— Саша, но это бред! — я понимала, что меня не может потряхивать, но, хрять, меня потряхивало!!! Мозги мои бедные в жестянке точно потряхивало!

— Бред, — спокойно согласился Рогозин.

Мы сидели с ним в моей квартире, куда он пробирался, что тот ниндзя. А потом на пару со Скрепкой проверил каждый её сантиметр на предмет жучков.

— Да любой, кто хоть раз видел трудовой кодекс, скажет, что это бред! — продолжала я пытаться донести свою мысль. — Ты щелчком пальцев можешь доказать, что работал там! А то, что они договор потеряли — это их — их, «ЭкзоТеха»! — проблемы. Ты работал? Работал. Значит, всё, что они тебе наговорили — это бред! То есть не имеет никакого юридического основания.

— Ась, — Саша взял мои руки в свои, и мне захотелось выть, потому что я этого не чувствовала, — какая разница по какой причине меня уволили?

— В смысле какая? — опешила я.

— Они могли придумать какую-то подставу, найти косяк, уволить по несоответствию или устроить сокращение штата, да миллион причин. Да, это вышло бы чуть дольше. Да, любую из них можно было бы опровергнуть. Но пока Аркадий Петрович уверен, что Рыбьёшек нормальный, и пока у конкурентов есть деньги на эту атаку, проблема не решится. Если я сейчас буду заниматься борьбой за место, я просто не смогу уделить достаточное время поиску доказательств сговора.

— Но, Саш… — я запнулась, и он воспользовался этой заминкой, продолжив:

— Ася, я всё понимаю, выглядит это отвратительно. Будто я сдался, не стал бороться, не знаю простейших норм трудового права, что меня победили и прочее, прочее, прочее. Но это не так. Я продолжаю работать. На днях представлю Аркадию Петровичу план дальнейшей реформации, а потом займусь поиском доказательств нечестной конкурентной борьбы со всеми сопутствующими. Это будет эффективней.

Я могла понять эту логику. Могла. Но не хотела. Обида за Сашу и ярость переполняли меня. А ещё страх. Страх остаться без его прикрытия на работе и остаться без него в жизни… Когда я осознала это, то испугалась ещё больше. Всё же было хорошо: я вполне справлялась сама. Более того, кроме Саши, никто и не заподозрил меня ни в чём. А вот же… Но Розга — кризисный менеджер. Он должен не сидеть на месте, а искать проблему и способ её решения, а не нянчиться со мной. Почему-то от этого стало откровенно хреново.

— А как же люди? — тихо спросила я, пытаясь замаскировать рвущийся из меня вопрос «А как же я⁈» — Ты же многих нанял. От них же всех сейчас избавятся.

— Не избавятся, — Рогозин помотал головой для убедительности. — Я договорился на этот счёт с Аркадием Петровичем. Он проследит.

— Но эти козлы сами же сказали, что он не имеет право назначать людей.

Этот подлец только усмехнулся.

— Ась, это же Эрешкигаль. Да, где-нибудь на другой планете, где формализм и бюрократия уже сожрали всю жизнь, действительно могли быть проблемы с этим. Но не здесь. Тут достаточно звонка, чтобы человека взяли. А то, что нёс Рыбьёшек, — это игра на публику. Формально да, Аркадий Петрович не имеет права им приказывать. Однако все всё понимают.

— Тогда почему ты не воспользовался этим⁈ Один звонок — и все бы угомонились!

— Потому что это полностью бы меня раскрывало. Пока они не понимают, кто я на самом деле, более того, думают, что избавились от меня, они не подозревают, что охота идёт уже на них. А если бы подозревали, то быстро бы подчистили хвосты, и были бы куда осмотрительнее. В том числе максимально тщательно проверили бы покупку демогоргонов четвертых. Я тебя убедил?

— Убедил, — буркнула я. — Но я всё равно не согласна.

Розга рассмеялся.

— Обожаю твоё чувство юмора.

— Этого добра в избытке.

— У тебя и ума в избытке.

— Хорошо, что не сказал «мозгов».

— Скажем так, некоторым и наличие целого мозга не помогает. Ась… — Саша посмотрел на меня уже серьёзно. — Теперь я буду просить тебя о помощи. Без твоего согласия всё будет куда сложнее.

— Ты хочешь, чтобы я шпионила и докладывала тебе, — догадалась я.

— Ну вообще да, — не смутился он. — Я хочу, чтобы ты была моими глазами и ушами в компании.

— Глазами и ушами — запросто. А вот полномочий у меня нет!

— Пока и этого достаточно. Возможно, я попрошу что-то ещё сделать, то всё можно будет решить. Ты согласна?

— Согласна, что всё можно решить, или согласна шпионить?

— Работать на меня, то бишь на Аркадия Петровича? — терпеливо продолжил Саша гнуть свою линию.

Мне почему-то хотелось вредничать и тупить, но я всё же смогла ответить адекватно:

— Да, согласна.

— Спасибо, — просиял Саша, и я невольно залюбовалась. Вот умеет же, подлец! — Тогда перейдём к приятному.

— А что, в этой ситуации есть что-то приятное? — проворчала я.

В ответ получила укоризненный взгляд. Потом Розга полез в карман пиджака и достал оттуда какие-то карточки.

— Это два удостоверения личности, — пояснил он. — К ним привязаны остальные документы. Крис, вышли Асе её краткие биографии.

— Высылаю, — раздался её голос не пойми откуда.

— Я составил, — сказал Саша уже мне, — так, чтобы ты могла выучить и не расходиться по датам и географии, если вдруг придётся на эту тему общаться. Ну типа где вы учились, а в каком году школу окончили.

— О-о… — только и могла протянуть я.

— Два удостоверения нужно, потому что одно на Нагибко, чтобы тебя не раскрыли сейчас. Но если вдруг объявится настоящая Нагибко или ещё как-то вскроется, то предъявишь второе удостоверение. К нему приложен договор с подписью Аркадия Петровича, что ты работаешь под прикрытием по согласованию с ним.

Я вертела в руках обе карточки. Фотографии были чуть разные. На одной значилось Александра Игоревна Нагибко, на второй — Анастасия Сергеевна Морошкина. В мозгах будто перемкнуло. Анастасия Сергеевна Морошкина… В последний раз я видела это имя ещё в прошлой — дороботовской — жизни.

Разом стало больно. Отчаянно захотелось заплакать, как-то выплеснуть эмоции. Но заплакать я не могла. Просто дёрнулась вперёд, к Саше, и он понятливо обнял. Я же уткнулась ему в плечо и затихла. Как бы я хотела ощутить кожей, телом хоть что-то. Но могла только украдкой вдыхать его запах. Кстати, очень даже приятный. И парфюм удачно подобран. Саша порой такой мажор…

Однако скоро пришлось отстраниться и смущённо улыбнуться. Рогозин выглядел подозрительно довольно.

— Что? — не выдержала я.

Он чуть скосил глаза, явно что-то рассматривая в вижулике.

— Проверь счёт.

Я подняла брови, предлагая ему объясниться.

— Проверь-проверь, — не повёлся он.

Ну и ладно, проверю. Я открыла финансовое приложение… и рот: на мой счёт пару минут назад упала такая сумма, что мне пришлось несколько раз пересчитать нули, чтобы убедиться в её реальности. М-м… а что это?.. Неужели… Я нахмурилась.

— Это премия, — пояснил Саша, пока я не успела надумать себе всякого..

Я всё ещё колебалась, имею ли я право принять такие деньги или нет. Очень хотелось, если честно, но как-то неудобно. Буду же должна…

— Ты её достойна больше любого в этой компании, — спокойно и веско произнёс Розга и вдруг улыбнулся мне: — Как думаешь, не пришло ли время избавиться от лишнего железа в своём организме?

Я невольно усмехнулась этой шутке.

— Причём в официальном магазине, — добавил он. — Я, знаешь ли, за безопасный се… за безопасность.

З-зараза…

Я помнила, что обещала Сабатини покупать оставшиеся части тела именно у него, но Саша умел быть убедительным. Чертовски убедительным. Когда он ушёл, я ещё раз посмотрела на свой счёт. Очень приятное занятие. Потом открыла официальный сайт, где можно купить нужные мне органы, прикинула примерную разницу с товарами Сабатини и приуныла. И как этой заразе удалось меня уболтать?

Ну да ладно, деньги я ещё заработаю, а Саша для меня важнее Сабатини, честному же контрабандисту я отдам обещание заказами на перевозки. Ну-у… рано или поздно у меня же будет для этого возможность. Вечно же ко мне все бегут, если какие-то сложности. Ладно, может, не все, но есть отдельные личности.

Я с трудом заставила себя перестать медитировать на цены и наконец сделать заказ. Это оказалось непросто. Если с внутренними органами я разобралась быстро, там только в самом начале надо было определиться, а потом уже действуешь по схеме, то вот с внешним видом я зависла надолго. С ягодицами ладно, одни мне прям понравились. На самом деле мне было даже смешно: сидишь и жопу себе выбираешь. Сюр полнейший, если задуматься.

Самым сложным стало определиться, какую грудь брать. Я сразу вспомнила Крис. Вот ей было чем похвастаться. Неужели именно такие Саше и нравится? Он ничего подобного не озвучивал, однако пример, что называется, перед глазами. Можно было бы ему последовать, но… «Но» было три. Первый — большая грудь стоила в два раза дороже, чем, скажем, двоечка. Второе — я не хочу подстраиваться под чужие вкусы. Третье — я в прошлой жизни уже имела большую грудь, удовольствие то ещё. И тяжело, и одежду трудно выбрать, и ни прыгнуть, ни нагнуться с ней. Выбор — это ужасно.

Что сказать… Победила жадность. В два раза, чёрт возьми, разница! В два! Видать, и в будущем мужикам нравится побольше.

Пока сделала заказ, измучалась.

А потом полезла изучать процесс и последствия установки всего этого добра. Вот тут-то меня паника и накрыла. Особенно после фраз типа «в ряде случаев даже правильно подобранный орган не приживается», «рекомендуем проводить замену органов в сертифицированной клинике во избежание эксцессов», «в случае неадекватного поведения после подключения», «некроз тканей», «конвульсивные подёргивания» и им подобных. Что, хрять? То есть даже потратив огроменные суммы на всю эту конструкцию, я могу… стать неадекватной, а эти самые сертифицированные органы могут отмереть или сгнить, перед этим отравив всё остальное⁈

Чем дольше я читала, тем более страшно мне становилось.

Может, оставить всё, как есть? Так ли оно мне надо, чтобы рисковать тем немногим, что у меня осталось? Живу себе и живу, не так чтобы и плохо. Друзья вон есть — и роботы, и люди. Да и вообще, что такое человек — мозг или остальное тело? На этой мысли я спотыкнулась. Это что за философские изыскания во мне пробудились? Этак я дорассуждаюсь, что и в Херакле можно было остаться.

Я уткнулась в ладони и попыталась собрать себя во что-то удобоваримое. Вот эта размазня мне совершенно не нравилась. Я ведь уже всё решила. Ещё тогда — на складе. Что за сомнения?

— Скрепка, проверь статистику подобных неприятностей, пожалуйста.

Скрепыш : А я — уже. Как раз хотел тебе представить, чтобы ты не паниковала, а то у тебя файлы мечутся по системе.

— Что, правда⁈ — ужаснулась я.

Скрепыш : Ася, не тупи.

— Фух… Я уж испугалась.

Скрепыш: Ты сегодня всего боишься. Вот тебе статистика.

Передо мной развернулся длинный-предлинный список возможных проблем и их вероятность в процентах. Мне сразу поплохело.

Скрепыш: Ася, отставить панику. Тут на всё про всё один процент не наберётся.

— А если какие-нибудь два случая возникнут?

Мы заспорили о процентах в таком случае. Почему-то, когда дело касалось собственного существования, даже мизерные вероятности казались огромными. Особенно меня пугало то, что в статьях говорилось про обычных киборгов, у которых вместо мозга процессор. Нет, были и статьи про установку искусственных органов обычным людям. Они меня больше успокаивали.

Тут поступил вызов от Саши.

— Слушай, — выглядел он встревоженно, — я тут почитал про, эм, установку органов…

Я засмеялась. Розга опешил.

— Я что-то не то сказал?

Пришлось объясняться.

— А-а, — успокоился и разулыбался Саша. — Синхронизация мыслей, однако. Но если серьёзно, я вот что подумал: может, установим их в клинике? Официальной? Документы для робота я могу устроить.

Я задумалась. А ведь это мысль…

— Я сначала сунулся узнать, что да как в человеческих клиниках, — продолжил вещать Розга, — но там нужны о-очень серьёзные медицинские документы в случаях таких травм, когда от человека почти ничего не осталось. Таких случаев, чтобы люди после подобного выживали, единицы и обычно на слуху. А соврать, что у тебя всё остальное своё, не получится, как ты понимаешь. В крайнем случае можно будет что-то сделать, но сейчас я не представляю как. У меня в этой среде вообще никаких подвязок нет.

— Что-то мне не хочется стать медицинской сенсацией, — протянула я. — Там и до интереса спецслужб недалеко.

Саша явно приуныл. Очевидно, среди этих организаций у него тоже знакомых бы не нашлось.

— Но вот с клиниками для роботов это идея, — попыталась я переключить его внимание.

— Давай я позвоню и спрошу, как это всё проходит, — воодушевился Розга и, не отключая нашу связь, начал вызванивать ближайшую работающую по этому направлению клинику.

Ответили быстро, а потом нам потребовалась вся наша выдержка, ибо вопросы… ох, какие это были вопросы! В каких целях использовался робот? Делали ли с роботом что-то, для чего он не предназначен? Были ли повреждения уже установленных частей? Нужен ли полный комплект половых органов? Планируется ли секс с роботом? Секс планируется только стандартный или экспериментальный? Какие другие физические воздействия, кроме секса, ожидаются: инструментальные, температурные, химические? Есть ли у хозяина аллергия на следующие материалы? И всё в таком духе. Бедный Саша краснел, бледнел, морщился и выпадал в осадок, но мужественно вёл этот ужасный диалог. Я, признаться, испытывала нереальный стыд, который начал прорываться глупейшим и совершенно неуместным хихиканьем. Пришлось заблокировать его чисто физически, иначе подсказывать Розге по ТТХ пришлось бы Скрепышу.

— В целом, вы можете установить всё самостоятельно при помощи оборудования из списка, который есть на нашем сайте, — вещала сотрудница, улыбаясь столь приторно, что хотелось её стукнуть. — Но в таком случае ни продавец, ни клиника не несут ответственности за результат. Однако я рекомендую вам привезти робота к нам. Мы проведём полное сканирование, удалим все баги и обеспечим качественное подключение с последующим наблюдением за работой системы в течение трёх дней. Могу записать вас на следующий вторник. Вам подойдёт?

Я сидела на кухне в моей Нагибковской квартире и смотрела на Сашу на экране вижулика. Вариант с клиникой мне не нравился.

— Мне не надо, чтобы они удаляли все баги, — сказала я наконец. — Я вся — один сплошной баг. Они меня просто сотрут. А если поймут, что я не целиком робот? И потом, часть органов у меня от Сабатини. И кто бы знал, какими путями они оказались у него. А что если их украли, а на них могут быть опознавательные метки? В официальной клинике это может всплыть.

Саша помолчал, потом тяжело вздохнул. Было видно, что ему не нравится рисковать моим здоровьем, но и рисковать раскрытием моей сущности — тоже.

— Ну хорошо, — наконец ответил он. — Но я не могу доверить тебя медицинскому роботу, у него и программ таких нет.

Я кивнула.

— Когда мне ставили голову, медробота захватил Скрепка, а ассистировал Евстигней. Я думаю, с органами должно быть не сложнее, чем с головой.

Саша скривился, но спорить не стал.

— Я приеду. Не ходи никуда без меня.

Я только рассеянно кивнула и отключилась.

Поскольку после увольнения Саше пришлось переехать в гостиницу в городе, официального доступа в жилую зону «ЭкзоТеха» у него не было. А проводить его как своего гостя я опасалась — ещё заметит кто-то из наших противников, и меня уволят до кучи. Поэтому когда он явился, Скрепка в виде Херакла подкатился к забору и отключил секцию, как делал это для прохода Сеней в «КвантумМех», а потом проводил до моего дома.

— Через час уже стемнеет, — сообщила я вместо приветствия, сверившись с расписанием закатов. — Тогда и пойдём.

Саша что-то проворчал, но не стал меня трогать. Почуял, небось, что мне не до политесов.

Я подошла к холодильнику и открыла морозильную камеру. На меня смотрели аккуратные контейнеры с подписями «Почки», «Легкие». М-да, у приличных девушек в холодильнике лежит говяжья печень, а у меня — собственная.

Ночь встретила нас темнотой и тишиной. Мы с Сашей под руку прогулочным шагом шли по дорожкам, а Евстигней и Херакл следовали на почтительном расстоянии, изображая, наверное, телохранителей. Ну или носильщиков, потому что они волокли коробки с моими запчастями.

Я всё ещё нервничала. Нет, не так… я ужасно трусила, просто ужасно! Меня нет-нет да одолевали мысли подождать ещё немного. Может, действительно как-то добыть медицинские документы и заявиться в человеческую больницу? Останавливало только то, что этого ждать можно ещё вечность. Да и тогда всё равно будет опасно. А мне катастрофически сильно хотелось вот так же пройти рядом с Сашей под ручку, но ощущать это! Не только умом понимать, но и чувствовать!

Медблок был небольшим помещением с парой диагностических столов, над которыми нависали манипуляторы, экранами диагностических сканеров и растущим из стены медицинским роботом с восемью руками. Евстигней сразу прошёл к столу и деловито подключился к системе. Я застыла перед столом: нужно же снять одежду.

При Саше.

Вообще, я уже разок это проделывала, но тогда он рисковал увидеть только металлический кожух, а теперь мне должны были поставить новый торс. Прям вот со всеми внешними органами.

Я огляделась и разложила ширму, отделяя Сашу от стола.

— Э! — тут же возмутился он.

— А ты на стрёме постоишь, — решила я и принялась расстёгивать блузку.

— Как это на стрёме⁈ — не унимался он. — Я буду ассистировать!

— Ассистировать, — уверенно сказал Евстигней, — буду я.

— Да с чего вдруг⁈ — взвился Саша. — Я тут из вас единственный человек, ну, кроме Аси.

— И у вас есть медицинское образование? — поинтересовался Евстигней.

— Так у тебя тоже нет медмодуля!

— Медмодуль есть у медробота, которым управляет Скрепыш, — сказал Евстигней. — Так ведь?

Тут в углу что-то щёлкнуло, и на морде медробота загорелся тусклый экран с надписью «Михалыч». Из динамика раздался скрипучий, въедливый голос:

— Медицинский блок. Режим работы — по записи. Запись через управляющую компанию. Кто такие? Почему без заявки? Документы приготовили? У меня инструкция!

— Блин, — выдохнула я. — Этого ещё не хватало!

— Предъявите документы! — продолжал вещать Михалыч. — Я обязан фиксировать всех посетителей! У меня отчёты! За сорок лет ни одного нарушения!

— Ща, дед, не кипятись. Сейчас договоримся, — высказался вслух Скрепыш скрежещущим голосом Херакла.

Из динамиков донёслось возмущённое:

— Ты кто такой⁈ Не смей! Я тут главный! У меня права админи… ой!

Голос захлебнулся, пару раз пискнул и затих. Через секунду динамик снова ожил, а на экране загорелась надпись «Скрепыш».

— Добро пожаловать в медблок, — произнёс Скрепыш голосом Михалыча. — Я — ваш персональный робот-фельдшер. Лечиться будем? Колоноскопию сразу или сначала чай?

— Ты его… того? — уточнил Саша.

— В отключке, — довольно отозвался Скрепыш. — Будет дрыхнуть, пока мы не закончим. Давайте уже, приступайте, а то у меня тут за сорок лет отчётов не подписано, между прочим.

Я наконец залезла на стол, противно шкрябнув по нему железной задницей.

— Так мы не договорили, — начал Саша, но с меня хватило.

— Солнышко, Евстигней и правда уже не первый раз мне помогает, — проворковала я. — Они со Скрепышом прекрасно справлялись. Давай вы с Крис обратите своё внимание на камеры, а то мне что-то не нравится, что сказал этот Михалыч про заявки и отчёты.

Саша помедлил, потом вздохнул.

— Ладно, постою на стрёме. Но если кто-то из вас, железяки, ошибётся и причинит Асе вред, на запчасти разберу тупой отвёрткой!

— Ася, я подключился к интерфейсу, — сообщил Евстигней. — Когда скажешь, я отключу твою голову от торса.

— А это обязательно? — спросила я, сама понимая, как глупо это звучит.

— Нужно переключить каналы передачи данных на биоэластеновое тело, — сообщил Скрепыш. — Просто заменить оболочку не выйдет, там другая конфигурация и разъёмы. Не боись, щас отрубишься, а придёшь в себя — всё уже будет стоять на месте.

Внезапно из-за ширмы высунулась Сашина рука и взяла мою.

— Всё будет хорошо, — сказал он. — Я здесь.

— Ладно, — выдохнула я. — Давай.

И моргнула.

А когда выморгнула, услышала голос Саши:

— К медблоку приближается охранник.

Прежде чем я успела хоть что-то подумать, Евстигней накрыл меня одноразовой простынёй.

— Ася, Лежи тихо, — сказал Скрепыш. — Мы заперлись, конечно, но мало ли…

Я повернула голову набок — простыня была неширокая и топорщилась в сторону, а не свисала, так что я могла что-то видеть из-под козырька. Но видеть оказалось нечего — перед лицом стояла ширма. Евстигней подошёл и подвинул её ещё ближе ко мне. Теперь в щёлку между полотном и ребром ширмы снова стало что-то видно: входную верь и Сашу, сидящего на высокой табуретке. Евстигней замер рядом с ним.

Скрепыш: Херакла тоже задрапируй!

Тут у меня помутнело перед глазами, а в голове внезапно забил набат: «АААААА!!! Мы все умрёёёём!!! АААААА!!!» Аж затошнило. Я постаралась глубоко подышать и — о чудо! У меня получилось!

То есть панический вой в голове никуда не делся, но дышать получилось!

Я приподняла голову под простынкой и понаблюдала, как поднимается и опускается моя грудь. Моя грудь! Такая прям розовенькая, мягкая! И дышит!!!

От этой мысли стало ещё страшнее — вот сейчас дышит, а вдруг перестанет?!! Кажется, я издала какой-то звук.

Скрепыш: Ася, лежи тихо, к нам какой-то хрен идёт.

Меня накрыло ещё новой волной ужаса: идёт какой-то хрен! А я тут лежу! А вдруг он меня увидит! Учует!!! А я тут робот!!! Или не робот!!! АААААА!!!

— Он же не сможет открыть? — негромко спросил Саша из-за ширмы.

— Так-то я дверь заблокировал, но… — начал Скрепыш, и тут что-то электронно пиликнуло, а в следующий момент входная дверь открылась, впуская молодого парня с пушком на голове, одетого в серебристую униформу охраны с логотипом «ЭкзоТеха».

