Глоссарий, руководство по произношению и переводы на загадкианский язык представлены в конце книги.

Действие «Королевства когтей» происходит в мрачном фэнтези мире и предназначено для зрелых (18+) читателей. Некоторые сцены могут вызвать у некоторых читателей дискомфорт. Полный список предупреждений о содержании:

— Угрозы насилия в отношении детей

— Смерть ребенка (за кадром)

— Натуралистичное насилие и сцены жестокости (с подробными описаниями)

— Жертвоприношения животных и людей (кратко описаны)

— Кровопускание / кровавые жертвы

— Сексизм

— Клеймение и рабство

— Эйблизм и религиозные объяснения проблем психического здоровья

— Брак по договоренности

— Проблемы психического здоровья, включая:

— Агорафобию и тревожные расстройства ПТСР

— Зависимость

— Саморазрушающее поведение через употребление опьяняющих веществ

— Потенциальный рецидив наркотической зависимости

— Смертельно опасные эксперименты над людьми

— Каннибализм

— Графически описанный секс

Силла Нордвиг в бегах с тех пор, как воины королевы убили ее отца, пытаясь схватить ее саму. Предсмертные слова отца направили ее в путешествие по Дороге костей в поисках дома-щита в городе Копа. Чудом пережив первый этап пути, Силла забралась в повозку с припасами, не зная, что та принадлежит отряду «Кровавая Секира», направлявшемуся на опасное задание в город Истре (к западу от Копы).

После того как Силлу обнаружили, она договорилась с лидером отряда, Рейниром «Взором Секиры» Бьяргом: она поможет добыть сведения у бывшего главаря отряда Краки, а в обмен на это Рейнир подвезет ее. Но в процессе она узнала, что Рей использует фальшивую фамилию (Гальтунг), и шантажом вынуждает его везти ее до самой Копы. Несмотря на враждебность, Рей открыл Силле, что листья шкульда, которые она принимала от головной боли, опасны. И когда она решила отказаться от них, он поддержал ее и сохранил ее зависимость в тайне.

К большому удивлению Силлы, листья вызывали галлюцинации, она видела белокурую девочку, повсюду следовавшую за ней, и подавляли главную тайну: она была одной из Гальдра, магов, за которыми охотился и которых казнил король Исельдура. Во время схватки с убийцей королевы, Скраедой, Силла также узнала, что она — Эйса Вольсик, принцесса, предположительно казненная семнадцать лет назад, а девочка из ее видений — ее старшая сестра Сага.

Тем временем Силла начала тайные отношения с Джонасом «Волком» Свиком. Когда Скраеда попыталась схватить Силлу, Джонас обнаружил, что Силла скрывала от него правду о своем прошлом. Это причинило ему боль, но он согласился ей помочь. Но когда воины королевы вновь пришли за Силлой, а младший брат Джонаса был убит, все изменилось. Он почувствовал себя преданным ею и использовал листья шкульда, чтобы опьянить ее и передать Клитенарам в Копе.

Когда Силла была доставлена к командору Клитенаров Вальфу, она, в борьбе за свою жизнь, разбила ему череп статуей и бежала через окно. К человеку, который рассказал ее отцу о домах-щитах, но обнаружила его мертвым в доме, где ее уже ждала Скраеда. Силла и Скраеда сразились, и Силла наконец убила воительницу. Снаружи дома-щита ее поджидали Клитенары, которые загнали ее в граничащий с Копой лес.

Выяснилось, что Рей владел гальдуром, который убивал людей на Дороге Костей. Войдя через скрытый проход в Копу, чтобы помочь Силле, он был вынужден использовать свою магию против группы Клитенаров. К сожалению, один из них сбежал прежде, чем Рей успел его убить. Рей нашел Силлу убегающей от солдат, и затащил ее в кусты, защитив от обнаружения.

Силла и Рей вместе сбежали из Копы. Рей с целью воссоединиться с отрядом «Кровавая Секира» в Истре, а Силла с приблизительным планом отправиться на север, в место под названием Каласгард. В конце «Дороги костей» Силла так и не раскрыла свою личность Рею, равно как и Рей свою Силле.

Тем временем в Аскаборге Сагу вызвали на встречу с королевой Сигной, где выяснилось, что Сага провела месяц, не выходя из своих покоев. Королева сообщила Саге, что она должна присоединиться к ним за трапезой и занять свое место рядом с женихом. Вернувшись в свои покои, Сага запаниковала и скрылась в секретном проходе, прежде чем кто-либо смог ее увидеть. Скрываясь, она подслушала разговор Сигны и мейстера Альфсона в соседней комнате и узнала, что ее сестра Эйса жива.

Хорошо, что в детстве из Ивара Железносердого выбили всякую брезгливость, ведь победа пахла отвратительной смесью крови и дерьма. Запах разносился ветром, пока Ивар вышагивал по черному песчаному пляжу. Позади, его новый замок Аскаборг, возвышался над свежей партией норваландских трэллов, убирающих трупы с улиц Суннавика. К разрушенному впереди пирсу, до которого уже добрался прилив, была привязана женщина.

Ивар был полон разочарования. Он победил короля Кьяртана и захватил трон Исельдура. Теперь он наконец мог расслабиться. Но вместо облегчения — это.

Ивар позволил себе вспомнить взгляд короля из рода Вольсиков, когда тот узнал, что его предадут кровавому орлу на глазах у подданных. Но даже воспоминания о том, как королю сдирали кожу со спины, ломали ребра и вырывали легкие, почти не смягчили его нынешнее состояние.

— Говори! — проревел он этой проклятой упрямой женщине. — Что в этом плетении, Гальдра?

Но она лишь плотнее сжала губы. Пряди каштановых волос прилипли к лицу, а вода поднялась уже до плеч. Сколько ей осталось? Минут пятнадцать? Ивар снова зашагал по песку.

Теперь, когда Исельдур был завоеван, Урсир требовал, чтобы Ивар сосредоточился на следующей цели: воспитать сильных сыновей. Одного, чтобы следовал по стопам предков Морских Королей и захватил во имя Урсира новый остров. Другого, чтобы унаследовал трон Исельдура. Но, прежде чем думать об этом, Ивар должен был убедиться, что его норваландская жена способна рожать ему сыновей. Маленькой Ирсе было всего несколько лет, и, хотя его «железное сердце» слегка оттаивало в ее присутствии, она была всего лишь дочерью.

Ивару нужны были сыновья; сильные, умелые воины, чтобы исполнить Указ Урсира. Без сыновей он был скован. Он исполнял супружеский долг, даже отказался от шлюх на два месяца. Но месяц за месяцем кровотечения Сигны приходили и приходили. Мейстеры и повитухи не смогли обнаружить у нее никаких физических уродств, но Ивар уже терял терпение. Если жена неисправна, он должен об этом узнать как можно скорее, чтобы найти ей замену.

Именно так Ивар оказался на пороге ветхой хижины, принадлежавшей женщине Гальдре. Он в достаточной мере познакомился с воинами Исельдура, владеющими магией — невероятно сильными Ломателями Клинков и стремительными Заячьими Лапами. И, конечно же, с проклятыми Теневыми Псами, которые проникали сквозь его линии обороны и сеяли хаос в военных лагерях.

Но ему сказали, что эта женщина иной тип Гальдра, обладающая даром разума. Ее называли Ткачихой. Остальное Ивар не понял. Нити прошлого, настоящего и будущего, как она объяснила. Капля его крови, и Ткачиха сможет найти его нити в паутине мира, сплетя их в гобелен.

Все, что Ивар вынес из этого разговора, это то, что женщина может увидеть его будущее. Если бы он только удостоверился, что у него будут сыновья, то смог бы отбросить разочарование и наконец править по-настоящему.

Но все пошло не по плану. Женщина взяла его кровь, впала в странный транс и взялась за ткацкий станок. После часов плетения, в гобелен, полный ярких красок, вплелась черная нить. Ткачиха отпрянула и повернулась к королю с бледным, как смерть, лицом.

— Прошу прощения, Ваше Величество. Я не смогу сегодня закончить. — сказала она. — Не могли бы вы вернуться завтра?

— Ты закончишь гобелен, — прорычал Ивар, кивнув главарю своих хирдманов. Магнус Ханссон шагнул вперед, обнажил и приставил клинок к ее горлу. Она сглотнула и вернулась к работе.

Часы спустя, когда Ткачиха отошла от станка, Ивар приблизился к гобелену.

В верхней части он увидел свое прошлое: леса и фьорды Норваланда, медведя и женщину в белом. Затем битву за Исельдур: боевые топоры, берсерков, корону из когтей. Но в нижней части гобелена, там, где Ивар ожидал увидеть синеву океана или может драккар Морского Короля, бушевала яростная смесь черного и багрового. Он уставился на гору трупов, на V-образные колонны, забрызганные кровью. А на вершине этой горы — король.

Ошибиться в личности короля было невозможно: длинные светлые волосы, двойная коса в бороде. Ткачиха видела его смерть.

Вот так Ивар и оказался на пляже, где над бурлящим темным морем кричали вороны. Он умел читать людей достаточно хорошо, чтобы понимать, что Ткачиха увидела в этом гобелене больше, чем рассказала. Но глупая женщина отказывалась раскрывать детали.

Ивар уставился на женщину. Ее губы уже посинели, вода поднималась все выше, почти касаясь подбородка, а руки были связаны над головой. Достаточно было только одного слова, и люди Ивара перережут путы, освободив ее от водяной могилы. Но прошло уже несколько часов, прилив почти достиг пика, а Ткачиха так ничего и не раскрыла.

Почему? Почему она выбирала смерть вместо правды?

— Какую бы тайну она ни хранила, она ценит ее больше собственной жизни, — пробормотал он. И тут Ивару пришло осознание, и он резко повернулся к Магнусу. — Она защищает того, кого любит.

Магнус коснулся своей туго заплетенной боевой косы.

— Может ребенка? — Его цепкий взгляд сузился. — Искоренить ее род?

Ивар молча кивнул, провожая взглядом широкую спину хирдмана, скрывшегося на улицах Суннавика.

— Он притащит твоего ребенка, — крикнул он женщине, надеясь, что догадка Магнуса верна. — И будет отрезать с него по кусочку, пока ты не расскажешь, что увидела в своем плетении.

Она слегка напрягла губы и Ивар понял, что попал в цель.

— Начнем с пальцев. Медленно и аккуратно. Я позову лекарей, чтобы они перевязывали раны. Мы ведь не хотим, чтобы дитя истекло кровью слишком быстро.

Женщина округлила глаза, она даже не пыталась скрыть ужас.

Глупая баба. Ивар покачал головой.

— Хуже всего будут крики. Они будут разноситься над водой. Затопят улицы Суннавика, и все поймут, каково это перечить королю.

Женщина распахнула рот, затем снова сомкнула губы. Теперь ей приходилось запрокидывать голову, чтобы глотнуть воздуха. Скорость прилива увеличилась и скоро вода скроет ее полностью.

— Ты слышала про Магнуса Пожирателя Сердец? Ему нет равных в искусстве владения ножом. Он умеет вскрывать грудную клетку, пока жертва еще дышит. Затем вырывает сердце и съедает его свежим.

— Прошу… — взмолилась она. — Убейте меня, но только не это… прошу, что угодно, только не это…

— Выбор за тобой, женщина, — прорычал Ивар. — Скажи, что прочла, и я пощажу ребенка. — Он на мгновение задумался. — Велю перерезать твои путы и сможешь вернуться к родным.

— Гальдур!

Ивар резко замолчал, уставившись на нее. Гальдур — странная магия Исельдура.

— Объясняй, — рявкнул он.

— Ты будешь… — Она закашлялась и выплюнула соленую воду. — Ты встретишь свой конец от руки владеющего гальдуром! — успела она выкрикнуть, прежде чем волна накрыла ее с головой.

Ивар резко нахмурился, а его железный желудок неприятно сжался. Встретит свой конец от руки владеющего гальдуром.

— Что еще? — потребовал он.

— Это все! — выкрикнула женщина, едва вынырнув. — Больше ничего! Отпустите меня! — взмолилась она, но следующая волна уже обрушилась на нее, соленая вода хлынула в легкие. Хриплый кашель. Множество брызг. Она рванула путы с хриплым воплем. — Отпустите!

Ивар повернулся к ней спиной.

К тому времени, как Магнус вернулся с бесчувственным ребенком, переброшенным через плечо, столб уже скрылся под водой, а в голове короля Исельдура созрел план.

— Убей ребенка, — холодно бросил Ивар, направляясь к Аскаборгу, — и собери всех Гальдра. В этом королевстве грядут перемены.

Долгий выдох Рея затуманил воздух, его тело покачивалось в такт с Лошадью, которая тяжело шла по каньону. Яркие утренние лучи солнца пробивались между черными стенами, согревая лицо. Скоро они достигнут конца каньона, поднимутся обратно в лес и окажутся еще на шаг ближе к Истре.

Хотя память была нечеткой, Рей вспомнил несколько деревень по пути и решил остановиться в первой же. Нужно было отправить сокола к Вигу и Рунни в Каласгард, а Силле требовалась одежда получше, чем его просторная туника и штаны.

Взгляд упал на растрепанные кудри Силлы, и Рей с трудом подавил желание намотать прядь на палец и слегка потянуть. Он сжал челюсти.

Она была слишком тихой.

Волосатый зад Хаброка. Рей не мог поверить, что это раздражает его, но в ее молчании было что-то неестественное. Она должна была указывать на скальные образования или бесконечно напевать. Он никогда бы не признался в этом вслух, но звук ее болтовни уже начинал ему нравиться. Это поднимало ему настроение. Не давало утонуть в темных местах, куда он часто уходил.

И он никак не мог перестать думать о прошлой ночи. Круг за кругом, круг за кругом … — сказала она. Когда она закружилась, когда произнесла эти слова, Рея будто отбросило в другое время. Обратно в те сады.

В прошлую жизнь. Не говоря уже о том, что девочка давно мертва.

Но Силла прижалась к нему. Доверилась ему настолько, чтобы хоть на время забыться. Почему доверие этой женщины казалось ему чем-то, что нужно беречь? Как саженец, который он мечтал укрыть, чтобы тот смог окрепнуть…

Рей тряхнул головой. Это были опасные мысли, от которых следовало избавиться.

Каньон становился все мельче, и наконец они выехали обратно в лес. Знакомый аромат хвои и земли наполнил воздух, пока они следовали по узкой козьей тропе. Мокрая листва шуршала под копытами Лошади, и вскоре тропа, к счастью, стала шире.

Почему королева охотится за ней?

Этот вопрос снова ворвался в мысли Рея, как и сотни раз за последние несколько дней. После Копы он спросил Силлу, почему за ней гонится королева. Но тот ее взгляд, загнанный и полный ужаса, он не хотел видеть снова. Поэтому он попросил рассказать ему, когда она будет готова. Рей слишком хорошо знал, что некоторые секреты необходимы для того, чтобы человек был в безопасности. Он хотел уважать ее право на них. Но, проклятая богами королева охотится за ней. К делу причастны Клитенары. За ней были посланы отряды воинов и убийц. Это не маленькая тайна, и знание хоть каких-то деталей может стать вопросом жизни и смерти.

Он снова и снова прокручивал в голове каждую странную деталь, которую собрал о кудрявой девушке, что забралась в его телегу с припасами в Рейкфьорде. Она была Гальдрой, как и он сам. Была игра с кружением и шрам — именно там, где был у нее. Она жила замкнутой жизнью, будто ее скрывали от посторонних глаз.

Трус подчиняется страху, а сильный человек способен на милосердие. И любой, кто посмотрит на тебя, увидит, что ты не трус.

Слова, которые она сказала ему на Дороге Костей, снова прозвучали в его голове. Тогда он отмахнулся, посчитав их любопытным стечением обстоятельств, но теперь задумался, могло ли это быть чем-то большим, чем просто совпадением. Что если их отцы знали друг друга? Это вписывалось бы в личность той девочки…

Нет. Рей стиснул зубы. Девочка мертва. Было тело. Все в этом королевстве знали мерзкие подробности.

Разве что она не умерла в тот день. Что если она сбежала из замка, все эти годы скрывалась, а потом ее нашли возле Скарстада? Он подумал об ее отце — якобы фермере, который убил шестерых воинов королевы, прежде чем пасть самому. Если рассматривать каждую странность по отдельности, вывод казался маловероятным. Но если сложить все вместе, никакое другое объяснение не подходило.

Это была она.

У Рея сдавило виски. Этого не может быть. Это невозможно.

Но факты накапливались слишком быстро, и с каждым ударом сердца невозможное становилось все более правдоподобным. Каким-то чудом она не умерла в тот день. Она жива, и все эти недели сидела прямо в его телеге. Чувство изумления переполняло его, и Рей открыл было рот, чтобы что-то сказать. Но захлопнул его, потому что в поле зрения появился плетеный забор, а вскоре и длинный дом, над которым вился дым.

Рей остановил Лошадь у клочка травы.

— Остановимся здесь на пару минут, — сказал он Силле, спешиваясь. Он не мог оторвать глаз от ее лица, ища сходство с той девочкой. Но челюсть сжалась, когда взгляд наткнулся на синяк на ее щеке. — Думаю, тебе лучше держаться подальше от чужих глаз. Накинь капюшон и постой за забором. Я ненадолго, только отправлю весточку на север.

Рей думал, что перед ними деревня, но оказалось, что это всего лишь небольшая ферма. К счастью, старухи-матери охотно позволили ему воспользоваться их соколом за щедрую плату. Они так же легко расстались с сапогами и одеждой размера Силлы. Впрочем, благодарность Рея, подугасла, когда старухи начали наперебой выталкивать к нему незамужних внучек, упрашивая остаться на ночь. Отправив послание в Каласгард, ему потребовалось все его терпение, чтобы не рявкнуть на самую настойчивую из внучек, которая ухватила его под руку и попыталась увлечь во двор прогуляться.

— Женат, — рыкнул он, видя, как женщины косо смотрят на его безымянный палец. — Моя жена — вон там!

Выйдя из дома, Рей засунул одежду под мышку и перешел на бег. Он отчаянно хотел поговорить с Силлой, рассказать ей, что он знает… но застыл на месте.

Силла исчезла. Как и его проклятая богами лошадь.

Гнев быстро сменился волнением. Она сбежала в лес, кишащий чудовищами, пока воины прочесывали окрестности в ее поисках.

— Я знаю, что ты умнее этого, Солнышко! — прокричал он, сложив ладони рупором. Краем глаза он заметил, как фермерские женщины столпились в дверях. — Ты же не умеешь ездить верхом, к тому же на моей, проклятой, лошади! — Он сунул два пальца в рот и протяжно свистнул.

Вскоре до его ушей донесся топот копыт и разочарованный крик Силлы. Через мгновение из леса вышла Лошадь.

— В другую сторону! — умоляла Силла, дергая за поводья. — Лошадь, пожалуйста!

Но Лошадь лишь вскинула голову и радостно заржала, приветствуя Рея. Он перехватил поводья, потом провел ладонью по бархатистой морде, бросив на Силлу гневный взгляд.

— Никакое угощение не купит ее верность.

Взгляд Силлы встретился с его взглядом, растерянный и виноватый.

— Почему ты убегаешь? — спросил он тихим голосом. Осторожно взглянув на женщин, столпившихся позади в дверях длинного дома, он запрыгнул в седло позади нее и засунул одежду в седельную сумку. Подгоняя Лошадь вперед, они молча поехали по тропе, пока Рей не решил, что они уже достаточно далеко, чтобы их не услышали.

— Что случилось? — спросил он, заслоняя ее от низко свисающей ветки. — Ты больше не доверяешь мне? — Рей перебрал в голове все, что говорил за последние сутки.

Она пыталась сбежать, готова была подвергнуть себя опасности, и, когда из ее горла вырвался странный сухой смешок, пламя гнева Рея лишь разгорелось.

— Ты считаешь это забавным? — спросил он. — Думаешь, это игра?

— Ни в малейшей степени, — ответила она со всхлипом.

Боги, как же Рей ненавидел ее слезы. Он крепко сжал поводья.

— Ты знала, что я пойду за тобой, как и в Копе, — сказал он тихо, но с яростью, пока Лошадь переступала через поваленное дерево.

Ее плечи поникли.

— Я просто хотела кур.

— Ты не можешь подвергать себя опасности! Это больше, чем твои желания.

Все ее тело окаменело.

— Что значит «больше, чем мои желания»?

Рей собирался подойти к этому мягко, может, постепенно выведать ответы, но ее попытка сбежать испугала его. Она готова была подвергнуть себя опасности, и он чувствовал, как теряет самообладание.

— Я знаю, кто ты, — услышал он собственный голос.

Она застыла.

— Я знаю, почему королева охотится за тобой.

Она напряглась, будто готовясь к следующим словам.

— Твой шрам. Я был с тобой, когда ты его получила, Эйса.

***

Слова Рея словно полоснули Силлу по коже. У нее перехватило дыхание, когда она поняла, что была права, доверившись инстинктам — Рей знал, кто она такая. И теперь она упустила свой шанс сбежать.

Твой шрам. Я был с тобой, когда ты его получила, Эйса.

Она задрожала всем телом. Он знал, кто она, и Силла знала, что будет дальше. Джонасу не понадобилось и дня, чтобы предать ее. Сколько времени потребуется Рею?

Теперь паника пронзала ее конечности. Беги, снова подсказывали инстинкты. Но какая-то доля разума напомнила, что Рей просто погонится за ней.

— Ты пыталась сбежать, — прорычал он.

— Пожалуйста, — умоляла Силла, с тоской вглядываясь в лес. — Позволь мне раствориться в дебрях… позволь исчезнуть. Я сяду на корабль и поплыву на юг, а когда у меня будут монеты, я обеспечу тебе вознаграждение… клянусь тебе.

Рей за ее спиной напрягся.

— Ты клятая Эйса Вольсик и хочешь бросить Исельдур?

Воздух между ними задрожал от его ярости, и Силла растерялась. Разве он не должен быть рад? Он только что наткнулся на самую крупную награду королевства. Почему же он так зол?

— Ты Вольсик! — продолжил Рей. — Ты понимаешь, что это значит?

Кандалы, подумала она. Очередная темница. Потеря права выбора.

— Прошу, — умоляла Силла. — Ты сказал, что не сдашь меня. Ты ничто, если не человек чести.

— Это больше, чем моя честь, — проворчал он. — И, если ты не способна принимать разумные решения, я свяжу тебя и доставлю в Каласгард силой.

— Каласгард? — удивление прорезалось сквозь ее страх. — Ты не хочешь вознаграждение?

Рей не ответил.

— Каласгард, — повторила Силла. Она задрожала от облегчения. Не темница. Она не вернется в камеру. Силла глубоко вдохнула, медленно выдохнула. Дрожь чуть отпустила, но остальные его слова наконец дошли до нее. — Ты заставишь меня поехать в Каласгард?

Он сидел за ее спиной натянутый и напряженный, как тетива лука.

— Я сделал немало неприятных вещей ради этого королевства. И сделаю еще больше.

— Я не могу быть Эйсой, — всхлипнула она. Это была не темница в Копе, не командор Вальф, но он не слушал ее, не давал объясниться… — Я не могу быть ею, разве ты не понимаешь?

— А ты не понимаешь? — резко бросил он. — Люди умирали, защищая твою семью. Ивар пришел за всеми сторонниками Вольсиков и убил их самыми мерзкими способами.

Ее пронзил укол вины.

— Прошу, — взмолилась Силла. — Я должна покинуть этот остров. Это единственный способ остановить преследующее меня кровопролитие.

— Или, — сказал Рей, — ты можешь встать на защиту своего народа. Ты хоть понимаешь, что значило бы твое существование для стольких людей? Сколько надежды ты могла бы им дать?

— Как? — выкрикнула Силла. — Разве ты не понимаешь, я едва могу быть Силлой! Как я могу быть ею?

— Я понимаю только твою трусость.

Это было именно то, чего она боялась: имя свяжет ее, превратит в вещь, которую можно использовать. У нее уже забирали право выбора, ее чувство собственного достоинства растворялось в воздухе.

— Ты такой же, как Джонас, отнимаешь у меня право выбора. — Она почувствовала, как он содрогнулся, но продолжила. — Но ты сказал Каласгард, а не Суннавик, значит, награда тебе не нужна. Так зачем, Рей? Что ты задумал? Зачем ты это делаешь?

Она чувствовала, как он подбирает слова, буквально выталкивая их сквозь зубы.

— Потому что все хорошие люди уже мертвы, а я все еще дышу. Я должен почтить их самих и их смерти. Сделать так, чтобы они что-нибудь значили.

— То же самое говорил Джонас, — ее голос дрожал. — Он передал меня Клитенарам, чтобы смерть Илиаса что-то значила.

Рей замер, едва решаясь дышать.

— Это не одно и то же.

— В самом деле? — в ней закипала злоба, и она была рада почувствовать хоть что-то, кроме страха. — Или это просто отговорка, которую придумывают себе жестокие мужчины, чтобы спокойно спать по ночам?

— Не делай вид, будто ты что-нибудь обо мне знаешь.

— Как кто-то может хоть что-то знать о тебе, Рейнир Гальтунг? — выплюнула Силла. — Ты, требующий от меня всех правд, но не выдающий ни одной своей? Ты более защищен, чем Аскаборг.

Воздух стал густым от напряжения.

— Мое присутствие больше не будет тебе досаждать, — сказал Рей. Его голос был холодным, лишенным каких-либо эмоций. — Мы прибудем в Истре этой ночью. Ты останешься в укрытии. Воины, за которыми я послал, благородны. Они сведут тебя с людьми — хорошими, надежными, которые знают, как с тобой поступить.

Как поступить с ней. Силла стиснула зубы. Гнев разрастался в животе, обжигая конечности. Она уже раскрыла рот, чтобы возразить, но захлопнула его, когда Рей сказал:

— В этих лесах водятся дикие твари. Лучше помолчим.

Силла моргнула, прогоняя слезы. Пыталась собраться с мыслями. Но все, о чем она могла думать — это Каласгард.

Который был ничем иным, как еще одной холодной темницей.

Сразу после выхода из Дома Урсира Сага направилась к соколиной башне. Аскаборг состоял из центральной крепости и четырех крыльев, под которым простирался лабиринт туннелей. Когда король Ивар захватил власть, все верные сторонники Вольсиков были казнены, включая прислугу. Он и не подозревал, что знание о ходах Аскаборга погибло вместе с ними. И хотя урканцы нашли некоторые из туннелей, подавляющее большинство было известно только Саге.

Но, ощупывая холодный камень стены в западном крыле, Сага не могла вспомнить ни одного прохода. Перед глазами плясали звезды, голова чудовищно пульсировала после кровопускания. Она шла по коридору медленно, но все же продвигалась вперед. К счастью, риск встретить кого-то здесь был невелик. В западном крыле Аскаборга этот коридор использовался только для доставки писем в соколиную башню и обратно.

Несмотря на состояние, Сага мысленно прокладывала путь к башне. Через коридор. До тупика. А дальше она могла пройти сквозь старую линию оборонительных стен, не выходя наружу.

Свет факелов дрожал на стенах, сердце стучало вдвое быстрее обычного, пытаясь разогнать по телу остатки крови. Казалось, стены гнутся, а пол уходит из-под ног. Но, несмотря на головокружение, она не собиралась останавливаться.

Это был ее шанс.

Она остановилась, прижавшись к холодному камню, пытаясь обдумать план. Сигна отправит письмо с трэллом или с одной из придворных служительниц? И если Сага сможет перехватить этого человека, сможет каким-то образом заполучить письмо до того, как оно попадет в башню… что тогда?

Тогда она прочтет его. Сожжет. Но нет. Ее непременно выдадут Сигне и быстро накажут. Сага прикусила губу, пытаясь думать, но сердце колотилось так, что ей хотелось прилечь. На минуту. Или на день.

Шаг за шагом. Придумает, что делать, когда окажется там. Минуты тянулись одна за другой, пока наконец она не свернула за угол и не застыла.

Древние каменные колонны выстроились в длинном прямом коридоре. Но вместо некогда крепкой стены, в тупике теперь была груда обвалившегося камня. Сердце Саги екнуло. Проход через оборонительные стены был ее планом, но теперь путь был полностью перекрыт.

Она посмотрела на двери. Двустворчатые, установленные поперек коридора недалеко от завала, они вели во внутренний двор Аскаборга. И именно туда, с нарастающей паникой осознала Сага, ей теперь и нужно идти.

Из-за дверей донесся шум, и Сага бросилась к завалу, укрывшись за арочной колонной.

Дверь со скрипом открылась, и кто-то вошел. Коридор заполнился тихим женским напевом. Сага рискнула выглянуть из-за колонны и разглядела серое платье и длинные рыжие косы. Медленно опустив свои барьеры, она выпустила Чутье.

…это новое перо было просто великолепным. Надо будет отправить записку с благодарностью…

Каждый шаг женщины сопровождался тихим лязгом железа, и Сага сразу поняла, кто это.

Леди Гейра и ключи, что она носила на своей шее.

Сердце Саги глухо ударилось о грудь. Сколько времени прошло, пока она сюда добиралась? Достаточно, чтобы письмо Сигны уже было написано и доставлено в башню. А это означало, что времени перехватить его оставалось совсем мало. Она считала затихающие шаги Гейры, пока та удалялась по коридору.

Почувствовав себя в безопасности, Сага сразу метнулась к дверям и уставилась на железный засов.

Оборонительные стены более не подходят в качестве решения. Чтобы добраться до письма, ей придется пересечь внутренний двор замка.

Придется выйти наружу.

К горлу подкатила тошнота, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Сага прижалась к стене, мысленно повторяя имя Эйсы, когда ее рука в перчатке нащупала железный засов. Подняла его. Толкнула дверь.

Она посмотрела через двор, поросший травой, на башню. Стук сердца подступал к горлу, и оно колотилось быстрее, чем, казалось возможным. Двадцать шагов. Она сможет. Она обязана. Но что если… что если ее загонят в угол? Что если увидят?

Иди! — подгоняла она себя. Наверняка не нужно много времени, чтобы выбрать нужного сокола и прикрепить свиток к лапке. Но над головой закаркал ворон. В тот день тоже были вороны. Она чувствовала запах кузницы, дым от огня. Слышала шипение плоти и кровавые крики.

Рука на ребрах сжалась сильнее, наращивая давление.

Тебя должны были вздернуть на столбе вместе с ними.

Сердце судорожно забилось, башня перед Сагой исказилась. Рука уперлась в дубовую дверь, она вздрогнула, когда в лицо дунул ветерок. Она сделает это. Но когда посмотрела через дверной проем, увидела, как с верхушки башни взлетела одинокая птица, к лапке которой был прикреплен свиток.

Из глубины груди вырвался крик, и Сага, спотыкаясь, отступила от двери. Она могла бы успеть, успела бы, если бы не поддалась страху. А теперь было слишком поздно.

— Эйса, — прошептала она, глаза жгло, паника накатила новой волной. Никаких слез. Она не будет плакать.

Краем глаза она заметила движение — из окна башни на нее сверху вниз смотрела женщина. Отшатнувшись, Сага пыталась прогнать крики воронов из головы. Наказание! каркали они. Наказание!

Перед глазами Саги потемнело, и она осела на пол. Она пыталась дышать, но казалось, грудь сдавило изнутри. Как она могла подумать, что просто пересечет двор, когда уже пять лет не ступала наружу?

Ты заслужила наказание.

Отчаянно пытаясь глотнуть воздуха, Сага видела смерть на горизонте. Утонет ли она на суше, или сердце остановится раньше? Это бешеное биение не могло продолжаться вечно…

Тук.

Она моргнула от легкого похлопывания по плечу.

Тук. Тук.

Сосредоточилась.

Тук. Тук. Тук.

— Дыши, — раздался глубокий голос, командный тон звучал успокаивающе. Похлопывания продолжались, ровные и уверенные, и она попыталась зацепиться за это ощущение.

Закрыв глаза, Сага следовала указаниям и пыталась дышать. Казалось, грудь двигается вверх и вниз, но паника держала ее так крепко, что комната кружилась вокруг.

— Спокойно. Не сопротивляйся этому. Плыви по течению.

Пальцы отбивали на плече медленный, успокаивающий ритм. Закрыв глаза, Сага сосредоточилась на этом прикосновении, пока все остальное не исчезло. Осталось только легкое давление и расширяющаяся грудная клетка. Двор, вороны, ее провал, все перестало существовать. В легкие постепенно вернулся воздух, страх в груди ослаб.

Когда бешеный стук сердца стих, рука с ее плеча исчезла. Казалось, каждый кусочек тела пульсировал, грудь сжималась от спазмов. Веки дрогнули, и она открыла глаза, стены все еще кружились. Где она? Как здесь оказалась? И кто этот незнакомец, смотрящий на нее сверху вниз? Сага зажмурилась.

— Вы упали, — сказал мужчина с сильным акцентом. — Здесь кровь. — Он сделал паузу. — С вами все в порядке, миледи?

— Тебя здесь нет, — ответила Сага, крепче зажмурив глаза.

— Возможно, я плохо понимаю ваш язык, — сказал незнакомец с нервным смешком. Конечно, он нервничал, он наверняка думал, что она безумнее мешка с сурками. — Скажите, где у вас болит? Откуда кровь?

Сага нащупала свои ментальные барьеры и с удивлением обнаружила, что они уже опущены. Чутье открыто, и все же она не слышала ни одной мысли этого чужака. Неохотно Сага приоткрыла один глаз. Посмотрела на незнакомца. Перед глазами плясали огоньки, она не могла различить лица, но сразу поняла, что он сложен как воин.

Сердце снова забилось в бешеном ритме, разум кричал бежать. Опасность! Уходи!

— Я… я… — она огляделась в поисках выхода, взгляд упал на двери во двор. — Дверь, — выпалила Сага. — Пожалуйста, закройте ее? Мне… холодно.

Мужчина отошел, и Сага поднялась на ноги. Опершись о стену, пригладила волосы — боги, они были в ужасном беспорядке, выбились из косы и растрепались. Она использовала их как щит, опуская пряди вперед и наблюдая за мужчиной сквозь них.

Он повернулся к ней, и она впервые как следует его разглядела. Кожа слегка загорелая, волосы темные и волнистые. Но взгляд сразу упал на его челюсть — обнаженную, угловатую, с ямочкой посередине. Вид взрослого мужчины с голым подбородком казался почти неприличным. Он был не гладким, как у Бьорна с его мальчишеским лицом без бороды. Нет, здесь была грубая щетина, явно пробивающаяся вновь. Это была, несомненно, мужская челюсть.

Сага нахмурилась. В Исельдуре бороду почитали, считали признаком мужской силы.

— Вы не исельдуриец, — пробормотала она.

— Ochevidno¹, — с явным нетерпением сказал мужчина. — Скажите, где у вас болит.

Сага, клятая ты любительница булочек, хватит пялиться на его подбородок. Она моргнула, переводя взгляд на его глаза. Еще хуже. Они были зеленые, как изумруды, обрамленные темными ресницами и густыми бровями, которые сейчас были нахмурены в выражении беспокойства.

Она заставила себя смотреть на потолок над ним. Кровля. Балки. Паутина. Все хорошо, обычные вещи.

— Вы ранены? — спросил незнакомец, его голос стал более нетерпеливым.

— Нет, — ответила Сага, пытаясь вернуть немного ума в свой череп. Мужчина перед ней был явно велик. Ее взгляд скользнул от огромной руки на стене обратно к его голому подбородку. Не исельдуриец, а значит…

— Вы из делегации Загадки?

— Zdravstvuyte, — сказал он, и его пронизывающий зеленый взгляд кольнул кожу.

— О боги, — пробормотала Сага, растирая ладонью лицо. «Произведи хорошее впечатление», — говорила Сигна. — «Нам нужно укрепить отношения с загадкианцами». Она опустила руки и попыталась улыбнуться.

— Почему от вас пахнет кровью? — спросил мужчина, огромная ладонь скользнула ей на плечо, слегка тряхнула. Сага моргнула. Пахнет? — У вас кровотечение. Где вы ранены?

Сага посмотрела вниз. Кровь стекала по ее руке, капала на каменный пол. Закатав рукав, она увидела повисшую повязку.

— Я отдала кровь, — сказала она, пытаясь перевязать сгиб локтя одной рукой. — Для Медвежьего Бога.

Выражение лица мужчины стало каменным.

— Позвольте, — сказал он, доставая чистый платок. Одной рукой он мягко взял ее за локоть, поддерживая, пока другой ловко затягивал повязку. — А это? — он кивнул на двери.

— Из-за потери крови, — пробормотала Сага, пряча румянец за волосами. Боги, как это было унизительно. — Я-я… благодарю вас за помощь.

— Было не сложно… — Он приложил руку ко лбу, изображая обморок. — Больше казалось… — Мужчина пытался подобрать слово, но так его и не нашел, — другим. Bezumiye.

Он нахмурил брови, от чего зеленые глаза стали еще пронзительнее.

Сага потерла ладони в перчатках, не желая рассказывать больше, чем нужно.

— Идемте, леди…? — Он вопросительно посмотрел на нее.

Сага открыла было рот, чтобы ответить. Но тут до нее дошло. Он не знал, кто она. Сказать этому мужчине свое имя, значит указать, что Сага была у соколиной башни. А если об этом узнает королева, это вызовет подозрения.

— Арлауг, — ответила Сага, подумав о своей служанке. — Благодарю вас, милорд, за помощь.

Мужчина улыбнулся, и голова Саги пошла кругом от этого чудесного зрелища. Мягко изогнутые губы. Едва заметные морщинки по краям. Боги, потеря крови явно на ней сказывалась.

— Я Рюрик, — сказал он быстро, протянув огромную руку. — Кассандр Рюрик.

Имя слетело с его уст мягко и одновременно резко. Сага нерешительно вложила ладонь в перчатке в его руку, моргнув, когда почувствовала трение аж до кончиков пальцев ног.

— Позвольте мне… — он явно подбирал слова — помочь вам добраться до ваших покоев.

— Благодарю вас за заботу, лорд Рюрик, но боюсь, мне нужно…

Мужчина произнес что-то на загадкианском, обняв ее за талию крепкой рукой.

— Нет, Арлауг, — сказал он тоном, твердым как камень. — Я не позволю. Вы одна и нуждаетесь в том, кто вас поймает.

У Саги все внутри сжалось от неудобства. Ей нужно было найти выход, но единственным вариантом, кроме выхода на улицу, было вернуться тем же путем, которым она пришла. Слабая от потери крови и пережитого, она едва могла стоять на ногах, не говоря уже о том, чтобы дойти до своих покоев в северном крыле. Она наклонила голову так, чтобы волосы упали на плечо, создавая хотя бы видимость барьера между ними.

— Кухни, — выпалила она, подумав о ходе за кладовой. — То есть, я работаю на кухне и буду благодарна, если вы мне поможете вернуться туда.

— Думаю, вам нужно отдохнуть, Арлауг, — возразил он, ведя ее по коридору. — Вы не в том состоянии, чтобы работать.

— Благодарю за заботу, лорд Рюрик, — пробормотала она, сильнее опираясь на его крепкое плечо, чем стоило бы. — Повар приготовит питательный бульон, и я быстро приду в норму.

— Хорошо, — пробурчал мужчина, явно не убежденный. Он повел ее по коридору. — Пока мы идем, расскажите мне об этом месте.

— Что вы хотите знать? — осторожно спросила Сага.

Они прошли мимо ниши, откуда с постамента на них сурово глядел отполированный гранитный бюст. Сага знала, что в углу ниши был потайной проход, ведущий под замок, и с трудом удержалась от того, чтобы сбежать в его темную тишину.

— Кто этот хмурый человек? — спросил Рюрик.

— Это король Харальд Жестокий, отец короля Ивара. Он правитель…

— Норваланда, — закончил Рюрик. — Он часто здесь бывает?

Сага прочистила горло. Пожалуй, кухонный трэлл мог знать такие вещи.

— В последний раз он приезжал, когда родился принц Хавар. — Пауза. — Два года назад.

— С вами здесь хорошо обращаются? — спросил он, изучая ее.

Сага почувствовала, как слабеет под его взглядом.

— Д-да, милорд.

— Но это, — он кивнул на ее руку, — они часто берут кровь у вас? У всех работников?

— Да. — Тут не имело смысла лгать.

— А их… воспитанница, — сказал Рюрик. — Вы часто видите ее?

— Леди Сагу? — переспросила Сага, крепче сжимая его руку, когда коридор поплыл перед глазами.

— Да.

— Она… присутствует. — Сага смотрела на него из-под волос, пытаясь понять, зачем он интересуется ею. — Говорят, вскоре она выйдет замуж за принца Бьорна.

Рюрик что-то пробормотал себе под нос.

— Сколько лет этому парню?

— Тринадцать, — ответила Сага.

— А принцессе Ирсе?

— Скоро исполнится восемнадцать, милорд. — Они шли по извилистым коридорам, Рюрик осыпал ее вопросами о гобеленах, мимо которых они проходили. К большому сожалению Саги, мужчина оказался на редкость разговорчивым и, похоже, очень любопытным. Когда они дошли до кухонь, Сага уже была измотана от того, что приходилось играть роль Арлауг.

— Благодарю за помощь, лорд Рюрик, — сказала Сага и поспешила в кухни, прежде чем он успел ответить.

Она прислонилась к стене в кладовой на несколько минут, прежде чем решилась двинуться в потайной ход. Вскоре после этого, она уже валялась на кровати, совершенно обессиленная.

С овсяной лепешкой в животе, украденной на кухне, она почувствовала как силы постепенно возвращаются. После дневного отдыха она должна была прийти в себя. Но когда она погрузилась в сон, все, от чего она отгораживалась, вырвалось наружу.

Сокол уже был далеко на севере. Кормящие Волков отправились за Эйсой, и Сага упустила шанс предупредить ее. Упустила шанс что-то сделать.

Двадцать шагов, может, меньше. Сага хотела кричать. Хотела ударить кулаком в стену. Хотела вырвать себе волосы. Годами она чествовала собственную нужду в безопасности, оставаясь в стенах Аскаборга. Пять лет прошло с тех пор, как она ступала наружу. Ее недуг был частью ее самой — вещью, с которой она научилась мириться. Но сегодня, здесь и сейчас, она увидела его подлинную сущность.

Это была клетка без прутьев.

И из-за нее Кормящие Волков шли за Эйсой. И Сага уже ничего не могла сделать.

— Слоутрари, — прочла Силла и, нахмурившись, взглянула на него.

Рей не смог ответить, он был слишком занят попытками проснуться от этого кошмара. Но каждый раз, когда он моргал, перед его глазами вновь вставала проклятая картинка и его лицо рядом с этим именем. Слоутрари.

— В объявлении тебя называют Слоутрари. Это ужасная ошибка… — голос Силлы оборвался, когда она уловила что-то в выражении его лица. Она сделала осторожный шаг назад, ее рука метнулась туда, где раньше висел проклятый флакон.

— Нет, — пробормотала она, делая еще один шаг назад.

Но разум Рея отказывался работать. Он мог только смотреть на рисунок на бересте и удивляться тому, как эта неугомонная женщина смогла забраться в его повозку и так основательно разрушить его жизнь.

— …сожженные трупы у ворот Копы…

Теперь его лицо было связано с именем Слоутрари, и почти десятилетняя работа в тени оказалась выставлена на всеобщее обозрение. Сколько времени пройдет, пока эта весть дойдет до Суннавика, пока Магнус не поймет, что любимый предводитель его боевого отряда все это время использовал его, чтобы добывать сведения для Уппрейсны²? Сколько времени уйдет, чтобы все проклятое богами королевство начало охотиться на него?

— …о боги, о боги…

Рей почувствовал как его зрение сужается, в ушах зашумело, и он с трудом удержался от того, чтобы не заорать и не пробить кулаком проклятые ворота Истре.

— …ты он. Ты убийца… — Силла ударилась спиной о стену, ее глаза округлились от паники.

Рей слишком хорошо знал этот взгляд — взгляд добычи, готовящейся к бегству. Боги, да она ведь снова это сделает, не так ли? В ярости он спрыгнул с Лошади и решительным шагом двинулся к ней, поднимая гальдур на поверхность ладоней.

— Ты, — только и смог он произнести. Слова его оставили. Осталась только жгучая ярость. Из его ладоней потянулись ленты пепла.

— Нет! — взвизгнула она, споткнувшись о камень и рухнув на землю. Ее глаза были широко открыты, пульс на шее колотился. Она вскочила. Развернулась.

А потом побежала. Снова.

— Поздно, — рыкнул Рей, его дым догнал ее, скользнул вдоль позвоночника и сомкнулся вокруг плеч, останавливая бегство.

— Не убивай меня! — взмолилась она, тщетно пытаясь вырваться из хватки дыма. Рей был достаточно опытен, чтобы удерживать легкое касание и не обжечь ее.

Камни хрустели под его сапогами, когда он подошел. Она извивалась, как дикое животное, пытаясь вырваться.

— Чтобы ты поняла, Эйса, — сказал он хрипло, — если ты бежишь, я иду за тобой. Если ты не способна принимать разумные решения, я приму их за тебя. И, Солнышко, — он дернул дым, разворачивая ее лицом к себе, — бегство в тот лес разумным решением не назовешь. — С этими словами он направился обратно к Лошади, таща Силлу за собой, как животное на привязи.

— Почему? — выдохнула она. — Зачем ты убил этих людей? Что ты сделаешь со мной?

Он открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент что-то просвистело мимо его уха и с глухим звуком вонзилось в ворота Истре. Воинские инстинкты Рея проснулись. Схватив Силлу за талию, он закинул ее в седло и вскочил сам. Рывком дернув поводья, он развернул Лошадь, готовясь к бегству.

Десять воинов преградили им дорогу, в руках они держали длинные луки с уже наложенными на тетиву стрелами.

Силла вскрикнула, пытаясь вырваться из его рук.

— Тише, — прорычал он ей на ухо, сильнее сжав дымом.

К счастью, увидев стрелы, направленные в их сторону, она замерла. Резко натянув поводья, Рей развернул Лошадь в обратную сторону, и наткнулся на еще восьмерых лучников, целящихся прямо в них. Паника вспыхнула внутри, пока Рей оценивал ситуацию. Восемнадцать воинов он мог бы одолеть, но если удерживать ее дымом, он рисковал потерять контроль и обжечь ее…

— Хочешь жить? — хрипло прошептал он. — Если да, то твой единственный шанс — со мной. Понимаешь? — Она медленно кивнула. — Хорошо. Я отпущу тебя, но ты должна быть тихой и неподвижной. Если мы хотим сбежать, придется работать вместе. — Он отвел от нее дым и с облегчением отметил, что она не бросилась наутек, как испуганный заяц. Похоже, она наконец поняла, что убийца, которого она знает, куда лучше банд и чудовищ.

Рей оценил стоявших перед ним лучников — без шлемов, одетых только в доспехи из вареной кожи. Он узнал выгравированный на груди волчий символ.

— Кормящие Волков, — пробормотал он.

Дурак. Он должен был это предвидеть. Должен был знать, чем кончаются незакрытые хвосты. Тот самый Клитенар, что сбежал в Копе… Рей должен был догнать его. Но теперь уже поздно. Он обвел взглядом окрестные леса, прикидывая, сколько всадников прячется в тени.

— Вы в меньшинстве, воин, — сказал один из лучников. — Лучше сдавайся.

Не раздумывая, Рей выпустил больше гальдура, привычная теплая волна немного успокоила сердцебиение. Они знали кто он такой, он мог бы с таким же успехом устроить им представление. Рей надеялся, что слава Слоутрари опередила его, ведь страх был оружием не хуже любого клинка.

Силла тихо всхлипнула, когда дым зашипел на его коже.

Он оценивал ситуацию, вытаскивая силы из источника гальдура рядом с колотящимся сердцем. Число. Оружие. Слабые места. Бегство. Не каждую битву нужно выигрывать. Бежать было не в его натуре, но у него с собой Эйса-проклятая-богами-Вольсик. Он привел ее прямо в ловушку.

Бегство. Если удастся обогнать этих воинов… но их двое на одной лошади, восемнадцать стрел на изготовке, и черт знает, сколько еще всадников в лесу.

— Я… я могу их напугать, — неожиданно прошептала Силла. — М-мой свет.

Рей взглянул вниз, отмечая, как она прижимает руки к себе, приглушая свет, что пробивался сквозь кожу — страх, должно быть, разбудил его.

— Вы говорите правду, — обратился Рей к Кормящим Волков. — Мы действительно в меньшинстве. Но у меня есть предложение. — Тише он прошептал Силле: — Когда они откажутся, выпусти свет.

— Говори, — отозвался центральный лучник, не опуская стрелы.

— Если отпустите нас, я удвою награду.

От ворот Истре отразился грубый смех.

— У тебя с собой двадцать тысяч соласов, воин?

— Я достану их за две недели. И с бонусом: вас не зажарят, как кабанов на вертеле.

— Смелые слова для человека, окруженного со всех сторон, — сказал воин. — Но мы присягали королеве. Ничего личного, воин. Просто задание.

В этот момент Силла выдернула руки и чистый белый свет разрезал тьму и ударил прямо в глаза Кормящим Волков. Лучники удивленно вскрикнули, стрелы полетели в воздух вслепую. Рей, тем временем, выпустил больше дыма, быстро формируя темные, закрученные, как змеи, струи, которые метнулись вперед.

Позади запели тетивы луков, и Рей резко ушел в сторону, утягивая Силлу за собой. Стрелы свистнули в дюймах от уха. Одна зацепила чешую Льебриньи под неверным углом и отскочила. На этом его удача закончилась, следующая стрела прорвала шов в броне и вошла в плечо.

Из груди Рея вырвался рев, и он обратил боль и ярость в гальдур. Кривой, почти звериный оскал скривил его губы, когда дым ворвался в глотки лучников. Шипение обожженной плоти достигло его ушей, он вложил всю ярость и жар в магию, не оставив и крупицы милосердия.

Ничего личного, мрачно подумал он, глядя как их плоть пузырилась и трескалась, как они падают на землю и пытаются отползти.

Силла издала страдальческий звук, но все же сохранила достаточно ясности ума, чтобы схватить поводья. Лошадь сорвалась с места, пока Рей держал дым. Крики умирающих воинов гнались за ними, постепенно растворяясь в ночи.

Но Рей слишком хорошо знал репутацию Кормящих Волков, чтобы понимать, что видел лишь часть их плана. Он оглянулся, сердце ухнуло вниз: всадники, двенадцать, может пятнадцать, выскочили из леса. И наверняка их было еще больше. Сняв щит с крюка у седла, Рей поднял его над головой как раз в тот момент, когда на них обрушился град из стрел.

Он быстро перебрал варианты. Гальдур требовал слишком много концентрации, чтобы удерживать его верхом; лучше приберечь силы. И тут в голове сложился новый план.

— Лезь наверх, — рявкнул Рей, возвращая щит на место. — Вытащи стрелу из моего плеча.

— Лезть… куда? — растерялась она.

— Встань в седле. Я удержу тебя. Вытащи стрелу, а потом залезь и сядь за мной.

Она неуклюже встала, вцепившись в его плечи, пока он держал ее за бедра. Лошадь тряхнуло, она нащупала стрелу у него в плече.

— Сейчас не время для нежностей! — проревел он. — Вытащи ее… — Рей выпустил ряд диких проклятий, когда она резко дернула стрелу и отбросила ее в сторону. Он втянул воздух сквозь зубы, выдыхая сквозь боль. — Забирайся мне за спину, и готовься ловить стрелы.

— Ловить… стрелы?

— Быстро! — рыкнул он.

Что-то в ней дрогнуло, и Силла обогнула его, опираясь одной ногой на его бедро, другой на седло позади.

— Это безумие, — пробормотала она. В тот же миг Лошадь резко рванула налево. Силла взвизгнула, когда ее нога соскользнула с седла и она повисла сбоку. Рей, отпустив поводья, резко перехватил ее за талию. И взревел, боль в плече резала острее ножа.

Ноги Силлы болтались, земля мелькала внизу. Их взгляды встретились, пот струился по виску Рея.

— Не урони меня!

— Это облегчило бы мне жизнь, — проворчал он. Мышцы вопили в знак протеста пока он медленно поднимал ее наверх.

Возле головы просвистела стрела и воткнулась в землю, в уши ударил топот копыт. Наконец, Силла смогла ухватиться за седло, случайно пнула Рея, неловко забралась за него и уселась спиной к его спине.

— Рей! — закричала она. — Они догоняют!

— Да начнется веселье, — пробормотал он, снимая щит и передавая ей.

— Если ты пытаешься успокоить меня, то у тебя плохо выходит.

— Я был уверен, что провалил это безнадежное дело еще в тот момент, когда ты увидела, как горят те люди.

До ушей донесся безошибочный свист выпущенных стрел, Рей мысленно вознес молитву богам, чтобы она смогла прикрыть его от них.

Силла пискнула, он почувствовал ее движение за спиной, за ним послышались глухие удары, когда стрелы врезались в щит. Он выдохнул — первую атаку пережили.

— Держись! — Он направил Лошадь с дороги в лес. — Свет!

К счастью, она поняла короткую команду и подняла руку над его плечом, освещая путь. Рей мрачно усмехнулся — силы были слишком неравны, и он воспользуется любым преимуществом. Лошадь лавировала между соснами, перепрыгивая через поваленные бревна и иссохшие русла.

— Пригнись! — крикнул он, откинувшись назад и прижимая ее к крупу лошади. Они проскочили под поваленным деревом, кора просвистела в дюймах от его носа. Мгновение спустя позади раздались крики Кормящих Волков и ржание лошадей.

— Свет! — крикнул он, выпрямляясь в седле. Так они и продолжали — Силла освещала путь, Лошадь умело петляла между стволами и под бревнами, пока они отсеивали Кормящих Волков, одного за другим. Через несколько минут он вывел их обратно на дорогу. В лесной темноте они избавились почти от всех преследователей, кроме двоих, но Рей был не настолько наивен, чтобы думать, что дальше не ждут другие.

— Еще! — крикнула Силла, подтверждая его опасения.

— Сколько?

Она замолчала подсчитывая.

— …Двенадцать!

Ругнувшись, Рей пришпорил Лошадь. Силла закричала за его спиной, поднимая щит, когда на них снова посыпался град стрел.

— Один уходит в сторону!

Рей стиснул зубы, перехватил поводья одной рукой, другой вытащил хеврит. Двое на одной лошади не имели ни единого шанса уйти от Кормящих Волков. Но если бы у каждого была своя лошадь, они смогли бы сравнять шансы…

Навострив уши, он слушал, как топот копыт становится громче, пока всадник не оказался рядом. И тогда Рей сделал свой ход. Быстрым взмахом ноги он оттолкнулся от лошади и прыгнул на Кормящего Волков, вогнав кинжал в его шею.

Тот вскрикнул от неожиданности, и Рей сбросил его с лошади. Когда воин рухнул на землю, Рей перехватил поводья, еще раз улыбаясь крикам позади.

— Ты задница! — донесся до него крик, за которым последовал визг — Силла, сидевшая спиной вперед на Лошади, охваченная страхом судорожно держалась за седло, пока они мчались по дороге.

Рей бросил взгляд через плечо, оценивая оставшихся. Дюжина всадников с колчанами полными стрел, и, похоже, Силла потеряла их единственный щит. Когда еще одна стрела просвистела возле уха, он мысленно воспроизвел карту местности. В голове быстро сложился план.

Пришпорив кобылу и свистнув Лошади, чтобы скакала следом, с визжащей Силлой верхом, Рей погнал их вперед с еще большей скоростью. Было трудно рассмотреть местность без света Силлы, но инстинкты подсказывали, что мост уже близко. Он приготовился.

Черпая силы из своего источника, Рей обратился и к дополнительным резервам, вытатуированным на груди, пока по жилам не рванул мощный поток. С выдохом он выпустил густые клубы дыма, закручивая их и сплетая в канаты, пока над головами не начала формироваться безумная буря из пепла и теней. Его обдало жаром, уголь сердито потрескивал, и когда он добрался до предела своего источника, Рей направил тлеющую бурю к мосту.

Вспыхни. Еще одна стрела просвистела у головы. Мягкий треск угля достиг его ушей, копыта застучали по дереву, когда он галопом промчался по мосту прямо сквозь клубы дыма.

Спрыгнув с кобылы, он дождался, пока Лошадь и Силла пересекут мост, затем направил все силы на деревянную конструкцию. Он чувствовал сухое дно своего источника, и знал, что если это не сработает, они окажутся в большой беде. Но когда он почувствовал, как его магия зацепилась, начала пожирать дерево, с его губ сорвался маниакальный смех.

Кормящие Волков собрались на противоположной стороне моста. В свете огня трудно было что-то разглядеть, но Рей хорошо помнил это глубокое и опасное ущелье.

Один из Кормящих Волков решился пересечь его. Сердце Рея колотилось, как молот. Конь сделал шаг, второй. У пламени он встал на дыбы и сбросил всадника. Крики отскакивали от стен ущелья, когда он падал вниз, вниз, вниз и приземлился с отвратительным хрустом.

Мост превратился в горящий факел, освещая разъяренные лица Кормящих Волков на другой стороне ущелья. Разгоряченные, они развернули коней и скрылись в ночи.

И наконец Рей позволил себе выдохнуть. Им понадобятся часы, чтобы обойти это ущелье, а это значит, что у них с Силлой будет достаточно времени, чтобы исчезнуть в дикой местности.

Что-то ударило его в спину. Обернувшись Рей увидел ее. Освещенный водоворотом света из ее предплечий, взгляд Силлы полыхал от гнева.

— Подлец! — она ударила его в грудь. — Убийца! — она толкнула его. — Все эти люди на Дороге Костей… ты их убил!

Силла замахнулась, словно хотела снова ударить его, но он перехватил ее запястья. Рывком он прижал их к ее бокам, и ее грудь врезалась в его грудь. Ее дыхание перехватило, но она быстро оправилась, и попыталась вырваться из его железной хватки.

Она боролась с ним и ярость исходила от нее почти ощутимыми волнами.

— Ты убил их!

— Я спас нас.

Было сложно думать, когда их разделяли считаные дюймы. В свете от ее рук он мог сосчитать каждую изогнутую ресницу, проследить линии бровей, созвездие веснушек на носу.

— Ты сжег их! — кричала она. — Ты мучил их до последнего вздоха…

Рей пытался сосредоточиться на ее словах.

— Ты Эйса-проклятая-богами-Вольсик, — пробормотал он. — Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Но все эти люди на Дороге костей! Сколько их было?

— Это не важно.

— Как? — спросила она. — Как это может быть не важно? Все, о чем я могу думать, глядя на тебя, это плоть, тающая с их лиц.

— Не стоило тебе смотреть.

Силла прижалась к нему, и он почувствовал, как она пытается собраться с мыслями.

— Объясни, — потребовала она. — Объясни мне.

Рей отвел взгляд, отпустив ее. В животе жгло. Как она могла понять, если все, чего она хочет — это бежать из этого королевства?

Она раздраженно выдохнула.

— Как ты можешь говорить о чести, убивая достойных людей?

Он нахмурился.

— В людях, которых я убил, не было ничего достойного. Смерть, по сути, была для них слишком легкой.

Она поджала губы и продолжила:

— И кто это решает? Что дает тебе право вершить правосудие по своему усмотрению?

— Решаю не я, — его взгляд стал нечитаемым. — Это делают люди куда мудрее меня. Я лишь клинок.

По ее лицу он понял, что у нее родилась тысяча новых вопросов, но у Рея больше не было сил отвечать. На него накатывала реальность его положения. Перед глазами снова вспыхнуло лицо с берестяного листа, и его захлестнула волна ярости.

— Проклятье! — крикнул он. Поднял ветку и со всей силы ударил ею по дереву у дороги. Он бил снова и снова, пока ветка не разлетелась, и в руках не осталось ничего. Наклонившись вперед, он уперся лбом в ствол.

Теперь его лицо было связано с именем Слоутрари. Жизнь, какой он ее знал, закончилась. Истре больше не был для него безопасным городом. Все королевство Исельдур больше не было безопасным.

Тяжелый ком застрял в горле. Было только одно место, куда он мог пойти. Единственное, где он будет в безопасности.

Обернувшись, Рей мрачно посмотрел на кудрявую женщину, смотревшую на него с чистой ненавистью.

— Что ж, Солнышко, похоже, в Каласгарде у тебя будет компания.

Когда Сага выбралась из тайного прохода, спрятанного за панелью в старинном камине библиотеки, ее кровь бурлила от возбуждения. К счастью, этим камином пользовались нечасто и находился он в темном углу, вдали от чужих глаз. Но стоило Саге ступить на пол, как сажа вспорхнула вверх, присоединившись к пыли на ее юбках.

— Чума и язвы, — пробормотала она, оттряхивая подол. Но несмотря на золу на туфельках, Сага чувствовала, будто готова воспарить. Наконец-то у нее появились новости. Наконец-то появилась надежда. Нужно лишь добраться до своих покоев и составить план.

Она почти дошла до конца пролета, когда тишину библиотеки нарушил голос. Сага застыла. Не то чтобы она когда-либо была расположена к светской беседе, но сегодня ей особенно не хотелось с кем-нибудь пересекаться. Она выглянула из-за полок и увидела, откуда доносился звук. За одним из советников короля Ивара шли следом человек десять. Судя по покрою камзолов и низкому тембру их голосов, они без сомнения были Загадкианцами.

— Библиотека была построена в шестьсот пятьдесят пятом году династии Вольсиков, при правлении короля Адильса, — монотонно вещал советник, давая возможность загадкианскому переводчику высказаться. — Его правнук, король Сигурд, расширил ее в шестьсот тридцатом…

— В семьсот тридцатом, — тихо пробормотала Сага, и в животе у нее заныло от стыда, когда она узнала в толпе Кассандра Рюрика.

Неделю назад, когда она впервые ужинала с загадкианцами, Сага ждала, что Рюрик узнает ее. Она сидела на дальнем конце высокого стола в ярком платье из загадкианского шелка, с безупречно уложенными волосами и подведенными сурьмой глазами. Но когда их представили в его взгляде не промелькнуло ни единого проблеска узнавания. Если бы все зависело от нее, он никогда бы не понял, что та растрепанная девица у соколиной башни и есть леди Сага.

Она очень быстро поняла, что этот мужчина обладает именно тем типом обаяния, от которого лучше держаться подальше. Служанки-рабыни и жены ярлов оборачивались при его появлении в Большом зале, и его всегда преследовали шепот и смешки. А этот раздражительный человек, казалось, питался вниманием других — все время смеялся, говорил громким, рассудительным голосом, размахивая ложкой в воздухе, разговаривая с королем Иваром. Что такого, во имя пылающего срама богов, мог сказать Ивар, чтобы вызвать столько веселья? Да ничего, вот что.

Вернувшись в настоящее, Сага отступила на шаг. Просто пробежит вдоль стеллажей и улизнет к выходу.

— Леди Сага, — раздался низкий голос с сильным акцентом. Ее ноги подкосились. — Повторите, пожалуйста?

Она задержала дыхание, прижавшись к книжным полкам. Стоило догадаться, что уйти незамеченной не получится. Но как он ее услышал?

Между рядами появилась фигура. Свет из окон очерчивал лишь силуэт, но Сага без труда узнала Кассандра Рюрика. Во-первых, он был выше многих урканских и загадкианских воинов. А во-вторых, двигался с какой-то грациозной самоуверенностью, почти беззвучно, несмотря на множество клинков, закрепленных к камзолу вдоль странного сюрко.

В прошлый раз Сага пыталась прочесть его мысли, но потерпела неудачу. Сейчас она снова осторожно ослабила барьеры, стремясь узнать, чего он хочет. Но ее Чутье наткнулось на тишину. Сага удивленно приподняла брови.

— Может, мне стоит звать вас Арлауг? — тихо сказал Рюрик, прислонившись к полке.

Казалось, земля ушла у нее из-под ног.

— Прошу прощения? — выдавила она, вцепившись в полку, чтобы устоять на ногах.

Рюрик закатил глаза.

— Можете прекратить эту… — он жестом обвел ее с головы до ног — …игру.

Сага лихорадочно искала, что ответить.

— Как вы узнали?

Он подошел ближе, и ее сердце бешено заколотилось.

— Птичка, — сказал он и легким движением коснулся висевшей сережки с зимокрылом. Сага заставила себя не отшатнуться.

— Птичка, — повторила она. Казалось, будто в ее грудной клетке и правда застряла птица, которая пыталась вырваться.

— Ты носишь птиц, как и Арлауг.

Ох, ну и глупой же она была, конечно, в тот день на ней была та самая брошь с зимокрылом.

— Зачем ты назвала мне чужое имя? — понизил голос Рюрик.

Сага сглотнула.

— Я не хотела, чтобы вы узнали, что это я.

Он нахмурился.

— Почему?

Сага искала нужные слова, но ничего не находила.

— Сначала ты называешь мне ложное имя. Теперь пытаешься сбежать. Похоже, ты совсем не хочешь меня видеть.

— Я не убегала, — солгала она.

— Может, мне позвать Дружину, леди Сага? Спросить, что они думают об этом?

— Нет! — воскликнула она и схватила его за рукав, увлекая глубже между стеллажами, прежде чем успела передумать.

— Прошу прощения за обман, — прошептала она. — Не хотела проявлять к вам неуважение, лорд Рюрик.

Он смотрел на нее с прищуром, явно ожидая большего. И хотя она себя за это ненавидела, Сага решила сыграть в «деву в беде». Раскрыла глаза пошире. Посмотрела снизу из-под ресниц.

— Прошу вас, милорд, не выдавайте меня.

Но Рюрик не спешил примерять на себя роль спасителя. Вместо этого по его губам скользнула лукавая улыбка.

— Ах, секрет? И что ты мне дашь за то, что я его сохраню, леди Сага?

Сага уставилась на него, открыв рот.

— Может… — продолжил Рюрик, — покажешь нам Аскаборг? — На ее хмурый взгляд в его глазах вспыхнуло веселье. — Все же лучше учиться у того, кто здесь живет дольше всех.

Сага зажмурилась и сглотнула. Выбора не было. Королева ясно дала понять, что им необходимо загадкианское зерно. А теперь этот человек мог при случае сказать, что видел ее у соколиной башни. И Сага не хотела, чтобы такие сведения дошли до ушей Сигны.

— Я с удовольствием покажу вам здесь все, — выдавила она.

— Снова, — уточнил он с победной ухмылкой. — Это ведь уже второй раз?

Милостивые боги, мужчина наслаждался ее страданиями.

— Видимо, да, — процедила Сага.

Рюрик оглядел ее от испачканных в золе туфель до макушки, потом протянул руку и что-то вынул из волос.

Щеки Саги вспыхнули, когда она взглянула на него.

— У тебя паутина в волосах, — сказал он дружелюбно. А потом наклонился и прошептал на ухо: — Наверное, от слишком усердного чтения книг?

Жар залил ее тело с головы до пят. Будь проклят этот мужчина. Слишком проницательный. Другого выбора, кроме как покончить с этим, у нее не было. Протолкнувшись мимо Рюрика, она направилась к остальной группе.

— Приятная новость, — сказал Кассандр советнику Ивара. — Леди Сага проведет для нас осмотр. — И быстро повторил это на загадкианском.

— Н-но… — начал было советник, лицо его залилось краской.

— Мы благодарим вас, — сказал Рюрик. — Но вы… — он, казалось, подыскивал нужное слово — …свободны.

— Лорд Рюрик, леди Сага наверняка занята. У меня приказ Его Величества…

— Не люблю повторяться, Осло.

— Ослак, — буркнул советник, понуро бредя к выходу.

— Грубиян, — пробормотала Сага себе под нос.

Судя по оценивающему взгляду Рюрика, она сказала это не так уж тихо.

— Пойдем, — сказал он. — Я представлю тебе Дружину.

Сага повернулась к загадкианской свите, ее сердце колотилось, как у загнанного зверька. Проход в камине, повторила она, пытаясь успокоить себя. Главный вход. Дверь для трэллов. Западный выход.

Высокий человек с теплой смуглой кожей и носом, который, похоже, не раз ломали, что-то резко выкрикнул на загадкианском, Рюрик ответил с раздражением. Сага наблюдала, как он указывает то на нее, то на дверь библиотеки. Затем мужчина с короткими волосами повернулся к ней и широко улыбнулся.

— Леди Сага. — весело сказал он. — Приятно познакомиться. Я Юрий Ровголод. Лорд, как и Кассандр, только красивее и вежливее.

Рюрик что-то зарычал по-загадкиански, но Ровголод только шире улыбнулся.

Он протянул руку.

— Зовите меня Ров.

— Сага, — сказала она, вкладывая руку в его и держась крепче, когда он пожал ее с шокирующим воодушевлением.

— Остальная Дружина не говорит на вашем языке, — объяснил Ров. — Я перевожу для них.

— Дружина? — переспросила она.

— Так зовется наш отряд.

Сага повернулась к остальным на онемевших ногах. Она попыталась улыбнуться, но вышло в лучшем случае вяло и натянуто.

— Добро пожаловать в Исельдур, — сказала она, чувствуя себя полной дурой. Боги, если судьба зернового союза зависит от ее светских манер, то это пропащее дело. Ров представил ее остальной Дружине и в ее сторону посыпались имена.

— Мы хотели осмотреть гобелены и… — Рюрик повернулся к Рову и снова быстро заговорил на загадкианском.

— Обсидиановые бюсты, — подсказал Ров.

— Да, — сказал Рюрик. — Все верно.

Сага окинула воинов взглядом.

— Уверена, вам больше бы понравилось пострелять в лесу или попробовать перепить Торира Великана.

— Леди Сага, кажется, вы снова пытаетесь избавиться от меня, — сказал Рюрик, слишком пристально ее разглядывая.

— Не вы первая, кто пробует, — усмехнулся Ров. — Он как моллюск — хрен отдерешь.

Сага с трудом сдержала улыбку.

— Ладно. Покажу вам гобелены, если вы и правда хотите их видеть.

— Да, — с полной серьезностью подтвердил Рюрик.

— Тогда сюда, — сказала она и, взяв себя в руки, повела их к выходу из библиотеки.

Она покажет им витражи, потом вернется в покои и займется планом. Глубоко вдохнув, Сага повела их по радужному коридору. Они шли в неловком молчании, Рюрик рядом с ней, Ров позади.

— Как проходят ваши встречи? — попыталась она завести беседу в непринужденном стиле Ирсы. Но голос вышел слишком резким и отрывистым.

— Какие-то плохо, какие-то хорошо, — ответил Рюрик. Позади Ров раздраженно хмыкнул.

Сага моргнула от его откровенности.

— И что это значит?

— Это… игры разума, — Рюрик провел рукой по волосам, и взгляд Саги невольно задержался на его темных прядях. — Переговоры больше похожи на поглаживания нежного самолюбия, чем на полезное дело.

— У вас очень хороший исельдурийский.

— Так и должно быть, — вмешался Ров. — Кассандр готовился к путешествию целый лунный цикл. Почти не выпускал бедного учителя из комнаты. — Он понизил голос. — Я… я тот бедный учитель.

Сага слегка улыбнулась.

Потирая ладони в перчатках, она повела загадкианцев в коридор. Стены и колонны здесь были высечены из бледного вулканического камня, идеального полотна для радуг, льющихся сквозь призматическое стекло.

— Это Радужный коридор, — сказала она, и легкая улыбка тронула ее губы. Нельзя было не улыбнуться, глядя на миллионы радуг, плясавших вдоль белых колонн коридора.

Она обернулась и увидела, что Кассандр Рюрик снова смотрит на нее. Радуга играла на его загорелой коже. Ее улыбка погасла.

— Кажется арки сделаны из укрепленного риолита. А окна из специального призматического стекла, создающего… эти радуги. — Она попыталась вспомнить, какой король заказал этот коридор, но под его взглядом едва ли помнила собственное имя.

Ров с Дружиной пошли вперед, а Рюрик остался рядом.

— Как изготовили это стекло? — спросил он, постукивая костяшками пальцев по витражу.

— Гальдра, — прошептала Сага, оглянувшись через плечо. — В замке осталось много сооружений, созданных Гальдра. Несмотря на все усилия избавиться от них, — добавила она холодно.

— Гальдра… это ваш… волшебный народ? — спросил Рюрик, проводя большой рукой по стеклу.

— Были им, — сказала она и поспешила сменить тему. — А где ваш великий князь?

Она тут же пожалела о вопросе. Но Рюрик не моргнул и глазом.

— Он не любит лодки, — ответил он, почти вплотную прижавшись лицом к стеклу, пока осматривал его.

Сага едва не рассмеялась, снова удивившись его прямолинейности. Ивар отрезал бы язык человеку, который поделился такой его слабостью.

— В самом деле?

— Его укачивает.

