмотрел на меня тяжёлым придавливающим все мои возмущения в зародыше взглядом. – Давайте сойдёмся на простом – вы нам не подходите, Филиппа Станиславовна. – Роман Григорьевич кивнул сам себе и прошёлся к столу, чтобы взять папку с моим личным делом в руки. – Простите…
Тут-то произошло это. В народе его называют «ЧУДО»!
В дверь ректора сначала настойчиво постучали, а потом ворвались без разрешения.
Нина Михайловна озарила кабинет своей искренней улыбкой. За её спиной педсостав вытянулся, как по команде.
– Роман Григорьевич, простите. Непредвиденные обстоятельства. Филипушка, солнце, а покажи свой листочек.
– Какой листочек?
– Со жребием, детонька. Мы удивительным образом крестик потеряли.
Так, незаметно для нас дружный коллектив пробрался в кабинет ректора, застыв за моей спиной с любопытными взглядами.
– Крестик… – прошептала я едва слышно.
Преподаватель высшей математики подобрался ближе, шумно вздохнул и уставился с изумлением на ректора.
Понять эти переглядывания на трезвую голову было невозможно. Да и не до того мне было.
Я разжала кулак, расправила пальчиками листок и с удивлением уставилась на чёрный крест, нарисованный карандашом.
Коллектив со смехом синхронно выдохнул.
– Ну вот! У нас есть победитель!
– Ёлкой будет Филиппа!
– Филиппа, мои соболезнования.
– Как знала! Для себя наряд делала!
– Слава Богу, в этом году не мне следить за этими оторвами!
– Ура! Я надену нормальное платье!
Народ ликовал, мешая мне услышать, что математик говорит ректору.
Роман Григорьевич кивнул собеседнику и посмотрел на меня, поднимая руку.
Все разом умолкли.
– Хорошо. Нам всем нужно время на размышления. Предлагаю отложить наш разговор на потом, Филиппа Станиславовна. Встретимся в новом семестре и уже там всё решим. Негоже портить праздник. Всем обещаю повышенную премию, а нашей очаровательной преподавательнице культурологии ещё и тринадцатую зарплату за её новую роль праздничной Ёлочки.
Мужчины переглянулись и дёргано улыбнулись.
Хотелось кинуть этим жребием в ректора и гордо топнуть ножкой, ведь понимала, что отсрочка – всего лишь отсрочка. Ректор просто не хочет портить настроение своим сотрудникам, из списка которых меня почти вычеркнули. Но сдержалась. Порывистые глупые демонстрации эмоций – это не про меня, как бы сильно они не одолевали.
Я лишь кивнула и покинула ректорат в живом потоке коллег, которые заполошно дёрнули на выход, услышав звонок на первый урок.
Преподаватели закрытого ВУЗа разошлись во все стороны сразу, как только ректорат остался за нашими спинами, и основная масса учителей высыпала в коридор.
На лестнице я вспомнила, что сумки у меня как не было, так и нет. Бежать в машину и проверять в единственно-возможном месте, где я могла её оставить, времени совсем не осталось.
«В кабинете есть всё, чтобы провести последнюю лекцию в этом семестре», – успокоила себя и ускорила шаг.
Я никогда не относилась к тем преподавателям, которые лютуют до последней минуты и не дают бедным студентам вздохнуть. А ещё я не считала, что мой предмет – самый главный в жизни разумов, окрепших в силу возраста, но на какие-то несколько процентов. Одно меня радовало: все факультеты должны были пройти мой курс культурологии, будь то юры или физики, или информатики. ВУЗ удивительным образом сочетал в себе множество специалитетов, выпуская в свет и педагогов, и техников, и финансистов с экономистами! Такое я встречала впервые в своей жизни, но очень гордилась тем, что именно мой ВУЗ взялся за подобные нововведения.
Не было у нас только врачей. Зато военная кафедра, говорят, давала фору академии ФСБ. Преподаватели по физкультуре и военному делу в ВУЗе «ГАРОТ» – вот, где работали самые лютые товарищи. Их я даже коллегами назвать боюсь. У трёх Ивановичей (молодые преподаватели-качки ещё и братья родные!), все ходили по струнке. Я – стороной, чтобы даже не попадаться им на глаза. Слишком люто выглядели братья – преподаватели. Их рост и… широта кости (качками Ивановичи совсем не казались) будила инстинкты. Желание уберечь себя, которое учёные называют «самосохранение», вопило так, что впору прыгать на потолок и удирать в иной от физкультурников плоскости! Если бы я училась у них… фуф! Хорошо, однако, что я – преподаватель!
Я почти дошла до кабинета. Оставался один поворот.
И тут начались вторые странности за доброе страшное «сегодня».
Не успела я повернуть за угол, как мои брови взлетели вверх.
Помимо второго курса экономистов, возле моего кабинета толклись юры-выпускники.
Волков, Ткачёв, Ягодкин и остальная кодла пятикурсников.
«… из-за которых меня чуть не уволили».
Я нехорошо прищурилась.
Привычным движением коснулась бедра.
«Чёрт! Ключи в сумке».
– Староста, давай журнал и беги за ключом на вахту. Скажи, что я велела дать.
Стежкина, старательная и очень даже симпатичная шатенка, без разговоров побежала выполнять поручение, пока её одногруппники остались тихо переговариваться, делясь ожиданиями от предстоящего вечера.
«А мне там ёлкой торчать… Может, плюнуть на всё? Отказаться? Слабо верится, что Роман Григорьевич так быстро передумал. Что, если я права, и меня тупо хотят использовать напоследок?!»
Громкое дыхание студентов, которые упорно продолжали стоять у окна, раздражало, хоть я и продолжала смотреть куда угодно, но не в их сторону. Чисто из раздражения сама сделала глубокий вдох. Блузка пахла подаренными крёстной духами, несмотря на то, что я не обновляла аромат, а как заполошная умчалась на работу.
Помимо растущего возмущения меня терзал вопрос: «Почему?!»
Дорогущие уникальные духи Александры Северянской даже на европейских рынках имели признание и стоили бешеных денег. Конкретно мои пахли любимыми цитрусами, нотками зелёного чая и цветущего жасмина. Аромат дарил свежесть и поднимал настроение до небес. И тут тебе – не нравится!
«Ой!» – осознав, что смотрю на Волкова… волком, моргнула.
Цокот каблучков помог сконцентрироваться на идущей.
Стежкина возвращалась.
Очень вовремя, надо заметить. От чего-то мне резко захотелось спрятаться в своей берлоге, закрыв дверь с другой стороны от пятикурсников, которые были младше меня на каких-то два года.
«Вот откуда неуверенность! – схватила мысль за хвост. – Практически моего возраста парни расшатывают ту социальную платформу, на которой в силу должности я стою».
– Проходим, – твёрдым голосом пригласила студентов в кабинет.
Дождалась, когда последний из второкурсников переступит порог, шагнула сама и тут услышала движение за спиной.
Пришлось ускориться.
Я взялась за дверную ручку, готовясь закрыть дверь, но остановилась, видя порыв выпускников войти за мной следом.
Прятаться – не вариант. Тут мне выбора не оставили.
– В чём дело, уважаемые?
Ткачев мило улыбнулся.
– Филиппа Станиславовна. Мы хотим поприсутствовать на вашей лекции. Очень уж интересными показались темы, которые вы раздали в последнюю нашу встречу.
– У вас окно? Нет других занятий?
– Есть.
– Нету…
Бровь красиво изогнулась сама собой.
Волков продолжал молчать, следя за каждым моим движением, пока его дружки путались в показаниях.
Всё это начинало мне очень сильно не нравится.
– Так, друзья, не срывайте мне занятие. Топайте на урок. Мне некогда вешать лапшу на свои уши. Не вынуждайте обращаться к ректору.
Я закрыла дверь… на ключ.
Глупо? Трусливо? Возможно, но я категорически не желала впускать в обитель моего «Я» этих пятерых. Уверенность в том, что именно им мой запах не понравился, зудела под кожей. Таких в свой дом не пускают, пусть временно им является ставший родным за четыре месяца испытательного срока.
Встряхнувшись, включила компьютер, проектор и колонки, прошла за кафедру и улыбнулась.
– Итак! Доброе утро, дамы и господа. Хочу выразить свою благодарность вам за успешно сданный экзамен. Вы все справились. Так сказать, пролили бальзам на моё педагогическое эго. Учитывая то, что курс культурологии длится всего…
Пусть план и остался в моей сумочке вместе с блокнотом, ключами, телефоном и духами, все занятия прошли, как по накатанной.
Больше никто не делал мне нервы. Мои студенты были искренне благодарны за оценки и немного грустны из-за последнего совместного занятия. Угнетало только одно – приближающийся бал, где быть мне пугалом ёлочным, отгоняющим хулиганов от подарков, которые традиционно раздадут в конце праздника уже осоловелым студентам, которые упорно находят алкоголь, сколько бы его не запрещали. Так рассказывала Наташа, и её слова не подвергались сомнению. Моё студенчество было ещё свежо в памяти. Собственно, я сама диплом получила только полгода назад, так что знаю, о чём говорит коллега, пусть среди злостных нарушителей никогда поймана не была.
Учитывая, что бал был назначен на семнадцать ноль-ноль, я решила домой не ездить. Сумочка не нашлась. Только ключи (совсем тю!), которые я оставила в машине, в зажигании. На брелоке весели и ключи от квартиры, поэтому я осталась спокойна на тему безопасности. То, что закрывала дверь, помню точно!
Лекции закончились почти в четыре. Я успела забросить булочку в рот и сделать пару глотков мятного чая, когда Наташа с Мариной влетели в учительскую, охая, как же так и почему я ещё не готова.
Мой личный ад открыл двери, обещая украсить без того странный день новыми эмоциями.
Благо, в создании костюма Ёлки я принимала непосредственное участие и с полной ответственностью могу сказать: он получился куда как симпатичнее костюма прошлого года. Я всегда любила работать руками, творить что-то особенное и уникальное, как крёстная Саша, поэтому платье ёлочки вышло невероятно красивым. Ходить в таком не стыдно и даже в некоторой степени гордо.
Наташа и Марина вызвались помочь мне облачиться в костюм ёлки, поэтому наша дружная компания быстро перебазировалась из учительской в кабинет технологии, где проводились кружки для самых рукастых и талантливых (по моему мнению) студентов ГАРОТа. Если честно, я бы тоже с удовольствием целыми днями занималась бы созданием всякого рода «безделушек», как говорит моя Саша, но именно крёстная пихнула меня в институт искусств и культуры, который я закончила в Томске, учитывая желание не уезжать далеко от родителей. Пусть они у меня и самостоятельные (странное определение для родителей!) и сильно не давят родительским контролем, но чувствовать семью мне было… будто бы жизненно важно.
Впрочем, это сейчас не важно.
Я стояла, не шевелясь, пока на меня осторожно надевали длинное в пол платье.
– Просто с ума сойти, какое оно красивое, – не уставала вздыхать Марина, с благоговейным страхом распрямляя веточки ели на подоле.
– Дааа… – в который раз прошептала Наталья. – Я такого ещё никогда не видела. Филиппа – ты просто Марья-Искусница!
Я улыбнулась своему отражению в напольном зеркале. Сегодня оно справилось с невероятным – разогнало все мои печали одним своим видом.
Я, действительно, выглядела волшебно.
Платье получилось шикарное. Всем на загляденье!
Чёрный корсет, с умопомрачительный декольте, который громким криком запрещал надевать бюстгальтер, стал моим самым шедевральным произведением. Я сшила его сама из вискозной жатки, которая так и называлась «Чёрная ель» уж не знаю, толи на фабрике нашлась моя родственная душа, толи продавец тканей прониклась духом новогодних праздников… одно могу сказать точно – я была полностью с этим человеком согласна! Мой стан идеально вписывался в образ «Ауреи» – самого распространённого сорта чёрной ели.
Подол был расшит веточками искусственных ёлок. Мне пришлось выпотрошить аж четыре ёлки… учитывая, что кринолинная юбка имела довольно прочную форму, веточки выглядели пышно и весьма богато. Даже несмотря на отсутствие шариков и остальной бешено-яркой аксессуарной мишуры.
– Точно не хочешь навесить пару шариков? – Марина посмотрела на меня умоляющим взглядом.
Я нахмурилась.
– Нет. Это будет… колхоз. Я сделала из маленьких золотых бусин болеро. Этого будет достаточно.
– Да, – согласилась Наташа, осторожно укладывая очередной локон на моё плечо. – С твоими огненными волосами никаких шаров не надо.
– Ага, – захохотала Марина. – Шары сами подкатятся!. Да не одна пара!
– Мариша! – Наталья попыталась возмутиться, но не удержалась и захихикала, как девчонка. – Согласна. Ёлочка в этом году у нас, реально… нереальная.
Когда платье распрямило с помощью марины последние свои иголочки, Ната помогла надеть болеро. Локоны были перекинуты на одно плечо, оголяя шею и левое ушко.
Дверь кабинета хлопнула:
– Ну, где вы… ООООО! – Завуч по учебной части застыла в дверях, ошарашено хлопая глазами. – Филиппушка… какая вы… волшебная! Как есть ёлочка!
– Да, – Марина гордо задрала подбородок. – В этом году у нас волшебная ёлка. Небось, следующий год будет «потрясный», как говорят наши студенты.
Я хотела сказать «вряд ли» (с моим-то увольнением!), но сдержалась, прикусив язык.
«А вдруг!? Сейчас как понравлюсь ректору и этим долбанным стукачам, которым запахом не угодила. И всё! Слава зарплате!»
– Так, – завуч хлопнула в ладоши, – накиньте Филиппе Станиславовне плащ на плечи. Уже половина шестого! Мы опаздываем. Хорошо, что все дети…
«Ага! Дети… конечно!»
– … дети уже в актовом зале. Ректор почти договорил свою речь. Филиппушка, ваш выход через пять-шесть минут.
Девочки послушно подали мне плащ.
Я поморщилась. Сильный запах мужских духов был слишком стойким.
– Нет. Я это не надену. Так пойду. Всё равно вход за кулисы с другой стороны зала. Меня никто даже не заметит. Плащ пахнет духами.
Мариша понюхала плащ и с недоумением посмотрела на меня.
– Ну да. Пахнет. Но не духами, а порошком. Я его вчера сама лично дома стирала. Валик его не надевал. Специально для тебя повесил.
«Валиком» был муж Марины и главный обитатель кабинета технологии, отдавший нам свою обитель на растерзание творческих натур.
Да, запах порошка я тоже слышала, но духи тоже прочно въелись в ткань защитного плаща. Это удивляло. Я никогда не была привередой, а тут носом ворочу!
«Что-то сегодня всех на ароматах закоротило…»
– Ничего страшного. Иди уже так, Филиппа Станиславовна, – отмахнулась Арина Петровна. – О! Чуть не забыла! Я же освежитель воздуха с лесным арома…
– НЕТ! – воскликнула я, ловко отпрыгивая от баллончика освежителя. – Всё прекрасно и так…
– Ладно… – лица у женщин вытянулись, а я насторожилась ещё больше.
«Ничего прекрасного! Что происходит?!»
Мы покинули кабинет технологий и быстро зашагали по пустынным коридорам ГАРОТ.
Я молчала, замкнувшись в себе и своих ощущениях. Что-то опять происходило со мной. Обычно в такие минуты я старалась закрыться в своей спальне и отлежаться. Не сказать, чтобы это происходило часто. Обычно в дни менструационного цикла. Повышенная раздражённость к запахам, обострённый слух… я даже технику в эти три дня не включала. Благо три, а то даже не знаю, что со мной было бы! Крёстная объясняла это особенностью организма, но до месячных ещё две недели.
Опять же причина увольнения меня смущать не перестала. Я думала, что одна такая… странная. А тут, оказывается, таких странных целый ВУЗ!
Я остановилась и с удивлением посмотрела на бархатный синий занавес.
«Уже пришли?!»
– … с Новым годом! – оглушил ректор, врываясь в мои уши микрофонным усилителем звука.
«Воу! Вот это я задумалась!»
Марина коснулась моих губ помадой.
Отстраниться даже не подумала, несколько озадаченная силой своего самокопания.
– Так-то лучше! – кивнула секретарь, делая шаг назад. – Ну, Филя, удачи! Стой красиво. – Молодая женщина улыбнулась, с восхищением в глазах окидывая меня тёплым взглядом. – Тебе очень идёт винный цвет.
– Какой?!
Марина показала помаду.
– Вчера купила. Продавец сказал, что блондинкам очень идёт… Не смотри на меня так. – Из колонок бахнула музыка из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию» – «Январская вьюга». Только на современный лад. – О! Твой выход! Исчезаю!
Высказаться, как и исправить возмутительное непотребство на своих губах я не успевала.
Занавес потянули в стороны два студента, оторопело разглядывающих нас до этого момента.
Растянув яркие губы, улыбнулась, смиряясь с вызывающим цветом.
«С другой стороны, сгорел сарай – гори и хата!»
Анна Василькова запела ремикс знаменитой певицы всех времён, который перепела ASTI.
–
В мои обязанности входил изящный проход на подиум, где установили место для даров. Что я и сделала, легко выполнив свою задачу.
–
Улыбаться, когда вокруг тебя пляшут красивучие «снегурочки» и поёт очаровательная Аня – одно сплошное удовольствие. Постановочный номер нравился всем и каждому! Настоящий восторг!
Именно его я ловила во взглядах, устремлённых на сцену.
Ректор подмигнул мне, когда я посмотрела на него. Наташа показала два больших пальца.
–
Глубоко вздохнув, распрямила практически оголённые плечики. Усмехнулась… а потом подняла взгляд на последние ряды зрителей и замерла.
«Волков».
–
Никита смотрел на меня… ненормально.
Описать взгляд выпускника сложно. Он был… хищным, что ли? Да… наверное.
Я чуть с концентрации не сбилась. Мне и так нелегко давалась роль главной виновницы торжества, а тут ещё такие взгляды!
«Не смотри на него!» – приказала себе и тут же отвела взгляд, улыбаясь уже другим.
– … а потом не найдут никогда-никогда…
Номер подходил к финалу, и улыбаться стало куда легче.
Овации и подбадривающий свист зрителей пробудил во мне уверенность в своей красоте.
Было приятно, что мой костюм вызывает такой дикий восторг у студентов и преподавателей.
Я уже расслабилась, готовясь простоять два часа на подиуме, как ректор подошёл ко мне:
– Благодарим Анечку и её очаровательных Снегурочек за такое превосходное открытие вечера! Объявляю дискотеку открытой! Еда и напитки по правую сторону, танцпол, по левую. Но вы и так заметили, поэтому я перестаю брюзжать. Хорошего всем настроения!
Роман Григорьевич хлопнул в ладоши, сильно походя сейчас на известного всем любителям фэнтези Дамблдора.
Свет погас на секунду, а потом вспыхнули гирлянды, и светодиоды. Диско шары заискрились разноцветными огнями.
Грянула тусовочная музыка, и народ загудел, разбегаясь в разные стороны, в виду своих приоритетов.
Я потеряла из вида Волкова. Это почему-то вызвало настороженность.
«Выпускать из поля зрения таких, как этот избалованный мажор, опасно!» – Я быстро нашла оправдание своим чувствам.
Моей руки кто-то коснулся.
Не воскликнула чудом.
Рядом обнаружился преподаватель высшей математики.
«Опять нюхать меня пришёл?»
– Егор Владимирович?
– Потанцуешь со мной, Ёлочка?
Симпатичный брюнет мне улыбнулся. В первый раз на моей памяти! Обычно ходил молчаливой букой, жутко раздражая демонстративным снобизмом.
– Ёлки не танцуют, – попыталась отнекаться, поставив руки на талию, чтобы меня за них не хватали. – Тем более музыка слишком быстрая, а толпа – слишком плотная.
– Так я на будущее спрашиваю. – Егор наклонил голову вбок, разглядывая меня, как неведомую зверушку.
«Пипец он странный! И весь сегодняшний день вместе с ним!»
Я думала, этот бал запомнится мне надолго из-за наряда, который избранная Ёлочка будет носить, ведь именно я его сделала! А сейчас всё, что я хотела, это побыстрее оказаться дома!
– Ёлки не танцуют, – упрямо повторила, стараясь говорить громко и уверенно из-за децибелов орущих музыкальных колонок.
– Я подойду позже, – нагло усмехнулся математик, фигурой больше напоминающий физруков, а не профессоров математических наук. – Первый медляк мой.
Давясь от возмущения, моргнула, провожая широкую спину Богданова. Остальные порывы были погребены в глубины моего подсознания. Я же девочка воспитанная. Шипеть и царапаться – не моё, даже когда сильно хочется!
Слева меня испепелял чей-то пристальный взгляд.
Я не удержалась и посмотрела, кто такой внимательный.
«Волков».
Фигура мажора и его недовольная моська начинали уже раздражать. Или мне только хочется так думать?
Я сосредоточилась на вечеринке, чтобы унять поднявшуюся из глубин солнечного сплетения панику. Обострённая потребность чувствовать этот взгляд Волкова на самом деле пугала. Чтобы не думать о странностях своего поведения решила отвлечься.
«Может оно и к лучшему, – подумала я о танце с математиком. – Подойдёт в следующий раз, и я ему отказывать не буду. Что-то творится со мной, и это что-то мне совсем не нравится».
На моей памяти я впервые чувствовала себя не в своей тарелке. Возможно, это связано с тем, что раньше это чувство не обострялось настолько. Я либо уходила, либо меняла условия окружения. Сегодня это было невозможно. Я не могла ни уйти, ни приказать некоторым индивидуумам так на меня пялиться. Тут хочешь – не хочешь, а согласишься на танец! И по большому счёту без разницы, кто на него приглашает. Главное – уйти из-под прицела приятных и не очень взглядов. А тут ещё и подиум! Нет! Это точно не моё! Если бы не вероятность увольнения…
И не сказать, чтобы я была не привычна к такому количеству взглядов. Вовсе нет! Мне часто говорили комплименты, да и я сама реально оценивала свою внешность – она не просто симпатичная. Я на сто процентов соответствую общепринятым идеалам красоты. У меня рыжие, почти бордовые яркие волосы, пухлые губы, фигура спортивная, светло-зелёные глаза, рост высокий. Грудь, правда, подкачала – робкая двоечка. Почему робкая? Потому что некоторые бюстики упорно твердили: «Не льсти себе! У тебя единичка»!
Но, несмотря на всё это я нет-нет да и передёргивала плечами, на подсознательном уровне мечтая сбросить с себя пару липких взглядов.
Когда заиграла медленная музыка, Егор Владимирович нарисовался у подножия моего постамента, не стереть. Но за полчаса пейнтбола глазами я пересмотрела своё решение по танцам. Такой себе вариант побега. Глупо не воспользоваться им и не отдохнуть, раз уж платье позволяет движение. Насколько меня уведомила Наталья, раньше карнавальные наряды Ёлочек отличались своей объёмностью и весом. В них добраться до подиума было не так-то просто. Что уж говорить о танцах!?
Я отдала указание своим Снегурочкам, вызвавшимся покрасоваться на сцене, и подала руку Богданову.
Мягкие ноты фортепиано погрузили в атмосферу танца.
Егор вёл меня, как королеву, чуть отойдя вбок и вытянув руку в сторону. Это вынудило танцующих разойтись, освободив для нас пространство.
«Позёр!» – мысленно усмехнулась и тут же с удивлением вытаращилась на математика.
Я готова была поклясться, он сделал серию из самых простых шагов… ТАНГО!
Статная осанка преобразовала без того изящного мужчину, наделяя его хищной грацией. Композиция современного певца с забавным псевдонимом «NЮ» обостряла без того пикантную ситуацию.
Егор шагнул ко мне, когда проигрыш затих, крепко обхватил мою талию, взял за левую руку:
– Просто расслабься…
Баритон утонул в резком вступлении целого оркестра современных инструментов.
«Я знаю эту песню! – послушная умелым рукам математика, который оказался аховским партнёром, охнула, прогибаясь, как только меня слегка наклонили к полу. – "Некуда бежать"… одна из моих любимых»!
Единственное, что никак не укладывалось в голове – как можно под это танцевать танго?! Но оно получалось само собой. Как дышать! Да ещё так красиво, что у меня самой рот открылся от удивления. Мама всегда говорила, что в танце главное – слышать партнёра. Но одно, когда тебе говорят, и совсем другое – убедиться в этом.
Танго получалось очень медленное и нежное. Никакой общепринятой этому виду танца импульсивности. И всё равно общее настроение создавалось невероятно сексуальное! Я чувствовала это внутри себя, и я видела это на лицах наших зрителей, пока бросила глупые попытки смотреть куда угодно, а не на своего соблазняющего партнёра. Удивительно, но за пару па он мне резко понравился! Как это возможно!? Вообще понятия не имею. Говорю, что есть. Мне безумно нравилось танцевать с Егором. В его руках я ощущала себя прекрасной принцессой.
Я подарила Егору широкую улыбку. Оставаться букой стало вдруг сложно. Я будто опьянела.
Вдруг Егора оттеснил внезапно выросший из ниоткуда блондин.
Я растерялась, но новый партнёр оказался не менее искусным. В какой-то степени даже более! За одну секунду он подчинил меня, ведя за собой.
Движения стали резче, а темп медленнее, проникновеннее.
Я сморгнула пелену и посмотрела в лицо наглецу.
«Волков!?»
Певец перешёл на реп:
Кружиться в объятьях студента было очень просто и одновременно сложно. Всё-таки он – студент! Я чувствовала скованность.
А тут мои мысли Никита решил совсем окончательно запутать, прошептав на ухо:
– Понравился Богданов? Не надейся. У Егора есть пара. У тебя, кстати, тоже. Ты точно принадлежишь одному из наших. Ещё час, и твой запах полностью раскроется. Не знаю, чем тебе удавалось сбивать его, но даже не пытайся продолжать это делать. Наш альфа очень жёстко расправляется с такими… осведомлёнными.
– Что ты несёшь?
Бровь Никиты дёрнулась, демонстрируя его сомнения по поводу возможного незнания собеседника о том, о чём он только что говорил.
Я на секунду вышла из рук расслабившегося партнёра и прокрутилась вокруг своей оси.
Меня притянули обратно, будто подчёркивая слова NЮ.
– Хочешь сказать, что ты просто так сбивала свой запах?
На этот вопрос я лишь моргнула с искренним недоумением.
Видимо, это посчитали самым лучшим ответом.
Никита посмотрел в сторону и кивнул кому-то. Будто зрительный приказ отдал.
Потом взгляд парня обратился ко мне.
Горькая усмешка коснулась тонких губ парня.
– А хотели ли вы, Филиппа Станиславовна, когда-нибудь попасть в сказку?
– Что?
– Неважно. Она уже попала в вашу жизнь. Или меня зря называют лучшим охотником Северска.
– Волков… что ты несёшь?
– Конкретно сейчас – просвещение, – Никита хмыкнул. – Мне, правда, жаль… Жить среди нас человеку…
Дрожь побежала по телу. Ощущение, будто все дорожки сошлись в один перекрёсток. Старый, знакомый и сказочный, как все истории крёстной, которые начинались всегда одинаково: «Оборотни существуют, Филиппа. И запомни: тебе надо держаться от них за тридевять земель! От этого зависит твоя жизнь!»
Я вырвалась за мгновение, прежде чем песня закончилась.
Никита отпустил меня, хотя я видела, что это последнее, чего он хочет.
– Вижу, кое-что вы всё-таки знаете, Филиппа… хм… Станиславовна. – Студент с громким названием «Волков», которое вдруг резко стало восприниматься по-другому, усмехнулся, отодвигая меня от хлопающих зрителей, хлынувших на танцпол, чтобы поздравить Ёлочку с «крутым» номером.
Меня довели до подиума и наглым образом водрузили на платформу.
– Нам надо поговорить, – серьёзно начал Волков, пока я пыталась отгородиться от хлынувшего потока воспоминаний. – Позже. Матвей уже украл один из подарков… Когда организаторы это обнаружат, по традиции предложат выкупить фант. Расплачивается, как всегда, нерадивая Ёлка, – Никита усмехнулся. – Следуй инструкциям воришки. Я попробую решить твою проблему.
– Хватить нести чушь, – отрезала я, злясь на себя и на затеявшего игры с моим прошлым мальчишку. Плевать, что он младше меня на один год! Он скоро станет моим студентом! – И с какой стати вы стали мне «тыкать»?!
– Следуй инструкциям, – повторил Волков, игнорируя моё возмущение. – Или станешь Красной Шапочкой… Твоё пальто оценил весь ВУЗ.
Никита насмешливо подмигнул, сунул руки в брюки и ушёл, затерявшись в толпе празднующих.
Меня пробрал озноб.
Обняв себя за плечи, лихорадочно стала вспоминать все прибаутки Саши.
«Оборотни», «сверхи», «истинные пары», «узнают по запаху»… Поток информации прекратил ко мне поступать, когда я пошла в первый класс. Саша перестала меня «запугивать», как говорила мама, и я благополучно оставила сказки в сопливом детстве, считая себя уже взрослой.
«Откуда мне было знать, что кто-то ещё начнёт шутить на эту же тему, когда я буду уже двадцатипятилетней тётей!? Да это же бред! Волков со своими беспредельщиками решил посмеяться надо мной!? Так это совсем не смешно! Зачем он вообще влез в наш с Егором танец!? И почему Богданов так просто уступил одному из своих студентов!? Не замечала, чтобы в ГАРОТе преподаватели прогибались перед мажорами. Сегодня впервые столкнулась с этим проявлением. Сначала ректор, теперь декан математической кафедры. Какой-то зашквар, как любит выражаться моя Саша! – Паника разрасталась, сколько бы я не убеждала себя, что произошедшее: танец, слова Волкова, в целом странные намёки на особенности моего запаха – всё это лишь глупое совпадение. – Надо позвонить Саше!!!»
Только телефона, как и сумочки с духами, ничего этого не было!
Завертевшись, принялась искать глазами Наталью. Номер крёстной я знала наизусть.
«Попрошу мобильник, позвоню и сразу успокоюсь. Уверена, Саша посмеётся надо мной, как только я ей расскажу, что этот мажор наплёл!»
– Настя, – позвала я Снегурочку, – помоги мне спуститься. Хочу пройтись по залу. – Девочки тут же ринулись на выручку, весело хихикая.
– Филиппа Станиславовна, как вы здорово танцевали!
– Ага! Я и не знала, что Волков так умеет танцевать…
– А Богданов!? Декан вообще чума!
Я грозно посмотрела на хохотушек, поправляя иголочный зелёный подол.
– А вы… это… не хлопайте ушами. Один подарок у нас стащили. Стащат ещё – и выкупать фанты пойдёте вместе со мной. Ясно?!
– Ха, да мы только…
– А после отрабатывать свою невнимательность у трудовика!
– Принято! Больше не поддадимся ни на какие уговоры!
«Прекрасно! Значит, Матвей их ещё и уговорил?! Какие ответственные помощницы мне достались!»
В толпе мелькнула блондинистая шевелюра Наташи.
Я оставила все недовольства и бросилась догонять одну из непосредственных подчинённых Богданова, математичку Верхову Наталью Васильевну.
Догнать Наташу оказалось не так-то просто. Особенно, когда ты – Ёлка на новогоднем вечере студентов. Меня не остановил только ленивый! Все пытались выразить своё восхищение моим костюмом, поздравить с наступающим Новым годом, признаться, как обожает культурологию, ведь именно её я преподавала! В общем, народ находился в приподнятом настроении и желал одного – поделиться им со мной, возмутительно нервной и перепуганной.
Я старалась улыбаться, но эмоции нет-нет да выплёскивались наружу, когда я вертела головой, выискивая золотую копну кудряшек Верховой.
Когда поиски вывели меня из актового зала, я с облегчением выдохнула.
Острые шпильки Наташи стучали по коридору, вне моей видимости. Видимо, коллега_тире_подруга успела завернуть за поворот.
Я подобрала подол и помчалась догонять пропажу. Хотелось ответов, а их мне могла дать только моя Саша.
Один поворот, второй, третий… меня будто кто-то сглазил! Но я слышала звонкий стук набоек, поэтому упорно продолжала преследовать свою добычу, носительницу жизненно важного сейчас мобильного устройства.
Пятки резко затормозили, когда я почти повернула в коридор математиков.
Голоса. Знакомые голоса остановили меня, дёрнув обратно.
– Ты танцевал с ней наш свадебный танец! – в ярости шипела Верхова.
Я прижалась спиной к стене, вытаращившись от удивления.
Пусть парочка стояла в конце коридора, но я сумела разглядеть собеседника Наташи.
«А после её претензии ещё и прийти к логическому выводу! Богданов! Что он… У Натащи с ним свадьба?! Когда?! Почему я не в курсе?»
– Не причитай, малышка, – лениво протянул Егор, пока я пыталась урезонить гулко бьющееся сердце. – Я просто знакомился с Луной.
– Луной? Ты уверен?! Матвей сказал, что Филька – одна из…
Богданов усмехнулся.
– Неееет… Разве ты не видела Волкова? Он буквально чуть без руки меня не оставил. На рукаве следы от его когтей остались…
– Такой молодой и уже пара… – голос Наташи дрогнул. Женщина, судя по всему, находилась под впечатлением.
– Вот-вот. Я уже позвонил Руслану.
– Альфе? Зачем?
– Он всё равно узнает. Пусть лучше от меня.
– Но зачем?
– Приобретение пары – всегда умножение силы. А если она ещё и пара твоего наследника… У Никиты в венах течёт кровь альфы. Когда мальчишка поймёт это, он станет угрозой власти отца. Тебе напомнить, какие отношения между этими двумя?
– И что теперь будет, Егор? – Наташе было страшно.
Егор шумно вздохнул:
– Идём, расскажу…
Дверь кабинета мягко защёлкнулась за преподавателями, оставляя меня в укрытии целой, невредимой и… и необнаруженной.
«Всё! Это уже не смешно! Это странно! И жутко! – Я сжала в руках ёлочные ветки, бросаясь в обратную от деканата сторону. – «Стая», «альфа»… капец! С меня хватит!»
Я вырулила в холл, когда из стороны актового зала резко перестала доноситься музыка.
– Время подарков! – ректор взял микрофон. – Только где наша Ёлочка?!
Грянул хохот.
Я сцепила челюсти, сбегая со ступеней холла.
«Ёлочка сваливает отсюда! "Увольнение" – значит, увольнение! Нечего тянуть за уши уже высказанный вердикт!»
Ключи от машины были у меня с собой. Я ещё во время переодевания сунула их в чашечку бюстика.
Мне кажется, я даже холода не чувствовала, летя чуть ли не на скорости света по заснеженной парковке.
А мороз на улице был приличный! Не выше минус пятнадцати.
Снег – не ниже тридцати сантиметров, однако даже здесь, на закрытой территории ВУЗа, городские службы исправно расчищали дороги, поэтому мои ноги не устроили истерику.
Я бежала на каблуках в сменных туфлях, и мне было по барабану, что скользко и, я вообще-то могу упасть! Бредовые версии наложились одна на другую, и мне было страшно, что хоть даже один процент из всего подкинутого воображением может стать правдой! Я не хотела этого! Сказки должны оставаться сказками, а не оживать, превращая реальность в подобие кошмара!
«Оборотни существуют…» – отголоском выдавала моя память.
От этого ноги перебирали быстрее, будто за мной сами демоны гонятся!
Я заставила себя остановиться, отдышаться и угомонить буйство адреналина, мысленно призывая одуматься:
«Ну, какие оборотни?! Ты совсем, что ли?! Здоровая дылда, а туда же! Ещё давай в вампиров поверь! Кто там ещё по классике жанра? Драконы? Демоны?! Ха-ха-ха!!!»
Риторические вопросы, не требующие ответов… у здравомыслящего человека, действительно, помогли.
Оказавшись у двери моего маленького «Матиса», я пришла в себя.
Глубокий вдох и выдох завершили комплекс внутренних манипуляций, и я покачала головой, улыбнувшись темноте.
– Совсем свихнулась.
Разблокировав замок, потянула за ручку двери…
За спиной ощутила жар раньше, чем мужская ладонь резко прервала мою попытку открыть машину.
– Куда-то собралась?
От мягкого вибрирующего баритона все волоски на моём теле зашевелились.
Я резко развернулась и тут же была прижата Волковым к машине.
Никита смотрел… ненормально. Не как человек.
Почему я так решила?
Да потому что у людей серо-голубые глаза не начинают светиться в темноте, как грёбанный неон!!
Волков выглядел самодовольным, пока не втянул запах возле моей шеи.
Почти не дыша, сама вжалась в машину, знатно нервничая.
«Дыши, Филиппа! Это… это просто линзы крутые. Волков любит выпендриваться… Всему есть нормальное объяснение. На крайний случай, Никита болен… Ликантропия – кажется так называется психическое расстройство, при котором человек начинает думать, что он – животное. Оборотень, ха! Это было бы слишком!»
И тут… началось!
Никита оскалился, злой, как чёрт. Его черты лица заострились, кожа… кожа стала покрываться шш…шерстью, а челюсть вытягиваться.
У меня заплясали чёрные мушки перед глазами.
Эдгар Алан По сказал: «Не верь тому, что видишь, и лишь на половину тому, что слышишь»! Но даже знаменитый писатель со мной бы согласился: то, что сейчас вижу и слышу я … даже наполовину ощущается как диагноз клиники, изучающей патологические отклонения в психике!
«Это не он болен, а я… У меня галлюцинации. Я сдурела на фоне… чего-то там (пока не придумала), поэтому у меня так громко едет крыша! Ой, это не крыша. Это я ору, как припадочная!»
Мой рот накрыла обычная мужская рука с длинными аристократическими пальцами.
– Тише. Ты мешаешь мне…
Смотреть, как парень с волчьей пастью разговаривает, было выше моих сил.
Я хлопнулась в обморок, под воздействием шока так ни разу и не сделав вдоха.
POV Волков Никита
Зверь вышел из-под контроля, как только я сделал вдох.
«Она – моя пара! – Верилось не до конца. Честно говоря, я был в состоянии сковывающего ужаса. Не мудрено, что волк взял вверх и проявил себя в чертах человеческой ипостаси. Осознание того, чем обернётся для меня обретение пары, доводило до исступления. – Теперь у него будет то, чем меня приструнить. То, чем он сможет меня шантажировать, сможет заставить работать на него и всю его кодлу!»
Я старался как можно реже дышать, впитывая в себя дикий страх молоденькой человечки. Это помогало не потерять разум окончательно, не подчиниться животным инстинктам.
Существа вроде меня в романах всегда описывали с налётом на романтизм, любовь, нежность и остальная амурная белиберда недотраханных девиц. Если бы эти дурочки только пораскинули мозгами… хоть раз включили логику! Получеловек или нет, а таких, как я, ведёт отнюдь не человеческое мышление, а природа. Инстинкты – единственное, что подчиняет мою звериную сущность. Зачем животные создают семьи? Правильно, блять! Для продолжения рода. Чем больше детей, тем лучше. Как только ты находишь ту, которая идеально подходит тебе, идеально удовлетворяет все пять органов чувств, размножение – единственное, о чём думает животное.
Волк внутри меня зарычал и против моей воли сделал глубокий такой сладкий и возбуждающий вдох.
«Моя!»
Филиппа задрожала в моих руках, открыла рот и пронзительно закричала.
В голове вспыхнул образ матери, избитой в который раз, уставшей после очередного выкидыша, потерявшей в глазах саму жизнь:
Накрыв рукой рот Касьяновой, выдохнул из себя весь её запах.
– Тише. Ты мешаешь мне…
Глаза Филиппы закатились, и девушка обмякла в моих объятьях.
Это стало той спасительной точкой, после которой волк отступил, растерявшись.
Я подхватил Филиппу на руки.
«Надо убираться отсюда, пока нас никто не увидел. Спрятать её! Объяснить, что нужно молчать… нужно переехать куда-нибудь в большой город. Лучше в столицу! Там наших нет. Оборотни не любят многомиллионники. Мы задыхаемся там от смога, чувствуем себя словно в клетке, теряем силу… Даже если отец и знает о том, что Касьянова – пара одному из стаи, он её не найдёт там!»
Я возвёл глаза к небу, как в детстве, и наивно прошептал:
– Мама, помоги…
Закинув Филиппу на плечо, побежал в лес, что есть мочи.
Я петлял, путал следы. Через десять минут бега остановился у кучи оленьего дерьма.
Измазать себя и обморочную преподшу много времени не отняло. Да, девушке явно не понравится новый аромат, зато теперь можно не морозить её, сбивая след, а сразу отнести в логово, о котором ни одна живая душа не знает.
Минут через двадцать услышал заветный шум реки.
Заваленная ветками пещера встретила нас тишиной.
Я открыл люк, удивляясь глубокому обмороку Филиппы, даже нервничая по этому поводу, и вошёл в грот.
Внутренней отделке моего логова мог позавидовать сам Бэтмен. Я же просто гордился убежищем, сбегая сюда, когда терпеть приказы вожака становилось слишком невыносимо. После смерти матери альфа словно с ума сошёл. Злился на всех и вся, злобно смотрел на женскую половину стаи… меня словно бы и боялся из виду потерять и вместе с тем ненавидел. Но разве в том, что мама умерла, была моя вина?! Нет! Не я насиловал её каждую ночь, не я заставлял плакать, не я… не я вынуждал пить подозрительные травки ведьмы, чтобы скинуть очередной плод! Мне было пять лет! Я ничего этого не знал! Мир взрослых был слишком далёк от меня, а мир животных…
Воспоминания заставили задрожать всем телом. Дыхание участилось…
Я положил Филиппу на кровать, игнорируя испачканное дерьмом платье, лицо и шею девушки. Хотелось забыться, уйти от прошлого, но акцент на прехорошенькой паре мог снова вернуть волку власть, поэтому я просто сбежал в комнату с душевой. Вода там хоть ещё и ледяная, но это даже к лучшему. Мне надо остыть, прийти в себя и подумать!
Я зажёг парочку свечей и оставил девушку в покое. Люк был стальной. Открыть его без ключа невозможно.
Холодные струи вернули мне способность мыслить адекватно. Гель для душа смыл не только оленье дерьмо, но и моё собственное, засевшее в голове.
Я пришёл в себя, расставил ближайшие приоритеты.
«Помочь ей уехать! Сменить имя, документы! Обеспечить на первое время! Объяснить, что другого выхода нет! Что делать самому, решу чуть позже. Сейчас главное – её спасти!»
В комнате что-то разбилось.
Я за секунду перекрыл воду, схватил полотенце и выскочил в пещерную спальню.
Филиппа сидела на полу с испуганным видом на грязном лице. Девушка морщилась, осматриваясь.
Движение привлекло её внимание.
Филиппа резко посмотрела на меня. Глаза учительницы переливались жидким золотом.
«Что? Она… она – оборотень?!»
Касьянова моргнула, обрывком платья вытирая вынужденную маскировку.
Моё осторожное приближение было встречено с опаской.
А потом девушка сделала вдох… и началось звериное безумие. Только в этот раз я был не один. Внезапно раскрытая оборотница тоже признала во мне пару, набросившись первой.
Клянусь, я пытался остановить её, остановить себя, но природа сегодня взяла своё, подставив мне и моему контролю подлую подножку. Адскую проверку… и я её не прошёл!
Робкая и всегда миленькая учительница словно в тигрицу прекратилась! Она оседлала меня, повалив на кровать, жадно дышала, максимально склонившись над торсом, провела уже чистеньким носом от одного моего соска к другому, выбивая в моём теле икры пламени.
Дальше… я плохо помню. Инстинкты взяли своё. Одно сплошное безумие – другими словами не назвать! Истинное сумасшествие. Мы… мы были животными. То, чего боялась моя мать, то, чего всегда страшился я, всё-таки случилось! Обнадёживало только то, что моя пара – не человечка, как я изначально предположил. Она разделяет мои инстинкты, и это именно она кинула нас в пропасть животной сущности!
Мы брали друг друга до самого рассвета, по очереди разделяя главенство без какой-либо конкуренции, пока полностью не выдохлись и не выбились из сил.
Так хорошо мне не было ни с кем. Хорошо и одновременно безумно.
Пока ещё не пришедшая в себя Филиппа прижималась ко мне, положив голову на плечо.
Мой волк удовлетворённо затих, растворяясь глубоко в сознании.
Сколько раз я кончил? Шесть? Семь? Десять? После пятого я просто перестал считать. Хотя кому я вру?! Уже на первой фрикции мой мозг ушуршал в пропасть, уступая место похоти, открыто смотрящей на меня из глубины глаз когда-то робкой и интеллигентной преподши культурологии. Если бы не доказательства физиологии, я бы в жизни не поверил, что эта бешеная нимфоманка может быть девственницей!
Когда инстинкты схлынули, я растерялся. Хорошо, что Филиппа уснула, а то я, наверное, даже слова не смог бы вымолвить! В голове была одна пустота.
А потом пришла ответственность.
«Что мне теперь делать?! Если она– оборотень, то… Нет! Это не выход. Мой дар находить пары всем оборотням стаи слишком ценен. То, что я открыто сопротивляюсь приказу альфы и отказываюсь своей способностью пользоваться, плохо для Касьяновой. Пусть я не люблю девушку… да я её даже не знаю!!! Но это всё не значит, что смогу легко отвернуться и гнуть свою линию поведения дальше, когда отец со своими шестёрками начнут шантажировать меня Филиппой. Я – не сволочь! Незнакомая девушка или своя – сути не имеет. Я не смогу смотреть спокойно, когда издеваются над живым существом! Больше не смогу…» – поморщившись, проглотил горечь, отказываясь вспоминать, почему почти двадцать лет упорно не подпускаю к себе никого слишком близко. Ни человека, ни животное.
Я уставился на настенные часы, размышляя над тупиковым положением, каждый выход их которого представлялся хуже предыдущего.
POV Филиппа Касьянова
Продираясь сквозь туманы сна и странных видений, я всё-таки проснулась.
Открыла глаза.
Я лежала на спине. Взгляд уткнулся в странного вида потолок. Пришлось пару раз зажмуриться, чтобы убедиться, что зрение меня не подводит.
«Это что? Пещера?»
Окинув взглядом обычный интерьер немного аскетичной комнаты, мотнула головой.
«Где я? Что со мной вообще произошло?!»
Последний вопрос моментально вызвал длинную череду воспоминаний, где перед моим лицом – пасть огроменного волка. Потом темнота… а после темноты начиналась какая-то ерунда! Признать её реальность – значит, признать своё собственное сумасшествие!
«Со мной точно что-то не так!» – резко села, пытаясь вспомнить, что было после того, как я пришла в себя здесь… в первый раз.
Кожа покрылась мурашами.
Я обняла себя и тут с удивлением поняла, что сижу на кровати голая.
«Боже! Неужели это правда?! Я… я…»
Рядом боковым взглядом уловила движение.
Дёрнув головой, посмотрела на источник.
Источник посмотрел на меня.
– Кто ты? – первое, что спросила у Никиты, вальяжно расположившегося на подушке и закинувшего руки за голову.
– Оборотень. Как и ты.
– Нет… – я отчаянно замотала головой, прижимая к себе одеяло сильнее. – Оборотней не существует.
Волков раздражённо поморщился.
– Значит, ты не в курсе… утраченная. Так… Давай проясним кое-что сразу! Мне некогда разбираться с истериками одной из утраченных. Просто вытащи голову из задницы и прими факт существования мира, доступ в который имеет не каждый.
– Я… не… не…
Кубики пресса на торсе парня напряглись, и Никита резко сел, оказываясь слишком близко.
– Ты – оборотень, Филиппа! – рявкнул молодой мужчина так, что я чуть с кровати не свалилась. – Это факт! А разжёвывать тебе факты мне некогда! Хочешь сидеть сутками взаперти и рожать, когда альфа скажет?
Я задрожала от сковывающего холода интонации.
– Нннет…
– Ты – моя пара, поэтому будет только так, пока мой отец – альфа. Тебя будут держать взаперти, а я буду вынужден работать на клан чокнутого папеньки, встречаясь с тобой от одной беременности к другой. Увы и ах, мой родитель убеждён, что на большее ваш бабский род не годен.
У меня не было слов. Ужас давил на любые зачатки иных, кроме страха, эмоций. Я не чувствовала ни возмущения, ни злости, которые обычно должны сопровождать подобные шовинистские высказывания. Мне было тупо страшно! Тут не до сарказма и фраз, пропитанных едкой иронией.
Волков тем временем продолжал:
– Поступим так! Тебе надо оставить всё и переехать в какой-нибудь мегаполис. Попрощайся с теми… теми, кто воспитал себя. Касьяновы – не оборотни, поэтому точно не могут быть твоими родителями. Один – возможно… но это сути не меняет. Затеряться одной всегда проще, чем тянуть за собой всех. Но, прежде чем ты сбежишь, надо кое-куда заглянуть. – Никита поднялся с кровати, совсем не стесняясь своей наготы, и заходил взад и вперёд, запустив руку в свою густую светло-русую шевелюру. – Прошли только сутки… последствий после прерывания не должно быть. Срок слишком маленький.
Бормотания парня не помогали понять смысл его слов. Волков, когда встал, у меня и страх атрофировался, и любые другие порывы самосохранения. Хотелось снова почувствовать тяжесть мужского тела и… и надышаться им.
– Что? – немного пришибленно спросила я.
– Ничего, – отмахнулся Никита, поворачиваясь ко мне во всей своей обнажённой красоте. – Поднимайся. Документы я заказал для тебя ещё ночью у проверенного человека. Пока поедешь в Новосибирск. Я договорился с другом… поживёшь в одном из убежищ. Карточка на новое имя уже готова. Ты…
Тряхнув головой, отогнала от себя все грязные мысли, до этого времени никогда мне не свойственные.
– Спасибо, конечно. Но я сама как-нибудь…
Никита в одно мгновение преобразился.
Волков оказался рядом, схватил меня за руку и больно дёрнул к себе, заставляя подняться и прижаться к нему всем телом.
– Ты ничего сама делать не будешь, – прорычал Никита, яростно сверкая леденистыми глазами. – С этого дня ты слушаешь только меня, поняла?! Тягаться с альфой оборотней – это тебе не лекцию по культурологии вести! Или… или мне даже не пытаться? Может, позволить отцу ввести тебя в наш клан?! Позволить себя прогнуть? Позволить заставить подбирать волкам пары, чтобы наша стая стала самой сильной в Сибири? А вечером, после каждого такого рабочего дня, приходить в твою клетку и трахать тебя до потери пульса?
Злые угрозы логично должны были порождать очередную порцию ужаса, а я почему-то растеряла даже тот, который был.
В горле пересохло от жажды… и вода – совсем не та причина!
Я моргнула, сбрасывая с себя какое-то животное наваждение, и сразу стало по-настоящему страшно.
«Надо бежать не только от отца этого волка, но и от него самого! Оборотень я или нет, а крёстная точно в курсе, что со мной! Не зря она снабжала меня с самого детства парфюмерией! И раз Саша знает, то она мне и поможет! А Никита… такой союзник опаснее врага! Мне только нужна фора».
Я опустила глаза в пол, лихорадочно вспоминая все репортажи и программы по животному миру.
Волков шумно втянул в себя воздух и отпустил меня.
Пальцы сразу нащупали тяжёлую статуэтку.
– Собирайся, – мрачно приказал оживший сказочный персонаж совсем не романтического характера. – У нас девять часов, чтобы добраться до Новосибирска. Машину сможем взять только в Варламово. Не стоит привлекать внимание. Одежда…
Глухой удар пришёлся точно по голове решительного «спасителя».
Звук голоса резко оборвался, и Волков рухнул у моих ног.
Жалко ли мне было парня?
Не знаю! Жалость к себе, омытая страхом, не пропускала никаких других эмоций. Мне нужно спастись, иначе сбудется всё, что наговорил этот мажор! А клетка – это не моё! Вообще не моё!
Я оделась за одну минуту.
Пришлось долго повозиться с дверью, которая оказалась настоящим люком. Но я всё-таки сумела разобраться в замке, с кряхтением отодвинув стальной затвор. Силы потребовалось немеряно.
Не успела я выйти из пещеры, как позади отчётливо расслышала рычание.
Так быстро я никогда ещё не стартовала с места!!!