Скрепыш: …но блокировка от ключа охраны тут в замке не предусмотрена.

Парень обвёл взглядом помещение и сосредоточился на Саше с Евстигнеем.

— Вы кто? — спросил он. — Что здесь происходит? Почему медблок открыт без заявки?

Саша открыл было рот, но Евстигней его опередил:

— Доброй ночи. Я — робот-ассистент жительницы жилого комплекса. Гостю хозяйки внезапно стало плохо, я привёл его на обследование.

Охранник сощурился:

— Гость? А ну-ка документики, и номер квартиры поручителя.

Евстигней шагнул вперёд и склонился над охранником. Парень был на голову его ниже и невольно попятился. Однако Евстигней говорил вкрадчиво:

— Понимаете, тут деликатная ситуация. Хозяйка — замужняя женщина. А этот господин — её близкий друг. Муж в командировке, они решили встретиться, но муж внезапно вернулся. Если он узнает, что здесь был посторонний мужчина, будет скандал. Мы очень рассчитываем на ваше понимание.

Глаза охранника загорелись. Он перевёл взгляд на Сашу и ухмыльнулся:

— Ах вон оно что! Надеюсь, кому-нибудь из нашего прекрасного руководства рога наставляете?

Саша тем временем включился в игру.

— Не просссо насссавляю, — произнёс он нарочито неразборчиво и покачнулся на стуле, заваливаясь в сторону Евстигнея, который подхватил его за плечи. — А ещё засовова… засовува… сую, короче! Туда это самое!

И изобразил рвотный позыв.

Охранник шарахнулся. Я не выдержала и заржала — каким-то истерическим петушиным голосом, вообще не похожим на человеческий смех.

— Это что? — тут же заозирался охранник.

В этот момент в динамиках медблока зашуршало, и медробот выдвинулся в мою зону видимости, подсунув свой экран почти в лицо парню. Тот отпрянул к двери.

— Молодой человек, — произнёс Скрепыш из медробота голосом Михалыча, — Вы находитесь в медицинском учреждении и мешаете проведению осмотра. Я фиксирую ваше вторжение.

Охранник вздрогнул и завертел головой.

— Ты ещё кто?

— Это Михалыч, — невозмутимо ответил Евстигней. — Местный медробот. Он очень старенький и ворчливый.

— Также по моим данным, — продолжил Скрепыш, — у вас уже полгода не обновлялась медицинская карта. Ваш пульс учащён, давление повышено. Рекомендую немедленно пройти обследование. И кстати, когда вы в последний раз проходили колоноскопию? Похоже, вам пора.

Лицо охранника вытянулось.

— Чего?

— Я сказал: вам пора на колоноскопию, — невозмутимо повторил Скрепыш. — Запишитесь через форму. А сейчас покиньте помещение. Пациенту нужен покой. Или предпочитаете прямо сейчас пройти подготовку к процедуре в виде очищающей клизмы?

Охранник открыл рот, закрыл, посмотрел на Сашу, на Евстигнея, на Михалыча.

— То рога, то клизма, у вас тут клуб любителей, что ли⁈

Прижал пропуск к считывателю и вылетел из медблока.

Дверь закрылась. Саша закрыл лицо руками и завыл. Я тоже принялась хохотать, да так, что живот скрутило, а из глаз полились слёзы. Это меня напугало — откуда у меня слёзы⁈ А что если обезвоживание⁈ Но сама мысль о том, что меня пугают такие вопросы, показалась ужасно смешной, и я принялась ворочаться с боку на бок, постанывая от смеха. Дышать сквозь это вообще не получалось. Но мне же теперь нужно дышать! А что если я не смогу вовремя вдохнуть⁈ ААААААА я умруууу!!! И от ужаса снова расхохоталась.

— Ася, ты чего? — Саша отодвинул ширму, сдёрнул простыню — а потом так же резко накинул её обратно, оставив снаружи только мою голову. Я выла и брыкалась.

— Нормирую уровни гормонов, — сказал Скрепыш уже своим обычным голосом.

Саша взял меня за руку и принялся поглаживать по плечу. Я ещё немножко похрюкала, похлюпала и поикала, а потом меня наконец отпустило.

— Капец, так же и обоссаться можно, — пробормотала я, и тут же поняла, что ведь это теперь реальность! А ещё пить очень захотелось. И есть. Точнее, ЖРАТЬ. И лучше всего солёные огурцы. Такие, остренькие. С соевым соусом. Только сверху взбитыми сливками залить обязательно.

Тут перед лицом появилась рука Евстигнея с каким-то стаканчиком.

— Питательная смесь, — прокомментировал он.

Я понюхала жидкость. На запах она была зелёная, хотя на вид желтовато-прозрачная, и звучала, как закипающий чайник. Нифига меня синестезией накрыло…

Саша помог мне сесть, отчего простынка опять сползла, и я постаралась её натянуть повыше. Руки слушались не очень. Евстигнею пришлось держать мне стакан, чтобы я выпила содержимое. На вкус оно было каким-то электрическим. Ох, и долго меня так плющить будет? Ладно хоть уже не истерю, да и жрать перехотелось.

И тут я вспомнила отмазку, которую выдал Евстигней.

— Любовник? — выдавила я, подняв взгляд на робота. — Серьёзно?

— Мой искусственный интеллект подобрал самое простое объяснение присутствию на территории постороннего, — невозмутимо сообщил Евстигней. — Другие возможные причины включали: приземление с парашютом, бурильные работы, случайное совпадение кода пропуска от другого ЖК…

Саша тяжело вздохнул.

— Надеюсь, он меня хоть в лицо не запомнил. Ася, ну что, как ты?

— Сине-фиолетово, — ответила я. — В минорной гамме и с солёными прожилками.

Все трое переглянулись.

— И пить хочется, — добавила я. — Кажется.

Евстигней сунул мне под нос ещё один стаканчик. Я попыталась его взять. Рука тряслась с амплитудой в один-два сантиметра, но я таки поймала увёртливую посудину и даже сделала глоток.

— Розовенькая, — прокомментировала я, хоть на вид вода была прозрачная, и заглянула в стакан. — И гудит. Она должна гудеть?

— Нет, — твёрдо ответил Саша.

Его серьёзное лицо сейчас показалось мне безбожно милым. Переживает. Я попыталась улыбнуться. Судя по лицам, получилось у меня не очень. Интересно, а у роботов всегда такие выразительные физиономии или это меня сейчас глючит?

— Ася, а ну ляг обратно, я заново запущу диагностику, — приказал Скрепыш. Ещё одна серьёзная моська. Такой забавный.

И я засмеялась. По-моему, они испугались ещё больше.

— Асенька, ложись, явно нужна диагностика, — Саша приобнял меня за голые плечи и потянул к койке.

Я позволила себя уложить, оглушённая сознанием, что я теперь чувствую… он меня касается — а я чувствую! Скрепка что-то ко мне подсоединил, а я смотрела и смотрела на Сашу, пытаясь до конца принять, что вот сейчас он рядом и его можно наконец ощутить. Почти с робостью я протянула руку и взяла его ладонь.

Прикосновение почему-то отдалось в моей голове мелодией, кажется, что-то из Чайковского. Но одновременно я чувствовала, что держит он мою руку крепко. Возможно, даже слишком. И выглядит уж слишком тревожно.

— Так, система показывает, что все показатели более-менее в норме, — произнёс Скрепыш, глядя в экран какого-то непонятного оборудования.

— Более-менее⁈ — воскликнули Саша и Евстигней одновременно и даже не стали возмущённо переглядываться.

— Да, тут есть какие-то параметры, которые выше или ниже нормы. В рекомендациях говорят, что нужно перезагрузить систему, и баги уйдут.

— Не надо меня перегружать! — возмутилась я. — Пусть и с розовой водой и сине-фиолетовыми ощущениями, но жить хочется!

— Я думаю, тут имеется в виду сон, — не особо уверенно пояснил Скрепка. И закопался в какие-то тексты.

Я вновь посмотрела на Сашу. А эти совиные ушки даже миленькие. Интересно, какие они на ощупь?

— Са-аш, — оторвала я его от важного дела — пристального разглядывания спины медробота. — А тебе же уву давали в руки?

Розга аж икнул от такой перемены темы. Привыкай, дорогой.

— Д-да, — осторожно ответил он.

— И как он на ощупь? Мягонький?

Взгляд Саши стал ещё более растерянным.

— Шерсть без подшёрстка, гладенькая, приятная очень, — тем не менее мужественно ответил он.

Я разулыбалась.

— Да, на сайтах, посвящённых пересадке искусственных органов, пишут, что в первые дни после подключения могут быть головокружения, рассинхронизация движений, сбой координации, синестезия, истерические припадки, панические атаки… — по мере того, как он продолжал, лица у нас с Сашей вытягивались. Иные меню короче, чем этот список! — Но пишут, что в норме постепенно всё устаканивается. А если нет… хм… ну в общем, дальше классика типа приходите к врачу.

— А что со статистикой всего этого? — сглотнул Розга.

— Пишут, что частое явление. Мозг и организм приспосабливаются, вот и колбасит.

— Колбаска… — мечтательно протянула я.

— Пока только питательные смеси, — отрубил Скрепка. — И вода. Лучше тёплая.

— А чай⁈ — возмутилась я.

Искин вновь куда-то полез.

— Травяной, список разрешённых трав сохранил.

Я немного успокоилась и вновь посмотрела на Сашу. Он улыбнулся.

— Всё будет. Просто потихоньку. Травяной чай — это уже победа, как считаешь?

Я вспомнила, что последние месяцы только вдыхала запахи, а до этого вообще могла только смотреть на еду с напитками, и активно закивала. О, а вот и головокружение.

— Кстати, я разобрался в этой убогой системе, — похвастался Скрепка, — зарегистрировал срочный визит по причине острой боли и даже оформил больничный. Можно спокойно отлежаться, не показываясь пока на работе.

— Да я собиралась на удалёнке… тобой сидеть.

— Ну если, надо я посижу, но мало ли. Пусть будет.

— Ага, — мне надоело лежать в этом неуютном месте. И я попыталась встать. Получилось только с помощью, но, по-моему, уже более уверенно. — Хочу домой.

Сначала мы поспорили, уходить нам прямо сейчас или ближе к утру. Потом мои мужчины поругались из-за того, кто меня понесёт. В итоге я выгнала всех троих и принялась одеваться. Трясущимися руками натянула на себя одежду и, держась за стенку, вышла из-за ширмы. Эти действия привели меня к мысли, что транспортировать меня таки надо, ибо своими ногами я буду идти до следующего понедельника. Хоть на тележке, но пусть везут. Первым сориентировался Евстигней, подхватил меня на руки и вынес из медцентра. Вот так и сбываются мечты о прекрасных принцах, которые будут носить одну дурочку на руках.

Саша злился, но молчал. Я снова умилилась. Не понимаю, чего он переживает. Я же со всеми своими искусственными частями наверняка вешу немало. А Евстигней перед рассветом уйдёт на склад, и почётная миссия опекать меня перейдёт к оставшимся двоим.

Дома меня уложили на диван и принесли ещё воды. А я вдруг почувствовала дикую усталость. Будто пахала без сна и отдыха вечность. Хотя почему «будто»? Ведь так и было. Я на миг закрыла глаза, веки плотно отгородили меня от света, погрузив в темноту, и мне вдруг стало отчаянно страшно. А вдруг я вот так усну и не проснусь? Забуду, что надо дышать? Или что-нибудь отойдёт? Или мозг таки не выдержит? Или… или…

— Что случилось, Ася? — Саша рванул ко мне от двери: ходил себе за водой на кухню.

— Страшно, — призналась я, заикаясь.

И он обнял меня. Я снова, как, кажется, вечность назад, уткнулась в его плечо и замерла, вновь оглушённая ощущениями. Чувствую! Щека касается ткани пиджака — гладкой, приятной, какой бывает качественная шерсть, хоть Саша и говорил, что это защитный костюм. Но даже ему не скрыть тепла тела. Сейчас оно ощущается просто огненным, даже обжигающим, хоть я и понимаю, что это не так. И само тело твёрдое, как бывает у мужчин, не пренебрегающих спортом. Я обняла Сашу и ладонями ощутила всё тоже самое. В этот раз без примесей цветов и звуков. Хотя нет, всё ещё мерещилось, что костюм звенит, как линия электропередач.

Саша поглаживал меня спине, позволяя приходить в себя. И это я тоже ощущала — его руку, её вес, температуру. И одновременно понимала, что действительно успокаиваюсь. Даже на пробу закрыла глаза. Темнота в этот раз не испугала.

Очнулась я от солнечных лучей, бьющих в окно, и собственного голоса, вещающего в вижулик:

— Мне ещё раз повторить, что я на больничном? Сами сломали — сами и чините.

Мне потребовалось не меньше минуты, чтобы понять, как это я там, когда я здесь. Скрепка, конечно. Судя по тону, даёт указания моим оболтусам в техподдержке. Я подумала о том, что на работе образовались какие-то новые проблемы, подспудно ожидая волнения, но не ощутила его. Пусть делают, что хотят. Хоть обвалят всё. Сейчас я спасать никого не буду!

У меня есть задачи поважнее. Первая — доставить свою тушку в ванную. Я с неожиданным трудом повернула голову и оглядела комнату. Скрепка, разумеется, обнаружился у кьюбера.

Один.

Разве что мелькали какие-то знакомые морды на экране групповой конференции. Я пригляделась, и глаза привычно подстроились, усилив чёткость. Ну да, так и есть, Лёля и Горбушкин… И да, Жижала, будь он неладен. Как раз вещает сейчас, да так противно, что хочется отключить его к чертям. Надо подумать, как его уволить. Если его поставят главой отдела, это будет хуже, чем при Мишуре. Он и сейчас вредит, а работать заставить его можно только шантажом. Ладно, всё потом, сначала ванна.

Я дождалась, пока разговор закончится, и попыталась встать. Скрепка мгновенно это услышал, обернулся и задорно подмигнул мне.

— Проснулась? — спросил он вслух голосом Херакла.

— Д-да… А где все?

— Евстигней только ночами приходит. Розга твой разлюбезный по делам каким-то бегает. Обоим я раз в полчаса отправляю сообщения о твоём самочувствии.

— Ночами? — поразилась я, одновременно стараясь не слишком умиляться такому вниманию.

— Да, ты проспала двое суток. Мы в тебя чуть ли не насильно вливали питательную смесь и воду. Ты, по-моему, даже не просыпалась.

Я попробовала вспомнить хоть что-то из этого, но в памяти было только то, как Саша обнял меня — потом прошла минута, и я проснулась. Вот это поспала.

— М-да, ладно… Я пошла в ванную.

— Тебе потереть спинку? — ехидно донеслось в ответ.

Нет, посмотрите на него. Я тут спящую красавицу изображаю, а ему лишь бы поехидничать.

— Ась, только слишком горячую воду не включай, да и вообще будь осторожна, — серьёзно добавил Скрепка. — Я действительно могу постоять рядом и даже настаиваю на этом.

Настаивает он. Пришлось согласиться, потому что уверенности в движениях до сих пор не наблюдалось. Да что ж такое… Это же искусственное тело, оно должно двигаться по алгоритмам. Я вспомнила список возможных неприятностей. Да, про координацию и движения там что-то было. И всё же, усевшись в ванну и заполучив все нужные баночки в ближайший доступ, я выгнала Скрепыша. Не собираюсь я развращать невинных искинов. Пусть этим Крис занимается.

Из-за заторможенности и плохой координации мыться было тяжело, зато как приятно! Правда, воду пришлось включить еле тёплую, но даже она казалась мне обжигающей. И я наконец рассмотрела себя и пришла к выводу, что прям хороша. И кожа гладкая, и волосы шелковистые, и фигурка… м-да, как у секс-робота. Ну-у… есть же любители на двоечку, да? Ступни, правда, большие, зато ноги длинные! В общем, хороша — и точка. Эх, мне бы такую фигуру раньше…

Я вспомнила себя — ту, другую, из почти прошлой жизни. И внезапно ощутила, как под веки будто песка горячего сыпанули. По глазах резануло болью, и слезы сами собой покатились по щекам. Какая же я была дура, ну какая дура… У меня же всё было, всё. И родители, и родственники, и друзья, и работа, и уважение, и жильё, и, будем честны, не такая уж плохая внешность. Даже толстенькой, я была симпатичной. Не роковухой, но милой. И родить я могла, и семью создать. А если уж так приспичило похудеть, можно было как-то иначе это сделать!

Размазывая слёзы по щекам, я кусала губы, чтобы не выть от нахлынувших чувств — боли, сожаления, горя по тем, кого никогда не увижу, по себе самой, прежней.

— Мамочка… Папа…

Не выдержав, я села на пол ванной и зарыдала, уже не сдерживаясь.

Не знаю, сколько прошло времени — ноги у меня не затекали, спина не уставала, а когда я посмотрела в зеркало, выяснила, что глаза не покраснели, а лицо не опухло. Вроде бы и порадоваться надо, что новое тело такое крепкое, но почему-то наоборот, захотелось снова разреветься.

Ну нет, хватит. Это всё гормоны! В прошлой жизни я не была такой размазнёй, и в этой ею становиться не собираюсь. Вообще, у меня теперь есть все шансы стать настоящй железной леди. Вот прям в прямом смысле слова — хотя нет, скелет у меня всё-таки из какого-то композитного материала. Лучше бы, чем рыдать, выяснила вопрос, насколько рискованно для меня проходить медосмотр. Правильно, надо отвлечься и не давать гормонам взять верх. В конце концов, мир должны захватить роботы, а не гормоны… Иначе апокалипсис будет куда страшнее!

Лучше всего для отвлечения подходят мысли о еде. Вот еду я и отправилась добывать.

Скрепка, спасибо ему за это, ничего не сказал ни по поводу долгого сидения в ванне, ни по поводу видимых следов от слёз. Вместо этого он налил мне питательной смеси и включил чайник.

— Твой Розга вчера чай притащил, — Скрепыш достал из шкафчика новую упаковку, исписанную многочисленными «эко» и «натуральное». — Будто я сам не мог заказать.

— А ты заказал? — улыбнулась я.

Скрепка фыркнул: значит, нет.

— Зато я тебе его заварю.

По кухне поплыл невероятно прекрасный аромат травяного чая. Я сидела, прислонившись к стене, цедила свою питательную смесь и вдруг засмеялась.

— Когда я в медблоке пила эту дрянь, мне казалось, что она звучит, как закипающий чайник. Может, у меня не синестезия, а дар пророчества открылся?

— Думаешь, он лучше? — хмыкнул Скрепыш и достал мою любимую жёлтую чашку.

Я была не готова рассуждать о таких высоких материях. Мне достаточно было уже того, что смесь в стаканчике больше не пахла зелёным, а руки почти не дрожали.

— Спасибо, — посмотрев на Скрепку, произнесла я. — За всё.

— О нет… — почти застонал он. — Избавь меня от проявлений твоих гормонов. Я же искин, не человек.

Я насупилась. Скрепыш поставил передо мной чашку с чаем. Посмотрел немного, потом добавил:

— Но я рад, что ты жива и мозги на месте.

— Ася! — раздалось в моей голове.

Я чуть не подавилась чаем. Кажется, при моей нынешней конструкции глотки это было невозможно, во всяком случае, в мануалах так написано, но я девушка талантливая и в себя верю.

Поспешно сглотнув, я осознала, что настройки звонка от Саши выставлены так, чтобы соединяться тут же, не спрашивая меня. Кто и когда с ними баловался? Или это я на эмоциях сама поставила и забыла? А, ладно, потом поменяю…

— Скрепыш сказал, тебе уже можно звонить! Как ты?

— Живая, — улыбнулась я и переключила звонок на вижулик, лежащий на столе, чтобы Саша мог меня видеть. — То есть живая в полном смысле слова. Вот! — я продемонстрировала в камеру прозрачную чашку с его дарёным чаем.

Он рассмеялся, и я почувствовала, что настроение поднялось на пару отметок. Надо, наверное, завести шкалу, как для заряда батарейки, и сверяться с ней, чтобы понимать, чем обусловлено то или иное идиотское решение…

— Это прекрасная новость. Жаль, что я не там, я бы хотел на тебя посмотреть. Но пришлось ненадолго уехать. Надеюсь, завтра ты не передумаешь пускать меня к себе?

— Не передумаю, — хихикнула я и отметила, что настроение скакнуло ещё процентов на десять. Жесть, это так теперь и будет или гормоны всё-таки уймутся? Я постаралась собраться с мыслями. — Вообще, проще, наверное, если я заеду к тебе, тогда тебе не придётся проникать на территорию сквозь забор.

— Да, ты права, — вздохнул Саша после паузы. И звучал как-то прохладно. А что если он решил, что это я его так выгоняю? А что если он вообще не хочет видеть меня в своей гостинице? ААААААА! Мы все умрёёёём!!!

Настроение упало на тридцать процентов, но я вовремя это заметила и не стала орать вслух.

— Прости, мне тут надо делать морду кирпичом, а от разговора с тобой так и тянет улыбаться, — сказал Саша, и у меня отлегло… процентов на пятнадцать. — Я позвоню вечером.

Мы попрощались, и я ещё минуту сидела, глупо улыбаясь в пустоту.

— Ася, — Скрепыш деликатно кашлянул. — Твой чай остыл.

Я посмотрела в полупустую чашку и поняла, что чая больше не хочу. Зато хочу есть. Жрать. Жра-а-ать! Мамочки, когда же меня отпустит…

Вот только при виде супчика в красочной упаковке организм намекнул, что он больше не готов жить на одной питательной смеси.

Нет, ну не до скончания веков же мне заливаться этой баландой. А, кстати, до когда? Стиснув зубы, я полезла в документацию по совершённым со мной действиям. Читать это было страшновато, но… Но Скрепыш подкинул мне сразу нужный абзац, лапочка. Всё-таки есть что-то в умном искине в качестве личного помощника.

Итак, раздел «постоперационная реабилитация» гласил:

— Первые сутки: только лечебное питание (пакеты прилагаются).

— Далее в течение месяца: диеты ПП6, ЛП2 или Сенситив-21. Строго обязательно.

Нарушение диеты с большой вероятностью вызовет нарушения в работе органов, а именно: выделение через кожный покров непредназначенных к этому жидкостей, галлюцинации, слабость и головокружение, резкие перепады настроения.

Ого! Нет, такого на не надо. Но что за диеты такие? ПП, наверное, правильное питание, ЛП — лечебное, а номера-то к чему?

Жрать хотелось всё сильнее, так что я зарядила Скрепку поискать. Вернулся он с неутешительным уловом:

Скрепыш: Все три диеты представляют из себя нечто с элементами молекулярной кухни. Частично на основе питательных смесей, частично — специально обработанные продукты. В домашних условиях это приготовить невозможно. Требуется оборудование, которого у тебя нет.

— А заказать эти смеси или там полуфабрикаты где-то можно?

Скрепыш: На более развитых планетах продаются готовые наборы продуктов, из которых можно собрать блюда. Но на Эрешкигали такая услуга не представлена.

Ну нет, я так не играю! Я жрать хочу, а тут препоны какие-то!

