— Ладно, Бехтерев, топай давай, жена, небось, заждалась уже, — устало отодвигаю от себя бумаги.

— Ну что вы, Софья Андреевна, как я могу уйти? Вы же еще тут, и работаете, — высокий, с военной выправкой мужчина хмурит широкие брови в мою сторону.

— Ты давай ерунду не рассказывай. У тебя жена на девятом месяце, роды скоро, а ты тут сидишь. Вали домой, сказала! — прикрикиваю просто для виду, и мы оба это знаем.

— Я уйду, если вы пообещаете, что тоже соберетесь и в течении десяти минут поедете домой, — продолжает меня опекать упертый заместитель.

— Ладно, уговорил, поеду.

Зам уходит, а я действительно потихоньку собираюсь домой. Дом… Голые стены да рыбки в аквариуме. Ни мужа, ни семьи. Ничего, кроме работы. Прожила так пятьдесят с гаком лет. Поздно что-то менять. Да особо и не хочется уже. Все отдала работе. Сначала в силовых ведомствах, потом в собственной охранной фирме. Огрубела, заматерела. Мужики стали обходить стороной. Им ведь рядом женщина нужна, а не второй мужик, только в юбке. Хотя… какие там юбки, я же все время в брюках.

Поставив офис на сигнализацию, сажусь в машину. Надо бы в магазин заехать, купить чего-нибудь уже готового на ужин. Вообще, готовить я люблю, да только саму себя баловать совершенно не хочется. Поем и магазинное. В супермаркете сразу же заезжаю тележкой в отдел кулинарии. Беру понемногу разных салатов и мяса, игнорирую сладости. Что-то после климакса фигура стала расползаться. Кажется, что даже от воды поправляюсь. Раньше ела, что хотела и тощая была, а сейчас вон уже брюхо из штанов вываливается и грудь неожиданно появилась. Спрашивается, зачем она мне нужна после пятидесяти лет и при отсутствии мужика? Только лишние траты на новые бюстгальтеры бОльшего размера.

Повздыхав над любимой шоколадкой, еду дальше, мужественно сжав челюсти. Нагребаю воды и лимонов. Говорят, помогает похудеть, выгоняет из организма лишнюю воду, или типа того. Может, это у меня не жир, а отечность? Завтра выходной, буду пить много кислой воды, посмотрю, уйдет ли живот. Главное — изжогу не получить. Чем старше становишься, тем больше задумываешься над вещами, на которые раньше вообще внимания не обращал.

Расплачиваясь на кассе, чувствую чужой взгляд. Поворачиваюсь — никто не смотрит. Странно. Обычно я не страдаю галлюцинациями. И если мне что-то кажется, то так оно есть. Усаживаюсь в автомобиль с ощущением какой-то смутной тревоги.

Перед входом в подъезд оглядываюсь. Никого. Неужели все-таки показалось? Что там пьют от нервов? Валериану? Поднимаюсь на шестой этаж пешком, снимаю квартиру с сигнализации, переобуваюсь в прихожей, даже не включая свет. Заношу сумки в кухню, оставляю их и, помыв руки в ванной, иду в спальню. Сейчас переоденусь, поем, сделаю себе ванну и полежу, посмотрю какой-нибудь фильм.

Проходя мимо гостиной, замедляю шаг. Это мне послышалось, или что? Явный детский смешок. У меня?! Это, наверное, с улицы, я окно забыла закрыть и вот… Распахиваю дверь в гостиную и замираю на пороге, выпучив глаза.

— Не поняла?!

Просто посреди комнаты, на полу, весело играет зарядками от телефона маленький ребенок в странных одежках. Дрожащей рукой достаю из кармана штанов телефон и, не глядя, набираю номер.

— Бехтерев, не отвлекаю? Да, голос у меня странный, скоро узнаешь почему. Быстро ко мне!

Заходим мы на кухню, значит. Малышка весело болтает ножками, шлепая меня по груди ладонями, с увлечением вырывая на свитере вязаные петли.

— Вжух, — говорит она, вытягивая длинную нитку и оставляя приличную прореху в новой одежде.

— Еще какой вжух, — говорю. — Ану, иди пока к дяде Бехтереву, а я разогрею… что там у меня есть…

— Не-не, — пытается возражать зам, но тут же получает в руки довольно смеющийся переносной орден родительства и застывает, держа ребенка на вытянутых руках.

— Уронишь — уволю, — сразу правильно расставляю приоритеты будущему папаше.

Итак, что у нас там? Селедка под шубой. Это вряд ли. Салат из капусты? Тоже как-то мне не нравится, но все же оставим на столе, мало ли. Оливье? Мама дорогая! Я же вроде, худеть собиралась, а кто мне в тележку подбросил столько майонезных салатов?! Я в приступе лунатизма их купила, или как это произошло? Мясо! Жаренное с острым соусом. Нет, явно не подходит.

Поворачиваюсь именно в тот момент, когда Бехтерев, жалобно застонав, отодвигает от себя девочку, а по его штанам течет… сами понимаете.

— Сережа! Туалет у меня прямо по коридору, етить!

— Очень смешно, Софья Андреевна, вы сегодня прямо такая вся юморная. Просто Клара Новикова. Обхохочешься.

— Ты давай не язви, уважай мои седины, Бехтерев. Которых с сегодняшнего вечера, кстати, значительно прибавилось из-за твоего разгильдяйского присмотра за ребенком!

— Я же не специально!

— Да все равно мне, Бехтерев. Специально или нет. Мы же не в детском саду, правда. Блин, похоже, кроме салата с капустой у меня ничего нет для ребенка.

— А в магазине вы ничего не купили?

— Точно! Молодец! Получишь премию... может быть.

Выбегаю в коридор за теми пакетами, о которых совсем забыла, когда увидела ребенка, висящего возле аквариума.

— Есть! Тут есть каша! И пюре. И одежда с памперсами!

— Памперсы! — Бехтерев так радостно вопит, словно его любимая команда гол забила.

Бедняга. Подкосило его внезапное «родительство». Ничего, зато теперь знает, чего ожидать. Надо его жене позвонить, предупредить, а то вдруг нежная мужская психика будущего папаши не выдержит, и он, когда вернется домой, начнет рыдать или биться головой об стол с воплями «А, может, не надо?»

Усмехаясь своим мыслям, колочу ребенку кашу строго по инструкции, но какого-то лешего все равно получаются комочки. Теперь вопрос. Как ее покормить?

— Бехтерев, ты садись на стул, держи ребенка лицом ко мне, сейчас будем ее кормить.

— Мне кажется, она уже прекрасно умеет есть сама, — сообщает всезнающим тоном уже почти бывший зам, потом понимает, что зря это сказал и замолкает. Ладно, может и останется на своей должности. На какое-то время.

Мы оба смотрим в тарелку, где крайне неаппетитным клееподобным видом размазалась каша, гордо демонстрируя набухшие комки. Одновременно сглатываем такой же комок в горле.

— Не-е-е, тут и правда, лучше покормить, — говорит Бехтерев, я же в этот момент занята — набираю в ложку постоянно сползающую вязкую массу.

— Давай, открывай ротик, малышка. Давай. Ам, — широко разеваю собственную пасть, чтобы ребенку было понятно, чего я от нее хочу, но девочка решает прикинуться глупышкой.

Весело улыбается, хлопает пятерней по столу, и все это с плотно сжатыми губами и хитрыми огоньками в глазищах.

— Давай, котеночек, ам! — и тычу ложку к ее губам.

— Фруууу, — выдает ребенок, разбрызгивая содержимое ложки по своей мордашке и свитеру Бехтерева.

— Ы-ы-ы-ы…

— Тихо! — прерываю заунывные звуки зама. — Ты мешаешь нам кушать, да, моя маленькая? Давай еще разочек попробуем, а? Давай… а-а-ам!

— Хфруууу, — выдает ребенок, но я успеваю убрать ложку.

— Ага! А кто быстрее? Я быстрее!

— Бух! — сообщает девочка и ляпает ладошкой по краю тарелки. Та подлетает над столом, делает тройной тулуп, и шмякается кашей вниз на мой чистый когда-то пол, обдавая брызгами не только мои штаны, но и почти распустившийся свитер, заодно залепив мне глаз.

— Ты такая шалунья, — говорю я сквозь скрип зубов. Чувствую, еще пару дней и мой стоматолог озолотится, когда будет делать мне наращивание на стертых под корень пеньках.

— Присаживайся возле окна, — говорю мужчине.

Сама собираюсь устроиться возле двери и, если незваный гость рискнет опять хватать ребенка, ему сначала нужно будет пройти мимо меня. Беловолосый никак не комментирует мою команду, усаживается, где сказала и с интересом наблюдает, как я хожу от плиты к шкафчикам и обратно.

— Черного чая у меня нет, зеленый есть. Тебе с чем: с мятой, с кусочками яблока и листьями василька, или с жасмином?

— С мятой, — отвечает.

— Хороший выбор, я, пожалуй, тоже такой буду.

Насыпаю заварку, заливаю кипятком. Пока чай заваривается, ставлю стул и под пристальным, недоумевающим мужским взглядом становлюсь на стул и лезу в самый дальний верхний шкафчик. Пошуршав там, нахожу нужное и спускаюсь, зажав в кулаке давно вожделенное печенье со сгущенкой и арахисом. Выкладываю его на красивое блюдце, наливаю чай и, наконец, усаживаюсь напротив незваного гостя.

— Сахар? — спрашиваю.

— Нет, — получаю краткий ответ.

— Правильно. Сахаром зеленый чай только портить.

— А зачем тогда предложила?

— Из вежливости.

— А придушить меня пыталась тоже из вежливости? — спрашивает, не торопясь пить чай.

— Нет. Придушить тебя пыталась из чувства самосохранения.

— Но потом почему-то передумала. Поняла, что я не собираюсь причинять тебе вред?

— Нет. Решила узнать, какого лешего тебе надо в моем доме и зачем трогаешь ребенка грязными руками.

— У меня чистые руки, — отвечает почти возмущенно мужик, кинув на меня яростный взгляд ледяных глаз. Да-да, лед иногда жжет побольнее огня.

Делаю глоток чая, довольно жмурюсь.

— Пей напиток, — говорю незваному гостю. — И ответь на вопрос, не думай, что я не заметила, как ты ушел от ответа.

— Отведай ты из моей чашки, — командует, глядя на меня хмуро из-под темных бровей.

— Думаешь, отравить хочу? — усмехаюсь. — У нас так не делается. И потом, ты слишком огромный, чтобы я потом смогла хоть куда-то спрятать твой труп. Заколебаюсь распиливать на части, знаешь ли.

Незнакомец остается глух к шуткам черного юмора, буравя меня взглядом. Пожав плечами, беру ложечку, черпаю из его чашки и демонстративно выпиваю.

— Доволен? — спрашиваю, сама себя мысленно хлопая по рукам, когда пальцы тянутся к печенькам.

— Еще не совсем.

Мы какое-то время сидим молча, я пью чай, мужик внимательно за мной наблюдает, а потом говорит:

— Теперь доволен, — и делает глоток почти остывшего чая.

— Напиток гораздо вкуснее, когда горячий. Если захочешь, сделаю еще одну порцию, только теперь уже нормального, а не этой…

— Подобная температура чая меня вполне устраивает, — перебивает меня мужик, отпивая еще один глоток с видимым удовольствием.

— Бери печенье, — пододвигаю к нему блюдце с угощением и снова ловлю хмурый взгляд. — Я его есть не буду, мне нельзя. Так что тут уже как хочешь. Можешь рискнуть, положившись на мое слово, что там нет ничего, кроме тысячи калорий, или не есть и сидеть голодным. Выбирай.

И отпиваю из своей чашки, поморщившись от теплого чая, похожего на одну всем известную физиологическую жидкость из тела человека. Доливаю немного кипятка, усаживаюсь на место, отметив, что мужик таки рискнул взять печеньку.

— Итак. Попытка номер два. Зачем ты пытался забрать ребенка.

— Она — моя!

— Нет, так дело не пойдет. Я уже успела убедиться, что твой словарный запас гораздо шире, чем у неандертальца. Так что давай, подробнее.

Мужчина какое-то время сидит молча, смотрит на меня, словно сканируя, а потом выдает:

— Хорошо. Я кое-что расскажу. Но только если ты дашь обещание помочь нам.

— Секундочку. Я не лезу во всякие разборки, особенно, если они противозаконные, а похищение детей именно таким и является.

— Девочка моя племянница, — говорит незваный гость, заставив меня умолкнуть. — Лия. Дочь моей покойной сестры Медеи.

— И что? Мне жаль мать ребенка, но до сих пор не понятно, как ребенок оказался у меня, в совершенно закрытой квартире. И как ты оказался тут же!

— Лия воспользовалась порталом, который кто-то забыл запечатать.

— Что? Чем? — смотрю на мужчину жалостливо. Бедненький. Такой красивый, молодой, а уже крыша протекает.

— Порталом, женщина! И я понимаю, что звучит это странно, но так оно и есть.

До нас доносится веселый смех ребенка. Надо бы проверить, что ее так развеселило.

— Я сейчас, — говорю мужчине, — только гляну, что происходит в соседней комнате и вернусь.

Удивительное дело, но беловолосый не возражает. Вместо этого берет очередное печенье, обжора, и жует так, словно оно из ваты! Досадливо поморщившись, заглядываю в гостиную и замираю, в очередной раз за этот вечер уронив челюсть на грудь от удивления. Еще несколько таких же гимнастических упражнений с челюстью и придется ее гипсовать, сам по себе закрываться рот уже будет не способен.

Малышка сидит на полу в этом смешном «человечке» и перебрасывает из одной пухлой детской ладошки в другую шарик огня. Который послушно скачет, как заводной, совершенно не обжигая кожу. Кто мне скажет, какого лешего тут происходит?!

Возвращаюсь на кухню, забираю из пальцев незваного гостя новое печенье и запихиваю себе в рот целиком. Сажусь на стул и долго, тщательно, жую.

— Готова дальше слушать? — спрашивает беловолосый.

Поднимаю вверх ладонь, призывая подождать и помолчать. Беру еще одно печенье, потом еще. Спустя четыре штуки, когда меня уже слегка мутит от сладкого, говорю:

— Ладно. Давай, добивай меня.

— Это не тот город! — к черту сдержанность, шиплю змеей.

— Как это не тот? Путеводитель…

— Да начхать мне на твой галактический путеводитель! Врет он! Красный лиман — это соседний городишко! Туда ехать 400 километров! Плюс еще по городу колесить, кто знает куда! Ночью, без бензина и сна я туда не доеду!

Все, прооралась, стало легче. Нахлынула апатия какая-то и усталость. Сейчас бы лечь поспать. Каждая косточка ноет. Подобные адреналиновые забеги уже нелегко даются, не то, что в молодости.

— Может, вернемся в машину? — совершенно спокойным голосом спрашивает Эвер.

— Вернемся. Что нам еще остается?

Грустно бредём назад. Одна Лия весела и бодра, что-то агукает, жует рукав комбеза и пускает слюни на черное пальто дядюшки. Усаживаемся в автомобиль, двигатель запускать я не спешу. Надо определиться с дальнейшим планом действий прежде, чем жечь и без того небольшое количество бензина.

— Я прекрасно понимаю, что сплоховал, — начинает покаянную речь Эвер. — Наверное что-то нарушилось в путеводителе, или кто-то специально его испортил, не знаю… но сейчас допускаю любую возможность. Я был уверен, что мы быстро покинем Землю. Сама понимаешь, мне тоже не на руку долго у вас оставаться. Ты нам очень помогла, дальше мы сами. Только расскажи, куда идти и дай немного ваших монет, на всякий случай.

— Ой, перестань, — отмахиваюсь, прекрасно понимая, что просто не могу их бросить вот в таком положении.

Куда они пойдут? И если до мужика мне как-то особо дела нет, он сильный, справится, то вот за малышку я переживаю. Негоже ребенку болтаться по ночам не пойми где и не спать. Их запросто может и милиция остановить. И что они будут предъявлять вместо документов? Усы, лапы и хвост?

— Сидите спокойно, я вас довезу до вашего портала, как и обещала.

— Благодарю, Софья. У тебя доброе сердце.

— Угу, а еще больная поясница и я сейчас скажу кое-что, что тебе может не понравиться.

— Слушаю.

— Сейчас заправимся, выедем за город и остановимся возле ближайшего приличного отеля. Мне нужно поспать. Хотя бы три-четыре часа. А лучше — пять, иначе я буду неспособна вести машину. У нас есть столько времени? Ты не постареешь, не рассыпишься в прах, как Кощей Бессмертный?

— Нет, в прах я не рассыплюсь как… этот Кощей, кто бы он ни был, но старше стану однозначно. Впрочем, это не страшно, когда вернусь в свой мир, верну и прежний вид.

— Рада слышать. Значит, если ты не возражаешь, сделаем, как я сказала.

— Не возражаю. И благодарен тебе за помощь.

— Отлично. Едем, — говорю, выруливая на дорогу.

Мы успеваем довольно быстро и заправить полный бак, и найти номер в придорожном отеле. Комната, конечно, убогая, но хотя бы чистая и без тараканов, уже хорошо.

Лия давно спит, уютно устроившись на кровати, я же лежу рядом, уставившись в потолок. Слишком устала и поэтому нет сна. Эвер принимает душ. Надо сказать он молодец, быстро схватывает, где какая техника и как пользоваться. Не приходится двести раз объяснять, что моют руки не в унитазе, а в умывальнике. И это радует. Потому что, если бы он тупил, я бы точно наорала. Нервы за сегодня слегка поистрепались, однако. Успела позвонить Бехтереву и предупредить, что на работе в ближайшие дни не буду, чтобы не беспокоился. А сон все равно не идет.

Вода в ванной стихает. Закрываю глаза. Тихо открывается дверь, едва слышны шаги в комнате. Да, у нас одна комната на двоих, но, к счастью, разные кровати. Чуть приоткрываю один глаз, подглядываю. И нет, мне ни капли не стыдно. В моем возрасте весь стыд я уже давно растеряла. Тем более, я ведь не трогаю Эвера руками, правда же? А посмотреть не возбраняется. Он сам явно не против. Ходит голый до пояса, демонстрируя красиво прорисованные мышцы спины и кубики пресса. Видно, что не в спортзале качался. Все скульптурно и одинаково развито, так бывает если человек с детства занимается единоборствами. На спине несколько шрамов, надо будет спросить, откуда они. А, может, пользуясь случаем, покажем друг другу шрамы...

Улыбаюсь своим глупым мыслям, закрываю глаза и, удивительное дело, мгновенно засыпаю. Прямо снотворное какое-то, а не мужик.

На третьем этаже у меня включается думалка и я решаю вызвать лифт. Вообще не поняла, че это мы побежали пешком? Ладно Эвер ломанулся, у него колени молодые, подумаешь, каких-то сто двадцать годков, а я чего за ним рванула, не подумавши?

Жму кнопку. Ни звука.

— Софья? — уже с четвертого этажа зовет беловолосый. — Где ты там?

— Лифт хотела вызвать, — говорю, доползая за ним на этаж. — А он, зараза, не работает!

— Залаза! — повторяет Лия, пуская слюни и махая руками, как крыльями.

— Вот как это у тебя получается, выделить именно то самое слово, а? — спрашиваю у нее, погладив пухленькую щечку.

— Лифт тут не может работать. Портал откроется через несколько минут. Он погасил все крупные приборы в округе на какое-то время.

— Прэлесно!

— Если хочешь, я могу тебя немного подпихнуть, — щедро предлагает Эвер.

— Нет уж, спасибо, — гордо отказываюсь, пожалев об этом опрометчивом шаге уже на следующем этаже.

Шестой этаж. Седьмой этаж. Ура. Уже что-то. Внизу бахает входная дверь. Сколько шансов, что это не наши преследователи? Быстрые шаги вверх по лестнице. Похоже, это все-таки за нами.

— Быстро, быстро, быстро! — тороплю Эвера, хотя это скорее себе надо говорить, потому что он, груженный ребенком и сумками, прыгает через одну ступеньку, как молодой сайгак, а вот я тащусь старой черепахой на последнем издыхании. Только в суп и гожусь.

Последние два этажа и пролёт на крышу мы бежим из последних сил. Во всяком случае, я именно так и бегу, превозмогая хруст в коленях, боль в правом боку и дикую отдышку. Дверь на крышу закрыта, весит огромный замок. Но Эвер снимает перчатку, касается замка, и я, клянусь, тот покрывается инеем и просто разваливается! Вытаращившись, смотрю на железные обломки, теряя драгоценное время.

— Софья! — окликает меня Эвер, уже успевший вылезти на крышу.

— Иду!

Мужская голова теряется из виду, я подхожу к лестнице, чтобы залезть на нее и тут слышу уж очень близко топот шагов. Сжав зубы, быстро заскакиваю в небольшую дверь на крышу, закрываю ее за собой. К сожалению, с уличной стороны замков никаких не предполагается. Придется мне держать дверь.

— Эвер, давайте быстрее. Ваши преследователи уже здесь! Где твой портал?!

— Сейчас, секунду, Софья, — беловолосый ходит кругами, придерживая возбужденно прыгающую в переноске на его груди Лию.

Пока он что-то думает, вытаскиваю из сумки с игрушками ту самую скакалку, которая мне прежде уже пригодилась, и хорошенько приматываю ручку двери на крышу в железным кускам арматуры, торчащим рядом. Надолго не удержит, но нам сейчас любая минута пригодится.

— Ну что… — договорить я не успеваю, замолкая на средине фразы.

Прямо передо мной начинает рваться крыша дома. Вот серьёзно! Появляется длинная вертикальная полоса, словно кто-то случайно чиркнул ручкой. Но через секунду эта полоса начинает растягиваться и расширяться. Она открывает свои внутренности и сквозь нее я вижу снег! Все белое, крупные снежинки залетают сквозь разрез портала на крышу дома. На меня веет холодным, морозным утром. Я одета в обычный, не сильно теплый свитер и ветровку, поэтому сразу чувствую перепад температуры. Пальцы на ногах и руках моментально замерзают, как и нос.

В дверь бьют. Сначала не очень сильно, но потом все сильнее и упорнее. Скакалка натягивается все больше. Скоро порвется. Эвер стоит возле портала с сумками и ребенком, отчего-то не решаясь сделать шаг вперед.

— Идите! Я их задержу, — кричу ему, понятия не имея, как и чем я собираюсь это делать. Байки им травить буду? Анекдоты рассказывать? Спляшу «Польку» с выходом?

— Пойдем с нами, — вдруг говорит Эвер.

— Что? — я точно ослышалась, он не мог этого сказать.

— Пойдем с нами, — повторяет и кивает в сторону мигающего портала. — Только решайся быстрее.

— Софя, — говорит Лия и протягивает ко мне ручку.

И мне внезапно так сильно хочется сделать эту откровенную глупость. Бросить все здесь и попробовать новую жизнь там. А вдруг… Что вдруг мне додумать не дают. Удар в дверь, скакалка лопается и начинает ускоренно разматываться. Эвер заходит в портал и отходит, мне его не видно. А я… наплевав на все, запрыгиваю за ним следом. А-а-а, была не была!

И падаю носом в сугроб.

— Ну что? Хвоста нет? Оторвались? — спрашиваю, приподнявшись и вытерев лицо ладонью.

— Хвост? Вы оборотница? — доносится до меня уже знакомый вопрос, но сказанный незнакомым голосом.

— Да, она писец, — совершенно серьезно отвечает Эвер. — И Ежкин кот. Не знаю, что за зверь, но судя по характеру Софьи, лютый страшно.

Ну что тут скажешь? Таки да!

— Да, болит, — машинально отвечаю Эверу на заданный вопрос, все еще рассматривая выпученными глазами принесенные вещички.

— Я спрошу у Рудольфа мазь… кхм… сможешь сама помазать?

— Ясное дело, что смогу. У моего радикулита как раз период ремиссии, — продолжаю хлопать глазами в сторону панталон, раздумывая, как бы их облагородить.

— Ты иногда что-то такое говоришь… странное…

— Трудности перевода, Эвер.

— Вот и сейчас.

— Слушай, — прерываю его, — а как тут вообще одеваются? В смысле я вряд ли смогу это все натянуть без посторонней помощи.

— Служанки помогают, тебе тоже должны выделить на сегодня-завтра девушку в помощь.

— Ладно, оставим пока вопрос моей одежды. Лучше скажи, почему Лия до сих пор в зимнем комбинезоне? Ты и памперс небось не менял да, белоручка? — сердито отбираю у него ребенка. — Пойдем, маленькая, сейчас я тебя переодену, а потом отправимся кушать, да?

— Софя, — малышка тычет мне мокрый кулачек под нос.

— Да, Лия, это мое имя.

— Я не понимаю, почему ты сердишься? — спрашивает Эвер.

— Я не сержусь, просто устала. И есть очень хочу.

— Так я за этим и пришел, пригласить тебя к столу, проводить, чтобы ты не заблудилась в незнакомом доме.

— Что я, маленькая, чтобы теряться? Столовая, скорее всего, на первом этаже, судя по запаху, который был, когда мы пришли, кухня с прислугой слева, значит, столовая должна быть справа. Угадала?

Теперь очередь Эвера выпучивать глаза. А потом он улыбается той своей, фирменной улыбкой, от которой все вокруг окрашивается в розовый цвет, и единороги начинают скакать по стенам.

— Ты удивительная женщина.

— Благодарю, — отвечаю сдержано, едва успевая наклониться к Лие, чтобы Эвер не увидел мою довольную улыбку. — Это профессиональное.

Быстренько переодеваю малышку, сменив подгузник на свежий, и тут мне приходит в голову странная мысль. Поворачиваю голову, да, Эвер до сих пор в перчатках. Это немного странно, учитывая, что мы в помещении.

— А почему ты не снял перчатки? — спрашиваю, повернувшись к мужчине и держа малышку на руках.

— Может, сначала поедим? — пытается увильнуть Эвер.

— Неа. Будем голодными, пока не объяснишь.

— Софья, женщине нельзя быть такой неподатливой.

— Угу, слышала и не раз. От тех, кто что-то скрывает. Давай, колись уже.

— Эмм… я не орех, чтобы меня колоть. И не дрова…

— Рассказывай, говорю, — нетерпеливо постукиваю ногой в теплых тапулях.

— Я тебе уже говорил, что у нас тут вечная зима, — берет вступительное слово Эвер. — Так было не всегда. Когда-то у нас были четыре сезона, сменявшие друг друга. Тогда же были и маги, владеющие не только магией льда, но и земли, воды, целительной силой. Между магами часто вспыхивали ссоры, кто сильнее и лучше. По традиции, король и королева у нас обладали огромной силой жизни, умением исцелять и усмирять буйные головы. Магам льда не нравилось, что они всегда где-то на задворках всех праздников. Их не любят, не приглашают.

— Почему?

— Почему не любят? Было за что. Они всегда вели себя высокомерно, часто использовали свою силу во вред другим. А все шло с тех дней, когда маг льда проиграл в поединке магу жизни. И тот взошел на престол. С тех пор среди ледяных ходили разговоры, что поединок был только для виду, что все было не по справедливости, а по договоренности. Ну, ты поняла, да?

— Поняла, — киваю головой, пытаясь убрать кулачок Лии, которая щедро его пожевала, а теперь настойчиво предлагает и мне полакомиться. — Но это не объясняет, почему ты в перчатках.

— Тебя не сбить со следа, да? — и снова, гад, улыбается. У меня же сердце не молодое, сейчас инфаркт получу, ишь, как дергается, бедное.

— Не заговаривай зубы, — отвечаю.

— Даже не пытался, просто объясняю. В общем, мы, ледяные, не можем касаться других магов, чуждой нам магии. Проклятие на нас такое. Только со своим видом у нас могут быть союзы.

— Но ты же говорил, что Лия — дочь твоей сестры, значит, она тоже ледяная.

— К сожалению, нет. У моей сестры было очень мало магии, благодаря этому, она смогла создать союз с магом жизни. И родить Лию.

— То есть, ты хочешь сказать, что не можешь касаться племянницы?

— Голой кожей — нет. Только в специальных перчатках, — говорит Эвер, и я слышу нотки грусти в его словах.

— А я? Меня…

— Никого, кроме ледяных. К сожалению…

И ему действительно жаль. А уж как жаль мне.

— Ладно, пошли есть?

Надо же как-то разрядить обстановку. Пока Эвер возится с Лией, я снова переодеваюсь в свои штаны и безразмерный теплый свитер. К местной одежке мне еще нужно морально подготовиться.

Еще на подходе к столовой, я слышу какие-то голоса. И среди них противный женский. Это еще кто?

— Как это его нет?! Мне сообщили, что он прибыл! Да и еще в компании с какой-то женщиной! Что это за женщина? Кто такая? Рудольф, что ты молчишь?!

— Ханна, прекращай…

Договорить маркиз не успевает, мы заходим в столовую. И в ту же секунду на нас наваливается синий шторм, оттесняя меня широченными юбками от Эвера и повисая на нем.

— Эверард, любимый, какое счастье, что ты все-таки здесь!

Любимый? Это что еще за мамзеля?

— Кхе-кхе, — почти деликатно покашливая, захожу в столовую.

— Кхе-кху-кхукук пук, — копирует меня Лия, издав звуки не только изо рта, но и из подгузника.

— Фу! — кривится мамзеля, снова одетая в синее платье, но уже другого фасона, не сразу обращая внимание на меня, но потом, когда переводит взгляд… застывает, открыв рот.

— Эвер, доброе утро, — здороваюсь с мужчиной и передаю ему племянницу, ибо нечего отлынивать, она и так со мной всю ночь спала. — Что у нас на завтрак?

— Доброе утро, Софья. Хорошо выглядишь, выспалась?

Это он так подкалывает, или и правда, не замечает моего резко помолодевшего лица? И тут ловлю лукавые искры в голубых глазах. Ага, шутник, значит, ну погоди.

— Спала чудесно, — отвечаю. — Даже ревматизм и подагра ни разу не беспокоили, представляешь?

— А с чего бы им тебя беспокоить, если их у тебя нет, — усмехается, покачивая Лию на одной руке.

Ты смотри, внимательный какой. Усаживаюсь за стол, следом занимают свои места и остальные. Последним приходит маркиз, вежливо всех поприветствовал, глянув на меня мельком, уселся подальше. Чудненько, чувство самосохранения присутствует, что не может не радовать. Лие выдают тарелку теперь уже с ярко желтым пюре и ложку, которой она усердно колотит по тарелке, создавая нашей трапезе почти рОковое музыкальное сопровождение. Почти «We will we will rock you» группы Queen.

— Долго она еще будет стучать? Почему никто не научит ее как нужно вести себя за столом?! — возмущается синеглазка, некрасиво поджимая губы.

— Предполагаю, что долго, — отвечаю. — Думаю, Лия еще слишком мала для обучения этикету.

— Этому никогда не рано и никогда не поздно учиться! — высокомерно поднимает указательный палец вверх, так и нарывается, чтобы я ей этот палец запихнула… ладно, не буду, тут дети.

— Правда? А почему тогда вас до сих пор родители так и не обучили этикету? — не менее высокомерно приподнимаю бровь.

— Меня…

— Например тому, что стоит воздержаться от резких высказываний в сторону незнакомых вам леди, или маленьких племянниц мужчины за которого вы, вроде как, собрались замуж.

— Почему это вроде как…

— Потому, — откусываю от зеленоватого пирога, очень надеясь, что он съедобный.

— Эверард? Милый?! Она что-то знает, чего не знаю я?!

— Ханна, давай уже спокойно поедим. Нам с Софьей еще предстоят сборы в дорогу.

— Я поеду с вами!

— Нет, не поедешь, — сказано жестко и бескомпромиссно. Любая бы поняла, но не синюшка.

— Почему это я не поеду?! Думаешь…

— Прошу прощения, Софья, Рудольф.

Эвер спокойно встает из-за стола, берет Ханну под руку, невзирая на ее попытки остаться сидящей на стуле, и почти силой выводит в коридор. Дверь закрывается. Мы остаемся с Рудольфом. Лия с довольной мордашкой размазывает желтую субстанцию по столику и ляпает крупные капли на пол, глядя как их быстро впитывает ковер.