– Дура! СТОЙ!
Не пробежала даже тридцати метров, как земля подо мной оборвалась, и я свалилась в ледяной поток воды.
«Река!» – испуганно вскрикнув, ушла с головой под воду.
Мужская куртка тянула ко дну, а дно у реки Томь было очень глубоким в наших местах.
Течение тащило меня вперёд, будто вызвалось помочь, но я же не русалка, чтобы совсем не дышать!
В лёгких пекло от нехватки воздуха, я пыталась прорваться на поверхность, но…
А потом случилось чудо!
POV Волков Никита
– Вот же дрянь такая, – зажмурившись от боли, провёл пальцами по виску. – Чуть череп не проломила!
Мотнув головой, отчётливо расслышал, как отодвигается люк.
«Демоны! Конечно, она сможет его открыть, раз является оборотнем, как и я!»
Зверь внутри меня притих, не мешая действовать. Видимо, понимал, что в человеческой ипостаси догонять Филиппу будет самым правильным решением. Девушка напугана. Пусть она хоть тысячу раз оборотень, но до сегодняшнего дня ничего не знала об этом, значит, первый зов, моё частичное обращение в волка и слишком резкое объяснение – всё это стало огромным потрясением для интеллигентной молодой учительницы.
Филиппа всегда вызывала у меня странные чувства. Волнение… да, именно так я бы описал своё состояние, когда Касьянова появлялась на горизонте. Как только это случалось, я чувствовал себя обязанным провожать каждый её шаг взглядом, наблюдать, чтобы…
Я зарычал.
«Чтобы что, Никита?! – Снова мотнул головой, ползком поднимаясь с пола. – У нас тут девка в тайгу убежать пытается, а ты рассуждаешь! Твои эмоции далеки от тех, к которым призывает альфа всех своих волков? Но разве это плохо? Руслан – всемирное зло! То, что его приказы далеки от правды и настоящего, ничего плохого в себе не несут!»
Пока себя убеждал, что испытывать симпатию к напавшей на меня девушке – это не идиотизм, добрался до выхода из пещеры.
И тут внутри всё оборвалось!
– Дура! СТОЙ!
Филиппа неслась через кусты прямо к обрыву, даже не представляя, что её ждёт!
Я бросился за ней.
Внутри, в самом центре солнечного сплетения, свело от страха. Я даже не представлял, что могу чего-то так испугаться.
Омут был опасен даже для оборотней. Старики из посёлка говорили, что омут проклят ведьмами, поэтому от него все держались подальше. Именно поэтому я обустроил логово рядом с ним.
– ФИЛИППА! – Я попытался докричаться до разума далеко не глупой девушки. – Там обры…
Касьянова резко пропала из поля зрения, пронзительно завизжав.
Сердце пропустило удар, а потом будто сгустком адреналина запустило в мою голову.
Я обратился и, добравшись до обрыва, сиганул в животной ипостаси следом за своей парой.
Если бы я не был так напуган, наверное, пришёл бы в изумление, осознав, что волк больше не тянет на себя одеяло и не пытается захватить моё сознание. Оно, как никогда, принадлежало нам двоим. Тело волка помогало справляться с давлением воды и ударами об острые камни.
Глазами высматривал любое движение, но ничего за взгляд не цеплялось. Серая растительность дна будто бы насмехалась надо мной, надёжно укрывая попавшую к ней в лапы добычу.
Я упорно продолжал всплывать на поверхность и снова погружаться в реку, пока течение быстро уносило меня вниз по реке. Я не сопротивлялся ему, ведь с упавшей Филиппой должно происходить тоже самое.
Лёгкие пекло, несмотря на холод сибирской зимы.
Течение замедлялось, вынося меня ближе к городу.
Внутри сковал ужас, потому что там, где река переставала бурлить течением, вода застыла толстым слоем льда. Плыть туда – это верная смерть… но если Филиппа там…
Волк заскулил, срывая внутренние блоки. Мне было страшно. Очень страшно. Не за себя!
Я даже думать не стал, ныряя под тонкий лёд. Чувство самосохранения ликвидировал этот самый страх за Филиппу.
Возвращаться каждый раз к месту, где льда нет, было всё труднее и труднее. Я потерялся во времени, выбился из сил, но продолжал искать свою пропажу, только сейчас понимая, КОГО я потерял! И пусть альфа сколько угодно говорит, что пара – это только возможность продолжить род, для меня незнакомка Касьянова, почти не имеющая запаха, ещё тогда, три месяца назад, с первого взгляда стала жизненно важной.
Со стороны берега кто-то вскрикнул, когда я вынырнул в последний раз, понимая, что ещё одна попытка, и я больше не выберусь на поверхность.
Волк выдохся.
Тело снова вернуло себе человеческие формы. Это был первый признак, что всё плохо. Когда раненый оборотень не может обратиться – это смерть. Все наши знали эту простую истину.
Я глубоко вздохнул и нырнул, отказываясь терять надежду.
Мне удалось проплыть не меньше ста метров, когда впереди я сумел разглядеть серые джинсы. Заработал руками сильнее, изо всех сил сопротивляясь туману, который прочно обосновался в моей голове.
Рука почти коснулась грубой материи, как меня подхватили под подмышки и дёрнули в сторону.
Бесшумный крик вырвался изо рта пузырьками.
Я пытался сопротивляться, но хватка неизвестного была сильна. Не в моём теперешнем состоянии давать такому спасителю отпор.
А дальше провал. Я ничего не помню.
Очнулся в больнице. В специальной палате. Один из наших работал в городской больнице хирургом. Иван Рогозин. Отец помог Ивану и отучиться, и на работу устроиться. Всё, как говорится, для стаи.
Я сдёрнул с руки катетер. Даже глазом не моргнул.
Злость подступала.
«Кто меня спас?! Зачем?! Я же почти нашёл Филиппу!» – подсознание упорно не хотело верить, что девушку к тому времени уже было не спасти.
Рядом запищали приборы.
В комнату открылась дверь.
Вошёл Богданов, мой вечный «надсмотрщик»!
Егор бросил взгляд через плечо, прикрыл дверь и тяжело посмотрел на меня.
– Надо поговорить, Никита…
А потом я узнал, что моей пары больше нет. Что её похоронили три дня назад, пока я тут валялся без памяти. Отец рвёт и мечет. Конечно! Упустил такую возможность надавить на меня!
Оборотни старались не отсвечивать, но альфа всё равно находил, на ком сорвать злость
А мне было всё равно.
– Так больше не может продолжаться, – фоном звучал низкий бас Егора, пока я переживал очередную страшную потерю, сидя на кровати со стеклянным взглядом.
Слёзы душили, образовывая внутри ледяной ком. Я сидел и завидовал тем, кто умеет плакать, потому что я давно разучился это делать.
– … нами не может управлять бешеный. Другие стаи…
«Она была такой молодой! За что?!»
– НИКИТА!
От громкого крика Егора я вздрогнул.
– Никита! Помоги нам! – дошла до моего сознания мольба. – Ты потерял пару… ты знаешь, как это больно. Связь с истинной – это вовсе не то, чем описывает её твой отец. Теперь ты это понимаешь… Так не позволь же ему и дальше использовать нас… наших истинных! В тебе течёт кровь альфы! Ты должен бросить вожаку вызов.
Я моргнул, и девушка в «ёлочном» платье растаяла перед моим взором.
Поднявшись на ноги, подошёл к окну.
Горько усмехнулся своему неважному отражению в окне.
– Мне надо восстановиться для таких свершений, Егор Владимирович.
Дверь снова открылась, только на этот раз с громким хлопком, так как открыли её с ноги.
Я обернулся и тут же поймал ненавидящий взгляд отца.
– Так и знал! Ты слаб! Только услышишь такого же слабака, так сразу же бросишься меня предавать! Щенок!
Егор виновато опустил голову.
«Подослал, значит… в своём репертуаре».
– Надо было тебя и твою мамашу…
Я бросился на отца раньше, чем сообразил.
Мой волк бросился, обратившись только на половину. И его порыв оказался неожиданным для того, кто с маниакальной жестокостью карает всех недовольных его управлением.
Шея отца оказалась в моей пасти. Альфа захрипел, пытаясь вырваться.
Он хотел обратиться.
Мой волк действовал на инстинктах, опережая угрозу.
Тихий хруст, и альфа осел, кулем падая на пол у моих ног.
Я дрожал от выброса адреналина. Посмотрел на Богданова.
Егор сглотнул, с ужасом следя за мной.
Вернув себе человеческий вид, скомкал простыню и вытер рот, прежде чем зашвырнуть ею в Богданова.
– Убери здесь. Через час возвращаемся в стаю… – я говорил ледяным тоном и не был похож на самого себя. Меня будто бы выморозили изнутри. Быстро одевшись, обошёл труп отца, которого раньше почему-то боялся. Открыл дверь и посмотрел на Богданова. – И Егор… больше никаких фокусов.
– Я… – мужчина выглядел не очень. Весь серый от страха. Дорожка пота бежит по виску. – Я не мог ослушаться альфы. Моя пара… – голос Богданова оборвался, осипнув.
Я резко кивнул, принимая оправдание, и вышел.
Люди сновали туда-суда, но резко тормозили и расступались передо мной, чувствуя животную угрозу. В оборотня человеки могут сколько угодно не верить, но они чувствуют его на подсознательном уровне и стараются избежать столкновения, благодаря дару природы – чувству самосохранения.
Я вышел на улицу и вздохнул полной грудью, упорно игнорируя шумы в голове.
«Со смертью отца я не избавился от угрозы. Наоборот, когда бешеного альфы не стало, появится слишком много желающих захватить стаю. Моя задача – показать всем, что я ничуть ни меньше бешеный! Потому что больше я никому не позволю обидеть истинные пары оборотней!!!»
Волк согласно зарычал внутри меня, замещая боль от потери новой целью.
POV Касьянова Филиппа
«Мне не выбраться! – Стучала в голове громким набатом одна единственная мысль, от которой в прямом смысле слова опускались руки. – Нельзя сдаваться, Филь! – Ругала сама себя, сражаясь с подводным течением реки Томь.
В прошлом году после купального сезона к нам, в Северск, приезжала группа аквалангистов-экстримал. Говорили что-то о том, что вблизи берега глубина нашей реки больше, чем на фарватере, и достигает порядочных семи с половиной метра. Объяснили это тем, что река упирается в правый берег и делает поворот налево, соответственно русло реки начинает подмывать, на дне образуются водовороты и ямы.
Кто же мог подумать, что мне лично в этом самой придётся убедиться?! Да ещё и в такую… отнюдь не купальную пору! Кажется, я настолько заледенела, что стала синего цвета!
«О каком цвете ты думаешь?! – Возмутилась я, одёргивая себя. – Мы тонем!!! Вынырнуть не получается уже больше минуты, по ощущениям! Ещё чуть-чуть…»
Я предприняла ещё одну попытку прорваться наверх, и тут случилось невероятное!
Белый яркий свет ударил по глазам, увеличиваясь от размера маленького мячика до прозрачной фигуры человека.
Потребность в дыхании резко пропала. Какое дышать, когда тут видится ЭТО!?!
«У меня глюки… просто глюки, – успокаивала себя я. Потом вспомнила, что из-за застывшего состояния ещё быстрее иду ко дну, и активнее заработала конечностями. – Приди в себя, Филь! Сейчас не время для таких выкрутасов сознания!»
Вдруг… пусть будет «призрак» отчётливо махнул рукой.
В такие моменты старые люди говорят: «Зовёт на тот свет. Ни в коем случае нельзя идти!»
А у меня вариантов других не наблюдалось.
Подо мной пугающе лежало тёмное дно, а над головой больше не наблюдалось выхода. Течением меня вынесло под лёд… и пронизывающий до самого нутра холод. Если бы ни вода, я смогла бы понять, что кроме слёз, ничего тёплого во мне не осталось.
Призрак активнее махнул рукой, устраняя простым жестом мою секундную заторможенность.
«Я хочу жить!» – стучало одно единственное желание в сознании.
И призрак кивнул, будто бы видел меня насквозь!
Я больше не ждала ни секунды. У меня закончилось время. Его остались малые крохи даже для спасения. Об этом кричали криком разрывающиеся от жара лёгкие.
Плыть за призраком пришлось недолго, но эти пять метров были самые сложные в моей жизни! А самое странное, что течение резко сменило направление, толкая меня в нужную сторону. В мистике происходящего больше невозможно было сомневаться.
Когда голова оказалась на поверхности, я жадно принялась хватать воздух.
Призрак исчез.
Я оказалась у самого берега непонятным образом.
– Глупая девка, – ругнулся кто-то ворчливо. – Плыви сюда! Нашла время барахтаться!
Найдя источник звука, моргнула.
Возле порослей молодых можжевельников стояла старушка.
«Откуда в тайге взяться старушкам?!»
– Да не медли, чадушко! Я ждала тебя слишком долго, чтобы упустить! Сейчас сюда набегут оборотни. Надо уходить…
С огромным трудом преодолевая физику, еле-еле удержала вес своего тела, потеряв поддержку воды. Купание ужасно обессилило.
А вот в бабуле сил было море, хоть отбавляй!
Старушка подхватила меня под руки и помогла преодолеть первые десять метров.
Я открыла рот, но бабушка резко осадила меня:
– Береги силы. Путь неблизкий. Знаю, что у тебя много вопросов… могу ответить только на один, самый главный – я тебя спасаю. Не готова ты ещё иметь дело со сверхами. Слаба, как новорождённый котёнок. – Бабушка вздохнула. – Ох, девонька… тяжела твоя доля. Но я помогу! Помогу всем, чем смогу!
Лес становился всё гуще. Мы углублялись в тайгу, но насторожиться у меня уже не было сил.
Меня колотило. Кажется, температура поднялась. Наверное, поэтому пронизывающий холод зимы не убивал на месте.
– … звёзды сказали… видела тебя в своих снах… пришла… духи сказали, где ты появишься… научу…
Сознание уплывало, спотыкаясь синхронно с моими нижними конечностями. А потом я просто потеряла сознание.
Мне было жарко. Очень жарко. Я будто в аду горела.
Всё время хотелось скинуть с себя ужасно жаркую шкуру, воняющую почему-то медведем.
«Какую ещё шкуру? Почему медведем?» – пытался пробиться ко мне разум, но я почти сразу уплывала в спасающий тёмный мрак.
В горле пекло от сухости, но когда мне давали выпить, становилось ещё хуже.
Горькая жидкость обжигала горло, проникая прямо в лёгкие.
И всё это сопровождалось постоянными бормотаниями.
Так плохо мне не было никогда!
А потом жар отступил. Стало легко и свободно. Будь во мне побольше сил, я бы порадовалась, а так меня хватило только на то, чтобы перевернуться на правый бок и погрузиться в глубокий сон.
Не знаю, сколько так проспала, но когда на моих веках заплясали солнечные зайчики, я открыла глаза.
Интерьер комнаты наводил на мысли об охотничьей сторожке. Одно несоответствие – чучел в домике не наблюдалось.
В углу трещала обычная печь, внутри которой медленно булькал мясной бульон в кастрюле.
Живот требовательно заворчал.
Дверь открылась, впуская на краткий миг холодный воздух с неотапливаемого коридора.
Бабушка быстро отсекла его, закрыв за собой единственный выход из комнаты.
– Проснулась… хорошо. Значит, болезнь отступила. Подняться сможешь?
– Да… – каркающий хрип, вырвавшийся из моего горла, смог бы напугать любого… но не эту странную бабульку. – Кто вы? Эээ… спасибо, что спасли меня.
Старушка усмехнулась и покивала, хватаясь за рогатый ухват, который использовали во времена столь давние, что не каждый даже знает его название.
– Пожалуйста, детка… Только поспешила ты благодарить меня. Когда узнаешь, что тебе на роду написано, ещё не раз помянешь меня недобрым словом.
Я насторожилась, подтянув медвежью шкуру до самого подбородка.
Бабуля разразилась каркающим хохотом.
– Не бойся. Я – не Баба Яга!
«Откуда она…»
– У тебя на лице всё написано, – старушка вытерла выступившие от смеха слёзы. – Но в одном ты права: я – ведьма.
По без того липкой спине побежал холодный пот. Но страха, как такового, не было от слова совсем. Скорей нездоровое любопытство.
Женщина вытащила из печи горшок с бульоном и поставила его на стол, на подставку.
– Да не трясись. Нет во мне злого умысла. Ты же чувствуешь. Верь себе… и поднимайся. Сначала банька, потом еда и долгий разговор.
Я отодвинула «медведя», и ноги коснулись холодного пола.
– Обувайся. Пошли.
Послушно накинув на себя длинный тулуп, поплелась за своей подозрительной спасительницей.
Русские бани – это что-то невероятное! Казалось, только минуту назад я напоминала вялый ноябрьский лист, изо всех сил цепляющийся за почерневшую от холода ветку, а стоило посидеть на лавке, подышать распаренным воздухом, получить по спине пару мягких ударов берёзовым веником – и вот я бодра, как никогда! Словно и не было никакой лихорадочной ночи после ледового купания в Томи.
– Садись, – велела старушка, как только мы вернулись обратно в сторожку. – Зови меня бабкой Агатой. Меня все так зовут. Бери ложку, хлеб… Ешь, а я буду рассказывать. Хм… с чего бы начать? Ну… раз ты сделала квадратные глаза, когда я призналась, что являюсь ведьмой, начать, видимо, придётся с самого начала. Только уточни – я не ошиблась? Ты ничего не знаешь о сверхах?
Я замотала головой, так как рот был забит едой. Подумать только! Я настолько проголодалась, что сейчас даже любопытство, мой вечный двигатель, отошло на второй план.
Бабка Агата усмехнулась.
– Всё верно. Твои настоящие родители сработали идеально! Скорей всего отдали тебя простым людям. Так сказать, помогли затеряться. Будь ты в окружении наших, так долго не прожила бы.
– Да в чём дело? – я проглотила ложку бульона и не сдержалась от возмущения. – Что такого я могла сделать сверхам?!
Женщина мрачно посмотрела на меня.
– Родиться.
– Что?!
– Не гони коней, ягодка. Дай начать объяснение путёво. Итак… Сверхи, то есть оборотни и ведьмы, всегда жили рядом с людьми. О нас многие знают, но мало кто в нас верит. Хах! Пока не столкнётся нос к носу, конечно, – женщина рассмеялась каркающим смехом, – да и после такого столкновения мозг прогрессивного человека пытается найти любое другое логическое объяснение правде, предпочитая не верить ни глазам, ни ушам. Это всегда было нам на руку. Человеческое внимание – самое неконтролируемое по последствиям явление. После резни в Европе наши оборотни и ведьмы перебрались в тайгу. Это было последнее совместное дело наших подвидов, ибо именно симбиоз оборотней и ведьм привёл на головы наших предков инквизицию.
Бульон утолил первый голод, и любопытство усилилось.
– Как?
– Гибриды, – просто ответила старушка, пожав плечами, будто бы мне сразу всё должно стать ясно. – Полукровки прекрасно могли сосуществовать с людьми рядом.
– Полукровки?
– Дети оборотней и ведьм. Одно не учли былые. То, что «мочь» и «быть» – два разных определения. Как бы гибриды не старались косить под людей, их двойственная натура могла в любой самый неподходящий момент явить себя миру. Именно так страх людской активировался, явив святую инквизицию миру.
Я будто бы в сказку попала. Однако произошедшее добавило себе мрачной реальности, этим только ещё больше запутывая всё.
– Когда мы пришли на новое место, стаи и кланы решили издать табу. Оборотням запретили создавать пары с ведьмами. А чтобы не смущать зверя оборотней, всех маленьких ведьм и ведьмаков лишали запаха. Обряд не сложный… чем-то похож на крещение, поэтому перед нечаянно зашедшими в клан людьми получилось представить всё, как староверский ритуал.
– Не пойму, чем гибриды так опасны? И почему вы… я что? Гибрид?
– Вот торопыга! – буркнула старушка недовольно. – Поспешишь, людей насмешишь! Слыхала?
– Я хочу понять…
– Да. Ты – гибрид. И довольно дикий, а значит, опасный.
– А вы ведьма… – я скорей не спрашивала, а подчёркивала, расставляя акценты. – И что же? Меня убьют за… за дикость? Или что? Вы… Выдадите меня?
Бабка Агата громко цокнула языком, сдаваясь. Не получилось у неё закошмарить меня длинной сказочкой.
– Не выдам, – ответила старушка и сразу помрачнела на глазах, – хоть я и «Карающая».
– М?
– Дикое ты создание, – женщина возвела очи, выцветшие от прожитых лет, к побеленному потолку сторожки. – Но я тебе помогу. Мой дар позволил искупить страшную вину, направив меня к тебе, и я не упущу этого шанса!
– Сейчас вы меня немножко пугаете, – призналась я дрогнувшим голосом.
– Не бойся, дитя. Я тебя не подведу… – Агата мотнула головой, смахивая с уголков глаз непрошенные слёзы. – Свою Злату не подведу!
Дальше последовал долгий рассказ о личной драме старушки-отшельницы, наказавшей себя одиночеством за следование правилам. История оказалась банальна. Хоть ведьмы и оборотни росли со знанием табу, тайная любовь случалась! Запретный плод – сладок! Не зря это сказали! Это и случилось у красавицы Златы и оборотня Влада.
Агата, когда узнала, что её дочь путается с оборотнем, сразу же бросилась к ковену. Она играла в иерархии ведьм не последнюю роль, но даже должность не смогла повернуть время вспять, когда последствия оказались неизбежны.
Оборотня отправили в северную Америку. Влад был молод… и видимо не сильно против разлуки с юной ведьмочкой. Она была тем самым запретным плодом, которое и надкусить успел, и осознать, что не настолько он «сладок», насколько представлялось.
А вот для Златы всё было куда серьёзнее. Она и любила… и последствий хлебнула огромным половником, а не ложкой. Дочь Агаты оказалась беременной. Совет вынес вердикт – избавиться от ребёнка. Будь Злата такой дикой, как я, возможно решилась бы сбежать, но семнадцатилетняя ведьмочка была воспитана в традициях ковена, поэтому стайный инстинкт сверхов сломал девушку. Но и убить ребёнка она не могла… в общем, утром Злату нашли мёртвой.
– Это ужасно, – выдохнула я, выпивая из большой чашки отвар.
Агата скупо кивнула, проглатывая застарелую боль.
А я, получив крепкий мотив, решила перевести тему.
– Но вы так и не сказали, чем конкретно гибриды опасны.
Мне был подарен выразительный взгляд, и я сразу поняла, что здесь всё неоднозначно.
Ведьма тяжко вздохнула.
– Официально причина в отсутствии контроля. У гибридов сила распределяется сразу и на ипостась и на ведьмовской резерв – а это слишком. В критические минуты, какими является всплеск любых мало-мальски сильных эмоций, ипостась рвётся наружу, а дар выливается в сглаз или порчу.
– Это так?
Старушка поморщилась.
– Так. Однако порча может сорваться у любой ведьмы, коли та пренебрегает занятиями и тренировкой силы. То же самое касается оборотней. Мало, что ли, молодняка у этого зверья срывается после первого оборота?! Стали бы они прятаться по лесам! Они такое же староверы, как моя кошка! Ха! Блюстители первозданного!
Под кожу закрались здоровенные мурахи.
– Что же тогда заставило придумать табу?
Агата горько усмехнулась, устремляя взгляд в окно на заснеженный дворик.
– Будешь смеяться… хотя нет. Не будешь, ведь сейчас ты выступаешь в главных ролях.
– Я поняла уже: мои родители нарушили табу, позволили мне родиться. Не мучайте меня ещё больше. Говорите, как есть.
Агата согласно кивнула, продолжая изучать подворье.
– Когда остаткам ведьм и оборотней удалось покинуть Европу, Велине, верховной ведьме ковена, пришло видение. Когда Велина вернулась из-за грани, напуганы были все. Верховная дала пророчество. Точную трактовку уже никто не даст. Слишком много лет прошло с того времени. Но основную строчку передают из уст в уста: «Как только белый гибрид придёт, чистокровных оборотней, и ведьм не станет боле…»
Я нахмурилась. Понимаю, что после встречи с оборотнем, самоличного преображения в подобие животного, опять же призрак, который вытащил меня непонятно как… после всего этого не верить в пророчества странно. Но ещё более странно в него верить! Мой разум противился этому, как только мог! Однако даже он оказался бессилен против простых доводов: чистокровные живут с этим знанием, бояться и верят в пророчество спасшей их от вымирания ведьмы. А то, что она жила в средневековье, и ход событий мог давно поменять любое течение будущего – вряд ли способно прийти им в голову.
«Белый гибрид… но я не белый. Я – так-то рыжая. Эх! Жаль, я не могла посмотреть на своё пусть и не полное обращение. Может, смогла бы понять, какого цвета моя ипостась?»
– А вы точно не знаете, кем были мои родители?
– Точно, деточка. Я здесь очень давно живу. А видение о твоём скором появлении начало приходить около десяти лет назад. Но ты вот что… узнать, кто они всё-таки надо. Ты… – старушка пытливо посмотрела на меня, осторожно погладив по руке, – ты подумай хорошенько. Даже если родители тебя оставили у людей, должны всё-таки присматривать за тобой. Северск – не тот городок, где можно такую взрослую девку укрыть от оборотней. Тут их кишмя кишит.
Сразу вспомнилась Саша с её духами.
– Крёстная, – выдохнула вслух свою первоначальную догадку. Она всегда была рядом со мной. Сколько себя помню, хоть и живёт в другом городе. Могла она с помощью косметических средств спрятать меня?
– Коли ведьма, так запросто! Среди нас самые лучшие травницы и зельевары. Ты вот что… есть у меня мобильный телефон на экстренный случай. Он защищён от прослушивания. Не смотри так. Я дожила до своих лет только потому, что не устаю развиваться по всем направлениям. Да и какой смышлёный хакер откажет в услуге безобидной старушке?
Я улыбнулась, хотя настроения не было. Мне было слишком страшно, чтобы радоваться тому, что я попала под прицелы застарелого табу двух видов рас, которые существуют только в сказках… преобладающих исключительно в ужасах.
– В общем, звони своей крёстной. Или давай я позвоню, чтобы тебя не выдать. Оборотни снуют вокруг сторожки больше суток. Я уже устала полынь палить. Надо что-то придумать с твоим утоплением. Если это Саша так долго тебя прятала, то надо дать ей понять, что снова требуется её виртуозная находчивость. Не готова ты сейчас дать бой совету ковенов и стай. Хотя, признаю, ведьмачества в тебе почти не чую. Да и духи мои еле пробились к тебе. А ну, подымись!
Я послушно встала, позволяя бабушке обойти меня несколько раз по кругу.
– Мдааа… Так и думала. Печать на тебе. Посмертная… – Агата подарила мне загадочный взгляд. Как будто не по себе старушке стало. – Ну, ладно. Согласиться твоя Саша, приведу её сюда… вместе снимем. А потом я научу тебя выживать. Согласна на такой расклад?
– А у меня есть выбор?
– Нет, коли унюхал тебя один из сверхов, коли признал парой своей. Если не хочешь ему и себе смерти, будешь учиться выживать!
Мне оставалось только согласно кивнуть.
– Буду.
Бабка Агата со звонком тянуть не стала. Как только я назвала ей номер Саши, случился достаточно занятный разговор.
– Да? – послышался глухой голос крёстной, как только вызов оборвался на двустороннюю связь.
– Александра?
– Я…
Слыша родной голос, я словно заново увидела Сашу. Её безжизненный голос никак не вязался с образом всегда доброй и улыбчивой молоденькой женщины.
Агата хмыкнула:
– Я тут вашего бельчонка поймала…
– Кого? – сквозь безразличие Сашки пробилось удивление.
– Ага. Живая… – зачем-то старушка покивала, подмигнув мне глазом. – Очень ждёт вас. Животину лесную только боится. Вокруг одни волки…
– Шш… что? Вы… – дыхание Саши перехватило.
– Бельчонок, говорю, ждёт. Где мы можем встретиться?
– Я… – крёстная заволновалась. Я так и видела, как она быстро осматривается в поисках шутника. Но видимо, такие шпионские штучки для крёстной не новы. Она поверила, быстро сказав: – я сейчас в кафе. Это тот, который возле следственного управления. Меня на допрос вызывали… крестница пропала.
– Знаем-знаем, лапушка. Только вот что… ты топай на городское кладбище. В северо-восточную часть. Там я тебя встречу и до бельчонка отведу. Нельзя ему сейчас никуда… И вот ещё что! Загляни по дороге в аптеку. Скупи травы. Список скину тебе по смс.
– У меня для бельчонка есть спрей от запахов всяких, – Саша тихо плакала, отпуская напряжение.
– Славно, деточка. – Агата мягко улыбнулась, будто Саша могла увидеть её добрую улыбку. – Тогда наматывай сопли на кулак и к нам. Я выдвигаюсь…
Агата дала отбой и поднялась.
– Теперь с тобой. Волки как шастали, так и продолжают шастать вокруг. Ищут, понимаешь, тело. Всю речку взбаламутили, охальники! Лёд не успевает затянуться. Но оно и понятно. Сутки только прошли. Наследник альфы без сознания в больничке… альфа делает всё, чтобы убедиться в невозможности скрестить своего щенка с его парой… паскудник поехавший.
Бабушка высказала ещё парочку крепких фраз, обойдя меня по кругу три раза.
– Так! Дух звериный в тебе я сбила на случай внезапного появления гостей. Ведьму выдать печать не позволит. Забирайся на лежанку. Там последние запасы полыньи. Да и морок я навела. Даже самый зоркий не разглядит! Не спускайся оттуда, пока не вернусь с твоей загадочной крёстной. – Ведьма хмыкнула. – Надо же. Сразу поняла, о каком бельчонке речь. Правильно, значит, я зверька для тебя выбрала. С твоими-то бронзовыми волосами! Для лисы слишком… слишком уж ты наивна, золотце. Я пока буду играть в шпиона, будь уж добра, подумай о новых сторонах личности. Нельзя вечно оставаться таким запуганным бельчонком, которым ты сейчас являешься. Съедят тебя сверхи! Даже не подавятся. Всё уяснила?
– Да, – ответила просто, борясь с внутренней дрожью.
«Как тут можно не бояться, когда тебя убить все хотят или использовать?! Про альфу вообще молчу…»
Пробормотав что-то себе под нос, старушка окинула меня хмурым взглядом, покачала головой и насыпала в стакан несколько мешочков с травяной трухой.
Я чихнула.
– Ага, – поддакнула Агата, делаясь сильно довольной. – Тут типа чай, но тебе пить не позволено. Мята перечная, ромашка, кора дуба – самые сильные ингредиенты для отвода духа. Кинуть бы аконит, да подозрений он сможет вызвать, коль зубастые нагрянут. Главное запомни, – бабушка вытянула указательный палец и угрожающе подёргала им в мою сторону, – если переступит порог кто, кроме меня, дышать не смей.
– Как не дышать-то? – Без того всё к чертям летит, так она ещё больше фантастику включает! – А если они надумают дождаться того, кто тут чай заварил?!
– Дыши в полынью, – сдалась старушка, накидывая на себя зимнюю куртку, довольно модную для той дамы, у которой мне пришлось в тулуп кутаться, чтобы до баньки добежать. – Вроде всё сказала. Добираться до кладбища не меньше часа… телефон забираю. Теперь точно всё. Ну… с божьей помощью.
Последняя фраза была встречена мной с конкретным удивлением.
«Ведьма и в Бога верит? Чудн
Покачав головой забралась на лежанку, предварительно чихнув, когда мимо «чая» проходила.
Оставаться одной было страшно, особенно с тем учётом, что в любой момент в гости могут нагрянуть оборотни.
А ещё мне было очень тревожно встретиться с Сашей. Я любила своих родителей… ну, тех, которые меня воспитали. Никак не хотелось их воспринимать кем-то другим. Они любили меня, как только умели одни они. В детстве это было более ярко выражено, с возрастом же мне дали то, что не каждый подросток получает – доверие и свободу. Я поступила в колледж в пятнадцать лет. Уехала в другой город, но раз в месяц обязательно приезжала на выходные. Потом институт… заработки, чтобы стать самостоятельной окончательно и бесповоротно. Я стала самостоятельной, сама отделилась от мамы и папы, а они всегда меня ждали, радуясь каждой встречи, как дети. Это воспринималось нормой тогда, но сейчас я вдруг поняла, что… нужно было оставаться в родном городе! Вцепилась в этот ВУЗ… престиж, зарплата, квартиру даже купила… дура! Пользовалась бы дальше услугами личного парфюмера, жила бы в счастливом неведении, знать бы не знала, что меня бросил кто-то, чтобы я живой осталась среди людей.
Так перенервничала от всех этих дум, что уснула, хоть это было довольно сложно сделать среди сухой полыни, воняющей горечью.
Из сна выдернул чей–то громкий вдох.
Открыв глаза, извиняюсь, чуть в штаны не наложила!
Прямо напротив моего лица стоял Богданов.
Веточка полыни мешала разглядеть анфас Егора Владимировича, но светящиеся голубые глаза виделись отчётливо в вечернем сумраке, наводя ужас.
Моё дыхание оборвалось.
Я затаилась.
– Егор, – окликнул Богданова заглянувший в сторожку бугай.
«Боже! Ну и махина!»
– Чего?
– Дождаться бы ведьму снаружи… Она такая мерзкая… как бы порчу не навела за проникновение.
Егор поморщился, спрыгивая со стула, с помощью которого я влезла сюда.
Хотелось выдохнуть с облегчением, но я упорно продолжала сдерживать дыхание, как велела Агата.
– Ждать её – только время терять. Знаешь же, она после того, как Владик порезвился с её Златой, на дух сверхов не переносит. Даже в лес из ковена ушла. Я сюда заглянул только потому, что старуха в город ушла… за продуктами, наверное. Всё, что хотел, без этой клячи узнал. Если Филиппа и выжила, сюда не приходила.
– Ты думаешь, она жива?
– Макс, – Егор посмотрел на молодого мужика, будто тот не бугай вовсе, а доверчивая фея, – её тела нет. Пока сам не увижу его, меня не убедить в ином…. Как и нашего альфу.
Здоровяк согласно покивал, реально этим начиная напоминать наивного простака.
Мрачный же математик нахмурился сильнее.
– Как мне всё это надоело! Надо что-то решать.
– О чём ты?
– Да так… Идём. Надо отозвать оборотней от сторожки. Сейчас каждый ресурс важен. Нечего зря время терять. Переходим вниз по течению.
– Так точно, – отчеканил громила, проходя в дверной проём боком.
Я уже задыхалась от нехватки воздуха, но страх не позволял сделать вдох даже «через полынью», как выразилась Агата.
Только когда Егор вышел, захлопнув за собой дверь, я пошевелилась, впуская в лёгкие горьковатый из-за трав кислород.
Пружина внутри меня распрямилась,
Я провела по лбу, вытирая липкий пот.
«Кажись, пронесло».
За окном окончательно стемнело, а напряжение никак не отпускало.
«Ну, где они?»
Я уже начала верить, что ожидание сведёт меня с ума, в сенях скрипнула дверь.
– Филя! – ворвалась в комнату крёстная, сопровождаемая неодобрительным взглядом бабки Агаты.
Я слетела с печи словно по волшебству. Даже стул не понадобился!
Оказавшись в до боли знакомых объятиях, с облегчением, наконец, выдохнула.
– Саша…
Женщина была такой холодной с мороза, но я обнимала её самозабвенно, радуясь встречи, как никогда!
– Торопыги, – проворчала моя спасительница-старушка, подходя к печи и подбрасывая в неё пару поленьев, – что одна, что вторая. Даром что не родственники…
– Как не родственники? – разочарование пришло так же быстро, как и радость от встречи. Я же успела расставить все свои соображения по полочкам! В них Саша идеально вписывалась в образ мамы-ведьмы, которая пошла на крайности, чтобы спрятать меня самым надёжным образом от мира сверхов!
– Так, – хмыкнула бабушка, прытко избавляясь от верхней одежды. – Не чувствую я родства между вами, девонька. Как впрочем и того, что не ведьма твоя Шурочка. Я в ковене не зря свой хлеб ела! Меня обмануть сложнее, чем тест ДНК.
– Но… – я моргнула, отстраняясь от Александры Северянской, на которой лица от тревоги не было. – Кто же ты тогда?
– Твоя крёстная, – дрожащими губами прошептала блондинка, и из её голубых глаз брызнули слёзы.
– Но… – выстроенная закономерность в моей голове посыпалась, как карточный домик, – но духи… Ты же не просто так взялась лично обеспечивать меня парфюмерией? Значит, ты всё знала… значит…
– Да. Знала, – хрипло призналась Саша, продолжая держать меня за предплечья. Крёстная заглядывала мне в глаза, боясь потерять контакт. Казалось, ей жизненно важно не моргнуть, не потерять меня из вида. – Я поклялась тебя спрятать… и всё провалила.
– Милочка, – прокряхтела Агата, шумно ставя в печь чайник, – ничего ты не провалила. Спрятать гибрида даже ковену ведьм не под силу, а тут простая человечка… Давай-ка, ты отпустишь нашу ягодку да присядешь на стул. Сейчас заварится чаёк успокоительный, и мы все поговорим. Узнаем, что было, и попытаемся понять, что будет дальше.
Саша расставаться со мной никак не хотела, поэтому разместились мы на потёртом диване.
Наверное, кто-то подумает, почему я продолжаю позволять ей себя обнимать, она ведь всю жизнь, можно сказать, обманывала меня, не договаривала, утаивала правду, но знаете что? Глотнув этой правды по самые гланды, кроме благодарности во мне ничего другого сейчас не было. Кто-то предпочитает получить от судьбы сполна, а я… я – простая. Мне моей фальшивой жизни было достаточно! Я ничего не хотела менять! Меня всё устраивало! А теперь…
Одно покоя не давало: история моих родителей.
Когда Саша перестала дрожать, отпуская ужас, который ей пришлось пережить за эти сутки, эффектная блондинка стиснула больную кружку с ромашковым чаем и, наконец, выдохнула:
– Я познакомилась с твоей мамой на поступлении в институт. Подружились в один миг, будто я всю жизнь друг друга знали! После зачисления на химфак попросились у коменданта в одну комнаты. Так стали соседями… обе были иногородними. – Губы крёстной тронула нежная улыбка. – Ася была необыкновенной. Добрая, открытая, искренняя – она покоряла всех своим внутренним светом. А потом в её жизнь ворвался Алексей. Он учился на последнем курсе. Был весь такой из себя… красивый, популярный. Баловень жизни одним словом. – Агата хмыкнула, шумно отпивая из своей кружки. Саша даже не заметила неодобрительно поджатые губы старушки. Крёстная была вся в воспоминаниях. – Между ними происходило что-то невероятное. «Химия», – Саша горько усмехнулась. – А потом… в один миг всё изменилось. Будто между ними кошка пробежала. Лёша стал мрачным и старался избегать встреч с нашим потоком, а Ася каждый вечер свою подушку обливала горючими слезами. Я тогда была порывистая… и несведущая, конечно, во всём этом мракобесии.
– Сама ты мракобесие, – фыркнула Агата, блеснув глазами, на что Саша лишь тяжко вздохнула.
– В общем, я пошла разбираться с обидчиком моей подруги. За Асю я была готова разорвать его голыми руками… а он взял и обернулся на моих глазах. Такого здоровенного тигра я даже в фильмах ужасах не видела, хотя очень люблю этот жанр… ты же знаешь.
– Стоп! Тигра?
– Ты сказала «тигра»?
– Да. В белого тигра.
Мы с бабкой Агатой синхронно подпрыгнули.
«Всё, как в пророчестве, – набатом нашептал страх у меня внутри. – Не думала я, что поверить в пророчество получится так быстро! Недавно же только сомневалась!»
«Да когда то недавно было?! – хмыкнул сарказм. – Полдня уже прошло. Утром встанем, уже всех бабаек по именам знать будем! Сверхъестественное лезет в твою жизнь напролом, Филя».
Я отмахнулась от едкого голоса, который во мне просыпался достаточно всегда в подобные критические моменты. Другое дело, что таких моментов за всю жизнь – раз, два и обчёлся, ну да ладно.
Мне было интереснее узнать больше о родителях.
– Что было дальше? – поторопила крёстную с повествованием, игнорируя выпученные глаза бабки Агаты.
– Оказалось, я попала в разгар нападения. За моей спиной маячили «каратели», как я узнала позже.
– Ох! – Агата прижала руки ко рту, впечатлившись.
Я же мало что понимала.
– Каратели? Кто это?
Ответить вызвалась старушка.
– Я уже говорила, что оборотни и ведьмы стараются друг с другом не иметь общих дел. Так вот, «каратели» – это спецотдел, которых данная закономерность не коснулась. Каратели были созданы для того, чтобы следить за исполнением табу и наказывать тех, кто запрет нарушил.
Александра грустно покачала головой.
– Всё так… а навела карателей на Лёшу Маринка. Она тоже была из сверхов оборотней. Поклонница, блин. Взбесилась, что Давыдов выбрал Асю, а не её… – было видно, что у Саши есть пара слов покрепче «поклонницы», да только крёстная никогда не ругалась при мне, идеально соответствуя своему статусу. – То, что я появилась за минуту, испортило всё.
– Он почувствовал карателей, – мрачно выдала Агата, – не тебя. Приготовился к бою…
– Да, – сокрушённо кивнув, Саша опустила голову. – А первое правило сверхов…
– «Сверхи не являют свою истинную сущность людям», – подхватила старушка, монотонно цитируя непонятный мне сборник запретов.
Настроение в комнате воцарилось довольно мрачное. Дамы погрузились в тишину, но я не могла и дальше сидеть молча.
– Что случилось-то?
Саша вздрогнула и посмотрела на меня.
– Жуткое. Я такого никогда больше в своей жизни не видела. Волки и медведи с ведьмами заодно зачитали обвинение Лёше, удерживая того в неподвижности далёким от моего понимания образом. Маринка кричала, что я всё испортила, что если бы Алексей не обратился, каратели ограничились бы одним предупреждением. Оборотни-каратели напали, как только колдун закончил своё монотонное обвинение, но Лёша оказался сильнее. Даже непонятное заклинание сбросил! Противный ведьмак оттащил меня к стене, ругаясь. Оказывается, целостность человека превыше всего для сверхов.
Агата усмехнулась.
– Наплёл ведьмак тебе. Это совсем не так. Чистокровные людей ненавидят. Считают их за…
– Подождите, – перебила я старушку. Горло сжимало от волнения, будто я слушала историю, которая происходит вот-вот, а не случилась уже много лет назад. – Что стало с… с Давыдовым?
Саша понятливо кивнула, даря мне жалостливую улыбку, от которой внутри всё скрутило от тревоги.
– Лёша был очень сильным, но карателей на одного него было слишком много. Когда Давыдов понял, что не вывозит, выпрыгнул в окно. Сверхи-оборотни вернули челе человеческий вид и бросились за ним вдогонку. Меня же задержали. Привезли в какой-то особняк, допрашивали почти сутки… из допросов я поняла, что карателям не удалось догнать Лёшу… И твоя мама пропала. Меня было решено оставить под присмотром. – Саша поджала губы, вспоминая что-то довольно неприятное. Но не страх сопутствовал этому воспоминанию, а женское раздражение. – Матвей так решил. Особняк ведьмаков Вороновых… – блондинка поморщилась, – мерзкое место.
– Ничего не мерзкое, – проворчала Агата, хмурясь. – Просто ты – человечка, а наши человечек не любят.
– Угу! – фыркнула Саша, будто зная что-то, о чём Агата даже не догадывается. – В общем, я пробыла «в гостях» у Вороновых почти две недели. Когда с меня взяли магическую клятву, что никто из рода простых смертных не узнает от меня о сверхах, я смогла вернуться в общежитие. Аси в комнате уже не было. Там вообще кроме погрома моих вещей ничего не осталось от Власовой.
– Но как же… – я не могла понять, как очутилась у этой храброй женщины, если мои родители сбежали.
Саша поняла мою растерянность без слов, и из её глаз полились крупные слёзы.
– Это случилось, когда я была на последнем курсе. К тому времени мне удалось найти подработку в больнице, я сняла отдельную квартиру… не знаю, как он меня нашёл…
– Кто нашёл? – Волнение дрожало в груди, неприятно отзываясь тянущей болью в области солнечного сплетения.
– Давыдов, – Саша смахнула слёзы со щёк, но солёная влага «нарисовала» новые, проливаясь из глаз. – Лёша появился на моём пороге раненый с тобой на руках. Сбивчиво рассказал, что его преследуют, что Асю убили проклятые фанатики, а теперь они гонятся за ним и… и его принцессой, – крёстная всхлипнула, отчаянно снова и снова стирая слёзы. Она не любила плакать. – Он попросил меня спрятать тебя, объяснил, как сбить запах. Я согласилась, не раздумывая. Слишком сильно ранили Лёшу. Регенерация не справлялась. И он, и я понимали, что найти кого-то другого на роль твоего спасателя Лёша просто не успеет.
Видя, в каком состоянии крёстная, я придвинулась к ней ближе и обняла за плечи, хоть меня и трясло от информации посильней её.
Саша продолжала говорить, несмотря на рыдания. Казалось, женщина счастлива избавиться от застарелой боли, которая гнойной раной сидела у неё в сердце, не находя выхода.
– Лёша ушёл, и я вымыла и квартиру и подъезд хлоркой, как он приказал. Повесила амулет над дверью… и начала думать, что делать. Мне казалось, что сверхи вот-вот ворвутся и отберут тебя у меня. Лёша сказал, что как только это случится, тебя… тебя не станет. Они убьют тебя! Время бежало быстро… подходила моя смена, и тут меня осенило – роддом! Ты же совсем новорождённая! Тебя можно подкинуть кому-нибудь. Типа нечаянная двойня.
Я удивлённо вскинула брови.
Саша бросилась сбивчиво объяснять:
– Чтобы навести на врачей и родильницу морок, у меня был амулет, так что я не боялась провалиться. Единственное, что пугало, попасть на сверхов. Но больница, в которой я работала, была государственной, а в таких сверхи не рожают, так что мне крупно повезло. – Саша тяжело вздохнула, справляясь, наконец, со слезами. – На Касьяновых я попала совершенно случайно. Как только переступила порог больницы, меня вызвали в родильное отделение. Я подрабатывала там санитаркой. Я уже говорила. – Крёстная глубоко вздохнула, осторожно поглаживая мою руку. – Ребёнок Касьяновых родился с заболеванием, несовместимым с жизнью. «Использовать амулет прямо сейчас – это мой единственный шанс», – поняла я. Вот и вытащила его из-за пазухи, больше не медля ни секунды. Врачи замерли, а я бросилась в ординаторскую с мёртвым ребёнком. Мне было так страшно… но видимо сам бог был в тот момент на моей стороне, и никто по пути не встретился. Да и ординаторская была недалеко. Ты спала там в моей сумке. Я… я накачала тебя димедролом, чтобы ты вдруг не обнаружила себя. Я была словно в тумане. Такая авантюра… – крёстная покачала головой. – Ты же знаешь, как я сюрпризы не люблю. А тут такое! Но я обещала… и ради Аси…
– Помню, – тихо прошептала я, поглаживая Сашу в ответ. – Ради Аси ты была готова на всё.
– Да. Ради Аси и маленькой принцессы Лёши. Сама не знаю, как у меня всё получилось. Касьянова Карина из всего этого балагана запомнила только одно – санитарка каким-то чудом спасла её дочь. Так мы познакомились… потом подружились. Карина очень хорошей оказалась женщиной. Стас тоже… Он стал тебе настоящим отцом, заботливым и внимательным. А я… я не смогла отказаться от возможности видеть, как ты растёшь и что с тобой всё в порядке.
– Что стало с их родным ребёнком?
– Я похоронила его в роще, – призналась женщина, сильно дрожа от волнения. – Наверное, это мой самый страшный грех…
Я лишь обняла Сашу ещё крепче. Не мне судить о таких вещах. Тем более она не виновата, что ребёнок родился мёртвым.
В одном я была точно уверена – моя благодарность к этой простой, хрупкой женщине не знает никаких границ!
–… мне было так страшно… Я не испытывала с тех пор большего ужаса. Только вчера всё изменилось, когда мне позвонила Карина и сообщила о твоём исчезновении, о свидетеле, видевшем, как ты ушла под лёд… Волковы… Господи! Как я просила тебя не идти работать в этот проклятый ВУЗ!
– Прости меня, Саш. – Прижавшись к крёстной всем телом, зарыдала, отпуская напряжение последних дней.
– Ничего… ничего… мы справимся и с этим. Я что-нибудь придумаю, – с отчаянием шептала женщина, проводя руками по моим волосам, как в детстве.
– Я придумала за вас, – громко высморкалась бабка Агата, вытирая слёзы огромным носовым платком.
Я почти забыла о ней, погрузившись в историю Саши.
– Вы поможете нам? – недоверчиво спросила Северянская.
– Да. – Решительно ответила старушка. – И поступим мы так…
Саша уехала на следующее утро, получив все необходимые инструкции по успешному укрывательству гибрида. Белого ли? Я сильно сомневаюсь, хоть бабка Агата и стала на меня смотреть, как на активированную бомбу. Пусть вторая ипостась и подала признаки жизни там, в пещере Никиты, но её цвет сущности так и остался для меня загадкой. Я в тот момент вообще не о красоте думала…
В общем, ночь прошла вез сна для всех нас, зато утром, как только наш странный тандем проводил человечку за пределы избы, Агата велела забираться на лежанку и отсыпаться.
– Слишком много у нас работы, – ворчала хозяйка сторожки себе под нос, следя за тем, чтобы я послушно выполнила её приказ.
Меня никто не будил до вечера. Как выяснилось, нам предстояла ещё одна бессонная ночь. Разлом печати на силе ведьм – довольно сложное мероприятие, особенно, когда ломает печать одна единственная ведьма. Да ещё и не родственница.
Когда солнце село, позвонила Саша. Крёстная связалась со знакомым бабки Агаты, работающем в морге. Всю кровь, что Саша взяла у меня перед уходом, вкачали многострадальному телу. Одели в мою одежду. Ведьмак, коим оказался старичок, возвращающий Агате должок, наложил на тело морок, поэтому брать грех на душу и увечить тело, не потребовалось.
Что имеем в итоге? Бедные родители, которые даже не в курсе, что теряют уже второго своего ребёнка, опознали в мёртвой девушке меня. Эксперты по телу дали предварительное заключение: утопление. Оборотни всё это дело незаметно проконтролировали. Крёстная данное уточнение практически рычала в трубку, виня во всём только зубастых сверхов. В остальном, всё прошло гладко. Как мы и ожидали.
Следующим шагом была печать, и мы приступили к нему, как только Агата дала отбой.
Собрав большую сумку свечей, мы выдвинулись в путь. Нужно было дойти до какого-то там алтаря.
Топать пришлось очень долго. Удивил лёгкий шаг старушки, а мы вообще-то шли через тёмный ночной лес по большим сугробам! Агата только под нос себе ворчала, к чему я уже начала привыкать, в остальном виду не подавала, что ей что-то не по плечу. Зато я запыхалась, чем рассмешила ведьму:
– Вот тебе и оборотень! Даааа… дохлый какой-то. Эх! С ведьмовской силой я тебя быстро научу обращаться, а вот звериная сущность… тебе бы оборотня-наставника. Эти сверхи стаями не просто так живут. Звериная ипостась быстрее подчиняется человеческой, когда рядом сильный зверь. Обычно это альфа… Как ты понимаешь, тебе альфу искать – я не помощник.
– Так-то я тоже не горю желанием его искать, – переняла ворчливый тон старушки.
– А зря, – продираясь сквозь ветки валежника, громко фыркнула Агата, спугнув тетерева. – Чтобы дать отпор альянсу ведьм и оборотней, ты должна быть сильной по всем фронтам. Сильной и независимой!
Резон в словах ведьмы был, да только снова потерять контроль над своим телом я не хотела. Если бы можно было поставить печать на оборотническую сущность, я бы не преминула этой возможностью воспользоваться!
До загадочной опушки леса мы добрались к рассвету. Я была уже на последнем издыхании, злая и уставшая, как вол, который вспахал в одиночку не один гектар хозяйских угодий.