— А его знаменитый наследник? — Суннвальд всемогущий. Сага не могла остановиться.

— Ему нельзя. Хочешь с ним познакомиться? — Рюрик отвернулся от витража и посмотрел на нее с нескрываемым любопытством.

— Нет! — выпалила она. — То есть… да, конечно. Это важно для налаживания связей, но…

Она не знала, как выбраться из ямы, которую сама себе вырыла.

— Но? — подхватил Рюрик.

— Но… возможно, лучше, что он остался дома.

Рюрик повернулся к ней, и даже радужные отблески на его лице не смягчали напряжения в его глазах.

— Скажи мне, что ты слышала.

Сага сглотнула. Вот почему она была худшим выбором в сопровождении загадкианцев, не прошло и нескольких минут, как она вляпалась по уши. И все же… ее рот продолжал говорить.

— Только то, что у него звериный нрав и склонность перегрызать глотки, — выдавила Сага и тут же поморщилась, нервно потирая ладони в перчатках.

— Правда, — кивнул Рюрик, не сводя с нее взгляда. — В Загадке у нас другие обычаи. Правитель должен быть силен. Должен показать королевству, что бывает с обманщиками.

Обманщиками. Сага снова сглотнула. Она обманула Рюрика всего два дня назад.

Рюрик усмехнулся, словно прочел ее мысли.

— Не волнуйся. Великий князь запретил наследнику приезжать. Не годится он для… дипломатии.

Он отвернулся, и Сага с облегчением выдохнула. Потерпи, говорила она себе. Просто проведи им осмотр и сможешь держаться от него подальше.

Она повела загадкианцев через коридор и спустилась с ними по лестнице в восточное крыло дворца. Наконец они вошли в галерею. Высеченная из того же гранита, что и остальной замок Аскаборг, она отличалась высокими потолками и обилием естественного света, проникавшего сквозь высокие стеклянные окна. Стены были увешаны потускневшими гобеленами, заставлены статуями, потертыми щитами и потрепанным оружием.

— Что ж, — вздохнула Сага. — Гобелены. Обсидиановые бюсты.

Дружина рассредоточилась по залу, разглядывая экспонаты. Рюрик остановился у деревянной резьбы с изображением Урсира в его Священном лесу.

— Здесь все только урканское?

— В основном. Возможно, остались кое-какие исельдурийские реликвии, но большую часть признали богохульством и уничтожили.

Сага оглядела помещение. Она не бывала здесь много лет, возможно, целое десятилетие. Мысли о том, что здесь когда-то было, и что было уничтожено, заставляли ее пятки чесаться от желания уйти. Но она осталась на месте. Сосредоточься. Потешь мужское эго. Разгладь перья, которые успела взъерошить. Нужно закончить осмотр и уйти достойно.

— Жаль, — сказал Рюрик, прогуливаясь вдоль галереи.

Один из дружинников толкнул плечом дверь в стене, и Ров тут же зашипел на него на загадкианском. Тот смущенно отступил и продолжил осмотр экспонатов.

— Насколько помню, там всего лишь кладовая, — пояснила Сага Рову.

— Расскажи мне об этом, миледи, — сказал Рюрик. Он стоял перед большим гобеленом, сотканным в черных и огненно-оранжевых тонах.

— Пожалуйста, зовите меня просто Сага.

— Хорошо. Тогда расскажи мне, Просто Сага.

Боги, как же она ненавидела, что ей нравился акцент этого человека. Ей хотелось попросить его произнести «болотный цветочек» или «летающие шляпки фей» и просто закрыть глаза, чтобы этот звук прокатился по ее коже. Но вместо этого она сказала:

— Это — исельдурийское. Здесь изображены Спящие Драконы.

— Почему вулканы так называются?

— Имя происходит из древнего сказания.

— Расскажи, — попросил он.

Сага обвела взглядом комнату, убедилась, что поблизости нет подслушивающих мышей королевы Сигны, и продолжила:

— Речь о наших древних богах. Легенда гласит, что когда-то бог хаоса из Исельдура хотел уничтожить мир. — Взгляд Саги расфокусировался, пока она вспоминала детали. — Великий дракон Краугейр пробудился, а вместе с ним и вулканы, что извергли пепел и пламя и открыли путь в подземный мир Миркура. С большим трудом Суннвальд сумел одолеть Миркура и заточить его обратно.

— Огонь и смерть? У нас тоже есть нечто подобное.

Сага уставилась на гобелен, нахмурившись. Эйса была на севере. Проходила ли она мимо Спящих Драконов? Куда она ушла? Что, если Кормящие Волков найдут ее раньше, чем Сага успеет все устроить?

— Где ты сейчас, Сага?

Она моргнула и обернулась к лорду Рюрику. Этот человек был опасен — он замечал слишком много. Уже знал слишком много ее тайн. А в мире, где безопасность заключалась в скрытности, она не могла позволить ему узнать больше. Защитные шипы Саги расправились.

— Довольны ли вы осмотром, мой лорд?

Он внимательно за ней наблюдал, но выражение ее лица оставалось каменным.

— Если хотите посмотреть еще что-то, обратитесь к принцессе Ирсе. Она годами изучала историю и знает ее куда лучше меня.

— Я не хотел, чтобы замок мне показывала Принцесса Ирса, — медленно сказал он.

Она настороженно посмотрела на него.

— Почему?

— Я хотел познакомиться с маленькой домашней зверушкой Ивара.

Пламя гнева лизнуло ее хребет.

— Я не чья-то зверушка.

Уголки его губ дернулись.

— Как же вы говорите… заложница? Так тебе больше нравится?

Сердце Саги гремело в груди, разгоняя пламя по венам.

— Вот что вам говорят в Загадке? Что я заложница?

— Ты и правда хочешь знать?

Ее пальцы сжались в кулаки.

— Да.

Лицо Рюрика стало серьезным, и он на миг замолчал.

— Выжившая, — наконец сказал он. — Но да, большинство считают тебя заложницей.

— Мне не нужна твоя жалость. — Она слышала ее в голосе и от этого ей хотелось кричать.

Рюрик поднял руки в знак примирения, но от этого стало только хуже.

Сага сделала угрожающий шаг вперед.

— Я похожа на заложницу? Я могу делать, что хочу. Ко мне хорошо относятся.

И этот человек… осмелился усмехнуться. Усмехнуться! Сага вся дрожала. Она пыталась промолчать, но не вышло.

— Что именно вас так забавляет?

Его усмешка вызывала дикое желание сорвать гобелен со стены и раскроить им его голову.

— Звучишь, как отлично дрессированная зверушка. Наверное, тебе дают очень вкусные лакомства.

— Ты невыносим!

Он выглядел очень довольным.

— Вот и ты, — прошептал он, зеленые глаза скользнули по ее лицу. — Рад видеть настоящую леди Сагу. Как и в этом гобелене, в тебе есть огонь.

— У тебя есть дар его разжигать, — процедила она, изо всех сил стараясь восстановить самоконтроль. Но стоило ему сказать несколько слов, и все, она уже не в силах себя сдержать.

— У меня много талантов, Сага, — сказал Рюрик, и его изумрудно-зеленые глаза засияли. — Зачем ты скрываешь свои?

— Потому что я не хочу умереть!

— Лучше умереть стоя, чем жить на поводке.

Сага отпрянула, как от пощечины. Одной фразой Рюрик потушил в ней весь гнев. Она осталась лишь пеплом, готовым разлететься на ветру.

Потому что он был прав. Сага была зверьком. Привязанным, выставляемым напоказ. Скоро она выйдет за Бьорна. Станет одной из них. Будет рожать урканских детей. Станет частью их наследия. Наследия крови, войны и вечного «захватить, захватить, захватить»…

— Сага, — начал Рюрик. Его челюсть напряглась, уверенность в голосе дала сбой.

— С меня хватит, — сказала она, обняв себя.

Долгое молчание, а потом:

— Благодарю тебя за то, что все показала. И обещаю, твой секрет останется в безопасности.

— Доброго дня, лорд Рюрик, — сказала Сага и направилась к выходу.

— Кассандр, — окликнул он. — Зови меня Касс.

Сага фыркнула. Будь ее воля, она больше никогда не увидит этого человека, что ж, тем лучше.

Шесть долгих дней Силла и Рей ехали на север. Местность изменилась с ровных просторов у Западных лесов на холмистые предгорья, с прохладных порывов ветра на пронизывающие ледяные шквалы. Силла натянула на себя всю одежду, что у нее была, и с мрачным смирением приняла у Рея варежки из волчьей шкуры. Несмотря на холод, местность была по-своему прекрасна. Сосновые леса покрывали дикие, суровые горы, дорога все чаще раздваивалась и становилась уже. Вдоль дороги между покрытыми лишайником валунами цвели скопления голубых лилий, а однажды, у Силлы перехватило дыхание, когда их путь пересекла семья морозных лис.

Она решила, что морозные лисы — это добрый знак. Напоминание об умении приспосабливаться. Как лисы, чья шерсть менялась, чтобы слиться с окружением, так и Силла могла изменить себя.

В долгие молчаливые дни у нее было слишком много времени на раздумья. Снова и снова перед глазами вставал образ Рея, убивающего целый отряд воинов без малейшего колебания. Это было ужасно, настолько жестоко, и все же… он владел такой силой. Впервые Силла задумалась о том, что ее гальдур может быть не только смертным приговором. Перебросив поводья в одну руку, она закатала рукав туники и посмотрела на гладкую, бледную кожу предплечья.

А сможет ли она владеть такой силой?

Несущая пепел и Ломатель Клинков назвала ее Скраеда. Силла не знала, что это значило. Но после того, как увидела, на что способен Рей, в ее сознании начала прорастать мысль. Сначала она хотела отмахнуться от нее, но с каждым днем идея росла и крепла, пока не захватила ее полностью. Все вдруг стало ясным.

Найди меня, — сказала маленькая светловолосая девочка. Сага была заперта в Аскаборге с теми, кто убил их родителей.

И если Силла сумеет овладеть силой, подобной силе Рея, у нее появится шанс освободить сестру.

С каждой пройденной милей ее цель становилась все отчетливей.

Она овладеет своим гальдуром и освободит сестру.

Каждый раз, когда Силла чувствовала, как к ней подступала печаль, когда во сне она снова видела, как умирает отец на той дороге у Скарстада, когда в ее голове эхом звучали имена, Илиас Свик, Маттиас Нордвиг, Скеггагрим, Силла напоминала себе о Саге.

Сага нуждалась в ней.

***

На шестой день пути они встретили Вига и Рунни, брата и сестру-воинов, которых Рей отправил за Силлой в Истре. Сказать, что они были ошеломлены, узнав, что теперь и сам Рей нуждается в убежище, значит не сказать ничего. Но как только их удивление улеглось, они вручили Силле пару сапог на меху, и она застонала от удовольствия, натягивая их. А затем, с учетом ледяного ветра и леденящего холода, им пришлось быстро отправиться в путь.

Теперь они грелись у костра, и Силла, завернувшись в два одеяла под плащом, смотрела на пламя, радуясь теплу. Порыв ветра заставил языки огня дрогнуть, и она сильнее сжала ткань вокруг себя. Из-под капюшона Силла разглядывала новых спутников.

Рунни выглядела на двадцать с небольшим зим. Бледная кожа, темные, чуть раскосые глаза, волосы заплетены в дюжину косичек, каждая из которых украшена серебряными кольцами. Ее брат Виг был широк в плечах, как и Рей, с черными волосами, заплетенными в толстую косу. Но особенно бросалось в глаза то, что его туника заканчивалась на локтях, и мощные предплечья были совсем голыми. Присмотревшись, Силла заметила, что мужчина и вовсе обошелся без плаща, на плечах была лишь волчья шкура.

Виг встретился с ней взглядом через огонь.

— Тебе не холодно? — вырвалось у Силлы.

На суровом лице мужчины появилась улыбка, и он громко расхохотался.

— Это летняя погода, Силла, — сказал он и покачал головой. — Южане…

Рунни искоса бросила на Силлу взгляд.

— Не беспокойся. Твоя кровь привыкнет к северу, — сказала она.

— Так и есть! — подтвердил Виг, скрестив руки на груди. Отблески огня плясали в его глазах. — И когда привыкнешь, захочешь еще. Может, как только привыкнешь, я отведу тебя к ледниковым озерам принять настоящую нордурскую ледяную ванну. — Звучало это ужасно, но Силла промолчала.

Виг, прочитав ее выражение лица, снова громко рассмеялся.

— Это бодрит. Напоминает, что ты жив. Даже моя бабушка клянется, что лучше ее нет.

— Не слушай его, Силла, — хмыкнула Рунни. — Ему просто любопытно, что у тебя под плащом.

Виг пожал плечами.

— Думаю, ты просто завидуешь, что я позвал ее первым, Рунни.

Силла почувствовала, как вспыхнули щеки, несмотря на холод.

— Оставьте ее в покое, — резко сказал Рей. Силла удивленно взглянула на него. — Ей и так пришлось через многое пройти, и еще одна ваша семейная перепалка — это лишнее.

— Не успели мы и дня провести вместе, а ты уже командуешь, — усмехнулся Виг. — Ничуть не изменился, Гальтунг.

Силла нахмурилась. Гальтунг, не Бьярг, а это значит, Виг и Рунни знали настоящее имя Рея. Ее взгляд метался между ними, пытаясь понять, что между ними произошло.

— Пройди через те же испытания, что и мы, Виг, и тоже сможешь командовать, — огрызнулся Рей.

— Не надейся, что сможешь вести себя как король Каласгарда, Гальтунг. Кто-то может и целует землю под твоими ногами, но другие… мы серьезнее относимся к своим корням. И помним щуплого северного мальчишку, каким ты был.

— Виг, — прошептала Рунни, но Рей лишь раздраженно выдохнул.

Силла же зацепилась за слова Вига:

— Ты из Каласгарда? — Вдруг все встало на свои места: и знания Рея о доме-щите, и его угрюмое выражение лица, когда он понял, что ему придется туда вернуться. Он явно не хотел туда ехать. В ней снова закипело раздражение. Этот человек ничего ей не рассказывал!

Силла повернулась к Рунни:

— Вы оба — гальдра?

— Прямолинейно, как молотом по лбу, — усмехнулась Рунни.

Силла покраснела, но Виг лишь пожал плечами.

— Мне нравится. Без игр и лишних слов. Прямо и по существу. Да, вся наша семья — гальдра. Я — Ломатель Клинков, моя сестра — Теневой Пес, а наш младший брат Снорри проявляет интуицию Несущего пепел…

— Сколько ему сейчас? — перебил его Рей.

— Почти двенадцать, — проворчал Виг. — Близнецам шестнадцать. Ты бы знал, если бы хоть иногда открывал письма…

— Рей показал тебе свои трюки, Силла? — оборвала брата Рунни.

— Не по собственной воле, — пробурчал Рей.

Силла чувствовала, как голова идет кругом.

— Что означают все эти названия? Ломатель Клинков? Теневой пес? Я так понимаю, что Несущий пепел — это про огонь…

Рунни раздраженно вздохнула.

— Гальтунг тебе ничего не рассказал, да?

— Ничего.

Рунни закатила глаза.

— Как же это в твоем стиле, Гальтунг. Человек дела, а не слова. Никогда ничего не рассказываешь. — Она указала на Вига. — Ломатель Клинков — один из воинов-гальдра. Способен на внезапные проявления огромной силы. А Теневые Псы… мы играем со светом. Можем сливаться с тенями, преломлять и искажать свет, подчинять его своей воле. Конечно, многое зависит от самого человека, у всех силы проявляются по-своему.

Силла молчала, переваривая услышанное. Ломатель Клинков. Она вспомнила то странное жужжание — Рей и Скраеда, каждый из которых взлетел в воздух после того, как она толкнула их. Но ее руки тогда светились странным белым светом. Значит, это наверняка означало, что она — Несущая Пепел?

— Воины-гальдра, — повторила Силла. — А есть еще кто-то?

— Есть еще гальдра разума, — сказал Виг. — В то время как у воинов гальдра есть дары тела, у гальдра разума есть дары мысли и памяти. Соласеры, Чтецы, Ткачи.

Силла уже не справлялась с потоком вестей и с трудом сдерживала желание накинуться на Рейнира Гальтунга и задушить его за то, что он ей этого не объяснил.

— А ты, Силла? — спросил Виг с озорной улыбкой. — Ты тоже гальдра?

— Полагаю, что да, — призналась она. Было странно так открыто произносить это вслух. — Я еще привыкаю к этой мысли, узнала совсем недавно.

— Недавно? — Рунни выглядела пораженной. — Ты что, жила в горной пещере?

— Что-то вроде того, — ответила Силла. — Отец давал мне листья шкульда, говоря, что они от головной боли. — Оцепенение, сжимавшее грудь, распространилось по всему телу, и она глубоко вдохнула. Боги, нельзя сейчас думать об отце. Силла заставила себя продолжить. — Как только я поняла, что они опасны, то перестала их принимать, и тогда начала светиться. И, кажется, теперь я могу быть Несущей пепел.

После ее поспешного признания повисло молчание. Силла чувствовала взгляд Рунни.

— Значит, ты не прошла Единение? Разум и сердце еще не соединены?

Силла кивнула.

— Неслыханно, чтобы ученик учился так поздно. Это может оказаться серьезным испытанием, — сказала Рунни.

Сердце Силлы болезненно сжалось.

— Я люблю испытания, — дерзко бросила она. — Когда мне чего-то хочется, я этого добиваюсь.

Рей глубоко вздохнул.

— К сожалению, — произнес он, — я могу это подтвердить.

— Значит, ты ведешь ее к Харпе? — спросила Рунни.

Рей едва заметно кивнул. Силла нахмурилась.

— Харпа?

— Наставница, — устало пояснил Рей. — Она проведет тебя через Обряд и обучит.

Между братом и сестрой проскользнул любопытный взгляд, но Силла не успела спросить, Виг уже обрушился на Рея.

— А ты, Гальтунг? Что произошло в Истре?

Рей не отвечал, уставившись в пламя.

— Раз тебе тоже нужен дом-щит, значит, великий Взор Секиры раскрыт. — Когда Рей не ответил, Виг продолжил допрос. — Что случилось? За тобой пришли Клитенары? Попытались очистить душу у одного из столбов?

Взгляд Рея стал еще мрачнее, и Виг продолжил:

— В своем письме ты просил нас забрать Силлу из Истре, а теперь сам с ней, и далеко на севере. Значит…

— Это значит, что это долгая история, не для твоих ушей, — рявкнул Рей, намеренно избегая взгляда Силлы.

— Потому что ты такой важный, да? Со своими тайными делами…

— Хватит! — воскликнула Силла. Оба, и Рей, и Виг, ошеломленно уставились на нее. — Это моя вина, что его раскрыли.

Взгляд Рея будто прожигал ее кожу раскаленным прутом. К счастью, Виг, похоже, онемел от изумления. Собравшись с духом, Силла продолжила.

— Неужели вы не можете помириться?

— К сожалению, этот корабль давно уплыл, — ответил Виг. — Я потерплю твое присутствие в Каласгарде, Гальтунг. Сдержу слово и буду внимательно следить за домом-щитом, но сделаю это ради Силлы, не ради тебя.

Рей тяжело вздохнул и поднялся:

— Не ожидал от тебя меньшего. Боюсь, я устал и пойду спать.

С этими словами он скрылся в палатке, оставив Силлу наедине с Вигом и Рунни.

— До чего же раздражающий кунта, — пробормотал Виг, отпив из фляги.

— Что между вами произошло? — спросила Силла. — Я чувствую, раньше все было иначе. Вы ведь дружили?

Виг подбросил в костер полено и поправил его палкой.

— Да, дружили. Были неразлучны с малых лет. Но он возомнил себя лучше, чем те кто в Каласгарде. И ушел, не раздумывая.

Силла поджала губы, погрузившись в раздумья. Все, что она знала в жизни — это переезды, и ей было не понять таких чувств.

— И это… плохо? Уехать из Каласгарда?

— Плохо, когда забываешь свои корни, забываешь, откуда ты. Мы были как родные, а он… тьфу! — Виг взмахнул рукой. — Не хочу об этом говорить.

Она почувствовала, как его взгляд остановился на ней.

— А он тебе кто? Вы с ним…

— Нет! Этот человек пытался убить меня… дважды! — Она рассмеялась, но смех прозвучал неестественно. — Но еще он спас мне жизнь. У него… любопытное понятие о чести. — Она вспомнила, как он помог ей бросить принимать листья шкульда, как часами учил защищаться. Как смотрел на ее гальдур с благоговением, как провел пальцами по ее запястью.

Ты и правда наполнена солнечным светом, да?

Силла вздрогнула, глядя в огонь.

— Принимая во внимание все, что он сделал, я признаю, что он мне очень помог, пусть его методы и были не идеальны…. — Она вспомнила как на нее набросился олень-вампир, горящие лица Кормящих Волков. На ее лице застыло хмурое выражение. — Наверное, я не знаю, кто он для меня. Может, друг?

Виг внимательно посмотрел на нее, и Силле показалось, что она сказала лишнего.

— Лучше прислушайся к моему предупреждению, — проворчал он. — Для Гальтунга слово «друг» имеет весьма расплывчатое значение. На деле, его заботит только его дело.

— Дело? Какое дело?

— Уппрейсна, — ответила Рунни. — Это старое слово, означающее «Восстание». Те, кто выступает против короля Ивара. Сеть повстанцев по всему королевству, работающих сообща, чтобы подорвать власть Узурпатора.

Силла прикусила губу, глядя на Рунни поверх пламени.

— И цель этой… Уппрейсны?

— Вернуть истинного наследника на трон, — ответила Рунни. — Они верят, что Вольсики — защитники Исельдура, и кто-то из их рода всегда должен сидеть на троне. Без Вольсика королевство теряет равновесие, и хаос будет лишь нарастать.

Силле вдруг стало жарко, одежда словно сдавила ее.

— Ох, — выдавила она. — И Уппрейсна посылает Рея…

— Совершать великие подвиги по всему королевству? — с горечью перебил Виг. — Да. Конечно, мне неизвестны подробности. Но он уже много лет на их поводке.

Я лишь клинок, — говорил Рей. Значит, это… это должно объяснять убийства. Жертвы были выбраны Уппрейсной, а Рей… теперь Рей понесет за это ответственность. Его объявят убийцей, обрекут на жизнь в тени. От этой мысли у Силлы свело желудок.

— А вы? — спросила она у Рунни и Вига. — Вы тоже в Уппрейсне?

Рунни открыла рот, но Виг ответил первым.

— Мы делаем, что можем, здесь, на севере. Гальдра вытеснены в самые отдаленные уголки королевства, и здесь моя семья нашла покой. Но мы помогаем, когда можем, если гальдра нуждаются в помощи. И мы следим за тем, что происходит на юге.

Силла едва успевала осмыслить обрушившийся на нее поток сведений.

— А ты, Силла с Юга? Ищешь дом-щит, где можно переждать какое-то время. И ты хочешь научиться управлять своим огнем. Есть ли что-то еще, что нам следует знать?

Я — Эйса Вольсик, — подумала Силла, но тело сковало напряжением, каждую мышцу свело. Как она может быть Эйсой, если едва справляется с тем, чтобы быть Силлой?

— Я люблю кур, — выдохнула она, уже чувствуя усталость.

— Прекрасно, — весело сказал Виг. — В Каласгарде они есть.

— Отлично, — ответила Силла.

Они ехали еще три долгих дня. Силла почти все время молчала, кутаясь от холода. Ветер становился все пронзительнее, снежные шапки гор опускались ниже. Преодолев перевалы, они спустились по извилистым тропам в долину, где яркие голубые озера сверкали, словно драгоценности. Животных они встречали редко, но повсюду видели следы их присутствия: отпечаток лапы, такой большой, что мог принадлежать только гримвольфу; кора деревьев, исцарапанная когтями гризли. И хотя на перевале им встретилось всего несколько путников, при каждой такой встрече Силла опускала капюшон как можно ниже.

На второй день у Силлы закололо в затылке, она чувствовала, что за ними кто-то следит. Рей без слов отстал, и у Силлы свело желудок, пока он не вернулся, почти через час. На белой шерсти Лошади виднелись черные пятна крови, но лицо Рея оставалось бесстрастным. После этого ощущение чужого взгляда исчезло.

На третье утро они поднимались по длинному извилистому горному перевалу, зажатому между высокими скалистыми гребнями, рядом с тропой неслась река.

— Этот перевал называется Свангормр, — тихо пояснил Виг. — На древнем языке это значит «голодный змей». Зимой здесь нельзя говорить громче шепота. Не один горластый воин оказался погребен под лавиной в этих местах.

— И все же ты еще жив, — пробормотал Рей себе под нос, и, как и ожидалось, это спровоцировало новую волну пререканий.

К концу следующего дня они добрались до Каласгарда. Город оказался и больше, и куда красивее, чем представляла Силла. Окруженный каменной частокольной стеной, он насчитывал около сотни домов, уютно расположившихся в котловине долины, а горы вздымались вокруг, словно крепостные стены. Взгляд Силлы привлекла самая высокая из них, на ее верхушке мерцало голубое сияние.

— Это ледниковые террасы, — прошептала Рунни, проследив за ее взглядом.

Силла завороженно уставилась на них. Ярусы голубых ледяных террас ниспадали с горы, словно нечто из волшебной сказки.

— Это Йёкюдль, — сказала Рунни, указывая на террасы. — Это его меньший сосед — Снежное Копье. Если в Йёкюдле хранятся многочисленные щиты Суннвальда, то Снежное Копье хранит его оружейную с копьями, а именно водопад, с огромными застывшими сосульками.

Когда они въехали в ворота Каласгарда, в душе Силлы смешались противоречивые чувства. Радость от того, что путешествие скоро закончится. Тревога из-за пребывания в незнакомом месте, среди незнакомых людей. Воодушевление от предвкушения встречи с Харпой и обучения управлению своим гальдуром.

Силла разглядывала Каласгард из-под капюшона. Дома вокруг были деревянными, с дерновыми крышами. Но имелись и странности. Например, на многих дверях виднелись знаки — символы, одновременно знакомые и чуждые. А еще в каждом доме у дверей были прикреплены железные тарелки. Увидев остатки подношений, Силла сразу поняла: эти тарелки служили алтарями. Но кому?

Рунни, похоже, заметила ее интерес.

— Духи льда в последнее время неспокойны, — тихо сказала она.

— Что они предпочитают?

— Масло и свежее овечье молоко — их любимые дары. Но когда их нет, они довольствуются хлебом и медом.

Силла нахмурилась.

— На юге подношения совершают тайно. Вы не боитесь Клитенаров?

Рунни фыркнула.

— Клитенары нас почти не беспокоят. Они приезжают дважды в год, если не реже, а наши союзники к югу отсюда предупреждают об их приближении. Думаю, ты обнаружишь, что Каласгард сильно отличается от того Исельдура, который ты знаешь.

— А знаки на дверях?

— Защитные руны, — с тревогой ответил Виг. — В последнее время в этих краях происходят… тревожные события.

Волосы на руках Силлы встали дыбом. Она открыла рот, чтобы спросить, что именно происходит, но тут раздался голос мальчика:

— Виг! — воскликнул он, подбегая. Силла еще ниже надвинула капюшон. Рей предупредил ее, что в Каласгарде они будут жить в доме-щите, стараясь как можно реже появляться в городе. Он сказал, что доверяет местным членам Уппрейсна, но не знает, как отреагируют остальные горожане, когда рисунки на бересте в конце концов доберутся до Каласгарда.

Но при виде мальчика Силле было трудно представить его угрозой. На вид ему было около двенадцати зим, большие карие глаза на бледном лице, щеки румяные от северного ветра.

— Рад встрече, юный Вали, — весело сказал Виг. — Наверное, ты ищешь Снорри?

Мальчик кивнул. На локте у него висела корзина, на плечах — плащ с меховой оторочкой, закрепленный булавкой в форме листа.

— Он сказал, что присоединится ко мне на охоте за снежными грибами.

Виг прочистил горло.

— Сейчас Снорри по уши в лошадином дерьме. Пока меня не было, ему пришлось выполнять мои обязанности.

— Ладно, — вздохнул Вали и отвернулся.

— Не ходи один, Вали, — предостерег Виг. — Снорри освободится через несколько дней. Я пойду с вами.

Вали на мгновение замешкался, затем кивнул. Когда мальчик ушел, Виг бросил взгляд на Рея и тут же отвел глаза.

— Как я уже говорил, в Каласгарде творятся странные дела. Лучше, чтобы наша молодежь не ходила в одиночку.

От этих слов по спине Силлы пробежал зловещий холодок, но она чувствовала, что Виг не готов сказать больше.

Наконец они достигли окраины города, проехали через еще одни ворота и выехали на тропу, ведущую вверх по горе, которую называли Снежным Копьем. Но, не успев подняться высоко, свернули с дороги на пустую поляну.

— Вот мы и на месте, — с широкой улыбкой объявил Виг.

— Что… — начала было говорить Силла, но вдруг ощутила, будто что-то давит на кожу. А затем, словно глядя сквозь зеркальную гладь озера, она увидела, как перед ней возник небольшой дом.

— Что это было? — спросила она, моргая.

— Моя сестра умеет находить применение своему дару, — радостно ответил Виг. — Она преломила свет, чтобы скрыть это место. Барьеры простираются до края поляны, так что вы можете выходить наружу, оставаясь невидимыми.

— Впечатляет, — пробормотал Рей, переводя взгляд на Рунни. Та лишь пожала плечами, но уголок ее рта дрогнул, показывая, как она была довольна.

— Когда ты научилась закреплять свой гальдур?

— В прошлом году. Правда, работает только на неподвижных предметах.

Силла осмотрела дом-щит. Он был сложен из обветренных деревянных бревен, крыша покрыта дерном, окна затянуты шкурами животных. За домом стояли две хозяйственные постройки — уборная и небольшая конюшня, вполне подходящая для животных. Дальше через поляну протекал ручей, исчезая в лесу.

Рассматривая лес, Силла заметила яркий голубой отблеск. Дух льда? Она прищурилась, пристально вглядываясь. Но глаза нашли лишь деревья, покрытые лишайником, и редкие кусты.

Она провела ладонями по глазам. Очевидно, она слишком долго ехала верхом.

Они спешились и привязали лошадей. Виг достал из седельной сумки железный ключ, отпер дверь дома-щита, и Силла последовала за воинами внутрь. Помещение оказалось небольшим и темным. В центре комнаты находился прямоугольный очаг, над ним на цепи висел котел. С одной стороны стояли стол и лавки, с другой — шкафы и полки. Занавеска отделяла спальное место в дальнем конце комнаты. Вот и все убранство.

— Э-э-э… мы не ожидали, что вас будет двое, — сказал Виг. — Я пошлю Снорри за дополнительными шкурами и сеном для лошадей. — Он на мгновение задумался. — Мать собрала припасы на ферме, так что вам не придется ходить в город. Мы знаем, вы хотите сохранить свое присутствие в тайне. Но мать наверняка заглянет к тебе, Гальтунг.

С этими словами Виг и Рунни ушли. Дверь с щелчком закрылась, и Силла невольно уставилась на Рея. После событий последних недель она не знала, как вести себя с ним. Трудно было принять, что Рей убийца, чей след тянется по Дороге Костей. Но его слова эхом отзывались в ее сознании:

«Я лишь клинок».

Ей это совсем не нравилось, но отчасти успокаивало осознание, что за убийствами стоит причина, что они не случайны.

В тесном пространстве дома-щита он казался еще крупнее. Но по тому, как были напряжены его плечи, по глубокой складке на лице, было ясно, что он предпочел бы оказаться в любом другом месте королевства, только не здесь.

— Не богато, — пробормотал он, бросив на нее взгляд. В этом коротком движении он выглядел таким не похожим на себя — почти смущенным. И Силла почувствовала, что хочет его успокоить.

— Это напоминает мне… — она хотела сказать «дома, в которых мы жили с отцом», но не смогла. Рука потянулась к месту на груди, где раньше висел флакон, и она поспешно отдернула ее. — Этого будет более чем достаточно.

Рей молча вышел наружу и вернулся через мгновение с охапкой дров. Уложив их в очаг, он использовал свой гальдур, чтобы разжечь огонь.

— Подумать только, все это время ты скрывал такой полезный навык.

Его взгляд был пустым.

— Кровать твоя. Я буду спать на лавке.

— Рей… — начала она, но он развернулся на пятках и вышел за дверь.

— Вернусь поздно, — бросил он через плечо, садясь на Лошадь.

И уехал, оставив Силлу одну в доме-щите.

Сидя на лавке, Силла грела руки над огнем очага. Она вдохнула. Медленно выдохнула. Дом-щит. У нее получилось.

После стольких дней бегства она наконец могла остановиться и дать отдых ногам. Разве не этого она жаждала все эти годы? Силла ждала, что пустота в груди наполнится хоть чем-то. Но долгожданная радость не пришла.

Вместо нее лишь еще большая пустота.

Они спускались с горы, и на душе у Рея стало легче. Препятствие было поистине огромным, и они его преодолели. Он не собирался рассказывать Силле, как сильно боялся этого дня. Как трудно оказалось снова взглянуть в янтарные глаза, так похожие на глаза Кристьяна…

Но все позади.

— Жаль, что мы не можем провести Обряд сегодня, — пробормотала Силла у него за спиной.

— Харпу нельзя торопить, — предупредил он. — Она все делает в своем темпе.

Силла фыркнула.

— Мне нужно быстрее обучиться.

Рей нахмурил брови.

— Зачем?

— Ты будешь смеяться.

— Клянусь, не буду.

Она долго молчала, прежде чем ответить.

— Моя сестра. Она совсем одна, и живет среди убийц. Я должна овладеть своим гальдуром, чтобы освободить ее.

Рей внутренне застонал. Были предприняты десятки попыток, множество жизней было потеряно в попытках спасти Сагу. Но Силла пережила так много за последние недели, и Рей не смог заставить себя погасить ее надежду.

— Хакон, — сказал он вместо этого. — Ярл Хакон из Копы. Вот с кем тебе нужно поговорить.

— Ярл Хакон, — повторила она.

— Когда поиски нас поутихнут, я отведу тебя к нему. У Хакона есть способы… он может помочь нам проникнуть в город незамеченными.

— Да, — сказала она радостно, больше себе, чем Рею. — Да. — Она начала тихо напевать, и уголки губ Рея невольно приподнялись. Но Силла вдруг резко замолчала.

— Рейнир. Харпа назвала тебя Рейниром.

Рей помрачнел, понимая, что последует дальше. Боги, зря он тогда ей рассказал.

— Ты говорил, что так тебя называют только Краки и твоя бабушка. Харпа — твоя бабушка? — Силла радостно хихикнула за его спиной. — О, теперь я понимаю тебя гораздо лучше.

Рей мысленно застонал, он почти слышал, как в ее голове формируются вопросы.

— Тебя вырастила Харпа?

Инстинкт заставил Рея поднять защитные барьеры. Больше никто не должен был проходить внутрь. Никто. Но он знал, что эта женщина не отступит, и лишь богам известно, сколько еще ему придется жить с ней в доме-щите. Возможно, в этот раз лучшей защитой было ответить и двигаться дальше. Он сделал глубокий вдох.

— Харпа вырастила меня и моего брата, когда мы бежали на север.

— Бежали на север?

Рей проигнорировал боль в груди, погружаясь глубже в холодное, непробиваемое место внутри себя.

— Родители отправили нас на север в тот же миг, как Ивар высадился в Исельдуре, — сказал он. — Будучи одними из самых убежденных сторонников Вольсиков, они понимали, что если что-то пойдет не так…

Горло сжалось. Продолжай, велел он себе. Скажи это один раз, и тебе больше не придется об этом говорить.

— Они не ошиблись, — наконец продолжил он. — Когда Ивар занял трон, он пришел за ними. Пришел за всеми сторонниками Вольсиков. — Рей глубоко вдохнул. — Ивар убил моих родителей. Он перерезал им сухожилия на лодыжках, а затем бросил их в ямы Аскаборга к своим ручным медведям. Они не могли бежать. Толпа урканцев и сторонников Ивара ликовала, пока их пожирали.

Силла издала звук, полный страдания, и Рей задумался, не сказал ли он лишнего. Но дело было не в ней и даже не в нем. Дело было в тех, кто больше не мог говорить. В тех, кто заслуживал справедливости.

— Свои самые гнусные методы он приберег для сторонников Вольсиков, — сказал Рей. — Делал из этого зрелище. И все же моим дядям хватило благородства не бежать.

— Ты был ребенком, — мягко возразила Силла. — В бегстве нет бесчестия…

— Мои двоюродные братья едва достигли возраста, когда можно носить оружие, но они держали клинки. Они умерли с честью, как и все, в чьих жилах была хоть капля крови Гальтунгов. В живых остались только мы двое, а Харпа заботилась о нас.

Тишина, повисшая после его слов, была почти невыносимой.

— Мне жаль, — сказала она наконец.

— Не надо, — резко ответил он, затем заставил свой голос смягчиться. — Теперь ты знаешь, почему я делаю то, что делаю. Почему я не могу быть равнодушным.

— Да, — тихо сказала она. — Знаю.

Рей невольно задумался — считает ли она все еще, что он такой же, как Джонас. Жестокий человек, полный оправданий?

Они молча спускались с горы, и на Рея постепенно наваливалась усталость. Он не мог вспомнить, когда в последний раз говорил о своих родителях. Их не было уже семнадцать лет. Раны давно затянулись, превратились в грубую, покрытую шрамами плоть. А вот рана, связанная с братом… она оставалась свежей и незалеченной, она гноилась все эти годы.

И он сделал то, что делал всегда. Рей отогнал мысли о Кристьяне.

***

К тому моменту, как они проехали через чары Рунни, у Силлы уже урчало в животе. Но, услышав голоса внутри дома-щита, все ее тело напряглось.

— Это Гида, — сказал Рей. — Мать Вига. Я узнаю ее голос.

Он спешился и придержал Бурую Лошадь, пока Силла неуклюже выбиралась из седла.

Неохотно она последовала за ним в хаос дома-щита, моргая от изумления и яркого света. Запах приготовленной еды заставил желудок Силлы сжаться от голода. В небольшом пространстве уместились шестеро: Виг опирался на стол, пара одинаково нескладных мальчишек катались по полу в клубке рук и летящих кулаков, Рунни, сидящая на скамье заплетала младшему мальчику черную косу вдоль макушки и пожилая женщина у котла, помешивала варево и покрикивала через плечо на дерущихся.

— Рей! — воскликнули мальчишки, тут же забыв о драке и бросившись к нему.

Он принял их натиск с тихим ворчанием, удивленно глядя сверху вниз.

— Кто из вас Хаки, а кто Хадди? — спросил он. — Боги, да вы выросли.

— В сторону, мальчики! — прогремела женщина. — Рей Гальтунг, иди-ка сюда, парень.

С тяжелым выдохом Рей высвободился из цепких рук близнецов и шагнул к женщине, в которой Силла тут же признала Гиду. Она была высокой с крепким телосложением, в тяжелом шерстяном сарафане, скрепленном брошами. Гида без колебаний заключила Рея в удушающие объятия. Силла наблюдала за этим с улыбкой, вот уж действительно новая сторона Взора Секиры.

Она разглядывала волосы Гиды. Черные с седыми прядями, они были заплетены в десятки маленьких косичек, украшенных бусинами и серебряными кольцами.

— Это Силла, — сказал Рей, как только Гида его отпустила.

Силла выдавила улыбку и подняла руку в неуверенном приветствии. Но Гида уже шагнула к ней и заключила в такие же материнские объятия. Боги, как же это было приятно. Силла прильнула к ней, не желая отпускать.

— Любой друг Гальтунгов — наш друг, — сказала Гида, отстраняясь. Крепко держа Силлу за плечи, она отступила на шаг, чтобы рассмотреть ее лицо. Отек, к счастью, сошел, но следы побоев из Копы все еще были заметны. — Благослови тебя боги, бедная девочка. Слышала, тебе немало досталось от Клитенаров.

Рука Силлы поднялась к коротко остриженным волосам, колючим на ощупь.

— Да.

— Виг говорит, ты даже не знала, что ты Гальдра! — выпалил мальчик, сидящий перед Рунни. — Это правда?

— Боюсь, что да, — сказала Силла, заставив себя улыбнуться ему. Она предположила, что это Снорри. На нем был шерстяной плащ, а руки под ним оставались голыми. — А ты, должно быть, брат Вига.

Мальчик гордо кивнул.

— Снорри, помоги мне убедить Силлу принять нордурскую ледяную ванну, — рассмеялся Виг со стороны стола.

Осторожная улыбка расплылась по лицу Снорри.

— О, ты обязательно должна попробовать. Холодно только первые несколько секунд. Потом ты вообще ничего не чувствуешь. — Он нахмурился. — Пока не вылезешь и не подойдешь к огню, и тогда все горит. Но… по-хорошему.

Силла рухнула на скамью рядом с Рунни.

— Правда?

— Тише, Снорри, — усмехнулась Гида. — Силла только что приехала. Дай ей хоть немного освоиться, прежде чем отправлять прыгать в проруби. — Пожилая женщина оглядела помещение. — Я собиралась зайти вчера вечером с мехами и припасами, но у нас были тревожные вести. — Гида подошла к шкафам и достала глиняный кувшин, которого утром здесь точно не было. — Один из друзей Снорри пропал.

По спине Силлы пробежали мурашки.

— Ага, — пробормотал Виг, проводя ладонью по усталому лицу. — Похоже, юный Вали не прислушался к моим предостережениям. Он отправился собирать снежные грибы в одиночку и не вернулся.

Глаза Снорри заблестели, и мальчик отвернулся.

Рунни обняла младшего брата за плечи.

— Наверняка он где-то укрылся. Мы найдем его, Снорри.

— Весь Каласгард прочесывает гору, — продолжила Гида, добавляя щепотку чего-то в котел. — Сегодня с утра искали снова, уже при свете, но пока не нашли ни следа.

— Вы должны были сказать мне, — произнес Рей, усаживаясь за стол. — Я бы присоединился к поискам.

Лицо Гиды смягчилось понимающей улыбкой:

— Конечно, ты бы присоединился, Рей. — Ее темные глаза скользнули с Рея на Силлу и обратно. — Но вы проделали такой долгий путь, и мы подумали, что вы, возможно, не захотите, чтобы о вашем присутствии здесь стало известно.

Рей медленно кивнул:

— Нам и правда лучше оставаться в тени. Но я умею помогать, не попадаясь на глаза.

Гида вздохнула и неожиданно ласково коснулась его щеки.

— Ты хорошо ешь? Высыпаешься? — Она оглядела дом. — Похоже, здесь всего одно спальное место. Надо было принести вам еще один тюфяк. — Гида помолчала. — Мне жаль, что тебе приходится скрываться, мальчик. Но я рада, что это привело тебя обратно к нам.

Но Рей отстранил руку Гиды, пробормотав что-то о дровах, и вышел наружу. Гида лишь улыбнулась, взяла побитый чайник и вручила его Снорри, который тут же выскочил за дверь.

— Этот человек ничуть не изменился. Все такой же суровый с виду, а сердце… — Она вздохнула, когда Снорри вернулся, передав ей наполненный чайник, который она повесила над огнем. Гида повернулась к Силле: — А ты, дулла? Какова твоя история?

История. Силла подумала, что, наверное, должна была ее иметь. Кожа неприятно зудела, в животе завязался тугой узел. Прежняя Силла вписалась бы в эту компанию, впитала бы всю радость и теплоту, которыми они явно делились. Но она видела слишком многое, пережила слишком много боли. Новая Силла понимала, если она слишком сблизится с этими людьми, это лишь подвергнет их жизни опасности.

— Боюсь, тут особо нечего рассказывать, — пробормотала она, ненавидя себя за это. — Прошу прощения, но мне нужно прилечь. Этот день меня совершенно вымотал.

— Пепел, как я могла забыть? — сказала Гида, добавив в чайник кору роа. Насыщенный пряный аромат наполнил воздух. — Ты ведь только что познакомилась с Харпой. Это действительно может быть тяжелым испытанием. Конечно, дулла, отдохни. Мы ненадолго, и когда ты проснешься, для тебя останется много еды.

Силла отвернулась, отчаянно моргая.

— Благодарю, Гида, — сказала она и скрылась за занавеской.

Сон все никак не шел. Вместо этого Силла слушала шум за занавеской, вдыхая ароматы пряного роа и сытного рагу, мечтая оказаться там, с ними. Мечтая не быть угрозой для их жизней.

Дом за занавеской был полон голосов. Она слышала, как Виг сел играть в кости с близнецами, как Снорри отвлекся от своего горя, засыпав Рея вопросами: «Каково это — убить иллмарра?», «Ты правда предпочитаешь длинный меч двуручной секире?», «Ты хотел ударить Пожирателя Сердец, когда встретил его?»

Силла внимательно слушала, тронутая тем, как Рей отвечал на вопросы мальчика. Он был бы прекрасным старшим братом, с горечью поняла она.

Когда Рей предложил обучить Снорри фехтованию, Виг фыркнул:

— Ни один истинный северянин не предпочтет длинный меч двуручной секире в бою.

— Тише, бьяни, — одернула его Гида.

Вскоре Гида и ее семейство начали одеваться, чтобы вернуться на ферму. Гида сообщила Рею, что их дом теперь полон припасов: яблок, моркови, твердого сыра, коры роа, буханки хлеба и небольшого запаса зерна. Остатки ужина убрали в холодное хранилище под половицами. Свежие дрова сложили на крыльце, а сено в стойлах. В шкафу для них оставили одежду: льняные и шерстяные туники, штаны и обмотки для ног, а для Силлы плотный плащ с меховой подкладкой.

— Для ее южной крови, — громко объявил Виг, словно знал, что она все слышит.

Когда дверь дома-щита заскрипела, открываясь, Рей прочистил горло.

— Если вам понадобятся люди для поисков, я хочу, чтобы вы меня позвали.

— Так и сделаю, — ответила Гида с улыбкой.

Дверь с тихим щелчком закрылась, и Силла выдохнула. Она выждала несколько минут, затем накинула мех на плечи и вышла за занавеску.

— Что это было? — спросил Рей.

Она запнулась, увидев, что он застегивает пряжки своего боевого камзола.

— Я была не в настроении принимать гостей, — солгала она. — Что ты… — Сердце заколотилось, когда она поняла. — Ты собираешься искать его. Того мальчика.

Рей лишь хмыкнул, не глядя ей в глаза. Силла встала, мех упал на пол.

— Я тоже пойду.

Его взгляд скользнул к ней, Взор Секиры впился в ее кожу.

— Ты никуда не пойдешь.

— Я хочу помочь!

— Нет, — холодно ответил он. — Это слишком опасно для тебя.

— То есть, — выпалила она, — ты можешь покинуть дом, а я нет. Я правильно понимаю?

К ее стыду, глаза защипало от слез. Он оставляет ее одну, отправляется в неизвестность искать пропавшего мальчика. А если он не вернется? А если кто-то найдет ее здесь, одну? Прошлая ночь была мучением. Она лежала без сна в пустом доме-щите, гадая, не бросил ли он ее навсегда.

Отвернувшись, Рей натянул перчатки из волчьей шкуры.

— Я могу о себе позаботиться. Ты — нет.

Руки Силлы дрожали, но голос каким-то чудом оставался ровным.

— Темнеет. Какие у тебя шансы, если десятки других уже потерпели неудачу…

— Я должен попытаться, — резко бросил он, затем вздохнул. Накинув плащ с меховой отделкой, он закрепил его бронзовой застежкой. Рей глубоко вдохнул: — Я вернусь поздно. О том, что ты здесь, знает только семья Вига, а рисунки на бересте доходят сюда не так быстро. С защитными рунами ты будешь в безопасности.

Силла обессиленно опустилась на скамью:

— А ты? — спросила она. — Кто присмотрит за тобой, Рей? Кто защитит тебя?

Она почувствовала его удивление через всю комнату. Почувствовала, как он подбирает слова.

— Я сам о себе забочусь, — наконец сказал он.

Затем дверь со скрипом закрылась, и Силла осталась в доме одна, уже вторую ночь подряд.

***

Было уже почти утро, когда Рей наконец вернулся. Конечности ныли после подъемов по крутым склонам, холод глубоко проник в кости. Он искал в темноте несколько часов.

Рей проверил все укрытия своего детства, пещеру, вырубленную в скале по другую сторону озера Каласгард, и долину, где они с Кристьяном часами катались на санях. Но следов мальчика не было. Ни отпечатков. Ни клочков ткани. Ни сломанных веток или примятой травы. Когда небо стало светлеть, а веки потяжелели, словно валуны, Рей был вынужден отступить.

Он вновь возвращался в дом-щит с чувством вины. Он оставил Силлу одну на всю ночь уже во второй раз. Достаточно ли ей тепло? Удалось ли ей быстро уснуть? Широко зевнув, Рей толкнул дверь дома-щита.

Он не был готов к темной фигуре, рванувшей на него из тени. Когда она врезалась в его плечо и заставила пошатнуться, сработали инстинкты воина. Он выпрямился как раз вовремя, чтобы блокировать удар, перехватил запястье противника и вжал его в стену. Прижав предплечье к горлу нападавшего, Рей удерживал его на месте.

— Силла, — пробормотал он, убирая руку с ее горла. — Что… ты…

Тяжело дыша, она подняла на него широко раскрытые темные глаза. Вечное блядское пекло, женщина была в ужасе.

— Рей, — дрожащим голосом произнесла она. — Это ты.

— Что случилось? — спросил Рей, вглядываясь в ее лицо в поисках следов ран. — Ты не ранена?

— Я подумала… — начала она срывающимся голосом, — я подумала, что это злоумышленник.

— Это я, — мягко сказал Рей. Боги, какой же он болван. Ему не следовало оставлять ее одну, особенно после всего, что она пережила. — Здесь ты в безопасности.

— О, — произнесла она тонким, хрупким голосом. — Ты нашел его?

Рей покачал головой, печаль сдавила грудь. Он знал, что вряд ли найдет мальчика, но обязан был попытаться. Когда Силла всхлипнула, он прижал ее к себе, отчаянно пытаясь утешить. Перед глазами поплыли красные пятна. Это он виноват. Он довел ее до слез. И чувствовал себя самой последней задницей во всем королевстве.

Медленно он провел ее через темноту дома и усадил на скамью. Огонь прогорел до углей, но Рей не хотел отпускать ее, чтобы разжечь его. Пока она рыдала у него на груди, ее пальцы скользили по короткому колючему участку волос, и Рей начал понимать.

Копа оставила синяки на коже Силлы и невидимые шрамы на ее душе. Джонас. Клитенары. Каждый воин, которого королева послала за ней. В этот миг Рей хотел выследить их всех и разорвать на кусочки.

— Ты в безопасности, — повторил он, проклиная себя за такую жалкую фразу. Медленно Рей притянул Силлу в изгиб между плечом и рукой. Затаив дыхание, он ждал, что она отстранится. Но она лишь прильнула к нему, мягкая и такая теплая. Сердце забилось сильнее от ее близости, и стены окружающие его рассыпались в пепел.

— П-правда? — выдавила она. — Кажется, это лишь вопрос времени, прежде чем я снова буду вынуждена бежать. Прежде чем кто-то еще попытается причинить мне вред …

— Никто не знает…

— Это пока, — сказала она дрожащим, срывающимся голосом. — Я знаю, ты доверяешь Вигу и Рунни, но я их не знаю. И кроме того, Джонас показал, как быстро человек может измениться.

Биение его сердца переросло в громовой раскат ярости, сотрясающий грудь.

— Он совершил мерзкий, отвратительный поступок. Он предал «Кровавую Секиру», но тебя… тебя он предал наихудшим образом.

Силла ничего не сказала, и Рей продолжил:

— Ты можешь доверять мне. — Он тихо выругался. Ее тело дрожало, словно после битвы. — Прости, что оставил тебя одну.

Она опустила голову ему на грудь с такой доверительной нежностью, что Рей решил, будто сердце сейчас вырвется из груди. Росток доверия вновь тянулся к свету, и на этот раз он не растопчет его. Он будет лелеять эту драгоценность, пока она не окрепнет. Рей скользнул рукой вниз по ее спине и притянул ближе.

— Не извиняйся, — сказала она, прямо ему в грудь. — Конечно, ты пошел искать Вали. Я не могла перестать думать о нем. Он такой юный. — Она помолчала. — Мне не следовало вести себя как ребенок. Я не знала этого, но, кажется, я не люблю оставаться одна.

Рей осторожно и нежно погладил ее волосы, ожидая, что она отстранится. Вместо этого она закрыла глаза. Выдохнув, он провел пальцами по кудрям, которые так долго его дразнили.

— Ты… не знала?

— Я никогда не чувствовала себя одинокой.

Рей нахмурился.

— Никогда?

— Всю жизнь у меня был отец. После его смерти я была одна в Искривленном Сосновом Лесу, но я… — Она глубоко вдохнула. — Ты подумаешь, что я сумасшедшая.

— Вряд ли, — он очертил контур ее локона кончиками пальцев.

Она помедлила.

— Я видела призрачные видения. Маленькую светловолосую девочку, в которой лишь недавно узнала Сагу, какой я ее помнила. Она… — Силла вздрогнула. — Она была моей постоянной спутницей.

Его желудок словно наполнился камнями.

— Листья шкульда, — пробормотал он. — У Кристьяна тоже были видения, и он часами разговаривал с давно умершими родителями.

Силла кивнула.

— Она приходила и уходила, но все же была самой постоянной вещью в моей жизни. Так что, видишь, я никогда по-настоящему не была одна.

— Я всегда был один, — неожиданно для себя произнес Рей.

Силла отстранилась. Румянец залил ее щеки, словно она внезапно осознала, насколько близко они оказались. Она отодвинулась на несколько дюймов, и, хотя Рей понимал, что должен почувствовать облегчение, он ощутил потерю ее прикосновения как боль.

— Прости, — сказала она, прядь волос упала ей на лоб. — За то, что напала на тебя. И за то, что расплакалась у тебя на плече.

— Тебе не за что извиняться, — сказал Рей, изо всех сил стараясь не потянуться к завитку волос, не распрямить его, чтобы он потом снова подпрыгнул.

Она посмотрела на него, нахмурившись.

— Ты правда всегда был один?

— Не с «Кровавой Секирой». Но между заданиями, особенно после того, как мой брат… — Он не смог закончить фразу. Это было слишком свежо, слишком болезненно. Рассказать о смерти Кристьяна значило пережить ее еще раз. Проще быть одиноким волком. Проще никого не подпускать.

— Мне не нравится быть одной, — призналась Силла. Она попыталась убрать прядь, но та снова упала ей на лоб.

— Привыкнешь, — сказал Рей, глядя на локон.

Силла глубоко вздохнула.

— Мое поведение отвратительно. Я сама себя не узнаю.

Он покачал головой.

— Мне не стоило оставлять тебя одну.

Они смотрели друг на друга, и в воздухе повисла новая, непривычная неловкость. Рею это совсем не нравилось. Ему хотелось снова притянуть Силлу к себе. Обнять, пока все ее страхи не растают.

Силла встала, подавляя зевок.

— Теперь, когда я знаю, что ты в безопасности, возможно, мне удастся уснуть. — Она замялась. — Спокойной ночи, Рей.

— Спокойной ночи, Силла.

Когда она скрылась за занавеской, Рей уставился на оранжевые угли в очаге. Видеть то насколько сломлена женщина, которая бесстрашно противостояла «Кровавой Секире», всколыхнуло что-то внутри него. Рей попытался представить, через что она сейчас проходит, одинокая, растерянная, преследуемая призраками. Может, он и одинокий волк, но Силле сейчас нужна стая.

С тяжелым вздохом Рей подбросил в огонь еще одно полено.

Сердце Саги бешено колотилось, пока она обводила взглядом разноцветные баночки на полках в кабинете мейстера Альфсона. Она поставила под сомнение этот план уже в десятый раз за минуту.

С тех пор, как она подсыпала леди Гейре порошок из Лунного корня и добыла образец ее почерка прошел день. Сага размышляла над открытием странного увлечения Гейры. С одной стороны, Гейра вряд ли заявит о пропаже своего пикантного сочинения. С другой, это можно было использовать как рычаг давления. Не подобает жене Верховного Готи писать эротические рассказы о Медвежьем Боге. Сможет ли Сага использовать эти компрометирующие доказательства, чтобы заставить Гейру передавать ей переписку королевы?

Но, похоже, Гейра все еще была прикована к постели, а Альфсон заявил, что письмо отправят через два дня. Сагу все сильнее тревожила мысль о том, как заполучить восковую печать. Ей нужна эта печать. С ее помощью она сможет выиграть для Эйсы недели, пока Кормящие Волков будут прочесывать дебри в ложном направлении.

Именно это и привело Сагу в кабинет мейстера Альфсона, с просьбой дать ей тонизирующее средство, чтобы «успокоить нервы». Коробочка с Лунным корнем тяжестью лежала в ее кармане, но Сага не хотела использовать его против Альфсона. Если мейстер внезапно заболеет той же хворью, что и Гейра, сразу после встречи с Сагой, будет слишком очевидно, кто виноват. Она взяла порошок лишь как последнее, отчаянное средство.

Когда юный помощник мейстера несколько минут назад провел ее в пустой кабинет, Сага не ожидала, что ее оставят в одиночестве, пока Альфсон завершает свои дела. Естественно, она не упустила возможности обыскать помещение.

Сага изо всех сил старалась не обращать внимания на следившие за ней взгляды, пока открывала шкафы и осматривала полки в поисках хоть чего-то полезного. Еще можно было смириться с тем, что стены увешаны десятками чучел мертвых животных. Но больше всего пугали их глаза, которые явно заменили: желтые глаза волка на нечто гораздо большее, лисы — неземными голубыми, кролика — ярко-зелеными, с вертикальными зрачками, словно у рептилии. Их было бесчисленное множество, но она упорно гнала эти образы из головы.

Сага подошла к рабочему столу мейстера, ее глаз нервно дернулся при виде царившего на нем беспорядка. Схватив лист пергамента, она прочла сбивчивые записи:

Перевал Свангормр, — подумала Сага, скользя ладонью по каменным стенам. Эйсу видели на перевале Свангормр…

Она двинулась глубже по коридору, минуя гобелены, бюсты и ужасное чучело медведя. Сага нахмурилась, глядя на беднягу. Его место было в дикой природе, среди птиц, волков и полевых цветов, а не тут набитым шерстью и выставленным в этом темном, затхлом коридоре. Сага опустила взгляд, осознав, что ее ноги остановились.

Эйса, — напомнила она себе, заставляя себя идти дальше. Боги, да ее мысли были как вода, ускользали прежде, чем она успевала за них ухватиться. И сама она была легкой, как облако, плывущей по коридору. Ей было хорошо. Боги, она была счастлива. Какое странное, непривычное чувство, словно первые секунды после того, как погрузился в горячую ванну. Сага прижала ладонь к губам, с удивлением обнаружив, что они растянулись в широкой улыбке.

Она снова посмотрела вниз. Ее ноги опять остановились. Обернувшись, Сага осмотрела свое окружение, она была на просторной площадке с высоким потолком и двумя арочными проемами. Она знала это место, и звон клинков за дверью лишь подтвердил это. Сага подошла к окну, вглядываясь в тренировочную площадку. Был ли он там, среди остальных, дразня Клитенаров и играя на публику?

— Леди Сага, — раздался голос за ее спиной, и она испуганно подпрыгнула.

Сага резко обернулась к мужчине, о котором думала. Как он узнал, что она думала о нем?

— Ты, — выпалила она. — Ты прочитал мои мысли?

Скрестив руки на груди, Рюрик небрежно прислонился к затененной арке, наблюдая за ней этими своими глазами. Зелеными, как папоротник… или ядовитый плющ. Но чем дольше Сага смотрела, тем больше ей казалось, что они похожи на зеленые глаза горной кошки — из тех, к которым не решишься повернуться спиной.

К счастью, Рюрик проигнорировал ее вопрос.

— Я уже много дней хотел с вами поговорить.

Сага уставилась на ямочку на его подбородке. Было похоже, что он побрился этим утром, но тень щетины уже пробивалась.

— Что ты здесь делаешь? — рассеянно спросила она.

Он нахмурился.

— Думаю, лучше спросить почему вы на тренировочной площадке, леди Сага?

— Я не знаю, — честно ответила она. Она шла выполнять какую-то задачу, но полностью забыла, какую именно. Это беспокоило ее, потому что нечто важное ускользало прямо из ее рук.

— С вами… — он замялся, оценивая ее взглядом горной кошки, — что-то не так. Вы хорошо себя чувствуете?

— Прекрасно, — ответила Сага, отворачиваясь к окну. — Лучше, чем когда-либо! — Она чувствовала, как он озадаченно изучает ее, и потому добавила: — Я выпила тоник. — Сага наклонилась и заговорщически зашептала громким шепотом: — От нервов.

— Что это за… тоник?

— То-оник, — повторила Сага, улыбаясь так широко, что у нее заболели щеки. — Скажи еще раз!

— Вот теперь я точно вижу, что вы не… в порядке, — сказал Рюрик, разглядывая ее. — Что это значит? Вы что-то выпили? Вы пьяны?

Кашель из коридора заставил ее удивленно ухватиться за его предплечье. Сага посмотрела вниз, добавила вторую руку и попыталась обхватить руку. Но предплечье было таким толстым, что ее большие пальцы не сходились.

— Что у тебя там? Железные пластины?

— Просто моя рука, — сказал он с усмешкой.

— Твердая, как сталь, — сказала она, разминая ее, как кошка.

— Что было в этом… тонике?

— Корень вальдериона, и пассифлора, и эссенция фосны. Лесны. Чего-то на «-на». — Она отмахнулась. — Я чувствую себя совершенно расслабленной.

— Это заметно, — сказал он.

— Только, — продолжила она, — у меня есть одно очень странное ощущение. — Сага замерла, пытаясь ухватить назойливую мысль, болтавшуюся где-то вне ее досягаемости. — Кажется, я должна была что-то сделать, но не могу вспомнить что именно. Ты не знаешь, что это было, Рюрик?

— Касс, — поправил он. — И нет. Боюсь, я этого не знаю. Но я хотел извиниться перед вами.

— Извиниться? — Сага рассмеялась. Сама мысль показалась ей ужасно смешной.

— Да, — медленно сказал он. — За то, что сказал в галерее. У меня… непослушный язык. Он часто говорит без позволения. Мне не следовало вам говорить то, что я тогда сказал.

Но Сага была глубоко погружена в мысли, пытаясь вспомнить, что именно она должна была сделать.

Рюрик прочистил горло.

— Вижу, сегодня ваши птицы на перчатках…

— Птицы! — воскликнула Сага, прижимая ладонь ко рту. — Соколы!

Воспоминания вернулись к ней в одно мгновение — послания, восковая печать, спрятанная у нее под корсажем. И, не извинившись, она развернулась, чтобы бежать. Но успела сделать лишь несколько шагов, прежде чем ее повело в сторону. Рюрик тут же оказался рядом и обхватил ее рукой, удерживая на ногах.

— Осторожнее, леди Сага, — мягко сказал он. — Вам нужно прилечь. Позвольте мне проводить вас до покоев.

Но Сага крепко вцепилась в его руку.

— Соколиная башня, — заявила она, пытаясь собрать расползающиеся мысли. Теперь, когда память вернулась, она не могла позволить ей снова ускользнуть. — Я должна попасть в соколиную башню.

— Вы едва держитесь на ногах, — возразил он.

— Ты мне должен, Рюрик, — прошипела она, смутно осознавая, что это слишком дерзко.

Он нахмурился.

— И я отведу вас в ваши покои, леди Сага.

— Соколиная башня, — повторила Сага. — Отведи меня туда, и я… я приму твои извинения.

Лицо Рюрика исказилось в хмурой гримасе, пока он обдумывал ее предложение.

— Хорошо, — наконец уступил он, направляя ее к выходу. — Я сделаю для вас это одолжение, а затем, возможно, мы станем друзьями. Идемте, опирайтесь на мое плечо, да, вот так.

Она положила голову ему на плечо, и ей в нос ударил свежий запах, травяной, как шалфей или, быть может, можжевельник.

— От тебя приятно пахнет.

Он тихо усмехнулся.

— Вижу, этот тоник делает вас очень свободной. Ваши ноги должны слушаться. А теперь скажите им идти. Хорошо, вот так.

Она почувствовала, как он двинулся вперед, увлекая ее за собой, и ее ноги зашагали быстрее, чтобы не отставать. Они вошли в коридор без окон, освещенный настенными факелами, и огонь плясал по древним каменным стенам. Тьма коридоров лишь сильнее тянула веки Саги вниз. Она несколько раз моргнула, стараясь держать их открытыми, но им безумно хотелось закрыться.

Рюрик фыркнул.

— Обычно я сначала угощаю даму ужином, прежде чем она засыпает у меня на плече.

Эйса, — напомнила себе Сага, отчаянно пытаясь не уснуть. Эйса в опасности. Она слишком много дней ждала этой возможности и не могла все испортить. Сага прижалась к крепкому телу Рюрика, обхватив его спину рукой. Она старалась не думать о мышцах, напрягающихся и расслабляющихся под ее пальцами.

Приближающиеся голоса заставили ее замедлить шаг.

— Нас не должны увидеть, — пробормотала она. — Это было бы… неприлично.

Развернув их, чтобы сориентироваться, она столкнулась взглядом с изображением Харальда Жестокого. Его холодные глаза смотрели на нее с гобелена, длинный меч был занесен, готовый пронзить грудь короля Норваланда. И тогда Сага поняла как избежать встречи.

— Сюда.

Рюрик тяжело вздохнул.

— Вы скажете мне, куда нас ведете?

Но Сага была занята тем, что считала камни. Досчитав до двенадцати, она уставилась на стену, выискивая нужный — тот, что был чуть меньше остальных. Заметив его, она надавила на него ребром ладони.

Ничего не произошло.

Голоса стали ближе, две женщины, и, боги, эти голоса принадлежали придворным служительницам королевы. Она не могла допустить, чтобы до ушей королевы дошло, что она была одна в обществе Рюрика. Стиснув зубы, Сага навалилась на камень всем телом, толкая изо всех сил.

Рюрик, стоящий за ней, прочистил горло.

— Думаю, мне все же следует отвести вас в ваши…

Его голос оборвался от звука камня, скребущего о камень. Сага почувствовала, как щелкнул замок, и проем распахнулся внутрь.

— Тоннель, — сказал Рюрик, и на его лице появилось выражение живого, острого интереса.

— Факел, — было единственным ответом Саги.

Рюрик сорвал один со стены, и она дернула его за собой в проем. Быстрым толчком Рюрик захлопнул дверь, замуровывая их между древними каменными стенами.

— Теперь нас не увидят, — пробормотала Сага, прислоняясь к стене, пока ее тело покачивалось. — Этот путь ведет под крепостью замка и выводит в западное крыло.

Рюрик пробормотал что-то на загадкианском, оглядывая осыпающиеся стены. Казалось, с каждым ударом сердца хватка тоника, становилась все сильнее и тянула Сагу вниз, ко сну. К счастью, Рюрик обхватил ее за талию крепкой рукой, поддерживая, и увлекая дальше по коридору.

Когда они начали спускаться по винтовой лестнице, давление его пальцев наполнило ее разум странными мыслями, ей хотелось уткнуться лицом ему в грудь и глубоко вдохнуть его запах или зарыться пальцами в его волосы, чтобы узнать, такие ли они шелковистые, какими выглядят.

С каждым шагом воздух холодел и становился тяжелее, но Саге это казалось скорее утешением. В этих тоннелях она была в безопасности. Здесь было ее тайное, защитное место.

Не тайное, одернула она себя. Сага моргнула в тусклом свете факела, и до нее начало доходить осознание. Она поделилась с ним знанием об этом тоннеле, а значит, у нее стало на одно безопасное место меньше.

Эйса, возразила она сама себе. Ничто не имело значения, кроме того, чтобы перехватить то письмо.

— Расскажи мне историю, пока мы идем, — сказал Рюрик, к счастью, отвлекая Сагу от внутреннего смятения. — Чтобы ты не уснула. — Она подняла взгляд и моргнула. Эти глаза горной кошки изучали ее, запоминали, как она движется, как быстро могла бы бежать. По спине пробежали мурашки.

— Расскажи мне, почему ты всегда носишь птиц, — попытался Рюрик.

Сага опустила взгляд на перчатки, разглядывая тонкую вышивку птиц на манжетах.

— Из-за моей матери, — пробормотала она.

— Почему?

— У нее была стая зимокрылов.

Рюрик поднял факел выше, помогая Саге спуститься по последним ступеням. Теперь они находились в самом чреве Аскаборга, глубже крипты и подземелий. Воздух был настолько холодным, что их дыхание клубилось паром.

Сага поймала себя на том, что продолжает:

— Их держали в позолоченной клетке, такой большой, что туда поместился бы даже ты, Рюрик. Но они делали мою мать несчастной. Она считала, что они заслуживают большего, чем клетка, и потому мы решили их отпустить. Мы вместе открыли дверцу клетки.

Сага нахмурилась. Она ненавидела эту часть.

— И что произошло? — подтолкнул ее Рюрик.

— Они… — слова не шли, сопротивлялись, но она вытолкнула их наружу. — Птицы не улетели. Они слишком боялись покинуть свою клетку.

Рюрик позади нее молчал, а Сага пыталась вспомнить конец истории, хорошую часть.

— Мы оставляли им крошки хлеба. Постепенно птицы становились смелее.

Сага сглотнула, когда воспоминание вспыхнуло перед глазами, как она и ее мать, прятались в кустах солярия, и ждали, когда птицы поймут, что свободны.

— Они улетели? — спросил Рюрик.

Сага кивнула.

— Это заняло время, но в конце концов они улетели. Я никогда не забуду их вид с расправленными крыльями. Наконец свободных.

— Я тут подумал, — сказал Рюрик, — возможно, у тебя и у этих птиц много общего. — Он помолчал, затем добавил: — Я знаю, что в тот день ты упала не из-за потери крови, леди Сага. Сколько уже прошло с тех пор, как ты выходила наружу?

Сага сжала руки в перчатках. Она сказала слишком много, обнажила то, что лучше было бы оставить скрытым. К счастью, сейчас тоник держал ее, как облако, на плаву.

— Ты слишком прониш… проницательный, — зевнула Сага. Тоник тянул ее вниз, увлекая в свои мутные глубины.

Наконец они добрались до винтовой лестницы, ведущей в западное крыло Аскаборга. После нескольких минут подъема они достигли скрытого выхода. Сага прислонилась к каменной стене, пока Рюрик искал тайную защелку двери.

— Помнишь бюст Харальда Жестокого? — пробормотала она. — Ты еще назвал его хмурым человеком. — Рюрик кивнул. — Выход ведет туда. В нескольких минутах до соколиной башни, — добавила она, заставляя опускающиеся веки подняться.

Рюрик обернулся, держа факел между ними. И разглядывая контраст жестких и мягких линий его лица, Сага решила, что хотела бы его нарисовать.

— Что у тебя за дело? — спросил он, кивнув на запечатанную дверь. — Что ты задумала?

Сага неловко сунула руку за вырез платья, вытащила восковую печать и подняла ее, как трофей.

— Я перехва… перехвачу письмо.

Ее качнуло, и Рюрик положил ладонь ей на бедро, удерживая на месте. Да, словно ответило тело, подаваясь к его прикосновению.

Он заговорил на загадкианском, и резкие и мягкие звуки сплелись воедино. Глаза Саги закрылись, слова прокатывались по коже, как самое нежное прикосновение.

— Нет, леди Сага, — настойчиво сказал Рюрик, слегка встряхивая ее. — Вы не в том состоянии, чтобы перехватывать письма.

Он вынул печать из ее ослабевших пальцев, разглядывая ее, пока Сага тратила все силы, чтобы не осесть на пол.

— Это знак королевы.

Колени Саги подогнулись, и Рюрик осторожно опустил ее на каменный пол.

— Нужно лишь найти сторонника Альфсона, — пробормотала она. — Возможно, его трэлла. Забрать письмо. Изменить кое-что. И тогда она будет в безопасности.

— Что вы делаете, леди Сага? — спросил Рюрик. — Забираете письма королевы? Это опасно.

Даже сквозь туман сна Сага понимала, что не должна была говорить ему этого. Но она отказывалась сдаваться, а в нынешнем состоянии не могла справиться с этим сама.

— Ты, — сказала она, потянулась к его руке и промахнулась на целую ладонь. — Мне нужна твоя помощь.

— Я уже помог тебе, — в его голосе была слышна настороженность.

— Ты должен забрать письма, — упрямо продолжала Сага.

— Я не могу, — сказал он. Возможно, из-за тесноты прохода или света факела Рюрик казался невозможно высоким. Но в его лице, в этих поразительных зеленых глазах охотника, Сага увидела и раскаяние.