— Как ваши пальцы? — спрашиваю у маркиза, откусывая зеленый пирог, оказавшийся с интересным мятным послевкусием.

— Кхм-кхх, — закашливается Рудольф

— Пук! — выдает Лия, к счастью, на этот раз сделав подобный звук губами.

— Малышуня, давай пока обойдемся без подобных слов, хорошо? — улыбаюсь ребенку максимально дружелюбно.

— Фу! — сообщает мне малышка, коротко, но ёмко высказав свою мнение по поводу моей попытки ввести диктатуру в нашем тандеме.

— Я как раз хотел извиниться, — наконец обретает голос Рудольф. — Не знаю, с чего я решил, что могу предложить подобное… подобное…

— Свинство, — подсказываю.

— Кхе, — снова закашливается маркиз.

— ПУК! — радостно выдает Лия, а чтобы нам было еще веселее, набирает в ложку пюре и швыряет в сторону хозяина дома. Желтая жижа взлетает и со звучным «плям» падает в тарелку маркиза, забрызгав тому светлый костюм.

— Плям! — тут же копирует ребенок, сияя, как начищенный самовар.

Ну, плям, как по мне, гораздо лучше предыдущего звука, можно и потерпеть.

— Да, я повел себя непростительно, я понимаю, — продолжает посыпать голову пеплом маркиз.

— Ерунда, — отмахиваюсь. — Я уже забыла. Почти.

— Почти? — уточняет Рудольф, начиная понимать, что попал во что-то крайне сомнительное.

— Я подарю вам прощение и свою дружбу, если вы расскажите мне о мире, куда я попала.

— Всего-то? С удовольствием, дорогая Софья, — маркиз с облегчением выдыхает.

— Отлично. И давайте начнем с Лии. В чем ее ценность и через что нам придется пройти?

— Кхе-кхе, — давится Рудольф. А кто сказал, что будет просто?

— Плям! — предупреждает Лия, запуская еще одну ложку пюре в воздух.

Я успеваю прикрыться тарелкой, а вот маркизу везет меньше. Правильно. Нечего расслабляться, когда в доме маленький ребенок!

— Ну и че уставился? — швыряю в застывшего Эвера кусок мыла, мужчина в самую последнюю секунду успевает увернуться, а так бы попала четко в лоб.

— Прошу прощения, — кидает мне в ответ мочалку и быстро повернувшись спиной, удаляется.

— Хи, — ухмыляюсь, говоря Лие, — ну у тебя и дядя. Воспитывать и воспитывать.

— Да! — смешно морща лоб отвечает малышка.

— И почему у меня ощущение, что ты понимаешь гораздо больше, чем мы все думаем? — смотрю задумчиво, как ребенок пытается поймать ладошкой уплывающее облачко мыльной пены. — Не вздумай тянуть эту гадость в рот. Сейчас выкупаемся и я организую тебе кашку, а нам — кипяток в термос. Кто его знает, что там за дорога будет.

Пока Лия спокойно ест, я быстренько собираю вещи, упаковываюсь, потом одеваю ребенка и замираю перед собственной амуницией. Мои вещи мокрые, одеть я их не могу. Не голой же ехать? За кипятком я сбегала в халате, но мы, судя по сборам, не в сторону кухни будем выдвигаться, так что…

Злобно фырча, натягиваю-таки эти ужасные панталоны. Вполне ожидаемо, они оказываются большими, приходится на талии завязывать узел. К панталонам надеваю выбеленную нижнюю сорочку, длинные тонкие гольфы, а сверху — теплые, вязанные, выше колена чулки, или что-то вроде них. Корсет я просто зашвыриваю куда подальше, решив обойтись без него, а вот с платьем ситуация вырисовывается крайне напряженная. Нырнуть я в него нырнула. И даже умудрилась не потеряться в километрах ткани. Но вот каким образом я должна изогнуться, чтобы завязать веревки вдоль всей спины?! И где вообще обещанные служанки?! Ждут, пока я сверну себе лицо к лопаткам?

— Побудь тут и никуда не выходи, поняла? — настоятельно рекомендую Лие и бодрым, кавалерийским шагом, врываюсь в коридор, широко распахивая дверь, чтобы пропихнуть в проем весь этот ужас моды девятнадцатого века и не застрять, как Винни Пух в норе у Кролика.

— Кхм… — доносится с другой стороны двери знакомый голос.

— Только не говори, что ты опять собирался зайти не постучав, — говорю, отодвинув дверь и увидев потирающего лоб Эвера.

— В том и дело, я как раз собирался спросить разрешения войти.

— Видимо, долго собирался, — констатирую факт.

— Меня остановили странные звуки из твоей комнаты.

— Какие это?

— Мне показались ругательства, но ведь этого не могло быть, учитывая, что у тебя там ребенок?

— Конечно, не могло, — вру, даже не краснею. — Совершенно точно, тебе показалось.

— А еще я слышал стоны. И подумал… но ведь этого тоже не может быть, учитывая, что там ребенок? — и только теперь он удосуживается внимательно рассмотреть меня и мой сползающий наряд.

— Ох, мужчины! — закатываю глаза. — Вечно напридумаете себе. Я переодевалась, а служанки мне так никто и не предоставил. Пойдем, будешь ты за горничную.

— Да как бы… — пытается не очень убедительно возражать Эвер, но я уже закусила удила, схватила его за руку и тащу в комнату.

— Возражения не принимаются, ты сам сказал, что нужно собираться побыстрее, так что давай! Приступай! — и поворачиваюсь к нему спиной.

— К чему? — следует уточняющий вопрос.

— А тебе не видно, что у меня сзади не завязано платье, или у вас все так ходят? — не сдержавшись, ехидничаю.

— Нет, все не ходят. Ты хочешь, чтобы я… завязал ленты?

— Ура! И первое место за сообразительность получает Эвер. Ну давай же, не тяни!

— Как не тянуть? — переспрашивает мужчина, уже было взявшийся за тесемки платья и снова их бросивший.

— О, боже! В смысле тяни ленты, не тяни время, ёклмн!

— Ну так не отвлекай меня, — совершенно спокойно говорит Эвер и, наконец-то, начинает меня шнуровать.

Затягивать он начинает с талии, потом поправляет тесемку выше. В какой-то момент, словно невзначай, а может, и правда случайно, касается пальцами нижней сорочки. Останавливается.

— Ты заснул там? — интересуюсь.

— Ты не надела корсет?

— Это очень интимный вопрос, вообще-то, — подначиваю мужчину. — И да, не надела.

— Но у нас так не принято, — сообщает капитан Очевидность, снова случайно дотрагиваясь пальцами настолько тонкой ткани сорочки, что касание ощущается словно голой кожей. Вздрагиваю, будто от удара статическим электричеством.

— Под теплой курткой никто не увидит на мне отсутствие этого ужасного предмета пыток. Только мы вдвоем будем знать, что я без корсета.

Уже ляпнув, понимаю, насколько двусмысленно звучит подобная фраза. Затыкаюсь. И до конца одевания не издаю больше ни одного звука. А то еще доболтаюсь до чего-нибудь… криминального. Скажут, растлеваю. Заставят жениться… меня. Кто его знает местные порядки.

Следующие два часа мы едем в удвоенном темпе, и с такой же скоростью меня швыряет по карете. Когда наступает темнота, мы заезжаем на постоялый двор. Сюрприз. Я надеялась, что следующая остановка будет уже в имении Эвера.

Выползаем из кареты и заносимся в большой, теплый дом. На первом этаже вкусно пахнет жаренным мясом. К нам навстречу сразу же выходит опрятного вида здоровенный мужик с густой, но ухоженной бородой. Я уже немного разбираюсь в местных заморочках, потому легко понимаю, что золотистая, с легкой рыжиной шевелюра хозяина постоялого двора говорит о том, что магии в нем почти нет. А вот его жена — дородная дама в накрахмаленном фартуке и белой косынке поверх очень светлых волос — явная обладательница приличного магического потенциала.

Эвер подходит к ним, пока мы все усаживаемся за дальний, самый большой деревянный стол. Я вытаскиваю Лию из импровизированного слинга и усаживаю на стол, давая возможность ребенку поползать, размяться. Мужики обсуждают что-то, я же наблюдаю за беседой Эвера с владельцами постоялого двора. И их разговор явно идет на повышенных тонах. Сначала не понимаю, с чего это такой грубый прием, но когда ловлю очередной взгляд светловолосой женщины на своей прическе, а потом и хозяин двора делает несколько жестов в мою сторону, запоздало понимаю, что, видимо, поспешила снять капюшон.

Эвер что-то говорит, спокойно, но я вижу, что рука у него сжата в кулак. Недоволен и зол. Ну что же, ждем новостей. И они не задерживаются. Дядя Лии усаживается возле нас за стол и тихо говорит:

— Значит так, нам не повезло попасть к староверам. Черные волосы Софьи были восприняты, как плохой знак.

— Вот же… — ругается конюх, несколько минут тому рассказывавший о том, с каким наслаждением он сейчас наестся мясных пирогов, напьется бражки и завалится спать.

— И что теперь делать? — спрашиваю.

— Теперь — ничего, — отвечает Эвер, задержав задумчивый взгляд на моих волосах. — Поесть они нам разрешили, смягчившись из-за того, что с нами ребенок. А вот с ночевкой проблемы.

— Какие? — задаю уточняющий вопрос.

— Нам дадут две комнаты. Но тебе запрещено появляться в них.

— Очень интересно. И куда мне приказано уйти? Ночью, зимой.

— Хоть куда, — это дословно. Но давай не будем пороть горячку, сейчас вкусно поедим, а потом что-то придумаем.

— Что?!

Эвер ответить не успевает. Возле нас появляется девушка с огромным подносом, заставленным всякой едой. Какие-то блюда, которые она с грохотом выставляет на стол, я не знаю. А вот огромную тарелку с десятком пирогов, от которых идет изумительный мясной запах, я вполне способна узнать. Судя по тому, какой жадный взгляд бросает на эту же тарелку конюх, придется биться на смерть за каждый кусок!

Подходит еще одна девушка, низко склонившись перед Эвером и демонстрируя ему внушительных размеров декольте, она выставляет кружки с пенистым напитком, явно хмельного содержания. Когда она в очередной раз чуть отодвигается, чтобы вывернуться до самого пупа, то снова наступает мне на ногу. И если первый раз я стерпела, то теперь моя доброжелательность стремится к нулю. При этом стоит подавальщица так, словно ни в чем небывало, и ничто ей не давит. Недолго думая, приподнимаю подол своего платья, упираюсь сапогом в увесистую пятую точку барышни, и пихаю ее прочь с моей пострадавшей ноги.

Девица ахает и размахивая руками, как мельница, проносится мимо нашего столика, и еще одного, а потом на полной скорости усаживается на колени сильно подвыпившего посетителя таверны. Его друзья сначала недоуменно смотрят на девушку, потом начинают ржать, довольно постукивая пятерней по плечу друга и девицу по многострадальной заднице. Ну а что? Надо думать, прежде чем оттаптывать ноги порядочным няням!

— Пирог? — совершенно невозмутимо спрашивает Эвер, протягивая мне тарелку и золотистый круг теста на нем.

— Ням! — моментально соглашается Лия, тут же отрывая добрую половину от моего ужина. Не, ну ты только посмотри, такая маленькая, а такая прожорливая!

Эвер

— Отдай, тебе такое нельзя, — отбираю у ребенка кусок пирога, отчего малышка тут же заходится в громком вопле. — Я сейчас тебе кашку в бутылочке дам, — дитё продолжает орать, но уже открыла один глаз и смотрит в мою сторону. — А вечером, перед сном сказку интересную расскажу. Про трех поросят и злого волка.

Малышка открывает оба глаза, но продолжает орать, хоть и значительно тише. Намек понят.

— Расскажу сказку и почешу спинку, пока будешь засыпать.

Лия утихает и выжидательно смотрит на меня. Быстро делаю кашу в бутылке, укрывшись за широкими спинами своих спутников, и игнорируя восхищенные взгляды Эвера от того факта, как мы быстро с Лией договорились. Делаю все аккуратненько и тайком, не думаю, что завсегдатаи таверны поймут, что я там колочу, а потом даю ребенку. За такое мне наверняка всыпят палками: решат, что травлю невинное дитя. А вообще, надо бы подумать о питании Лии, когда приедем. Не уверена, что в растворимой каше достаточно питательных веществ, чтобы обеспечить потребности растущего организма. Так! Стоп! Я уже начинаю думать, как Мамаша Года. Это никуда не годится! Хотя… учитывая мой внезапно помолодевший организм, гормоны могут буянить, да.

Наконец, все могут спокойно поесть, что и делают, пользуясь тем, что ребенок занят собственным кормлением, а потом и ковырянием всей пятерней в остатках пирога.

— Так а что там с ночевкой? — спрашиваю тихонько у Эвера. — Имей в виду, я категорически не согласна спать в сенях, хлевах, сараях и так далее. Мое изнеженное двадцать первым веком тело нуждается в нормальной кровати и матрасе средней жесткости, особенно после такого ездового дня.

— Будешь спать со мной, — заявляет Эвер.

— Ч...кх… хк… кхе…

Захожусь в кашле, подавившись кусочком мясного пирога.

— Кхе-кхе-кхе, — тут же подхватывает Лия, закинув голову вверх и усиленно кашляя. Повторюшка.

— Прости, Софья, я был не тактичен, — Эвер хорошенько стучит по моей спине ладонью, сразу же выбив из меня застрявший кусочек и почти весь дух.

Отвожу его руку своей, хватит уже стучать по моей спине так, словно это стена и ее нужно поламать!

— Я безусловно могу уйти и в соседнюю комнату, уверен, мне найдется место где-нибудь на стуле…

— Ой, прекрати, — перебиваю Эвера. — Что я, по-твоему, никогда с мужчиной в одной комнате не ночевала?

Замолкаю, заметив, как внезапно тихо стало за нашим столом.

— Что уши развесили? — говорю всем остальным. — Ешьте да спать чешите, ты смотри, сплетни они собирают!

Наши спутники возобновляют неторопливую беседу и поедание ужина, а я уже тише говорю Эверу:

— Не выдумывай. Мы прекрасно переночуем в одной комнате. Я из другого мира, не забыл? У нас там уже давно девушек не сопровождают компаньонки и пары годами живут без свадьбы. И ничего. Никто не умер от этого.

— Хорошо. Тогда я с Лией пойду в комнату, ты выйдешь пока в сени, а наш Робби, кучер, тайком, минуя хозяев постоялого двора, проводит тебя в комнату.

И встает, забирая малышку.

— Доброй ночи, — демонстративно говорит всем и уходит.

Потихоньку, все остальные тоже быстро доедают и разбредаются. Остаемся только мы с кучером, причем в мою сторону уже злобно поглядывает жена хозяина таверны.

— Робби, пошли, не будем испытывать терпение женщины, — пихаю в бок кучера.

Мы выходим в сени, а потом и на улицу.

— Давай, Эвер сказал, ты знаешь какой-то черный ход?

— Угу, — буркает кучер и идет куда-то наверх.

Поднимаюсь вслед за них на бугор. Теперь постоялый двор находиться чуть внизу, а окна второго этажа где-то в паре метров в высоту от нас.

— И? — я все еще думаю, что есть какая-то тайная дверь что ли.

Но когда Робби показывает мне на третье слева окно и лыбится щербатой улыбкой, подходя к стене и становясь к ней спиной, становится понятно, что никакой тайной двери нет. Будем прорубать окно!

А это, мои дорогие, знакомьтесь, тот самый Рудольф, которому Софья чуть подправила изгиб пальцев))

— Чудесно просто! Прэ-элестно! — бурчу я, задирая юбки и затыкая их за пояс. — Руки подставь, что ли. Или как по-твоему, я должна залезать?

Кучер соединяет ладони, я становлюсь на них носком сапога и тут же взлетаю вверх, подкинутая мужчиной.

— Потише ты! Мне второй этаж нужен, а не крыша! — шиплю разъяренной кошкой, едва не встряв лбом в стену, благодаря ретивости некоторых помощников.

— Прошу прощения, — бурчит в ответ кучер.

Хватаюсь руками за лепнину вокруг окна, подтягиваюсь, ставлю ноги на каменную стену, вполне удобно, кстати. Помнится, мне когда-то пришлось на мост так же карабкаться, то там пришлось применять альпинистское снаряжение. А тут — легкотня. Только руки очень мерзнут и начинают скользить по снегу и льду. Быстро берусь за другое место, где еще не начало таять и переставляю ноги. Поднимаюсь чуть выше и уже собираюсь заглянуть в окно, когда оно само открывается и оттуда спешно вылезает голый мужик. В голову ему летят вещи, сапоги, пролетая двумя снарядами, падают куда-то в сугроб.

— Шляпу, шляпу дай! — рычит мужик и вышеназванные головной убор, вылетая из окна, падает четко на голову моего неожиданного нового знакомого. — Вот же, заверюха тебя возьми, дура! Забыть, что муж должен вернуться… — поворачивается, видит меня, висящую в странной раскоряченной позе и задранном до талии подоле платья. — Леди! — улыбается, смешно топорща усы и поигрывая… кхм… всем, чем можно.

— Я-то леди, — отвечаю, — а вот вы явно не джентльмен. Изюм свой прикройте, уважаемый! Я вам не голодная птичка, чтобы на такую мелочь позариться.

— Прошу прощения, леди, — мужик снимает с головы шляпу и каким-то образом умудряясь не свалиться, прикрывает ею свой пах. — Отличная погодка не правда ли?

Вылупляюсь на него, как креветка на покупателя супермаркета. Ненормальный что ли? Тоже мне нашел место для светских бесед.

— Я так понимаю, вы тут, как и я, в изгнании. Быть может, скрасим длительное вынужденное ожидание приятным разговором? Или, возможно, вы, леди, хотите согреться, так я могу… — делает шаг в мою сторону, цепляясь руками за камни стены и резво шевеля босыми ногами.

— Мужик! Не провоцируй меня. Нам, ледям, раз плюнуть кому-то вывернуть колени в обратную сторону, ты меня понял?

— Вы изъясняетесь удивительно доходчиво, уважаемая леди. Редкий талант, должен заметить. Вот я, например…

О, божечки!! Одним рывком поднимаюсь на полметра выше и стучу в окно. Створки тут же открываются, являя моему взору белобрысую голову Эвера.

— Софья! Что это за новости?! — мужчина наклоняется, почти вывалившись из окна, хватает сильными руками меня за пояс платья и одним рывком закидывает в комнату.

Но, видимо, не совсем рассчитывает силу. В комнату я залетаю пробкой, заваливаюсь на него и опрокидываю на пол, падая сверху. Так и лежим бутербродиком. Надо же, а голубые глаза Эвера так близко оказываются еще красивее, с черными большими зрачками и гипнотизирующей синей окантовкой вокруг радужки. Смотрела бы и смотрела. И тут с улицы доносится жалобный вздох.

— А меня вот выгнали. Не дали согреться… и любви не дали…

— Кто это? — спрашивает Эвер, кося глазами на открытое окно.

— Да так, мой новый знакомый, интересный собеседник, кстати, — отвечаю, усмехаясь.

— О, а я смотрю, ты времени зря не теряла, — лениво улыбается, иронично приподняв темную бровь.

— Ты даже не представляешь. Пригласим человека? А то ведь замерзнет. Жалко.

— Надеюсь, не с ночевкой?

— А это уже как пойдет, — отвечаю.

Эвер сначала встает сам и помогает подняться мне, и только потом вылезает в окно и зовет неудачливого героя-любовника.

— Софья, постой спиной к окну, будь добра, — говорит мне.

— Зачем? А-а-а, честь мою блюдешь? Опоздал. Я уже все видела.

— Кхе-кхм, и когда только успеваешь, — окно закрывается, с кровати срывается покрывало. — Прикройтесь любезный.

Дожидаюсь, когда перестает шуршать ткань и поворачиваюсь. И не сдержавшись, смеюсь. Новый знакомый, закутанный в покрывало на манер древнегреческой тоги, с босыми ногами и неизменной шляпой на голове, производит яркое впечатление.

— Эвер, — подхватываю на руки Лию, которая крутится по постели, никак не желая засыпать без обещанной каши, сказки и почесона спины, — а нет ли у нас чего-нибудь горяченького, а то наш новый знакомый, думаю, слегка продрог.

— О, дорогая леди, вы так же проницательны и умны, как и прекрасны. Позвольте я поцелую вашу ручку… — и делает шаг в мою сторону, впрочем, дальше пройти у него не получается — упирается в ладонь Эвера.

— Уймите прыть, уважаемый, а то опять вернетесь проветриваться за окно.

— Ну что вы, лорд, я же ничего такого, из благодарности просто…

— При себе ее оставьте. А как нам будет нужна, продемонстрируете, — Эвер совершенно непоколебим.

И кстати, насчет благодарности.

— А зовут вас как? — спрашиваю у почти грека в тоге.

— Олессандро Дега, к вашим услугам.

— Ух ты, отличное имя. Буду звать тебя Шуриком, ты на него очень даже похож. Ничего, что я на ты?

— Ничего, прекрасная леди, это мне даже льстит, — и снова делает шаг в мою сторону, опять уткнувшись грудью в ладонь блюдущего мою честь Эвера.

— Скажи мне, Шурик, чем это ты занимался на стене? Как тебя угораздило?

— Софья, — Эвер говорит тихо, чтобы только я слышала, — к чему тебе столь личные подробности жизни этого господина?

— У меня созрел план. Доверься.

— Так вы же видели, леди. Я был жестоко выдворен из теплой постели за окно одной очень легкомысленной дамой, испугавшейся внезапно решившего посетить ее мужа.

— Понятно. А расскажи о себе. Кто ты, откуда? Чем занимаешься, к чему проявляешь интерес, кроме интрижек с замужними дамами.

— Помилуйте, леди. Я не проявлял интерес к интрижкам, дама сама меня пригласила.

— Ну ты же согласился.

— Конечно, не мог же я заставить даму ждать напрасно? — Шурик смотрит на меня совершенно незамутненным взглядом.

А я так же спокойно передаю ему Лию. Мужчина берет девочку и улыбается.

— Какой милый ребенок.

Малышка тут же хватает Шурика за ус и тянет на себя, как коня за поводья.

— Ай! Лапушка, так нельзя делать. Ой!

Это Лия дергает мужчину за второй ус.

— Объяснишь, зачем все это? — спрашивает Эвер вполголоса.

— А ты не видишь? Лия с ним прекрасно ладит — это первое. А второе — Шурик может держать ребенка на руках совершенно спокойно.

— Да, я заметил.

— Думал ли ты о том, что мне иногда нужен отдых. И когда мы приедем, уверена, ты поспешишь сбежать, загрузившись всевозможными делами, и мне придется быть возле Лии без выходных и проходных, а я на такое не подписывалась.

— К чему ты ведешь?

— К тому, что мне нужен помощник, и Шурик для этого отлично подходит.

— Он мужчина! — Эвер смотрит на меня так, словно я вышла голой на городскую площадь.

— И что?

— Детьми занимаются женщины. Когда приедем, нас будут ждать няньки Лии.

— Те самые, из-под носа которых малышка перенеслась непонятным порталом? Желаешь повторения этого инцидента?

— Мужчина в няньках у девочки — это неприемлемо!

— Он не у Лии будет нянькой, а у меня, — захожу с козырей.

— Что??

— То! Лией буду заниматься я, а Шурик будет помогать мне в мелочах, на подхвате будет. Слушай, я не очень хорошо лажу с женщинами, а с мужчинами мне проще. Я задницей чувствую, Шурик — наш человек, даже если он и не человек. Тем более, мы его выручили, и он нам теперь благодарен. Это не то же самое, что наёмный работник. Вокруг Лии должны быть люди преданные, а не купленные. Только при таком раскладе можно надеяться на безопасность ребенка.

— Я не совсем понял эту пылкую речь, где вперемешку какие-то ёмные работники и предсказывающие задние части твоего туловища, но основной посыл ясен. Хорошо. Если ты обещаешь следить, чтобы этот… Шурик никуда не попал и не портил мне служанок, то я согласен. Но учти, под твою ответственность.

— Эвер, ты просто душка! — уже дергаюсь поцеловать беловолосого в щеку, но меня тут же останавливают, как Шурика несколько минут назад, положив ладонь, но не грудь, а на плечо. Надо же, забыла, что нельзя приставать к ледяным. — Извини, это я по привычке.

— Понимаю, — в глубине голубых глаз что-то прячется. Огорчение? Печаль? Впрочем, голос совершенно ровен и лишен эмоциональной окраски.

— Шурик, а чем ты занят ближайшие… пару месяцев?

— Софья, присядь, пожалуйста, — Эвер берет меня за руки и усаживает на кровать, присаживается передо мной на корточки и спокойно продолжает. — Я понимаю, ты переволновалась и, возможно, немного испугалась… чего-то, но все хорошо, не волнуйся. Сделай глубокий вдох и спокойный выдох.

Пихаю его рукой, очень надеясь, что он упадет на зад. Но нет. Мужчина продолжает сидеть передо мной, только смотрит удивленно.

— Вот видишь! — говорю ему. — Что и требовалось доказать! Сил в моих руках стало даже меньше, чем когда я была почти пенсионеркой пятидесяти с большим гаком лет!

— И? Ты тогда использовала исключительно ее, свою силу?

— Нет, — вопрос заставляет меня умолкнуть и призадуматься.

— А на что ты полагалась в том возрасте?

— На свой опыт, навыки, — уже понимая, куда Эвер клонит, и чувствуя облегчение от того, что он прав.

— И что? Они сейчас куда-то делись?

— Ты прав. Они остались со мной, плюс еще бонусом — молодое тело. Сама не знаю, чего это я так взъелась. Хотя нет… знаю. Просто я себе уже представляла свои тридцать и как все будет круто и… короче, непозволительно размечталась.

— Софья, — Эвер притрагивается пальцами в перчатке к моему подбородку, приподнимая лицо, наши глаза встречаются, — девушкам очень даже позволительно мечтать, не стоит злиться из-за этого на себя.

И мы как-то внезапно застываем, просто глядя друг другу в темные зрачки. Первой я прихожу в себя, отодвигаю его руку и встаю.

— Помоги мне с платьем, будь добр, — теперь мне даже как-то неловко за свое недавнее «выступление».

Че я вообще разоралась? Словно затмение какое-то нашло. У меня раньше так настроение скакало перед месячными-и-и-и… ё-мое! О, нет! Только не это! Застываю, пытаясь по собственному телу понять, верны ли мои догадки. Осматриваю руки, не отекли? Прощупываю грудь, не налилась ли?

— Э-э… — раздается сзади, — кхм-кхы…

Ну да, я совсем забыла, что не одна. Интересненькое зрелище было для Эвера, когда я себя ощупывала со всех сторон. Усмехаюсь.

— Спокойно, это была проверка.

— Я так и понял. Все, я платье поправил. Теперь ты можешь выходить. Тем же путем, пожалуйста, что вчера заходила. Я помогу.

И с радушием открывает окно, откуда на меня дует ледяной ветер. Чудесно просто.

— Ты так добр, — ехидничаю, надевая верхнюю одежду. — Жду вас всех возле нашей кареты. И не задерживайтесь, я не местная жительница и на морозе запросто могу замерзнуть и заболеть.

Ворча, заправляю юбку и вылезаю в окно. Теперь бы неплохо нормально слезть, не свалиться вниз кулём. Вчера мне помогал кучер. Только подумала, а тут уже Эвер сбрасывает вниз веревку, связанную из простыни и пододеяльника.

— Думаю, так будет легче, — говорит.

— Да, благодарю, — хватаюсь за веревку, пропускаю ее между ног и потихоньку отталкиваясь от стены, спускаюсь вниз. Медленно и постепенно. На последнем рывке у меня из-за снега соскальзывает нога, я пытаюсь восстановить равновесие и убрав руки, падаю, надеясь попасть в сугроб. И попадаю-таки. На мужика! Вот спрашивается, че б ему не сидеть в тепле таверны? Так нет же, рыскает под окнами!

— Подъезжаем, — слышу голос Эвера сквозь сон. Очень удивлена, что мне удалось задремать и не свалиться с сиденья.

— Ня-я-я, — Лия гладит меня по заспанному лицу мокрой ладошкой, видимо, недавно тщательно обжеванной. Бедненькая, зубки режутся.

— Да, моя крошечка, твоя Ня уже проснулась, — чмокаю малышку в носик-кнопку.

Напротив самозабвенно храпит Шурик, подложив ладонь под щеку и печально свесив основательно пощипанные Лией усы. Цокот копыт становится громче: карета выехала на мощенную камнем дорогу. Высовываюсь в окно, чтобы рассмотреть местность. Лес по обеим сторонам дороги уже отступил, перед нами лежит открытая местность, наверное, бывшая когда-то полем, а сейчас просто засыпанная снегом равнина. А впереди — город. Уже слышно гомон, запахи животных, еды. Радуюсь, устав нюхать только стерильно-белый аромат снега. Доехали. Одной проблемой меньше.

Цокот становится еще громче, мы заезжаем на мост, проезжаем моментально открывшиеся ворота, и тут шум города усиливается. Карета медленно следует широкой улицей, я успеваю рассмотреть и дома, и празднично украшенные лавки. Помниться, Адлер упоминал какую-то Самую длинную ночь? Или темную ночь? Короче, что-то такое. Надо будет спросить у Эвера, что за праздник такой. А вообще, украшения на домах очень похожи на наши новогодние: еловые ветки, гирлянды, шары. Даже как-то настроение повышается, словно слышу перезвон колокольчиков и запах мандаринов. Детством пахнет. Ностальгически улыбаюсь, даже когда рядом со мной высовывается заспанная физиономия Шурика.

— Приехали? — спрашивает.

— Угу, — подтверждаю.

К счастью, мой помощник больше ничего не говорит, только не менее жадно, чем я рассматривает улицы и дома. Спустя довольно продолжительное время, наша карета начинает подниматься вверх, а затем замирает перед очередными воротами. Когда проезжаем внутрь, я понимаю, что мы приехали. Тут же выскакиваю, не дождавшись, пока Эвер спешится и подаст мне руку. Я ведь впервые в настоящем замке!

— А кто ты по званию? Или как там у вас? — спрашиваю подошедшего ко мне красавчика.

— Я генерал. С тех пор, как сестра оставила на мое попечение Лию, в отставке.

— Скучаешь по службе? — спрашиваю у него.

— Конечно, — не отпирается Эвер. — Но семья важнее.

Сказано просто и с полным пониманием приоритетов. Я чуток зависаю. Непривычно слышать от мужчины, что семья для него в приоритете. Обычно, это для женщины смысл жизни, а мужики всю жизнь самоутверждаются. А тут…

— Странный ты, — говорю Эверу, вызвав улыбку на его губах.

— Я странный? А ты тогда какая?

— Ты стрелки не переводи, умник. — подпихиваю его локтем в бок. — Давай, веди в свои хоромы, показывай, где тут вверенные мне защитные войска.

— Ты о нянях? — уточняет Эвер. — И часы у нас работают на магии, стрелки переводить не нужно.

— О, божечки! Давай хоть нянек. Устроим им смотр.

— Хорошо, сейчас я скажу мажордому…

— Э-э-э, нет. Не подходит. Так мы до вечера ждать будем, а я уже есть хочу. Быстро скажи кому-нибудь, пусть няньки соберутся в детской в течении… десяти минут.

— Но это очень быстро, ты уверена? — Эвер смотрит на меня с интересом.

— Абсолютно. У нас очень резвое дитё. Зачем нам няньки-копуши? Ну что? Время пошло?

— А давай! — задорно усмехается Эвер.

— А теперь в обратную сторону, — командую я, когда стайка нянек во главе с Шуриком, который возит довольно хохочущую Лию в чем-то типа коляски, но с полозьями саней, пробегает мимо меня и останавливается возле нужного дерева. — И еще разочек!