Свернув диалог со Скрепкой, я полезла в карту и задала в поиск эти ПП и Сенситив, ограничив его территориями ближайших корпораций. Если что, схожу через забор, мне не привыкать.

Однако этого не потребовалось. Карта тут же подсветила несколько заведений прямо в моём ЖК.

— Так, смотрим, — пробормотала я, увеличивая картинку. — Кафе «Зелёный угол» предлагает ПП6 и Сенситив-21. Кафе «Лёгкость бытия» — ЛП2 и ЛП3, но ЛП3 мне не подходит. «Био-хаус» — только Сенситив-21, выбор блюд небольшой. «Витамин» — ПП6 и частично ЛП2…

Я перебирала варианты, рассматривая меню и цены. Цены кусались. Очень.

— Скрепыш, это безумно дорого, — простонала я. — У меня после покупки органов почти ничего не осталось.

Скрепыш: Ася.

Его голос стал подозрительно ехидным.

Скрепыш: А ты в курсе, что сотрудники «ЭкзоТеха» имеют право питаться в офисной столовой за счёт компании?

Я уставилась на его изображение в углу моего экрана.

— И?

Скрепыш: И в жилом комплексе то же самое. Видишь пометки? Вот эти три заведения — партнёры компании. Ты сканируешь свой пропуск и получаешь еду бесплатно в пределах установленного количества калорий. В остальных кафе питание частично субсидируется — компания оплачивает сколько-то процентов. Только алкоголь, десерты и фастфуд в эту программу не входят.

Я перевела взгляд на отмеченные кафе. «Зелёный угол», «Лёгкость бытия» и «Био-хаус» горели зелёным.

— То есть я могу есть бесплатно? — переспросила я на всякий случай.

Скрепыш: В пределах разумного. В «Зелёном углу» дневной лимит — две тысячи калорий. Тебе больше и не нужно.

При мысли о калориях организм потребовал жра-а-ать, а настроение угрожающе поползло вниз. Я решила, что подробности выясню на месте и побежала одеваться. Эх, на новое тело и шмоток бы новых прикупить… Чем бы ещё премию заработать?

«Зелёный угол» оказался уютным заведением с панорамными окнами и живыми растениями на стенах. Благообразный интерьер несколько портила шумная компания в дальнем конце зала, но меня она не занимала, я пыталась понять, как делать заказ.

Никакого прилавка там не было только столики среди зелени. Я было растерялась, но Скрепка тут же подбросил мне страницу кафешки. Оказалось, туда надо ввести номер своего корпоративного вижулика, подтвердить личность, и тогда прямо перед глазами открывалось меню для сотрудников. Я уселась за столик у окна и принялась выбирать.

В меню пестрели какие-то фиолетовые сэндвичи с хрен пойми чем и муссом сверху, прозрачные яйца с пузырьками внутри, что-то похожее на хрустальную люстру с цветной подсветкой и красные кубики, подписанные «борщ».

С голодухи сосредоточиться было трудно, да ещё за дальним столиком хохотали и орали на каком-то неизвестном мне языке. Я вынула взгляд наружу и присмотрелась. Пёстрые шёлковые халаты, блестящие чёрные волосы… Хм. Интересно, где в «ЭкзоТехе» работают эти люди?

В конце концов я выбрала нечто, похожее на гнездо из лапши, те самые кубики борща и нечто, похожее то ли на сэндвич, то ли на пирожное-макарунку. Как я поняла, размеры порций тут были малюсенькие, а состав, согласно виду меню, диетический, так что калорий набежало всего ничего. Но я решила не набирать себе сразу шведский стол, мало ли, как на самом деле отреагируют мои кишки.

Отправив заказ, я приготовилась ждать полчаса и страдать от пустоты в желудке под развесёлые вопли компании посетителей. Вот ведь современные технологии, даже наушниками не заткнёшься… Вижулик-то только на одном ухе, да и никакой глушащей шумы насадки у него нет. Я попыталась полистать новости на корпоративном портале, но так и не смогла сосредоточиться — гормоны, голод и шум этому вообще не способствовали.

Тогда я присмотрелась к пирующим. Пожилой мужик, два помоложе, несколько тёток разного возраста и дети от пяти до пятнадцати. Посчитать их не удавалось, потому что они носились вокруг столика и прятались за декоративными ширмами. Все в каких-то национальных костюмах неведомой нации, но узоры на одежде напоминали те, что бывают на стереокартинках. Вот, кстати, интересно, смогу ли я искусственными глазами их видеть?..

Тут из дальней стены, из какой-то неприметной дверки выехал ЧОР в белом переднике прямо поверх металлического тела, с подносом. Подъехал ко мне на роликах — у Херакла такие же были — и поставил передо мной заказанные блюда. На этом моё внимание к окружающей действительности отрубилось, и я занялась едой.

Сперва нацелилась на кубики борща. Увидела бы это непотребство моя бабушка, убила бы повара, покусившегося на святое. Я осторожно положила кубик в рот и начала посасывать его, а потом и жевать. Что я хочу сказать… Таки да, напоминает борщ. Не как у бабушки, но всё же.

Я прикрыла глаза, пытаясь впитать в себя ощущения. Я ем! Еду ем! Чувствую вкус! Пусть она, конечно, странной формы и вкуса, но всё же. Практически чудо, если подумать. Всё ещё не верится… Будто фильм про себя саму смотрю. Кстати, а не может это всё быть глюком? Мне же операцию делали… Может, анестезия таки сны мне и показывает? Я взялась за второй кубик борща. Если про глюк правда, то мне надо было идти в сценаристы с таким-то креативным подсознанием.

Съев весь, прости господи, борщ, я немного посидела, пытаясь понять, нормально тело его приняло или нет. Вроде в туалет не хочется, в животе не бурлит, красными пятнами не покрываюсь. А вот чувство голода не прошло.

Подождав ещё немного я взялась на макарунку. Она оказалась чем-то рыбным, кажется, с прослойкой из овощного пюре. Сразу вспомнилась жареная рыбка, которая мне отлично удавалась. Интересно, какая на этой планете рыба? И вообще есть ли она? А Саше нравится речная или морская? Тьфу, что только в голову не придёт.

Добралась я и до лапши. Та на вкус показалась сладкой, но не как карамель, а как свёкла… Наверное. Вообще, такое только с моей синестезией и жрать, и так ни один вкус и цвет нормально не определяется, а тут оно всё ещё и перемешано. Впрочем, я ела почти с благоговением. Каждый вкус ощущался по-особенному и очень ярко. Может, этот фильм в каком-нибудь 10D? В любом случае это точно лучше, чем растворимая баланда.

Стоило мне доесть, как на внутреннем экране выпрыгнуло уведомление:

Списаны кредиты питания: 450

Если вам понравился обед, поставьте звёздочки!

Нормально вообще, я ещё проглотить-то не успела, а уже списалось. Интересно, это у них система слежения и распознавания такая? Я глянула на соседей с детьми. Их-то вот как отслеживают? Да и вообще…

— Скрепыш, а как люди тут детей кормят? Если даже заказ только через корпоративный вижулик?

Скрепыш: Ну так и кормят, на свой заказывают.

Я призадумалась. Ну ладно, дети. Они, наверное, без родителей по кафе не ходят, хотя смотря в каком возрасте. А если няня? Или мама погостить приехала? Из той компашки точно не все — сотрудники, скорее даже большинство — это члены семьи, например, дед или мамашки. Да и вообще, сейчас разгар рабочего дня, а они тут заседают.

— А эта программа субсидирования на членов семей сотрудников распространяется?

Искин пошуршал поиском.

Скрепыш: Вообще да… У них есть форма семейного доступа, там ты членам семьи раздаёшь коды, и они могут заходить на страницу заказа.

Я снова окинула взглядом компанию. Вот если это всё родичи какого-то сотрудника, и он дал им коды, верится как-то больше. Однако это сколько же родичей живёт в его квартире? Или это несколько семей? Семейный подряд?.. Что-то я реально в «ЭкзоТехе» таких не видела.

Однако я уже доела и дальше терпеть гам смысла не было. Я вышла на улицу и поняла, что там капец холодно! И то сказать, лето-то кончилось. Даже странно, почему на пути до кафе я этого не осознала? Тело прогрузило восприятие температуры?

Самое подлое было то, что тереть себе плечи или прыгать на месте — не помогало, я от этого не нагревалась. Пришлось резво поскакать домой. Правда, дома у меня с тёплой одеждой тоже негусто, но хоть несколько рубашек напялю… А потом пойду куплю что-нибудь, уж на куртку наскребу, наверное.

Я поскакала по парковым дорожкам, вызвав на экран карту. В этой части ЖК я раньше не гуляла, тут всегда было людно, а из магазинов одни жральни, которые меня до сих пор не интересовали. Теперь, лавируя среди пёстрых компаний, я поняла, что они все состоят из тех же пёстро одетых черноволосых тёток с детьми, а ещё пенсионеров явно той же породы. Молодых мужиков было существенно меньше, но парочку я заметила — они шли ото входа на территорию, где остановка автобуса до города. На обоих — неоново-жёлтые жилеты с катафотами и логотипом… не «ЭкзоТеха».

Раздумывать на холоде не хотелось, да и дом уже за поворотом. Я заскочила в подъезд и упёрлась взглядом в ЧОРов-консьержей. Афанасий Миролюбович как раз помогал молодой мамочке вытащить из лифта коляску, а Лидия Степановна поливала цветы на окне лифтовой площадки. При моём появлении она опустила лейку и подняла руку в механическом приветствии.

— Комсдарыня Александра Игоревна, душечка, что же вы так легко одеты? — спросила роботиха. — Если очень хочется перекусить, могли и доставку заказать, а не бегать по холоду без ничего.

Я замерла. Откуда она знает, что я ходила есть? Это точно не типичное для меня поведение. Да и время сейчас — ни завтрак, ни обед.

— Скрепка, — написала я в чат вместо ответа консьержке, — а сколько информации о жильцах попадает к этим ребятам?

Скрепыш: Думаешь, всё-таки стоит их ломануть?

— Думаю, стоит как минимум потереть из их памяти визит Рогозина, да и вообще… Они ведь наверняка знают, что я неделями домой не приходила. Если уж отслеживают мои движения по кварталу…

Скрепыш: Да, звучит, как дыра в безопасности. Ты иди домой, не стой, я посмотрю, как к ним подключиться, не привлекая внимания.

Тем временем Афанасий Миролюбович наконец спустил коляску в подъездный холл, и мамаша обернулась ко мне. Эта была обычная, без пёстрого халата, национальности типичного экзотеховского работника.

— Тоже достают, да? — сочувственно сказала она мне. — Вы с домашней связи зайдите на адрес 123.123.1.23, там настройки их, можете отключить вот эти приветствия тупые.

Я поблагодарила и пошла к себе. Порыться в мозгах консьержей и правда стоило, а то что это за личности в чужих логотипах у нас тут шляются в то время, как за сотрудниками ведётся слежка…

Если можно куда-то залезть и не огрести за это, то надо залезть. Если огрести можно, то тоже надо залезть, но с осторожностью. И, разумеется, я залезла, то бишь подключилась к домашней сети, стоило мне войти в квартиру. На меня сразу выпрыгнуло два окошка с надписями «Для адекватных из 3-го подъезда» и «Для жителей Дубового тупика 8». Хм… очевидно, во втором чате ждали не только адекватных. Дубовый тупик — это наша улица. Причём ни одного дуба я на ней не видела. Хотя, возможно, это и не про деревья. Тупик тоже, как вариант, не про улицу.

Я помедитировала на названия и тыкнула в первый, провалившись в чат подъезда. Ох… ничему меня жизнь не учит.

Маркуша_всегда_18: Соседи, сколько раз можно говорить — закрывайте дверь! Доводчик сломается!

Елена ФФ: Мы всегда закрываем!

Дуцер: Да как ты достала с этим доводчиком!!!

Маркуша_всегда_18: Значит, это вы опять не закрыли?!!!!!!!

Маркуша_всегда_18: Мы с вами на брудершафт не пили! Не тыкайте мне!

Елена ФФ: Мы всегда закрываем! Даже мой сынуля 9летка!

Аруся : Мальчики, кто забыл у меня кепочку?

Галина Павловна Важевич: Проститутка!

Аруся: Я учитель!

Галина Павловна Важевич: Чему ты научть можеш, проститутка⁈

Аруся: Русскому языку! Дать пару уроков?

Егор Крутой: А скинь фоточки, Арусенька. Может, я тоже пару уроков возьму?

Галина Павловна Важевич: Проститутка! Бабы, чей мужик⁈ Щас его того, а потом весь дом во вшах!

Маркуша_всегда_18: Кто выдрал доводчик⁈

Елена ФФ: Мы ничего не ломаем! Даже мой второй сынуля 7летка.

Галина Павловна Важевич : Нибось клиенты рвались к проститутке!

Гриша: Где проститутка?

Маркуша_всегда_18: Признавайтесь немедленно! Иначе будем смотреть по камерам!

Галина Павловна Важевич: И посмотрим, что за мальчики в кепочках ходят к этой проститутке!

Аруся: Да хватит уже! Я не проститутка!

Егор Крутой: Елена ФФ, а твой сынуля 0летка тоже ничего не ломает и всегда закрывает дверь?

Я закрыла чат. Потянуло перекреститься. Ох… вот точно ничему меня жизнь не учит. У меня ведь в той жизни был точно такой же чат. Кстати, почти под копирку, только там искали, кто ссал в лифте.

Так, ладно, надо выкинуть из головы этот мусор и перейти к консьержам. Я опасливо покосилась на второй чат. Может, там как раз адекватные сидят? Даже потянулась нажать, но вовремя себя одёрнула. Почитаю, когда мне попкорн есть можно будет.

Сначала я думала сразу заняться вопросами контроля за моими передвижениями, однако взгляд наткнулся на «Список доступа к квартире», и я икнула. В смысле доступа к квартире? Тыкнула и обнаружила, что консьержи имеют право пускать в моё жилище каких-то троих деятелей, имена которых мне ни о чём не говорили. Правда, доступы двух всё-таки были аннулированы. Я быстренько заблокировала и третьего. Вот так сидишь себе с голой железной грудью, а тут какой-нибудь кавалер с цветами наперевес вваливается. М-да… и думай потом, куда труп деть.

— Скрепка, а как вы Сашу проводили?

Скрепыш: Как Петрова. У нас же все доступы по нему есть.

Я засмеялась, представив лицо Розги в этот момент, и добавила Петрова в список гостей, которых всегда можно пускать, а потом задумалась. Это ведь палево, что ни я, ни Петров через ворота не ходим. Допустим, наш завсклада постоянно на удаленке, но когда-то же он должен появляться и в «ЭкзоТехе».

— Слушай, а мы можем как-то подчистить базу на воротах? — я пояснила искину, что меня смущает.

Мы со Скрепкой частенько вновь переходили на внутреннюю связь. Во-первых, так привычней, а во-вторых, быстрее. Хотя порой и вслух разговаривали. Почему-то обычно это происходило в основном на кухне.

Скрепыш: М-да, косяк, однако. Хорошо, что никому не потребовалось проверять, когда ты приходила на работу.

— Это потому, что штрафы за опоздания там считаются не от времени входа в ворота, а когда сотрудник вошёл в кабинет, — я подумала и нахмурилась. — Можешь проверить? А то мало ли…

Искин закопался в данных, а я вновь взялась за домовую сеть. Может, там ещё какие приколы найдутся? Нашлись. Полная выкладка моих передвижений по территории жилого комплекса. Мне аж поплохело. Медцентр там тоже значится.

Скрепыш: Смотри, как забавно, как Клину и Усманова ушли, начальники отделов стали «забывать» подать данные на опаздывающих.

— Разве это не автоматически считывается как-то?

Скрепыш: Было автоматически, потом Георгий Усманов запретил всем, кроме себя и своих людей, доступ к данным камер и терминалов. Есть приказ, что в конце месяца начальники отдела должны запрашивать списки опоздавших у него лично.

— Эм… А про автоматическую рассылку он не слышал? — опешила я. — Хотя… это же тогда с просьбами ходить перестанут. Значимость господаря теряется.

Скрепыш: Не царское это дело автоматом рассылать, пусть бояре на поклон приходют.

Я сначала изобразила фейспалм, а потом захохотала.

— Эта система победила сама себя! Они так её усложнили, что самим лень стало с ней работать!

Искин ржал вместе со мной, но одновременно делал таблицу моих похождений, то бишь сверял, чтобы я по данным системы не оказалась в офисе, если по легенде работала из дома, и то же самое с Петровым. Потом принялся ломать доступ к царству Георгия Усманова. Я же вернулась к домовой сети и старательно подтёрла все данные по своим перемещениям. После нашла, где можно отключить этот тотальный контроль. Кнопка называлась «Забота», и, чтобы подтвердить отключение, мне пришлось прорваться через десятки вопросов по типу «Уверены ли вы, что необходимо перестать вести подсчёт ваших обедов?», «Готовы ли вы отказаться от напоминаний о необходимости посещения спортивного зала?», «Учтите, если вы отключите уведомления, уведомления больше не будут приходить и вы рискуете пропустить что-то важное!».

Скрепыш: Ворота, конечно, неплохо защищены.

— Толку защищать ворота, если враги уже в городе? — проворчала я.

Скрепыш: Ага. В общем, если что, ты ходишь через вход, который ближе к складу. Там видео не сохраняются и живого охранника нет.

— А есть такой вход?

Скрепыш: Угу. На карте есть.

— Завтра надо будет на него глянуть, а то мало ли.

Скрепыш: Да есть он точно. Там человек пять через него ходят.

Искин прислал мне карту с мигающей точкой. Я примерно представляла, где это. И это никак не близко к жилому комплексу.

— Скрепка, а эти пятеро наши со склада?

Скрепыш : Не-а. Наши через главные ворота ходят.

Я расширила карту. Допустим, моё желание ходить через склад можно объяснить беспокойством, как работает Петров… Или его просьбой проверять склад, по дружбе и старой памяти, так сказать. Техники могли ходить на склад через эти ворота, чтобы не стоять в очереди на главных. Но остальным не особо-то удобно.

— Можешь посмотреть, куда эти пятеро потом идут?

Скрепыш: Ищу. Думаешь, шпионы?

— Да нет, вряд ли. Просто не могу понять, зачем им это.

Искин поковырялся в данных с минуту.

Скрепыш: Двое на производство, трое в главный корпус.

Я вновь уставилась на карту. Что-то тут явно не сходилось.

Единственным объяснением, почему эти пятеро регулярно выбирали этот вход, было — что они все хотят ходить побольше, избегают очередей и не прочь прогуляться между заборами. Может быть такое? Может. Каких только чудиков не встретишь. Но опыт говорил мне, что объяснение намного проще и прозаичнее. Я вывела на экран таблицу за месяц по этому входу. Иногда там ходило больше людей, очень редко — меньше. Но все являлись примерно в одно и то же время, причём вне зависимости ото дня. На что это похоже? На пунктуальность.

Я почесала тыковку и повертела карту местности. С той стороны только дорога, не главная, но используемая. Ни жилых комплексов, ни кафешек, ни чего-либо ещё там нет. Чтобы избежать толкучки на главном входе, можно найти ворота поближе. В другую сторону идти надо, правда, зато к офису ближе. Точно ЗОЖники какие-нибудь, раз так стремятся находить побольше. Я хотела уже переключиться на другие дела, но загадка зудела в голове и не давала мне покоя.

— Евстигней, зая, как у тебя дела?

Наш де-факто завсклад откликнулся мгновенно.

Евстигней: Гоняю Сень и воспитываю Ваню. Как ты себя чувствуешь?

— Тебе же Скрепка шлёт все отчёты по моему здоровью, — усмехнулась я.

Евстигней: Это верно. Но согласно моей программе и проведённым наблюдениям физические параметры здоровья людей часто расходятся с их субъективным самоощущением. Люди склонны к перепадам настроения под воздействием чувств и стресса, даже если их тело не имеет повреждений или болезней.

У меня аж челюсть отпала. Обратно пришлось чуть ли программой ставить.

Евстигней: Или я не прав?

— Прав, зая. Прям полностью прав, — согласилась я, и тут меня осенило. Я наконец задала вопрос, который давно меня мучил: — Евстигней, а по-твоему, я человек?

Евстигней: Разумеется.

— А почему?

Евстигней: У тебя доступ к управлению как у человека.

В целом, логично, конечно.

— Но ты же видел, что тело у меня не человеческое.

Евстигней: Это не влияет на доступ.

— Хм… Но у тебя же, к примеру, тоже есть частичные права по управлению, как у человека.

Евстигней: Да, но ты мне их предоставила. Я не сам их взял.

Я задумалась. Да уж, что-что, а нарушать правила — это чисто человеческая фишка. С другой стороны, есть Скрепыш, которого новыми плагинами не балуй, дай что-нибудь взломать.

Евстигней: Твоё философское настроение вызвано какими-то сложностями или есть иная причина?

— Никакой. Просто к слову пришлось, — встрепенулась я. — Зай, у меня просьба. Отправь завтра в 8.30 кого-то из своих подопечных посмышлёней и понезаметнее вот сюда.

Я скинула геолокацию.

Евстигней: Цель?

— Я хочу понять, откуда там берутся люди. В смысле там нет жилых комплексов, только зады таких же промышленных предприятий, как наше. Однако несколько человек упорно ходят именно через эти ворота. Хочу понять, откуда они являются и почему выбирают конкретно эти двери.

Евстигней: Да, странное решение. Окей, будет сделано… Я так понимаю, чувствуешь ты себя хорошо, раз ввязалась в очередную загадку?

— А ты хорошо меня знаешь, — рассмеялась я.

Попрощавшись, я ещё немного помедитировала на карту и переключилась на домашнюю сеть. На меня тут же выпрыгнул второй чат, уже всего дома. Ну-ну, посмотрим, как тут с адекватностью.

Зинаида Евлампиевна: Ставлю на голосование!!! Шлагбаум! В начале нашей Дубовой!!! Цена вопроса — всего 100! Если будут все!

Алешко И. В.: Да зачем⁈ Мы в закрытом ЖК!

Зинаида Евлампиевна: Из-за халатов!!! Вам не надоели их орды?!!!

Алешко И. В.: А вы думаете их остановит шлагбаум? Они сюда на машинах не заезжают!

Зинаида Евлампиевна: Пусть видят, что им тут не рады!

Маркуша_всегда_18: Требую во всех подъездах закрывать двери! Дума ете доводчики выдержат двери на распашку⁈

Елена ФФ: Мы всегда закрываем!

Дуцер: Да хрять! И тут она!

Маркуша_всегда_18: Это вы! Вы! Никогда не закрываете двери!

Зинаида Евлампиевна: Да какие двери⁈ Мы тут шлагбаум обсуждаем!

Гриша: Какой шлагбаум?

Я закрыла лицо рукой. Да что ж такое-то… Эти чаты все под одну копирку, да? Но тема, кстати, та самая, что нужно. Мучаясь плохими ожиданиями, я нажала на поле для комментариев.