Только любопытство было неутомимо.
Как только Агата приказала забираться прям в куртке на холодный заснеженный камень, я вся подобралась, внимательно наблюдая за работой специалистки по сверхъестественному.
Ведьма расставила пять свечей, встала в моём изголовье, обхватила руками мою голову, всем этим напоминая процедуру экзорцизма, где, судя по фильмам, изгоняют страшных демонов из людей.
Уже собралась насладиться процессом воочию, как сознание просто отключилось, уступая место одной сплошной боли.
Кажется, я кричала. Потом плакала и снова кричала.
Не могу сказать, сколько это продлилось, но когда смогла открыть глаза, перед взором простиралось светлое северное небо.
В горле было сухо. Язык распух. Лицо обжигал холод. Кажется, слёзы застыли прямо на щеках, превратившись в стылый лёд.
– Ну, вот… – вяло протянула Агата, прислоняясь к камню. – Мы справились. Давай-ка подкрепимся, да нечё рассиживаться боле. Пусть это и ведьмовская сторонка, но оборотни тут тоже часто попадаются. Шныряют паршивцы, будто им тут гормонами самок намазано. Животня!
Я уже успела заметить, что Агата оборотней не жалует, но было как-то… неприятненько при всём моём безразличие.
Это было странно. Будто думаю я, и не я одновременно.
Прислушивалась к себе всю обратную дорогу, но неприятие к ведьме больше не проявляло себя, сколько бы я ни старалась зацепиться за малейший негатив.
Доковыляли до избушки к обеду.
Страшно хотелось есть. Нет. Не так. ЖРАТЬ!
Я даже вызвалась приготовить еду. Бабуля со своим скромным рационом не баловала меня, а на одних бульонах не проживёшь, какими бы вкусными они не были!
Через час у меня был готов наваристый борщ из мяса заводской птицы, которая подозрительно быстро приготавливается, и итальянская паста со сливочным соусом. Готовка – моё хобби, если так можно назвать дикую потребность во вкусной еде.
– Это бесподобно! – оценила по достоинству мои кулинарные навыки бабка Агата, шустро наворачивая вторую порцию спагетти. – Сама я не особо люблю готовить. Зелья – совсем другое. А со стряпнёй у меня вечно что-то случается. То пересолю, то слишком много крупы в кастрюлю кину. Тесто – вообще мракобесие.
Я с улыбкой уплетала борщ, мысленно млея от наслаждения.
– Думаю, всё дело в отношении, – подумав, вынесла вердикт. Сама прислушайся. Ты о зельях говоришь с восхищением и глубоким уважением. О готовке же сказала, как о чём-то позорном. Так как формирование восприятия уходит к корням знакомства с тем или иным навыком, вспомни, что пошло не так.
– Ммм… – Агата удивлённо моргнула. Вилка старушки зависла с макаронинами на полпути ко рту. – Эээ…
– Что-то испортило тебе отношения с обычной готовкой. Что это было?
– Верховная Марианна, – прошептала шокировано Агата, удивляясь простому анализу прошлого. – Старшая ведьма учила нас зельям… нам было лет по семь. Так вот те, кто плохо её слушал, вертелся или баловался, ссылались в наказание на общественную кухню. Управляющая Виола была ужасным тираном. Нам с Дашей могли дать три мешка картошки! И если мы не успевали почистить её за полчаса…
Агата вздрогнула, выныривая из воспоминаний прошлого.
Я понятливо покивала.
– Вооот. Причина достойная. Обычно с такой идут к психологам, но я вот что тебе скажу: ты уже взрослая. Тебе не семь лет. Бояться больше нечего. Просто прими это. Логика – самое лучшее оружие против детских страхов и обид. Готовка – это не наказание… считай, что она – ещё одно творческое ответвление зелий.
Агата хмыкнула.
– Неплохо. Ты – психолог, что ли?
– Нет. Я – педагог, у которого такие предметы как возрастная психология и коррекционная в программе обязательны.
– Ясно. Что ж, спасибо. Я попробую перестроиться, но буду рада, если ты, пока я буду обучать тебя волшбе, возьмёшь готовку на себя. Очень уж вкусно у тебя получается.
– Ладно, – я пожала плечами, не видя в просьбе женщины ничего критичного. Наоборот, еда с чужих рук – это не моё.
– Вот и славно! – улыбнулась Агата, сверкнув своей идеальной белозубой улыбкой, которая не вязалась с возрастным обликом старушки. – Начинаем заниматься ранним утром. На рассвете. Поэтому ложимся спать пораньше. Время до сна предлагаю провести с пользой. Надо перебрать травки и прочитать заговор над ними. Кажется, в пучках какая-то живность завелась. Нехорошо…
– Ладно, – кивнула я, убирая посуду со стола. Не хотелось показать, какой ужас вызвала у меня простая просьба бабули.
«Детские страхи – они такие, – мысленно пропела я. – Все чего-то боятся. И то, что я ненавижу насекомых – не самый странный страх, если у тебя, например, аллергия на укус пчёл».
Успокаивая себя тем, что пчёл в разгар января быть в травках ведьмы никак не может, смело вернулась к хозяйке сторожки и развернула первый из многочисленных узелков.
– Оу! – с удивлением уставилась на неповоротливых чёрненьких букашек, смешно засуетившихся на сухих листьях мяты.
– Что там? Ааа, – Агата довольно улыбнулась. – Долгоносики. Я так и думала.
– Куда их выкинуть?
– Не выкинуть, а переложить в баночку. Знаешь, какая из долгоносиков великолепная мазь для потенции получается?! Мужики за пятьдесят с руками оторвут! А некоторые даже за тридцать. Эх! Слабый пошёл мужик! Без долгоносика никуда.
Я знатно похихикала, слушая забавную науку об ингредиентах. Агата была великолепна в своей прямолинейности.
Как только начало темнеть, меня прогнали на лежанку.
Я закуталась в одеяло, чувствуя всем телом обволакивающее меня тепло древней для нашей современности печи, и знаете что? Мне начинало это нравиться! У Агаты было спокойно и безопасно. После всего случившегося, сторожка воспринималась оплотом надёжности. Сейчас это было то, что мне нужно!
Время понеслось вскачь. С каждым днём Агата погружала меня в недра колдовской науки, которую упорно называла «волшбой». И чем больше я понимала в удивительных способностях чувствовать мир иначе, тем больше соглашалась с ней.
Почему?
Всё очень просто!
Колдовство делало свой акцент на изучении травок и зелий, лёгких манипуляций с миром, типа наслать на веник заговор на чистоту. Волшба же была направлена на трудоёмкую работу с предметами. Волшба – это колдовство, ведовство, ворожба, волхование и действие совершённое Силой Воли вместе взятые. А у кельтских ведьм, присоединившихся когда-то к ведьмам славянским, волшба вообще переводится, как – «то, благодаря чему создан Мир».
Конечно, на область силы самого Создателя ни одной из нас не замахнуться, но свои возможности я уже чувствовала. Сила была такой родной и знакомой, что я понять не могла, как жила всё это время с печатью. Теперь я просыпалась каждое утро и первое, что делала: гоняла частички пыли, которые будто в невесомости парили в солнечных лучах сибирской зимы.
Работать над собой и своими усилиями пришлось со всей отдачей. Особенно над кинетическим контактом с предметами! Агата зверствовала люто, добиваясь от меня результатов. Если для этого я хоть целый день должна просидеть над ложкой, которую требуется сдвинуть взглядом, так и будет! Ни спать, ни есть, пока не получится! И мотивация при этом бешеная!
– Ты должна уметь защитить себя! Как только альянс ковенов и стай чистокровных узнает о тебе…
Вот я и сидела без всяких возмущений!
Поначалу ничего не получалось, естественно. Потом Агата начала поить меня усилителями.
– Это только пока, – хмурилась старушка, уже в полпинка раздражаясь от моих вопросов. – Нужно, чтобы ты почувствовала эпицентр своей силы. Где она прячется, и откуда её нужно брать по крупице. Усиливающие настои направлены именно на это. Мы их нашим детям даём, когда у тех просыпается сила.
И если с активным проявлением своей ведьмовской натуры я откровенно спотыкалась, то с наговорами всё предстояло куда проще. Читать текст и совершать определённые манипуляции с определённой целью, было куда проще, чем заставить столовые приборы плясать под моим пристальным взглядом.
Как только у меня получилось создать защитный контур вокруг избы, Агата вытащила из сундука красивую книгу в кожаном переплёте и протянула её мне.
– Бери. – На глаза старушки набежали слёзы. – Это… моя Злата сама делала её… – бабушка нахмурилась, будто ей говорить больно, – для своей дочери. Каждую страничку зачаровала… моё чадушко.
– Эмм… может, тогда не надо…
Агата коснулась моего плеча и мягко улыбнулась.
– Надо. Злата бы одобрила. Бери. Страницы книги девственно чисты. Чтобы книга стала гримуаром, ведьма должна писать в ней своей рукой и единолично. Никому её не отдавай, никому не позволяй читать. И тогда она верно тебе прослужит. Запомнила?
Я кивнула, принимая необычный подарок.
Пальчики пробежали по кожаной обложке тёмно-коричневого цвета, и я почувствовала тепло.
Так, каждые мои вечера превратились в общение с книгой. Я переписывала за диктующей из своей книги Агатой, и каждая строчка делала меня ближе к гримуару и самой себе.
За месяц обучения волшбе я добилась значительных успехов. Это не мои слова. Так Агата сказала, оценив мои старания – почти целых полчаса «ветерок» из частиц пыли плясал на моей ладони.
– Невероятная концентрация! – не уставала нахваливать обычно строгая наставница, даже не подозревая, что «концентрация» – это не то, что заставляет ветерок завиваться видимыми спиралями.
Наверное, Агата отругала бы меня, прознав, КАК я творю волшбу.
Из книг и науки наставницы всё сводилось к тому, что ведьмы Земли – тиранистые агрессоры. Что женщины, что мужчины с даром ворожбы – все подчиняют себе пространство, выступая в роли… ну, пусть будет «альфы».
Я же скорее сотрудничала с силами природы. Просила, убеждала их помочь и обязательно благодарила: если это неживое, как ветерок, то благодарила от всей души, если живое, типа белочки, которую по приказу Агаты мне было велено заставить принести орех, то бартером. Я стащила у бабки Агаты целую горсть сушёных грибов для рыжей красотули. Белочка вместо одного орешка притащила шестнадцать!
Агата таращила глаза на меня весь вечер, не понимая, как мне удалось выжать столько ресурсов из довольно жадного существа. Потом, подумав немного, решила всё списать на мою животную натуру. Типа, раз я оборотень, то уже одним этим ближе к природе.
Как по мне, так это не совсем верно, но делиться своими соображениями с суровой наставницей не спешила. Пусть думает, что хочет. А то, как я добиваюсь требуемого на самом деле, будет моим маленьким секретом!
Саша приезжала всего один раз. Примерно через две недели после начала наших с Агатой занятий. Я тогда только-только училась работать с концентрацией. Для этого мне было выдано ведро с водой. Я целыми днями сидела над ним, пытаясь уговорить жидкость выделить мне одну малюсенькую каплю, чтобы напиться. Телекинез – самое отвратное задание из всех.
Так вот! Крёстная рассказала о том, что меня, цитирую: «благополучно похоронили». Родители, которые не родители, пустили жильцов в свой дом и мою ипотечную квартиру, после чего отчалили в неизвестном направлении.
– Это я предложила им сменить обстановку, – будто извиняясь, призналась Саша. – Они давно мечтали отправиться в кругосветку. Она поможет им притупить боль от твоей потери.
Далее меня посадили к развешенной белой простыне и сфотографировали. Для нового паспорта. Крёстная через знакомых, не совсем добропорядочных граждан, нашла мастера по поддельным документам. К концу месяца обещала привезти и паспорт, и полис, и диплом о высшем образовании. Документы делались на высшем уровне. Не подкопается ни один представитель власти. Как такое возможно?! Очень просто! Те самые «глухари», убийства, которые не могут быть раскрыты из-за невозможности опознать личность убитого. Оказывается, в нашей стране целая сеть поставлена. Называют себя эти товарищи – «первый свидетель». Именно они незаметно шныряют по подворотням, как акулы, дожидаясь преступления. В нашей действительности их долго ждать не надо! Как только находится убитый, обыскивают его и избавляются от тела… а потом и от его убийцы. Если у того нет приводов в полицию и отпечатки пальцев ещё не в базе, его паспорт тоже уходит в обработку.
Супермены–извращенцы на минималках. Кто бы мог подумать, что я вообще узнаю об их существовании!
Вообще, настолько одинокой я ещё никогда себя не чувствовала! Жить в сторожке и общаться с ведьмой и белочкой, не устающей каждое утро приносить один орешек под моё окошко… это грустно. Будете смеяться, но меня всё чаще тянуло в лес. Просто походить между сосновыми исполинами, подышать морозным воздухом, успокоить тоскующий внутри дух.
Я не слишком быстро поняла, что это моя звериная натура сходит с ума. От чего? От тоски.
Никита стал мне сниться каждую ночь, и внутренности сжимались от эмоций, которых я сама просто ну никак не могла испытывать! Волков. Да я его совсем не знаю! Видела в общей сложности раз двадцать за все три месяца испытательного срока! Какая любовь!?
А потом вспоминались нежные касания молодого оборотня, тёплые губы, неоновое свечение голубых глаз и взгляд, полный неподдельного восхищения и ужаса одновременно. Душа начинала сразу метаться, требуя выхода.
Вот так я и обернулась в первый раз.
Агата чуть с ума от страха не сошла.
Удивительно то, что я всё помнила в этот раз. А ещё чувствовала, что моя тигрица, а это была именно она, очень меня любит и дорожит мной. Как можно не проникнуться симпатией к своему второму «Я»!? Вот и я не смогла!
Обрадовало то, что никакая я – не белый гибрид. Моя тигрица была яркого рыжего окраса, привычного представителям кошачьей фауны дикой природы. Узрев это, Агата даже не стала ругаться, что я забыла утром выпить сдерживающий животную натуру отвар, который обязалась употреблять до конца ведьмовского обучения.
– Ты – не белый гибрид, – выдохнула ведьма, дрожащей рукой погладив себя по колену. Оборотница пресекла поползновения старушки к своей шкуре сразу, грозно рыкнув. – Пророчество не о тебе… можем жить спокойно. Выдыхай и приходи в себя. Научу тебя всему… а потом будем думать.
Моей животной ипостаси старушка не нравилась. Если быть совсем уж точной – вызвала у неё одни сплошные подозрения. НО! Тигруля дала понять, что не станет мешать моему «образованию». Она только «за», ведь мы должны быть сильными по всем фронтам. Одно условие выставила мне тигрица мысленно – никаких отваров! Она должна иметь возможность появиться в момент, когда я дать бой своим врагам не смогу. Ну… ещё и тоску приглушит, если я возьму на себя ответственность и начну уже считаться с нею: выходить на более длительную прогулку, питаться нормальным мясом!
В общем, общение всё происходило между нами, поэтому Агату я в это втягивать даже не думала. Назвала ипостась Тигрой и начала активно с ней общаться, про себя иногда посмеиваясь на тему шизофрении.
Второй и третий месяцы обучения волшбе дались тяжко, но я больше не чувствовала себя одинокой. Тигруля была рядом.
Морозы в тайге понижали градус, а я совсем забыла, что такое холод, стоило только пару раз в неделю выпускать на волю рыжую хищницу.
Это не было похоже не на что из известного мне. Сначала я смотрела на мир изнутри своей ипостаси. Как бы отстранённо. Наверное, так бы и продолжалось, если бы однажды Тигра не решила поохотиться на благородного оленя. Я вылезла в самое неподходящее время. Прямо в миг прыжка. Извернуться и приземлиться на лапы пришлось мне самой. Я удивительным образом перехватила управление животным телом своего второго «Я».
Олень убежал, испуганно косясь взглядом.
Тигра была жутко недовольна. Выговаривала мне что-то на своём животном уровне, но общий смысл мне был понятен без слов. Любой бы понял!
Вот вроде бы надо насторожиться, а мы с Тигрой только обрадовались такой новой стадии отношений. И не зря! Потому как не успела я вернуться в человеческое тело, как Тигре пришлось браться за моё спасение.
Огромный бурый медведь, пробудившийся по непонятной причине из спячки, напал на меня, выскочив, как чёртик из табакерки!! Да ещё и такой огромный! Просто жесть! Обернуться обратно в тигрицу у меня не было ни сил, ни времени!
Медведь встал на две задние лапы, вытянувшись почти в добрых два метра!
Тигра перехватила управление моим телом. Почему я так решила? Да потому, что меня снова затянуло обратно туда, где я лицезрела обычно прогулку тигрицы.
«Я», практически голая (при обороте одежда либо портится из-за смены формы тела, либо спадает), уклонялась от ударов царя русской тайги с удивительной маневренностью! Такие акробатические этюды мне и не снились, но я их делала, слившись со своей звериной сущностью в одно целое! Не было больше «Я» и «Она». Перевороты и уклонения были преисполнены животной грации. А потом уже «мы» оскалились и зарычали.
Под силой угрозы я и Тигра стали едины.
Медведь моргнул, сделал шаг назад, потом ещё один и скрылся за деревом, улепётывая уже на четырёх лапах.
В тот вечер я вернулась в избушку довольная собой и своей второй натурой, с которой теперь существовала неразделимо. Тигра ощущалась… как предчувствие – если объяснять понятным для человека языком. У нас же бывает такое, что кто-то внутри практически вопит: «Это может быть опасно!» или «Остановись!». Быть сверхом-оборотнем – примерно так. Только в отличие от людской неуверенности, я своему «предчувствию» просто не имею права не верить!
– Загулялась ты, девка, – недовольно проворчала Агата, вытаскивая из печи противень со свежей выпечкой.
Захотелось рассказать ведьме о своих успехах. Адреналин бил изнутри! А предчувствие остановило. Без слов оно уговаривало меня не открываться.
Я пожала плечами и пошла дописывать главу запрещённых альянсом проклятий, которые ведьмы почему-то забывать не спешили, передавая знания о них из одного поколения в другое.
Мне была интересна такая загадочность Тигры. Почему оборотень во мне не желает довериться ведьме? Так-то мы тоже ведьма… пф! Да, смешно звучит. Но ведь правда!
Через неделю я поняла причину. На очередной прогулке зверя я услышала стук сердца. Он был такой робкий и тихий… едва ощутимый… и он шёл изнутри меня!
«Ребёнок! У меня будет ребёнок!!!»
Сама не поняла, как обернулась в человека.
Прижав левую руку к низу живота, прислонилась к дереву, не чувствуя холода. Шок медленно проходил уступая место опасению мирового масштаба.
«Я увязла здесь, как та Герда у цветочницы. Ещё немного и совсем потеряю себя, а этого нельзя допустить! Особенно теперь! Теперь, когда у меня будет ребёнок от белого волка… – я задохнулась от ужаса. – Господи! Белый гибрид! Это не я! Это мой малыш! Если Агата узнает… она испугается похлеще моего, а страх – плохой товарищ. Как бы не сделала плохо малышу…» – моё сознание словно получило разряд током. Я, наконец, увидела цель, без которой почти три месяца просидела в сторожке ведьмы, не понимая, куда двигаться дальше и как вообще жить!
Приоритеты сложились разломанными пазлами в полноценную картину.
«Саша обещала приехать с документами на выходных… до тех пор надо по максимуму получить от науки Агаты, потому что с отъездом крёстной я тоже не задержусь в сторожке. Оборотни не живут в больших городах? Отлично! Значит, я поеду прямиком в столицу! Пока дышу, никому не позволю даже пальцем моего малыша тронуть, не то, что обидеть!!»
Тигрица согласно зарычала внутри меня, замещая страх перед неизведанными испытаниями новой благой целью – спасти своё дитя любой ценой!
4 года спустя
– Ма-ма-ська! Мааааа… Ма-му-ли-ська!
Я улыбнулась, но глаза так и не открыла. Не могла не улыбнуться. Мой звоночек в своём репертуаре. Проснулся и давай будить исполнителя всех его желаний.
Потянувшись к звуку, коснулась пухленького тельца невероятно сладкого сыночка и притянула его к себе.
– Женечка, счастье моё, давай ещё чуть-чуть поспим? Мама долго делала дорогой заказ для богатенького дяди… мама поздно легла и очень хочет спать.
У сына на это был приготовлен ответ:
– Мама, соньце стало.
– Мммм… – я несчастно застонала и звонко расцеловала сына в обе щёчки.
Милые ямочки не заставили себя ждать, явив своё очарование миру.
Женя весело рассмеялся, завертевшись в моих руках.
– Кушать хочешь, мой сладкий волчонок?
– Дя! – горячо ответил белокурый ангел, загораясь азартом. – Мяся!
Я потянулась к пульту и включила музыкальный центр. Это уже была наша семейная традиция. Женя обожал музыку, да и я привыкла к ней. Настроение на первом аккорде очередной детской песенки взлетало до небес, несмотря ни на какие невзгоды… а их за четыре года было в нашей жизни предостаточно! Уж поверьте!
Подхватив своего весёлого малыша на руки, снова подарила сладким ямочкам парочку нежных поцелуев, прежде чем направиться со своей драгоценной ношей на кухню.
Разогреть довольно вредный для обычного человека завтрак не составило труда. Уже через десять минут Женя уплетал за обе щеки тушёную с овощами свинину, больше напоминающую добротный шашлык. Что поделать!? Когда у тебя сын – сверх-оборотень, рацион может быть только таким!
Я с умилением наблюдала, как Женя старательно накалывает короткозубой вилкой мясо и жадно его жуёт. Казалось, ради этой картины можно прожить все свои страхи и переживания ещё раз заново!
Сейчас мой побег в столицу, головокружительный поиск себя и помощь Саши казались затёртыми и совсем не страшными воспоминаниями, хотя в своё время они знатно меня пугали своей неизвестностью.
Я вспомнила, как оказалась права, и Агата не захотела меня отпускать, каким-то образом прознав о готовящемся побеге. Уходить пришлось ночью и без гримуара.
Я бежала через тайгу почти до Тюмени. Дальше на попутках через Пермь, Киров… пусть Агата не успела заглянуть в мой паспорт, но логика подсказывала, что она и без этого знает, какое у меня имя теперь, поэтому поезд или самолёт, где регистрация обязательна, отмелись сразу.
Столица встретила промозглой слякотью и… токсикозом. Одно было радостно – Саша обеспечила меня не только новеньким паспортом, но и новым счётом и картой, на которые перевела все мои былые сбережения. Плюсом – деньги от продажи машины, кредит за которую погасили родители перед своей кругосветкой.
Я купила новый телефон, симку, позвонила Саше и вкратце объяснила, куда пропала и по какой причине, стараясь говорить обтекаемо. Пусть нас вряд ли прослушивали, но моя паранойя прогрессировала, и я поддалась её влиянию.
Так, в один момент, новая жизнь захватила меня.
Теперь я звалась Колосова Анна Алексеевна. Родное отчество приятно грело душу, а то, что Ася Власова свою дочку всегда мечтала назвать «Анечкой» стало приятным бонусом к новой личности, которую я приняла практически сразу. Пусть фамилия и не моя, но зато мои года паспорт отсчитал вспять. Вроде как я прожила полноценных четыре года в столице, а мне до сих пор по паспорту числилось двадцать четыре. Всё дело в погибшей девушке. Она ушла из жизни в неполные двадцать. Я не уставала ходить в церковь и ставить за несчастную свечку. Раз уж никто из знакомых не знал, что Анна Колосова убита, а родственников у сироты детского дома номер три не было, я просто обязана помнить того, кому обязана своей спокойной жизнью.
Саша перебралась в столицу через месяц. За это время я успела обжиться на новом месте, снять себе квартиру на пару месяцев вперёд, которые, кстати, не дожила, перебравшись в новенький дом крёстной.
Саша приехала не с пустыми руками… с гримуаром и извинениями Агаты, которая была расстроена моим побегом. Но нужно отдать ведьме должное, она призналась, что заподозрила мою беременность почти сразу… и травки приготовила, чтобы мой организм эту беременность удачно скинул.
Пусть это не стало для меня сюрпризом, всё-таки, я подозревала о нечто подобном с самого начала, но обида долго держалась внутри. Я не подходила к гримуару до самых родов, будто книга тайн виновата в помыслах старой ведьмы.
Практикой заклятий занялась от нечего делать. Новорождённый Женя спал целыми днями, и мне было скучно в доме, который Саша, оказывается, купила на моё имя. Сама крёстная боялась светиться рядом. Избегают оборотни городов или нет, а рисковать нами Александра Северянская не собиралась.
– Не забывай про ведьм, – хмуро заявила Саша, в очередное посещение снимая тугой платок с головы, который почти полностью скрывал её лицо, учитывая очки в пол-лица. – Тем более мне не в тягость. Я привыкла скрывать своё присутствие рядом с тобой.
На это оставалось только кивнуть, тем более что забот мне хватало и без игры в агента 007.
Деньги на счетах медленно, но верно, таяли. Сидеть на шее Саши я решительно отказывалась…
Выход нашёлся сам собой.
Соседка, добрая женщина, разведёнка с двумя детьми-подростками, зашла в гости, проверить, как я сама управляюсь с маленьким ребёнком. Татьяна Сергеевна оказалась очень сердобольной и отзывчивой дамой.
Так вот! Когда мы пили чай на террасе, а Женя тихо посапывал в коляске, Татьяна Сергеевна увидела мои вазы из мраморной глины. Сколько было восторга! Мне польстило, я показала другие свои работы, которые наклепала за время беременности и уже после неё.
Работа по дереву и со стеклом вызвала восхищения ничуть не меньше, чем с глиной.
Как итог: мне помогли зарегистрироваться на сайте и успешно выйти в топовые лидеры рукодельных изделий. Через год я расширилась, оформив ИП и наняв помощников. Женя был самым славным ребёнком на свете и его активность моему творчеству не мешала. А потом я подумала… и рискнула совместить приятное с полезным и обзавелась мистическим магазином всякого рода побрякушек. В помощницы нашла себе ведьму-одиночку. Совсем молодая Малика попалась мне совершенно случайно! Девушка отбивалась от приставаний троих парней, которые не понимали слова «нет». Малика применила отвод глаз, но так расстаралась, что из пассивного, заклятие стало активным, обрушившись на головы непонятливых знатным проклятием. Агата говорила, что за такое альянс запечатывает дар.
Не знаю, что Малика во мне в тот момент увидела, но мы в тот день подружились. Однако! Дружба дружбой, и побег от подозрительного вида мужчины оказался удачен, но клятву с черноволосой Малики я взяла. Пусть негласно я решила отдать бразды правления своей животной сущности, для всех ведающих взяв личину оборотня, но волшба нет-нет, да прорывалась наружу. Клятва молчания с приближённых – самое то для надёжности!
Что ещё за четыре года изменилось в моей жизни кроме того, что заказы посыпались на меня, как из рога изобилия?
Я стала блондинкой… чисто для исключения вопросов об отце жени. Когда ребёнок похож на маму, доказано опытным путём, вопросов об отце возникает на порядок меньше!
– Мама, а ты посему не кусяесь?
Пытливый взгляд моего белого волчонка только умножал во мне порывы нежной заботы.
– Я не так давно ела. Почти всю ночь работала.
– Ноцью надо спать!
– Маме заказали очень важную работу, – хмыкнула я, ловя назидательные отголоски своих же слов в предложении мальчика. – Нужно срочно доделать её, и тогда мы поедем на все выходные в лес.
– Иии! – сын восторженно запищал, роняя вилку в тарелку, чтобы счастливо хлопнуть в ладоши.
Лес для моего неординарного сверха-малыша был круче любого лунапарка! Его животная натура ещё ни разу не проявилась, но вот-вот грозилась явить себя миру. И это уже становилось проблемой. Малика предлагала наложить на сына печать, пока он не вырастит и не начнёт оборачиваться осознанно, а у меня совесть не позволяла поступить так подло с натурой сына.
Тигрица на это довольно урчала, мысленно обещая сдерживать волчонка-гибрида, сколько нужно. Она у меня такая… настоящая альфа.
Я погладила сына по светлым, почти белым волосам, не переставая удивляться генам.
«Вылитый Никита! Как под копирку…» – сердце предательски ёкнуло, до сих пор отдавая болью. Пусть я совсем не знала Волкова и любила лишь из-за непонятой связи истинных, но по слухам им было за что гордиться.
Никита, как рассказала Саша, возглавил стаю. Что стало с его отцом покрыто тайной мрака, но смена альфы пошла стае на пользу. Насколько узнала крёстная от Агаты, с которой после нашего переезда поначалу ещё поддерживала связь, уклад жизни сверхов-оборотней сильно изменился. Что-то касательно обретения пар… узнать подробнее мешало отсутствием осведомителя у Агаты. Старая ведьма могла судить только по нечастым встречам с представителями мохнатой братии. Плюсом к самой Агате женщины стаи наведываться за настойкой-контрацептивом стали всё реже. Это говорило о многом! Пусть оно и догадки.
– Я наейся.
– Молодец, – похвалила я сынишку, убирая тарелку в мойку. – Иди немного поиграй. Мне осталось доделать рога нашему оленю. Потом мы с тобой прогуляемся… надо встретить Малику.
– Малика плиедет! Ула!
Я продолжила рассказывать распорядок дня.
– Да. Она посидит с тобой, пока мамочка отвезёт огромного оленя по указанному адресу.
Если честно, я волновалась, получив этот заказ.
Обычно мы старались избегать прямых контактов со сверхами. Страх быть раскрытой угнездился на подкорке головного мозга. Но тут… отказать одному из глав альянса, связавшегося со мной напрямую, будет куда подозрительнее, чем просто выполнить его заказ!
Туманов Арсений Владимирович. Я, слава Богу, не видела этого ведьмака в лицо, только разговаривала с ним по телефону, сжимая сотовый дрожащей рукой, но бархатный тембр отчётливо давал знать: господин Туманов знает себе цену. Он – один из столпов нашего тайного общества и с ним нельзя не считаться!
Чёткие условия работы, описание общего вида чучела и его магические свойства – всё было строго и понятно. Одно подозрительно: загадочность заказа зашкаливала. Я не должна говорить от кого дар и толком понять не могла, кому его придётся доставлять. Единственное, что могла сказать точно: ростовая фигура оленя получилась высококлассной! Чем бы гербом это животина не была, а золотые рога, удивительные глаза из лунного камня и мех статуи вышли высококлассного качества! Фирма веников не вяжет! О том, что именно я накладывала спектр положенных заказу заклинаний, как всегда утаила. Малика поставила первую печать, отводя глаз, всё остальное сделала я сама. Подруга до сих пор не знала, что я – гибрид. Малика была уверена только в том, что я – тигрица.
Моя жизнь текла плавно и размерена. Я практически успокоилась, получив довольный отзыв от Туманова.
Осталось только доставить чучело по адресу… и я представить не могла, что меня ждёт такая подлая подножка от самой Судьбы!
– К чему вся эта загадочность!? – ругнулась я, в очередной раз мельком бросая взгляд на экран навигатора.
– Через сто метров поверните направо, – мягко приказал женский голос.
– Да что ты говоришь!? – едко процедила я, поджимая губы.
Никакого поворота вправо не наблюдалось! Если только просёлочная разухабистая дорога, куда даже на «Газели», на которой мне было велено отвезти оленя, жалко было сворачивать!
– Божееее… – простонала я, выворачивая руль. – И это пригород Москвы! Какой позор!
Сама я хоть и жила в районе Соснового бора Мытищ, но здешний колорит поражал! Не просто многоэтажек нет! Даже домов разглядеть толком не удавалось!
– Закрытая территория, что ли?
Садясь за руль «Газели», которую пришлось нанимать, чтобы отвезти этого долбанного оленя, над которым всю ночь билась, чтобы довести его до совершенства, а себя до ручки, я предположить не могла, что буду куролесить за МКАД так долго! Даже то, что понятно откуда взявшееся поселение находится сравнительно недалеко от родных Мытищ, не поднимало настроения.
Очередной поворот и длинная посадка из вечнозелёных деревьев оборвалась.
На пути вырос первый аванпост.
Я с изумлением подняла брови.
– Ты смотри! Угадала! Территория, действительно закрыта! Интересно, что ведьмаки тут так люто охраняют?
Подъехав к шлагбауму вплотную, нажала на педаль тормоза.
И только опустив окно для сурового вида мужчины, поняла, насколько несостоятельный мой вопрос.
«Это не ведьмак! – Истерично заголосило моё ведьмовское подсознание. – Это сверх-оборотень!»
В горле резко образовалась пустыня Сахара.
– Кто вы? – совсем недружелюбно поинтересовался… по ощущениям моей животной половины волк.
«Волк! Здесь!? На окраине столицы!?»
Мне оставалось молиться только об одном – что моё нервное потрясение никоим образом не отражается на лице… и нигде ещё!
Оборотень шумно вздохнул и усмехнулся, теряя половину враждебного настроения.
– Тигрица? Интересно. Мы думали, что будем здесь одни.
Я позволила себе толику честности:
– Я тоже так думала, пока ты не подошёл.
Оборотень улыбнулся ещё шире.
– Ну, вот! Теперь, когда мы оба убедились в ложности своих непогрешимых суждений, хотелось бы узнать, что такая очаровательная тигрица делает на нашей законно-приобретённой территории?
Я прокашлялась, беря свой первоначальный ужас под контроль.
«Всяко бывает! Чего сразу панику разводить!? Ну, не Волков же эти угодья приобрёл!? Имея под стопой весь северный край, зачем Волкову столица?»
– Я здесь по работе. У меня заказ… эээ… имя не указано. Только заказчика. Туманов.
– О! – Улыбка оборотня медленно сползла, уступив место удивлению. Впрочем его сразу заменила надменность. – Конечно. Наш альфа крут. Альянс давно заманивает его в свои ряды. Значит, Сеня решил подмазаться? Ожидаемо. И что же ты везёшь, красавица?
Тут уж пришёл мой черёд тушеваться.
– «Животное рода», – ответила раньше, чем сообразила.
Клянусь, я не виновата! Этот Туманов именно так озвучил заказ! Скотина, а не ведьмак!
– Оу! – широко улыбнулся страж-оборотень. – Отлично! В резиденции как раз подходящее для даров альянса мероприятие! Альфа пригласил много знати. Ну-ка, подвинься. Я доставлю и тебя, и твой заказ в один миг. Сашка! Открывай ворота!
Я открыла рот, чтобы сказать хоть что-то в своё оправдание, пока не случилось страшного – подарить оборотням рогатого оленя в качестве зверя рода!? Да меня порвут на кучу маленьких тигриц! Но оборотень ловко сдвинул меня на пассажирское сидение и нажал на газ, оставляя хлопать ртом.
Резиденция оказалась слишком близко. Вроде мы только лихо тронулись с места, а уже подъезжаем к гранитным ступеням мини-дворца! И я не добавляла себе уверенности, из всех своих безусловных рефлексов продолжая лишь моргать.
– Борис! Валя! Выгружайте зверя! – от зычного голоса оборотня захватившего меня и мою «Газель» в плен, подскочила на сидении. – Да не боись ты, тигрица! – хохотнул умник. – Лучше присмотрись… мужского запаха на тебе не слышу. Может, пару среди наших оленей присмотришь?
Я истерично хихикнула. Оборотень даже не представлял, как тонко пошутил, учитывая подарочек ведьмака для их альфы.
«Так! Спокойно! – одёрнула себя. – Я же не виновата, что Туманов решил поприветствовать приехавшую на территорию ведьм стаю сверхов таким образом! Моё дело – доставка! Ничего со мной не сделается… Оборотни же не дураки – убивать посла! Тем более, когда этот посол может честно ответить, что понятия не имел о том, куда его втягивают! Всё будет хорошо! Мы и не такое переживали!»
– Я должна предупредить, – выскочила из «Газели» и в один миг оказалась возле «грузчиков» и их «бригадира». – К этому подарку не имею отношения! Моё дело – только доставка. Если бы я знала, кому доставляю…
Страж с любопытством посмотрел на меня и потянулся к ручке.
Стальная дверца открылась…
Первые пять секунд стояла звенящая тишина, а потом Борис и Валентин согнулись в три погибели от дикого хохота.
Плечи моего провожатого тоже затряслись.
Пока я нервно покусывала губы, оборотни вытирали слёзы.
– Ничего другого, – выдавил из себя мужчина сквозь смех, рвущий лёгкие, – от Туманова мы и не ожидали. Ты смотри! Я как в воду глядел!
Парни крякнули, не оценив шутку, а я не сдержала хихиканья.
Напряжение отпускало. Оборотни оказались с юмором. Очень хотелось верить, что их альфа от представителей своей стаи будет не сильно отличаться.
– Парни! Осторожно берём и заносим! Ты, красавица, пойдёшь с нами… Туманов явно будет спрашивать о реакции альфы.
– Эмм… – хотелось заверить здоровяка, что это не так, но мне ещё не заплатили за заказ. Отзыв – это хорошо, но я не за похвалу работаю. Скрепя сердце, выдохнула: – Ладно. Ведите.
– Серёга, – обратился к старшему один из грузчиков. – Скажи, круто!
– Да, – покивал мой спутник, продолжая тихо посмеиваться. – И красиво ведь! Рога, как золотые.
– Они и есть золотые, – робко вставила свои пять копеек.
– Неужто сама делала? – хмыкнул Сергей.
– Ага… надеюсь, за это ваш альфа мне голову не оторвёт?
– Не бо
– Хорош гостью пугать, Боря, – прицыкнул на товарища Сергей. – Заносим животину!
Так, дружной компанией: я, оборотни и мой олень – мы поднялись по ступеням.
Сергей раскрыл высокие стеклянные двери на две створки, и мягкая ненавязчивая музыка ворвалась в мои уши. Впереди раскинулся белоснежный холл с широкой лестницей. Слева и справа обнаружились проходы в просторные комнаты, где развлекалась «знать», как определил Сергей гостей своего альфы. А впереди выход во дворик особняка. За стеклянными дверьми плясали блики солнечного света, отражающиеся от водной поверхности бассейна.
– Ну, какой красавец, – ворвался в моё сознание очередной комплимент Сергея, очевидного беты стаи. – Будет забавно, если Никита оставит оленя.
Я без того всегда резко реагировала на это имя, а сейчас так и вовсе чуть в обморок не упала!
У меня зазвенело в ушах, по щекам побежали мураши.
Я дёрнула головой в сторону беты и испуганно прошептала:
– Никиты? Волкова?
Улыбка Сергея стала мне приговором раньше, чем он даже кивнул:
– Да. А говорила, что не в… эй! Ты куда? Тигруля!
Я была почти у двери, когда лёгкие заполнил запах… запах моего мужчины.
Не смогла не обернуться.
Никита стоял на верхней ступени лестницы. В чёрном костюме, такой… такой мужественный, взрослый. Смотрел на меня, не моргая.
Голубые глаза оборотня альфы засветились сверхъестественным неоном.
Дверная ручка в моей руке хрустнула, но прежде успела открыть спасительный выход.
Я вздрогнула, очнувшись от забвения, и стряхнула с себя все признаки секундной слабости.
Дёрнулась вперёд.
Позади раздался треск одежды.
– Воу! Никита! – послышался грохот, будто кого-то сбили с ног.
Альфа обернулся и… и начал охоту.
Охоту на меня!
«Дура! Какая же я дура!» – корила сама себя практически с первой секунды побега, едва способность думать разбавила первые мгновения страха.
Я ошиблась. И ошиблась дважды. Первый – когда пожалела своего ребёнка и перестала скрывать запах. Маленькому волчонку жизненно важно чувствовать запах мамы, поэтому я отказалась травить себя химическими препаратами. Собственно свою оборотническую сторону выбрала и не поставила печать зверя ни на себя, ни на Женю по этой же причине. Животная сущность слишком сложно скрыть! Ты можешь зажмуриться и всем сказать, что слепая, но как только хотя бы на секунду откроешь глаза, все поймут, что ты лжёшь. И пусть животная ипостась скрывается большей частью внутри сверха, ведьмовство, при всей комичности сути, дар ещё глубиннее. Скрыть его куда легче. Именно поэтому альянс вычислял моих предшественниц со скоростью света. И мама, и дочь бабки Агаты были ведьмами, а тут беременность оборотнем!
«А какая вторая ошибка?» – спросите вы!
Элементарная и не имеющая сверхъестественной природы!
Бежать в узкой юбке, сексуально спеленавшей ноги в районе колен, да ещё и на длинных шпильках… это верх идиотизма!
Мысли лихорадочно метались в черепной коробке, пока я пыталась не порвать ткань, летя к «Газели».
Мимо меня пролетела выбитая дверь. Я еле успела увернуться, но удача (как это смешно не звучит!) была на моей стороне.
Лихо забравшись в салон машины, захлопнула дверь и нажала кнопку блокировки.
Конечно, я не настолько наивна, чтобы верить в то, что мне удастся покинуть территорию оборотней! Нет! Даже ключи в зажигание не вставила.
Я сюда забралась для одной цели…
Достав из сумочки телефон, нажала на кнопку быстрого набора, неотрывно наблюдая за огромным белым волком, замершем на пути у «Газели». Гости особняка высыпали наружу, а оборотни метались, не понимая, что им делать.
Морда волка повернулась в сторону своего беты, и альфа зарычал.
Все моментально отступили.
Сверх огромных размеров начал ходить передо мной взад и вперёд, не сводя пристального взгляда. Он давал шанс выйти по-хорошему.
Раздался звук соединения, и я услышала едва слышимый сонный голос Саши.
– Да?
Прикрутив звук на минимум, постаралась сама говорить шёпотом.
– Саша! У нас проблемы! Я у Волкова…
– ЧТО?! – взвизгнула крёстная, и я порадовалась, что динамик выставила на минимум.
«Крёстную не услышат, а вот меня… надо осторожно подбирать слова!»
– Саша… ты – моя семья! Я люблю тебя…
Альфа зарычал и пригнулся как будто для прыжка. Пришлось закругляться с разговором.
– … и доверяю только тебе самое дорогое. Пока меня нет… это твоя ответственность.
– Ты не можешь говорить, – догадалась Саша. – Я поняла, и… и всё будет хорошо. Я присмотрю! Даже не беспокойся. Мы уедем пока в…
– Не говори, куда. Но пусть это будет не далеко. Чтобы я смогла вас найти. Эту симку сломай и выбрось подальше. Как только буду в безопасности, позвоню на старый номер. У меня есть… – я запнулась, переходя на свистящий шёпот, – есть мысли, как быстрее покинуть стаю.
– Тогда удачи!
– С Богом…
Нажав отбой, выдохнула, прислонилась к спинке сидения и зажмурилась на секунду.
«Мысли… они действительно у меня есть. Надо только улучшить минуту, чтобы всё провернуть! Быть пойманной на ритуале, которое называется "Усечение" – будет самой глупой из всех моих ошибок. Я дождусь ночи… осталось не долго, а потом фить – и матки у меня вроде как и нет. Любое человеческое УЗИ поведётся. Высокочастотные звуковые волны не способны пробить то биополе, которое выстраивают проклятия волхов. Следы от моих эманаций за ночь затрутся, так что даже намёка не останется. А потом… Какому альфе нужна истинная с таким дефектом?! Бесплодная! В мире сверхов продолжение рода – единственная цель, за которой неотрывно следует передача знаний и всего наследия особенной расы Земли! Стая будет искать другую… среди людей. Таких, не истинных, способных зачать от сверха, называют "вассами", с латинского "сосуд". Их услуги ценятся высоко сейчас. Сто лет назад васс тупо продавали на невольничьем рынке. Мировая культура и прогресс общества радует, поэтому мне не жалко ту девушку, которая займёт моё место!» – на внутреннее недовольство, медленно поднимающееся из глубин моего существа, я решительно отказалась обращать внимания!
Картинка в мозгу сложилась с горем пополам, и я открыла глаза и немного опустила стекло.
– Давай-ка поговорим, как нормальные люди…
Никита зарычал, будто бы огрызаясь.
Я прикусила щёку с внутренней стороны рта и несколько раз глубоко вздохнула.
Коснувшись ручки, схватила сумочку и пиджак.
– Я выхожу… а ты без глупостей… а то я обернусь. Не надо меня нервировать.
Волк сел на задницу и громко фыркнул.
Злым Никита не выглядел. Выбитым из колеи, шокированным – да. Но не злым, даже не смотря на оборот.
Мне кажется, он произошёл спонтанно. Я спровоцировала оборот, когда начала убегать. Может, ошибаюсь, но чем дольше смотрю на Волкова, тем больше мне кажется, что он сам с радостью обернулся бы обратно в человека. Да только… хвастаться своим телом перед гостями?! Это слишком даже для заядлых столичных ведьмаков-сверхов. Что говорить о только что приехавшем, практически никому не известном оборотне?
Но видимо Волкову было плевать на всех и вся, потому как не успела я выйти из машины, Никита обернулся, в один момент оказался рядом, схватил меня на руки и медленно понёс обратно в дом, игнорируя мои попытки вернуть себе вертикальное положение. Я настолько опешила от такого варварского поведения, что даже не замечала, с какой ненавистью во взглядах провожают меня некоторые гостьи Волкова.
Когда мы оказались на самой верхней ступени, я перестала молотить Никиту сумочкой и прижала её к груди…
«Сейчас мы окажемся наедине. Соберись! Хватит истерить!»
Первое, что сделала из разумного, раздавила телефон в щепки.
Волков прищурился, но комментировать мой вандализм не стал.
Дверь в свою комнату Никита открыл левой рукой, легко перенеся мой вес на правую.
Ноги коснулись пола, и я попыталась отстраниться. Да только куда там!
Никита прижал меня к себе так крепко, что я еле просипела:
– Отпусти. Мне не нравится.
– Ты жива! – рыкнул Волков, наклоняясь к моему лицу и жадно вдыхая запах моих волос.
– Ты меня обвиняешь в этом?
– Да! То есть, нет! То есть… Ты… – взгляд сверха терял фокус, то синея неоном, то обратно превращаясь в простые человеческие серо-голубые глаза. – Филиппа, – простонал Никита, продолжая подталкивать меня внутрь комнаты, – я так за тебя испугался! Я нырял за тобой, пока не потерял сознание… Богданов вытащил меня из реки. Тебя искала вся стая… Боги! Как же я молился, чтобы они тебя нашли и одновременно боялся этого! Мой отец… он был самым жутким чудовищем. Но лучше бы мной манипулировали, чем такой конец. Я четыре года винил себя, а ты… ты жива! Почему ты не вернулась ко мне, когда я занял место своего отца?! Ты же не могла меня бояться, когда сама оборотень!
– Я не знала, что…
– Пусть так, – упрямо мотнул головой Никита. – Но потом ведь знала! И тот факт, что ты моя истинная… Почему ты не вернулась!?
«Вот он! Момент для самой отъявленной порции вранья!» – сглотнув ком в горле, перестала пытаться уйти из объятий Никиты.
Вздохнув, выпалила на одной фразе:
– Я сильно заболела.
– Я тоже! Но знай, что ты жива, а не похоронена неделю назад, как сказал Богданов, я бы полз за тобой километры. И плевать, что только что пришёл в себя!
Это жаркое признание выбило меня из колеи. Я только начала врать, а меня уже оглушили порывом искренности.
Никита коснулся носом моего виска и жадно сделал вдох.
– Моя Филиппа…
Сильный отклик не заставил себя ждать. Хотелось прижаться к Никите максимально близко, насколько вообще позволяет физика, почувствовать его губы на своих губах, ощущать прикосновения, пока небо не рухнет на наши головы…
Так и началась паника! Она накрыла меня с головой.
«Нет-нет-нет! Я не должна терять разум! Мне… нам нельзя! Женя! Я обязана думать только о Женечке и его безопасности! Мне не по пути с Волковым, рядом с которым трутся не только оборотни, но и ведьмы! Он – без пяти минут член альянса! Поддаться чувствам к нему – это одно и то же, что приставить к виску моего малыша дуло пистолета!»
Дёрнувшись, как ужаленная, я отклонилась от Волкова чуть ли не под прямым углом.
Никита нахмурился.
Я быстро продолжила, стараясь всем своим видом изображать ледяное спокойствие:
– Не перебивай меня, пожалуйста. И отпусти. Мне не нравится разговаривать в таком положении.
Руки на моей талии разжались, но скорее от удивления, чем от просьбы.
– Так вот. Я чуть не умерла там, на реке. Болталась больше двух суток. Не знаю даже, как проскочила ледовый затор. Когда меня нашли… – врать оказалось не так сложно, как я думала. Я вошла в роль легко. Возможно, спасение сына тому причина. Всё-таки, спасти свою кровиночку – это лютая мотивация! – Меня выловили в Самусе, но я этого не помню. – Отойдя от Никиты, осторожно выдохнула, скрывая облегчение. – Когда пришла в себя, мне сказали, что я подхватила сильное воспаление… по-женски.
Никита нахмурился.
«Надо добивать!»
– Я попала не к самому лучшему врачу, не говоря уже о том, что он и подумать не мог о существовании какой-то там регенерации.
– Он что-то сделал? – Обеспокоенно спросил Никита. – Навредил тебе.
Руки мужчины только потянулись ко мне, но альфа сам остановил свой порыв, с волнением разглядывая меня.
– Сделал. Провёл гистерэктомию.
– Что? – Никиты выглядел растерянным. – Что ещё за хрень?
– Удалил матку.
– ЧТО!? Но… какое отношение воспаление…
Я пожала плечами, уставляясь в пространство. Типа мне не хочется об этом вспоминать.
– Я же говорю, не самый лучший врач.
– Не самый лучший?! – Кажется, Волков не оценил мою игру, принимая спокойное безразличие за личное оскорбление. – Ты же говоришь о…
– Не кричи на меня, – вспылила, меняя тактику. Напряжение нашло выход, и я почувствовала облегчение. – Так и знала, что всё будет именно так! Я не виновата, что из меня теперь никудышная истинная! Поэтому и не пришла! Не вернулась к тебе! Я начала новую жизнь!
– Нет-нет, – Никита поднял руки, будто извиняясь. – Я не в чём тебя не обвиняю, Филиппа…
– Меня не так зовут! – не выдержав потока заботливой нежности, ударила кулаком по высокому шкафу. – Я – Анна! Такое имя мне дали мои настоящие родители прежде, чем бросить. Видимо, у тигров подобное считается нормальным.
– Не может…
– Может! – припечатала жёстко, добивая Волкова презрительной улыбкой. – Иначе я бы вернулась… Иначе ползала бы перед тобой на коленях, не смотря на всю свою несостоятельность, как женщины. Для тигров «истинность» ничто! Тебе повезло! Так что найди себе вассу и оставь меня уже в покое!
Никита выглядел… не очень. Сначала побледнел, потом посерел… сейчас вообще стал красного цвета.
«Я обидела его. А ещё он разозлился».
Стиснув до хруста челюсти, Волков молчал. Испепелял меня взглядом и молчал.
Не знаю, сколько мы так простояли, глядя друг на друга, но нарушил оглушающую тишину Никита первым:
– Тебе пришлось нелегко… – альфа белых сверхов плотно сомкнул губы, давая себе секунду на что-то, чего я уловить никак не могла. Наверное, это терпение. – Ты говоришь всё на эмоциях… и в некоторых я улавливаю фальшь.
«Что!? Что ещё за хрень!? Сверхи не могут без специальных приспособлений…»
– Уверен, – вклинился в мои мысли Никита, – ты так настроена на нашу связь потому, что винишь меня в случившемся…
«Блин! Почему я не подумала об этом!?»
– … я постараюсь всё исправить.
– Что?! – Я опешила. – За… зачем!? То есть, я не хочу ничего исправлять! Просто оставь меня в покое!
Зубы сверха отчётливо заскрипели.
Никита прикрыл глаза на секунду, снова демонстрируя высокий уровень терпения.
– Я свяжусь с самыми лучшими врачами из наших, – огорошил меня Волков, открывая глаза и обдавая неоновым светом. – Если они подтвердят, что ты бесплодна, я отпущу тебя.
– Ты не веришь мне?! – у меня получалось действовать от противного. Всё больше и больше я сама себе напоминала истеричку. Но у меня была причина ею побыть!