— Все, мне надоело! — одна из девушек останавливается. — Не настолько я хочу замуж!

И демонстративно уходит, взметнув красивой, но теперь уже слегка потрёпанной юбкой — бегать с длинным подолом не очень удобно. Следом за ней так же гордо удаляются еще две. Отличненько, осталось пятеро.

— А теперь Лие нужно размять ножки. Девушки, берите ребенка за ручки и аккуратно поводите, чтобы малышка потопталась по свежему снегу. По одной. Сначала вот вы, — указываю на довольно упитанную барышню с толстенной, с мою руку косой.

Та берет Лию за обе ручки, предварительно закрытые варежками, и, согнувшись в три погибели, ведет перед собой. Если кто хоть раз гулял в такой позе с ребенком, тот знает — поясница начинает орать благим матом в считанные минуты. На это и расчёт.

Спустя десять шагов няня начинает делать странные змееподобные движения телом. Через тридцать шагов ее движения похожи на те, что делают, когда в одежде что-то колет. Через сорок девушка сдается. Вот просто передает что-то щебечущую Лию в руки Шурику и сбегает, даже не попрощавшись.

Усталым взглядом смотрю на четырех оставшихся. Все — белоснежные блондинки. Понятное дело, никто из них не подходит на должность няни. Как они собираются мыть, или кормить ребенка? А еще мне приходит в голову интересная мысль, что, возможно, девушки не в курсе, что из себя представляет их подопечная. И это уже интересно. Почему Эвер им не сказал? Не доверял? Но как тогда он себе представлял их работу? Надо будет не забыть пристать с расспросами к хитрому генералу в отставке.

— Думаю, мы все хорошо потрудились, и заслуживаем вкусного обеда и отдыха, — говорю и слышу явные вздохи облегчения. Рано радуетесь, красавицы.

Шурик провожает нас в крыло, отведенное для Лии и ее нянек. Там уже дожидается пожилая дама, которая коротко и ясно объясняет мне режим дня и расписание. К концу нашего инструктажа, я уже почти люблю эту строгую и прямую, как палка, экономку, госпожу Трюдо.

Пока мы входим в курс дел, расторопные служанки накрывают на стол. Бедной Лие опять достается гуталиновая каша, при виде которой несчастный ребенок пытается залезть под ковер. Вытащив ее оттуда за штаны, нахожу вполне приличный… овощ, или что-то похожее на него, по вкусу напоминающий нашу картошку, разминаю вилкой, и усадив малышку в детский стульчик, ставлю угощение. Лию дважды просить не нужно, едва увидев перед собой что-то новое, она моментально хватает ложку и принимается за еду. Замечательно, теперь бы и мне что-то перекусить, а то уже колышет на ветру.

К счастью, обед проходит спокойно. Все заняли рты по их прямому назначению и с удивительным единодушием поглощали еду с завидной скоростью. Я старалась не отставать, всерьез переживая, что с такими прожорливыми нянями останусь голодной.

После еды, когда убирается посуда, мы с Шуриком отходим к окну, приказав нянькам следить за Лией. Я делюсь сомнением на счет персонала.

— Не уверена, что они нам подходят.

— Ну почему же, уважаемая Софья? Бегают они быстро. Молоды и длинноноги. Авось, все не так плохо.

Я задумываюсь, может и правда, нагнетаю? Отворачиваюсь от окна и наблюдаю такую картину: Лия, не понятно каким образом, залезла на кресло, а с него — на спинку диванчика и теперь, держась скользкими пальчиками руки за подвесную полку, пытается достать на ней небольшую, но явно тяжелую вазу.

Где ж неплохо?! Курицы! Я еще только успеваю сделать два шага, няньки продолжают полулежать на диванах, им вообще нет дела ни до чего, когда ребенок поскальзывается на спинке дивана и стремительно начинает падать, округлив глазищи. Я бегу, кляня себя на всех языках. Если Лия упадет…

Непонятно откуда взявшаяся русоволосая девушка подхватывает шилопопую малявку уже почти возле пола. Я только на секунду позже подлетаю. Но и этой секунды было бы достаточно, чтобы Лия ударилась головой. Выхватываю у девушки ребенка, судорожно верчу ее, еще не понимая, что удалось избежать травмы. Потом прижимаю ее к себе и только теперь замечаю, что одна из нянек спокойно смотрит на происходящее, никак не пытаясь помочь.

— Ты почему не подхватила Лию? — рычу ей, готовая вцепится в горло мерзавке.

— Я что, ненормальная? Она же дитя огня — еще обожжет. Кто меня с ожогами замуж возьмет?

И оставшиеся три клуши одобрительно кивают головой. Первое — теперь я знаю, что няньки в курсе особенностей малышки. Второе — даже если мне придется самой все время быть с Лией, это лучше, чем если рядом будут подобные членовредительницы!

— Вон! — говорю негромко, но с нажимом, едва сдерживаясь.

— Что? — белобрысая, которая боится обжечься смотрит на меня с недоумением.

— Я сказала — убирайтесь отсюда! И быстро! Все четверо!

Дамочки встают и поспешно устремляются к выходу и русоволосая с ними.

— Шурик, вон ту девочку придержи, — командую помощнику, тот моментально останавливает нужную особу и закрывает дверь прямо перед ее носом.

— Ой! — говорит девушка. — Так нельзя, меня будет моя леди спрашивать! Она накажет меня, или вообще выгонит. Прошу, леди Софья, отпустите меня.

Русоволосая кидается ко мне и бухается передо мной на колени.

— С ума сошла? — восклицаю в шоке от местных порядков. — А ну встань, сейчас же! Шурик, подними ее! Ты что вытворяешь? На колени стать! Совсем уже? Немыслимо!

Шурик поднимает перепуганную девушку, а я спешу ей объяснить:

— Миленькая, никто тебя обижать не будет и в обиду другим не даст. Я просто хочу поговорить. Расспросить тебя. Ты ведь не против.

— Мне нужно к моей госпоже идти, она накажет. Она выгонит! — повторяет девушка. — А я одна работаю. У меня мама болеет и младшие сестрички еще совсем маленькие, прошу леди, отпустите.

— Так, прекрати причитания и послушай. Готова меня услышать?

Молоденькая служаночка кивает головой.

— Отлично. Если мы с тобой плодотворно поговорим, и я останусь довольна, то предложу тебе работу. И гораздо лучше, чем у тебя есть сейчас. Поняла? Итак, давай сначала. Как тебя зовут, кто ты, откуда и что умеешь.

— Мари меня зовут. Мари Притт. Я служу горничной при баронессе Соланж. Уже почитай год. Сюда мы приехали по приказу ее папеньки, ближайшего соседа генерала, а тому, был дан приказ свыше, от самого короля.

— А почему от короля? Чем хорош папенька нашей баронессы? — интересуюсь у русоволосой.

— Он давний союзник короля, еще их деды вместе воевали за престол. А бабки были какими-то родственницами между собой, — отвечает девушка.

— Ясно. Получается, что росла ты тут неподалеку?

— Да. Я деревенская. А потом баронесса с папенькой приехали к нам и взяли меня в горничные.

— Вот так просто? Прямо из деревни? Без воспитания и умений? И часто у вас такое происходит?

— Ни разу не было. Мне одной только вот посчастливилось.

— Очень интересно, — задумываюсь. Зачем это высокие дворяне поперлись в деревню за горничной? Любому понятно, что там девушки привычные к другой работе и грамотам неученые. О, а может для того и брали? Чтобы ничего лишнего не подсмотрела? Не прочла. — Ладно. Что умеешь делать?

— Много чего умею, леди. Стирать, утюжить, вязать. Вышивать и шить, штопать так незаметно, что даже не видно, где была дырочка. Прически делать умею, мыло варю, по словам баронессы, вполне сносное.

— А за детьми ухаживать умеешь? — спрашиваю то, что меня больше всего интересует.

— А как же? У меня трое младших сестер. Когда матушка еще не болела и ходила работать в трактир, сестры были полностью на мне. Я и есть им варила, и мыла их, и играла, и грамоте учила.

— Ты умеешь читать? — спрашиваю удивленно.

— Конечно, леди. Меня мама научила, она в свое время даже в школу ходила, купеческой дочкой была, родители для своей единственной дочери ничего не жалели.

На-а-адо же. Какая интересная подробность о деревенской девушке.

— И писать умеешь? И считать?

— Да, и это могу, — без запинки отвечает девушка.

Нравится она мне. Чувствую — добрая и честная, детей любит. Сломает ее та баронесса, весь свет выдавит из Мари и бросит. Будет то же, что и с мамой девушки. Пока может работать, пока и нужна. А как заболеет, так все. Мне бы еще несколько таких чистых душ, вот бы я развернулась!

— А скажи мне, Мари, хочешь уйти от баронессы и служить у меня? Няней для маленькой Лии? — забрасываю удочку, с удовольствием замечая, как загораются глаза девушки в ответ на мое предложение.

Сговариваемся мы с Мари очень быстро. Нравится мне эта девчонка! Смышленая, хваткая, добрая. Очень надеюсь, что проявит себя еще и верной.

— Ох, какая девушка… ягодка, — мечтательно причмокивает Шурик, заставив меня очнутся от своих мыслей и воззриться на него Немезидой.

— Не поняла? Ты чего это усы распушил? Только вздумай мне девку попортить — я тебе быстро вырву все, что не оттуда растет и повтыкаю в совершенно новые места! Понял меня?

— Да помилуйте, леди Софья, откуда у вас только мысли подобные, садистские, в такой-то милой головушке?

— Я предупредила. Потом не вой.

— Да я в жизни ни одной девчонки не попортил. И с этой грех на душу брать не буду, хоть и хорошенькая такая.

— Шурик, — предупреждающе хмурюсь.

— Понял-понял, молчу.

— Мне бы еще человек пять-шесть таких девчонок, — говорю задумчиво, глядя на то, как Мари ловко управляется с памперсом, всего-то раз и нужно было показать.

— Леди Софья, а могу я сказать? — спрашивает девушка.

— Говори, — отвечаю.

— У меня тут уже есть подружки, две тоже из горничных, и две служанки местные, генеральские. Может, они подойдут в нянечки для маленькой госпожи?

— А что за девушки, надежные? — уточняю, но сама тут же загораюсь идеей.

— Если бы были ненадежные, я бы не предлагала. Позвать?

— Давай после ужина? А нет, лучше завтра утром, хорошо? А то у меня сил никаких уже нет. Ужасно спать хочу.

— Как скажете, леди Софья. Я тогда побуду пока что с госпожой Лией, а вам, думаю, хорошо бы принять ванну и переодеться во что-нибудь свежее.

— Во что? Это все, что у меня есть.

— Но как же? — девушка удивленно таращит на меня красивые глазки.

— А вот так, — пожимаю плечами. — Но это неважно. Не одежда красит человека.

Договорить мы не успеваем, заходит экономка, а с нею — два дюжих мужчины, в руках которых какие-то странные пакеты.

— Леди Софья, здесь несколько нарядов для вас, срочно присланных по просьбе генерала лучшей модисткой нашего города. Надеюсь, будут впору. И да, хозяин дома ждем вас на ужин через полчаса. Я приду, чтобы вас проводить в малую столовую.

— Не нужно. Я сама найду, не беспокойтесь, — говорю экономке, продолжая рассматривать пакеты, которые уложили на диваны.

— Можно я вас одену? И прическу сделаю? Ух! Вот это генерал удивится! — попискивает от восторга Мари.

— Можно, — чувствую, как губы сами по себе растягиваются в довольную улыбку. — Но теперь мне, и правда, нужно принять ванну, негоже залезать в новые одежда немытой.

После ванной, где я едва не уснула и не утопилась, мы отправляем Шурика заниматься Лией, а сами с Мари принимаемся за одевание.

— Сразу предупреждаю, никаких корсетов! — возражаю, едва девушка берет красивое, кружевное изделие с твердыми пластинами.

— Мы не будем плотно затягивать, просто, чтобы красиво было, чтобы платье сидело. Иначе оно будет тряпкой висеть, всю красоту испортим. Ну пожалуйста, — и смотрит так жалостливо, как побитая собачонка.

— Ладно, но не затягивай. Совсем! — сдаюсь на милость девчонки.

Ну что я могу сказать? Одеваться с помощью горничной в разы проще, чем пытаться шнуроваться одной. Просто подставляешь ручки-ножки, а девушка все за тебя делает. Немного неловко, но очень удобно.

— Теперь я сделаю вам чудесную прическу, и генерал будет сражен вашей красотой, — болтает Мари, как-то замысловато укладывая мои волосы.

— Ерунда какая, — бурчу я, больше для виду.

Надо сказать, девушка не соврала: она действительно прекрасно умеет и одеть, и причесать. Когда я встаю во весь рост перед зеркалом, мое отражение выглядит очень привлекательно. Непривычно привлекательно, я бы даже так сказала. В декольте лежит красиво приподнятая корсетом грудь, да-да, я сама была в шоке, но оказывается, она у меня есть! Высокая прическа подчеркивает мою длинную шею. А цвет платья — глубокий сине-фиолетовый, красиво оттеняет глаза и белую кожу. Мне даже нравится то, как я выгляжу. А такое бывает очень нечасто. Интересно, что скажет Эвер, когда меня увидит?

— Генерал упадет в обморок, — заявляет Мари с придыханием, а я начинаю хохотать, представив эту картину.

— Нет, не упадет. Он для этого слишком морально устойчив, — отвечаю, отсмеявшись.

— А вот посмотрите, — отвечает девчонка, довольно улыбаясь, заражая и меня каким-то совершенно детским весельем.

Спустя всего пять минут я захожу в малую столовую едва сдерживая нетерпение. Мне уже и самой интересно, как же отреагирует Эвер на мой новый облик? Надеюсь, что все-таки в обморок он не упадет.

А вы как думаете, мои любимые читательницы?)) Упадет?))

Сначала обращаю внимание, что малая столовая — это очень красивое и уютное небольшое помещение. Возле окна круглый стол, накрытый узорчатой скатертью, к нему подставлены два очень удобных с виду кресла с подушечками под спину. Сервировано на двух человек. Получается, только мы с Эвером будем? Больше никого?

Сбоку от меня раздается шорох, я резко поворачиваюсь, готовая отразить любую угрозу. Но ее нет. Справа от меня стоит Эвер, держа в руках графин, видимо, хотел наполнить бокалы, да так и остался стоять.

— Добрый вечер, — говорю, просто сама вежливость. — Книксен делать не буду, по неумению наступлю на подол, опрокину тут все и останемся без ужина.

— Да… не надо делать его… книксен то есть, — кивает Эвер, разглядывая то мою прическу, то платье. — Софья, ты сегодня чудесно выглядишь, наряд тебе очень идет.

И поправляет пуговицы на рубашке, словно та его душит. Воздуха не хватает?

— Открыть окно? — спрашиваю.

— Да, тут немного душновато, но нет, не надо ничего открывать, ты в очень тонком платье, простудишься… Лучше присаживайся, я налью нам вина и приступим к ужину, — а сам продолжает глазеть на меня.

— Эвер, чуток прикрой глаза веками, сделай мне одолжение, а то чувство, что они сейчас на пол выпадут. Нервирует, знаешь ли.

— О… извини. Просто немного засмотрелся.

Ставит графин на стол, отодвигает для меня стул и потом его придвигает, помогая сесть поудобнее.

— Ничего, я понимаю. Уезжала с вами бабка, а теперь сидит молодая девушка. Я сама еще никак не могу привыкнуть, а что уж говорить о тебе.

— Красивая молодая девушка, — добавляет уточнение в мою фразу Эвер, заставив поднять взгляд на него, все еще стоящего надо мной и держащегося за спинку стула. Я даже чувствую тепло его пальцев рядом со своими лопатками. Наверное, ощущения были бы еще ярче, если бы на нем не было этих дурацких, хоть и тонких, перчаток.

— А тебе все время нужно ходить в этой… броне? — показываю глазами на его руки.

— Когда я знаю, что предвидятся встречи не с ледяными, лучше надеть. Не повредит.

— Понятное дело. Ладно. Что у нас на ужин? Мой стремительно молодеющий организм просит еды и побольше, — рассматриваю, что выставлено передо мной на столе. — А почему мы вдвоем? Где слуги? Кто будет подавать? У вас же так делается? Или я что-то путаю?

Поднимаю голову вверх, потому что молчание затягивается, и натыкаюсь на мужской взгляд, застывший на моем внезапном декольте. Ну да, Эверу сверху очень хорошо все видно. Даже то, чего в принципе, я показывать не собиралась, потому прикрыла чуток кружевами платья. И тут на-а-а тебе.

— Земля вызывает Эвера, — говорю насмешливо.

Мужчина отвисает.

— Прости. Это от усталости. Насыщенный день выдался, — невозмутимо сообщает мой собеседник и, налив вина, наконец-то усаживается на свое место.

— Что посоветуешь попробовать? Выглядит… хм… аппетитно

Смотрю немного растеряно на накрытый стол. Красные куски мне уже знакомы, но теперь тут есть еще длинные зеленые полосочки в каком-то желтоватом, очень странном соусе, фиолетовые брусочки с, клянусь, синим чем-то сверху. Еще малиновые кружочки и уже хорошо известная мне черная жижа, которую пихают бедному ребенку.

— Эвер, а что это за черная гадость, которую всегда дают Лие?

— Сопша?

— Будь здоров.

— Нет, блюдо называется сопша.

— И? — приподнимаю вопросительно бровь.

— Она очень питательная, потому дают детям. Чтобы росли быстрее и здоровее.

— Но на вкус она…

— Нейтральная. Никакая. Чуть сладковатая, но совсем немного.

— То есть не такая уже и отвратительная? — уточняю.

— Совершенно не отвратительная, — подтверждает Эвер.

— Тогда почему Лия мне вечно мульку травит с этим гуталином?

— Кого травит? — Эвер удивленно смотрит.

— Боо-о-оже. Почему не ест, говорю?

— Потому что ты даешь что-то гораздо вкуснее, потому и не ест. Хитрая. Сестра тоже такая была, — Эвер улыбается той самой улыбкой, от которой у меня появляются дурацкие мысли и еще более дурацкие настроения.

— А ты не был?

— Нет, конечно. Я ел, потому что так быстрее вырастают, так мама сказала. А я хотела быстрее вырасти.

— Почему? — спрашиваю.

— Мне не нравилось быть ребенком. Но давай лучше сменим тему, эта не интересна.

Я бы, конечно, поспорила, но не стала. У меня еще есть заковыристые вопросы.

— А куда няньки все делись?

— Отправились туда, откуда приехали, — меланхолично отвечает Эвер, жуя красное нечто, как я помню, похожее на мясо.

— А так можно было? Почему сразу не сделал?

— Не знал, что они будут бесполезны или даже опасны для племянницы. Думал, помогут с дитём.

— Понятно. А неприятностей не будет, из-за того, что ты их выгнал?

— Так, чтобы неприятностей, — пожимает плечами, — то не будет. Поскандалит, может, кто. Письмо гневное напишет. Но всерьез со мной ругаться не рискнут.

— Почему?

— Потому что в случае нападения, я тут единственный, кто что-то понимает в военном деле. Никто не хочет терять свои дома и земли из-за обычной ссоры.

— А как же те, которых король прислал? — снова лезу с вопросами.

— Вот, когда придет письмо от Его Величества, тогда и решать будем. Что толку заранее переживать? Уверен, если нормально все объяснить — проблем не будет.

— Мне бы твою уверенность. Кстати, я нашла замену для тех нянь, которых ты уволил. И, в связи с этим, у меня будет к тебе просьба.

— Говори. Любую исполню, — тут же отзывается Эвер.

— Так уж и любую? — ехидничаю.

— Говори, убедишься, — отрезает мой собеседник.

— Мне нужно перевести из соседней деревни одну женщину с семьей. Она болеет. Нужно ее вылечить, откормить, пристроить на какую-нибудь работу тут, в твоем замке.

— Хорошо. Напишешь ее данные, завтра же отправлю за ней своих людей.

Блин! Люблю мужиков, у которых слово с делом не расходятся!

Остаток дня проходит без эксцессов. Договариваюсь с Мари, что завтра после завтрака она приведет своих подружек, я на них посмотрю и решу, годятся ли для почетной должности нянь. Хотя, уже немного понимая характер девушки, уверена, и остальные будут очень неплохи.

Утро меня встречает мокрым подгузником на лице.

— Лия, — говорю из-под попы малышки, — может, ты немного сдвинешься? Ты слегка уселась на меня, не видно?

— Ня-я-я, — отвечает мне маленькая зассанка, радостно постукивая в чем-то грязной рукой по моему лбу. Надеюсь, это не… хотя, запаха вроде нет.

— Лия, слезай, — повторяю, слегка сдвигая ребенка, чтобы не обидеть и не устроить поток слез.

Спали мы плохо, у малышки лезли зубы, так что, невзирая на молодое тело, чувствую себя прежней бабулькой почти пенсионеркой. Даже суставы при ходьбе скрипят, когда я беру ребенка и несу купать. Набираю воду в ванную, усаживаю малышку, хоть она и сопротивляется в начале, но потом, вроде, нормально сидит, шлепая ладонями по воде. Я же пока привожу в порядок и себя. Сполоснувшись быстро в душе, переодевшись в уже привычные брюки и майку, внезапно обращаю внимание, что от воды в ванной идет пар! Подхватываю ребенка, удивляюсь, что она молчит, потом обращаю внимание, что у малышки все в порядке, ничего нигде не покраснело.

— Это твои штучки? Ты воду нагреваешь?

— Ня! — улыбается малышка, демонстрируя ямочки на пухлых щечках.

— Не някай, а говори да или нет!

— Неть!

— Врушка ты, мелкая, — усмехаюсь и целую ребенка в румяную щечку. — Давай быстро специальным мыльцем тебя обмою и пойдем одеваться. Ты, наверное, уже есть хочешь, да?

— Да! — и весело подпрыгивает у меня на руках, едва не свалившись, потому что очень скользкая из-за воды на коже.

— Лия! Блин! У меня чуть разрыв сердца не произошел!

— Блин!

— Нет! Это не очень хорошее слово, не говори его пожалуйста, — вымыв, заворачиваю малышку в полотенце и выношу в спальню.

— Блин! Блин! Бли-и-и-н!

Просто игнорирую эти чукотские песни, делая вид, что оглохла.

— Бли-и-и-и-и-и-и-ин!

Я все так же ничего не слыша, переодеваю ребенка в чистые вещи, а потом говорю:

— Ну что? Идем завтракать? Обещаю эту ужасную черную жижу тебе никто давать не будет, но и кашу пока не дам, нужно ее оставить на всякий непредвиденный случай, ясно?

— Сно! — хихикает малышка, весело рванув от меня на четвереньках. Хорошо двери везде закрыты, далеко не уползет.

Подхватываю ее с полу, и мы идем завтракать. Как и было обещано, Лие достается веселенькое желтое пюре, которое она сначала ковыряет и весело разбрасывает на всех вокруг, но потом все-таки, распробовав, спокойно съедает полную тарелку, давая возможность и всем остальным вылезти из укрытия и спокойно поесть.

Эвер к нам не присоединился, сообщил через экономку, что занят. Поэтому едим мы вчетвером: Лия, я, Шурик и Мари. После завтрака бывшая горничная приводит ко мне своих четырех подружек. Ну что тут сказать? Хочется их всех обнять и плакать. Худые, бледные, все невысокого роста и мелкого возраста. Хотя… потом выясняется, что не такого уже и мелкого. Самой младшей — семнадцать. Остальным уже по двадцать. А Мари так вообще двадцать три. Вот это я удивилась. Реально, выглядит не старше шестнадцати. Ничего, откормится, отдохнет…. Так… Они тут не на отдыхе, алло, Софья.

Мысленно отвесив себе подзатыльник, громогласно сообщаю:

— Девушки, вас всех принято в славный охранный отряд нянь особого назначения! Поздравляю. С сегодняшнего дня вы переселяетесь в комнаты поближе к детской. В ваши обязанности входит неустанное и постоянное пребывание при ребенке, забота о его потребностях и безопасности. Чтобы оправдать оказанное вам высокое доверие, придется работать много и до седьмого пота, сразу предупреждаю. Причем до седьмого пота — это сказано не ради красного словца. Я буду учить вас защищать себя и ребенка, если на то будет нужда. Вы станете сильными и смелыми, умеющими дать сдачи хулигану и осадить любого мужчину, все равно каких габаритов. Будет тяжело. Поблажек я не дам, поэтому сразу предупреждаю, кто считает, что не справится — лучше уходите сейчас.

Замолкаю и жду. Девушки между собой переглядываются, но ни одна не спешит уйти.

— Хорошо. Раз так, то сейчас завтракайте, а потом идем на улицу. Сегодня у нас будет кросс на скорость. А потом на выносливость. И да, теперь вы сможете уйти из особого отряда только если умрете.

В общем, запугала, как могла. Тяжелые времена требуют таких же мер.

— Жанна, подбери задницу, что ты ее отклячила назад? Тут мужиков нет, не перед кем красоваться! — кричу бегущей впереди девчушке с копной русых кудряшек. — Да и красоваться у тебя там особо нечем! Сначала откорми и наприседай! Ника! Что ты плетешься позади? А ну, налегай! С такими длиннющими ногами и бежать самой последней — это стыдоба! Девчоночки! Кто последний прибежит — приседает пятьдесят раз!

В ответ мне несется хор нестройных стенаний, но я даже бровью не веду. Ибо нечего! Десять дней уже занимаются, пора нагрузку увеличивать! Себе, например, я уже добавила. И занятий на пресс, и приседаний, и выпадов. Раз я могу, то и они смогут!

— Шевелитесь! — кричу, а потом тише добавляю. — Шурик, прекращай так облизывать взглядом Мари, если не хочешь получить подзатыльник и понижение в должности до уборщика детского горшка.

— Софья! Да разве же я мог… вот это вот, с позволения сказать, облизывать. Фи, какие у вас слова. По сей день поражаюсь вашего словарному запасу, дорогая леди.

— Ты мне по ушам не езди, велеречивый ты наш. Учти — я предупредила.

— Нравится мне она, — выдает как на духу Шурик.

— И что? Ты стар для нее. Она же девчонка совсем.

— Ну не такая уже и девчонка. Двадцать три года. В ней магии мало, а значит, продолжительность жизни невысока, увы.

— Это сколько?

— До ста лет, может, чуть больше.

— И что? Это делает тебя моложе? — недоумевающе смотрю на Шурика.

— Нет, но это дает ей возможность за счет моего ресурса магии прожить дольше, если мы пройдем ритуал соединения.

— А вы пройдете? — спрашиваю прямо.

— Ну… так далеко я еще не заглядывал…

— Ага, понятно. Только в декольте да на девичью попку в штанах заглядывал. Короче. Как созреешь для обряда — придешь ко мне просить ее руки. А не созреешь, то лучше смотри куда-то в другую сторону, не беси меня лишний раз. Понял?

— Понял, — Шурик тут же отходит, подхватив Лию, и отправляется строить вместе с ней снеговиков.

По одной финишируют девушки. Самой последней приходит длинноногая Ника. Вот короткие дистанции она отлично проходит, а все, что больше тысячи метров — ползет. Ноги слабые, вечно в них путается.

— Ника — приседай, остальные — стройтесь. Сегодня будет отрабатывать прекрасный прием. Я пока расскажу теорию. Шурик! Иди сюда!

— Что? Опять будете на мне показывать? У меня еще с прошлого раза все болит! — ноет усатый нянь, но все же оставляет Лию возле снеговика и подходит ко мне.

— А на ком мне показывать? В нашем дружном отряде только у тебя есть кадык и прочие мужские органы. Итак, девушки, слушаем внимательно. Я уже не единожды говорила, что при нападении нам нужно бить так, чтобы противник вырубился, или стал не дееспособным на какое-то время. Неправильно проведенный прием может только разозлить нападающего, а нам это что?

— Не надо! — хором отвечают няни-телохранительницы.

— Правильно! Ника, если закончила, становись в строй, — продолжаю я. — Итак. Удар весом 60 кг нужен для того, чтобы вырубить взрослого мужика весом 80 килограммов. НО! Вы у меня девушки слабые и еще мало подготовленные, вы такой удар нанести просто не способны. Поэтому… Тут слушайте внимательно! Если точно попасть в место на подбородке, где соединяются нервы, которые идут прямо от мозгов, то нужно всего 30 килограмм усилия. Понимаете? Всего тридцать! Шурик, подойди сюда и стань вот тут. Видите, девушки? Вот это место, — показываю на «муляже», куда нужно бить. — Но это еще не все, мои золотые! Если провести прием тогда, когда человек не ожидает удара, то от вас нужно будет усилие всего лишь в пятнадцать килограмм! Показываю.

Легкий тюк кулаком в засмотревшегося на Мари Шурика, и тот кулем падает в снег.

— Ой, мамочки, — выдыхают девочки синхронно.

— Все с ним будет нормально, через несколько секунд очнется, — говорю стажеркам. — А как только встанет — будете тренироваться.

— Что? Вот прямо на Шурике? — спрашивает Мари, жалостливо поджав губки.

— А есть другие претенденты?

— Я могу ошибаться, но кажется, к нам приближаются чужаки, — спокойным голосом говорит Жанна, кивая куда-то за мою спину.

Поворачиваюсь и сразу отдаю приказ:

— Девочки, я вас поздравляю, сейчас у вас будет первое испытание боем, заодно и прием отработаете. Ника, быстро за генералом. Остальные рассредоточились вокруг меня. Не подпускаем их к Шурику и Лие.

— Ой, мамочки!

— Спокойно! Их всего трое.

— Да? А вон те кто?

Поворачиваюсь. Сбоку к нам идут еще двое. Пять против пяти. Было бы неплохо, если бы в моей команде были не новички, ни разу не участвовавшие в бою. Ничего. Тут главное — тактика. Они думаю, что перед ними хрупкие девушки, няньки. Вот на этом и сыграем.

— Девушки, даем им подойти поближе и ждем.

— Чего? — задает вполне резонный вопрос Мари.

— Мы послали Нику за генералом, в наших интересах максимально тянуть время. Разрешаю вести себя, как глупышки. Но присматриваться и быть готовыми ударить по команде. Ясно? — Все это я говорю сквозь зубы, пока к нам с двух сторон приближаются неизвестные мужики в черном.

Обращаю внимание, что на них надеты такие же перчатки, какие были у Эвера, а значит, они однозначно пришли за Лией.

— Кто вы такие и что вам надо? — спрашиваю преувеличенно испуганным голосом.

— Умолкни женщина, — грубо отвечает один из пришедших. — Отдай нам девочку, и мы уйдем, никого не тронем.

— Да как же отдай, господин? Нам же приказано следить за дитятком, — всплескиваю руками, внимательно присматриваясь, что делают мужики.

А они расслабились, решив, что перед ними бабы-дуры. Стоят, болтают. Никто не пытается подойти к Лие, которая увлеченно уползает в сторону построенной нами крепости. Кстати! Это очень хорошая идея!

— Девочки. Крепость. Отступаем!

Именно в этот момент, к счастью, приходит в себя Шурик, усаживаясь в снегу и глядя на происходящее слегка осоловевшими глазами.

— А что тут происходит? — спрашивает он, и его слова служат нам всем сигналом.

Пришлые моментально настораживаются, услышав мужской голос.

— Бегом в крепость! — кричу я, и почти с гордостью наблюдаю, как мои девчонки резко разворачиваются и на всех скоростях, не забыв, однако, подхватить Лию, забегают в снежную крепость, слепленную нами неделю назад.

Я же, подхватив еще не совсем пришедшего в себя Шурика, забегаю последней.

— Так, значит? — доносится до нас голос одного из новоприбывших. — Поиграть захотелось? Ладно, пеняйте на себя.

— Девочки, приготовились! — командую я, когда все пятеро незваных гостей быстрым шагом идут в сторону крепости. — Огонь!

Мои львицы становятся на заранее приготовленные ступени внутри крепостной стены и швыряют крупные, заледеневшие снежки в идущих в нашу сторону мужиков. Особой меткостью отличается Мари, а вот вечно мажет — Жанна. Поэтому сейчас девочки объединяются в тандем и одна подает ледяные снежки, а вторая — кидает, ни разу не промахнувшись!