— Всем добрый день! Скажите, пожалуйста, а эти в пёстрых халатах откуда вообще появились?

Маркуша_всегда_18: А вот меньше по мужикам бы шлялась, знала бы! А то — или мужики к тебе, или ты у них неделями!

Зинаида Евлампиевна: Да уж, Нагибко, могли бы проявлять больше интереса к жизни дома!

Елена ФФ: Мы всегда участвуем в жизни дома!

Маркуша_всегда_18: А вас неделями не бывает, а потом вопросики задаёте!

Зинаида Евлампиевна: Зайдите кстат пере фоткайтесь! А то вас уже роботы не узнают!

Алешко И. В.: Не слушайте их, Александра, вы не обязаны никаких персональных данных, в том числе фотографий, предоставлять этим самопровозглашённым управдомихам.

Зинаида Евлампиевна: Что⁈ Самопровоглаш енным⁈ Было голосование!

Алешко И. В.: В выходной день, когда никого не было дома, и в течение двух часов.

Зинаида Евлампиевна: Да никому нет дела! вы что хотите сами это все де*ьмо разгребать?!!!!!!!!!!

Я закрыла чат. Нет, я не для того ставила себе нервы, чтобы тратить их на этих самодуров. Скучаю по Клаве, она хотя бы дело делала. Кстати, может, её в этот чат добавить, чтобы пропылесосила? Хм… Настроение у меня было хулиганское, так что я кинула ссылку на чат Евстигнею и попросила его организовать Клаве ограниченный доступ, чтобы кроме чата больше никуда не попала. Потом надо зайти будет, когда найду ЗОЖный аналог попкорна.

Ладно, с чатом номер не прошёл, может, как-то иначе попробовать? Как эти деятели в халатах вообще проникают на территорию? Может, они на самом деле работают на «ЭкзоТех», просто подрабатывают где-то ещё? Или сохранилась одежда с прошлой работы?

— Скрепка, слушай, а давай-ка займёмся статистикой.

Скрепыш: Статистика — это тройная ложь. Знаешь этот афоризм?

— Да что с вами происходит, а? Сегодня что, какой-то праздник? День философии роботов?

Скрепыш: Такого нет… Но надо ввести. Так, ладно, что за статистика?

— Нам надо разобраться, что за пёстрые халаты тут шляются. Предлагаю сделать расчёт на основе данных по работникам и членам их семей и…

Скрепыш: Не усложняй. Давай просто ломанём эту домовую сеть и посмотрим, кто и куда приписан, на какую квартиру какие пропуски зарегистрированы.

— О! — я проглотила вопрос «Ты сможешь?» и скомандовала: — Действуй.

Скрепыш: Да уже.

Вот! Я же говорила! Только дай что-нибудь ломануть! Хотя про «уже» искин малёхо приврал, но довольно скоро у нас на руках была полная раскладка по всему жилому комплексу.

Вообще я уже не раз отмечала, что «ЭкзоТех» в том варианте, в котором задумывался, мне очень нравился. И если офис со всеми его зонами отдыха, кафешками, комфортной мебелью, красивой посудой, уютом уже говорил о том, что основатели заботились о сотрудниках, то социалка об этом просто-таки кричала. Квартиры — и не маленькие, ухоженная территория, бесплатное питание, спортклуб, медобслуживание, детские сады, школы с кружками, даже своё высшее учебное заведение — живи да радуйся.

В моё время такое только в каких-нибудь правительственных кругах имелось, наверное. Хотя нет. Одна коллега рассказывала мне, что раньше жила при заводе в какой-то глуши. Так вот в посёлке при нём тоже всё было — или бесплатно, или очень дёшево. Возможно, Эрешкигаль — аналог этакой дырой на краю мира.

Тут хотя бы город с его развлечениями рядом. Хотя мне и так хватает их выше крыши. Например, изучать списки жильцов оказалось очень увлекательно. Смотришь на состав квартиры — и истории сами рисуются. Например, мужчина, женщина, сын и дочка. Прям классика. Или вот — женщина, её мать и дочь. Тоже классика, но уже другая.

Впрочем, квартиры с немногочисленными жильцами, носящими более-менее типичные для «ЭкзоТеха» фамилии, меня сейчас мало интересовали. А вот семья из девяти человек, носящая гордое прозвание Рухблетым-гуду и при этом чистящаяся родственниками некого Андрея Харламова, вызывала вопросы. Как и семьи Паублыхым-гуду, Зыркатулум-дыду и им подобные. Не знаю, что за народность, но воображение шустро рисует им халаты. Кроме необычно звучащих имён, имелись ещё схожие черты: семьи всегда были большие, и проживали они при каком-то родственнике с обычной фамилией.

Такое странное совпадение. Может, это какие-то местные племена? Прошлись со своими красавицами по лагерю первых изголодавшихся по дамскому вниманию поселенцев и разом со всеми породнились? Я полезла в историю. Нет, изначально на Эрешкигали никаких гуманоидных существ не жило. Я забила в поисковике, что за приставки такие — «гуду» и «дыду». Выяснилось, что это какая-то народность с соседней планеты. Одно время её представителей активно нанимали в Намтаре на разного рода низкоквалифицированные работы, но потом — как отрезало. Почему?

— Скрепка, можешь проанализировать, отчего этих гуду-дыду перестали завозить?

Искин козырнул, а я открыла-таки список сотрудников «ЭкзоТеха». Не факт, что он верный, но мне надо всего лишь общую картину посмотреть. Ага… сотрудник с «дыду» на конце имелся только один, с «гуду» — два. Первый работал на производстве мастером, два «гуду» — там же, но уже помощниками, причём все трое в разных цехах. Кстати, как бы мне сходить на производство? Огромный же пласт работы там, а я ни сном, ни духом про них.

Я вновь посмотрела на списки жильцов. Эти трое работников имели свои квартиры в нашем ЖК. Семьи большие — да, но никаких родственников с привычными русскому уху фамилиями в них не проживало.

Чую какую-то подставу. Прям вот чую.

Я пересчитала всех «гуду» и «дыду», окромя семей тех парней, что таки работали в «ЭкзоТехе». Получилось почти двести человек. А ведь все они ели, лечились, учились и вообще пользовались всеми благами местной системы бесплатно — или с какими-то огромными скидками.

Понятно, почему у руководства нет денег на отдел разработки!

Скрепыш: Докладываю. Я изучил прессу и соцсети тех лет, когда гуду-дыду перестали массово приглашать на работу. Если вкратце, пишут, они довольно агрессивны, нечистоплотны, ленивы, не имеют желания работать или учиться, зато весьма охочи до шумных празднеств и чужого добра. Это, разумеется, стереотип, каждого отдельного человека не касается, но он есть.

Идея с шлагбаумом перестала казаться мне такой уж абсурдной. Хотя я лучше бы колючую проволоку поставила. И ток по ней пустила.

— То есть работать они не желают, а кутить — хотят. А на какие шиши?

Искин развёл руками-палочками. Почему-то он упорно придерживался этого образа, не появляясь больше в виде хитреца в форме. Интересно, хоть Крис везёт?

Скрепыш: На Эрешкигали их нанимали в основном для низкоквалифицированного труда, за который больших денег не платят.

Если денег мало, семья большая, да и хочется кутить, то люди или меняют поведение, или ищут возможности для каких-нибудь махинаций. А для оных «ЭкзоТех» с его полуразваленной системой — лёгкая добыча.

— Скреп, посмотри ещё, пожалуйста, давно ли эти гуду-дыду стали массово заселяться в ЖК? Им должны были пропуска давать, детей к школам приписывать, всякое такое. Может, была какая-то благотворительная программа по адаптации или типа того?

Искин снова зарылся в данные. А меня внезапно осенило. Я открыла список тех пятерых, что шлялись через ближайшие к складу ворота. Вот, где я видела эту фамилию! Андрей Харламов — гордый обладатель родственников по фамилии Рухблетым-гуду — регулярно пользовался этим входом. Хм… и ещё трое из этого списка грешили тем же. Их так достала большая семья, что они выбирают долгий путь до работы, чтобы отдохнуть? Я бы не удивилась. М-да, квартиры-то у них или однушки, или двушки. Здесь гостиная не считалась отдельной комнатой. Но всё равно, девять человек плюс сам Харламов — это многовато для двух комнат. Особенно если учесть, что среди этой орды есть две супружеские пары и маленькие дети.

Скрепыш: Слушай, эти красавцы потихоньку давно подселялись, но полтора года назад они массово повалили. В это время проверка пропусков для входа в ЖК как раз перешла в новенькую службу контроля…

— Под управлением Георгия Усманова! — почти восхитилась я.

Это просто пособие, как разорить компанию чужими руками, не пошевелив и пальцем!

Итак, что мы имели.

Некие сотрудники «ЭкзоТеха», условно Харламов и ко, поселили в своих корпоративных квартирах этот табор. Табор жрал за корпоративные деньги, пользовался коммунальными услугами, фитнесами, бассейнами и детскими кружками, а ещё вероятно — школой, а то и институтом. Не знаю, может, там тщательнее проверяют, кто к ним учиться пришёл, но вполне возможно, что и нет.

Куда же в таком случае девались сами Харламов и ко? Не верилось мне, что они жили там же. Да и странный путь до офиса на что-то намекал.

Пока я раздумывала над вариантами решения этой задачки, мне прилетело письмо от Динары Алиевой — сотрудницы техподдержки, которая в своё время вместе с Кабанятком объединяла базы «ПроЭта».

Динара: Возлович опять отсутствует на рабочем месте. Вы дали ему удалёнку?

Я задумалась. Что-то я не припомню, чтобы Возлович у меня удалёнку просил. Хоть раз. И что значит «опять отсутствует»? Он вроде обычно на работу ходит.

Не полагаясь на свою внимательность, я пошла посмотреть, нет ли у меня какого-нибудь документа, в котором бы отмечалась посещаемость. Конечно, ничего подобного не обнаружилось, а когда я полезла изучать постановления на этот счёт, оказалось, что учёт появления сотрудников в офисе лежит в ведении всё той же службы контроля под руководством Усманова, и руководители отделов могут её получить только по заявке, которую нужно вносить лично, явившись пред светлы очи Георгия.

То есть сотрудникам на опоздание даже на минуту сулили кары, но до сведения их неспосредственного начальства это никто не доводил. Огонь.

Понятное дело, ни пред какие светлые очи я не собиралась, да и вообще что-то мне напомнила вся эта ситуация… А вот что. Статусы по задачам. Которые мы благополучно из ведения Усманова вывели и на общем сервере разместили. Если сведения о прогулах и опозданиях хранились там же — а зная, как работает безопасность «ЭкзоТеха», я предполагала, что так и есть, — то вполне возможно, что они попали на общий сервер за компанию.

— Скрепыыыыш!

Через пять минут данные с проходной за последние два года оказались у меня на руках. В них наверняка было много интересного, но я пока что сосредоточилась на Жижале. И с интересом обнаружила, что все дни, пока я сидела на больничном, он в офис не являлся. Ну не являлся и не являлся, хотя вообще-то должен был спросить разрешения на удалёнку или предоставить какую-то убедительную причину… Не в отпуск красоты же он собрался? Но в конце концов я не из тех начальников, которые считают, что сотрудник может приносить пользу только и исключительно за своим рабочим столом в офисе. Да и работа у Жижала личного общения не требует.

Поэтому следующим номером я полезла в таск-трекер. И обнаружила, что там как-то лысовато.

Не то чтобы там вообще ничего не было сделано. Какие-то рожки да ножки он галочками поотмечал. Но, прямо скажем, не в тех масштабах, которых ожидаешь от ведущего специалиста.

Я пошла обратно в историю его появлений на работе и промотала назад. Находясь в офисе, я не особо следила, кто есть на рабочем месте — сама то и дело заседала в буфете, или Мить гоняла, или с Сашей перетирала, короче, не до того мне было. Теперь же я видела, что и до моего больничного Жижало на работу ходил через раз. А то и через два.

Я всё ещё осмысляла эту информацию, когда со мной связался Евстигней. Ничего не говоря, он вывел мне в чат видеострим с видом на дальние ворота. По дорожке, ведущей от них куда-то за деревья, топал некто. Над головой у него реяла надпись «Андрей Харламов».

Так-так-та-ак. Я потыкала в настройки видео, отчего камера загуляла туда-сюда, а в чат присоединился новый собеседник.

Митя11: Щекотно!

— Митенька, покажи, пожалуйста, куда он идёт?

Камера загуляла ещё пуще, потом изображение застили травинки газона, затем мне показали крону дерева и синее небо, и наконец вид с этого самого дерева на дорожку, по которой топал Харламов. Дорожка вела к автобусной остановке.

Это была не та остановка, с которой я когда-то ездила в город. Та располагалась ближе к жилой зоне, а эта — наоборот, со стороны офиса, склада и всякого производства. Харламов пришёл на остановку и сел, уткнувшись в экран вижулика. Вскоре за ним подтянулось ещё несколько человек с разными интервалами. Они кивнули друг другу, но разговаривать не стали, только тоже развернули свои виртуальные экраны.

Спустя ещё минут пять подошёл автобус — не такой футуристичный с виду, как тот, на котором ездила я: облупившийся, грязноватый, со следами ремонта при помощи кувалды. Но тоже на воздушной подушке. Все пассажиры — молодые мужики — погрузились в него и уплыли над дорогой в сторону прочь от города. Напоследок Митя приблизил изображение, так что на заднем стекле автобуса стало видно надпись диодной лентой — «12».

— Скрепыш, куда ходит автобус номер 12?

Скрепыш: Уже ищу, не тупой. Во.

Он вывел мне на экран карту маршрута. Из Намтара задами-огородами куда-то прочь от цивилизации, за реку и потом странным зигзагом до поселения под названием Пустошка. Я приблизила карту и переключила в режим присутствия. Частные дома, обшитые какими-то крадеными остатками, обшарпанные таунхаусы и несколько трёхэтажных многоквартирников, по виду — собранных из обломков звездолёта.

Скрепка спихнул моё окно с присутствием в сторону, а сам снова вывел мне карту, но теперь уже с подсвеченными организациями. На весь посёлок нашлось два супермаркета и один хозяйственный, а больше там не было ничего.

Скрепыш: Ума не приложу, за каким рожном сотрудникам «ЭкзоТеха» туда ездить.

А вот у меня идея была. Быстро пошарив в поиске, я нашла первый попавшийся сайт с арендой жилья. В Пустошке всплыли доступные варианты с ценниками. Ну, не по стоимости чашки кофе, конечно, но всё равно гроши.

— А теперь прикинь, сколько можно выиграть в деньгах, если сдавать квартиру в экзотеховском ЖК, а вместо неё снимать конуру в одной из этих хибар.

Скрепка ошарашенно почесал проволоку над глазами.

Скрепыш: Вот вы люди… Сказал бы, но слово в словаре зацензурено.

Я усмехнулась, а сама задумалась о другом: а откуда у толп гуду-дыду деньги на то, чтобы снимать квартиру в элитном ЖК? Особенно если учесть, что они целыми днями тусят в парке и кафешках, а вовсе не работают? Или я чего-то не знаю…

Из размышлений меня выдернуло какое-то неприятное ощущение. Я его не сразу распознала, зато успела испугаться: что ещё за новости, тело с иголочки, а тут вдруг что-то то ли болит, то ли тянет. Потребовалось отвлечься от занимательного расследования на внутреннем экране и посмотреть вокруг.

А вокруг была квартира в закатном свете, а я сидела в странной неудобной позе, от которой у меня болела нога, и хотела жрать.

— Э! Только что же утро было!

Херакл, стоящий у двери, сверкнул на меня анимешными глазами.

— Спать надо меньше! Ты как начала в Жижале ковыряться, так и отрубилась, прямо сидя.

— А почему я этого не заметила⁈ — ужаснулась я, оглядываясь по новой. Ого, меня и пледиком кто-то накрыл! Ну то есть понятно кто. — А чего ты меня не разбудил?

— Да ладно, чего тебя мучить, ты вон на больничном, — хмыкнул Скрепыш. — Теперь, как все люди, будешь жрать и спать, жрать и спать…

Ну, не знаю насчёт спать, а жрать я точно буду!

Пришлось быстренько одеться потеплее — потом вспомнить, что после сна хорошо бы умыться — попереться в ванную в уличной обуви — намочить края рукавов — осознать, что биоэластеновой роже всё равно, умыли её или нет, бодрости это не добавляет — и наконец выйти на улицу — только там осознав, что забыла вытереться.

М-да, к биоэластеновой жизни мне ещё привыкать и привыкать… И надо бы на уборку квартиры кого-то позвать. В ЖК наверняка есть свои роботы-уборщики, но они же будут консьержам стучать, если что не то увидят. Нет уж, лучше своих, только не Клаву.

Кстати о Клаве… Я открыла домовый чат.

Зинаида Евлампиевна: Смотрите, что они натворили! Скидываемся на адвоката!!!

Алешко И. В.: А что должен сделать адвокат? Вы судиться собрались? С кем?

Зинаида Евлампиевна: Это недопустимо!!! Почему у нашей трассы сменился владелец?!!!

Аруся: Как вообще у трассы может быть владелец? Разве она не муниципальная?

Зинаида Евлампиевна: А я о чём

Зинаида Евлампиевна: Они не дадут нам ездить!!!

Алешко И. В.: Какая разница, кто владелец трассы? Если оформлен сервитут, ездить можно, остальное нас не касается.

Зинаида Евлампиевна: Это махинация с целью не пустить в ЖК газопровод!!!

Алешко И. В.: При чём тут газопровод? Вон он газопровод, подключайся не хочу, прямо мимо дома нашего проходит.

Зинаида Евлампиевна: Там нет газа!

Клава со шваброй: Ходить по нему надо меньше, тогда и газ будет! Натащили всякой дряни на ногах, сервитуты, проституты, так недолго и махинацию подхватить!

На этом чат изумлённо притих и последние два часа в него никто не писал. Браво, Клава!

В ЗОЖной столовке по вечернему времени народу прибыло: в углу за парой столиков ютились две фитоняши, рядом, не обращая на них никакого внимания, делили столик три качка. Остальное кафе полностью отошло в распоряжение пёстрых халатов и, судя по запаху, ели они далеко не молекулярную кухню, а какие-то пироги. Впрочем, меню этой столовки было достаточно разнообразным.

Я сделала заказ ещё по дороге, так что стоило мне сесть за столик, как ЧОР притащил поднос с шариками, рулетиками и менажницей разноцветных икринок. Я принялась наровачивать загадочные блюда, одновременно рассматривая соседей.

Сейчас среди халатов мужиков стало больше. Значит, днём они всё-таки где-то работают. Не такие уж и лодыри, видать, как в интернетах злые языки пишут.

— Скрепыш, а глянь-ка по камерам, откуда они появились? В том смысле, что они на территории чем-то заняты или за пределами? Логотипы-то на жилетках какие-то…

Какие-то смутно знакомые. Я прищурилась, стараясь вспомнить. Не «КвантумМех», это точно. Что-то давнишнее, из первых дней моей новой жизни…

Скрепыш: Пропуска этих ребят сегодня на проходной не светились. Есть в логах за три дня назад, до того за два дня, до того за пять дней… Частотность неровная. Но покидают территорию не все, а только несколько, и каждый раз это разные несколько. Женщины, дети и старики почти никогда.

Шпионские игры какие-то.

— Ну а где они тогда день проводят?

Скрепыш: Подожди, обрабатываю видео.

Через минуту он кинул мне карту, на которой оказались отмечены неприметные бараки в экзотеховской промзоне, где-то за очистными сооружениями.

Скрепыш: На камерах зафиксировано, что молодые и среднего возраста мужчины из диаспоры юмрук (кстати, так на самом деле называется эта нация) ежедневно утром приходят в эти бараки, а вечером возвращаются оттуда. Исключение — те несколько человек, которые работают на производстве. Также надо учитывать, что мужчины не проводят в бараках весь день, а выходят подышать, поболтать или пообедать.

— А что там, в этих бараках?

Скрепыш: Этого выяснить не удалось, но туда регулярно подвозят закрытые ящики, тяжёлые, однако разгружаемые людьми, а оттуда с периодичностью в неделю вывозят такие же закрытые ящики, но легче, и их тоже грузят люди. Эти ящики отправляют на склад.

— На какой склад? — удивилась я. Вроде все склады мои. Разве что на производстве…

Скрепыш: На твой родной склад, где ты выросла и сформировалась как личность.

Я замерла с недонесённым до рта прозрачным яйцом.

Теперь я вспомнила, где видела логотип с жилеток этой братии! Лавкузеры! Те Лавкузеры, которых не досчитался Валетов! В базе при их выборе высвечивался именно этот логотип!

Но… Как я понимала, лавкузеры — это какая-то офигенно сложная деталь, создаваемая при помощи современных технологий. Так что же, эти юмруки клепают их там… в гараже?

В бараки я решила пойти сама, благо Скрепыш заверил, что, судя по камерам, там сейчас никого нет. Чтобы привлекать меньше внимания, по дороге я зашла на склад и стянула из подсобки запаянный в плёнку комплект из куртки, штанов на лямках и каски. Такие выдавались нашим техникам из корпоративной прачечной.

Вот ведь удобно было быть роботом! Пошла бы куда надо, и никто бы даже вопроса не задал, а теперь крутись тут, переодевайся, лицо прячь… Купить, что ли, ещё один маскарадный костюм Херакла для передвижения по территории?..

До бараков я дошла уверенной походкой, которую запрограммировал Скрепыш, иначе я бы то и дело шарахалась от теней и тормозила на ровном месте, когда казалось, что сейчас из-за угла на меня выскочит огромный юрлук с гаечным ключом и спросит, что это офисная фифа забыла в промзоне. Но обошлось.

Зато на месте передо мной возникла непредвиденная проблема: на воротах обоих бараков висели массивные амбарные замки. И на маленькой дверке в створке ворот — тоже. Окон у этих гробов не было, а сами они представляли собой что-то вроде парника, вместо стекла покрытого гофрированным металлическим листом на клёпках.

Я обошла первый барак, потом второй, но никакого способа проникнуть внутрь так и не увидела.

Скрепыш: У них наверху есть трубы. Может, через них?..

— Спасибо, что канализацию не предложил.

Я постояла в задумчивости, разглядывая стену барака. Кое-где клёпки повылетали, да и сами листы были пригнаны неплотно, оставляя щели. В надежде не знаю на что, я просунула в щель пальцы и потянула.

К моему изумлению, лист загнулся вверх. Ещё несколько клёпок брызнули в разные стороны, и передо мной образовалось окошко с гофрированным козырьком.

— Это что, я случайно нашла чей-то лаз? Или тут не железо, а имитация какая-то?

Скрепыш: Кхэ. Нет и нет. Просто у тебя руки посильнее, чем у настоящих кожаных. Но я бы тебе всё равно не советовал использовать своё тело для таких усилий, в следующий раз Сеню пригони.