Рюрик присел, понизив голос.

— Ты должна понять. Мне жаль, что ты оказалась в таком положении. Сага, меня тошнит от того, что сделали эти урканцы. Но я не могу впутывать себя в твои беды. Это доставит большие проблемы моей стране.

Проблемы.

Слово эхом отозвалось в ее голове, хватка тоника становилась все крепче. Где-то на краю сознания тлела злость. Она знала, что все вышло слишком удачно, слишком легко. Печать, сведения — все само упало ей в руки. Боги играли с ней, наслаждаясь ее мучениями.

— Я дам тебе все, что ты захочешь, — прошептала она. И в этот миг это было правдой. Ее собственная жизнь уже была потеряна. Но Эйса… Эйса была там, с шансом жить свободной.

— Я не хочу…

— Все, что угодно, — умоляла она. Рюрик никогда не смотрел на Сагу так, чтобы она чувствовала себя запятнанной, и она беззвучно молилась, чтобы он не попросил… этого. Но, заставив себя встретиться с ним взглядом, она поняла — это было последним, о чем он думал. Он выглядел так, словно вел внутреннюю войну. Он молчал так долго, что Сага была уверена, что он откажет. Но когда Рюрик открыл рот, из него вырвалось самое неожиданное слово.

— Тоннели.

— Тоннели, — повторила она.

— В Аскаборге есть другие тоннели?

— Множество, — ответила Сага. Боги, она больше не могла держаться. Она просто закроет глаза на мгновение. Всего на один удар сердца. Но, моргнув, она заметила, что уверенный, надменный загадкианец выглядел слегка выбитым из колеи. Проведя рукой по волосам, он пробормотал что-то невнятное.

— И ты хочешь, чтобы я…

— Перехватил письма, — сказала Сага, собирая остатки сил. Она кивнула на печать. — Скажешь, что королева послала тебя с печатью подтвердить ее слово. Что в письме была ошибка. А потом, когда я все изменю, ты вернешь их для отправки.

Глаза Рюрика сузились.

— Я быстро, — сказала Сага. — Всего несколько деталей.

Он нахмурился.

— Во что ты ввязалась, Сага?

— Пожалуйста, — взмолилась она. — На кону жизни. Пожалуйста, Касс.

Ей показалось, что его имя, слетевшее с ее губ, каким-то образом подействовало на него. Рюрик провел рукой по лицу.

— Все тоннели, — жестко сказал он. — Я сделаю это для тебя, Сага, один раз. Но ты… ты нарисуешь для меня карту со всеми тоннелями замка Аскаборг.

Сага кивала. Не имело значения, что он потребует, она согласится. Эйса. Она оттолкнула сон. Эйса — вот все, что имело значение.

— Скрепим уговор рукопожатием, — сказал Рюрик, вкладывая свою ладонь в ее руку в перчатке. Она была теплой и крепкой, и пожала ее ладонь с завидной силой.

— Жди здесь, — отрывисто сказал он. — Я вернусь.

Печать исчезла в его кармане. Дверь открылась и закрылась.

Сага осталась одна в проходе, освещенном лишь факелом. Она свернулась на боку. Перестала сопротивляться действию тоника.

И через несколько ровных ударов сердца Сага погрузилась в крепкий сон.

В животе Силлы от волнения кружились бабочки, когда они с Реем вошли в дом Харпы. Она скользнула взглядом по тюфяку в дальнем углу, по Рикке, пляшущей в огне очага — и замерла, встретившись глазами с Харпой. Под ее пристальным взглядом тревога лишь усилилась.

Ей хотелось поскорее с этим покончить. Она была готова пройти Обряд Единения и встать в ряды Гальдр. Но что, если Харпа передумала?

Внимание Харпы переключилось на внука.

— Я стара и упряма, — сказала она, нарушая тишину. — Ты это знаешь, Рейнир.

Рей лишь хмыкнул.

— Но я долго думала. Похоже, нити, которые мы считали разорванными, на самом деле лишь поистрепались. — Харпа сделала паузу, проводя большим пальцем по тканому поясу. — Честь обязывает меня сыграть свою роль.

Брови Силлы сошлись на переносице.

Казалось, Харпа с трудом подбирает слова, избегая тех, которые не хочет произносить вслух.

— Я поняла, что это больше, чем ты или я, Рейнир, — сказала она спустя миг. — Мой долг — довести это до конца.

Рей кивнул.

— После этого я больше ни о чем тебя не попрошу.

Харпа и Рей смотрели друг на друга так, словно вели безмолвный разговор, в который не посвящали Силлу.

— Хорошо, — сказала Харпа. Она перевела строгий взгляд на Силлу. — Если я соглашусь, ты должна меня слушаться. Ты не будешь подвергать сомнению мои методы.

Силла с готовностью кивнула.

— Ты стара, — сказала Харпа, и улыбка Силлы погасла.

— Мне двадцать…

— Гальдуру трудно обучать после определенного возраста. Твой разум окреп. Он будет сопротивляться тому, что нужно сделать.

— Думаю, ты увидишь, что я весьма решительна.

Харпа проигнорировала ее и повернулась к Рею.

— Объясни все.

Рей вздохнул, проводя рукой по своим упругим кудрям. Силла отвернулась, смущенная тем, как набросилась на него, словно безумная накануне ночью. Но Рей… он проявил к ней мягкость. Притянул к себе и позволил выплакаться у себя на груди.

— Телохранитель короля Кьяртана увез ее из Аскаборга, — начал рассказ Рей. — Семнадцать лет он держал ее в безопасности на землях Судура и давал ей шкульд, чтобы подавлять пробуждение. Похоже, у нее интуиция Несущей Пепел — холодный белый свет. И, возможно, сила Ломателя Клинков.

— Что? — Харпа стояла к ним спиной, роясь на полках, заставленных кувшинами.

— Сила, — повторил Рей. — Она отбросила меня через все поле.

Харпа резко обернулась к Силле и прищурилась.

— Ты не близнец.

Силла беспечно пожала плечами.

— Как такое возможно? — спросила Харпа. — Может, у тебя был близнец, но второй так и не пробудился в утробе. — Она снова принялась перебирать кувшины. — Что ты знаешь о Гальдрах, Эйса?

— Пожалуйста, зови меня Силла. — Она тяжело сглотнула. — Я знаю, что есть Гальдра Воины и Гальдра Разума.

— Да, — сказала Харпа. — И ты — Гальдра Воин.

На сердце Силлы потеплело от этих слов. Ей нужно было стать воином. Нужно было стать такой же сильной, как Рей.

— К Гальдре Воинов, — продолжила Харпа, — относятся Ломатели Клинков, способные на великую силу. Теневые Псы, которые подчиняют себе свет. Заячьи лапы, способные на мощные всплески скорости. Несущие пепел, с огнем на кончиках пальцев. И Кузнецы, которые умеют разрывать и ковать узы этого мира.

— Подожди, — сказала Силла. — Я не слышала о Кузнецах. И что ты имеешь в виду под узами?

— Узы — это переплетения этого мира, — сказала Харпа. — Они повсюду, во всем, настолько малы, что ты не можешь их увидеть. Они формируют камень и каждую травинку. Кузнецы могут менять эти узы. Разрезать их или ковать заново. Создавать новое из того, что дала природа.

— Моя броня, — сказал Рей, проводя рукой по сложным чешуйкам из кожи. — Ее сделал Кузнец, которого мы называем Портной. Он специализируется на создании новых тканей. Броня прочнее кольчуги, но в разы легче. Одеяла, сохраняющие столько же тепла, сколько десять шкур.

Силла застыла, впитывая каждое слово.

— Здания в Копе и некоторые в Суннавике, — продолжил Рей, — были возведены Каменными Мастерами. Они специализируются на рассечении уз в камне.

В памяти Силлы кое-что всплыло.

— Протез Геклы.

Рей кивнул.

— Совместная работа Металлического Кузнеца и Портного. Вместе они создали множество конечностей и полезных устройств для воинов Гальдра.

Силла нахмурилась.

— Но это же так полезно, — задумчиво произнесла она. — Как король мог не захотеть использовать такие умения себе на пользу.

— Тьфу, — Харпа взмахнула рукой, сгорбившись над рабочим столом. — Он боится Гальдры, этот человек. Пытается убежать от своей судьбы, но ему следовало бы быть умнее. Даже король не может скрыться от судьбы.

Силла посмотрела на Рея, в поисках объяснений.

— Говорят, — медленно сказал он, бросив взгляд на бабушку, — что Ивар однажды обратился к Ткачихе, чтобы узнать свое будущее. Больше ее никто не видел. Именно тогда и началась его вендетта против Гальдры. Их собирали большими группами и казнили. Но многим удалось бежать, скрывшись в дальних уголках королевства.

— Что Ткачиха ему сказала? — спросила Силла.

— Что он падет от руки владеющего гальдуром, — сказала Харпа.

— Домыслы, — пробормотал Рей.

Харпа выпрямилась и протянула Рею глиняную чашу.

— Добавь сюда воды, Рейнир.

— Что сегодня будет? — спросила Силла, не в силах больше сдерживать вопросы. — Сколько это займет времени. Буду ли я такой же сильной, как Рей.

— Ты слишком много говоришь, — сказала Рикка, взвиваясь из пламени очага. — Я буду звать тебя Трилла⁴. Как белку во дворе, которая все время стрекочет, выпрашивая еду.

— Рикка, — предупредил Рей, прижимая к ладоням Силлы чашу с парящей жидкостью. — Будь добрее.

— Я всегда добра, Рейнир, — промурлыкала она. — Белки — самые очаровательные из грызунов.

— Прочь, Рикка, — рявкнула Харпа. — Нам нужна тишина. — Она повернулась к Силле. — Ты выпьешь это, и мы начнем твой Обряд Единения.

— Сейчас? — спросила Силла, подпрыгивая на носочках. Мысли об этом мгновении не давали ей покоя все утро, но теперь, когда оно настало, в животе тугим узлом скрутилось беспокойство.

— Да, сейчас. Сегодня я проведу тебя через Обряд, а потом ты должна будешь отдохнуть. Завтра мы займемся выражением и плетением твоего гальдура в физическую форму. — Взгляд Харпы опустился на чашу. — Пей.

Силла посмотрела на жидкость, и на миг ее охватила тревога. Она слишком хорошо усвоила, чем может обернуться принятие еды и питья из чужих рук.

— Что в ней?

— Трава, которая поможет вытянуть твою силу из сердца твоей магии. Она облегчает разуму путь к этой части и свяжет их воедино.

Рей внимательно наблюдал за ней.

— Это подготовит тебя. Притянет свет к твоим рукам — и не более.

Подготовит ее. Сердце Силлы заколотилось, пока она смотрела на кружку, над которой вился пар.

— Катализатор?

Челюсть Рея напряглась.

— Откуда ты знаешь это слово?

Рука Силлы поднялась к короткому участку волос.

— Вальф. Командор Вальф подмешал его в м-мою еду.

В сознании вспыхнули картины: блестящие пряди каштановых волос, вплетенные в белокурые на стене; руки на горле; Кричи, милая. Я так это люблю.

Чаша с грохотом упала на пол. Она опустила взгляд, с удивлением увидев, как жидкость растеклась по ее сапогам.

— Харпа, — сказал Рей. — Нам нужна минута.

Он обнял ее за плечи, его хватка была уверенной, когда он вывел ее за дверь, во двор. Ледяной порыв ветра царапнул щеки, холод вырвал ее из оцепенения.

— Ты мне не рассказывала, — тихо произнес Рей. Его большие ладони опустились на ее плечи, и он развернул ее к себе, удерживая. — Ты не рассказывала, что он давал тебе катализатор.

— А почему, по-твоему, я светилась как полярное сияние?

— Я решил, что это боевой пыл или страх. И то и другое может пробудить гальдур.

Взгляд Силлы расфокусировался, когда она уставилась в лес.

Рей яростно выругался.

— Смерть, которую ты подарила тому человеку, была слишком быстрой. — Силла встретилась с ним взглядом. В океане темно-карего вспыхнули золотые искры. — Я был бы куда менее милосерден.

Силла открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова.

— Ты в безопасности.

В безопасности, напомнила себе Силла. Не в ловушке. Это твой выбор.

— Мы можем попробовать в другой день.

Но Сага нуждалась в ней, и она не могла терять время. Силла отступила на шаг и посмотрела ему прямо в глаза.

— Нет. Скажи мне, что будет.

Рей внимательно изучал ее.

— После того как ты выпьешь катализатор, ты очистишь разум от мыслей и уйдешь внутрь себя. Это место глубинного сознания, и я не могу точно сказать, что ты увидишь. Некоторые видят вспышки воспоминаний, обрывки прошлого. К другим приходит дух предка. Большинство видят свет. Следуй за светом, и ты найдешь свое сердце, свой источник силы. Положи на него руки, и сердце с разумом станут Едины.

Силла прикусила губу.

— А если я не смогу?

— Тогда твой гальдур будет продолжать пробуждаться, не имея выхода.

— Что это значит?

— Когда ты переполнена напряжением, — сказал Рей, — страхом, гневом или другими сильными эмоциями, твой гальдур выталкивается на поверхность. Ты пробуждаешься. Но разум не может управлять им. Ты не можешь выразить его или вплести в форму. Понимаешь?

Она кивнула.

— Когда ты будешь Едина, ты сможешь контролировать пробуждение и отправлять гальдур обратно к источнику, если не захочешь вспыхивать, как факел.

Она едва заметно улыбнулась.

— Это было бы полезно. — Силла сделала ровный вдох, глядя на него снизу вверх. Дороги назад не было. Только вперед. Только пройти через это.

— Я… не хочу потерять контроль.

Он медленно вдохнул.

— Харпа проделывала это сотни раз, и если ты захочешь, я могу уйти…

— Я хочу, чтобы ты остался.

— Хорошо. — Его взгляд приковал ее и не отпускал. По коже побежали мурашки, пока это мгновение тянулось. Силла прочистила горло и повернулась к хижине.

— Я готова.

Они вернулись внутрь. Харпа приготовила свежую чашу горячей воды с заваренным катализатором, и Силла выпила ее так быстро, как только могла, не обжигая язык. Она последовала за Харпой к циновке из тростника, вокруг которой были расставлены десятки свечей.

— Ложись здесь, — сказала Харпа, указывая на циновку. Когда Силла вытянулась, Харпа начала: — Мы зажигаем свечи для Отца Света, ибо он — источник нашего гальдура.

Силла встретилась взглядом с Реем, в его глазах дрожало пламя свечей.

— Закрой глаза, — приказала Харпа. Силла послушалась, чувствуя, как учащается пульс. — Мы призываем Светлого. Мы просим тебя, Суннвальд, даровать свою силу и благословение Эйсе. Наполни ее своей божественной благодатью, чтобы она смогла связать разум с сердцем.

Силла уже ощущала, как действует катализатор. Сначала это был тонкий ручеек силы, но с каждой минутой он становился все неистовее, пока по ее венам не хлынула ледяная река. Это напряжение… это мучительное напряжение умоляло… просило о высвобождении.

Скоро. Скоро они станут единым целым.

Собираясь с силами против странного давления, Силла почувствовала, как оно скапливается в предплечьях. Она приоткрыла один глаз и увидела лицо Харпы, залитое чистым белым светом.

— Закрой глаза, — рявкнула Харпа. — Очисти разум.

Поерзав на жесткой циновке, Силла сделала глубокий вдох и попыталась очистить мысли. Зачесался нос. Что-то упиралось в позвоночник. Язык скользил по небу, туда-сюда, туда-сюда.

Харпа резко выдохнула, и ее нетерпение всколыхнуло воздух. Силла чувствовала щекочущее внимание их взглядов, словно по коже маршировали муравьи. Как назло, чем сильнее она старалась очистить разум, тем больше расползались мысли.

— Считай дыхание, — сказала Харпа. — Глубокий вдох, глубокий выдох.

Силла сделала большой, глубокий вдох. Медленно выдохнула. Попыталась очистить разум, позволяя телу расслабиться.

В сознании вспыхнули льдисто-голубые глаза. Ржаво-красная кровь, спутывающая его волосы, сочащаяся из ран. Потом карие глаза, широко раскрытые от страха. Взлохмаченные как у пещерного медведя волосы. Потом Скеггагрим, человек, которого она никогда не знала, с перерезанным горлом, с открытыми, пустыми глазами.

Твоя вина. Твоя вина. Твоя вина.

Глаза Силлы распахнулись, дыхание стало частым и поверхностным.

— Я не могу успокоить разум.

Харпа вздохнула, затем наклонилась к Рею и что-то прошептала ему на ухо. Он исчез из ее поля зрения и через мгновение вернулся с банкой. Отщелкнув крышку, Харпа вынула тонкий, узловатый гриб и протянула его Силле.

— Разжуй это. Оно утихомирит нервы и очистит разум за тебя.

Горечь кольнула заднюю часть языка, когда Силла разжевала гриб и проглотила. Но стоило ей закрыть глаза, как тот льдисто-голубой взгляд, чувство вины и стыда растаяли, словно снег под весенним солнцем. Наконец ее разум стал блаженно пуст.

А затем Силла начала погружаться вниз, пока тьма над ней не сомкнулась.

Сага резко проснулась, вздрогнув всем телом. Не понимая где находится, она уставилась вверх. Вокруг, будто шелковый кокон, струилась алая ткань, смыкаясь над ней. Почти сразу мышцы расслабились — это был полог ее кровати.

Сага прижала пальцы к пульсирующим вискам. Она проспала невероятно долго. С трудом соображая, она села и отдернула занавеси, окружавшие кровать. Подвинувшись к краю, Сага оглядела покои. Шторы на окнах были распахнуты настежь. Судя по всему, солнце уже клонилось к закату, а значит, Сага пропустила вечернюю трапезу. Она задремала и…

— Нет, — простонала она, когда одно за другим внезапно нахлынули воспоминания: тоник, восковая печать, Кассандр Рюрик.

Мне нужна твоя помощь.

— Сон, — пробормотала она, прижимая ладони к глазам. Конечно, это был сон. Даже в самых жутких кошмарах она не могла бы выдать подобные сведения человеку вроде Рюрика. Но взгляд упал к клочку пергамента на туалетном столике, и Сага осознала… по-настоящему осознала, что это не сон. Вскинув голову, словно пытаясь отогнать неверие, она бросилась через комнату и прочла записку.

Башня Асла, завтра, двадцатый удар.

Она перевернула ее, но больше ничего не было. Похоже, Рюрик был человеком немногословным. Сага предположила, что цель записки — получить от нее поддельное письмо, чтобы он выполнил свою часть уговора. К тому же, мужчина наверняка ждал обещанную карту.

Сага стиснула зубы, глядя на пергамент. Последнее, что она помнила, это как поддалась зову сна в том темном проходе. Неужели Рюрик перенес ее в покои? Мысль о том, что она была без сознания, такой уязвимой, рядом с почти незнакомым мужчиной, заставила ее поежиться. Боги, как неловко, но еще и до ужаса рискованно. Сага была обручена с сыном Ивара Железное Сердце. А если бы Рюрика кто-то увидел?

Она бегло оглядела комнату в поисках свитка. Взгляд упал на ручку ящика туалетного столика. Сага рванула ящик на себя. Они были здесь — печать лежала рядом с единственным свитком, который был запечатан воском с оттиском знака осы, принадлежащим королеве. Дрожащими руками Сага подняла свиток. Сорвала печать и прочла письмо.

Рей сонно уставился в миску с кашей. У него и так ныла спина после сна на жесткой лавке, а тут еще и Виг, который, как назло, говорит слишком громко.

— Я слышал голос Силлы из конюшен, — сказал Виг через стол, пока Рей набивал рот кашей. — Она… разговаривает с твоей лошадью?

— Вполне возможно.

— Звучало очень серьезно. Прямо разговор по душам.

Рей тяжело выдохнул.

— Зачем ты здесь, Виг?

— Прилетел сокол с письмом для тебя, — ответил тот, вытаскивая свиток из складок плаща и протягивая Рею. — Важное дело из Копы, полагаю.

Взгляд Рея упал на оттиск дракона на воске — знак ярла Хакона. Сердце забилось быстрее, когда он сорвал печать и прочел.

Наутро после встречи с Аной, Сага сидела в большом зале, лениво тыкая ложкой в дневную трапезу и перебирая в уме свои возможности. В зале было тише обычного: король со свитой отправился к югу от города, показывать загадкианцам лесопильни и богатые железом болота. К тому же леди Гейра все еще оставалась в постели. Но даже в этой тишине Сага не могла решить, с чего начать поиски личности Черного Плаща.

Посредник между Сигной и Клитенарами. Тот, у кого был доступ. Тот, кто не боялся Ивара Железносердого. Такой человек должен был быть либо дерзким… либо откровенно глупым. Наказанием за подобное неизбежно стала бы долгая и мучительная смерть. А если бы король узнал, что его жена использовала его воинов в собственных целях, даже она не оказалась бы вне пределов его гнева.

— Магнус снова подталкивает твоего отца к помолвке с Картийским принцем, дорогая, — сказала Сигна, вырывая Сагу из раздумий.

Ирса побледнела.

— Но… Лейф…?

Лейф, вспомнила Сага, был норваландским кузеном, которого Сигна уже какое-то время сватала в качестве жениха для Ирсы. Но Магнус хотел использовать принцессу для налаживания связей и слежки за внутренними дворами Картии. Как и у Саги, у Ирсы не было права голоса в вопросе брака. Но в отличие от Саги, Ирса даже не знала бы своего будущего мужа до самой свадьбы. При этой мысли Сагу накрыла острая волна сочувствия.

— Не тревожься, моя милая, — со вздохом сказала Сигна. — Я найду способ убедить твоего отца, что Норваланд — куда более безопасный выбор для его единственной дочери.

Ирса выглядела так, словно хотела что-то сказать, но вместо этого поднесла к губам чашку с роа.

— Что такое? — спросила Сигна. — Ну же, дорогая, в отсутствие отца ты можешь говорить свободно.

Ирса теребила манжет платья.

— А как насчет Загадки?

Придворные служительницы королевы захихикали в знак согласия, и щеки Ирсы залил румянец. Но Сигна отложила ложку.

— Это только… — Ирса выглядела взволнованной. — Я разговаривала с ними и подумала, что может…

— Дорогая, нет, — голос королевы оставался спокойным, но твердым. — Разве ты не слышала об их варварских обычаях? Я говорю это как женщина женщине и рассчитываю, что слова не покинут этот стол. — Сигна окинула строгим взглядом всех сидящих, а затем вновь повернулась к Ирсе. — Это жестокое, отсталое королевство, Ирса, совершенно неподходящее для такой нежной души, как твоя. Великий князь — старый, впавший в слабоумие человек. А его звероподобный наследник? Нет. Я бы не вынесла мысли о том, что ты выйдешь за такого мужчину.

Ирса опустила взгляд в тарелку.

— К тому же, — продолжила королева, — они не пускали чужеземцев на свою землю сотни лет. Этот договор станет шагом вперед, но я сомневаюсь, что они готовы к такому скачку.

Напряженную тишину нарушил маленький Хавар, который вбежал в зал и устроился на коленях у матери. Обычно он ел с кормилицами, но раз Ивар и его свита отсутствовали, похоже, ему позволили присоединиться к дневной трапезе. Хавару, самому младшему из детей Сигны, исполнилось два года. Его внешность отличали пухлые розовые щеки, ярко-голубые глаза и неизменно очаровательная улыбка. Сага никогда не считала себя любительницей детей, но Хавар… что ж, он был ничего.

Королева терпеливо наблюдала, как ее младший сын выбирает сочную голубику и довольно грубо заталкивает ее себе в рот. Улыбки Сигны, предназначенные только для ее детей, позволяли на мгновение забыть, что именно она охотится за сестрой Саги.

Ковыряясь в своей тарелке, Сага решила, что наиболее вероятным посредником Сигны был кто-то высокого ранга среди Клитенаров — капитан или, возможно, командор. И когда королева покинула зал, с Хаваром цепляющимся за ее плечо, Сага направилась в зал записей.

Хранителю Записей она наплела историю о том, что собирает материалы для книги, посвященной «военным достижениям» короля Ивара, которую собирается подарить ему на Праздник Спячки Урсира. Пообещав включить Хранителя в соавторы, она без труда добилась его расположения. Он согласился предоставить ей записи и пообещал не доводить слухи о ее исследованиях до ушей королевской семьи. Осмотрев путь через старые оборонительные стены, Сага начала по частям переносить свитки в свои покои.

Первые несколько часов она изучала доходы и расходы Клитенаров в поисках следов подкупа, но вскоре утонула в бесконечных списках штрафов. Некого Флоки Гундарссона, оштрафовали на двадцать соласов за то, что пьяным вломился не в тот дом и помочился в очаг, а Асу Ингольфссон, на пять соласов за то, что назвала соседку «ленивой хора». Сага уже сомневалась, принесут ли ее усилия плоды.

Переход к расходам стал настоящим испытанием ее воли. Многие траты, по мнению Саги, были возмутительно безответственными. Пятьсот колец из чистого серебра с полыми ячейками для доз порошка Берсеркиума. Десятки коз, купленных для жертвоприношений Медвежьему Богу. Бочки и бочки эля, заказанные для «укрепления гармонии среди солдат». И все это в то время, как народ Исельдура голодал.

Глаза Саги закатывались так часто, что она удивлялась, как они еще не застряли в черепе.

Свитки сводили с ума, а задача с каждым часом казалась все более невыполнимой. Были записаны тысячи жалований и выплат. Поиск одной-единственной неверной строки среди них пугал.

Когда она поймала себя на том, что в пятый раз подряд читает одну и ту же строку, Сага сдалась и решила отдохнуть. Она спрятала документы в сундук. Задула свечи. Рухнула на кровать. И уснула за считаные секунды.

***

Саге приснился мужчина, оседлавший ее грудь и сжимающий рукой горло. Она боролась за жизнь. Пыталась столкнуть его с себя, но он был слишком тяжелым. Слишком сильным.

— Наказание, — прорычал он, с силой ударив ее. — Ты заслужила наказание.

Каким-то образом она вырвалась. Потянулась за статуей. Раздробила мужчине череп.

Она проснулась, покрытая холодным потом. Сердце бешено колотилось, и она пыталась делать глубокие, успокаивающие вдохи.

— Это не по-настоящему, — сказала она себе, стараясь побороть панику. Но сон казался таким реальным, она будто все еще чувствовала хватку на горле…

— Убила его, — сказала себе Сага. — Ты его убила…

Мысль нарастала, словно облака, сгущающиеся у горной вершины. Расходы, казалось, были бесконечными, словно поиск одного пера среди стаи птиц. Но что, если вместо подкупа она станет искать смерти среди Клитенаров? Точнее, тех, кто занял освободившиеся места.

Тело умоляло о сне, но Сага откинула одеяло и шагнула к сундуку. Когда два часа спустя Суннвальд начал свой Восход, она все еще корпела над записями.

Джонас шагал по черным мощеным улицам Копы, глубоко засунув руки в карманы плаща. Люди вокруг суетились с раздражающей бодростью, занимались своими делами так, будто ничего не случилось. Будто их жизни не разорваны в клочья. Взгляд Джонаса скользил выше шпилей и крыш, мимо спутанных башен Крепости Пепелграда, к огненной горе, которую здесь называли Брими.

Она нависала над городом, зеленая, без деревьев, с легкой шапкой снега на вершине. Джонас знал, что может поблагодарить Брими за горячие источники, которыми успел проникнуться, и за то, что подземное тепло делало Копу приятным местом для жизни в суровые зимы Исельдура. Долгое время гора дремала, но в недрах вулкана неизменно таилась угроза. Не отпускала мысль, что прошлое может в любой момент вновь стать настоящим.

Ты когда-нибудь думал, что, возможно, прошлое не определяет наше будущее?

Джонас вздрогнул от слов брата, всплывших в памяти. Грудь сжалась, и он заставил себя дышать. Заставил себя идти дальше. Такие воспоминания пронзали его десятки раз за день, и острая боль утраты, казалось, так и не притуплялась.

Свернув за угол, он увидел медовый зал. Джонас с шумом выдохнул и направился к нему. В этом черном городе почти не осталось залов, куда ему можно было пойти. Его выгнали уже из доброго десятка за драки. Кто-то назвал бы его воином без дисциплины и источником проблем. Правда же заключалась в том, что лишь в драке Джонас переставал думать о том, что потерял.

Дойдя до двери медового зала, Джонас остановился.

С бересты, прибитой к двери, на него злобно смотрел «взор секиры» Рея. Под осуждающим взглядом этих глаз в животе тут же вспыхнула жгучая боль. Они словно говорили: Предатель. Лжец.

Но взгляд Джонаса скользнул ниже, к словам, нацарапанным под изображением Рея.

Наградим за сведения об этом человеке. Обращаться к капитану Ульфару, восточный гарнизонный зал.

Какая-то неистребимая часть Джонаса, все еще до костей принадлежащая «Кровавой Секире», при этом усмехнулась. Похоже, у Клитенаров не вышло поймать его бывшего брата по оружию, и теперь они меняли тактику.

С тенью улыбки он шагнул внутрь.

Освещенный парой очагов и большим железным канделябром, медовый зал был полон вечерних посетителей. Джонас гордился собой, что удержался и не закатил глаза при виде убранства заведения. Будто двух полноразмерных чучел медведей было недостаточно, Урсир был повсюду. Джонас хмуро взглянул на гобелен с изображением великой битвы Медвежьего Бога с Лунным Гончим, игнорируя татуированные лица, обращенные в его сторону.

Он вздохнул. Стоило догадаться, что медовый зал, расположенный ближе всего к гарнизону, станет пристанищем для всех Клитенаров в этом проклятом богами городе.

Он заметил свободное место за длинным столом и присел на скамью. Разносчица быстро оказалась рядом и поставила перед ним рог с элем. Расфокусировав взгляд, Джонас сделал большой глоток. Вид изображения Рея выбил его из равновесия, и мысли невольно унесли Джонаса к лучшим временам. По прошествии недель его горе по Илиасу сплелось с новым видом тоски. Джонас потерял не только брата, но и людей, которые стали ему почти родными. Он скучал по «Кровавой Секире» сильнее, чем ожидал. Скучал по братству и подколкам. По знанию, что кто-то прикроет ему спину, несмотря ни на что. Он думал о том, каким беспокойным стал в последние годы, как был готов изменить жизнь. Но теперь Джонас ставил под сомнение логику этих мыслей. Неужели все и правда было так плохо? Спать на жесткой земле, странствовать по королевству?

Если альтернатива выглядела вот так, то ответом было «нет».

Джонас чувствовал себя выбитым из колеи, совершенно потерянным. Ярость, охватившая его после побега Силлы, остыла, уступив место тяжелому, давящему горю. А вместе с ним пришло чувство вины. Джонас не испытывал ни капли сожаления о том, что выдал ее… она заслуживала этого и куда худшего. Но он оставил своих братьев и сестер из «Кровавой Секиры» даже не попрощавшись. Это было эгоистично, и Илиас бы этого не простил. И постепенно вина разъедала его изнутри.

Всю жизнь цели Джонаса были четкими, острыми, как лезвия. Но теперь он застрял в состоянии между. У него не хватало средств, чтобы выкупить земли своей семьи, а одна мысль о поиске нового отряда наемников, скручивала внутренности. Сражаться бок о бок с другими, без Илиаса, было бы для Джонаса невыносимо.

И когда он думал о Гуннаре, Гекле и Сигрун в Истре, его дух падал еще ниже. Продолжится ли работа без него и Илиаса? Без Рея в роли лидера? Он должен был быть рядом с ними, помогать избавлять Истре от смертельной опасности.

Джонас сделал еще один большой глоток эля, лишь бы заглушить вину, что грызла изнутри.

Его внимание привлек смех за длинным столом, и, несмотря на желание утонуть в своем горе, он невольно прислушался.

— Ага, у нас были зацепки, немало кунт пытались продать ложные сведения. — Говоривший, судя по медвежьей шкуре на плечах, был Клитенаром высокого ранга.

— Как ты понимаешь, что это ложь? — спросил его товарищ.

— Мы утаили некоторые детали о паре. И когда лжецы не знают правильных ответов, становится ясно, что они торгуют байками.

— Ты не беспокоишься, Ульфар? — спросил другой. — Чем больше проходит времени, тем сложнее будет их найти.

— Все, что у нас есть — это перевал Свангормр, — проворчал капитан, его перстень с каким-то символом поймал свет, когда пальцы забарабанили по столу. — Но прошли уже недели. Проклятый отряд должен был их найти. Похоже, они растворились в диких землях Нордура.

Каласгард, с горечью подумал Джонас. Однажды, в одну из бесчисленных ночей, проведенных за бреннсой у костра, Рей вскользь упоминал свой крошечный родной городок. И хотя Рей никогда не говорил о желании вернуться в Каласгард, мысль о том, что у него там могли быть союзники, не казалась безумной.

Хватит, одернул себя Джонас, чувствуя, как тлеет вина. Это не его дело. И все же он не мог не подумать… если бы он прислушался к этим Клитенарам, возможно, смог бы как-то помочь своему командиру. Передать Рею сведения, чтобы тот оставался в безопасности.

Нет. Это означало бы помочь и ей тоже. Гнев выжег вину, и он осушил рог несколькими быстрыми глотками.

— Есть новости по хиндриуму? — спросил кто-то из Клитенаров дальше по столу.

— Скоро будут, — ответил Ульфар. — Когда он будет готов, это может изменить игру, парни.

— Гальдра-кунты и не поймут, что их накрыло, — хохотнул его товарищ.

Вернулась разносчица и поставила перед Джонасом новый рог с элем.

— И давно отряд ищет Слоутрари? — спросил один из Клитенаров.

— Неделю, может, две. Не понимаю этого. Мы указали им прямо на него.

Каласгард, подумал Джонас. Его бровь дернулась.

— Кто-то же должен его знать.

Ульфар зарычал:

— Ага. Кто-то в этом королевстве точно что-то знает.

Каласгард! закричал разум Джонаса. Он опрокинул эль, проглотив его несколькими большими глотками.

— Может, они ждут большей награды.

— Правда в том, — голос капитана стал тише, — что Черный Плащ заплатит целое состояние. Он хочет найти их. Обоих. И его терпение на исходе.

Каласгард, Каласгард, Каласгард, отбивал его разум в такт бешено колотящемуся сердцу. Перед ним поставили еще один рог. Джонас осушил его прежде, чем слово смогло сорваться с губ.

Награда, прошипел темный и глубокий голос внутри него. Легкие деньги. Верни земли своей семьи.

Нет. Он должен был сохранить хоть какую-то часть себя. Каплю достоинства и чести.

Какая честь в том, что тебе лгали все эти годы? — огрызнулся голос. — Он повел вас в тот бой. Отчасти он тоже виновен в смерти твоего брата.

Джонас закрыл глаза. Сделал несколько глубоких вдохов.

Каласгард, напевал голос.

Глаза распахнулись. Джонас посмотрел вдоль скамьи. Они были прямо тут. Одно слово. Одно произнесенное слово, и он получит деньги… деньги, которые можно пустить на выкуп родовых земель. Сможет оставить все позади и начать новую жизнь.

Но Рей. Его брат по оружию. Единственный человек в этом королевстве, кто знал и уважал Джонаса. Предать Рея означало бы пасть еще ниже. Так низко, откуда не возвращаются.

Он вскочил на ноги, расплескав эль. Почувствовал, как Клитенары смотрят на него. Ждут, что он предаст своего бывшего брата по оружию.

Джонас бросил монеты на стол.

Пошатываясь, выбрался из зала. Вышел на черные каменные улицы Копы. Согнувшись пополам, он жадно хватал ртом воздух.

— Каласгард, — прошептал он.

Уголь в руке Саги плавно двигался по пергаменту, оставляя смазанные тени вдоль линии материнской челюсти и уходя в изгиб подбородка. Прокравшись мимо стражи, патрулировавшей северное крыло, она юркнула в тайный проход, тот самый, который по глупости показала Рюрику. Теперь Сага ждала, когда загадкианец присоединится к ней, чтобы передать ему карту.

Она раздраженно посмотрела на дверной проем. Рюрик опаздывал, и с каждой минутой ее нервы натягивались все сильнее. Отчасти из-за ожидания встречи с ним, первой после того, что она про себя назвала «Инцидентом». Сага сказала ему, что он хорошо пахнет, и тем самым собственноручно подбросила в костер достаточно хвороста, чтобы он сжег ее дотла…

Она оборвала эту мысль, не дав ей укорениться. Достаточно было признать, что она не готова к унижению от новой встречи с Рюриком. Но карта… Он ждал, что она передаст ему карту, и после нескольких дней, проведенных в поездках по лесопильням и болотам к югу от Суннавика, Рюрик наконец вернулся в Аскаборг.

Сага так увлеклась изучением записей Клитенаров, что дни пролетели незаметно. После смены тактики найти имя первого подозреваемого оказалось делом недолгим. Год назад один командор из Рейкфьорда был сброшен с лошади и получил смертельную травму головы. На его место быстро назначили капитана по имени Торд. Сага старательно внесла его имя в список тех, кого следовало проверить.

Прежний командор Мидфьорда умер во сне, и менее чем через три месяца его сменил командор Бьярки. В записях значилось слабое сердце. И был еще командор Свалдрина, занимавший свой пост полтора десятка лет, пока не скончался от неуказанной болезни. Его заменил человек по имени Хилья.

Теперь у Саги было три имени. Три командора, которые как минимум заслуживали проверки. Ей до боли хотелось поговорить с Аной, и она уже с полдюжины раз наведывалась к соколиной башне. Но до сих пор не было ни следа белого полотна. Это хорошо, убеждала себя Сага. Отсутствие писем от королевы, или от Альфсона и леди Гейры, означало, что Сигна еще не обнаружила последствия вмешательства Саги. Это означало, что у Эйсы было больше времени.

Пока уголь порхал по пергаменту, Сага становилась словно прозрачный, зеркальный пруд в безветренный день. Рисование всегда так на нее действовало. Позволяло сбежать, не выходя за пределы стен.

Она сделала паузу, чтобы взглянуть на рисунок в мерцающем свете факела. Свалла Вольсик смотрела на нее снизу вверх, но что-то было не так. Нос был слишком узкий или слишком острый? И тут Сагу осенило. Шрам. Не хватало шрама. Сжав губы, она провела углем резкую линию у основания материнской шеи, затем отодвинула рисунок и оценила результат. Да. Теперь было правильно.

Камень скрежетнул о камень, дверь с протяжным звуком приоткрылась. Вот и он. Пригнувшись, чтобы втиснуть свое массивное тело в проем, в свете факела появился Кассандр Рюрик. Огонь выделил резкие линии его челюсти и небольшую ямочку на подбородке. И в тот же миг рябь разбила гладь ее вод.

— Красивая, — пробормотал он, и внизу ее живота вспыхнуло жгучее тепло.

Он смотрит на твой рисунок, пустоголовая.

Сага вскочила на ноги, вытащила карту из кармана и сунула ее ему в руки. Лучше покончить с этим как можно быстрее.

Приподняв брови с насмешливым интересом, Рюрик принял пергамент.

— Смогла отправить письмо?

Сага коротко кивнула.

— Карта у тебя. Теперь мне нужно идти.

Но проход был узким, а Рюрик, похоже, не собирался уступать дорогу.

Она встретилась с ним взглядом. Его глаза раздражающе ярко блестели в темноте.

— Опять стараешься избавиться от меня?

— Это так заметно?

У мужчины хватило наглости улыбнуться. Свет зацепился за изгиб его верхней губы, за неглубокие складки у рта.

— А я-то думал, что в прошлую встречу тебе понравилась моя компания, — мягко сказал он. — Я даже решил, что мы можем назвать друг друга друзьями.

Ее пальцы сжались в кулаки. Разве друзья отказываются помогать, если не получат что-то взамен?

— Уверяю тебя, лорд Рюрик, это было действие тоника, — ответила Сага, с тоской глядя на дверь. — Хотя я должна поблагодарить тебя за помощь и за то, что ты… проводил меня в мои покои. — Боги, как же она ненавидела быть ему должной. Сага заставила себя продолжить. — И позволь тебя заверить, я больше никогда не стану принимать тот тоник.

— Хорошо, — сказал Рюрик. — Он делал тебя безрассудной. — Уголок его губ приподнялся. — Повезло, что тебя нашел именно я. Оказалось весьма полезно. — Он помахал картой.

— Я так рада, что мое несчастье оказалось для тебя полезным, — огрызнулась она и тут же сжала губы. Мысли не давали покоя. Он знал, что она вмешивалась в переписку королевы. Знал о ее недуге. Знал слишком многое.

— А в те дни, что меня не было, — его голос стал дразнящим и слишком уж фамильярным, — ты скучала по моему… выступлению на тренировочной площадке?

— О чем ты? — спросила она, но голос прозвучал слишком высоко. И виновато.

— Тебе ведь понравилось увиденное, да?

Ее захлестнул стыд, а следом вспыхнуло любопытство. Как он разглядел ее в той толпе жаждущих крови бойцов Клитенаров?

— Я не увидела ничего, что могло бы меня впечатлить.

— Возможно, тебе просто стыдно, что твой соотечественник не смог меня одолеть.

Она раздраженно фыркнула.

— Если они не способны распознать твои уловки, они не заслуживают победы.

— Уловки?

— Ты приманиваешь их. Изматываешь бесконечным кружением. Заставляешь злиться, а ярость делает их удары эмоциональными и безрассудными.

Большая ладонь Рюрика легла на подбородок, он задумчиво провел по нему пальцами.

— Ты многое примечаешь.

— Жаль, — продолжила она, не в силах остановиться. — Если бы они внимательнее смотрели, заметили бы, как ты оберегаешь левый бок. Очевидная уязвимость. Что это?

Зеленые глаза Рюрика опасно блеснули.

— Ты замечаешь слишком многое. В этом мире это может быть опасно, Сага. — Он неторопливо приблизился, и в его движении было нечто лениво-угрожающее. — Ребро, — он похлопал себя по левому боку, — еще заживает. А теперь, раз ты знаешь это обо мне, ты должна поделиться чем-то о себе.

Сага осторожно отступила на шаг.

— Это так не работает. Я узнала об этом, просто наблюдая.

— Наблюдая за мной.

Ее щеки вспыхнули жаром, но она не отступила.

— Сейчас ты делаешь то же самое со мной, — огрызнулась она. — Кружишь вокруг. Злишь. Чего ты хочешь, Рюрик? Чтобы я напала?

Он тихо усмехнулся, подходя ближе.

— Признаю, мне нравится заставлять тебя извиваться.

Она дважды моргнула.

— Почему?

— Потому что это, — он сделал паузу, — правда. Это настоящее. Не притворство, которое ты показываешь другим.

— Что ж, прекрати это делать.

Она услышала улыбку в его словах:

— Тогда мне придется искать новые способы заставить тебя извиваться.

Сага закрыла глаза. Позволила его словам просочиться в кровь. Они были горячими, тягучими, полными идей, которые могли стоить ей жизни. Но затем внизу живота вспыхнула злость. Он мог позволить себе такие игры без страха последствий. Ведь обычно все складывалось именно так: мужчины отделывались легким щелчком по носу, а женщины расплачивались жизнью.

— Ты говоришь все, что приходит тебе в голову? — прошипела Сага, ощущая, как гнев разгорается все сильнее. — Как они вообще могли отправить тебя в качестве посланца? Неужели ты и правда лучшее, что Загадка способна выставить на переговоры?

— Лучшее из лучших, — сухо ответил он.

— Судя по тому, что я слышу из твоих уст, в это трудно поверить.

Рюрик усмехнулся, его взгляд коснулся нежной впадинки у ее горла.

— Ты не знаешь магии этого рта.

Его слова разлились по телу сладкой теплой волной. И на краткий миг в ее голове мелькнула мысль: что бы он сделал этим ртом?

— Мне нужно идти, — растерянно сказала она. Боги милостивые. Слишком много ночей за записями, должно быть, лишили ее рассудка. Ей нужен был хороший сон, чтобы вернуть себе здравый смысл.

— Как пожелаешь, — сказал Рюрик с явной неохотой, и она поняла, что это еще не конец разговора. Когда он отступил, Сага с облегчением выдохнула. — О моем участии не должны узнать другие, — сказал Рюрик, и вся насмешливость исчезла. — Я сохраню твой секрет, а ты — мой. Ты согласна?

Сага кивнула.

— Хорошо, — сказал он, глядя на нее. Спустя долгий миг он повернулся к двери и толкнул ее плечом, резко распахивая. Когда он отступил, давая Саге протиснуться наружу, его губы снова дрогнули в улыбке. — Был рад встрече, Сага. Как всегда.

— Я бы сказала то же самое, — фыркнула она, — но мы оба знаем, что это была бы ложь.

Рюрик за ее спиной поперхнулся от изумления, и Сагу пронзила короткая вспышка страха, а вдруг она зашла слишком далеко? Однако, услышав его смех, она позволила себе втайне улыбнуться.

В ее голове пронеслась мимолетная мысль. Возможно, в его словах о том, что он видит ее настоящую, была доля правды. Потому что рядом с этим мужчиной, когда он ее провоцировал, Сага была не способна скрывать свой гнев. И, судя по его смеху, ему нравилось ее пламя.

Быстро оттолкнув эту мысль, Сага подтянула под руку дощечку для рисования и зашагала прочь.

Прошло несколько дней. Сердце Саги билось, как молот о наковальню, пока она готовилась к встрече с королевой Сигной за роа в солярии Аскаборга. Переступив порог, Сага опустила взгляд, выискивая на платье выбившуюся нитку. Больше часа ее щипали, дергали и заплетали волосы, пока Арлауг не объявила, что теперь она достойна предстать перед королевой.

После дней бесплодных поисков в архивах Сага ухватилась за приглашение королевы выпить с ней роа в солярии. Это означало не только сменить занятие и оторваться от чтения, но и получить идеальную возможность использовать свое Чутье на королеве во время личной встречи.

Сага не могла не заметить, что приглашение было написано рукой леди Гейры. Она задумалась, продолжает ли Гейра считать свое слабое здоровье проделками Урсира или начала подозревать саму Сагу. Впрочем, она решила, что это не имело значения. Гейра ничего не скажет, если думает, что у Саги есть страница из ее непристойной истории про Медвежьего Бога.

— Стол накрыт у фонтана, миледи, — сказал трэлл, придерживая дверь.

Сага кивнула. Войдя в солярий, она едва не споткнулась, аромат лунных цветов и сладких соцветий обрушился на нее с такой силой, что подкосились ноги. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. Как и каминный зал, солярий был вытесан из обычного гранита, но переливался оттенками зеленого, переходящего в розовый и белый цвета.

Солнечные лучи, проникавшие сквозь сделанные Гальдрой небесные окна, согревали щеки Саги, а в сочетании с ароматом вызвали неистовую волну ностальгии. Воспоминания расцвели в ней, как сад, где она играла и кружилась с младшей темноволосой сестрой, пряталась в кустах с матерью в ожидании, когда зимокрылы вылетят из клетки. Когда-то крытые сады были самым любимым местом Саги во всем Аскаборге. Но теперь она бывала здесь редко, как и во многих других уголках замка.

Обогнув дорожку, она увидела фонтан. Усевшись в кресло, Сага беззвучно вознесла молитву Марре. Сегодня ей понадобится вся доступная мудрость, чтобы направить разговор в сторону Клитенаров. Как это сделать? Когти Короля были не самой обычной темой для бесед с королевой.

К счастью, вскоре появилась королева Сигна, на ней было сияющее платье цвета слоновой кости и золотые украшения. Поднимаясь, чтобы сделать реверанс, Сага глубоко вдохнула и опустила свои ментальные щиты.

— Сага, — сказала королева, усаживаясь. — Ты выглядишь восхитительно, дорогая.

…этот оттенок придает ее лицу болезненный вид, донеслась мысль Сигны.

Сага натянула улыбку, несмотря на желание буквально осесть в кресло. Час мучений во время сборов и ради чего?

— Как и вы, Ваше Величество, — заставила себя сказать Сага, опускаясь на свое место.

Когда их взгляды пересеклись, Сага почувствовала, как внутри все сжалось. Левую скулу Сигны покрывал бледнеющий фиолетовый синяк.

Уголки губ королевы опустились.

— Если у тебя есть вопрос, Сага, задай его.

— Прошу прощения, Ваше Величество. Как вы…

Ледяной взгляд королевы стал острее.

— Я была неосторожна и ударилась о стену.

Но Сага знала, что это неправда. Это был не первый раз, когда она видела подобные отметины на королеве, и не первый раз, когда перед ней представало собственное будущее. Брак без любви. Муж, делящий ложе с бесчисленными другими и добивающийся своего силой.

— Не беспокойся обо мне, дитя, — сдержанно сказала королева. — Мне следовало быть внимательнее.

…и я слишком хорошо знаю, что свое недовольство нельзя высказывать вслух, подумала Сигна, махнув рукой в сторону виночерпия. Что бы сказала Скраеда? Умный волк ждет, пока кролик сам придет к нему …

Слуга-трэлл поспешно подошел с чайником и разлил дымящийся роа в две серебряные чаши. Сага добавила в свой ложку меда и медленно размешала, пока пряный аромат наполнял воздух.

— Благодарю тебя за встречу, Сага, — сказала королева, убирая в сторону свою ложку и встречаясь с ней взглядом. — Я давно хотела, чтобы мы поговорили друг с другом откровенно.

Сердце Саги забилось быстрее.

— Как мать с дочерью, — сказала Сигна. — Как женщина с женщиной.

Сага крепко сцепила руки в перчатках на коленях, когда в голову полезли новые тревожные мысли. Неужели Сигна узнала о краже восковой печати? Дошли ли до королевы слухи о подмененных письмах? Сердце Саги гулко билось, пока служанка ставила на стол деревянное блюдо с дымящимися овсяными лепешками, маслом и клубничным вареньем. Желание сбежать в свои покои было невыносимым, но она боролась с ним, мысленно перечисляя выходы из солярия.

— Дело деликатное, дорогая, — продолжила королева. — Но о нем нужно поговорить. — Она наклонилась ближе. — Мы должны обсудить твои женские обязанности.

Сага медленно выдохнула, глядя на нее.

— Женские обязанности, — повторила она.

Лукавая улыбка тронула губы королевы.

— То, что будет ожидаться от тебя в браке с Бьорном.

Сага почувствовала, как от лица отхлынула кровь.

…ради ее же блага, надеюсь Бьорн не унаследовал от отца вкус к боли в постели, подумала Сигна, сдувая пар с роа.

Боги, Саге казалось, ее сейчас стошнит, прямо здесь, на этот стол.

Королева нахмурилась.

— Только не надо драматизировать, Сага. — Она наблюдала за ней поверх края чашки. — То, чего мы не понимаем, иногда кажется пугающим.

Сага хотела сказать, что знает больше, чем следовало бы, благодаря книгам с Южного Континента, но передумала. Она с усилием откусила от лепешки, решив позволить разговору идти своим чередом.

— Уверена, ты знаешь, чем мужчина отличается от женщины, не так ли, Сага?

Сага едва не поперхнулась, но кивнула.

— Когда мужчине нравится женщина, его… — Сигна замялась, глядя на стол. Она подняла серебряную ложечку. — Его ложка может увеличиваться в размере.

— Она становится столовой? — не удержалась Сага, чувствуя, как губы дрожат от сдерживаемого смеха.

— У некоторых мужчин, — невозмутимо сказала королева, — она может стать даже половником.

Сага закашлялась, запивая лепешку роа.

— А когда женщине нравится мужчина, ее… — взгляд Сигны скользнул к столу и остановился на банке с медом, — ее горшочек с медом наполняется…

— Медом? — подсказала Сага, чувствуя, как пылает все лицо.

— Да, дорогая, — улыбнулась Сигна. — И мужчина возьмет женщину в объятия и… — королева окунула ложку в мед, — размешает ее горшочек своей ложкой.

Сага зажмурилась, из горла вырвался сдавленный звук.

— Теперь, Сага, — продолжила Сигна, — важно знать, что это не единственный способ доставить мужчине удовольствие. Ты можешь также… — Она вынула ложку из меда и начала поднимать ее.

Нет, она не сделает этого. Глаза Саги защипало от слез. Не может же она…

Но королева вложила ложку в рот и стянула мед губами. Их взгляды встретились, когда она вынула ложку и положила ее обратно.

— Ты понимаешь, дорогая?

Губы Саги были так плотно сжаты, что, наверное, побелели. И все же она не смогла сдержать смех, который вырвался наружу, разнесся по солярию и спугнул стайку птиц с дерева.

— Знаю, дорогая, — сказала Сигна с редкой улыбкой. — Это довольно странно. Но мужчинам такое нравится.

…а еще это редкий источник женской власти, подумала Сигна, беря лепешку.

— Когда ты в первый раз ляжешь с мужем, будет больно, — продолжила королева. — Но потом не так уж плохо. Тебе нужно просто… лежать и позволять ему делать свое дело.

Сага нахмурилась. Не так уж плохо? А как же удовольствие, романтика, всепоглощающее желание? Хотя, если подумать, она не могла представить ничего подобного с Бьорном.

— У тебя есть ко мне вопросы, Сага? — спросила королева, намазывая лепешку вареньем.

Их было множество. Сага отчаянно пыталась собраться с мыслями.

— Вам было страшно? — услышала она собственный вопрос.

— О да, — ответила королева с неожиданной уязвимостью. — Я была в ужасе, когда впервые легла с Иваром. Всю мою семью только что вырезали, и меня отдали мужчине, которого я не знала. Это было по-настоящему страшно. — Она подалась вперед, и ее ледяные глаза вспыхнули. Голос стал тише. — Но я никому не показала своего страха, Сага.

— И это подводит к следующему, о чем мы должны поговорить. Я вижу, ты стараешься, дорогая. Ты посещаешь со мной и моими дамами светские встречи и снова обедаешь в большом зале. Но боюсь, тебе еще далеко до того, чтобы быть готовой стать королевой.

Клитенары, напомнила себе Сага, ища возможность повернуть разговор в нужную сторону.

— В этом мире, — продолжила королева, — главное то, как тебя видят. Власть существует лишь тогда, когда ты ее показываешь. Потому, Сага, тебе придется ожесточить сердце и научиться прятать истинные чувства за маской. — Она выдержала паузу, глядя ей прямо в глаза. — Если ты выглядишь как мышь, приползут змеи.

У Саги перехватило дыхание.

…девочке нужно отрастить зубы и броню, если она хочет выжить, подумала Сигна, откусывая от лепешки. Она медленно прожевала и проглотила.

— Когда ты выйдешь за Бьорна, ты будешь представлять его, — сказала Сигна. — Представлять эту семью, и ты должна демонстрировать силу. Твой муж должен чувствовать твою поддержку, когда он будет идти в набеги и править своим королевством. И если ты хорошо справишься со своей задачей, тебя вознаградят короной. Важно, Сага, чтобы муж ощущал полную поддержку своей жены.

… очень скоро она познает на себе, что значит быть женщиной в этом мире, мелькнула мысль Сигны, и в животе у Саги змеей шевельнулась тревога.

— Как королева ты пожертвуешь собственными желаниями ради блага королевства. Стань образцовой женой, произведи на свет наследников и показывай королевству, что вы едины, независимо от того, согласно ли с этим твое сердце.

Взгляд Саги невольно скользнул к синяку на щеке королевы, пока она обдумывала ее слова. Было ясно, что Сигна не любит своего мужа и многое принесла в жертву ради короны. Но Сага напомнила себе о неискренности королевы, за фасадом этих слов Сигна замышляла то, чего делать не следовало.

— Наша жизнь связана не любовью, а долгом, Сага, — сказала королева. — Я знаю, Бьорн будет доволен твоими женскими стараниями. Он хороший человек. Возможно, любви у тебя не будет, но будет как минимум дружба.

…а в худшем случае будет враг в собственной постели, подумала Сигна, откусывая от лепешки.

— Но наверняка есть способ иметь и то и другое. Любовь и долг, вместе? — слова сорвались с языка Саги прежде, чем она успела их удержать.

Взгляд Сигны резко метнулся к ней, и Сага заставила себя не отшатнуться.

…девчонка глупа? После всего, что я сказала, она все еще не понимает? Я всегда считала ее податливой, но если она не способна уловить правила игры…

— Нет, — сказала Сигна, проглотив. — Такого способа нет. — Лицо королевы оставалось спокойным и безмятежным, но под этой красотой таилось пламя. — Ты любишь сказки с Южного Континента, Сага, но позволь сказать тебе вот что… это всего лишь выдумки. В нашем мире принцессы не находят истинную любовь и не живут долго и счастливо. И позволь напомнить, что тысячи девушек готовы умереть, лишь бы занять твое место. — Ее голос стал тише. — Готовы убить, лишь бы сесть на твой трон.

Казалось, температура в комнате упала.

…урканцы любят смешивать свою кровь с королевскими кровными линиями. Но что, если случится несчастный случай? Ее можно заменить на кого-то несломленного, на кого-то более удобного. Возможно, на ту Аниту с золотыми глазами…

Сага заставила себя сделать вдох.

— Теперь ты лучше понимаешь, Сага? — спросила Сигна. Сага почувствовала, как кивает. — Ты так удачлива, дорогая. Но я видела тревогу в твоих глазах и надеюсь, наш разговор сгладил острые углы. Бьорну нужна поддерживающая жена. Та, что будет ему предана. И теперь, когда мы с тобой поняли друг друга, я знаю, что ты справишься.

Сага была в полном замешательстве. Ни в одну из всех тем, которые она ожидала обсудить с Сигной, не входило соблазнение ее тринадцатилетнего сына.

— Нам, женщинам, важно говорить о таком откровенно, — сказала Сигна и отпила роа.

— Я хотела бы… — Сага сама не знала, к чему ведет, лишь понимала, что если уж ей пришлось выслушать разговоры про ложки и горшочки с медом и выдержать завуалированные угрозы, она точно не уйдет без нужных ей сведений. — Я хотела бы узнать об обязанностях королевы.

В глазах Сигны мелькнуло удивление, когда она промокнула губы льняной салфеткой.

— О?

— У меня всегда была тяга к книгам, — затараторила Сага. — Я подумала, что могла бы подготовиться. Возможно, мне стоит… изучить систему податей или иерархию Клитенаров, или…

— Дорогая, — перебила Сигна. — Позволь тебя уверить, ни один из этих вопросов не окажется в твоих руках. — Она отложила салфетку, и на ее лице появилась легкая улыбка.

…если только, проскользнула мысль Сигны, ты не отрастишь хребет и не заберешь все это себе сама. Улыбка исчезла и взгляд Сигны стал отстраненным. Мы уже должны были что-нибудь услышать от того отряда. Внутреннее предчувствие подсказывает, что за Эйсой стоит послать самого Черного Плаща …

Из руки Саги выпала ложка и с лязгом ударилась о тарелку. Встряхнувшись, она подняла ее и начала судорожно размешивать роа. Мысли метались в голове. Черный Плащ. Она уже слышала это имя, видела его в письме, написанном рукой леди Гейры. Было бы разумно направить Черный Плащ по следу Острого Языка.

Должно быть это он. Ее наполнил восторг. Она не понимала, как могла не заметить этого раньше. Сигна связывалась с Клитенарами через Черного Плаща.

— Ты хорошо себя чувствуешь, Сага? — спросила королева, и ее ледяные глаза блеснули тревогой.

…она выглядит так, будто увидела драугура…

Сага яростно закивала.

— Да, моя королева, — заверила она. — Все в порядке. Просто… дрожь в руке.

…Альфсон настаивает, что у Саги никогда не проявлялся гальдур, подумала королева, складывая руки на коленях и внимательно наблюдая за ней. Но что, если его испытание что-то упустило…

По спине Саги пробежала дрожь, когда память резко швырнула ее к встрече с Альфсоном и его мыслях о какой-то проверке на гальдур в юности. Но гальдур проявился у нее лишь в шестнадцать, вскоре после первых месячных. Ей говорили, что шестнадцать — довольно поздно для начала женского прилива. Было ли так же и с гальдуром? Как бы то ни было, ухмылка, которую Сигна адресовала ей, ясно дала понять, Саге нужно быть осторожной, чтобы не выдать свое Чутье.

— Мы с тобой во многом похожи, дорогая, — сказала королева. — Я знаю, каково это — сомневаться. — В ее голосе звучала мягкость, обычно предназначенная ее детям. — Я знаю, каково это выжить, когда все остальные погибли.

Сигна была принцессой Норваланда и видела, как была вырезана вся ее семья, когда Харальд Жестокий захватил остров. Параллели между ними были слишком очевидны, чтобы их игнорировать, и Сага ощутила непривычное чувство — жалость к Сигне. Что пришлось пережить королеве, когда урканцы вторглись в ее страну много лет назад?

…Сиссель, Гюмир, Арвид, Фальки и Эйлин. Милая маленькая Эйлин, которая должна была быть на моем месте, подумала королева, молча жуя лепешку.

Сага изо всех сил старалась сохранить нейтральное выражение лица, но пять имен пронзили ее сердце. Пятеро детей, убитых лишь из-за своей крови.

— Мне очень жаль, Ваше Величество.

— Не стоит, — сказала Сигна, и ее голос был холоден и гладок, как свежевыпавший снег. — Прошло много лет. Конечно, в тот момент это казалось невыносимо печальным, но время лечит все раны. У Урсира есть планы на каждого из нас, и, к несчастью для моих братьев и сестер, их судьбой было погибнуть молодыми.

…если бы они выжили, я никогда бы не стала королевой. Третья в очереди, да еще и девочка…

— Я приняла решение принять свою судьбу, а не бороться с ней, — сказала Сигна вслух. — Полюбить мужа. Взять корону и власть, дарованные мне. — Она внимательно изучала Сагу. — Борьба с течением лишь истощает тебя, Сага. Нужно плыть вместе с бурными водами.

…и искать возможности забрать то, чего ты на самом деле хочешь…

— Ты уверена, что с тобой все в порядке, дорогая? — спросила королева.

— Да. Н-нет, Ваше Величество. У меня… у меня весь день болит голова, — пробормотала Сага. Обессиленная, она потянулась к своим ментальным щитам, вновь сплетая их. — Вы правы. Размышления о прошлом, сопротивление настоящему — все это очень утомляет. Благодарю вас за дарованную мудрость. Это было весьма полезно.

Уголки губ Сигны опустились.

— Хорошо, дорогая. Иди и отдохни. А когда проснешься, подумай о будущем, о том, что поставлено на карту. И я увижу тебя за вечерней трапезой. Ах! — Сигна протянула руку через стол и сомкнула пальцы вокруг запястья Саги. — Праздник дня рождения Ирсы.

Сага заставила себя посмотреть на королеву.

— На следующей неделе вы с Бьорном сделаете совместный выход на пиру Ирсы, Сага. Это будет прекрасный способ публично продемонстрировать вашу привязанность.

— Да, Ваше Величество, — сквозь стиснутые зубы ответила Сага, когда королева отпустила ее руку. — Прошу прощения, но мне нужно прилечь. Сейчас у меня действительно кружится голова.

— Да, разумеется, Сага. Ступай.

Сага развернулась и стремительно вышла из солярия, дворцовый слуга у двери едва успел распахнуть ее, когда она пронеслась мимо.

Ноги сами несли ее по коридорам. Несмотря на сказанное Сигне, она вовсе не хотела ложиться. Вместо этого Сагу переполняла нарастающая энергия, гнавшая ее яростным шагом к порогу соколиной башни.

И когда она добралась туда, белое полотно уже реяло в воздухе.

Солнце растопило снег на лесном пастбище, но клочья разодранной шерсти, цеплявшиеся за камни и колючие кусты, определенно придавали этому месту зимний вид. Сопротивляясь пронизывающему ветру, Рей никак не мог перестать думать о Силле. Он надеялся, что ее второй день с Харпой прошел лучше первого. Тряхнув головой, он заставил себя сосредоточиться.

— То же самое, — пробормотал Рей, и тревожное чувство в желудке лишь усилилось. Запах гнили сам по себе не был чем-то особенным, но сразу напомнил о Шкунгарах и Волчьих пауках, с которыми они столкнулись на Дороге Костей. Прошло уже несколько недель с тех пор, как пропали овцы Вига, но этот запах не исчезал, словно запятнал землю, воздух, деревья.

— Мм? — переспросил Виг рядом с ним.

Рей осмотрелся. Лесные пастбища, привычные для земель Нордура, служили защитой от суровых северных стихий, давая возможность скоту пастись там, где земледелие было затруднено. Высокие сосны перемежались с дикими травами и кустарниками, а само пастбище находилось не меньше чем в часе езды от фермы Вига.

— Сколько овец? — спросил Рей.

— Две дюжины. Их привели сюда в начале лета откармливаться до общего сбора через месяц.

Рей внутренне съежился. Потеря двух дюжин овец была тяжелым ударом для семьи Вига, которая полагалась на их молоко, мясо и шерсть, чтобы пережить суровую северную зиму. И если холод в воздухе что-то и говорил Рею, так это то, что их ждала еще одна долгая зима.

Его взгляд снова скользнул по пастбищу. Оно поднималось к крутому обрыву, огражденному забором для защиты овец. Белый пух застрял на камнях, в колючках и на низких ветвях деревьев. Но крови не было. Тел тоже. Как и Вали, овцы исчезли без следа.

По позвоночнику скользнуло странное ощущение — будто за ним наблюдают. Рей медленно развернулся, всматриваясь в темный лес вокруг пастбища, но видел лишь разные оттенки серого.

— Забор цел, — пробормотал Виг, выводя его из задумчивости. — Мы все осмотрели. Ни одной выбитой жерди, ворота были закрыты. Ничто не указывало на то, что овцы проскользнули под ними.

— А твой пес? — спросил Рей, стряхивая неприятное чувство и шагая к огражденному обрыву. Темно-синяя лента реки прорезала густые леса внизу, и он проследил ее до ледниковых террас на соседней горе.

— Псы, — мрачно поправил Виг. — Двое лучших. От них тоже ни следа, а они обучены охранять стадо.

— Ни крови, — пробормотал Рей, почесав бороду. — Ни тел. Разбойники? Их могли украсть?

Виг покачал головой.

— Будь то разбойники, гнали бы отару через перевал…

— Кто-нибудь заметил бы две дюжины овец, — закончил за него Рей.

Он пробрался через лес к противоположной линии забора. И все же чувство чужого взгляда не отпускало. Он пристально всматривался в кусты, выискивая хоть какое-то движение, но снова ничего. Затем он стал искать следы копыт или клочья шерсти за оградой, царапины на столбах и жердях, которые могли бы указывать на гримвольфов. Но лесная подстилка была нетронутой, а забор старым, но целым.

Он взглянул на небо, затем на лес у подножия пастбища.

— Тебе не кажется, что здесь подозрительно тихо, Тонкие Руки?

— Крепкие Руки, — огрызнулся Виг. — Теперь, когда ты сказал об этом… тут нет птиц.

Рей скрестил руки на груди и нахмурился.

— Не хочешь поделиться мыслями, Гальтунг? — раздраженно спросил Виг.

— Мне интересно, — сказал Рей, — а не знают ли птицы того, чего не знаем мы.

Брови Вига сошлись на переносице, и он нервно оглянулся через плечо.

— Может это из-за запаха? Возможно, он их отпугивает?

— А может, какое-то существо пометило территорию, — задумчиво произнес Рей.

Но что-то привлекло его внимание, и он не договорил. Он быстро зашагал к самому верхнему углу ограды.

— Ты скажешь, о чем думаешь, Гальтунг, или мне учиться читать по хмурым выражениям твоей рожи?

Но Рей не ответил. Все его внимание было приковано к верхнему краю поляны. Вереск и низкая дикая трава росли среди сосен повсюду, кроме одного места. Когда Рэй приблизился к нему, его сердце учащенно забилось. Растения здесь были примяты, образуя большой круг не меньше шести шагов в поперечнике⁶.

Рей резко вытянул руку, хватая и останавливая Вига, прежде чем тот ступил в круг.

— Что? — вспылил Виг.

— Здесь что-то лежало, — сказал Рей, приседая. — Достаточно долго, чтобы трава оставалась примятой неделями.

Он сорвал травинку и поднес к носу.

Виг тоже поднял стебелек, понюхал и закашлялся.

— Сиськи Маллы, Гальтунг, — пробормотал он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Твои кишки, видать, выкованы из стали.

— Будто ему нужно было отлежаться после обильной трапезы, — рассеянно сказал Рей. — Или, может быть, оно было слишком велико, чтобы выбраться с пастбища.

— Оно? — Виг нервно осмотрел лес. — В смысле… существо?

— Возможно, крылатая тварь, слишком тяжелая, чтобы взлететь, или нечто, что не смогло перепрыгнуть забор, — сказал Рей.

— Ты не… — Виг прочистил горло. — Ты ведь не думаешь, что оно все еще здесь?

Желудок Рея сжался, когда он оглянулся через плечо.

— Говорят, некоторые твари любят возвращаться на место убийства и вновь переживать славу своей охоты.

Виг моргнул.

Выпрямившись, Рей уставился в лес за оградой. Его пальцы скользнули по рукояти длинного меча, но взгляд зацепился за нечто поблизости.

— Вон там, — сказал он, обходя круглый след. — Это. Что это такое?

— Похоже на камень, Гальтунг, — сухо заметил Виг.

С первого взгляда это и правда можно было принять за валун. Но Рей знал, что это.

— Это дерьмо, Виг.

— Что же это? — тупо переспросил Виг.

— Дерьмо, — повторил Рей, пнув его носком сапога. — Навоз. Экскременты. Лепешка. Называй как хочешь. Тварь лежала здесь, — он указал на круглый след, — потом произвела вот это, — он ткнул в кучу, — и только после этого смогла уйти.

Карие глаза Вига сузились.

— Слишком мало. И где кости овец?

— Ты бы удивился пищеварительным возможностям некоторых существ, Виг, — сказал Рей. — Они могут использовать многие части животного, которые мы, люди, не можем. Включи воображение.

— Кости, — повторил Виг, тяжело сглотнув. — Ты хочешь сказать, существуют твари, способные переваривать кости? — Он побледнел, когда Рей кивнул. — Яйца Хаброка. Что… как…

— Ответы, — сказал Рей, — будут в этом дерьме. — Волосы на затылке встали дыбом, и он снова бросил взгляд в лес за пастбищем. — Мне не нравится это место, Виг. Давай унесем это вниз и осмотрим во дворе дома-щита.

Виг закашлялся.

— Дерьмо? Ты хочешь тащить дерьмо…

— В нем будут подсказки, — сказал Рей, выпрямляясь. Он строго посмотрел на Вига. — Ответы на то, что случилось с твоими овцами. И, возможно, с Вали.

При упоминании пропавшего мальчика Виг быстро взял себя в руки.

— Хорошо. Давай покончим с этим.

***

К счастью, Рей предусмотрительно затащил вверх по склону сани. Он надеялся найти кости или тушу, но, похоже, им досталось только дерьмо.

— Мне придется сжечь эту одежду, — ворчал Виг, когда они грузили навоз на сани. — И отмываться золой с щелоком.

Рей привык к неприятным запахам и, оглянувшись через плечо в последний раз, был рад увеличить расстояние между собой и этим пастбищем.

— Я тут подумал, — сказал Виг, когда они направились к лошадям, а сани скользили по траве позади.

— Редкость…

— Да, Гальтунг, редкость. Но это… дерьмо. Его слишком мало. Если это было крылатое существо, ставшее слишком тяжелым для полета, или даже нечто, что могло перепрыгнуть забор, разве облегчение такого рода сильно бы ему помогло?

— Хм, — медленно протянул Рей. — Я с тобой согласен, Тонкие Руки.

— Полагаю, у всего бывает первый раз.

Рей проигнорировал его.

— Отсутствие крови и тел наводит на мысль, что овец проглотили целиком. Любопытно. Возможно, мы узнаем больше, когда мы…

— Между прочим, я не собираюсь копаться в дерьме, Гальтунг.

Рей мрачно посмотрел на него.

— Ты сам попросил о помощи. Или ты ожидаешь, что все сделаю я?

— Только то, что связано с дерьмом, — ответил Виг.

— Как всегда, Виг, — неодобрительно сказал Рей. — Сидишь в стороне, пока другие пачкают руки.

— А ты все тот же кислый человек, который отвернулся от своей родни!

— Родни, — повторил Рей, и по его жилам разлился холод. — Моя родня мертва, Виг.

— Харпа, — выплюнул Виг. — У тебя есть Харпа.

Рей едко рассмеялся.

— Харпу волнуют только ее плетения.

— А Рунни? — воскликнул Виг. — А близнецы? — И что насчет меня, не смог произнести он вслух. — Нет. Ты легко их отбросил ради погони за славой.