Мужики, двое из которых получают в лоб тяжелым куском льда, внезапно прозревают, понимая, что рано радовались. Те двое, у одного из которых хлещет кровь, сдают чуть влево, а нам этого и надо.

— Шурик, давай! — отдаю приказ.

Усатый нянь, слегка напрягшись, резко дергает за веревку, которая поднимается из снега и подсекает отступающих двух мужиков. Они, махая руками, аки птички крыльями, пытаются удержать равновесие, но у нас был идеально подобран момент, поэтому устоять у напавших не получается. Они оба падают на спину, пробивают хлипкие ветки, скрытые снегом, и падают в специально приготовленные «волчьи ямы». Пусть скажут спасибо, что мы там колья не понатыкали!

На самом деле и крепость, и ямы сделаны тут для наших тренировок. Девочки учились метать не только ножи, но и все, что попадется под руку. А чего в этой зимней стране больше всего? Конечно, снега! А уметь готовить ловушки, используя все, что есть поблизости, вообще первостепенно!

Итого: нас теперь шестеро против троих. Да, такой расклад мне нравится больше!

— Девчонки, в атаку! — отдаю приказ, и первая выбегаю из крепости.

Ну что, северные олени, кому тут рога поотшибать?!

Первый же выбежавший мне навстречу, получает куском льда в лоб от моих девочек, ребром ладони в кадык от меня и носком сапога по интересным местам… тоже от меня. Двое оставшихся противников переглядываются между собой и тут же расходятся в разные стороны. Молодцы. Только их это уже не спасает. Одного из них вырубает сильный удар по макушке эфесом меча. Это Эвер подоспел на помощь, а с ним еще трое крепких качков, которые легко скручивают последнего уцелевшего противника.

— Скручивайте их всех и в пыточную! — рявкаю я, совсем не по-женски, качки с перепугу роняют мордой в снег только что поднятого одного из нападавших, потом суетливо его поднимают, связывают и приступают к остальным.

Ко мне подходит Эвер, глаза его восхищенно сияют, когда он осматривает то самое Ледниковое побоище, которое мы устроили.

— Против пятерых? — спрашивает таким голосом, как велюровой перчаткой гладит.

— Вообще, их было трое. Двоих мы вывели из строя почти на первым минутах сражения, — заявляю, почему-то глупо улыбаясь.

К слову, мы все стоим разгоряченные, горим красными лицами и улыбаемся с каким-то лихим безумием в глазах.

— Думаю, девочкам нужен сегодня выходной и… — наклоняюсь к Эверу и говорю тихо почти на ухо, — что-то типа спа. Есть у вас такое?

— А ты опиши, может, станет понятнее.

— Бани, сауны, парная, массаж. Они сейчас стресс перенесли, как только схлынет адреналин, у них каждая косточка болеть будет и каждая мышца ныть. А горячая вода и массаж снимут напряжение тела и нервов. Мне нужно, чтобы они были завтра в форме — бодрые и веселые, а не ползали полудохлыми моллюсками.

— Я понял. У нас, ледяных, подобные развлечения не в чести. Массаж будет, это я организую, служанки проводят вас всех в небольшую купальню, там есть бассейн, температуру воды вы уж сами как-то отрегулируйте. Больше ничего не нужно?

— Много напитков и еды. Ну и за Лией должен кто-то присмотреть, кроме Шурика.

— Я заберу ее к себе на ночь. Ты сможешь отоспаться, — смотрит на меня как-то непривычно ласково. — Я поражен, Софья. То, что ты сделала… это

— Это моя обязанность, Эвер. Ты ведь именно для защиты племянницы меня пригласил.

— Да. И тем не менее. То, что ты сделала — это нечто. Я впечатлен.

Блин. Вот не умею я себя вести, когда мужчина так обходителен! Хочется либо что-то сказать такое… язвительное, либо вырубить хуком справа. Но это Эвер. Кроме того, он мой работодатель. Сомневаюсь, что мне просят, если я вырублю начальника. Поэтому, просто ограничиваюсь словами благодарности.

Мы уже собираемся расходиться каждый по своим делам, когда к Эверу подбегает молодой тощий паренек с перепуганными глазами.

— Срочное письмо от Его Величества, — говорит, запыхавшись, и протягивает конверт.

Генерал тут же, при мне, вскрывает бумажку и бегло просматривает глазами. Хмурится. И еще раз читает. Уже более вдумчиво. И чем дольше он читает, тем более хмурым становится.

— Что там? — спрашиваю, не выдержав.

— Его Величество требует меня к себе, — отвечает Эвер, сверкнув на меня глазами.

— Поезжай. Мы справимся, — пожимаю плечами.

— Нет. Его Величество ждет меня к себе, вместе с племянницей, — говорит Эвер. Он еще не закончил предложение, а мое сердце дергается, предчувствуя какую-то очередную гадость.

— Зачем вдруг?

— В письме об этом не сказано. Все очень вежливо и почти приветливо. Вроде как хочет познакомиться с наследницей славного рода — это я цитирую письмо.

— Но ты не веришь? — скорее утверждаю, чем спрашиваю.

— Я знаю нашего короля. Он ничего не делает просто так. А значит…

— Нас ждут неприятности, — заканчиваю за Эвера. Наши глаза встречаются, и мы оба понимаем, что так и будет. — Но мы справимся. Так ведь?

— Обязательно, — подтверждает мужчина.

В королевском письме нам приказано явиться в самое ближайшее время, чтобы успеть к празднованиям Самой длинной ночи. Пользуясь случаем, я узнала у Эвера, что за праздник такой. Оказалось, наш аналог Нового года. Только празднуется не одну ночь, а целых пять. И вот пятая как раз — самая длинная в году, что-то вроде нашего зимнего солнцестояния. Уточняю у Эвера как у них могут быть разные ночи, если все время зима? Получаю ответ, что ночи все одинаковые с тех пор, как их королевство коснулось проклятие, а праздник — скорее дань старым традициям, которых все еще придерживается король Северин Второй.

Решаем, что отсидимся дома до самого последнего и приедем четко к первому дню праздников. Вроде и выполнили приказ короля, но и не будем зря там болтаться. Когда много людей вокруг и незнакомые места, охранять кого-то гораздо тяжелее, чем в ограниченном пространстве, где все на виду. К тому же, нужно девушек подготовить. Тут у нас уже образовались свои места с ловушками, план по эвакуации и прочее. А там — придется импровизировать. Ночной кошмар любого, даже опытного, телохранителя, а что уж говорить о зеленых молодых спецах.

— У вас два дня, — говорит Эвер перед тем, как мы расходимся по своим комнатам уже глубоко за полночь.

— Постараемся успеть, — отвечаю, обдумывая план действий.

Сплю ночью плохо, в голове крутится с десяток разных планов и схем. Стара я уже для такого, невзирая на молодое тело. Тяжело корректировать планы по ходу дела. Старость она ведь не только в теле, но и в мозгах, а мои, похоже, слегка закостенели, потому что с большим трудом поддаются на резкую смену обстановки, особенно, когда совсем недавно, уверила себя, что вот тут, на месте, и будем держать оборону.

Утром чувствую себя немного не в форме, но ничего, пробежка на свежем воздухе и сорок отжиманий быстро решают этот вопрос. Объявляю всей спецгруппе о неожиданном отъезде, объясняю, что ситуация усложнится, поэтому от них потребуется еще больше усердия и внимательности. В очередной раз с гордостью смотрю на своих девчат. Крутые! Даже глазом не моргнув, согласны в огонь и воду. Чуть не прослезилась, ей богу! Хорошо, что именно этот момент выбрала Лия, сидящая у меня на руках, чтобы ткнуть пальчиком мне в глаз. Скупые слезы удалось быстренько списать на детскую выходку и острые ноготки.

И, кстати про Лию, девочка явно повзрослела. Теперь она выглядит года на полтора, может, чуть больше. Я не сильна в возрасте малышей. Хотя ребенок продолжает вместо связных слов говорить что-то свое, но сто процентов понимает она все гораздо лучше, чем говорит. И я думаю, что девочка у нас очень умная и хитрая. Возможно, ей действительно лучше пока не взрослеть, так никто не ожидает от нее подвоха.

Следующие два дня пролетают, как один час. Нужно все учесть, хотя как показывает опыт, все равно что-то пройдет мимо нашего внимания.

В этот раз мы передвигаемся двумя каретами на полозьях, подобная дорога переносится легче. Со мной едут Шурик, Мари и Лия. Остальные девочки — в другом экипаже.

— Как думаешь, что нас ждет? — спрашиваю у Эвера, когда мы выезжаем за пределы его земель.

Еще с десяток вооруженных воинов сопровождают нас верхом, изредка заинтересованно поглядывая на вторую карету. Мужчины такие мужчины!

— Чтобы нас ни ждало, постараемся держаться достойно, — отвечает Эвер, невозмутимо сидя верхом на вороном коне. — И, Софья, я попрошу тебя, если не затруднит, постарайся вести себя как обычная няня, хотя бы какое-то время. Для нас лучше, если твоя истинная сущность воительницы пока что будет скрыта от посторонних.

— Согласна. Лучше придержать козырь в рукаве.

— Я рад, что мы так хорошо понимаем друг друга, — говорит Эвер, одарив сиянием своих глаз и этой гадской улыбкой, делающей из меня простую глуповатую бабу.

Я, наивная, думала, что до столицы мы доберемся к вечеру, но оказалось, что придется заночевать на постоялом дворе. Наученная предыдущим опытом, в этот раз повязываю голову платком, чтобы ни одна волосинка не вылезла. Без лишних разговоров нам определяют несколько комнат, даже с ваннами, и ужин. Решив не спускаться вниз, принимаю пищу в номере. Лия, довольная до нельзя, лакомится принесенным мне красным мясом и что-то агукает на своем языке. Я тоже налегаю на животный белок, нужный для строительства мышц в моем новом, слишком тощем теле.

Потом мы с малышкой дурачимся, и я несколько раз замечаю, что температура Лии как-то резко меняется: то ребенок едва теплый, в следующую минуту — горячий, а потом опять — нормальный. Было бы это обычное дите, я бы уже побежала за градусником и Нурофеном, но поскольку Лия у нас — особый малыш, мне остается только отслеживать происходящие метаморфозы, в надежде не пропустить тот момент, когда будет нужна моя помощь.

Ночь проходит спокойно. Никто не пытается проникнуть в комнату, или влезть в окно, так что я умудряюсь даже хорошо выспаться. После завтрака мы возобновляем путь. Чем ближе мы к столице, тем мягче климат. Тут тоже лежит снег, но нет такого трескучего мороза, как в тех краях, откуда мы выехали всего сутки назад.

— Обрати внимание на небо, — советует Эвер. — Видишь, тут два солнца.

— Очень интересно, а почему у нас одно?

— Потому что у нас — настоящее, а тут, ровно над окрестными землями и столицей, висит еще одно, искусственное, созданное магами несколько сотен лет назад по приказу короля Северина Второго. Специально, чтобы немного смягчить климат.

— В смысле? Ваш правитель живет несколько сотен лет? Серьезно?

— Да, короли у нас долгожители. Но даже для Его Величества, Северин живет долго и выглядит очень молодо. В народе шутят, что он и вовсе бессмертный.

— А такое возможно? — спрашиваю.

— Конечно, нет, — усмехается Эвер. — Мы живем долго, но все же смертны.

— Тогда что не так с вашим королем?

— Все так. Он не так давно, лет двадцать назад, обрел очень молодую истинную, и у них теперь жизненные силы общие. Возможно, в этом все дело, — задумчиво смотрит на меня.

— Что? — приподнимаю брови.

— Нет, ничего, — говорит как-то неубедительно, но у меня хватает такта не лезть к мужчине, если он явно не желает говорить на заданную тему.

— Слушай, а как вы вообще выживаете тут? В постоянном холоде и зиме? Вы не голодаете, столы ломятся от странных на вид, но все же вкусных блюд. Но где вы их выращиваете?

— У нас была не одна сотня лет, чтобы научится выживанию, Софья. Конечно, в первые годы умерли очень многие, потому что были не приспособлены к резко изменившемуся климату и условиям жизни. Но, как и всегда, мы приспособились. В лесах появились новые виды животных, покрытые мехом. Мелкие реки замерзли, но крупные остались, не промерзли до дна. Рыба в них и морях ушла на глубину, но не исчезла, ее можно поймать, только нужно знать как. Опять же, торговля — это очень выгодно. В наших краях есть особый вид животных, жир которых имеет лечебное свойство. Никакая простуда не страшна, если смазать ним стопы и грудь со спиной. А если заболел — выздоровеешь в течении нескольких дней, даже когда лихорадка зашла слишком далеко и поразила легкие.

— А как же магия? У вас нет лекарей? Ну, которые способны вылечить касанием рук? — спрашиваю с интересом.

— Нет. Таких нет. Есть лекари, которые могут зарядить лекарство, и оно сработает сильнее и лучше, но, чтобы просто касанием рук… увы.

— Бедняги. Вроде и магия у вас есть, но какая-то косая-кривая.

— Да. К сожалению, это так. Говорят, огненные маги были хорошими целителями, но это на уровне слухов.

— Ладно. С мясом и рыбой понятно. А овощи и фрукты? Откуда у вас?

— Что-то привозят из других государств. А что-то выращивается у нас, в теплицах.

— Серьезно? У вас есть теплицы?? — переспрашиваю в удивлении.

— А почему нет? Ничего сложного в подобных устройствах нет. Кстати, на подъезде к столице, ты их увидишь. Король очень любит свежие фрукты, поэтому каждое утро их ему привозят на завтрак.

После нашего разговора Эвер отъезжает на коне в сторону своих бравых вояк, а я задумываюсь. Выходит, если Лия — маг огня, то она еще и исцелять сможет? Ну не воспитанница, а просто кладезь талантов, блин!

И напоследок очень ми-ми-мишная картинка, которую я нашла у одного артера)). Лия и Софья, в тот момент, когда няня помолодела, но не прям совсем)). Надеюсь, картинку видно)

Как и говорил Эвер, мы действительно, прежде чем стать в очередь перед въездом в столицу, проезжаем несколько сотен теплиц, в которых суетится множество работников, а по периметру охраняет приличное количество вооруженных воинов. Это, как я понимаю, чтобы не было искушения у некоторых граждан столицы поживиться за счет короны.

В очереди на въезде мы стоим недолго. Эвер съездив к охране на воротах и вручив им письмо короля, обеспечивает нам беспрепятственный проезд.

Да, столица есть столица, похоже, во всех мирах такое. Сразу видно, что большинство денег оседает именно здесь. Широкие мощенные камнем улицы, статуи, фигурные фонари, литые беседки и изящные лавочки. Магазины, как с картинки. Все украшенные и не просто еловыми ветками, а особыми магическими светильничками, наподобие наших гирлянд. Сферами с чем-то блестящим, разными фигурками и прочим. Короче, видно, что у людей праздник намечается. Напомнило мне голливудские фильмы про Рождество.

Наши кареты едут неспеша, по самой широкой и богато убранной дороге, которая вначале выглядит ровной, но чем дальше, тем все больше поднимается вверх. Последнюю сотню метров мы едем, влипнув в спинку сиденья. Шурику и Мари приходится пересесть ко мне, потому что со своей лавки они постоянно сползают, такой сильный наклон идет у дороги.

Затем мы останавливаемся, в окошко ненадолго засовывается здоровенная рожа воина, осматривает нас совершенно пустыми глазами и разрешает проехать. Еще через десяток минут нам, наконец-то, позволено выйти.

Вокруг суетятся люди Эвера, выгружая багаж, нас же, тем временем, встречает строгого вида тетенька в накрахмаленном белоснежном фартуке и таком же чепце.

— Добро пожаловать на празднования Самой длинной ночи, уважаемый генерал Фрэй. Соблаговолите пройти со мной вы и ваши спутники.

Все вместе мы входим во дворец, но явно не с парадного хода, идем длинным, узким и не очень чистым коридором, потом поднимаемся по такой же не прибранной лестнице и оказываемся в коридоре.

— Это ваше крыло, генерал, согласно распоряжению Его Величества. Пожалуйста, осмотритесь, если что-то будет еще нужно — в каждой комнате есть шнурок с колокольчиком для вызова слуг. А уж они передадут мне все, что вы скажете или захотите. Первый праздничный ужин сегодня в восемь вечера, будьте добры, не опаздывайте. Форма одежды — нарядная, предполагается фуршет и танцы. На этом позвольте откланяться.

И уходит, оставив нас посреди коридора.

— Ладненько. Идем выбирать комнаты. Шурик, ты берешь смежную с моей, Мари — ты со мной. Остальные девушки — рассредоточьтесь так, чтобы быть поближе к нам.

Расселившись довольно быстро, мы обустраиваем перекус. Хорошо, что у нас есть с собой продукты, потому что, видимо, предполагается, что мы будем голодные до ужина, обед нам никто не принес.

Ближе к вечеру нам всем удается принять душ и немного отдохнуть с дороги.

— Софья, ты и Лия идете со мной, — сообщает Эвер, заглянув в спальню, где мы с ребенком лежим по-тюленьи. — Вас нужно будет представить Его Величеству. Думаю, вечер будет не самый легкий, ведь придется объяснять королю с чего это я отправил восвояси прежних нянек. А еще каким-то образом настоять на том, чтобы он больше не присылал подобных дам и при этом, не обидеть монарха.

— Да, весело тебе будет, — поддакиваю, зевая.

— Поверь, наш король и тебе скучать не даст. И кстати, ты танцевать умеешь?

— Ну да. Что-то умею. Вальс там… ногами подрыгать. Еще когда-то на сальсу ходила, — и тут меня посещает нехорошее предчувствие. — А что?

— А то, что танцы предполагаются на вечере, согласно этикета. И раз уж ты — няня для высокопоставленного ребенка, ты обязана подобное знать, чтобы учить подопечную, — Эвер хмурится, а я настораживаюсь, уже зная — когда у него такая морщинка между бровей — значит, он что-то задумал.

— Только не говори, что будешь надо мной сейчас издеваться, обучая местным танцам, — говорю тихо, задницей чувствуя, что именно это сейчас и будет.

— Предпочтешь услышать от короля, что не подходишь на должность няни? — ходит с козырей Эвер.

— Что нужно делать? — спрашиваю, закатывая глаза, а ведь так удобно лежала, пока этот любитель этикета не пришел.

— Становись напротив меня. Будем танцевать.

Мне кажется, или у Эвера удивительно довольный голос?

— Подожди, нужно чем-то занять Лию, — зову Шурика, вручаю ему девочку, которая моментально хватает мужчину за усы, как лошадь за узду.

— Сы! — дергает с такой силой, что у Шурика выступают слезы на глазах, но он смотрит на малышку с такой добротой, хочется прослезиться, но не буду. Что-то я с этим ребенком совсем размякла, не к добру это.

— Давно тебе говорю — сбрей это унылое безобразие, — в очередной раз советую усатому няню, но в отношении растительности на лице он почему-то всегда проявляет редкое упрямство.

— Ну да, сбрей, — ворчит Шурик, — а чем же тогда маленькая леди будет играться? Да, Лия? Лие нравятся усы, правда?

И оба, довольные друг другом выше всякой меры, уходят.

— Думаю, уже можно, — проявляет нетерпеливость Эвер, заставив меня удивленно приподнять брови.

— Что… как мне стать? — чувствую себя, мягко говоря, неловко. Танцевать заставляют, жуть какая. Так и до вышивки гладью докачусь.

— Минутку, — Эвер отходит к подоконнику, что-то там ставит, шуршит, а спустя несколько секунд комнату наполняют звуки нежной мелодии. — Это один из обязательных танцев, ни один бал без него не обходится. Его сам король любит, не исключено, что будет танцевать.

Подходит ко мне ближе, чем я привыкла. О-о-ох. Высокий, крупный, приходится голову задирать, чтобы увидеть лицо. Которое, кстати, совершенно лишено эмоций. Кто-то мог бы подумать, что Эверу все равно, или скучно. Кто-то, но не я. Я уже знаю, куда нужно смотреть. И вижу, как сияют его светлые глаза сейчас совершенно не серые и не ледяные, а голубые и теплые, как летнее небо. Бо-о-ожечки! Фу, даже самой противно от подобных сравнений. Похоже, молодое тело мне досталось вместе с еще не полностью развитым мозгом в черепушке, и одновременно чрезмерно бушующими гормонами. Повезло, да. Не зря мне хотелось на тридцати годах остановиться. Эх…

— Ты готова? — возвращает себе мое внимание Эвер. — Сначала поклон. Первый — партер, потом — партнерша.

— Это мне книксен надо делать?

— Да, желательно.

— Я не умею. И, кстати, должна отметить, что это совершенно дурацкий способ приветствия.

— Полностью с тобой согласен, — выбивает почву из-под моих ног внезапным согласием хитрый генерал. — Но, к несчастью, это единственный возможный способ для леди, и тебе стоит ему научиться хотя бы ради Лии.

— Ты думаешь, я не замечу твою хитрую попытку манипулировать? Слишком грубо сработано.

— Ты думаешь, это была манипуляция? Скорее попытка воззвать к твоему светлому уму, — парирует Эвер, чуть улыбаясь и кланяясь.

— Уверена. То была манипуляция, а это — грубая лесть. Генерал, вести переговоры — не твое, не хватает деликатности, — ухмыляюсь.

— Позволишь? — подходит ближе и становится чуть позади меня. — Делай книксен. Чтобы не упасть, наклонись вперед, чуть скрести ноги. Сильно не надо, под подолом все равно не видно, а тебе нужна устойчивость. Потому что хуже плохого книксена может быть только падение во время него. И приседай. Перед танцем достаточно весь поклон сделать в течении четырех-пяти секунд. Когда же нас будут представлять королю, тут нужно будет поклониться максимально низко, не смотреть в глаза и подождать, пока разрешат подняться.

— В смысле? Я должна присесть и ждать, пока ваш король очнется и разрешит мне встать? А если у меня ногу сведет?

— Таков этикет, Софья. Я понимаю и полностью разделяю твое негодование, но нам нужно через это пройти. Уверен, ты справишься. Итак, давай попробуем.

Эвер возвращается в исходное положение напротив меня и снова кланяется. Я, закусив губу от напряжения, приседаю, мысленно высчитывая нужные секунды. Поднимаюсь.

— Идеально. Позволь только одно маленькое замечание. Во время книксена постарайся улыбнуться партнеру. Обычной, легкой, ничего не значащей улыбкой. Э-э-э, нет… не такой. Сейчас у меня ощущение, что ты хочешь меня укусить, поэтому демонстрируешь клыки.

— Такой? — спрашиваю сквозь зубы, продолжая улыбаться, по моему мнению, более дружелюбной улыбкой, чем в первый раз.

Только Эвер почему-то выглядит не очень довольным.

— Не совсем. Теперь у тебя вид сытой хищницы. Мне даже мерещатся капли крови загрызенной жертвы на твоем лице.

— Слушай, ну у тебя и фантазия. Тебе бы книжки писать, ужастики. Короче, это мой максимум, еще более дружелюбно я просто не в состоянии улыбаться.

— Хорошо. Пока что и этого достаточно, — соглашается Эвер. — А теперь непосредственно сам танец. Партнер делает шаг к партнерше. Берет ее левую ладонь в свою, а правую руку кладет на спину девушки, ровно в то место, где у нее заканчиваются лопатки. Вдох. И шаг вперед. Партнерша отступает.

Другая партнерша, может, и отступает. А я, как дура, развесила уши, слушая Эвера и вздрагивая от его прикосновений, бьющих током по натянутым нервам. Поэтому отступить не успеваю. Он налетает на меня, я теряю равновесие, потому что стою в какой-то странной и неудобной позе — остатках книксена. В итоге мы заваливаемся на пол.

Реакция у обоих отменная, видимо только в подобных случаях, и снулая в повседневной жизни, так что я успеваю подстелить на пол Эвера, а он как раз успевает хорошо разлечься, чтобы уберечь меня от членовредительства его и моего.

— Ох, — раздается подо мной сдавленный выдох, когда генерал успевает отбить мое колено от своих важных органов, но не мой локоть от своего солнечного сплетения.

— Прошу прощения, — пыхчу, устраиваясь поудобнее и очень внимательно присматриваясь к лицу мужчины.

А дальше не знаю, что произошло. Наверное, меня черт попутал. Или повлиял тот факт, что глаза Эвера как-то внезапно стали черными из-за огромных зрачков. А может, сказалось то, что у меня давно не было таких ощущений в теле, а мужчина подо мной ну выше всяких похвал. Короче. Оставим психоанализ нежным девам. Либидо мое проснулось. Невовремя. Вот! И я сделала тупость. Наклонилась и прижалась губами ко рту Эвера в о-о-очень откровенном поцелуе. Ну а что? Нечего лежать таким красивым и соблазнять почти невинных дев!

Бо-о-оже мой! Я тысячу лет не целовалась. И вообще никогда не целовалась с кем-то, кому бы это нравилось так же, как мне. В том смысле, что вот сейчас мужчина не норовит быстренько залезть под юбку и заняться чем-то более откровенным, пользуясь моей минутной слабостью. А реально просто целует. И только губы. Не позволяя себе никаких других вольностей. Но как целует! Я так завелась, что, пожалуй, еще минута таких поцелуев и сама бы полезла в мужские интимные места, но… Только что целовавший меня генерал, внезапно останавливается и деревенеет подо мной. Без шуток. Если секунду назад все его тело жило и дышало, то в следующую — застыло куском камня.

Отлипаю от него, положив пальцы на мужскую шею.

— Что ты делаешь? — спрашивает хрипло.

— Проверяю, на месте ли пульс, — отвечаю.

— И как, на месте?

— Более чем. Сильно и быстро бьется. Но вот хозяин пульса ведет себя странно. Впрочем, оно и понятно. Малознакомая женщина уронила на пол, полезла с поцелуями. Прошу прощения, генерал, виновата. Согласна на наряд вне очереди, — пока говорю, сползаю с мужского тела, по пути почти нечаянно нажав на несколько болевых точек. И вовсе не со зла, а так… для профилактики.

— Ох… Софья. Ай. Софья! Да подожди!

Мы оба почти одновременно принимает вертикальное положение. Эвер делает попытку схватить меня за ладонь.

— Не распускайте руки, генерал! В мои планы не входит потом очищать пятна на вашей белоснежной репутации путем срочной свадьбы!

— Это почему же? — похоже, Эвер тоже злится, вон как сверкает серыми глазами.

— Потому что я ценю собственную свободу больше жизни с каким-то посторонним мужиком, которому вечно приходится угождать просто потому, что он носит брюки!

— Э-э… — кажется, Эвер чуток завис. — А кто… никто же…

— Короче! Поцеловались — и ладно! Подумаешь — случайно столкнулись губами!

— И языками, — вставляет свои пять копеек Эвер.

— Можно считать, что это — дружеский обмен жидкостями в качестве профилактики вирусных болезней! — выдаю залпом какую-то полнейшую дичь.

— Что? — у Эвера такой вид, словно я его из-за угла огрела пыльным мешком.

— То! Я, между прочим, не в особом восторге от твоей техники поцелуев! Сразу видно — мало практики. А я предпочитаю мужчин с опытом! — вообще не знаю, что на меня нашло, но вдруг так обидно стало, что он во время нашего поцелуя застыл, как каменюка. Что я его как женщина очень слабо волную… Короче. Несет меня… Надо бы рот запечатать воском, да поздно уже. — И вообще… Уходи! Оставь меня в покое, надоел!

Эвер бросает на меня последний, хмурый взгляд и, резко развернувшись на пятках, выходит, аккуратно закрыв за собой дверь.

Прэ-элестно! Просто замечательно поучились танцевать! И с чего вообще меня понесло?? Бред какой-то, крайне неадекватный. Походив по комнате, понимаю, что из-за волнения спокойно сидеть не могу. Делаю небольшую разминку, пытаюсь даже вспомнить что-то из йоги, но моя «собака мордой вниз» продолжает подгавкивать и подвизгивать, что я дура-дурой, ни за что ни про что такого мужика обидела.

Спустя больше часа самостоятельного мозгоклюйства, плюнув на йогу и отжимания, умываюсь, чтобы успокоить раскрасневшееся лицо и топаю к Эверу. Вела себя, как дура — извиняйся! Если сама нагородила, сама и разгребай!

Вот так подбадривая себя, подхожу к комнате Эвера. Поднимаю руку, чтобы постучать и обращаю внимание, что дверь закрыта неполностью. Ну а что я? Заглядываю в щелочку.

Уютная гостиная, посреди которой стоит Эвер, а перед ним на коленях — уже давно мне знакомая «невеста». И что-то там шуршит, в районе мужской талии. Не поняла?! Кому-то жить надоело?!

Распахиваю дверь. Ладно, чуть сильнее, чем хотелось. Она с громким бабахом бьется о стену, и сладкая парочка мгновенно обращает внимание на мое появление. Эвер невозмутим, засранец. А Ханна пытается подняться, но у нее запутались волосы в пряжке мужского ремня. На-а-адо же, как неловко получилось. Вот бы сейчас сюда мой мобильный, сделала бы парочку интересных кадров!

— Я дико извиняюсь, что помешала вам… что бы вы там ни делали!

— Ничего мы не делали, — невозмутимо говорит Эвер. — У меня сегодня чудесный вечер недоразумений. Давно такого не было.

— Очень рада, что ты развлекаешься, — едко сообщаю, — я шла к тебе, поговорить хотела, но раз ты занят…

— Ханна уже уходит, так ведь?

— Да! Но не могу… — дамочка несколько раз дергается, пытаясь освободить волосы.

Все! Терпение мое истощилось!

В один шаг оказываюсь возле этих слипшихся вареников, одним рывков освобождаю голову мамзели, вообще наплевав на то, что длинный белесый локон остается висеть на пряжке ремня Эвера.

— Свободна! — сообщаю Ханне и дружеским толчком в спину придаю ускорение в нужном направлении крайне неторопливой девушке.

— Да как ты смеешь! — пытается оскорбиться «невеста», но «жених» ее быстро прерывает.

— Ханна, думаю, тебе лучше уйти. Не стоит провоцировать Софью.

Ты смотри какой молодец, быстро просёк мой настрой. Белобрысая еще что-то бурчит, но не получив нужной поддержки, уходит, громко хряпнув дверью напоследок.

— Так что ты хотела сказать? — тут же спрашивает Эвер.

— О-о-о, я много чего хотела сказать, — набираю побольше воздуха и открываю ну о-о-очень широкий рот, который, кстати, не так давно обещала себе распахивать только для извинений.

И получаю, прямо в этот самый рот, горячий, требовательный, возмутительно захватнический и очень вкусный поцелуй. Снова и снова. Чтобы не было ни одного шанса наговорить еще каких-то глупостей. И отодвинуться никак не получается. Пытаюсь отпихнуть настырного захватчика, но мою ладонь легко перехватывают. Только спустя несколько минут, когда Эвер позволяет мне немного отодвинуться, покрывая легкими, очень нежными поцелуями мою щеку, висок, волосы, до меня доходит, что я не чувствую привычных перчаток на его руках, когда он нежно гладит пальцами мою шею.

— Се-екундочку! — настойчиво отодвигаюсь, и смотрю на него. — Ничего не хочешь мне сказать?

— Хочу. Жду, когда ты немного успокоишься и будешь способна воспринимать информацию, — с какими-то мурлыкающими нотками говорит мне манипулятор года.

— Я уже спокойна, — скрещиваю руки на груди и нетерпеливо постукиваю носком домашней туфли — это почти то же самое, что тапочек, только зачем-то на каблучке.

— Замечательно. Помнишь, я уже говорил, что у меня сильная ледяная магия, которая совершенно точно исключает возможность того, что я смогу касаться хоть кого-то, кроме особей моего королевства, причем даже тут будут исключения.