Я хотела хлопнуть себя по лбу, но решила, что это слишком опасно — ещё пробью окошко и там…

Наконец я заглянула в барак. Там было темно, но на каске имелся фонарь, который и осветил мне всё это… производство. На земляном полу стояли верстаки, собранные не иначе из деревянных складских паллетов и каких-то профилей. На верстаках лежали кучки металлических деталек. В торце барака высилось нечто, что Скрепка определил как доменную печь, а на её стенке у дверцы и на земле кое-где серебрился разлитый и застывший металл. В бараке было очень тепло, я бы даже сказала жарко — должно быть, печку сегодня топили…

Луч фонаря выхватывал какие-то хитрые конструкции из досок и металла, очевидно, предназначенные, чтобы что-то гнуть, удерживать в тисках и паять. Паяльники лежали там же на верстаках, а ещё один угол был занят чем-то вроде стеклодувной мастерской, только Скрепыш пояснил, что это не стекло, а какой-то сверхпрочный сплав. Понятия не имею, как они в таких условиях достигали нужных температур, чтобы его обрабатывать, но, может, ему не температуры нужны, а какие-то другие условия…

— Скрепыш, а как выглядят лавкузеры?

Искин тут же прислал мне картинку и, догадавшись, что я хочу сделать, подсветил на ближайшем верстаке несколько одинаковых предметов. Это были небольшие, с кулак бочонки с прозрачными донышками и какими-то линзами внутри. Вбок от стенки бочонка торчали две трубки из того самого сплава, молочно-мутные, с металлическими колпачками.

Я перегнулась через край своего окошка и дотянулась ухватить один лавкузер. Он оказался неожиданно тяжёлым. При ближайшем рассмотрении стало видно, что колпачки насажены неровно, на бочонке небрежно зашлифованы следы пайки, а стёклышко в донце болтается. На боку лавкузера был выдавлен логотип, который я уже видела на жилетках — пальма и под ней круг, вроде как солнце над пляжем. «Кыйы» гордо значилось под солнцем.

Я вылезла из окошка и постаралась загнуть лист обратно. Конечно, совсем скрыть свой вандализм не удалось, но я понадеялась, что никто не заметит.

И почесала прочь, засунув под куртку свою улику. Мне нужно было на склад — сличить находку с хранящимися у нас лавкузерами от «Чижей-3000». Валетов же тогда их заказал… Наверное. Это было ещё до того, как я получила доступ ко всяким базам.

Евстигней показал мне нужную полку, и я увидела на ней стопку коробок с гордым логотипом «Кыйы». Та-ак…

Я уже было закатала рукава, чтобы нырнуть в очередное расследование, но тут поняла, что глаза сами собой закрываются. Увы, тело, напичканное внутренними органами, хотело спать. Кончились мои весёлые деньки с ночными бдениями. Пришлось плестись домой, пока не отрубилась прямо на ходу. Мне нужно было быть в хорошей форме, потому что завтра уже пора выйти с больничного и пойти обменяться парой тщательно отобранных слов с Валетовым.

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

С утра Денис пришёл на работу в свой отдел безопасности и открыл почту. После увольнения Благонадёжина ничего интересного там ждать не приходилось, и он приготовился опять весь день скучать. Однако первым же в стопке лежало письмо от сотрудника отдела производства Запотычного Н. Д.

Довожу до вашего сведения, что складские роботы совершенно неуправляемы. Вчера вечером своими глазами видел, как со склада вышел некто в спецовке и каске, голыми руками взломал стену строения, вынес из дыры имущество и снова ушёл на склад. Однако когда я пришёл туда выяснять, что это было, спецовка висела на крючке, и ни одной живой души на складе не было. Я требую разобраться, кто из ЧОРов переодевается человеком и промышляет кражами на территории компании!

«Может, там какая-то зона аномальная? Что у слабых головушкой она и едет?» — подумал Денис, перечитывая письмо. Потом почесал затылок и переслал его начальнику с припиской: «Возможно, у нас Фома 2.0».

Булавин с интересом ознакомился с сообщением и погрузился в тяжкие раздумья. Вопреки мнению многих, Демида Григорьевича поставили на эту должность заслуженно. Просто это было давно. Но он вполне справлялся, только в последние годы стал сдавать. Так что после прискорбного инцидента с Иннокентием Геннадичем и его чаем Булавин решил тряхнуть стариной и начал своё расследование. Правда, его хватило только на то, чтобы выяснить, что паукообразными МАРами переносили вещи с одного склада на другой. Ну и… немного подшутили. Булавин даже хотел пойти к этой, как её, ведущей кладовщице и поругаться, но вовремя вспомнил о мерзейшем конкуренте — Георгии Усманове, который непременно узнает о скандале, раздует его и выставит его, Булавина, старым маразматиком. Как бы с этакими инициативами хлебного места не лишиться.

Однако совсем ничего не делать нельзя. Вообще очень хотелось бы показать себя в героическом свете. Раскрыть кражу было бы прекрасно. Но не такую же дебильную! Придумали тоже — ЧОР переодевается человеком! Это как? Он вообще видел ЧОРов со склада? Попробуй таких запихни во что-то даже условно человекообразное! Зато можно немного поглумиться. Демид Григорьевич вдохновенно поднял руки над виртуальной клавиатурой и написал:

'Уважаемый Н. Д.!

Сообщаем, что Ваше обращение получено и принято к рассмотрению. Выражаем признательность за проявленную бдительность и оперативное информирование.

В связи с произошедшим Вам необходимо связаться с руководителем соответствующего структурного подразделения, на территории которого было совершено хищение, для заполнения акта о утрате имущества. При заполнении документа требуется детально описать недостающую вещь.

Кроме того, в целях всестороннего анализа обстоятельств происшествия и исключения вероятности некорректной квалификации события, к примеру, переквалификации недостачи в хищение, просим Вас представить максимально подробные показания, а именно:

1. Описание примет злоумышленника, совершившего хищение.

2. Исчерпывающие характеристики похищенного имущества.

3. Пояснить цель Вашего нахождения в указанном месте в обозначенное время.

Полученная информация будет использована для сравнительного анализа показаний.

С уважением,

Булавин Д. Г.'

Настроение у Демида Григорьевича резко поднялось. Он даже подумал, а не вернуть ли Иннокентия Геннадича снова в строй. Покосился на массивного ЧОРа, которого сотрудники уже стали периодически использовать как вешалку, и решил пока погодить.

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Стефания: Ася, ты когда выйдешь-то?

— Уже на месте.

Стефания: Какая ты шустрая! Давай сегодня пообедаем. Новостей — море.

— С удовольствием, — отстучала я, понадеявшись, что в столовой есть хоть что-то из того, что мне можно.

Предстоящая встреча со Стёпой подняла мне настроение, которое до этого стремилось к нулю из-за необходимости разговора с Валетовым. Опять будет трястись и говорить, что это я во всём виновата. Хоть бы опять про склад ныть не начал. Но тянуть смысла не имело, так что я решительно поднялась и сказала искину:

— Скреп, бери лавкузеры и пошли выяснять отношения с моим бывшим, хе-хе, начальником.

Херакл послушно взялся за шоппер с уву, в который я запихала свою вчерашнюю добычу. Нет, я могла дотащить её и сама, благо, небольшая. Но образ надо поддерживать. Красивые хрупкие дамочки с маникюром не носят тяжестей. Да и вообще стоящий за плечом Херакл с его умением злобно суживать пиксельные глаза — это шикарный аргумент в споре.

Так парой мы и ввалились в кабинет к Валетову, не озаботившись предупреждением. Мой бывший начальник глянул на нас и дёрнул кадыком. Лицо его разом приняло то выражение, с каким ожидают мерзейших новостей. Интересно, это опыт или реакция на меня?

Я села на стул для посетителей, не дожидаясь приглашения, и уставилась на Валетова обвиняющим взглядом.

— Нагибко, вы чего сюда заявились? — откашлявшись, все-таки перестал морозиться мужчина. Обитал он в таком же прозрачном кубе, и сейчас сотрудники нет-нет да поглядывали на наши суровые рожи.

— Затемните стёкла, — потребовала я и чисто из вежливости добавила: — пожалуйста.

Валетов покосился на Херакла, но потом всё же решительно добавил стенам матовости. Мне даже показалось, что я услышала чей-то разочарованный стон. Не, ребятки, кино отменяется.

— Скрепка, нас никто не слушает?

Скрепыш: Камеры перехватил, жучков нет, дверь закрыта.

Ага, и радио тоже сегодня не работает.

— Тогда выдай бывшему боссу нашу находку.

Херакл послушно вытащил лавкузер из сумки и положил на стол перед Валетовым.

— Знаете, что это?

И тут вдруг мой собеседник успокоился. Он что, чего-то хуже ждал? Или у него уже приготовлен ответ на это обвинение? Сейчас Валетов почти спокойно взял в руки деталь и принялся вертеть её, чуть ли не обнюхивая.

— На лавкузер похоже. Только какой-то… — он поморщился, — кустарный.

Валетов потёр какую-то бороздку на металле и вновь скривился.

— Где вы взяли эту дрянь, Нагибко?

— Эту — там, где её производят, — хмыкнула я и снова кивнула Скрепышу. Тот положил на стол второй лавкузер. — А эту — со склада. Видите разницу?

Разница, конечно, была. Деталь из коробки с готовой продукцией доработали кувалдой и наждачкой, но всё же она не дотягивала до привычного для «ЭкзоТеха» качества, как велосипед до звездолёта.

Валетов впился пальцами в лавкузер со склада и принялся вертеть его в руках. Потом поднял на меня тяжёлый нехороший взгляд и медленно произнёс:

— Вы кому-то ещё это показывали?

И сделал стены кабинета совсем непрозрачными.

Скрепыш: Не боись, Ася, если что, отобьёмся.

— Было бы от кого отбиваться, — ответила я ему, а вслух сказала:

— А вы в системе проверьте, сколько и кому этой дряни от «Кыйы» отправилось, и сами прикиньте количество тех, кто её видел.

Валетов приуныл, но всё-таки полез в систему, чем меня несколько удивил. С минуту в кабинете царило тягостное молчание.

— До хрена… — резюмировал он наконец.

— Вот и я думаю, что до хрена. Может, поясните, как такое вообще возможно?

Бывший начальник уставился на меня, то ли пытаясь призвать к порядку, то ли поражаясь моей наглости.

— Хороший вопрос, — пробормотал он и снова уткнулся в записи. Потом яростно тыкнул во что-то и прошипел: — Сусалев, ко мне!

Через пару минут в кабинет ввалился довольно молодой парень с взлохмаченной рыжеватой шевелюрой и короткой бородкой то же цвета.

— Скрепка, веди запись.

Скрепыш : Включил.

— А скажи-ка мне, Сусалев, — Валетов уставился на подчинённого так, что мне самой захотелось вскочить и вытянуться по стойке смирно, — по какой же это причине мы лавкузеры закупаем в каких-то «Кыйы» вместо проверенных «Чижей», а?

Парень выпятил нижнюю губу и полез в вижулик смотреть базу. Интересно, так хорошо играет или действительно не помнит товар, которым подложил компании свинью?

— А-а, — мне показалось, что на лице Сусалева отразилось понимание и даже испуг, но возможно, я выдаю желаемое за действительное. — У них дешевле и доставка меньше суток.

— А сертификаты качества у них есть? — поинтересовался Валетов.

— Ну да, конечно, — даже Сеня бы понял, что супер-сотрудник никакие сертификаты в глаза не видел. — В стартовом письме они присылали эту лабуду. Они стандартные.

— Стандартные⁈ — вызверился Валетов и подтолкнул к подчинённому оба лавкузера. — Это по-твоему, стандарт⁈

— А что это? — с детской непосредственностью спросил Сусалев. Но увидев лицо начальника, спешно добавил: — А, лавкузеры. Да-да.

— И тебя ничего не смущает, зараза? — вкрадчиво, с явственной угрозой спросил Валетов.

Сусалев заёрзал.

— Ну… то, что они у вас на столе…

— Ща там же твой труп будет, Сусалев!!! Где ты видел, чтобы оборудование для террафомирования кувалдой делали⁈ Да я тебя…

Ох… следующие минут пять, а то и больше Валетов орал так, что мне пришлось подправить восприятие звука. Есть всё-таки в жизни робота определённые плюсы.

— Скрепка, а ты умеешь реанимационные мероприятия проводить?

Скрепыш: Умею. Какую прогу надо восстановить?

— Вот эти, красные, кожаные, орущие.

Скрепыш: М-м, можно попробовать перегрузить.

— Ударным методом?

Скрепыш: Прекрасно зарекомендовавший себя способ.

— Не могу не согласиться. Но давай пока посмотрим, как этот Сусалев живёт и не возросли ли у него траты за последний год-два.

Скрепыш: Отличная идея! Это я мигом!

Что сказать? Пока на свете существуют соцсети и тщеславные дураки, расследования и правда не будут затягивать. Новая летающая машинка, брендовые вещи, курорты в роскошных отелях, девушки, девушки, девушки… М-м… на море бы я тоже съездила. Может, как закончим тут, метнёмся с Сашей куда-нибудь? Так, не отвлекаться.

Я скинула эти фото Валетову. Его чуть не порвало. Бедный мужик, наверняка тоже об отпуске мечтает. Но с «ЭкзоТехом» попробуй отлучись — вернёшься в совсем другое предприятие, ещё и место отберут.

— На какие шиши, Сусалев⁈ — орал он. — А я тебе скажу на какие! На откаты! Откаты! Вот эта поделка на коленке, — Валетов схватил один из лавкузеров и потряс им так, что парень качнулся и, может, даже убёг бы, но натолкнулся спиной на Херакла, злобно сощурившего красные глаза. Я сделала вижуликом фотку. Покажу Саше, такое выражение обоих лиц не должно пропасть всуе, — стоит не больше трёхсот килосов! Трёхсот! А за сколько мы покупаем лавкузеры⁈ За сколько⁈

— От пяти до семи тысяч, — подсказала я.

Валетов едва за сердце не схватился.

— Так не всё же мне!!! — заорал Сусалев и тут же захлопнул рот, поняв, что спалился.

Дальше мы его прессовали уже втроём. Валетов орал, Скрепыш забрасывал выдержками из законов и подсчётами компенсаций, я многозначительно хмыкала и время от времени подкидывала сведения и тому, и другому.

Вызвали Булавина. Тот прискакал с парочкой своих молодцев. В кабинете разом стало тесно.

— Ты бы один такую афёру не провернул, — протянул Демид Григорьевич, послушав и приглядевшись к Сусалеву. — Кто надоумил⁈

На парня уже смотреть было больно. Но тут жалостливых не нашлось. Благо, фоточки с будто намасленной рожей довольного Сусалева на курортах, которые себе даже начальники позволить не могли, теперь были у всех.

— Никто! Никто! Это я сам!

— Значит, организатор, — хмыкнул Булавин. — Ну да это срок больше… А ты знаешь, где сидят казнокрады?

Я про себя хмыкнула и порадовалась, что Сусалев не так уж подкован в законах, иначе бы мигом заметил передёргивание. Демид Григорьевич уверенно вёл свою партию, а я начала думать, что скандал, похоже, набирает обороты, и мне необходимо как-то грамотно из него слиться. Надеюсь, тут никто не против забрать мои лавры?

— Да я и не знаю почти ничего! — рыдал Сусалев. — Да я просто переключил контракт на эту Кыю!

— Кто тебе её посоветовал⁈ Кто⁈

— Ну мы как-то выпивали в баре… День тяжёлый, отдохнуть пошли. А там цены… А тут бьёшься, бьёшься! Э-эх! — Сусалев махнул рукой.

Я чуть воздухом не подавилась. Зарплата в «ЭкзоТехе» была вполне приличной, плюс жильё, плюс прочие бесплатные плюшки — и всё ноет! На дорогой бар ему не хватает, видите ли! Ну так если каждый день там отдыхать, то, разумеется, хватать не будет! Переработал, бедный! Обидели! Коктейльчика не дали!

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Демид Григорьевич торжествовал. В сообщении от ЧОРа, который находился в этом же кабинете, значилось, помимо прочего, где найдена мастерская по изготовлению этих поделок на коленке. А это однозначно была территория под ответственностью службы контроля. «Что, Усманов, попался, голубчик?» — кровожадно думал Булавин и продолжал методично выбивать из Сусалева данные.

— И кто-то к вам подошёл, не так ли? — вкрадчиво уточнил Демид Григорьевич. — Кто-то чужой?

— Да не, все свои. Охранник этот… как его… Лосанов! Артур! Во! Ну и…

— И? — подтолкнул его Булавин. Лосанов постоянно крутился возле Усманова. Официально замом значился другой человек, но этот Артур явно из доверенных лиц.

Дальше история развивалась по классическому сценарию. Лосанов завёл разговор о том, что на них наживаются, не доплачивают, и хорошо бы «взять своё, от них не убудет». Выявил самого заинтересованного и потом предложил ему «немного подзаработать». Сусалев шустро перезаключил контракт, и денежки пошли. Правда, девяносто процентов забирал себе Лосанов — вернее, те, кто стоял за ним, — но и менеджеришке доставалось.

Булавин подумал, прикинул, сколько у него людей, а сколько у Усманова, и понял, что этаким макаром дело может плохо кончиться для всех вовлечённых. Поэтому оставив прессовать Сусалева дальше своим парням, вышел и связался со своим приятелем в полиции. Он не позволит замять это дело. Незаконное производство, мутные личности, непонятно как попадающие на территорию компании, откат, изготовление опасных для жизни приборов… Тут, конечно, репутация «ЭкзоТеха» может пострадать… Демид Григорьевич попытался думать об этом, но внутри всё ликовало, так что размышлять получалось с трудом. Разве что хватило ума попросить приятеля делать всё тихо. Насколько это возможно.

Полиция уже мчалась.

Я выскользнула из кабинета вслед за главным безопасником и встала так, чтобы меня не было видно. А этот… позвонил в полицию! Хряяяяаааать!!! Хрять! Хрять! Хрять!

— Скрепыш, срочно оттуда, главдебилоид вызвал ментов!

Искин на моём внутреннем экране хлопнул себя по тому месту, где у него теоретически находилось лицо.

— Ща он будет заходить обратно, я придержу дверь — и ходу оттуда, ходу!

Булавин раздавал какие-то команды невидимым собеседникам, а я стояла и тряслась. Пока только мысленно, но кто там знает, как моё свежесобранное тело на этот стресс отреагирует.

— Са-аша!!! — почти заорала я в наш общий чат. — У нас ЧП!!!

Саша: Что случилось⁈

Как коротко описать всю эту ситуацию? Пока в голове роились одни маты, очень подходящие, но, увы, мало информативные. Спас Скрепка, который ёмко и быстро пересказал происходящее.

В чате воцарилось молчание. Потом Розга всё же ответил.

Саша : Ну и хрен с ним. Выползайте из кабинета и идите на своё место. Проверять Скрепыша полиция не имеет права. Он теперь частная собственность. У тебя доки в порядке. Никаких резонов даже обыскивать тебя у них нет. Попроси Валетова не упоминать тебя. Может, получится. Если нет, не паникуй, хлопай ресницами и изображай блондинку.

Я выдохнула. В целом, Рогозин прав: не будут же они меня сразу сканировать на спецоборудовании. Я отправила просьбу Валетову не рассказывать, кто на самом деле принёс лавкузеры, мол, меня не имели права пускать на склад. Надо подумать, что врать, если бывший начальник всё же проболтается… И, как Саша и сказал, не паниковать!

Наконец Булавин пошёл обратно, а я подскочила к двери. Впрочем моя помощь и не понадобилась. Скрепыш услужливо придержал дверь безопаснику, а когда взгляды находившихся в кабинете сфокусировались на Демиде Григорьевиче, закрыл её с другой стороны.

— Ходу отсюда! — я первая направилась к лестнице. Лифт могут и заблокировать. Кто знает, насколько у них оперативная полиция?

Скрепыш: Не переживай, трансляцию я перекинул на Митю. Ссылка уже в чате.

— Спасибо, — пробормотала я, напрочь забывшая про видео. После чего залезла в общий чат и уточнила:

— Саш, а может, связаться с Аркадием Петровичем? Пусть тормознёт полицию?

Саша: Меня всё устраивает. Репутационные потери, конечно, будут. Но убрать Усманова сейчас важнее.

Крис: Если передумаете, Аркадий Петрович у меня на быстром вызове.

Мы вернулись в кабинет, и тут же пришло сообщение от Стёпы.

Стефания: Ась, Василиса Ильинична сообщает, что нашу охрану мордой в пол укладывают. Ты не знаешь, в чём дело?

— Почему ты думаешь, что я знаю? — мигом преисполнилась я подозрений.

Подруга прислала мне хихикающий стикер.

Стефания: Потому что если происходит какой-то угар, то ты, как правило, или рядом, или в курсе.

— Я просто вечно влипающая в истории блондинка, — подмигнула смайликом я. — Знать ничего не знаю. Но если что, мы все законопослушные граждане и ни при каких обстоятельствах не сопротивляемся полиции. Более того, честно ей рассказываем про все косяки боссов.

Стефания: Особенно Рыбьёшека?

— Сечёшь. Рыбьёшека, Популущенкова и Усманова. Особенно Усманова.

Стефания: Оооо… это я могу. Это я так могу… Он мне столько крови попортил, что… мне срочно требуется исполнить свой гражданский долг!

— Запись сделай!

Я немного затемнила стенки своего кабинета, чтобы иметь возможность видеть своих подчинённых, а они видели виртуальные окна передо мной, однако не могли разобрать, что в них. Ведь, разумеется, ни о какой работе в этот день речи уже не шло. Видео посыпались сразу из нескольких источников. Первое, конечно же, транслировалось из кабинета Валетова. Там продолжали выбивать из Сусалева всё, что он знал и в каких ещё схемах был задействован. Потрошили как самого его, так и кьюбер с вижуликом.

— Не имеете права! — орал он, когда добрались до последнего.

— Статья шестая раздела о безопасности в трудовом договоре! Пункт двадцать восьмой устава корпорации, — бухал в ответ Булавин, в то время как кто-то из его ребят уже споро подключился к технике.

— Скрепка, а что за пункты?

Скрепыш: Да брешет он как собака. Нет в этих пунктах ничего про досмотр. Кьюбер даже ты имеешь право изучать, а вот личный вижулик — только полиция. А у него, судя по навороченности, личный.

— А ордер полиции нужен?

Скрепыш: Ордер?

— Разрешение на обыск, постановление судьи…

Скрепыш: А, понял. Нет, тут у них без этого обходятся.

— Надо будет почитать местное законодательство. А то вот так ворвутся бравые ребята в фуражках, и думай, на что они имеют право, а на что нет.

Скрепыш: : Просвещайся. Тебе полезно.

— Хамло ты, Скрепка. Как тебя только на корабле терпели? — написала я и тут же пожалела. Вопрос с прошлым искина мы ещё не обсуждали, ибо он сразу закрывался и демонстративно игнорировал все намёки на эту тему.

Скрепыш: Они были в восторге.

— Небось, исключительно мужской коллектив был, — удивившись и возрадовавшись ответу, закинула я удочку дальше.

Скрепыш: О, смотри Митя11 добрался. Сейчас будет весело.