– Верю, – поморщился Волков, забирая без сопротивления мою сумочку и раздавленный телефон. Мужчина повернулся к двери. – Но я хочу, чтобы мою надежду разбил кто-то другой. Не ты…
Жалость затопила моё сердце, но я молча проводила Волкова взглядом до выхода.
На пороге белокурый мужчина из самых горячих грёз любой среднестатистической любительницы блондинов обернулся.
– И даже не пытайся сбежать. Твоё бесплодие для меня не имеет значения. Я найду тебя… поймаю… и мне будет плевать, что скажет стая.
Дверь мягко прикрылась за Никитой, и я, оглушённая таким заявлением, упала на край постели задницей.
«В смысле не имеет значения?! Плевать на стаю? Я… может и правда, что истинность у волков и тигров различается? Что за мания?»
– Или нет… – шепнула в пространство, откидываясь спиной на широкую кровать, бельё которой пропахло Волковым. – Что ж. Надеюсь, я этого не узнаю.
«Испытывать судьбу – последнее, чего бы я хотела!»
А потом я засмеялась, как чокнутая.
«Голый! Он опять пошёл гулять по дому голым! Мой истинный – нудист!»
Я сидела на подоконнике и наблюдала за гостями Волкова, которых он пригласил к себе в стаю на новоселье. Окна спальни хозяина выходили точно во дворик дорогого особняка.
Ранняя весна не пугала оборотней своей прохладой, а ведьмы и ведьмаки старались виду не подавать, что хоть в чём-то уступают своим соплеменникам сверхам. Были в закрытой резиденции и обычные люди. Конечно, осведомлённые о сверх-существах. Саша рассказывала, вспоминая своё вынужденное проживание у Вороновых, подозревающих её в укрывательстве моих родителей. Матвей, кажется… Воронов заправлял ковеном северных колдунов. Так вот он называл обычных людей «полезными марионетками». Сашу это задело до глубины души. Наверное потому, что Матвей попал не в бровь, а в глаз, ведь именно так с крёстной по итогу поступили, повесив заботу о маленькой мне. Саша, конечно, не соглашается, и я за это благодарна ей. Самоотверженность конкретно этой человечки способна переплюнуть верность даже самого преданного беты.
Особняк Волкова имел два этажа, но высотой достигал почти восемь метров, будто домину построили не для оборотня, а для дракона, гуляющего из комнаты в комнату в своей звериной личине. Нет, драконов среди сверхов не существует. Я просто образно выразилась. Хотя в летописях упоминались ящеры, но их ещё до инквизиции перещёлкали… свои же. Слишком заметными были товарищи. Сверхи вообще, получается, порядочные сволочи. Чтобы спасти свои задницы, без зазрения совести в один миг готовы предоставить взволнованной общественности одного из своих. «Моя хата с краю» – прекрасный девиз для моего вида. А главное заслуженный.
Приглашённые гости бросали на меня любопытные взгляды, но я упорно игнорировала их интерес, запоминая лица. Эти сверхи были опасными. Таких нужно знать в лицо и избегать в будущем. Что касательно их взаимного внимания, у меня на цепочке болтался самый мощный отвод глаз, который только можно создать. Агата передала мне обычную с виду стекляшку через Сашу вместе с гримуаром и извинениями. Даже матёрый альфа начнёт забывать моё лицо через пару недель, считая от последней встречи. Только дети и родители являются исключением от этого отвода, так что за память Жени я спокойна. А у Саши вся спальня заставлена моими фотографиями.
Как только на улице загорелись фонари, а ряды гостей заметно поредели, я сползла с подоконника и приступила к плану действий.
Открыв дверь, сразу наткнулась на двух оборотней.
Но я не удивилась. Их присутствие не было для меня неожиданностью. Я запах волков даже через дверь чувствовала. Да и под каждым окном спальни альфы так же стояло по оборотню. Никита не мелочился. Наверное, решил подстраховаться на случай, если его угрозы не возымеют на меня действие.
«Выросло из волчонка тиранище…» – в районе солнечного сплетения сладко ёкнуло.
Стиснув челюсти, процедила:
– Тут вообще кормят? Или мне спать ложиться голодной? Так-то я не пленница.
Один из оборотней усмехнулся, видимо готовясь поспорить на этот счёт, но дверь соседней комнаты открылась, и волчара решил оставить своё мнение при себе.
– Филиппа, – выдохнул учитель математики и мой бывший коллега Богданов.
– Егор…
– Рад тебя видеть, – оскалился оборотень, подходя ближе к нашему трио. – Жива и невредима… хотя, правильнее сказать «живучая». Потрясающе!
«Нет… – окончательно поняла для себя, – всё-таки придётся переезжать отсюда подальше. Только куда? Может, на юг России? А! Неважно. Главное – подальше от этих волчар».
– Я хочу есть, – отрезала сухо, прямо демонстрируя своё нежелание вести праздные беседы.
Бровь Богданова взлетела к тёмной чёлке, но проявить чудеса сарказма оборотню не дал поднимающийся по главной лестнице бета Никиты.
– Виктор, почему ты ещё здесь? Глухой? Луна сказала, что голодна. Быстро спустись на кухню и принеси. Егор Владимирович? Вы ещё не уехали? Я думал, Северск уже заждался своего нового альфу. – Холодный тон беты, чью должность Богданов занимал при отце Никиты, говорил о многом, но все свои выводы я пока не спешила формулировать. Картинка пока не полная. Да и структура внутренних отношений у оборотней слишком сложна.
«Плюс – оно нафиг мне не надо!» – мысленно дала себе затрещину, заставляя извилины думать в направлении собственной подстраховки.
– И чай сделайте, пожалуйста… – подала голос, стоило только Виктору перестать скалиться и сделать шаг по направлению к лестнице. – Обязательно мятный… с листиками мяты и долькой лимона.
Оборотни, все вчетвером, переглянулись.
– Сам схожу, – нахмурился Сергей, манерно поворачиваясь к Егору Владимировичу и отвешивая тому поклон. – Но перед этим провожу вашу персону лично на выход. Никите точно не понравится тот факт, что бывший бета северной стаи крутится возле его Луны.
– Листья мяты и лимон, – перебила я это странное бодание, прежде чем вернуться обратно в комнату и плотно закрыть за собой дверь.
Постояв немного, убедилась, что оборотни разошлись.
Слабо себе представляю причину обоюдного недовольства, но и Егор, и Сергей явно имели претензии друг к другу.
Однако, как я уже сказала, мне дела нет до межклановых разборок. Я так-то вообще стараюсь держать нейтралитет. Без того судорогой страха внутри всё сжимает, как думаю, что оборотни Никиты уже шерстят, собирая досье на загадочную мастерицу дорогих рукотворных изделий.
У меня не было никаких соцсетей, кроме рабочего сайта, с Женей я выходила на прогулку исключительно в лес, выезжая на тонированной машине. Ну, или во дворе, а там у нас заботы такие высокие, что никакие соседи не увидят, что за ними творится! Да я вообще сомневаюсь, что они вообще знают о Жене. Нянь у сына отродясь не было, в больницу, в силу здоровья сверха, мы так же не посещали. Рожала я в другом городе у бабки, пропагандирующей роды на дому. Хотелось, конечно, по нормальному, но страшно было. А вдруг бы малыш родился волчонком?! Господи… сколько страхов я пережила, пока мне не положили окровавленного Женю на живот! Даже сейчас жутко вспоминать.
Единственная, кто мог проболтаться, это моя помощница Малика. Но и тут я подстраховалась, взяв с девушки магическую клятву о неразглашении. Куда там человеческим юристам!? С магией не договориться, не купить! Обойти такой запрет нереально, поэтому я спокойна. По крайней мере, пытаюсь казаться таковой, потому как дыры в моей осмотрительности всё же были. Люди! Бывшая соседка по квартире, Татьяна Сергеевна, её двое детей подростков, да и мытищенских соседей всё-таки нельзя сбрасывать со счетов. Вдруг среди них затесался какой-нибудь глазастый!? Да, сейчас люди выбрали обособленный стиль жизни, но вдруг! И последний прокол, как это не печально, моя крёстная. Зная, куда давить, сверхи без проблем смогли бы выпытать у Саши всё. Она – человек. Против довлеющей силы колдунов ей при всей силе духа не выстоять.
В остальном для поверхностного знакомства с моей персоной, я – рукодельница из Подмосковья, ведущая затворный образ жизни. Помимо клиентов, забирающих выкупленные изделия, мой участок в десять соток не посещает больше никто.
«И всё равно страшно! Хорошо, что Женя записан на Сашу, а не на меня…» – вздохнув, открыла шкаф и достала одну из рубашек Никиты.
Я впервые не почувствовала горечь досады от того, что по документам Женя – не мой. Обычно этот факт жутко меня раздражал. Саша по закону – родительница моему волчонку. Какую мать это не бесило бы!? Но сейчас раздражения не осталось даже в осадке! Я поняла, что поступила правильно. И чем больше об этом, обо всём думаю, тем сильней осознаю, что расплатиться с крёстной не смогу до конца своей жизни. Она реально мой ангел Хранитель! Наш! Мой и Женькин.
Пока мне несут ингредиенты для ритуала, я решила освежиться.
Ванная комната Никиты была примкнута к его спальне, поэтому мне не пришлось покидать свою темницу.
Душевая оказалась огромных размеров. Застеклённая, без искажающей текстуры, которая смогла бы меня укрыть от глаз вошедшего, поэтому я решила поторопиться. На всякий случай, так сказать. Заколола волосы, чтобы не намочить, и быстро освежилась под горячими струями пара.
Свою блузку замочила в тазу и тут же постирала. Тоже самое проделала и с юбкой.
Развесив одежду на специальной зигзагообразной трубе, я накинула на плечи рубашку Никиты и застегнула её на все пуговицы, радуясь, что она длиной доходит мне до середины бедра. Трусы после стирки посушила феном и сразу надела. Негоже щеголять голой задницей перед быком, которому красная тряпка уже не нужна. Он на последней стадии… а чего конкретно, бешенства или физического голода, проверять как-то не хотелось.
Нет – хотелось, конечно, но… в моём положении все хотелки идут лесом. Не стоит усугублять ситуацию ещё больше.
Когда я вышла, поднос с едой уже стоял на столике. Я удобно расположилась на диване и провела рукой над тремя тарелками и огромной чашкой чая, выявляя пищу на предмет магического воздействия. Ничего не обнаружив, с удовольствием проглотила филе с ревенем, картофельный гратен и эклеры с заварным кремом.
«Наверное, заказ делали во французском ресторане…»
С чаем разобралась быстро, достала мятные листики, лимон, а остальное выпила.
После такого сытного ужина даже настроение поднялось.
Я завернула мяту и лимон в салфетку и уже собралась читать заговор, как услышала шаги на лестнице. Под моей дверью сразу послышалась возня.
«Оборотни вытягиваются в струнку… альфа!»
Метнувшись к кровати, подсунула смятую салфетку под матрац и забралась с ногами на постель, принимая позу лотоса.
Как раз вовремя.
Дверь открылась, и в комнату вошёл Волков.
Меня тут же обожгло жаром, вспыхнувшем в глубине глаз Никиты.
Рука сама нащупала подушку и притянула её к ногам, прикрывая меня в тех местах, где не справлялась рубашка хозяина стаи.
– Я постирала свои вещи, – зачем-то пояснила Волкову. Тишина напрягала.
Никита кивнул, а потом заявил:
– Я приказал тебе доставить пару комплектов из последних коллекций, так что завтра тебе всё равно будет что надеть.
– Это ещё зачем? Завтра ты выяснишь, что я права, и всё. На этом наше общение закончится. Не нужны мне никакие коллекции!
Никита посмотрел на меня волком. Ха! Знаю. Смешно получилось. Зато очень красочно.
Волков прошёл в ванную и громко хлопнул дверью.
Пока я нервно кусала губы, размышляя, когда же проводить ритуал, в комнату постучали.
– Да?
– Я заберу поднос, Луна? – в комнату заглянула улыбчивая женщина.
Страшно хотелось огрызнуться, сказать всем, что никакая я не Луна, но женщина улыбалась так искренне, что я не посмела опускаться до истерики.
Меня хватило только на то, чтобы кивнуть, притянуть ноги к груди и обнять коленки.
Женщина ушла.
Я расслышала, как оборотни отошли на приличное расстояние от комнаты альфы, договорившись дежурить в холле.
В ванной открыли кран, и вода зашумела.
У меня поджилки затряслись.
«Он что? Собрался спать здесь?!»
Я просидела в такой позе, пока ноги не онемели.
А Никита всё не выходил… и вода продолжала литься. Явно уже холодная, потому как бойлер никак не может иметь бесконечный запах горячей воды!
В висках стучали отбойные молоточки, а пульс скакал, как бешеный. Сколько бы я ни пыталась контролировать дыхание, оно упорно ускорялось или совсем пропадало, стоило Никита вздохнуть. А он (на минуточку!) в другой вообще-то комнате! И за закрытой дверью!
«Долбанные сверхспособности!»
Чтобы не превратиться в истеричку окончательно, вытащила мяту и лимон, крепко сжала в кулаке и приложила к низу живота, мысленно отдав приказ:
«Celare».
Секундная боль, скрутила меня в бараний рог. Я чуть с кровати не свалилась от неожиданности. И это при всей моей осведомлённости!
Ругала себя на все лады.
«Идиотка! А если он сейчас выйдет!? Отвлечься хотела? Очень вовремя! Вызывать ещё больше подозрений – лучший способ поскорее закончить свою глупую жизнь!» – Я поморщилась, признавая, что сарказм сейчас не к месту, поэтому решила прибрать свидетельства ведьмовства.
Кое-как сползла с постели, на носочках прокралась к напольному цветочному дереву, стоящему в углу комнаты. Подкопав немного у корней, заложила пожелтевшую мяту и засохшую дольку лимона в ямку и быстро разровняла почву.
Заклятие сокрытия снимать ещё больнее, чем накладывать, если оно нацелено на живое существа, а не предмет. Так написано в гримуаре. Но чары сами по себе проходят через пару месяцев и вреда никакого не несут, поэтому легче будет переждать этот срок без очередного обращения к своей второй сути. Именно поэтому мята и лимон мне больше не пригодятся. В ином случае, пришлось бы хранить компоненты ритуала, так как процесс сокрытия без них не обратить.
Я отряхнула руки и подошла к окну.
Внизу дежурило сразу пятеро оборотней.
Поморщившись, отошла и щёлкнула выключателем, оставляя гореть только ночники.
Немного подумав, стянула с кровати белое пушистое покрывало и одну подушку, после чего на цыпочках подошла к дивану.
Уверенность в упрямой наглости некоторых не давала даже шанса, чтобы поверить в то, что Никита пришёл сюда исключительно помыться. Он точно не станет уступать мне свою кровать. Точнее, он её делить сюда припёрся. А этого мне даром не надо!
Я только поправила подушку, как мне в ухо отчётливо прошипели:
– Даже не думай!
Подскочив, как ужаленная, я резко крутнулась, запуталась в долбанном пледе и начала заваливаться на спину.
«Ну и пусть! На диван же падаю!» – истерично вопил разум, а зрение уже фиксировало быстрые движения Волкова.
Никита обхватил меня за талию и притянул к себе.
Плед сразу бросился впитывать капельки воды, оставшиеся после недобросовестной работы махрового полотенца.
Тело у Никиты было до того ледяным! Я поняла, что не ошиблась на счёт температуры душа. Кто-то пытался остыть.
Но всё оказалось насмарку. Не прошло и пяти секунд от начала наших обнимашек, как альфу бросило в жар. Глаза Никиты привычно загорелись голубым неоном.
– Отпусти меня, – стиснув зубы, приказала я, пытаясь сохранить невозмутимый вид, несмотря на уже проявленную истеричность.
Приказ вызвал у альфы обратную реакцию.
Дёрнув меня к себе, Никита прижал меня ещё ближе.
– Ни-ког-да!
Оборотень повернулся корпусом и смазанным движением на сверхзвуковой скорости переместился вместе со своей добычей на широкую кровать.
Стукнувшись пятками о ножку мебели, ойкнула, прежде чем завалиться пластом на постель.
Никита накрывать меня своим телом не спешил.
Волков стоял близко. Так близко, что пальцы наших ног касались друг друга.
Осознав это, захотелось подтянуть конечности к себе, но я поостереглась.
Никита так смотрел…
Оборотень еле сдерживал себя, чтобы не наброситься на испуганную женщину, покорно лежащую на его постели. Если я начну махать перед его носом своими ляжками, это закончится плохо и для меня, и для его невероятной выдержки!
Разум старательно подкидывал возможный результат моей резкости:
«Будешь грубить, дойдёт до срыва. А срыв для вас – это банальная разрядка! Если он тебя сейчас отымеет, никакое сокрытие матки не спасёт! Называется – "ждите опровержение через девять месяцев"! Это будет кошмарный провал! Ты и с Женькой-то не справлялась, а если у волчонка появится ещё братик или сестричка… костёр всему нашему маленькому семейству обеспечен!»
– Не надо… пожалуйста… – прошептала я жалким голосом, боясь такой вариации будущего больше Конца Света.
Никита отшатнулся от меня так, будто я наотмашь его ударила.
– Спи на кровати, – рявкнул альфа, схватил свою одежду и выскочил из комнаты, как ошпаренный.
Я выдохнула с облегчением, хоть и не поняла, что сейчас вообще произошло.
«Неужели на Никиту так «пожалуйста» действует? Надо бы запомнить!» – поднявшись с кряхтением с шёлковой белоснежной простыни, обняла себя руками за плечи.
Одна деталь не давала расслабиться.
«Моё тело чуть не предало меня!»
Это был факт. Запах возбуждения до сих пор стойко слышался в спальне, а низ живота плавился от неудовлетворения.
Учитывая сверхспособности альфы, Никита не мог этого не учуять, однако он ушёл, когда я его попросила не склонять меня к интиму. Это значит, что Волков прекрасно контролирует своего зверя. А ещё это говорит о том, что моя личность для оборотня значит куда больше животных инстинктов!
Это обнадёживает, но я будет слишком наивно верить в то, что такой подход продлиться вечно. Никите в любой момент может сорвать башню. Мне, как ни обидно, тоже. Тигрица мечется внутри, злясь на провидение! Если бы не вынужденная защита потомства, она сама завалила бы этого альфу. Он бы даже в душ сходить не успел! Прошлое бесчинство в логове Волково яркое тому доказательство!
Стряхнув с себя напряжение, кругами походила по огромной спальне альфы и даже немного успокоилась, хотя поводы для беспокойства никуда не исчезли.
Открыв окна на для проветривания, снова юркнула в душ. Хотелось смыть с себя запах возбуждения. Заметно остывший бойлер справился с этой задачей на «ура», остудив все признаки желания.
Вернулась я продрогшей и усталой, словно поле пахала, а не под струями воды стояла.
Закрыв окна, забралась под одеяло и обмоталась им со всех сторон. Так надёжнее! А то вообще не усну. Ощущение, что меня сейчас отымеют, до конца так и не пропало.
Уснула уже к утру.
А проснулась вообще с жуткой головной болью.
Низ живота продолжало тянуть. Я даже мысленно посчитала, когда месячные должны пойти.
«Нет. Всё нормально. Ещё добрые две недели впереди».
И сразу насторожилась. Овуляция в самом разгаре! Выдержке Никите сразу накинула ещё несколько баллов. Овуляцию своей пары волк слышит прекрасно. Именно тот, который её. Не все подряд, слава Богу. А то у этих сверхов вообще вакханалия вечная была бы. От того и удивительно, как Никита смог уйти вчера.
«Хотя… возможно вчера она только входила в свою силу? – Я свесила ноги с кровати, замирая испуганным крольчонком. – Тогда сегодня и завтра лучше не дразнить зверя альфы… разумнее было бы перенести поездку к врачу и ограничить всякие контакты с Никитой…»
Дверная ручка опустилась вниз, и я ринулась навстречу входящему раньше, чем подумала.
Никита не ожидал, что толчок двери встретит преграду на своём пути в виде заполошной оборотницы.
– В чём дело? – стиснув челюсти, задал вопрос Никита, как только дверь захлопнулась перед его носом.
Охранников рядом с альфой не наблюдалось, поэтому я отбросила всякое стеснение.
– Ко мне лучше не входить…
– Что? – Никита натуральным образом зарычал. – Прекрати ребячество, Филиппа.
– Я – Анна. Зови меня так! – огрызнулась в ответ. – А не пускаю я тебя потому, что у меня…
Внезапно дверь открыли в другую сторону. С треском и визгом. Дверной проём был испорчен окончательно и бесповоротно.
Я попятилась назад, испуганно наблюдая за волком. Наверное, так себя чувствовала бабушка из сказки «Красная Шапочка». Какая там верёвка! Этот мохнатый хищник просто снёс её со своего пути, а потом уже и бабушку проглотил без зазрения совести!
– Знаю я, что у тебя, – Никита поморщился, а потом брезгливо поджал губы. – Но я – не похотливое животное! Так что перестань трястись, как сучка перед случкой. Я не насилую женщин! Одевайся! Через десять минут мы едем в частную клинику к моему знакомому. Не опаздывай. Жду внизу.
Никита бросил на кровать пакет с дорогим брендом, развернулся и быстрым шагом покинул комнату. Только болтающаяся на петлях дверь, да выломанный косяк говорили о том, что альфа только что был здесь.
Внутри пакета оказался комплект. И нижнее бельё, и чулки, и платье. Маленькое, чёрное. Всё, как завещала прекрасному полу мадмуазель Коко.
Однако, облачившись в этот шедевр Saint Laurent, почувствовала себя развратной, несмотря на то, что платье было закрытым, с длинными рукавами и высокой горловиной. И до края чулок добрых пятнадцать сантиметров! В чём же дело? Да в том, что платье было слишком облегающим! Я не чувствовала ткани! Создавалось ощущение, что я вообще голая!
Но просить другое я не успевала. На лестнице уже слышались шаги Никиты. Да и не отважилась бы я на такую дерзость! Вчера говорила, что мне ничего от него не надо, а сейчас начну требовать что-то другое?! Конечно!
Логичнее надеть выстиранный вчера деловой костюм, но его сначала погладить было бы неплохо. И не факт, что такой саботаж прокатит. Зверь или нет, а Никита может взбеситься, что его «гостеприимство» хотят проигнорировать настолько явно. Не надо забывать о стае, которая никуда не делась и продолжает тихо наблюдать за обретением Луны.
Я коснулась дверной ручки, когда Никита остановился с другой стороны.
Открыв несчастную дверь, опустила глаза, не желая испытывать на себе жаркий взгляд Никиты. Овуляция давалась тяжко не ему одному. Так-то она моя! А значит, и все реакции организма на близость идеального самца тоже мне переносить!
– Я готова.
– Вижу, – усмехнулся альфа. – И даже не представляешь, насколько.
Закусив щёку с внутренней стороны, решила промолчать. Препираться сейчас так же опасно, как трясти мокрыми трусиками перед носом у перевозбуждённого волчары.
– Хмм… – вибрирующе протянул Никита. – Мне нравится такая покладистая Луна… Уверена, что хочешь уйти после проверки?
Вскинув подбородок, погрузилась в омут потемневшей синевы. Глаза Никиты не отсвечивали неоном, но потусторонняя манящая сила придавливала властностью даже мою свободолюбивую тигрицу.
Пока я сражалась со своими эмоциями, Волков потянулся к моим распущенным волосам и заключил одну из прядей в плен своих пальцев.
– Хотел ещё вчера спросить… почему ты перекрасилась?
Никита будто бы давал мне это самое время, прекрасно понимая, что творится с моим телом.
«Или ему в самом деле интересно?»
В любом случае, честно ответить ему на этот вопрос я не могла. Да и к перекрашиванию ещё одно ведьмовское заклинание никакого отношения не имело.
– Захотелось.
– Ясно, – коротко бросил оборотень, отпуская прядь на волю и принимаясь поправлять галстук на шее, будто он его душит.
Никита выглядел идеально в тёмно-синих брюках и белой рубашке. Галстук в тон брюкам сейчас так же отлично гармонировал с потемневшими глазами мужчины. Волков никогда не был качком, но за четыре года всё же заметно возмужал, возвышаясь надо мной на добрых полголовы. А я на высоких шпильках так-то!
Широкие плечи не были забиты вздутыми мышцами, но силой от Никиты несло на добрых сто метров. Даже обычный человек, такого увидев, сделает шаг назад. Альф люди признают на ментальном уровне, чувствуя угрозу. Подсознание работает даже у скептиков, не верящих ни во что сверхъестественное.
– Идём…
Волков круто повернулся, не задерживаясь боле.
Мне пришлось практически гнаться за спешащим на выход Никитой.
«Такое ощущение, что он пытается сбежать от меня! И как нам в таком случае ехать в машине?! Или мы поедем на разных?»
Как оказалось – да.
Когда я вышла на ступени особняка, Никита распоряжался выгнать из гаража второй внедорожник.
Потом зафиксировал моё появление боковым зрением, забрал ключи у водителя и прыгнул за руль чёрного «Патриота» последней модели.
Движок взревел и рванул с места, не успел Никита сесть за руль.
Сергей проконтролировал скорость исполнения приказа альфы, а потом открыл передо мной дверь, задумчиво изучая мою фигуру.
Пожав плечами, пояснила странное поведение его начальства:
– Овуляция.
Брови беты взлетели до небес. Потом Сергей хмыкнул и захлопнул за мной дверь, едва я оказалась в салоне. У оборотней прямота в норме. Эти сверхи не стесняются естественного течения вещей природы. Овуляция или «течка» – обычный процесс организма. То же самое касается месячных. Стеснению у оборотней не место. Оно и понятно, когда сверхи обращаются в здоровенных волчар, которые только и делают, что оббегают свою территорию и метят её периметр привычным для всех животных способом.
Через двадцать минут тишины мы свернули на одну из самых оживлённых улиц Москвы. Не проехали даже пары кварталов, как Сергей свернул вправо.
На парковке высотного здания уже стоял «Патриот» Никиты.
– Приехали, – Сергей посмотрел в телефон. – Альфа ждёт нас в клинике. Уже договорился. Юрий Владимирович отличный специалист. Не знаю, что там у вас за беда, но он точно поможет.
Я поморщилась, мягко говоря, не представляя себе такую помощь. Конечно, будь моя операция настоящей. А так…
«Главное, чтобы он был человеком! Ну, или оборотнем, на крайний случай!»
Не к месту вспомнился Туманов.
Зазывалы-шутники из альянса, большая часть которых состоит из ведьмаков, были бы сейчас очень не вовремя со своими порывами заманить Никиту в свои ряды.
«Если гинекологом окажется ведьмак, я рву когти! Сразу! Без всяких разговоров! – в горле застрял ком от таких предположений. – Чёрт! И почему эта мысль мне не пришла сразу в голову?!»
Но нервничала я зря.
Волков встречал нас с Сергеем уже в компании загадочного Юрия Владимировича.
«Оборотень!» – выдохнула я с облегчением, позволив себе улыбку.
С плеч свалилась гора.
– Колосова Анна Алексеевна, значит… Всё записала. Проходите. Сейчас вашу карту лично принесу в кабинет Юрия Владимировича, – девушка на ресепшн широко растянула губы в дежурной улыбке. Меня аж пробрало от такой наигранности.
Я развернулась и чуть не наткнулась на своё сопровождение.
– Сюда, – хмыкнул Сергей, ловко избегая нашего столкновения.
«Шарахается от меня, будто я – чумная…» – шагнув в указанную сторону, чуть на ровном месте не споткнулась, напарываясь на тёмный взгляд Волкова.
Никита стоял возле кабинета оборотня-гинеколога, уже успевшего заскочить на своё рабочее место.
Очереди возле кабинета не наблюдалось, поэтому я спокойно, как мне кажется, подошла к приёмной.
– Проходите, – послышалось из глубин большой светлой комнаты, заставленной разного рода аппаратурой.
Я думала, что зайду одна, но Никита быстро развеял мои мысли, проходя следом за мной и закрывая плотно за собой дверь.
«Этого только не хватало!»
Неловкость смешанная со страхом выбила меня из колеи.
Ширма отъехала, демонстрируя дорогое гинекологическое кресло.
– Раздевайтесь, – дежурно велел Юрий Владимирович, привычным движением открывая упаковку белых перчаток.
Кровь прилила к лицу, зажигая мои щёки алым цветом.
Сопение в затылок не помогало справиться с эмоциями.
Нет, я не стеснялась гинеколога! Мне не шестнадцать лет. Я привыкла к общению с врачом, отвечающим за женское здоровье. Только не в присутствие же этого… альфы!?
Повернувшись к Волкову, рискнула проигнорировать всю его мрачность и задать вопрос:
– А ты…
– Нет! – рявкнул Никита, непонятно на что взбешённый.
Глаза округлились сами по себе.
Со стороны гинеколога послышался понимающий смешок.
«Делать нечего! Он всё равно не уступит…» – я сделала глубокий выдох и первым делом сбросила туфлю с одной ноги. Потом с другой.
Каждое моё движение Никита сопровождал пристальным вниманием.
Доктор после своего смешка решил ретироваться, отойдя к металлическим приборам.
Когда мои пальчики коснулись края платья и стали тянуть его наверх, Волков зарычал.
– Нет.
Я взорвалась.
– Да что «нет»?! Напомнить тебе, что это ты приволок меня на осмотр?! Выйди отсюда и дождись, пока врач не подтвердит тебе мои слова, сунув бумажки под твой недоверчивый нос!
Я дёрнула платье сильнее, но ажурный край чулок даже показаться не успел, как Волков дёрнул платье обратно. Столько силы приложил, что я чуть не присела от неожиданности.
– Никита! Не будь смешным!
Волков взбесился.
– Это я смешон!?
– Ещё как! И перестань напирать на меня. Я тебя не боюсь!
Никита наклонился к моему лицу максимально близко и прошептал:
– А надо было бы.
Отпихнуть альфу не получилось, поэтому я сразу убрала пальчики от белоснежной рубашки Бриани подальше, как от страшного греха.
– Так, друзья, – Юрий Владимирович посчитал необходимым вклиниться в нашу перепалку, – скандалить у меня в кабинете нельзя. Анна Алексеевна, можете не снимать платье. Достаточно приподнять его до талии. Ограничимся трусиками… Волков! Не смей обращаться в моей больнице!
Волков тяжело задышал, пока его рубашка испытывала брендовую фирму на качество используемой ткани.
– Не… – глаза Никиты загорелись неоном. – Не… проверь… по-другому! Без снятия трусов.
Юрий Владимирович подарил альфе полный сочувствия взгляд.
– Никита Русланович, любой из известных мне способов включает в себя избавление пациентки от нижней части нижнего белья. – А потом гинеколог поджал губы. – И вообще! Я бы попросил вас воздержаться от подобных намёков! Я – врач, а не маньяк-извращенец!! Если вы сомневаетесь в моей квалификации, прошу покинуть мою клинику. – Волков стиснул челюсти так сильно, что скулы побелели. Юрий Владимирович воспринял это как капитуляцию. – Нет? Тогда сядьте и не нервируйте мою пациентку.
Волков сел напротив гинекологического кресла.
Мне стало резко не по себе, но я переборола своё волнение, стащила кружевные трусики и забралась на кресло в требуемой процедурой позе.
Дыхание Волкова сбилось. Я старалась смотреть куда угодно, но не на невыносимого зрителя моего осмотра.
Юрий Владимирович возвёл очи к потолку с самым смиренным видом и прошёлся влажными от смазки пальцами по моему влагалищу. Со стороны зрителя послышалось ёмкое ругательство.
Гинеколог потянулся к зеркалу-расширителю.
Никита зарычал.
– Так всё. Хватит! Давай другой способ. Не тыкай в неё этой штукой!
Мы с Юрием Владимировичем переглянулись.
Доктор, насколько позволяло его терпение, мягко огрызнулся:
– А я говорил, что твоё решение присутствовать – дебильная затея! Ты мешаешь мне работать, друг!
– Хороша работка, – вызверился Никита, подскакивая с места, точно ужаленный под хвост пёсель.
Кто-то нервно засмеялся. Потом ещё и ещё… Да так громко!
Ой! Постойте! Это я, что ли?!
Судя по негодующему взгляду Волкова, именно так.
Юрий Владимирович насупился.
– Ты смотри, до чего девочку довёл! Мне тут только нервного срыва не хватало! Быстро покинул кабинет. Твоя ревность неуместна. Либо выметайся, либо дай спокойно работать. Тут дел на пять минут! Ты даже меня уже достал.
Никита резко отвернулся и подошёл к окну.
Волков так стиснул пластиковый подоконник, что он затрещал.
– Я не шучу, – бросил поверх плеча гинеколог, снова берясь за расширитель. – Это посещение доктора тебе выльется в приличную сумму.
Никита застал статуей, и работа пошла быстрее.
Я пыталась расслабиться, косясь на спину Волкова, но тревожные мысли и страх, вызванный возможным провалом ритуала, не позволял это сделать.
Только когда Юрий Владимирович отодвинулся от кольпоскопа с мрачным видом, затаила дыхание в надежде.
– Мне очень жаль, – признал врач мою гениальную способность проклинать саму себя. – Матки нет. Яичников я тоже не вижу, так что использовать биоматериал для оплодотворения вассы…
– Что? – я опешила, спрыгивая с кресла. – Ты собирался стырить мой биоматериал?! А напичкать вассу своим не хочешь? – Не знаю, что меня разозлило больше, сама мысль Никиты о тихушном использовании моих яйцеклеток, или его невозмутимость, но взбесилась я знатно. – Так! С меня хватит! – Одёрнув платье, мигов слезла в туфли. – Я выполнила свою часть договора. Отдавай мою сумочку. На этом мы простимся по-хорошему.
Волков не спорил. Альфа вообще выглядел не очень. Моя якобы механическая бесплодность шокировала его. Видимо, Никита до последнего верил, что я ошибаюсь… даже забавно, и то, только потому, что он прав. Будь такой ход событий, это было бы для меня страшной трагедией.
Я старалась поспеть за чуть ли не бегущем из клиники альфой. Документы-то мои все у него! Но это оказалось довольно сложно, учитывая, что я на шпильках.
– Никита… Никита!
– Серёга, отдай Фил… Анне её вещи… – задыхаясь, бросил Волков через плечо, влетая на водительское сидение внедорожника со скоростью звука. – И отпусти…
Машина сорвалась с места, едва Никита захлопнул дверь.
Я обняла себя за плечи, чувствуя непомерную тяжесть вины.
«У меня не было выбора… – шептала мысленно, оправдываясь перед сердцем. – Не было! Я должна защитить сына. Он слишком мал, чтобы дать отпор сверхам, преследующим таких, как он!»
– Может, вернётесь со мной в стаю? – предложил глухо бета, протягивая мне сумочку и пакет с постиранными вещами. – Альфа что-нибудь придумал бы…
Я отшатнулась от оборотня, забирая вещи.
– Нет.
«Только этого мне не хватало!»
– Прощайте, Сергей.
– До скорой встречи, Анна.
Подарив бете не самый дружелюбный взгляд, поспешила укрыться в ближайшей станции метро.
POV Волков Никита
Впереди показалась пробка, и мой разум с облегчением выдохнул где-то там, на задворках сознания. Сейчас главенство захватили эмоции… а это опасно. Неправильно для альфы. Но разочарование и боль от потери чего-то страшно дорогого, по-настоящему бесценного… того, чем мироздание даже не соизволило меня подразнить, сразу отобрав… эти чувства заполнили собой всё.
Не спасала даже любимая группа «The Score», поющая на пределе возможности акустики.
Чтобы не врезаться в пробку, нажал на тормоз за тридцать метров. 200 км/ч – это не шутки. Но скорость прочищала мозги. Если бы я был в Северске, давно бросил бы машину на обочине и убежал в лес.
Машина завизжала, еле успевая затормозить.
– Проклятая Москва! – процедил сквозь зубы, опустив стекло.
Помойная вонь человеческого дерьма, которым пропахли все многомиллионники, и раскалённой резины ударили по рецепторам.
А в голове продолжало стучать набатом: «Мне очень жаль… Мне очень жаль… Жаль…»
Кисть правой руки пришла в движение, ломаясь и обращаясь в огромную лапу.
«Только этого не хватало!»
Тряхнув конечностью, остановил обращение и вернул себе пальцы обратно.
– Сука!
Стоящая в соседнем ряду «Мазда», точнее пассажиры в ней испуганно жались друг к другу.
Видели? Да плевать!
Я согнулся в три погибели и прижался лбом к кожаному рулю.
Отчаяние было настолько концентрированным, что хотелось плакать.
«Филиппа… она – мой самый несчастливый билет. Каждая наша встреча заканчивается очередной моей поломкой. Первый раз я потерял девушку, второй – любую надежду на детей от вдруг воскресшей истинной».
– Сколько можно ещё испытывать меня на прочность?! А?!
По тому, как дёрнулись пассажиры «Мазды», понял, что последний крик души был выплеснут наружу.
Я ударил по рулю. Клаксон протяжно заорал. Сломался.
Пришлось приложить его ещё раз. Сигналка сразу заткнулась.
Вот, что значит первичный ремонт у русских!
«Жаль, что с собственной жизнью так нельзя. Врезал себе по морде, и всё наладилось…»
В нос ударил запах страсти.
Меня аж скрутило.
«Филиппа».
Я завертел головой, но движение было слишком плотным, чтобы кого-то конкретного разглядеть в этом человеческом муравейнике. Было только отчётливое убеждение – она где-то рядом. И это ужасно! Наткнуться на того, от кого ты так лихо убегал! Это несправедливо! Жестоко!
Запах овуляции будто испытывал меня на прочность, сталкивая с парой раз за разом. Будто само провидение хотело разбудить во мне зверя, превратить меня в такого же, каким был отец.
Боже, как я хотел вчера затащить Филиппу в свой бункер и запереть там! Проводить упирающуюся тигрицу на второй этаж в комнату, где сбежать можно легко и просто, было физически больно. Пришлось расставлять оборотней на каждом метре, чтобы окончательно не загубить грёбанное светское мероприятие. Чёртов альянс! Но надо отдать их приглашению должное, если бы не оно, я бы так и продолжал оставаться в неведении. Теперь знаю – Филиппа… то есть Анна, она жива.
«Только толку!? Она меня видеть не хочет. Бежит, как чёрт от ладана! К этому своему «Саше», которого любит!»
Тихие признания девушки, которые Анна заполошно давала в машине, прежде чем сломать мобильный в труху, побуждали к грязным мерам привязки.
«Схвати её! Покажи, чья она!»
Ревность подначивала, соглашаясь с бешеным нравом альфы, доставшимся мне в наследство от существа, по воле природы когда-то называющего себя моим отцом. Уйти, оставить девушку оказалось не так-то просто, как я рассчитывал.
«Хорошо, что овуляция началась сегодня… – с горькой усмешкой посмотрел в зеркало заднего вида. – Если бы она была вчера, быть Анне оттраханной».
Рука только потянулась к стеклоподъёмнику, как я отдёрнул её.
Закрыл глаза, медленно вдыхая уличный весенний ветер. Как мазохист издевался над зверем.
«Овуляция…» – глаза резко распахнулись.
Пульс подскочил, а сердце часто забилось в груди.
«Но разве…»
Дрожащей рукой набрал номер Юрки.
– Никита?
– Юр… – в горле пересохло от волнения.
– Да?
– Юр… а разве овуляция может быть, если яичников нет? – Я стал лихорадочно вспоминать биологию. – Она же… Овуляция – это же выход созревшей для оплодотворения яйцеклетки из яичника в матку? Как…
Тяжёлый вздох знакомого поставил меня на паузу.
– Никита…
– Нет! – яростно отмёл я отчётливую жалость. – Ты скажи! Разве я не прав?
– Прав, Никита, – от этого ответа у меня душа чуть в иной мир не отошла. Только радость долго не продлилась. – Но я не уверен, что ты именно овуляцию чувствовал, – обрубил мою надежду гинеколог. – Ты слишком долго был вдали от пары, при этом обретя её. Твои инстинкты сейчас направлены на одну единственную цель – вернуть девушку. Потому…
– Нет! – я яростно затряс головой. – Нет!
– Никита, ты…
Я мазнул по экрану, отключаясь.
– Ни хрена подобного! – маниакальная уверенность в своей правоте не позволяла довериться человеческой технике на сто процентов. А раз есть шанс, что я и мой зверь правы…
Хлопнув дверью, выбрался на застопорившуюся дорогу.
Глубокий вдох на этот раз не раздражала городская вонь. Я настроился на сладкий запах страсти, готовясь схватить его источник и вытрясти из него душу.
Вспомнилась захлопнувшаяся перед носом дверь, и спутанные объяснения Фил… Ани:
«… не пускаю я тебя потому, что у меня…»
Я не дал ей договорить, что там у неё. Ответил сам. Идиот! Надо исправить эту… невежливость! Сейчас же!
Я бросил машину на дороге и начал охоту.
POV Филиппа Касьянова
Стыд, обида и жалость распирали меня, несмотря на то, что разум твердил: «Ты всё сделала правильно! Разве есть другие варианты?! Их нет!»
И действительно их не было. Сын, особенно маленький и беззащитный, всегда должен быть в приоритете у всякой матери. Позже, когда Женя вырастит и сможет дать отпор своим обидчикам, я, возможно, смогу вновь вернуть себе свою жизнь. Сейчас же ею правит материнский инстинкт.
Тигрица согласно ворчала на задворках сознания, а живущая во мне ведьма… ведьма негодовала. Собственно, именно из-за неё в спектре моих чувств присутствовала обида.
«Почему ты не хочешь рассказать всё Никите, как есть!? Он – наш мужчина! Он нас защитит!»
Разум этому сопротивлялся, как мог, приводя более сознательные доводы:
«Даже если и так, Никита слишком близок к альянсу! Мы, таким образом, не только добровольно на линию огня попадём, но ещё и из Никиты мишень сделаем!!»
– Этого не будет, – едва слышно прошептала я, проходя на свободное место электрички.
Я каталась долго. Ни один час. Меняла ветку метро несколько раз, двигаясь в разных направлениях. И всё равно, выйдя, наконец, на поверхность и пройдя несколько метров до автобусной остановки, где проходит маршрут до Мытищ, нахмурилась.
Чувство слежки стало ещё хуже, чем было! Но сколько бы я ни старалась обнаружить этого преследователя, у меня ничего не получалось. Не помогали ни супер обоняние, ни супер зрение.
У тигров-сверхов органы чувств развиты намного лучше, чем у обычных людей и тигров-животных. В темноте мы видит в десять раз лучше, чем люди. Но лучше всего у таких, как я, развит слух. Тигры-сверхи легко отличают шорох листьев от звука передвижения животного. Но что толку в этих способностях, когда вокруг тебя город-миллионник?!
Я была уверена только в одном – меня преследует опытный сверх. Он или она держится с подветренной стороны и успешно держит расстояние, не позволяя различить свой запах. И раз так, то это может быть кто-то из оборотней Никиты или сам Никита. Нет, в Москве, конечно, есть ещё оборотни-одиночки, но я сомневаюсь, что у них есть мотивы преследовать меня.
Постояв немного на остановке, решила домой пока не возвращаться. Пусть Саша уже давно забрала Женю к себе, но дом продолжает пахнуть ребёнком. Вещей сына в доме слишком много, чтобы полностью исключить его присутствие. Но я так соскучилась!
Спустившись снова в метро, купила левую симкарту и телефон у подозрительного вида барыги. Сделать новый гуглаккаунт труда не составило. И всё по дороге в приличный отель! Нет, я никаким супергением в технике не была. Таких сейчас большая половина Земли. Технологии! А фэйковые профили в ВК мы с Сашей сделали ещё четыре года назад. Общались с крёстной исключительно только там, не затрагивая легальных аккаунтов соцсетей. Да, такие меры выходили за рамки обыденности, но в моём случае никак иначе. Я должна знать наверняка, что если меня раскусят, у Жени будет шанс выжить. Знать, что его есть кому спасти. В конце концов, кому, как не Саше это сотворить, ведь однажды у неё это уже получилось! Я выросла! Меня не убили, как нечто досадное. Я жива, и я умею кусаться. Так должно быть и с Женей!
Набрав номер крёстной по памяти, зашла в холл отеля и встала у гудящего кофе аппарата.
– Да? – голос Саши звучал напряжённо.
– Это я.
– Аня! – крёстная часто задышала. Послышались всхлипы.
Я поспешила успокоить единственного человека, с которым делю все свои проблемы до последней капли.
– Всё хорошо. Выдыхай. Ты дома?
– Дда…
– Женя?
– Со мной. Всё в порядке. Он в порядке, Анечка.
Пришёл мой черёд выдыхать.
– Хорошо… – прислонившись рукой к кофе-будке, где народ вызвалась обслуживать бариста-робот, почувствовала, как напряжение потихоньку покидает меня. А потом вспомнила, что всё ещё нахожусь под прицелом чьего-то внимания. – Оставайтесь на месте. Я скоро вернусь.
– Ты же сказала, что тебя отпустили? Как, кстати, так получилось? Пусть теперешний альфа и отличается от своего отца, но Никита всё равно не производит впечатления сверха, готового отказаться от того, что по закону оборотень его уровня считает своим.
– Ну, спасибо. – Я поморщилась. – Но ты права. Именно потому, что мне кажется, что за мной следят, я пока повременю с возвращением. А ты… ты наняла охрану?
Крёстная фыркнула.
– Наняла. Проверенные ребята. Соседи даже внимания не обратили. В Барвихе охранники – обычное дело.
– Присматривай за Женей. Чтобы он твоих охранников не напугал…
– Мальчики живут в отдельном доме. Малика обещала присмотреть за вашим.
– Очень хорошо.
– Она сказала, – голос крёстной перешёл на шёпот, – сказала, что к ней уже приезжали оборотни Волкова. В тот же день, как тебя схватили с этим долбанным оленем. – Саша шумно вздохнула. – Как и задумывалось, она не рассказала о Жене. Ты хорошо придумала. Идея с магическим контрактом – огонь!
– Да…
Аппарат затих. Пришлось оплачивать картой второй стакан капучино. Первый я вручила переминающейся с ноги на ногу девушке, стоящей следующей в очереди за мной.
– Вообще-то, я хотела латте.
Проигнорировав недовольство подростка, с улыбкой обратилась к целой цепочке желающих выпить кофе.
– Кому капучино? Акция! Бесплатно!
Желающий нашёлся сразу.
Девушка недовольно засопела.
Я отвернулась, продолжая тихий разговор под мерное тарахтение кофемашины:
– В общем, всё пока в норме. Позвоню сама. Позже. Я люблю вас! Передай Жене.
– Обязательно, детка. Береги себя!
Отключив телефон, взяла бумажный стаканчик и прошла к администратору.
– Один номер на сутки.
– Двухместный или…
– Двухместный. – Спать на полуторке – не моё. Слишком быстро привыкаешь к хорошему. А так как в деньгах я не нуждалась, отказывать себе в удобстве не считаю необходимым.
Немного подумав, решила расплатиться картой. Раз своё присутствие здесь мне скрывать бессмысленно по причине слежки, какая разница? После этого сразу поднялась на девятый этаж.
Бросив все вещи на небольшой диванчик кремового цвета, упала на кровать.
Но перевести дыхание мне не дали.
Входная дверь щёлкнула, заставляя меня подорваться с места.
Волков Никита медленно вошёл, перекрывая собой единственный путь к отступлению.
Дверь прикрылась с таким же щелчком, с каким альфа её открыл.
Никита надвигался молча. Я тоже не отличалась многословием. Меня трясло из-за дурацкой физиологии. Как тогда, в логове Волкова. Но если в первый раз я была неопытной и вообще не знала, кем являюсь, то сейчас успешно сдерживала оборот. Правда, на это уходили почти все мои силы. Запах альфы кружил голову.
Никита потянулся к галстуку и рывком сдёрнул с себя брендовую удавку.
Моё дыхание сбилось.
«Не сиди! Надо валить отсюда!» – вопил разум, однако ноги не слушались. Они вообще будто ватными стали.
Только когда Волков коснулся пуговиц, принимаясь медленно расстёгивать рубашку, я прошептала:
– Что… ты… делаешь?
– Собираюсь для одной нерадивой школьницы провести бесплатную лекцию по анатомии, – вибрирующим баритоном ответил Никита. У него получилось это так мягко, что у меня волосы на руках зашевелились от страха.
– Тты… какую ещё лекцию? Где ты здесь видишь школьницу?
Никита подошёл вплотную ко мне. Пришлось откланяться. Без того ослабшие руки не выдержали. Опора меня подвела, и я снова рухнула на спину.
Губы альфы дрогнули.
– Есть тут одна.
Никита коснулся моего бедра, и я, наконец, разморозилась, подскакивая чуть ли не до потолка.
– Не трогай меня! Ты же отпустил!
Но вырваться из плена сверха, когда он тебя уже поймал, не так-то просто.
Альфа дёрнул меня, подминая под себя.
– Отпустил, – прорычал Никита, запуская табун мурашек, которые тут же послушно побежали по спине и ногам. – А потом вспомнил своего престарелого учителя биологии, который упорно продолжал обучать своих учеников по советской системе, и устыдился.
– Я… я не понимаю… – мой голос дрогнул. Пальцы Волкова прошлись по внутренней стороне бедра и задели край ажурных трусиков. – Никита, не надо… Ты же говорил, что… что ты – не животное.
Мужчина скривился.
– А ты – лицемерка. Сама врёшь на каждом шагу, а меня носом тыкаешь в то, кем я всегда старался не стать. Но знаешь что? – Во взгляде Никиты плескалось злое торжество. – Ты права. Надо оставаться честным до конца! Ведь эти попытки – тоже ложь. Я – животное.
– Нет… Никита, нет, – я сопротивлялась изо всех сил, но только помогла пальцам оборотня продвинуться дальше.
– Да, – выдохнул Волков, нагнувшись к моему лицу максимально близко. – Я – животное… и ты тоже!
Я попыталась оттолкнуть Никиту, но сила альфы огромна, даже если этот альфа – волк, а ты из тигриных.
Упираясь пятками, принялась ползти вверх. Никита дёрнул меня обратно.
Оставалось только одно – обратиться. Тигрица прежде всего мать! Она должна выстоять! Но и тут меня ждал облом.
Волков рыкнул, заметив первые признаки оборота, и резко схватил за руку, тут же её кусая.
– Скотина!
Яд в слюне альфы блокировал оборот любого оборотня-сверха, если тот, конечно, тоже не альфа. Я это давно узнала, поэтому сразу поняла, почему вдруг начался откат к человеческой ипостаси.
– Сволочь! – голова закружилась.
«Помимо яда, привет феромонам!»
Я застонала. Перед глазами полетел хоровод из ярких вспышек, стоило только оборотню стащить с меня трусики и задрать платье повыше.
Никита усмехнулся.
– Отец был прав… Что-то в этом есть.
Дальше всё помню туманными обрывками.
Никита что-то говорил. Что-то обидное и гадкое, но его руки не переставали ласкать моё тело с нежностью. Помню, как я выгибалась, умоляя о большем, а альфа Северска усмехался и продолжал измываться над голодом моего тела, обводя истекающие соком половые губы своими горячими пальцами, и ограничиваясь только этим. Не знаю, сколько это длилось, но разрядка наступила всё равно.
Никита гортанно выругался, когда я закричала, кончая.
Потом свет померк.
Не успела я прийти в себя, как подхватилась сразу на ноги.
Меня покачнуло, но я быстро взяла свой вестибулярный аппарат под контроль, принимаясь оглядываться. То, что меня окружало, ничего общего с обстановкой отельного номера не имело.
«Скорее на логово похоже… без окон и видимого выхода… как тогда…» – взгляд наткнулся на кровать, и я вздрогнула. Она действительно была точной копией той, на которой мы с Никитой зачали Женю! Почему я так решила? Изголовье. Эти переплетённые между собой деревянные лианы мне никогда не забыть! Стилизация под эльфийский декор в ту ночь помогла мне держать координацию даже в самых невероятных позах.
Я вздрогнула, выныривая из воспоминаний.