— Погони за славой, — глухо повторил Рей.

Виг раздраженно провел руками по волосам.

— А как еще это назвать? Ты ушел отсюда, а я… — его голос оборвался, и Рей понял.

— Это не имеет ничего общего с моим уходом, — медленно сказал он. — Ты зол из-за собственной жизни.

Виг фыркнул, но промолчал.

— Ты всегда был человеком слова, а не дела, — продолжил Рей. Виг задел его рану, и Рей не прочь был ударить в ответ. — По правде говоря, тебе удобно отсиживаться на севере, пока хорошие мужчины и женщины умирают за наше дело.

— Отсиживаться? — возмутился Виг. — У меня есть обязанности, Гальтунг! Ты бы никогда не понял. Я мужчина в доме. На мне родня, моя мать и сестра. Мои братья…

Рей попытался захлопнуть разум, тщетно защищаясь. Но воспоминания хлынули потоком. Камень на кургане. Моргающая сова, смотрящая на него сверху. Харпа у станка, будто ничего не случилось. Виг, держащий Снорри на коленях. Разве справедливо, что у Вига три брата и сестра, а у Рея не было ничего. Никого.

Но Виг не собирался останавливаться.

— Я предпочту быть счастливым на севере, чем жить жизнью страданий на юге.

— Что это значит? — вспыхнул Рей.

— Это значит, что ты выбрал холодную, мрачную жизнь и злишься, что я — нет.

Рей зашагал дальше.

— Не лезь в мою жизнь.

Виг насмешливо фыркнул.

— Как скажешь, Гальтунг, оставь себе свою пустую, жалкую жизнь. Отказывай себе в том, чего ты хочешь…

Рей резко развернулся к нему.

— Говори прямо, Виг. У меня нет времени на игры.

— Я вижу, как ты на нее смотришь, — надавил Виг. — Можешь отрицать сколько угодно. А можешь получить ее, если только ты…

— Хватит! — взревел Рей так громко, что, казалось, воздух дрогнул. Ярость хлынула по телу, вскипятила кровь.

Между ними повисла напряженная тишина, пока они шли к краю пастбища. Рей хотел врезать Вигу в челюсть. Хотел проклясть его. Хотел спуститься с горы на Лошади и никогда больше не видеть своего бывшего друга.

Но когда они подошли к линии забора со стороны леса, где паслись лошади, взгляд Рея зацепился за ствол дерева на краю поляны. В тот же миг ярость сменилась недоумением, а затем страхом. На коре был вырезан символ — прямая линия с двумя наклоненными вниз лучами.

— Защитная руна? — нарушил тишину Виг.

— Нет, — сказал Рей. — Она перевернута, а это значит… — он прочистил горло. — Это руна смерти.

Сага пришла в Башню Асла рано и теперь мерила шагами комнату, ожидая прихода Аны. Она была благодарна лунному свету, льющемуся в окно, поскольку оставила факел у подножия лестницы, чтобы его не было видно сквозь окна башни.

Сердце бешено колотилось, и она перерыла сумку, проверяя, все ли на месте. Свежий пергамент, перо, чернильница и, разумеется, печать. После долгих дней ожидания сегодня наконец настала ночь для действий, и Сага едва сдерживала себя. Весь день она гадала, что может содержать письмо, перехваченное Аной. Указания для севера? Возможно, новости об Эйсе?

Железные петли двери заскрипели, заставив Сагу подпрыгнуть.

— Это всего лишь я, Ваше Высочество, — сказала Ана, скользнув в проем с двумя свитками в руках.

— Два? — с нетерпением спросила Сага.

Ана кивнула и быстро подошла.

— Один в Рейкфьорд, другой в Свалдрин.

— Свалдрин? — Снова Свалдрин. Все отчетливее становилось ясно, что в этом городе что-то затевается.

Они устроились на залитом лунным светом участке пола, и Сага осторожно вскрыла первый свиток. Читая в напряженной тишине, она чувствовала, как с каждым словом падает настроение. Письмо в Свалдрин оказалось вызовом портнихи, чьи услуги требовались для пошива свадебного платья. Ана бросила на нее взгляд и молча отложила письмо в сторону.

Сага занялась вторым свитком, делая вид, будто не догадывается, кто будет невестой. Но стоило ей прочесть его, как последние крупицы надежды утекли сквозь пальцы. Второе письмо было приглашением для семьи ярла из Рейкфьорда посетить день рождения принцессы Ирсы.

Комнату наполнила тишина, пока они смотрели на письма.

— Что ж, — вздохнула Ана, — будут и другие. Рано или поздно мы найдем нечто стоящее.

Сага чувствовала на себе ее взгляд, чувствовала, как множатся вопросы. Но она знала Ану недостаточно хорошо, чтобы открывать, что именно ищет. О существовании Эйсы лучше было молчать, а отсутствие новостей — тоже хорошие новости.

Сага мысленно встряхнулась и вытащила из-за корсажа квадрат пергамента.

— Что ты знаешь о Черном Плаще?

Ана задумавшись нахмурилась.

— Это имя мне неизвестно.

— Я думаю, это прозвище связного Сигны, — сказала Сага, передавая список Ане. — Трое командоров погибли при сомнительных обстоятельствах, и их заменили эти люди. Возможно, один из них и есть Черный Плащ.

Глаза Аны расширились, когда она развернула пергамент.

— Гениально, Ваше Высочество! — Она пробежалась взглядом по именам, между бровей пролегла складка. — Торда мы уже проверяли. Командора из Мидфьорда тоже. А вот Хилья — это что-то новое.

Сага пыталась скрыть свое разочарование.

Ана задумчиво сжала губы.

— Это без сомнений начало. Я передам это своему старшему.

— Возможно, — осторожно сказала Сага, — если бы я знала больше подробностей о ваших… опасениях, это помогло бы сузить поиски.

В воздухе чувствовалась тревога Аны, и Сага приготовилась опустить ментальные барьеры. Но Ана неожиданно ответила сама.

— Пропадают Гальдра. — Сага встретилась с ее решительным взглядом. — Их забирают для столба, но никогда не казнят. Они исчезают из-под стражи Клитенаров так, словно их там и не было.

— И ты считаешь, что королева Сигна замешана в этом? — Ана кивнула, и мысли Саги понеслись вскачь. Пропавшие Гальдра. Королева. Свалдрин. Эйса и ее спутник Гальдра. Все это должно было сложиться воедино… каким-то образом.

— Мы полагаем, что королева плетет заговор против собственного мужа.

Сага обдумывала это в молчании. Это совпадало с тем, что она улавливала в мыслях королевы… стремление забрать власть себе… враг в ее постели…

— Ивар ее бьет, — тихо сказала Сага.

Ана нахмурилась.

— По правде говоря, нас бы мало волновали ее интриги, если бы не пропажа наших родных.

— Родных?

— Ах, к черту все это! — воскликнула Ана, вскакивая и начиная расхаживать по тесной комнате башни. Она развернулась и посмотрела на Сагу взглядом, полным огня. — Верховные вожди снова хотят вас оградить, но я устала от их правил… устала ходить вокруг правды. Вы Вольсик. К вам должны относиться как к королеве, а не как к ребенку.

Сага моргнула, но Ана продолжала.

— Группа, с которой я работаю, называется Уппрейсна. На древнем языке это значит «Восстание». Мы — те, кто желает перемен в этом королевстве.

Сага уставилась на нее.

— Что ты имеешь в виду?

Глаза Аны сияли.

— Я имею в виду, что в Исельдуре немало тех, кто противостоит Узурпатору. Тех, чьи семьи он преследовал без причины. Чьи земли и титулы отнял, заставив скрываться. Мы ищем справедливости и лучшего будущего для этого королевства.

— Узурпатор, — повторила Сага, ошеломленная дерзостью этих слов.

Ана повернулась, вновь сосредоточив взгляд на Саге.

— У нас есть основания полагать, что королева использует Клитенаров, чтобы похищать Гальдра в своих целях. Мы думаем, она создает оружие, чтобы захватить власть в королевстве.

— Оружие?

— Или, возможно, армию, — сказала Ана. — На самом деле мы очень мало знаем о ее планах. Но ясно одно. Королева что-то затевает. В этом замешан Альфсон, несколько командоров Клитенаров…

— Свалдрин, — вырвалось у Саги.

— Ваше Высочество?

— Похоже, в Свалдрине что-то затевается. Пациенты и какие-то испытания. Мейстер по имени Лекка. Их… пичкают травами. — Она закрыла глаза, пытаясь восстановить детали. — Альпийский кошачий коготь дал наибольший эффект. И… их лучший образец чего-то был украден человеком по имени Скраеда.

— Скраеда, — прорычала Ана. — Предатель. — Она задумалась. — Я не знаю, какая именно трава могла бы превратить гальдра в оружие. Но я немедленно отправлю весть Уппрейсне. Они вышлют наших лучших Теневых Псов. Если наших родичей удерживают в Свалдрине, они их найдут.

— Теневые Псы?

Губы Аны изогнулись в улыбке.

— Я забываю, Ваше Высочество, вы так мало знаете о гальдрах. Теневой Пес — это разновидность гальдра, способная переплетать свет самыми разными способами. Чаще всего они сливаются с тенями, получая дар скрытности.

Сага отдала бы что угодно за такое умение.

— А есть ли гальдра, которые могут…

Сага замялась, ее мысли боролись друг с другом. Прятать части себя было тем, что помогло ей выжить. Но после стольких лет вопросов перед ней стояла Ана, полная соблазнительных ответов. И после того, чем женщина только что поделилась, Сага почувствовала в себе смелость раскрыть собственный, губительный секрет.

— Есть ли гальдра, которые могут читать мысли? — выдавила она. Кожа горела и казалась слишком тесной, пока она ждала ответа Аны.

— Чтецы, — тихо сказала Ана. — Гальдра, чей дар позволяет читать нити мыслей. Крайне редкие.

Чтецы. Сага подняла брови. После стольких лет у ее Чутья появилось истинное имя…

— Чтецы, — продолжила Ана, — принадлежат к классу, известному как гальдра разума. Эти гальдра обладают высокой интуицией, а значит, их дар течет пассивно, без необходимости в источнике или Единении. Однако после Обряда Единения они могут навязывать свою волю нитям.

Взгляд Саги резко метнулся к Ане.

— Все это прозвучало словно на чужом языке.

Ана на мгновение задумалась.

— До Единения Чтец способен читать мысли. Но после Единения Чтец может… — она замялась, — записывать их.

— Единение?

— Это обряд, через который проходят гальдра, чтобы войти в полную силу.

Сага сглотнула.

— И после этого обряда Чтец может записывать мысли… что это значит?

Аны взволнованно улыбнулась.

— Говорят, Чтец способен прикасаться к нитям мыслей. Что он может влиять на них.

— Влиять на мысли, — повторила Сага. Это открытие заставило ее почувствовать себя мальком в огромном водоеме. Слишком многое она не знала…

Погруженная в размышления, Сага занялась свитками. Взяв внешний лист пергамента, она скопировала адреса почерком леди Гейры.

— Мой старший уже отправил весть верховным вождям Уппрейсны, — с воодушевлением сказала Ана. — Пора вытащить их из уютных залов на севере. Мы должны попытаться провести еще одну операцию по спасению.

Сага моргнула.

— Вам не следует жить среди этих отвратительных убийц. — В голосе Аны появилась резкость. — И вам не место среди тех, кто предал и обманул Вольсиков.

Грудь Саги сжалась, эмоции грозили вырваться наружу. Она задавила их, сосредоточившись на том, как капли расплавленного воска падают на шов письма. Воск растекся, и она отсчитала десять ударов сердца, прежде чем прижать печать.

— Меня невозможно спасти, — наконец прошептала Сага.

— Конечно, возможно…

— Ты наблюдала с башни, как я пыталась пересечь двор, Ана, — резко сказала Сага. — Видела, что произошло. Мой… недуг не позволяет мне выходить наружу.

— Тогда вы не будете выходить наружу, — упрямо ответила Ана.

Сага замолчала, безуспешно пытаясь погасить тлеющий уголек надежды. Опасность, подумала она. Боль в сердце.

— Существуют травы, — продолжила Ана, — если добавить их в напиток, человек погружается в глубокий сон.

— И… что дальше? Вы вынесете меня из Аскаборга?

Руки Саги задрожали при мысли о том, чтобы покинуть Аскаборг, единственный дом, который она когда-либо знала, с его тайными ходами, известными только ей. Мысль проснуться в незнакомом месте, окруженной чужими людьми, вызывала у нее почти физическую тошноту. Как она узнает, где выходы, где тени, в которых можно спрятаться?

— Существует множество способов что-либо пронести в замок и вынести из него, — ответила Ана. — Постоянно прибывают и отправляются посылки. Возможно, большой сундук… мешок с зерном… доспех воина с закрытым забралом. Южная ветвь Уппрейсны базируется в Мидфьорде — городе достаточно большом, чтобы в нем раствориться, но достаточно близком к Суннавику, чтобы быстро добираться туда и обратно. До него всего несколько дней пути… — Голос Аны стих, когда она увидела выражение лица Саги. — У нас есть время все обдумать, Ваше Высочество.

Несмотря на страх, который несли ее слова, воодушевление Аны было заразительно. Сага не смогла удержаться от мечтаний. Что, если бы она ушла, пустила корни в менее ядовитой почве? Смогла бы она снова расцвести? Сага судорожно вдохнула, готовясь произнести то, на что никогда не позволяла себе надеяться. Это всегда казалось невозможным. Слишком многим, чтобы даже рассматривать.

— Я хочу уйти, — сказала она, поднимая руку и сжимая серьгу в форме зимокрыла. — Но моя клетка кажется мне более безопасной.

К своему раздражению, все тело Саги теперь дрожало. Рука Аны скользнула в ее ладонь в перчатке и мягко сжала ее. Такая нежность была для Саги чуждой. Так долго она жила в этом холодном месте. Так долго держала свою колючую защиту наготове.

— Подумайте об этом, — сказала Ана. — Дайте себе время привыкнуть к этой мысли. А пока у нас есть на что отвлечься.

— Свалдрин, — пробормотала Сага, глубоко дыша.

— Свалдрин, — подтвердила Ана, поднимая свежезапечатанные свитки. Она замялась. — Возможно, сведения о Черном Плаще слишком тщательно охраняются, чтобы их можно было найти в публичных записях. Может потребуется действовать смелее. Присматривайтесь ко всему, что может быть заперто. Шкафы. Ящики. Комоды.

— Как мне вообще получить к этому доступ? — спросила Сага, и в ее голос прокралось отчаяние.

— Этого я не знаю, — сказала Ана, расправляя юбки. — Но я уверена, вы найдете способ.

Сага кивнула. Так или иначе, она разберется.

— До нашей следующей встречи, Ваше Высочество, — сказала Ана, послав ей усталую улыбку.

И с этими словами она покинула Башню Асла, оставив Сагу в задумчивом молчании.

Спускаясь из Башни Асла, сжимая сумку в руке, Сага пыталась справиться с вихрем мыслей. Пропавшие гальдра. Черный Плащ. План побега. Но для начала — запертые шкафы. Сразу же на ум пришел шкафчик под рабочим столом мейстера Альфсона. То ли это был инстинкт, то ли что-то другое, но когда Сага коснулась замка, она с поразительной ясностью поняла, что должна попасть внутрь. Но как раздобыть ключ? И как вообще попасть в кабинет?

Слишком много всего сразу. Ей нужна была кружка меда. Теплая ванна. Ослабить напряжение, стягивавшее позвоночник. Где-то на задворках сознания прозвучала неожиданно бодрая мысль: Шаг за шагом. Сага нахмурилась, пытаясь понять, откуда она взялась.

Добравшись до низа винтовой лестницы, Сага сняла факел с железного кольца и замерла. Башня Асла стояла в глухом северном крыле, была глубокая ночь, но она позволила Чутью растянуться, чтобы уловить присутствие ближайших патрулей.

Тишина.

Глубоко вдохнув, Сага шагнула в коридор, оставив ментальные щиты опущенными. И сразу же волосы на затылке встали дыбом. Она оглянулась, но увидела лишь кромешную тьму.

Свернув за угол, Сага подняла факел выше, пока не нашла гобелен берсерка с безумным взглядом. Отдернув ткань, она нащупала камень-замок и навалилась плечом на дверь, пока та не поддалась.

— Странно, что этой двери нет на твоей подробной карте.

Сага вскрикнула, факел выскользнул из рук и упал на пол. Сердце бешено колотилось. Она резко обернулась. Факел освещал нижнюю половину лица Кассандра Рюрика. Сага уставилась на его подбородок с ямочкой, покрытый щетиной. Взгляд скользнул выше, к губам, искривленным от явного недовольства.

— Что ты здесь делаешь, Рюрик? — резко спросила она, пытаясь собраться. Боги, этот человек становился все более назойливым. И почему она не слышит его мыслей? Сага пристально посмотрела на него, сосредоточившись. Барьеры были опущены, но она по-прежнему ничего не слышала.

Рюрик шагнул ближе, и в свете факела стали видны его пронзительные зеленые глаза. Обычно в них читалась хитрость и игривость. Теперь же от веселья не было и следа. В этом освещении, с тенями на лице, он выглядел опасно.

— Я мог бы спросить, что ты здесь делаешь глубокой ночью, Сага. Но, думаю, ты снова мне солжешь.

Сага сглотнула, взгляд упал на карту, зажатую в руке Рюрика. Она намеренно не отметила этот ход. Ведь знала, что Рюрик видел записку Аны, когда оставлял ее для Саги.

Башня Асла, завтра, двадцатый удар.

Но это было несколько дней назад. Как он узнал, что она будет здесь именно этой ночью?

— Ты следил за мной, Рюрик? — Сага сжала руки в перчатках в кулаки.

Он лениво пожал плечами.

— Кажется, у тебя дергается бровь.

В груди Саги вспыхнул огонь.

— Ты как надоедливый комар!

Казалось, на мгновение он задумался, затем на его лице появилась улыбка.

— Хочешь, чтобы я тебя укусил? Я не против.

Сага неровно выдохнула, и в мыслях мелькнул образ его зубов, скользящих по ее коже, опасно, но обольстительно.

Низкий смешок Рюрика вырвал ее из наваждения.

— Вижу, ты не возражаешь, Зимокрыл. Попробуем?

— Кто-то должен надеть на тебя намордник, — пробормотала она, стараясь не думать о том, что он только что назвал ее Зимокрылом. — Напомнить тебе, что между нами все кончено? — процедила Сага. — У тебя есть карта, а у меня есть…

Ее голос оборвался, когда Рюрик шагнул ближе. Он был высоким, невероятно широкоплечим, и в этот момент она отчетливо осознала, что они совершенно одни.

— Между нами ничего не кончено, — прорычал он, размахивая скомканным пергаментом. — Дай мне полную карту.

Его волосы были растрепаны, щетине явно было несколько дней, и Сага заметила, что его привычная небрежная утонченность исчезла. Он выглядел слегка выбитым из колеи.

По спине Саги пробежала дрожь.

— Сколько тоннелей ты еще не отметила? — спросил Рюрик. Ее позвоночник уперся в стену, когда она подняла на него взгляд. Его силуэт, подсвеченный факелом, казался невозможно огромным. И все же она чувствовала не столько страх, сколько… любопытство.

— Что случилось? — спросила она.

— Случилось то, что пропущены тоннели!

— Нет, — тихо сказала она, наблюдая за ним. — Есть еще что-то.

— Ничего нет, — огрызнулся он, и его зеленые глаза вспыхнули.

Сага, выжидая нахмурилась.

— Зимокрыл, — произнес он мягче. — Ты всегда видишь слишком много. — Сага сжала губы, надеясь, что ее молчание подтолкнет его продолжить. — Мне неприятно осознавать твой обман.

— Это было справедливо, — парировала она, отгораживаясь от чувства вины. — Ты заключил со мной уговор, когда я была одурманена тем тоником. В ясном уме я бы никогда не согласилась.

— Почему? — спросил он, и его злость всколыхнула воздух.

Сага смотрела на его лицо, скрытое тенями, слишком смущенная для чего-то, кроме правды.

— Эти т-тоннели — мои единственные союзники. Единственное место, где я по-настоящему в безопасности. — К своему ужасу, она почувствовала, как к горлу подступают эмоции. — Ты бы не понял.

— Ты права. Я не понимаю.

Пораженная этим признанием, Сага сглотнула.

— Но у нас было соглашение, — продолжил он, и в его голосе ясно звучало раздражение. — А времени у меня осталось мало.

Сага удивленно попыталась вспомнить, когда именно загадкианцы покидают Исельдур. Уже на этой неделе? Часть ее сгорала от вины за обман, но та часть, которой нужны были выходы, которой нужно было безопасное место, яростно боролась.

— Замки, — прошептала Сага, и мысль тут же вышла на первый план. Рюрик явно пробирался в места, где ему быть не следовало. — Ты умеешь вскрывать замки?

Рюрик смотрел на нее с почти сверхъестественной неподвижностью.

— Да.

— Научи меня.

— Что-то это звучит не очень разумно, — проворчал он. — Письма королевы — это одно, но это… что ты делаешь, Сага?

Он провел большой ладонью по волосам, привлекая ее внимание. Сага боролась с желанием протянуть руку и тоже прикоснуться к нему.

— Скажи, что ты ищешь, и я открою свои тайны.

Его низкий смешок в темноте ощущался чем-то большим, чем просто звук. Он был почти живым, шепчущим вдоль ее кожи.

— Хорошо, Зимокрыл, — хрипло сказал он. — Ты хранишь свои секреты, а я — свои. Но как мне поверить, что ты снова не обманешь меня? Я уже говорил, что в Загадке за это следует суровое наказание.

— Мы не в Загадке, Рюрик.

— Касс, — сказал он с низким рычанием, которое она почувствовала до кончиков пальцев на ногах.

— Мы не в Загадке, Касс, — язвительно ответила она, затем шумно выдохнула. — Я добавлю на твою карту два новых тоннеля прямо сейчас, в знак доброй воли.

Она жестом попросила пергамент, скомканный в его кулаке. Рюрик передал его, и Сага проскользнула мимо, к факелу, лежащему на полу. Опустившись рядом и расправив карту, она достала из сумки перо и чернильницу.

Рюрик нависал над ней, изучая каждое движение ее запястья. Его присутствие мешало думать, и Саге пришлось собрать всю концентрацию, чтобы правильно нанести тоннели на карту. Через несколько минут она изобразила ход за гобеленом с берсерком, а также проход, скрытый в сухом хранилище кухни.

— Кухни, — фыркнул Рюрик у нее за спиной. — Я должен был догадаться, Арлауг.

Поднявшись на ноги, Сага посмотрела ему в глаза. При свете факела на полу, его шероховатые черты казались еще резче, вызывая дрожь прокатившегося по всему телу возбуждения.

— После того как ты научишь меня вскрывать замки, — сказала она, чувствуя, как колотится сердце, — я закончу карту. — Сага положила руку на его предплечье, пытаясь внушить доверие. — Клянусь тебе, Касс.

Мышца на его челюсти дернулась. Он пристально смотрел на ее руку.

— В прошлый раз мы пожали руки, — сказал он. — Как мне поверить тебе теперь? Если только…

— Если только что?

— Пожалуй я мог бы поверить, если ты примешь загадкианскую традицию. — Он сделал паузу, и его губы изогнулись в озорной улыбке. — Поцелуй.

Сердце Саги, должно быть, остановилось.

— Поцелуй? — выдохнула она. — И какое это имеет отношение к доверию?

Он посмотрел на нее сквозь несправедливо густые ресницы.

— Это… как вы это называете… суеверие.

Из горла Саги вырвался наполовину смешок, наполовину хрип.

— Только не говори, что ты веришь в такие вещи?

— Конечно, — ответил он. — В Загадке мы очень серьезно относимся к таким вещам.

Сага не была уверена, насколько это заявление соответствовало истине. Но к собственному удивлению, поняла, что ее это не очень-то волнует. Сердце колотилось в том же восторженном ритме, как и тогда, когда она вскрывала свитки с Аной. Предвкушение. Восторг от того, что делаешь то, чего делать не следует. Каждый маленький акт непослушания словно подпитывал ее изнутри. Это был ее выбор, и Сага вдруг поймала себя на том, что жаждет большего.

— Хорошо, — осторожно сказала она.

Рюрик резко выдохнул, его зеленые глаза удивленно вспыхнули. Казалось, он не ожидал, что она согласится.

— Хорошо, — повторил он, обходя факел вокруг. Даже в тусклом свете она чувствовала, как его взгляд скользит по ее лицу и останавливается на губах.

Сага прерывисто вдохнула. Нельзя сказать, что она не думала о том, как бы эти губы ощущались на ее губах, каково это — оказаться в его объятиях. Но он был таким большим, что инстинкты заставили ее отступить, дальше от факела, в безопасную тень. Шаг. Еще шаг. Спина уперлась в стену.

— Твое сердце бьется очень быстро, — прошептал Рюрик. Теперь он был лишь огромным силуэтом, заслоняющим свет.

Тьма была уютной и окутывала словно одеяло. В безопасности. Скрытая. Выходы повсюду.

— Не бойся.

Дыхание Саги сбилось, когда его пальцы легли ей на талию, скользнули к пояснице. Широко раскрытая ладонь держала крепко. Носок его сапога коснулся ее ноги, а другой рукой он провел вдоль ее челюсти.

Сага закрыла глаза, отдаваясь темноте. Остались лишь ритмичные удары ее сердца, его травяной запах. Ощущение его, такого большого, неумолимого, и в то же время удивительно бережного. Он держал ее так, словно она была чем-то драгоценным. Чем-то любимым.

— Krasavitsa, — сказал он, мягко приподнимая ее подбородок. — Dolgo ya zhdal.

Рюрик наклонился к ней, дыхание согрело ее кожу. А потом их губы нежно коснулись друг друга. Саге стало и жарко, и холодно одновременно. И на одно бесконечно малое мгновение она выпала из этого мира.

Но все закончилось едва начавшись. Рюрик отстранился и опустил руки. Потеря его прикосновения ощущалась как боль.

Сага резко открыла глаза.

— И это все? — раздраженно спросила она.

Она чувствовала его улыбку в темноте.

— Ты ждала большего?

Вдруг Сага превратилась в существо, состоящее из одних лишь желаний. Схватив его за камзол, она дернула его обратно к себе. Затем приподнявшись на носочки, прижалась губами к его губам. Она понятия не имела, что делает. Знала только одно. Если это ее первый поцелуй, он должен быть таким, чтобы его стоило помнить.

— Твой огонь, — выдохнул он, когда их губы разомкнулись и снова соединились. — Он сводит меня с ума.

— Помолчи, — сказала Сага, проводя ладонями вдоль его челюсти и удерживая возле себя.

Где-то глубоко в горле Рюрика раздался удовлетворенный звук, и по ее телу прошла дрожь, закручиваясь тугим узлом внизу живота. Его руки скользили по талии и спине. Он прижал ее к себе. Такой большой, такой крепкий, такой невозможно теплый, и Сага словно растаяла в нем.

Все ее шипы, вся защита, что она годами выстраивала в этом месте, медленно таяли. Тело становилось мягким, податливым, и Сага отстраненно поняла, что все отпускает. Не боится за свою безопасность. Не ищет выходы. Так вот что значит просто жить в моменте? Чувствовать без страха?

— Мне нужно быть в своих покоях. — Она задыхалась от восторга, когда его губы спустились к ее шее. Щетина сводила ее с ума, царапая чувствительную кожу.

— Ты хочешь, чтобы я остановился?

— Только посмей.

Голова Саги запрокинулась и ударилась о стену.

Рюрик рассмеялся ей в кожу, и вибрация этого звука заставила ее тело запульсировать от желания.

— Хорошо, — прогудел он. — Я и не собирался.

Его губы снова нашли ее, раздвинули, язык скользнул в ее рот. Все стало расплавленным, свободным, текучим жаром внутри, колени подгибались, но Рюрик держал ее, не давая упасть.

Сага застонала ему в губы, и его поцелуи стали настойчивее, руки блуждали по ней, словно ему было недостаточно близости. И Сага выгибалась навстречу его прикосновениям, издавая жадные, нуждающиеся звуки.

Время потеряло счет. Свет мерк по мере того, как догорал факел. Остались лишь тени, лишь они, их горячее дыхание, переплетающиеся руки. Ладонь Рюрика легла на ее ягодицы, притягивая ближе. Его грубоватая манера заставила голод туго скрутиться у нее в животе. И у нее промелькнула мысль, что этот мужчина не боится, что она сломается.

Она прижалась к нему всем телом, чувствуя твердую линию, упирающуюся в самый центр ее существа. Здесь они были едины с темнотой. Здесь были защищены. Здесь она могла быть безрассудной. Могла бросить все ради одной ночи плотской страсти. Но где-то глубоко внутри Саги оставалась крошечная искра рассудка.

Она отстранилась.

— Подожди, — выдохнула она, голова кружилась. Рюрик прижался лбом к ее лбу, и несколько мгновений они просто стояли так и переводили дыхание.

— Если тебе интересно, — сказал он наконец, — в Загадке это считалось бы вполне приемлемым поцелуем, чтобы скрепить уговор.

Сага не смогла удержаться и рассмеялась. И вскоре Рюрик уже смеялся вместе с ней.

Когда она выпрямилась и встретилась с ним взглядом, в ней боролись желание и здравый смысл.

С ним было легко. Он сам был легким.

И как бы сильно ей ни хотелось задержаться рядом с ним, она знала, что час уже поздний.

— Мне нужно вернуться в свои покои, — сказала она наконец.

— Мне в ту сторону, — кивнул Рюрик, указывая в противоположном направлении.

Он поднял ее факел с пола и помог пройти в проход за гобеленом с берсерком. И после тяжелого, многозначительного взгляда Кассандр Рюрик закрыл за Сагой дверь.

Оказавшись снова одна, в своем безопасном месте, Сага позволила себе улыбнуться.

У нее был миг свободы. И в этот миг из всех людей она выбрала именно его.

Рей был благодарен не по сезону прохладному утру, пока разламывал экскременты тупым лезвием. Он слишком хорошо знал, как проходит подобное занятие под палящим летним солнцем. Отсутствие жары и тот факт, что навозу было уже несколько недель, почти полностью избавлял от запаха.

— Почему у меня чувство, что ты делаешь это не в первый раз, Гальтунг? — проворчал рядом Виг.

— Не в первый, — Рей поймал себя на том, что ответил. — Радуйся, что оно старое и сухое.

Накануне они разошлись на плохой ноте, и Рей вполне ожидал, что Виг оставит его разбираться с этой мерзкой работой в одиночку. Поэтому, когда утром Виг проехал через защитные рубежи, Рей испытал и облегчение, и невольное уважение. Теперь между двумя мужчинами висело хрупкое подобие мира. Такое, которое легко разбить одним неосторожным словом.

Хотел он того или нет, Рей был рассеян, его мысли снова и снова возвращались к словам, которые Виг бросил в гневе.

Я вижу, как ты на нее смотришь. Можешь отрицать сколько угодно. А можешь получить ее…

Боги, неужели его мысли так ясно написаны у него на лице? Рей надеялся, что нет. Потому что сегодня утром, глядя на нее через длинный стол, он представлял, как сметает посуду и срывает с нее тунику и штаны. Как раскладывает ее перед собой и изучает ее тело языком…

Он моргнул, отгоняя мысль. Она не предназначена для такого мужчины, как он, человека, пропитанного тенями и кровью. Рей понял это задолго до того, как узнал ее настоящее имя. Но известие, что Силла — это Эйса Вольсик, лишь укрепило это понимание. Эйсе нужен партнер с политическим весом, кто-то со знатным домом и положением. И у Рея было больше чести, чем у Джонаса. Он сделает то, что лучше для нее, а не станет брать по собственной прихоти.

Рей заставил себя сосредоточиться на деле. Виг раскрошил кусок в перчатках, вытаскивая из него свалявшуюся шерсть и несколько осколков костей и сложил находки к остальным.

— Судя по шерсти, копытам и фрагментам костей, мне уже ясно, что эта тварь сожрала стадо, — сказал Виг. — Нам обязательно продолжать?

— Да, — твердо сказал Рей, откалывая более плотный слой от «лепешки», как упорно называла ее Силла.

Виг вздохнул уже, наверное, в десятый раз за час.

— Да? Больше тебе сказать нечего?

Рей уставился на дерьмо.

— Скажу, когда найду.

На самом деле это могла быть любая мелочь, способная сдвинуть дело с места. Камень, семенная коробочка, ракушка, встречающаяся только в определенной местности. Они искали в экскрементах… хоть что-то. Нож наткнулся на нечто твердое. Разламывая навоз, он решил, что это очередное копыто или осколок кости. Но, освобождая находку от грязи, быстро понял, что ошибся.

— Вот, — сказал Рей, держа предмет между большим и указательным пальцами. — Вот что мы ищем.

Виг прищурился. Предмет длиной с ладонь изгибался и сужался к зазубренному острию.

— Клык? — предположил он. — Но кому он может принадлежать? Он огромный. Здесь ничего подобного не водится.

Рей поворачивал клык, осматривая его со всех сторон.

— Он полый, — пробормотал он, и его мысли метнулись к заданию, которое «Кровавая Секира» исполняла на юге Исельдура. Холт и его заражение…

— Во имя богов! — воскликнул Виг. — Умоляю, договори. Клыки, Гальтунг, сосредоточься!

Рей бросил на него самый острый «взор секиры».

— Полый, как у змеи, тупица. Яд проходит по внутреннему каналу и попадает в добычу.

— Змеи? В северных диких землях нет змей. — Виг хотел потереть лоб, но передумал.

Рей положил клык на стол рядом с кучкой костяных осколков и шерсти.

— Змеи не выживают в этих местах, — сказал он. — Значит, змею эта тварь сожрала где-то южнее.

Виг выглядел раздраженным, и Рей его не винил. Они подтвердили, что навоз принадлежит убийце овец, но находка клыка порождала лишь новые вопросы.

— Значит, эта штука, — сказал Виг, — сожрала на юге гигантскую змею, потом пришла на север и сожрала целое стадо овец. А потом мило отдохнула и все это высрала? Это… безумие.

Рей отколол еще один кусок от «лепешки». Находка клыка разожгла в нем новый азарт.

— Не могу в это поверить, — пробормотал Виг, наблюдая за ним. — Я думал, ты дашь ответы, а не добавишь вопросов.

Рей просто проигнорировал его. Немного поворчав себе под нос, Виг утих. Они возились в дерьме уже больше часа, когда Виг наконец нарушил молчание.

— Вчера я говорил в гневе и должен извиниться.

Рей удивленно повернулся к бывшему другу. Виг смотрел на него неуверенно, и Рей стиснул челюсти. Боги. Это обязательно?

— Я тоже, — выдавил он.

Взгляд Вига скользнул к натянутому над ними тенту, затем вернулся к Рею.

— Рунни говорит то же самое, знаешь ли. — Рей выжидающе посмотрел на него. — Она считает трусостью то, что мы отсиживаемся на севере. Хочет взяться за оружие вместе с Уппрейсной, но я запретил ей.

— Не могу представить, чтобы Рунни позволила тебе что-либо ей запрещать.

Виг усмехнулся.

— Да. Сомневаюсь, что мое слово надолго ее удержит. — Он нахмурился. — Я волнуюсь за нее. За наш род. Было столько страданий, а я хочу лишь мира. Может, это и правда малодушие…

— Это не малодушие, — твердо сказал Рей. — Увидеть жизнь, которой ты хочешь жить, и выбрать ее — это смело. — Его пронзило неприятное чувство. Пылающие гребаные звезды, как же он ненавидел говорить о чувствах. Но Виг когда-то был ему как брат и откликнулся на его призыв о помощи. Как минимум, он заслуживал уважения.

— Возможно, в твоих словах тоже есть доля правды, — сказал Рей. — Возможно, я и правда живу мрачно. Возможно, я наказываю себя за то, что жив, когда он — нет.

Виг протяжно и тяжело вздохнул.

— Ты не виноват…

— Я не хочу об этом говорить, — резко оборвал Рей. — Давай оставим наши разногласия позади. — Он помедлил, разглядывая лицо, которое так хорошо знал в юности. — И запомни вот что. Мой уход не имел к тебе никакого отношения, Виг. Он был связан только со мной.

Рей подумал о Виге, окруженном родней, и о пустоте, расползшейся внутри него, когда он понял, что остался единственным из рода Гальтунг. Уход из Каласгарда был единственным способом не дать тьме поглотить его целиком. Месть была единственным, что притупляло его горе.

— Надо было приехать или написать, или… что-нибудь сделать, — пробормотал он.

Виг хотел положить руку в перчатке на плечо Рея, но, вспомнив, чем она покрыта, к счастью, остановился.

— Ты здесь сейчас, Гальтунг, — сказал Виг. — И это главное.

Рей почувствовал облегчение, словно груз, о существовании которого он даже не подозревал, свалился с его плеч.

— А теперь, — сказал Виг, — эта лепешка дерьма сама себя не разберет.

И они снова принялись за работу.

Но не прошло и минуты, как через защитные рубежи ворвалась Рунни. Натягивая поводья, она едва удерживала коня, и тревога читалась и в звере, и в женщине.

— Что случилось? — спросил Рей, холодок тревоги скользнул по затылку.

— Астрид, — сказала она, и ее лицо исказилось от горя. — Наша соседка. Она собирала стадо, но вернулась только овчарка. Она пропала вместе с дюжиной овец.

Тошнота скрутила внутренности Рея. Мысли метались. Он знал, что должен скрывать лицо в этих местах, держаться в тени. Но как он мог стоять в стороне, когда исчезают люди?

— Веди меня к загону, — сказал он.

***

Сказать, что Силла была в отвратительном настроении, когда Виг приехал забрать ее от Харпы, было бы сильным преуменьшением. Это был один день, проведенный в ядовитых закоулках собственного разума. Еще один день, когда она не справилась. Было заметно, что даже Харпа устала.

— Зачем ты хочешь овладеть своим гальдуром? — спросила старая женщина после долгих часов практики.

Силла встретила ее строгий взгляд и заставила себя его выдержать.

— Сага, — ответила она. — Я должна стать такой же сильной, как Рей, чтобы спасти ее. А потом… возможно, из всего этого кровопролития выйдет хоть что-то хорошее.

— Ты не сможешь двигаться вперед, если застряла в прошлом, — сказала Харпа. — Есть время сражаться, а есть время отпускать. Я вижу в тебе борьбу. Возможно, ты ничего другого и не знала. Но ты не продвинешься, пока не сдашься. Отпусти. Сдайся.

— Сдайся, — тупо повторила Силла, пытаясь понять.

Но в животе скручивалось раздражение. И страх перед голосами, которые встретят ее, стоит лишь попытаться найти в разуме тихий уголок.

— Хорошо, — устало сказала она.

И, возможно, последний час тренировки ей и правда мерещилось мрачное лицо Рея, проезжающего сквозь защитные барьеры. И, возможно, когда вместо него появился Виг, она почувствовала укол разочарования. Но стоило ему сказать, что еще один житель Каласгарда исчез, как Силла ощутила себя полной дурой. Людей похищали, возможно, убивали, а она тонула в жалости к себе.

Пока Виг рассказывал, как он с Реем и остальными прочесывали окрестности в поисках пропавшей женщины, Силла выпрямила спину. И к тому моменту, как они добрались до дома-щита и проехали через рубежи Рунни, она затолкала свое уныние глубоко внутрь. Мысли о Вали и Астрид не давали ей покоя. Что с ними случилось?

Виг, спешивший вернуться к своим обязанностям и проверить линию ограды, извинился и уехал. Вздохнув, Силла спешилась и оглядела двор в поисках Рея. Она хотела помочь. Хотела присоединиться к поискам.

Но на полпути через двор у нее подкосились ноги.

Из-за угла вышел Рей, на нем была лишь простыня, обернутая вокруг бедер. Капли воды блестели в его кудрях, и ее взгляд машинально проследил за одной из них, скользнувшей по шее на обнаженную грудь. Когда-то Силла назвала его «ходячей горой», и теперь поняла, что не ошибалась. Он был широк в плечах и бедрах, его тело, было выковано годами сражений. Ее взгляд вернулся к груди, и зацепился за татуировку на его коже.

— Дракон?

Рей резко вскинул голову, встречаясь с ней взглядом. Его пальцы сильнее сжали край ткани, и Силла поспешно опустила глаза.

— Ты вернулась, — сказал он. — Как прошел день?

Силла поняла, что не может заставить себя улыбнуться. Так же как не может удержаться от еще одного взгляда на татуировку, хранящую гальдур. Перепончатые крылья раскинулись по всей его груди, острые когти застыли, словно готовые к удару. Из распахнутой пасти дракона вверх по шее и плечу Рея тянулось чернильно-черное пламя, тогда как шипастый хвост змеился вниз по левой руке. Детали поражали, от ромбовидной чешуи до костяных выступов вдоль спины чудовища.

— Еще один день под градом оскорблений Рикки, — сказала она нарочито бодро и резко отвернулась.

Повисшая тишина подсказала, что Рей подбирает слова.

— Ты голодна? — наконец спросил он. — Гида прислала нам ужин.

Не оборачиваясь, Силла покачала головой.

— Виг рассказал мне о женщине. Я хочу участвовать в поисках.

— Нет, — непреклонным тоном ответил Рей. — Ты знаешь, что мы должны скрывать свое присутствие. Нельзя рисковать. Кто-то может увидеть твое лицо.

Живот Силлы сжался от раздражения.

— А ты? — спросила она, и злость вспыхнула вновь. — Твое лицо, твоя личность?

— Я могу о себе позаботиться.

Она не могла очистить разум. Не могла пойти искать пропавших. Неужели она совсем ни на что не способна?

— Местные знают эти места, — продолжил Рей, словно читая ее мысли. — Горы суровы и опасны, особенно после наступления темноты.

— Полагаю, ты пытаешься сказать, что я буду только мешать, — горько сказала Силла.

Рей шумно выдохнул.

— Если тебе нужно движение, мы будем тренироваться. Принеси учебные мечи, пока я оденусь.

Силла услышала, как закрылась дверь дома-щита, и постаралась не представлять, как ткань падает на пол. Она мысленно встряхнулась.

— Соберись, — пробормотала она себе, ведя Бурую Лошадь к стойлам.

Сняв седло и забрав учебные мечи, она вернулась во двор. Рей уже ждал ее. Он переоделся в темно-серую тунику, и у основания его шеи виднелся завиток вытатуированного дыма. Он вопросительно приподнял бровь, и Силла протянула ему меч.

Она встала в защитную стойку, которой он учил ее накануне. Темные глаза Рея задержались на ее лице, хватка на деревянном клинке была твердой.

Он бросился на нее, ее меч метнулся навстречу, и клинки с глухим стуком столкнулись.

— Хорошо, — пробормотал Рей, обходя ее по кругу.

Силла резко развернулась, сердце забилось быстрее. Теперь атаковала она, бросившись к его левому боку. Он отбил удар небрежным движением запястья, и ее меч вылетел из руки. Боги, утром они уже отрабатывали этот прием, и тогда у нее получалось куда лучше. Будто ее провал с гальдуром добрался и сюда. И все же Рей ничего не сказал о ее неуклюжести.

Раздраженно выдохнув, Силла подняла меч и снова бросилась на него. Шаг в сторону, и она споткнулась о камень, рухнув на руки и колени. И снова Рей промолчал.

— Прекрати, — прорычала она, поднимаясь. — Прекрати быть милым со мной.

— Это поможет тебе вытащить голову из собственной задницы?

Она сверкнула глазами. Уголки его губ дрогнули в беззвучном вызове. Вот что ей было нужно. Чтобы все снова стало таким, как на Дороге Костей, до того как все усложнилось.

Силла ринулась на него, ныряя под его меч, но недостаточно низко. Деревянный клинок ударил ее в плечо, и она, выругавшись, отшатнулась. Выпрямившись, она метнула в него уничтожающий взгляд.

— Тебе придется быть быстрее, Солнышко, — поддел он.

На ее лице появилась жесткая усмешка. Теперь у злости был выход. Она развернулась и атаковала, обрушивая на Рея удар за ударом.

— Сегодня в тебе есть огонь, — заметил он, перебрасывая меч в левую руку и с легкостью блокируя ее атаки. — К сожалению, за счет разума.

Резким движением он ударил ее плоской стороной клинка, и она растянулась на земле.

Силла вскочила, откидывая волосы с лица. В его глазах плясало веселье.

— Тебе это кажется смешным? — спросила она.

— Не особенно, — протянул Рей. — Приведи голову в порядок и уложи меня на задницу.

Боги, как же ей хотелось отправить его в полет и стереть это веселье с лица.

— Я имел в виду мечом, Солнышко, а не взглядом.

Его губы дрогнули.

Стиснув зубы, Силла взмахнула деревянным клинком снизу вверх. Рей блокировал удар, провернул запястье, и ее меч снова вылетел. Он двигался куда быстрее, чем она успевала сообразить. В следующий миг ее развернуло, а за спиной она почувствовала его твердое тело. Его рука сомкнулась у нее на горле, учебный клинок замер у ее щеки, и по ней хлынула волна жара.

Рей склонился к самому ее уху, и, вопреки себе, Силла закрыла глаза.

— Перестань предупреждать меня о том, что собираешься сделать, — тихо сказал он.

Она распахнула глаза. Локоть врезался ему в ребра, пятка вдавилась в сапог. Силла вырвалась, одним движением подхватив меч. Откинув волосы с лица, она злобно уставилась на него.

— Ничего я тебе не говорю! — прошипела она.

— Еще как говоришь, — сказал Рей.

Его взгляд медленно прошелся от ее сапог до макушки, и вся кровь в теле Силлы будто устремилась вниз.

— Всегда следи за противником. Если присмотреться, он сам расскажет тебе о своих планах. — Он кивнул на нее. — Левое бедро. Ты напрягаешь мышцу перед тем, как рвануть вперед. Вот твоя подсказка.

Раздражающая «почти-улыбка» тронула его губы.

— Ты слишком доволен собой, — едко сказала она. — Победил новичка.

Рей приподнял бровь.

— Самый важный урок на сегодня — никогда не позволяй эмоциям управлять тобой в бою.

— Я не позволяю! — воскликнула она.

Его брови поползли вверх, и Силла окончательно потеряла контроль. С криком ярости она бросилась на него. Рей резко выбросил вперед ногу, все остальное было как в тумане. Не успела Силла понять, что произошло, как уже лежала на спине, а Рей нависал над ней. Она моргнула, глядя на самодовольное выражение его лица, и в животе вскипела злость. Она сделала выпад ногой с такой скоростью, что, похоже, застала его врасплох. Рея внезапно сбило с ног, и он с удивленным возгласом рухнул на землю.

Силла тут же оказалась сверху, прижимая его плечи к траве, и победно улыбнулась, увидев недоверие в его глазах.

— Что ты там говорил, Взор Секиры? — злорадно протянула она. — Ах да. Если не научишься действовать быстро и без пощады — погибнешь.

Уголок его губ изогнулся, и, вопреки себе, Силла снова уставилась на них.

— Тебе нравится, когда я говорю тебе, что делать, Солнышко? — Его голос прокатился по ней глухой вибрацией, и она почувствовала это в каждой точке соприкосновения их тел.

— А знаешь что? — С безжалостной скоростью он перевернул ее на спину, прижав к земле бедрами. — Мне нравится указывать тебе, что делать.

Она тяжело дышала, пытаясь осознать, что только что произошло. Его локти упирались в землю по обе стороны от ее головы, лицо было в считанных дюймах от ее лица. Как легко было бы потянуться и запустить пальцы в жесткую щетину его бороды. Притянуть его губы к своим и выплеснуть раздражение совсем другим способом.

Но Силла поклялась, что Рей не станет еще одним отвлечением от ее проблем. И он был прав, этим вечером эмоции взяли над ней верх.

— Ты закончила? — спросил Рей. Его голос стал холодным и беспощадным.

Силла глубоко вдохнула.

— Я закончила, — прошептала она.

Его кадык дернулся, и на миг ей показалось, что он хочет сказать что-то еще. Но Рей скатился с нее, проводя обеими руками по волосам. Поднявшись на ноги, он навис над ней.

— Я разогрею ужин.

И ушел в дом-щит, оставив Силлу лежать в траве и пытаться унять бешено колотящееся сердце.

***

Утро выдалось холодным и серым, под стать настроению Силлы. Бросив взгляд через плечо, она осмотрела лес в поисках хоть какого-нибудь признака зверя, рыщущего поблизости. Но там был лишь Рей, который стоял в дверях дома-щита и наблюдал, как она пересекает двор. Его мрачное предсказание, что чудовище нападает с семидневным интервалом, заставляло ждать кровопролитья именно сегодня.

— Пять минут, — сказал Рей с порога, застегивая пряжку своей льебриньи.

Войдя в конюшню, Силла позволила себе крошечную искру надежды. Может, сегодня Бурая Лошадь наконец возьмет лакомство? Но хвост лошади рассек воздух, она отвернулась, и Силле пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не расплакаться. Она поклялась себе не сдаваться, но решимость трещала по швам. Все трещало по швам.

Боевой настрой, попыталась она, но в голове было пусто.

Думай об очаге, попыталась она снова, но не смогла вызвать ничего теплого.

— Силла? — донесся со двора хриплый голос Рея.

Он, подумала она. Он — мои мысли об очаге. Силла резко тряхнула головой. Нет. Тренировки по рукопашному бою, вот ее мысли об очаге.

Силла глубоко вдохнула, затем вышла из конюшни, чтобы присоединиться к тренировке. Она будет идти, шаг за шагом, пока будет способна на это.

***

— Сосредоточься на биении своего сердца, — сказала Харпа несколько часов спустя. — Почувствуй, как кровь течет по венам. Ощути сердце своего гальдура, спокойное, дремлющее.

Хотя она уже пробовала все это прежде, Силла заставила себя попытаться снова. Она сфокусировала взгляд на формах, кружившихся на задней части ее век. Круги вращались, пока не стали единым целым — и нет, это был вовсе не круг, а лицо с двумя льдисто-голубыми глазами, смотрящими на нее в упор.

Твоя вина. Это должна была быть ты.

Силла была уже за гранью нетерпения. За гранью раздражения. Там, где раньше ее наполняло тепло и уверенность, что все обязательно наладится, теперь поселились холод и пустота. Когда он умер, у нее забрали все, и она только сейчас начала осознавать…

Твой оптимизм поверхностный и ложный.

Это слова Рея. Он видел ее насквозь. Видел в ней наивную девчонку. И, о боги, как же он был прав. А что ответила она? Тебе не обязательно позволять злу прошлого определять, кем ты станешь. До чего же глупо.

С губ Силлы сорвался горький смешок.

— Сдайся, — сказала Харпа, в тысячный раз за этот час. — Сдайся своему прошлому. Не отдавай власть тому, что ты не можешь изменить.

— Легко сказать, — ответила Силла.

Вздох Харпы был долгим и усталым. Даже ее, казалось, вымотала эта рутина.

— Это правда, — сказала Харпа, к удивлению Силлы. — Даже самые храбрые воины продолжают бороться с такими вещами.

Силла встретилась с наставницей взглядом, и увидела в нем незажившую рану, что-то с рваными краями, что Харпа прятала от мира.

Лицемерка, хотелось закричать Силле. Как легко Харпе говорить о смирении, когда она сама не следует собственным словам. Пустота внутри Силлы наполнилась чем-то уродливым. Ей хотелось причинить Харпе боль, хотелось ломать, хотелось ранить других так же, как была ранена она сама.

Сжимая кулаки, Силла открыла рот. Но прежде чем она успела заговорить, дверь хижины Харпы распахнулась. Они обернулись и внутрь ввалились двое воинов. Тот, что крупнее нес на руках тело женщины. Было ясно, что мужчины родственники, оба светлокожие, с голубыми глазами. Но у более высокого была густая черная борода с единственной белой прядью, а выбритый череп второго украшали закрученные синие татуировки. Его взгляд встретился со взглядом Силлы и ожесточился. На миг в комнате все замерло, лишь ровный звук капающей на пол крови, нарушал тишину.

— Хеф? Кетиль? — Харпа бросилась к ним. — Что случилось?

— Это Фрейдис, — прорычал бородатый. — Что-то напало на нее. Сожрало с десяток овец, а потом переключилось на нее. Гончие спугнули тварь. Прогнали ее, прежде чем случилось худшее. Хвала Хаброку.

Рука Силлы взметнулась ко рту. Рей был прав. Существо снова нанесло удар.

— Силла, к кровати, — рявкнула Харпа, и Силла мгновенно поняла.

Вскочив, она метнулась к кровати в углу хижины, смахнула книгу и прялку и откинула шкуры.

Взгляд Харпы были твердым, как камень.

— Клади ее, Хеф.

Высокий воин осторожно опустил раненую женщину на постель. Та извивалась, и с ее губ сорвался пронзительный крик. Хижину наполнил странный запах — металлическая резкость крови, смешанная с землистым, гнилостным смрадом. Крови было так много, что передняя часть шерстяного платья женщины была сплошь пропитана ею.

— Тише, Фрейдис, — сказал Хеф, проводя ладонью по ее лбу. — Ты у Харпы. Она приведет тебя в порядок.

Комната поплыла перед глазами Силлы, и чтобы удержаться она уперлась рукой в стену. Это было слишком похоже на смертельные раны ее отца. Она слышала язвительный смех воина, который удерживал ее на дороге возле Скарстада, крик черного ястреба высоко над головой…

Резкий треск ткани вернул Силлу в действительность. Харпа рассекла платье и медленно отдергивала ткань. Открывшаяся рана была настолько жуткой, что у Силлы перехватило дыхание.

На животе Фрейдис виднелись две раны одинакового размера. Силла присмотрелась повнимательнее. Одну рану что-то закрывало, ее невозможно было разглядеть сквозь кровь. Боги. Там было так много крови. Знаний в целительстве у Силлы было совсем немного, но внутреннее чутье подсказывало, если вынуть это из тела Фрейдис, смерть придет к ней еще быстрее.

Между Харпой и Хефом прошел молчаливый обмен взглядами. Силла поняла без слов. Рана была смертельной.

— Воды, — резко приказала Харпа. — Кетиль, не торчи в дверях, набери ведро из ручья сзади. Силла, принеси грибы с третьей полки, четвертая банка справа.

Лысый воин поспешил к двери, а Силла кинулась искать грибы. С каждым движением, она чувствовала себя оглушенной, словно ноги больше не стояли на твердой земле. Внезапно все ее прежние беды показались ничтожными.

Окинув взглядом банки на полках Харпы, она зацепилась за одну в самом верхнем углу. Осознание было словно удар по всему телу. Силла ухватилась за рабочий стол, когда зрение сузилось.

Скрученные зеленые листья, плотно утрамбованные в банку.

Силла вдохнула, затем выдохнула. Листья выглядели как дом. Как утешение. Как яд и ложь. Десять лет, шептали они. Нам было так хорошо вместе. Почему ты прекратила?

Ногти впились в ладони, тело Силлы дрожало от сдерживаемого напряжения. Кожа казалась слишком тесной, сердце колотилось от жгучей потребности.

Один лист, чтобы стало легче. Второй, чтобы забыть.

— Силла! — рявкнула Харпа.

— Я вижу их, — солгала Силла. Она двигалась словно в трансе, медленно, неуверенно. Подтащив к полке стул, Силла оглянулась через плечо. Харпа и оба воина склонились над раненым телом Фрейдис, стоя к ней спиной. Силла потянулась вверх. Спустилась вниз и положила ее в мешок с припасами.

Чувство вины заструилось по жилам Силлы, но к этому времени оно уже стало старым спутником.

С долгим выдохом Силла нашла банку с высохшими грибами и отнесла ее Харпе. Она узнала их по запаху, те самые, что ей предлагали во время Обряда Единения, чтобы впустить ее в глубины собственного разума.

И Силла поняла. Цель Харпы была не в исцелении. Она хотела облегчить страдания Фрейдис. Подарить ей покой в смерти.

Сердце гулко билось, пока Силла следовала коротким указаниям Харпы и заваривала чай из грибов. Через несколько долгих минут она подошла к кровати, сжимая в руках чашу с настоем. Глаза Хефа блестели, лицо было напряжено от горя, а Кетиль бросил на Силлу косой взгляд, когда она приблизилась. Харпа накрыла живот Фрейдис одеялом, стерла грязь с ее лица. Вокруг кровати горели свечи, и Харпа склонила голову, бормоча что-то неразборчивое. Спина раненой выгнулась дугой, из горла вырвался крик агонии.

— Мы дадим вам время попрощаться, — сказала Харпа, забирая чашу у Силлы и ставя ее на пол рядом с кроватью. — Позовите меня, когда будете готовы.

Харпа пересекла комнату, подхватила плащ Силлы и ее мешок с припасами. Сердце стучало в висках, в коленях, в кончиках пальцев, пока Силла следовала за ней наружу.

— На сегодня мы закончили, — сказала Харпа. — Дай отдых телу и разуму. Хорошо подумай о том, чего ты на самом деле хочешь.

Силла задержала дыхание. Знала ли Харпа, что она взяла? Видела ли ее? Но когда Харпа протянула ей мешок и плащ, Силла позволила себе долгий выдох.

— Не возвращайся, пока не будешь готова перестать бежать.

Харпа помедлила, глядя на Силлу своим проницательным, все понимающим взглядом. Щеки Силлы вспыхнули, и она уставилась себе под ноги, как ребенок, которого отчитали.

В этот миг она чувствовала слишком многое сразу — скорбь по Фрейдис, злость на прямоту Харпы, стыд за собственную слабость. И постоянное чувство вины. Ей отчаянно хотелось онемения — передышки от всего этого. Силла оттолкнулась от стены.

И когда она проезжала сквозь мерцающую кромку защитных чар, по поляне разнесся голос Хефа:

— Пришло время, Харпа.

До Рея донеслись шорох и нежное попискивание, звук шел из корзины, которую он закрепил на передней луке седла. Убывающее солнце ярко блестело на их спинах, пока они спускались по тропе. После дня, проведенного в патрулировании Каласгарда и окрестных ферм, Рей чувствовал усталость. Насколько ему было известно, существо так и не напало, и это не давало покоя. Был ли семидневный цикл всего лишь совпадением?

Во время последнего обхода фермы Вига тот упомянул о новом выводке цыплят, и тогда Рея осенило. Уже несколько дней он ломал голову, как вызвать улыбку на лице Силлы. Уголки губ дрогнули, стоило представить ее удивление, когда вручит ей пригоршню пушистых цыплят.

— Завтра же верни их, иначе Рунни надерет мне задницу, — предупредил Виг, пока они ехали по тропе. — Она очень полюбила этот выводок. Их мать от них отказалась, так что по ней они скучать не будут. Просто корми их, и они тебя полюбят. Куры в этом смысле простые создания.

Виг замолчал, и Рей ощутил его напряжение.

— Я соберу соседей, чтобы патрулировать стены этой ночью, но завтра я нужен на ферме. Справишься без меня?

Рей кивнул, пытаясь сложить в голове план. Не зная, что это за тварь, он не мог соорудить ловушку, но мог попытаться выманить ее, например, тушей овцы.

Они пересекли границу оберегов дома-щита и увидели Силлу, рассекавшую воздух деревянным мечом. Она что, возвращалась от Харпы одна, когда в этих местах рыщет зверь? В животе у Рея вспыхнула злость, но почти сразу уступила место беспокойству.

Рей всегда тонко чувствовал эту женщину. Он уже давно наблюдал за ней краем глаза, подмечая каждую улыбку, каждое вздрагивание, каждое едва заметное выражение лица. Так что, пожалуй, не было ничего удивительного в том, что он сразу это заметил.

Что-то было не так.

— Езжай домой, Виг, — сказал Рей.

— Спасибо за помощь, Виг, — ответил Виг насмешливым тоном. — Спасибо за отличное знание местности, Виг. Спасибо, что одолжил нам своих кур, Виг.

Рей с трудом подавил желание закатить глаза.

— Поблагодари за нас Гиду, — сказал он, просто чтобы позлить мужчину. — За то, что прислала ужин вместе с тобой.

— Задница, — буркнул Виг с фырканьем, но Рей услышал, как его конь развернулся и поехал обратно по тропинке.

Спешившись, Рей наблюдал за Силлой, пока вел Лошадь к конюшням. Ее волосы были распущены и скрывали лицо, пока она двигалась с непривычной небрежностью. Замахнувшись учебным мечом, она тут же зацепилась ногой за камень, выругалась, споткнулась и едва не упала, подавшись вперед.

В одном этом движении Рей заметил сотню мелких ошибок, но знал, что не стоит указывать на них сейчас. Сняв с Лошади седло и сменив ей воду, он решил оставить цыплят в конюшне, пока не поговорит с Силлой.

Он осторожно подошел ближе.

— Нужен партнер для тренировки?

Она откинула спутанные пряди с лица, и ему открылись ее покрасневшие глаза.

— Что случилось? — резко спросил он, жестче, чем собирался. Рей ничего не мог с собой поделать, следы слез вызывали в нем желание проломить кому-нибудь череп топором.

— Тебе стоит навестить бабушку, — сказала Силла, не поднимая на него взгляда.

— Что произошло? — спросил он, заставляя голос звучать спокойно.

— Женщина умерла.

— Кто? — резко спросил Рей, пытаясь унять гулко колотящееся сердце.

— Фрейдис, — ответила Силла.

— Жена Хефа, — пробормотал Рей, проводя руками по волосам. — Как? Что случилось?

— Твоя тварь, полагаю, — сказала Силла.

Рей медленно выдохнул. Виг слышал, что Хеф и Фрейдис уехали из города. Они заезжали на ферму Хефа, нашли ее пустой и решили, что слух правдив. Слишком поздно — они опоздали, не остановили эту дрянь, и теперь шанс появится только через семь дней…

— Тебе нужно к Харпе.

— Тварь не нападет еще семь дней, — сказал Рей, не сводя с нее взгляда.

Силла вздрогнула.

— Оно… что-то в ней оставило.

— Что-то? — Рей с трудом подавил порыв броситься к Харпе, чтобы выяснить, что именно осталось в теле женщины. Но в голосе Силлы было что-то такое, что заставило его замешкаться.

— Я не знаю, что это было. Меня отослали. — Ее голос дрогнул.

Рей шагнул вперед и притянул ее к себе. Видеть ее такой было все равно что чувствовать, как в груди разверзается пропасть боли. Если бы мог, он забрал бы ее боль себе. Он не сумел перехватить тварь и не сумел помочь Силле справиться с тем, через что она проходила последние дни и недели. Сейчас ему казалось, что у него вообще ничего не выходит как надо.

— Тебе нужно к Харпе, — сказала она, уткнувшись в него, и ее голос прозвучал глухо.

— Нет, — ответил он резче, чем хотел. Но решение уже пустило корни где-то глубоко в груди. Внутреннее чутье подсказывало, что этой ночью он должен быть здесь. С ней. — Тварь уже напала. У меня есть семь дней, чтобы увидеться с Харпой. — Его рука легла ей на волосы, мягко поглаживая. — Это было… безобразное зрелище?

— Она умерла, и я… я… — Она уткнулась лицом ему в грудь. Рей провел ладонями по ее кудрям, отчаянно подбирая слова. Внутренне проклиная себя.

— Почему я здесь, Рей?

Его руки замерли. Он ожидал услышать что угодно, только не это.

— Ради безопасности. Чтобы учиться у Харпы.

— Я не могу, — прошептала она так тихо, что он едва расслышал.

— Ты убила одного из самых печально известных командоров в королевстве. Ты убила опытную убийцу, ту, кто одолел даже меня. — Гордость распирала его грудь, и Рей надеялся, что наконец нашел нужные слова. — Ты можешь все, если по-настоящему этого захочешь.

Но она оттолкнула его с удивительной силой. Откинув волосы с лица, Силла посмотрела на него с таким огнем во взгляде, что Рей нахмурился. Похоже, он снова сказал совсем не то.

Молчание растянулось на несколько мгновений, пока она не сказала:

— Дерись со мной.

Рей кивнул, сходил за учебным мечом, и они начали отрабатывать приемы. Она двигалась вяло и рассеянно, но Рей понимал, что сегодня дело было не в точности, а в самом действии. Поэтому почти час он отбивал ее небрежные атаки и позволял ей теснить себя, чего обычно никогда не допускал.

Когда она пошла на него с совершенно предсказуемым рубящим ударом, он позволил ей нанести удар, выбив тренировочный меч из его руки.

— Мне не нужна твоя жалость, — процедила она, вытирая вспотевший лоб.

Рей помрачнел.

— Я не…

— Хватит поддаваться.

— Хорошо. — Он поднял меч, внимательно наблюдая за ней. Силла походила на зверя в клетке, мечущегося от переполняющей его энергии.

Сжав челюсти, он расширил стойку, и Силла повторила его движение. А затем Рей позволил взять верх двадцати годам тренировок — плоской стороной клинка ударил по ее руке с мечом, шагнул вперед, перехватывая ее тонкое запястье. Затем резко развернул, прижав ее спиной к своей груди.

Ее запах ударил в голову, лишив способности ясно мыслить. Рей попытался унять реакцию собственного тела на то, как она его касалась, старался не замечать, как вздымается ее грудь, пока до нее доходит происходящее.

Опустив голову к ее уху, он прошептал:

— Тебе нужно отдохнуть, Силла.

— Хватит отправлять меня отдыхать! — Его брови сошлись к переносице от ее порыва. Она начала вырываться, и он отпустил ее. Развернувшись, она столкнулась с ним лицом к лицу. — Мне не нужен отдых. Мне нужно добраться до нее.

Мысли Рея лихорадочно сложились в ответ.

— Сага.

Силла подняла меч и снова встала в стойку, глядя на него пылающими глазами.

— Еще раз.

— Нет, — прорычал он.

Она раздраженно фыркнула и отвернулась.

— Силла.

Она снова приняла атакующую позицию, собираясь повторить приемы.

— Как давно ты тренируешься, Силла?

Она пожала плечами.

Рей прищурился.

— Как давно?

Тишина.

— Когда ты в последний раз ела?

Она не ответила.

Низкое рычание Рея, казалось, сотрясло воздух.

— Зайди в дом-щит и отдохни. Поешь что-нибудь. А потом, если захочешь продолжить, вернешься наружу.

— Ты иди. А я остаюсь.

Рей стиснул зубы.

— Ты себя загонишь.

— Зато будет хоть какое-то разнообразие, — пробормотала она.

Он схватил ее за плечо, не давая отвернуться. Здесь таилось нечто большее, чем смерть Фрейдис. Большее, чем неудача с выражением ее гальдура.

— Что случилось?

Она не желала встречаться с ним взглядом. Он легонько встряхнул ее.

— Что. Случилось.

— Ничего.

Она дернулась, пытаясь вырваться, но он перехватил ее второй рукой, и его хватка стала железной.

— Если ты не будешь заботиться о себе, мне придется делать это за тебя.

И с этими словами он обхватил ее за талию, закинул себе на плечо и широким шагом направился к дому-щиту. Силла вскрикнула, колотя его по спине и пинаясь, но против его силы и размеров у нее не было шансов.

Пнув дверь, он вошел внутрь, сгрузил ее на скамью у очага и крепко прижал ее руки, пока она билась, как разъяренная кошка.

— Мне сходить за веревками или ты успокоишься?

К его облегчению, она замерла. Упрямо вздернула подбородок, но вставать она не стала.

— А теперь, — сказал Рей, — я не знаю, что именно случилось, но знаю, что тебя что-то мучает. Как бы мне ни претило… — он скривил губы, — говорить о таком, думаю, тебе это пойдет на пользу.

Она молчала, и он продолжил:

— Я не Чтец мыслей, но раз ты не говоришь, что тебя терзает, я рискну предположить, что обучение прошло плохо. Тебе трудно очистить разум, и, кажется, я знаю почему. — В животе неприятно жгло. О боги, как же он не хотел поднимать эту тему, но это нужно было сказать. Рей глубоко вдохнул и заставил себя продолжить. — Думаю, тебя преследует то, что сделал Джонас. Это было подло. Отвратительно. Трусливо. Да, он действовал в горе, но…

— Плевать мне на него! — выпалила она.

Рей моргнул.

— Тебе… плевать?

— Да!

Он провел рукой по волосам.

— Почему? — вопрос был неуместным, но Рей не смог удержаться.

Она слегка прикусила нижнюю губу.

— Он… я… — Силла запрокинула голову и тяжело выдохнула. — Это сложно.

Рей присел перед ней на корточки, вглядываясь в лицо. Он хотел знать… ему нужно было знать.

— У меня куча времени.

Она встретилась с ним взглядом и шумно выдохнула.

— Ты не захочешь это слушать…

— Ты можешь сказать мне все что угодно, — услышал он собственный голос, — если тебе станет легче. — И тут же пожалел — он слишком раскрылся, и ему захотелось забрать слова назад. Но после пристального взгляда из нее хлынули слова.

— Мне казалось, что я, возможно, что-то к нему чувствую. Но теперь… теперь я понимаю, что мне было одиноко и плохо, а он на время заставил меня чувствовать себя лучше. — Силла закрыла глаза и неровно вдохнула. — Он был как листья шкульда. Способ утопить горе. Настой от моей боли. Отвлечение, которое должно было помочь… А вышло все очень, очень не так.

Хотя ее слова не несли в себе ничего, кроме муки, что-то в груди Рея проснулось и запело. Радоваться этому было неправильно, и все же он не смог подавить это чувство.

Рей заставил свое лицо снова стать жестким. Он накрыл ее руку ладонью и нежно сжал. Ее пальцы были ледяными. Сколько же она провела снаружи?

— Отвлечение или нет, — сказал он, — то, что он сделал с тобой, было омерзительно. Ты этого не заслужила…

— Именно этого я и заслужила.

Он сильнее сжал пальцы.

— Что?

— Илиас, — сказала она, и ее голос надломился. И тут он начал понимать. — Илиас мертв из-за меня. Скажи, что ты не сделал бы того же, будь на его месте твой брат.

Рей глубоко и ровно вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Когда он заговорил, его голос был тихим:

— Нет. Я бы не поступил так, Силла. — Ее взгляд резко метнулся к нему, глаза широко раскрылись. — А теперь послушай меня, Силла, потому что я скажу это только один раз. Смерть Илиаса — не твоя ноша.

Она нахмурилась, и Рею захотелось протянуть руку и разгладить складку между ее бровями.

— Я любил Илиаса как брата, но он погиб потому, что потерял контроль в том бою. Если бы он подождал Джонаса, Геклу или Гуннара, чтобы они прикрыли его фланг, он бы наверняка вышел из боя живым. Его смерть не твоя вина.

— Он бы не оказался в том бою, если бы не я.

— Как жадно с твоей стороны полностью брать на себя его смерть, — сказал Рей. — Разве я не несу часть вины за то, что повел его в этот бой? А что насчет самого Илиаса? Да, именно этот бой оборвал его жизнь, но это могло случиться и в другой раз. Он бросался в гущу сражения, не дождавшись, пока кто-либо из нас прикроет его фланг. Знаешь, сколько раз я пытался научить его сдержанности? Сколько боев он пережил чистой удачей? Я предупреждал его снова и снова, что нужно контролировать себя. И вот, в конце концов, его удача закончилась.

Она долго молчала, и Рей продолжил:

— Пойми, Силла: каждый раз, выходя на поле боя, мы знаем, что это может быть последний раз. Это риск, на который идет воин. И не забывай, мы сидели у костра и голосовали за участие в этом сражении. Илиас принял риск — мы все приняли. Освободи себя от бремени его смерти. Я знаю, что Илиас не хотел бы, чтобы ты носила с собой вину. Он хотел бы, чтобы ты простила себя и шла дальше.

Минуты текли в молчании — Рей сидел перед Силлой, держа ее руку в своей. В этот момент она могла попросить его о чем угодно, и он сделал бы это. Все, чтобы вернуть ей улыбку, чтобы снова зажечь свет в ее глазах.

— У меня есть кое-что для тебя, — сказал он, вспомнив о цыплятах. Выпустив ее руку, он выбежал на улицу за корзиной. Но когда вернулся, Силлы уже не было, занавеска была задернута.

Рей опустился на скамью. Открыл крышку корзины. Вынул маленький желтый пушистый комочек и погладил его по головке. Уголки его рта слегка приподнялись, когда цыпленок поднял голову.

— Полагаю, — сказал Рей, — сегодня тебе придется довольствоваться мной.

Цыпленок пискнул.

Рей перевел взгляд на занавеску и глубоко вздохнул. По крайней мере, сон принесет ей больше пользы, чем тренировки на холоде.