— Да, припоминаю. Но мы же целовались… — только теперь я понимаю всю глубину глупости, которую я совершила. Могла ведь обжечь Эвера, себя заморозить. Да вообще, что угодно могла! Мало ли как действует их магия на земных людей? — Извини.

— Тебе совершенно не за что извиняться, — Эвер тут же оказывается рядом и снова касается меня, причем делает это так, словно я — его величайшее сокровище. — Я безумно рад тому, что, оказывается, земные женщины и ледяные мужчины вполне себе совестимы. Для прикосновений.

И его глаза опять темнеют от расширяющихся зрачков. А я, к счастью, много чего повидала и прекрасно знаю, когда у мужика такие глазоньки.

— Се-е-екундочку, — упираю ладонь в его грудь и отодвигаюсь. — Я очень рада, что наш эксперимент закончился не горсткой пепла, а вполне продуктивным диалогом, но мне не нравится, в какую сторону сейчас устремлены твои мысли. У нас общая цель — уберечь Лию. А валяясь в кровати мы понизим свою продуктивность в этом вопросе практически до нуля. Так что давай, приходи в себя, включай мозги и хладнокровие.

— Да, ты права, — как-то подозрительно быстро отвечает Эвер. — Сейчас у нас иные приоритеты.

И хотя я с ним очень даже согласна, слышать подобные слова мне неприятно. Странная женская логика, это точно.

— Желаешь продолжить обучение танцу? — спрашивает, хитро блестя голубыми глазами.

— Ты мне голову танцами не дури, — говорю строго. — Если мы с тобой пару раз поцеловались, это не значит, что у меня мозг отключился. С чего это Ханна опять к тебе повадилась? Зачем ты ее впустил? И с какого перепугу она стояла на коленях слишком близко к твоей ширинке?

— Это допрос? — интересуется Эвер, чуть приподняв бровь.

— Да. И тебе лучше отвечать правдиво, иначе я просто развернусь и уйду. Лию я не брошу, но наши с тобой вообще любые отношения пошлю куда подальше. Будешь мне через секретарей письма слать, если что-то понадобится. Доступно объясняю? Почаще вспоминай, что это не я к тебе нанималась, а ты просил пойти с вами.

Эвер какое-то время задумчиво на меня смотрит, потом вздыхает, садится за стол и приглашает сесть меня. Наливает нам обоим выпить. Я решаюсь пригубить совсем немного: мне нельзя терять бдительность, а вот немного расслабиться не помешает. Денек сегодня действительно какой-то напряженный, а еще впереди встреча с королем-нервомотом.

— Что-то у нас все как-то странно пошло, — говорит капитан Очевидность. — Мы оба слишком на эмоциях, слишком взбудоражены, что тоже странно, учитывая наши психотипы, но об этом я поразмыслю потом, наедине с собой. А сейчас о Ханне. Я не звал ее. Она ждала меня перед дверью. Сказала, что хочет поговорить. Я сказал, что уже поздно, она принялась рыдать. В общем, я позволил ей зайти. Ханна начала рассказывать о том, как притесняет ее отец, как он расстроен, что мы не женаты, а свое плохое настроение срывает на ней. Ну и все в таком же духе. Я, конечно, засомневался в правдивости ее слов, тогда Ханна упала передо мной на колени в каком-то совершенно нелепом театральном жесте. Я уже хотел было посмеяться и отправить ее восвояси, когда пришла ты. Вот, собственно, и все.

— Совсем все? — испытывающе на него смотрю.

— Абсолютно. Софья, я слишком дорожу нашими отношениями и твоей дружбой, чтобы лгать из-за подобных нелепых выходок совершенно не интересных мне девушек.

— Мне не понятно для чего она это делала? В чем мотив? Чтобы что? Заставить тебя разделить с ней ложе?

— Возможно, — пожимает плечами Эвер.

— Ладно. Чисто гипотетически. Вы переспали и?

— Я буду обязан на ней жениться. Могу, конечно, сделать вид, что ничего не было. Но не стану. Это унизительно и бесчестно.

— То есть, можно сказать, что своим появлением, я спасла тебя от нежелательного брачного союза?

— Нет.

— Почему нет? Я же очень вовремя…

— Потому нет, что я ни на секунду не рассматриваю возможность спать с кем-то, кто не внушает мне ничего, кроме недоумения.

— А как же эти ваши, — ехидно усмехаюсь, — особые мужские потребности?

— Это я управляю своими потребностями, а не они мной, — сказано категорично и с такой интонацией, словно я его оскорбила.

— Приятно слышать… — начинаю говорить, но меня прерывают.

Распахивается дверь в гостиную и с криком:

— Какой же ты подлец! — забегает крупный седой мужчина, а с ним еще трое кого-то, возможно, слуг.

— Что, простите? — не повышая тон, интересуется Эвер у только что вбежавших.

— А… где… — седой мужик хватает ртом воздух, оглядывает комнату, растеряно моргает.

— Ваша дочь у себя, — чуть усмехнувшись, отвечает Эвер. — Буду весьма признателен, если и вы уберетесь с глаз долой.

Четверка возмутителей спокойствия дергаются и резво протискиваются на выход, едва не застряв в проходе, но все же вывалившись в коридор и тихонько закрыв за собой дверь.

— Просто невероятный день, — качает головой Эвер, улыбаясь.

— Я правильно понимаю, это…

— Да, это отец Ханны. И теперь мы оба знаем, что верная дочь пройдохи-папаши не собиралась заходить слишком далеко в своих намерениях обесчестить себя и меня. Предполагалось, что в самый интересный момент прибудет отец со свидетелями и уж тут мне вообще никак не отвертеться.

— Никто в этой веселой семейке не делал расчёт на твое благородство, — подначиваю Эвера. — Действовали наверняка.

— Да, — еще шире улыбается генерал, — никто нынче не ценит истинное благородство.

Мы с ним переглядываемся, вспоминая красную и испуганную физиономию отца Ханны, и одновременно начинаем хохотать.

Просто сумасшедший день. Когда же он закончится?

Мои дорогие, объявляю результаты голосования по арту с Софьей). Спасибо вам всем огромное за ваше участие.

С небольшим отрывом победил арт под номером 3

Вот она, наша Софья

— Готова? — заботливо интересуется Эвер вечером этого же бесконечного дня, когда мы стоим перед дверью, намереваясь идти на официальное начало празднеств.

— Ну… не то чтобы готова, но какие у нас варианты? — пожимаю плечами, потом инстинктивно подтягиваю декольте. — Ощущение, что я голая.

Голос мой вроде молодой, но брюзжит, как у нервной бабули.

— Нет, ты вполне одетая, — возражает Эвер, хотя сам минуту назад залипал на моей груди, слишком открытой в смелом декольте вечернего платья.

— Мне кажется, что я, как няня, не должна выходить в свет в подобном наряде, — тяну платье вверх. — Нужно что-то более консервативное и менее открытое.

— Поверь, ты прекрасно и вполне консер… вативно выглядишь, — чуть запнувшись на незнакомом слове, говорит Эвер. — Когда мы придем в зал приемов, убедишься, что твой наряд весьма скромен в сравнении с остальными.

— Ладно, поверю тебе на слово. Хотя вообще, мне непонятно, зачем я вообще там нужна. Лучше бы с Лией была. Я не очень люблю всякие высокоранговые мероприятия.

— С племянницей остаются все девушки и Шурик, она в безопасности. Все будет хорошо. Я буду рядом, — спокойным голосом говорит Эвер, успокаивающе поглаживая мои пальцы своей широкой ладонью без привычной перчатки.

Касание кожи к коже вызывает у меня непривычные мурашки и заставляет бегло, немного с раздражением сказать:

— Ладно. Надо, значит, надо. Пойдем, не будем заставлять короля ждать.

В ответ Эвер улыбается мне одобрительной улыбкой и подставляет локоть. Так мы и спускаемся на первый этаж — под ручку. Все встреченные нам пары кивают, стремясь поговорить, но генерал ловко уходит ото всех разговоров, направляя нас прямиком в зал приемов.

Уже перед входом мы на секунду останавливаемся и, основательно замедлившись, входим в зал торжественно и уверено. Во всяком случае, мне так хочется думать. Многие на нас глазеют. А мне хочется укусить Эвера, но я довольствуюсь тем, что больно щипаю его за руку.

— Это за что? — невозмутимо спрашивает белобрысый гад, чуть повернув голову в мою сторону и попутно с кем-то здороваясь.

— Ты зачем купил мне такое вызывающее платье?

— Где оно вызывающее, присмотрись к гостям, Софья. Повнимательнее.

— Я уже увидела достаточно, — шиплю змеей. — Местные дамы все в пастельных тонах, а я? На мне красное, как венозная кровь платье! Красное, Карл!

— Я — Эверард, Софья, — сказано с недоумением.

— Ты — жук! Редкий! Зачем ты это сделал? Теперь все на меня смотрят, а мне это не нравится!

— Говори немного тише, пожалуйста, — Эвер уводит меня влево и усаживает в укромном уголке в удобное кресло. — На тебя в любом случае смотрели бы, хотя бы из-за твоих волос. А еще потому, что все знают чья ты няня. А подобный цвет платья показался мне очень подходящим к твоей белой коже и темным волосам. Оставь пастель бледным беловолосым ледяным, Софья. Ты просто обязана сиять, а это платье всего лишь изыскано ограняет твою красоту. Не более.

Во как завернул! Я даже онемела на секунду. А потом поймала его заинтересованный взгляд в своем декольте.

— Эвер, мое лицо гора-а-аздо выше. И не нужно надо мной возвышаться могучим дубом, лучше принеси нам что-нибудь выпить, у меня в горле пересохло, пока я на тебя шипела.

Генерал усмехается, сверкнув глазами, но ничего принести не успевает, потому что именно в этот момент громко произносится на весь зал:

— Его Величество, король Северин Второй и Ее Величество, королева Элиза, прошу всех встать!

Повинуясь приказу, я поднимаюсь и смотрю на величественные фигуры коронованных особ, усаживающиеся на двух тронах. Оба беловолосые и высокие. Мужчина — широкоплечий, облаченный в белый костюм с серебристой короной на голове. Рядом с ним — девушка. Худенькая и ужасно молодая.

— Сколько ей лет? Шестнадцать? — шепчу Эверу.

Ответить он не успевает. Рядом с нами останавливается слуга в шитой серебром форме и громко говорит:

— Генерал Эверард Фрэй, Его Величество желает с вами беседовать.

Потом слуга смотрит на меня и добавляет:

— И с леди тоже.

Под любопытствующими взглядами знати, я кладу ладонь на предплечье Эвера, и мы совершенно синхронно выдвигаемся в сторону королевской четы. По тому, как сверкнули нам навстречу глаза Его Величества, я понимаю, что разговор будет напряженным.

— Генерал Эверард Фрэй и его спутница леди Софья Волошина, — объявляет нас какой-то белобрысый мужик в серебряном костюмчике, когда мы подходим к тронам, на которых восседает королевская чета.

Эвер делает поклон, я, соответственно, тоже пытаюсь воспроизвести книксен. Присаживаюсь. Жду. Как учил генерал. Молчание. Король там заснул что ли? Коленки начинают мелко подрагивать, но еще держат меня, зато спина уже согнулась под гнетом широких юбок и неудобной позы. А молчание все еще тянется. И голову поднять нельзя.

— Леди Софья, какое у вас великолепное платье, — милостиво подает голос королева, и я с облегчением поднимаюсь на дрожащих ногах.

— Благодарю, Ваше Величество.

Какая красивая эта девочка. И какая печальная. Грустные глаза на маленьком лице и тонкая шея. Хочется обнять, защитить. Наверное, что-то такое мелькает на моем лице, потому что голос подает король. И он явно недоволен.

— Я слышал, вы добровольно согласились уйти порталом из своего мира, только бы оставаться рядом с подопечной?

Перевожу взгляд на мужчину на троне. Красив. Ослепительно просто. Белые волосы, но при этом темные брови и ресницы. Холодные, светло-зеленые глаза с кусочками голубоватых льдинок. Породистое лицо, такое увидишь — обязательно запомнишь. В повадках, осанке, мимике — во всем присутствует истинно королевское высокомерие, понимание, что он выше и лучше всех. Хочется взять бутерброд с кетчупом, горчицей и прочими цветными соусами, и растереть по его королевскому величеству. Вот просто от высокого лба до кружевного воротничка рубашки. Добавить цвета, так сказать.

— Да, — отвечаю, — ради Лии я ушла порталом. И ни о чем не жалею.

— Похвальная сила духа, — отвешивает мне комплимент король. — Но не уверен, что ее одной будет достаточно, чтобы воспитывать такого важного для целого королевства ребенка.

— У леди Софьи очень много других достоинств, Ваше Величество, — заговаривает Эвер.

— Уверен, что вы о них хорошо знаете, — кривит красивые губы король, кажется, намекая на интимные отношения между мной и моим «работодателем».

— И в первую очередь — она очень ответственно подходит к вопросу всестороннего развития Лии, — продолжает, как ни в чем не бывало, Эвер. — И, конечно, в вопросе безопасности леди Софье нет равных.

— Поэтому ты спровадил тех нянек, которых я тебе прислал? — спрашивает Величество, гневно поджав губы.

— Они не соответствовали, — Эвер краток и нейтрален.

— Это уже мне решать, кто кому соответствует, — продолжает наседать правитель.

— Вы решаете за все королевство, Ваше Величество. Масштабы — ваша стезя. Я же взял на себя смелость решить в своем маленьком доме. Думаю, в вопросах безопасности для собственной племянницы я достаточно компетентен.

— Если бы речь шла об обычном ребенке, я бы не задумываясь доверился твоему решению, но она — достояние королевства, моя ответственность, — сквозь зубы сообщает король. — Она должна расти в любящей ее семье, которая сможет раскрыть потенциал ребенка и потом, без возражений передать ее жрецам для обучения. У меня есть серьезные подозрения, что ты на все это не способен, Эверард. Кроме того, мы с королевой, пришли к выводу, что ребенку будет лучше в полной семье, а не с одиноким дядюшкой, который в любой момент может пострадать в стычках с врагом и оставить ребенка без защиты. Но с другой стороны… ты все-таки ее родня. Поэтому…

Кажется, я уже понимаю, куда клонит этот интриган у власти. Да и Эвер, вроде, сообразил.

— Поэтому, когда сегодня вечером моей аудиенции попросил твой старший брат, маркиз Адлер Фрэй, я без промедления принял его.

— Он просил опеки над Лией? — спрашивает Эвер, впрочем, мы оба знаем ответ на этот вопрос. — Но ведь он тоже холост и не сможет дать племяннице нужное тепло домашнего очага.

— А вот тут ты не прав, — король улыбается мерзкой улыбкой, которая мгновенно уродует его до этого момента красивое лицо. — Твой брат помолвлен и намерен обвенчаться в самые кратчайшие сроки, подарив ребенку полноценную семью и жизнь в столице, а не прозябание в приграничных землях с дядей-отшельником. Вот и он. Маркиз, познакомь нас со своей невестой.

Мы с Эвером дружно поворачиваем головы к подошедшей паре. И одновременно выдыхаем. Да, ёжкин же кот, мерзавцы!

— В нашем мире не действуют ваши порядки! — сквозь зубы бросает маркиз.

— Тогда мы с удовольствием сделаем все по вашим порядкам, не проблема, — тут же отвечаю, продолжая скалить зубы в типа дружелюбной улыбке, но по тому, как Ханна прячется за спину женишка понимаю, оскал — передает именно то, что нужно.

— Вообще-то, проблема, — с явным удовольствием говорит король. — Я не даю позволения на ваш союз, потому что это явный мезальянс. У меня как раз была на примете хорошая девушка из благородной семьи для генерала Фрэйа.

— А ничего, что у нас любовь и мы помолвлены? — интересуюсь язвительно.

— Если уж у вас такая любовь, можете стать его любовницей, как вариант. Но для супруги знатного генерала вы не подходите. Ничего личного, леди, просто политика. Ребенок должен воспитываться у надежных и преданных короне людей. Как только маркиз оформит свой союз, мы передадим ребенка ему. А когда генерал перестанет упрямиться и возьмет в жены надежную подданную нашего королевства, тогда мы с королевой подумаем и, возможно, вернем ребенка.

— То есть, вы хотите передавать Лию из одной семьи в другую, не давая ей возможности привыкнуть и нормально обжиться? — я просто не в силах скрыть негодование от подобного потребительского отношения к невинному ребенку.

— В конечном итоге, ее все равно нужно будет отправить для учебы к жрецам, так что… думаю, так даже лучше. Меньше привязанностей, легче будет расстаться, — сделав умное лицо сообщает король, так и нарываясь, чтобы я швырнула в него острую шпильку из своей прически. Уж я бы постаралась, чтобы она попала точно в глаз не столько ледяному, сколько полностью отмороженному Величеству!

— Так что, маркиз, готовьтесь к свадьбе сразу после празднования Самой длинной ночи. Возможно, мы с Ее Величеством даже посетим вашу церемонию, окажем честь так сказать, — король продолжает портить воздух своими напыщенными речами, а мое терпение уже на исходе.

Не известно, что бы я еще учудила, вполне возможно что-то не самое умное, но, к счастью, рядом со мной стоит гораздо более хладнокровный Эвер и он говорит:

— Ваше Величество, думаю, вы измените свое мнение на счет леди Софьи и нашего с ней союза, если узнаете одну маленькую, но очень важную подробность.

— Генерал! Имейте мужество принять поражение достойно своего звания и опыта, — начинает злиться Его Величество. — Не нужно жалких просьб, они ничем вам не помог…

— Леди Софья моя истинная пара, Ваше Величество, — совершенно спокойно, но без должного пиетета перебивает короля Эвер.

Мне хочется переспросить «Кто?», но раз уж дядюшка Лии подыграл мне с нашим левым обручением, то и я могу сделать вид, что все понимаю и счастлива просто до немогу. Улыбаюсь придурковатой улыбкой, еще шире оголяя клыки.

— Ой, мамочки! — пищит Ханна и, кажется, собирается хлопнуться в обморок. Слабачка!

— ЧТО?! — вместо меня орет король.

Музыка в зале моментально смолкает. Тишину можно резать ножом, как холодец, настолько она плотная. Гости замерли без движения, боясь упустить подробности скандала.

— Леди Софья моя истинная пара, Ваше Величество, — спокойно повторяет Эвер с совершенно невозмутимой мордой лица. Вот, блин! Классный все-таки мужик! Может и правда, себе забрать?

Мой взгляд случайно падает на неподвижно сидящую королеву. Она улыбается! И быстро, едва заметно, мне подмигивает. А в следующую секунду снова восседает на троне с совершенно отмороженным выражением лица.

— Вы это слышали, Ваше Величество? — обращается к ней король. — Дожились! Мой боевой генерал, когда-то преданный мне подданный, сейчас, глядя в глаза, нагло лжет, рискуя не только отлучением от двора, но и жизнью! И ради чего?!

— Полагаю, ради любви, — отвечает королева.

— Ради любви?! — король уж слишком повышает голос. — У генерала моей армии может быть только одна любовь — к Родине!

— Насколько я помню, Ваше Величество, вы сами не так давно отправили генерала Фрэйа в отставку, выделив замок и новые должностные обязанности. Или я что-то перепутала?

Королева просто прекрасна. Лицо невозмутимо, бровки изогнуты домиком, губки приоткрыты. Сама невинность. Хочется смеяться, но я душу в себе эти порывы, они в данный момент совсем не кстати.

— Нет, вы не перепутали. Но речь сейчас не об этом. Генерал солгал об истинности!

— Это правда, Ваше Величество. И я могу доказать, — говорит Эвер, глядя на меня сияющими глазами. О, чё-то мне как-то стремно становится от этих его слов.

— Хорошо. Сделаю вид… — начинает король и резко замолкает, когда Эвер снимает свои перчатки, берет мою руку и, перевернув ладошкой вверх, целует тонкую кожу запястья, где тут же, просто ему в губы, начинает дергаться мой пульс.

— Как видите. Никаких ожогов у меня. И никаких болевых ощущений у Софьи, — изогнув бровь говорит Эвер, продолжая выцеловывать на мне азбуку Морзе.

— Я бы сказала, ощущения какие угодно, но точно не болевые, — брякаю и тут же затыкаюсь, увидев гневный взгляд короля. Кажется, мы нажили себе врага. Весьма могущественного врага.

— Леди Софья — иномирянка. В этом все дело, — вякает маркиз Фрэй.

Его Величество кривится. Видно, что ему бы очень хотелось списать все на то, что я с Земли. НО…

— У нас были уже пришедшие с Земли, — очень вовремя подает голос королева. — И насколько мы знаем, они не стали истинными никому, побыв в нашем королевстве, поехали искать лучшую жизнь в других империях именно из-за невозможности касаться ледяного народа. Или я что-то перепутала?

— Нет, вы не перепутали, Ваше Величество, — скрипя зубами цедит король. — Все верно. Но раз так…

В глазах Северина Второго загораются маниакальные огоньки. Сейчас точно что-то вытворит. Вцепляюсь клешнями краба в руку Эвера, он кладет свою ладонь поверх моей и успокаивающе поглаживает. И что удивительно, это работает! Я потихоньку успокаиваюсь.

— Раз так, то мы желаем, чтобы вы прошли обряд завтра же! — выдает король. — Незачем тянуть.

— Что?? — это мы, слаженным дуэтом с Эвером, открываем рты.

Как-то очень все быстро. Я только пятьсот секунд назад себе жениха придумала, а он уже без пяти минут муж! Запредельные какие-то скорости в этом королевстве!

Как-то мне не нравится, что Величество резко передумал. Минуту назад был категорически против свадьбы, а теперь бац! Завтра! Судя по крайне скептическому выражению лица Эвера, он со мной абсолютно солидарен.

— Ваше Величество, но как же подготовка? Угощение для гостей, помещение, платье, в конце концов! Мне бы очень хотелось красивый наряд, — пытаюсь вразумить короля.

— Церемония пройдет завтра вечером в нашем зимнем саду. Гости пусть будут самые близкие, не больше двадцати приглашенных, — отрезает Его Величество. — Наденете любое платье, это неважно…

— Я подарю вам платье, леди, — говорит королева. — Вы будете в нем прекрасны.

— Благодарю, Ваше Величество, — это все, что мне остается сказать.

— Можете идти, — милостиво отпускает нас король, мы с Эвером беремся за руки и спешно сбегаем подальше от королевской четы, в самый дальний угол зала.

— Ты почему молчал, когда король отдавал Лию? Почему не сказал, что мы помолвлены? — тут же набрасываюсь на Эвера.

— Как я мог? — генерал выглядит удивленным. — Ты же сама сказала, что не собираешься связывать себя союзом.

Теперь моя очередь удивленно выпучивать глаза.

— И что? На кону стоит судьба Лии! Ты должен был…

— Я бы никогда себе не позволил пожертвовать твоими желаниями в угоду собственным интересам, Софья. Это непорядочно. И несправедливо по отношению к тебе, я и так очень многим тебе обязан…

— Ой, да замолкни уже! — рявкаю я и затыкаю генеральский очень справедливый рот поцелуем.

Ну а что поделать?! Завелась я не на шутку, после его слов о моих желаниях. Это же такая редкость, когда мужик действительно ценит тебя, а не только говорит красиво. Хотя… говорить красиво генерал тоже умеет. А еще целуется классно. Отдается этому занятию со всей присущей ему ответственностью. И прикрывает меня спиной, чтобы нас меньше видели, и прическу не мнет, и….

— Задолбал! — отпихиваю Эвера от себя.

— Ты что-то сегодня очень противоречива, Софья, — сообщает мне капитан Очевидность.

— И тому есть причина — я завтра замуж выхожу! — язвлю в ответ.

Рассержена слегка из-за того, что, похоже, чувства обожгли только меня, Эвер вон стоит свежемороженой скумбрией, только глазами моргает.

— Я понимаю, ты на взводе…

— Ты даже не представляешь, насколько, — ехидна — мой тотемный зверек, однозначно.

— Представляю, — отвечает с нажимом. — Но сейчас не время и не место демонстрировать нервы. Нам нужно еще немного побыть на балу, хотя бы два-три танца, и тогда можно будет уйти. Что мне сделать, чтобы ты чувствовала себя лучше и спокойнее?

— Оставить меня в покое? И еще… сказать, что ты соврал про истинную пару, — смотрю ему в глаза.

— Тебя факт истинности пугает? — спрашивает слегка озадаченно.

— Конечно. У нас такого нет. Все решает любовь. И любишь ты по собственной воле, а не по какой-то истинности… Что хоть оно такое, можно подробнее? Помню, ты что-то рассказывал, но я не особо слушала, поскольку меня оно тогда не касалось.

— Истинность у нас — это… — Эвер на несколько мгновений замолкает, явно задумавшись, а потом продолжает, — сонастройка двух особей. Когда все во мне настраивается на тебя одну, а все в тебе — на меня. Когда твои радость и боль я чувствую, как свои собственные. Когда во всем мире для меня как женщина существуешь только ты. Когда мы становимся единым организмом на всех уровнях: физическом, духовном и ментальном.

— Это напрягает, — говорю. — Вот эти твои фразы про единый организм.

— Понимаю. Но на самом деле, это не так страшно, как кажется. У вас такое тоже бывает… например, когда семейная пара долго живет вместе. Тридцать, сорок лет. Они уже понимают друг друга по взгляду. По движению брови знают, когда лучше промолчать, или наоборот, что-то сказать.

— Откуда ты знаешь… о наших парах?

— Был знаком с одним человеком, вашим, с Земли. У нас он помолодел и получил второй шанс, еще одну жизнь. Но так и не смог забыть свою жену, которой повезло меньше — она умерла за несколько лет до его попадания сюда, к нам.

— Грустно, — говорю, задумываясь о словах Эвера.

— Да, грустно. А теперь о насущном. Завтра состоится наша венчание, и я должен знать: готова ли ты пойти на подобные меры?

— А если не готова? — спрашиваю просто ради интереса.

— Значит, я что-то придумаю. Об этом не переживай.

— Но Лию у нас заберут?

— Понимаешь, я склонен думать, что Лию у нас заберут при любом раскладе.

— Но больше шансов ее удержать будет, если мы организуем семью?

— Именно так, — Эвер, как обычно, невозмутим.

— Значит, женимся!

— В твоих устах эта фраза звучит угрожающе, — пытается шутить генерал.

— Так и есть, — подтверждаю, с улыбкой Моны Лизы наблюдая, как поглядывает в сторону вечной невесты Ханны вдовец Рудольф. Интересненько-интересненько.

— Принесешь нам выпить чего-нибудь? У меня во рту пересохло, — прошу Эвера.

— Софья, я же вижу, что ты что-то задумала, не держи меня за глупца, — отвечает генерал, по обыкновению, совершенно спокойно.

— Задумала, но в данный момент твое присутствие будет лишним.

— Сколько времени тебе нужно? — задает правильный вопрос дядюшка Лии.

— Думаю, за пятнадцать минут управлюсь.

— Ровно через пятнадцать минут я подойду к тебе с бокалами, — говорит Эвер и уходит, дав мне возможность юркнуть в сторону Рудольфа.

— Так-так-так, кого я вижу? — старательно имитирую дружелюбную улыбку.

— Ой! Леди Софья, вы меня напугали, — маркиз Гильем театрально хватается за сердце, глядя на меня хитрыми глазами.

— Конечно, вы ведь у нас такой пугливый, — отвечаю в тон ему, цапаю его ручкой под локоток и тяну прогуляться подальше от толпы, поближе к окну.

— Интересный сегодня выдался вечерок, — начинает беседу Рудольф. — Новости сыплются одна за одной. Поздравляю вас с помолвкой, леди. Уверен, вы с Эвером будете образцовой парой.

— Благодарю вас, дорогой друг, — отвечаю любезностью на любезность, хотя просто скулы сводит от подобных сиропных речей. — Я тоже уверена, что нам с генералом обеспечено интересное будущее вместе. Но сейчас мне было бы интересно услышать ваше мнение о второй помолвке. Мне одной кажется, или Ханна совершенно не подходит Адлеру?

— Полностью с вами согласен! — С жаром заглатывает наживку Рудольф. — Бедная девочка! Она просто не знает, на что подписывается. Поверьте, леди, я знаю Ханну давно, и она не всегда была столь легкомысленной и корыстной.

— Да что вы говорите? — восклицаю преувеличенно удивленно.

— Поверьте мне, — убежденно кивает Рудольф. — Это все ее отец. С недавних пор он стал одержим желанием выдать дочь за богатого лорда. Не стану утверждать, но есть подозрения, что семья Ханны на грани разорения и таким образом ее отец пытается исправить положение.

— Прямо отец года, должна сказать! — вставляю реплику. — Нет, чтобы самому уладить все проблемы, он их за счет дочери собрался решать. Прэ-элестно!

— Совершенно с вами согласен, — кивает Рудольф. — Это недостойное мужчины и отца поведение.

— То есть, вы считаете, что Ханна не так плоха, как мы о ней думаем? — задаю наводящий вопрос.

— Она — послушная дочь. Ее такой вырастили. Думаю, она была влюблена в генерала Фрэйа и очень расстроилась, когда он отказался предложить союз. А дальше… просто безысходность и давление отца. Я знаю Ханну с детства. Мы соседи. Когда-то я даже был дружен с их семьей и вхож в дом.

— А что случилось? Почему дружба закончилась?

— Ох, леди. Мне не хочется об этом говорить. Право, это такая глупость…

— Бросьте, Рудольф, мы же друзья. Я хочу и могу вам помочь, — заговорщицки подмигиваю маркизу.

— Хорошо, я скажу. Но только ради нашей дружбы.

— Конечно-конечно, — киваю с невозмутимой физиономией, одолженной по такому случаю у Эвера.

— Когда умерла моя жена… Я имел глупость просить руки Ханны у ее отца.

— Да вы что?! — восклицаю, притворно удивляясь. Боже, чувствую себя актрисой, честное слово. Оскар мне, пожалуйста! И пусть его вручит милашка Генри Кавилл.

— Да, — Рудольф скорбно поджимает губы. — Пришел, все честь по чести. С самыми честными побуждениями. И наслушался такого…

— От Ханны?

— Нет! От ее отца! Мне указали на дверь, причем в самом резком тоне, представляете?! — маркиз полон негодования.

— Какой ужас! — Делаю вид, что в шоке, надеюсь — убедительно.

— Я тоже считаю, что подобное поведение непозволительно!

— А что Ханна? Она тоже к вам плохо относится?

— Что? Нет. Я так понимаю, ее отец не сказал, что я приходил. Впрочем, я тоже решил не кричать об этом фиаско на каждом перекрестке, — Рудольф раздраженно передергивает плечами.

— А вот и зря! — делаю ход конем.

— Почему? — маркиз, мягко говоря, удивлен, но это именно та реакция, которая мне нужна.

— Потому что, возможно, Ханна вполне к вам благосклонна.

— Разве так может быть? — Рудольф растеряно начинает кого-то искать глазами, я даже догадываюсь, кого. — Разве может столь прекрасная и молодая девушка и… Я ведь вдовец и уже не молод.

— Но и до старости вам еще очень далеко. А Ханна молода и слишком податлива. И ей нужен мужчина, который будет ее направлять, помогать. Мужчина-наставник. Мне кажется, вы очень даже подходите на эту роль. И смотритесь вы вдвоем гораздо интереснее, чем Ханна с навязанным ей Адлером.

— Думаете? — в настороженном голосе Рудольфа уже явно слышно нотку надежды.

— Уверена. Вы просто обязаны удержать девушку от опрометчивого шага в виде союза с нелюбимым мужчиной. Она же будет мучится всю жизнь? Вы хотите для нее подобной участи?

— Нет… — отвечает Рудольф, но уверенности в его голосе по-прежнему не хватает. — Не хочу. Но я… действительно, не совсем подходящая для нее пара.

— Неподходящая пара для Ханны — Адлер! Вы посмотрите, как он с ней обращается? С каким высокомерием и презрением. — Пора заканчивать театральное действо, уже Эвер идет к нам с напитками. — И потом… я сегодня наблюдала за Ханной. Она с вас глаз не спускала. Уверена, если вы будете сегодня смелым и решительным, вас ждет ошеломительный успех.