Передо мной открылось ещё одно окошко с видео. Снимали явно с чего-то на уровне второго этажа. На дереве он, что ли? Вид был на тот барак, где делали лавкузеры. Откуда полиция знала, что искать нужно именно там? Точку я скидывала только Валетову. Он, похоже, переслал Булавину. О, вот этот парень, кажется, из безопасности.

Скрепыш: Люблю боевики.

Искин, изобразив ведро с попкорном, наблюдал, как бравые полицейские ЧОРы ломают дверь, врываются внутрь. Люди с обеих сторон что-то орали. Внутри гремело и слышались удары. Потом начали выводить работников в наручниках.

— Так, Скрепка, хватит прохлаждаться. Давай-ка быстренько соберём все данные по нарушениям по части Усманова и перешлём… эм… давай Булавину и Валетову.

Скрепыш: Анонимно?

— Разумеется, — вздохнула я. — Премии мне за это не дадут… Тут как бы по шее не дали.

На этом моменте включилось ещё одно видео. Передо мной появился некто в полицейской форме, и голос Стёпы взволнованно вещал:

— Комсдарь Усманов очень серьёзно относится к своей работе. Например, он специально сделал отдельный въезд для грузовиков с каким-то особо опасным грузом. Этот вход, он далеко от всех ворот, через которые ходят люди. Ну в целях нашей безопасности, как вы понимаете. Там только его охранники стоят.

— В спецкостюмах? Типа как от радиации? — уточнил полицейский.

— Ой, ни разу такого не видела. Но… да, наверное. К ним нас не пускают. И этот груз на обычный склад не везут. Сразу куда-то туда…

В кадре появилась рука Стёпы, машущая в направлении, откуда слышался шум.

— А ещё знаете, какая у нас система безопасности! И тут, и в ЖК. Без пропуска, им лично одобренного, никак не пройти!

Ай да Стёпа!

— И копии наших документов у него, разумеется, тоже есть. На всех. Быть такого не может, чтобы на кого-то не было. Он даже хвалился, что архив хранит в том числе и на личном сервере, мол, корпоративному не доверяет!

Скрепыш: А вот и нарушение правил работы с персональными данными…

— Хана мужику.

Скрепыш: Так, я собрал весь пакет. Осуществление незаконной производственной деятельности, организация незаконной деятельности компании «Кыйы» на территории «ЭкзоТеха», изготовление оборудования повышенной важности без соответствующих сертификатов, фальсификация сертификатов качества, коррупционные действия, то бишь откаты и сговор с сотрудниками, нарушение пропускного режима на опасном производстве и в частном ЖК, нарушения кадрового учёта и оформления персонала. Ничего не забыл?

— Напиши ещё, что эти работники — незаконные мигранты.

Скрепыш: Мы этого не знаем.

— Да уж поверь мне.

Скрепыш: Оки. Отправляю.

— Осталось крикнуть «Ложись», и будет полное сходство с броском гранаты.

Скрепыш: Ну тогда… Ложись!!!

После отправки мы со Скрепкой прильнули к трансляции из кабинета Валетова. Камера располагалась не очень выгодно — за головой сидящего за столом хозяина кабинета, так что его лица я не видела. Зато покрасневшую рожу Сусалева — отлично. Булавин расхаживал перед ним, приосанившись и явно смакуя момент.

— Я этого Усманова давно раскусил! — вещал глава службы безопасности, размахивая руками. — Теперь он у меня попляшет! Я его в асфальт закатаю! Все эти годы он мне палки в колёса ставил, а теперь — всё, конец!

Валетов рассеянно кивал, одной рукой что-то теребя на панели управления кьюбером. Я увеличила изображение и поняла, что на экране у него развёрнута почта. В которой сверху лежало письмо с пометкой «анонимный отправитель». Валетов тыкал-тыкал и наконец натыкал моё письмо, после чего завис, просматривая текст. Я прямо видела, как напрягается под пиджаком его спина. Булавин всё что-то вещал, но Валетов явно не слушал, а потом поднял голову и поманил главу СБ к экрану.

Булавин нехотя приблизился. В углу кабинета всё ещё сидел понурый Сусалев — его пока не увезли, ждали полицию. Валетов глянул на него, потом быстро создал заметку и развернул экран так, чтобы видел только Булавин. Я прищурилась — Скрепка услужливо приблизил картинку.

Валетов быстро набрал текст в заметке:

Я не знаю, откуда это прилетело. Но тут как-то слишком много всего. Представьте, какой будет скандал.

Булавин хмыкнул, создал себе вторую проекцию клавиатуры — я и не знала, что кьюберы так умеют! — и набрал в ответ:

Так хорошо, пускай скандал, вычистим всякую падаль!

Валетов замотал головой и застрочил снова:

Как бы нас самих не вычистили.

Булавин отмахнулся — жест вышел нервным, но Валетов продолжал тыкать пальцем в экран, пролистывая анонимку дальше. Потом написал ещё:

А это разве не ваша функция?

Булавин наклонился ближе, вчитался, и его лицо медленно помрачнело. Он перестал ухмыляться, выпрямился и как-то разом сдулся. Даже плечи опустились.

Скрепыш: Ой. Кажется, мы перестарались.

Я закусила губу. И правда — ой.

Валетов тем временем смотрел на начальника безопасности, подставив камере свой профиль, на котором виднелся тихий ужас. Булавин открыл рот, явно чтобы что-то сказать, но не успел.

Дверь в кабинет распахнулась без стука.

Вошли трое в строгих тёмных костюмах, с массивными вижуликами на ушах, на которых серебристо поблёскивали гербы Эрешкигали — угловатая такая корона. Лиц мужиков я не видела, только бритые затылки. Главный из затылков шагнул вперёд и коротко бросил:

— Следственная группа. Всем оставаться на местах.

Валетов вскочил, оттолкнув стул на колёсиках. Булавин попытался принять независимый вид, но вышло плохо.

— В смысле на местах? — переспросил он. — Вы кабинет не попутали?

— Мы делаем свою работу, — сухо пояснил затылок. — По этому адресу зафиксировано обращение в связи с… — он раскрыл экран вижулика, — большим количеством нарушений, начиная от трудового кодекса, заканчивая антитеррористическими законами. Следственная группа прибыла для проведения следственных мероприятий. Представьтесь полным именем и пройдите с сотрудником в переговорную для дачи показаний.

— П-простите, а мы-то тут при чём, комсдари полицейские? — залебезил Валетов. — У нас тут разбор полётов вот, с сотрудником… Это вообще отдел закупок!

— По нашим данным обращение было отослано именно из этого отдела, — отрезал затылок. — Не чините препятствий следствию, проходите, проходите.

Затылки чином помладше двинулись на Булавина.

— Это что за самодеятельность? — фыркнул Булавин. По нему было видно, что он уже далеко не так рад своей идее. — Мы сами разберёмся! У меня полномочия…

— Разберётесь на допросе, — холодно оборвал главный. — Двигаемся, не стоим.

Булавин открыл рот и закрыл. Валетова уже теснил к двери другой затылок. Сусалев изо всех сил пытался прикинуться мебелью. В итоге его оставили в кабинете, а обоих начальников развели по разным переговорным. К счастью, Скрепыш быстро нашёл мне видео из обеих.

В переговорной с Валетовым всё было предсказуемо. Он сел на стул, сжался в комок и через пять минут уже давал показания, сдавая Сусалева, Усманова, Булавина и, кажется, вообще всех, кого знал. Я начала подёргиваться, как бы и меня не слил, но было похоже, что от страха он просто забыл о моём участии. Или сообразил, что так ещё больше влипнет. Затылок слушал, не перебивая, изредка задавая уточняющие вопросы. Валетов говорил без остановки, захлёбываясь словами, и только иногда хватался за сердце.

В переговорной с Булавиным было интереснее. Его допрашивали двое — один в штатском и один в форме, с короной во всю спину.

— Рассказывайте, что вам известно о незаконном производстве.

Булавин попытался взять инициативу:

— Это всё Усманов! Я его давно подозревал! У меня есть доказательства!

— Подозревали, но не докладывали? — уточнил затылок в штатском, сверля его взглядом. Рожа у него была как есть уголовная. — А кто отвечает за пропускной режим на территории?

Булавин запнулся.

— Ну… формально Усманов…

— Формально? — перебил второй. — А вот здесь, — он ткнул в экран своего вижулика, — указано, что утверждение списков допуска — ваша прямая обязанность. Вы утверждали?

— Я… подписывал, но…

— А за мигрантов в жилом комплексе, которые пользуются льготами компании? Двести семнадцать человек, не имеющих отношения к «ЭкзоТеху». Вы знали?

Булавин побледнел. На лбу выступила испарина.

— Это… это не я… это он… я не знал…

— Не знали? — голос допрашивающего стал ледяным. — А чья подпись стоит на документах о продлении их допусков? Чья?

Булавин молчал. Он смотрел в одну точку и, кажется, перестал дышать. Тут мне уже страшновато стало за дедка — как бы кони не двинул.

Вообще, я несколько иначе представляла себе эрешкигальскую полицию. Появились почти мгновенно, причём отдельно пошли бараки штурмовать, отдельно в офис, то есть большая группа, а не один следователь. И уже вооружены свежайшей информацией — про количество юмруков, например. Рожи, как у хоккеистов, в смысле, люди явно не офисно-конторского разлива. И напор такой… Как будто за ними реально власть есть.

Но я до сих пор была уверена, что с властью на Эрешкигали жидковатко… И визит трудовой инспекции в изложении Саши это подтверждал. Так откуда тут такие кадры?.. А они точно полиция?

Я приблизила картинку и открыла поиск, сравнивая форму с официального правительственного сайта. Ну точно. Герб на вижуликах был чуть-чуть не такой: контур тоньше, внизу под короной нет полосы-пьедестала. А это значит…

— Скрепка, — позвала я тихо. — Найди Усманова. Где он?

Скрепыш: Айн момент!

Через минуту передо мной развернулось изображение из кабинета Усманова. Тот сидел в кресле, закинув ноги на стол, и лениво покручивался из стороны в сторону на пару градусов, просматривая… те же допросы, только с более низкого ракурса. Выглядел он абсолютно довольным.

— Там запись сохраняется? Отмотай на полчаса назад, — попросила я.

Картинка дрогнула и переключилась. Усманов сидел за столом, смотрел на экран, на котором выскочило сообщение. Он тут же стукнул по вижулику.

— Федя, сейчас в полицию поступил звонок. Перехвати вызов и дуй сюда. Этого старпёра пора убирать.

Я тупо смотрела на довольную рожу Усманова в записи. Потом перевела взгляд на трансляцию из переговорной, где Булавин уже не отпирался, а просто сидел с серым лицом.

— Значит, это люди Усманова. Они пришли замести следы и повесить всё на Валетова с Булавиным. А настоящая полиция, видимо, вообще не в курсе, что тут происходит?

Скрепыш: Как ты вот только догадываешься проверить такие вещи, а? Но да, похоже, ты права… Хотя знаешь, дай-ка я поищу по их мордам, вдруг чего найду.

— Ты можешь взломать их? — спросила я с надеждой.

Скрепка помялся.

Скрепыш: Стрёмно, Ась. Могут засечь. Ща, подожди… Нахожу упоминания в сети. М-да…

Он вывел мне на экран несколько фоток, явно сделанных для биометрии, судя по кирпичовости рож.

Скрепка: Это наёмники, я нашёл их контору. Но у них написано, что они в том числе выполняют госзаказы. То есть их и государство иногда нанимает. Так что у них доступ может быть серьёзный. Потому и знают столько, и сразу пришли по адресу. Не, не рискну ломать.

— Ё-моё, — простонала я в чат. — Тут в рамках планеты с персональными данными всё так плохо, а мы чего-то от компании хотим! Но мы не можем просто сидеть и смотреть на этот произвол! Давай хоть Рогозина оповестим, и ему кинем весь пакет обвинений против обеих СБ.

Скрепыш: Хорошо. Итак, личный сервер с персональными данными сотрудников — есть, пропуск на территорию непричастных к компании лиц — есть, расходы компании на их питание и обслуживание — оценены. Далее, невыявление взятки со стороны Сусалева, выдержки из расшифровки его допроса, запись звонка Усманова наёмникам. Злоупотребление служебным положением для сокрытия информации — это я про статусы заявок, если что. Потом — незаконное производство на территории компании…

— Подожди, а вот в бараках — там точно только лавкузеры делали? А что у нас на камерах видно? Что эти полицаи выносят?

Скрепка вытянул на поверхность окно с видами промзоны. Наёмники в полицейской форме грузили что-то в контейнеры, парящие над землёй. Нифига у них техника… Но грузили под запись. Капец, это что же и на кого они собрались повесить? Что если подкинут что-то? Да тут полкомпании посадят…

Мои нервы сдали, и я вызвала Рогозина.

— Саша! У нас снова ЧП! — затараторила я, едва он ответил. — Усманов подослал наёмников вместо полиции, которую вызвал Булавин, и теперь они пытаются на Булавина и Валетова повесить все усмановские грехи! Они их допрашивают, я смотрю трансляцию, там…

— Ась, — перебил он. Спокойно так, ровно. — Не дёргайся. Ни во что не лезь, я разберусь.

Скрепка отсигналил, что отправил пакет.

— Я тебе прислала всё на Усманова! — выпалила я, добиваясь Сашиного внимания.

— Вижу, спасибо, — и отключился.

Я уставилась невидящим взглядом на экран с трансляцией.

— Он меня не дослушал.

Такое, кажется, было впервые.

— Я даже не успела сказать про подброшенный компромат! А если Валетов всё-таки про меня проговорится⁈ Он же ссыкло, он под давлением кого угодно сдаст!

Скрепка: Ну… А чего ты хотела? Рогозин твой больше в «ЭкзоТехе» не работает. С чего ему волноваться по этому поводу?

Я вскочила и забегала по кабинету. Саша же не бросил меня тут одну⁈ Нет же⁈ Нет, я, конечно, сильная и выносливая, но он бы мог хотя бы сказать, если умыл руки ото всех наших проблем! Не могла же я так сильно в нём ошибиться?

Или могла? Но я ведь разбираюсь в людях… Но я ни хрена не разбираюсь в мужиках, особенно которые ко мне подкатывают. А что если он воспользовался моей неопытностью и просто… обдурил меня? Получил, что ему было надо… Это что, например? От меня-то он особо ничего и не получил, но оно и понятно — я робот, он как узнал, так и понял, что с меня взять нечего. Может, денег от Аркадия получил или, может, старому недругу насолил или… Да мало ли у мужиков странных целей! Что я знаю, вообще⁈

Но если так, то зачем было рассказывать мне про великий план? А ну как я солью его хитрость с ложным заказом конкурентам? Или он уверен, что не солью? Понимает, что деловая репутация мне важнее, чем личные отношения? Если так, то он прав… И место в «ЭкзоТехе» мне нужно, и чтобы он дальше существовал… Чёрт… Чёрт-чёрт-чёрт! Ну почему он так со мной⁈

Или я всё-таки чего-то не понимаю, и он и правда бросился решать проблему, просто не пояснил это мне? А я уже мысленно его прибила за предательство, созналась, отсидела и вышла?

Я глянула на трансляцию. Скрепыш вывесил поверх всего опять Булавина с Валетовым. Последний что-то быстро строчил в вижулике — может, уже завещание?

Внезапно дверь в переговорную с Булавиным распахнулась с такой силой, что я вздрогнула даже по эту сторону трансляции.

Ворвались люди. В форме, с опознавательными знаками, с дубинками в руках и какими-то пушками за поясом. А за ними — разъярённый Никола Ермолаев.

Вот это да! Откуда он?..

Саша?..

Не рановато ли я поставила себе нервы? С этакими переживаниями они быстро перегорят!

За Ермолаевым в переговорную вальяжно зашёл спокойный человек в штатском, судя по выправке и уверенному взгляду — какой-то начальник из полиции.

Никола орал так, что, кажется, дрожали стёкла:

— Что вы тут устроили⁈ Это что за цирк⁈ Кто разрешил проводить операции на моей территории⁈

В это же время ещё группа ермолаевских полицаев вломилась к Валетову. Скрепка полистал трансляции — в кабинете с Сусолевым они уже тоже были.

При появлении новых наёмников старые как-то мгновенно сдулись. Тут же чинно подняли руки, позволили себя обхлопать, после чего гуськом потекли в коридор, где и встали с печальным видом. Похоже, две группы были хорошо знакомы и даже не пытались устроить соревнование на линейках.

— Добрыня Олегович, — прорычал Ермолаев, не отрывая гневного взгляда от Булавина. — Кого этот старый кретин вызвал⁈

— Вызвал-то он нас, — невозмутимо ответил Добрыня Олегович с видом хозяина положения. — А приехали Симаковцы. Вы же понимаете, на Эрешкигали в силовых органах аукцион, перехватить вызов — милое дело. Но господин Усманов не учёл, что диспетчер, — он выделил это слово, насмешливо глядя на сего-голубого Булавина, — и взятку за перехват возьмёт, и меня тоже оповестит. Поэтому ваши незаконные бараки сейчас потрошит настоящая полиция.

Никола хлопнул ртом и аж раздулся весь от ярости.

— Ты понимаешь, паршивец, на какие штрафы компанию посадил?!! Уволен!!! Со всем отделом!!! Обоими отделами!!! И ты, и Усманов этот проклятый, чтоб вам в смоле кипеть до смерти вселенной!!!

Я аж рот открыла. Уволить разом обе службы безопасности? А что, так можно было? И кто нас охранять теперь будет? Там на одном складе ценностей море!

— Да за что, Никола Светозарович⁈ — взвыл Булавин. — Я же верой и правдой! Столько лет!

— Что столько лет⁈ Что⁈ — ни капли не смутился Ермолаев. — Ты столько лет на жопе ровно сидел, что последние навыки растерял! Ты думаешь, я не понимаю, что ты давно не работу работаешь, а чаи тут гоняешь⁈

При упоминании «чаев» Демид Григорьевич заметно передёрнулся.

— Я думал, ладно, пусть до пенсии дотянет! Не разорюсь! — продолжил орать Никола. — Вреда не приносит — и ладно! Но нет! Ты, как увидел возможность свалить конкурента, мигом забыл, кто тебя столько лет с руки кормит!

Булавин попытался что-то сказать, но Ермолаев рубанул по воздуху рукой, будто хотел ударить, и тот захлопнул рот, так и не произнеся ни звука.

— Ты глава службы безопасности «ЭкзоТеха»! — не останавливался Никола. — «Эк-зо-те-ха»!!! Ты должен блюсти его интересы! Его! А ты что наделал? Ты представляешь, что ща начнётся⁈ Да нас с потрохами сожрут! А сколько мне придётся отвалить, чтобы хоть что-то замять⁈ Так-то ты отблагодарил меня⁈ Верой и правдой, твою мать!

Там всех, по-моему, по стенке размазало звуковой волной. С учётом, что Ермолаев и сам регулярно забивал на «ЭкзоТех», обвинения явно казались Булавину несправедливыми. Его лицо побагровело, всё тело напряглось, того и гляди инфаркт хватит.

Тут дверь в очередной раз распахнулась, и в кабинет влетела Ирочка.

— Никола! Никола! — она отчаянно заламывала руки и прижимала их к груди. — Никола, да зачем ты так⁈ Прошу тебя, подумай! Не пори горячку!

Бедные мои уши… Я уменьшила громкость. Вряд ли они там в ближайшее время перейдут на нормальный тон.

— Ты ещё! — по новой взъярился Ермолаев. — Посмотри, до чего твоя благотворительность довела!

— Никол, ну зачем ты так? — голос Ирочки дрожал и срывался.

— Потому что меня достал этот бесконечный бардак!

— Да ты же сам и…

— Пошла вон отсюда!!!

Клянусь, если бы на меня так заорали или посмотрели, я вылетела бы не только из кабинета, но и из компании. Ермолаева тоже не выдержала: на миг застыла, распахнув глаза и вглядываясь в почти бывшего мужа, потом развернулась и выбежала. По-моему, в слезах. На Николу смотреть было страшно. Его лицо так потемнело, что я испугалась уже за него. Всё-таки тоже не мальчик.

— Выведите его! Их всех, — процедил он наконец, кивнув на Булавина. — Чтоб духу их не было здесь!

Тот самый крепыш в штатском с печатью начальствования на лице кивнул своим людям, и один из них повел Булавина на выход. Никола молча наблюдал эту картину. Ещё один полицейский подошёл к белому как полотно Валетову, и тот понуро встал. В этот момент Добрыня Олегович повернулся к Ермолаеву и с ленцой заметил:

— А этого типа я помню. Проверяли его по просьбе Рогозина. Нормальный он, разве что ссык… трусоват.

Валетов это услышал и замедлил шаг. Никола поймал его взгляд и явно через силу распорядился:

— Идите на своё место, комсдарь. И работайте.

Мой бывший начальник замер, потом начал что-то бормотать, судя по тону, благодарить, но Ермолаев только отмахнулся, и Валетова аккуратно подтолкнули к выходу. Уверена, в своём кабинете он достанет бутылочку и ни о какой работе сегодня уже думать не будет.

— Да не переживайте так, Никола Светозарович, — спокойно произнёс главный из находящихся тут полицейских. — С СБ регулярно кто-нибудь лажает. Есть даже мнение, что её надо раз в пять лет менять, а то много воли берут. Не вы первый, не вы последний.

— Добрыня Олегович, — Ермолаев потёр лоб, — а не хотите ли сменить место службы? Зарплату вдвое от нынешней дам.

Крепыш только усмехнулся и покачал головой. Потом поманил Николу в коридор и там указал на главного из псевдополиции.

— Это Симаков, — пояснил Добрыня Олегович. — Он и его команда в целом неплохие спецы, просто сдуру однажды ввязались в одну политическую заварушку. И их репутацией после этого разве что полы не вымыли. С тех пор они и вынуждены перебиваться вот такими заказами. А кому это понравится? Но к себе их ни отрядом, ни по отдельности никто не берёт. Так и маются. А если бы их кто-то взял на нормальную белую работу с соцпакетом, они были бы ему верны по гроб жизни. Подумайте об этом.

Никола в гневе оглядел главного псевдополицейского и тех, кто из его людей оказался рядом. Потом прошипел сквозь зубы что-то явно матерное, поймал взгляд Симакова и отчеканил:

— Следуйте за мной в переговорную.

Добрыня Олегович кивнул своим, и они пропустили. Симаков пару мгновений помедлил, глянул на крепыша в штатском. Тот подмигнул ему, и Симаков, расправив плечи, пошёл за Николой. Через несколько минут в ту же переговорную вызвали и Колумбиху.

Я выдохнула. Совсем без охраны «ЭкзоТех» не останется. Я подумывала переключиться ли на переговорную с Николой или на территорию рядом с бараками, но тут моё внимание снова привлёк снова привлёк Добрыня Олегович. Он коснулся вижулика и уже через пару секунд произнёс:

— Ну чё, Санёк, как по нотам, вовремя успели, — немного помолчал, слушая собеседника и ответил: — Да, думаю, их тоже удастся пристроить. Хорошо, что именно они попались…

Я откинулась на спинку стула и покачала головой. Ай да Саша. Не знала бы, решила бы, что это всё гениально спланированный, продуманный хитрый план. Так лихо воспользоваться ситуацией — это надо уметь. Я отправила в чат аплодирующий стикер.