Птицы щебетали, а солнце приветливо светило, когда Силла пересекала двор, но в ее душе царил мрак. Тяжелая банка лежала в кармане, ударяясь о бедро при каждом шаге. Впрочем, ей не нужно было чувствовать ее вес, чтобы помнить о ней. С тех самых пор как Силла вернулась от Харпы, она ощущала ее присутствие с болезненной ясностью.

По ее жилам ползло желание, нашептывая без устали, словно змея. Все навалилось на нее разом, и Силла боялась, что из самого основания ее существа вынули краеугольный камень, и теперь в любой миг она может рассыпаться.

Она пыталась заглушить это тренировками, пока Рей не положил им конец. Где-то в глубине души она была благодарна за его попытки унять ее вину, но его слова не могли заглушить то всепоглощающее жжение, которое разъедало ее изнутри. Она украла листья, пока женщина умирала, и вместе с этим поступком Силла потеряла представление о том, кто она такая. Это было мерзко, настолько, что она больше не узнавала себя.

Кто она теперь?

Омерзительная. Измученная виной. Бесконечно уставшая.

Ее рука сама нащупала банку, пальцы сомкнулись вокруг гладкой поверхности.

Знак. Силла резко отдернула руку. Ей нужен был знак. Что-нибудь, что угодно, что скажет ей не сдаваться. Прошлой ночью она едва не сорвалась. Сидела и смотрела на корявые листья, разложенные на постели. А потом под занавеску задвинули корзину, и она услышала тихое, беспомощное попискивание.

Рей принес ей цыплят.

Тогда это стало знаком. Продержаться одну ночь. Надеяться, что хороший сон принесет ясность уму. И, глядя сквозь щели корзины на крошечные создания внутри, Силла в конце концов уснула.

Но вот настало утро, а ясность так и не пришла. Бурая Лошадь. Если кобыла возьмет овсяное угощение, это и будет знак. Вина обожгла Силлу еще сильнее, когда она вспомнила выражение лица Рея, когда тот услышал, что сегодня она не пойдет к Харпе.

— Почему? — потребовал он, подхватывая цыпленка, который едва не свалился со стола. Птенцы ковыляли по столешнице, как пьяные пушистые шарики, и жадно клевали горсть зерна, насыпанную в центре. В другое утро эта картина показалась бы Силле умилительной. Но не сегодня.

— Спроси у нее сам, — сказала Силла и, задернув занавеску, скрылась за ней.

Он нарочно шумел как можно громче, шагая по дому-щиту и собирая цыплят обратно в корзину. Судя по звукам, один все-таки вырвался и носился по комнате, пока Рей пытался его поймать. Когда дверь за ним захлопнулась, Силла достала банку из мешка, прижала ее к груди, сорвала крышку и глубоко вдохнула запах.

Всего один. Она остановится на одном.

Где-то на самом краю сознания еще держалась тонкая нить здравого смысла. Потому что Силла знала — никогда не бывает одного. Один лист откроет ящик, который почти невозможно закрыть. Она попыталась вспомнить как раскалывалась голова, как по лбу стекал холодный пот, как лихорадочные сны казались пугающе реальными.

— Знак, — сказала она вслух, входя в конюшню. Вот он. Если Бурая Лошадь возьмет угощение, она не станет брать листья. А если нет…

Она вынесла столько всего. Разве она не заслужила один? Всего один.

Силла достала из кармана овсяную лепешку и поднесла ладонь к морде Бурой Лошади. Она затаила дыхание. Где-то глубоко внутри еще теплилась надежда, пока тянулось это тяжелое мгновение. Бурая лошадь дернула хвостом. Прижала уши. А затем отступила назад и громко предупреждающе фыркнула.

Колени подкосились, и Силла опустилась на холодный, твердый пол конюшни. Из груди вырвался всхлип. Она была потеряна.

Ты знаешь, как вернуться к свету.

Эта мысль резанула ее, словно нож. С неожиданным спокойствием Силла сунула руку в карман плаща и достала банку. Маленькая, ничем не примечательная. И все же именно в ней, казалось, было ее спасение — лекарство от мучений.

— Яд, — прошептала она, и собственные слова показались ей слишком слабыми.

Противоядие, ответил шепот.

— Беда, — возразила она.

Покой, промурлыкал он.

Силла вертела банку в руках. Туда-сюда. Туда-сюда. Как легко было бы открыть ее, вынуть лист и заложить за щеку. Вина мгновенно исчезла бы, тепло разлилось бы по телу. Это было бы возвращением домой, встречей с давно потерянным другом.

Мир вокруг будто растворился. Остались только листья и их настойчивое притяжение. С каждой секундой ее сопротивление слабело. Зачем она вообще борется? Разве Харпа не говорила, что нужно сдаться?

Это было не одно и то же. Но как именно сдаться? Как освободиться и идти дальше?

Отец сумел бы это объяснить. Но его не стало, и Силла осталась одна, скучая по нему так сильно, что это причиняло физическую боль. Она оттолкнула эти мысли и вдруг остановилась.

Она всегда делала именно так. Отталкивала боль. Запирала ее в клетке.

Конечно, она так поступала, это было по-человечески, инстинктивно. Сдайся, снова прозвучал в голове голос Харпы.

Внутреннее чутье предупреждало ее. Более того, все внутри сопротивлялось. Как могло быть правильным то, что ощущалось настолько неправильно?

Силла осторожно играла с этим уголком своего разума, разбирая свою боль по костям. Так долго она искала убежище от сырой, ноющей раны, оставленной отцом. Это был спутанный клубок чувств, она любила его и отчаянно по нему скучала, но не могла избавиться ни от горечи его предательства, ни от вины за его смерть.

Это твоя вина, прошептал он в ее мыслях. Эти слова жгли, как и всегда. Но в этот раз Силла не стала загонять их обратно. Она позволила им звучать. Твоя вина, повторил шепот.

— И твоя тоже, — резко ответила она, удивившись самой себе.

Я умер, защищая тебя, прошептал он. А теперь ты растрачиваешь эту жертву впустую.

— Я не просила тебя умирать за меня, — сказала Силла, слова поднялись из самой глубины ее души. — И я этого не хотела. — Уверенность в ней крепла. — Ты меня оставил, — обвинила она. — Ты оставил меня одну и без защиты.

Силла вспомнила ту ночь в Искривленном Сосновом Лесу, об ощущении брошенности, которое она заглушила лишним листом шкульда. Осознание толкнуло ее почти физически. Вот с чего все началось. С начала ее отчаянного бегства. Не только от Клитенаров, но и от собственного прошлого. И с тех пор она так и не переставала бежать.

— Ты мне ничего не сказал, — резко бросила Силла. — Твоя ложь принесла мне ненужные страдания. Она подвергла мою жизнь опасности.

Я хотел уберечь тебя от боли.

— Ты сделал только хуже.

Как листья шкульда. Как Джонас. Они всего лишь воздвигли временную плотину на пути ее горя. И когда эту плотину убрали, поток стал лишь сильнее.

Не было ли то же самое и с ее отцом? Возможно, он начал лгать, когда она была еще ребенком, пытаясь защитить ее. Но со временем давление лишь росло. Сказать ей правду, признаться в том, что он сделал, означало бы вызвать гнев и раздор между ними, тогда как им и без того пришлось так много пережить.

У Силлы в животе осело странное, тягучее сострадание. Ее отец оказался в невозможной ситуации, он должен был скрывать принцессу Эйсу Вольсик от обнаружения. Он стал отцом не по собственной воле, он был воином и, возможно, вовсе не был предназначен для той роли, что ему выпала. После смерти короля Кьяртана, Маттиас мог бросить Силлу и устроить себе легкую жизнь, но он этого не сделал. Вместо этого он любил ее, посвятил свою жизнь ее защите, пожертвовал собственной безопасностью, собственным благополучием. И, возможно, в его понимании сокрытие правды было лишь продолжением этой защиты.

На глазах выступили слезы.

— Отец, — прошептала она. — Я не согласна с тем, что ты сделал, но, кажется, я понимаю. — Она сделала паузу, зная, что должна сказать дальше, хотя все еще сопротивлялась своим инстинктам. Это было похоже на движение против течения бурной реки и все же она шла вперед. — Я прощаю тебя, — прошептала она. — И я прощаю себя.

Силла не до конца верила этим словам. Она не чувствовала их в самой глубине. Но произнести их, пусть даже едва слышно, казалось чем-то грандиозным. Первым шагом к чему-то.

Сдайся, сказала Харпа, и Силла распахнула клетку в углу своего разума, отдаваясь приливу боли. Боль была острой, она вторгалась в каждый уголок ее тела. Силла выдерживала ее, как сокрушительный шторм, упираясь, стиснув зубы, под ударами невыносимого мучения.

Время перестало существовать. Остались только чувства, только голые, первичные эмоции, и Силла позволила себе чувствовать все. Она тонула в своей боли и ярости. Купалась в любви и горе. Так продолжалось снова и снова, и именно тогда, когда ей показалось, что этому не будет конца, течение начало слабеть.

Силла задрожала на холодном полу конюшни. Она была изможденной, выжатой до последней капли, полностью опустошенной. С трудом втянув воздух, она опустила взгляд на банку с листьями шкульда, которую все это время крепко сжимала в руке. Силла резко разжала пальцы. Банка упала на землю, листья рассыпались по твердому полу.

Сердце тяжело колотилось, пока она смотрела на них.

— Что…

Силла вскинула голову и увидела, как вход в конюшню заполняет крупная фигура Рея. Она не слышала, как он подошел, и теперь было слишком поздно — он увидел листья. Он понял.

Кожу обжег стыд, грудная клетка поднималась и опускалась с каждым глубоким вдохом. Силла приготовилась к вспышке гнева, но вместо этого услышала мягкий голос.

— Откуда они у тебя?

— От Харпы.

Он выругался себе под нос.

— Ты… — Его голос оборвался.

Силла покачала головой и оттолкнула банку ногой. Как легко было бы взять один лист… как быстро могла бы измениться ее жизнь…

Рей опустился на корточки, собрал листья обратно. А потом, к ее удивлению, сел рядом с ней.

В тот миг, когда она произнесла слова прощения, Силла уже знала, что сделает. Но спокойное присутствие Рея удерживало ее, сделав выбор окончательным. Это было, пожалуй, самым трудным поступком в ее жизни.

— Ты можешь убрать их от меня? — тихо попросила она. Облегчение и сожаление боролись в ней, не желая уступать друг другу. — Отнеси их Харпе или…

Ее нос наполнил резкий запах. Силла обернулась и увидела тонкую струйку дыма, поднимающуюся из сомкнутых ладоней Рея. Он стряхнул руки, пепел осыпался на пол конюшни.

Исчезли. Их больше не было.

Она не поддалась. На этот раз.

Где-то в глубине ее горла застряло рыдание.

— Тш-ш, — сказал Рей. Он придвинулся ближе, и положив свою тяжелую руку ей на плечи, притянул к себе. — Все хорошо, Силла. Ты их не приняла.

У нее перехватило дыхание.

— Одно неверное решение и я бы все разрушила, — сказала она, дрожь в ее руках усилилась. — Я едва все не разрушила.

Все ее тело дрожало. Вокруг ее талии обвилась рука, и она почувствовала, как ее поднимают и усаживают на колени. Он был теплым и надежным, тем, за что можно было держаться. Силла прижалась к нему и ощутила у щеки ровный стук сердца, который успокаивал.

— Но ты этого не сделала.

Она не приняла их. Она не приняла их.

Силла устояла перед зовом листьев шкульда. Перестала убегать от своего горя. Встретила его лицом к лицу. Простила отца и сделала первый шаг к тому, чтобы простить себя. И это было чем-то совершенно новым.

Она чувствовала себя немного иначе. Будто все разлетелось вдребезги и теперь образовывались новые, крошечные связи. Возможно, со временем они станут крепче, чем были прежде.

Рей скользнул рукой ей в волосы и начал нежно поглаживать кожу головы.

— Ты их не приняла. И то, что ты продолжаешь бороться, говорит о том насколько ты сильная.

К горлу снова подступили рыдания, и ее рука машинально легла ему на грудь, сжимая пряжку куртки из льебриньи.

— Я устала быть сильной. Я просто устала.

Рука Рея переместилась с ее волос на спину, мягко двигаясь вверх и вниз вдоль позвоночника.

— Тебе не обязательно быть сильной всегда. Позволь мне быть сильным за тебя.

Это было то разрешение, которого она ждала, позволить себе рассыпаться изнутри, дать эмоциям заполнить пустоту. Когда слезы хлынули, остановить их уже было невозможно. Рей крепче прижал ее к себе, его пальцы сжались у нее на бедре и на плече.

Силла не знала, сколько времени они так просидели. В конце концов слезы иссякли, то ли чувства выгорели, то ли силы покинули ее. Рей коснулся ее щек, пальцами стирая влагу. Немного поколебавшись, он с болезненной нежностью поцеловал ее в волосы.

— Пойдем в дом-щит, — тихо сказал Рей, помогая ей подняться. — Согреемся у огня. Может быть, пообедаем. Потом ты отдохнешь. Или подержишь цыпленка. Признаю, они… терпимы.

Уголки ее губ дернулись, но в этот миг что-то мягкое и теплое ткнулось ей в щеку. Силла ахнула и моргнула. Ей показалось, что она вообразила это, но… вот! Легкое колыхание волос, горячее дыхание у шеи.

Медленно Силла обернулась. Бурая Лошадь смотрела на нее, зажав между губ несколько ее вьющихся прядей. Силла с трудом сдержала слезы неверия.

— Ты голодна? — тихо спросила она, боясь разрушить чары.

— Вообще-то это не знак уважения, — пробурчал Рей. Но принес овсяную лепешку и вложил ее в ладонь Силлы. — Вот.

Силла подняла руку. Распрямила ладонь. И застыла.

И тогда это случилось.

Бурая Лошадь отпустила ее волосы и наклонила голову. Ее нос скользнул по ладони Силлы и угощение исчезло.

По ее щекам свободно катились слезы, грудь наполнялась теплым светом.

Бурая Лошадь.

Бурая Лошадь сама подошла к ней. Позволила Силле накормить себя.

Если это не был знак богов, Силла не знала, что им может быть. В ее груди, согревая изнутри, вспыхнула надежда.

Невольно в памяти всплыли слова Маттиаса, те, что он сказал после казни ее матери. Тогда они бежали из деревни, оставив друзей, дом, кур.

Помни, Лунный Цветок, перед рассветом всегда темнее всего.

Слезы текли по щекам Силлы, и она прошептала Бурой Лошади:

— У меня есть для тебя настоящее достойное имя, девочка. Имя надежды и новых начинаний. Напоминание о том, что перед первым светом всегда темнее всего.

Рей молча наблюдал за ней.

— Я буду звать тебя Рассвет.

Сгорбившись над рогом с элем, Джонас изо всех сил старался изображать безразличие к паре, сидевшей рядом с ним. По мере того как вечер подходил к концу, медовый зал становился все более оживленным, в него стекались воины Клитенары, пока ночная стража заступала на пост. Это было идеально. По-настоящему идеально. Когда вокруг толпились крепкие, все сильнее пьянеющие воины, мужчинам приходилось повышать голос, чтобы перекричать гул зала и услышать друг друга.

За последние недели лица с татуировками когтей и наплечники с оскаленными медведями стали привычным зрелищем. Джонас говорил себе, что возвращается в этот медовый зал лишь потому, что его выгнали изо всех остальных в Копе. Но это было не совсем правдой.

Это походило на корку крови, которую невозможно не ковырять. То, что начиналось как легкое любопытство, быстро переросло во что-то большее. Джонас ловил себя на том, что наблюдает за капитаном Ульфаром через весь зал. Потом с соседней лавки. А теперь — прямо рядом с ним. Постепенно он начал выхватывать мелкие подробности расследования Клитенаров, связанного со Слоутрари. От человека, утверждавшего, что Рей скрывается среди Спящих Драконов, до того, кто уверял, будто он пашет поля неподалеку от Мидфьорда, — ни одно из полученных Клитенарами сведений не имело ничего общего с правдой.

Сначала Джонас испытал облегчение. Облегчение от того, что его брат по оружию затаился. Если Джонас знал Рея, тот уже строил план и был на два шага впереди своих врагов. Но с течением дней, по мере того как Клитенары становились все более раздраженными, в его голове начали появляться другие мысли.

Никто так и не выдал достоверных сведений. Становилось все очевиднее, насколько тщательно Рей скрывал свою личность.

Джонас не мог не задуматься о том, что «Кровавая Секира», возможно, была всего лишь прикрытием, пока Рей занимался убийствами. Почему он ни разу не открылся отряду… не открылся Джонасу? Пять лет они сражались плечом к плечу, бесчисленное количество раз спасали друг другу жизнь. Но теперь, когда правда вышла наружу, прошлое приобрело иной оттенок.

Все подвиги, совершенные вместе с «Кровавой Секирой», казались… пустыми. Всего лишь уловкой, позволявшей сохранить прикрытие Рейнира Бьярга. Он был Гальдра. Скорее всего, принадлежал к одной из тех повстанческих групп Гальдра, что сражались против короля. Эта мысль была горькой на вкус, но чем дольше Джонас ее обдумывал, тем логичнее она выглядела.

Память метнулась к той встрече с Магнусом Ханссоном в Рейкфьорде несколько недель назад. Тогда они обсуждали проклятого богами Слоутрари, а Рей сидел рядом с ним. Вероятно, после этого он вернулся в свои покои и от души посмеялся.

Тошнота скрутила желудок Джонаса. Та встреча была лишь одной из многих, которые он и Рей проводили с Магнусом Ханссоном. Джонас прокрутил в голове их все. Был ли Рей разговорчивее обычного? Подталкивал ли Магнуса к разговорам о странных деталях? Джонас не мог вспомнить. Но сама мысль заставляла его чувствовать себя запачканным. Использованным.

— Ничего не сходится, — пробормотал капитан Ульфар, передавая письмо бородатому воину, которого, как успел узнать Джонас, звали Хагбард.

Хагбард, похоже, был не самым уверенным чтецом.

— Аль-пий-ский коша-чий ко-готь, — с трудом выговорил он.

— Кровавая печень Урсира, — рявкнул Ульфар, вырывая письмо обратно. — Альпийский кошачий коготь. Сушить две недели, затем растереть в мелкий порошок. — Он поднял взгляд на Хагбарда. — И что это значит?

Хагбард моргнул, явно просветленный не больше самого Ульфара.

— Если это приказ, значит приказ, — пожал он плечами.

— Нам принимать его с роа? Намазывать на кожу? Тут нет указаний. — Хмурясь, Ульфар сделал глубокий глоток из рога. — Насколько мне известно, это вообще может быть ядом… или, к примеру, снотворным, чтобы легче их поймать.

— Трудно поймать того, кого не можешь найти, — уныло заметил Хагбард.

Взгляд, который послал ему Ульфар, мог бы разбить стекло.

— Найдут, — он понизил голос, и Джонас наклонился ближе. — У нас есть новая зацепка. — Когда Хагбард уставился на него пустым взглядом, Ульфар продолжил: — Хеф.

— Хеф? — тупо повторил Хагбард.

— Тсс, баран ты безмозглый, — прошипел Ульфар. — Да. Там. Мы получили сведения из надежного источника, человека, который знает его с детства. Он сможет ответить на все наши вопросы о Слоутрари, хотя девушку он не знает. Говорит, они выросли вместе в Хефе. Утверждает, что несколько лет назад тот сошел с ума. Сжег пару домов, а потом сбежал из города.

— Неудивительно, — буркнул Хагбард.

Джонас закрыл глаза. Стиснул челюсти. Тот, кто предоставил эти сведения, катастрофически ошибался. Хеф находился в самом южном углу земель Нордура, настолько далеко от Каласгарда, насколько вообще возможно. Джонас сразу понял, что это. Их след преднамеренно уводили в сторону.

Разумеется, у Рея были таинственные союзники, прикрывающие его задницу. В голове Джонаса нарастали все новые вопросы, и он знал, что ответы на них ему не понравятся.

Внутри него шла война. Рей был ему как брат, но все это время он лгал Джонасу прямо в лицо. Это была не мелкая, незначительная ложь. Она была огромной. Опасной для жизни. И при этом требовал от «Кровавой Секиры» абсолютной честности.

Рей и его проклятая богами честь.

Что такое честь для человека, который был таким лицемером, который так свободно лгал? Где была честь Рея, когда он повел Илиаса в бой без должных раздумий?

В пекло честь.

В пекло Рея.

Джонас повернулся к капитану Ульфару. Положил руку ему на плечо. Ульфар обернулся и встретился с ним взглядом.

— Каласгард, — сказал Джонас. — Человек, которого вы ищете, находится в Каласгарде.

Кто-то назвал бы Рея упорным, другие упрямым, как горный козел. Но если он что-то решал, то всегда доводил это до конца. И шесть дней назад, когда он рассматривал зуб, который Харпа вытащила из живота Фрейдис, он понял, что они стали еще на шаг ближе к разгадке мучительной тайны того, что именно охотится на жителей Каласгарда.

Клык идеально совпадал с тем, что они извлекли из помета.

— И что это значит? — нетерпеливо спросил Виг.

Рей долго молчал, разглядывая полую борозду, проходящую через центр клыка.

— Оно не съело змею. Это и есть змея.

— Ты правда ждешь, что я в это поверю? — фыркнул Виг.

— В этом нет никакого смысла, — ответил Рей. — Невероятно, что такое существо может выживать в северных диких землях. Но факты остаются фактами. Змеи, как известно, глотают собственные зубы и переваривают кости своей добычи. Они питаются через определенные промежутки времени и после крупной трапезы могут вырастать до громоздких размеров. Все сходится, Виг.

— Пылающие яйца Хаброка! — выпалил Виг. — Две дюжины овец, Гальтунг! Какая змея жрет две дюжины овец?

— Этого я не знаю, — сказал Рей.

И он не был уверен, что хочет знать. Его мысли унеслись к шкунгару, напавшему на Джонаса на Дороге Костей. Еще одно существо, ведущее себя вопреки собственной природе. От него тоже тянуло гнилью, тем же запахом, что витал над телом Фрейдис и в загоне Вига. Он подумал об Истре, о пульсирующем тумане и странных смертях Клитенаров. Что, черт возьми, происходит в этом королевстве?

— По крайней мере, зубов у нее теперь нет, — сказал Виг.

Рей нахмурился.

— Очень сомневаюсь. Зубы у змей быстро отрастают.

— Снова мы находим ответы, которые рождают лишь новые вопросы, — сказал Виг. — Ладно, Гальтунг, я разнесу весть… и приготовлюсь к тому, что меня высмеют и выгонят из «Расколотого Черепа».

Так и случилось. Виг рассказал все в медовом зале Каласгарда и отправил весточки в соседние поселения. В ответ они получили только искренний хохот. Рей не мог их винить. Гигантская змея, охотящаяся в диких землях Нордура, звучала так же правдоподобно, как если бы Ивар Железное Сердце вдруг проникся Гальдрами.

Рея их реакция не тронула.

— Мы построим ловушку, — сказал он.

За этим последовали дни работы. Устройство, на котором он остановился, было длинным и узким, с двойными петлями, которые приводили в движение панель, соскальзывавшую вниз и запиравшую тварь внутри. Рей и Виг установили ловушку в узкой долине за фермой Вига и собирались приманить ее свежей овечьей тушей. Вооруженный упрямством и планом, Рей с нетерпением ждал дня, когда змея выползет из своего логова.

На этот раз он будет готов.

***

— Ложись в кровать, Гальтунг, — уговаривала Силла. — Нам обоим хватит места.

Возможно, сказалось влияние Вига и Рунни, но в последние дни она стала называть его по фамилии. И Рей решил, что ему это нравится.

Он старался не смотреть, но все равно утонул в ее темном взгляде. Свеча в ее руке отбрасывала мерцающий свет на ее щеки, порозовевшие после дня тренировок с Харпой. Рей невольно ощутил прилив гордости.

— Я выразила свой гальдур! — воскликнула Силла, когда он пришел забрать ее от Харпы. Она бросилась к нему и обвила его руками. — У меня получилось!

И Рей радовался так, будто это была его собственная победа. Она так долго за это боролась.

После ее срыва в конюшнях все изменилось. В ее глазах все еще жили горе и вина, но в Силле появилась легкость, которой раньше не было. Она посвящала весь день обучению гальдуру у его бабушки, а затем полностью отдавалась тренировкам с ним. К несчастью, тело Рея воспринимало ее близость совсем иначе, и после тренировок он повадился окунаться в ледяные воды ручья за конюшнями.

А поддразнивания Вига стали беспощадными.

— Боги, я больше не могу смотреть на эти ваши томные, тоскливые взгляды, — однажды воскликнул он.

— Нет никакой тоски, Тонкие Руки.

— Ты сам-то в это веришь? — ответил Виг, качая головой. — Просто скажи ей, что хочешь, чтобы она погладила твою секиру.

— Закрой рот, Виг, или я закрою его за тебя.

Но Виг только разошелся.

— Скажи ей, что хочешь разорить ее берега. — Взгляд Рея стал еще мрачнее. — Что ты мечтаешь разграбить ее женскую пещеру своим мужественным змеем.

Тут Рей набросился на друга, зажав ему рот.

— Хватит подливать масла в огонь, Тонкие Руки.

— Крепкие Руки, — пробормотал Виг, слова заглушались кулаком Рея.

Но подначки Вига только больше распалили Рея. Ему нужно было держать дистанцию между ними — ради себя и ради нее. Он лучше Джонаса. Он лучше владеет собственными желаниями.

— Мы уже делили палатку, — напомнила теперь Силла. — Просто ложись в проклятую кровать!

— Я ни с кем не делюсь, — тихо ответил Рей.

Дистанция — это правильно. Дистанция необходима.

Фыркнув, она ушла со свечой к своей кровати и задернула занавеску. Он видел ее силуэт, когда она поставила свечу. Стянула тунику. Кожа Рея разгорячилась, и он не мог отвести взгляд. Его глаза скользили по очертаниям силуэта, по линии шеи, изгибу груди. Она взяла гребень и провела им по кудрям.

Как просто было бы подойти к пологу. Отдернуть его. Забрать у нее гребень и толкнуть ее на шкуры…

Тело Рея было напряжено, как перед боем, и ныло от желания. Стиснув зубы, он взял мыло и льняное полотенце.

— Я купаться! — рявкнул он и вышел в ночь.

Еще одна холодная купель.

Рей никогда в жизни не был таким чистым.

***

Он крепко спал, редкое достижение на жесткой лавке, которая вела непримиримую войну с его позвоночником, когда в дверь забарабанили. Разум прорезал пелену сна, и он оказался на ногах в одно мгновение, открывая дверь в одних бриджах.

— Виг? — пробормотал он, потирая лицо.

— Еще один мальчишка, — отрывисто ответил Виг. — Кетиль только что сказал. У Мыса Лучников.

Рей моргнул.

— Но прошло всего шесть дней.

— Возможно, наша змея не умеет считать.

Рей потянулся за туникой и как раз натягивал ее через голову, когда из-за полога спотыкаясь вышла Силла. Волосы у нее были растрепаны, и на ней была лишь туника.

С рычанием Рей шагнул вперед, вставая между ней и дверью, заслоняя ее от глаз Вига.

— Кто там? — спросила она, темные глаза были еще мутными ото сна.

— Это всего лишь я, Силла, — отозвался Виг из-за его спины, и Рей с трудом удержался от желания вбить кулак в череп друга. Виг закатил глаза. — Я оседлаю твою лошадь, Гальтунг.

Он благоразумно отступил во двор.

Повернувшись к Силле, Рей на мгновение засмотрелся на ее босые пальцы ног, затем поднял глаза к ее лицу.

— Пропал мальчик. Я должен… — он со вздохом оборвал себя. Он обещал не оставлять ее одну на ночь. — Я останусь, — сказал он с покорностью. — Я оставлю тебя.

Но, как часто бывало, она его удивила.

— Иди, — сказала Силла и мягко подтолкнула его к двери. — Там мальчик, которому ты нужен. Иди, Гальтунг. Со мной все будет в порядке.

Рей внимательно вглядывался в ее лицо, ища хоть тень страха или сомнения, но видел лишь решимость.

Она снова слегка подтолкнула его.

— Я справлюсь. У меня теперь есть цыплята. А тебе нужно идти.

На него нахлынуло облегчение. Она понимала его потребность довести дело до конца. Была готова так легко встретиться со своими страхами. И, хвала богам, в этот раз она не настаивала на том, чтобы пойти с ним. Здесь были охранные рубежи. Никто не знал, что она здесь. И их не будет всего час… может, два.

Когда Рей застегивал последнюю пряжку на доспехах, Силла метнулась к нему и крепко обняла. Он обхватил ладонью ее затылок, прижимая к груди. Ему стоило невероятных усилий не зарыться носом в ее волосы.

— Будь осторожен, — прошептала она.

Он отстранился и посмотрел на нее сверху вниз. Странно было видеть тревогу в ее глазах и знать, что кто-то за него переживает. Это ощущалось как тепло. Как причина вернуться домой.

Внутри у него все скрутило от неловкости.

— Буду, — только и сказал он.

И с этими словами вышел из дома-щита.

***

Когда дверь со скрипом закрылась, Силла свернулась калачиком на лавке, натянув мех на голые ноги. Он пах им, и она не могла не тревожиться за его безопасность. Но где-то там был пропавший мальчик и люди, которые рассчитывали на Рея и Вига, чтобы выследить эту богами проклятую тварь.

— Они вернутся, — прошептала Силла цыплятам, вытаскивая их из корзины.

Они устроились у нее на коленях, сбившись в пушистую кучку. Один лишь Хаброк оставался настороже, бдительно охраняя братьев и сестер.

В доме-щите было тихо, но Силла знала, что ложиться обратно в постель не стоит. Сон не придет, пока Рей и Виг где-то там.

У этого мужчины тина вместо мозгов, — раздался странный голос. — Сжигает собственную лодку. О чем он только думает? Силла выпрямилась, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что она одна.

— Кто здесь? — прошептала она, сосредоточившись изо всех сил.

Но она слышала лишь потрескивание углей в очаге и далекое ржание лошади. Силла попыталась расслабить сжатые мышцы, снова опуститься на лавку. Что это было? Игры разума?

— Ничего, — сказала она вслух, и Хаброк пискнул в ответ. — Надо будет добыть тебе молот, как у твоего тезки.

Она погладила пушистую головку маленького Хаброка.

Но тут снова заржала лошадь, на этот раз ближе.

Сердце Силлы забилось чуть быстрее.

— Ты ведешь себя глупо, — укорила она себя.

Полено рухнуло в очаг, заставив ее вздрогнуть. Цыплята запищали в знак протеста, но она подхватила их, мех соскользнул на пол. Уложив их обратно в корзину, Силла заметила, как Хаброк смотрит на нее, пронзительно попискивая.

— Тсс, — приговаривала Силла. — Это всего на минутку.

Она закрепила крышку и обернулась.

А затем отшатнулась.

На нее уставились пятеро мужчин. Высокие. Бородатые. С веревками в руках. У поясов — десятки ножей и мечей.

— Это она? — спросил мужчина с растрепанными светлыми волосами.

Лысый из их компании держал что-то в руке — дощечку из бересты, с ужасом поняла Силла. Она думала, что у них больше времени, прежде чем ее изображения дойдут до Каласгарда. Схватившись за спинку лавки, чтобы устоять, Силла узнала знакомые синие татуировки на бледной коже его выбритой головы.

— Ты, — сказала она. — Т-ты был у Харпы. С Хефом и Фрейдис. — Имя всплыло из глубин памяти. — Кетиль.

Кетиль нахмурился, поднимая бересту.

— Я же говорил, что это она. А тот, который только что ушел — Гальтунг.

Черноволосый мужчина с почти отсутствующими зубами пустился в пляс, а светловолосый хлопнул Кетиля по спине.

— Ну чтоб мне шишками срать. Это она. Прячется в Каласгарде. Мы разбогатеем, парни!

Кетиль только что сказал, говорил Виг. У Мыса Лучников.

Но прошло всего шесть дней, отвечал Рей.

— Нет никакого пропавшего мальчика, — догадалась она. — Вы их выманили.

По ее голым ногам побежали мурашки.

Кетиль даже не стал отвечать. Он тяжело шагнул вперед. Она отступила на шаг. Между ними был очаг. Лавка. Но комната была слишком маленькой, а выход всего один, и его перекрывали пять воинов.

Светловолосый вытащил из кармана тряпицу, и воздух наполнился приторно-сладким запахом. Медленно он обошел очаг с другой стороны.

— Ну же, девочка. Вдохни разок, потом сладко уснешь, а когда проснешься, все будет кончено.

Рука Силлы нащупала прядь волос, срезанную Командором Вальфом.

— Не вернусь, — пробормотала она.

Ее взгляд упал на ручной топор, прислоненный к очагу. В какой-то момент Рей поймет, что история с мальчиком — это уловка, и вернется. Если она сумеет задержать их, у нее появится шанс. Потому что Силла знала, даже со всей практикой и при хорошем раскладе она не одолеет пятерых.

С другой стороны очага приближался светловолосый.

— Если вам нужны деньги, давайте поговорим.

— Все уже решено, — прорычал Кетиль. — Мы отвезем тебя в Копу и получим награду.

Не вернусь, — отчаянно подумала она.

И, взглянув на светловолосого воина, она заметила его подсказку — расширившиеся ноздри. Силла рванулась к топору. Крутанулась на ноге. И замахнувшись, ударила вниз.

Ей в лицо брызнула кровь, горячая и липкая, но она уже разворачивалась, замахиваясь на Кетиля. Лезвие вошло в плоть, затем в кость. Мужчина взревел и ударил ее кулаком в челюсть.

Мир превратился в ослепляющую боль, но она кружилась и кричала. Топор выбили из ее рук. Ее толкнули, заломили запястья за спину. Моргнув, она увидела, как Кетиль вытаскивает топор из своего плеча.

— Ого, — усмехнулся он. — Так у нас тут дикарка? — Его взгляд упал на фигуру, распростертую на полу. Светловолосый мужчина лежал с глубоко распоротым горлом. Глаза Кетиля метнулись к Силле, по шее пополз гневный румянец. — Ты убила моего друга, — прорычал он. Кетиль кивнул державшим ее мужчинам. — Отпустите ее.

— Она нужна живой, Кетиль, — предупредил один из его спутников, крепко сжимая ее плечо. — Просто дай ей валериану и…

— Она убила Бреди! — прорычал Кетиль. — Отпусти ее!

Мужчина позади нее тяжело выдохнул и разжал хватку.

— Без смертельных ран, — бросил он.

Грудь Силлы ходила ходуном, мысли путались. Кетиль протянул ей окровавленный ручной топор, а сам вытащил свой из петли на поясе. И тогда она поняла. Он хотел боя. Ее взгляд метнулся к двери, затем обратно к Кетилю.

Нужно тянуть время. Дать Рею шанс вернуться.

Силла взяла топор. Воины отступили, оставляя ее и Кетиля в узком пространстве между лавкой и стеной дома-щита. Огонь очага отбрасывал резкие тени на лицо Кетиля, но глаза пылали яростью. И в этот миг Силла могла думать только о той камере в Копе, о Командоре с гобеленами, сотканными из человеческих волос.

Она. Не. Вернется. Назад.

Она бросилась на него, топор рассек воздух. Кетиль легко уклонился и подсечкой выбил у нее почву из-под ног. Силла рухнула на спину, ее затылок разминулся с краем лавки всего на несколько дюймов. Гогот воинов доносился будто издалека, но она уже чувствовала, что будет дальше. Возвышаясь над ней, Кетиль занес оружие. Она перекатилась в последний миг, перед тем как лезвие воткнулось в пол рядом с ее головой, разбрасывая щепки.

— Живой, болотные мозги, — сказал кто-то из воинов.

— Вставай, — оскалился Кетиль.

Силла не колебалась. Вскочив, она толкнула его в раненое плечо. Кетиль взвыл от боли, и этого мига ей хватило, чтобы всадить топор в его сапог.

Кетиль завыл и повалился на лавку. Силла выдернула топор, игнорируя крики воинов и оценивая его состояние. Похоже, она задела не только ногу.

Кетиль понесся на нее, как взбесившийся бык, и ее замах опоздал на долю секунды. Он нырнул под удар, всем весом врезался ей в живот. Ее подбросило, она ударилась о стену и сползла вниз.

Грудь сдавило, дыхание перехватило. Пока она пыталась сделать глоток воздуха, темная фигура заслонила свет огня, Кетиль смотрел на нее с чистой ненавистью.

— Вставай, — прорычал он.

Наконец в легкие ворвался воздух. Отчаянно вдыхая воздух, Силла нащупала топор и поднялась. Отбросив волосы с лица, она встала в защитную стойку. Голые ноги, кровь на тунике, спутанные волосы, застывший взгляд. В ее жилах бурлила ярость.

— Не вернусь, — процедила она сквозь зубы.

Едва успев сделать короткий вздох она поняла, что он сейчас ударит. Кетиль замахнулся топором, она блокировала, но сила удара прошла по рукам дрожью. Еще удар. Еще блок. Зубы лязгнули.

Он был слишком силен. Она держалась из последних сил. Холодное напряжение скользнуло по венам, и Силла поняла, страх подготовил ее к выражению.

Взгляд Кетиля метнулся к ее предплечьям. Руки светились, рукава задрались.

— Значит пользуемся гальдуром? — усмехнулся мужчина.

Он уронил топор и исчез.

Теневой Пес.

Силла нервничала. Не была расслаблена. Но посреди боя ее разум стал кристально ясным. Существовало только здесь и сейчас. В одно мгновение она нашла трещину внутри себя. Разлом. Раскрыла его. Свет вспыхнул на ее предплечьях, зашипел в теплом воздухе дома-щита.

Он был как зима на вкус. Ощущался словно судьба.

Невидимое тело Кетиля врезалось в нее, и они рухнули на пол. Страх Силлы хлынул прямо в ее гальдур. Вспыхнул белый свет, и Кетиль закричал над ней, снова становясь видимым. Она отпихнула его и в изумлении смотрела, как он корчится на полу.

Воины вокруг взревели, и начался хаос. Кетиль извивается, воины хватают ее, заламывают руки за спину, цыплята отчаянно пищат в перевернутой корзине.

Тут с грохотом распахнулась дверь дома-щита. Проем заполнила высокая фигура, и Силлу пронзил чистый страх. Это был Рей, каким она его еще не видела — смертельное сочетание звериной ярости Взора Секиры и пылающего гнева Слоутрари. И в тот миг она знала: равных ему нет. Перед ними самый смертоносный из воинов и Гальдра.

Глаза Рея пылали яростью. Из его ладоней струился дым, обвивая руки и рассыпаясь всполохами углей.

Воины отпустили Силлу, отшатнулись, но было поздно.

— Шесть дней, — сказал Рей тихо и смертельно. — Прошло всего шесть дней. И вы только что совершили огромную ошибку.

— Постой, — взмолился ближайший к Силле воин, поднимая руки.

— Какие вы были храбрые. Пятеро против одной, — задумчиво произнес Рей, входя глубже. Клубы дыма расходились в воздухе, крутились, как грозовые тучи. — А теперь молите о пощаде. Где ваша честь?

Мужчина рухнул на колени, закрывая лицо от жара гальдура Рея.

— Это Кетиль! Он обещал нам соласы! Эт был его план!

— Но вы решили пойти за ним, — горько сказал Рей. — Отвечайте за свой выбор.

В дыму вспыхнули угли, воины дернулись.

— Пощади! — умолял мужчина.

Рей мрачно и ломано рассмеялся.

— Я дам вам милость выбора. Умрете трусами на коленях или на ногах и с честью?

Мужчина сглотнул, поднялся, схватил топор и бросился на Рея.

Силла знала, что должна отвернуться, но не могла. Дым рванул к воину, как голодный лесной пожар. Ворвался в горло, задушил крики, пополз по коже, оставляя волдыри. Остальные кинулись на Рея и встретили ту же участь. Их глаза вылезали из орбит, плоть шипела, они кричали, царапали себя и корчась падали.

Рей перешагнул через ближайшего воина и направился к Силле. Ее сердце колотилось, мышцы дрожали, и когда он присел, она бросилась в его объятия.

— Спасибо, — рыдала она ему в плечо. — Спасибо… спасибо…

Его плащ уже был на ее плечах. Он приподнял ее подбородок и внимательно осмотрел лицо, поворачивая голову из стороны в сторону. Рей закрыл глаза и глубоко вдохнул. А когда открыл их снова, в них горел гнев.

Он сглотнул и огляделся. В углу комнаты, закрывая лицо руками, выл Кетиль. Но взгляд Рея остановился на светловолосом с перерезанным горлом.

Уголки его губ дрогнули.

— Твоя работа?

Силла кивнула.

— Я пыталась… задержать их… выиграть время…

— Ты справилась. — Их взгляды встретились. — Никто не войдет в эту дверь без моего разрешения.

Рей подошел к Кетилю и присел перед ним. Тот похоже почувствовал его и убрал руки. Силла ахнула. Там, где его коснулся ее свет, на коже алели глубокие красные раны.

— Ты, — пробормотал Рей.

— Гальтунг, — взмолился Кетиль. — Я не знал…

— Знал, Кетиль, — холодно ответил Рей. — Ты выманил меня. Пытался навредить ей. Теперь умрешь в муках.

Больше никаких смертей, хотела закричать Силла. Больше никаких смертей по ее вине.

Рей повернулся к ней. И должно быть понял по ее выражению лица.

— Твоя милость тебя погубит.

Он встал и подошел к ней. Одним ловким движением поднял Силлу на руки, перешагнул через тела и вышел. Сквозь защиту прорвался конь Вига, и он быстро спешился.

— Блядь, Гальтунг, я потерял тебя… — Он осекся, увидев Силлу. — Силла! Ты… она…

Слова были ей недоступны, и она была благодарна Рею за ответ:

— Дом-щит раскрыт. Нам нужно место, где…

— Езжайте, — сказал Виг. — На ферму. Возьми мою комнату, пусть Рунни поставит новые защитные рубежи.

Крик из дома-щита заставил Силлу уткнуться в грудь Рея.

— Кетиль, — сказал Рей. — Остальных я не знаю. Он… мы… — он зарычал. — Есть то, что тебе нужно знать, но не сейчас.

Он усадил Силлу в седло и вскочил позади.

Виг подошел к двери, выругался, глядя на бойню.

— Будь ты проклят, Кетиль! — процедил сквозь зубы Виг. Он повернулся к Рею с грозным выражением лица. — Он пришел ко мне, зная, что я пойду к тебе, Гальтунг. Должно быть, проследил, как я проезжал через защиту.

— Дом-щит, — хрипло сказал Рей. — Я должен понять, насколько наше местоположение известно. Мне нужно допросить его.

Повисла тяжелая тишина.

— Да, — неохотно сказал Виг. — Свяжу эту ходячую кучу дерьма и начну уборку, пока ты отвозишь ее.

Силла сглотнула, прижимаясь головой к груди Рея. До нее начала доходить действительность. Каласгард не был безопасен.

— Рей, — прошептала она, когда они ехали в темноту. В голове крутились вопросы. Изображения на бересте добрались до севера. Что это означало? Придется ли им покидать Каласгард?

— Тшш, мой воин, — удивительно мягко сказал он. — Не думай сейчас. Отдыхай. Я держу тебя.

Он держал ее.

Слава богам, что он держал ее.

В ту ночь, когда Кассандр Рюрик сжег свой корабль, все планы Саги пошли прахом. По словам Бьорна, запах, след которого взяли псы Скотты, доказывал, что поджигатель и тот, кто разорил подвал гарнизонного зала, были одним и тем же человеком. После этого по приказу короля Клитенары хлынули в замок, заполонив коридоры и днем, и ночью.

Саге стало невозможно покинуть свои покои, не столкнувшись лицом к лицу с караульным. Само собой, все планы проникновения в кабинет Альфсона пришлось немедленно свернуть. Сага признавала, что испытывала легкую тревогу за Рюрика. Ей хотелось предупредить его, но с таким количеством лишних глаз в Аскаборге она не могла себе этого позволить.

И, к ее досаде, Сага никак не могла выбросить из головы его слова.

Я останусь, пока не буду удовлетворен состоянием дел, — сказал он тогда, породив лишь новые вопросы. Что такого было у урканцев, что требовалось Рюрику и его людям? Оружие? Книга? Она не могла даже представить, что именно это могло быть.

Загадкианцы, вынужденные задержаться, выглядели мрачно. Как удалось выведать Саге у Бьорна, каркас лодки удалось спасти, и оставалось лишь обшить его досками и заново заделать швы. Если Рюрик хотел выиграть время, то ему это удалось. И, судя по тому, что Сага слышала от дам Сигны, задержка отъезда загадкианцев никого из них не огорчала. Особенно радовалась Ирса, которой льстило, что они останутся на ее праздничный пир в честь дня рождения.

Сага проводила дни так, как от нее и ожидали. Посещала трапезы с королевской семьей, терпела разговоры Сигны и ее дам о свадьбе, вышивала, занималась Истечением и снятием мерок для платья, которое наденет на пир Ирсы. Она не смела даже пройтись к соколиной башне, чтобы проверить, не появилось ли там белое полотно. И была уверена, что Ана прекрасно понимала, что сейчас не время для дерзких шагов против Сигны. Нужно было запастись терпением. Затаиться. Дождаться, пока поиски поджигателя не утихнут.

Сага не сидела без дела, упражняясь во взломе замков и просматривая записи Клитенаров в поисках любой связи между Скоттой и Черным Плащом. Но, свернув последний свиток, она пришла к выводу, что если доказательства и существовали, то не здесь. Уныло вздохнув, Сага вернула их в зал записей.

К концу недели она стала беспокойной и раздраженной. Ей отчаянно хотелось вернуться к своим планам. Она могла вскрыть замок меньше чем за минуту. Пересчитала шаги до кабинета Альфсона. Наметила альковы и затененные углы, где могла бы укрыться. Она была готова.

И после долгой недели у нее появился шанс. Ссора на рынке из-за последней буханки хлеба быстро переросла в драку. Для устранения стычки были отправлены Королевские Когти, но толпа ополчилась и на них. К ночи город охватили беспорядки.

И как только Клитенары покинули Аскаборг, чтобы подавить насилие, Сага поняла, что время пришло.

***

Пробираясь по темному коридору, Сага натянула черный капюшон на туго заплетенные волосы. Тело потряхивало от предвкушения и радости, что она наконец сделает что-то, чтобы помочь Эйсе.

В одной руке она несла сумку с припасами: чернильницей, запасным пергаментом и перьями, а в другой сжимала в кармане пару булавок-брошей. Месяц назад сам выход из комнаты лишал Сагу уверенности. Могла ли она тогда представить, что будет красться по залам посреди ночи, замышляя взломать кабинет мейстера Альфсона?

Сухой кашель заставил волосы на ее затылке встать дыбом. Сага скользнула назад, прижавшись к стене и глубже прячась в тень, пока мимо не прошли двое Клитенаров. Лишь спустя несколько долгих мгновений, когда их шаги окончательно стихли, Сага сорвалась с места и побежала по коридору, не давая себе времени усомниться в своих действиях.

Вскоре узкий проход расширился в просторную черноту главной лестницы. Сага быстро спустилась, не останавливаясь даже на глухой звук скрипнувшей ступени. Молниеносно она юркнула в темный коридор и замерла в ожидании, Клитенаров, которые могли прийти на шум. Она досчитала до десяти и обратно.

Никто не появился.

Вскоре она уже кралась по коридору к кабинету мейстера Альфсона. А затем остановилась перед дверью. Сделав глубокий вдох, Сага шагнула вперед, напоминая себе обо всех, кто от нее зависел. Ана, Эйса, пропавшие Гальдра.

И потому, дрожащими руками, Сага вставила булавки в замочную скважину и принялась за дело. С неделей практики за плечами она была далека от мастерства. Но теперь она знала, как ощущаются булавки, погружающиеся в замок, знала, какое усилие нужно приложить, чтобы провернуть механизм. Она не ожидала, что дрожь в руках и бешеный стук сердца так осложнят задачу.

— Болотные змеи, — прошипела она, в пятый раз промахнувшись мимо паза в засове.

— …пятьдесят мертвых, если считать всех…

Сага застыла, и по рукам побежали мурашки. По коридору раздавались шаги, и с каждым ударом сердца они становились ближе. Ее охватила паника. Отступать было поздно, ведь ее непременно заметят. Единственный путь к спасению лежал через эту дверь.

Удвоив усилия, Сага надавила сильнее, пока голоса приближались.

— …столько шума из-за хлеба…

Она почувствовала, как булавка легко вошла внутрь, и сердце подпрыгнуло.

— …говорят, было страшно. Драли друг друга, как звери, давили ногами…

Сага резко провернула булавку и ощутила, как засов со скрежетом вышел из паза. Ее волной накрыло облегчение, но праздновать было некогда. Тихая, как кошка, она проскользнула внутрь и аккуратно закрыла дверь за собой.

— …думал, все утихнет, как только прибудет зерно с Загадки…

Приглушенные голоса прошли мимо двери, ровно там, где Сага стояла мгновения назад. Затем воцарилась тишина. Вернув засов в запертое положение, Сага попыталась стряхнуть напряжение с мышц. Она открыла дверь. Теперь у нее была вся ночь, чтобы перерыть шкаф.

Занавеси были чуть приоткрыты, и столб лунного света ложился на пол, освещая рабочий стол мейстера. Сага подкралась к нему и опустилась на колени перед шкафом. Когда ее пальцы коснулись замка, странное, темное ощущение прошелестело по ее коже. Сага дрожала, но принялась за работу и вскрыла замок меньше чем за минуту.

Внутри оказалось две полки. На верхней лежали разнообразные свитки, на нижней — стопка пергаментов, перевязанных бечевкой. В глубине ее живота развернулось тянущее желание, жажда поглотить все эти знания.

Отогнав его, Сага потянулась за свитком. Ослабив вощеную внешнюю бумагу, она осторожно развернула первый и разложила его на полу. Глаза жадно впивались в строки, нацарапанные чернилами.

Извлечь Микроб, — прочла она. — Обеспечить покой «Отрыжки Дракона». Собрать формы жизни в чистую шерсть изнутри полости и запечатать в стеклянную банку. Хранить возле жаровни и регулярно подкармливать бульоном. Микроб должен содержаться в максимально теплых условиях…

Взгляд Саги упал на странную иллюстрацию. Поднеся свечу ближе, она вгляделась в рисунок. Хотя изображение было грубым, похоже, что на нем из середины ровной каменистой равнины вырывалась вверх вода. Отрыжка Дракона. Сага никогда не видела ее собственными глазами, но этот рисунок совпадал с описаниями места, где сернистая вода с определенной периодичностью бьет из-под земли.

Нахмурившись, она потянулась к следующему свитку. На нем был изображен странный набор чаш, изогнутых трубок и приведены указания, как изолировать Микроб от других крошечных существ путем многократного разделения в фиалы с разными рецептами отваров.

Третий свиток заставил кровь в ее жилах застыть.

Введение Микроба в носителя, — гласил текст. — При приеме под черной луной носитель должен находиться возле огня и быть хорошо укрыт. Одного лунного цикла достаточно, чтобы Микроб насытился гальдуром и произвел достаточно потомства для введения следующему носителю. Подтверждением служит сильный серный запах.

Сердце Саги заколотилось. Вот оно. Вот что они делали с пропавшими Гальдра. Использовали этих… существ, чтобы они пожирали их гальдур. Но, перевернув свиток, она ощутила, как ее накрывают ужас и отвращение.

Жатва, — было написано там. — Вырезать ноги, руки, ягодицы. Рисунок человеческого тела указывал именно на эти области. Тошнота скрутила ей желудок, но она продолжала читать. Плоть должна быть съедена сырой. Вторичный носитель обязан поститься в течение суток до и после употребления. Внизу была приписка, сделанная мелким, сжатым почерком Альфсона. Блокировать заживление ран для ускорения роста потомства, — рядом значилось: альпийский кошачий коготь.

Ей хотелось остановиться, но это было еще не все, и она должна была знать. Должна была рассказать Ане. Вторичный носитель может отвергнуть Микроб в течение первых трех лун. В случае выживания вторичный носитель сможет воспроизводить гальдур первичного носителя.

Дрожащей рукой Сага потянулась к последнему свитку. Развернула его. И снова наткнулась на сжатый почерк Альфсона. Наверху значилось: Для Рёкксгарда, а ниже шел список дел. Глаза Саги скользили по строкам, выхватывая отдельные пункты. Сто эллей льняного полотна… один фунт листьев лосны, собранных при самой большой полной луне… родий, стеркиум, железо, сталь для подземелий — по сто фунтов каждого…

Сага опустила свиток. Прижала ладонь к животу. Ее мутило. Потому что картина, проступавшая сквозь все это, была омерзительной. Извлечение гальдура у Гальдра против их воли. Поедание их плоти, чтобы вторичный носитель мог обрести магию. От одной мысли об этом становилось мерзко. Но заброшенные кухни, те койки, пропавшие Гальдра, захороненные тела за фортом в Свалдрине… все складывалось в одну отвратительную историю.

Рёкксгард… Похоже, именно туда они перенесли эту жуткую практику сбора гальдура после Свалдрина. Сага сделала усилие и выровняла дыхание. Ей следовало бы переписать эти свитки. Но когда ее взгляд упал на нижнюю полку шкафа, на стопку пергаментов, перевязанных бечевкой, волосы у нее на затылке встали дыбом.

Ее охватило странное чувство узнавания, ощущение чего-то более древнего, чем сам Аскаборг. Она сама не заметила, как протянула руку, и сила обволокла ее пальцы, когда они коснулись верхнего листа. Поддев указательным пальцем бечевку, Сага подняла связку и осторожно положила ее на пол перед собой.

Легкое дуновение ветра коснулось ее щеки, и сердце Саги подпрыгнуло. Но ощущение исчезло так быстро, что она усомнилась, не померещилось ли ей.

Она осмотрела стопку. По длинному краю каждого пергамента тянулись следы прошивки, словно когда-то эти страницы были собраны в книгу. Обложки и титульных листов не было, а при перелистывании Сага обнаружила, что многие фрагменты повреждены водой и неразборчивы. Нумерация страниц перескакивала целыми кусками, будто значительные части книги отсутствовали.

Наконец она наткнулась на страницу, где были фрагменты разборчивого текста. Сага жадно впитывала каждое слово, которое могла разобрать.

…из самых глубоких корней лесов, сотворенное из самого сердца Суннвальда, свет не способен уничтожить это, лишь нечто, рожденное из той же тьмы…

Она перевернула страницу, желая читать дальше, но вместо текста увидела иллюстрацию, от которой у нее похолодела кровь. Существа, которых она знала и в то же время не знала. Искаженные гримвольфы со слишком вытянутыми пастями; вороны с чрезмерно удлиненными когтями и изорванными крыльями; клыкастые медведи с неестественно длинными конечностями.

Она продолжила листать книгу, минуя странные обугленные участки, словно кто-то пытался, но не сумел, предать ее огню. Пальцы Саги замерли, когда она дошла до страницы с заголовком «Краугейр». Нахмурившись, она уставилась на имя. Она рассказала Рюрику о Краугейре несколько недель назад, о драконе из легенд, который однажды пробудился, чтобы сжечь мир. Глядя на страницу, Сага ощутила странное шевеление в груди, словно легкое трепетание крыльев и вытягивание длинных темных конечностей.

По шее пробежал ледяной холодок. Эта книга была неправильной, и все же до боли знакомой. И пугающе притягательной. Сага должна была завладеть ею, испить все ее знания до капли, должна была…

За дверью кто-то кашлянул.

В одно мгновение ощущение схлынуло, оставив после себя ноющую пустоту. Сагу наполнила странная тоска. Она моргнула, заставляя разум взять верх. С этим манускриптом было что-то не так, и ей нужно было держаться от него подальше. Дрожащими руками Сага сложила пергаменты в стопку и снова перевязала их бечевкой.

Дверной засов дрогнул.

Сага быстро запихнула свитки обратно в шкаф и задвинула замок на место.

В замочную скважину вставили ключ.

Охваченная паникой, Сага подхватила с пола сумку и метнулась в темный дальний угол кабинета. Сердце бешено колотилось, дыхание стало поверхностным.

Металл заскрежетал о дерево, когда засов отошел в сторону.

О боги, о боги! В следующую же секунду кто-то войдет в комнату, и ее поймают. Она была в ловушке. Выходов не было.

Сага прижалась к стене, желая, чтобы та поглотила ее целиком. Камень больно впился ей в поясницу, но вдруг отодвинулся. Целый участок стены ушел внутрь.

Дверь. В кабинете Альфсона была потайная дверь.

Юркнув в проем, Сага оказалась в темной нише. Не было времени думать, не было времени ни на что, кроме как прижаться к двери. Она с шорохом захлопнулась, окутав Сагу чернильной тьмой и влажным, затхлым воздухом.

В безопасности. Она осела у стены, пульс постепенно успокаивался. В темноте она была в безопасности.

По ту сторону двери в кабинете слышалось движение. Кто бы это ни был, его мысли приглушал камень. Но Сага предположила, что это должен быть мейстер Альфсон. Знал ли он, что кто-то побывал в его кабинете? Знал ли он об этой двери?

Сага нахмурилась. Она не знала об этой двери. И для человека, который собирал тайны Аскаборга так же жадно, как Сигна платья цвета слоновой кости, было тревожно обнаружить, что существуют вещи, о которых она не ведает.

Повернувшись, Сага стала на ощупь исследовать пространство, радуясь, что не боится темноты. Неужели это всего лишь кладовка? Но, продвигаясь по темной площадке, она нащупала край ступени. Осторожно спустившись на первую, она начала путь, который вскоре оказался долгим спуском вниз.

Дезориентированная, она полагалась на осязание, пробираясь сквозь черноту. Пройдя изогнутую лестницу и длинный коридор, она свернула за угол, и сердце ее наполнилось надеждой при виде слабого проблеска света. Приблизившись, она различила факел, укрепленный на осыпающихся каменных стенах, в месте, где сходились три двери. Достигнув этого перекрестка, Сага остановилась, насторожив слух и открыв Чутье. Ничего, кроме тишины.

Собравшись с духом, она обхватила рукой железное кольцо двери справа и толкнула ее.

Перед ней открылся еще один коридор, освещенный настенными факелами. Сага моргнула, давая глазам привыкнуть к свету. Воздух был тяжелым, неприятным, с неуловимым ощущением беды. Крепче сжав сумку, Сага заставила себя идти.

Мерцающий свет факелов осветил тюремную камеру справа и ржаво-красное пятно посреди каменного пола. Она прошла мимо других камер, все они были пусты, но пропитаны запахом железа и мочи.

С каждым шагом вглубь коридора гнетущее чувство усиливалось. Она дошла до двери в самом конце. Когда ее рука легла на кольцо, по позвоночнику пробежала предостерегающая дрожь.

Сделав глубокий вдох, Сага толкнула дверь и шагнула внутрь.

— Опиши татуировки еще раз, — приказал капитан Ульфар.

Джонас вцепился в подлокотники кресла, пытаясь подавить нарастающее раздражение. Они занимаются этим уже несколько дней. Он все объяснял раз десять. Но этим идиотам Клитенарам было куда приятнее развалиться в комфорте личных покоев капитана, бесконечно заливаясь элем и закусывая.

Казалось, убранство Ульфар унаследовал от своего предшественника, печально известного командора Вальфа. За дни, проведенные в этой комнате, Джонас привык к обсидиановым бюстам на полках, но странные гобелены над очагом все равно вызывали у него глухое беспокойство.

— Дракон, — выдавил он. — Через всю грудь. Хвост спускается по одной руке. Дым — по другой.

Ульфар погладил длинную седую бороду, перстень с печатью блеснул в свете факелов. Поговаривали, что Клитенары держат в таких кольцах дозу Берсеркиума на случай, если срочно понадобится прибавка силы.

— И ты утверждаешь, что не знал, что он…

— Сжигал людей заживо на Дороге Костей? — у Джонаса вырвался сухой смешок. — Нет.

Капитан схватил со стола кувшин и плеснул себе свежего эля.

— Верно, ты знаешь детали, которые мы не обнародовали. Но их знали и другие…

— Вас намеренно водили за нос, — резко перебил Джонас.

В комнату шаркающей походкой вошел Хагбард, бросив на Джонаса откровенно неприязненный взгляд.

— Еще один сокол из Суннавика, — сказал он, протягивая свиток Ульфару. — Она… ой! — локоть капитана жестко впечатался Хагбарду в живот, и эль выплеснулся через край. — Он требует новых сведений.

Джонас медленно размял шею, собирая остатки терпения.

— Я знаю, что за этим стоит королева, — ровно сказал он. — И, если она думает, что может управлять этой охотой из Суннавика, значит, ей либо льстят, либо она дура.

Взгляд Ульфара метнулся к нему.

— Не смей говорить…

— Она не дура, — спокойно перебил Джонас, оценивающе глядя на капитана. — Что ты ей сказал? Что все под контролем? — Когда лицо Ульфара побледнело, Джонас понял, что попал в цель. Он подался вперед, ударил в самое больное. — Как долго, по-твоему, она будет терпеть твои провалы?

Ульфар и Хагбард обменялись напряженными взглядами.

— Вся эта охота — сплошной бардак, — продолжил Джонас. — Вы собираете обрывки сведений про Взор Секиры, пока воины прочесывают задницу Нордура, а королева пытается дергать за ниточки с юга.

Он покачал головой. Идиоты. Бесполезные идиоты.

— Я их знаю, — вместо этого сказал он. — Знаю, как они думают. Как сражаются. Они умны, Ульфар. И если ты думаешь, что эта пародия на охоту приведет к успеху, готовься к очередному поражению.

— Хватит! — кулак Ульфара с грохотом ударил о стол, яблоко подпрыгнуло. — Что ты предлагаешь, Свик?

Хагбард попытался возразить, но Джонас его перебил.

— Во-первых, перестань угождать королеве. Скажи ей, что управление поисками должно вестись с севера. Что ты будешь отправлять ей ежедневные отчеты. — Боги, как выматывала их никчемность. — Мало отправить за ними отряд, Ульфар. Нужна хитрость. Нужен план.

Джонас откинулся в кресле, закинув щиколотку на колено.

— Может, поехать тебе самому? — усмехнулся Хагбард. — Посмотрим, из чего ты сделан.

Взгляд Джонаса упал на громилу и стал жестким.

— Я сказал: хитрость, навозный жук. Я не настолько безрассуден, чтобы выходить против Взора Секиры в одиночку. Годами я сражался рядом с ним и знаю, как он владеет клинком. И теперь, когда я узнал, что у него все это время был гальдур… — Внутри пылала раскаленная и неутихающая ярость. Джонас открылся этой ярости. Позволил подпитывать его. — Вам нужно противопоставить его уму свой собственный.

Ульфар встал и принялся расхаживать по комнате, бормоча себе под нос. Джонас ждал, пока тот придет к неизбежному выводу. Капитан остановился и обернулся.

— Что ты предлагаешь, Свик?

— Вам понадобятся и численность, и эффект неожиданности, — спокойно сказал Джонас. — Нужно загнать его в угол. Ударить по слабому месту. — Его губы скривились. — Вы можете поставить его на колени, даже не обнажив клинок.

Рей был защитником. Но эту деталь Джонас пока оставил при себе. В памяти вспыхнуло, как Рей вытаскивал его и Илиаса с улиц Суннавика. Как спас их. Как говорил, что уважает верность Джонаса. Воспоминание исказилось, когда он увидел его под новым углом. Рей, нашедший двух отчаявшихся юнцов, готовых ему поверить. Купиться на его ложь. В конце концов, они были слишком благодарны, чтобы внимательно присмотреться к Рейниру Бьяргу.

— Думаешь, такие примитивные приемы обеспечат тебе награду? — мрачно спросил Ульфар.

Джонас подался вперед, уперев локти в колени.

— Мне нужна половина платы вперед. Когда у меня будут соласы, я передам тебе все, что нужно, чтобы одолеть его.

— Половина вперед! — расхохотался Хагбард. — Ты что это удумал?

— Я думаю, — процедил Джонас, глядя на воина исподлобья, — что однажды уже обжегся в союзе с Клитенарами. Я привел девушку к командору Вальфу. Ее держали в вашей крепости. Я выполнил свою часть уговора и не получил платы. Из-за недочетов твоего предшественника.

Взгляд Ульфара был острым, как ножи.

— То, что ты знаешь про татуировки мужчины и шрам девушки, еще не доказывает, что ты понимаешь ход их мыслей. Нам понадобится…доказательство.

— Отправьте гонца вашим воинам. Пусть отправятся в Каласгард и только наблюдают.

Челюсть Джонаса дернулась. Следующие слова никак не хотели выходить. Это было слишком личное. Слишком больное.

Но внутренний взор услужливо подкинул образ Илиаса, рвущегося в бой. Клинки в его спине. Последние мгновения жизни младшего брата, его взгляд, когда он говорил Джонасу про вяз.

Джонас сжал талисман на шее.

— У Рея был младший брат, — выдавил он. — Его звали Кристьян. Думаю, он похоронен в Каласгарде. — Он закрыл глаза, пытаясь разжать челюсти, пытаясь остановить накатывающую волну отвращения к самому себе. — Полагаю, Рей рано или поздно посетит курган.

Ульфар кивнул, изучая его слишком внимательно.

Джонас сглотнул и уставился в огонь очага.

— Пусть следят за захоронениями и ждут Рея. — Раскаяние было горьким на вкус, но времени на него не оставалось. Он уже выбрал этот путь, и назад дороги не было. — Когда вы подтвердите, что они в Каласгарде, вы выплатите половину моей доли. А потом я расскажу, как лучше всего одолеть Взор Секиры в бою.

Ульфар молча смотрел на него.

— С чего нам верить, что ты не такой же, как остальные охотники за наградой?

— С того, что для них это просто соласы, — ответил Джонас, жестко глядя в глаза капитану. — А для меня — это личное.

Рей решил, что птицы его ненавидят. Иначе зачем им собираться под самым окном и орать, как берсерки? Они ворвались в его сон. Выдрали его из него безо всякой пощады. Он потянулся за кинжалом, готовый метнуть его в окно. Но вместо жесткой, проклятой скамьи его ладонь встретила незнакомую мягкость.

Он сел. Потер пульсирующие виски. Пришел к выводу, что скорее всего птицы на самом деле — это орущие козы, потому что это комната Вига. И это голос Вига доносится за окном…

— Хорошо, Хельга, еще чуть-чуть ближе. Да. А теперь пой!

Снова послышалось блеяние, тысячей ножей вонзаясь в череп Рея.

— Виг! — взревел он, отшвыривая меха. Сдавленный смех за окном подтвердил его догадку.

— Дай ему поспать, — прозвучал голос Силлы, и у Рея сжалось в животе. И в памяти всплыло: Силла, свернувшаяся у него на груди, ее мягкое дыхание, касающееся кожи. Он закинул руку ей на бедро, притянул ближе. Спал, уткнувшись носом в ее кудри.

Проворчав, он свесил руку с кровати, нащупал гладкий изгиб бурдюка. Схватил его, сел и жадно выпил воду. О чем он вообще думал вчера, вылакав больше бреннсы, чем Краки в Самый Долгий День?

Он не думал.

Потребность заглушить чувства ослепила его. Уже то, что он увидел Силлу с топором в руке, в крови, в одной лишь тунике, было достаточно тяжелым зрелищем. Но узнать, что это был Кетиль, что гальдра, с которым он рос, так легко его предал, — ощущалось совсем иначе.

Устроив Силлу в комнате Вига, он посмотрел ей в глаза и сказал то, чего говорить не хотел:

— Мы должны рассказать Вигу правду о том, кто ты. И Рунни с Гидой тоже.

Он видел, как она сглотнула, как взгляд стал отстраненным.

— Ты можешь сказать им, — прошептала она. — Можешь сказать, кто я.

Этого было достаточно, но Рей все равно чувствовал раздражение. Сколько времени ей понадобится, чтобы принять, что она Эйса? Он не сможет вечно сдерживать Уппрейсну, а после этой ночи избегать местного вождя станет куда труднее. Никто не поверит, что такой трус, как Кетиль, вышел один на один против Рейнира Гальтунга. Как он объяснит тела?

Время. Ей нужно только время.

Рей сообщил Вигу и Рунни о ее личности с ледяным спокойствием. Приказал рассказать об этом только Гиде. Пригрозил избить их, если они станут относиться к ней иначе. А затем ему пришлось найти в себе холодное место, прежде чем вернуться к следующему.

Вернувшись к дому-щиту, он увидел, что тела уже лежали во дворе. Рей смотрел на этих людей, пытаясь вспомнить, видел ли их раньше, но ни он, ни Виг их не знали. И тогда он занялся Кетилем.

Известный своей беспощадной точностью, Рей прекрасно знал, как добывать ответы. Но на этот раз все было иначе. Этот человек хотел причинить ей вред. Возможно, его удары были менее точны. Возможно, он не был столь же хладнокровен, как Взор Секиры.

Кетиль рыдая рассказал, что был в Истре, продавал овчины для Хефа и Фрейдис. Там он увидел бересту с изображением Рея и сразу его узнал. Как собрал людей в медовом зале, напоив их элем, и повел на север, в Каласгард, чтобы схватить его. Они собирались подсыпать семена в его эль, когда он появится в медовом зале, но он так и не пришел ни в один из вечеров. А когда Кетиль увидел Силлу у дома Харпы, планы изменились.

К великому облегчению Рея, Кетиль клялся, что больше никто в Каласгарде не знает о награде, что он не знает истинного имени девушки. Но Рей должен был быть уверен.

Никаких оставленных хвостов.

Он уже ошибся в Копе и не повторит этого.

Когда все закончилось и Кетиль лежал мертвый, в собственной крови, моче и рвоте, Рей с удивлением обнаружил, что его руки дрожат. Желудок скрутило. И, к своему ужасу, он выбежал к кустам и его вывернуло.

Еще одна жизнь. Еще больше крови на его руках.

Осушить флягу — это все, что он смог сделать, чтобы унять дрожь. Он вымылся, допил остатки бреннсы и, шатаясь, добрался до комнаты Силлы на ферме Вига, чтобы наблюдать, как она спит.

В безопасности, убеждал он себя. В безопасности.

Но она проснулась и увидела его насквозь. Конечно увидела. Она с самого начала видела сквозь Взор Секиры. Когда она затащила его на кровать, когда разминала мышцы на его спине, его давно замерзшее сердце начало таять.

А теперь он горел от раскаяния — от ощущения, что сказал слишком много.

Ты хотела держать меня за руку. Рей провел ладонью по лицу. Неужели он действительно рассказал ей это? Он чувствовал себя так будто ему содрали кожу, обнаженным до боли, и хотел бы вернуть эти слова, и многие другие, обратно. Слава богам, Силлы в кровати не было. Он не мог пока смотреть ей в глаза.

И он больше никогда не будет пить бреннсу.

Виски пронзила боль, и он осушил бурдюк до дна. По яркости света в комнате было ясно, что уже не раннее утро. Снаружи доносились голоса Вига и Силлы. Он выругался. Седьмой день. Сегодня должен кормиться змей.

Рей поднялся с кровати, планируя утопить себя в работе. Натянул свежую тунику, затем льебринью, пригладил чешуйки, созданные Гальдрой. Войдя в общую комнату, он замер. В отличие от дома-щита, длинный дом Гиды выглядел обжитым. Под стропилами висели связки трав, стены украшали гобелены и полки, над центральным очагом бурлил огромный котел. Куры клевали утрамбованный пол, рядом крался кот, а на скамье у огня сидела сама Гида.

— Ах, ты проснулся, — сказала она. В правой руке у нее был прялочный гребень с сырой шерстью, под ним крутилось веретено, скручивая нити. В глазах плясали искорки. — Выспался, Рей?

Он коротко кивнул.

— Я принесла из города сладкие булочки, — она кивнула на стол.

— Благодарю тебя, Гида, — буркнул Рей, схватив булочку и разломив ее пополам.

— Она во дворе. Тренируется с Вигом.

Челюсть Рея напряглась.

— Виг рассказал тебе?

— О нападении? — переспросила Гида. — Боюсь, что да. Слава богам, ты успел вовремя. — Она резко крутанула веретено. — Кетиль был дурак и кунта.

Брови Рея поползли вверх.

— Это правда, и ты сам это знаешь, — пожала плечами Гида.

— Был, — признал Рей, откусывая мягкую, слоистую булочку.

— Виг рассказал мне и остальное, — как бы между прочим сказала Гида, подтягивая сырую шерсть на прялке. — Что она Эйса Вольсик. И теперь все встало на свои места. — Гида встретилась с ним взглядом. — Она выжившая. Эта девочка.

— Храбрее всех, кого я знаю, — признал Рей. — Хотя ей… тяжело дается привыкание к имени.

Гида кивнула.