— Разве? — Рудоль растерян, но в его глазах уже горит яркий огонь воодушевления. — Пожалуй, вы правы! Благодарю вас, Софья. Если сегодня все получится — я ваш должник до гробовой доски.

Маркиз резко разворачивается и, чеканя шаг, идет в сторону Ханны, одиноко подпирающей колону на противоположной стороне зала.

— Рудольф! — Окликаю его, дожидаюсь, когда мужчина повернется, и добавляю. — Сразу везите ее в храм. Чтобы никто не посмел помешать.

Маркиз кивает и продолжает свой путь, а мне закрывает обзор широкая спина подошедшего Эвера. Он протягивает бокал игристого напитка и, чуть улыбнувшись, говорит:

— Судя по выражению лица, ты задумала что-то о-о-очень экстравагантное.

Усмехаюсь.

— Ты даже не представляешь насколько.

Давай, Рудольф, уделай Адлера! Посмотрим, сможет ли он найти себе еще одну фальшивую невесту, чтобы забрать у нас ребенка. А королю теперь придется поднапрячься, если из двух братьев, только у одного будет жена. Я такая манипуляторша, прямо балдею! Прэ-элестно!

Аккорды красивой мелодии, похожей на наш вальс, вырывают меня из мыслей. Поднимаю голову, в раздумьях опущенную вниз, и наталкиваюсь на внимательный взгляд генеральских глаз.

— Что? — спрашиваю. — Ты что-то хочешь спросить?

— Нет, — отвечает как-то уклончиво. — А вообще… пойдем, потанцуем?

— Ну, пойдем. Только сразу предупреждаю: танцы — не мой конек. Чур на отдавленные пальцы ног потом не жаловаться.

— Договорились, — кратко отвечает Эвер и, даже не заставив меня приседать в традиционном книксене, выводит ближе к центру танцевального зала.

Вокруг нас порхают, как бабочки, дамы в платьях нежных оттенков. Сияют драгоценности. Лорды выглядят мужественно и высокомерно. Почти нет блондинов, буквально все присутствующие — беловолосые. Я со своей черной копной и ярким платьем выбиваюсь из общей картины, но Эвера это не волнует нисколько, наоборот, складывается впечатление, что он доволен сверх всякой меры.

Внезапные мурашки пробегаются по спине, прячась от его пальцев, только слегка коснувшихся моих голых лопаток. Чертовы гормоны! Хотя… вот если так посмотреть, то генерал — мужик что надо. И завтра даже станет моим мужем, ничего, что понарошку. Усмехаюсь. Смотри, ушлый какой. Сумел сделать то, чего не удавалось ни одному мужику до него. Так, может, пора уже себе признаться, что он таки завидный кандидат в мужья? И не бесит, как другие мужчины, а это уже очень много.

— Что ты так улыбаешься? — спрашивает Эвер, чуть наклонившись, шевеля своим дыханием игривый локон на моем виске и дикие гормоны в теле.

— Все тебе расскажи, — отвечаю, кокетливо улыбнувшись и с удовольствием замечая, как в ответ загораются глаза генерала.

Эх! Почему бы и не тряхнуть стариной?!

Мы делаем поворот и мое настроение слегка портится. Рудольф явно что-то не то говорит Ханне, потому что, если изначально девушка была с ним приветлива, улыбалась на все зубья, то сейчас — хмурится и покусывает губы. Что этот идиот уже натворил?

— Что такое? Почему ты так резко напряглась? — тут же реагирует на мое настроение Эвер.

— Да, блин! Рудольф, похоже, запорет все дело.

— Зачем он взял плетку? — задает дурацкий вопрос Эвер, поворачивая меня так, чтобы теперь он мог посмотреть на своего бестолкового дружбана. — Нет у него никакой плетки. Софья? Тебе показалось.

— О, боже, Эвер! Не беси, а? Я имела в виду, что Рудольф сейчас все испортит с Ханной. Надо срочно исправлять ситуацию, если ее еще можно исправить!

— Хорошо, — тут же соглашается Эвер. — Что ты собираешься делать?

— Без понятия, — пожимаю плечами, ловя в голове только белый шум. — Вообще ни одной мысли.

— Ты просто очень устала. Сегодня выдался безумно тяжелый день для нас всех, а для тебя — особенно, — тут же утешает меня Эвер.

Боже! Ну нельзя быть таким хорошим! Хочется обнять и приложить к ране, где-то в районе груди, честное слово!

— Знаешь, — продолжает генерал, к его счастью, не ведающий о похабных мыслях одной одинокой почти пенсионерки, — ничто так не воодушевляет мужчину на подвиги, как появление соперника.

— Точно! Супер! Ты — гений! — чуть приподнимаюсь на цыпочках и, нарушая все возможные правила этикета, быстро целую Эвера в губы.

Он тянется навстречу, хочет удержать, но я уже выскальзываю из его рук и тут же спрашиваю:

— Ты можешь как-то вызвать сюда Шурика?

— Зачем? — удивляется, Эвер, но потом добавляет. — Могу через слугу передать ему письмо. Но… ты уверена? Шурик — это не тот типаж, на кого клюнет Ханна, да и…

— У меня другой план! Давай, пиши письмо. Попроси нашего усатого няня одеться в лучшие одежды, я видела у него вполне приличный костюм, шитый серебром, вот пусть его наденет. И поторопиться, а то…

Именно в этот момент, Ханна что-то сердито сказав Рудольфу, поспешно от него отходит, скрываясь на одном из балконов.

— Давай, Эвер! Быстрее! — поторапливаю генерала.

Ух! Надеюсь, все пройдет, как по нотам. Иначе… Нет. Все будет, как надо! Что я, зря прошла в портал? Ножки била и ручки напрягала, троща хребты врагов? Нет уж, поражение — это не для нянь!

— Шурик, ты все понял? — переспрашиваю у своего нового заместителя.

— Да что тут непонятного? — отвечает, бодро подкручивая унылые усы. — Завязываю разговор с этой Ханной, веду себя нагло и агрессивно, дожидаюсь появления маркиза Гильема. Устраиваю показательный бой за честь дамы, уползаю поскуливая. Все верно?

— Да. Действуй, пока девушка не вышла в общий зал. Иначе тогда защитничков будет больше, чем нужно.

Шурик, распрямив плечи, гордо удаляется в нужном направлении. Эвер с удовольствием наблюдает за воплощением моего плана.

— Думаешь, сработает? — спрашивает.

— Уверена, что да. Ханна слабовольная и внушаемая. Она тянется к сильным мужчинам. Если Рудольф хорошо исполнит свою роль, достаточно поиграет мускулами и тестостероном, все получится. Главное… — вижу, как на балкон топает Адлер, — чтобы им никто не помешал. Эвер! Быстренько перехвати брата! Говори ему, что хочешь, только не дай выйти на балкон! Вот, гад! Надо же, как невовремя!

Хмыкнув, генерал вооружается двумя бокала игристого и успешно перехватывает брата, отводя того в сторону и о чем-то беседуя. Так. Судя по большим часам на стене, скоро выход Рудольфа.

Но когда стрелка успевает пять раз пробежать по кругу, а этого лопуха до сих пор нет, я начинаю злиться. Если он сейчас же не явится, я его убью! И тогда ему никакая жена не понадобится! Скрипя зубами, осматриваю зал. Куда запропастился маркиз? Наталкиваюсь взглядом на сигнализирующего бровями Эвера, типа долго еще, я подыхаю от скуки. Отвечаю ему таким взглядом, что он приосанивается и находит в себе силы собраться и даже выдавить улыбку в ответ на реплику брата. Хвалю, боец!

Ладно, где этот аморфный маркиз? Чтоб ему в следующей жизни родиться морской губкой! Ага! Наблюдаю неутешительную картину как Рудольф всячески пытается идти в сторону балкона, но за его руку упрямо держится та самая мадам, что я видела с ним раньше. Куском туалетной бумаги, приставшей к ботинку, тащится она следом за мужчиной. Не, ну так не пойдет!

Стремительно и беспощадно устремляюсь в сторону парочки. Сгребаю бокал красного вина с подноса проходящего лакея и, не останавливаясь, проношусь мимо багрового от злости Рудольфа, пытающегося отодрать цепкие лапки настойчивой спутницы. Делаю вид, что спотыкаюсь, ахаю и выворачиваю весь бокал на бледно голубое платье мадамы.

— Что?! Боги! Как?! — принимается кудахтать барышня, выпучив глаза и неверяще глядя на огромный красный водопад, стекающий с подола.

— Простите, меня толкнули, я не хотела, — тут же бросаюсь извиняться, рукой отпихивая Рудольфа в сторону, — позвольте, я вам помогу. Давайте пройдем в уборную, я быстренько застираю, возможно, платье еще можно спасти.

К счастью, маркиз без подсказки понимает, что ему пора сбегать, аки Золушка, пока я, злая мачеха, не дала ему по тыкве. Рудольф щучкой ныряет на балкон к Ханне, а я, получив недовольный ор «Ах, оставьте меня в покое!», со спокойной совестью, отхожу в уголок, чтобы оттуда бдеть за всем действом. И успеть спасти положение, если подобное понадобится.

Спустя всего минуту со стороны балкона выскакивает взлохмаченный Шурик, прикрывающий рукой глаз, и становится понятно, что все идет, как надо. Сопутствующий ущерб усатому няню потом компенсирую.

Часики успевают пробежать еще несколько кругов, когда выходит и парочка, ради которой мы все старались. Ханна висит томной тряпочкой на руке Рудольфа, тот улыбается довольно, поглаживая широкой ладонью тонкие девичьи пальчики. Судя по тому, как они поспешно покидают зал приемов, все получилось. Теперь, согласно нашему плану, маркиз должен отвести Ханну в ближайший храм и пройти с ней обряд венчания. Остальное — дело техники.

— Готова покинуть столь веселое празднество? — со смешком интересуется Эвер, подставляя локоток.

— Просто жажду, — отвечаю с жаром.

— В данный конкретный момент, наша жажда взаимна, — сверкнув глазами, сообщает доверительно генерал.

— В данный конкретный момент, я жутко хочу спать, — осаждаю бравого вояку.

— Как и я, — вякает Эвер, рискуя остаться без сладкого на ближайшую неделю.

Право обламывать есть только у меня. Генералу его никто не давал!

Остановившись возле моей комнаты, он нежно целует мою руку и, пожелав спокойной ночи, уходит, демонстрируя свои самые лучшие качества: широченную спину и то, что пониже. Чуток полюбовавшись, вхожу к себе апартаменты, чтобы тут же, на входе, застав крайне душещипательную картину, ругнуться громко и смачно!

— Да, ёклмн, Шурик! Вырвать тебе руки?!

— Не надо, я и так сегодня пострадавший! — жалобным тоном блеет усатый нянь, продолжая нежно поглаживать талию стоящей над ним Мари.

— Не надо, леди Софья, — тоже вступается девушка, — у него такой огромный синячище наливается. Я просто немного подлечу, а то ведь завтра и глазом видеть не сможет.

— Наощупь разберется, смотрю, уже даже начал, — замечаю ядовито.

Шурик, поняв намек, сразу опускает руки по швам.

— Так я же со всем почтением, леди. Мари мне нравится очень.

Девушка краснеет, но я вижу, что она тоже неровно дышит к этому прохвосту.

— Я тебе уже говорила. Любишь — женись. А руки свои шаловливые не тяни, а то, неровен час, ноги протянешь.

— Ну вот что вы за женщина такая?! — психует Шурик, подскакивая со стула, на котором сидел и нежно отодвигая Мари. — Словно сердца у вас нет!

— Ты что! — тут же цыкает на него девушка. — Не смей такое говорить госпоже!

— А что я? Я разве ж не по делу?! Разве ж не всей душой к вам обеим? Ладно! Чтобы уже не было никаких вопросов!

Шурик стремительно приближается ко мне, я уже заготавливаю кулак, чтобы чистенько и без травматизма вырубить закипевшего мужчинку, когда он резко останавливается и падает передо мной на одно колено.

— О! Это что-то новенькое, — комментирую странные действия заместителя.

— Леди Софья, уважаемая мной безмерно, достойная самого лучшего, ибо всегда стоящая на страже порядка. И я сейчас не только о пыли в наших комнатах, но и о грязи в наших душах!

— «Короче, Склифосовский!» — выдаю я цитату из любимого фильма.

— Короче, так короче, — послушно кивает головой Шурик. — Я прошу вас, как старшую в нашей няньской группе, позволить мне обряд венчания с Мари. Понимаю, с моей стороны все выглядит слишком поспешно и необдуманно, но смею вас заверить, уважаемая леди, я давно сражен красотой и тонкой душой нашей Мари. Давно искал такую девушку, не верил, что бывают подобные ей чистые души. Спать и есть не могу, поверьте, люблю. Всем сердцем.

Где-то на заднем плане всхлипывает от избытка чувств вышеупомянутая «тонкая душа», к счастью, не пытающаяся что-то сказать, или влезть в наш разговор с велеречивым почти женихом.

— Что вы скажете, леди Софья? Позволите двум половинкам одного сердца наконец-то воссоединиться?

Во сочиняет! Бард, твою налево! Дать бы ему лютню, пусть пройдется по дворцу с жалобными песнями, гору золота заработаем.

— Всё, закончил? — спрашиваю у коленопреклоненного и жалобно на меня глядящего усатого няня.

— Закончил. И смиренно жду вашего ответа.

— Отлично. Встань! Потому что мне есть, что сказать. Мари, вытри сопли, еще не время радостно рыдать. А тебе, голубчик, отвечаю отказом. Нет, я не позволяю вам никакого венчания.

— Но… как же?! — этот вопрос звучит с двух сторон, с одинаковым возмущением и удивлением.

— А вот так. Мари у нас девушка красивая, работящая, смекалистая, а теперь еще и владеющая навыками самообороны. Да ей цены нет! Золото, а не девушка. А ты кто?

— Ваш заместитель? — робко выдает попытку возвыситься Шурик.

— И что? Ну, заместитель. Заместитель няни. Тоже мне должность для мужика, кормильца семьи. Жалование у тебя какое? Можешь не отвечать, я знаю, сама назначала. Для холостого — достаточное. А вот для женатого — нет. На что ты собираешься жить с семьей? Где будешь жить? У тебя ни кола, ни двора. Куда приведешь молодую жену? Давно искал подобную, говоришь? Знаю я, где ты искал чистые души, кот блудливый!

— Леди Софья…

— Лучше молчи! Я не говорю, что не верю в ваши чувства, но одной влюбленности мало, она быстро проходит, когда нужно каждый день думать о хлебе насущном. Ты собрался создавать семью, но ничего для этого не сделал, кроме как налил сладких речей в уши невинной девушке. Так что вот тебе мое слово: купи дом рядом с генеральским замком, отложи золота на венчание, праздник и год безбедной жизни на троих, а потом можешь приходить ко мне просить руки Мари. Если выполнишь все условия, возможно, я одобрю ваш союз. Понял?

— Понял, — понуро кивает головой Шурик.

— И еще. Не вздумай за моей спиной подговаривать Мари на что-то типа побега, или еще какую глупость. Пожалеешь.

— Да что вы, леди. Я же ее люблю… — жалобно вздыхая, усатый нянь уходит, тихо прикрыв за собой дверь.

Так, теперь более сложное. Поворачиваюсь к Мари. Девушка стоит, закрыв лицо руками и тихо, беззвучно рыдает. Сердце болит смотреть на это. Подхожу и порывисто обнимаю ее. Сама удивившись от подобного своего поведения. Похоже, я тут окончательно размякла.

— Как… как… же вы так… Я думала, вы ко мне по-доброму… а теперь.

— Тш-ш-ш, помолчи минутку, выслушай меня, пока не наговорила таких слов, которые ни ты, ни я не сможем потом забыть. Я это сделала для тебя. Потому что ты мне нравишься и я хочу тебе добра. Знаю, звучит не очень, но это правда. Он тебя любит, Мари.

— Так зачем же вы…

— Тшш, дослушай. Он тебя любит. Но ведет себя, как маленький мальчик. Я дала ему подзатыльник и указала путь, по которому должен идти мужчина. Шуриком движет любовь, я знаю точно, а значит, он все сделает, чтобы быть достойным тебя. А ты просто немного подожди. И все. Ты же можешь подождать, пока он все сделает для вашего совместного будущего? Ведь с тобой вместе он берет и твою маму, и сестру. Это большая ответственность.

Мари кивает, уже почти успокоившись. Отодвигаюсь, вытираю с ее щеки слезы, улыбаюсь.

— Умница, девочка. Мы еще потанцуем на вашей свадьбе. А сейчас иди к себе. Мне нужно хорошенько выспаться, потому что завтра танцевать будем на моей свадьбе, нехорошо, если невеста будет выглядеть, как свежевосставший труп.

Утро следующего дня начинается, как обычно, с влажных последствий Лииного обожания. К счастью, возможно, из-за предстоящего сегодня бракосочетания, «целуют» меня не грязным после ночи подгузником, а слюнявым ртом. Прямо в глаз.

— Солнышко мое, я не пойму, ты меня разбудить хочешь, или ослепить, высосав глазное яблоко? — спрашиваю, улыбаясь довольной детской мордахе.

— Софя-я-я, — протяжно поет Лия и прижимается ко мне всем тельцем, обнимая за шею и по ходу дела вырывая пальчиками пару прядей волос.

— Да, моя крошечка, я тоже очень по тебе соскучилась. Как тебе спалось у дяди?

— Дя-я-я. Бух!

— Ты упала с кровати?!

— Неть! Дя-я-я бух!

— Дядя упал? — удивленно переспрашиваю.

— Да! — Лия довольно улыбается.

— Ла-а-адно, потом у Эвера спрошу, что у вас произошло. Пойдем мыться?

— Не! Фу!

— Почему фу? Водичка — это не фу, это очень приятно, — пытаюсь уговорить отчаянно вырывающегося ребенка.

— Фу-у-у-у!!!

Когда дитё выгибается почти на мостик, а экзорциста рядом не наблюдается, я начинаю понимать, что лучше обойтись салфетками.

— Ладно, Лия, уговорила. Обойдемся без мытья, будешь ходить грязной. Пусть от тебя плохо пахнет, пусть попа будет красной. Мне-то какое дело, правда?

— Ха! — заявляет эта нахалка на мою вдохновенную речь.

Завидный пофигизм у ребенка, надо заметить. Вытерев малышку салфетками и припудрив присыпкой, переодеваю и усаживаю завтракать. К нам привычно присоединяется Мари. Обычно и Шурик жует за компанию, но сегодня его нет.

— Где твой будущий жених? — спрашиваю растерянную девушку.

— Не знаю, — смотрю, у Мари глаза на мокром месте. — Принес мне утром Лию и ушел.

— Просто ушел, был груб, невнимателен? Равнодушен?

— Нет. Просто отдал ее, бегло поцеловал мою руку и ушел, попросив не ждать его к завтраку.

— Ну и чего ты нюни распустила?

— А как же… Он… он наверняка уже передумал венчаться!

— Хм. Мари, посмотри на меня, девочка.

Девушка поднимает на меня взгляд, полный непролитых слез.

— Ты мне веришь? — спрашиваю у нее.

Молча кивает.

— Так вот, я тебе с полной уверенностью могу утверждать, что наш Шурик, похоже, уже нашел себе подработку. И я очень рада. Это говорит о том, что он серьезно отнесся и к тебе, и к моему требованию.

— Вы думаете? — в глазах Мари зажигается яркое солнышко.

— Уверена, процентов на девяносто. А чтобы ты не сочиняла себе в голове всякие ужасы, я с ним чуть позже поговорю и узнаю, не вляпался ли он в какую-нибудь мутную историю. Договорились?

— Благодарю вас! — Мари порывается опуститься на колени, но я быстро ее подхватываю и силой усаживаю обратно на стул.

— Так, а ну прекращай вот эти фокусы с поклонами! Не то я рассержусь, поняла?

— Да, поняла. Благодарю вас.

— Пока не за что, — усмехаюсь, собираясь еще что-то сказать, но нас прерывают.

Сначала стук в дверь, а потом в небольшую щель просовывается голова лакея и сообщает:

— Всем встать! К вам пожаловала Ее Величество королева Элиза!

Боо-о-оже, надеюсь, она без короля? Мне сейчас этот унылый отмороженный окунь совсем не в тему, у меня свадьба на носу, подготовки немерено.

И-и-и, раз, дружно приседаем в этом дурацком книксене, когда входит прелестная королева в сопровождении нескольких служанок. К счастью, без венценосного супруга. Уже полегче.

— Леди Софья, прошу, встаньте, — милостиво говорит Ее Величество. — Дамы, прошу всех удалиться, оставив нас с новобрачной наедине. У нас с ней будет разговор по душам.

И подмигивает мне. Обожаю эту королевского вида девчонку! Явно ведь что-то затеяла!

Служанка ставит на столик между нашими креслами чай, малюсенькие бутерброды с чем-то явно вкусным, тарелочку цветных пирожных и, сделав книксен, быстренько сбегает в коридор, оставив нас с королевой наедине, не считая сидящей на ковре Лии, усердно жующей красивую игрушку, подаренную нашей венценосной гостьей.

— Как ваше настроение? Волнуетесь? — интересуется Элиза между глотками чая.

— Наверное, должна волноваться, да? Но нет, я спокойна, — отвечаю, закинув в рот на удивление вкусный и ароматный бутербродик.

— Почему? Союз между мужчиной и женщиной — это очень волнительно. Особенно, когда между вами есть особые чувства.

— Между нами определенно есть чувства, — киваю с умным видом. — Но… не знаю, как это выразить. Подобные ощущения для меня новы. Мне спокойно рядом с генералом. Вот. Это основное. Я уверена в нем. В том, что он прикроет мою спину, защитит, если будет нужно. И неважно меня от врагов, или врагов от меня. В ситуации, когда я могу поддаться эмоциям, выйти из себя, он сохраняет холодный разум и, поверьте, это куда важнее, чем многое другое, что традиционно ценится в союзе между мужчиной и женщиной.

Королева внимательно слушает, глядя на меня своими грустными зеленоватыми глазами. В них такая глубина, и такая тоска, что мне становится как-то не по себе. Уместно ли спросить ее? Нет, скорее всего, не уместно.

— Возможно, вы правы, леди Софья. Я вот ценила другое и, оказалось, ошиблась. Уверена, у вас все сложится наилучшим образом. А чтобы уже наверняка, я велела приготовить для вас особый подарок.

Ее Величество кивает на вешалку, которую привезли вместе с ней. Понятное дело, речь идет о платье, которое она обещала. Подхожу к чехлу, скрывающему одежду, расстегиваю особую липучку и стягиваю его, раскрывая десятки метров ткани и кружева. Обращаю внимание на несколько коробочек, лежащих внизу. Судя по всему, туфли, и еще что-то… возможно, фата? У них тут покрывают головы?

— Нравится? Только откровенно, — королева появляется рядом со мной тихо и внезапно.

Не то, чтобы она застала меня врасплох, но… все-таки застала. Задумавшись, я слегка выпала из реальности, а это большой минус, учитывая, что рядом ползает Лия, за которую я в ответе. Отругав себя, улыбаюсь королеве.

— Да, очень красивое платье.

Рассматриваю свой свадебный наряд. Платье красивого голубого цвета, с легким добавлением зелени. Морская волна, кажется так? Я не сильна в оттенках, но то, что вижу, мне нравится. Благородно и изыскано. Переживала, что мне принесут белый наряд, в таком уж точно было бы не комфортно. Поверх сине-зеленого с короткими рукавами платья надевается белое, вышитое со шлейфом и кружевом по подолу. Обращаю внимание, что вышивка на корсете и длинных рукавах имеет какие-то странные формы, словно руны.

— Вижу, вы заметили, — довольно говорит королева.

— Что это? — спрашиваю.

— Защита.

Резко поворачиваюсь к Ее Величеству.

— Думаете?

— А вы как считаете? Не поверю, что вы настолько наивны, что думаете будто Его Величество простит вам с генералом подобную эскападу. Да, в открытую он согласился с вашим союзом, но… — королева замолкает.

Впрочем, ей можно и не продолжать, я сама так же думаю. Мы зашли за грань, уязвили королевскую гордость. Ответ не заставит себя ждать.

— А от чего именно меня защитит этот рисунок? — задаю важный вопрос.

— От внушения, попыток воздействовать на ваше сознание. У Его Величества на службе есть несколько очень опасных менталистов.

— Думаете, он… ладно, я поняла, — замолкаю.

— Вы при дворе, леди. Тут каждый плетет сеть интриг и заговоров. Нет ни одного непричастного.

— Даже вы? Даже вы, — сама спрашиваю, сама же отвечаю. — Хорошо, что мы тут ненадолго. Как только закончатся праздники — уедем.

— До окончания несколько дней. Их нужно еще прожить, — мудро замечает королева. — На этом я попрощаюсь. Увидимся на церемонии венчания. Дальше — вы сами.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — делаю неловкий книксен.

Королева просто кивает и удаляется.

Лия подползает ко мне, поднимается и, держа меня крепко за ноги, произносит:

— Софя-я-я.

Столько любви в ее голосе, что я, раскиснув, как промокашка, подхватываю девочку и прижимаю к себе.

— Все будет хорошо, маленькая, я тебе обещаю. И все сделаю, чтобы выполнить обещание.

Платье, которое принесли Софье. Мне кажется, очень красивый и подходящий нашей героине наряд. А вы что скажете?)

А потом Ее Величество, с поистине королевским размахом, присылает мне кучу парикмахеров, портних, каких-то специалистов по красоте и прочих девушек. Мне приходится отдать Лию Мари и терпеть несколько часовое издевательство по подготовке меня к обряду.

Спасибо, одна из девушек находит пару минут, чтобы в общих чертах рассказать в чем вообще состоит сам ритуал.

— К храму вы приезжаете по одному. Потому как не положено, чтобы жених видел невесту до ритуала — это плохая примета.

— Чем плохая? — спрашиваю.

— Э-э-э, не поняла вопроса, — чуток подзависла девушка, в данный момент полирующая мне ногти на руках.

— Почему плохая? Что страшного произойдет, если генерал увидит меня в венчальном платье раньше? — перевожу с моего современного на их местный язык.

— Это плохо, — повторяет, как заезженная пластинка, девушка, но потом все-таки объясняет. — Говорят, что тогда пару будет ждать нелегкая семейная жизнь. Постоянные ссоры и даже… рукоприкладство.

— Какой ужас, — усмехаюсь, вспомнив, как я лупила Эвера скакалкой при нашей первой встрече, а потом пыталась придушить шнуром от утюга.

— А так быть не должно в приличной семье.

— А как должно? — спрашиваю с интересом.

— Чтобы тихо было в доме. И спокойно.

— Как в могиле, — добавляю. — Скучно вы живете, должна сказать.

Девушка выпучивает на меня глазоньки и только моргает ресничками, не зная, что ответить на подобные заявления.

— Ладно. А дальше, что у вас в ритуале? Приехали жених с невестой. И?

— Жрец говорит напутственное слово. Дает выпить воды и съесть хлеб. Задает вопросы, по своей ли воле вы у алтаря и так далее. Потом жрец благословляет, пара целуется и с этого момента считается семьей.

— Ясно. Ничего сложного. Благодарю.

Время удивительным образом тянется бесконечно долго и в то же время, бежит сломя голову. Обедать приходится на ходу. Только закончили прическу, водрузив на голову красивейший венок из живых цветов и что-то вроде фаты, как уже пора выходить. На ноги мне помогают надеть тончайшей работы сапожки из белой кожи, лежавшие в одной из коробок. На плечи набрасывают полушубок, сияющий ярче снега в лучах солнца.

Из зеркала на меня смотрит очень красивая девушка в великолепном платье, с высокой прической, украшенной драгоценными камнями и цветами. Чудесно. Но это не я. Впрочем, успокаиваю себя тем, что подобный вид и неудобства с платьем и высокими каблуками придется терпеть недолго. Главное — Лия. И походить пару часов в неудобной обуви — ерунда.

Малышку мы решили в храм не везти. Это опасно. Народу много, мы с Эвером заняты. Поэтому вся команда нянь, во главе с Шуриком, дает мне торжественную клятву, что запрутся в комнате и будут весь вечер тихонько отсиживаться. Им позволено расходиться только тогда, когда я приеду. Если где-то потеряюсь на ночь, няни не уходят, а продолжают нести службу, отсыпаясь поочередно.

Возле крыльца меня ждет экипаж. Почему-то открытый. Перепутали зиму с летом? Удивленно приподнимаю брови. Я смотрю, никого не будет смущать простывшая сопливая невеста, после подобной поездки?

— Это традиция, — говорит мне одна из служанок, открывая дверку экипажа и ожидая, пока я влезу.

— Заморозить невесту, чтобы не сбежала? — уточняю ехидно.

— Чтобы прохожие видели красоту девушки и ее прекрасное облачение.

— Я бы с удовольствием обошлась без этого, — сообщаю, наконец усевшись на сидение и натянув, несмотря на возражения, капюшон полушубка на голову.

— Вы испортите прическу! — вопит одна из парикмахерш, пытаясь стянуть капюшон.

— Уберите от моей головы свои руки, если не хотите лечить переломы, — говорю тихо, но угрожающе. Достали. Прям нарывается дамочка!

Барышня отскакивает от меня с ужасом на лице и больше не пытается сорвать с головы теплый мех.

— Трогай! — командую кучеру, сидящему на козлах.

Рядом с ним сидит еще кто-то, наверное, помощник. Экипаж дергается и начинает движение. Облегченно выдыхаю. Началось. Теперь главное выдержать сам ритуал, а с застолья мы с Эвером сбежим, сославшись на первую брачную ночь. Похабненько захихикав, внезапно обращаю внимание, что высокие шпили храма, уже было видневшиеся вдалеке, начинают удаляться. Не поняла?!

— Уважаемый? А вы ничего не перепутали? Храм в другой стороне! — кричу кучеру, который, кажется, подгоняет лошадей еще сильнее.

Прэ-э-элестно! Кажется, меня похищают! Интересно, кто это у нас такой мазохист с полным отсутствием инстинкта самосохранения?

— Эй, я с вами разговариваю! — пытаюсь воззвать к здравому смыслу горе-похитителей.

— Молчи, женщина! — огрызается помощник кучера, повернув ко мне одутловатую морду любителя выпить и не закусить.

Не, ну это даже обидно. Послать всего-то двух алкашей похищать такую крутую няню, как я! Экипаж делает резкий поворот, едва не опрокинувшись, и мчится по узенькой улочке, рискуя застрять между домами. Да уж, если подобное произойдет, это будет феерично!

Жаль платье. И прическу жаль. Хотя… на прическу как раз все равно. Ну что ж, алконавты, ваш выход! Срываю уже порядком надоевшую длиннющую фату, разбросав по полу экипажа шпильки для волос, скручиваю ее, чтобы стала прочнее и больше похожа на веревку. А потом резко и без расшаркиваний, накидываю петлей на шею помощника кучера. Самого извозчика пока трогать опасно: кони без управления могут понести вообще не понятно куда, а самоубиваться на радость врагам я не планирую.

Зацепив рыбку, дергаю резко в свою сторону. Мужчинка не удерживается на тонкой скамье и спиной слетает ко мне в экипаж, хорошенько приложившись затылком об пол. Слабенький какой — глазоньки сразу в разные стороны. Малюсенькое дополнительное усилие с моей стороны, и мужик в отрубе. Хорошо бы его выкинуть из транспортного средства, но мы все еще едем по узкой улочке, увы подобный фокус пока не выполним.

Океюшки, а теперь кучер! Жаль нет у меня ничего тяжелого, приложила бы по голове, да угнала экипаж. А теперь вот пыжиться придется. Закидываю веревку-фату и второму мужчине на горло, затягиваю посильнее, тяну в свою сторону. Кучер — мужик покрупнее, чем его подельник, сдернуть его не получается, ругаясь, лезу поближе к скамье, на которой он сидит, не выпуская вожжи. Блин! Если порву платье, убью его нафиг!