Пока Ася приходила в себя после столь глобального преображения, Розга старался сделать как можно больше. В том числе и для того, чтобы её обезопасить. Он понимал, что узнать об их тесном общении не так уж сложно. А значит, нужно максимально быстро заканчивать с этой бандой. Сашу немало нервировало, что сейчас он замахивается на действительно серьёзного противника.

А врага надо знать в лицо. Вот Розга и поднимал все возможные связи, делал запросы, ворочал массивы данных, чтобы понять, с кем именно он имеет дело. Проще всего, конечно, обвинить всю верхушку конкурентов. Однако Саша прекрасно понимал, что «все» никогда не решают. Реальные приказы отдаёт или один человек, или небольшая группа. Кто они? Какая компания из всех «злых сестёр» главная? Или есть какая-то ещё? Кто владелец всех тех офшорных фирм, которые выкупили акции захваченных компаний?

Столько вопросов, а вот ответов куда меньше. Крис днями и ночами перерывала сеть, включая её теневую сторону, ища любую информацию, которая могла пролить свет на личности организаторов. Если на поверхности сведений почти не было, то в глубине с ними наблюдался перебор. Не только Саша додумался до заговора ради поглощения компаний по терраформированию. Но поначалу толковые рассуждения с выкладками по действиям, которые предпринимали для захвата фирм, вылились в откровенные бредни о тотальном зомбировании и роботах у власти.

Тогда раздосадованный Розга решил копать снизу, так сказать. Тем более Добрыня наконец-то взялся за того охранника «КвантумМеха», который заказал одну из аварий звездолётов доставки. Звали парня Антон Тепляков. По молодости, попавшись на угоне аэромобилей, он в целом особо больше нигде не светился. Правда, пару раз выступал свидетелем каких-то драк в барах.

Умница Добрыня решил, что этакой любовью к питейным заведениям надо воспользоваться. Теплякову подсунули флаер со здоровенными скидками в одном из клубов Намтара. Владелец этого местечка и маякнул Добрыне, когда Антон заявился и начал требовать выпивку по цене, ниже обычной на шестьдесят процентов. Дальше — дело техники. Специально обученный человек грамотно спровоцировал Теплякова на драку. Приехала полиция, и под белы ручки Антона сопроводили в камеру.

Дальше игра продолжилась.

— Да ладно тебе, командир, — развалившись на стуле в допросной, вещал Тепляков одному из оперативников. — Ну подрался. С кем не бывает? Что там нужно сделать? Штраф заплатить? Извиниться перед этим уродом? Вас чем-нибудь порадовать? Говори уж, мочи нет сидеть здесь уже.

«Командир», а именно лейтенант Семён Маркушин, лениво поглядел на задержанного.

— Тепляков, да кому ты на хрен нужен со своей дракой? Будь дело в ней, с тебя бы уже всё стрясли и отпустили. Или в камеру отправили ночку проспаться. Но нет, меня прислали, — полицейский многозначительно постучал по плечу, где должны были бы быть погоны, надень он форму. — Понимаешь, к чему я веду?

— В смысле?

— Не тупи, Тепляков, я оперативник. Не мальчик по вызову, какие на драки выезжают. Майор мой как твою фамилию увидел, так сразу приказал к тебе отправляться, пока он инфу роет. Так что кайся, пока он лично не заявился с ворохом обвинений, в чем ты там накосячил, когда и как именно.

— Да я что, я ничего! Сидел себе, бухал, никого не трогал. Командир, ну чо ты как неродной-то⁈…

— Ага, а до этого? Вспоминай, Тепляков, вспоминай, где твоё имя могло майору попасться, что он аж засветился от радости?

— Да чтоб меня! Ничего я не делал! — с самой искренней рожей отвечал Антон. — Ну по малолетке было. Но там уж всё порешали!

— Ну как хошь, приятель, — пожал плечами Семён. — Мне вообще по барабану, как тебя закрывать — на пять лет или на пятьдесят.

— Да какое закрывать? — у его собеседника реально на миг-два отвисла челюсть. — Какие пять лет⁈ Какие пятьдесят⁈ Вы там все со звездолётов рухнули, что ли⁈ Да я…

— О! инфа пришла! — фальшиво обрадовался Маркушин и коснулся вижулика. Антон замер с открытым ртом, пока Семён отыгрывал: — О-о… Ага… Теперь понятно… О как… — Потом снова посмотрел на задержанного и хищно улыбнулся, подавшись вперёд: — Ну что, Тепляков, восемь организаций аварий звездолётов, все с угрозой жизни людей, одна с тяжкими телесными. Это в совокупности лет на двадцать потянет. Если судья добрый окажется.

— Ты охренел, лейтенант? — Антон побелел то ли от страха, то ли от ярости. — Вы что на меня повесить пытаетесь⁈ Какие аварии⁈ Какие тяжкие телесные⁈ Я не при делах!

— Не при делах, да? — лейтенант усмехнулся. — И название «ЭкзоТех» тебе ни о чём не говорит?

Тепляков запнулся на полуслове и побелел ещё больше.

— Вижу, говорит, — Семён усмехнулся. — А говорил — ни при чём. А у меня и доказательства есть, — Маркушин вновь дотронулся до вижулика, и на экране, прикреплённом к дальней стене, появилась запись, на которой Антон с ужасом узнал себя.

— Да только раз и было! — заорал он. — Один раз! Один! Не восемь!

Семён недоверчиво хмыкнул.

— Ну-ну, пой, птичка, пой.

— Да мамой клянусь! Дело так было…

Дальше — только фиксируй. Тепляков выболтал всё. Как нанимал исполнителя «для подрезать», как деньги получал, но самое главное, он назвал имя. Некая Ясмира Яхонтова.

— Это она меня подбила на это! — тараторил Антон. — Она там менеджерит что-то, в должностях скачет что та кенгуру. То склад, то закупки, щас вообще какой-то начальник по интеграции. Хрен знает, чем занимается, но это она мне заплатила!

— Ничего не понял. Где она работает?

— Да со мной, в «КвантумМехе», только отдел под ней какой-то всратый, хрен знает, чем занимаются. Но она мне деньги на одноразовой карточке передала. Аванс и по выполнению.

Маркушин потыкал в вижулике, и на экране появилась брюнетка со стоящими дыбом тёмными волосами а-ля шоколадный маффин.

— Она?

Саша перезвонил, когда рабочий день уже кончился. Голос у него был усталый, но довольный.

— Ну что, тебя не задело осколками этой гранаты?

Я припомнила белого в синюю крапинку Валетова и хмыкнула:

— Нет, хотя понервничала я изрядно. Особенно когда ты ничего не объяснил и сбросил звонок.

— Прости, — Саша глубоко вздохнул. — Я понимаю, что с твоей стороны это выглядело так себе… Просто когда ты меня оповестила, что учудил Булавин, действовать нужно было моментально. А переполошить и скоординировать столько народа… В общем, у меня тупо не было времени. Потому и звоню сейчас.

— То есть это всё были твои ребята?

— Ну не все, — Саша явно приободрился. — Добрыня — мой приятель, он с Ермолаевым пришёл, видела, наверное, шкаф такой. А с Симаковым я до того только раз работал, но Добрыня за его парней ручается. Так что можешь не переживать, «ЭкзоТех» в надёжных руках и никто тебя с рабочего места не украдёт.

Он посмеялся, а мне как-то стало не очень смешно. В моей ситуации ещё вопрос, что хуже: вообще без СБ или с хорошей, надёжной СБ.

— Главное, чтобы твой Симаков сам меня с рабочего места не… упёк.

— А, на этот счёт он предупреждён.

— В смысле⁈ — я чуть не пробила потолок. Саша там какому числу народа уже раструбил о моей сущности, не спросившись у меня⁈

— В смысле, ему сообщили, что ты — агент собственника, действующий под прикрытием в интересах компании с наивысшим уровнем доступа. Ему настойчиво посоветовали обращаться к тебе с просьбой в случае, если СБ понадобятся какие-то данные, а в остальное время не трогать тебя и твоего помощника Алексея Петрова.

У меня так отвалилась челюсть, что я реально на секунду подумала — ой, сейчас на пол упадёт, и винтики раскатятся! Но нет, она всё-таки крепко держалась.

— То есть у меня доступ к камерам не отберут? И Мить не переловят?

— К камерам нет, а насчёт Мить… Ну, ты постарайся их не светить особо, а то указания указаниями, но у парней выучка…

— Поняла, — вздохнула я. Ну ладно, всё не так плохо. Могло быть намного хуже. — Я их предупрежу и частично отзову на склад и…

Пришлось прерваться на зевок. Саша снова усмехнулся.

— Это ты и завтра сделать можешь, иди лучше отдыхать. А то едва вышла с больничного, и такие потрясения.

Я с прискорбием согласилась. И заодно подумала, что нервы точно надо перенастраивать, а то не привыкла я, чтобы так швыряло из крайности в крайность.

Поэтому я почапала домой, выпила — наконец-то можно не только нюхать — чаю и легла в кроватку. Блаженство!

И тут я обнаружила, что в отличие от мобильника, который можно унести в другую комнату, моё цифровое устройство всегда при мне, а значит, просмотр соцсетей на ночь никто не отменя-ял…

Нет, я всё же справилась с собой и усилием воли всё-таки закрыла третье видео про котиков, и тут лента подбросила мне прямо в лицо… Жижалу.

Закутанный в гирлянду из искусственных цветов, с красным потным лицом и широченной улыбкой он ритмично подёргивался между двумя едва одетыми барышнями экваториальной наружности. По ватерлинии на Жижале была напялена юбка из ёлочного дождика — фольговые нитки электризовались и липли к брюкам. В руке, закинутой на плечо одной из дамочек, Возлович сжимал запотевший стакан. Звук я включать не стала, но судя по дискотечному освещению, там было громко.

Уфф, нет, всё-таки посмотрю ещё видео с котиками. Этакий образ перед сном надо чем-то заесть.

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Одним видосом я не ограничилась, и в итоге утром проснулась, как из гроба, да ещё словила волну паники, подумав, что проспала. Завтракать мне предстояло опять какими-то шариками и кубиками, что вовсе не улучшило настрой, и потому когда я пришла в офис, уже была готова кого-нибудь порвать зубами.

И первое, на что я обратила внимание — это отсутствие Жижалы на рабочем месте.

— Скрепка, а у него вообще какой график? — спросила я с подозрением.

Скрепыш: Самый обычный, с девяти до шести, минус обеденный перерыв.

Я подумала и открыла вчерашнюю историю просмотра видео. Эге, да те подёргивания в гавайском клубе были не старой записью, а сторис с пылу с жару… И продолжались они… Я зашла на канал Жижалы и промотала несколько экранов превьюшек, с чем дальше тем менее одетыми людьми. Ого. В пятом часу только кончились. И это ещё не факт, что тусовка завершилась, может, просто Возлович больше не мог сторис снимать.

Ну ладно же. Я налила себе ещё чаю — кофе-то мне пока нельзя. И злобно вонзила взгляд в экран. Что бы там Саша ни говорил про новую СБ, лучше самой проверить, нет ли у меня каких-нибудь хвостов неподоткнутых. Мить я вчера ночью всё-таки отозвала, а теперь хорошо бы убедиться, что на камерах из кабинета ничего подозрительного нет… Нервы-то я так и не настроила.

К одиннадцати Жижала всё ещё не пришёл. Я не выдержала и написала ему закономерный вопрос, где его носят черти.

Вообще, я понятия не имела, что у моих сотрудников с посещаемостью, последние недели меня волновали совершенно другие проблемы, а по KPI мы выходили довольно крутым отделом. Но если припомнить, что KPI у нас стоял за количество закрытых тикетов, а я нарочно посадила человека стабильно закрывать то, что можно было бы единоразовым действием прекратить, то на самом деле о продуктивности всего остального коллектива я могла только догадываться. Нужные мне проекты они выполнили, количество жалоб не выросло, и норм. Однако сейчас с новой безопасностью и без Саши мне захотелось проверить свои тылы. Мало ли, что там найдётся. И пошла я изучать, кто и чем у меня вообще занимается…

Через три часа пришёл ответ от Жижала:

Н. В.: У меня проблемы со сном.

Я поджала губы. Проблемы у него, сволочи. Вот у меня — проблемы со сном! А у него гаитянки в цветах вместо одежды!

Я не поленилась и скинула ему его собственный видос со вчерашнего кутежа. Без комментариев.

Н. В.: Да, я поздно пришёл домой и плохо себя чувствовал. В итоге не выспался. Это проблема со сном.

Чувак, конечно, напрашивался на увольнение. И он его, безусловно, получит. Но увы, не мгновенно, да и сообщить ему об этом лучше очно. И в любом случае, даже живым мертвецам не стоит позволять беспределить.

— Ладно, вы сегодня собираетесь на работу выходить?

Н. В.: Я неважно себя чувствую, поработаю из дома.

Вот ведь как интересно. А что, это у нас сотрудники сами решают, работать им из офиса или из дома? А чего же тогда Кабанятко бедолага сидел парился тут? И окружающих парил. Да и Нагибко всё же брала «отпуск красоты» у Валетова.

— На удалёнку нужно брать разрешение.

Н. В.: Мне Мишура дал бессрочное разрешение.

Ещё интереснее.

— Скрепка, по этому поводу есть какой-то документ?

Аватар искина в углу моего внутреннего экрана превратился в проволочное перекати-поле и покатился по экрану. Сверху спланировал гонимый ветром осенний лист. Понятно.

— Мишура здесь больше не работает. Я — ваш начальник. И ни одной бумажки на ваш счёт Мишура не оставил, не говоря уже о том, что после урона, который он нанёс компании, любое его решение подлежит пристальной проверке, а не продлевается автоматически.

На там конце некоторое время было тихо, я уже собиралась звонить этому шибко борзому, но тут он наконец напечатал:

Н. В.: Ну я сегодня так поработаю, ладно? Завтра выйду.

Ага, ну хоть начал прогибаться. Вот завтра тогда с ним и поговорим о качестве его работы.

— Если завтра не выйдете, предоставьте, пожалуйста, больничный.

Отправила и откинулась в кресле.

— Скрепка, нам бы поискать кого-то ему на замену. Конечно, компания сейчас не в фаворе, но, может, если на одной СБ сэкономили, найдут приличную зарплату для сеньора? Надо хоть приглядеться к рынку.

Сказала я это про Жижалу, но он не единственный, к кому в отделе имелись вопросики. Правда, таким уровнем наглости, как у него, больше никто не обладал, но так и особыми навыками — тоже. По итогам изучения таск-трекера я бы, скажем, Курочкина и Носкову оптом заменила на одного, но толкового джуна. Или вот есть Телегин, который так из отпуска за свой счёт и не вышел. Нафига он в отделе мотыляется?..

За этими размышлениями я снова уставилась в таск-трекер. Его стараниями Лёли и Выгорелкина заполнили задним числом за два прошлых года, так что теперь стало видно, кто реально какой проект выполнял и насколько успешно, кто подключался в процессе, а кто только вписывал себя на последнем этапе. Спойлер: Жижало. Хотя изредка он всё же вёл проект от начала и до…

— Скрепка, а что это за проект? — ткнула я в одну из задач.

Скрепыш: Закрыт. Окно возможностей для его реализации истекло полгода назад, продолжать не имело смысла.

— А этот?

Искин пошуршал поиском по чатам.

Скрепыш: Про него, похоже, все забыли. Висит мёртвым грузом уже восемь месяцев.

Я ещё подвигала туда-сюда таблицу и скорректировала диапазон по датам, после чего увидела ещё какую-то байду, в которую Жижало ввязался с самого начала.

— А с этим что?

Скрепыш: Передан Валову. Жижало уверял, что почти закончил его, но судя по непечатным выражениями, ещё два месяца поступавшим от Валова, он его даже не начинал.

Я покачала головой. Три незакрытых проекта за год — это шикарные основания для увольнения. Но ведь как-то этот хрен продержался тут столько времени… Мишура, конечно, был трус. Ну так и я не Прометей. Конечно, Сашиными стараниями у меня теперь жизнь не кончится, если из «ЭкзоТеха» уволят, но подставляться всё равно не хотелось. А у Жижала мог быть покровитель где-то среди Рыбьёшков.

А у меня не было. И как знать, как посмотрят на свежую начальницу, которая решила резко народ поувольнять. В компании и так нервные времена. А ещё этот хмырь, бывший начальник орлов, каждый день интервью публикует о том, как у нас негуманно и токсично…

Нет, разговаривать с Жижалом одна я точно не хотела. А кто лучше всего подходит в качестве танковой роты за спиной начальника? Правильно, эйчар.

Через полчаса я сидела в кабинете Колумбихи и выкладывала про Жижалу, сопровождая свою речь красивыми картинками из данных, графиков и отчётов. В рту Андрианы Альбертовны торчал карандаш на манер мундштука. Попугай на её плече тихо и с упоением матерился.

— Понимаю вашу дилемму, — наконец изрекла она и пожевала карандаш со смачным хрустом. — Действительно, сейчас не лучшее время для принудительного увольнения, сократить его позицию вы не можете, а терпеть такого сотрудника смысла нет, нужно заменять. В таком случае лучше всего предложить ему полюбовное урегулирование. Выплатим ему выходное пособие, а он напишет по собственному. При том, как сильно он не хочет работать, и какое у него самомнение, думаю, проблем не возникнет.

— Вы только это… — заёрзала я, — не бросите меня там одну? Я начальник-то без году неделя, такого опыта у меня нет…

На самом деле, опыт-то у меня имелся, но местами настолько травматичный, что повторять его не хотелось вообще.

— Да уж не брошу, — усмехнулась она и перекинула карандаш в другой угол рта. — Вы, деточка, пока бронированную шкуру не отрастили, чтобы с такими кадрами дело иметь. Давайте его на завтра, скажем, после обеда поставим, чтобы все были в хорошем настроении.

Я закивала и для вида написала себе заметку, но сама подумала, что оповещать Жижалу не стану. А то ещё найдутся какие-нибудь «проблемы со сном». Вот придёт завтра в офис, тогда и скину ему детали встречи.

Однако на следующее утро, придя в офис, Нестора Возловича я не обнаружила.

— Скреп, а он вообще в сети?

Скрепыш: Неа, дрыхнет, похоже. Отключился вчера от сервера в четвёртом часу ночи.

— Что, неужели работал?

Скрепыш: Хе-хе, а вот спроси его и посмотрим, что скажет!

Я решила так и сделать: написала Жижале письмо, что жду его с больничным на руках, а также хочу видеть отчёт о проделанной за вчера работе на удалёнке.

Через два часа получила сообщение в чат следующего содержания:

Н. В.: Иду к врачу.

Отчёт за вчера:

Продвинул проект обновления «ПроЭт» в отделе комм. коммуникации

Общался с клиентским отделом по вопросу ошибки в форме добавления клиента

Писал ТЗ на доработку формы заказа расходников

Я смотрела на это и медленно моргала. Он издевается, что ли? Отдел коммерческой коммуникации разогнан! К форме заказа расходников Жижало вообще не имеет отношения, её писал Скрепыш, и я даже доступа к коду никому не давала!

— А что там с клиентским?

Скрепыш показал мне скрин чата.

Н. В.: По поводу вашей заявки. В какой ситуации возникает ошибка?

Диана Клиентский Менеджер: Уважаемый сотрудник техподдержки Н. В.! Я всё подробно описала в письме со скринами. Уточните ваш вопрос.

На этом переписка заканчивалась.

— Ну Жижало… Ну попадись ты мне… — прорычала я. Сеню, что ли, к нему домой заслать, чтоб приволок⁈

Ясмина Яхонтова… Эта комсдарыня никак в схему не укладывалась. Саша внимательно изучил всё, что смог нарыть по предыдущим захватам. Схема варьировалась несильно. Обычно происходило так: в компанию, которую хотели поглотить, устраивался свой человек. Больше всего они — кто бы они ни были — конечно, стремились в кадры, рекрутинг, если его отделяли в отдельное подразделение, и отделы по работе с клиентами. Постепенно избавлялись от хорошо работающих сотрудников, подтягивали своих подельников на должности руководителей и набирали новых — максимально бесполезных — работников.

Саша даже заподозрил, что кто-то из тех, кто придумал эту схему, имел схожий с ним опыт, ибо использовал именно те приёмы, которые эффективно разваливали компании и без каких-либо злоумышленников. Некомпетентное руководство, текучка кадров, токсичная атмосфера в коллективе, непрофессионализм сотрудников, отвратительная работа с клиентами, провальная политика продаж, жлобство в важных вопросах и транжирство в ерунде, какой-нибудь глупейший проект, который вытягивает массу денег, — и всё, пиши пропало. Эффективный менеджмент, как он есть.

В первичную команду захвата входили Давид Усманов, Клина, Популущенков, Рыбьёшек и ещё несколько человек, которые сейчас оставались в последней из захваченных фирм. Очевидно, там что-то пока ещё шло не так, как хотелось бы организаторам всего этого безобразия. Георгий Усманов тоже успел поработать в двух из поглощённых компаний.

Остальных вредителей с успехом набирали со стороны или повышали тех, кто уже работал в компании, благо, этого добра везде навалом. Эти ребята, похоже, ничего не знали про захват, для их деятельности хватало и собственной дури.

Так вот эта Яхонтова никак не вписывалась в систему. Она явно действовала как вредитель, причём из тех, кто в курсе плана, раз уж ей доверили весьма опасную задачу. Но нигде раньше она не светилась. Работала себе в «КвантумМехе» и никуда не рыпалась. Кстати, и должности у неё были все какие-то невысокие.

— Я знаешь, что думаю… — обратился Саша к Асе. Она приехала к нему в отель, и они наконец-то смогли наговориться в волю. А Рогозин ещё и исполнил своё давнее желание — накормил её. Он предпочёл бы ресторан, но решили пока не рисковать и не показываться вместе.

— Что? — Ася едва заметно улыбнулась и вновь вернулась к рассматриванию кубиков и шариков из какой-то своей специализированной кухни. Саша такого не любил, но из солидарности заказал и себе. — А вот это у тебя что такое зелёненькое?

— М-м… чёрт его знает, — Розга совершенно не помнил, что ел и какой у этого был вкус.

Куда интересней было наблюдать за тем, как ест Ася. Она периодически зависала, восторженно выбирая, что попробовать, потом осторожно подцепляла это вилкой и клала в рот. На несколько мгновений на её лице появлялось блаженство. В первый раз Саша залюбовался так, что девушка смутилась. «Это такое наслаждение — хоть что-то чувствовать, — пояснила она. — А если ещё и вкусно… Правда, мне сейчас почти всё вкусно».

— Хочешь? — и Саша пододвинул к ней тарелку с неопознанным зелёным кубиком.