— Она… очень к тебе расположена, Рей.

Он нахмурился, глядя в огонь, не зная, что ответить.

— И очевидно, что чувство взаимное.

Рей раздраженно выдохнул. Он забыл, насколько Гида проницательна.

— Ее ранили. Предали.

Гида улыбнулась так, будто и без него все знала.

— И с каждой неделей она по чуть-чуть исцеляется. Как я и сказала: выжившая. И, возможно, куда крепче, чем ты думаешь. — Она посмотрела на него, и в ее глазах мелькнуло чистое озорство. — Вижу, вы теперь делите постель.

— Все не так, — резко сказал Рей. Но замер на полуслове, все еще жуя. Воспоминание о ее теле, прижатом к его, было слишком ярким. Слишком живым. Кожа будто вспыхнула жаром. — Она не для такого человека, как я, Гида.

— И что это значит?

Он проглотил последний кусок сладкой булочки и одарил ее самым ледяным «взором секиры».

— Я совершил слишком много ужасного. Я не гожусь для такой женщины, как она.

Гида, явно не убежденная, уверенным движением крутанула веретено.

— Я убийца, Гида.

— Но твое сердце…

— Сделано изо льда. Я не умею быть мягким. Жестокость и насилие — вот что у меня получается лучше всего.

Она лишь покачала головой.

— Я такой, какой есть. — Рей мрачно сжал челюсть. — И я ей не подхожу. Лучше тебе это понять.

Схватив еще одну булочку, он вышел во двор.

И тут же замер.

Широкая фигура Вига обнимала Силлу. Одна рука лежала у нее на бедре, другая скользила вдоль ключицы. Его рот был почти у ее уха, и он что-то говорил тихим голосом. Силла кивнула в ответ.

Кудри, убранные с лица, открывали румянец на щеках, изящный изгиб шеи. И глаза… боги, эти глаза могли заставить мужчину забыть собственное имя. Темные, но всегда искрящиеся, в обрамлении длинных ресниц.

Это свет играет с ним, или она всегда была такой невыносимо красивой?

Но эта ладонь на ее ключице вызвала жгучее, отравляющее ощущение, растекшееся по венам Рея. Ему захотелось оттащить Вига от нее. Врезать кулаком в челюсть.

Коза истошно заверещала, разрывая мгновение.

Силла улыбнулась, и ее глаза будто стали еще ярче, когда она посмотрела на Рея. Его колени ослабли, сердце заколотилось слишком сильно.

— Доброе утро, Рей, — сказала она, и Рей мог поклясться, что румянец с ее щек спустился вниз по шее.

Она думала о прошлой ночи? О той нежности, что была между ними? Нет. Она не могла краснеть. Но, к сожалению, его член решил иначе, болезненно откликаясь и разгоняя по крови одно слово, снова и снова.

Ее. Ее. Ее.

— Блядь, — пробормотал Рей, радуясь хотя бы тому, что льебринья скрывает его тупой, одержимый отросток.

— Виг учит меня интуиции Ломателя Клинков, — бодро продолжила Силла. — Ты знал, что она очень похожа на интуицию Несущего Пепел, только проявляется внутри тебя?

Рей резко посмотрел на Вига. Тот приподнял бровь, губы изогнулись в понимающей улыбке. Рей попытался придать лицу непроницаемое выражение, но понял, что уже поздно.

— Блядь, блядь, — простонал он сквозь зубы.

Пальцы Вига лениво скользнули по ключице Силлы, и он, глядя на Рея, беззвучно произнес: «Лжец».

Боги, никогда в жизни Рей не хотел кого-нибудь ударить так же сильно.

— Виг называет это «сжиганием», — продолжала Силла, ничего не замечая. — Он сжигает свой гальдур в энергию, а энергию в силу. Это происходит так быстро, что ему почти не нужно об этом думать.

— Я знаю, как это работает, — процедил Рей.

Силла прикусила мягкую нижнюю губу.

Волосатая задница Хаброка.

Рей заставил себя перевести взгляд на козу Хельгу, которая грызла обшивку длинного дома, потом на навозную кучу через двор. Куда угодно, только не на ее… губы.

Но Силла продолжала говорить:

— Забавно, но сжигание гальдура у Вига ощущается иначе, чем у меня.

— В каком смысле? — спросил Рей, снова слишком резко.

Силла очаровательно нахмурилась, и очередная капля талой воды стекла с его мертвого, ледяного сердца. Она отстранилась от Вига и уперла руку в бок.

— Не нужно срываться на остальных из-за своих плохих решений, Рейнир.

Рей тяжело выдохнул, будто страдалец на последнем издыхании.

— Если хочешь ответов, придется спрашивать вежливо, — продолжила Силла. За ее спиной хихикнул Виг и тут же получил от нее убийственный взгляд.

Она дразнила его. У нее совсем нет инстинкта самосохранения? Хотя… его не было когда дело касалось Рея. Она никогда его не боялась. Он вспомнил ее лицо в тот день, когда она подошла к нему и сказала слова, от которых в нем впервые что-то дрогнуло.

Тебе меня не испугать.

Рей раздраженно вдохнул и попробовал снова.

— Чем отличается ощущение твоей силы Ломателя? — спросил он самым мягким и примиряющим голосом.

— Лучше, — сказала Силла с явным удовольствием. — На следующей неделе будем работать над словом «пожалуйста».

Пожалуйста, услышал он в голове ее голос. Пожалуйста, Рей. Пожалуйста!

Рей дернул плечами.

— Не играй со мной, женщина, — прорычал он. — Я не в настроении.

— Ты сейчас зарычал, Гальтунг? — усмехнулся Виг.

— Он так делает, — равнодушно сказала Силла. — Не волнуйся. На меня это не действует.

Виг сиял от восторга, наблюдая за их перепалкой, и Рей сделал угрожающий шаг вперед. Хельга снова заблеяла.

— Ладно, Взор Секиры. Опусти оружие. — Силла вздохнула. — Когда я толкнула тебя через поле, у меня в руках было ощущение… вибрации. Будто тысячи лопающихся пузырьков. А у Вига сила Ломателя ощущается как яркий жар, расходящийся от груди.

Рей нахмурился. Это было странно.

— Ты использовала силу Ломателя прошлой ночью?

Силла покачала головой.

— Не использовала. С тех пор как мы были в Копе.

Значит, с тех пор как она дралась со Скраедой. Рей вспомнил, как она оттолкнула его с такой силой, что он буквально отлетел. Как она могла сделать это без силы Ломателя? Но если бы у нее был второй источник, она должна была бы хоть как-то это ощущать…

— Возможно, со временем придет. Продолжай тренировки.

— Мы будем работать вместе, — сказал Виг с озорной улыбкой, которую Рей мечтал стереть с его лица.

Мерзавец дразнил его. Проверял, насколько далеко он готов зайти.

— Тебе не стоит быть во дворе, — сказал Рей низким голосом. — Сегодня змей должен снова напасть. — А затем он посмотрел на Вига. — И ты… ты и я должны поставить ловушки.

— Виг уже расставил ловушку, — ответила Силла. Рей удивленно приподнял брови. — Рунни добавила еще один защитный слой, а Виг слишком отважен, чтобы позволить мне пострадать у себя во дворе.

— Отважен, — повторил Виг, расплываясь в широкой ухмылке. — Мне нравится. Отважный Виг с гор, защитник коз и кудрявых женщин.

— Отважный Виг, которому за умный рот его же и зашили, — буркнул Рей.

Силла скривилась.

— Спасибо, дорогой Рей, за заботу, но я не могу сидеть в доме. У меня есть работа.

Рей увидел упрямство в ее взгляде и понял, что убеждать ее бесполезно. Он развернулся и пошел к конюшне седлать Лошадь, чтобы начать обход. Рей надеялся, что Виг спрятал в седельной сумке бреннсу. Сейчас ему очень не помешал бы глоток огненного виски.

Вот тебе и трезвость.

Сага терла ладони в перчатках, стоя у двери кабинета короля Ивара. Ругая собственное беспорядочно колотящееся сердце, она заставила себя глубоко вдохнуть, стараясь успокоиться.

Это всего лишь Ивар. Но мысль ничуть не помогала. Всего лишь человек, который убил ее родителей. Всего лишь человек, который отдал ее, как вещь, своему сыну. Сага ненавидела то, что, глядя на нее, Ивар видел победу, и потому по возможности старалась проводить рядом с ним как можно меньше времени.

Но сейчас все было важнее ее неприязни. Эти Гальдра, прикованные к кроватям в помещении под кабинетом Альфсона, не давали ей покоя всю ночь. Каждый раз, закрывая глаза, Сага снова видела перекошенное, оскаленное лицо женщины и глубокие раны до самой кости, на ее руке. Альфсон резал ее на куски. Кормил ее плотью других. А Сага оставила ее там.

Те, кто в той мерзкой комнате, уже потеряны, сказал Рюрик.

Возможно, они действительно потеряны. Но если Сага могла остановить это и не дать случиться с другими, она сделает то, что должна. За долгую, беспокойную ночь Сага поклялась, что соберется с духом и пойдет к королю Ивару. Король, объявивший само существование Гальдра вне закона, придет в ярость, узнав, что его жена играет с гальдуром прямо у него под носом. В этих странных обстоятельствах Ивар становился союзником Саги. И потому, как только она убедилась, что Рюрик оставил пост у ее двери, она направилась к кабинету короля.

Просто расскажи ему о свитках и рукописи в кабинете Альфсона, повторяла она, прижимая ладонь к животу, сжавшемуся от тошноты. О проходе в ту ужасную комнату.

Сделав глубокий вдох, она постучала. После долгой паузы дверь открылась, и на нее сверху вниз посмотрел трэлл.

— У вас назначена встреча?

— Нет.

Мужчина нахмурился.

— Вас смогут принять завтра…

— Это срочно. Мне нужно видеть короля.

Трэлл натянуто улыбнулся.

— Боюсь, короля вызвали из Суннавика.

— Отойди, Кул, — прозвучал знакомый низкий голос, от которого по ее коже пробежала дрожь. А затем дверной проем заполнила широкая фигура. — Леди Сага.

Сага сглотнула, пытаясь успокоить бешено скачущий пульс. Это был последний человек, которого ей хотелось видеть. Тот, кого она успешно избегала годами.

— Магнус, — выдавила она.

В тунике из тонкой черной шерсти главный хирдман короля выглядел высоким и устрашающим. Сага встретила его холодные карие глаза с вымученным спокойствием. Внутри же она спотыкалась, дрожала, сворачивалась клубком и качалась из стороны в сторону.

Если бы это был Ивар, Сага опустила бы свои ментальные барьеры. Позволила бы Чутью привлечь к ней его мысли. Но во всем королевстве не нашлось бы места, где ей хотелось бы быть меньше, чем в сознании этого человека.

— Я должна поговорить с королем Иваром, — сказала она. — Вы знаете, когда он вернется?

Она увидела, как под густой бородой скривились его губы.

— Боюсь, он уехал на несколько дней, Зверушка.

Сага сжала руки в кулаки, когда к горлу подступила резкая волна тошноты. Но она подумала о кричащей женщине, о том, сколько других могли быть прикованы к кровати до нее. Она должна была говорить за них. Должна была положить конец замыслам Сигны. А Магнус был правой рукой короля. Если кто-то и разделял ненависть Ивара к гальдуру, то это он.

Сага глубоко вздохнула. Заставила себя смотреть Магнусу в глаза.

— Возможно, вы могли бы мне помочь, Магнус.

Он долго и пристально смотрел на нее, затем распахнул дверь шире, давая ей пройти.

Ты справишься, сказала она себе. Дыхание участилось, когда она вошла внутрь. Взгляд Саги метнулся по комнате, отмечая каждый выход. Окна со стеклянными створками, которые можно открыть. Скрытый выход трэлла рядом с камином. Дверь, через которую она вошла. Пульс немного замедлился, когда она снова глубоко вдохнула.

Магнус указал на стул перед тяжелым письменным столом из ясеня.

— Сядь. — Он бросил на трэлла резкий взгляд. — Роа, Кул.

За трэллом закрылась дверь, и Сага осталась наедине с Пожирателем Сердец. Союзник, напомнила она себе. Сейчас он союзник.

— Я удивлен, что ты пришла за советом к королю, — сказал Магнус. — Почему ты не попросила аудиенции у королевы?

— Это… сложно, — ответила Сага, пытаясь растереть мурашки на руках.

— Ты взволнована, Зверушка. Тебя что-то тревожит.

— Альф… — голос Саги сорвался, и она попыталась собрать в кулак всю свою храбрость.

— Альфсон, — подтолкнул Магнус. — Что он натворил на этот раз?

Сага удивленно всмотрелась в его лицо. Магнус выглядел раздраженным, но не на нее.

— Между нами, Зверушка, мейстер Альфсон ходит по тонкому льду. Он уклоняется от обязанностей. Становится ненадежным. — Он наклонился вперед через стол, понизив голос. — Король и я давно ищем повод сорвать с него мейстерские робы.

Сага прикусила губу, чувствуя, как мысли путаются в голове. Магнус был правой рукой короля. Сейчас он был единственным человеком в замке, способным остановить Сигну. Боги, вот бы только ее сердце успокоилось.

— Если ты что-то знаешь, — медленно сказал Магнус, — то, что может помочь нашему… делу, то я уверен, король будет весьма благодарен.

— Мейстер Альфсон замышляет что-то мерзкое.

Лицо Магнуса дрогнуло.

— Мерзкое.

Отступать было некуда, и Сага заставила себя продолжить.

— Под его кабинетом есть помещение, где к кроватям прикованы Гальдра. Он вырезает плоть с их рук и кормит ею… других. — Магнус молчал, ожидая продолжения. — Он использует нечто под названием Микроб, чтобы забрать их гальдур себе.

В комнату суетливо вошел Кул с чайником роа и серебряными чашками на подносе. Сага заставила себя дышать глубоко и ровно, пока трэлл разливал дымящуюся жидкость по чашкам.

— Оставь нас, — холодно сказал Магнус, и трэлл поспешно исчез.

Магнус взял чашку, подул на пар и, не отрываясь, смотрел в окно. Сага затаила дыхание. Треск огня был единственным звуком в мучительной тишине, повисшей между ними.

— Альфсон добывает гальдур, — отчаянно сказала она. — Там есть свитки и рукопись. Король должен знать…

— Замолчи, — сказал Магнус, ставя чашку с роа. Он посмотрел на нее взглядом пронизывающим насквозь. — Как ты смеешь плести подобную ложь? — Ноздри Магнуса раздулись. — Король и его семья проявили к тебе больше терпения, чем следовало. Гораздо больше снисхождения, чем проявил бы я, — добавил он, бросив на нее многозначительный взгляд.

Нет, подумала Сага, крепко сцепив руки в перчатках.

— Все мы знаем, что эти годы ты была нездорова, Зверушка. Жаль, что ты прячешься, когда на тебя так приятно смотреть. — Его липкий взгляд скользнул по ней. — У тебя бред. Ты грезишь наяву. Это единственное разумное объяснение. — Сделав глоток роа, Магнус задумчиво посмотрел в окно. — Возможно, у меня репутация жестокого человека, но не потому, что у меня нет сердца. — Он мрачно усмехнулся. — Но я окажу тебе услугу.

Дрожь зародилась где-то глубоко внутри и разошлась по телу.

— Я сохраню этот разговор между нами. — Он оперся о стол, и на его лице расползлась ледяная ухмылка. — В тайне, Зверушка. Если слухи об этих обвинениях разойдутся, я уверен, тебе это выйдет боком.

Сага оцепенело смотрела на него, вцепившись в подлокотники кресла.

…если бы только Сигна позволила мне, я бы вправил девчонке мозги…

Сага вдохнула. Ее ментальные барьеры, должно быть, не выдержали из-за волнения. Боги, она не переживет, если окажется в разуме этого развратного, мерзкого человека.

…я бы не спешил. Я бы отметил каждый дюйм ее кожи…

Ее ледяная оболочка начала трескаться. Паника мешала возводить барьер. Сага вскочила, жадно глотая воздух.

— Вы очень великодушны, Магнус. Если позволите, мне нездоровится. Я пойду прилягу.

…полагаю, теперь не нужны гончие, чтобы найти сумку…

Сага споткнулась, когда выбегала за дверь.

Сумка.

Сумка?

Сумка.

Кусочки начали складываться один за другим, пока перед ней не вырисовалась ужасная картина. Рюрик пнул ее сумку и факел под кровать, когда они прятались. А в спешке, выбираясь оттуда, она совсем о них забыла. Их, очевидно, нашли.

И Магнус знал об этом.

— Нет, — прошептала Сага. — Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.

Осознание заскользило по венам, как холодная змея. Сага была так захвачена мыслью, что ярл Скотта может быть Черным Плащом, что не видела очевидного. Кто имел доступ и к королеве, и к Клитенарам? Кто свободно ездил по королевству? Кто жаждал власти? Насилия. Мести.

Магнус Ханссон был Черным Плащом.

И она только что рассказала ему все, что знала.

Сердце грохотало в груди. Рей рывком поднял Силлу на ноги и толкнул в сторону леса. Сначала он подумал, что напал змей, но теперь понял, что дело в другом.

— Лучники, — прошипел он, уловив движение боковым зрением. Свет, льющийся над Снежным Копьем, слепил почти до боли, а тени на кладбище становились густыми и глубокими. — Спрячься в деревьях!

— Но я хочу сражаться! — возмутилась Силла, потянувшись к мечу.

Еще одна стрела просвистела возле его уха.

— Не в этот раз. — В его голосе не осталось места для споров. — Слишком опасно. Беги к деревьям и не выходи, пока я не подам знак.

Силла бросила на него яростный взгляд, но все же рванула к лесу. И как раз вовремя. Еще одна стрела просвистела рядом, разминувшись с ней на считанные дюймы, и вонзилась в ствол.

Рей отметил, что эта стрела была куда меньше, чем у длинного лука, а ее оперение было странного красного цвета.

Вытащив меч, Рей пригнулся и бросился к самому большому могильному холму, двигаясь зигзагами, чтобы сбить лучников с толку. Он был всего в двух шагах от камней, когда из-за кургана выскочили воины.

Стиснув зубы, он быстро оценил ситуацию. Их было восемь. На них была броня из вареной кожи, в руках двуручные топоры. Взгляд упал на их знак, и он выругался.

Кормящие Волков.

Рей рухнул на землю и перекатился за холм, одновременно потянув гальдур из себя с такой силой, на какую только был способен. Когда он вскочил на колени, вены на его руках были уже чернильно-черными, а колючий жар гальдура нарастал с каждым ударом сердца.

У него было всего несколько секунд. Лучникам придется подождать, пока он расправится с теми, кто уже обходил холм и шел на него.

Рей раскрыл ладонь, вытянул силу из хальда, вытатуированного на груди, выпуская дым бурным потоком тьмы.

На выдохе он разделил силу на восемь тонких жгутов дыма и направил в гальдур каждую искру ярости. Дым метнулся к лицу ближайшего воина.

В воздухе раздались знакомые крики боли и запах горящей плоти. Воин рухнул на снег, и дым сразу же набросился на следующего. Рядом с ухом Рея, отвлекая его на долю мгновения, просвистела стрела. Гальдур дрогнул, но он мгновенно снова собрался.

Трое воинов упали, но остальные уже были слишком близко.

— Дерьмо, — пробормотал он, пытаясь сосредоточиться. Но они подходили вплотную, а гальдур был куда полезнее на расстоянии.

— Неплохой трюк, — хрипло сказал кто-то за его спиной. — Но он ничто против холодной стали.

— К твоему несчастью, у меня есть и то, и другое, — прорычал Рей, выхватывая меч.

Он развернулся в последний момент и пригнулся, избегая удара двуручного топора. Воин был почти одного роста с Реем, и его рыжая борода блестела в великолепном сиянии Суннвальда. Рей поднял клинок, отражая удар. Вибрация от столкновения отдалась в костях, и он был вынужден ослабить гальдур. Волосы на затылке встали дыбом, и он нырнул в сторону как раз вовремя и буквально в последний миг, потому что второй противник уже наносил удар сзади.

— Сдавайся, и останешься целым, — выплюнул тот. — Продолжишь упираться, и уйдешь по частям.

Рей вскочил на ноги и принял стойку, наблюдая, как они приближаются.

— Сдавайся, и я не использую тебя как дрова.

Он не собирался позволять им понять, что не способен одновременно держать бой на клинках и управлять гальдуром.

Рей давным-давно научился во время схватки загонять чувства подальше. Горячая голова быстрее слетает с плеч, любил говорить Краки. И потому Рей нашел внутри себя то холодное место и стал тем беспощадным воином, которым должен быть.

Бросившись на рыжебородого с внезапной яростью, он застал его врасплох. Тот отбил удар, и меч Рея отлетел в сторону, но это не имело значения. Рей схватил его за ворот и прижал раскаленную ладонь к его лицу. Его хватка была неумолима, пока плоть мужчины не стала такой же красной, как и его борода.

Воздух рассекло лезвие. Рей отпустил ворот и пригнулся в последний момент. Топор другого воина врезался рыжебородому в плечо. Кожа лопнула, когда лезвие вошло насквозь.

Рей выдернул топор и замахнулся им над головой, вонзая в шею очередного противника, который шел на него. Последний, лишившийся оружия, бросился на него и повалил на землю.

Это был некрасивый бой. Здесь не было эффектных взмахов клинка и ловкой работы ног. Это была борьба насмерть. У воина были огромные кулаки, которые в равной степени отвечали ударам Рея. Когда кулак врезался Рею в нос, Рей прижал свои все еще горячие руки к лицу противника, нащупал мягкие глазные яблоки и вдавил пальцы в них.

Воин закричал, взбрыкнул, словно дикое животное, и отбросил Рея. Но этого хватило. Мужчина потерял зрение. Тяжело дыша и пытаясь прийти в себя, Рей поднялся на ноги. Выдернув кинжал, он добил извивающегося воина. Но вдруг его шею сзади пронзила боль. Шок быстро сменился страхом, а затем облегчением. Будь это стрела из длинного лука, он был бы мертв.

Осознавая, что к нему приближаются новые враги, Рей выдернул стрелу и посмотрел на странный острый наконечник. Это была не стрела. Это была игла скарплинга.

И самое страшное заключалось в другом. С каждым вдохом сердце его магии становилось все тише, пока он не перестал чувствовать его вовсе. Рей судорожно схватился за грудь, ощущая пустоту там, где должна была быть его сила. Это не было похоже на истощение. Его гальдур словно исчез. Его просто… не стало.

Что они с ним сделали?

Рей стиснул зубы, подавляя панику, когда по кладбищу со всех сторон на него хлынули новые воины. Он пытался оценить обстановку, пытался снова найти то холодное место в себе, но отсутствие гальдура выбивало из равновесия. Его окружили боевые возгласы. Он поднял меч, готовясь к удару… который так и не последовал.

Рей смотрел, не веря глазам, как один из воинов, бросившийся на него, внезапно резко ушел в сторону, врезался в своих же и тяжело рухнул. На его горле зияла рана, в воздух хлестнула кровь и окрасила снег в багровый цвет.

— Рунни, — выдохнул Рей. — Хвала богам.

И в ту же секунду из-за его плеча вылетел Виг. Взмахнув двуручным топором голыми руками, он рассек врага от плеча до бедра. Тот еще не успел рухнуть, а Виг уже рубил следующего Кормящего Волков.

— Похоже, ты не умеешь держаться подальше от неприятностей! — широко улыбаясь крикнул Виг. Его лицо было забрызгано кровью, когда он сразил еще одного Кормящего Волков.

— Моя жизнь была в полном порядке до ее появления, — буркнул Рей, бросаясь на воина, который замахнулся на спину Вига, и полоснул его по шее. — Неприятности преследуют ее, как отвергнутый любовник.

— В этих краях и так было слишком тихо, — отозвался Виг, уходя от удара и одним движением рубя противника по ногам. — Нужна была хорошая потасовка, чтобы оживить обстановку.

— Не дай им себя уколоть! — выкрикнул Рей. — Их стрелы подавляют гальдур!

Мир превратился в сплошное мелькание клинков. Рей сражался плечом к плечу с Теневым Псом и Ломателем Клинков. По снегу разлетались красные брызги, пока он пробивался ближе к деревьям, где пряталась Силла. Казалось, стоило ему свалить одного, как на его место тут же вставал другой.

— Она в лесу! — донесся чей-то голос, а следом раздался крик Силлы.

У Рея сжалось все внутри. Слишком много раз он подводил ее и сегодняшний день не станет очередным. С хриплым рыком он рванулся к деревьям.

— Хватайте ее! — заорал кто-то. — Кто-нибудь, хватайте ее!

— Лучники! — проревел другой голос.

— Нет, — выдавил Рей, врезаясь плечом в чей-то живот и отшвыривая противника назад. Он не мог проиграть. Только не снова…

Но он не успел сделать и шага, как в затылке взорвалась боль и поглотила весь мир.

***

Жизнь возвращалась к Рею вместе с каждым мучительным ударом сердца. Он моргнул. Потом еще раз. Он лежал на спине. Сквозь броню, пробирая до костей, таял снег. К горлу прижималась холодная сталь, над ним нависали трое воинов и смотрели вниз с жесткими лицами.

Зрение плыло, и фигуры над ним будто расплывались. Один из них обернулся и крикнул куда-то за плечо:

— У нас твой мужчина, красавица. Убери это, и мы его не тронем.

Убери что? Хотел спросить Рей, но язык казался слишком большим и неповоротливым.

В воздухе раздался мужской рев, который становился все выше и выше, пока не сорвался на визг. Это не было криком победы. Это был звук агонии.

— Отпустите его, — прорычала Силла, — и я оставлю вас в живых.

Рей ожидал смеха, возможно насмешливой ухмылки. Но воин вздрогнул, будто испугался.

— Стреляйте в нее! — заорал он.

Все произошло так быстро, что он не успел ничего понять — топот, хриплые выкрики, чей-то испуганный вскрик.

Что-то тяжелое рухнуло ему на грудь, выбив воздух из легких. И он обнаружил, что смотрит в остекленевшие глаза отрубленной головы мужчины.

Рей поднял взгляд и моргнул. В лучах восходящего солнца над ним стояла богиня с ледяными волосами и хрустальными ресницами. В руках она держала меч из мерцающего морозного пламени.

Глаза Силлы расширились. Меч рассыпался в воздухе сияющей звездной пылью.

— О боги, — прошептала она, закрывая рот ладонью. — Я отрубила ему голову.

Она отвернулась и ее вырвало прямо на снег, и это мгновенно разрушило оцепенение, в котором застыл Рей.

Он столкнул голову с груди и, шатаясь, поднялся. Череп раскалывала боль, но он заставил себя стряхнуть дурноту. Опираясь на колени, он оглядел тела по обе стороны от себя. Они были так покрыты инеем, что казались частью снега. Еще двое лежали ближе к роще, где пряталась Силла. Он почувствовал внезапный укол раздражения. Картина была ясна, она вышла из укрытия и столкнулась с ними одна.

Но звуки отступающих Кормящих Волков заставили его снова собраться. Рядом появился Виг. Рунни видно не было, только следы от сапог там, где она стояла секунду назад.

— Никто не уйдет отсюда живым, — прохрипел Рей, поднимая меч. — Никаких свидетелей.

Виг кивнул, и они вместе рванули в лес на границе кладбища, выискивая лучников и быстро расправляясь с ними.

Виг наводил ужас, он рубил одного за другим, не замедляясь ни на миг. Рунни же действовала иначе, скользила тенью среди деревьев, подбираясь к бегущим, и перерезала им горло прежде, чем они успевали понять, что рядом кто-то есть.

А Рей… что ж, ярость заточила его клинок до предела. Они пролили кровь именно здесь, среди могил, и за это он заставил их заплатить. Когда упал последний из Кормящих Волков, снег уже мерцал красным, а над кладбищем раздавались крики воронов, слетевшихся на пир.

Рей подошел к Силле, полный гнева. Он хотел встряхнуть ее, хотел накричать, хотел восхититься тем, что она только что сделала. Но сильнее всего ему хотелось обнять ее и закончить то, что они начали за миг до нападения. Голова все еще гудела, и слов он так и не нашел. Поэтому он просто молча смотрел, как Силла переводит взгляд на Вига и Рунни.

— Меч! — воскликнул Виг и хлопнул Силлу по плечу. — Ты сплела гальдур в меч! Как это произошло?

Силла нерешительно улыбнулась, глядя на свои бледные предплечья.

— Все случилось слишком быстро, — пробормотала она. — Я и сама не знаю как.

Рунни кивнула.

— Так бывает. Когда гальдур впервые принимает свою естественную форму. Чаще всего это происходит в моменты опасности.

— Тебе нужно к Харпе, — возбужденно сказал Виг. — Попробуй проделать это снова, пока ощущения еще свежи в памяти.

Пока они обсуждали гальдур Силлы, внутри Рея росло беспокойство. Он все еще не чувствовал сердца своей магии. Это было неправильно. Будто у него отняли часть его самого. Сглотнув тревогу, он подошел к телу лучника и выдернул одну из странных игл скарплинга. Он отнесет его Харпе. Нужно понять, чем покрыт наконечник. Нужно выяснить, можно ли это обратить.

— Я нашел дом-щит пустым, — говорил Виг, ощупывая будущий внушительный синяк под глазом. — И пошел по твоим следам.

— Слава богам, что Доблестный Виг появился вовремя, — сказала Силла. — И не менее Безжалостная Рунни. Вы оба — беспощадные.

Они, прихрамывая, направились обратно к дому-щиту. Рунни оставалась невидимой, идя впереди и проверяя дорогу. К счастью, она ничего не обнаружила. А когда солнце поднялось выше, их следы уже исчезали в тающем снегу.

В доме-щите Силла развела огонь и вскипятила воду, чтобы обработать раны. Рей рухнул на скамью, Виг сел рядом.

— Я поговорю с Кальфом, — сказал Виг вполголоса. — Но ему придется объяснить, откуда взялись трупы на кладбище. — Виг на мгновение посмотрел на Силлу. — Тебе нужно рассказать им. Сегодняшний день доказал, что вам двоим понадобятся дополнительные глаза и лезвия для защиты.

Рей хмуро согласился. Встреча, которую он так долго откладывал, теперь дышала ему в затылок. Он тяжело выдохнул, перебирая варианты. Он не хотел заставлять Силлу делать то, к чему она не готова. Но скрывать ее личность становилось все сложнее.

Краем глаза он наблюдал, как она промывает порез на руке Рунни. Силла тихо напевала себе под нос, пока работала, и раздражение Рея начало расти.

Она ушла из дома-щита. Подвергла себя опасности. Они могли взять ее числом. Могли ранить. Могли схватить. Убить.

И все же она продолжала напевать, а затем подошла, чтобы нанести мазь на распухшую щеку Вига.

Вскоре Виг и Рунни попрощались и ушли, оставив их вдвоем. В очаге потрескивали угли, пока Силла продолжала ходить по комнате. Рей ждал, что она вот-вот признает ошибку. Извинится за то, что нарушила его приказ. Но она не сказала ни слова. Более того, она будто вовсе его не замечала.

Тысяча злых мыслей теснилась у него в голове, но вслух вырвалось лишь одно:

— Когда я говорю «оставайся в доме-щите», это значит «оставайся в проклятом доме-щите». — Он уставился в огонь. — А когда я говорю «оставайся среди деревьев», это значит «оставайся среди проклятых деревьев».

Он услышал, как она обернулась, и почувствовал ее острый взгляд на своей спине.

— Думаю, ты хотел сказать «спасибо», Гальтунг. — Рей поднялся и повернулся. Силла стояла, уперев руки в бока. — Прими мою благодарность, Силла, — продолжила она. — За то, что ты снова спасла мне жизнь. Не так уж трудно произнести.

Взгляд Рея потемнел.

— Боги, женщина! У тебя вообще есть чувство самосохранения?

— Похоже, побольше, чем у тебя. — Она фыркнула. — Я же говорила, что позабочусь о тебе, и я не шутила. Я не стану смотреть, как тебе перережут горло только потому, что ты слишком гордый, чтобы попросить о помощи.

— Гордый… — выпалил Рей, делая шаг к ней. — Дело не в гордости! Ты не можешь так рисковать! Твоя жизнь чего-то стоит!

Силла подошла ближе. Она была маленькой, но в ней было столько ярости, что казалось, она занимает всю комнату. Рей хотел обнять ее, хотел встряхнуть, хотел поцеловать и придушить одновременно.

Когда она заговорила, ее голос был низким и угрожающим:

— Только попробуй намекнуть, что твоя жизнь не стоит риска, Гальтунг. Я бы сделала это снова.

Он был выше ее на голову, но было ясно, что она ни капли не боится. Силла ткнула пальцем ему в грудь и толкнула.

— Вбей в свою тупую голову: твоя жизнь стоит риска.

Из его головы вылетели все мысли, когда внутри эхом отозвались слова. Он слишком долго был один в этом холодном мире, держал всех на расстоянии. Но жар ее гнева напомнил ему, что значит быть нужным кому-то. Ему стало тесно в собственных ребрах, а кожа будто стала слишком натянутой.

Когда в выражении ее лица мелькнула боль, в его груди что-то сжалось.

— Что случилось с мужчиной, который позволил оленю-вампиру напасть на меня?

— Это было до…

— Нет, — оборвала она. — Я была о тебе лучшего мнения. Ты всегда так верил в меня, даже когда я сама не верила. И это именно то, чего я боюсь… почему я не хочу быть ею.

Брови Силлы сошлись на переносице, и вся ее неуверенность была написана на лице.

Рей отчаянно пытался найти слова.

— Я верю в тебя. Ты сильнее, чем любой другой, кого я знаю. Но когда я увидел тебя… и подумал, что могу тебя потерять…

Он не смог закончить. Не смог признаться, что в тот миг Эйса Вольсик была самым последним, о чем он думал. Он боялся потерять Силлу.

Боль исчезла с ее лица, уступив место пониманию. Ее темные глаза скользнули к его губам. Воздух между ними будто заискрился. Все, о чем он мог думать, это то какими мягкими были ее губы.

Кончик его сапога коснулся ее сапога. Он стоял так близко, что мог пересчитать веснушки на ее носу, рассмотреть тонкий серп шрама у уголка глаза. Их взгляды встретились, и ему показалось, будто она дотянулась до его сердца и сжала его. И вот его руки уже скользили по ее челюсти. Он должен был ее поцеловать.

Как только их губы соприкоснулись, внутри него вспыхнуло тепло. Мягкая… Она была такой мягкой и нежной, так откликалась на его прикосновения. Она положила ладони поверх его рук, удерживая их, а когда его губы прижались к ее губам, все мысли в голове растаяли. Почему он сопротивлялся? Почему думал, что это ошибка?

Перед глазами вспыхнуло лицо Силлы, испуганное и в синяках, когда она бежала по лесу Копы. Джонас, причинивший ей боль. Разум вернулся к нему вместе со всеми причинами, по которым он не должен был ее целовать. Она была Эйса-проклятая-богами-Вольсик, и Рей поклялся поступать с ней правильно.

Он разорвал поцелуй и провел ладонью по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Но вся кровь, казалось, отлила от головы к паху, не оставляя шанса на здравый смысл. Желание колотилось внутри, и, боги, ему до смерти хотелось поцеловать ее снова.

— Что такое? Ты меня не хочешь? — в ее голосе прозвучала нотка неуверенности, и это разом добило остатки его самообладания.

Он обхватил ее за талию и прижал бедрами к себе. Силла ахнула, глядя на него глазами темными, как полночь, и он понял: она осознала, насколько ошибалась.

— Я хочу тебя каждую минуту каждого дня, — он качнул бедрами, прижимаясь к ней. Трение сводило с ума, но этого было катастрофически мало. — Если бы ты знала, какие порочные мысли меня посещают, Силла, ты бы бежала отсюда без оглядки.

Рей зарылся носом в ее волосы, глубоко вдыхая аромат. Она пахла проклятыми луговыми травами. И казалась воплощением всего, что он никогда не мог себе позволить.

Она вскинула лицо к нему.

— Тогда в чем дело?

— Мне нельзя тебя хотеть.

Но его рот снова накрыл ее губы, и с губ сорвался тихий стон. Поцелуй был чем-то большим, чем просто потребность. Это было наваждение, и он был бессилен. Он прижал ее ближе. Ему нужно было быть ближе. Нужно было обнимать ее, касаться, изучать каждый изгиб ее тела. Но он заставил себя оторваться и провел носом по ее виску.

— Я нехороший человек.

— Не согласна.

Внешне Рей помрачнел, но внутри в живот словно вцепился крюк, перекручивая и выворачивая все нутро.

— Тебе нужен кто-то с положением. Кто-то, кто сможет направлять тебя…

— Ты, — ответила она. Запустив пальцы в его бороду, она притянула его губы к своим. — Я хочу тебя.

Сердце бешено колотилось, член натянул штаны, и Рей понял, что пропал. Хватка на ее талии усилилась, пальцы впились в кожу, он отчаянно боролся за контроль над собой.

— Я не ласковый, Силла.

— А меня не так-то просто напугать, Гальтунг.

Он зарычал от бессилия и накрыл ее губы требовательным поцелуем. Я не мягкий, говорил он этим поцелуем. Я не нежный.

Но вместо того, чтобы отпрянуть, Силла вцепилась в его локти, выгибаясь навстречу. И когда из ее горла вырвался тихий звук, похожий на стон, похоть захлестнула Рея с головой.

Он застонал и отпрянул. Ее губы припухли, моля о продолжении, и ему стоило колоссальных усилий не сожрать ее целиком.

— Я жестокий, — предпринял он последнюю попытку. Он держался из последних сил. Еще немного, и его смоет потоком, и пути назад не будет. — Я — убийца.

— У тебя есть на то причины.

— Да чтоб тебя, Силла! Тебе нужно бежать! — Но при этом он шаг за шагом оттеснял ее назад. — Тебе всегда не хватало благоразумия меня опасаться.

Его ладонь скользнула по округлости ее ягодиц.

— Ты драгоценная, и заслуживаешь соответствующего обращения.

Рука поднялась выше, вдоль спины и замерла у основания шеи.

— Это… мило, Рей.

Их медленное отступление через комнату закончилось, когда ее ноги уперлись в край кровати. Осознав это, Рей крепко стиснул зубы.

— Ты заслуживаешь нежности, Силла. Ты заслуживаешь доброты. Ты заслуживаешь того, чтобы тебя боготворили, уважали и оберегали.

— Покажи мне, — прошептала она. — И я покажу тебе мужчину, который так занят заботой о других, что забывает о себе. Дай мне показать тебе, что значит быть любимым.

Она встретила его взгляд немым вызовом.

— У тебя заканчиваются оправдания, Гальтунг. Скажи, почему еще я не должна тебя хотеть?

Рей открыл рот, но не проронил ни звука.

— Вот и славно, — сказала она и повалилась на кровать, увлекая его за собой.

Когда губы Рея коснулись ее губ, Силла словно выдохнула всем телом, выгибаясь ему навстречу. Вот оно, отбивало сердце. Он. Его поцелуй наполнил ее таким счастьем, что оно, казалось, переливалось через край.

Наклонившись над ней, Рей углубил поцелуй, и Силла вцепилась в его предплечья, словно без этого могла бы сорваться и упасть. Неважно, как все начиналось. Неважно, что они друг другу не подходили. Целовать его было все равно, что дождаться первого весеннего дня после долгой лютой зимы. Как отыскать последнюю сладкую булочку на дне корзины. Словно все те уютные мысли о домашнем очаге, что когда-либо ее посещали, слились воедино.

Был момент, когда она испугалась, что ошиблась в нем. Струйка страха, порожденная предательством Джонаса, извивалась и крепла. Но стоило его языку скользнуть в ее рот, а ладони сжать ткань туники на ее бедре, как все тревоги сгорели вместе с остатками ее самообладания. О боги, как же она хотела этого мужчину. Хотела узнать его вкус, запах и каждое прикосновение.

Рей провел носом вдоль ее шеи.

— Ты хоть знаешь, как долго я этого хотел? — прошептал он ей в кожу.

Она издала невнятный звук, пытаясь снова притянуть его губы к своим, но Рей не поддался.

— Неделями, — бормотал он, осыпая поцелуями край ее челюсти. — Месяцами.

Его прикосновения сводили с ума, и все равно этого было слишком мало.

— Силла, — взмолился он. — Ты такая…

Что бы он ни собирался сказать, слова утонули в новом поцелуе. Весь мир сузился до точек соприкосновения: их жадно смятых губ, жара его груди, прижатой к ее телу, движения его руки вдоль бедра, к талии, выше, еще выше.

Руки Рея были повсюду — он подхватывал ее под ягодицы, обнимал за спину, прижимая к своему крепкому телу так, словно никак не мог подобраться достаточно близко. И она распадалась на части под его пальцами, становясь мягкой и податливой.

Этого было слишком много, и в то же время ничтожно мало.

— Рей, — прошептала она.

Хриплый стон, вырвавшийся из его груди, заставил все внутри нее вспыхнуть и расплавиться. Она провела ладонями по его спине, нащупывая край кафтана. Ей нужно было коснуться его, провести подушечками пальцев по гладкой коже. Нащупав под курткой тунику, Силла зарычала от досады.

— Ты что, зарычала? — поддразнил ее Рей.

— Снимай, — выдохнула она, дергая его за тунику.

— Попроси красиво, — сказал Рей низким, темным голосом.

Силла нахмурилась.

— Пожалуйста.

Рей издал тихий звук удовлетворения, и она почувствовала его во всех самых нежных местах своего тела.

Он поднялся с постели. Глядя на нее потемневшими глазами, он сбросил сапоги. Каждый глухой удар отзывался дрожью в позвоночнике Силлы. Когда он начал расстегивать пряжки своей льебриньи, Силла приподнялась на локтях, чтобы лучше видеть. Медленно он снял запятнанный кровью доспех, оставшись в одних штанах и нижней рубахе.

Боги, это зрелище… действовало на нее магически.

Неужели это наконец происходит? — подумала Силла, когда он двинулся к кровати.

— Только если ты этого хочешь, — ответил он, и в его глазах мелькнула неуверенность.

Силла моргнула. Она сказала это вслух?

— О боги, да, — выдохнула она, хватая его за ворот и нетерпеливо притягивая к себе. Рей накрыл ее своим телом, упершись локтями в кровать. Он навис над ней так низко, что их дыхание смешалось в темноте.

— Правда? — спросил он.

Она кивнула. И в тот же миг слова хлынули потоком, искренние, необузданные, лишенные всякой осторожности, такие смущающие своей честностью.

— Мне кажется, с того самого раза, как ты впервые улыбнулся. Я не могла перестать думать об этом. Эти ямочки. Боги, когда ты улыбаешься… — она судорожно выдохнула. — Я просто не могу совладать с собой. Я хочу, чтобы ты придавил меня своим весом. Хочу чувствовать твою кожу на своей. Хочу видеть твое лицо, когда ты начнешь терять контроль…

Замолчи, предупредила осторожная часть ее самой, и Силла сжала губы, прежде чем выболтать что-то еще.

— Боги, женщина, — низко произнес Рей. — Ты меня погубишь, да?

И в этот миг все смущение испарилось. Она открыла глаза и встретила его огненный взгляд. Он, снова и снова билось сердце. Он прижался бедрами к ней, и… о. Она почувствовала его всего.

А потом его губы снова накрыли ее, и Силлу унесло потоком желания.

***

Рей превратился в одно сплошное, животное желание. Она была нужна ему больше, чем воздух. Больше, чем месть. Больше всего, чего он когда-либо желал. Он долго и упорно боролся с этим притяжением, но все попытки были тщетны. Она была неизбежна.

Он отстранился и провел пальцем по поясу ее штанов.

— Сними их.

Силла откликнулась с таким энтузиазмом, что в нем столкнулись похоть и веселье. Похоже, упрямой женщине все-таки нравилось, когда ей приказывали. Но Рею следовало знать, что Силла сумеет его удивить. Сбросив штаны, она схватилась за нижнюю рубаху, сорвала ее и отшвырнула в сторону. Потом откинулась на меха, совершенно нагая.

На миг Рей перестал дышать, пока он созерцал представшую перед ним богиню. Дикие темные пряди обрамляли лицо, бледная кожа резко выделялась на фоне бурых мехов.

— Твоя очередь, — мягко сказала она.

Но Рей мог лишь оцепенело смотреть на это великолепие.

— Такая красивая. Такая… прекрасная, — только и смог вымолвить он. Она и впрямь была совершенна, и телом, и душой. Он потянулся, чтобы коснуться ее, но она обхватила его запястье, и по руке вверх до самого плеча разлетелись искры.

— Ты, — настояла она, словно это единственное слово, которое она сейчас могла выдавить. Ловкие пальцы скользнули под подол его туники, и сердце Рея забилось так громко, что он был уверен — она слышит этот грохот. Но мысль о том, как ее кожа коснется его кожи, сделала его безрассудным. Прежде чем он успел осознать свои действия, туника была сброшена.

— Этот дракон, — прошептала она, глядя на его грудь. Ее пальцы прошлись по изгибам тела существа, по перепончатому крылу. — Я хочу изучить его полностью.

— Позже, — пробормотал он, грубовато ведя ладонью по ее челюсти. Рей поцеловал ее глубже и яростнее, чем прежде, теряясь в сладком вкусе ее губ, в изгибах и впадинах ее обнаженного тела.

— Ты хоть знаешь, как сильно я тебя хочу? — голос Рея был хриплым, как песок, а тело твердым, как гранит, когда он прижался к самой мягкой ее части.

— Мне кажется, я хочу тебя еще сильнее, — ахнула она, качнувшись навстречу и посылая волны наслаждения вдоль его позвоночника.

Боги, от самообладания Рея не осталось и следа. Он прижался к ней, воображая, каким будет это горячее, скользкое объятие ее плоти. Как глубоко она его примет. Он двигался, притираясь к ней с тихим стоном, и чистое удовлетворение наполняло его, когда он чувствовал, как она дрожит от вожделения.

Слова срывались с языка сами собой, без всякой осторожности. Такая прекрасная… такая смелая… я так долго тебя желал. Он словно разрывал себя, отдавая ей кусок за куском. Забери все, хотел он сказать. Ничто не имело значения, кроме нее. Здесь. Сейчас.

— Еще, — простонала она. И Рей вдруг оказался на спине, а Силла забралась сверху с забавной решимостью. Волосы рассыпались вокруг них водопадом диких кудрей, и она перекинула их через плечо.

— Полегче, моя нетерпеливая девочка, — сказал Рей с тихим смешком.

— Твой смех, — прошептала она. Боги, она была прекрасна, улыбаясь ему сверху, с этими дикими волосами и обнаженной кожей. — Ты улыбаешься. — Ее пальцы скользнули по его губам, и он понял, что действительно улыбается. — Я хочу их все, Рей. Твои улыбки. Твой смех.

— Тогда возьми, — сказал он, притягивая ее к себе для поцелуя. Пальцы Рея скользнули вниз по ее животу, потом прошлись между ее бедер, и он ввел их внутрь. Тело пронзила дрожь от того, какую влагу он там обнаружил. Доказательство того, что она хочет его не меньше.

Рей сел, увлекая ее за собой и устраивая на коленях. Одна рука скользила по ее позвоночнику, другая — уверенно двигалась внутри нее двумя пальцами, пока она терлась о него. Это трение было сводящим с ума, опьяняющим.

— Боги, женщина, — прохрипел он, не прекращая ласки. Напрягаясь в тесных штанах, Рей резко подался вверх, заставляя ее чувствовать свою плоть сквозь ткань. Он был за гранью сдержанности. За гранью разума. — Рядом с тобой я теряю всякий контроль

— А я не хочу, чтобы ты себя контролировал, — задыхаясь, ответила она. — Я хочу, чтобы ты был безрассудным. — Стон сорвался с ее губ, когда внутренние мышцы начали сжиматься все крепче.

Ее бедра судорожно обхватили его. Пальцы Силлы впились в его спину, и она издала тихий вскрик. Уткнувшись лицом в его плечо, она попыталась заглушить стоны. А когда ее тело начало дрожать от наслаждения, Силла впилась зубами в его кожу. Боль была острой и отрезвляющей; Рей крепко прижал ее к себе и толкался навстречу — снова, снова и снова, одержимый желанием сокрушить ее так же, как она сокрушила его.

Закрыв глаза, Рей стиснул зубы, когда она обессиленно прильнула к нему. Он пытался отвлечься от того, что болезненно тверд, сосредоточившись на грохоте ее сердца.

Наконец она отстранилась, довольная улыбка изогнула ее губы. Но когда его непослушная плоть дернулась, коснувшись ее, улыбка Силлы исчезла.

— Тебе не обязательно… — Начал Рей, но лишь шикнул, когда ее рука скользнула в штаны и обхватила его. Она замерла, сведя брови к переносице.

— Что это ты тут прячешь? — спросила она, отодвигаясь к его коленям. Их взгляды встретились. — Вас там на севере чем-то особенным кормят? — И с этими словами она стянула с него штаны, высвобождая его.

— Силла, — предупредил он. — Тебе не стоит…

— О, еще как стоит, — упрямо заявила она. — Боги, Рей, ты же… — Маленькая горячая ладонь сжала его, и это стало последней каплей. Боги, он представлял это тысячу раз, но реальность оказалась ярче любых грез. Вторая рука присоединилась к первой, и она принялась ласкать его с мучительной медлительностью. — Рей, я не знаю, сможешь ли ты… смогу ли я… получится ли у нас…

— Не думал, что ты трусиха, — прохрипел он, подаваясь навстречу тесной хватке ее рук, побуждая продолжать. Силла фыркнула, и он поймал в ее глазах азартный блеск. И в этот миг Рей ясно увидел, как все будет между ними. Эти поддразнивания. Игры, в которые они будут играть.

Ему не понадобилось много времени, когда его накрыло волной наслаждения. Снопы искр полыхнули перед глазами и рассыпались вдоль позвоночника, когда он излился в ее руки. Он застонал, уткнувшись в ее волосы и крепко прижимал ее к себе, пока жар покидал его тело. Он чувствовал ее запах, тепло кожи, и в это мгновение чувств было так много, что становилось почти больно.

Уронив голову ей на плечо, он судорожно глотал воздух. Это было лучше самых смелых плотских фантазий. Лучше, чем с любой женщиной до нее. Потому что это была она.

Силла уложила его на спину. Вытерла их своей туникой и с тихим вздохом свернулась калачиком под боком. Сердце Рея, казалось, билось в унисон с ее сердцем.

— Это было… — Она прерывисто выдохнула.

Правильно, хотел сказать он. Словно так было предначертано богами. Но вместо этого произнес:

— Да.

Рей приподнял ее за подбородок и запечатлел на губах мягкий поцелуй. Головокружительная волна тепла разлилась по телу, выбивая почву из-под ног. Казалось, ей самое место здесь, рядом с ним.

Сердце панически сжалось. Кристьян, попытался он напомнить себе, но даже память о той утрате не помогла восстановить внутренние барьеры. Эта женщина, такая нежная, прекрасная, но готовая защищать его жизнь с яростью гримвольфа, разрушила их до основания. Но вместо беззащитности он ощутил облегчение. Он боролся слишком долго и упорно. Сдаться ей оказалось самым легким поступком в его жизни.

— Почему дракон? — спросила она, обводя пальцем вытатуированный на крыле шип.

— Однажды мне приснился сон, — ответил он, благодарный за возможность отвлечься от путаных мыслей. — Это моя хальда.

— Хальда? — Силла подняла на него взгляд. — Откуда я знаю это слово?

Рей поймал себя на том, что пустился в объяснения.

— Скорее всего, от Харпы. Легенда гласит, что пепел Суннвальда пал на камни, образовав залежи хальды. Говорят, в них сокрыт собственный источник гальдура, но поскольку это камни, у них нет разума, чтобы им управлять. Если растереть их в мелкий порошок и нанести на кожу как татуировку, они служат своего рода… запасом. Местом, где можно хранить магию вне собственного источника. Удобно, если тебе нужно много силы.

— В бою, — задумчиво произнесла Силла, ее ногти прошлись по кончику крыла. Пальцы нащупали след от укуса на его плече, и она нежно поцеловала это место. — Прости. Я оставила на тебе метку.

Стоило ли говорить ей, что он будет носить этот след как знак отличия? Это словно говорило «мой».

— Спасибо, — сказал он вместо этого. Она моргнула. — Спасибо, Силла. За то, что спасла мне жизнь. Снова.

Силла разразилась смехом.

— Это было мучительно, правда?

Он ласково нахмурился.

— Ужасно. Но ты призвала меч света и превратилась в ледяную богиню, чтобы защитить меня. Поблагодарить тебя — это меньшее, что я могу сделать.

Ее пальцы скользнули в его бороду, мягко поглаживая.

— Я бы сделала это еще тысячу раз, Гальтунг.

Он нежно поцеловал ее в висок, но тут же резко отстранился, помрачнев. Рей был так увлечен, что позабыл об отсутствии своего гальдура. Теперь же, заглянув внутрь себя, он ощутил лишь жгучее беспокойство. Это было противоестественно, пустота там, где должно биться сердце его магии. Словно часть его самого вырвали с корнем.

— Что случилось? — спросила Силла.

Его губы приоткрылись, но он заставил себя промолчать. Натянув штаны, он принялся искать тунику.

— Нам нужно к Харпе, — бросил он резко.

И прежде чем она успела ответить, он скрылся за дверью.

— Что значит «потеряли связь»? — прорычал капитан Ульфар.

Джонас заерзал на стуле. Стоявший перед ними Клитенар был совсем юным, с жидкой светлой бородкой, которая едва прикрывала подбородок.

Парень мгновенно напомнил Джонасу об Илиасе, и грудь сдавило от горя. Боги, как же он скучал по брату. По «Кровавой Секире». Он и сам не понимал, как все докатилось до такой жизни. Но вот он здесь, заодно с Клитенарами, исполняет клятву, данную на погребальном кургане Илиаса.

Откашлявшись, молодой воин нервно переступил с ноги на ногу.

— Просто… то есть… дело в том, что…

— Выкладывай уже, малой, — процедил капитан низким, опасным голосом.

— Все наши соколы вернулись без ответа. Мы потеряли связь с Кормящими Волков.

Лицо Ульфара пошло красными пятнами.

— Вон, — бросил он парню.

Как только дверь закрылась, капитан повернулся к Джонасу.

— Каласгард, — выплюнул он. — Мы отправили их в Каласгард, Свик. — Капитан рывком поднялся, уперев руки в исцарапанный стол. — Ты что, за дурака меня держишь?

Джонас сохранял беспристрастный вид — ему не впервой было иметь дело с неуравновешенными воинами. И все же он понимал: здесь придется идти по тонкому льду.

— Ты с ними заодно, — подал голос Хагбард из дальнего угла комнаты. Здоровяк скрестил на груди мощные руки, на щеке с татуировкой-когтями застыла злобная гримаса. — Ты отправил Кормящих Волков в Каласгард, прямо в ловушку.

— Я с ними не работаю, — пробормотал Джонас, перебирая в голове произошедшее. Он знал репутацию Кормящих Волков — они были слишком дисциплинированны, чтобы просто игнорировать приказы. — Какие именно вы дали им указания?

— С него и так хватит информации, капитан! — воскликнул Хагбард, оттолкнувшись от стены и шагнув к столу.

Джонас поднялся, вперив в него ледяной взгляд. Внутри закипал гнев, горячее, беспокойное чувство требовало выхода. Ему нужна была разрядка. Хотелось драки. О, с каким удовольствием он бы перекроил физиономию этому болвану.

— Я сказал, — прорычал Джонас, — что я не с ними.

— Но…

— Если бы я заманил Кормящих Волков в ловушку, — перебил он, — зачем бы мне сидеть здесь и ждать, пока вы об этом узнаете, башка ты угриная?

Хагбард нахмурился, переваривая вопрос. Джонас снова переключил внимание на Ульфара.

— Так что были за инструкции?

Ульфар помрачнел.

— Им было велено ждать у курганов, пока не появится Слоутрари. Проследить за ним до укрытия и немедленно послать весть.

Джонас поднялся и принялся мерить комнату шагами. Что же произошло в Каласгарде? Он замер и повернулся к Ульфару.

— Вы приказали им не нападать, пока не получат от нас ответ?

Ульфар и Хагбард переглянулись.

Джонас сжал кулаки, не в силах постичь масштаб стоящих перед ним тупиц.

— Вы должны были подтвердить их местонахождение, выплатить мне награду, и только потом я бы рассказал, как его одолеть. Разве я не говорил, что он не обычный воин? Не предупреждал, что действовать нужно хитростью?

Ульфар молчал.

— Кормящие Волков не вышли на связь, — медленно произнес Джонас, пытаясь осознать ситуацию. — Сколько их было?

Ульфар уставился на него.

— Ты сам скажешь королеве или это сделать мне?

— Двадцать четыре, — буркнул Ульфар, отводя взгляд.

— Двадцать четыре, — в неверии повторил Джонас. — Двадцать четыре опытных бойца полегли от руки одного человека. — Какая-то часть его души испытала гордость, но он быстро ее подавил. Джонас хмуро уставился на приколотую к стене карту, изучая горы вокруг Каласгарда. — Нет. Рей — умелый воин, но двадцать четыре…

— У ворот Копы он поджарил двадцать одного, — напомнил Хагбард.

Джонас погладил бороду, обдумывая эту новую сторону Взора Секиры, сторону, о которой и не подозревал.

— В Копе на стороне Рея был эффект неожиданности, — возразил Джонас. — Но Кормящие Волков знали, что он Гальдра. Преимущество было на их стороне. Вы ведь отправили им те флаконы с… — Джонас попытался вспомнить название груза, который недавно доставили из Суннавика после какой-то путаницы.

— Жидкий хиндриум, — подсказал Хагбард.

— Да, жидкий хиндриум, — процедил Джонас. — Кормящие Волков просто не могли проиграть этот бой.

— У них был приказ использовать его только в том случае, если увидят обе цели, — обиженно промямлил Ульфар.

Значит, она была там, с ним. От осознания того, что Рей разделил с ней нечто настолько личное, живот Джонаса скрутило. Сам же Джонас понимал, что почти не знает Рея. Зато он прекрасно знал, как мастерски она умеет заставить человека открыться.

Я не хотела тебе лгать, — эхом прозвучал ее голос в памяти. Она вытягивала из него надежды и мечты, его самый жгучий стыд. А потом разнесла все вдребезги.

Тлеющее чувство в животе вспыхнуло жарче.

— Итак, — выдавил он, — она была с ним. Завязался бой. Кормящие Волков, должно быть, перебиты, иначе бы они уже доложили.

Ульфар согласно кивнул.

— Похоже на то. — Он тяжело вздохнул. — Что предлагаешь?

— Что я предлагаю? Я предлагал Кормящим Волков ждать. Наблюдать. Определить численность, силы, построение. — Он ловил себя на том, что повторяет слова Рея, когда тот вел «Кровавую секиру» в бой, и от этого к горлу подкатила тошнота. Но Джонас продолжил: — Теперь… не знаю. Вам нужен способ вернуть преимущество. Снова заполучить эффект неожиданности.

Ульфар и Хагбард выжидающе смотрели на него. Джонас тяжело выдохнул. Его вполне устраивало руководить Кормящими Волков издалека. Сливать им сведения о слабостях Рея. Но глядя на капитана и его полоумного помощника, он начал понимать.

Если Джонас хочет довести дело до конца, ему придется заняться этим самому.

Раздался стук в дверь.

— Входи! — рявкнул Ульфар.

Молодой Клитенар проскользнул боком в комнату, протягивая Ульфару свиток.

— Только что из Кунафьорда.

Ульфар вспорол кинжалом печать с изображением осы. Разгладил пергамент на столе. По мере чтения на лице капитана расплывалась хищная ухмылка.

— Свободен, — сказал он юноше.

— Что там? — спросил Хагбард, как только дверь захлопнулась. — Что пишут?

Ульфар передал ему свиток.

— Пишут, что наш эффект неожиданности скоро будет здесь. — Капитан встретился взглядом с Джонасом. — Избранные королевы прибудут через два дня.

Силла стояла во дворе Харпы, чувствуя на языке горьковатый привкус восстанавливающего чая. Она оглянулась в поисках Рея и увидела, что тот прислонился к стене хижины, сжимая в руке, не известно какую по счету, кружку отвара. Судя по его хмурому виду, сердце магии к нему так и не вернулось.

Силла пыталась отогнать тревогу за Рея, но в памяти то и дело всплывал его взгляд перед тем, как он в спешке покинул постель. Их взгляды встретились, и он открыл рот, словно хотел что-то сказать. Скажи мне! — хотелось умолять ей. — Поговори со мной!

— Нам нужно к Харпе, — сказал он ей тогда, натягивая одежду и выходя наружу.

Ей не хотелось признавать, что эта внезапная холодность лишила ее уверенности. Чувства к Рею уже казались совсем иными, чем то, что было у нее с Джонасом. И теперь она гадала, что же на самом деле между ними происходит.

Силла постаралась похоронить сомнения, сосредоточившись на прекрасном мече из белого света. Она до сих пор чувствовала его отпечаток в ладони, помнила ту мощь, что ощутила, сжимая рукоять. В этом клинке была какая-то истина — ее гальдур наконец принял предначертанную форму.

После бесчисленных чашек чая и похода в парную к ней пришло озарение. Казалось, отдельные частицы света тянулись друг к другу; их нужно было лишь направить, чтобы связи защелкнулись, как пазы⁷. Это было интуитивное чувство, которое невозможно объяснить словами. Харпа представляла это как ткачество, но для Силлы это было больше похоже на… пастушество. И стоило ей представить себя кем-то вроде пастуха, как все встало на свои места.

Когда она наконец посмотрела на меч из белого света в своих руках, ее захлестнул восторг. Клинок казался холодным в горячей ладони, и на языке вновь возник знакомый вкус зимы.

— Благословлен Маллой, — прошептала Харпа с благоговением в голосе. — За все свои годы я не видела ничего подобного.

Силла нашла глазами Рея, который все так же подпирал дверной проем. На его губах застыло подобие улыбки, но взгляд был отсутствующим, будто мысли его витали вне этого мира. В животе у нее неприятно похолодело.

— Отпусти меч, — велела Харпа, заставляя Силлу вернуться к делу. — Попробуй призвать его снова.

Следующие несколько часов прошли в тренировках. Оттачивая навык, Силла раздумывала, так ли уж хорош меч. Другие Несущие Пепел могли выпускать вспышки огня, сметая сразу по несколько воинов. Но чем больше она размышляла, тем больше преимуществ видела в своем оружии. Несокрушимый клинок, острее любого металла в королевстве. Меч, который не нужно носить с собой — он всегда готов к бою по первому зову. Легкий как воздух, он идеально подходил женщине ее роста.

— Ты явно тяготеешь к этому, — пробормотала Харпа, возвращаясь во двор, когда солнце скрылось за Снежным Копьем. — Это естественная форма для твоего гальдура.

И правда, движения с этим мечом давались куда легче, чем с тренировочными клинками, которыми она занималась с Реем. Призванный клинок лежал в руке надежно, плавно черпая силы из ее источника, чтобы не гаснуть.

Когда к концу дня Силла вскочила в седло Рассвета, она так и лучилась восторгом. После недель тяжкого труда ей наконец удалось призвать этот меч! Но одного взгляда на Рея хватило, чтобы напряжение вернулось.

— Твой гальдур… подает признаки жизни?

Он медленно кивнул.

— Слава богам, — выдохнула Силла.

Рей пришпорил Лошадь, и Силла погнала Рассвет следом.

— Потренируемся вечером? — спросила она, отчаянно пытаясь нарушить это странное молчание. — Повторим те приемы, что ты показывал вчера?

Но Рей не ответил. Она даже не была уверена, что он ее слышал. И пока Рассвет спускалась по склону холма, неуверенность, которую Силла подавляла весь день, окончательно взяла над ней верх.

***

Час спустя деревянный меч Силлы со свистом рассекал прохладный вечерний воздух. Солнце давно зашло, и на небосклоне начали свое Восхождение Малла и Марра. Рей сказал, что его источник крепнет с каждым часом. Это должно было принести ей облегчение, но в душе Силлы поселился непроглядный холод.

Утром ее захлестнул восторг от того, что они пережили встречу с Кормящими Волков. Все казалось теплым, незыблемым. Она была так непоколебима, все казалось таким правильным. Но за день образовались пустоты, тишина и зазоры, в которые просочилось сомнение. Она ловила себя на том, что разбирает в уме каждое мимолетное выражение лица Рея. О чем он думает? Почему не доверится ей?

В голове кружились все более нелепые мысли. После истории с Джонасом Силла утратила всякую веру в собственную проницательность. Может, Рею просто хотелось развлечься на мехах? Неужели он не понял, что когда она обещала позаботиться о нем, она имела в виду заботу во всех смыслах? Им стоило поговорить об этом прямо. Теперь же Рей отстранялся, и тревога Силлы только росла.

Раздраженно перебросив толстую косу через плечо, она попыталась выбросить все лишнее из головы. Расставив ноги шире, она приготовилась начать серию атакующих приемов.

— Нужен партнер? — спросил Рей, стоя в дверях дома-щита.

— Что? — их глаза встретились, и она почувствовала этот взгляд всем телом.

Рей шагнул к ней.

— Нужен партнер? — повторил он.

Силла с опаской кивнула, стараясь обуздать свои страхи и отпихнуть их подальше. Рей подошел ближе, пряча одну руку за спиной. В его глазах читалось нечто такое, что она не могла разгадать. Она снова не понимала, что творится в голове этого человека, и внутри у нее все натянулось, как струна.

— В чем дело? — резко спросила она.

— У меня… есть кое-что для тебя, — сказал он, доставая руку из-за спины. В ней была одежда.

Нахмурившись, она взяла подарок и провела пальцами по мерцающим черным чешуйкам.

— Льебринья, — прошептала Силла, поднимая на него глаза.

— Для тебя, — сказал Рей, уголки его губ дрогнули в улыбке. — Надень, я хочу посмотреть, как ты будешь выглядеть в следующем бою.

Лицо невольно озарилось улыбкой. Это был подарок, но в то же время нечто гораздо большее. Извинение за то, что заставил ее прятаться в кустах у курганов; обещание впредь доверять ее умениям.

— Спасибо. Где ты ее взял? — она бросила тренировочный меч и натянула доспехи поверх туники. Льебринья села как влитая, облегая каждый изгиб ее тела.

— Заказал у Портного, — пояснил он. — Ее доставили Вигу, вот почему он приходил к дому-щиту сегодня утром. — В его глазах вспыхнул огонь, когда он окинул ее взглядом с ног до головы. — Тебе идет.

Он засмотрелся на ее губы, но Силла поспешила поднять свой меч. Если она и ждала, что после утренних событий Рей даст ей поблажку, то глубоко заблуждалась. Он блокировал каждый удар, отвечая со всей силой. С каждым взмахом кровь пульсировала все быстрее, а недавние тревоги отступали. Она снова бросилась на него, и его деревянный клинок столкнулся с ее мечом. Силла улыбнулась, уклоняясь от следующего выпада.

Через несколько долгих минут Рей нарушил молчание.

— Ты готова поговорить об этом? — спросил он, и Силла от неожиданности споткнулась.

— О чем? — переспросила она, восстанавливая равновесие.

— О том, что тебя гложет.

— Ничего меня не гложет.

— Лгунья.

Она вытерла пот со лба, глядя куда-то ему за плечо.

— Это все из-за Кормящих Волков, — выдавила она. Но по лицу Рея было ясно: он не поверил ни единому слову.

Его меч прошел по низкой дуге, и она отпрянула, едва успев уйти с линии удара. Рей перешел к одной из их привычных связок; его движения были настолько стремительными, что ей оставалось лишь пригибаться, уклоняясь от выпадов.

— Можешь и дальше лгать, — сказал он, тесня ее назад, — или можешь сказать правду.

Спина Силлы уперлась в стену дома-щита. Отступать было некуда.

Она сглотнула, лихорадочно соображая, что ответить. Но Рей опередил ее.

— Хочешь услышать мою правду? — спросил он. Его глубокий голос звучал мягко и в то же время хрипло. — Сегодня я был сам не свой. — Он провел языком по зубам. — Я не чувствовал свой гальдур. Думал, что потерял его навсегда. — На его лице промелькнула тень досады. — И я поступил так, как поступаю всегда: закрылся от всех и переживал это в одиночку.

Его взгляд пригвоздил ее к месту.

— Я не привык подпускать людей близко, — признался он. — И не привык изливать свои… чувства. — Он скривил губы, выдавая явное отвращение к подобным откровениям.

Узел в животе Силлы чуть ослаб.

— Мне следовало подумать, что ты можешь истолковать мое поведение иначе. — Его рука легла ей на талию и скользнула по спине. — Давай я проясню кое-что, Силла. В моем желании обладать тобой нет никакой неопределенности.

Она не могла отвести глаз от его обжигающего взгляда.

— Это самое безумное и отчетливое чувство, которое я когда-либо испытывал. Я хочу тебя все время. Хочу тебя везде. И это становится настоящей проблемой.

У нее в животе все перевернулось, сердце бешено заколотилось. Рей уперся рукой в стену, склоняясь к ней. Даже в сумерках его глаза пылали.

— Я хотел тебя в Самый Длинный День, когда ты вышла в том платье, — хрипло сказал он. — Хотел, когда ты швырнула меня через поле по дороге к Краки. Хотел тебя, когда ты убила оленя-вампира, когда ты шантажировала меня и даже когда пыталась угнать мою проклятую кобылу. Я хотел тебя с той самой ночи, когда ты набросилась на меня и заявила, что я не смогу тебя прогнать. С того момента я пропал, Солнышко.

Напряжение, давившее на плечи, сменилось невесомой легкостью в теле. Силла пыталась что-то сказать, но мысли путались. Рей наклонился еще ближе, их дыхание смешалось.

— И теперь, когда ты стала моей, стало только хуже. Я не могу перестать думать о сегодняшнем утре. О том, как я рад, что из нас двоих ты оказалась смелее. О том, что до сих пор не могу поверить, что ты хочешь меня так же сильно, как я тебя. — На его лице на мгновение отразилась ранимость, но ее тут же вытеснил чистый, первобытный голод. — Теперь мы друг друга поняли?

Она, едва дыша, кивнула.⁸

— Вот и славно. — Его ладонь скользнула вверх по позвоночнику и замерла на затылке. — Потому что в моем воображении ты была обнажена и распластана на каждой поверхности этого дома. И я делал с тобой самые порочные вещи.

Силла смотрела в его глаза с золотистыми искрами. Тревога исчезла.

— Покажи мне, — услышала она собственный шепот.

И, прежде чем она успела осознать происходящее, Рей подхватил ее на руки и ударом ноги распахнул дверь дома-щита.

Рей поблагодарил богов, когда внес ее в дом-щит.

Весь день он был сам не свой. Пустота там, где должен был находиться источник, казалась зияющей дырой в груди. И хотя Рей часто хвастался, что переживания — это пустая трата времени, он не мог совладать с охватившей его тревогой. Что, если магия не вернется? Кто он без своего гальдура? Без своей работы на Уппрейсну?

Лишь когда в сердце магии вспыхнул первый слабый огонек, он смог глубоко вздохнуть. Напряжение наконец оставило его тело. «Смятение» было слишком слабым словом, чтобы описать его состояние. Потеря гальдура потрясла его до глубины души.

И лишь позже он понял, что натворил. Она доверила ему свое тело. Была достаточно храброй, чтобы открыться ему. А он, угорь безмозглый, сбежал из постели. И весь день держался на расстоянии.

Теперь, держа ее в объятиях, он снова чувствовал эту уверенность. Это было правильно. Она была правильной.

Рей почувствовал ее удивление, когда остановился у длинного стола. Перехватив ее одной рукой, другой он смахнул посуду на пол. Деревянные тарелки запрыгали по доскам, глиняные чашки разлетелись вдребезги, с лязгом посыпались ножи и подсвечники.

— Что ты…

— Я хочу тебя здесь, — пробормотал он, опуская ее на край и нащупывая подол туники. — Прямо на этом столе.

— Бери меня где угодно, — выдохнула она, вскидывая руки, чтобы он стянул с нее тунику.

Он запустил пальцы в ее косу и потянул, пока ее спина не выгнулась дугой.

— Я хочу тебя везде, — прошептал он ей в кожу, ведя носом по нижней стороне ее груди. — Я хочу тебя постоянно.

Силла застонала, и этот звук отозвался жаром прямо в его паху.

— Когда мы заканчиваем тренировку, мне приходится окунаться в ледяные воды ручья. — Выпустив ее волосы, Рей грубо поцеловал ее. — Когда ты наклоняешься, чтобы помешать кашу, мне приходится пересчитывать балки на стене. — Он качнул бедрами, прижимаясь к ней. — А когда твои волосы падают тебе на лицо… — он скользнул губами по ее шее, — мне стоит неимоверных усилий не запустить в них руки.