Кучер вырывается, отпустив одну руку, другой замахивается на меня кнутом! Ну все, кранты тебе! Упираюсь ногой в спину мужика, давлю изо всех сил, уворачиваясь от хлыста. Блин! Не дожму, силы мало. Выхватываю вожжи, дергаю на себя, тормозя лошадей. Мы как раз выехали из узкой улочки на более широкую. Подхватив платье, спрыгиваю на землю, едва не упав. Да, ёлки, неподходящий у меня наряд для спарринга! Мне нужно больше места для маневров. Рассчитываю, что кучер бросится за мной, ему ведь был приказ привезти меня, а не потерять по дороге.

Так и получается. Мужик бросает вожжи и спрыгивает следом за мной.

— Ты что это вздумала?! Ану полезай в экипаж! — командует кучер, видимо, не совсем еще оценив весь уровень тотального облома с похищением.

— А ты заставь меня, — говорю, кровожадно улыбаясь.

Нормального мужика бы такая улыбка остановила, но этот, судя по всему, ненормальный, потому что тут же кидается на меня, раскинув руки в стороны. Совсем идиот? Подныриваю подмышку, подбиваю под колено, и красиво роняю кучера лицом на мощеную камнем улицу, походу дела разбив тому нос и губы при падении.

— Ыы-ы-ы — выдает нечленораздельное бывший возничий, когда я связываю его руки и ноги, изогнув мужичка в позу «корзинка». Помните такое детское упражнение? Вот и я помню. Говорят, очень помогает расслабить мышцы вдоль позвоночника.

Поднимаю брошенный кучером хлыст, собираясь провести с человеком воспитательную беседу на тему, кто приказал меня похитить, когда вижу, что из переулка в мою сторону направляются еще трое. Судя по озверевшим мордам те самые, которые не дождались доставки трепетной невесты в моем лице. А вот это уже не очень хорошо. Их трое, у всех холодное оружие. А я одна и в очень красивом, ёлки, но крайне неудобном платье!

Готовлю кнут. Если хорошенько прицелюсь, есть возможность одного вырубить еще на подходе. Я, правда, не люблю хлысты и не очень хорошо с ними управляюсь, не хватает гибкости запястья, да и вообще сноровки, но отчаянные времена требуют отчаянных мер!

— Давайте, ребятки, не стесняйтесь! — подзадориваю остановившихся мужичков. — Я всего-навсего хрупкая женщина.

И пока двое замешкались, третий топает в мою сторону уверенной походкой от бедра. Умничка! Ты и будешь подопытным кроликом! И-и-и, вжух! Звук хлыста разрезает вечернюю тишину похлеще автоматной очереди. Следом за ним раздается поросячий визг. Ну да. Рука у меня дрогнула, как я и думала. Не хватило силы удара, поэтому веревка кнута прошла низко, но красиво, да. Щелчок, и у мужичка падают на пол штаны, являя моему нескромному взору «наследство» незадачливого бандюка.

— Эй, дядя! Спрячь грибок, застудишь на морозе! — меня разбирает смех, особенно, когда мужик начинает наливаться «свекольным соком» от самой шеи до лба.

Бандит хватает штаны и поворачивается ко мне… обратной стороной срама. Ну что же? Тут сам бог велел, научить неучтивца хорошим манерам. Вжу-у-ух! И кожаная веревка кнута рисует бордовую полосу на голой заднице мужика. Оглушающий вопль, которому вторят все собаки в округе, разносится далеко за пределы этой улицы.

— Да хватит уже дурака валять! — орет один из троих поросят. Видимо, самый главный. Наф-наф, не иначе.

— Да пошел ты! — вопит тот, который отбивнушечка спереди и сзади, улепетывая куда-то в темноту аллеи.

Отлично! Пусть это было не совсем по плану, но тоже неплохо. Итого: двое против меня одной в неудобном платье, но зато с кнутом.

— Обходи ее справа, — командует умный поросеночек, сверкая злобными глазками.

— Да, обходи, — киваю головой, — с удовольствием выбью тебе зубы, будешь остаток жизни только пюре через марлечку сосать.

Конечно, я блефую, но есть, пусть и маленький шанс, что второй тоже сбежит в закат. Увы. В этот раз мне не везет. Или??

Пока бандюки сосредоточены на мне, позади них вырастает Эвер на черном жеребце. Мои губы сами собой растягиваются в довольную улыбку.

— Ой, ребятки, — вздыхаю я ровно перед тем, как первый падает от удара эфесом меча по голове.

Наф-наф пытается убежать, но теперь счет не в его пользу. Два серых волка не отпустят свою добычу просто так. Кожаная веревка кнута обматывается вокруг поросячьих ножек, прекращая торопливый бег животного. Эвер тоже вносит свою лепту в охоту на свинушек: вырубает Наф-нафа, не дав даже хрюкнуть.

— Ты вовремя, — говорю генералу, смотрящему на меня сверху вниз горящими глазами.

— Правда? Опасался, что опоздаю.

— Как нашел меня? — усмехаюсь, зная ответ.

— Ехал на вой. Я знаю только одну девушку, которая может добиться от мужчины подобных звуков, — улыбается мне той самой улыбкой, от которой у недавней пенсионерки начинается сердечная аритмия и уезжает крыша. — Ты выглядишь великолепно.

Хрипловатые нотки в голосе привлекательного мужчины тонизируют лучше любого мордобоя, должна заметить.

— Да? — поправляю абсолютно растрёпанные волосы. — Сейчас, подожди.

Достаю из кармана полушубка чуть примятый венок из цветов, видимо как-то магически зачарованных, а потому почти невредимых, надеваю на всклокоченные волосы.

— Так лучше?

— Нет слов, — выдыхает Эвер. — Позволишь довезти тебя до храма?

Протягивает мне руку.

— А что с этими? — киваю в сторону павших на поле боя.

— Сейчас подъедут специально обученные люди и заберут их. А нам нельзя опаздывать в храм. Его Величество подобную выходку не простит. Думаю, нам не стоит его злить больше, чем мы уже есть.

— Ты прав, — хватаюсь за руку Эвера и взлетаю в седло перед мужчиной. — Ой. А ты же видел меня в платье. Это плохая примета.

— Да ну? И что будет? — задает тот же вопрос, что и я недавно.

— Ссоры, скандалы и даже драки, — серьезно сообщаю, глядя в смеющиеся глаза генерала.

— Правда? — приподнимает одну бровь, словно невзначай касаясь своими бедрами моих. — Очень на это надеюсь.

Блин! Это мужчина моей мечты!

— Как я выгляжу? Сильно растрёпанная? — поправляю вздыбленные волосы, когда мы останавливаемся возле храма и спешиваемся.

Эвер пристально смотрит несколько секунд, а потом говорит:

— Кое-чего не хватает для полноты образа.

— Чего? — спрашиваю.

И получаю горячий поцелуй. Быстрый, страстный, голодный. У меня в теле взрывается сверхновая просто от контакта наших губ. Почти пенсионерка где-то внутри меня верещит, что надо начхать на свадьбу и тащить горячего мужика в постель, пока он не передумал. Но молодая Софья уже прекрасно знает, что Эвер не передумает, поэтому просто расслабляется и наслаждается моментом.

— Вот теперь — идеально, — шепчет генерал, заканчивая поцелуй и предлагая руку.

Хватаю его под локоток и, гордо выпрямив спину, следую бок о бок с генералом на собственную свадьбу.

В храме людей немного. Прямо с порога нас встречают недовольные шепотки и отдельные пренебрежительные фразы:

— Мы их ждем…

— Бесстыжая, совсем сбила с пути генерала…

— Фу, мерзость какая…

— Ничего святого нет, бесстыдница!

Вот интересный факт. Почему, если парочка кувыркалась вместе, виновата всегда женщина? Что за бред?

— Я не хотела, он меня заставил, — сделав жалостливое лицо, сообщаю я в выпученные зенки одной из благопристойных матрон.

Эвер рядом со мной давится смехом.

— Это тебе за поцелуй для полноты образа, — говорю ему, мило улыбаясь королеве и старательно игнорируя пылающего гневом короля.

— Явились! Вы что себе удумали? Заставили ждать королей?! Генерал Фрэй, давно не отдыхали в королевской тюрьме? — Жрец вылезает откуда-то сбоку и позволяет себе открыть рот в нашу сторону.

— В тюрьме не очень и поотдыхаешь, уж я-то знаю, — доверительно сообщаю макаке в золотом балахоне.

Королева прячет улыбку в веер, король закипает еще сильнее, того и гляди — крышечку сорвет паром. Ну, или дно вывалится.

— Ваши Величества, прошу нижайше нас простить, — начинает дипломатическую речь Эвер. — Мы опоздали, но у нас уважительная причина. Сегодня ко мне пришел пресветлый Аугустий. Уверен, вы знаете этого жреца. Когда-то он венчал моих родителей, а потом и сестру. Давно он ушел от мирских дел, а сегодня, услышав, что я собираюсь вступить в союз, навестил меня и предложил провести ритуал. Ваше Величество, если вы не возражаете, я бы хотел, чтобы нас венчал пресветлый Аугустий. Уверен, жрец не будет против и почтет за честь, если такой великий человек освятит своим присутствием своды храма.

Лихо завернул. Королю явно не нравится момент с перестановкой жрецов, но, видимо, этот Аугустий и впрямь крупная шишка, потому что в конце концов, Его Величество милостиво кивает, дозволяя рокировку. В храме тут же появляется тощая фигура белобородого старца, чем-то похожего на Дамблдора из известной книги.

Нас подводят к алтарю — большому камню в центре храма. Жрец что-то бубнит себе под нос, я почти не слышу слов. Стою, не веря, что согласилась на подобное. А ведь думала, что брак не для меня. Хотя… это и не брак. Венчание. По идее, фраза «Хорошее дело браком не назовут» к данному случаю не подходит.

Жрец что-то спрашивает.

— Что? — уточняю.

— Готова ли ты, дева Софья, без боязни вручить тело и душу Эверарду? Соединить ваши жизненные и магические потоки? Пустить корни в его сердце и разрешить ему сделать то же самое?

— Ы-ы-ы…

Смотрю на Эвера. Он невозмутим. Не пытается на меня надавить, или поторопить. Просто ждет, глядя на меня с легкой улыбкой в глазах.

— Готова… наверное… — выдавливаю из себя.

Жрец задает те же вопросы Эвер, который отвечает внятно и без малейших признаков сомнения. Потом нас угощают каким-то по-особому вкусным хлебом и очень холодной, от которой леденеют зубы, водой.

— А теперь разделите одно дыхание на двоих! — торжественно заканчивает жрец.

— Че ему надо? — спрашиваю у Эвера, держащего мои ладони в своих.

— Чтобы мы скрепили союз поцелуем.

— А-а-а, ну надо уважить дедулю, как считаешь? — спрашиваю ехидно.

— Обязательно. Меня воспитывали в уважении к старшим, — невозмутимо отвечает Эвер, склоняясь ко мне.

Целуемся мы дольше, чем нужно. Увлеклись немного. Потому не сразу услышали гневные вопли Адлера.

Он залетает в храм и пробирается к нам, вопя во все горло и не стесняясь Величеств. Ой, а те, оказывается, уже удалились. Когда только успели?

— Интриганы! Где Ханна?! Ни я, ни ее отец не знаем, куда она пропала! Это все вы! Подлецы! Интриганы!

— Ты повторяешься, — сообщаю маркизу. — И вообще, нам нет дела до твоей невесты, у нас ритуал в самом разгаре, не видишь?

— Я все вижу! И все знаю! Вы коварные мерзавцы! Увели мою Ханну! Но ничего, я не остановлюсь! Сегодняшняя поездка невесты в экипаже — это только начало! — орет сам не свой Адлер.

— О! А вот и виновник моей испорченной прически, — говорю Эвер.

— Я что-то подобное и предполагал. На счет два?

— Один. Два!

Два кулака летят в наглую морду маркиза одновременно. Адлер закатывает глаза и усаживается на пол, гулко приложившись задницей.

— Что за свадьба без хорошей драки, правда же? — спрашиваю у Эвера, когда он подхватывает меня на руки, вынося из храма.

— Для тебя — любой каприз, моя жена.

Мы выходим из храма, следом за нами — гости. Все едут обратно во дворец, видимо, будет банкет.

— Нам обязательно присутствовать, поддерживая этот цирк с гостями? — спрашиваю у Эвера, когда мы неспешно возвращаемся, верхом на коне.

— Если за столом будет королевская чета, то да, обязательно, — отвечает непреклонно мой… муж.

— Это так странно звучит, — говорю.

— Что?

— Мой муж.

— Повтори еще раз, — просит, чуть прижав меня к себе.

— Обойдешься, — фыркаю.

— Злючка, — усмехается Эвер.

— Ты знал, на ком женился, теперь отступать поздно, — смеюсь.

— Я и не собираюсь, — отвечает.

Довольно улыбаюсь, возможно, быть замужней не так и плохо. Потом мои мысли переключаются на более прозаичные вещи:

— А что мне сегодня Лия говорила, что ты упал с кровати? Часто с тобой такое?

— Нечасто, — хмыкает. — Не привык просыпаться, когда на моем лице прыгают мокрым… Как ты его называешь? Памперсом?

— Угу. Это любимое развлечение Лии. Проявление любви, так сказать.

— Но он… плохо пахнет, — кривится Эвер.

— И что? По мнению твоей племянницы, это не повод перестать проявлять любовь, — смеюсь. — Еще вопросик. Что за смена жреца? Зачем это?

— Утром выяснилось, что жрец, которого предложил король, на самом деле не имеет разрешения вести церемонии, — на этот раз серьезно отвечает Эвер.

— В смысле? — переспрашиваю.

— В самом прямом. Этот жрец буквально вчера вечером был… как бы это сказать… разжалован. По указу тайной канцелярии, а та в свою очередь, подчиняется…

— Королю, — выдыхаю.

— Именно. Обожаю то, как ты быстро проникаешь в суть вещей, — делает комплемент Эвер.

— И чем это нам угрожало?

— Во время праздника, когда бы гости выпивали за здоровье пары, Его Величество, скорее всего, получил бы письмо, в котором…

— В котором ему сообщили бы, что мы инсценировали собственное венчание, обманули, провели вокруг пальца. Догадываюсь, чем бы это все для нас, ничего не понимающих, закончилось, — подхватываю нить разговора.

— Именно. Нас бы обвинили в государственной измене, отобрали Лию, меня, скорее всего, лишили бы звания и всех земель, возможно, отправили бы куда-нибудь на поля сражений простым солдатом. Что было бы с тобой, затрудняюсь ответить, но не думаю, что что-то лучшее.

— Писец, — выдаю. — Как хорошо, что ты узнал заранее об этой подставе. А, кстати, как ты это узнал?

— Мне пришло письмо. Без подписи, — пожимает плечами Эвер. — Я понятия не имею, от кого. Хотя… есть определенные подозрения.

— Королева, — говорим мы одновременно и шепотом.

— Как думаешь, зачем ей это? — спрашиваю у генерала.

— Уверен, у нее есть причина. И думаю, мы скоро ее узнаем.

За интересным разговором мы, совершенно незаметно, приезжаем во дворец. Больше часа сидим за столом, слушая поздравления от совершенно чужих людей. Королевская чета не явилась на банкет, прислав только подарок — огромное, украшенное драгоценными камнями зеркало в золотой раме. Которое мы с Эвером, не сговариваясь, решили поставить куда-нибудь в чулан, когда вернемся домой.

Выждав приличное время, распрощались с гостями и отправились в мои покои. По дороге я размышляю над тем, что наш брак, вроде как, фиктивный, но с другой стороны — между нами с Эвером явное притяжение. Надо бы обговорить этот момент. Желательно ртом. Дабы избежать в дальнейшем дурацких недомолвок и туповатых ситуаций.

— Помочь тебе с платьем? — спрашивает хитрый Эвер, так и не организовавший мне личную горничную.

— Помоги, — поворачиваюсь к новообретенному мужу спиной. — Слушай… я тут хотела кое-что обсудить, на счет нашего союза и интимной жизни в нем.

— Я ни к чему тебя не принуждаю, — перебивает меня Эвер. — Никогда не принуждал и не буду впредь. Мне ничто так не претит, как фраза «супружеский долг».

— Рада слышать, — отвечаю с легким смешком.

— Союз наш изначально планировался как фиктивный, но мне нужно, чтобы ты знала.

Кружевное верхнее платье падает на пол, а меня бесцеремонно поворачивают кругом, чтобы мы были лицом к лицу с говорящим.

— Я хочу, чтобы у нас были настоящие отношения, и настоящая семья. Ты — мой идеал женщины. Я думал...

— Ой, да заткнись уже, и поцелуй меня! — говорю прежде, чем расклеюсь и начну сентиментально лить слезы от умиления. Ужас какой-то, а не семейная жизнь!

Эвер широко улыбается, а потом прижимает меня к себе и целует. Страстно, жадно, неистово. Ровно так, как мне хочется. Мои руки сами по себе принимаются срывать с него костюм, а его пальцы уверено расстёгивают крючки на моем нижнем платье, цвета морской волны. Холодный воздух комнаты касается моей груди, а следом за ним — горячие мужские губы. Не сдержавшись, всхлипываю. О, боже, это просто какое-то сумасшествие!

Откуда-то издалека слышится стук и крики:

— Леди Софья, леди Софья! Там Лия! Лия!

— Боже, что уже произошло! — восклицаю я, слегка недовольная, что нас прерывают.

Мы вдвоем выходим в коридор, а нам навстречу несется с квадратными глазами Мари.

— Леди Софья! Там Лия!

— Мари, отдышись и дай мне краткую информацию, а не эмоции, — торможу девушку, придерживая ее за плечо.

— Давай. Глубокий вдо-о-ох и такой же выдох. А теперь рассказывай.

Девушка послушно выполняет то, что я говорю, а потом быстро сообщает:

— Лия выросла!

— Что?! — мы с Эвером задаем вопрос дуэтом, одинаково выпучив глаза.

— Ну… не совсем прям выросла, но стала больше. Я вышла, оставив ее на других девушек, принесла нам обед и вижу — Лия стоит, вся одежда на ней сгорела, только лохмотья кое-где висят, и наша девочка уже не младенец.

— Ладно. Сколько ей теперь. На глаз.

— Не знаю… Года три, может, четыре.

— Фух. Испугала. Я думала, ее уже в школу отдавать пора, а она ни букв не знает, ни цифр, — шучу, больше от нервов. — Идем, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

И мы все втроем быстрым шагом несемся в сторону комнат нянек. И резко притормаживаем на пороге.

— Софи-и-и, — визжит довольным голосом девочка, очень похожая на мою Лию, но гораздо выше ростом, с длинными, до середины спины, светленькими кучеряшками.

Подхватываю голопопую малышку на руки, прижимаю к себе. Ребенок горячий, но на заболевшего не похож.

— Маленькая моя, ух ты, какая ты теперь… не маленькая, — хлопая глазами, осматриваю ребенка.

Лия довольно хихикает, обнимая меня так сильно, как может.

— Я скучала, — говорит.

— Божечки, миленькая, я тоже скучала. И еще… я ужасно рада, что ты теперь умеешь нормально говорить.

Лия хохочет, показывая знакомые ямочки на щечках и яркие огоньки в глазах. Я, все еще слегка в шоке, ловлю совершенно спокойный взгляд Эвера.

— Что? — спрашиваю у него.

— Я предполагал нечто подобное.

— Почему?

— Мы прошли ритуал, связали наши магии, силы, жизни.

— У меня нет магии, — возражаю мужу.

— Она у тебя еще не проявилась. Это не то же самое, что ее нет. Возможно, теперь ты обнаружишь у себя какие-то способности, под влиянием нашей связи.

— Вот просто чудесно! А раньше мне об этом сказать, не?! — наезжаю на Эвера.

— Прости. На нас навалилось так много всего, что я просто забыл. Готов понести наказание, — усмехается плотоядной улыбкой. Вот засранец! Но желание ругаться как-то моментально проходит.

— Чудесно, — отвечаю ехидно, — простоишь в углу всю ночь. На коленях.

— Как скажешь, — и мужская улыбка становится еще плотояднее. Да, блин! Непрошибаемый гад! И сама уже улыбаюсь в ответ.

— Ладно, все остальное — потом. Почему ребенок без одежды?

— Полагаю, она сгорела при спонтанном взрослении племянницы.

— Все-то ты знаешь, — огрызаюсь на Эвера. — Девочки, быстренько организуйте какие-нибудь одежки Лие. Помню, я покупала что-то на вырост, посмотрите в чемоданах.

Через десять минут малышка уже одета и с довольным видом усиленно жует то, что тут называют мясом. Видимо, ей нужно много белка, чтобы восполнить его потери, связанные с реактивным взрослением. Хотя… это же магия, возможно, тут все по-другому.

— Генерал! — в комнату просовывает голову один из людей Эвера. — Можно вас?

Боже, у нас сегодня не день, а черт знает что! Всем что-то нужно. Эвер отходит к двери, о чем-то шушукается. Лица его мне не видно, но по тому, как напряглась спина мужа, я делаю выводы, что сейчас будут не очень веселые новости. Дверь закрывается, Эвер подходит ко мне, в его глазах тревога.

— Говори, — резко выдыхаю.

— Прибыли жрецы.

— Нафиг они прибыли? Их никто не звал! — сердце сжимается от нехорошего предчувствия.

— Думаю, они за Лией, — отвечает Эвер, сжигая дотла любую мою надежду на спокойный вечер и тихое семейное счастье еще хотя бы несколько лет.

— Мы можем что-то сделать? — спрашиваю, пока идем в гостиную, где нас ждут.

— Смотря с чем они пожаловали. Софья, — Эвер резко останавливается, берет меня за плечи и настойчиво смотрит, — я прошу тебя сдерживаться, что бы сейчас ни сказали, или сделали жрецы. Хорошо? Дай мне слово? Если все обернется наихудшим вариантом, я не могу сегодня и тебя потерять, слышишь? Дай слово!

— Хорошо. Даю. Я постараюсь…

Мы входим в дверь вдвоем, одновременно. При нашем появлении, жрецы поднимаются с насиженных мест. Обменявшись поклонами, все садимся. Первым начинает разговор Эвер:

— Итак, давайте ближе к делу, вы очень невовремя пришли, учитывая ритуал.

— Да, у нас брачная ночь срывается, — брякаю, хоть и давала слово сдерживаться.

— Кхм, — выдает один из жрецов, второй, помоложе, краснеет до самых ушей, а пожилой бросает на меня осуждающий взгляд. — Мы постараемся очень быстро. Собственно, мы тут по поводу вашей племянницы. Наши оракулы почувствовали всплеск магии огня. Очень сильный. Это говорит о том, что девочка достаточно накопила магии и теперь нуждается в наставнике, который поможет ей раскрыть потенциал.

— У нее уже есть наставница — я, — сообщаю во всеуслышание.

— Вы не подходите, — пожилой жрец крайне категоричен.

— Почему? — спрашиваю.

— Потому что вы с Земли. Вы ничего не знаете о магии, чему вы можете научить настолько магически сильное существо, как девочка?

— Ее Лия зовут. Не существо. Не девочка. Лия, — говорю, напрочь забыв, что обещала сдержанно молчать.

— Хорошо, Лия, я запомню. Как и чему вы будете ее учить? — спрашивает тот, что заговорил первым, когда мы зашли — седой с длинной, ниже пояса бородой.

— Пока не знаю, но узнаю, — отвечаю невозмутимо. — Тем более, я теперь связана с Лией узами семьи.

— Это очень хорошо, — отвечает пожилой жрец. — Значит, у ребенка будет дополнительный баланс в вашем лице, но когда произойдет очередной прирост силы — это не поможет. Только самоконтроль, только умение руководить своей магией поможет Лие.

— Зачем вы здесь? — спрашиваю длиннобородого, сразу почувствовав в нем главного.

— Всплеск был очень мощный. Это говорит о том, что ребенок готов к учебе в храме. Думаю, вы знаете, что по достижении определенного возраста детей с магией огня отдают на обучение.

— Знаю. Во сколько? Шесть, восемь лет?

— Да. И мы знаем, что Лие именно столько лет.

— Да, но она выглядит и ведет себя как ребенок не старше четырех лет. Как вы собираетесь ее чему-то учить, если она еще вчера писалась в штаны и до сих пор не умеет хорошо говорить? Говорить! А вы планируете учить ее магии? Может, сначала позволите научить ее ходить на горшок?

— Да как ты смеешь, женщина, разговаривать так… — начинает пожилой, но седобородый его останавливает.

— Хорошо. Что вы предлагаете? Понимаете, это не наш каприз — забрать Лию на обучение. Это необходимость. Она вполне способна сжечь дворец дотла за полчаса. Вместе с его обитателями. Не со зла, а просто случайно.

— Предлагаю оставить ее у нас. До следующего всплеска. А тогда… тогда заберете, но я поеду вместе с ней.

— Женщинам нельзя жить в храме! — влезает молодой жрец, снова залившись краской.

— А я поеду не как женщина, а как няня. И жить могу не в храме, а, скажем, в каком-нибудь сарае рядышком, — продолжаю гнуть свою линию, посматривая на Эвера, который все это время отмалчивается, но внимательно слушает и наблюдает за жрецами.

— Хорошо, — кивает бородатый. — Мы можем увидеть Лию?

— Она уже собиралась спать, — пытаюсь увильнуть.

— Мы ее надолго не задержим. Его Величество потребует с нас отчет и будет странно, если мы скажем, что не только не забрали ребенка, хотя должны были, но даже и в глаза не видели Лию.

— Эвер? — обращаюсь к новообретенному мужу, всем видом давая понять, что ему хватит отсиживаться в стороне.

— Я прикажу позвать племянницу, — говорит генерал, быстро встав и что-то прошептав своему человеку, стоящему за дверью.

Мы в тишине сидим, ждем, когда приведут малышку. Скрип двери. Заходит Шурик, Мари, между ними — Лия.

— Софи-и-и, — моя подопечная тут же бросается ко мне и застывает, не добежав один шаг, уставившись на бородатого жреца.

— Здравствуй, Лия, — говорит тот. — Я давно хотел с тобой познакомиться. Для меня это великая честь.

Малышка прячется за меня, обхватывает мои ноги и слегка выглядывает из-за них.

— Не бойся, мы не причиним тебе зла, — мягким голосом говорит жрец. — Нам просто нужно проверить уровень твоей магии. Это не больно. Всего лишь возьми меня за руку.

И протягивает свою пятерню. Смотрю на жреца. Вроде, не похоже, что он хочет навредить.

— Мне нужно оценить ее потенциал и тот факт, может ли она сейчас остаться, — объясняет нам с Эвером. — Уговорите Лию пойти мне навстречу.

— Солнышко, — присаживаюсь возле малышки, — пойди, поздоровайся с дедушкой. Я буду рядом, не бойся.

Лия берет за руку меня и только так соглашается подойти к длиннобородому жрецу. Протягивает ему ладонь. Дедуля берет ее ручку, накрывает своей пятерней и, прикрыв глаза, о чем-то думает. Наверное, думает. Секунды бегут, вокруг нас тишина. Эвер напряжен и готов в любой момент броситься на защиту.

И вот именно в этот момент в комнату заходит Его Величество! Без приглашения, без «здрасьте». Подошел и топает прямо к нам.

— Ну что скажешь, Диверий? — обращается король к седому. — Пора?

Жрец молчит, кажется, весь сосредоточен на соприкосновении их с Лией рук. И тогда Его Величество, устав ждать ответ, хватает длиннобородого за плечо:

— Диверий! Ты заставляешь меня ждать!

В то же мгновение, когда король касается жреца, между нами всеми словно происходит какая-то цепная реакция. Меня окатывает волной жара. Жрец и король одновременно начинают орать, а на их руках — напухать огромные волдыри ожогов. Эвер отталкивает длиннобородого, я же притягиваю к себе Лию и обнимаю как можно крепче, чувствуя, как тело ребенка из безумно горячего постепенно становится теплым.

Жалобный стон короля звучит во внезапно наступившей тишине слишком громко и слишком театрально. Богом клянусь, этот поганец специально влез в тот момент, когда жрец знакомился с магией Лии!

К нам в момент подскакивают остальные жрецы и слуга короля, у которого, ну конечно же по чистой случайности, есть с собой обезболивающая мазь от ожогов. Пока Величество и бородатый проходят лечение, мы стоим молча. Смысла дергаться нет, будем ждать, как начнут дальше развиваться события.

— Все видели?! — обвиняюще голосит король, тыкая пальцами в меня, обнимающую Лию. — Потенциал девочки огромен! Она смяла нашу защиту как лист бумаги, а ее делали лучшие маги королевства! Она причинила вред мне и верховному жрецу! Ее срочно нужно изолировать, пока еще есть время! Девочка обязана быть передана на обучение и усмирение магии, пока не сожгла все королевство! Я требую, генерал Фрэй, чтобы вы немедленно передали племянницу жрецам. Сию же минуту! Иначе лишитесь головы за покушение на своего короля!

Вот, падло! Не будь тут столько народу, я бы придушила голыми руками этого королька! А труп выбросила собакам! Гаденыш подлый!

— Мы верные слуги Его Величества, — отвечает Эвер недрогнувшим голосом. — Позвольте собрать все самое необходимое для Лии, все-таки она еще маленький ребенок и, думаю, вы согласитесь, что лишний стресс ей сейчас не нужен.

Вылупляюсь на почти бывшего мужа. Что он говорит?! Уже открываю рот, чтобы всыпать ему по первое число. И со стуком зубов, закрываю. Любого другого мужика я бы уже с коровьей лепешкой смешала, но Эверу я доверяю, как себе. А значит… у него есть план.

— Хорошо, — милостиво соглашается король, — дозволяю собрать все самое необходимое для девочки. Карета будет ждать со стороны парка, не хочу, чтобы среди подданных пошли слухи о том, что ребенок опасен. У вас ровно час с этой минуты. Поторопитесь.

Мы делаем традиционный поклон, ну как поклон, скорее подобие его, и спешно выходим в коридор. Идем молча, в коридорах много лишних ушей. Но едва заходим ко мне в спальню, как я сразу пристаю с вопросами:

— Эвер, что ты задумал?

— Король при всех дал обещание позволить взять все необходимое для Лии. А что для малышки самое необходимое в данной ситуации, как думаешь?

— Я! — отвечаю без раздумий.

— Именно! — Эвер улыбается. — И король не сможет теперь отказать тебе, он сам разрешил.

Улыбаюсь в ответ.

— Ну ты хитрый лис, однако. Думаешь, король не станет возникать?

— Может, и будет. Но тогда выставит себя не в лучшем свете. Думаю, он скорее согласится, но…

— Попытается от меня избавиться при первой же возможности, — продолжаю предложение за Эвера.

— Да. Поэтому тебе придется быть все время настороже. Ну и ситуация осложняется тем, что там ты будешь одна, — вот теперь в голосе мужа слышно волнение. — Король не прощает подобных выходок, а мы не только наступили ему на мозоль, но и потанцевали на ней.

— Не волнуйся, я справлюсь. Верховный жрец не показался мне плохим дядькой, когда приедем на место, я с ним переговорю. Возможно, мы что-то придумаем.

— Я найду кого-то, кто сможет передавать весточки. Возможно, приеду сам.

— Я буду скучать, — говорю сентиментальную чушь, совершенно неожиданную для себя.

— Не так, как я, — отвечает мне Эвер еще более слезливо. Но сарказм нынче не в тему. И я отвечаю поцелуем.

А ровно через час мы идем к карете. И угадайте, кто стоит возле экипажа, радостно потирая ручки?

— Ваше Величество, — снова кланяемся. — Лия собрана.

— Помогите сесть девочке в карету, там уже ждет верховный жрец. Не волнуйтесь, ребенок будет под присмотром.

— Да, будет, — отвечаю, и пока Эвер передает наши чемоданы, усаживаюсь вместе с Лией в карету, вежливо кивнув жрецу.

— Это что такое?! — тут же вопрошает король, гневно хмуря брови.