«Значит, у тебя уже даже логово есть? Не успел в Москву приехать, уже озаботился. Какой предусмотрительный!» – я старалась думать о чём угодно, не о том, что случилось… когда? Вчера? Сегодня? Все ориентиры, по которым можно было бы сказать о времени суток, были исключены этим же предусмотрительным похитителем.
Где-то загрохотала дверь. А на мне кроме разорванного платья больше ничего нет!
Я схватила с кровати плед и укуталась им почти по самую макушку.
«Удивительно, но Никита меня не тронул… ну, в смысле не воспользовался моей покладистостью в полной мере», – эта мысль отдавала благодарностью, но я всё равно находилась на взводе.
Поворачивая голову, пыталась понять, где дверь.
Меня ждало очередное потрясение. Двери не было. Точнее была, но дверью это назвать сложно.
Слева от меня стена щёлкнула и открыла проход, отъезжая по типу купе.
Помимо стоящего в проходе Никиты я заметила и электронный замок на панели, и длинный коридор с кучей ответвлений.
Нахмурившись, стиснула челюсти:
– Ты что? Агент национальной безопасности? Куда ты меня притащил?
– В твой новый дом, – недружелюбно огрызнулся Никита, ставя поднос с едой на прикроватную тумбочку сразу, как только стена за ним встала на место.
Я без того чувствовала себя ужасно, а тут совсем сорвалась.
Подскочила к Волкову и изо всех сил принялась молотить его кулачками.
– Отпусти меня! Животное! Ненавижу тебя! Ненавижу!!!
Никита даже не уворачивался. Принимал стойко все мои удары, возвращая всякий раз, когда меня уводило в сторону от силы своих же ударов. Альфа сверхов только морщился иногда, но и это, кажется, было лишь потому, что его задевали некоторые мои слова.
– Я не хочу быть с тобой! Ты мне не нужен! Отказываюсь быть твоей истинной! Что не понятного!? Зачем эти унижения!?!?
Не знаю, сколько я кричала, но через время выдохлась.
Никита чётко уловил этот момент и помог мне опуститься на край кровати. Сам присел напротив меня на корточки и принялся вытирать дорожки слёз на моих щеках.
Я попыталась сопротивляться, но через секунду поняла, что это бесполезно. Никита был упорнее танка.
– Зачем я тебе такая? – прошептала тихо, сразу отмечая, как желваки заиграли на лице мужчины.
– Ты – моя. Никаких тут «зачем» нет. Моя – и точка.
– Не хочу…
Лицо Никиты стало ещё мрачнее.
Оборотень поджал губы и сжал челюсти до хруста.
Мы сидели некоторое время в тишине, упорно тараня друг друга взглядами.
Потом Никита глубоко вздохнул:
– Это невозможно. Я поверил бы тебе, будь ты человеком, но ты – оборотница. В твоей нелюбви меня ещё можно убедить, но желания… у тебя одно желание – стонать подо мной. Ты кончила только от моих прикосновений, малыш. Так что прости… Я тебе не верю. – Хотела выплеснуть очередную порцию негатива на этого умника, но Никита не дал себя перебить. – Скажи, мне интересно… кто тебя так напугал? Почему ты бежишь от своей звериной половины? И куда ты бежишь?
Вопросы оборотня застали меня врасплох, поэтому неудивительно, что Волков сумел поймать первую непроизвольную реакцию на моём лице.
– Даааа… Ты боишься. Кого? Скажи! Я оторву ему голову.
В груди разлилась признательность к невозможной паре.
«Он такой чуткий… и терпеливый. – По щеке снова полились слёзы. Никита нахмурился. – Такой добрый! Ну почему всё так несправедливо!? За что мне досталась такая доля? Вечный изгой! Агнец, которого никак не поймают, чтобы заколоть…»
– Кто тебя пугает? – фактически прорычал оборотень, пусть и тихо.
– Ты, – выдохнула я, уже не зная, что вообще врать, чтобы Волков меня оставил в покое.
Никита фыркнул, а потом засмеялся, не переставая поглаживать мою коленку.
– Меня? Малыш… ты накинулась на альфу и молотила его без зазрения совести. Когда кого-то боятся, так себя не ведут. Фил… Ань… – я вздрогнула от проникновенного взгляда мужчины. Опустила глаза, но Никита нежно обхватил мой подбородок и заставил посмотреть на себя. – Анечка, ты можешь довериться мне. Скажи… Я смету всех твоих обидчиков. Только скажи.
Я сидела и сжимала губы изо всех сил, дрожа от жалости к себе и всем, кто со мной связан по воле судьбы. А так хотелось свалить свои проблемы на эти сильные плечи! Хотелось банально почувствовать себя слабой женщиной. Прижаться к своему мужчине и позволить ему заботиться о себе!
Но меня останавливал страх. Слишком много смертей стояло за моей историей. Мама, папа, разрушенные судьбы Златы и её не рождённого ребёнка – и это только те, о которых я знаю! А сколько их было до нас?! Альянс по-настоящему страшен! Это никакая не метафора! Это ужасные сверхи, которые строго соблюдают законы и правят жёстко. Одно моё существование – нарушение всех их законов! Я не могу позволить дорогим мне людям умирать за меня! Мне отведена роль тихого существования где-то в толпе. А с Никитой это невозможно!
Волков тяжело вздохнул, поднимаясь.
– Ладно…
– Ты отпустишь меня? – вскинув голову, поймала очередную порцию нежной улыбки.
– Нет, конечно. Ты – моя. – Никита покачал головой, усмехнувшись… что самое интересное – по-доброму. – Я не шутил, когда говорил, что оборотни и люди чувствуют парность категорически полярно. Поверь, я знаю, о чём говорю. Моя мама была человеком. Она бы смогла прекрасно обойтись без моего отца. Ты без меня… нет.
Удивительно, что на такое заявление не тигрица, а именно ведьма во мне согласно закивала.
– А «ладно» я сказал потому, что согласен ждать твоего доверия столько, сколько потребуется. – Никита потянулся рукой к моему лицу. Я дёрнулась, отстраняясь. Волков досадливо поморщился. – Я не обижу. Тебе не надо бояться.
– Ты укусил меня!
– Чтобы ты не наделала глупостей.
– И… и трогал!
Никита тихо засмеялся.
– И буду продолжать трогать. Твоей тигрице это нужно не меньше моего волка. Но это не значит, что я собираюсь тебя насиловать. Я… – Никита запнулся, и на его лице отразился весь спектр отвращения к этому слову. – Я – не маньяк, Аня. – Хотела уже выдохнуть с облегчением, но Волков развеял моё спокойствие. – Я хуже. Во мне столько терпения, что у тебя просто нет шансов. Ты доверишься мне… сама придёшь ко мне в объятья.
В горле пересохло. Реакция тела на эти слова была более чем однозначной. Если бы не страх, Никита прав, я бы даже не думала! Была бы с ним до последнего вздоха. При всей своей властности Никита – невероятный! Быть парой такого – подарок небес! От того только хуже! Я погрязла в тайнах, страхах и безысходности и не хотела этого невероятного красавца тянуть на дно за собой.
Как только осознала главную причину, по которой так упорно берегу свои проблемы от Волкова, испугалась ещё сильнее.
«Он мне нравится! Очень сильно! И я сейчас говорю не о парности, а о его человеческой личности!»
Сердечко неистово забилось в груди.
Никита отошёл на несколько шагов.
– Отдыхай. Считай, что ты в отпуске.
– Я не…
– Я – не тиран, – проигнорировал Никита моё отчаяние. – Здесь есть телевизор, компьютер. Так же я купил тебе телефон с новой симкартой. Он не прослушивается и никак не отслеживается. Можешь мне верить и звонить спокойно, куда тебе вздумается. От вызова полиции прошу воздержаться. Не надо испытывать моё терпение. Так… что ещё? А! Слева от тебя сенсорная панель. Вся стена по твоему запросу принимает вид любой окрестности. Горы, лес, саванна, город – выбирай. Это помогает справиться со страхом замкнутого пространства.
Обнимая себя одеялом со всех сторон, удивлённо хлопала ресницами.
– Я буду рядом. У меня на телефоне программа… Камеры нет только в туалете. Чувствую, что вредить себе ты не станешь. Но если вздумаешь сделать глупость, предупреждаю: меры моего гостеприимства претерпят изменения.
Я фыркнула, до сих пор не веря, что сижу тихо и слушаю молча.
Но логичный вопрос всё равно не смогла не задать:
– И долго это твоё гостеприимство продлиться?
Губы Никиты расплылись в коварной улыбке.
– Пока не расскажешь, что происходит и почему ты так сопротивляешься неизбежному, что даже завралась… Кстати! Чуть не забыл! – Оборотень оживился, по-мальчишески присвистнув. – Ты как Юрца обмануть смогла? Ведь с тобой всё в порядке.
– С чего ты…
– Овуляция, малыш. Она до сих пор испытывает моё терпение на прочность. А овуляция не может быть у той, у которой провели гистерэктомию.
Мои щёки вспыхнули от стыда.
«Погореть на таком! Как я вообще смогла это упустить из виду!? Совсем от страха голову потеряла! Боги… какой тупой косяк!»
Никита понял, что ответа ему не дождаться.
– Ладно. Потом расскажешь, когда будешь готова. Завтракай. Я приду часа через три. Буду с нетерпением ждать нашей встречи.
– Это не так называется, – буркнула я, лихорадочно думая, что теперь мне делать.
– А как? – Никита нагнулся ко мне так быстро, что я даже не успела отодвинуться, в полной мере испытав горячее дыхание вопроса на своей щеке.
Волков без зазрения совести чмокнул меня в неё, пользуясь моментом удивления.
Только после поцелуя я пришла в себя и сдвинулась влево.
– Самое настоящее пленение!
– Ну, хорошо, – спокойно согласился мужчина, выпрямляясь. – Наслаждайся.
Я громко фыркнула.
– Чем?
– Моим нежным пленом. Никуда не убегай, – погрозил мне пальцем этот… шутник, открывая в стене сенсорную панель, которая считала отпечаток его подставленной руки.
– Очень смешно.
– Приятного аппетита!
Никита послал мне воздушный поцелуй, и стена встала обратно, закрывая меня от ласкового взгляда оборотня.
Поймала себя на том, что улыбаюсь.
Тут же нахмурилась.
– Кошмар! Таким Макаром мне не выстоять! – Рухнув на спину, уставилась в потолок.
Как и обещал, Никита вернулся через три часа. Я к этому времени изучила всю комнату. Обнаружила шкаф в стене, такой же раздвижной, как потайная дверь. Только без электронного доступа через отпечаток руки. В шкафу висели платья, брюки и парочка блуз моего размера. На полках лежали комплекты нижнего белья. Заботливо…
Ещё я заглянула в ванную комнату. Для плена здесь было всё необходимое: и душ, и санузел, и даже стиральная машинка с батареей, которая включалась посредством электричества.
Так же мне удалось освоить три D панель, которую Никита обозвал «сенсорной». Я бы назвала её иначе – большой телевизор. Такой большой, что на всю стену. Панель, действительно, принимала образ локаций. За три часа я нащёлкала тринадцать ареалов, потом мне это занятие надоело, и я оставила картинку леса. Тайги, если быть точнее. Достала второй пульт из-под подушки и включила кабельное телевидение. По каналу показывали какую-то мелодраму.
Всё это время, в попытках изучения своей «тюрьмы», я не переставала коситься на телефон. Мобильный лежал в коробке, рядом запечатанная симкарта. Меня одолевало жгучее желание собрать аппарат и позвонить Саше, но я боялась пользоваться заявленной сверхом щедростью. Бесплатный сыр, как известно, лежит только в мышеловке. К тому же у меня свой телефон в сумке лежал. Ну, в смысле не свой, а тот, который я в переходе купила. Только всё равно страшно! Раз здесь есть камеры… да, Никита обещал не взламывать телефон и не пробивать номера, но… Это «но» знатно вымораживает.
Я решила пока повременить с телефоном. Сходила в душ, выкинула порванное платье, наверняка дорогущее, ведь брендовое! Из шкафа достала кремовый сарафан на бретелях, трусики. Переоделась, а потом вспомнила о камерах и мысленно застонала, обзывая себя идиоткой.
Завтрак был съеден под слезливый финал фильма, который я досмотрела с каменной мимикой на лице, молясь, чтобы Никита не подумал обо мне, будто я специально стриптиз устроила.
Собственно, по этой причине ожидание превратилось в муку. Я не представляла себе наше общение в принципе, а тут ещё такая дебильная провокация. Да ещё и с моей лёгкой руки!
Когда панель отъехала, я вздрогнула и снова подтянула плед к себе. Как-то с ним встречать альфу мне поспокойнее!
Никита снова принёс поднос с едой.
Оценив пустоту первого, довольно улыбнулся.
– Молодец. Голодовки, значит, не будет. Это радует.
Я решила сменить тактику и больше не молчать.
– Пока нет. Я ещё думаю над этим.
– Скучала по мне? – мальчишеская открытая улыбка вмиг убила всю тактику.
Я поджала губы и отвернулась. Глаза нашли иллюзорный лес, и стало немного легче.
Никита поставил поднос на стол.
– Обиделась… ну, ничего. Это пройдёт.
Захотелось громко фыркнуть. Еле сдержалось.
Боковым зрением секла движения альфы, поэтому, когда Никита сорвал с себя белую футболку, насторожилась.
– Жарко у тебя тут, – безмятежно выдал этот прохиндей, медленно забирая пульт от телевизора и нагло укладываясь рядом на кровать.
Не подскочить и не сорваться с места было очень и очень сложно. Наверное, с этим порывом помогла справиться осторожность альфы, так что это заслуга отнюдь не моей смелости.
Никита поправил подушку и с наслаждением вытянулся на кровати, остановив сигнал на канале «Кинопремьера». Показывали «Сумерки».
Волков ухмыльнулся.
– Эти люди… они даже не представляют, кем восхищаются. А ты знала, что опора на фэнтези последних двух поколений – это заслуга альянса?
Желание дуться и огрызаться испарилось за секунду.
Готовая подорваться в любой миг (пусть только Никита протянет ко мне свои загребущие руки!), я с любопытством бросила взгляд на Волкова.
А Никита, будто ему моё активное участие в беседе и не требуется, улыбнулся.
– Да-да. Именно альянса. Первые проекты спонсировали именно они. А потом человеческая фантазия понеслась, ударившись во все тяжкие. Вампиров вот приплели, хотя их, как ты знаешь, не существует.
Загадочное заявление сделало своё дело. Любопытство прорвалось наружу.
– И зачем это альянсу нужно? – буркнула я.
Никита продолжал упорно смотреть в телевизор, где Белла металась между несуществующим в реале вампиром и оборотнем-альфой, пытаясь сделать выбор, но губы сверха тронула осторожная улыбка.
– Альянс планирует выходить из тени.
– Что?! – позабыв, что меня вообще-то пленили, резко обернулась.
Улыбка Никиты стала её заметнее.
Только взгляд упорно сверлил телевизор, даря мне обманное ощущение защиты от его внимания. Сама не заметила, как придвинулась ближе.
– Да. Это правда. Собственно, меня и мою стаю пригласили в столицу из-за моих прогрессивных методов управления стаей. Можно сказать, альянс решил кинуть первую волну шока людей на наши головы.
– Это же… это опасно! – Я позабыла обо всём! Меня только беспокоила безопасность моего Женечки. – Начнутся гонения!
– Не начнутся, – уверенно протянул Никита, вальяжно роняя руку с пультом практически рядом со мной. – Люди почти готовы к принятию сверхъестественного. Сама посмотри. Почти век их сознание атакуют зомби из книг и фильмов. Вампиры… да после этих страшилок оборотни покажутся им ангелами.
– Только оборотни?
– Начинать альянс будет именно с нас. – Никита поморщился. – Уже начал. С ведьмовством немного другая история. Если мы можем навредить человеку только силой, то колдуны – пси-одарённые. Когда в твоё сознание могут залезть и здорово в нём потоптаться – это немного другая история. Таких люди будут всегда бояться. Сначала необходимо заверить…ха! Заверить «маглов», что у колдунов строжайшие законы, которые оберегают прежде всего не одарённых, а их «жертв». – Я с затаённым дыханием слушала откровение альфы, пока не зная, как реагировать. – Но до колдунов очередь тоже дойдёт, – пообещал Никита, ухмыляясь в экран навесного телевизора с диагональю, превышающей добрый метр.
Киношная Белла врезала оборотню и согнулась от боли в руке.
Я задумчиво пожевала губу.
– Ты сказал «уже начал». Что это значит?
Никита, наконец, перестал делать вид, что фильм полностью занимает его внимание, и повернулся ко мне. Взгляд оборотня насторожился. Видимо, Волков понял, что много себе позволил. Но раз оборотень взялся добиваться моего доверия, то, подумав, начал с себя, проявив это доверие первым:
– То и значит. Верхушка правительства уже знает об оборотнях. Шуточки, что президента охраняют не люди, уже перестали таковыми быть.
Вытаращившись на Никиту, открыла рот от удивления.
Волков усмехнулся.
– Да-да. Хм… всегда думал, что злость тебя красит, но сейчас… растерянность придаёт тебе невероятную сексуальность.
Захлопнув рот, насупилась и тут же отвернулась. Плед перекочевал с моих колен на плечи, укрывая меня от насмешливого взгляда Волкова и даря призрачную защиту.
Но полученные от альфы северной стаи сведения перетягивали внимание на себя. Когда твоё существование затронуто настолько, тут не до связи и притяжения истинных. Почему? Да потому что, выйдя из тени, альянс обретёт ещё больше власти. Даже если это обретение обойдётся малой кровью. Думать, что все люди с радостью встретят новость о сверхах, глупо. Люди слишком пугливы и примитивны. Даже если небольшой процент, но он бросится к своим животным инстинктам – к защите. И это правильно, потому что сверхи – хищники. И пусть население страны, где мы обрели приют, не входит в цепочку нашего питания, однако люди будут наивно предполагать, что ровня нам. Другое дело, конечно, что эти бунты быстро подавятся… и у меня даже есть предположение, что подавляться оно будет самими же людьми, раз правительство уже пользуется нашими услугами. Но я… я и мой маленький гибридик на это торжество признания точно не попадём! Получив больше власти, у альянса будет ещё больше ресурсов для нашей поимки. Как только о нас узнают, нам конец. Можно, правда, податься в Америку. Ха! Люди X, Марвел и так далее славно постарались, чтобы не только русские с руками бросились отрывать новые возможности иного типа оружия. Но в последние десятилетия наши расползлись по всему миру. Инквизиции нет, чего бояться? Сверхи давно живут не только в Евразии. Пусть большинство пси-одарённых, а по простому «ведьм», предпочитают Россию, но сверхи-оборотни не чураются отхватывать территорию и в развивающихся странах. Главное, чтобы их ареал обитания включал в себя наименьшее число живущих людей. Стая Волкова – первое исключение, которое случилось за всё время нашего существования. Видимо, связь оборотней Никиты слишком сильна с их человеческой ипостасью раз успешно справляется с давлением инстинктов.
«И это интересно. Насколько я могу судить, не все члены северной стаи заселились в Подмосковье…»
– Богданов… – фамилию коллеги закрытого ВУЗа прохрипела. Пришлось откашляться, но внимание Волкова я уже привлекла. Никита нахмурился, ожидая продолжения. Я не стала заставлять его ждать слишком долго. – Кхм-кхм… твой бета назвал Богданова новым альфой Северска. Почему?
– Потому что он альфа Северска.
Пришёл мой черёд хмуриться.
Никита засмеялся, отпуская напряжение.
– Не дуйся. Просто задай вопрос правильно.
– Я знаю, что после смерти отца, ты стал альфой. Что случилось, что ты решился разделить стаю?
– Хм…
Оборотень довольно хмыкнул, поворачиваясь на правый бок так, чтобы рассматривать меня стало ещё удобнее. Косые мышцы живота напряглись, и ребристый пресс сверха стал ещё каменнее.
Пришлось бросить все силы на то, чтобы смотреть в глаза Волкова. Но его ухмылка говорила о том, что мужчина знает, куда именно я предпочла бы смотреть.
– Перспективы затмили мне разум. Ты можешь мне не верить, но я ждал твоего появления. Точнее не твоего, а появления своей истинной.
– Что?
– Туманов, – сказал Никита так просто, будто это должно развеять моё недоумение. – Ты не знала? Туманов – видящий. – Мою спину прошил озноб. – Естественно, силы Арсения ограничены, но, работая с конкретным сверхом, он может с высокой вероятностью предсказать его будущее или увидеть то, чего в этом будущем не хватает. Собственно, Сеню альянс выбрал для переговоров с моей стаей именно поэтому. Они знали, что моя пара погибла, и решили бросить кость, помочь определиться с выбором наиболее совместимой вассы. Естественно, если я соглашусь выступить в качестве щита со своими сверхами, когда наступит час X для нашей братии. – Никита поморщился. – Я долго думал. За три года размышлений осторожно подготовил для безопасности своих людей почву.
– Охрана президента… Значит, это не альянс постарался.
– Нет, – улыбка Волкова стала запредельно высокомерной. – Это моя работа. Альянсу всё равно, сколько оборотней погибнут, подавляя возмущение толпы. Мне – нет.
– И поэтому ты нарушил одно из первых правил нашего существования.
– «Не говорить о нас людям». Именно. И самое забавное знаешь что?
– Что? – меня продолжало потряхивать от осознания того, что я чуть нос к носу не столкнулась с видящим, но объяснения Никиты были очень важны для представления общей картины, поэтому я старалась не отвлекаться на страхи.
– Мне за это ничего не будет. Ещё год, и о нас узнает вся Земля.
Плед на плечах сейчас воспринимался как никогда к месту!
– Значит, ты согласился, и Туманов…
– Туманов провёл один из своих обрядов. Сильный видящий. – Никита уважительно кивнул в пространство. – Арсению всего тридцать два, а он уже может предсказать будущее на несколько десятков лет вперёд.
– И он предсказал тебе…
– Ха! – Никита тихо засмеялся, вспоминая момент того загадочного предсказания. – Сеня собирался указать на вассу, а через минуту огорошил всю стаю и меня сообщением, что моя пара живёт в Подмосковье. Как ты знаешь, двух пар одновременно быть не может, поэтому я не поверил. Туманов даже обиделся и не стал продолжать ритуал. Сказал только, что удивит меня подарком, когда я обживусь на новом месте. Я был зол, но отменить сотрудничество с альянсом уже не мог. Мне самому стало интересно, что из этой задумки получится. Надоели, знаешь ли, эти прятки с человечеством. А потом появилась ты, и я по-другому взглянул на силы ведьмака.
Стараясь не зацикливаться на том, что Туманов может знать обо мне слишком много, продолжила спрашивать дрожащим голосом, уводя Никиту от опасной темы:
– Но почему не вся стая?
– Я забрал всех, кому доверяю полностью. Мои оборотни – это дети от человечек, таких, как моя мама. Над ними много издевались чистокровные, и мы, как никто, знаем, что подавлять людей грубой силой категорически неприемлемо. Для нас, по крайней мере.
Я смутилась.
– Но…
– Но я вернусь обратно. Как только первая волна шока пройдёт. Богданов альфа временный. То, что ты слышала от Серёги – это просто издёвка. Не более.
– Угу…
– Почему ты не ешь?
– Что?
– Я принёс тебе еду. Ешь.
– Я пока не голодна, – заторможено уставилась в экран.
– Я тебе мешаю?
– Что? Нет… то есть да. – Я не знала, что ответить, в шоке от полученных от Никиты сведений.
– Тогда я пойду, – мужчина рывком соскочил с кровати и быстро натянул на голый торс футболку. – Приятного аппетита.
Я открыла рот и запнулась. Хотела его остановить!? Плохой звоночек!
Проводив взглядом спину уходящего оборотня, испытала не самые приятные ощущения.
Панель встала на место, не оставляя после себя ни шва.
Поёжившись, подтянула к груди коленки и обняла.
«Альянс, стая полусверхов, связи Волкова с сильными мира сего… так теперь ещё и видящий на мою голову! Обложили со всех сторон!»
В следующий раз Никита пришёл уже поздним вечером. И опять с полным подносом еды.
К этому времени я успела познакомиться с компьютером. Новенький аппарат прогрессивной техники был подключен и только того и ждал, чтобы я нажала на кнопку «пуск» и запустила процесс его работы. В свои профили заходить поостереглась. Лишь уточнила связь компьютера с интернетом и порадовалась, что такая возможность вообще есть.
В оставшееся время до прихода Никиты изводилась от «нечего_не_делания». За последние три года я привыкла работать руками, придумывать всякий уникальные штучки, поэтому четыре стены и тупые посиделки с самой собой и телевизором угнетали. И так нервы ни к чёрту! Столько всего узнать! Об оборотнях, альянсе и крутых планах последних. И при этом не совсем понимать, что с этими знаниями делать… Моя психика сигнализировала, что я на пределе. Сейчас хотелось одного – увидеть своего сынишку, обнять его и… и всё! Больше ничего от этой коварной жизни не надо! Наоборот, попросить её прекратить столь щедрое «одаривание» приключениями моей несчастной тушки.
Никита вошёл в мою ультра-современную темницу и поставил еду на столик.
Зашуршал пакет.
Я опустила взгляд и заметила, что Никита в это посещение не ограничился едой, как первоначально подумала.
Волков усмехнулся и вытащил из пакета книги.
– Заметил, ты не жалуешь телевизор. Принёс тебе почитать женскую периодику.
Порыв огрызнуться задавила в зародыше.
«Нельзя. Надо договариваться спокойно».
– Никита, мне здесь не нравится. Отпусти меня.
– Как понравится, так сразу и отпущу.
Открытую улыбку и ямочки на щеках я встретила унылым взглядом.
– Я в душ, – бросил Никита, скрываясь за дверью ванной комнаты.
«Сбежал! Увидел, что его обаяние не работает, и тупо смылся! Гад!»
Всё моё недовольство мигом испарилось, как только Никита показался после водных процедур на пороге логова. Учитывая тот факт, что душ я приняла тридцатью минутами ранее и вообще-то планировала ложиться спать, ведь ужин после шести – это плохо даже для обладателя супер обмена веществ (среди сверхов тоже есть упитанные особи!), практически голый альфа – это проблема! На мне футболка, на нём одно полотенце…
«Лучше бы он сбежал не ванную, а… дальше по коридору!»
Никита усмехнулся, проходя по шкафа. Как только рука волка достала с полки мужские трусы, полотенце плавно упало к ногам сверха.
«Гад!» – резко отвернувшись, уставилась на лесной массив, как на врага народа, больше не находя в супер-панельном экране спасения от одиночества. Сейчас я предпочла бы именно его, а не… эту идеальную задницу, которая явно метит на моё тюремное койка-место!
Дверь шкафа закрылась с тихим стуком. Порыв подскочить до потолка я задавила в зародыше, хоть и находилась во взвинченном состоянии.
Сидя на банкетке, всё равно почувствовала, как матрац кровати дрогнул, принимая вес оборотня.
– Ты уже поела? Какая молодец.
Голос Никиты звучал тихо и хрипло.
Дрожь побежала по спине.
А потом я поняла смысл сказанного и с удивлением уставилась на свою руку, без сопротивления заталкивающую в меня третий по счёту бутерброд, если верить памяти. На тарелки осталось два из пяти!
Моргнув, дожевала сочное мини-панини.
Никита, как ни в чём не бывало, включил пульт. Полистав каналы, остановился на каком-то детском. Несуразные феечки метались по экрану в поисках какого-то кристалла. Какого именно, мне было не интересно. За моей спиной развалился полуголый мужик в штанах, которого моё либидо яростно требует! И ему плевать на любые доводы разума! Какие уж тут феечки!?
Проглотив остатки бутерброда, запила сухомятку остывшим чаем.
Одна серия мультяшных приключений сменила другую, а я продолжала сидеть прямо, будто палку проглотила.
Никита молчал, и самое странное – я не чувствовала его внимания. Взгляды в спину всегда мною воспринимались ярко, а тут тишина.
Не знаю, сколько так просидела, но не выдержала первой.
Обернулась.
Хмык сорвался с губ раньше, чем я осознала степень вселенской насмешки.
Никита спал. И спал, как убитый, на спине и с раскинутыми руками. Хотелось бы заподозрить наглеца в коварстве и хитрости, да только мерное дыхание и расслабленные мышцы Волкова говорили сами за себя. Страшный похититель угнетённых устал. Лежит и спит без зазрения совести! Даже посапывает.
Улыбка коснулась моих губ вопреки негодования. Но только на какую-то секунду. По истечении её я нахмурила брови.
Поднявшись с банкетки, обошла широкую кровать и накинула на оборотня тёплый плед.
«Это чтобы не видеть полуголых некоторых!»
«Говори-говори… – противно захихикала во мне ведьма, отвечающая за стройный хор всех тараканов, устроивших в моём сознании свой головной офис. – Как же!»
Скрипнув зубами, досадливо поморщилась, осознавая правоту моей ведьмовской сущности. Да, это была забота, а не какой-то там хитрый умысел.
Я постояла ещё немного рядом с альфой, потом тяжело вздохнула, смиряясь.
«Ладно! Сегодня он победил. Спать больше негде… только если на полу, но я не собираюсь опускаться до детских выходок. Кровать вообще-то выделили мне! Однако никто не сказал, что я обязана спать в человеческой ипостаси!»
Я обошла кровать, стащила с себя футболку и… на кровать запрыгнула огромная тигрица.
Никита что-то проворчал, поворачиваясь на бок, но быстро затих.
Тигрица мигнула жёлтыми глазами, выискивая на пульте свет. Коготь вдавил кнопку, расцарапывая резину, и комната погрузилась во мрак. Только лес тускло замерцал, быстро сбрасывая световые признаки дня, сменяя их на ночь. Запели сверчки.
Я усмехнулась.
«Хорошее логово посреди огромного города! Что есть, то есть».
Шумно выдохнув, положила большую мохнатую голову на лапы, внутри испытывая мрачное удовлетворение. Хотелось, чтобы побыстрее наступило утро… реакция Никиты на тигрицу в его постели – единственное, что меня сейчас занимало.
Проснулась от того, что мне жарко. А ещё щекотно.
Наморщив носик, удачно подавила чих.
Рукой примяла слишком мохнатое одеяло и нахмурилась.
«Стоп!? Рукой!?»
Дёрнувшись, чуть не свалилась с кровати. Не дала упасть лапа огромного белого зверюги. Волк пристально наблюдал за мной, и его яркие голубые глаза мягко светились в темноте комнаты.
Я нащупала дрожащей рукой одеяло. Край обнаружился не сразу, а когда я потянула за него, волк недовольно заворчал. Оказалось, паршивец лежит на нём! И надо же какой наглый! Вел себя Никита при этом так, будто я его всех благ мира лишаю!
Попыталась договориться с тигрицей, чтобы вернуть себе форму обратно. Вообще непонятно с какой стати она самовольно выбросила меня обратно! Так эта зараза даже не отозвалась, нехотя проворчав что-то типа: «Разбирайтесь сами». Нормально вообще!? Я же голая!!
– Ну, хватит! – разозлилась на Волкова, дёрнув плед сильнее.
Тело альфы северной стаи подёрнулось рябью, и вот передо мной лежит голый идеал всех любительниц кубиков и пресса!
– Хей! – не успела возмутиться, как оказалась под этим самым альфой… и одеялом заодно.
– Я только один разик поцелую, – прошептал Никита, опаляя мои губы своим горячим шёпотом.
Как только этот самый разик был приведён в действие, я потеряла голову. Опять! Видимо, губы Никиты что-то такое переключали в моём сознании, потому что я никак по-другому свою податливость объяснить не могла! Вырываться? Оттолкнуть истинного?! Это становилось за гранью возможного, стоило Волкову коснуться меня. Хотелось бы всё валить на овуляцию, но это было бы чистым самообманом. Животные инстинкты? Тоже не-а. Положа руку на сердце, ведьма внутри меня хотела Никиту куда сильнее тигрицы. Последняя уже получила, что хотела от альфы. У неё было потомство. Ведьма же потомством ограничиваться не планировала. Она… то есть «Я» хотела именно мужика. И не абы какого, а нашего!
Губы Никиты плавно прочертили дорожку из поцелуев к шее, потом мочке уха.
Я застонала в голос, больше не имея душевных сил сдерживаться:
– Чёртов оборотень…
Член Волкова дёрнулся от одного моего голоса.
Никита тихо зарычал.
– Это ты чёртова… одурманила меня… ведьма.
Такое попадание в цель потрясло до самого нутра. Вся страсть слетела, как ни бывало.
Я увернулась от губ своего истязателя нервных клеток и толкнула его рукой в каменный торс.
– Слезь с меня немедленно! Твой разик перешёл все границы!!
Моё истеричное восклицание Никита встретил стоически. Без раздражения и злости. Оттолкнулся на руках и перекатился на спину, игнорируя огромный стояк, которому позавидовали бы кони.
Я упорно смотрела в потолок, пытаясь игнорировать гуляющий в крови адреналин, вызванный дозой полученного страха.
Отвоёванное одеяло скрывало наготу, но победительницей я себя не чувствовала.
Никита потянулся к пульту и что-то нажал.
Голосом Алисы нас оповестили:
– Московское время:
– Пять часов двадцать три минуты.
Никита тяжело вздохнул и встал с постели.
Ничего не говоря и не объясняя, как моя тигрица уступила ему человеческую форму, Волков быстро надел на себя штаны и вышел из моей тюрьмы.
– Нет, – прошептала тихо дрожащим голосом. – Так больше продолжаться не может!
POV Волков Никита
Выскочил из обустроенного подвала, как угорелый.
Дышать тяжело. И приближающийся оборот не был тому виной. Волк вообще самоустранился ещё на этапе побудки.
Я не знал, каким образом ипостась добралась до руля управления, и для чего вообще это сделала! Очнулся уже тогда, когда Аня из-под меня неистово дёргала одеяло. Да ещё и полностью голая! Вообще нормально!? Как тут удержаться? Мой ответ – никак! Ещё и волк, довольный как слон, подталкивал к решительным действиям!
«Договорился с её тигрицей…» – прочитал его мысли. Ипостаси позволили себе проявить своеволие. Они общались ночью, пока мы спали! Это странно… и… и ещё раз странно! О таком ни разу не слышал и не читал.
А ещё мне пришло стойкое осознание – больше наши ипостаси терпеть человеческие закидоны не собираются. Они договорились о чём-то и показательно самоустранились. К чему это приведёт? Это хороший вопрос, и ответа на него у меня нет. Если только опасения. Как бы всё не усложнилось ещё сильнее…
– Никита?
Дёрнув головой, посмотрел на своего бету.
Уже второй день Сергей пытается подловить меня, появляясь в самых неожиданных местах. Хочет поговорить. При этом смотрит на меня (ха!) волком, будто ему лично известна каждая провальная попытка наладить контакт с Аней… или Филиппой. Я уже запутался. Чёрт всё подери!
– Что тебе? – довольно грубо рыкнул я, и запал решительности Сергея тут же пошатнулся.
Стае не нравиться, что их альфа удерживает свою пару. Я без лишних слов это знаю. Чувствую.
Когда я вернулся в стаю, чтобы стать альфой вместо отца, пункт особого отношения к истинным был очень чётко подчёркнут мной. Думаю, молодняк полукровок, которых постоянно шпыняли в стае только потому, что их матери – человечки, приняли мою сторону, в первую очередь, благодаря поэтому. За четыре года именно полукровки стали моей опорой. Им нравилась моя политика. Да и не признать, что парни – фактически настоящие рыцари, отличающиеся исключительным благородством, сплочённостью, отвагой и верностью, было бы подло. Все семеро стали бетами. Такое не случалось никогда ранее. И пусть первенство мои беты уступили Сергею, это не отменяет того факта, что любой из ребят достаточно силён, чтобы заменить его в любое мгновение. У меня сразу семь правых рук…
«Но и заноз тоже семь, – оценил я упрямый взгляд Серого беты, упрямо поджимающего губы. – Сейчас будет меня отчитывать от лица всей семёрки».
– Говори, – поторопил друга, запирая стальную дверь подвала на ключ.
– Так нельзя. – Коротко оформил своё недовольство Серёга.
Бета хотел сказать ещё что-то, но я его перебил:
– Знаю… – голос сорвался, и я перешёл на шёпот, – но я не могу её отпустить. Это… это выше моих сил.
Серый мгновенно сдулся. Не знаю, что там лучший друг увидел на моём лице, но это вмиг лишило его накрученного праведного негодования.
Сделав глубокий вдох, бета присел на пень, где вчера я колол дрова до глубокого вечера, прежде чем рискнуть идти ночевать в обустроенный подвал.
– Почему она противится связи? Ведь оборотница…
– Если бы я только знал, – ответил едва слышно, садясь с Серёгой рядом. Упершись локтями в колени, зарылся пальцами в густую причёску. – Если бы знал…
– Ты её не обижаешь? – Очередной вопрос был задан… стыдливо. Видимо, это самое неприятное, что было для Серого из его миссии.
Оно и понятно, ведь само предположение, что я могу обидеть истинную, это просто возмутительно! И стая это знает!
– Да ты что!?
Сергей виновато поморщился.
– Прости. Я должен был спросить. Это не недоверие. Я в тебе не сомневался.
– А кто сомневался?
Мой прищур друга не напугал.
Бета смотрел прямо.
– Никто. Но иногда даже то, в чём не сомневаешься, должно быть озвучено.
Я горько усмехнулся, принимая своеобразные извинения друга. Серый всегда отличался удивительной способностью вбрасывать философские изречения в самый подходящий по этому случаю момент. Наверное, это и называется «мудрость».
Бета тихо засмеялся и тряхнул головой.
– Что? Тебе весело?
– Прости, друг, – Серёга фыркнул. – Я смеюсь не над тобой. Не прими за оскорбление.
– Что тогда?
– Наши истинные. Ты же знаешь, они без того в восторге от тебя. Ты со всей ответственностью вызывался на роль их брата и отца, как только очередная истинная появлялась у одного из твоих оборотней. Всегда был внимательным и заботливым альфой… и вдруг включил звериные замашки!
Я поморщился.
– Они разочарованы?
Серёга засмеялся громче.
– Та куда там!? Наоборот! Моя Маринка разогнала вчера всех бет чуть ли не скалкой! Сказала, чтобы не лезли мы не в своё дело. – Некоторое время мы тихо пересмеивались, а потом Серый выдал: – Вот странные они… женщины. То наизнанку нас выворачивают, требуя признаний…
– То в них не нуждаются, – хмыкнул я, расслабляясь и вытягивая ноги.
Бета кивнул.
– Потому что полностью доверяют. У тебя огромный бартер от наших пар. – Сергей поднялся на ноги. – Не подведи их.
Я коротко кивнул, провожая спину уходящего товарища.
Рука нащупала телефон, где приложение исправно транслировало заточённую в комфортабельном подвале пленницу.
Аня разговаривала с кем-то по телефону.
Я нахмурился.
«Зря поставил глушилку. И отслеживание сигнала отключил тоже зря… – но тут же одёрнул себя. – Нет! Это было бы уже слишком».
– Никита! – окликнул меня Серый, быстро возвращаясь.
– Что в этот раз? – ворчливо спросил, нехотя отрываясь от лицезрения своей хмурой пары.
– Туманов приехал.
Приезд видящего не был запланированным.
Тревога поднялась в районе солнечного сплетения.
В кабинете, где ждал меня Арсений Туманов, я оказался раньше, чем осознал это.
– Сеня? Что-то случилось?
Ведьмак никогда не ходил вокруг да около.
Вот и сейчас самый молодой член альянса встал и усмехнулся, сразу выбивая дух своим «привет»:
– Приехал спросить, Никита… Что есть для тебя «цена доверия»?
От удивления у меня вытянулось лицо.
«Они издеваются с Серым, что ли? Сговорились?»
– Ты…
– Нет, – оборвал мой запал ведьмак, приближаясь с невозмутимым выражением на лице. – Соберись. Никаких лишних слов. Процесс запущен…
«Опять он делает это! Дурацкие намёки и…»
– Просто ответь, – продолжал напирать Арсений Владимирович.
– У каждого она своя. Моя – в честности.
Туманов улыбнулся.
Я пристально всматривался в лицо шатена с чёрными глазами и поймал себя на мысли, что у Арса, однозначно, полно поклонниц. Каштановые волосы, здоровый загар на коже, забавная кудрявая шевелюра на башке… она делает его похожим на херувима. Но только пока не встретишься с тёмными глазами молодого мужчины! Почти чёрные, они практически не отличимы от зрачка. За такими хрен поймёшь, что у сверха на уме!
Улыбка Арса стала запредельной.
– Верно, альфа. И тут возникает главный вопрос: сможешь ли ты такой ценой поступиться?
– Твои вопросы связаны с моей парой, – подвёл итог нашей странной беседы я. – Но ты можешь не стараться. Я прекрасно понимаю, что Фил… Анна скрывает от меня что-то очень важное. Но «не договаривать» и «врать» – это разные вещи.
– Часто одно вытекает из другого, – оформил ещё одну умную мысль Арсений в ёмкую фразу.
Я поморщился, вспоминая поход к гинекологу.
– Верно.
Минутная тишина погрузила кабинет в мрачную атмосферу.
Туманов подошёл к картине одного из русских художников восемнадцатого века.
Я устал ждать продолжения.
– Сеня, зачем ты здесь?
Ведьмак бросил на меня взгляд через плечо.
– Я знаю цену доверия твоей пары, Никита.
Сглотнув, напрягся как перед броском.
– Говори…
– Её цена – свобода. – Одно слова, а меня будто через вольтовой кабель пропустили. – Отпусти Аню…
– Не могу, – шёпот дикого страха сорвался с губ раньше, чем я справился с собственной скованностью.
Туманов обернулся с насмешливой улыбкой на лице.
– Отпусти, и она вернётся.
Оживление вспыхнуло в каждой клеточки тела. Но верить словам Арса от этого было ещё страшнее.
Сам не понял, когда успел оказаться рядом с ведьмаком.
Схватив члена альянса за плечи, ощутимо тряхнул его.
– Ты уверен?! Ты это видишь?
Сеня выразительно посмотрел на мой произвол. Пришлось отпускать.
– Извини, Арсений Владимирович. Я просто…
– Знаю. – Туманов похлопал меня по плечу. – Ты просто хочешь обрести свою пару. Я тебе помогу.
Подозрение волной пронеслось от макушки до пят.
– Зачем тебе это?
Ведьмак глубоко вздохнул.
– Видящие… Что ты о них знаешь?
– Ведьмаки, сверхи-предсказатели. Такие, как ты, рождаются очень редко, но если это случается, их берегут, как зеницу ока. Ваша главная ценность… для оборотней – вы видите их пары… для ведьмаков – не знаю… Наверное, то, что вы в принципе видите фрагменты будущего. А кому не хочется его знать?!
Арсений усмехнулся:
– Действительно… Ты сказал всё правильно о таких, как я. За одним исключением – ни я, ни мне подобные не можем видеть своё будущее. И это подлая подножка судьбы. Но! – Усмешка ведьмака стала ещё шире. – Твоё условие на вступление в альянс раскрыло для меня новые возможности.
– О чём ты?
Глаза Арсения хитро прищурились.
– Волков Никита Русланович, ты согласился, чтобы я нашёл для тебя самую лучшую вассу. Я увидел не погибшую пару… а рядом с ней бьющий ослепительный свет.
– Что?
Туманов поднял руку, жестом требуя дать ему договорить.
– Этот свет – моя пара.
– Ты… – если сказать, что я сильно удивился, это значит, ничего не сказать. – Как такое возможно!? Аня – моя пара! И вообще… разве у ведьмаков пары бывают!?
– А вот это хороший вопрос, альфа.
Арсений кивнул и двинулся на выход.
Я возмутился.
– Эй! Считаешь, что я удовлетворюсь таким окончанием разговора!?
Туманов покачал головой, через плечо бросая в меня ещё одну таинственную улыбку из своего арсенала.
– Моя пара – не Анна, но она находится рядом с твоей в непосредственной близости. А ухожу я потому, что ты сейчас будешь слишком занят.
– Что?
– Пришла пора платить цену за доверие того, кого ты любишь. Заплати и поступись своим. Только тогда твоя цель будет достигнута.
Я скривился, ни хрена не понимая и уже начиная злиться от этого.
– Что за…
Туманов кивком головы указал на мой карман.
– Отпусти её. Она ждёт…
Я потянулся за телефоном, лежавшим в этом самом кармане.
Дверь кабинета мягко закрылась за ушедшим, но мне уже было не до ведьмака.
В логове творилась вакханалия!
Аня будто с ума сошла, ломая мебель, как Халк.
Я бросился на выход.
Никита ушёл. Можно сказать сбежал.
Я же вставать не спешила. Первым делом нашла на пульте кнопку, и на видео-панели «забрезжил» нейронный рассвет.
Взгляд медленно пополз по контуру потолка. Я принялась выискивать признаки камер, еле сдерживая негодование. Тигрица меня предала! Сбежала! А ведь я всегда думала, что мы с ней – одно целое!
Маленькие и неприметные они нашлись не сразу. Изначально я планировала их испортить. Наивная! Думала, что Никита, понаблюдав такую истерику через свои следящие устройства, решит, что я чокнутая, и тысячу раз свои планы насчёт меня пересмотрит! Да только как это возможно, если крошечные чёрные точки встроены под самым потолком по четырём углам комнаты?! А потолки тут, на минуточку, под три метра!
Единственный маршрут, который тут возможен для такой, как я, пленницы – от кровати до ванной комнаты. Я прошептала ёмкое ругательство и осуществила его привычным шагом, приняла душ, а потом вернулась обратно в кровать.
Гель для душа с запахом лесных ягод успокаивал. Забавно, но именно такой аромат я покупала для сына. Хоть сверхи и отличаются супер-нюхом, но Женечка любил всякого рода пены для ванн.
Тоска по сыну сжала сердце.
Замотав мокрые волосы в полотенце на манер тюрбана, потянулась к мобильному телефону, который «не прослушивается и никак не отслеживается».
Номер Сашки набрала по памяти.
– Да?
– Крёстная…
– Анечка! – захлебнулась женщина от волнения. – Ну, где же ты! Я уже вся извелась!
– У меня не получилось, – несчастно всхлипнула я. – Он нашёл меня и вернул обратно… передумал отпускать. Понял, что я вру насчёт… не важно. В общем, пока я тут, а вы… сами.
– Сами, – заторможено повторила Северянская Александра.
– Никита запер меня в логове. Отсюда не выбраться… придётся… придётся идти на обман, – торопливо говорила я, желая устранить шок женщины, заменившей мне семью. – Как только получится, я сбегу. И… Саша… – голос дрожал. – Саша, придётся действовать решительно.
– Что? – Крёстная потеряно спросила невпопад. – О чём ты, мась?
Сжала телефон крепче, переходя к неприятной сути, ради которой я вообще решилась на этот разговор.
– Саша… я всё понимаю. Ты – фигура видная. У тебя магазины парфюмерии по всей стране. Да и за рубежом. Я… я не буду обижаться, если ты захочешь… захочешь остаться здесь. Но нам надо уходить. Я подумала… Агата была права.
– О чём ты? – Саша заволновалась. – Нет. Это совсем не выход! Помнишь? Ты говорила, что надо сражаться за свою свободу.
– Не сейчас. Женя… Он слишком уязвим. Я не могу рисковать им.
– Я… – крёстная всхлипнула, прекрасно понимая моё рвение. Но ей было сложно смириться с ещё одной разлукой. Наверное, поэтому женщина ударилась в отчаяние, предложив: – Ты могла бы оставить Женю мне… По документам он – мой сын.
– Что? – У меня похолодело всё внутри, стоило только это услышать.
– Это будет для нас отличный выход, – поспешила Саша, запинаясь из-за рыданий. – Стая оборотней жаждет только тебя. О Женечке никто не знает. А я… я могу уехать за границу с ним. У меня есть все необходимые реагенты, чтобы создать для мальчика нужный концентрат, сбивающий запах.
– Саша…
– Нет, Ань… – торопливо запричитала женщина, – ты только сама подумай! Это же прекрасная возможность дать твоему сыну вырасти. Рядом с тобой Женя всегда будет в опасности. Я не верю, что Волков отпустит тебя, даже если ты успешно сбежишь. Он перероет всю Землю! Твой запах ведёт его. А я могу увезти нашего малыша в Европу…
В груди разрасталась страшная бездна. Принимать тот факт, что крёстная права, и тут же понимать, что тебя вдруг решили выбросить, как случайно активированную бомбу… и кто?! Единственный человек, которому ты доверяешь! Да ещё и моего сына увезти от меня!
Материнский инстинкт взвыл от отчаяния. Благоразумие просто лопнуло, как воздушный шарик.
Не разораться на всё логово и не начать обвинять Сашу в предательстве мне помог чистый расчёт и жуткий страх.
Сделав глубокий вдох, спросила не дрогнувшим голосом:
– Когда ты собралась это сделать?
Крёстная замялась, но нашла в себе смелость ответить честно:
– Я уже купила билеты на самолёт.
Ярость захватила моё сознание. Как нажала отбой не помню, но очень благодарна такому решению.
Злость и боль от предательства могли толкнуть меня на глупость, а её я себе никак не могла сейчас позволить!
«Уже купила билеты! Уже!»
Ярость требовала выход, и я уступила ей.
Первым полетел стул… в видео-панель.
Осколков не было, но трещины побежали по всей стене, стирая ненастоящий лес.
Я закричала, хватаясь за вазу…
Через десять минут в комнату влетел Волков.
– Аня! Аня, что ты делаешь? Что с тобой!? – Никита был напуган.
А я… а мне выпекало душу всего три слова «уже купила билеты».
С отчаянием схватив альфу на рубашку, с рычанием потребовала:
– Отпусти меня! ОТПУСТИ!!!
Никита моргнул. Плечи мужчины поникли.
Рука коснулась стены, и та сразу отъехала.
– Отпускаю. Иди…
Не веря, что всё происходит взаправду, не сразу бросилась на выход. Замялась. Пристально всматривалась в истинного, выискивая подвох, но видела только тоску и отчаяние. Сейчас они были мне так знакомы… я не удержалась и прижалась к Волкову.
– Спасибо… Спасибо! – прижавшись к Никите, подарила ему поцелуй. Самый благодарный и самый отчаянный!
То, что Никита так быстро сдался, уступил мне… оно что-то переключило во мне.
Оторвавшись от губ альфы, осмелилась на отчаянную наглость.
– Ключи от машины есть?
– Есть, – заторможено ответил Волков.
– Дай.
Никите понадобилась одна минута, чтобы вернуть себе самообладание.
На мою протянутую ладонь легла приятная тяжесть.
– Чёрный «Патриот». Стоит возле ворот. На границе поселения тебя пропустят.
Кивнув, сжала ключи и бросилась вперёд по коридору.
Никита не обманул. На пропускном пункте меня никто не остановил. Ворота уже были открыты. И слежки не наблюдалось. За мной не ехали машины, пока я не вырулила на МКАД. В звериной форме оборотни тоже не смогли бы вести преследование. Одним словом – «мегаполис». Тут здоровенными волчарами не побегать.
В остальном меня сейчас другое занимало. Даже если бы погоня и была, я не сменила бы курс. Моего ребёнка собирались вероломным образом забрать, увезти далеко! Отнять у меня! Материнский инстинкт вопил и требовал возмездия. Особенно инстинкт тигрицы-одиночки, которую кроме потомства больше ничего не волновало в этой жизни. Ведьма тоже негодовала, но у этой части меня окрас ярости разбавляло чувство предательства. Я же пыталась это всё примирить в себе. Как человек, я понимала Сашу. Более того, на её месте, думаю, поступила точно также, потому что Женя – самые важный в мире человек. Его безопасность – приоритет! И чего уж там! Этот приоритет я сильно расшатала, попавшись Волкову на глаза.
– Грёбанный Туманов со своим заказом! – ругнулась сквозь зубы, вцепившись в руль «Патриота» с отчаянием.
Именно отчаяние не позволяло отступить. Да, Сашу ведёт желание оградить нашего малыша от всех опасностей, но я не могу! Я не отдам моего сына!!!