Она ахнула, когда он начал осыпать поцелуями ее тело, спускаясь все ниже, намеренно минуя грудь. Она была нежной, как шелк, и теплой, как солнечный свет. Силла издала возмущенный звук, запуская пальцы в его волосы и пытаясь притянуть его к себе.

— Ты хочешь мне что-то сказать, Солнышко? — спросил он. Его язык коснулся ее гладкого живота, а следом кожу уколола щетина бороды. Она заерзала, и он, разумеется, повторил движение. — Здесь?

Он проложил дорожку поцелуев вверх к ложбинке между грудей.

— Здесь? — спросил он. Она потянулась навстречу, пытаясь направить его рот к своей груди. Но Рей сопротивлялся. — Ты любишь спешить, да? А я люблю медленно. — Он прижался поцелуем к самому основанию ее груди. — Смаковать.

Он провел носом вверх.

— Я хочу изучить тебя. Узнать, что тебе нравится. И я не дам себя торопить, Силла.

Он увидел момент, когда она поняла: это новая версия их игры, их вечного противостояния. Если она думала, что сможет контролировать процесс, его прикосновения говорили об обратном. Он раздразнил ее очередным мимолетным касанием губ, а затем замер над самой вершиной ее груди, именно там, где, как он знал, она его ждала. Наконец он уступил. Рей припал губами к чувствительному бугорку, вырвав у Силлы низкий стон.

Боги, как он ее желал. Хотел раствориться в ней. Но Силла и раньше торопила события, а он хотел быть уверенным, что она действительно готова. К тому же существовало множество других способов доставить друг другу удовольствие. Его ласки медленно смещались вниз, вдоль ребер, к изгибу бедра, к поясу штанов.

— Сними их, — произнес он своим самым суровым голосом Взора секиры. Он видел, как по ее телу пробежала дрожь, когда она бросилась исполнять приказ. Его взгляд медленно скользил по каждой линии ее тела, решая, с чего начать. Она была прекрасна, абсолютно совершенна. Их глаза встретились. И на мгновение застыли.

— Ложись. Держись за стол.

Он опустился на колени. Но Силла замерла, опираясь на локти, и нахмурилась.

— Что ты…

Рей вскинул голову, чувствуя, как по венам бежит чистый огонь.

— Я хочу попробовать тебя на вкус.

— Попробовать? — повторила она, ошеломленная. А затем ее брови сошлись в осознании.

Судорожный вздох сорвался с его губ, пальцы впились в ее бедра.

— Ты хочешь сказать, что никогда…

Силла медленно покачала головой.

Рею было плевать, был ли он у нее первым, и все же это открытие доставило ему удовольствие.

— Позволь мне попробовать тебя на вкус, Силла. Позволь мне боготворить тебя. Позволь показать все способы, которыми ты заслуживаешь того, чтобы с тобой обращались.

— Хорошо, — выдавила она дрожащим голосом. И доверие, скрытое в этих двух словах, заставило сердце Рея окончательно растаять. Откинувшись назад, она уперлась стопами в край стола. Но пальцы Рея крепче сжали ее бедра.

— Не смущайся, — произнес он низким голосом, притягивая ее к самому краю и закидывая ее ноги себе на плечи.

Рей тяжело дышал и чувствовал на себе взгляд Силлы, когда его голова опустилась ниже. Подушечки пальцев скользили по нежной коже внутренней стороны ее бедер, а следом за ними летели дразнящие поцелуи. А затем пальцы Рея мягко вошли в нее.

— Такая мягкая, — прошептал он ей в кожу. — Каждая частичка тебя прекрасна.

Его пальцы двигались внутри медленно и ласково, а вскоре к ним присоединилось влажное тепло его губ. Тело Силлы дернулось, она резко приподнялась, ошеломленно глядя на него.

— Ложись, — приказал Рей, устраиваясь удобнее. Она со стоном откинулась назад, и пока он неспешно ласкал ее, удовольствие Рея только росло. Он «изучал» ее языком и пальцами. Находил те точки, что лишали ее рассудка, те, что заставляли ее мышцы судорожно сжиматься. Он чувствовал, что она уже близка, ведь Силла была натянута как струна. Ее стопы напряглись, ища опору, но Рей снова отстранился, оставляя россыпь поцелуев на ее бедрах.

Силла обхватила его голову ладонями, пытаясь направить его обратно туда, где он был ей так необходим. Их взгляды встретились.

— Я же сказал, Силла. Я не стану спешить.

С разочарованным вскриком она сжала кулаки, но Рей лишь улыбнулся. Он хотел дразнить ее, довести до грани безумия. Склонившись, он припал к ней нежным, глубоким поцелуем.

— О боги! — вскрикнула она, выгибаясь на столе. Этот звук послал по его телу волну дрожи. Рей крепче сжал руки, удерживая ее на месте. Его пальцы снова заскользили внутри, дразня и выманивая наслаждение, пока язык выписывал узоры. Вскоре он почувствовал, как она снова начала это восхождение — выше, выше, выше…

И снова он отступил, когда она была у самого пика. И снова она вскрикнула от досады. Ее голова металась из стороны в сторону, с губ срывались бессвязные звуки. Но Рей лишь негромко рассмеялся.

— Пожалуйста! — взмолилась она. Ее тело извивалось, словно она больше не владела собой. И это было правдой. Она не контролировала ни единого движения. Она была полностью в его власти.

На этот раз, когда его язык нашел ее, она получила все его внимание без остатка. Он поймал ритм и был неумолим. Ее пятки впились в его спину, костяшки пальцев побелели от того, как сильно она вцепилась в край стола, но Рей крепко прижимал ее к себе.

Наконец она достигла вершины, дыхание перехватило, спина выгнулась дугой. Силла кричала, пока ее тело содрогалось в спазмах — снова, снова и снова. Казалось, это длится вечность, пока, наконец, она не затихла, обессиленно растянувшись на столе.

— Это было… — Ее неспособность подобрать слова стала высшей похвалой. Силла запустила руки в волосы, словно пытаясь вернуть сознание в собственное тело.

Рей поднялся на ноги, нависая над ней и закрывая ее своим мощным телом.

— Ты божественна, — сказал он, прижимаясь губами к ее губам. — Звуки, которые ты издаешь… Я хочу слышать их каждую ночь, Силла.

Ее рука скользнула по его груди и замерла над бешено колотящимся сердцем. Их взгляды встретились. А затем выражение ее лица сменилось на озорное.

***

Мысли Силлы путались, голова шла кругом, а сердцу словно стало тесно в груди. Ласки Рея лишили ее сил, и когда она соскользнула со стола, колени подогнулись. Но его рука тут же оказалась рядом, поддерживая ее, пока она добиралась до кровати. Оказавшись у цели, Силла ловко развернулась так, чтобы Рей повалился на спину.

— Силла… — Его глаза затуманились от желания, и она захотела… нет, ей было жизненно необходимо, увидеть его полностью утратившим самообладание.

— Я хочу сделать тебе приятно. — Она встретилась с его взглядом, когда забралась на кровать и устроилась на его бедрах. Медленно ее рука скользнула в штаны, высвобождая его плоть. — Я тоже хочу попробовать тебя на вкус.

Золотистые искорки в его глазах вспыхнули ярче, будто за карим цветом разбушевался пожар. Рей дрожал от сдержанности, зажмурившись, когда она начала ласкать его.

— Силла, — прохрипел он, коснувшись ее челюсти. — Тебе не нужно…

— Нужно, — только и смогла ответить она. Кончики пальцев коснулись влаги на самом краю и нежно распределили ее.

— Блядь, — выругался Рей, подаваясь навстречу ее руке.

— Попридержи язык, Рейнир, — поддразнила Силла, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. Он довел ее до безумия, и теперь пришло время расплаты. Наклонив голову, она взяла его в рот, лаская языком. Он застонал, прикрыв лицо согнутой в локте рукой.

— А теперь, — произнесла Силла, отстранившись, — посмотрим, что интересного мы узнаем о тебе.

Она провела языком вверх по всей длине, изучая каждую его реакцию. К тому моменту, как она снова взяла его в рот, Силла с удовлетворением заметила капельки пота на его лбу.

— Каково это, Рейнир? — спросила она. — Когда дразнят тебя?

Рей лишь тихо рыкнул, и его взгляд стал тяжелым. Ее руки скользнули по его бедрам и легли на живот, описывая мягкие круги. Но если Рей был образцом самоконтроля, то Силла всегда отличалась искренней пылкостью, и эта игра начала мучить ее саму. Не в силах больше притворяться, она не отрывая взгляда вобрала его в рот настолько глубоко, насколько могла.

— Блядь, — пробормотал Рей, крепко зажмурившись. Пульс бешено колотился, грудь тяжело вздымалась, и на ее губах заиграла легкая улыбка.

— Я представляла тебя таким, — призналась она, дразня его языком. — Взор секиры, полностью в моей власти. — Она снова взяла его максимально глубоко, на этот раз помогая себе рукой.

Когда она отстранилась, Рей издал стон, вызвавший у нее улыбку.

— Что тебе нравится, Рей? Покажи мне.

— Не будь нежной, — прохрипел он, глядя ей в глаза.

У Силлы вырвался сдавленный звук. Она пыталась собраться с мыслями, но голова кружилась, а тело казалось чужим. Она снова принялась ласкать его ртом, отвечая на резкие толчки бедер. Ей доводилось это делать и раньше, но она никогда не чувствовала себя такой потерянной и одновременно возбужденной от чужого наслаждения.

Каждый стон, который она вызывала у него, заставлял ее собственное вожделение закручиваться тугой спиралью. Каждое непроизвольное движение его бедер доводило ее до исступления. Он хрипло ругался; его руки лежали на ее волосах, но никогда не давили вниз. Он нежно обнимал ее голову, поглаживал кожу, давая понять, как сильно она ему нужна.

— Близко… — выдавил Рей.

Она вобрала его глубже, хмелея от ощущения того, что сводит его с ума. Бедра Рея взмывали вверх в коротких, непроизвольных толчках, из его горла вырывались гортанные звуки. Силла не отрывала от него взгляда. Она наблюдала как исчезают все маски; исчезает тот суровый, резкий человек, которого она знала. Перед ней был просто Рей — уязвимый, безоружный. В самом чистом своем проявлении.

Он лежал на спине, восстанавливая дыхание. Силла устроилась на изгибе его руки и снова прижала ладонь к его груди. Сердце колотилось о ребра в бешеном ритме. Он, отозвалось в ее собственном сердце. Он. Он. Он.

— Боги, женщина, — выдохнул Рей. Он повернулся на бок, подперев голову рукой.

Он был удовлетворенным, нежным и невероятно теплым. Глядя на него, Силла не могла сдержать улыбки.

— Я же говорила, что позабочусь о тебе.

Губы Рея растянулись в улыбке, на щеке появилась ямочка. Он покачал головой, не сводя с нее глаз.

— Я рада, что твой гальдур вернулся.

Он глубоко вздохнул и медленно выдохнул.

— Я тоже. — Его взгляд стал серьезным. — Прости меня.

Она моргнула.

— Я буду стараться… подпускать тебя ближе. Не быть упрямым, как мул.

— А я, — ответила Силла, — постараюсь не давать страху брать верх. — Она перевернулась на спину, собираясь с духом. — Я думала, что все в прошлом. Что он в прошлом. Я не чувствовала к нему того, что… — «чувствую к тебе», не смогла она добавить. — Но он все равно ранил меня. И я не позволю этому человеку отнять у меня что-то еще.

— Я не дам тебе повода во мне сомневаться. — Рей склонился над ней и накрыл ее губы поцелуем.

Ей хотелось верить в это заявление всем сердцем, но каждый человек в ее жизни лгал ей. Было трудно представить, что он станет исключением.

Когда Рей отстранился, Силла неосознанно призвала свет. Сформировался шар и, слегка покачиваясь, завис над ними.

— Посмотри, как далеко ты продвинулась, — сказал Рей, выпуская струйку дыма. Силла молча наблюдала, как свет и тьма закружились в танце, поражаясь тому, как его тьма заставляет ее свет сиять ярче. И как ее свет отбрасывает глубокие тени в его тьме.

— Как сделать его мягче? — спросила она. — Если я захочу искупать тебя в звездном свете, но при этом… не лишать частей тела?

— Тренировки, — ответил Рей. Он протянул руку к шару, но как только свет коснулся пальца, он шикнул и отдернул руку.

Силла погасила гальдур, взяла его ладонь в свою и поднесла палец к губам. Глядя ему в глаза, она мягко присосалась к коже, растапливая иней. Взгляд Рея мгновенно вспыхнул. Его дым растаял, когда он навис над ней, и Силла почувствовала, как его тело снова пробуждается.

— Опять? — спросила она, чувствуя, как глубоко внизу живота шевелится желание.

— Я же говорил, — проворчал он, касаясь носом ее носа. — Я хочу тебя все время. Это проблема.

Силла прижалась губами к его губам и прошептала:

— Тогда давай найдем решение.

— Вон там, — кивнул трактирщик Рею в сторону человека в темном углу «Расколотого Черепа».

За те пять лет, что Рей здесь не бывал, медовый зал Каласгарда ничуть не изменился. Те же исцарапанные длинные столы. Те же осыпающиеся очаги. Тот же бюст Ивара Железное Сердце, весь в трещинах и сколах, от многолетних упражнений в меткости. Рей не обращал внимания на головы, поворачивавшиеся им вслед. Его взгляд был прикован исключительно к старику, вцепившемуся в свой рог с элем так, словно в нем было зелье бессмертия.

На миг его охватило сомнение. Сможет ли этот человек дать действительно надежное описание змея?

Ему очень не хотелось оставлять Силлу наедине с Харпой после нападения Кормящих Волков, но им нужно было услышать, что видел Бьялла Седые Пряди. Виг заверил, что Рунни и еще один надежный человек сторожат узкое ущелье — единственный путь в Каласгард и обратно. Если появятся подозрительные воины, на их головы вскоре обрушится лавина. С тяжелым сердцем Рей согласился оставить Силлу у Харпы на час, пока они с Вигом съездят в Каласгард и расспросят человека, видевшего змея.

— Старик Бьялла в последнее время порет чушь, — сказал трактирщик, наливая эль из кувшина. — Дверь от стены отличить не может. — Передав наполненный рог Вигу, мужчина глянул на Бьяллу. — Трезвонит всем, кто готов слушать, будто видел в этих краях Свангормра. — Мужчина хмыкнул, качая головой.

— Благодарю, — буркнул Рей, поворачиваясь к Бьялле.

— Голодный змей. Это очень «поможет» нашему делу, — слова Вига сочились сарказмом.

Рей промолчал, пока они пробирались к Бьялле Седые Пряди. Как и следовало из прозвища, у старика была лохматая копна седых волос. Он встретил их стальным взглядом, когда они подошли ближе.

— Седые Пряди, — кивнул Рей. — Я — Взор секиры, а это — Тонкие Руки…

— Крепкие Руки! — запротестовал Виг.

Рей проигнорировал его.

— Мы слышали, ты видел нечто пугающее. Позволишь ли ты разделить с тобой чашу и услышать все из первых уст?

Старик сделал большой глоток.

— Пришли посмеяться надо мной?

— Нет, — сказал Рей. — Мы хотим лишь услышать то, что ты видел.

Бьялла не ответил, рассматривая их с подозрением.

— В округе были нападения, Бьялла, — осторожно произнес Рей. — Мы с Вигом пытаемся разобраться. Одна женщина убита, другая пропала вместе с маленьким мальчиком.

Старик тяжело выдохнул.

— Это был Свангормр, клянусь вам. Длиной с десяток жеребцов, поставленных в ряд, с блестящей синей чешуей и длинными белыми клыками. Но его глаза… — взгляд старика стал отсутствующим, — они были красными, как кровь.

— Где ты его видел? — спросил Рей.

У старика был затравленный вид.

— Шел домой из медового зала, когда увидел его прямо за частоколом. Сперва подумал, что перебрал лишнего. Но он повернулся и впился в меня взглядом, и я понял… понял, что он настоящий, а я трезв как младенец.

— Что было дальше? — подтолкнул его Виг.

— Ускользнул прочь, — пробормотал Бьялла, возвращаясь к своему элю.

Виг и Рей переглянулись.

— Фрейдис убита, — предпринял попытку Рей. — Вали и Астрид бесследно исчезли. Мы хотим дать их семьям покой. И не допустить новых жертв.

Бьялла, казалось, обдумывал эти слова, но не отвечал.

— Никто, кроме тебя, не видел это существо, Бьялла. Нам нужно знать в точности, что ты видел. Важна каждая мелочь. Это вопрос жизни и смерти.

— Мы со Взором секиры северяне до мозга костей, — вмешался Виг. Рей посмотрел на друга, чувствуя прилив теплой благодарности. Он был рад, что с ним Виг, рад, что они делают это вместе. — Мы друзья всем исельдурийцам, — продолжал Виг. — Ты можешь доверить нам детали, которые в ином случае навлекли бы беду на твой порог.

Бьялла оглядел их обоих, сделав еще один глоток эля. Вытерев рот тыльной стороной ладони, он наклонился ближе.

— Сам себе до конца не верю. — Покачав головой, Бьялла прошептал: — Ледяные духи.

— Ледяные духи? — тупо повторил Рей.

Бьялла продолжал, безумно размахивая рукой:

— Целая стая набросилась на него. Змей замер, оскалился и щелкал на них зубами. Но они оказались настырными шипучками, и вскоре он поджал хвост. Двигался неуклюже, будто ему мешал огромный размер. Но когда сполз в реку, уплыл очень резво.

Голос Бьяллы стал затихать под гулом крови в ушах Рея. Скамья под ним качнулась, пока он боролся со своими мыслями. Ледяные духи навещали Силлу все чаще. Сегодня утром, пока они тренировались, в кустах резвилась добрая дюжина. Почему они ищут ее? Связано ли это со змеем? В животе у Рея образовалась холодная пустота.

— Спасибо, Бьялла. — Рей резко вскочил на ноги, игнорируя недоуменный взгляд Вига. Он услышал все, что ему было нужно. Сейчас были дела поважнее. — Нам нужно вернуться к Харпе.

Воздух был таким холодным, что обжигал щеки, а каждый вдох отзывался в легких тысячей крошечных игл. И все же Силла упорно шагала по тропе к ледниковым террасам, радуясь деревьям, которые хоть немного укрывали от яростного ветра.

— Сегодня ты принесешь талой воды из озера Йёкюдля, — сказала Харпа, протягивая ведро.

— Зачем? — сорвалось у Силлы прежде, чем успела себя остановить.

Взгляд Харпы был настолько похож на «взор секиры» ее внука, что Силла едва сдержала смешок.

— Ты ведь согласилась не подвергать сомнению мои методы? Я верю, что это поможет пробудить твой навык Ломателя Клинков, а потому иди.

Силла прикусила губу.

— Но тот гигантский змей…

— Ты мне не доверяешь? — Харпа скрестила руки на груди, бросая вызов.

— Доверяю, — медленно ответила девушка. Пусть Харпа и не умела объяснять «почему», ее методы неизменно приносили результат.

— Тогда иди, — наставница кивнула на дверь.

И Силла со вздохом подчинилась. Взяв ведро, она молча миновала защитные барьеры и начала восхождение к ледниковым террасам.

Силла то и дело оглядывалась через плечо, но, к счастью, не замечала никаких следов змея. Пышный сосновый лес у подножия гор постепенно редел, уступая место низким корявым пихтам среди густых сугробов. А затем исчезли и эти редкие деревья, уступив место бескрайним снежным полям, местами обветренным до черного камня. Ветер усилился, и Силла натянула шарф повыше.

Перед ней возвышался Йёкюдль со своими гигантскими нагромождениями льда с голубоватым отливом. Они простирались настолько, насколько хватало взгляда. Издалека эти формы казались плавными и изящными, словно волны, аккуратно уложенные в изгиб горы. Но вблизи открывалась истинная, суровая природа льда: зазубренные пики и грубые трещины, лед, избитый и закаленный веками. Когда она подошла ближе, холод, казалось, отступил. Силла чувствовала себя маленькой и ничтожной перед лицом чего-то столь величественного.

Под нижней террасой лед изгибался над темным проемом, а тяжелая снежная шапка нависала над входом. Место напоминало пещеру, но разве Харпа упоминала не озеро? Силла осмотрела бесплодный пейзаж между ней и ледяным гротом, и ее взгляд упал на обледенелый, продуваемый всеми ветрами участок. Очевидно, озеро промерзло насквозь. Неужели она ослышалась, когда Харпа давала указания?

Приблизившись ко входу в пещеры Йёкюдля, Силла услышала журчание воды. Она глубоко вдохнула, собралась с духом и нырнула под снежный навес. Оказавшись внутри, девушка застыла от изумления.

Туннель сиял таким насыщенным голубым светом, что напоминал самое чистое безоблачное небо. Свет просачивался сквозь ледяной свод, переливаясь, будто застывшие волны, и взгляд Силлы невольно скользил по изгибам и гребням этого ледяного моря. В этом месте чувствовался свой ритм, словно течение океана, запертого здесь навечно.

Тряхнув головой, Силла принялась за дело. По черным камням на полу пещеры струился небольшой ручей. Часть ее так и подмывало исследовать грот, но она напомнила себе, что пришла сюда только по одной причине. Опустившись на колени, Силла зачерпнула ведром воду из ручья.

Ее внимание привлекло какое-то движение. Она вскинула голову и заметила ледяного духа. Его морозно-голубые крылья почти идеально сливались по цвету со сводом пещеры. Дух тревожно кружил, оставляя за собой шлейф крошечных кристаллических искр.

— Здравствуй, друг, — сказала Силла. — Не ожидала встретить тебя здесь.

К первому духу присоединились еще двое. Они шипели и указывали вглубь пещеры.

Силла нахмурилась, ставя ведро на камни.

— Это ваш дом?

Еще полдюжины ледяных духов вылетели из глубин пещеры, толкаясь и пытаясь привлечь внимание Силлы.

— Здесь прелестно, — произнесла она с опаской. В поведении духов появилась какая-то агрессия, которой она не замечала раньше. — Что-то не так?

Духи метнулись вперед и обратно, будто подтверждая ее догадку. Похоже, это означало «да». Они выжидающе смотрели на Силлу.

— Вы хотите, чтобы я пошла за вами? — Очередная радостная реакция духов. Где-то в глубине души Силлы шевелилось сомнение. — Это не кажется разумным.

Но тут до ее слуха донесся тихий, далекий стон, от которого волоски на затылке встали дыбом. Силла замерла, гадая, не почудился ли ей этот звук. Он казался человеческим. Возможно, детским.

— Помогите! — позвал голос, и Силлу пронзил шок.

Отбросив ведро, она вскочила на ноги.

— Ведите, — сказала она с внезапной решимостью. Может это Астрид или Вали? Силла бежала вслед за ледяными духами по пещерам Йёкюдля.

Чем глубже они продвигались, тем беспокойнее становились ледяные духи, а крики громче. И пока Силла спешила за ними, внутри нее зашевелилась темная нить силы.

— Помогите! — громче и отчаяннее вскрикнул голос. В нос ударил отчетливый запах гнили, и у Силлы мелькнула мысль, что благоразумнее было бы повернуть назад. Но темная нить развернулась и вытянулась, соблазнительно лаская и утихомиривая любые страхи.

Завернув за поворот, Силла оказалась в обширном гроте, и перед глазами предстало леденящее душу зрелище. Слева виднелись странные вздутые каменные образования, некоторые из них были растрескавшимися. Прямо перед ней валялись клочья шерсти, кости и растерзанные туши овец. А запах… она узнала этот запах. Пахло так же, как от лесного ходока Шкунгара, которого Джонас убил на Дороге Костей — мертвечиной и плесенью. Но любопытнее всего были странные, перекрученные полосы ткани, тонкой, как пергамент, но покрытые чешуйками, как…

Ахнув, Силла отшатнулась. Гнездо, подсказал разум. Это было логово змея. А этот похожий на пергамент материал был змеиной кожей. Едва смея дышать, она искала глазами малейшее движение. Ничего. Силла внимательнее присмотрелась к сброшенной коже. Она была слишком короткой, чтобы принадлежать тому огромному змею, которого описывали Виг и Рей. И когда она взглянула на гнездо свежим взглядом, все стало на свои места.

Странное скопление камней слева вовсе не было камнями. Некоторые куполообразные верхушки треснули, обнажая полые, пустые полости внутри. Яйца. Боги, это были яйца. Овечьи туши, должно быть, предназначались для вылупившихся детенышей, и, судя по состоянию останков, Силла догадалась, что их разрывали на мелкие кусочки.

Внезапно стало ясно, почему Рей и Виг несколько недель не находили следов большого змея. Мать отсиживалась в гнезде, откладывая яйца и некоторые из них уже вылупились.

Силле нужно было убираться отсюда. Рассказать Рею…

— Помогите, — раздался детский голос из дальнего конца пещеры. Ледяные духи собрались там, кружась над чем-то.

— Вали? — прошептала Силла, прижимаясь к стене, чтобы обойти гнездо. — Астрид?

— Здесь! — отозвался голос. — Помоги мне.

Сердце бешено колотилось. Силла перешагнула через еще одну змеиную кожу, пока обходила овечью тушу с зияющей грудной клеткой. Открылся вид на заднюю часть пещеры, и Силла подавила крик. В углу лежала груда обглоданных останков.

— Вали? — прошептала Силла, борясь с шоком и тошнотой. — Астрид?

Но тут она увидела символы, вырезанные инеем вокруг трупа. Перевернутая руна защиты была начертана снова и снова, десятки, а может, и сотню раз. Рядом с костями, из клиновидной расщелины в полу пещеры, поднимался пар. Ледяные духи летали в возбужденном танце, шипя и указывая на яму. Видимо, именно это они хотели ей показать.

Подойди ближе, моя дорогая, прошептал голос. Она уже слышала его раньше. Это был голос, доносящийся ниоткуда и отовсюду сразу. Это было то самое существо, которое она слышала и чувствовала в своем видении во время Обряда Единения.

Темный.

Его присутствие свободно сочилось из разлома в самой глубокой части ледяной пещеры Йёкюдля, а гул, идущий из глубин, сотрясал кости Силлы.

— Мне не следует здесь находиться, — прошептала она, борясь с соблазнительным желанием подойти к бездне, отдаться темным пронзающим ее нитям. Она снова взглянула на груду костей. Взгляд зацепился за бронзовую брошь для плаща в форме листа. Если она заберет эту брошь, у нее будет доказательство того, где нашли свой последний приют Вали и Астрид.

Она сделала шаг вперед. К горлу подступила тошнота, пока она сражалась с неистовым желанием склониться над пропастью и позволить темной силе, исходящей оттуда, поглотить ее. Но Силле было не привыкать противостоять искушениям. За это, пожалуй, ей стоило поблагодарить листья шкульда. Стиснув зубы, она оттолкнула это присутствие.

Ледяной дух подлетел к ней так близко, что Силла видела каждую крошечную ледяную ресничку, обрамляющую ее широко раскрытые голубые глаза, могла разглядеть нежные ледяные прожилки на крыльях.

— Значит, монстр пришел отсюда? — спросила Силла, отстегивая брошь с плаща Вали и пряча ее в карман. Ледяной дух кивнул. — Я найду помощь. Приведу тех, кто знает, что делать.

Дух радостно закружился.

Землю сотряс очередной низкий гул, и по рукам Силлы побежали мурашки.

Ближе, — звал голос. — Иди ко мне, благословенная Маллой.

Силла боролась с дурманящим принуждением, заставляя себя отступить назад.

— Нет.

Дочь Сваллы, — произнесло существо. — Дай мне взглянуть на тебя.

Имя матери поразило Силлу, но когда земля под ногами задрожала, чувства вернулись к ней.

— Нет! — закричала она, спотыкаясь и отступая.

Волна гнева существа захлестнула ее, но она отбросила ее прочь.

Скоро ты будешь моей. Сдайся сейчас и избавь себя от боли.

В ответ на молчание Силлы последовала еще одна вспышка ярости.

Неправильный выбор, — сказало существо. Позади нее раздался странный треск. Она медленно обернулась. Рядом с выходом из пещеры по одному из яиц поползли трещины. На темный пол пещеры откололся и упал осколок скорлупы.

И из узкой щели высунулся длинный тонкий язык.

— О боги, — прошептала Силла, пятясь.

А затем она побежала.

Силлу захлестнула чистая паника. Она неслась по ледяным пещерам, спотыкаясь о камни и поскальзываясь на обледенелых участках.

— Помоги! — преследовали ее крики Вали. — Вернись! — Но затем голос изменился, превратившись в голос Темного. Избавь себя от страданий и предайся мне!

В черепе эхом отозвался хохот, но Силла знала: поддаваться этому зову нельзя. А затем послышалось шипение.

— О боги, — прошептала она, вычерпывая из себя последние капли сил. Нужно было выбираться. Земля задрожала. Силла рискнула оглянуться и тут же пожалела об этом.

Вылупилось не менее полудюжины змеев. Каждый с ледяной синей чешуей, горящими красными глазами, с острыми, мерцающими клыками и длиной в два человеческих роста. Двигались они пока неуклюже, извиваясь слишком широко и толкая друг друга. Стоило паре тварей столкнуться и одной удариться о стену, как вся пещера содрогнулась.

Боги, боги, боги! Силла гнала прочь отчаяние, но змеи настигали. Из ладоней вырвался свет, пробиваясь сквозь швы волчьих рукавиц. Она сорвала их и отшвырнула в сторону. Тело было на взводе, холодное напряжение внутри требовало высвобождения.

За спиной щелкнули зубы, следом донеслось яростное шипение. Впереди забрезжил бледный свет выхода, и надежда придала ей сил. Близко, уже совсем близко…

Лодыжку пронзила боль, когда клыки прокусили сапог. С криком Силла развернулась, нащупала внутри ту самую расщелину и рванула силу на себя. Тварь отпрянула от вспышки света, дав Силле время сплести узы.

Через мгновение в ее руках уже был меч холодного света. Змеи отпрянули. Они смотрели на Силлу красными глазами, будто светившимися изнутри. Их чешуя отливала синевой, хотя брюхо было почти белым.

— Найдите себе другую еду! — прорычала Силла и взмахнула клинком.

Лезвие отскочило от шкуры ближайшего змея, не причинив тому вреда. Не успела Силла осознать это, как змеи вновь ринулись вперед.

Но тут снизу на чудовищ хлынул рой кристально-голубых фигур. Ледяные духи облепили их, оттесняя назад. Змеи, врезаясь друг в друга, отпрянули. Силла заметила, что духи бьют снизу, целясь в мягкое брюхо. Идея оформилась мгновенно. Шагнув вперед, она рубанула вверх по ближайшей твари, и клинок вошел в брюхо словно в масло.

Не раздумывая, Силла развернулась и бросилась прочь. Уверенность в движениях покидала ее с каждым шагом. Силла спотыкалась о камни, скользила на льду. Сзади доносился нарастающий грохот. Очевидно, змееныши преодолели заслон из духов.

Нельзя дать им выбраться наружу. Нужно завалить выход. Свод пещеры стал тоньше, впереди вспыхнул ослепительный свет, и Силла вырвалась наружу. Голова казалась набитой ватой, но она обернулась к зеву пещеры, и принялась рубить нависающий ледяной козырек.

Снова и снова она обрушивала меч на снежную кромку, надеясь и молясь, чтобы этого хватило. Глыба льда рухнула, увлекая за собой другую, затем еще одну. Земля содрогнулась. Силла отступила. Снег повалил сплошной стеной, приземляясь с глухим ударом и поднимая в воздух белую порошу.

Грохот затих. Из-под снежной массы донеслось приглушенное шипение. Силла тяжело выдохнула. Выход завален. Пока что. Теперь нужно было бежать. Привести подмогу и уничтожить этих тварей окончательно.

Развернувшись, Силла побрела прочь от пещер Йёкюдля.

***

Спускаясь с ледника, Силла начала осознавать, что укус змея был не просто раной. Начавшись с легкой пульсации в ноге, боль росла с каждым шагом, пока лихорадочный жар не затопил тело.

Жизнь за жизнь, шептал злобный голос, просачиваясь в ее разум, словно яд.

Силла ухватилась за корявое дерево, когда ноги подкосились на заснеженной тропе. На лбу выступил пот, земля качнулась.

Используй нож.

Силла заставила себя подняться и двинуться дальше, сосредотачиваясь лишь на том, чтобы не споткнуться о корни и камни. Снег постепенно редел, деревья становились выше.

Ты хорошая девочка, моя дорогая Свалла.

В глазах помутнело, голоса зазвучали громче. Вспышки образов пронзали ее сознание: фонтан, розовый куст, залитый кровью кинжал. Боги, в клыках змея точно был яд.

Я так скучаю по ней.

Мир вокруг потерял четкость. Силла чувствовала, что бесцельно бредет среди сосен. Она пыталась прояснить мысли, но сознание ускользало. Реальность размывалась, кружилась, смешивалась в единое целое. И тогда Силла окончательно провалилась в чертоги собственного разума.

***

Силла увидела девочку. У той были голубые глаза, точь-в-точь как у Саги, но кудри были темными как у Силлы. И в то же мгновение она стала этой девочкой, прыгающей по мощеному каменному дворику с куклой под мышкой. Она улыбалась, чувствуя, как солнце греет щеки. Силла ощущала запах весны: сладкое цветение, свежевспаханная земля и аромат сочной травы.

Она шла к фонтану. Как же чудесно было видеть, что последние зимние снега растаяли. Скоро зацветут цветы, начнутся обеды в саду и поездки к морю. А еще это значило, что повар будет подавать свежие ягоды к каждой трапезе. Ее любимую водянику с каплей меда.

Но сегодня ей было нужно пойти к фонтану и загадать Суннвальду три желания. Первое, конечно, о братике или сестренке. Второе, чтобы дедушка снова стал счастливым. Она скучала по его улыбкам и историям, которые он рассказывал до того, как бабушка заболела и ушла к звездам. Третье желание она еще не придумала. Может сто дней солнца? Или стоит попросить о чем-то более «благородном», как сказал бы папа? О самом богатом урожае? О небывалом улове для всех?

Силла поджала губы, пробегая мимо куста, который помогала маме посадить. Мама сказала, что это розовый куст, привезенный с Южного континента. Говорили, что скоро он покроется роскошными розовыми цветами, но она не была уверена, что этот куст ей нравится. Он был весь в шипах, и они кололись. Что за красивый цветок будет покрыт колючками?

За углом показался фонтан Суннвальда, донесся мягкий плеск воды. Она достала из кармана платья подношение, развязала тесемки маленького пенькового мешочка и перевернула его. В фонтан посыпалась металлическая стружка, с резким звуком ударяясь о воду и медленно опускаясь на дно.

Суннвальд любит проявления силы и огня, — говорил ей отец. — Принося подношение, возложи на алтарь мед, мясо или искусно сделанное оружие.

Что ж, мед в карман не поместится, а мясо — это слишком грязно. У Силлы не было оружия, кроме маленького деревянного меча для тренировок с папой. Но, будучи сообразительной, она прокралась в кузницу и собрала с пола металлические опилки.

Она поцеловала костяшки пальцев и закрыла глаза.

— О, Светлый, — прошептала она, но сзади что-то хрустнуло. Силла распахнула глаза и обернулась. Там стоял старик в окружении дюжины гвардейцев. — Дедушка! — ахнула она, сгорая от стыда. Попалась на побеге от няни в третий раз за этот лунный цикл. Наверняка ее ждет суровый выговор. Она поднесла палец к губам, кусая ноготь.

— Подойди ко мне, дорогая, — раздался слабый голос короля, когда он сел на каменную скамью. Она моргнула, заметив темные круги под его глазами и глубокие морщины на лбу. Он всегда был старым, но никогда не выглядел таким болезненным до смерти королевы.

Но сейчас, когда Силла посмотрела на него, в его глазах блеснула искорка. Словно намек на того человека, который рассказывал ей о великой битве огня и льда. С осторожной улыбкой она шагнула вперед и села на скамью рядом с ним. Покусывая ноготь, она с тревогой ждала.

— Фалльгерд, — сказал король, махнув своему начальнику стражи. — Позволь мне побыть наедине с внучкой.

Фалльгерд был самым огромным человеком, которого она когда-либо видела, и немного пугал ее. Но мама говорила, что на самом деле он добрый и мягкий, просто у него работа такая — выглядеть устрашающе. Но сейчас Фалльгерд выглядел забавно, и Силле показалось, что он, возможно, не хочет уходить.

— Да, Ваше Величество, — сказал он, жестом веля стражникам следовать за ним со двора.

Сидя на собственных ладонях, она болтала ногами, гадая, что скажет дедушка. Она уже хотела признаться, но сжала губы, чтобы сдержаться.

— Ты хорошая девочка, моя дорогая Свалла, — сказал король, к ее большому удивлению. Голос его звучал печально, но в этом не было ничего необычного. — Но я так скучаю по ней. — Король тяжело выдохнул, и все его тело будто обмякло. — Мне жаль.

Силла посмотрела на него в замешательстве.

— Что ты имеешь в виду?

— Жизнь за жизнь, — сказал король. В его руке блеснуло лезвие.

Шею пронзила резкая боль, и все вокруг стало одновременно горячим и холодным. Внезапно рядом оказался Фалльгерд. Он сбил дедушку на землю, поднялся страшный шум, к ним бросились остальные стражники.

Силла удивленно распахнула глаза, приоткрыла рот. На плиты двора упал нож с белой рукоятью, и она пристально уставилась на него. В этом ноже было что-то злое, словно мерзкое, жуткое присутствие, сочащееся из него в воздух. Кончик был окрашен в красный, а по шее стекала теплая струйка, промочив платье.

Жизнь за жизнь, — прошептал кто-то ей на ухо.

— Что? — попыталась она сказать, но звуки не складывались в слова. Тепло на шее распространялось вниз к животу, и когда она подняла руку, ее маленькая ладошка была вся в крови.

Фалльгерд был рядом, и он выглядел разъяренным. Она отпрянула, но его голос был успокаивающим.

— Тише, Принцесса, — мягко сказал он, прижимая руку к ее шее. Перед глазами поплыли огоньки, похожие на танцующих вокруг флит. — Целитель уже идет, они тебя подлатают. Но мне нужно держать руку на твоей шее, а тебе — оставаться спокойной. Сможешь, Свалла?

Она кивнула, глядя на Фалльгерда и пытаясь понять, что происходит. Вокруг раздавались голоса, полные страха и ужаса, но Фалльгерд был рядом, и она сосредоточилась на его лице, на его голосе. По краям поля зрения появилась темнота, словно со всех сторон подступала ночь.

— Король мертв! — выкрикнул кто-то.

И тьма сомкнулась окончательно.

Сага отчаянно искала случая поговорить с Аной, но не знала, как это устроить. В последние недели пробираться к соколиной башне становилось все труднее. А теперь, когда Торир следовал за ней по пятам, оказалось и вовсе невозможным.

Однако Сага обязана была передать весточку. Ей нужно было не только сообщить Уппрейсне имя Черного Плаща, но и, зная, что Сигна разгадала ее вмешательство, Сага жаждала спланировать побег из Аскаборга. Долгое время это было несбыточной мечтой. Из-за своего недуга она не могла сделать и шагу за порог. Но зерно, заложенное Аной, и осознание, что есть те, кто готов помочь, проросло в мыслях.

Проведя весь день в поисках предлога, чтобы пропустить казнь, Сага поняла, что выбора нет. Придется пойти, чтобы умилостивить Сигну; придется смотреть, как убивают людей на тех же столбах, где погибла ее семья. Собрав в кулак всю волю и решимость, Сага пообещала себе, что не сломается.

Торир проследил, чтобы она прибыла к ямам вовремя. Огромная крыша, опиравшаяся на десятки гранитных столбов, когда-то делала ямы местом сбора в холодные зимы. Трибуны окружали центральную, плотно утрамбованную арену, а плоские каменные скамьи уходили вверх на десятки рядов.

Она избегала этого места семнадцать лет.

При ее отце ямы называли ареной — это было доброе место для празднеств. Сага помнила все: от поединков до конных представлений и выступлений артистов с Южного Континента, которые сгибали свои тела в невозможные формы. Это было место, где даже самые бедные жители Исельдура могли на несколько часов ощутить радость.

Урканцы же сделали то, что умели лучше всего — осквернили это место.

Теперь здесь пахло насилием, а в земляной пол были вбиты три V-образных столба. Сюда привозили сторонников Вольсиков. Здесь их подвергали мучительным пыткам, превращая казни в жуткое зрелище, посещение которого было обязательным.

К счастью, в пятилетнем возрасте Сагу не допускали к подобному, но это не оградило ее от шепота, гулявшего по дворцу. Она слышала о достойных людях, которых обмазывали сырым мясом и бросали в ямы к ручным медведям и псам Ивара. Слышала о тех, кого морили голодом целый месяц, а затем выталкивали на арену против вооруженной свиты короля. Ходили рассказы о распятых на столбах, которым в течение дней и недель наносили сотни порезов, пока те не начинали молить о милости смерти.

Пока знать занимала помост и окружающие трибуны, крестьяне Суннавика оставались на самой арене. Когда Сага ступила на утрамбованную землю ям, они обернулись чтобы посмотреть на нее. Она заставила себя идти вперед. Никакой реакции, напоминала она себе, пытаясь нащупать внутри холодное, безжизненное место.

— Шевелись, — проворчал Торир, крепко толкнув ее ладонью между лопаток. Толпа притихла и расступилась. Взгляды провожали ее, пока она пробиралась сквозь людское море.

Когда она проходила мимо столбов, сердце, казалось, пыталось вырваться из груди. Сага упорно шла вперед, сохраняя бесстрастное лицо. Я не в ловушке. Повсюду выходы. Она старалась выровнять дыхание, но каждый вдох получался коротким и рваным.

Хотя путь через арену был недолгим, он тянулся, словно вечность. От открытого пространства кружилась голова, ладони стали скользкими от пота. Но наконец они достигли помоста. Расположенный в центре и немного возвышающийся над ареной, к несчастью для Саги, помост давал лучший обзор на столбы. Она поднялась по ступеням. Пересекла площадку. Опустилась в кресло подле жениха. И только тогда наконец выдохнула.

Вскоре в ямах появилась Сигна. Двое могучих воинов расчищали перед ней дорогу сквозь толпу, а служанки придерживали шлейф ее платья цвета слоновой кости. Все больше людей стекалось в ямы, сжимая в руках блестящие камни черного обсидиана.

Перебирая в уме все выходы, Сага пыталась не обращать внимания на нарастающее возбуждение толпы. Шум шагов и негромкие приветствия слева прервали ее мысли. Повернув голову, она встретилась взглядом с глазами бездонного зеленого цвета.

Рюрик посмотрел на нее, и она сразу все поняла, что этот болван пришел ради нее. Отказавшись от места, он скрестил руки на груди и прислонился к каменной стене, отделявшей помост от трибун. Мгновение спустя к нему присоединился Ров, выглядевший совершенно недовольным.

Толпа взревела, и Сага обернулась. Клитенары тащили к столбам трех человек. Осужденных, с железными удилами во рту, привязали к V-образным столбам, широко раскинув им руки.

Она станет камнем, безразличным к миру. Будет видеть, но не чувствовать. Пустой взгляд Саги остановился на осужденных. Она не отвернется, не вздрогнет, не…

Нет.

Сага не могла дышать. Не могла думать. Могла лишь во все глаза смотреть на женщину в центре. Те самые карие глаза, полные решимости при их последней встрече, теперь обрамляла железная узда.

Нет. Только не она.

Но сколько бы Сага ни моргала, пытаясь прояснить зрение, сколько бы молитв ни шептала, ничего не менялось. Это была Ана.

Ана, подарившая ей вкус надежды.

Ана, рискнувшая всем, чтобы спасти чью-то сестру от столбов.

Ана, с которой Сага не осмеливалась связаться уже больше недели.

Кровь отхлынула от ее лица. Как? Они ведь были так осторожны. Как Ану раскрыли? Рев толпы сделался глухим, словно Сагу погрузили под воду. Она заставила себя вдохнуть, чувствуя, как ужин подступил к горлу. Сага лихорадочно искала выход, пыталась придумать план, но тщетно. Любой путь вел к смерти.

Ей не спасти Ану.

Осознание просочилось в душу, леденя кровь. Ее наказанием был не Торир. И присутствие на казни тоже.

Наказанием была Ана.

Как же глупо было верить, что расплачиваться за свой бунт будет она сама. Саге следовало знать: ножи у Сигны острее, и она умеет ими пользоваться. Девушка плотно сжала губы, стараясь стереть панику с лица. Ее глаза встретились с глазами Аны — широко раскрытыми, полными страха.

Вошел верховный готи и принялся зачитывать обвинения в колдовстве, но слова не достигали ушей Саги. Она не отрывала взгляда от Аны, решив стать для нее спокойным якорем посреди этого моря ужаса. Это единственное, что она могла сделать. Последний акт милосердия.

Что-то подтолкнуло ее, возможно, инстинкт, и, не раздумывая, Сага опустила свои мысленные барьеры, позволяя пробудиться своему Чутью. На нее обрушилась оглушительная стена шума. Со всех сторон хлынули мысли разъяренной толпы, яростные и беспощадные. Это сбивало с толку, было невыносимо громко; их жестокие мысли грохотали у нее в голове.

Смерть падали.

Кончайте уже с этим.

Они заплатят кровью.

Сага старалась не позволить этим тревожным мыслям захватить ее, вместо этого сосредоточившись на Ане, тянулась к ней сквозь этот хаос.

Я бы сделала это снова. Ни о чем не жалею. Это было правильно.

Это была Ана. Сага ухватилась за эту нить, потянув ее к себе.

Ана, подумала она. Ана, прости меня. Это моя вина.

Но Ана не подала виду, что услышала. Готи надрезал ей вену, собирая в чашу медленно текущую кровь.

Я увижу свою сестру. Наконец-то. Я возвращаюсь к ней.

Рука Саги взметнулась ко рту.

— Теперь свершите свой суд! — раздался голос готи, и толпа хлынула вперед.

Сага изо всех сил цеплялась за нить сознания Аны, цеплялась за нее сквозь бурлящий поток чужих мыслей. Что-то лопнуло, нить обмякла, и Сага свернула ее в клубок, прижимая к теплу своего сердца.

Полетели камни. Сага лишь смутно слышала ликование толпы, глухие удары, хруст костей и хрящей.

Камень попал Ане в живот, в самое мягкое место, и боль разорвала нутро Саги. Она хрипло выдохнула, не в силах поверить в происходящее, лицо Аны даже не дрогнуло. Новая вспышка боли пронзила Сагу, когда крупный камень с тошнотворным хрустом врезался Ане в плечо.

Сага стиснула зубы. Взгляд Аны был пустым, а лицо безмятежным. Острый камень ударил женщину в висок, и перед глазами Саги все вспыхнуло, боль прорезала череп и поглотила все ее существо. Нить Аны таяла, словно следы на песке, которые смывает морская волна. Но Сага держалась. Она поклялась не отпускать.

Вцепившись в подлокотники кресла, Сага смотрела в опустевший взгляд Аны, пока боль рвала ее изнутри. Камни били в грудь, в таз, в лицо, в плечо. Ее тело горело, взрываясь жаром и болью, стирая толпу, шум, помост, столбы. В ямах остались только они вдвоем, пока последние обрывки нити Аны не исчезли окончательно.

Боль внезапно исчезла, и зрение вернулось. Голова Аны бессильно склонилась набок, но жажда крови в толпе еще не была утолена. Собрав остатки сил, Сага восстановила барьеры и рухнула в кресло. Казнь тянулась мучительно долго, пока не был брошен последний камень и три женщины не повисли на столбах, окровавленные и безжизненные.

Все было кончено. Им больше не больно. И скоро Ана будет среди звезд вместе с сестрой.

Сага закрыла глаза, сдерживая слезы. Она не заплачет. Не подарит королеве такую победу. Но когда гул толпы начал стихать, Сага почувствовала покалывание на щеке. Она открыла глаза и резко повернула голову вправо, встретившись взглядом с Сигной.

Губы королевы изогнулись в улыбке.

Чистая ненависть потекла по позвоночнику Саги, оседая тяжестью в животе.

— Сага? — голос Бьорна заставил ее отвернуться от королевы. — У тебя идет кровь из носа.

Бьорн протянул ей лоскут льна. Дрожащей рукой она прижала ткань к лицу.

— Ты в порядке? — спросил он. — На тебе лица нет.

— В порядке, — огрызнулась она, закрывая глаза. Она проглотила свое раскаяние, жалея, что ответила ему так резко. Сделала глубокий вдох. Медленно выдохнула. Попыталась унять поднимающуюся панику.

Движение рядом. Королевская семья уходила. Сага встала, ухватившись за кресло, чтобы не потерять равновесие. Боги… ей нужно было прилечь. Направляясь к выходу, она встретилась взглядом с Рюриком. Между его сдвинутых бровей залегла складка, он смотрел на нее с нечитаемым выражением лица. Но вот он оттолкнулся от стены и последовал за Ровом прочь из ям.

Сага отрешенно брела за Бьорном. Тот двигался скованно, явно обиженный ее тоном, но у нее не было сил даже думать об этом. Она не помнила, как добралась до своих покоев на собственных ногах. Рухнув на кровать, она забылась сном без сновидений.

Пока на следующее утро Торир не забарабанил в дверь, приказывая одеваться к дневной трапезе.

Рей провел большим пальцем вдоль свежезаточенного лезвия секиры Харпы. Оно было доведено до смертоносной остроты, как и кухонные ножи Харпы, кинжалы и любое другое лезвие, до которого он смог дотянуться. Однако сколько бы стали ни скользило по точильному камню, Рей не мог унять давящую тесноту в груди.

Солнце клонилось к Снежному Копью, и косой свет бросал резкие тени на двор Харпы. Ни звука. Ни голосов.

Значит, она все еще спит.

Стиснув зубы, он зашагал к хижине. С него хватит.

Настроение Рея было скверным с той самой минуты, как он примчался из медового зала в дом бабки и узнал, что та отправила Силлу на Йёкюдль. Рей уставился на Харпу в полном недоумении. Он прекрасно знал, какими методами бабка обучает своих учеников, в конце концов, именно Харпа когда-то научила его, что ученикам полезно иногда попробовать вкус опасности. И если сам Рей позволял паре-тройке оленей-вампиров напасть на новичков из отряда «Кровавая секира» — это было в порядке вещей.

Но здесь речь шла об Эйсе-проклятой-богами-Вольсик, и где-то здесь охотился гигантский-проклятый-богами-змей. Рей не мог взять в толк, какую травму головы должна была получить бабка, чтобы счесть подобное мудрым решением.

Когда он обнаружил Силлу, спотыкающуюся в лесу неподалеку от владений Харпы, его дурное настроение превратилось в чистую, испепеляющую ярость. Ее лоб был влажным от пота, с губ срывались бессвязные слова. Лихорадочно осматривая ее в поисках раны, он не обнаружил ничего, кроме прокола на заднике сапога. Что было странно, ведь след был слишком мал для того клыка, который они с Вигом нашли в помете.

Притащив ее в дом Харпы и сорвав сапог, он нахмурился. Рана была неглубокой, однако девушка дрожала всем телом, раз за разом бормоча одно и то же.

— Король мертв.

Она имела в виду Ивара? Но это не имело смысла. Рей поднял взгляд на гору. Ледяные щиты Йёкюдля мерцали сквозь кроны деревьев. Ему хотелось рвануть туда и найти то, что сотворило с ней такое. И все же он был в замешательстве… в полном замешательстве. Если бы это был тот самый гигантский змей, о котором рассказывал Бьялла, Силла вряд ли бы выжила, чтобы рассказать об этом.

Он толкнул дверь и застал Силлу все еще спящей. Узел в его животе затянулся туже. Рею нужно было, чтобы она очнулась. Нужно было знать, что она в порядке.

Из тени вышла Харпа. Рей стиснул зубы так крепко, что те едва не треснули.

— Она спит, Рейнир. Пусть отдыхает.

— У нас нет времени на отдых, — прорычал он. — Я должен знать, что она видела там, наверху. Должен знать, был ли это змей.

Харпа сжала свой плетеный пояс, ее лицо оставалось непроницаемым.

— Потребуется время, — тихо сказала она. — Это похоже на магию хаоса. Она вызвала разлад в ее теле. Но эта магия не имеет над ней постоянной власти и должна выветриться через несколько часов.

— Я не понимаю, о чем ты только думала, — пробормотал он.

Его бабка некоторое время молчала.

— Я видела странные нити. Искажения в переплетениях, идущие от Йёкюдля, — призналась Харпа. — Я подумала, что это олень-вампир, и встреча с ним поможет пробудить ее способностям Ломателя Клинков.

В висках у Рея запульсировало.

— Эйса Вольсик, Харпа.

— Возможно, это было рискованно, — признала его бабка.

Пораженный этим несвойственным ей признанием вины, Рей вскинул на нее взгляд. Боги, до чего же ее глаза походили на глаза Кристьяна — мягкий янтарный оттенок, словно мед, сквозь который просеивается солнечный свет. Он силой заставил себя отвернуться.

— Ты злишься на меня, — заметила Харпа, и он каким-то образом понял, она говорит уже не о Силле.

Рей повернулся к очагу, наблюдая за тем, как в пламени пляшет Рикка. Искры вспыхивали в ее дымчатых крыльях, когда она кружилась и петляла.

— Это понятно, — произнесла Харпа. — Я и сама на себя зла.

Рей нахмурился и обернулся. Верхнее платье поглощало ее маленькую фигуру. Он невольно отметил исхудалую шею и глубокие морщины на лбу. Харпа всегда казалась ему оплотом силы — неприкосновенной, несокрушимой. Но сейчас его грозная бабка выглядела просто… старой.

— Скажи все, что должен, Рейнир. Боюсь, я это заслужила.

Гнев тлел где-то глубоко в животе, рука сжалась в кулак.

— Ты была эгоисткой. Думала только о себе.

Харпа поморщилась, но это не принесло ему удовлетворения.

— Тебе следовало проверить, как он. Следовало увидеть… — Он глубоко втянул воздух и резко выдохнул. — Тебе следовало послать за мной.

Харпа кивнула.

— Следовало.

Она на мгновение прикрыла глаза, а когда открыла их, в них блеснули слезы.

— Когда ты ребенок, кажется, что взрослые знают все на свете. Но потом ты стареешь и понимаешь правду. Все мы лишь спотыкающиеся дураки.

Рей моргнул.

— Я бы хотела, чтобы все сложилось иначе, — взгляд Харпы скользнул к кровати, где по подушке рассыпались темные кудри Силлы. — Материнство никогда не было моим призванием. Признаюсь, я испытала облегчение, когда мои дети выросли. Я заняла место в Аскаборге, обучала юных Гальдра и использовала мастерство Ткачихи на благо королевства. Мне казалось, будто я нашла свое предназначение.

Харпа тяжело вздохнула.

— Но потом началась война. Король Кьяртан разослал многих Ткачей в самые дальние уголки королевства, чтобы мы сберегли предания предков на случай падения Исельдура. Мудрый был человек, хоть тогда я этого не видела. Пока мои соратники сражались на передовой, меня сослали прятаться на севере. Это не казалось достойным делом. Каждый день я боролась с желанием броситься на юг. К тому времени, когда ты и Кристьян оказались у меня на попечении, я была… озлоблена. Полна обиды. Я не стала вам хорошей матерью и знала это.

Удивление захлестнуло его, и впервые в жизни Рей почувствовал крошечный проблеск понимания.

— Я скучаю по твоему брату, — призналась она. — Каждый божий день, Рейнир. Я сижу во дворе, кормлю птиц и представляю, что Кристьян рядом и он называет каждую по имени.

Ком подкатил к горлу, но Рей заставил себя его сглотнуть.

— Домики для птиц, — прохрипел он.

— Я велела построить их для Кристьяна, — Харпа внимательно посмотрела на него. — Чтобы у него была причина навещать старую бабку. Чтобы он знал, как мне жаль.

Рей попытался потереть грудь, надеясь унять жгучую боль внутри.

— Я не могу вернуться в прошлое и быть рядом с Кристьяном. Но я могу быть рядом с тобой, — Харпа сглотнула. — Я хочу, чтобы ты был счастлив, Рейнир. Ты этого заслуживаешь.

Ее взгляд снова упал на кровать.

— Она тебе подходит.

Рей неловко переступил с ноги на ногу.

— Я вижу, как ты изменился с тех пор, как приехал. Ты чаще улыбаешься…

— Я не могу… — пробормотал Рей, проводя ладонью по лицу. — Я не могу…

Потерять ее, так и не смог закончить он.

Но бабка, казалось, все поняла.

— С ней все будет в порядке. Нужно только, чтобы яд вышел из организма. Дай ей еще час. Если не проснется, мы ее разбудим, и ты получишь свои ответы.

Рей лишь хмыкнул. Нутро все еще скручивало узлом.

— Я должна тебе кое-что показать, Рейнир, — сказала Харпа, отвлекая его от мыслей. Она поманила его в дальний угол комнаты, где у стены стоял ткацкий станок. На нем висел неоконченный гобелен, сотканный из серого и черного.

— Что это?

— Темные нити, — пробормотала Харпа, хмурясь. — Тьма, которую я впервые почуяла на Йёкюдле, сегодня разрослась. Она сгущается и в других частях королевства. Я пока не понимаю, что это значит.

Он принялся изучать полотно, пытаясь понять, что оно явит миру. Темный изгиб формировал левый край гобелена. Рей наклонился ближе.

— Это лист? — спросил он.

— Возможно, — ответила Харпа. Взгляд ее стал отрешенным. — Я должна ткать дальше. Мы должны узнать, какие тайны он хочет открыть.

Кашель с другого конца комнаты заставил Рея резко обернуться. Там, в постели, протирая глаза сидела Силла. Он бросился к ней. Обхватил ее лицо ладонями.

— Ты в порядке, — сказал он ей и самому себе. Впервые за несколько часов Рей почувствовал, что может дышать. С ней все хорошо.

Но она встретилась с ним взглядом, и в ее глазах застыл ужас.

— Пещера Йёкюдля. Мы должны вернуться!

Малла и Марра начали свое Восхождение, заливая лунным светом мощеные улицы Каласгарда. Силла следовала за Реем к медовому залу. Вокруг стояла такая тишина, что казалось, будто весь город затаил дыхание.

И Силла затаила свое вместе с ним. Ей предстояла встреча с Уппрейсной — с такими же, как она сама. Она должна была открыться и рассказать им о пещерах, о том, что там увидела. Сердце бешено колотилось в груди и отдавало в висках. К счастью, яд уже покинул ее тело, хотя легкое головокружение все еще напоминало о себе.

События после ее пробуждения закрутились вихрем. Она пересказала Харпе и Рею все: и про пещеру у подножия Йёкюдля, и про змеиных детенышей, и про расщелину, и про тот странный, зловещий голос.

— Темные нити… эта магия хаоса, — пробормотала Харпа, проверяя пульс на запястье Силлы. — Все это куда мрачнее, чем мне показалось сначала. Не возвращайся туда одна.

— Сегодня вечером собрание Уппрейсны, — сказал тогда Рей. — Мы могли бы привлечь Гальдра на нашу сторону…

— Я расскажу им, что видела, — сказала Силла, откидывая меха и поднимаясь с постели. Она вытащила из кармана застежку от плаща Вали и протянула ее Рею. — И покажу им это.

— Расщелина, — прошептала Харпа, бросив взгляд на свое полотно. — Магия хаоса… ледяные духи… темные нити. Все это должно быть связано. Расщелина может быть источником змеев.

— Мы закроем ее, — заключил Рей.

— Я пойду с вами, — твердо заявила Силла. — Вам нужен тот, кто видел этих тварей. Кто знает вкус их яда и помнит, где именно находится разлом.

Она видела, как Рей борется со своим желанием защитить ее, и боялась, что он снова скажет «нет». Но он проглотил свои опасения и кивнул.

Но сначала медовый зал. Силла собиралась довести дело до конца. Тело покалывало от предвкушения, но в животе все сжималось от страха. Только не она, — стучало в голове. Не готова. Но она вспомнила Сагу в том замке, вспомнила мертвые тела Вали и Астрид в глубине пещеры.

Готова она или нет, пришло время стать Эйсой.

— «Расколотый череп»? — переспросила она, скорчив гримасу при взгляде на вывеску. — Название едва ли вызывает жажду.

Рей постучал в дверь.

— Полагаю, ты бы назвала его как-нибудь возмутительно радостно. «Приют у домашнего очага». — Он замялся. — Зная тебя, уверен, там было бы какое-нибудь животное. «Пенная лисица»…

— «Веселая Курица»! — радостно подхватила Силла.

— Ни один воин в здравом уме не зашел бы в подобное заведение, — проворчал Рей, искоса взглянув на нее. — Ты справишься, Солнышко. Только старайся не болтать лишнего.

Едкий ответ Силлы был прерван, когда дверь медового зала приоткрылась, явив пару синих глаз.

— Гальтунг, — раздался глубокий мужской голос. — Вечность тебя не видели.

— И то правда, — отозвался Рей. — Рад встрече, Эрик. Я привел гостью, за которую могу поручиться.

Дерево проскрежетало по камню, дверь распахнулась шире, и перед ними предстал широкоплечий блондин. Взгляд Силлы упал на хеврит, который тот крепко сжимал в кулаке, и она прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Это Силла, — представил ее Рей. — Силла, это Эрик.

Эрик не ответил на ее улыбку.

— Она не из местных.

— Нет.

— И тебя не было в этих краях сколько… восемь лет?

— Пять, — хмуро бросил Рей.

— Странно, что ты возвращаешься спустя столько лет с какой-то незнакомкой, как раз когда вокруг творятся подозрительные дела, — произнес Эрик, снова смерив Силлу взглядом. — Мне это совсем не нравится. Но решать Кальфу.

К счастью, Эрик отступил, позволяя им войти в «Расколотый череп». Силла последовала за Реем в медовый зал, и все взгляды тут же обратились к ним.

— Двое следят за входом: Эрик у двери и еще один в тени на улице, — вполголоса пояснил Рей, кивнув в знак приветствия какой-то хмурой женщине. — Если возникнут проблемы, здесь есть задняя дверь и подвал под стойкой с туннелями для отхода.

Заметив беспокойство на лице Силлы, Рей добавил:

— Беда никогда не приходила в Каласгард.

Но она услышала то, что осталось невысказанным. Беды случались в других местах. Ведь это собрание было запретным. Люди в этой комнате не просто жили в подполье, они активно замышляли заговор против короля Ивара. Внезапно подозрительность Эрика показалась ей вполне оправданной.

Как и во всех медовых залах, ряды пиршественных столов тянулись от края до края, а запах эля смешивался с древесным дымом и мочой. Железные светильники отбрасывали дрожащий свет на суровых воинов. Силла прикинула, что их было десятка два. Она помахала Вигу и Рунни, но Рей повел ее мимо них к передней части зала.

В центре длинного стола сидел рослый воин. Его блестящая лысина резко контрастировала с густой черной бородой, закрывавшей челюсть. Он смотрел на Силлу суровым, пронизывающим взглядом, будто взвешивал каждую мелочь. Это, должно быть, и был Кальф. Ее взгляд скользнул левее, остановившись на бледнокожем воине с единственной белой прядью в черной бороде. Она сразу его узнала — это был Хеф, тот самый, что принес Фрейдис в дом Харпы. Тот самый Хеф, чей брат Кетиль напал на нее с топором.

— Кальф, — деловито сказал Рей, подтолкнув Силлу вперед. — Это Силла. Я за нее ручаюсь.

По обе стороны от Кальфа и Хефа на скамьях сидели воины, и все они смотрели на нее с явным недоверием.

— Рада встрече, — выдавила она.

Кальф бросил на Рея тяжелый взгляд.

— Почему ты так долго не объявлялся, Гальтунг? Говорят, ты здесь уже несколько недель.

— Я не хотел проявить неуважение, — осторожно ответил Рей. — Моя личность была раскрыта, и мне пришлось скрываться.

— Забавно, — желчно вставил Хеф, — что в письме, которое Виг доставил нам, о тебе нет ни слова. — Он достал кусок пергамента и медленно зачитал: — «Жилье для одной гальдры. Несущей Пепел».

У Силлы вспотели ладони. Она переводила взгляд с Кальфа на Хефа. Это больше походило не на встречу, а на допрос.

— Слишком много странных событий произошло с твоего приезда, Гальтунг, — произнес Кальф. — И вот ты стоишь перед нами и лжешь…

Рей неловко переступил с ноги на ногу.

— Я не сказал ни единого слова неправды…

— Полуправда ничем не лучше лжи, Гальтунг, — выплюнул Кальф. — Объяснись. И начни с Кетиля.

Рей прочистил горло.

— Он напал на Силлу, и я был вынужден его остановить.

Тяжелый взгляд Кальфа остановился на Силле, брови его сошлись на переносице.

— И с чего бы ему это делать? Я знаю, что Кетиль не был самой острой секирой, но даже у него должна была быть причина.

Сердце Силлы забилось чаще. Настал момент раскрыть, кто она такая. Но слова застряли в горле.

— Силла видела змеев, — сказал Рей, явно пытаясь сменить тему. — Обнаружила пещеру под Йёкюдлем, где гнездятся детеныши. Мы пришли просить помощи, чтобы уничтожить их, пока они не посеяли хаос на севере.

Кальф сделал большой глоток эля, вытирая пену с усов.

— Теперь их уже несколько? Ты головой не ударялся, Гальтунг? Говоришь прямо как Седые Пряди.

— Рей говорит правду. — Силла полезла в карман и вытащила застежку от плаща Вали. — Я нашла это в пещере под Йёкюдлем перед тем, как за мной погнались ледяные змеи вдвое больше меня.

Кальф смерил Силлу холодным, тяжелым взглядом, после чего снова посмотрел на Рея.

— И ты ждешь, что мы поверим, будто эта девчонка дала отпор… змеям?

Силла возмущенно скрестила руки на груди:

— Я видела двадцать зим, что вообще-то делает меня взрослой женщиной.

— Не совершай ошибки, недооценивая ее, Кальф, — низким голосом произнес Рей. — Я и сам совершил ее при нашей первой встрече, и она уже не раз доказала, что я ошибался.

Глаза Кальфа сузились, пока он изучал Силлу.

— Откуда ты?

Сейчас. Ей нужно раскрыть себя прямо сейчас. Но все нутро восстало. Только не она, не она! кричало сознание.

— Скарстад, — это было все, что Силла смогла из себя выдавить.

— Что привело тебя в эти края?

— Безопасность. Убежище от Клитенаров.

Кальф забарабанил по исцарапанной поверхности стола толстыми пальцами.

— Нажила себе проблем с Когтями Короля, да? И что же, сбежала со столба?

— Можно сказать и так.

Перед глазами вспыхнул образ размозженного черепа командора Вальфа, и к горлу подступила тошнота.

— И ты проделала путь от Скарстада до Каласгарда совсем одна? — в глазах Кальфа читалась насмешка.

— Мне помогли, — раздраженно бросила она.

— Она тренируется у Харпы, — вмешался Рей.

Это откровение, казалось, удивило Кальфа.

— Я думал, Харпа больше не берет учеников.

— Силла особенная. Харпа была заинтригована.

Светловолосый воин оперся бледным локтем о стол.

— И каков твой дар, милая?

— Несущая Пепел, — резко ответил Рей. — И уверяю тебя, Раннвер, в ней нет ни капли милого.

Мужчины за длинным столом усмехнулись. Все, кроме Кальфа.

— Нам потребуются доказательства того, что ты действительно одна из нас.

Поймав ободряющий взгляд Рея, Силла сглотнула.

— Мой гальдур бывает застенчивым, — попыталась она отшутиться. Но воины перед ней не выглядели веселыми. Со вздохом Силла потянулась к своему источнику и с мягким выдохом втянула силу в свои вены.

По залу пронесся ропот, когда ее предплечья похолодели и начали переливаться волнами ярко-белого света.

— Я только учусь, — сказала Силла, и ее дыхание превратилось в иней. — Подготовка дается мне легко, но само выражение… Она закрыла глаза, стараясь расслабиться. Но все смотрели на нее, и ей уже следовало назвать свое имя. И как они собираются сплотить этих воинов вокруг своего дела …

Когда она открыла глаза, перед ней дрожала слабая сфера, которая быстро рассыпалась осколками кристаллической изморози.

— Признаю, я никогда не видел умений Несущего Пепел в таком исполнении, — произнес Кальф. — Но трудно поверить, что с этим ты смогла противостоять какому-то существу.

Силла вернула гальдур обратно в сердце, стряхивая холод с ладоней.

— Как я и сказала, он робок. Похоже, моим умениям нужно время, чтобы окрепнуть.

Кальф бесстрастно наблюдал за ней.

— Как вышло, что ты видела двадцать зим, а осваиваешь гальдур только сейчас? Зим на десять поздновато, я бы сказал.

— Харпа отправила Силлу на Йёкюдль в качестве тренировки, — пояснил Рей. — Она нашла пещеру и наткнулась на потомство тварей. Они подходят под описание Бьяллы Седые Пряди…

— Ты веришь бредням безумца? — фыркнула воительница. Ее темные глаза и смуглая кожа выдавали в ней близкую родственницу Кальфа. Сестра или племянница, догадалась Силла.

— Да, Мюр, — холодно ответил Рей. — Верю. Мы просим полдюжины воинов, чтобы помочь нам выследить змеенышей.

Его просьбу встретила глухая тишина.

— Ты так и не сказал, какого черта притащил сюда свою жалкую задницу, Гальтунг, — прорычал Хеф. — И почему мой брат лежит в сырой земле.

— Клитенары, — проворчал Рей после долгой паузы. — Мне пришлось раскрыть себя, и теперь повсюду висят листовки с моим лицом. А твой брат, — он впился взглядом в Хефа, — попытался подзаработать легких денег.

Хеф нахмурился, но Кальф остался невозмутим.

— Виг сказал, тебя выманили из дома-щита, — произнес Кальф. — А значит, ты снова кормишь нас полуправдой, Гальтунг. Кетиль охотился за ней, верно?

Скажи это, подстегивала себя Силла. Я — Эйса Вольсик. Но внутри все застыло, как у перепуганного оленя.

— И трупы, найденные на кладбище несколько дней назад. Кормящие Волков, если не ошибаюсь. Они ведь тоже явились за ней, а, Гальтунг? — спросила Мюр.

Рей стиснул зубы, но не ответил.

— Ну и дурак же ты, — прорычал Кальф. — Что ты наделал, Гальтунг? Зачем привлек такое внимание к нашему углу королевства?

Боги, они клевали его, как вороны клюют мертвечину. А он стоял и терпел. Защитник. Он был защитником. А она поклялась заботиться о нем.

— Хватит! — воскликнула она. — Вы правы. Кетиль охотился за мной. И Кормящие Волков тоже.

Все взгляды обратились к ней. Сердце Силлы бешено колотилось, ладони стали влажными от пота. Только не она, вопило все внутри. Но она заставила себя вспомнить тех змеев, вспомнить Вали и Астрид. Она должна была помешать этому случиться снова. Сапог Рея коснулся ее ноги, и она почувствовала его поддержку. Почувствовала, как он придает ей сил, как делал это всегда. Пришло время сдаться.

Пришло время принять свою правду.

Она закрыла глаза. Глубоко вдохнула.

— Я — Эйса Вольсик.

Слова прозвучали одновременно громко и тихо. Но, прежде чем сомнения успели закрасться в душу, Силла начала свой рассказ.

Она начала со Скарстада. С Маттиаса — Томаса для этих людей. Рассказала о Рейкфьорде, о том, как залезла в повозку Рея, о безумной погоне Скраеды. К тому времени, как она дошла до событий в Скутуре и того, как узнала свое настоящее имя, в зале воцарилась абсолютная тишина. Силла продолжала, говоря о Копе и Истре, о том, как они с Реем бежали в Каласгард.

— Так что, как видите, — закончила она, — у нас не было другого выбора.

В глазах одних она видела недоверие и настороженность, в глазах других — изумление. И она прекрасно их понимала: Эйсу Вольсик давно считали мертвой. Это было так же очевидно, как то, что небо голубое.

— Я и сама не поверила, когда мне впервые об этом сказали, — Силла хрипло рассмеялась. — Честно говоря, до сих пор не могу это принять. Но есть слишком много вещей, которые я не могу объяснить. Ложь моего отца и его мастерство владения мечом. Мой шрам… — Она коснулась метки в виде полумесяца у глаза. — И то, что всю жизнь мне снилась сестра, Сага.