— Это — все необходимое для Лии, — кратко и невозмутимо отвечает Эвер, спокойно выдерживая яростный взгляд Величества.

— Вы… генерал… переходите все границы, — сквозь скрежет зубов, говорит Северин Второй.

— Никак нет, Ваше Величество. Действуем в рамках вашего разрешения, — рапортует Эвер все с тем же покер-фэйсом.

— Знаете… знаете что!! А знаете, генерал, пожалуй, не стоит ехать вашей жене и ребенку поздней ночью, это может быть небезопасно. Отложим поездку до завтра. Я пришлю лакея с письмом после завтрака. Доброй ночи.

И король уходит, раздосадовано чеканя шаг. За ним следом топает его охрана.

— Что это сейчас было? — спрашиваю у Эвера.

— Думаю, будет лучше, если я сегодня переночую с вами, — отвечает муж и глаза его при этом блестят слишком ярко как для того, кто планирует сидеть на страже всю ночь.

— Я только за, — отвечаю, послав мужу игривую улыбку.

Уже почти возле самой двери в мои комнаты, к Эверу подходит один из его людей. Они отходят и о чем-то быстро говорят. Ругнувшись, муж возвращается ко мне.

— Софья, я уйду ненадолго.

— Что-то серьезное? — спрашиваю, видя, что Эвер всерьез озабочен.

— Брат наделал глупостей, король приказал его арестовать. Похоже, Его Величество собирается вымещать злобу не только на мне, но и на всей нашей семье.

— Блин! Ну что за… Иди, я справлюсь. Со мной девочки, и Шурик уже должен был прибежать со своих подработок. Не волнуйся, но возвращайся поскорее. Учти, срок годности у новобрачной очень короткий. Не явишься — скисну.

— Конечно, я приду. И скоро, — торопливо меня поцеловав, Эвер быстрым шагом уходит.

Я делаю несколько шагов и замираю от внезапно пришедшей мне в голову мысли. Если я помолодела, мышцы мои стали слабее и мягче, чем могли бы быть, волосы почернели, а с живота ушел «спасательный круг», то вполне возможно, что радость первой брачной ночи омрачится для меня неприятными… ощущениями. Как-то я столько времени проходила и не думала о подобных подставах юного возраста. Нет, что-то, конечно, мелькало где-то на периферии мозга, но отметалось за ненадобностью. Ёканый бабай! Нужно срочно вспомнить, было ли у меня что-то лет в двадцать?? Хотя… что тут вспоминать. Я прекрасно помню, кто и когда был у меня первым. И случилось это уже после института. После! Бли-и-ин. А я так надеялась… Ладно, потерплю. Еще раз. Блин! Так, спокойно! Устроила тут плач Ярославны по вновь обретенной невинности. Цаца, ёлки!

Вот так задумавшись, открываю дверь в наши покои. Никого. Странное. А где все? Настораживаюсь. Тут же сдергиваю с себя специальный шарф и приматываю уже немаленькую, но возмущающуюся Лею к себе, будет как в слинге-шарфе.

— Софи, я так не хочу! Дави-и-ит, — возмущается малышка.

— Тихо, — шепчу ей. — Скоро отвяжу.

Очень надеюсь, что это у меня просто паранойя разыгралась.

— Шурик, Мари?! — зову. В ответ — тишина.

Сейчас загляну в спальню и, если никого нет — буду отсюда сваливать. Например, к Эверу в комнату. Что за странный запах в комнате? Какие-то цветы?? Подхожу к спальне, открываю и в ужасе вижу тела своих нянь. Кидаюсь к ним. Слава богу! Дышат. Спят?? Почему… Дура, блин! Вскакиваю, пытаюсь бежать из спальни, но голова начинает кружится, ноги заплетаться. И я все-таки заваливаюсь на спину, успев выскочить из спальни, но толку…

Прихожу в себя медленно. Голова гудит, во рту — сухо.

— Софья? — голос Эвера звучит словно сквозь беруши. — Софья, ты меня слышишь?

Дергаюсь, пытаюсь сесть, отчего сразу же накатывает тошнота.

— Тише-тише, — муж подает мне стакан с каким-то напитком, который я осушаю в один глоток.

— Лия?

— Ее похитили, — в голосе Эвера сплелись досада и ярость. — Найду похитителей — удавлю голыми руками!

— А далеко и идти не надо. Это король! Только вряд ли ты его достанешь! — срываюсь на крик, чувствуя тяжесть вины. Не сберегла, упустила. Старая, неповоротливая дура!

— Дыши, — говорит Эвер, крепко меня обнимая. — Просто выдыхай напряжение. Мы вернем Лию. Если будет нужно, станем скрываться, но не отдадим ее, слышишь?

К нам подходит Шурик.

— Я знаю, где Лия.

— Что?! — мы с Эверемо одновременно поворачиваемся к усатому няню.

— Я знаю, куда увезли Лию, — повторяет Шурик. — Если быстро соберемся, успеем перехватить.

— Отлично. В дорогу! — я подхватываюсь слишком быстро и едва не падаю от сильного головокружения.

— Тебе лучше остаться, отдохнуть, — делает попытку меня удержать Эвер.

— Даже не думай! — предупреждаю его сквозь зубы. — Я еду с вами и точка!

— Я прошу прощения, — в разговор вмешивается Мари, — там личная служанка Ее Величества. Королева хочет видеть леди Софью. Срочно.

— Я не пойду, некогда. Все, закончили расшаркиваться перед королями!

— Думаю, лучше пойти, — говорит, как всегда хладнокровный Эвер. — Возможно, королева что-то подскажет. До сегодняшнего дня она нам только помогала.

— Ладно! — раздражаюсь. — Я пойду. Но если будут глупые расшаркивания и сочувствие вместо разговора по делу, я уйду! И… Шурик, Мари, пойдете со мной. Не думаю, что мне стоит идти в стан врагов одной.

Вот так втроем мы и заходим в апартаменты королевы.

— Подождите минутку, леди Софья, я сообщу о вашем приходе, — останавливает нас главная фрейлина королевы — статная, высокая дама средних лет с ослепительно белой косой, красиво уложенной короной.

— Так, Шурик, быстро, пока нас не вызвали к Ее Величеству, откуда ты знаешь, куда повезли Лию? — спрашиваю у усатого.

Мужчинка мнется с ответом, но недолго.

— Вы же сказали, чтобы я нашел подработку и обеспечил жилье.

— И?

— А где можно быстро получить приличные деньги? В шпионаже.

— Чего? — таращу глаза на Шурика. — Только не говори…

— Прежде, чем вы, очень уважаемая мной леди, кинетесь ломать мне кости и всячески вредить здоровью, я хочу объясниться.

— У тебя есть минута, — рычу на засранца. Это же надо?! Пригрела под боком змею!

— После нашего разговора, когда вы хорошенько, используя ваше выражение, промыли мне мозг, я понял, что действительно вел себя не как мужчина, а как незрелое существо. Знаете, если бы моя маменька была хотя бы немного так же мудра, как вы…

— Заканчивай жаловаться на мать, сопля! Мать — это святое. У тебя осталось тридцать секунд, — прерываю усатого.

— Да, вы, как обычно, правы. В общем, я вышел и побрел в парк, погулять, подумать. Там ко мне и подошел мужчина. Средних лет, средней внешности, совершенно не примечательный. Я даже затрудняюсь сказать, видел ли я его прежде. Возможно, что да, и не единожды, но совершенно не обращал внимания. Так вот, он спросил, что со мной, почему я выгляжу таким несчастным, все ли у меня хорошо, не собираюсь ли я наделать глупости. Ну я возьми, и ляпни, что вы не даете разрешения на наш с Мари обряд. Злюсь сильно. Ну в общем, слово за слово, он сказал, что я могу с вами поквитаться. К тому времени я уже пришел в себя и понял, что со мной разговаривает кто-то из наших врагов. Тогда я подумал, что будет неплохо заработать золота, раз уж они его так щедро рассыпают, а заодно, узнать о планах врагов в отношении Лии.

— Двойной агент? — спрашиваю, с удивлением рассматривая Шурика. Серьезно? Догадался?

— Не знаю. Это так называется? Я приносил им мелкие, ничего не значащие новости, а пока они их обсуждали, совал нос в разные места и разговоры, прислушивался. Конечно, меня не допускали ни к чему важному, но я подслушал тайком. Двое, кого я не видел в лицо, сегодня сказали, что план срочно меняется и нужно быть готовым к отъезду в храм на Великой горе в любой момент.

— То есть, Лию увезли туда? Но зачем? Ее жрецы похитили? — спрашиваю в недоумении.

— Вот этого не знаю, выясним, когда прибудем на место.

— Леди Софья, королева примет вас одну. Будьте добры, оставьте ваши спутников здесь и следуйте за мной, — прерывает нас главная фрейлина.

— Шурик, я горжусь тобой, — говорю, прежде чем идти за дамой, — ты проявил смекалку и преданность, на подобное не все способны, поверь. Считай, дом у вас уже есть. Я попрошу Эвера организовать вам гнездышко в благодарность за твою службу и… дружбу.

— Ах, леди Софья, — на глаза Шурику набегают слезы.

— Отставить сантименты, — усмехаясь, чтобы скрыть, что и у самой глаза на мокром месте. — Я ухожу. Если не вернусь через полчаса — бегите к Эверу. Расскажите, где искать Лию. Сначала спасайте ее, обо мне не думайте. Ясно?

— Леди Софья, вы что?? — Мари испуганно всхлипывает.

— Отставить! Выполнять приказ, ясно?

И, развернувшись на каблуках, иду за фрейлиной в королевские апартаменты.

— Ваше Величество, — расшаркиваюсь, — вы хотели меня видеть?

Королева выглядит как обычно спокойной, разве что темные круги под глазами стали ярче.

— Леди Софья, хочу лично поздравить вас с обретением пары перед богами. Понимаю, что брачную ночь вы не так планировали проводить.

— Я вообще ничего не планировала, все получилось спонтанно, благодарю за поздравления, Ваше Величество. Не хочу показаться грубой, надеюсь, вы поймете меня правильно, но Лию похитили и нам нужно срочно…

— Присядьте, леди. Я не ради пустой болтовни вас пригласила, — непривычно слышать в голосе королевы повелительные нотки.

Сажусь в кресло, стараясь сдержать нетерпение.

— Вы знаете, куда увезли вашу воспитанницу? — вопрос задан в лоб.

— Возможно, — отвечаю.

— Знаете, кто ее похитил?

— Предполагаю, — снова отвечаю размыто.

— Хорошо. Спрошу у вас еще кое-что. Что вы знаете о ребенке, который находится на воспитании у генерала Фрэйя? Я не имею в виду ее пищевые пристрастия и характер. Что вы знаете о девочке, как огненном маге и спасительнице, которую ждут много веков?

— Почти ничего. Сила Лии пока только формируется. Кроме того прискорбного случая с Его Величеством, подобных инцидентов не было.

— Знакомы ли вам труды Хранителей?

— Нет. Насколько я знаю, их не дают читать всем подряд.

— Не дают. Поэтому, я позвала вас сюда. Чтобы рассказать, что там написано. Думаю, вы должны знать.

И смотрит на меня своими усталыми глазами много пожившей женщины на лице очень молоденькой девушки.

— Я буду благодарна вам, если прольете свет на тайны, касающиеся Лии.

— О вашей благодарности мы поговорим позже. Вы производите впечатление женщины, всегда отдающей долги. Надеюсь, вы меня не разочаруете.

— Не разочарую, — отвечаю кратко, понимая, что время убегает, как песок сквозь пальцы, а вместе с ним и возможность догнать похитителей Лии.

— Дитя огня — это не только великая магическая сила, — начинает королева, — это еще и угроза устоявшемуся государственному строю.

— В каком смысле?

— В таком, что если дитя удастся снять проклятие, тяготеющее над нами всеми, ему нужно будет возглавить новое, свободное королевство.

— В смысле стать королевой? Лие? — переспрашиваю удивленно, у меня ощущение, что я неожиданно оказалась в каком-то дурдоме.

— Именно так.

— Но… уже ведь есть король… Так в этом все дело?!

— Не только в этом, но да, престол — веская причина, чтобы удалить ребенка до того, как он станет реальной угрозой.

— Боже! Вы так спокойно об этом говорите!

— Я вынуждена быть спокойной, криком и эмоциями ничего не сделать. Как я уже говорила, дело не только в престолонаследии. Северин… хочет жить и править вечно. И он ищет пути к этому.

— Что за бред? У вас большая продолжительность жизни, но вечно?

— Вы ведь обратили внимание, я уверена, на то, как молодо выглядит король, невзирая на его уже почтенный возраст?

— Да, конечно, но мне сказали, что это магия. А еще вы, истинная пара, поделились жизненной силой и…

— Поделилась? Это так называется? — Элиза горько усмехается, скорбные морщинки в уголках ее губ внезапно делают королеву гораздо старше. — Леди Софья, я сейчас доверю вам очень большую тайну. И если она хоть где-то…

— Я не из болтливых, — спешно заверяю Ее Величество.

— Хорошо. Я не первая истинная короля. И, скорее всего, не последняя. Просто мне повезло чуть больше, чем остальным, которые были до меня.

— Что он делает? — спрашиваю почти шепотом.

— Во время ритуала Северин связывает наши жизни. И получает от своей истинной всю ее жизненную энергию.

— То есть, он убивает ее?

— Да, его пара может прожить еще неделю, месяц, год, но исход один — ранняя и безвременная смерть. А вот Северин получает годы жизни и молодости. Это черный ритуал. Его делает жрец — старый друг короля. Они оба связаны одной тайной и многими смертями.

— Вы тоже умрете? Поэтому у вас такой… усталый вид? — спрашиваю без обиняков.

— Мне повезло больше, чем моим предшественницам, — хитро улыбается Элиза. — Моя бабушка была землянкой. Да-да, Софья, не удивляйтесь, даже в этом наш король лукавил. Так вот, от бабули мне достался амулет. Я думала, обычная цепочка, а оказалось — защита.

— Крестик? — спрашиваю первое, что пришло в голову.

Королева удивленно кивает.

— Да, обычная цепочка и крестик. Серебро. Дешевая безделушка. Но когда король во время ритуала брал мои жизненные силы, то получил только их часть, потом его отбросило и хорошенько приложило о стены храма. К сожалению, я не сразу догадалась, что делали мой муж и его жрец. А когда поняла… ну, что я могла сделать? Только ждать удобный момент. И вот он пришел. В планах Северина было передать вашу воспитанницу в нужную и послушную ему семью, дождаться пока девочка вырастет, меня убрать любым несчастным случаем и пройти обряд с Лией. Таким образом он бы получил в жены спасительницу, упрочив свою власть и мощь на много сотен лет, а когда та станет не нужна — убрал бы ее. Но вы были в этом вопросе категоричны и Северин решился на другой, более радикальный способ, но чего скрывать, более для него желанный, потому что не придется ждать столько лет.

— Какой? — спрашиваю занемевшими губами.

— Провести ритуал, забрать силу спасительницы, получив такой магический потенциал, что вполне можно жить вечно, и стать спасителем самому.

— Но ведь… в пророчестве…

— Да кто будет вспоминать то пророчество, если в этих краях наступит долгожданная весна? — фыркает королева. — Неугодным быстро заткнут рты и все станут жить, как и жили.

— Но разве так можно? Забрать магию?

— Только черной магией. На крови и жертве.

— Лия… — у меня болит сердце, стоит только представить, — нам нужно идти. Благодарю вас за информацию, Ваше Величество.

— Идите. И спасите вашу воспитанницу. А на счет вашей благодарности мне… постарайтесь сделать все, чтобы король… не вернулся.

Я просто киваю, прекрасно понимая, чего хочет королева. Я бы тоже этого хотела. Выхожу ровно в тот момент, когда Шурик и Мари собираются бежать к Эверу.

— Ну что?

— Как все прошло?

Кидаются оба ко мне.

— Все хорошо, — отвечаю кратно. — Ребята, быстро возвращаемся. Теперь надежда только на нас и на то, что мы успеем.

Выезжаем мы без промедлений, почти в ту же минуту, как встречаемся с Эвером. В этот раз мы едем верхом с мужем на одном коне, кареты будут только задерживать передвижение, чтобы нагнать упущенное время, нам придется нестись через лес. Скажу вам, это еще то развлечение. Деревья проносятся перед глазами с такой дикой скоростью, что каждый раз кажется, еще секунда и мы врежемся в какой-нибудь ствол.

Через два часа просто ненормальной езды, мы выскакиваем в поле, на краю которого, ближе к горам, стоит огромный, весьма богато убранный храм. Позолоченные крыши, ярко сияющие в свете полной луны, напомнили мне одну небезызвестную песню из шансона. Мы не расшаркиваемся, слетаем с коней и сразу в двери. Удивительное дело, но тут открыто, хотя дело происходит ночью. По идее, для проведения кровавых ритуалов надо бы запереться и выставить охрану. Но никого нет. Мое сердце сжимается от дурного предчувствия.

Бегом залетаем в главный зал. Пусто. От алтаря доносится стон. Подхожу и вижу лежащего на спине и истекающего кровью верховного жреца. Склоняюсь над ним и понимаю, что уже не помочь, поздно. Слишком больная рана, слишком много крови вытекло.

— Я… я, — пытается что-то сказать Диверий, глядя на меня уже затуманенным взглядом.

— Не надо, не говорите, — успокаиваю его, беру его холодные пальцы в свои ладони.

— Софья?

— Да, это я.

— Я… не хотел зла девочке.

— Я знаю, Диверий, не говорите, не тратьте силы, — поглаживаю руку жреца.

— Я… должен… сказать, пока еще… есть время. Умираю… знаю… Я был против. Король не прощает предателей. Я не разрешил осквернять храм. Думал… это их остановит, ведь нужен особый, намоленный алтарь. Но Вернат, собака, нашел другой вариант.

— Какой? Куда они увезли Лию?

— Храм первых богов. В скале. Тут ищите. Возьми с шеи амулет, укажет путь. Я не хотел… Лия… я думал ее спасти. Портал перенес ее к тебе, я знал, что ты притянешь ее к себе. Ты — предсказанный учитель спасительницы.

— Так это вы отправили Лию на Землю? — удивленно спрашиваю.

— Не хотел… ей вреда… не хотел… Простите…

Тяжелый выдох, а вдоха нет. Закрываю жрецу глаза, надо мной вырастает Эвер.

— Едем, времени очень мало.

— Ты слышал наш разговор? Знаешь, где этот храм первых богов?

— Не то, чтобы знаю, но уж как-то найдем, пошли.

— Подожди, — вспомнив слова жреца, снимаю с его шеи длинный, острый как зуб, кристалл на веревке. Прозрачный, словно из горного хрусталя. — Теперь идем.

Снова бешенная скачка на лошадях, от которой уже болит все тело, но сердце ноет от тоски и на физическую боль внимания не обращаешь. Когда упираемся в подножье гор, приходится спешиться. Потихоньку взбираемся по узкой тропинке. Страшно и холодно. Лютый, ледяной ветер рвет теплый капюшон с головы, пробирается сквозь шубу, морозит пальцы рук в теплых варежках. Вокруг только снег, метель усиливается и нет понимания, что мы идем правильной дорогой.

В какой-то момент мы теряемся среди снегов. Я вижу, что Эвер обеспокоен и не понимает, что делать дальше. Рядом стучат зубами Шурик и Мари, люди генерала рыщут вокруг, пытаясь обнаружить тропинку, вот только минуту назад бывшую под ногами, а теперь пропавшую.

Все против нас. И погода, и природа. И тогда я делаю то, чего никогда раньше не делала: мысленно взываю ко всем богам, к тем, кого называют Первыми. Прошу помочь найти невинное дитя, умоляю и обещаю все, что они захотят в ответ за помощь. Едва я заканчиваю молитву, как грудь обжигает огнем. Вскрикнув, расстегиваю шубу и вижу, что на шее ярким светом горит тот амулет, что мне отдал верховный жрец. Указатель? Отворачиваюсь в другую сторону — хрустальный зуб темнеет. Ага! Значит, нужно идти в ту сторону, куда он ярче светится. Снимаю с шеи веревочку, и амулет мгновенно темнеет. Что за?

— Он черпает магию из тебя, — отвечает на невысказанный вопрос Эвер. — По-другому работать не будет. Хочешь, давай мне.

— Нет, — отодвигаю его руку, — жрец мне отдал, значит, так надо. Идемте!

И мы идем, в прямом смысле на свет. К сожалению, амулет выделяет не только свет, но и тепло. К тому моменту, когда мы выходим к пещере в скале, на моей груди огнем горит довольно крупных размеров ожог. Я едва сдерживаюсь, чтобы не кричать от боли, но терплю. Все мысли только о малышке. Держись, Лия, держись, маленькая, ради меня, ради дяди!

Всего десяток шагов по пещере, и мы выходим к полуразрушенному храму внутри нее, где нас уже поджидают верные воины короля. Я сажусь на камень, не в силах вступать в бой, чувствуя себя больной и слабой. К счастью, складывается ощущение, что нам благоволят боги. Отряд из пятидесяти воинов разбит десятком людей генерала в считанные минуты. Причем так, что у нас всего двое легко раненых — остальные невредимы.

Теперь нужно тихо, без лишнего шума зайти в храм. Страх сковывает мышцы. Сколько раз я была во всяких переделках, но никогда мне не приходилось так бояться за кого-то, как сейчас за Лию. Одно лишнее движение, шум, или вообще, хоть что-то и ребенка будет не вернуть.

Мы расходимся в разные стороны, передвигаемся тихо. Сердце стучит в ушах, а потом делает резкий скачек, когда я вижу, что Лия лежит на холодном камне алтаря без движения. На долю секунды мне кажется, что все, мы опоздали. Резкая боль во всем теле заставляет скрипеть зубами, но потом я замечаю, что жрец читает какие-то молитвы, а король стоит рядом, в руках у него нож, но на нем нет крови. Нет крови! Облегчение огромной силы едва не сбивает меня с ног. Как я не сошла с ума в этот же момент — не понимаю. Наверное, меня удержал от безумия тот факт, что мы еще не спасли Лию, что я все еще ей нужна.

Внезапно жрец прекращает молитву. Застывает жуткая тишина и тем страшнее слова:

— Пора, Ваше Величество.

Именно в этот момент Лия открывает глаза и спрашивает:

— А где Софи?

— Это не имеет значения, девочка, скоро для тебя вообще ничего не будет иметь значения.

Король поднимает нож, не сдержавшись, я вскрикиваю, Лия поворачивает ко мне голову:

— Софи!

— Берегись, Лия!

Всё мгновенно приходит в движение. Эвер бросается на жреца, его люди отбиваются от еще нескольких стражей, я бегу к ребенку. И понимаю, что не успеваю.

— Лия! — кричу, понимая, что никак не могу изменить ситуацию.

А король внезапно загорается. Вот за секунду. Только что стоял с поднятым ножом, а в следующую секунду загорается факелом. Крики, ругань. Я, наконец, успеваю добежать до алтаря и выхватить ребенка, прежде чем на камень падает все еще пылающий Северин Второй.

Прижимаю к себе Лию, целую ее голову, прячу лицо на своей груди. Все равно, что это она сделала, ребенку не стоит на такое смотреть. К нам подходит Эвер, крепко обнимает обеих, я чувствую, как дрожат его руки от пережитого испуга за нас.

— Я люблю тебя, — шепчу Лие, но смотрю в глаза мужу.

В этот момент как-то внезапно и остро приходит осознание, что вот он — мужчина моей жизни. Именно такой, каким я его всегда хотела видеть. И не получив желаемое в том, земном мире, пошла сюда. Это неправда, что женщина теряет себя, когда находит любовь. Если это действительно твой мужчина — ты не теряешь себя, а обретаешь.

Дорогу домой я помню смутно. В этот раз мы едем окружным путем, в карете. Я засыпаю, едва мы садимся на сиденья, прижав к себе Лию, и уютно уткнувшись в грудь Эвера. Напротив сопят Шурик и Мари. Улыбаюсь.

Разговор с королевой происходит на следующий день. Надо отдать ей должное, она дает нам возможность отдохнуть с дороги.

— Ваше Величество, — делаю книксен и получаю позволение сесть в кресло.

Как и вчера, королева спокойна и собрана, а также, ведет разговор исключительно со мной одной.

Медленно и не спеша, рассказываю ей все подробности. Отвечаю на вопросы.

— Я пошлю верных мне людей, чтобы забрали тело Его Величества. Скажем, что на него напали во время поездки в горы, когда он сопровождал спасительницу нашего народа. Я буду очень скорбеть и выдержу положенный год траура. А затем… выйду замуж и буду счастлива. Теперь о более важном, — королева смотрит на меня внимательно и как-то выжидающе, — вы оказали мне посильную помощь, я рада, что не ошиблась в вас. Но…

— Но?

— Есть один момент, который я бы хотела прояснить. Ваша воспитанница… она выполнила свое предназначение…

— Что? Когда это?

— А вы не поняли? — королева неподдельно удивлена. — Наше королевство давно не проклято. Подобную погоду искусственно поддерживал Северин и его доверенные жрецы. С помощью жертв, черных ритуалов, они продолжали гневить богов и держать народ в заложниках. Проще управлять темными и живущими в страхе людьми, чем довольными и счастливыми. Так вот, когда ваша воспитанница сожгла короля, она освободила очень много магии. Чужой магии, отобранной силой у других. Лия восстановила справедливость в нашем мире, но что важнее, восстановила баланс. И теперь нас не шатает из стороны в сторону. Сейчас наш мир в равновесии. А потому, у нас скоро начнется долгожданная весна.

— Я рада, — губы сами собой складываются в довольную улыбку.

— Я тоже. Наше королевство заслужило возрождение природы и жизни. Но теперь у меня к вам еще один вопрос. И я хочу, чтобы вы ответили прямо. Когда вы планируете короновать Лию?

— Что? — выпучиваю глаза на королеву. — Зачем? Ваше Величество, я сейчас скажу нечто очень странное, но нельзя ли… не трогать Лию? Оставить ей ее детство? У нас ведь уже есть королева. Зачем нам еще одна?

— То есть, вы хотите сказать, что не претендуете на трон?

— Абсолютно, — подтверждаю, еще и киваю головой для усиления эффекта.

— Но это только слова… Тем более, что ваш муж, генерал Фрэй может быть совершенно другого мнения.

— Вот уж сильно сомневаюсь, — хмыкаю в ответ. — В этом отношении мы с ним совершенно единодушны.

— Тогда у меня есть к вам встречное предложение, — вижу, что королева довольна.

Так вот чего хотела эта с виду простая и хрупкая девочка! Управлять королевством. Ого! Северин Второй и понятия не имел, что сидящая рядом с ним королева мечтает править самолично, а не быть красивой игрушкой властолюбивого мужа.

— Какое? — спрашиваю.

— Мне не нужно, чтобы лет через двадцать вы внезапно передумали, или польстились на обещания знати, и решили оспорить мою власть. Есть два выхода из подобной ситуации: ваша смерть, или ваша мнимая смерть.

— Второй вариант мне нравится больше, — говорю, глядя на королеву с опаской.

— Должна сказать, что и мне тоже. Тогда вам стоит упаковать чемоданы и приготовиться сегодня ночью к тайному отъезду. На юге, возле моря, есть очень живописный городок и замок на скале. Там вы сможете найти спокойную жизнь преданных короне людей.

— Я согласна, — отвечаю без раздумий.

Когда через несколько минут возвращаюсь в свою спальню, застаю умильную картину: Эвер спит в обнимку с Лией. Но едва я подхожу, он открывает глаза и встает. Его волосы всклокочены, белая рубашка расстегнута, демонстрируя гладкую, мускулистую грудь. Я как-то внезапно вспоминаю о супружеском долге.

Эвер встает, и мы отходим к столу.

— Ну что, как прошел разговор? Нам есть, чего остерегаться? — спрашивает, обнимая меня за талию.

— Остерегаться всегда не лишне. Как ты смотришь на то, чтобы устроиться на юге и развести виноградники? Знаешь, я всегда об этом мечтала.

— Если рядом со мной ты — я согласен на все. Но знаешь, о чем я мечтаю?

— О чем? — спрашиваю, еще больше взлохмачивая волосы Эвера.

— Наконец-то получить мою жену в мое полное владение.

— Ха! Какие громкие слова, — подначиваю мужа, кайфуя от того, как у него загораются глаза. — Это еще надо проверить, кто кем владеет.

Страстный поцелуй заставляет меня умолкнуть и согласится с тем, что таки да, Эвер владеет моим сердцем. А уж когда мы уединились в другой спальне, муж завладел и всем остальным. И да, я забыла предупредить Эвера о небольшой преграде для нашей любви. Но он справился и без предупреждения. А я просто наслаждалась. Мужчиной рядом со мной, его словами любви, неторопливыми ласками, внимательными взглядами.

Божечки! Что-то я совсем раскисла с этим двумя из другого мира!

5 лет спустя

— Лия, если ты не прекратишь жечь солому, я тебя покусаю! — пытаюсь угомонить егозу, прыгающую по полю и практикующуюся в поджогах.

— Ну, мам! Мне же нужно тренироваться, — ноет девчонка, на секунду обняв меня и тут же побежав в другую сторону. Теперь Лия зовет нас с Эвером родителями, а мы и не против, даже за.

— Тебе лучше больше внимания уделять курсам самообороны, которые я веду! Это куда полезнее и для тебя, и для окружающей среды!

— Курсы — это скучно!

— Неправда! — вмешивается в наш разговор пятилетний Эрик, наш с Эвером первенец, зачатый той самой, брачной ночью. — Мама очень интересно рассказывает и показывает. А уж когда Шурик стонет, что ему опять открутили усы — это вообще — обхохочешься.

— Так, ладно, хватит спорить. Собирайте игрушки и пошли к виноградникам, надо проверить созрели ли ягоды.

На улице жарко, хоть уже и первый месяц осени. Права была королева. Почти через неделю с того дня, как мы покинули столицу, начал таять снег. Очень быстро появились почки на деревьях и первые листочки. Народ на улицах буквально сходил с ума от радости. Но потом успокоился и принялся учиться земледелию по-новому.

Нам с Эвером очень понравился выделенный королевой надел. Красивый, яркий город на берегу моря и высокий, крепкий замок на скале. Несколько лет нам понадобилось на то, чтобы разбить виноградники. Но в этом году, если все будет хорошо, я начну делать свое первое вино. О, у меня большие планы! Я хочу целую сеть. И упор буду делать на шампанское! Эвер смеется моим честолюбивым планам, но во всем меня поддерживает.

А вот, кстати и он идет, держа на руках нашу малышку — Эмму, — вылитую его копию.

— Ребенок проголодался, а ты все не идешь. Мы решили выйти навстречу, — быстро целует меня и передает лапулечку.

А я улыбаюсь и не могу остановится. Вдалеке Мари выгуливает своих малышей-близнецов, счастливо машет мне рукой. Они с Шуриком поженились в тот же месяц, как мы сюда приехали, но детей у них не было до прошлого года. А потом боги им послали сразу двойню. Бедный Шурик тогда чуть не рехнулся от счастья.

Перевожу взгляд на Эвера. Мой красавец! Он улыбается и спрашивает:

— Что ты так хитро смотришь?

— Да вот думаю, ты когда собираешься долг супружеский отдавать? Там уже и проценты набежали.

— Когда это успели? Только же вчера отдавал, — Эвер смеется.

— А вот со вчера и набежали.

— Ох, Софья, — уже хохочет муж, хватает и меня, и нашу малышку на руки, кружит, отчего мы обе смеемся.

Где-то рядом заливаются смехом и Лия с Эриком. Да, я в этом мире размякла. Но может, оно и к лучшему. Жесткую броню все время носить нелегко.

Вот и закончилась история Софьи и Эвера). Благодарю вас, мои дорогие, что были со мной все это время, читали, комментировали и поддерживали. Без вас я бы не справилась. Если история вам понравилась, не забудьте нажать сердечко, а я если подпишитесь на автора, не пропустите грядущие новинки).