Тряхнув головой, первым делом сбросила скорость. Так разозлилась на крёстную, на себя и весь мир, что уже мчала по трассе на запредельной скорости. Не хватало Никите машину разбить! Со мной вряд ли что-то случится. Как сверх я обладаю отменным здоровьем и регенерацией, однако дорога до Барвихи дальняя. Не меньше часа.
Я сделала глубокий вдох.
«Надо не истерить, а думать. Думай, Аня! Думай! Что нам делать, когда мы окажемся на месте? Что говорить, и как не сорваться?! Нельзя напугать Женю».
За этими мыслями сама не заметила, как достигла конечной точки.
День находился в самом разгаре. Солнце поднялось на небосклон и по-весеннему пригревало, а ветер обдувал холодом, полностью гармонируя сейчас с моим внутренним состоянием.
Я улыбнулась, подходя к воротам огромного особняка, второй этаж которого еле-еле просматривался из-за высокого забора. Страх, что меня сделали персоной нон-грата зашкаливал, но я нашла в себе силы нажать на кнопку селектора.
– Колосова…
– Анна Алексеевна, проходите, – отрапортовал знакомый голос услужливого помощника Александры Северянской.
Не успела я ускориться, ныряя в приоткрывшиеся ворота, как Марат Игнатов уже торопливо выходил из особняка.
– Анна Алексеевна! Мы вас не ждали… – мужчина, переступивший рубеж сорока, хмурился. – И Александра Михайловна ничего не сказала.
– Где она, Марат? – Я старалась не психовать, но нервы были натянуты до предела. – Где Женя?
– Так это… – помощник крёстной растерялся ещё больше. – Они уехали. У них же самолёт…
У меня ноги подкосило от слабости. Схватившись за перилла каменной лестницы, сглотнула ком горечи.
«Спокойно, Аня! Марат не виноват… и он – человек. При нём нельзя обращаться!»
– Так завтра же… – хрипло прокаркала я. – Крёстная сказала…
– Вы позвонили, – Марат пожал плечами, – Александра Михайловна поговорила с вами и после разговора вдруг передумала. Сказала билеты поменять. Самолёт через два часа. Они поехали в аэропорт, как только я сказал, что всё сделал.
– Женя с ней?
– Да… а что случилось? Анна Алексеевна, вам плохо?
А мне было очень плохо. Одно дело забрать сына здесь, где мне никто не ровня, и другое дело в аэропорту! Там столько охраны! И… и документы! Женя официально сын крёстной.
Сотни тысяч молоточков плясали по моим нервам и извилинам, наказывая за полное доверие.
Я с трудом вернулась в машину Волкова, забралась на водительское сидение и заревела, как школьница, которую довели до ручки. К такому предательству Саши я оказалась не готова.
«Так! Спокойно! – пытаясь угомонить истерику, принялась распекать себя. – Чего вообще началось! Надо не реветь, а действовать! К тому же Никита тебя отпустил! Что мешает ехать вслед за сыном за границу!? Если сейчас поспешим, то это получится сделать даже на одном самолёте!»
Как только первая волна отчаяния прошла, я растёрла по щекам слёзы, высморкалась и дрожащими руками снова дала вызов на телефоне, предоставленном Волковым.
– Да?
– Саша! – стараясь контролировать свои эмоции, говорила тихо. – Меня отпустили. Я приехала к тебе… а вас нет. Где вы?! Я приеду… документы у меня с собой. Я…
– Аня, – голос крёстной дрогнул, и я сразу захлопнула рот, чувствуя подкатывающий страх.
«Она не хочет, чтобы я ехала с ними! Говорила, что будут меня ждать за границей, а сама…»
– Саша?
– Ань, не сейчас. Сначала я должна обезопасить Евгения.
– Но я же не против! Я согласна ехать с вами! – «Только дай до тебя добраться! Я тебе голову откушу, предательница!» – но голос даже не дрогнул, чтобы не выдать искренние мысли. Он продолжал литься сладкой патокой. – Только скажи, в каком вы аэропорту, и я приеду!
– Ты будешь против, – твёрдо выпалила крёстная. – Я выбрала Италию не случайно. Там живёт один отшельник из ваших… сверх-ведьмак. Он умеет… умеет подавлять животную сущность у оборотней.
– Что? – я вздрогнула от ужаса.
– Я записалась к нему на приём. Женя будет просто ведьмаком! Это же… Это самый лучший выход! – торопливо уверяла меня Северянская, всё больше походя на чокнутую. – Ты потом со мной согласишься, когда увидишь и поймёшь, что Женечке больше скрываться не будет нужно! Возможно, даже сама пройдёшь ритуал подавления…
– Саша! – рыкнула грозно. – Не смей! Это мой сын! Мой волчонок!!! Ты…
– Я знала, что ты будешь против, – прошептала крёстная с отчаянием, – поэтому беру всю ответственность на себя. Ты… ты потом скажешь спасибо, ведь сможешь жить свободной жизнью. Ты и наш Женечка! Никаких погонь! Я…
– Нет! Саша, так нельзя! Это наша с Женей суть!
– Я… прости меня.
Связь оборвалась, и я обессиленно зарычала от отчаяния.
– Сссссука!
Хотелось бить и крушить всё, что попадётся под руку, но времени на безумства у меня совсем не осталось. Единственный человек, на которого я всегда могла положиться, загнал меня в угол! Крёстная от страха за меня и Женечку помешалась.
«Убить в сыне волчонка! Идиотка! Это же часть его! Глупая человечка! Как же мне тебя остановить!? Где ты, дрянь!»
Хлопнув дверью, вернулась в особняк.
Мне понадобилось пять минут, чтобы узнать у Марата – Саша с Женей улетают из Внуково.
А дальше… дальше я снова прыгала в омут ледяной реки Томь.
Номер Никиты в гордом одиночестве занимал список контактов. Но только не под именем «Волков» или «Альфа северной стаи». Нет. Имя контакта будто бы смеялось надо мной.
Покачав головой, я сдвинула строчку вправо, и вызов сразу пошёл.
Абонент «Самый Лучший Истинный», казалось, ответил раньше, чем я услышала гудок.
– Аня?
– Я… – я запнулась, в шоке сама от себя. Решиться открыться, признаться, что являюсь страшным гибридом, которых принято устранять…
«А вдруг он откажется!? Неееет… надо подстраховаться!»
– Мне нужна твоя помощь.
– Говори. Какая?
– Никита… ты говорил, что твои оборотни охраняют президента… значит, у тебя есть связи…
– Просто скажи, что я должен сделать, и я сделаю, – тихо заверил меня Никита супер спокойным голосом.
Я сделала прерывистый вдох.
– Хорошо… хорошо. Сейчас в аэропорту нужно срочно снять с рейса женщину с ребёнком. Северянская… а вдруг она под другим именем!? – шёпот сорвался.
– Так. Успокойся. – Решительный голос Никиты будто реанимировал меня. – Женщина с ребёнком. Этого достаточно. Какой рейс?
– Вообще в Италию, но вдруг она…
– Ясно. Значит, все женщины с детьми, – подвёл итог Волков, поражая своими возможностями моё воображение. – Что она тебе сделала?
– Я… – всхлип оборвал моё признание, которое и так не желало являть себя миру.
– Хорошо. Потом. Всё потом. Ты же приедешь в аэропорт? Удерживать порядочное количество женщин с детьми долго не выйдет. Даже с теми знакомствами, которые у меня есть.
– Я выезжаю. От Барвихи до Внуково не далеко.
– Тогда я воспользуюсь вертолётом.
– Но разве…
– Мне можно. Я подпадаю под исключение. «Руководство страны» беречь, это тебе не плюшки лопать. В общем, выезжай. Встретимся в аэропорту. И… вот ещё что, – мне даже не нужно было видеть Никиту, чтобы сказать: мужчина мрачен, как никогда! – Ничего не бойся. Видящий предупредил, что меня ждёт очередная порция обмана, – я затаила дыхание, крепко сжимая мобильный. – Я к нему готов. Так что перестань трястись. Для чего эта женщина ни была нужна, скоро ты с ней встретишься.
– Вряд ли ты готов к такому, Никита. – Повернув ключи в зажигании, поморщилась. Пара глубоких вдохов, и я решилась: – Эта женщина – моя крёстная, которая меня всю жизнь укрывала от преследователей. Она всегда была хорошей, но твоё появление… оно напугало её. Она сорвалась с катушек и собирается похитить нашего сына, чтобы какой-то там итальянский шаман из сверхов подавил в нём зверя… а всё потому, что я – гибрид, которого по закону сверхов положено убить… и наш сын – такой же. Только белый… из пророчества.
Признаваться по телефону оказалось не так страшно, как я думала. Немного сумбурно, но точно не страшно!
Правда тишина на той стороне связи пугала до дрожи, однако урчащий мотор и набирающая скорость машина помогали перенастроить страх на видимость деятельности.
А потом связь прервалась. Никита просто взял и скинул звонок!
Я, мысленно ругая себя отборным матом, вдавила педаль до пола, переходя на пятую скорость.
Мысль, что Волков сдаст меня, вместо того, чтобы помогать, не давала вздохнуть полной грудью. Неуверенность и страх – отвратительный тандем, когда вера в близких полностью исчерпала себя. Я находилась на грани срыва. У меня дрожали пальцы, поэтому я сжимала руль крепче. Я постоянно моргала, пытаясь справиться с набегающими слезами.
– Если он не поможет… – собственный тихий шёпот пугал. Я захлопнула рот, боясь продолжать фразу. Внутренности сковало льдом. Я будто бы снова боролась с ледяным потоком бурной реки, пытаясь вынырнуть из пучины проблем, которые неподъёмным грузом тащат меня ко дну.
Мысль, что у Саши получится навредить моему волчонку, заставляла мою кожу покрываться липким потом. Пальцы кололо, а под коленками ёкало. Даже не знаю, откуда взялись силы, выскочить из машины, как только я припарковала «Патриота» на свободном месте.
Я бежала быстро, как ни один нормальный человек бегать не умеет. Только у разъезжающихся дверей сбавила скорость. Нельзя пугать людей!
В аэропорту царила привычная оживлённость. Кто-то покупал билеты, собираясь улетать, кто-то только прилетел и обнимал встречающих его родственников или друзей… не знаю. Мне было плевать.
Я быстро шла вперёд. Если Марат не обманул, то до посадки на самолёт в Италию ещё полтора часа, значит, контроль крёстная ещё не прошла. Он вроде как регистрация заканчивается за сорок минут до рейса. По крайней мере, я очень на это надеюсь, потому что в зал ожидания без билета с некоторых пор не пускают.
Обойдя шесть очередей паспортного контроля, нервно сглотнула. Саши и Жени нигде не было! Зато внимание охраны заработала.
– Девушка? – Ко мне подошёл высокий мужчина в форме. Приветливая механическая улыбка, а правая рука на кобуре. Люди всегда на инстинктивном уровне чувствуют от сверхов исходящую подавляющую силу, а хорошие стражи порядка так и вовсе принимают эту силу за угрозу.
«Прекрасно!»
– Простите, вы кого-то ищете?
– Да, – ответила предельно откровенно. – Свою родственницу. – Моя честность заставила мужчину нахмуриться. – Я только что узнала, что она улетает… Хотела проститься, но вижу, что её и сына тут нет.
– Сына? Она летела с ребёнком?
«Ага. Моим!»
– Всё верно. С мальчиком.
Охранник немного расслабился.
– Тогда не волнуйтесь, девушка. Всех женщин и мужчин с мальчиками и девочками велели сопроводить северную часть зала ожиданий. Особый приказ сверху. Так что никто ещё не проходил из них регистрацию. Было много недовольных, но там такие товарищи… с исполняющими приказ сверху спорить никто не решился. Подождите свою родню здесь. Не думаю, что людей задержат надолго. Ну, не террористы же они!
Мужчина хохотнул, но тут же его смех оборвался.
Взгляд охранника был направлен немного выше моей головы, но я и без этой подсказки почувствовала приближение ещё одного сверха.
– Сергей?
– Анна, – бета Никиты кивнул, как только я повернулась к нему. – Следуйте за мной.
Поблагодарив охранника, который растерянно смотрел то на меня, то на оборотня, пошла в указанном направлении.
Сергей молчал, но осуждение исходило от него мощными волнами.
– Давно вы прилетели?
– Нет. Пять минут назад… но наши ребята, которые были поблизости, собрали нужный контингент сразу после твоего звонка. – Ответ Сергея исчерпал себя, но было видно, что бета хочет ещё кое-что сказать.
Всегда считая, что человеку полезно выговариваться, а не сдерживать в себе негатив, предложила:
– Говори.
Оборотень, чёрный строгий костюм которого идеально подчёркивал мощную фигуру красавца, сначала поджал губы, а потом всё же высказался:
– Знаешь, я никогда ещё не видел Никиту настолько злым. Пара должна становиться отдушиной для таких, как мы, а ты постоянно подводишь его к той черте, где ещё шаг и пропасть.
«Никита ничего ему не сказал…» – это маленькое наблюдение породило во мне надежду.
Я улыбнулась.
Сергей, заметив мою улыбку, нахмурился ещё больше.
Сверх сцепил челюсти и ускорил шаг. Пришлось фактически бежать за ним, хоть мой шаг тоже отличался длиной. С ростом-то сто семьдесят восемь сантиметров!
Когда я вошла в большую комнату, где недовольство пассажиров активно прогрессировало, сразу почувствовала его. Не Никиту. Женьку!
Я стала протискиваться между людьми, машинально извиняясь, даже если не задевала стоящих хаотичной толпой мужчин и женщин.
– Женя… – увидев сына, который спокойно сидел на руках бледной Александры, застыла статуей на секунду, а потом бросилась вперёд. – Женя!
– Мама?
– Нет, подожди, малыш… – перепугалась Саша, когда сын стал вырываться из её объятий.
На плечо Северянской легла тяжёлая мужская рука.
Никита.
Женя вывернулся и побежал ко мне навстречу.
От слабости у меня ноги подкосило.
Нагнувшись, осталась на месте, жадно следя за быстрыми ножками моего трёхлетнего шустрика. Когда Женя был уже в метре, поймала своё бесценное сокровище и крепко прижала сына к груди.
– Женечка! Мальчик мой… – слёзы брызнули из глаз от облегчения.
– Мама, где ты была?
– Далеко. Но теперь я с тобой, – целовала сына, куда только можно.
– Больше не уходи далеко.
– Хорошо, Женечка. Больше не уйду.
Вокруг нас происходило какое-то движение. Люди выходили, что-то бормотали, но нас никто не задевал. Оборотни Волкова с каменными лицами заслонили меня и Женю от остальных.
Я не обращала на всё это внимание, жадно впитывая щебетание моей болтушки. Женя спешил рассказать обо всём, что с ним случилось за то время, пока я пыталась к нему вернуться, стараясь при этом ограничиться малыми потерями. Весь мой мир сузился до размеров одного маленького человечка. Я гладила сына по спине, ручкам, ножкам, и меня до сих пор потряхивало от испытанного ужаса.
«Чуть не потеряла его! Чуть не потеряла…»
– Что же ты наделала, Анна, – дрогнувшим голосом выдала крёстная, которую перехватил за предплечье одни из сверхов.
Прижав сына к груди, встала.
– Не дала совершить тебе непоправимую глупость, Саша. Ты же… – запнувшись, посмотрела на любопытного сынишку. Глубоко вздохнув, качнула головой. – Из двух зол выбрала меньшее.
Такая трактовка Волкову пришлась не по душе. Я поняла это, когда наши взгляды встретились.
«Сергей прав. Никита выглядит очень злым. Просто жуть!»
Женя с интересом проследил за моим взглядом и как-то смутился, прижавшись ко мне ещё крепче.
– Альфа, куда теперь?
– В лабораторию. Надо провести анализы у Ткачёва, – я вытаращилась на Никиту. Вроде и обидно, но… не говорить же об этом! А потом дальнейшее пояснение выбило почву из-под ног. – Чтобы получить опеку, без бумажек никуда. Северянская едет с нами. Для такой же процедуры. Прокурор города – ведьмак из совета.
– Переписать ребёнка с одной матери на другую незаконно, – процедила Северянская, пытаясь выдернуть свою конечность из захвата оборотня.
Никита оскалился, и женщина бросила бесполезные попытки, сжавшись от страха.
– Не для нас.
Дальше мы все двинулись на выход в полнейшей тишине.
Меня с частой периодичностью обдавало кипятком, но я держалась молодцом. Сын до сих пор был у меня на руках. Это вселяло веру в лучшее. Только взгляд Никиты, прожигающий мой затылок, давал понять, что расплата за это будущее всё равно меня настигнет.
POV Волков Никита
«Она боится меня! – негодовал совершенно искренне, ловя взгляды Касьяновой… то есть Колосовой. – Чёрт ногу сломит в её именах и фамилиях!»
Аня прижимала к себе моего сына так, будто я сейчас сорвусь с катушек и отниму его у неё.
«Или она думает, что я потащу своего ребёнка к членам альянса, чтобы его там "осторожно" ликвидировали!?» – Одно я понимал точно: если не прекращу эти гадания, придушу кого-нибудь.
С трудом, но мне всё же удалось оторвать взгляд от истинной и вообще-то своего сына!
«Чёрт! Опять завожусь!»
Сделав пару глубоких вдохов, тихо попросил Аню вернуть мне ключи. Колосова молча повиновалась.
«Всегда бы так!»
Стиснув челюсти до хруста, скомандовал двигаться на выход. Загадочная Саша, которая вовсе не мужчина, как я думал, а дрожащая от ужаса женщина, с отчаянной храбростью попыталась что-то возразить. Хватило одного взгляда, чтобы дамочка умолкла и опустила взгляд.
«Примитивные… Слабые и глупые! Они – животные больше, чем мы. Действуют на инстинктах, когда надо думать, и думают, когда уже невозможно хоть что-то исправить. – Очередной вдох помог проглотить негодование, которое до сих пор требовало расплаты над этой дрянью. Ох, и я этот инстинкт очень даже понимал! – Сына моего вздумала отдать ведьмаку для его непроверенных опытов! Сучка…»
С огромным усилием перевёл взгляд на истинную. Как бы Аня меня ни бесила своим недоверием и постоянными попытками удрать, но на ней мой взгляд всегда отдыхал, приводя мысли в подобие гармонии. Особенно теперь, когда к груди девушки жмётся мой малыш.
Сын… Какой он невероятный! Красивый, маленький, белокурый, как ангел!
Когда я почуял его в аэропорту среди этих толп людей, спешащих по своим делам, мой волк оживился. Оживился впервые после той побудки. Казалось, утро с голой Аней на шкуре моего волка было в другой жизни. Всё в один миг поменялось. Особенно, когда меня огорошили новостью, что мой сын – гибрид. Белый, чёрный, фиолетовый – альянсу сверхов точно всё равно. Аня права, ведьмаки и оборотни, сидящие на самой верхушке нашего общества, никогда не смотрели на цвет гибридов. Как только нарушение закона раскрывалось, угрозу устраняли. Только это было раньше. До того, как у меня родился сын от полукровки. Подумать только! Аня – наполовину ведьма!
«Хотя… это как раз не удивительно, – мрачно заметил я, следя за каждым шагом Колосовой. – Ведьма ещё та!»
– Сергей, кто их ребят на машине?
– Иван… Матвей, кажется, тоже. Это они были поблизости, когда я кинул клич.
– Отлично. Бери ее, и следуйте за нами в лабораторию Ткачёва. Отвечаешь головой.
Бета лишь кивнул. До сих пор не пришёл в себя, впечатлившись добычей, за которой я сюда прилетел на вертолёте.
«Кстати о нём!»
Бросив на Виктора косой взгляд, коротко приказал:
– Вертолёт на тебе. Мы в стаю вернёмся к вечеру. Оформить бумаги, – я поморщился, – быстро вряд ли получится. Проследи, чтобы приготовили детскую… и перетащите туда диван из моей комнаты.
Аня внимательно слушала, но растерянность сквозила в её глазах.
А я… я чётко для себя уяснил, что пальцем не коснусь такой зашуганной истинной. Хватит! Я не собираюсь довольствоваться одной связью, которая толкает нас друг к другу. Мне мало её. Я хочу не связь истинных, а Колосову! Всю! Без остатка… с её полным доверием и любовью, покорностью и язвительным сарказмом. До этого был лишь один страх и похоть. Отвратительный коктейль. Теперь к нему планомерно подбирается благодарность. А трахать благодарную девушку – это не про меня! Такая связь вообще попахивает проституцией!
В машину Аня села молча. На заднее сидение. Детского кресла не было, поэтому девушка не рискнула выпускать сына из рук.
Женя… у мальчика рот не закрывался. Он громко шептал своей маме на ушко всякую всячину, а у меня от зависти скулы сводило. Так хотелось тоже познакомиться с малышом поближе, но сейчас мой внимание только сильнее напугает глупышку. Да и как тут знакомиться, когда время не терпит, и вся стая тебе в затылок дышит!?
«Всё вечером», – пообещал себе и успокоился.
Я завёл машину, заблокировал двери и осторожно выехал с парковки.
Аня что-то тихо прошептала сыну. Женя замолчал.
И эта тишина… подумать не мог, что тишина может настолько угнетать!
Нарушила её моя пугливая ведьма.
– Никита…
Я бросил взгляд в зеркало заднего вида. Аня выглядела бледно.
Я поморщился, представляя, сколько времени мне придётся с этой пугливостью бороться.
– Что?
Аня сглотнула.
– Что теперь будет?
– А ты как думаешь?
– Я… я первая спросила, – насупилась мать моего волчонка.
«Гадкая воровка», – протянул мысленно, представляя, с каким удовольствием наказал бы эту тигрицу, не будь она на грани нервного срыва.
– Будете жить в стае под моим неусыпным вниманием. Пока я не разрешу вопросы на тему вашего существования, чтоб даже не думала уйти из поля моего зрения. Ни ты, ни Женя. Это понятно?
– Я… да.
«Ум в голове остался. Это радует!»
– А потом? – Аня не отступала, сражаясь со своими внутренними демонами.
– А потом суп с котом, – буркнул едва слышно я.
– Ма, а суп с котом – это вкусно? – малыш на руках истинной завозился, с любопытством заглядывая в глаза матери.
– Тише, Женечка. Потом…
– Когда суп приготовится?
Булькающий звук вырвался из моего горла. Совершенно неожиданно, надо признать!
Я засмеялся раньше, чем это осознал сам.
Аня улыбнулась, присоединяясь. Так, незаметно для нас, машину покинуло напряжение.
Только когда довольный собой волчонок, счастливо вздохнул, удобно устраивая свою голову на плече мамочки, оно вернулось обратно, совсем крошечное, потерявшее былой размах, но тем не менее отражающееся в глазах Ани в виде тревоги.
Я крепко стиснул руль пальцами.
– Ничего не бойся, – прошептал девушке, глядя на неё через зеркало. – Я никому не позволю причинить вам вред.
Аня нашла в себе силы кивнуть. Её прямой взгляд, полный затаённой надежды, заглядывал в самую душу.
– Я доверюсь тебе…
Такие три простых слова, а у меня весь воздух вышибло из лёгких.
Анна смотрела на меня, как на спасательный круг, и мне хотелось до последней крупицы оправдать её доверие. Сейчас оно было таким хрупким, таким робким и нерешительным… Но оно уже моё! И я отказываюсь отдавать его обратно!
– Мы почти приехали, – решил сменить направление нашего странного разговора, сворачивая на улицу Обручева. – Сейчас договорюсь, чтобы нам сделали документы… анализы лучше сдать, чтобы не было никаких лишних разговоров. Их делают быстро. Клиника платная. Мы надолго не задержимся.
– Хорошо…
– Попробуй поговорить с дамочкой. Чтобы она не устроила саботаж. Не хотелось бы ей вредить. Клиника для сверхов… Я бы с удовольствием поехал к Юрке, но у его клиники другая специфика.
– Помню.
– Сергей будет следить за твоей крёстной… если она ляпнет, что лишнее, я сам лично упеку её в дурку. И это не шутка.
– Это чувствуется, – Аня тяжело вздохнула. – Я постараюсь. Спасибо тебе, Никита, – прикусив нижнюю губу, предательски задрожавшую, Аня опустила взгляд. – Спасибо.
– Тебе спасибо, – нашёлся, что ответить, не спеша покидать салон, когда машина затихла, останавливаясь на свободном месте. – Аня… – я обернулся, чувствуя потребность в ещё более тесном контакте. Колосова вскинула взгляд, замирая, как мышка перед удавом. – Мы начали плохо, потом неудачно продолжили… Я предлагаю оставить всё в прошлом и начать заново… ведь ты понимаешь, что… – я запнулся, ловя едва заметный намёк на сопротивление.
«Надо давить на жалость! Эти женщины!!! Они кого угодно в гроб загонят!»
Женя слишком медленно моргал голубыми, как весеннее небо, глазами. Видимо, засыпал.
Поэтому я продолжил доводить своё посыл хриплым шёпотом, надеясь не пережать:
– Я отпустил тебя один раз… боюсь, это был мой предел. Сделать это снова у меня никаких сил не хватит.
И о, Боже! Эта вредина мягко улыбнулась мне!
«Ведьма!» – мысленно простонал я, выбираясь из машины и жадно дыша городским раскочегаренным гарью воздухом.
Посмотрев в небо, попросил у двуликого терпения, и открыл дверь для своей пары.
Открыл и растерялся. Сын сладко сопел в нежных объятиях Ани, которая продолжала улыбаться.
«Мадонна…»
Сердце так громко стучало, что даже обычный человек понял бы: у меня приступ тахикардии.
Аня тиха засмеялась.
– Не волнуйся. Всё хорошо. Это даже лучше, что он заснул. Дети на заборе крови… – не знаю, что там Колосова увидела на моём лице, но продолжать не стала. – Я придержу его в таком состоянии.
– Как?
– Силой.
Я нахмурился.
– Это неразумно. В клинике работают не только оборотни, но и ведьмы. Да, иметь интимные отношения и… «продукты» этих отношений альянс нам не разрешает, но никто не запрещал нашим видам общаться и… и дружить. Всё-таки сверхъестественные способности сверхов объединяют…
– … против преследования людей. Я читала. «Биология сверхов». Издана год назад. – Аня усмехнулась, осторожно выбираясь из машины с Женей на руках. – Я, как увидела, сначала глазам не поверила.
– Это из тех затравок, которые помогут нашему обществу влиться в сознание простых людей. Книга сама по себе реальное пособие, но подана в разделе «Фэнтези». Кстати, читателям понравилось это уникальное пособие.
Аня покачала головой, останавливаясь в десяти сантиметрах от меня.
– Забавно. Если всё получится… Мне даже страшно мечтать, чтобы не спугнуть успешность реализации задумки альянса. Хоть что-то эти… «члены» пытаются сделать путное. А насчёт силы… не переживай. Я напрямую уже давно не ворожу. Для сокрытия источника заклинания я использую полый амулет. – Аня указала на кулон сладко сопящего сына. Серебряная цацка мерно покачивалась на цепочке волчонка в такт нашему шагу. – Он, как держатель, заключает в себя магический посыл, пока создатель не заменит его на какой-то другой.
– А создатель – это ты?
– Ага, – Колосова гордо усмехнулась, задрав свой очаровательный носик. – Я! Оказывается, я способная мастерица. Сама обалдела, когда первый раз создала артефакт. Естественно, поэкспериментировав, решила этим воспользоваться.
– Естественно, – повторил за своей очаровательной хвастуньей, заворожённый красотой тигрицы.
– Ну, вот. Так что никто из ведьмаков не поймёт, что я из их братии.
– А что за магический посыл ты вложила в кулон?
– Заговор на сон. У меня тоже есть кулон. Но он настроен на отвод глаз и приглушение звука, чтобы нас всякие разные плохо слышали и не улавливали суть беседы. Полезные вещи – эти артефакты! Если кто спросит, отвечай, что мы специально приобрели этот кулон для таких походов в больницу.
– Полый артефакт для ворожбы… – задумчиво протянул я, подстраивая шаг под шаг девушки. – Не слыхал о таких…
– Потому что их не было… пока я не нахимичила.
Такая новость заставила меня нахмурить брови.
– Это плохо. Если аналогов нет, кулон вызовет вопросы. Особенно здесь, в больнице. Врачам такой артефакт придётся по душе. Представляешь, сколько за него захотят отдать? – Настроение резко скатилось на отметки «Тревога».
«Но и ребёнка жалко…» – не успел подумать, как сразу представились медицинские шприцы с гигантскими иголками, уколы всякие… и застыл статуей на пороге огромного здания.
– Эээ…
– Успокойся, – Аня перехватила сына одной рукой, а второй погладила моё плечо.
Я вздрогнул.
Мягкая улыбка девушки отогрела мои мышцы. Я медленно расслабился, если это можно так назвать.
– Всё хорошо. Это не первый наш визит в больницу. Знаешь ли, поход к врачу всегда вызывает у меня опасения. Сын слишком мал, чтобы неосмотрительно упустить тот факт, что обернуться в волчонка Женя может, когда пожелает. И объяснения для кулона заготовлены давно. У меня в салоне работает помощница. Малика. Очень хорошая. Она берёт на себя всё, что я создаю, и получает с этого хорошие проценты.
– Не болтливая?
Колосова фыркнула:
– С клятвой крови не поболтаешь.
На моих губах расцвела улыбка.
«Быть невозмутимым с Аней нереально!»
– Ты… невероятная.
Аня смутилась, опустила взгляд и посмотрела на сына. Потом вернула своё бесценное внимание мне.
– Возьмёшь его?
Я обалдел от неожиданности, а потом вытянул руки.
Пальцы подрагивали от волнения, но когда малыш оказался в моих объятиях, уже ничто не могло поколебать правильность происходящего.
За спиной раздались шаги.
«Сергей Северянскую ведёт».
Аня вздохнула и сделала шаг навстречу догоняющим.
– Я поговорю с ней сейчас, пока мы не зашли в больницу.
Коротко кивнув, уставился заворожённо на малыша.
Сергей подошёл ближе и замер.
– Никита, что происходит?
– Это мой сын, – улыбнулся я, как придурок.
Баринов не выдержал и растерял всю свою мрачность.
Бета посмотрел на мальчика в моих руках и сделал глубокий вдох, будто вся тяжесть мира спала с его плеч.
– Дааа…
Посмотрев в сторону Колосовой и её крёстной, усмехнулся, ощутив работу артефакта в действии. Слышно женщин было плохо, будто они шептались. И суть разговора путала. Я через силу попытался её уловить. Получилось плохо, но получилось.
– … нас защитит… – уверенно заявила Аня.
– … вдруг ловушка!?
– … ты тоже…
– … прости…
Поморщившись, бросил попытки подслушать. Больная голова сейчас ни к месту.
Аня с Северянской вернулись. Меня наградили кивком.
– Идём, – коротко бросил я, входя в здание первым.
POV Филиппа Касьянова
Разговор с крёстной дался нелегко. Саша извинялась с отчаянным сожалением. Северянской было по-настоящему страшно. И дико то, что я понимала её животный страх. Саша пыталась по мере своих человеческих возможностей решить проблему нашего существования, которое Никита поставил под угрозу. «Сверх оборотень не может отпустить свою пару!» – этот закон был непреложен. Саша прекрасно это осознавала, вот и бросилась на крайние меры, перетянув «одеяло» на себя. Теперь же Северянскую колбасило не по-детски. Она испугалась ещё сильнее, ведь Женю у неё забрали, а я стала холодна.
Крёстная просила меня о прощении, хватала за руки, взглядом умоляла не бросать её так – с обидой и отвратительным вкусом предательства. А ещё женщина, заменившая мне и мать, и отца в одном лице, согласилась подписать любые документы, только бы я и Женя остались в её жизни. Последнее я себе слабо представляла. Разве можно так просто отказаться от ребёнка? Не важно, чей он по крови. Документы в бюрократических странах слишком большой имеют вес в законодательных отношениях. И тут меня удивил Волков. Сначала в больнице, потом у какого-то крутого мужика на приёме. Всё прошло без сучка без задоринки. Люди и сверхи суетились вокруг нас, стараясь быстро выполнить запрос в кратчайшие сроки. Только в кабинете у чиновника пришлось долго объяснять, что и как… Без правдивого рассказа не обошлось. Правда, малой его части, потому как объяснять чинушу, что Женя у нас гибрид, которого мы всеми правдами и неправдами прячем от альянса, не имело смысла. Насколько я поняла, усатый дядька хмурого вида был простым человеком. И шовинистом, что сыграло Никите на руку. Волков представил всё так, будто бы я сбежала от него с Женей, оформила малыша своей родственнице, как её сына… в общем, меня выставили в неприглядном свете. Хорошо, что Никита предупредил заранее о такой возмутительной чистосердечной версии, а то я психанула бы, несмотря на всю её правдивость. Хм… да, для меня побег и прятки были единственно правильным решением, чтобы спастись, а вот со стороны альфы северной стаи всё иначе.
Невероятным образом у Никиты всё получилось. Слава подкупу и влиятельным должностям знакомых моего альфы.
– Вы свободны, – жёстко процедил Волков, когда мы подошли к машинам, закончив с бумажным адом.
Я вздрогнула, решив, что это сказано мне и крёстной. Женя до сих пор тихо посапывал на руках своего грозного отца.
«Придётся всю ночь не спать…» – промелькнула как раз мысль секунду назад, и услышала вот такое!
– Что?
Никита цокнул.
– Не смотри на меня, как на чудовище. Я с твоей крёстной разговариваю… а ты забирайся в машину. Пора ребёнка будить.
– Но я… – Саша задрожала от нагрянувшей паники. – Я же…
– Вы собирались лететь в Италию. Вот и летите.
– Я хотела, как лучше, – на глаза Северянской набежали слёзы. Женщина с отчаянием сжимала сумочку, боясь даже моргать, чтобы мы не испарились. – Альфа, я не могу без них…
– Никита… – мой робкий голос вынудил Волкова стиснуть челюсти.
Альфа подошёл к машине, взглядом приказал мне садиться.
Я нахмурилась и уже приготовилась даже ругаться, когда Никита тихо прошептал:
– Аня, Женю надо разбудить. Он и так шесть часов проспал. Даже я, мало что понимающий в детях, знаю, что это ненормально. А с Северянской… – Никита посмотрел на ссутулившуюся женщину. – Мне понадобится время, чтобы забыть то, что вы собирались сделать с моим ребёнком. В природе альфы нет такой черты характера, как всепрощение.
– Но меня же… – только начала говорить я, как Никита меня перебил.
– Ты – истинная. Остальных предателей я либо подавляю, либо изгоняю из стаи. – Альфа презрительно усмехнулся. – Александра Михайловна, вам очень повезло, что вы не из наших. В общем… возвращайтесь домой. Когда зверь успокоится, я прикажу связаться с вами.
Саша всхлипнула, прижав сумочку к груди.
– Иди, – кивнула я с робкой улыбкой на губах, принимая ребёнка, которого Волков осторожно положил на мои руки. – Я тебе позвоню.
– Спасибо, Аня… Спасибо и ещё раз… простите меня. Я так испугалась… Я хотела помочь…
Видя, что Сашу накрывает истерика, осторожно переложила Женю на сидение и выбралась из машины, чтобы обнять запуганную человечку.
Северянская только ещё больше разрыдалась, стиснув меня в ответ с отчаянной болью.
В таком состоянии оставлять Сашу я не могла. И забавно, что Никита это понял, стоило мне только взглянуть на него щенячьим взглядом.
– Садитесь на заднее сидение. Обе. Живо, пока я не передумал, – рыкнул альфа, доставая какую-то штуковину из машины, болтающуюся на длинном шнуре.
«Рация?»
– Иван? Приём…
– Пшшшш-пшшшш, – зашипела рация. – Альфа?
– Через час будем в стае. Позови Семёныча. Скажи, пусть ждёт нас в особняке. Нужна его профессиональная помощь.
– Мозгоправа? Что-то случилось? – озадаченность отчётливо слышалась в голосе одного из бет Волкова.
– Не страшно, но успокоительные на ночь лишними не будут. Я не собираюсь всю ночь сидеть над рыдающей дамочкой.
Мы загрузились в машину, я разбудила Женю, и «Патриот» сорвался с места.
Сын капризничал. Как я и предполагала. Он хотел есть и двигаться, а в машине, которая без того спешит доставить малыша в респектабельные условия, этого не провернуть.
Пока доехали, я сто раз успела пожалеть, что сняла заклинание с кулона. Кстати, в больнице моё изобретение вызвало такой ажиотаж, что пришлось давать визитку главврачу частной поликлиники сверхов. Малику ждал сюрприз. Впрочем, я ведьмочку предупредила, сбросив сообщение в мессенджере, пока мы ехали в Вёшки.
– Боря, загони машину в гараж, – можно сказать «попросил» Никита, подъехав прямо к порогу здоровенного особняка.
Оборотень, стоящий на входе в резиденцию альфы, мигом оказался рядом с Волковым и послушно запрыгнул на водительское сидение. Как только мы все выбрались на чистую брусчатку, «Патриот» укатил.
– Проходите. Комнаты для гостей на втором этаже. Детская для вас уже готова, – Никита кивнул мне и сыну и мягко улыбнулся. – А для вас, – улыбка вмиг слетела с губ альфы, когда Волков посмотрел на Северянскую, – сейчас приготовят…
За нашими спинами началось какое-то движение. Видимо, оборотницы, прислуживающие в доме альфы, бросились исполнять… даже не приказ, а намёк на него.
Никита тем временем продолжил:
– Думаю, никто не будет против позднего ужина.
Женя нетерпеливо запрыгал на моих руках. Поесть сын никогда не был против. Он у меня маленький троглодит. Организм растущего сверха, что ещё сказать!?
Никита подошёл к правой боковой двери и распахнул для нас две её створки. В стиле барокко, она вся сверкала позолотой, что было необычно, ведь лестница и холл придерживались модерна.
Женя вертел головой, и глаза сына напоминали два блюдца. Пусть наш дом в Мытищах тоже не был похож старенькую обычную однокомнатную квартирку, в которой я Женю родила, но особняк Волкова – это что-то!
Я поставила малыша на пол в надежде, что он прижмётся ко мне обратно, как делал это в чужих домах. Но почему-то заранее предвидела, что моим надеждам не суждено оправдаться.
Женя довольно прытко припустил в столовую альфы, открыто улыбаясь всем попадающимся на его пути оборотням.
Я вошла в столовую и ахнула. Как и дверь в неё, комната всем своим видом напоминала прошлое. Я почувствовала себя в средневековой эпохе замков. Так всё выглядело… странно. В комнатах и холле всё выполнено в современном стиле, а тут… С другой стороны за всё то время, что я была здесь, мне не выпадала экскурсия по дому. Я то в спальне Никиты изнывала под охраной сразу шести здоровенных оборотней, то в его «логове» чалилась.
Через пять минут два подростка с поварскими колпаками на головах накрыли на стол.
– Это Ева и Андрей. Они – дети моего повара. Татьяна Викторовна считает, что знание, насколько тяжёл родительский труд, обязательно для воспитания благодарных детей. – Никита улыбнулся девочке десяти лет, и щёчки Евы залились румянцем. – Ребята помогают Викторовне по хозяйству… если успевают справиться со школьной нагрузкой. Естественно, не бесплатно. Всё, ребят… топайте отдыхать. Мы приберём сами.
Подростки разулыбались и ускакали.
Я еле успела уловить Женю за рубашку. Мой прыткий сверх собирался «топать» следом за молодняком стаи. Только уговоры и обещания вкусной еды смогли унять его капризное недовольство.
Тяжело вздыхая, смотрела за своим маленьким дикарём, уплетающим и суп, и мясное жаркое с таким рвением, что остатки пищи во все стороны летят!
«Ох! Это его «я сам» меня просто убивает! Долбанный кризис трёх лет!»
Саша покинула столовую первой. Как только в комнату настоящей эпохи ренессанса вошла та самая оборотница с очень недружелюбным взглядом, которая мне встретилась в первый день попадания сюда. Тогда я подумала, что она одна из гостий, таких же недружелюбных, но видимо ошиблась.
Девица отчиталась, что комната для крёстной готова, и вызвалась её проводить.
Саша встала, извинившись, пожелала спокойной ночи и ещё раз извинилась, после чего ушла за оборотницей.
Напоив ребёнка компотом, тоже поднялась из-за стола. Хотела прибраться.
Двери справа распахнулись, являя за собой кухню.
– Нет-нет, – запричитала женщина в теле, понукая указательным пальцем. – Здесь моё владение. Никаких красивых дамочек на моём пороге!
Никита улыбнулся, оценив мой опешивший вид.
– Аня, знакомься. Это Татьяна Викторовна – богиня кухни и столовой. Как ты могла заметить, эта очаровательная женщина поклонница сказок и прошлых эпох. Чтобы заполучить её к себе на службу, мне пришлось её вотчину превратить в… вот в это. – Никита развёл руками в стороны и улыбнулся. После ухода Саши Волков расслабился. Видимо его зверь реально лютовал на крёстную.
Пока я знакомилась с Татьяной Сергеевной, обмениваясь с ней простыми любезностями, в столовую вошёл один из бет Никиты, чтобы сообщить о появлении загадочного мозгоправа Семёныча. Психолога стаи альфа направил в комнату Саши.
Мы тоже не стали больше задерживаться на территории зевающей Татьяны.
Никита повёл нас на второй этаж, чтобы показать детскую.
Комната обнаружилась рядом с его спальней.
И сколько же в ней лежало игрушек!!! Я еле успела схватить и унести половину из них, прежде чем Женя бросился вперёд. Шипел, как кошка! Это было так забавно.
– С ним всё нормально?
Спрятав очень вовремя захваченные игрушки в шкаф, обернулась к Волкову.
– Конечно. Обычный инстинкт хищника – «что моё – то моё».
Женя, оценив, что больше никто не будет отбирать у него игрушки, взял машинки и загудел воображаемым моторчиком, как обычный ребёнок.
Качнув головой, ткнула Никиту указательным пальцем, полностью игнорируя его умилённый вид.
– Нельзя настолько откровенно баловать ребёнка.
– Да я только начал!
Очередной тычок не заставил себя ждать.
Волков дёрнул меня на себя и быстро поцеловал в губы.
Я охнула от неожиданности… и желания, моментально заполнившего каждую клеточку моего тела.
– Хочу вас баловать, – прошептал Никита в моё ухо, дождался, когда я задрожу в его руках, и поцеловал в мочку.
Ноги стали ватными. Не знаю, как Никита это почувствовал, но уже через секунду меня подхватили сильные мужские руки. Возмутиться я не успела. Впрочем, как и осознать: надо ли вообще возмущаться!?
Волков посадил меня на разобранный диван, ловким движением руки снял туфли и протянул плед.
– Отдохни. Ты устала. Я с ним посижу тут. Постараемся играть не слишком громко.
Думала отказаться, а потом поняла, что реально устала.
«Да и что тут такого? Они же будут на моих глазах!»
Я прилегла на мягкую подушку, укрылась одеялом и улыбнулась.
Женя впустил в свой мир Никиту очень просто. Будто они всегда были знакомы.
Альфа северной стаи сначала осторожничал, боясь спугнуть малыша своей аурой власти, а потом тоже расслабился, превращаясь в мальчишку.
Тяжёлые веки всё медленнее поднимались, и через время я погрузилась в сон.
Проснулась резко.
Было слишком тихо и тревожно!
Я посмотрела в окно, по верхушкам деревьев плясали первые лучи восходящего солнца.
В комнате никого не было.
Сдёрнув с себя плед, бросилась босиком из детской.
Особняк спал. Ни единого звука не доносилось из его комнат. Одна я нарушала идиллию раннего утра, сбегая по лестнице в холл.
– Никита? Никита, где вы? – страх был настолько осязаем, что думать рационально я сейчас была совершенно не способна. – Где?
Я будто в собственный кошмар попала и никак не могла проснуться.
Только когда я исследовала весь дом, двор и зону бассейна, оставляя резиденцию альфы позади, в голове немного прояснилось. Всё ведьма. Она даже тигрицу собой закрыла, перехватив власть.
Вены на моих руках вздулись, меняя цвет сосудов на чёрный. Хорошо, что посёлок Волкова спал, а патрули охраняли границы стаи, в ином случае я даже не знаю, как объясняла бы всплеск своей силы.
Животная ипостась и ведьминская не существовали отдельно. Конечно, я утрирую, говоря о перехвате управления моим телом. Правильнее будет сказать: «Мои сверхспособности меня усиливают, подстраиваясь под эмоции». Да… наверное, так правильнее. Ведь мы вроде как стали одним целым. Ещё в той реке, когда тигрица пыталась отдать мне свою силу, а ведьма призвала духов, которые помогли мне выбраться из ледяной реки. Однако эти постоянные карусели. Меня постоянно перетягивала то одна сила, то другая. Наверное, именно этим гибриды были опасны.
Сейчас тигрица была спокойно. Инстинкт животного будто что-то знал. Знал больше, чем я. Так как ведьма чуйкой ипостаси не располагала, да её и доверием не отличалась, пагубное влияние этой силы принуждало меня немедленно действовать.
Я остановилась за воротами особняка и закрыла глаза.
«Так не пойдёт. Надо утихомирить эту панику!»
Лёгкий ветер коснулся кожи, после чего ласково растрепал мои распущенные волосы.
В нос ударил запах крови.
Я распахнула глаза и улыбнулась, повернув шею в сторону ветра.
В лесу, который окружал посёлок Никиты, шла охота на зайцев.
Я поняла, почему тигрица так была спокойна. Готова поклясться на что угодно, это мой Женя сейчас поймал добычу.
Свернув с дороги, пошла по весенней молодой траве.
Утренняя роса холодила голые ноги. Не очень приятно, но я не отступила. Хотелось посмотреть, где мой маленький мужчина… и большой тоже.
Тигрица внутри меня была настолько довольна жизнью, что тревожность ведьмы растворилась без следа, будто её и не было. Будто минуту назад не она толкнула меня бежать босой из особняка по следу запаха сына.
«Бедные гибриды!» – пожалела сама себя, качнув головой.
Улыбка расцвела на моих губах, когда я почувствовала запах своих хищников максимально близко.
Раздвинув нависшие над землёй ветви высокой берёзы, будто в другой мир попала.
На лесной поляне расположились белые волки.
«Стая…»
Волки вальяжно лежали на траве между деревьями. Видимо, ближний круг Никиты, но я насчитала аж семь сверхов, а это для ближнего круга многовато. Обычно альфа может охватить ментальной силой не больше двух-трёх бет, но… мы же говорим о Волкове. Я уже ни в чём не уверена, когда дело касается Никиты. Сверх, который с легкостью преодолел отвращение зверя к городам, который ведёт наше общество к разоблачению с минимальными последствиями, который, будучи в хороших отношениях с альянсом, смело готов разругаться с ведьмаками и оборотнями ради истинной-гибрида… Волков – ещё тот серый кардинал!
Оборотни Никиты приподнялись, как только я вышла из тени берёзы. Парочка даже почтительно склонила голову, внимание остальных занимал волчонок, резвящийся на другом конце поляны у лап альфы.
Как только я подошла к вожаку стаи ближе, альфа посмотрел на своих бет, и те бесшумно удалились.
– Почему босая?
Я вздрогнула, снова удивляясь тому, что волк может говорить. Обычно сверхи в звериной ипостаси молчаливы, как и должно этой стороне нашей силы. Однако в прошлый раз, когда я впервые видела обращение оборотня… на парковке, Никита тоже со мной разговаривал. Это ещё раз подтверждает, насколько альфа силён.
Присев рядышком на траву, пожала плечами.
– Не замёрзну. Я так-то оборотень. Ты забыл?
Женя забавно рычал, доедая свою добычу.
«Хищник. Ему без этого никак».
Никита оставил мой вопрос без ответа, так же, как и я, любуясь своим сыном.
Мы погрузились в молчание.
Казалось, Никиту всё устраивает в этой тишине, но меня… Меня изводило незнание. Да, я теперь не одна несу бремя тайны, узнав которую альянс сверхов начнёт свои преследования, да нас теперь вроде как охраняют, но… Так-то этого мало. К тому же не совсем понятно, что будет с нами. в смысле со мной и Никитой, с нашими отношениями. Парность – это понятно, и всё же…
Мне хотелось определённости, а как её получить, когда всё запутано?!
«Видимо, тот факт, что я выросла среди обычных людей, не даёт мне доверится инстинктам. Если бы я выросла в стае, – с сожалением подумала про себя, – молча бы радовалась обретению пары, и всё! А так… моя человеческая часть не приемлет безоговорочного пиетета. У нас, людей, уважение и доверие надо заслужить!»
В общем, меня разрывало от обилия мыслей. И лихорадочное желание тигрицы принадлежать сильному альфе только всё усугубляло. После вчерашнего моя животная половина бросила переживать за волчонка и теперь затаилась, выжидая, когда я сдамся на волю своим чувствам.
Пока сидела и думала, Женя дожевал свою добычу и завертелся клубком, пытаясь достать до хвоста.
«Дурашка…»
Альфа смотрел на своего сына с умилением. Морда волка расплылась бы в улыбке, если бы эта функция была доступна животному. А так белый волк только скалился и фырчал, когда малыш заваливался на бок и пытался ухватить себя за хвост.
По-весеннему прохладный ветер пронёсся по ногам, и я поёжилась.
Белый альфа бросил на меня хмурый взгляд и резко поднялся.
– Возвращаемся, – скупо рыкнул волк.
Маленький наследник сверха громко икнул и припустил в сторону закрытого посёлка первым.
Не успели мы вернуться в особняк Волкова, бета Никиты встретил нас у порога. Бета Сергей.
– Альфа, Сеня приехал опять. Намазано ему тут, что ли?
– Хм, – Никита усмехнулся.
– Я оставил его в гостиной, как всегда.
– Хорошо. Сейчас мы выясним, какой совет ведьмак приберёг на этот раз.
– Какой ведьмак? – сглотнула я, вмиг почувствовав озноб. Женю подхватила на руки на чистом инстинкте. Стало не по себе.
– Туманов, – спокойно ответил Никита. – Других ведьмаков ребята в посёлок не пустят.
– Он… – кажется, у меня даже голос сел от страха, – он знает обо мне.
Это был не вопрос. Констатация факта.
– Не уверен. Точнее, не знаю, – признался Никита, и из моей груди вырвался вдох нервного облегчения. – Но я бы не удивился. Он – видящий. Я тебе уже говорил. Так что скорее да, чем нет.
– То есть, – я сглотнула ком в горле, – когда он обещал, что удивит тебя подарком, Арсений уже знал, что я… что Женя…
На моё плечо легла крепкая ладонь мужчины.
– Фили… Анна, посмотри на меня. Пока я с тобой рядом, никто пальцем не посмеет тебя тронуть. Ни тебя, ни нашего сына. Ты поняла?
Мои глаза пристально смотрела на альфу северных волков, и мне до отчаянной глупости хотелось ему верить. Я очень устала бояться!
Волчонок ворчливо возился на моих руках, выказывая нетерпение. Жене хотелось свободы, побегать от души по новой территории и обжить её, как следует. Только я была не в силах отпустить малыша даже при всём своём желании верить словам Никиты.
Женя не выдержал и обернулся прямо у меня не груди.
– Ну, мам! Пусти!
«Интересно, он сможет разговаривать в ипостаси животного, как его отец?» – промелькнула у меня мысль.
– Молодой человек, – глаза Никиты засветились гордостью, – это было безупречно. Теперь тебе не помешало бы одеться. Дядя Серёжа тебя проводит в твою комнату, а потом спускайся к Татьяне Викторовне. Она обещала к завтраку испечь для тебя вкусные блинчики со сгущёнкой.
– Я люблю мамины блинсики.
Никита наградил меня загадочной улыбкой.
– Уверен, эта любовь заслужена. Только ты уж не будь так строг, дружище. Татьяна Викторовна старалась для тебя всё утро.
– Халасо.
Нехотя поставила сына на пол.
Сергей усмехнулся и мне подмигнул:
– Не волнуйтесь, я за ним присмотрю.
Что меня уготована такая-то другая задача, я поняла ещё на этапе беседы Никиты с Женей.
– Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? – догадалась без подсказки.