Силла видела, что многие все еще сомневаются.

— Я рассказала свою правду, и это все, что я могу. Если вы мне не верите, я больше ничего не смогу сказать, чтобы убедить вас. Но разве это имеет значение? Я могла бы быть летающей кошкой, это не изменит того факта, что ваше северное убежище больше не является той тихой гаванью, какой вы его хотите видеть.

Кальф бросил на нее острый взгляд, но она продолжала:

— Хорошие люди уже погибли из-за этих тварей, и никто пальцем не пошевелил, кроме Рея. Он исходил всю эту богами проклятую гору в поисках следов, по локоть рылся в помете и даже соорудил нелепую ловушку, чтобы поймать эту тварь.

— И Виг! — выкрикнул Виг из глубины зала.

— И Виг Отважный, — добавила она с улыбкой, прежде чем снова нахмуриться, глядя на воинов вокруг Кальфа. — Верите вы моей истории или нет. Можете и дальше лелеять свою ядовитую неприязнь к Рею, если вам так угодно. Но если кто-то хочет сделать хоть что-то, чтобы защитить Каласгард, я буду за тем столом, ждать, чтобы рассказать все, что знаю.

С этими словами она развернулась, увлекая Рея за собой. Он обнял ее за плечи и притянул ближе.

— Ты молодец, — прошептал он ей в волосы.

Когда они сели на скамью рядом с Вигом и напротив Рунни, Силла заметила их улыбки.

— Нужно сильно постараться, чтобы заставить Кальфа замолчать, — с кривой усмешкой заметила Рунни. — Это было впечатляюще.

— Не слишком? — спросила Силла, оглядывая зал. — Я не была слишком резкой?

Воины сбились в кучки, многие бросали в ее сторону подозрительные взгляды.

— Резкой? — поперхнулся Виг. — Твоя «резкость» не страшнее козы Хельги. — Поймав свирепый взгляд Силлы, он продолжил: — Впрочем, время покажет. Как ни печально, гальдра иногда бывают похожи на овец. Им страшно отбиться от стада. Но если один свернет с пути, другие могут последовать за ним.

— Ты не должна думать о них плохо, — добавила Рунни. — Страх может заставить даже самого могучего воина почувствовать себя маленьким.

Силла вздохнула.

— По крайней мере, я сделала все, что могла, чтобы убедить их…

Она замолчала, когда на скамью рядом с Рунни опустилась массивная фигура. Силла уставилась в ледяные синие глаза воина.

— Хеф, — прохрипела она. Его брат лежал в холодной земле из-за нее. Жаждет ли он мести? Хочет ли ее жизни в уплату за жизнь Кетиля?

Хеф скрестил руки на столе, наклоняясь ближе. Его глаза были подобны холодной стали.

— Мой брат был сопливой кунтой, опозорившей нашу семью. Я должен принести тебе извинения.

— Я… — Силла потрясенно моргнула. — Позволь выразить мои соболезнования по поводу Фрейдис?

В полумраке медового зала глаза Хефа блеснули.

— Лучше расскажи мне, что ты видела в той пещере, Ваше Высочество.

К огромному облегчению Рея, стоило Хефу занять место за их столом, как начали подходить и остальные. Первым на скамью рядом с ними подсел Кальф. Он почти не говорил, но внимательно слушал. За ним подошли и другие. Рею было плевать, двигало ли этими мужчинами и женщинами любопытство или искреннее желание помочь. Чем больше людей присоединится, тем выше их шансы на Йёкюдле.

Менее чем за полчаса был готов план. Силла описала, как обрушила вход в пещеру лавиной льда и снега, но было неясно, выдержит ли эта преграда. Ждать рассвета было нельзя. Воины должны были собрать доспехи и встретиться у подножия тропы на Йёкюдль через час. Вход в пещеру придется расчистить, а детенышей и их мать — уничтожить.

Тела Астрид и Вали нужно будет забрать. А затем Несущие Пепел обрушат свод пещеры над расщелиной, пока Ломатели будут удерживать проход открытым, чтобы все успели спастись.

Пока план обретал форму, грудь Рея наполнило тепло. После недель бессилия и бесплодных поисков твари дело наконец сдвинулось с мертвой точки. Он лишь надеялся, что у отряда «Кровавая Секира» дела с таинственным пульсирующим туманом в Истре идут не хуже.

Наконец они поднялись со скамей, и воины побрели собирать снаряжение для боя. Рей задержался, поджидая Силлу. К нему подошел Кальф.

— Несмотря на весь шум, который ты наделал в нашем тихом углу королевства, я все же рад твоему возвращению, Гальтунг, — признался старик.

— Похоже, я тоже рад вернуться, — ответил Рей, покачав головой. Никогда бы не поверил, что скажет такое о Каласгарде.

Взгляд Рея нашел Силлу на другом конце зала. Она убирала прядь волос со лба. Ее щеки горели, на губах играла улыбка. Жар в груди Рея разлился по всему телу. Она была невероятна, выстояла перед этими воинами и поделилась своей историей. Она не просто робко примерила на себя роль Эйсы. Она шагнула в нее с поразительной храбростью.

— До нас доходят слухи о твоих подвигах на юге, спасибо верховным вождям, — говорил Кальф, пока они шли к двери. — Взрыв на берсеркиумных рудниках Рейкфьорда твоих рук дело?

Губы Рея дрогнули.

— Моих.

Кальф хмыкнул.

— Бьюсь об заклад, Клитенары были вне себя от ярости, когда их запасы берсеркиума взлетели на воздух. А командор Вальф в Копе? Это ведь тоже ты?

Рей кивнул в сторону Силлы.

— Боюсь, здесь я не могу присвоить себе заслуги.

Рот Кальфа открылся и закрылся, точь-в-точь как у рыбы.

— Не верю, — пробормотал он. — Как… это невозможно…

— Как я уже говорил, — произнес Рей, и тепло внутри него засияло ярче, — она не так проста, как может показаться.

— В ее историю… трудно поверить, — продолжал Кальф, пропуская пару воинов. — Но признаю, я не понимаю, зачем человеку выдумывать такое.

— Иногда правда оказывается диковиннее самой буйной выдумки, — заметил Рей.

— Готов поохотиться на змей, Гальтунг? — весело спросил Виг, подходя к ним вместе с Силлой.

— Больше, чем ты думаешь, — ответил Рей, не сводя глаз с Силлы. — Увидимся на тропе, Виг.

Не дав другу вставить ни слова, он увлек Силлу за дверь, в морозный ночной воздух.

Когда они вышли из «Расколотого черепа» на улицы Каласгарда, Силла вскинула голову, ахнув от изумления. Черное ночное небо было раскрашено мазками яркого переливающегося зеленого света.

— Здесь это называют Рассветом Севера, — сказал Рей, не в силах оторвать взгляд от восторга в ее глазах. Он хотел запомнить этот момент. Видеть его снова и снова. И именно сейчас он должен был ей кое-что показать.

Схватив за руку, он потянул ее за собой, и они молча дошли до ворот Каласгарда. Рей остановился.

— У нас есть немного времени до встречи с остальными, — сказал он, сворачивая с дороги к дому-щиту. — И я хочу кое-что тебе показать.

Она следовала за ним по тропе, пока они поднимались на небольшой холм. Белый лишайник, облепивший тонкие стволы сосен, расцвел под лунным светом, северное сияние окрашивало его светящиеся пластинки в легкий зеленоватый оттенок.

— Ты сегодня отлично справилась, — произнес он.

— Я рада, что все позади, — призналась она. — Мы получили помощь, которая нам нужна. И… — Она замялась. — И приятно чувствовать себя частью чего-то общего.

Вскоре они поднялись на вершину холма. Рей снял свой плащ из волчьей шкуры и расстелил его на земле у кромки леса. Когда они с Силлой опустились на мех, у девушки перехватило дыхание.

Они сидели на самом краю обрыва, круто уходящего вниз, к озеру Каласгард. Вокруг возвышались неправдоподобно высокие заснеженные горы, а среди камней цвели растения, распускающиеся лишь под луной. Усыпанное звездами небо переливалось зеленым светом, отражаясь в зеркальной глади воды.

Но пока Силла смотрела на зеленую реку света в небесах, Рей не мог отвести взгляд от нее.

— Говорят, это представление создано Суннвальдом в память о родных, по которым он глубоко тоскует, — произнес он, заставляя себя перевести взор на озеро, пытаясь увидеть его ее глазами.

Но глядя вдаль, Рей перенесся в иное время. Вместо Силлы рядом сидел Кристьян. Они вдвоем ворчали на Харпу. Рей отпускал едкие замечания о бабке, а Кристьян запрокидывал голову от хохота, сотрясаясь всем телом. Таким был его младший брат. Никогда не смеялся вполсилы.

— Ты приходил сюда с братом? — спросила Силла, прочитав все по выражению его лица.

Сглатывая подступивший ком, он смог лишь коротко кивнуть. Рея захлестнуло внезапное раскаяние. Зачем он привел ее именно сюда? Разумеется, он не выдержит, а она захочет узнать больше.

— Расскажешь мне о нем? — в ее голосе слышалась осторожность а, под ней, жгучая потребность узнать больше.

Разом сработали годы защитных инстинктов, намертво запечатав все воспоминания о Кристьяне. Рей молча уставился на свои сапоги, в душе проклиная себя. Почему он не может этого сделать?

— Прости, — пробормотала Силла.

Рей понимал почему она разочарована и видел лицемерие в собственных поступках. Разве не он только что заставил ее встать перед Уппрейсной? Раскрыть им свое настоящее имя? Но рана, оставленная потерей Кристьяна, слишком долго оставалась без присмотра. Он научился жить с этой тупой болью. Заговорить о нем сейчас — все равно что вскрыть ее ножом, снова обрекая себя на острую агонию.

Шорох сверху заставил Рея резко вдохнуть.

— Он здесь, — сказал он, покачав головой.

— Кто?

— Сова.

Боги, эта сова была не хуже ножа, она резала его без согласия. Силла подняла взгляд и ахнула, увидев сипуху, устроившуюся на ветке над ними.

— Однажды Кристьян спас сову, — услышал Рей собственный голос. Он отчаянно искал внутри себя то холодное, спокойное место. — Он заставил Харпу вправить ей крыло. Ловил мышей в полях, чтобы выкормить ее. Выхаживал, пока она не окрепла. В день, когда он выпустил ее на волю, он выглядел самым счастливым человеком на свете.

Грудь словно раскололась надвое, боль и горе хлынули наружу.

— После похорон я пришел сюда, чтобы напиться до беспамятства. Но потом поднял голову и увидел сову… и мне показалось, будто он здесь, со мной. Понимаю, звучит безумно.

Глядя на птицу, Рей чувствовал все разом: яркую, режущую вину за то, что подвел брата; горечь от того, что схоронил последнего из своего рода; тьму, которая преследовала его по пятам целый год после. Лишь бросившись с головой в работу Уппрейсны, он смог выбраться из нее. Он брался за любые задания, какими бы опасными они ни были. Выстроил вокруг себя стены — высокие и неприступные, — чтобы больше никогда не переживать подобного.

Как он мог забыть? Он едва пережил это.

— Ты поверишь, если я скажу, что однажды сова провела меня через Искривленный сосновый лес? — голос Силлы звучал быстро и возбужденно, но для Рея звук шел будто из-под воды. До него долетали лишь обрывки фраз: «таверна «Совиное дупло»», «знак богов», «свела нас вместе».

Слова почти не проникали в сознание. Рей смотрел на сову, раздавленный воскресшей болью. Это было хуже любой раны, полученной в бою. Хуже всего, что можно вообразить. И в этот миг Рей понял, зачем здесь эта сова.

— Напоминание, — пробормотал он. Склонившись к коленям, он запустил пальцы в волосы. — Я не переживу этого во второй раз.

— Что с тобой, Рей? — в ее голосе звучала эта проклятая забота. — Ты можешь мне сказать.

Рей вскочил на ноги и принялся мерить землю шагами. Почему это так трудно? Она только что стояла перед полным медовым залом и рассказала свою правду. Почему он не может сделать то же самое?

Не могу! кричало все внутри. Не переживу.

— Если бы ты поделился хоть малым, — снова попыталась она. — Я знаю, это из-за Кристьяна. Поговори со мной, Рей. Расскажи о нем. Это может помочь. Я знаю, что его потеря потрясла тебя до глубины души…

— Я не могу дать тебе то, чего ты хочешь.

Ее глаза стали огромными темными озерами, и Рей заставил себя отвернуться.

— Что это значит?

— Я не знаю!

Слова прозвучали громко и резко. Когда она отшатнулась, он возненавидел себя. Он чувствовал ее взгляд. Чувствовал, как она обдумывает смысл его слов. Почувствовал момент, когда она поняла: речь уже не о Кристьяне, а о чем-то совсем ином. Рей обернулся и встретился с ней глазами. Заметил вспыхнувший в них огонь.

— Ты говорил, что в твоем желании быть со мной нет ни капли сомнения, — бросила она вызов, поднимаясь на ноги.

— Одного желания мало.

Силла пристально посмотрела на него.

— И что это должно значить?

Самопрезрение Рея достигло новых высот. Как объяснить ей, что он хочет ее так сильно, что мысль о ее потере приводит его в ужас? Как сказать, что люди, которых он любит, никогда не задерживаются в этом мире надолго? Что он не переживет это снова? Рей никогда не был мастером слов. И сейчас чувствовал себя загнанным зверем — отчаявшимся и огрызающимся.

— Я позволил этому зайти слишком далеко. Нужно было остановить все раньше.

Он приготовился к слезам. Приготовился к тому, что она развалится на куски. Но Силла лишь скрестила руки на груди.

— Нет, — сказала она, и ее взгляд был непоколебим. — Я вижу, что ты делаешь, и не принимаю этого. Ты пытаешься отпугнуть меня, Рейнир Гальтунг, и, к твоему сожалению, я тебе этого не позволю.

С этими словами она развернулась и начала спускаться с холма. Рей смотрел ей вслед, лишившись дара речи.

Она видела его насквозь — смотрела сквозь уродливые слова, в самую суть. Он чувствовал себя обнаженным. Уязвимым. Боги, ему следовало знать, что от нее не скрыться.

Гнев, который он увидел на ее лице, стал откровением; он зажег тепло в его онемевшей груди и вернул к жизни. Вот что значит, когда о тебе действительно заботятся. Она видела его целиком и не отворачивалась. Была мягкой, когда ему требовалась нежность, и яростной, когда он сам не мог быть сильным.

Из всех воинов этого королевства она каким-то образом выбрала именно его. Силла будет бросать ему вызов на каждом шагу. Будет сводить его с ума. Но теперь Рей понял: она будет сражаться за него. Сражаться за них.

Его тело задрожало, когда до него дошло. Из-за этой застарелой раны он мог потерять лучшее, что когда-либо с ним случалось. Боги, ну и дурак же он. Дурак, которому предстоит много работы.

Но сначала змеи.

Нехотя он поплелся за ней следом.

В угольно-черных глазах Аны, которые смотрели на Сагу с пергамента на доске для рисунков, читалась улыбка. Сага вздохнула, отложила рисунок на скамью и подошла к окну. До рассвета оставались часы, за окном была абсолютная тьма. Сага всматривалась в нее, и сердце болезненно сжималось.

Вспышка света. Звезда прочертила небо и погасла в темноте.

— Ана, — прошептала Сага, чувствуя, как скорбь и тошнота борются внутри нее.

Затем, как это часто случалось после казни, перед мысленным взором возник последний образ Аны: голова бессильно свесилась набок; часть черепа раздроблена; кровь, сочащаяся из ран после «истечения» и множества других увечий.

Желудок Саги скрутило спазмом. Она бросилась в умывальню и едва успела добежать до ночной вазы. Ее рвало снова и снова, пока кислота не обожгла горло и не осталась одна лишь желчь. Дрожащими руками Сага подняла кувшин, стоявший на подставке, и налила себе воды.

Она поддалась этому вялому ощущению пустоты, вызванному отсутствием еды и сна. Лучше не думать слишком ясно; лучше не позволять разуму обдумывать выражение лица Сигны после казни Аны. В этом состоянии Сага могла убедить себя, что если станет покорной и маленькой, то избежит беды.

Но Эйса.

Мысль об Эйсе была как назойливый камешек в туфле, как волос в овсяной лепешке. Это имя возвращало ясность ее мыслям. Сага не могла сдаться. Не могла позволить Сигне причинить вред сестре.

Но она не знала, как сражаться с королевой в одиночку. Ана была ее якорем, ее связью с Уппрейсной. Теперь, когда ее не стало, Сага осталась одна — уязвимая и беззащитная. И почему? Потому что тот проклятый загадкианец пнул ее сумку под кровать. Глупо и по-детски было винить его, но ей нужно было куда-то направить свой гнев.

Вздохнув и прополоскав рот, Сага вернулась в свои покои и едва не подпрыгнула от неожиданности.

— Рюрик? — выдохнула она.

На мгновение Сага подумала, что бессонница окончательно взяла над ней верх. Она только что думала о нем, и вот он здесь. Широкие плечи, квадратная челюсть и эти изумрудно-зеленые глаза.

— Ты… — Рюрик замялся, — извергаться?

И в этот момент Сага поняла, что он настоящий. Внутри поднялась странная смесь раздражения и смущения. Уперев руки в бока, она бросила на него суровый взгляд.

— Тебя здесь быть не должно.

— Не согласен, — ответил он, внимательно изучая ее. На его лице читалась усталость, но глаза светились странным нетерпением. — Мне нужно было убедиться, что с тобой все в порядке.

Взгляд Саги метнулся к двери на балкон. Та была слегка приоткрыта.

— Ты… Рюрик, ты что, взобрался на балкон? — Он пожал плечами. — Там пятнадцать футов гладкой колонны. Как ты… это же невозможно…

— У твоей двери стоит красный тролль. Через дверь зайти нельзя. — Напряжение в его взгляде заставило жар прилить к ее животу. — Скажи мне, Зимокрыл. Ты в безопасности? Ты в порядке?

— В порядке, — повторила Сага, покачнувшись. Нет! хотелось ей закричать. Она никогда больше не будет в порядке.

— Твоя подруга, — продолжил Рюрик, поднимая ее доску для рисунков.

Сага нахмурилась. Ей так и не удалось передать истинное сходство с Аной. Все дело в улыбке, слишком натянутой и слишком печальной. Сага судорожно вздохнула, изо всех сил стараясь не сломаться. Она запретила себе плакать. Но горло сжалось, а глаза защипало. Она больше никогда не увидит настоящую улыбку Аны, никогда не сможет нарисовать ее.

Сага сорвала лист с доски, скомкала его и швырнула в камин. Пергамент свернулся, вспыхнул и рассыпался пеплом, присоединившись к десяткам своих предшественников.

— Мне жаль, — произнес Рюрик, стоя прямо за ее спиной. Сага безучастно смотрела на пламя. — Ты сделала для нее доброе дело, разве нет?

Она медленно обернулась.

— Я не понимаю, о чем ты, — сказала она. Но предательский, невыносимо дрожащий голос выдал ее с головой.

— Ты забирала ее боль, — продолжал Рюрик.

Сага заставила себя смотреть куда-то поверх его плеча, сглатывая ком в горле. Перед глазами вновь возник размозженный череп Аны, а следом, образ женщины, прикованной к постели, с вырезанным куском плоти на руке. Какая участь ждет ее саму, если о ее Чутье станет известно?

Рюрик сжал ее ладони в своих, мягко надавливая.

— Ты можешь мне доверять, Сага. Мы ведь храним секреты друг друга, разве не так?

— Не этот, — прошептала она.

Он смотрел на нее слишком внимательно.

— Они знают, что ты… как вы это называете?

— Гальдра, — выдохнула она.

— Гальдра? Они знают об этом, Сага?

Она встретилась с ним взглядом, но выдержала его лишь мгновение, прежде чем отвернуться.

— Возможно, теперь знают.

Рюрик скользнул руками по ее талии, притягивая к себе. Он был таким теплым и надежным, напоминанием о стойкости в момент, когда она чувствовала, что ее смывает потоком обстоятельств. Ошеломленная, она прильнула к нему. Позволила гладить себя по волосам. Слушала его мягкое, успокаивающее бормотание, хотя и не понимала слов.

— Chto ty sdelala, malen’kaya ptichka, — произнес он. — Ты в опасности. — Сага не ответила, но его объятия стали крепче. — Ты уйдешь со мной, когда я буду отплывать.

Она резко высвободилась и принялась мерить комнату шагами.

— Я не могу, Рюрик. Я не могу покинуть это место.

— Я помогу тебе, — уверенно сказал он. — У Ровголода есть семена от морской болезни. Ты примешь их и уснешь, а я выкраду тебя из замка.

Но Эйса! хотелось ей закричать. Если Сага уйдет, кто защитит Эйсу? Кто остановит Сигну? Комната поплыла перед глазами, окровавленное тело Аны вновь повисло на позорном столбе. Сага резко отвернулась от Рюрика, зажмурившись. Она. Не будет. Плакать.

— Посмотри на меня, Зимокрыл. — Пальцы нежно обхватили ее подбородок, заставляя поднять лицо. Сага взглянула на Рюрика. Этот непреклонный человек привык получать желаемое, и сейчас он желал украсть ее. Это было соблазнительное предложение. И все же…

— Я не могу уйти, — прошептала Сага. — Дело не только в моем недуге. Я должна защитить ее.

— Кого?

— Мою сестру.

— Ирсу? — спросил Рюрик. Сага отвела взгляд.

— Не Ирсу. — Рюрик на мгновение замолчал. — Значит, это должна быть другая. Эса.

— Эйса. — Сага сглотнула. Она чувствовала себя отстраненной от собственного тела, от всего этого разговора. Неужели она действительно только что сказала ему это?

— Эйса, — повторил Рюрик. — Значит, она не мертва. — Он не стал ждать ответа. — И как ты ей помогаешь? Читаешь письма королевы? Крадешься по туннелям и подслушиваешь то, чего слышать не должна? — Рюрик цокнул языком, пробормотав что-то на загадкианском. — Ты не поможешь ей, если будешь мертва, Сага.

Сердце больно ударилось о ребра. Потому что, конечно же, он был прав.

— Ты в опасности, если останешься, — понизив голос, произнес Рюрик. — А значит, ты уедешь.

— Но зерновой союз, Рюрик…

Он тихо усмехнулся, глядя на нее хищными зелеными глазами.

— Вот тебе еще один секрет, Сага. — Он наклонился ближе. — Мне нет дела до союза.

Сага нахмурилась.

— Что?

Рюрик пожал плечами — жест был раздражающе небрежным.

— Боюсь, большего я сказать не могу.

Сага посмотрела на него с подозрением. Этот человек был сплошной загадкой. Она не должна была забывать: Рюрик знал ее самые страшные тайны, в то время как она о его секретах не знала почти ничего.

— Я помогу твоей сестре, если ты этого хочешь, — сказал Рюрик небрежно. — Скажи мне, Зимокрыл. Что нужно сделать?

— Я тебе не доверяю, — прошипела она.

На его лице медленно расцвела улыбка.

— У тебя нет выбора. Либо я, либо урканцы.

Боги, как же она ненавидела то, что он прав. Аны больше нет. Сигна знает об интригах Саги. В любую минуту ее мир может рухнуть. И Рюрик прав — Сага не принесет пользы ни Эйсе, ни королевству, если ее убьют или запрут.

— Я дам тебе сонное зелье, чтобы тайно вывести из замка. Дам тебе хорошую каюту на корабле. Много мягких мехов и книг для чтения.

— Двери? — спросила она, чувствуя, как колотится сердце.

— Одна дверь на нижнюю палубу. Не наружу.

— Окна?

— Одно окно, чтобы ты могла смотреть на море, если захочешь. Или зашторить его, если нет.

— А люди?

— Ров и Дружина. Хорошие, верные люди. Команда остается на палубе, у них там наверху укрытие.

Сага рассеянно провела рукой по волосам.

— А если они меня увидят? Что если у меня начнется паника?

— Я могу сидеть в твоей каюте, если пожелаешь, — добавил он. — Помогу тебе с «простукиванием». И если захочешь, можешь принять семена. — Озорная улыбка тронула его губы. — А еще Ров сказал, что при пожаре спасли медовуху, хвала Матери-Богине. Леди Сага, ты сможешь pit’, если тебе это по душе.

Вопреки здравому смыслу, губы Саги дрогнули в улыбке.

— Что это значит?

Рюрик тихо рассмеялся.

— Напейся, ptichka. Можешь весь путь купаться в медовухе. Я никому не скажу.

— Еще один секрет? — иронично спросила она. Несмотря на его поддразнивания, Сага не могла не чувствовать странную признательность за то, как он предугадывал ее нужды и никогда не осуждал. И она не стала бы отрицать, что при мысли о путешествии на одном корабле с этим человеком… возможно, даже в одной каюте… ее кожа начала гореть…

— Моя сестра, — сказала она, пытаясь вернуть себе здравомыслие.

— Когда прибудем в Загадку, мы поговорим с Великим Князем. Составим план для твоей сестры.

Сага прикусила щеку изнутри, желудок снова скрутило. Ее пугала не только перспектива покинуть замок или оказаться в замкнутом пространстве корабля. Ее пугала сама Загадка.

— Благодарю за предложение, Рюрик, — произнесла наконец Сага. — Но я не могу оставить свой народ и сестру в трудный час. Я хочу, чтобы вместо этого ты отвез меня в Мидфьорд.

Челюсть Рюрика окаменела.

— В Загадку.

— Нет.

На его лице отразилось раздражение.

— Мидфьорд не по пути. Урканцы могут нас перехватить.

Сага скрестила руки на груди.

— Это должен быть Мидфьорд.

— Загадка! — прошипел он.

— Нет!

Отчаяние проникло Саге в кости. Ее место было здесь, в Исельдуре. В ее королевстве. Но как убедить этого несносно упрямого мужчину?

— Ты здесь не ради союза, — сказала Сага. — Ты что-то ищешь, но так и не нашел. Ни в гарнизоне, ни в тайных переходах. Возможно, этого вообще нет в Аскаборге. — Она вспомнила название Рёкксгард, которое всплывало снова и снова.

Когда густые темные брови Рюрика сошлись на переносице, она поняла, что попала в цель.

— Я кое-что обнаружила в кабинете Альфсона, прежде чем наткнуться на ту жуткую комнату с кроватями. Если то, что ты ищешь, не в Аскаборге, возможно, это перевезли в другое место.

— Куда? — спросил он, почти рыча.

— Отвези меня в Мидфьорд, — сказала Сага. — И я тебе скажу.

— Скажи сейчас, Зимокрыл, — настаивал он. — Жизни под угрозой…

— Так же, как и если я не попаду в Мидфьорд.

Воздух между ними затрещал от напряжения, и Сага на миг усомнилась в себе. Он шагнул к ней, и она отступала, пока не прижалась спиной к стене.

— В Загадке никто не смеет говорить мне «нет», — протянул Рюрик.

— Должно быть, поэтому ты такой заносчивый, — парировала Сага. Боги, этот человек был невыносим, он доводил до бешенства. И все же в его диких зеленых глазах вспыхнул восторг.

— Они знают, что бывает, когда я чувствую неуважение.

Сага прищурилась. Он стоял так близко, что она чувствовала исходящий от него жар. Он поднял руку и медленно провел по ее горлу. Тепло скопилось где-то внизу живота.

— Показать? — тихо спросил он.

— Хватит пытаться меня спровоцировать, — пробормотала она.

— Но мне нравится твой огонь, Сага. — Рюрик рассмеялся низким и глубоким смехом. — Его ты показываешь только мне. Еще один наш секрет. — Он наклонился так близко, что его дыхание коснулось ее щеки. Взгляд скользнул вниз, остановившись на трепещущей жилке у основания шеи. — Ты напугана. Твое сердце бьется часто, как крылья колибри.

Сага судорожно вздохнула, пытаясь собраться с мыслями.

— Я не напугана, а раздражена.

Он замер с неестественной неподвижностью, его глаза стали подобны зеленому пламени, которое ослепило бы ее, смотри она слишком долго.

— Расскажи мне об этом месте. Я должен знать, стоят ли твои сведения такого уговора.

Сага сглотнула, пытаясь собраться.

— Кажется, это крепость. Я нашла список. Вещи к отправке, включая травы, металлы для темницы и…

— Темницы? — перебил Рюрик.

Она кивнула. Он крепко обхватил ее плечо большой рукой.

— Ты должна мне сказать.

— Мидфьорд, — прошептала она, затаив дыхание. Это должно было сработать. Это все, что у нее было.

Он пробормотал что-то на загадкианском, а затем встретился с ней взглядом.

— Что в Мидфьорде? Откуда ты знаешь, что там безопасно?

— Ана, — прошептала Сага.

В глазах Рюрика отразилось понимание. Он лишь отрывисто кивнул.

— Значит, ты согласен? — надавила Сага. — Мидфьорд?

Рюрик тяжело выдохнул и уставился на камин.

— Это не по пути. Ров будет долго кричать. — Наконец он посмотрел ей в глаза. — Хорошо, Сага. Я отвезу тебя в Мидфьорд. А на корабле ты расскажешь мне об этом месте.

Сага кивнула, чувствуя, как ее захлестывает облегчение. Корабль. Потом она расскажет ему о Рёкксгарде. А потом… Мидфьорд. Боги, это действительно произойдет…

Его губы изогнулись в ленивой улыбке.

— Хорошо, — сказал он. Его рука скользнула по ее руке, медленно и восхитительно тепло. — Мы уходим утром после пира принцессы. Во время дневной трапезы выпей большую чашку своего… — он замялся, — роа. Я раздавлю семена и всыплю их туда.

— Как?

Рюрик обхватил ее челюсть ладонью, большим пальцем скользнув вверх по подбородку.

— Не беспокойся об этом, Зимокрыл. Ни о чем не беспокойся. Скоро ты будешь далеко отсюда. Ты будешь в безопасности.

Открытое небо. Новые места. Его «безопасно» звучало подозрительно похоже на опасность.

Его палец коснулся ее нижней губы, и веки Саги дрогнули.

— Glaza boyatsya, a ruki delayut. Это загадкианская поговорка. Глаза боятся, но руки делают. Ты понимаешь, Сага?

Она безучастно кивнула. Страх — это то, что нужно чувствовать, но не то, чему нужно подчиняться.

Рюрик улыбнулся, сверкая зубами и хищным взглядом.

— Хорошо. Ты боец. Я давно это заметил. Но урканцы хитры. Мы должны быть осторожными и умными.

Сага снова кивнула. Этот разговор вымотал ее. Но теперь был план. Новая цель.

— Утром после пира в честь дня рождения Ирсы, — повторила она.

— Хорошо, — сказал Рюрик, провожая Сагу к постели. — А теперь отдыхай, malen’kaya ptichka. Скоро ты покинешь это место. — Он поправил на ней одеяло.

А затем выскользнул через балконную дверь, оставив Сагу в тишине ее покоев. Она смотрела вверх на алый балдахин, позволяя его словам медленно осесть в ее мыслях.

Так или иначе, она выберется отсюда.

Облаченная в свою льебринью, Силла присоединилась к отряду из полутора десятков мужчин и женщин в меховых плащах, поднимавшихся на Йёкюдль, чтобы обрушить ледяные пещеры. Северное сияние постепенно угасало, и небо накрывалось звездным покрывалом. Силла на ходу всматривалась в звезды, гадая, смотрят ли на нее сейчас ее настоящие родители. Гордились бы они ею, принявшей имя Эйсы?

В прошлый раз она поднималась на эту гору в одиночку. Но теперь, в глухой ночи и в окружении Гальдра, все ощущалось иначе.

Конечно, дело могло быть и в гневе, вспыхивавшем в груди каждый раз, когда перед мысленным взором возникала сова. Неужели Рейнир Гальтунг не мог вбить это в свою упрямую голову? Сова была знаком — будь то от богов или от духа его брата. Знаком того, что им суждено быть вместе.

Я позволил этому зайти слишком далеко, холодно сказал он тогда. Силла мгновенно разглядела правду за его словами. Рей видел лишь напоминание о брате; он испугался и попытался оттолкнуть ее. Возможно, ей стоило быть мягче. Но его готовность так легко отказаться от них заставляла ее пылать от ярости.

На время Силла оттеснила чувства на задний план, сосредоточившись на деле. Уничтожить змеенышей и мать-змею. Забрать тела Астрид и Вали. Обрушить свод ледяной пещеры над расщелиной.

И потому она шла вверх по тропе за дородным Ломателем Клинков по имени Нефи, который, судя по запаху, давно не стирал свои меха. Луны стояли высоко в небе, и вокруг светилась растительность — странные, похожие на щупальца растения распускались из трещин в деревьях и между камнями, а скопления лунных цветов сияли мягким светом. Все это должно было казаться волшебным, но Силла ощущала лишь пустоту.

Мысли о домашнем очаге, думала она на ходу. Парная Харпы. Духи льда. Его «почти-улыбка».

Менее чем через час перед ними раскинулось плоское замерзшее озеро. В прошлый раз оно было укрыто снегом, но завывающие ветры сдули его прочь. Теперь звезды отражались в бескрайней глади черного льда.

Она обвела взглядом берег и нашла вход в пещеру. Силла с облегчением выдохнула, увидев нагромождение снега и льда, запечатавшее проход. Вызванный ею небольшой обвал выдержал.

Когда они пересекали озеро, Силла посмотрела вниз. Очищенное от снега, оно оказалось больше, чем она ожидала. Невозможно было определить глубину: под ногами было лишь отражение звезд. Снизу донесся глухой стон. Силла замерла, пристально вглядываясь вниз, но видела лишь черный блеск льда.

— Это просто движение льда, — сказала Мюр, хлопнув ее по плечу. — Не бойся, Эйса, этот лед такой же толстый, как череп Раннвера.

Раннвер что-то недовольно проворчал у нее за спиной. Выдохнув, Силла поспешила присоединиться к остальным Гальдра, собравшимся у входа в пещеру.

— Как вообще могла появиться такая пещера? — спросил Хеф, отвязывая лопату со спины. — Думаете, мать-змея могла ее прогрызть?

— Возможно, — ответил Рей, подзывая всех ближе, чтобы еще раз пройтись по плану. — Раскапываем вход. Расправляемся с каждым змеенышем по мере их появления.

— А если появится мать? — спросил Нефи.

Рей смерил его суровым взглядом.

— Матери в пещере нет, иначе завал был бы уже расчищен. Но если она явится — работаем сообща. Цельтесь в глаза и подбрюшье. — Его взгляд скользнул к Силле, и показалось, будто он хотел сказать что-то еще. Он выглядел смущенным. Возможно, несчастным. Рей тяжело сглотнул и отвел глаза. — Как только вход будет расчищен, заходим в пещеру всей группой.

Хеф и еще один воин начали раскапывать вход, пока двое Несущих Пепел направляли огонь в нужную точку. Силла знала: они планировали расширить лишь узкий проем, чтобы выпускать по одному змеенышу за раз. Но вскоре стало ясно, что ледяные обломки нестабильны. Каждый раз, когда они пытались проделать узкое отверстие, верхняя часть завала осыпалась.

Из неожиданно появившейся дыры на вершине снежной насыпи метнулся раздвоенный язык. Один воин с вскриком отпрянул, а лопата Хефа вонзилась в снег. Она с лязгом ударила змею по носу, заставив Хефа выругаться и затрясти ушибленной рукой.

— В подбрюшье! — напомнил ему Виг.

Раздвоенный язык исчез в темноте пещеры, но теперь, когда отверстие расширилось, они услышали, как внутри шипят остальные. Сколько же змей там было заперто?

Лед позади них издал громкий, протяжный стон, от которого волоски на затылке Силлы встали дыбом. С ладоней Рея, стоявшего рядом с ней, уже струился дым, а Кальф сплел хлыст из шипящего пламени.

Сердце Силлы бешено колотилось. Она сосредоточилась, закрыла глаза, собирая и направляя свой свет. Через мгновение в ее руках был меч из мерцающего морозного пламени.

По рядам Гальдра пробежал шепот, но воины тут же вновь сосредоточились на входе в пещеру. Напряжение звенело в воздухе, пока они слушали, как змеи начинают биться о снежную стену.

Грохот со стороны озера позади заставил сердце Силлы подпрыгнуть к горлу. С ближайшего дерева обрушился снег.

А затем завал, закрывавший вход в пещеру, взорвался — змееныши проломили его.

Всякая надежда на быструю и упорядоченную расправу мгновенно исчезла. Выводок хлынул из пещеры, и Гальдра отшатнулись в потрясении, когда стало ясно, сколько их. Когда Силла запечатывала вход, за ней гналось от силы шесть змеенышей. Теперь же их было как минимум в десять раз больше.

Мир погрузился в хаос. Слева от нее веяло жаром гальдура Рея. Дым врывался в змеиные пасти и обвивал их тела. Тварь в ледяной чешуе метнулась к Силле, но она встретила ее взмахом меча. Клинок вошел в нижнюю челюсть и пронзил череп. Горящие красным глаза погасли, и существо рухнуло.

Вокруг кипела битва. Смрад гниющей змеиной плоти смешивался с запахом горелого мяса. Но змей было слишком много, и сдержать их не удавалось. Сначала один, потом второй змееныш проскользнули мимо группы, исчезая в лесу.

— Не дайте им уйти! — взревел Рей, бросаясь на детеныша, проскочившего между Хефом и Мюр.

Трое змеенышей воспользовались образовавшейся брешью. Они поползли к Силле, уставившись на нее своими жуткими красными глазами. Едва один бросился вперед, как меч Силлы молниеносно вонзился ему в подбрюшье. Пока она вытаскивала клинок, двое других уже скользнула мимо нее к лесу.

— Нет! — вскрикнула она, бросаясь в погоню. Она не позволит им сбежать. Не позволит навредить еще хоть одному ребенку. Движимая гневом и боевым азартом, Силла кинулась на ближайшего змееныша, полоснув его по брюху. Но на глаза выступили слезы бессилия, когда она увидела, как хвост третьего змея исчезает в темном лесу.

— Силла! — пророкотал Рей. — В строй!

Она уже бежала обратно к остальным, когда ее окружило облако извивающегося синего света. Ледяные духи, вырвавшиеся из пещеры, обезумели — сталкивались друг с другом, кружили, указывая на поверхность озера. Нахмурившись, Силла посмотрела вниз.

Все длилось не дольше мгновения. Но этого хватило, чтобы Силла разглядела движение под толщей льда. Безошибочно узнаваемый алый отблеск глаза. По ее рукам побежали мурашки. Подо льдом было что-то огромное.

Силла бросилась бежать.

Лед под ее ногами внезапно выгнулся, и она споткнулась. Воздух наполнил грохот. Духи льда лихорадочно метались вокруг. Рей с расширенными от ужаса глазами несся к ней, и Силла прибавила ходу.

Но она не успела.

Следующий удар проломил лед. Кошмарное порождение бездны вынырнуло на поверхность в нескольких шагах перед ней. Длинное змеиное тело было покрыто ледяной чешуей. Когда тварь открыла пасть и завыла, обнажились острые, как копья, клыки. Этот звук был темным, зловещим и не принадлежащим этому миру.

Мать-змея. Это могла быть только она.

Время замедлилось. Силла замерла на месте, но тело, подхваченное скольжением, неумолимо неслось к чудовищу, к зияющей проруби. Духи льда налетели на тварь, вызвав новый вой, но не смогли отвлечь ее от добычи. Змея развернулась к ней быстрее молнии, разинув пасть она ждала, когда жертва сама дойдет до зоны удара.

Инстинкты взяли верх. Силла замахнулась мечом, целясь в подбрюшье чудовища. Тварь отпрянула прежде, чем клинок коснулся чешуи, и нырнула под лед. Силла смутно слышала крик Рея, бегущего к ней, но лед под ногами внезапно исчез.

И она оказалась в воде.

Тысячи ножей вонзились в ее кожу. Боль была настолько сильной, что лишила ее способности мыслить. Удар сердца, еще один, пятый, тридцатый… И лишь спустя эти бесконечные мгновения шок наконец притупил невыносимую боль. Силла рванулась к поверхности, хотя мышцы стали непослушными и медленными.

Что-то коснулось ее икры.

Чудом меч все еще был в ее руке. Странно, но лезвие не замораживало воду, а посылало по ней глухую вибрацию, отбрасывая мерцающий свет во тьму. И тогда она впервые увидела змею целиком. Она была огромной — не меньше тридцати шагов¹⁰ в длину. Тварь извивалась, посылая волны по воде. А ее алые, как угли, глаза были устремлены прямо на нее.

Глядя в лицо неминуемой смерти, Силла вдруг почувствовала все сразу: отчаянный стук сердца, жжение в легких и странную темную нить, извивавшуюся где-то глубоко внутри нее.

Змея рванулась вперед. Силле удалось сделать неуклюжий выпад. Сопротивление воды стало новым препятствием. Несмотря на неловкое движение, зверь отпрянул, и она яростно заработала ногами. Вынырнув, Силла жадно хватала ртом воздух, ища спасения. Ей нужно было выбраться на лед. А потом бежать.

— Силла! — Рей лежал на зазубренном краю проруби, протягивая руку. — Плыви!

Силла отчаянно гребла. Надежда разгоралась все ярче по мере того, как расстояние сокращалось. Десять шагов. Девять. Восемь. Она успеет. Семь. Шесть.

Она даже не успела закричать. Силлу резко дернули назад за тунику и утащили под воду. Оглушительный рев воды в ушах заглушил все остальное. Ужас нарастал, пока змея тащила ее все глубже, глубже, глубже.

И вдруг отпустила.

Вокруг стало темнее самой темной ночи в Самый Короткий День. Каким-то чудом меч все еще был в ее руке, хотя его свет стал тусклым и мерцающим. Она крутанулась в воде и увидела тварь. Змея извивалась неподалеку, наблюдая за ней своими зловещими красными глазами.

Она играла с ней.

Силлу затрясло, хотя холод она уже почти не чувствовала. Ей было так холодно, что казалось, будто кожа горит. Тьма душила, давила со всех сторон.

Ищи выходы, раздался голос внутри нее. Выходы. Ты не в ловушке.

Не сводя глаз со змеи, Силла заработала ногами, пробиваясь к тусклому голубоватому полумраку наверху. Мышцы замедлялись, легкие горели, но она продолжала двигаться.

Чувства обострились. Инстинкт предупредил о приближении твари. Силле казалось, будто она видит себя со стороны. Она развернулась, низко держа меч. Размашистый выпад вверх сквозь мутную воду. Меч глубоко вошел в мягкую нижнюю часть челюсти змеи. Мучительный визг монстра завибрировал в воде, озеро вскипело, когда тварь отпрянула. Корчась и содрогаясь, змея ушла в глубину, пока свет меча не перестал ее достигать.

Но времени у Силлы не осталось. Перед глазами заплясали огни, легкие готовы были лопнуть. Она рвалась вверх, толкаясь и борясь с ледяной толщей.

Ее голова ударилась о твердую поверхность. Руки судорожно заскользили по ней.

Лед.

Она была у поверхности, но оказалась заперта подо льдом.

В этот миг Силла поняла: она сейчас умрет.

***

Одевшись, Рей позвал Рунни, чтобы та присмотрела за Силлой. Духи льда суетились вокруг нее, держась на расстоянии от огня, пока Рунни подбрасывала хворост.

Рей тяжело побрел ко входу в пещеру, где лежали тела Астрид и Вали. Скорбь наполнила его грудь, когда он посмотрел на их изувеченные останки. Он встретился взглядом с Вигом.

— Дело сделано, — выдохнул Виг. — Мы обрушили пещеру прямо над расщелиной.

Рей кивнул, испытывая облегчение от того, что хотя бы эта часть плана удалась.

— А яйца?

Виг потер лоб, на его лице застыла усталость.

— Насчитали восемьдесят семь вылупившихся яиц. — Он кивнул в сторону замерзшего озера, где лежали туши змей. — Двадцать два трупа змеенышей.

Рея пронзил шок.

— Шестьдесят пять ушли. — Боги… это кошмар. Шестьдесят пять гигантских змеенышей рыщут в северных пустошах.

— Почему, во имя пламенных яиц богов, мать-змея оказалась в озере? — резко спросил Виг, отвлекая Рея от мыслей о надвигающейся катастрофе.

— Бьялла Седые Пряди, — пробормотал Рей. — Он говорил, что змея… неуклюжа на суше. Что она вошла в реку и уплыла.

Их взгляды встретились, и между ними застыло понимание.

— Реки, — сказал Виг. — Они предпочитают воду. — Он снова потер лоб. — Мы разошлем весть по всему северу, что твари перемещаются по воде, и их можно выманивать овечьими тушами.

Рей выдохнул и сжал плечо Вига.

— Береги себя, Тонкие Руки, — сказал он.

Виг кивнул, его взгляд упал на Силлу.

— Позаботься о ней.

Рей сглотнул подступивший ком, благодарный Вигу за то, что тот быстро отвернулся к остальным Гальдра. Тот выкрикивал приказы мастерить сани, чтобы забрать тела погибших и Нефи, который все еще был без сознания. Вскоре они уже спускались с горы, спеша разнести весть о змеенышах по всему северу.

Все внимание Рея было сосредоточено только на Силле. Облачив ее в свою верхнюю тунику и обмотав ноги повязками Мюр, он укутал ее в меховые плащи и поднял на руки.

Она попыталась протестовать.

— Это нужно мне, — сказал ей Рей.

К счастью, ее гордость была сохранена, и Силла уступила.

Спуск по тропе с Йёкюдля не занял много времени. Менее чем через час Рей уже сидел в седле позади Силлы на спине Лошади, обнимая ее защитным кольцом рук.

— Ты напугала меня, — прошептал он.

В ответ она молча погладила его по руке.

Он заставил себя выдохнуть. Она была в безопасности. Она поправится. И у Рея появился шанс все исправить.

Звон стали о сталь был музыкой для ушей Джонаса. Его дыхание превращалось в пар в холодном воздухе. Он твердо стоял на почерневшей земле позади восточного гарнизона Копы. Уклонившись от рубящего удара, он пнул Хагбарда, и огромный воин-Клитенар рухнул, точно срубленное дерево.

Свист, улюлюканье и грохот щитов пронеслись по двору. Кровь закипела в жилах Джонаса от возбуждения, когда он протянул поверженному руку, помогая подняться. Боги, как же ему этого не хватало. Боевого азарта. Движения тела. Тонкой стратегии, чтобы перехитрить противника. На тренировочной площадке Джонас снова был в своей стихии.

Не это ли он искал, затевая драки в медовых залах Копы? Эта мысль сбивала с толку. Долгое время он мечтал сменить клинки на тихие ночи во вновь отстроенном длинном доме его предков. Он убеждал себя, что жизнь с Отрядом «Кровавая секира» лишь временное явление.

Ты когда-нибудь думал, что возможно, прошлое не определяет наше будущее? спрашивал Илиас. Но то были слова младшего брата. Того, кто никогда не смотрел в глаза умирающему деду и не клялся на талисмане свято чтить ценности рода Свик.

Джонас нащупал висевший на шее талисман и крепко сжал его.

Семья. Честь. Долг.

Неважно, чего хотел сам Джонас. Он поклялся деду, что защитит эти ценности. Он поклялся отомстить на могиле Илиаса. И теперь, когда половина платы Клитенаров была зарыта в тайнике неподалеку, Джонас был уже на полпути к своей цели. Как только Силла и Рей окажутся в подземельях Клитенаров, он получит вторую половину награды. Тогда денег хватит, чтобы выкупить земли его семьи. Он сможет оставить все это позади и жить дальше.

Теперь же оставалось лишь выполнить задачу.

— Человек, которого вы знаете как Слоутрари, — сказал Джонас, поворачиваясь к отряду Клитенаров, — мастер боя.

Эти воины только что приплыли из Кунафьорда на корабле с юга Исельдура. «Избранные королевы», как назвал их капитан Ульфар. Элита. Не зеленые юнцы, а закаленные в боях мужи. И теперь они были под его командованием.

— В бою он не полагается на какую-то одну тактику, — продолжал Джонас. — Он использует все тело. Множество видов оружия. Он хитер и свиреп — и это я знал еще до того, как выяснилось, что он, будь он проклят, и есть Слоутрари. Теперь мы должны учитывать еще и… его магию огня.

Воины недовольно загудели.

— Это ты так пытаешься нас приободрить?

Взгляд Джонаса метнулся к лицу говорившего, украшенному татуировкой в виде когтей.

— Нет, — ответил он. — Я пытаюсь избавить вас от иллюзий. Он всего лишь один человек, это верно, но дерется он за десятерых.

— Звучит так, будто ты им восхищаешься! — бросил один из Избранных из глубины строя.

Джонас мрачно посмотрел на него.

— Когда-то восхищался, — признал он.

Мужчины зашумели, переговариваясь между собой.

— С чего нам доверять тебе, если ты сражался с ним плечом к плечу? — выкрикнул кто-то. — Где подтверждение, что ты снова не передумаешь?

— У него была рана от стрелы в левое бедро, она все еще ноет в холода. У него пять кинжалов на поясе и один в сапоге. Он владеет мечом левой рукой так же легко, как и правой. — Джонас обвел взглядом группу, надеясь, что они поняли его посыл. — Он защитник. А значит совершает глупости, когда другие в опасности.

Илиас заплатил жизнью за опрометчивое решение Рея защитить Силлу на Дороге Костей. Внутри у Джонаса все горело, но он проигнорировал это чувство. Только вперед. Только месть.

— Он использует местность в свою пользу.

— Тут мы ничего не поделаем, — буркнул один из Клитенаров.

— Ошибаешься, — возразил Джонас, изучая бойца. — Если мы контролируем местность, мы контролируем битву.

— Что ты предлагаешь? — спросил другой.

— Пока не знаю, — признался Джонас. Мужчины недовольно загудели. — Пока нет, — повторил он с нарастающим раздражением. — Если вам так не терпится в бой, что ж, бегите в Каласгард и разделите участь Кормящих Волков. — После этих слов мужчины притихли. — Мы не будем спешить. Все будет тщательно спланировано и исполнено. Я знаю, как он думает, как сражается, как пьет свой проклятый роа. Он не знает, что я работаю с вами. Это дает нам преимущество… эффект неожиданности.

Джонас внимательно оглядел собравшихся.

— А пока — тренируемся. Планируем. Ждем. Рано или поздно он совершит ошибку. И когда это случится, мы будем готовы.

Силла всегда считала, что отдых в повозке «Кровавой секиры» был самым великолепным в ее жизни. Но сон после нападения матери-змеи превзошел все остальные. Вернувшись в дом-щит, она мгновенно рухнула в постель. И теперь проснувшись, Силла гадала, не было ли все это лишь сном.

Но мужчина, сидевший рядом с кроватью, быстро развеял эту мысль.

Силла опустила взгляд на его большую ладонь, обхватывающую ее руку. Она смотрела на их переплетенные пальцы — его теплые, смуглые, и ее бледные, как лунный свет; они перекрещивались, словно узоры на гобелене.

— Ты держишь меня за руку.

Их глаза встретились, и на его лице отразилось облегчение.

— Как долго я спала? — Силла огляделась в поисках подсказок, но из-за звериных шкур, закрывавших окна, было трудно определить время суток.

— Все утро и весь день, — ответил Рей, потирая лицо рукой. — Уже наступают сумерки.

Он изучал ее так пристально, будто искал малейшие признаки болезни.

— Ты сидел здесь все это время? — осторожно спросила она.

— Я хотел быть первым, кого ты увидишь, когда проснешься.

Силла моргнула, пытаясь прочесть выражение его измученного лица.

— Расщелина?

— Закрыта Вигом и остальными.

— А детеныши змей?

Рей закрыл глаза, на его челюсти дернулся мускул.

— Большинство сбежали. Виг без устали рассылает вести по всему северу. Уже строят новые ловушки… — Он покачал головой. — Сейчас это не наша забота. Змеями занимаются надежные люди.

Силла смотрела на него, пытаясь разгадать его мысли. Его челюсть была напряжена, пальцы сжимали подлокотники стула. А взгляд… темный и непроницаемый. И в этот момент она вспомнила его слова под северным сиянием. Я позволил этому зайти слишком далеко.

Ей приснился странный сон, будто Рей извинялся, молил дать ему второй шанс. Но теперь, полностью проснувшись, она понимала: это был всего лишь сон. С каждым вдохом тепло в груди Силлы сменялось раздражением. Он выглядел таким же растерянным, как и тогда, под северным сиянием.

Рей провел рукой по бороде, явно не находя себе места, и Силла приготовилась к тому, что он скажет. Возражения уже вертелись у нее на языке.

— Кристьян был… самой жизнью, — сказал Рей.

Ее пронзило удивление, но она молчала.

— Он был воплощением счастья. Если честно, очень похожим на тебя. Он видел в людях лучшее. — Рей смотрел куда-то на стену за ее спиной, но продолжал говорить. Силла быстро заморгала, прогоняя слезы. — Кристьян был светом в моей жизни. Человеком, который напоминал мне, что нужно жить. Тащил меня на рыбалку, в медовые залы, заставлял играть с ним в кости бесчисленное количество раз. Он не давал мне провалиться в ту тьму, куда иногда забредает мой разум.

Рей провел рукой по челюсти.

— Только сейчас мне приходит в голову, что, возможно, это было нужно не только мне. Возможно, Кристьян тоже нуждался во мне, чтобы не утонуть во тьме. И в этом я с треском провалился.

Силла сжала его руку, желая найти слова, которые могли бы унять его боль. Но она знала, что таких слов не существует.

Рей продолжил:

— Я думал, смерть родителей не ударит по нему так, как по мне, ведь он был таким маленьким. Но я ошибся. Листья шкульда известны в этих краях тем, что поднимают настроение. Я уверен, он принимал их, чтобы облегчить сердце, но потом он… начал видеть их. Наших родителей. Говорят, у него были видения. Он разговаривал с ними. А потом уже ничто не могло удержать его от того, чтобы принимать еще.

Грудь Силлы сжалась от боли.

— Ты не можешь винить себя, Рей…

— Я должен был вернуться домой, — перебил он. — Я его брат, его единственный родственник, не считая Харпы. Я должен был присматривать за ним… должен был заметить знаки и помочь. Вместо этого я ошивался с Краки, дрался, пил и пытался сделать себе имя.

— Ты доверил Харпе присматривать за ним, — догадалась она.

— Да, — процедил он сквозь зубы.

Она нежно провела ладонью по его предплечью, стараясь расслабить напряженные мышцы.

— И когда я похоронил Кристьяна, я поклялся никогда больше не возвращаться сюда.

Теперь все встало на свои места. И отъезд Рея, и напряжение между ним и Харпой. Неужели он действительно думает, что смерть Кристьяна — это его вина?

— Ты когда-нибудь говорил с ней об этом? — осторожно спросила Силла.

— Вчера, — ответил он глухо. — Теперь я понимаю больше, чем раньше. И все же… я не знаю, смогу ли простить.

Силла нахмурилась, обдумывая его слова.

— Я не понимаю, что у Харпы на уме. Знаю только, что люди, которых мы любим, наносят самые глубокие раны. — Ее взгляд стал рассеянным. — Мой отец годами лгал мне. Кормил меня теми ядовитыми листьями. То, что он не открыл мне правду, было постыдным поступком. — Она глубоко вздохнула и медленно выдохнула. — Мне не нравится то, что он сделал. Но я простила его. И с моих плеч словно упал тяжелый камень.

Рей молчал, но слушал.

— Я не знаю, заслуживает ли Харпа прощения. Но я знаю, что ты его заслуживаешь, Рей. Гнев — слишком тяжелая ноша. Иногда мир приходит, когда мы его отпускаем. — Она глубоко вздохнула. — Его смерть тебе не принадлежит.

Его рука в ее ладони напряглась.

— Он бы не начал принимать их, будь я рядом.

Силла провела большим пальцем по тыльной стороне его ладони.

— Как жадно с твоей стороны полностью брать на себя его смерть.

Рей резко выдохнул.

— Ты используешь мои же слова против меня.

— Это были мудрые слова, сказанные мудрым человеком, — мягко ответила она. — Я не позволю тебе нести смерть Кристьяна на плечах. Я не знала его, но знаю, что он любил тебя и не хотел бы, чтобы ты взвалил на себя этот груз. Кристьян хотел бы, чтобы ты был счастлив.

Силла считала вдохи, ожидая ответа Рея. Он колебался. Но затем его сильная, надежная рука осторожно сжала ее ладонь.

Свет факела скользнул по его кудрям и по линии скулы. Его челюсть напряглась.

— Ты нужна мне, — произнес он едва слышным шепотом. — Больше, чем воздух. Больше всего в этом проклятом богами мире, Силла.

Она заморгала, сдерживая слезы.

Он глубоко вздохнул.

— Ты делаешь меня счастливым, Солнышко. Таким чертовски счастливым, что это пугает меня. Но мысль о том, что я могу потерять тебя, пугает еще сильнее. Я хочу этого. Хочу тебя… нас. — Рей замолчал. — И если ты никогда не захочешь становиться Эйсой, это не изменит моих чувств. Если ты захочешь покоя, я буду твоим щитом. Если захочешь сражаться, я обнажу меч рядом с тобой. Если захочешь сотню кур, я построю тебе куриную крепость.

Слезы уже катились по ее щекам. Она и не знала, как сильно ей нужно было это услышать. Но теперь, когда он произнес это, огромная тяжесть спала с ее плеч.

— Но ты видела, какой я. Вспыльчивый мужчина, который порой может повести себя как трус. — На его лице читался стыд. — Если ты больше не доверяешь мне свое сердце, я приму это.

Он смотрел на нее, и она наконец поняла, что изменилось. Больше не было сурового, неприступного «Взора секиры». Перед ней был Рейнир Гальтунг. Открытый, искренний и полный надежды.

— Мне страшно, — призналась Силла, и ее недавняя гневная бравада окончательно растаяла. Она позволила ему увидеть все. Страх быть раненой, страх быть использованной и брошенной. — Может быть … — прошептала она и запнулась. Смелее, Силла, подбодрила она себя. — Может быть, мы будем бояться вместе.

Рей, казалось, на мгновение перестал дышать, застыв где-то между страхом и неверием. Силле хотелось поцелуями разгладить морщинку тревоги на его лбу, снять напряжение с его плеч. Потянув его за руку, она увлекла его на кровать. Пока она освобождала место, он перекатился на бок и заглянул ей прямо в глаза.

— Я не… слова — это не мое… — Рей покачал головой и заговорил быстрее: — Я буду часто говорить невпопад. Я не самый чуткий человек. Я могу нечаянно ранить тебя, — признался он. — Но знай: я буду сражаться за тебя, Силла. Ради тебя я буду стараться стать мягче, стать лучше.

— Нет, — выпалила она, и кровь отхлынула от ее лица. Думал, ты сделаешь из меня лучшего человека, — сказал ей когда-то Джонас. — Ты мне нравишься таким, какой ты есть. И я… — добавила она, — тоже прошу прощения. За то, что слишком сильно давила на тебя из-за брата.

— Невероятная женщина, — тихо сказал Рей. — Лучшая из всех, кого я встречал. Нежная, но сильная. Сладкая, но с остротой. — Он внимательно изучал ее лицо. — Я видел, как ты растешь и меняешься, и знаю, что тебе еще предстоит покорить немало гор. Но я хочу быть рядом, когда ты будешь их одолевать. И буду наслаждаться тем, как другие тебя недооценивают.

— Наслаждаться? — спросила она с улыбкой.

— Я-то давно знаю, что сомневаться в тебе нельзя, моя храбрая девочка, — сказал Рей. — Ты ведь никогда меня не боялась, верно?

— Боялась, — прошептала она. — Но только до тех пор, пока не поняла, какой ты человек. Честный мужчина. Защитник.

Костяшки его пальцев скользнули по ее щеке, губы тронула «почти-улыбка».

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Я чувствую… — Силла прикусила губу, — холод.

Между его бровей залегла складка. В глазах мелькнуло беспокойство. Рей наклонился ближе, прикладывая тыльную сторону ладони к ее лбу.

Силла посмотрела на него из-под ресниц, обхватила его запястье и мягко потянула руку вниз. Его взгляд потемнел, когда она прижала его ладонь к своей груди.

— Согреешь меня, Гальтунг?

Силла затаила дыхание, когда понимание отразилось на лице Рея.

— Ты едва не умерла, — возразил он.

— Со мной это происходит почти каждую неделю.

— Ты уверена? — спросил он с такой щемящей заботой, что у нее перехватило дыхание.

Она медленно кивнула.

— Уверена как никогда.

Челюсть Рея напряглась, голос стал ниже.

— Где? — От перемены в его голосе по ее телу пробежала дрожь. — Где тебе холодно?

— Под одеялами.

— Так не пойдет, — отрезал он.

Он поднялся и встал у изножья кровати. Медленно, мучительно медленно, он стал стягивать меха вниз, понемногу, обнажая ее тело в одной тунике. Когда он добрался до ее нагих ног, Рей резко втянул воздух. Силла заерзала под тяжестью его интимного, пристального взгляда.

Теплая сухая ладонь обхватила ее пятку, приподнимая ногу. Края туники поползли выше по бедрам, но темные глаза Рея были прикованы к ее ступне.

— Здесь? — Он провел костяшкой пальца по своду ее стопы. Мурашки пронеслись вверх по позвоночнику, и Силла снова шевельнулась. Она медленно покачала головой.

— Хм-м, — произнес Рей. Этот звук был таким эротичным, что прокатился вибрацией по ее телу. Медленно его ладонь скользнула вверх по икре, поглаживая внутреннюю сторону колена. Силла ахнула. — О-о, — произнес он. — Здесь?

Задняя сторона колена словно обрела собственный пульс, и по ее телу дрожью разлилась волна. Боги… этот мужчина сумел превратить ее в лужицу всего лишь коснувшись колена. Силла открыла было рот, чтобы возразить, но Рей уже опустился на колени у изножья кровати, ведя носом по чувствительной коже под ее коленом. Когда она почувствовала влажный жар его губ, из его горла вырвался низкий звук.

— Рей, — всхлипнула она, ее голова бессильно откинулась на подушку. Это было почти слишком, почти невыносимо…

Но теперь его рука скользнула выше по бедру, и в ней словно вспыхнула молния. Когда жесткая щетина бороды Рея коснулась нежной кожи на внутренней стороне бедра, ее тело вздрогнуло, но шероховатость тут же смягчилась скольжением его языка.

— Здесь? — спросил он, водя носом из стороны в сторону.

— М-м-м, — только и смогла ответить она, извиваясь.

— Слова, Солнышко, — сказал Рей, поднимая голову. — Используй их.

Она сердито взглянула на его самодовольное лицо, но все же сдалась.

— Выше.

С мучительной медлительностью Рей поднял тунику, полностью открывая ее своему взору.

— Прекрасна, — тихо произнес он, проводя пальцем между ее бедер. — А, теперь понятно. — Он поднял палец, показывая ей. — Вот где тебе холодно. — Он медленно облизал его. — Это потребует моего самого пристального внимания.

И с этими словами он устроился на матрасе, закинув ее бедра себе на плечи и крепко их держа. Он на мгновение замер, а затем провел языком горячую дорожку по ее центру. Силла застонала, выгибаясь на постели. Но Рей только усилил хватку, удерживая ее на месте.

— Ты сведешь меня в могилу! — выдохнула она, когда он втянул губами чувствительный бугорок и пососал его. А когда к губам присоединился язык, мышцы Силлы судорожно сжались. Внутри было слишком пусто, ей было нужно…

Будто прочитав ее мысли, Рей скользнул пальцем внутрь. Оба одновременно застонали. Он сразу нашел ритм, и вскоре к первому пальцу присоединился второй.

— Нужно… — Ее голова мотнулась в сторону, пока удовольствие нарастало и сокращалось в ее теле. Ее пальцы сами собой запутались в его волосах, тянули за кудри, пока он с сосредоточенной решимостью продолжал. Наслаждение достигло внезапной, неожиданной вершины, обрушившись на нее, словно неуправляемая волна. Силла вскрикнула, выгибаясь, но Рей удерживал ее на месте с неумолимой силой. Напряжение накатывало и взрывалось внутри снова и снова, пока мир не померк перед глазами, и она, обмякнув, не опустилась на мягкие меха.

Рей проложил поцелуями путь вверх по ее животу, остановившись, чтобы окончательно снять с нее тунику, а затем с нежностью ласкал ее грудь, пока в глубине ее тела вновь не вспыхнуло желание. Снова? — подумала она. Но с этим мужчиной, похоже, не существовало такого слова, как «достаточно».

И Рей уже чувствовал ее тело. Его поцелуи спускались ниже, обратно к ее бедрам.

— Подожди, — сказала она, запуская пальцы в его кудри и потянув его вверх.

— Мне нужно, чтобы ты потеряла рассудок, Силла, — произнес он, и его темные глаза полыхнули расплавленным жаром. — Мне нужно, чтобы ты дрожала. Мне нужно слышать, как ты умоляешь.

— Ты… — это все, что она смогла выговорить, притягивая его к себе. Боги, этот мужчина свел ее речь к коротким словам. Она попыталась снова: — Внутри меня!

— Пока нет, Силла, — прорычал он, сопротивляясь. — Не раньше, чем ты подаришь мне еще один раз.

С коротким вскриком разочарования она откинулась на меха, отдаваясь мучительному движению его языка. Сначала она была слишком чувствительной, извиваясь под его сводящими с ума прикосновениями, но тлеющий уголек нужды постепенно разгорался все жарче и ярче, пока по ее венам не понесся настоящий дикий огонь.

Силла уже не понимала, что говорит. «Да», «еще», «ты, ты, ты».

Пламя охватило ее тело, выжигая все, оставляя лишь чувства. В ней бушевало наслаждение, тело судорожно сжималось вокруг его пальцев, тех самых великолепных, искусных пальцев, что ласкали место, ставшее эпицентром взрыва, а теперь продлевали этот миг.

Наконец она замерла, совершенно обессиленная, а по краям зрения начала сгущаться тьма. Рей устроился рядом, и она повернулась к нему.

— Что ты со мной делаешь? — выдохнула она.

— Все то, чего я так долго желал, — ответил он. Зрение прояснилось, открывая его пристальные темные глаза.

— Что еще? Скажи мне, что еще.

— Я хочу трахнуть тебя, — сказал он хрипло, и в его словах была такая грубая и первобытная сила, что она почувствовала их на кончиках пальцев. — Не хочу спешить. Хочу заставить тебя кричать, ругаться и забыть собственное имя. — Он наклонился к ее уху, и прошептал: — Я хочу заставить тебя забыть любого, кто был до меня.

Силла тихо застонала.

— Это. Пожалуйста. — Ее рука скользнула вниз по его телу, накрывая твердость, натягивающую ткань его штанов. — Я хочу тебя. Я изнываю по тебе…

Прежде чем она успела осознать, что происходит, Силла оказалась на спине, глядя на Рея снизу вверх. Уперевшись локтями по обе стороны от ее головы, он заключил ее в клетку своего массивного тела. Его нос был так близко, что почти касался ее носа.

— Ты хочешь меня, Солнышко? Ты уверена в этом?

В оцепенении она кивнула.

Его резкий выдох коснулся ее кожи.

— Силла. — Он коснулся ее губ поцелуем. — Я уже давно твой.

Она потянулась к нему, но Рей уже стаскивал тунику через голову и расстегивал пояс. Он сбросил штаны, и Силла сглотнула, ощутив мимолетную тревогу. Потому что Рейнир Гальтунг был крупным во всем.

— Ты уверена? — спросил он, с потемневшим взглядом.

Она кивнула, наблюдая, как дернулся его кадык. И пока они смотрели друг на друга, в ее груди разлилось тепло. В этом моменте был вес, и когда их взгляды встретились, между ними пронеслось безмолвное понимание. Это было не просто слияние тел. Это было обещание. Бояться вместе. Потому что вместе они были сильнее.

— Травы против зачатия? — прошептала Силла.

— Виг. — Рей прочистил горло, бросив раздраженный взгляд на балки потолка. — Он притащил их в шутку.

— Хорошо, — сказала она, возвращая его взгляд к себе.

Мгновение они молча смотрели друг на друга, а затем его губы накрыли ее. На нее опустилась восхитительная тяжесть его тела, и Силла сменила позу, подстраиваясь под него. Их руки скользили по телам друг друга, и она чувствовала силу этого мужчины и поражалась тому, как он держит ее. Так словно она была всем его миром. Тепло в груди разрасталось, пока не стало казаться, что внутри не осталось места, чтобы вместить все, что она чувствует.

— Такая красивая, — прошептал он ей в волосы. — Твои волосы, твои губы и… твое сердце. — Он был повсюду: обнимал, держал, целовал. И все равно этого было мало.

Потянувшись вниз, она направила его туда, где он был ей нужен.

— Силла, — выдохнул Рей сквозь зубы, уткнувшись лицом в ее шею и замерев у самого входа.

На мгновение ее охватил трепет, но затем он начал входить в нее, медленно и с мягким давлением. У нее перехватило дыхание, тело инстинктивно сжалось. Это был далеко не первый ее раз, но с ним ей казалось, будто все происходит впервые.

— Дыши, — прошептал он, отстранившись и обхватив ее лицо ладонями. Его большой палец нежно поглаживал ее скулу, губы скользили по ее губам. Медленно, постепенно она расслабилась, позволяя своему телу раскрыться перед ним, и он вошел чуть глубже.

С ее губ сорвался тихий всхлип.

— Ты справишься, Солнышко.

— Ты всегда был слишком уверен во мне, — выдохнула она.

— Не слишком, — пробормотал он, заставляя ее принять еще немного. — Боги, — простонал он, и его веки затрепетали. — Я мог бы умереть вот так, и был бы счастлив.

— Только попробуй, — предупредила она, впиваясь пальцами в его плечи.

Рей был так терпелив, ожидая, пока тело Силлы примет его полностью. Но по пульсации жилки на его шее она понимала, что он далеко не так спокоен, каким кажется внешне. Наконец он вошел полностью.

— Видишь? — спросил он. — Я был прав.

Наполненность… Она никогда раньше не чувствовала себя настолько наполненной. И когда он начал двигаться, ощущение оказалось невероятным. Он не сводил с нее глаз. Словно изучал ее, следил за каждым ее движением, чтобы заметить малейший признак неудобства.

Силла приподнялась на локтях, и вместе они посмотрели вниз, туда, где их тела сливались воедино. Рей тихо выругался сквозь зубы, его темп сбился на несколько толчков. Но вскоре он нашел ритм, медленный и томный, словно он хотел растянуть этот миг как можно дольше. И с каждым размеренным движением она таяла, смягчалась, сдавалась все больше. Силла обхватила его бедра ногами, впуская его глубже, и он достиг той точки, от которой мир перед ее глазами пошатнулся. Впившись ногтями в его руки, она запрокинула голову назад и зажмурилась.

— Посмотри на меня, — тихо сказал Рей.

Она распахнула глаза. Их взгляды встретились. И она уже не могла отвернуться. Он смотрел на нее так, будто она была ответом на все вопросы. Словно он был самым счастливым человеком в мире. С этим мужчиной она чувствовала себя богиней.

Удовольствие нарастало — глубокое, медленное, с каждым ударом сердца становясь сильнее. Рей опустил руку вниз, слегка изменил положение ее бедер и прижал к ней большой палец.

— О, боги! — вскрикнула она. Перед глазами замерцали звезды. Все внутри сжималось и пульсировало вокруг него. Близко, она была так близко…

— Солнышко, — прошептал он. Глядя на нее с обжигающим напряжением, Рей ускорился. Короткие, быстрые толчки заставили ее задыхаться и сжимать меха. Но он не останавливался. Продолжал двигаться, не сводя с нее глаз.

Тепло в ее груди… тепло к нему… достигло предела. Оно взорвалось, рассыпаясь искрами по всему телу. И все это время Силла не отводила от него взгляда.

***

Вид того, как она рассыпается в его руках, едва не лишил Рея самообладания. Стиснув зубы, он изо всех сил удерживал себя, пока ее тело дрожало вокруг него. Прошла вечность, прежде чем она обмякла. Тогда он осторожно вышел из нее и уткнулся лицом в ее волосы.

— Рей, ты…

— Дай мне минуту, — прорычал он, пытаясь взять себя в руки. Он медленно втянул воздух и выпустил его сквозь зубы.

— Но ты же не…

Он поднял голову и посмотрел на нее — растрепанную, с затуманенными глазами.

— Я еще не закончил, — сказал он хрипло. — Я предупреждал тебя, Силла. Я не собираюсь спешить.

— Три! — воскликнула она. — Трех раз более чем достаточно! Три — это чудесно!

Ленивая улыбка тронула его губы.

— Мы можем лучше.

Он заметил, как ее взгляд потемнел и скользнул вниз по его телу.

— Лучше, говоришь?