– Да. – Никита поморщился. – В прошлую нашу встречу Туманов признался, что в его помощи нет ничего альтруистического. Исходя из его видений, рядом с тобой истинная Сени.
– Истинная? У ведьмака? – у меня от удивления вытянулось лицо.
Никита усмехнулся.
– Я спросил то же самое, но ответа так и не получил. Думаю, очередной приезд видящего нацелен именно на то, чтобы открыть завесу этой загадочной шарады. Идём?
Расправив плечи, кивнула.
– Вот и умница, – Никита резко наклонился ко мне и быстро поцеловал в щёку.
Потом тёплые руки альфы обняли меня за плечи и мягко направили в сторону гостиной.
Я глубоко вздохнула, чувствуя, как напряжение отпускает, и смело пошла первой навстречу к опасному члену совета, от которого меня всю мою сознательную жизнь прятали.
– Ну, здравствуй, – Арсений обернулся, встречая меня с широкой улыбкой на губах.
«Дежурной улыбкой, – сделала себе мысленную пометку, проходя в кабинет. – За свою бурную деятельность в альянсе довёл эту улыбку до совершенного автоматизма».
– Добрый день, – улыбнувшись, постаралась примерить маску доброжелательности. Удивительно, но у меня получилось.
«Как иначе, когда рядом стоит Никита?!»
Волны надёжности со стороны Волкова буквально чуть не сбивали с ног. Но альфа держал меня крепко за талию, и благодаря этому я стойко перенесла пристальное внимание со стороны Туманова.
– Вот мы и увиделись… и да, как я и предполагал, дело не в тебе, а твоём окружении.
Я бросила на Никиту растерянный взгляд. Из всего сказанного Арсением, не поняла ни слова!
Волков понял причину моего удивления и пояснил:
– Арсений, как видящий, увидел в одном из своих видений свою пару. Точнее в том видении, где собирался рассмотреть лицо наиболее подходящей моему волку вассы.
– Что? Я!?
– Не ты, – Арсений усмехнулся. – Сказал же – твоё окружение. Сейчас я убедился в этом… дело за малым.
Мне стало не по себе.
И не зря. Ведьмак пришёл забрать кого-то из моих знакомых для целенаправленного желание заделать ей ребёнка!
«А вдруг она против?! У меня слишком узких круг друзей. Все они очень близкие, практически родные и очень надёжные! Разве я имею право указать на одну из них, чтобы этот ведьмак сумел воспользоваться подругой, как инкубатором?! Стоп! Но он же ведьмак! Забеременеть от этого вида сверхов может любая!»
Я нахмурилась и сделала глубокий вдох.
Все чувства обострились, стоило мне слегка ослабить вожжи и уступить место сначала для ведьмы, которая осторожно вскрыла щиты стоящего напротив мужчины, а потом тигрице.
«Туманов – полукровка! – поняла практически сразу, едва запах мороза и терпкой кожи оборотня наполнил лёгкие. – Рысь или барс! Интерееееесно…»
Туманов усмехнулся, приподнял руку и погрозил мне указательным пальцем.
– Хулиганка, – прокомментировал ведьмак мой взлом и подмигнул опешившему Никите. – Но да. Ты меня рассекретила. Я – гибрид, как и ты, и твой сын. Собственно, поэтому я не смог сдать тебя альянсу.
Никита покачал головой.
– Надо выпить. Милая, – меня проводили к удобному креслу и усадили, – обещай, что больше не станешь срывать щиты с ведьмаков альянса… Гибрид, – Никита растёр напряжённую шею усталой рукой и задумчиво уставился на Арсения. – Надо же! Ну, зато теперь понятна твоя тяга к поиску загадочной пары, которых у ведьмаков не было, и быть не может.
– Ты в прошлый раз подобрался к моей тайне вплотную, – припомнил своему новому другу Туманов, открыто усмехаясь.
– Да… – Никита фыркнул. – Тот «хороший» вопрос, после которого ты сбежал, так и не ответив.
– Мог бы догадаться и без всяких ответов, – попенял альфе ведьмак, принимая из рук Никиты стакан с виски. – Хотя… тебе было не до этого.
Мужчины переглянулись, обмениваясь мыслями на уровне инстинктов.
– Рассказывай, – дал отмашку Волков, садясь на подлокотник моего кресла.
Арсений согласно кивнул.
А потом на наши головы полилось откровение, суть которого была информация о том, что гибридов больше, чем мы только могли себе представить. И половина гибридов УЖЕ находится в составе альянса, чистокровная треть которого даже не подозревает о таком вероломстве полукровок.
– Пророчество уже сбылось, – Арсений надменно улыбнулся, расстёгивая манжет правой руки. – «Белый гибрид» – это я, а не ваш маленький сын. – Секунда, и рука Туманова преображается в лапу снежного барса.
– Я… – прижав руки к груди, с облегчением выдохнула. – Слава Богу!
У меня с плеч будто бы вся тяжесть Вселенной спала.
«Мне больше не надо бояться за Женю! Не надо ждать с ужасом его взросления…»
– Наверное, – укоризненно посмотрел Туманов, отреагировав на моё «слава Богу». – В любом случае, будущему вашего сына ничего не грозит. Всё решится в ближайшее время. Чистокровные сверхи готовят плавный выход оборотней и ведьм из тени, мы же… мы готовим полноправное признание полукровок. Альянсу придётся признать несостоятельность всех своих страхов. Россия – это не Европа. Здесь ведьм почитали во все века. Инквизиция не смогла добраться до этих земель, ставших в прошлом для наших предков надёжным пристанищем. Так будет и теперь. Россия признает сверхов и этим признанием возвысит себя среди стран Земли.
Политика била из Арсения неутомимым потоком, но чем дольше я слушала ведьмака, тем спокойнее становилось у меня на душе.
«Хоть бы у них всё получилось! – мысленно молилась я, теребя край сарафана. – Ведь это будет означать, что мы можем спокойно жить, не оглядываясь».
– Остаётся только один момент, – Арсений поморщился. – Моя пара. Я должен быть спокоен, зная, что моей истинной ничего не грозит. Я далеко не один видящий. Не хотелось бы так глупо подставляться под удар враждебной фракции закостенелых консерваторов.
Я согласно кивнула, уже по-другому смотря на требовательное желание Туманова найти свою пару.
– Да. Ты прав. Это действительно было бы глупо.
– Итак… назови ту, что постоянно находилась рядом с тобой последние несколько месяцев.
– Таких женщин несколько. Точнее три. Больше других подходит Малика. Это моя помощница, – я поморщилась, с трудом справляясь с неприятным чувством, попахивающим как предательство. – Малике двадцать два года. Она очень милая и верная. А ещё она ведьмочка.
– Где сейчас эта Малика? – Арсений весь подобрался, как перед прыжком.
– Дома. У меня дома. Малика перебралась к нам с Женей в Мытищи, когда на нас посыпались заказы. Сетевой магазин привлёк приличное количество клиентов. Мне требовалась постоянная помощь.
– А дом находится по адресу, указанному в профиле магазина?
– Да.
– Отлично. Проверю версию с этой Маликой и сразу перезвоню.
Туманов застегнул манжет на руке, вернувшей себе нормальный вид человеческой конечности, и быстро вышел из кабинета.
– Постой! – опомнилась я, подскакивая с кресла. – Но Малика же не одна. Ещё моя крёстная…
Однако снежного барса уже и след простыл.
Никита же развеселился.
– Твоя крёстная? Пожалей гибрида. Александра Михайловна не в том возрасте, чтобы быть его истинной. Сколько ей?
– Сорок два, – я нахмурилась. – Но даже такой возраст ничего не исключает.
– Согласен, – Никита нахмурился, ставя пустой стакан из-под виски на столик. – Но расстраивать Туманова всё-таки не будем. Может, ему всё же улыбнётся удача, и твоя крёстная останется только твоей крёстной. А вообще есть ещё кто-то?
– Есть, – я сдержала улыбку. – Ещё одна. Но если именно она окажется парой Арса… это будет забавно.
– И кто же эта женщина? – Никита подобрался ко мне и приобнял за талию, с таинственным взглядом заглядывая мне в глаза.
– Татьяна Сергеевна. Разведёнка с двумя детьми. И она старше Саши… кажется, на год.
Альфа тихо засмеялся, пряча лицо в моих волосах.
– Действительно, забавно. Но даже если случится этот вариант, Арсений точно не отступит. Обыденная бытовуха станет для твоей знакомой несбыточной мечтой. Быть парой такого манипулятора – не сахар.
– Но он же её не обидит? – спросила я с волнением в голосе.
– Смотря что ты имеешь в виду под своим «обидит». – Тембр голоса оборотня сел на несколько тонов, окутывая меня своей хрипотцой. Сильные руки подтолкнули меня к письменному столу кабинета, усаживая прямо на полированную столешницу. – Если, например, раздвинуть ножки истинной и показать ей, насколько сильно ты верен и любишь свою пару, то… я тоже безумно сильно хочу тебя «обидеть».
Никита, говоря всё это, раздвинул мои ноги и удобно устроился между ними, нежно поглаживая мои плечи.
– Не это, – прошептала тихо я, облизнув вмиг пересохшие губы.
Это не смогло укрыться от пристального взгляда альфа.
Глаза Никиты резко сменили голубой цвет радужки на жёлтый
Оттенок хищника.
Мой бывший студент нагнулся к моему лицу и подарил мне долгожданный поцелуй.
Тяжёлая рука Волкова обожгла мою спину, теснее прижимая к крепкому торсу сверха, а тёплые губы альфы принялись нежно исследовать мой рот с трогательной осторожностью, будто передо мной не властный хищник, а самый ласковый любовник на свете.
Не удивительно, что я потерялась в пространстве.
Да что там говорить! Я была готова сдаться на милость животному предназначению и отдаться своей паре хоть сейчас… на столе!
– Мамаська… Ты где?
Голос сына заставил нас оторваться друг от друга, но обещание в глазах Никиты отпечаталось на сетчатке моих глаз.
Молодой предводитель оборотней в спешке помог мне привести себя в порядок и пошёл открывать двери.
– Альфа, – Сергей посмотрел на нас с понимающей улыбкой. – Всё готово.
– Готово для чего? – спросила я дрожащим голосом, подхватывая подбежавшего Женю на руки.
– Для знакомства, – ответил вместо Сергея Никита. – Вчера было не до этого, а сегодня утром Женя хотел есть, а не знакомиться с оборотнями, хоть мои беты и не удержались от возможности признать мальчика. Теперь надо представить вас всей стае.
Я понимала, что это неизбежно, да и правильно. Мы не можем прятаться ото всех в особняке вечно. Пусть мне довольно сложно выйти в люди, то есть «в сверхи», после почти пяти лет изоляции, но я с каждой минутой всё больше доверяю Никите.
Кивнув своим мыслям, протянула сына альфе с решительным видом.
– Тогда идём.
Никита пошёл первым, крепко держа на руках Женю. Я за ним. Наше шествие замыкал Сергей.
И нет бы мне задуматься о масштабном знакомстве со стаей, но я не могла сконцентрироваться. До сих пор чувствовала близость истинного, его напор и желание.
«А если бы Женя не появился в самый неподходящий момент? Я бы позволила себе это безумие? Никита бы…»
Мы вышли на террасу и Волков протяну мне свободную руку.
Внизу длинного крыльца особняка столпилось порядком пятьдесят человек. Может больше.
Замерев на секунду, я приняла условную поддержку альфы, вцепляясь в его пальцы. Сразу стало легче.
Раньше я никогда не знала стаи. Даже не знаю, может ли она быть у тигриных сверхов, но ожидала от всего этого действа что-то по типу мультфильма «Король лев». Думала, сейчас Никита поднимет Женю к небу, и народ приклонит колени. Шучу! Но чем дольше Никита молчал, тем сильнее я начинала нервничать.
Альфа видимо почувствовал это, потому как сделал шаг вперёд и заговорил:
– Поздравьте меня! Моя истинная пара жива! Филиппа Касьянова не утонула четыре года назад. Она выбралась из реки и даже сумела сохранить доказательство нашей принадлежности друг другу, результат которой вы видите на моих руках. Евгений – мой сын и наследник.
Стая принялась активно радоваться, хлопая, улюлюкая и обнимаясь между собой. Было очевидно, что люди Никиты радовались за него искренне. Особенно женщины, от которых мне раньше прилетали не совсем, точнее совсем не дружелюбные взгляды.
«Наверное, они думали, что я сбежала от их альфы… но ведь это по факту так и было».
– Филиппа побоялась возвращаться ко мне. Всю жизнь была вынуждена скрываться, бежать, прятать свою суть не только от людей, но и сверхов…
– Что ты делаешь? – испуганно прошептала я, напрягаясь.
Никита подарил мне полный уверенности взгляд и, не понижая громкости, пояснил:
– Они – твоя семья. Теперь твоя защита и защита Жени – главная цель стаи. Семья должна знать.
– Что знать? – выкрикнул какой-то мужчина из толпы.
– Луне что-то грозит? – обеспокоенно поинтересовалась женщина, стоящая в первых рядах стаи.
– Уже нет, – успокоил людей Никита, – ведь мы рядом с ней. А знать вы должны то, что Филиппа… то есть моя воскресшая и успешно скрывающаяся Анна нашлась… и что она доверилась нам, открыв свою самую страшную тайну… – Никита посмотрел на меня, отдавая мне самой право открыться или придумать очередную ложь.
И я рискнула довериться.
Сделав шаг вперёд, пробежала взглядом по участливым лицам членов стаи и выпалила, как на духу:
– Я – гибрид.
Сначала ропот, потом нервное волнение и переглядывание стаи между собой… я напряглась, уже готовая хватать Женю и бежать, если сверхи Никиты не оправдают ожиданий альфы.
Но вот волна тревоги сошла на «нет», и вперёд выступила та тётка, назвавшая меня «Луной».
– Гибрид, но не белый… не из пророчества.
Фраза прозвучала утвердительно. Не как вопрос, однако Никита кивнул.
Женщина не успокоилась. Наоборот, брови взрослой волчицы сошлись на без того морщинистом лбу.
– Что не скажешь о наследнике. Мальчик – белый волк… и сын ведьмы-полукровки, значит…
– Нет! – резко отреагировала я, до сих пор испытывая толику недоверия при всей своей откровенности. – Мой сын – не белый гибрид из пророчества. Моё убеждение основано на… на реальных фактах.
Волчица мягко улыбнулась.
– И пусть твои факты не играют роли для нас, ведь нам всё равно. Мы будем защищать нашего будущего альфу при любом раскладе. Но было бы интересно послушать…
Порыв рассказать о Туманове быстро сдулся. Я получила поддержку целой стаи! Разве не об этом мечтает любая девушка, попавшая в затруднительное положение?!
Посмотрела на Никиту полными от слёз глазами.
Волков обнял меня рукой за плечи.
– Мы не можем об этом распространяться. Это не наша тайна. Одно могу сказать – белый гибрид из пророчества – не маленький мальчик. Это взрослый и самодостаточный мужчина. И он уже действует на благо нашего общества, сколько бы альянс не боялся предназначенного звёздами.
Народ удовлетворился таким загадочным объяснением своего вожака, и расступился, выстроившись в своеобразную колонну: слева – мужчины, справа – женщины.
Никита подал мне правую руку и повёл вниз по ступеням особняка. Видимо, это был какой-то старый обряд-знакомство. Колонна, от взрослого поколения к молодому, шумно вдыхала наш с Женей запах, и это было нормально для природы волков.
Как только мы дошли до самых маленьких ребятишек, Женя выкрутился из захвата Никиты и пошёл знакомиться с молодняком сам. Осторожно, но с азартным любопытством.
Я улыбнулась, прижимаясь к тёплому боку своего истинного.
Повернулась к дому и наткнулась взглядом на Сашу. Крёстная испуганно наблюдала за нами из окна своей комнаты.
«Бедная… надо уже помириться с ней как следует, чтобы она не нервничала так».
Никита проследил за моим взглядом и тяжело вздохнул.
– Иди к ней. Пригласи к нам. Мы пока расставим столы в саду. Знакомство со стаей – прекрасный повод позавтракать всем вместе на природе. Женя будет под присмотром, так что не переживай. Татьяна Викторовна… на минуточку.
Никита подтолкнул меня к ступеням особняка, а сам направился в сторону кулинарной богини.
Стая тоже зашевелилась, поняв желание своего альфы. Мужчины направились за угол дома, туда, где цвёл тот самый сад, а женщины разделились на две половины, одна из которых отправилась помогать Татьяне Сергеевне, а вторая осталась присматривать за детьми.
Я переступила с ноги на ногу, немного растерявшись, а потом улыбнулась.
«Завтрак большой компанией! Отличное начало!»
Саша согласилась спуститься вниз ко всем не сразу.
– Я… я буду лишней, детка. Это твоя стая. Не моя… – запинаясь взялась отказываться женщина, заменившая мне мать. – Но не подумай ничего лишнего! Я рада, что ты, наконец, обрела её. – По глазам крёстной было видно, что она до сих пор испытывает страх. Видимо, не помог визит врача с его успокаивающими. – Семья – это…
– Это ты, крёстная, – ответила просто. Северянская всхлипнула, но я продолжила добивать своё. – Без тебя моя семья неполная. Так что кончай заниматься самогноблением… или как там называют это безобразие мозгоправы?
– Самоанализ.
– Вот уж вряд ли! – взбунтовалась я. – Анализом здесь даже не пахнет. Ты просто тонешь в чувстве вины, а этим подобное состояние не лечится. Вину искупляют, пытаются что-то исправить, доказать осознание ошибок. От тебя сейчас требуется поддержка, а ты закрываешься… бросаешь нас одних с Женей.
Саша бросилась ко мне, крепко сжимая в своих объятьях.
– Прости, малышка. Прости!
– Ты уже говорила, – заворчала я. – Меняй пластинку.
– Да… да… я постараюсь! Веди… я пойду за тобой и поддержу.
Так у меня получилось вернуть Сашу к жизни и к действительности.
В саду нас встретили тихие разговоры, смех детей и приветливые улыбки сверхов. Сначала крёстная напряжённо принимала внимание оборотней, а потом Женя утащил её к детям, и Саша расслабилась.
– Она успокоилась? – Никита подошёл неслышно, обнял меня за талию и положил подбородок на плечо. С моим модельным ростом ему было комфортно в таком положении, хоть и пришлось согнуть спину. Всё-таки мужчины-оборотни – это сверх самцы. Они фактически все под два метра, куда ни плюнь. Впрочем, тоже самое касалось и ведьмаков.
– Вроде да. Но её всё равно нельзя пока оставлять одну.
– Никто её и не гонит, – ворчливо заметил альфа, жадно вдыхая запах моих волос.
Нос оборотня коснулся шеи, и я тут же покрылась мурашками до кончиков пальцев.
Никита тихо хмыкнул, пряча улыбку у меня в волосах.
Стало только хуже.
– Перестань, – едва слышно шикнула на мужчину, скрещивая руки на груди. Казалось, мои затвердевшие соски даже поролон не способен скрыть.
– Хочу тебя, – прошептал Никита, беззвучно касаясь губами мочки уха.
Дрожь пробежала по телу.
Я громко сглотнула и вывернулась из жарких объятий страшного соблазнителя.
– Пойду… помогу… кому-нибудь.
– Беги, белочка, – ласкающим взглядом пробежал по моей фигуре альфа. – Я всё равно рано или поздно тебя поймаю.
Сердце неистово заколотилось в груди, как перепуганная пичужка.
Я поспешила найти себе работу. Хихикающие самки отвели мне роль главной по тарелочкам, и я занялась сервировкой длинного стола, который соорудили сразу из пяти обычных.
Через полчаса сад наполнили запахи жаренного мяса и газировки.
Меня вернули альфе и посадили рядом с ним за стол. Дурацкая робость и смущение не давали спокойно смотреть на Никиту, а потом кто-то выкрикнул: «Горько!», и я совсем растерялась.
Пришла в себя, когда досчитали уже до шестнадцати!
Никита бережно прижимал меня к себе, кто-то из бет предложил удалиться, и по ушам ударил счастливый смех стаи.
Так, запланированный завтрак внезапно превратился в незапланированную свадьбу!
Саша тихо посмеивалась, окончательно оттаяв в компании детей, а потом на свадьбу… тьфу, ты! На завтрак вероломно вторгся ведьмак.
– Это не она! – возмутился Арсений, отмахнувшись от бет, которые попытались ему перекрыть путь к столу. – Давай другую.
– Другая, вон, – довольно оскалился Никита, кивнув в сторону резко нахмурившейся Северянской. – Ну-ка, обрадуй альфу. Скажи, что она твоя пара и забирай.
– Никита! – локтем стукнула Волкова в ребро.
Оборотень поморщился, но совершенно по-мужски поцеловал меня в висок, игнорируя выпад.
Стая словила весёлый азарт, наблюдая за хищным приближением барса-ведьмака к своей добыче.
Крёстная подхватилась на ноги.
– Это шутка какая-то?!
– Сейчас проверим, – мрачно «успокоил» женщину сверх. Через мгновением и я, и Саша реально с облегчением выдохнули, когда Сеня устало закрыл глаза, отстраняясь от женщины. – Не она.
Облегчение резко сменилось тревогой.
– Значит, это Татьяна Сергеевна… Боже… Бедняжка.
– Но-но! – возразил Туманов, подмигнув парочке свободных волчиц. – Никакая она не бедняжка. Я – настоящее золото! Твоя Татьяна Сергеевна ещё бегать за мной будет!
– Не она бедняжка, – захихикала Саша. – Ты. Татьяна очень сильная женщина. Чтобы стать такой, ей пришлось не один раз подниматься из грязи. Таня ненавидит мужчин… ну, кроме своего сына. И больше никогда не доверится вашему брату.
Арсений приуныл.
Член совета присел на лавочку к одному из Никитиных бет и крепко задумался.
– Тогда тут надо подумать. Сколько Татьяне лет, кстати?
Стая притихла, с любопытством слушая крёстную.
– Сорок три.
Кто-то присвистнул.
Слово взял врач Алексей Семёнович.
– Это ерунда. Если человечка – пара, она может дать потомство и в шестьдесят лет. Срок жизни и внешний вид корректируется самой природой сразу после вязки. Мир породил нас особенными. Природа на нашей стороне.
– Вязка, значит? – Арсений запустил руку в свою вихрастую шевелюру. – Ну, ладно. Будем соблазнять! Ты… Александра, да?
– Александра Михайловна, – насупилась крёстная.
Туманов поморщился.
– Пусть так. У меня к тебе предложение, Александра Михайловна. Поможешь мне с парой, а я тебе истинного найду.
– Кому он нужен?! – возмутилась женщина.
– Неужели, не хочется разделить долгую жизнь с каким-нибудь сверхом?
– С каким-нибудь – нет.
Туманов подозрительно прищурился и вдруг шагнул вплотную к Саше.
Женщина хотела попятится, но за спиной сновали волчата.
Она попыталась дёрнуться в сторону, но Туманов резко схватил её и впечатал в свою грудь.
– Что-то с тобой не так. Надо бы проверить!
– Хей!
Вскрик женщины потонул в общем хохоте стаи.
Я нахмурилась, начиная вставать.
Никита мягко коснулся меня и потянул обратно.
– Не мешай ему. С гибридами обычные проверки на парность не работают. Нас вспомни…
Мои мысли заметались.
«Логово и взрыв гормонов…Такое не забудешь!»
А скандал в саду набирал обороты.
Судя по всему выходило, что всё-таки Саша – истинная Туманова.
Крёстная отбивалась, как могла, но куда ей, человечке, против цельного сверха?!
– Надо проверить через вязку, – выдал финальное Арсений, закидывая к себе на плечо ругающуюся женщину.
«Это ему ещё повезло, что вокруг дети, а то бы… стоп! Что?! Какую ещё вязку?!»
Тут уж я подскочила со стула куда успешнее первого раза.
– Отпусти меня, дикарь! – шипела женщина тихо, чтобы не напугать детей. – Убью!
– Обязательно, – нежно погладил крёстную по пятой точке мужчина. – Только чуть позже. Вдруг я не твой истинный?
– Никита, сделай что-нибудь!
– Как я ему завидую, – протянул Волков.
– Никита!
Мой несчастный истинный тяжело вздохнул и вышел из-за стола, фактически вырастая перед Тумановым.
– Туманчик, так с человечками нельзя.
– Ррр… – выдал ведьмак, всех изумляя. Стая-то до сих пор считала члена альянса ведьмаком. Они понятия не имели, что перед ними гибрид – помесь бульдога с носорогом.
Шутки резко кончились.
Беты резко повскакивали, почуяв чужого, а самки оттеснили детей на безопасное расстояние.
Видя, что намечается потасовка, я выпустила силу, срывая медальон-блокиратор с шее.
Всех придавило к земле.
Не зря я годами корпела над книгами и тренировалась в непролазных лесах, сливаясь с силой природы и своего окружения.
– Милая, – выдавил из себя Никита, с трудом отрывая голову от газона. – Что происходит?
Самки поскуливали, обращаясь в волчиц, но сила всё равно жала их к земле. Только от детей я отвела атакующую волну.
– Простите, – извиняясь, хмуро посмотрела на Туманова. – Просто ситуация выходила из-под контроля.
– Серьёзно? – Арсений наградил меня язвительным взглядом. – То есть сейчас всё «зе бест»?
Крёстная, как человечка не подверженная атаке животной сути, поднялась на ноги, заметно дрожа.
– Именно так, – прошипела женщина, вырастившая меня. – Никакая я тебе не истинная, мальчишка!
– Ррр…
– Порычи мне ещё!
– Давайте все успокоимся, – взяла я слово. – Никита…
– Милая, убери свою силу, стая уже пришла в себя. Не пугай женщин.
– Простите, – ещё раз извинилась я, ослабевая путы. – Арсений, вы тоже… Просто так нельзя. Вам надо поговорить…
– Люди, – взвыл Туманов, изящно поднимаясь с газона.
Стая тоже быстро оказалась на ногах. Меня удостоили косых взглядов, но большинство приняли то, что я пресекла хорошую драку.
– Идём, – кивнул Арсений на дом, своими серыми глазами умоляя Сашу пойти за ним. – Нам надо поговорить.
– Саша, пожалуйста. Это ничем тебя не обяжет, – мою просьбу женщина проигнорировать не смогла.
Я с облегчением выдохнула, провожая пару полным тревоги взглядом.
Повернувшись к столу, думала сесть на стул, но Никита скоординировал точку моего приземления, посадив на свои колени.
– Какая у меня пара боевая, – тихо прошептал альфа, проводя носом по шее и целуя за ушком.
«Это просто невыносимо!»
– Нам тоже надо поговорить, – мрачно уведомила окружение я, спорхнув с колен Волкова и потянув его к дому.
Шаловливая улыбка Никиты тут же слетела с губ мужчины.
– Серый, безопасность сына на тебе, – тяжко вздохнул Волков и поплёлся следом за мной.
В особняк я старалась бежать изо всех ног, но всё равно не успевала. Во-первых, Туманов воспользовался скоростью оборотня, а во-вторых за мной на буксире двигался цельный альфа, который мне воспользоваться примочками второй ипостаси просто не давал, двигаясь как черепаха!
– Никита, быстрее!
– Похвальное рвение, милая… Мне прям не терпится узнать, что такого ты решила мне сказать. Это что-то непристойное?
– Что? – я охнула, а потом возмутилась. – Перестань ёрничать. Я…
Мы вошли в холл, и я сразу услышала из-за двери одной из гостиных сердитое восклицание крёстной:
– Отстань от меня! Ты вообще оборзел, глупый мальчишка!?
– Я тебе не мальчишка, – свирепствовал в свою очередь Арсений, – невыносимая ты женщина!
– Ути-пути, – дразня, прогнусавила Александра. – Что? Уже и сопельки не надо подтирать?
– Ах, ты…
За дверью что-то упало. Кажется, кто-то из этих двух невозможных собеседников перевернул стол или кресло.
Я дёрнулась к двери, но Никита меня перехватил на полпути.
– Не надо. Сами разберутся. Он не навредит ей… если только совсем чуть-чуть… и только в благородных целях… – Волков тихо засмеялся.
– Никита, – зашипела я возмущённо, не видя ничего смешного в сказанном.
На сей раз слуха коснулся тихий сдавленный стон.
– Моя девочка… – горячий шёпот Туманова привёл меня в смятение.
Я покраснела, а Волков сильнее усмехнулся.
– Вот видишь? Там реально не больно… пойдём, покажу…
– Что? – я охнула, как только альфа резко нагнулся ко мне, подхватывая на руки. – Что ты делаешь?!
– Ты хотела поговорить, кажется? – невозмутимо ответил Никита, двигаясь слишком быстро для простого человека. У меня даже перед глазами поплыло.
Секунда, и альфа входит в свою спальню, открывая и закрывая дверь ногой.
Учитывая, что ставить на пол меня никто не спешил, я нахмурилась.
– Что? Будем разговаривать так? Не хочешь меня отпустить?
– Никогда, – просто ответил оборотень, садясь на край кровати вместе со мной и пристраивая меня на своих коленях.
Я окончательно смешалась.
– Эмм…
Слишком близко! Его запах, взгляд, страстное желание обладать мной – всё это настраивало вовсе не на светские беседы. Скорее на разврат в самой отвязной его форме!
– Говори, – проурчал альфа, утыкаясь носом в мою шею, – или я сойду с ума…
Я вздохнула, решаясь…
И прыгнула в омут с головой:
– «С ума по одиночке сходят», – процитировала одного из героев мультфильма, – а у нас с тобой, милый, намечается тандем, – привстав, я забралась верхом на застывшего в напряжении сверха и толкнула его спиной на дорогое меховое покрывало.
Одно мгновение – и ситуация переменилась. Меня опрокинули на постель, нависнув в виде неизбежности.
Никита нагнулся ближе, и я выставила вперёд шею, показывая своё полное доверие, как это принято у оборотней.
На меня упала капля.
Я вздрогнула и изумлённо вытаращила глаза.
– Никита? Ты что? Ты плачешь?
Мой истинный смотрел на меня, как на восьмое чудо света, и его глаза блестели от накатывающей влаги.
– Боже, Аня… как я тебя люблю…
Такого признания я не ожидала! Из меня будто бы душу вытянули, надули её, как воздушный шарик, и вернули на место обратно!
Чувство нежности и любви затопило до основания, переполняя саму суть.
Обняв Никиту за шею, потянулась к нему:
– Так люби…
На меня налетел настоящий тайфун! При всей осторожности, движения Никиты были порывистыми и резкими. Если и планировалась нежность, то через минуту она растворилась в лаве страсти и животной похоти.
Сарафан на мне просто разорвали, будто ему триста лет в обед! Но и я не осталась без своей доли вандализма. Пуговицы от рубашки альфы разлетелись горохом по всей комнате, как только я решила добраться до чувствительного торса любимого.
Мы целовались, как сумасшедшие. Менялись главенством, катаясь по всей кровати, пока не свалились на пол. Приземляться на сильного оборотня мне понравилось… но оседлать его…
– Да, девочка моя, – простонал Никита, как только я вобрала в себя его член на всю длину, хотя это было, действительно больновато. Член у альфы был что надо! – Блять, какая ты узкая…
Я поморщилась, когда любимый приподнял меня за талию и снова насадил на себя. Заёрзала, пытаясь привыкнуть к размеру. Всё-таки у меня никого не было после того единственного раза. А это четыре года назад!
Наверное, Никита понял причину моего неудобства, потому как осторожно приобнял меня и сел.
– Давай-ка, детка, сама сначала. Привыкни к нему. – Горячее дыхание Волкова опалило щёку. Губы Никиты отправились в путешествие по скуле и коснулись мочки уха, по которой тут же пробежался влажный язычок мужчины.
Я застонала в голос, прогнувшись от наслаждения.
Бёдра расслабились, и невольно я ещё больше насадилась на каменный член альфы.
– О, Господи…
Мозг затуманило желание действия.
Никита добрался до моего рта. Язык любимого ворвался внутрь, увлекая в свой танец мой собственный.
Я задвигала бёдрами, чувствуя потребность в этой ноющей боли. Она слишком быстро растворялась. Хотелось её догнать… что-то получить взамен.
– Ещё, – захныкала я, и меня тут же опрокинули на спину.
Никита вышел, чтобы снова войти, только с убивающей меня осторожностью.
Я обхватила его ногами вокруг талии, ударив пятками по заднице.
– Быстрее… иначе я тебя съем, большой и страшный белый волк.
– Но, – Никита забавно растерялся.
Я выгнулась, встречая робкую осторожную наполненность, и чуть не взвыла в голос.
– Ещё! Хочу жёстче! Ты обещал!
– Сумасшедшая, – рыкнул в мои губы Никита, входя так глубоко, что я задрожала от нахлынувших ощущений. – Так тебе нравится? – Потом ещё удар и ещё… – Или так? Гадкая девчонка… – узкие бёдра оборотня набирали темп, а я извивалась, не в силах вымолвить ни слова. Только протяжно стонала и вскрикивала, когда казалось, что Никита достаёт до самого нутра.
Вселенная взорвалась внезапно. Всё просто вмиг померкло перед глазами, а по телу пронёсся ураган томительного наслаждения.
Я выгнулась, чувствуя, как пружина внутри меня резко распрямилась.
– Никита!
Любимый поймал мой вскрик губами, принимаясь покрывать лицо нежными поцелуями.
Ещё два сокрушительных удара, и внутри меня брызнуло тепло.
Не выходя, Никита осторожно обхватил меня за талию, возвращаясь на кровать. выйти сейчас вообще было невозможно. Член оборотня в процессе вязки увеличивается почти в пять раз. Само семяизвержение длится не меньше пятнадцати минут, так что лежать мне так…
Внезапно Никита опять задвигался.
– Ты… – я задохнулась от странных ощущений, ещё чувствуя гуляющий по клеточкам экстаз.
Ухмылка Никиты поднимала моё возбуждение на какой-то новый уровень.
– Ты же не думала, что я отпущу тебя так быстро?
– Женя…
– За ним присмотрят, – со знанием дела ответил Волков, принимаясь целовать мои губы.
За вторым разом последовал третий, потом четвёртый… меня любили самозабвенно, с полной отдачей. Я радовалась, что в комнате Никиты стоит шумоизоляция. Оборотни вообще продуманные существа. С такой-то репродуктивной организацией!
Кажется, к нам даже стучали, но я оказалась просто выпитой до остатка. Никита не выпускал меня из постели до самого вечера, а потом я просто вырубилась, получив поцелуй в щёку и заверение альфы, что он сам уложит сына спать. Откуда у Волкова столько сил, знает один Бог!
Разбудили меня горячие, лёгкие, как крылья бабочки, поцелуи.
– Никита…
– Я, любимая, – улыбаясь, отозвался Волков, не переставая порхать своими губами по моей коже. – Принёс тебе ужин в постель. Будешь моей полуночной жрицей.
– Не смешно, – заворчала я, пытаясь скрыть улыбку.
Нос уловил запах сочного мяса, и живот немедленно свело судорогой.
Никита тут же отбросил одеяло и поцеловал меня в пупок.
– Моя голодная тигррррица…
Я рассматривала нависшего надо мной гиганта из-под полуопущенных ресниц, и голод мой приобретал новые краски.
Никита был великолепен.
Брендовые шорты, белая футболка на тугих мускулах, лёгкий загар и невероятные голубые глаза! А взгляд! Немигающий, полный нежности и огня. Один этот взгляд способен влюбить в себя каждую. Неважно ведьму, оборотницу или обычную человечку!
Стоило об этом только подумать, как во мне голову подняла ревность.
Никита будто почувствовал это, принимаясь нашёптывать всякие приятности:
– Моя единственная… любимая, – искусные пальцы альфы заставляли плавится моё тело, – истинная…
Ревность заменил дикий восторг и страсть… а потом снова заурчал, громко возмущаясь, мой голодный желудок.
Никита тихо засмеялся, помогая мне выпутаться из простыней.
– Тебе достался плохой истинный. Совсем заморил свою звёздочку голодом.
Я хитро улыбнулась.
– Напрашиваешься на комплименты? Ай-ай-ай, – я покачала головой, с удовольствием наблюдая, как Никита усмехнулся. – Не стоит. Твоё самомнение в дополнительном воспевании не нуждается.
Волков хищно улыбнулся, посадил меня на диван и пододвинул столик с едой к самым ногам.
– Ешь. Я расскажу, что ты пропустила…
Я слушала Никиту с удовольствием. Даже если бы любимый говорил не о нашем сыне, не о ведьмаке с крёстной, которую тот всё-таки уволок, получив своё доказательство истинности, манера изложения Никиты отличалась яркостью и юмором. Я смеялась, получая невероятное наслаждение. В груди плескалось что-то тёплое, нежное и щемяще преданное.
«Любовь!» – поняла я, полностью растворяясь в необычном для себя чувстве. Страх перед альянсом хоть и остался, но он теперь звучал робкими отголосками. Он будто сузился до мини размеров, не представляя больше опасности. Теперь передо мной был истинный, и более нерушимей стены представить было сложно.
Как только с едой было покончено, я отодвинула тарелки и подняла взгляд на Никиту.
Серо-голубые глаза полыхнули неоновым светом.
Волков сдёрнул с тела белую футболку, и моё влюблённое сердце пропустило удар.
– Наелась? Теперь накорми меня… – хриплый шёпот Волкова поднял волоски на руках. – Четыре года я будто в аду горел… Пытался смириться с потерей самого великого сокровища, которое только можно представить для нас, сверхов! Голодал без твоих губ…
Никита подмял меня под себя, протащив по кровати ближе к массивному дорогому изголовью, будто пушинку. Простыня, в которую я была закутана, полетела на пол.
– Без твоего сладкого вишнёвого запаха подыхал… Только ответственность за стаю помогла мне не сдохнуть без моей пугливой тигрицы.
Никита целовал меня, медленно опускаясь. Шея, вершинки груди, живот, бёдра… я еле сдерживала рвущийся из груди стон.
Согнутые в коленях ноги услужливо раздвинулись, как только любимый властно коснулся набухшего клитора.
Открытый доступ порадовал мужчину. Никита замурчал, как кот, припадая горячими губами к пульсирующему узелку.
Я вскрикнула от остроты ощущений, хватаясь за простыню.
– Боже!
– Дааа, – снова довольно мурлыкнул альфа, быстро пробегаясь языком по текущим от дикого возбуждения складочкам половых губ. – Молись на меня, детка…
Внутренности будто в узел скрутило, как только Никита усилил напор и добавил к своим сладким пыткам два длинных пальца.
Думала, сойду с ума! Такого эмоционального шторма совсем не ожидала. Низ живота полыхал пожаром. Внутри скручивалась загадочная пружина, которая вот-вот грозилась распрямиться.
– Не сдерживайся, малыш, – сводил меня с ума этот болтун, – покричи для меня. Дааа. Вот так!
Глаза оборотня горели азартом. Я бесстыже смотрела, как любимый работает язычком, ухмыляясь в моменты своей срамной болтовни, и кажется ещё больше тащилась от этого.
– Какая ты вкусная… моя девочка… Такая узкая… трахать не перетрахать…
Когда я выгнулась дугой, Никита увеличил напор, тонко чувствуя моё состояние.
А потом взорвалась Вселенная. Не знаю имя ей. Возможно, это даже была наша солнечная система.
Так хорошо и долго меня не трясло в экстазе. Ещё и Никита подбавил в костёр моего оргазма, быстро заменив своим огромным членом два пальца.
Сильные толчки до упора, когда тебя уже накрыло?! Это дико круто! Так остро. На грани. Поначалу даже хотелось сорваться и сбежать, но кто бы мне позволил!? Эта дикая порка никак иначе не называлась, как «ебля».
Я совсем охрипла, ловя накатывающие один за другим оргазмы. А потом Никита сделал последний рывок бёдрами, и я погрузилась в темноту.
– Эй… – меня осторожно похлопали по щекам. – Ты как?
Я вяло улыбнулась, слыша в голосе своего зверски искусного истинного дрожь тревоги.
– Хорошо…
Никита выдохнул.
– Ты напугала меня. Кажется, даже не дышала!
Моя улыбка стала ещё шире. Собственно из всего тела, пребывающего в сладкой неге, только эта улыбка оставалась хотя бы немного подвижной.
– Альфа Северных убил свою истинную оргазмами? Звучит, как отличный заголовок для статьи.
– Не смешно! – Никита так забавно надулся. Упал на спину и прикрыл подрагивающие ресницы.
Млин! Пришлось возвращать своему телу динамику.
Я подползла к любимому и с удовольствием улеглась на его сильное плечо.
– Всё хорошо. Правда.
– Я испугался… а альфа никогда не должен пугаться.
– Глупости. Бесстрашный сверх – сумасшедший сверх. Не боятся только дураки.
Никита посмотрел на меня одним глазом.
– Училка по культурологии ударилась в философию?
Молодой оборотень криво усмехнулся, притягивая меня к себе загребущими руками.
Потянувшись на локтях, куснула умника за шею.
– Поговори мне, Волков! Назначу отработку… впрочем, ты и так славно отработал своим ртом.
Не успела я засмеяться, как Никита мягко ущипнул меня за зад, обхватывая обеими руками плотнее.
– Аня… я так сильно люблю тебя, – шёпотом признался сверх, зарываясь носом в мои влажные волосы. – Приготовься терпеть мои заскоки, потому что потерять тебя снова я решительно отказываюсь! Лучше сдохнуть, чем выпустить тебя из поля зрения!
Такое признание прозвучало слишком многообещающе, чтобы я не приняла его всерьёз, однако стать центром Вселенной любимого – разве это может быть плохо?!
«В крайнем случае, будет ходить со мной попятам. Не страшно. А потом, как привыкнет, успокоится. Плюс у нас Женя. Вот кому внимание необходимо! Излишне тотальным контролем меня не напугать! Набегалась, напряталась! Хватит! Пусть теперь надо мной "бдят". Я только рада буду!»
С такой светлой мыслью я поцеловала любимого и заснула на его плече.
Дни полетели, как беззаботные яркие бабочки, поражающие в самое сердце своей красотой, нежностью и лёгкостью. Я будто в тот самый Эдем попала, который Рай для христиан. Никита окутал меня с Женей вниманием и любовью вместе со всей стаей. Теперь все, кто попадался мне на глаза, сразу начинали улыбаться, спрашивать, нужно ли нам что-нибудь. Поначалу это дико напрягало, но потом я приняла эту заботу, ведь она была по-настоящему искренней.
– Инстинкт стаи: сделать свою Луну счастливой, – просто ответил Никита на всё моё смущение. – Довольная истинная альфы – сильное потомство. Сильное потомство – лучшая защита для бет и омег.
Нет, цепочка вполне логичная, но… я просто привыкла со всем справляться сама. Впрочем, к хорошему привыкаешь быстро. Я не стала исключением из этого правила. Просто расслабилась, и уже через три дня пребывания в стае в качестве истинной отвечала такими же искренними улыбками сверхам, уже считая их оборотнями не только Никиты, но и моими.
Это оказалось так просто! Жаркие ночи с истинным, сладкое утро в его объятьях, потом мы шли будить Женю, за которым беты Никиты присматривали трепетней, чем за президентом России. Завтрак в компании приближённого круга альфы. Дальше Никита, нехотя, отвлекался на свои страшно важные мужские дела, которые обеспечивали защиту и безопасность стаи, а так же медленное вливание в социум простых людей. Выход сверхов из тени после обретения Тумановым пары вышел на новую ступень. Саша была тщательно спрятана. Даже мне не разрешили с ней связаться, ссылаясь на способности современных спутников, которые на раз-два вычисляют геолокацию объекта. Развелось всяких Биллинг-ботов. Спасенья нет!
И всё же! Причины для волнения появились довольно быстро.
Недели не прошло, как полетели слухи, что Арсений активно продвигать идею мирного ухода от ликвидации полукровок, обозвав их «предрассудками старых маразматиков». Грубовато, как по мне. Не удивительно, что эти самые маразматики возмутились такому попранию вековых традиций. То, что эти чистокровные убивают невинных детей, их почему-то не возмущало, а вот «маразматик»… мерзко, слов не подобрать.
Никита возмущался, получив такой отчёт от Сергей. Даже пару грязных словечек обронил, прежде чем увидел меня в дверях своего кабинета.
– Иди ко мне, маленькая…
– Я – большая, – мрачно ответила, проходя внутрь кабинета.
Сергей подарил мне робкую улыбку и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.
– Почти метр восемьдесят.
– Моя модель, – поймал меня на подходе к своему креслу Никита, притягивая к себе на колени. – Но я всё равно выше, так что для меня ты – кроха.
– Хм… – я улыбнулась, подставляя шею любимому. Для оборотня важны такие жесты. Да и мне было очень приятно получать свою порцию лёгких поцелуев, которые заканчивались лёгким укусом плеча. – Ммм… – моя ухмылка превратилась в томный стон.
– Не могу насытиться тобой… Надышаться… Скоро там твоя овуляция? Волк успокоиться, когда почувствует в тебе своего малыша. С Женей он был лишён этого…
Я вздохнула, со сладкой дрожью предвкушая бешеную пору нашей тёмной стороны ипостаси. Беременность сверхов наступала только строго в трёхдневный промежуток овуляции. С одной стороны природная контрацепция идеальна, с другой – меня уже… если говорить откровенно – «затрахали».
«Только не надо тут жаловаться!» – запищало моё довольное сердечко, пока Никита правой рукой наглаживал мои бёдра.
«А кто жалуется? – шумело в голове. – Никто и не жалуется!»
Губы сами потянулись к губам альфы. За волшебных семь дней я окончательно и бесповоротно потеряла всякий стыд, чувствуя себя не тигрицей, а довольной кошкой, слизавшей самые вкусные сливки за свою жизнь. С другой стороны, почему и нет?! Тигрица – та же кошка!
– Моя мокренькая кошечка… – урчаще протянул мой волчище, без сопротивления достигнув края трусиков. – Попрыгаешь на своём любимом? Для хорошего рабочего денёчка?
– Никита, – делано возмутилась я, стукнув мужчину по плечу, пока он умело раздвигал мои ноги, чтобы усадить на себя так, как умеет только он. – Ты ужасно пошлый!
– Только с тобой, – прошептал мне в губы истинный, впиваясь в рот с такой жадностью, будто я его уже год не целовала!
– Мммм…
– Сладенькие ножки… – прерывался на непристойные признания самый любимый пошляк. – Как ты пахнешь, Аня… Я дурею от тебя… Давай… Скажи «да»… Хочу разложить тебя прямо здесь… на своём столе…
Пространство плыло перед глазами. Я жмурилась и снова закрывала глаза, опираясь на умелого совратителя. В каждом слове Никиты было столько обожания и огня…
«Такому нет сил отказать!»
– Да…
Кажется, Никита завыл от восторга.
Пришлось быстро затыкать ему рот ладошкой. А ещё надеяться, что в кабинете Волкова тоже стоит отличная шумоизоляция, потому что тихо постанывать, когда тебя доводят до грани таким внушительным членом… просто нереально!
– Покричи для меня, моя сладкая, – уговаривал меня Никита, яростно двигая бёдрами с громкими шлепками и влажным хлюпаньем.
Надо признать, что его грязные словечки будоражили ничуть не меньше этих развратных звуков.
– Ммм…
– Мало… мне мало, – простонал альфа, глубже насаживая меня на свой прибор. – Скажи, что любишь меня!
– Люблю… – всхлипнула я, шире разводя ноги.
– Жаааадина, – пропел Волков, довольно сверкая глазами. – В школе учат отвечать распространёнными предложениями. Ты что?! Уроки прогуливала, негодница!?
Большой палец Никиты влез между наших тел и быстро нашёл заветную цель.
– Уууу, – чуть не взвыла я, чувствуя, что вот-вот взорвусь.
– Мне убрать? Или ты, наконец, заговоришь со мной?
Палец, послушный слову своего хозяина, быстро замер, прекращая кружить над клитором.
– Нет… Я… Ты – невозможный!
Никита замедлил толчки, успокаивая накатывающее удовольствие, которое было вынуждено отступить.
– Никита! Я тебя сейчас покусаю! Пожалуйста… – я, кажется, задыхалась от томительного ожидания разрядки. – Быстрей! Возьми меня… не то умру!
– Кто тебе позволит! – усмехнулся оборотень, с оттяжкой вбиваясь в меня до самого основания.
Перед взглядом запрыгали чёрные мушки.
Чтобы приглушить мой громкий стон, Никита накрыл мои губы своими.
До слуха долетел звук бьющегося сосуда. Дорогая китайская ваза упала со стола, на котором меня только что качественно отымели, подарив возможность в очередной раз прикоснуться к звёздам.
– Мы портим хорошие вещи, – вяло прошептала я, не в силах пошевелиться, пока не отгуляли отголоски экстаза в каждой клеточке тела.
– Куплю новую, – отмахнулся Никита, осторожно поправляя на мне влажные трусики и платье. – Боже, Аня… ты один сплошной грех! Если было бы можно, я никогда не выходил бы из тебя!
– Фу! Пошляк, – отмахнулась от любимого альфы, даже не пытаясь прятать довольную улыбку.
Глаза Никиты светились изнутри завораживающим светом.
– Ты сейчас такая соблазнительная… хорошенько оттраханная, пахнущая мной, вызывающе влажная… Даже представить не можешь, как сильно я хочу запереть тебя в своём логове и иметь… иметь, пока не перестану дышать!
У меня уши уже горели от таких непристойных признаний.
Потянувшись, просто заняла рот любимого своими губами, млея от тайного удовольствия.
«Он такой ненасытный… Если бы не знала, что истинные никогда не изменяют своей паре, с ума сошла бы от ревности!»
– Дыши, – отстранилась через время, уже задыхаясь от очередной волны возбуждения. Целовался Волков – что надо! – Ты нам нужен навечно.
Я поднялась и прошлась на дрожащих ногах к выходу из кабинета.
– Аня… – в голосе любимого уловила напряжение. Обернулась. – Завтра президент объявит о нашем существовании в прямом эфире.
– Ты… ты будешь там?
– Да.
– Хочу с тобой.
– Нет.
– Да! – Пришлось вернуться обратно и нависнуть над мужчиной. Моим мужчиной. – Я сойду с ума, глядя на этот дурацкий прямой эфир. А если что-то пойдёт не так?! Я же…
– Тише-тише, – Никита дёрнул штаны, быстро застегнул ширинку и притянул меня в объятья. – Ничего такого не будет. Президент и его кабмин уже в курсе существования сверхов. Объявление – чисто для народа, а его на площадке не будет, чтобы людской страх смог нам навредить.
– Если всё так, тебе тем более волноваться не о чём.
– Аня, – альфа недовольно заворчал.
– Нет! Или так, или ты останешься… останешься дома.
– Каблуком хочешь меня сделать? – хмыкнул мой обворожительный блондин.
Я не знала, что придумать. Отчаяние захватило.
– Я люблю тебя, – прошептала едва слышно, схватив Никиту за ладонь. Глаза заволокла солёная пелена. – Очень сильно люблю.
– Ну, вот, – тяжко вздохнул сверх. – Уже сделала. – Я затаила дыхание, не веря, что Никита так быстро сдастся. – Что смотришь на меня своими влажными омутами? – Волков нежно смахнул с моей щеки одинокую слезинку. – Собирайся. Куда я без тебя? Поедешь…
– Уииии! – Я бросилась на любимого с обнимашками, чувствуя себя девочкой, которой пообещали купить самое вкусное мороженое. – Спасибо-спасибо!
Никита в самом деле размяк, с наслаждением принимая нежность от меня, норовя углубить лёгкие поцелуи.
Поняв, что это у него не получается из-за моей скорости, шлёпнул меня по попе.
– Иди… от греха подальше. С тобой легко можно потерять голову, а меня так-то уже беты заждались. Надо решить вопрос с альянсом. Поднимается волна недовольных Тумановым. В преддверии нашего раскрытия внутренние склоки – отвратительная реклама.
– Что вы хотите?
– Подчинить верхушку. А точнее, сместить лидеров с их постов. Пора им на заслуженный отдых. Настало время избрать новых представителей советов.
Никита говорил о Воронове, отвечающем на ковены, и Звереве Иване, альфе всех альф. Сверхам уже давно стукнуло за восемьдесят, но мужчины крепко держали власть чистокровных в своих руках, подхватив вожжи правления от своих старших родственников. Это было уже третье поколение. Рода не менялись. Звереву и Воронову никто раньше не спешил бросать вызов, а если и находился смельчак, то он быстро растворялся в истории задолго до официального вызова. Судя по всему, в этот раз всё будет иначе. Если я права, то Туманов нацелился на место Воронова… место Зверева, видимо, Арсений прочит Никите. Удружил, как говорится, так удружил!
«Он сказал собираться? Правильно, – мысленно бормотали мои тараканы, подбрасывая пункты к тщательной подготовки. – Надо собрать побольше артефактов-оберегов! И стабилизатор! И кристалл-накопитель не забыть! Пусть только кто рыпнется к нашему волчище!! Расщеплем на атомы!»
Никита оценил моё ёрзание на своих руках.
– Побежала?
– Полетела! – согласно кивнула я, соскакивая с тёплых коленей любимого. – И смотри… обманешь и уедешь без меня, придётся мне ехать в Останкино самой, без охраны, сына… вдруг что случится на дороге…
Мне отвесили смачный шлепок по попе.
– Зараза вредная.
Показала язык.
– Иди уже, – хмыкнул Никита, – а то укушу… или заставлю забрать свои угрозы обратно… минут сорок так. А беты ещё подождут в коридоре.
Я почти взялась за ручку, но последние слова Волкова заставили вспыхнуть от смущения и толики злости.
– Что?! Они… они стоят за дверью!? Ты…
– Каблук, – громко засмеялся невозможный оборотень, поднимаясь с кресла и тщательно поправляя на себе одежду. – Мы это уже выяснили, малыш. Теперь смело открывай дверь, и пусть другие уяснят, чья ты пара.
Я шла через колонну жмущихся к стене коридора оборотней-бет красная, как рак. Уши и щёки полыхали огнём, но я не отступила. Такой порядок у бет – пару альфы пропускать, а потом вламываться к нему на приём. Надеюсь, я достойно пережила эту минуту откровенного понимания всеми. Плюс – у оборотней такие финты ушами – обычное дело. Человеческое воспитание мешало мне раствориться в обыденности животных инстинктов сверхов, но что теперь!? Только привыкать.
«И готовится!» – поддакнула ведьма внутри меня, призывая сконцентрировать внимание не на никому не нужной скромности, а на безопасности.
Я зависла над доставленными Маликой артефактами до самого вечера, прерываясь только на сына. Женя проснулся, и мы закопались в недрах моих «игрушек», напитывая их силой вместе. Мой маленький гибрид очень помог в активации наиболее сильных оберегов. На ужин Никита нас буквально отнёс. Долго ругал, и спать уложил на одну кровать, разместив сына между нами. Женя был доволен и будто бы не замечал ворчания отца.
Заснула, как убитая.
Объявление президента было запланировано на десять утра, поэтому стая проснулась чуть свет. Оборотни волновались из-за предстоящего события. Некоторые сновали бесцельно по особняку, путаясь под ногами бет. Слышала, как Валентин, любимец Жени среди бет, витиевато ругался на кого-то. Собственно, этой уникальной способностью, заменять русский мат, оборотень сыну и нравился. Всегда забавно смотреть на взрослого, лихорадочно подбирающего словечки, чтобы не разразиться отборной руганью.
Когда с завтраком было покончено, я за всех мужчина поблагодарила Татьяну Викторовну и шустро метнулась в спальню, чтобы переодеться в брючный костюм. Для важного события в жизни всех сверхов, очевидцем которых мне выпало стать, я остановила свой выбор не на строгом чёрном варианте. Изящная оранжевая модель известного бренда мягко заключила меня в свой плен, удивляя мягкостью материала. В отражении увидела стройную высокую женщину с нервным взглядом.
– С этим надо что-то делать… – голос дрогнул.
Зато рука нет.
Я потянулась за кулоном с янтарным камнем, в котором была выгравирована руны спокойствия и бесконечности. Что сказать? Я люблю эксперименты!
Не успела надеть украшение, как дышать сразу стало легче.
Остальные обереги и несколько базовых камней артефактов закинула в сумочку.
«Дай Бог, применять не придётся, но лишним такая подстраховка точно не будет!»
Знала бы я, насколько окажусь права…
Всё началось почти сразу, стоило нам подъехать к Останкино.
Во-первых, у входа в телецентр толпилась ватага корреспондентов и фотографов.
Во-вторых… предчувствие беды сковало мою душу страхом. А это при всём при том, что на мне вообще-то кулон!!!
– Никита…
– Милая, всё будет хорошо, – усмехнулся Волков, пока наши беты легко организовывали нам свободный проход. – Президент уже на месте… до эфира сорок минут.
– Что-то не так, Никита.
Муж замедлил движение, пристально вглядевшись в моё лицо.
– Что… Что не так? – с лёгкостью поверил мне мой истинный.
– Чувствую вибрацию. Здесь… здесь много ведьм.
Альфа нахмурился, но постарался сделать вид, что ничего страшного в этом нет.
– Ведьмы в Москве на каждом шагу, любимая. А штат в Останкино вообще достигает почти шесть тысяч человек… немудрено, что среди этих работников трудятся не только люди, но и…
Я стиснула локоть Никиты и едва слышно прошептала, с каждым шагом нервничая всё больше:
– Это не простые ведьмы, Никита. Это сильные… очень сильные. Я в этом так уверена потому, что сама сильна. Ты видел, как я стаю положила. Пусть мои эксперименты с заклятиями совершенно далеки от традиционных и поэтому, смею надеяться, я смогу дать отпор любому из ведьмаков, но когда их так много…
Волков кивнул, обменялся с Сергеем и Богданом суровыми взглядами, и мы вошли в лифт телецентра.
На президентский этаж добирались на жутком нервяке. Я понимала, что отменить общение президента с молодым и сильным представителем нашей расы уже невозможно, поэтому давила в себе порывы сбежать и спрятаться. Отбросив осторожность, прямо в лифте встала перед мужчинами и принялась плести видимые чары. На мне была туча оберегов, а мои мужчины…
Никита и ребята смотрели на меня с нежностью, морально поддерживая взглядами.
– Всё будет хорошо, – погладил меня по локотку истинный, ласково задвигая за спину, когда всё было закончено. – Чувствую, ни капли не пожалею, что взял ты отправилась с нами.
Двери лифта разъехались, и я охнула.
Нас встречал коридор охраны. Людей здесь было понатыкано на каждом метре!
Были в охране президента и наши. Бориса и Григория я заметила сразу.
Беты Никиты подошли к нам первыми без промедления.
И Боря с лёту огорошил:
– Здесь Воронов.
Никита скрипнул зубами.
– Лидер ковенов, – поморщился Волков. – И что же Ярославу Романовичу здесь понадобилось?
Узнать это нам не светило потому, как Воронов расположился этажом выше, а идти в лобовую, чтобы потребовать объяснений, никто не спешил. Это глупо и непродуктивно. Воронов – глава альянса. Перед кем и с какой стати он вообще должен отчитываться?!
Однако страх от этого не уменьшился. Наоборот, от подпитки, которую давала неизвестность, он только набирал обороты!
Никита сжал мои ледяные пальчики, останавливаясь в огромном помещении, где на президента уже напали гримёры со своими кисточками.
– Всё будет хорошо, малыш. Не волнуйся так… я нервничаю, когда ты так волнуешься.
Я покивала, руками шаря в раскрытой сумке.
Гематит, опал, лазурит, продолговатый изумруд… турмалин вообще сломала, активируя печать.
Угрозу чувствовала всем затылком. Наверное, поэтому мне вдруг стало плевать на то, что я с головой выдам себя, если не перестану плести защиту.
«Глава альянса, Аня! Он здесь! Он почувствует в тигрице магию! Что ты делаешь?! Остановись! – Мои инстинкты самосохранения вопили. Но им до меня сейчас было не докричаться. – Никита и ребята в опасности! Я не могу их не защитить!»
Администратор и режиссёр программы в деталях обрисовали структуру беседы, объяснили последовательность интервью: сначала президент доносит до масс ошеломляющую новость, потом ведущий приглашает Никиту на беседу с ним… стул для Волкова уже поставили рядом с Романовым Николаем Владимировичем, нашим грозным президентом. Потом должен был состояться неполноценный оборот Волкова.
Но за двадцать минут до эфира всё рухнуло, не начавшись!
Сначала я почувствовала гул в голове. Даже перед глазами заплясали мушки! Кто-то тянул мою животную сущность, призывая её обнажиться. Если бы ведьма не перехватила во мне «управление», я бы точно обратилась!
Справившись с атакой на сознание, покачнулась на каблуках. Рука на автомате потянулась к Никите, чтобы опереться на истинного… а истинного нет!
Нет, он был. Но был не в том виде, в котором я его запомнила, прикрывая на секунду глаза.
Никита обратился!
Никита, Борис, Сергей и остальные беты стаи!
Мало того, что обратились, так ещё и ощерились на всех и вся, окружив меня, как самую невероятную ценность.
В помещении началась кошмарная неразбериха. Охрана президента, которого ведущий сгрёб в охапку, похвально прикрывая своей грудью, заполошно защёлкали предохранителями. В один миг из приглашённых гостей мы превратились в угрозу, став целью для атаки.
Кажется, от рычания моих мужчин задрожал пол.
Тошнота подкатила к горлу, но я быстро сориентировалась, шустро оказываясь на линии прицелов.
Пара резких жестов, и в воздухе замерцала руна обездвиживания. Следом за ней я накинула аркан тишины.
Говорить могла только я. Только вот от страха горло свело спазмом, поэтому у меня не сразу получилось успокоить народ. Особенно, когда в двери павильона стали ломиться неизвестные!
Понимая, что пришла главная опасность, я просто вывернула сумку наизнанку и принялась топтать каблуками свои драгоценности.
Помещение засияло яркими красками, блокируя стены, окна и двери симбиозом своей силы. Даже я не ожидала, что мои руны способны сотворить такую непроницаемую защиту! О том, как буду всё это снимать, вообще предпочла не думать. Сейчас главное – спасти сверхов и людей, на которых подлым образом напали ведьмаки.
«Кто они?! Что им надо?!»
Коснувшись меха своего волка одной рукой, второй нашарила на шее янтарный кулон.
Жёлтая крошка послушно осыпалась у моих ног под давлением пальцев.
– Спокойно. Всё под контролем. Мы защищены… – я обращалась больше к людям. Мои оборотни уже вернули себе разум, как стоящие на первой линии от моих ведьмовских манипуляций. – Произошла атака. Скорей всего диверсия врагов. Некоторые сверхи, видимо, не горят желанием выходить из тени, – я улыбнулась, молясь, чтобы моя улыбка не выглядела затравленной.
Взгляд президента прояснился. Теперь мужчина смотрел на меня заворожённо. Будто восьмое чудо света увидел. Представляю, что он уже там напланировал на мой счёт, но порадовать мужчину мне больше нечем. Весь годовой арсенал угрохан!
– Так… Как мы поступим? – выдохнув, зажмурилась, собираясь с мыслями. Секунда, и вот я уже более менее настроена. – Сейчас я разморожу господина Романова… Как только президент даст команду, чтобы охрана убрала оружие, ликвидирую руну обездвиживания. Сразу успокою: оборотни в животной ипостаси ни на кого не нападут! Не надо размахивать пушками… это никому не нравится. – Я сделала только один единственный шаг в направлении Николая Владимировича, и Никита тут же недовольно зарычал, преодолевая воздействие моей руны самостоятельно. – Никита… всё будет хорошо, – вернула истинному его же реплику, впиваясь пальцами в холку волка. – Перестань пугать людей. Я только твоя… а ты – мой истинный. Мне никто не посмеет навредить с таким защитником!
Альфа недовольно заворчал, ложась на пол, как египетский сфинкс.
«Мне дали негласное разрешение к действию», – хмыкнула я, тихо молясь Всевышнему и приступая к плану.
Романов первым делом поблагодарил меня за оперативность, лаконично бросив: «Спасибо», а потом развернулся к своей охране и принялся командовать парадом.
Когда все вышли из состояния заморозки, продюсер программы хлопнулся в обморок. Не все люди оказались морально готовы к массовому обороту здоровенных мужчин. Зато ведущий меня удивил. Точнее ведущая.
Мария Сергеевна Тарасова быстро разрулила проблему с гостем, предложив на эту роль меня. А всё потому, что мои верхи, как ни старались, не могли вернуть себе человеческую ипостась. Причина – до сих пор зудящее песнопение в голове.
Ведьмаки Воронова продолжали вредить, но отдавать своим спецслужбам команду, подняться на этаж вероломных отступников, президент поостерегся.
Честно признаться, я бы на его месте тоже не стала спешить. Вообще не представляла, что делать дальше.
Тарасова заявила, что надо действовать по заявленному сценарию, потому как эфир скоро начнётся. А дальше… дальше будет видно.
Пока президент ошеломлял народ через сразу четыре камеры, я разместила оборотней в сторонке, собираясь с мыслями.
«Что говорить!? Какое с меня интервью?! Я же… я просто я! Да ещё и гибрид! Обернусь и… и пиздец! С такой рекламой в один миг стану мишенью номер один в мире!»
Вопреки этому беспорядочному хаосу в голове я подняла с пола телефон Никиты и набрала сообщение Туманову.
«Пусть отрывает свой зад от крёстной и делает уже что-нибудь! – Я предупредила Арсения о нападении, пропустив всю речь Романова, и призвала ведьмака-гибрида поторопиться с подкреплением. Арс – не последний товарищ в альянсе. Говорил же, что у него полно сторонников. Вот пусть эти сторонники начинают действовать! Самое время, потому как Воронов не унимался. Я постоянно чувствовала атаку на мои руны и щиты. – Боже, как же хорошо, что я навесила на оборотней защиту! Если бы… если бы не сделала этого, тут было бы столько кровищи!»
Во мне аккумулировала ярость. Стоило только представить, к чему привело бы это ментальное давление на сверхов от высших колдунов…
– А сейчас разрешите, Николай Владимирович, пригласить очаровательную девушку. Да-да, уважаемые зрители. Вы не ослышались, – мило щебетала Тарасова, улыбаясь в камеру. – Чтобы подтвердить слова нашего президента, в студию приглашена обворожительная пара оборотней.
«Боже! Надо было сказать ей, чтобы она представила меня ведьмой! Хотя… пара "оборотень-ведьма" тоже под запретом! И, тем не менее, я уже выставила себя как элитную ведьму! Всё… это реальный пиздец…»
Натянуто улыбнувшись, под музыку прошла к удобному креслу и изящно опустилась на его край.
– Добрый день…
– Здравствуйте, Анна, – взгляд ведущей лихорадочно заблестел.
«Конечно! Такая сенсация!»
Дальше последовали простые вопросы, типа: «сколько мне лет», «давно ли я живу в стае».
Фурором преподнесли факт истинности с белым волком, который развалился у моих ног.
Мария Сергеевна виртуозно вплела продукты фантазии всех современных писателей, ударившихся в подобные темы фэнтези.
После минутного опроса на тему истинности, женщина огорошила:
– Неужели и аналог Эдварда Каллена существует?
Захотелось стукнуть девку по башке.
– К счастью, нет, – деланно засмеялась я, осторожно обходя острые углы. Сверхи не должны показаться людям опасными! – Но даже если подобная мутация затронет человечество, мы, как истинные Ван Хельсинги, защитим всех нас!
Президент кашлянул в кулак, по-простецки завуалировав смех.
Мария же ничего прятать не посчитала нужным, рассмеявшись от души:
– Это прекрасно! Такие сильные защитники… – камера навела ракурс на Никиту, который фактически доставал холкой до моего плеча. – Скажите, – перешла на таинственный шёпот ведущая, – а как можно стать истинной для сверха?
– Мария Сергеевна, – уже не сдерживаясь, засмеялся президент. – Давайте не будет отбирать хлеб у ваших коллег, и оставим эту интригу для других передач первого канала.
– Прошу прощения, Николай Владимирович. Вы, как всегда, правы! Просто новость о принятии новой расы в ряды нашей огромной страны… Это невероятно! Уверена, зрители ошеломлены! Сказки и легенды оживают на наших глазах, господа! Это потрясающе!
– Согласен, – кивнул Романов, позволяя мне перевести дыхание перед самым сложным – оборотом. – Но наша страна всегда была многонациональной. Нам не привыкать к гостеприимству. Оно у нас в крови! От северных морей до южных пределов, граждане России в первую очередь дружелюбны. Нашего терпения хватает на века. В силу веры и светского воспитания мы стараемся помочь ближнему и простить предателя. На наших щеках горят следы не от одного удара, как трактует Библия. Мы до последнего верим, что враг одумается, пока лицо не начинает гореть от боли… Уверен, новая раса никогда не подведёт доверия граждан, как это случалось с другими нашими братьями. Прошлое – единственный урок времени, который ни одна душа не должна забывать, чтобы будущее стало светлым для каждого из нас!
Меня промурашило от слов Романова. Я всегда впечатлялась мудростью молодого мужчины, с приходом которого Россия окончательно заняла пост Великой Державы мира, но сегодня…
Никита заворчал, ловя отголоски моего восхищения другим.
Чтобы не обидеть любимого оборотня, подмигнула альфе.
Камера ловко подметила этот момент, придавая программе сердечности.
Мария наблюдала за нами с восторгом в глазах, а потом повернулась на красную точку и широко улыбнулась:
– Блестящие слова! Мы все верим, что так и будет! А на этом наш эфир закончен. Дорогие зрители, поздравляю с сильным вливанием в наши ряды новой расы сверхов! – Ведущая мило подмигнула в камеру. – Теперь «Битва экстрасенсов» приобретёт новые краски … а ночные фантазии очаровательных читательниц возможную реальность. С вами была Тарасова Мария. До новых встреч!
Камеры потухли, и Романов тут же нахмурился, не замечая, с каким облегчением я выдыхаю.
– А оборот?
Мария Сергеевна заискивающе улыбнулась президенту.
– Николай Владимирович, режиссер посчитал оборот волков достаточным. Тигрица… это был бы перебор.
Глаза Тарасовой загадочно блеснули.
«Тигрица? Я не говорила, что моя ипостась – тигрица».
Я присмотрелась к женщине…
– Ты – ведьма!
Маша развела руками, забавно скорчив виноватую моську.
– Грешна… Но к нападению я не имею никакого отношения, – торопливо заверила женщина, отмечая, как задвигались оборотни. – И тебе, как гибриду, я даже не думаю угрожать.
При всей подозрительности я почувствовала признательную благодарность. Молодая женщина не выставила мою тайну рождения на всеобщее обозрение, да и вообще нормально отнеслась к кошмарным стечениям обстоятельств, бросившись защищать собой президента.
Николай Владимирович, кстати, тихо буркнул:
– Так и знал, что с тобой что-то не так… Ведьма…
Дальше началась основная движуха.
Дальше началась основная движуха.
Романов отошёл в сторону охраны, чтобы узнать у службы безопасности, как они справляются.
Я поплелась в кружок к оборотням, чтобы помочь им вернуть человеческую ипостась.
Получалось плохо. Сил совсем не осталось. Я высушила фактически весь резерв, чтобы предотвратить атаку Воронова и его людей.
И ведьмаки продолжали петь этажом выше!
Без Туманова разобраться с проблемой нашего добровольного заточения не представлялось возможным. А Туманов ещё как разбирался!
Из сообщений службы безопасности стало известно, что Туманов и его люди забаррикадировали пути к отступлению ведьмаков. Воронова взяли в коробочку. Ему некуда было деваться. Ну, ни с сотого же этажа прыгать! Даже сверхи последствий такой высоты не способны пережить.
Просидели мы до глубокой ночи.
Только когда шум в голове резко оборвался, Волков вернул себе человеческий облик и заключил меня в объятья. Беты смущённо обступили нас, прикрыв вожака от постороннего взгляда, как футболисты ворота. Смешно! Ведь они стояли такие же голые, как и Никита.
– Так… не смотри на Серёгин зад, – рыкнул любимый ревнивец, заставляя меня повернуться к себе.
Я нервно хихикнула. Сложно не смотреть, когда эти задницы по кругу… а ты в центе этого круга!
Зазвонил телефон.
– Волкова… – устало протянул Туманов.
– Пока Колосова.
– Не выдумывай, – дружно оборвали меня Арсений и Никита, будто синхронизовавшись!
– Не суть, – подчеркнул ведьмак. – Воронов ликвидирован. Его круг заключён под стражу. Вам никто и ничто не угрожает, детка… снимай свои чёртовы щиты. Я вообще не понимаю, что это ты налепила… Мастерица, блин!
А мастерица сама была в шоке! И резерв на нуле!
В общем, чтобы… эм… «подзарядиться» для работы с разрушением слоёв защиты, нам с Никитой пришлось «уединиться», как мило обмолвилась Тарасова Мария.
– Зато никакого бункера не надо, – усмехнулся президент, тихо посмеиваясь в компании охраны, пока я с пунцовыми щеками снимала руны после быстрого перепиха с Никитой в подсобке.
Провозилась до утра. Устала безумно. Если бы Мария не вызвалась мне помочь, «заряжаться» пришлось бы не единожды!
Григорий шутливо предложил ведущей свою помощь в восстановлении сил.
Президенту такое волонтёрство пришлось не по душе. Романов велел своей охране обступить ведьмочку и не сводить с рыженькой ведущей взгляда.
Гоша понятливо поднял руки, демонстрируя отказ от претензий, а Николай Владимирович, как мальчишка-хулиган, показал сверху язык.
Это настолько не состыковывалось с образом великого молодого политика, что я потеряла концентрацию на десятом плетении.
– Они дружат, – пояснил Никита, обнимая меня со спины.
Я выругалась.
– Теперь начинать по новой!
Последняя руна была сброшена задолго после рассвета.
Мне хватило сил только на то, чтобы пробормотать:
– Хочу домой… к сыну…
Дальше меня вырубило.
Пришла в себя уже в кровати. Нашей кровати. В особняке Волкова.
За окном медленно садилось солнце.
В комнате никого не было, но нюх легко определил, что за дверью в коридоре стоят Сергей и Боря. Первый практически сразу сорвался с места.
«Чтобы Никиту позвать…» – поняла я, поворачиваясь на спину.
Рука нащупала на тумбочке пульт от телевизора. Своевременно, если вспомнить, что мы поразили мир новостью о существовании сверхъестественного!
Не теряя времени, включила плазму.
Новостные каналы захлёбывались информацией. Основной настрой – восхищение.
Я потянулась, чтобы сесть, и картинка перед глазами сразу заплясала.
– Мммм…
– Тихо-тихо, – бесшумно материализовался передо мной Никита, помогая прилечь обратно. – Куда ты собралась? Ты чуть не выгорела. Резерв не просто на нуле, а на той стороне шкалы, где минусы толкаются. – Мне на лоб аккуратно опустилось влажное полотенце. – Постельный режим на неделю! Не смотри на меня так. Это не я придумал. Арсений одного из своих ведьмаков сразу с телецентра отправил за нами в стаю. Пётр Ильич… Сейчас целителя-травника развлекает Татьяна Викторовна на кухне. Кстати! – Никита обернулся. – Боря, попроси Богиню принести Анне чего-нибудь лёгкого.
– Я и сама могу…
– Лежать, – придавил меня силой альфы Никита, но тут же спохватился, как только я застонала. – Прости-прости! – Волков забавно засуетился вокруг меня, заметно бледнея. – Чёрт! Я не хотел. Совсем ты расшатала мою психику… а волк так и вовсе в истерике.
– Почему?
– Тигрица… Я её не чувствую.
Я потянулась к кольцу и стащила с себя лунный камень в серебряной оправе.
Тигрица будто бы ворчливо отряхнулась, возвращая себе силу.
Никита с облегчением выдохнул.
Я пояснила.
– Кольцо надела сразу, как только почувствовала призыв высших ведьмаков. Иначе обратилась бы как миленькая.
– Мой храбрый гибрид, – Никита ласково погладил меня по волосам, как маленькую. – Ты даже не представляешь, что сделала для всех нас! Не только для сверхов, но и людей! Воронов так испугался за свой зад, что чуть войну не спровоцировал! Его молодой наследник сражался за своё место до последней капли резерва.
– Матвей, кажется, – нахмурившись, вспомнила о молодом Воронове.
– Ты знакома была с ним?
– Слава Богу, нет. Саша упоминала о Воронове, когда рассказывала историю моих родителей. Матвей – тот самый каратель, группа которого загнала моих родителей и убила их. Они представили всё, как несчастный случай.
Никита нагнулся и поцеловал мою руку.
– Всё кончено. Больше нет никаких карателей. И Вороновых тоже нет. Два дня назад состоялся суд.
– Два дня?! А… а сколько я здесь… восстанавливаюсь? – стащив с себя полотенце, снова попыталась сесть, но меня остановили твёрдой рукой.
Никита посмотрел на меня с укором.
– Лежи… Хоть волк и успокоился, но лучше тебе не испытывать мою выдержку. Я вообще рядом с тобой какой-то нестабильный. Превращаешь меня в истеричную наседку.
– Зубы мне не заговаривай. Сколько я здесь валяюсь?!
– Неделю, – выдохнул Волков, осторожно поглаживая моё плечо. – И это была самая жуткая неделя в моей жизни. Хотя… нет. Вторая. Первой была та, на которой я хоронил неизвестную девушку, считая, что она – это ты.
– Прости… – тяжко вздохнула. – Я только узнала о мире оборотней и ведьм. Меня просветили, что я – главная цель мира сильных и безжалостных сверхов, что родители мне не родители вовсе, а крёстная… – от воспоминании перехватило дыхание. – Мне было очень страшно Никита, – мой любимый оборотень понятливо кивнул, не переставая трогать меня с бережной нежностью. – А потом я услышала биение крохотного сердца, и страх разбавили другие чувства.
Альфа поцеловал каждый пальчик на моей левой руке, слушая с трепетом в глазах.
– Теперь пусть твой страх уходит окончательно, Аня. Я сделаю всё и даже больше, чтобы ты всегда была самой счастливой!
– Я знаю, – всхлипнув, всё-таки сумела сесть и уткнуться в грудь самого очаровательного мужчину на Земле.
– Мамаська! Ты проснулась!
В комнату влетел Женя.
Не знаю, откуда у матерей эти силы берутся, но своего ребёнка я с лёгкостью уловила и затащила в свои объятья, игнорируя беспокойное ворчание Никиты.
– Женя, будь осторожней. Мама ещё болеет.
Сын недовольно зыркнул на Никиту, продолжая прижиматься ко мне.
– А говорил, что мама спит… Обманул, знасит… а я ещё думал, ну сто ты за принс, если от твоих поселуев мамаська продолзает спать.
– Самый лучший принц, – улыбнулась я, пальцем коснувшись маленького носика Жени. – Просто я слишком устала. Никакой поцелуй такое состояние не способен реанимировать.
– Как это?
Отвечать на вопросы любимого малыша я никогда не уставала, особенно сейчас, когда целую неделю проспала. Однако все ответы пришлось отложить на потом. Дверь открылась в очередной раз, и в комнате запахло умопомрачительным бульоном.
Пока я с жадностью пила суп, Никита занял Женю пояснениями своих поступков. А именно обмана. Было очень занимательно наблюдать, как большой мощный мужчина признаёт свою вину. И это выглядело совсем не стрёмно. Наоборот, я гордилась сильным мужчиной, потому как признавать свои косяки способны только сильные. К тому же оправдание «чтобы ты не волновался» было правдивым, к чему, собственно, сводится вся идеология воспитания. Ложь – это плохо, но обман – не всегда ложь, а значит, не всегда плохо…
Вечером ко мне заглянул Пётр Ильич.
Ведьмак порадовал, что кризис минул, и резерв начинает качать силы.
Потом Никита отпустил всех и отправился купать Женю.
Спать улеглись втроём.
Нападение в телецентре сблизило стаю, хотя казалось, что ближе быть оборотни Никиты просто не могут. Волки и волчицы городской стаи (первой за историю сверхов!) были внимательны друг к другу, помогали, спрашивали, нужно ли что-нибудь. Причём не только у меня спрашивали. У любого члена стаи!
За Женей приглядывали все, без разбора. Даже подростки. Теперь бетам стало куда легче следить за неугомонным волчонком. И поговорка, что семи нянек дитя без глазу, здесь не работала. Любимец Евгеши, Валентин, всегда оставался за главного, зорко наблюдая за сыном альфы.
Когда я в первый раз после затяжного восстановления спустилась на кухню, шумная Татьяна Викторовна тут же закатила пир.
– Вся стая так волновалась за тебя, Анечка, – пожурила меня женщина, взглядом выпроваживая своих детей из своей вотчины.
Я сначала не поняла, для чего, а потом, как почти дюжина женщин ввалилась в особняк, улыбнулась, сообразив: будет очередной пикник!
Вообще такая лёгкая на подъём дружеская обстановка мне нравилась. Я хоть и вела всегда затворнический образ жизни, но сейчас мне нравился такой интерес. Сверхи искренне интересовались моим здоровьем, желали от души быть сильной и уважали за проявленную стойкость в критических условиях интервью. Было очень приятно.
Никита был рядом, Женя бегал, довольный компанией таких же быстрых живчиков, как он. Что ещё нужно?! Кто-то сказал бы: «Ничего!», и я с ним с удовольствием согласилась бы, да только сенсация последних новостей летела по всему свету:
«Русские приняли в свои ряды оборотней и ведьм!» – кричали подзаголовки последних видео, газет и журналов.
Стримы и интервью, телешоу и другие телепередачи – все были ориентированы на освещение этой сенсации, выдвигая свои предположения и мнения. И, естественно, не всегда эти мнения несли в себе положительный характер. Да только самых популярных блогеров и таргетологов государственная организация по связям с общественностью сразу взяла в оборот. Все мало-мальски опасные «языки» работали исключительно в наших интересах. Собственно, от Романова я другого и не ожидала. При всей своей молодости, наш президент отличался жёсткой хваткой и просто невероятной чуйкой. Мне иногда даже начинало казаться, что Николай Владимирович тоже из наших. Не оборотней, ведьмаков. Возможно, «седьмая вода на киселе», но что-то в нём точно было!
И всё же при всей работе правительственных затравок на благостное принятие сверхов за пределами стаи напряжение в массах обычных людей было накалено до предела. Наверное, поэтому первую неделю мы сидели в закрытом посёлке безвылазно.
Это немного нервировало, но я старалась даже в этом ожидании находить положительные стороны: играла с сыном, наслаждалась близостью с Никитой и знакомилась с членами стаи поближе. Собственно, уже через три дня я знала каждого сверха по имени и отчеству, отметила для себя особые предпочтения и яркие стороны характера, ну и поняла, что быть Луной для оборотней – это не в носу козявки ковырять. Передо мной стояла не только задача вынашивать и рожать сильное потомство для альфы.
Установленное Волковым равноправие, которого Никита добился, вырвав власть над оборотнями Севера из рук своего отца, призывало меня брать управление над бетами и омегами, когда альфа-самца рядом нет. Учитывая общественный переполох, который требовал тонкого дипломатического решения, такое случалось не редко. Никита постоянно выезжал в Москву с несколькими своими бетами для урегулирования конфликтов. Те вспыхивали с раздражающей частотой, таким образом, я примерила на себя роль вождя довольно быстро, в первые дни жутко нервничая из-за колоссальной ответственности.
А потом вообще наступил нервотрепательный момент!
Никита бросил вызов оставшемуся главе альянсу – Звереву Ивану Петровичу. В нашем мире никто не складывает полномочия, их нужно потерять, прогнувшись перед более сильным.
Я места себе не находила, когда Никита оставил меня в стае, бросив возмутительно спокойно на прощание:
– Стая – твоя. Если со мной что-то случится… – я хотела возмутиться, но Никита строго посмотрел на меня, не позволяя себя перебить. – Ради нашего сына должна будешь удержать власть. Ты – сильная. Я в тебя верю… Не гнушайся силами гибрида. Если кто-то вздумает бросить тебе вызов, выверни оборотня наружу своими ведьминскими штучками. Ты поняла?! Чтоб всех размотала!
У меня от осознания таких вероятностей ужас сковал. На глаза набежали слёзы.
Волков стиснул челюсти, сурово реагируя на мои эмоции.
– Аня, ответь. Ты поняла?
– Поняла, – всхлипнула не нарочно и прижалась к крепкому мужскому торсу. – Всех размотаю, кто позарится за твоё место.
Никита стиснул меня в объятьях, шумно вдохнув запах волос.
– Завтра овуляция, – несчастно прошептал альфа, оставляя мрачную решительность в сторону.
– Ты не должен это пропустить, – улыбнулась я сквозь слёзы, с маниакальным страхом жадно слушая ровное биение сердца любимого.
– Да, – протянул Никита, целуя меня в висок. – По-моему, отличный мотив разорвать старому льву глотку.
– Бой на смерть?
Никита об этом не говорил, поэтому я переполошилась, отстраняясь и заглядывая в глаза паре, чтобы Никита даже не думал меня обмануть.
Волкову такой поворот не понравился. Любимый поморщился, отводя взгляд.
И всё же ответил честно:
– Да.
Желание закатить истерику было очень жгучим, но я переборола себя, понимая, что это ничего не изменит. Мир оборотней суров! И хоть я выросла в других реалиях, теперь у меня нет выбора. Я должна просто принять законы сверхов, чтобы быть сильной.
Именно поэтому я потянула Никиту в спальню, взглядом попросив Татьяну Викторовну приглядеть за играющим Женей.
Волков решил, что его Луна хочет напоследок получить ласку… а Луна хотела другого!
За поцелуями и ласками я чертила пальцами на коже альфы руну за руной, вливая едва восстановленную силу без жалости и страха снова оказаться беспомощной. Накопители Малика доставила в стаю ещё вчера, поэтому я верну резерв с приличное состояние.
«Только бы Никита вернулся ко мне живым после смертельного аратами со старым матёрым львом! То, что мои манипуляции посчитают нечестными, решительно отказываюсь думать!!»
Волков покинул меня через час, даже не догадываясь, что причина моего дневного сна не его сногсшибательное мастерство в сексе, а банально магическое истощение.
Я сумела разлепить глаза к вечеру. Женя помог.
Сын хоть и был маленьким, но его ведьмовские способности уже сейчас могли выручить нуждающихся. Такой я и стала.
Малыш обнял меня, и мой резерв с благодарностью отозвался на ненамеренно влитую силу. Получилось встать.
Малодушно мелькнула мысль:
«Лучше бы я проспала до утра… ведь именно сейчас должно начаться аратами. Так сверхи-оборотни называли смертельный бой альф за власть».
Пришлось отогнать её. Сын на подсознательном уровне испытывал страх за отца, поэтому я поднялась с постели, чтобы отвлечь и себя, и малыша.
А потом позвонил Сергей.
Было дело глубокой ночью. Женя уже спал, а я… я ждала новостей:
– Всё хорошо, – двумя простыми словами бета спровоцировал у меня настоящую истерику. – Никита жив. Иван – нет. – Слёзы облегчения градом текли по моим щекам. Меня трясло от пережитого ужаса, но я упорно слушала скупые подробности Серёжи. – Альфа потрёпан сильно, но жить будет. Сейчас отвезли Никиту в больницу. Туманов лично контролирует этот вопрос. Мы тоже охраняем палату на случай возможных недовольств. Как только альфа придёт в себя, мы вернёмся в стаю.
– Хорошо. Спасибо, Серёжа, – всхлипнула я, крепко сжимая корпус мобильного.
– И ещё… Вы – молодец, что поставили защиту на вожака. Правда, Никита сначала разозлился, когда все увидели руны, проступившие прямо во время боя на его коже. Они появились, когда отразили первый пропущенный альфой удар.
Это было нормой, поэтому я непонятно для кого пожала плечами.
– Это закономерная активация. Сильно «зрители» возмущались?
– Да. – Сергей помолчал секунду, а потом хмыкнул: – Пока Зверев ни пропустил удар и на его коже тоже выступили чёрные руны.
Сглотнув горечь, опустилась на край кровати, где тихо сопел Евгеша.
– Фух… Значит, я всё сделала правильно.
– Вы – большая молодец, Луна. Теперь отдыхайте. Уже завтра мы вернём вашего истинного домой. Я горжусь, что должность Луны альянса, а так же Луны всех стай теперь по праву принадлежит вам! – Я не видела, но чувствовала, что Серёжа улыбается. – Тигруля, ты спасла всех нас.
Закончив разговор, очень быстро заснула рядышком с сыном. Облегчение – лучшее снотворное даже от самой страшной бессонницы!
А утром в спальню ворвался жутко потрёпанный, еле живой Никита. К тому времени Женя уже убежал к своим любимым друзьям – Андрею и Еве. Дети Татьяны Сергеевны обожали возиться с маленьким альфой, несмотря на огромную разницу в возрасте, почти десять лет.
Волков закрыл за собой двери на ключ, провернув его три раза.
Глаза Никиты светились голубым неоном, и даже раны, затянувшиеся до синяков и ссадин, не уменьшали их красоту.
– Любимый, – прошептала я, пытаясь выбраться из закрутившегося одеяла.
Мужчина остановил этот процесс, одним словом:
– Люблю! – Добравшись до меня, Никита принялся жадно терзать мои губы властным поцелуем.
Это был самый трогательный… раз, который был в моей жизни! «Сексом» нашу концентрированную нежность просто грешно обзывать.
Я сгорала от любви Никиты, щедро делясь ответным чувством с любимым. Плавилась от его прикосновений, как шоколад под воздействием лучей горячего солнца. Мир сузился до габаритов истинного, и я с наслаждением принимала его таким, понимая, что даже этого невероятно много! Такое чувство, будто бы идеальная жизнь, наконец, сформировалась в моих представлениях и сразу же набросилась на меня, окутывая сладостью мига.
Никита повалил меня на спину, с шипением накрывая своим телом.
Волкову было больно. Раны, оставленные Зверевым, давали о себе знать.
Я попыталась осторожно сместиться, но альфа крепко зафиксировал моё положение под собой, коварно улыбаясь сквозь боль.
– Никита, – я напустила на себя менторский вид, – перестань. Надо обработать твои раны…
– Овуляция, – одним словом пресёк все мои трепыхания любимый, захватывая в плен губы.
Раз – и все мои мысли оставили меня, сузившись до банального желания всех истинных – быть с любимым!
Да и кто в здравом уме откажется от такого!
Томительные поцелуи, жаркие касания, которые безошибочно находили отклик в моём теле – я сгорала в любви, с самоотверженностью отвечая на желание Никиты.
– Моя, – едва слышно порыкивал альфа, на секунду отстраняясь от моих губ, чтобы снова вероломно захватить над ними власть. – Дыши для меня… моя истинная.
Дышать получалось через раз. Чаще с моих губ срывались стоны.
Животная сущность взяла верх, требуя полной отдачи в слиянии с избранным, самым лучшим для неё самцом!
Голова кружилась от касаний и поцелуев Никиты. Я будто в огне горела, брошенная в самое пекло костра страсти и желаний.
Этот день мы провели в кровати, не прерываясь даже на еду. У оборотней-сверхов такая реакция на овуляцию – обычное дело.
Нас попустило только к вечеру.
Тогда же вернулась совесть.
– Я – никудышная мать, – простонала в подушку, нехотя отпихивая жадные руки альфы. – А ты – муж.
– Почему это?! – у Никиты так забавно вытянулась лицо!
Я засмеялась, за что сразу получила парочку смачных шлепков.
– Хей!
– Почему это я никудышный муж?
– Потому что не муж вовсе. Ай! – получив ещё один шлепок, надула губы. – Вообще-то больно.
– Не ври, – уличил меня во лжи оборотень, садясь так, чтобы я оказалась на его коленях.
Никита потянулся к брюкам и… и достал из кармана чёрную бархатную коробочку.
– Это… – я задохнулась от волнения, чувствуя себя маленькой девочкой.
Истинный усмехнулся:
– Это называется «лезть поперёд батька в пекло».
– Нууу… – заканючила, как ребёнок, прижимая руки к груди. Загребущие пальцы хотели быстрее открыть бархатную прелесть.
Никита засмеялся.
– Не прыгай так… нарвёшься.
– Опять? – охнула я, замирая. Между ног уже саднило от многочасовой долбёжки.
Невыносимый сверх засмеялся ещё громче.
– И снова этот удивлённый тон! Обожаю тебя!
Я прислонилась лбом к плечу любимого, расплываясь в блаженной улыбке.
– Господи! Ты не представляешь, насколько это взаимно!
Я совсем чуть-чуть отстранилась, чтобы выровнять спину.
Пальцы Никиты поймали мой подбородок, чтобы притянуть меня к своим губам обратно.
Коробочка между нами мешала прильнуть друг к другу.
Чтобы исправить это досадное недоразумение, Никита отбросил бархатный футляр на край кровати.
– Ммм… – замычала я несогласно.
Никита что-то неразборчивое рыкнул мне в губы, одним движением приподнимая мою попу и тут же насаживая на свой член.
Голова закружилась от чувства наполненности.
– Не могу насытиться тобой! – горячие признания болтливого оборотня выбивали в моём теле искры, отзываясь каждым движением члена, настырно вбивающегося в самое нутро.
Когда удары стали чаще и глубже, я впилась в губы Никиты, чтобы не кричать в голос.
Оргазм накрыл самым неожиданным образом – из меня снова хлынула горячая жидкость, безобразно подло заливая простынь и одеяло.
– Чёёооооорт, – простонала я, без сил повиснув на плече несносного любовника. – Доволен?! Где моё колечко!?
Мой ворчливый тон молодого мужчину только развеселил.
Никита самоуверенно хмыкнул.
– Более чем. Так и должна кончать моя истинная. Всегда. Надо тебя постоянно так брать, пока ты не…
– Тц! – зашипела я, прикрыв ладошкой ужасно порочный рот любимого. – Ты невозможен. Колечко где?
– На пальчике, невнимательная моя, – тихо засмеялся демон, а не оборотень, покрывая моё лицо нежными поцелуями. – Люблю тебя… Когда хочешь свадьбу?
– Завтра?
Смех Волкова стал громче.
Голубые глаза мужчины искрились счастьем.
– Я как знал. Документы в ЗАГС подал в тот же день, когда оформил отцовство. Дата открытая, так что можно жениться хоть сейчас. Правда стоить в ночное время суток регистрация будет не мало.
– Хочу! – выпалила я, с трудом отрывая взгляд от огромного бриллианта, сверкающего в компании своих маленьких собратьев. – Чтоб под луной… и здесь, в стае! Сейчас! Сегодня! Это реально?
– Для тебя, – ответил Никита, глаза в глаза, – возможно всё. Только попроси!
А мне больше ничего просить не хотелось. У меня всё было!
Через три часа я стояла в простом белом сарафане под садовой аркой виноградной лозы напротив истинного.
Стая громко скандировала: «Горько!», а Женя бегал вокруг нас кругами, радостно подпрыгивая на поворотах.
Полная луна стала нашей свидетельницей… ну ещё и Саша, которая приехала со своим истинным, Тумановым Арсом.
Сердечко быстро трепыхалось в груди, и большего счастья я не могла себе представить!
4 года спустя
– Милана, поторопись! Папа уже ждёт в машине! Жене нельзя опаздывать…
Дочь появилась на верхней ступени с рюкзаком наперевес.
– Я узе! Палтфель блала.
– Какое «блала»? – еле сумела справится с рвущимся из груди смехом. – Зачем, милая? Мы Женю отправляем в школу. Тебе ещё рано, детка. Твоя очередь наступит через четыре года.
Развитая не по годам дочь обиженно поджала губы.
– Неть! Паду сегоня.
Милаша топнула ножкой, и я в который раз покачала головой, понимая, что стая безбожно избаловала эту маленькую волчицу. Мила ещё ни разу не проявила себя в ведьмовстве, поэтому мы уже смирились, что в ту крышесносную овуляцию гены Никиты взяли верх над моими гибридными. У нас родилась чистокровная оборотница.
– Где моя принцесса? – громко спросил муж, входя широким шагом в холл особняка.
– Я! Я тут, папоська! – запрыгала от своего особого детского счастья моя маленькая рыжая стрекоза.
Никита подошёл ближе и незаметно подмигнул мне.
– Женя нервничает. – Повернувшись к дочери, альфа всех альф раскинул руки. – Так лети же ко мне, малышка! Нам надо спешить!
Последнее, что мы ожидали, так это того, что Милана подпрыгнет на лестнице и прыгнет, ёлки-палки, с пяти метров вниз! Нет, оборотни, конечно, крепкие ребята, но у меня чуть сердце не оборвалось от ужаса!
Никита бросился вперёд, чтобы минимизировать угрозу удара, а наш рыжий волчонок взял и… и реально полетел!
Я охнула.
– Всё-таки гибрид, – самодовольно усмехнувшись, муж зорко следил за «полётом» дочери, которая к слову сказать довольно уверенно пикировала в руки отца, пролетев все ступеньки, не касаясь дерева.
– Мила, ты летаешь… – дрогнувшим голосом прошептала я.
– Канесно, – снисходительно посмотрела на меня трёхлетка, мягко опустившись в объятья отца. – Ты зе сама говолис: «Моя стлекоза»! Забыла?
Никита звонко чмокнул дочку в пухлую щёчку и повернулся ко мне.
– Можно идти в люди? Или лучше повременить с прогулками после выброса силы?
Мила не сразу поняла, что решается вопрос о её возможном надзоре. Но зато, когда поняла, что её могут оставить дома, испуганно моргнула. На глаза малышки тут же набежали слёзы.
– Спокойно, – вовремя остановила предполагаемый потоп. – Всё нормально. Сейчас наденем браслетик, а когда вернёмся домой, мамочка будет думать, что делать с такой талантливой куколкой.
– Бабочкой, – поправил меня Никита, снова целуя дочку в сладкую щёчку. – Куколка-то проклюнулась!
Я нервно засмеялась, застёгивая на довольной Милане один из своих артефакторов-ограничителей. Милаша давно с жадностью поглядывала на мои цацки, частенько прокрадываясь в мастерские, в которых я развернулась в последние годы на полную катушку.
В области артефакторики и амулетов мне не было равных! Я сколотила дружную группу из пятнадцати ведьм и девяти гибридов, которая теперь работала конвейерным производством, на совесть заклиная охранные медальоны, кольца, браслеты и просто дорогую бижутерию, чтобы наши клиенты всегда чувствовали себя в безопасности. Моё показательное выступление в Останкино сделало своё дело. Ко мне обращались такие люди, что я могла бы ценник своих услуг возвести до небес. Но не стала. Я ограничилась разумной ценой, достойной своей силы. И выбор заказов оставила за собой, иногда вообще выполняя работу бесплатно. Это казалось мне неправильным. Так требовала сила.
– Класиво? – перебила ход моих мыслей Милаша, выставив пухлую ручку вперёд и изящно покрутив кистью.
Никита смотрел на дочку влюблённым взглядом. Это с его лёгкой руки я теперь имею под боком маленького домашнего монстра. Шучу. Даже детские капризы в не силах заставить меня разлюбить мою милую рыжую волчицу… эээ… теперь ещё и ведьмочку!
«Эх, наследие! Никуда-то от тебя не деться! Но с мужем всё-таки придётся поговорить! Испортят мне в конец ребёнка!»
Никита Милу просто обожал. С таким нетерпением ждал её появления. Все девять месяцев наворачивал круги вокруг меня, боясь пропустить всё важное. А потом, когда Милаша родилась, сидел возле неё целые сутки. Кажется, даже не моргал, пытаясь наглядеться ею. Не знаю, сколько это безобразие продлилось бы ещё, если бы не Женя! Сын пришёл навестить меня и подвинул отца от кроватки с обиженным: «Хватит. Я тоже хочу посмотреть на Милочку!». А потом, насмотревшись, Евгеша утянул отца играть, ведь ему тоже требовалась своя порция любви и внимания.
Подхватив дочь на руки, с облегчением выдохнула, вспоминая светлые мгновения, которым меня одарила моя семья.
– У вас совесть есть?
Дёрнув головой в сторону звука, имела счастья лицезреть по-взрослому грозное выражение лица Евгения Никитовича.
– Мы идём в сколу! – выкрутилась из моих объятий Милана, быстро подбегая к старшему брату. – Полусать пятёлки!
Лицо Жени разгладилось. Дочь хоть и маленькая, а уже умело крутила мужчинами, верно подбирая слова. Все её ухищрения и мотивы заканчивались маленькими победами.
Вот и сейчас, Женя перестал хмуриться на Милану и с укором посмотрел на нас, будто это мы с Никитой задерживаем его Первый звонок, а не маленькая копуша с запасным рюкзаком брата за плечами!
Мы переглянулись с альфой и одновременно засмеялись.
– Идём, – поторопил нас истинный, открывая двери.
Мы загрузились в машину, и Никита сам занял место водителя.
После того, как миру стало известно о существовании сверхов, мы готовились к небольшим бунтам и недовольствам со стороны простых людей. Но чего уж точно сверхи никак не ожидали, так это искреннего принятия в свои ряды загадочных нас! Того, что люди воспримут громкое объявление Романова с нехарактерной им осознанностью. Никто никого не преследовал, не исходил завистью… да что там говорить!? Даже мир коммерческих войн затих. Западные политики окончательно угомонили свой гонор и думать забыли задирать самую большую империю, всегда стоящую на страже границ упорно молодящегося Запада и консервативного Востока.
Ну, это если заглядывать глубоко в политику. На моём житейском уровне человеческое смирение с фактом нашего существования затронуло чисто секретную сторону жизни стаи. Оборотням больше не требовалось перемещаться в обществе толпой, чтобы на случай палевной ситуации подстраховать друг друга. Люди спокойно реагировали на нас по прошествии четырёх лет, хотя в первый год некоторые довольно часто тыкали в нашу сторону указательными пальцами. Ха! Воспитание, точнее его отсутствие, плюс непосредственность. Что поделать?! Есть в менталитете некоторых эти коварные пробелы! И всё равно страна, в которой мы столько веков скрывались, стала для нас самой родной! Если нам предложили бы промотать время назад и снова выбрать государство, где мы явим себя миру, моя раса снова сделала выбор в пользу России!
Через полчаса я стояла на школьной линейке и с гордостью смотрела на вытянувшегося по струнке сына, глаза которого горели восторгом и обещанием учиться лучше всех. Милаша плакала и причитала, что не она звонит в «большой колокольчик», а Никита тихо успокаивал дочь.
Когда первоклассница покачнулась на плечах выпускника, я первым делом подумала, что это Мила на инстинктах ведьмы вредит сопернице, но потом вспомнила, что заблокировала пробуждённую силу. Хотела уже применить свою, чтобы спасти маленькую человечку от падения, но девочку подхватил ветер, водружая кроху обратно на плечи обалдевшего школьника.
«Женя…» – сын как стоял оловянным солдатиком, так и продолжал стоять. Только голубые глаза выдавали в нём сверха. Они светились неоном.
Изящная первоклассница заметила это и… и смело подмигнула Евгеше!
«Люди становятся другими, – я улыбнулась, пристально изучая порозовевшее лицо сына. – Мы меняем их, а они меняют нас. И это правильно! Так должно было быть с самого начала!»
Первый «Б» класс обошёл неровным строем школьный квадрат и направился вслед за своей первой учительницей в школу, знакомиться с классом.
Я повернулась к мужу и дочери, чувствуя огромный подъём в душе.
Мила что-то весело щебетала о том, что её учительница будет ещё лучше, ещё красивее, ещё…
– Стоп. Что?
– Папа пообесял мне пелвую усительнису! – радостно уведомила меня маленькая стрекоза.
Я с укором посмотрела на Никиту.
Волков заюлил. Больше всего наш грозный альфа боялся оказаться между двух огней: меня и Милы.
– Для начала логопеда, – изящно выкрутился самый лучший на свете истинный и самый любящий в мире отец.
Я обняла эту парочку с широкой улыбкой на губах, чувствуя, что меня вот-вот разорвёт от счастья.
Прекрасное ощущение, я вам скажу! Этот восторг ни с чем несравним! От всей души желаю, чтобы каждый на нашей планете прочувствовал его на себе!
Прочувствовал, осознал и берёг, как зеницу око!