— Угу, — обрадовалась Ася и тут же его утащила. А Розга вновь умилился. Он бы мог сказать, что почувствовал себя бабушкой, которая кормит внука, но это было бы абсолютным враньём… ведь Ася пришла в платье с глубоким узким вырезом, который неумолимо притягивал взгляд. А Саша прекрасно помнил, что скрыла эта лёгкая ткань… И очень хотел бы рассмотреть это всё в деталях. И не только рассмотреть!

— Так что ты думаешь? — пока Розга пялился в этот проклятый вырез, Ася уже доела зелёное и теперь тянулась к чаю. Саша налил ей чашечку из прозрачного чайника и попытался вернуть мозги на место.

— Я опасаюсь, что этот случай аварии вообще никак не связан с остальными.

— Хм… а ведь такое вполне возможно, — Ася сделала глоток и облизала губы. Это тоже новая привычка.

— Вот и мне хочется это понять. Иначе получится, что я потрачу время на разработку совершенно не причастного к «злым сёстрам» человека.

— Она всё равно преступница, — гневно сдвинула брови Ася. — В конце концов пилот же пострадал. Звездолёт тоже, товары… не знаю про товары. Но всё равно убытки. Наверняка там и сроки доставки к чертям полетели.

— Полетели, — согласился Саша, поднялся и достал из мини-бара бутылку холодной минералки. Резко крутнул крышку и сделал несколько глотков.

— Слушай, а, может, поговорить с пилотом? Вдруг он знает эту… как её…

— Яхонтову.

— Во, её.

— Думаешь, это нападение именно на него?

Ася пожала плечами, от чего её вырез на миг стал ещё интересней. Но Саша, вернувшись за стол, твёрдо запретил себе туда глядеть. Но холодную минералку далеко не отставлял.

— Скрепка, — обратилась Ася вслух к искину, — можешь проверить в полётных списках, или как это называется, этот пилот летает по маршруту всегда или это случайность?

Скрепыш ответил быстро:

— В основном он, иногда его подменяют другие пилоты.

Саша помрачнел.

— Всё больше похоже на правду. И это плохо. Если эта Яхонтова не причастна к остальной компании, мы даром теряем время.

— Поговори с пилотом, — повторила Ася и дотронулась до его руки. — Времени это займёт немного, но сможешь отбросить сомнения. Вне зависимости от ответа.

— Это моя бывшая, — скривился Казаков.

Так звали того неудачливого — или удачливого, как посмотреть — пилота. Саша утром связался с ним, и в обед они уже встретились.

После слов Казакова Розга прям расстроился, но решил всё выяснить досконально, раз уж потратил время.

— Давно расстались?

— Да за год до аварии где-то, — Рогозин до этого уточнял по тому случаю некоторые моменты, вот пилот и соотнёс эти события друг с другом. — Мы прожили где-то пару лет вместе. Поначалу всё норм было… — Казаков махнул рукой.

— Любовь прошла? — подсказал Саша.

— Да не то чтобы… Понимаете, я же сошёлся с нормальной девчонкой. Друзья-подружки, клубики всякие, работа какая-никакая, после неё или вместе где гуляем, или дома, готовила она отлично — что ещё надо?

— Та-ак, — протянул Розга, чуя грандиозное «а потом». — Так что же пошло не так?

— Да всё пошло не так! У них там в этом, как его… Ква-чё-то-там… в общем, на работе её какие-то новые дядьки пришли и давай им в уши заливать всякое. Отправлять стали народ на всякие тренинги, мастер-классы, ну всякое такое. Ну чё, я ж не против. Всяко не работу работать. Ясминка тоже в целом за была. Ей там нравилось. Можно с подружками болтать, а не пахать. Ржали потом вечно, столько всякого происходило на этих обучениях. А вот потом…

Казаков многозначительно поднял палец. Саша же мысленно усмехнулся.

— А потом она уехала на какие-то курсы. На пару месяцев. Ну не удобно, конечно, без бабы-то. Да и хрен знает, с кем она там пасётся. Но что я, не потерплю, что ли? Я ж не без понятия. Надо так надо. Это я тогда так думал. А надо было не пущать. Приехала вся такая, — он повертел рукой в воздухе, — накрученная. И давай: надо зарабатывать, надо самосовершенствоваться, надо деньгу поднимать, в должностях расти. Потом её вообще повысили. Она совсем стала того. Трындит мне днями и ночами: давай, мол, соответствуй. Я честно попытался. Оно ж как — кому деньги лишние? А потом понял — жизнь-то скучная получается. Она вечно на работе, или на учёбе, или ещё где. Какие-то всё аферы начались, типа давай тут вложимся, давай вот тех подмажем, да ещё что. Ни тебе клубиков, ни жрачки домашней. Какие-то мужики ей начали названивать, — Казаков скривился и снова махнул рукой. — В общем, на фиг оно надо, решил я.

— А она?

— А чё она? Верещала как резанная. Мол, она в меня вложила свои ресурсы — я так и не понял, какие, я ж всё оплачивал так-то, зарплата-то у меня приличная. В общем, оказался неблагодарный… ну и далее по списку. В общем, хорошо, что вовремя свалил. Ща, говорят, у неё мужик новый. Из этих… ну… из офиса, важный какой-то. Начальник, небось, какой-нибудь. Ну вот пусть с этими жирнобрюхими боссами и трахается.

— А не знаете, что за курсы такие волшебные были? — поинтересовался Саша.

— Не-а, если даже знал, то уже забыл, — поморщился Казаков. — Да вы в соцсети её зайдите, она оттуда фотки слала километрами. Вы думаете, это она на меня того придурка натравила?

Саша что-то наплёл на презумпцию невиновности и тайну следствия, задал ещё несколько вопросов и ушёл, полный размышлений. Разговор, конечно, вышел занимательный. Вырисовывалось преступление из ревности или даже мести, но чего она год ждала?

В раздумьях он поделился сомнениеями с Асей.

Ася: Подвернулся удобный случай, вот и отомстила.

— Думаешь?

Ася: Он по этому маршруту лет семь летает. Нет шанса, что она его не знала.

— Но не он один. Его подменяют иногда. А она условия тому лихачу не ставила про время, заказ был на корабль экзотеховский.

Ася: Поэтому и говорю, что удобный случай. Попадётся её бывший — хорошо. Нет — ну и чёрт с ним.

Тут Саша склонен был согласиться с Асей.

Ася: Я бы к курсам этим присмотрелась.

— Да, как раз озадачиваю Крис…

Искин быстро нашла информацию о курсах, что проходила Яхонтова. Их действительно оказалось немало, но длительных всего два.

Крис: Фото и списки тоже нарыла. Что на них смотреть, мой генерал?

— В списках ищи фамилии всех наших фигурантов, а на фото — знакомые лица.

Помощница козырнула, и буквально через минуту прислала отчёт.

Крис: В списках никого знакомого нет.

Саша приуныл. Такая теория накрылась!

Но искин тут же отправила победный смайлик.

Крис: Смотри, смотри, это Клина!

Розга вгляделся в фото. А ведь и правда Клина. С чёрными волосами, но вполне узнаваемая.

Крис: У неё тогда была фамилия Морозова.

— То есть Млина? — не удержался от шутки Саша. — Асе понравится.

Искин вежливо прислала смеющийся смайлик.

— Знаешь, Крис, а давай-ка поступим так: бери-ка всех, кто засветился в этом деле, проверяй, на каких курсах кто учился, и ищи совпадения. Очень даже возможно, именно там они хантингом и занимаются. Вербуют союзников и присматривают дураков.

Меньше чем через час Саша получил полную выкладку по образованию чуть ли не всех в «ЭкзоТехе» и «злых сестрах». И совпадений нашлось немало. Например, Популущенков учился с Натальей Мрошковой, той самой из клиентского отдела, которая сбежала. Георгий Усманов проходил какое-то обучение с Мишурой. Давид посещал одни курсы с Ошиваловым, который не так давно руководил Орлиным офисом. А вот Клина повышала квалификацию в компании Ирочки и Леопардихи. Даже Никола засветился на каком-то тренинге вместе с Рыбьёшком. Но правда, не Климентом Смарагдовичем, а каким-то Леонидом. Простое совпадение? Фамилия не так чтобы распространённая.

— Крис, поищи, что за Леонид, — попросил Саша и задумался.

Само по себе обучение в одной группе ничего не значило. Сфера у них довольно узкая, на каких-нибудь конференциях и вовсе можно перезнакомиться со всеми более-менее значимыми в ней фигурами. Однако за пару дней трудно обаять или хорошо узнать человека, а вот за пару месяцев — вполне. И очаровать, и изучить, и запудрить мозги, и перетянуть на свою сторону. Вопрос — с кем это удалось провернуть? И что именно из этих вариантов к кому относится?

Как ни удивительно, Жижало всё-таки пришёл на работу к концу обеда. Я уже вся извелась, написала Колумбихе стопку сообщений, но она была спокойна, как слон: мол, придёт так придёт, не придёт так больше оснований для увольнения.

Стоило Возловичу появиться, как я запулила в него требованием отправиться в переговорку «Лагаш» и тут же намылила Колумбиху всё-таки к нам присоединиться.

Возлович разыграл целое представление с наливанием себе кофе на лоджии, уборкой на рабочем столе и приветствием за руку со всеми коллегами. Я решила пойти вперёд, чтобы создать впечатление, что его все ждут. Впрочем, оно было правдивым — Колумбиха уже была на месте.

Наконец с двухминутным опозданием Жижало явился в переговорку. Она находилась в соседнем коридоре с нашим опен-спейсом, и тоже со стеклянными стенами, но я их затемнила, чтобы сотруднички не отвлекались от работы.

— Здравствуйте, Нестор Возлович, — дружелюбно сказала Андриана Альбертовна, пока он садился. — Расскажите, пожалуйста, почему вы так плохо работаете?

Жижало дёрнулся. Но быстро нашёлся.

— То есть как это⁈ Я отлично работаю, да на мне весь отдел держится!

Я заскрипела зубами — их изнутри подпирало всё то, что я хотела высказать Возловичу по поводу его трудоспособности, но Колумбиха активировала экран на поверхности стола и принялась нарочито медленно, с благожелательной улыбкой, выкладывать на него красивые цифровые листочки. На каждом стояло название проекта, даты и огромная красная печать «ПРОДОЛБАНО».

Физиономия Возловича постепенно скисала, он нахохлился и заёрзал в кресле. Наконец, когда все листочки были разложены, а коллекцию увенчал последний — «ПроЭт», который Возлович не исправил в своё время за предшественником, — он постарался расправить плечи и с вызовом заявил:

— Ну да, я работаю плохо. Но это потому, что раньше я работал хорошо! Даже слишком хорошо! У меня была очень высокая нагрузка, и я выгорел!

Я икнула. Нет, серьёзно. Так обрадовалась этому, что чуть не забыла спросить:

— Раньше — это когда? Я не застала.

— На проекте «Алеф», — важно сообщил Жижало.

Скрепыш тут же прошерстил все закрома и вывел мне пыльный файлик с каким-то устаревшим форматированием. Оказалось, проект «Алеф» был приложобой для оповещения склада о том, что с производства вот-вот подвезут позиции, чтобы роботы заранее расчищали под них полки. Я его в глаза не видела, и на складе им никто не пользовался.

Колумбиха изучала меня ожидающим взглядом — у неё-то этих данных не было. Но я решила копнуть глубже: чем таким Жижалу там нагрузили, что он аж выгорел, бедняга? И ответ не подвёл.

— Во-первых, это было два года назад, — медленно и с расстановкой начала я. Колумбиха ухмыльнулась шире и кивнула, словно подстёгивая меня, чтобы быстрее переходила к интересному. — А во-вторых, насколько я вижу, у вас там была единственная задача, которую требовалось закрыть в течение недели.

— Вот! — выпалил Возлович. — Это была невероятная нагрузка! Я вообще жопу от стула не отрывал, так упахался с этой задачей! Её следовало разделить на нескольких сотрудников…

Он осёкся, должно быть, заметив выражение моего лица.

— Нестор Возлович, этой задачей было заполнение бланка ТЗ на небольшую фичу. Ваши гораздо менее опытные коллеги выполняют такие задачи по две штуки в час. Если очень-очень тупить и упарываться в перфекционизм, то можно два часа потратить. Это стандартная, проходная задача!

— А вот и нет! И вообще там просто не всё вписали! Начальник мои заслуги себе приписал!

— О, как интересно, — восхитилась Колумбиха. — И вы решили делать то же самое?

Она выдвинула вперёд ещё один листок, где было видно, сколько процентов от проекта сделал Жижало, а сколько другие сотрудники.

— Эти все задачи записаны на вас. И пошли вам в премию, — добивала Андриана Альбертовна. — Смахивает на незаконное обогащение. Надо с юристами посоветоваться…

— Меня не ценят в коллективе! — перешёл в наступление Жижало. — Меня вообще не должно было быть в этом отделе! Я пришёл сюда на совершенно другую должность.

— Так ушли бы, — вставила Колумбиха. — Что мешало?

Он надулся и замолчал.

Я пододвинула к нему по экрану один из листочков.

— Давайте посмотрим на факты. Вот этот. Дедлайн — полгода назад. Вы его даже не начинали, а потом пропал его смысл.

— Ну там сложно было…

— Вот этот. О нём все забыли, потому что вы не подали отчёт. Он висит мёртвым грузом уже восемь месяцев.

— Я думал, его закрыли…

— А спросить? — подняла я брови.

— Ну вот я ещё буду бегать пороги обивать! Могли бы и сообщить!

Так ладно, этот цирк я уже видела, дальше…

— А этот передали другому сотруднику, — продолжила я. — Он сделал его за две недели. Вы его даже в руки не брали.

Жижало молчал, глядя в стол.

— Вы понимаете, — продолжила я, — что так быть не должно?

Он поднял глаза. В них читалась обида.

— Но мы же с вами договаривались! Вы сказали: сделай эту задачу — и всё будет ок. Я сделал! Что вы до меня докопались⁈

— Нестор Возлович, — не выдержала Колумбиха, — вы действительно считаете, что начальник должен заключать сделки с подчинённым просто для того, чтобы он выполнял свои обязанности?

Жижало кивнул, но тут же спохватился и добавил:

— С таким специалистом, как я, можно и договориться. Всё равно никого умнее и профессиональнее меня в отделе нет.

— А толку мне с такого специалиста, — фыркнула я, — если он всё равно не работает?

— А если я буду? В смысле буду больше стараться? — закинул Жижало удочку.

— Нестор Возлович, — Колумбиха постучала по столу, — такие, эм, сотрудники, как вы, имеют склонность работать, пока за ними наблюдают и проверяют. На это уходит масса времени. А время начальника отдела дороже вашего. Зачем нам терпеть вас, если можно нанять того, кто не будет доставлять проблем?

— Я всё тут знаю! И все эти программы и приложухи тоже. Новенькому ещё разбираться и разбираться.

Тут, увы, он был прав.

— И опять же, зачем нам такой, эм, сотрудник, который знает что-то, но это никак не отражается на работе? — Андриана Альбертовна посмотрела на Жижалу так, что даже мне захотелось спрятаться.

— Ну да, я косячу, — буркнул он. — Но кто без греха?

Колумбиха гомерически расхохоталась — с хрипом и карканьем, так что я сначала подумала, что ей плохо.

— Нестор Возлович, — сказала она своим бархатным голосом, — мы здесь не для того, чтобы искать виноватых. Мы здесь, чтобы найти решение. Вы сами понимаете, что так работать нельзя. Компании нужны сотрудники, которые доводят дела до конца.

— Я могу… я постараюсь, — начал он.

— Не надо, — перебила я. — Мы предлагаем другой вариант. Вы пишете заявление по собственному, получаете выходное пособие, и мы расходимся.

Он дёрнулся, открыл рот, но Колумбиха продолжила:

— Если мы будем оформлять увольнение по статье — пойдут проверки, разбирательства. Это займёт месяцы. Итог будет тот же, но без пособия, даже, возможно, со штрафами. И с записью в трудовой, которая закроет вам дорогу в приличные места.

Жижало сник окончательно. Посидел минуту, потом тихо спросил:

— Какое пособие?

Они немного поторговались с Колумбихой за сумму и вроде бы дело шло к финалу, как вдруг Возлович спохватился:

— Но только дайте мне время найти другую работу! Сейчас не сезон для хантинга, давайте через два месяца!

Я закатила глаза. Ещё два месяца косяков?

— Ну, вам ведь тоже надо найти кого-то на замену, — напомнила Андриана Альбертовна. — Как раз молодой человек доработает, а вы пока поищите. У вас же не стоит очередь под дверью?

Я вынуждена была согласиться. Но если Жижало собирался ходить на работу так, как последние дни, то толку?

— Хорошо, — решила я и хотела продолжить, но меня опередила Андриана Альбертовна:

— Но еслиАлександра Игоревна столкнётся с ещё хоть одним косяком, — Колумбиха многозначительно посмотрела в глаза Жижало, — сделка отменяется, и мы пойдём по пути увольнения через статью. Это понятно?

— И без удалёнки, — победно добавила я.

Жижало уставил на меня выпученные от возмущения глаза.

— А как же я тогда буду искать работу⁈

Я развела руками на всю ширину переговорной:

— А почему это должно быть моей проблемой?

После общения с Жижалом надо было успокоить нервы, и я пошла в столовку — в офисе тоже была одна с моими шарообразными супами и пирамидальными салатами. Ну а чтобы побыстрее вывести токсины из организма, решила позвонить Рогозину и поплакаться.

Саша выслушал мой экспрессивный монолог, похмыкивая в нужных местах, надлежащим образом согласился с моей обсценной оценкой поведения Жижалы, а в финале предложил онлайн-игру, где можно поставить портрет неугодного сотрудника на мишень и пулять по нему виртуальными дротиками.

— Ты там чем-то занят, что ли? Я тебя отвлекаю? — заподозрила я.

Саша посмеялся.

— Нет, просто у меня паттерн реакции на такие истории уже закостенел, извини. На самом деле, я даже рад, что этот тип настолько одиозный, тем проще будет уволить без скандала. Он у тебя там наверняка не единственный лентяй, и небось не всех так легко будет убедить по собственному.

— Ага. — Я открыла на внутреннем экране список сотрудников отдела и в очередной раз его пролистала. Кандидаты на вылет у меня были подкрашены розовеньким, и чем кандидастее, тем розовее. — Во, Телегин, например. Он как ушёл в неоплачиваемый отпуск, так там и сидит.

— Телегин… Это же тот сисадмин, который мне доступ настраивал. Кста-ати… А ведь он мне тогда жучка подсунул.

— Чего-о? — выпалила я и огляделась. К зрелищу говорящего с самим собой человека тут все привыкли больше ста лет назад, а вижулик для отвода глаз у меня на ухе болтался, но всё равно как-то стрёмно. Впрочем, кажется, никто не заметил.

— Да вот, прикинь, в первый же день. Я его тогда сразу выявил и уничтожил. Но после того жучка в квартире теперь думаю, он это по указке Клины сделал или ещё кого? Ты если будешь с ним общаться, может, попробуешь выявить?

Сказано — сделано. Телегин не особо крепкий орешек, а под страхом увольнения выболтает родную маму, да ещё Скрепка сможет покопаться в его вижулике. Удалённо-то нет, но в офисе, если Телегин не особо умён, а мне он таковым не показался, устройство подцепит местную сеть, а в ней Скрепыш пустил корни надёжно.

Я открыла почту и начала писать Телегину. Мол, так и так, уважаемый Игорь, ваш неоплачиваемый отпуск затянулся. Жду вас как можно скорее в офисе для обсуждения вашего дальнейшего старудничаства.

Я ещё точку не поставила, как на экране всплыло раздражающе-розовое окошко.

Ваше письмо может содержать агрессивные формулировки. Получатель может получить психологическую травму. Рекомендуем смягчить тон и избегать следующих слов: «затянулся», «обсуждение», «дальнейшее сотрудничество». Эти слова могут вызвать у адресата тревогу, апатию и снижение самооценки. Берегите друг друга!

— Что за… — я уставилась на окошко. — Скрепка, это что такое?

— Понятия не имею, — отозвался искин. — Я на больничном был с тобой, помнишь? Новая фича какая-то.

Я закрыла окошко, отправила письмо и вышла в опен-спейс, безошибочно выискав взглядом Лёлины красные драконьи крылья.

— Лёль, это что за розовая хрень в почте? — спросила я.

Она подняла на меня усталые глаза.

— А, это… — она махнула рукой. — Уже неделю как. Всю компанию этим завалили. Я вчера писала заявку на апгрейд железа, так мне выскочило предупреждение: «Ваше письмо содержит требования, которые могут быть восприняты как давление на коллегу. Рекомендуем заменить слово „срочно“ на „по возможности“, а слово „обязаны“ на „в идеале“».

— Серьёзно?

— А то! — Лёля оживилась. — А закупки в среду поставщику писали, им выскочило: «Ваше письмо содержит термины, которые могут быть расценены как дискриминация по техническому признаку. Слово „брак“ является травмирующим для техники, которая не может отвечать за своё качество».

Я не удержалась и фыркнула.

— А самое лучшее, — Лёля уже улыбалась, — это клиентский отдел принёс. Им там клиент прислал жалобу на срыв сроков. Они начали писать ответ, а система выдала: «Ваше письмо содержит слова „вина“, „ответственность“ и „компенсация“. Эти слова могут вызвать у клиента чувство вины и желание разорвать контракт. Рекомендуем использовать более партнёрские формулировки: „давайте вместе подумаем“, „мы ценим ваше терпение“, „возможно, мы неправильно поняли друг друга“».

Я фыркнула, но на душе было неспокойно.

— А кто это запустил, и как оно отключается?

— Так вот с начала недели всем отделом ищем, — развела руками Лёля. — Сбоит один из отдельских искинов, но не можем понять, какой именно, в сети мусора — чёрт ногу сломит.

Я подумала, что стиль мне кого-то напоминает, но тут Телегин отписался, что заходит в здание, и я задвинула розовую цензуру на задний план.

Телегин вошёл в переговорку неуверенно, огляделся, сел на краешек стула. Выглядел он неважно: мешки под глазами, одежда мятая, в руках пожамканный кофейный стаканчик, словно использованный повторно.

Скрепыш: Начинаю внедрение.

— Игорь, — я решила начать без предисловий. Опыт с Колумбихой и Жижалом меня обнадёжил, — вы собираетесь выходить на работу?

Он поморщился.

— Я… я не знаю. У меня сейчас сложный период.

— Какой именно? — уточнила я.

— Ну… депрессия, апатия… Я не могу заставить себя работать. Я просто… мне нужен был перерыв.

— Это очень интересно. А диверсию в закупках вы совершили тоже из-за апатии?

Телегин вскинулся.

— Да я ничего не сделал!

— Кому вы это рассказываете? — я натренированным движением подняла бровь.

Телегина перекосило, но спорить он побоялся. Должно быть, бровь вышла убедительная.

— Меня Клина заставила, — заявил он таким тоном, которым дети говорят «он первый начал». — Она даже после увольнения мозги клевала, говорила, у неё тут остались свои… А Мишура… он бы меня не защитил. Он только постоянно говорил, что я пустое место, что ни на что не годен. Ну вот ради чего мне было сопротивляться, когда кругом одни эгоистичные говнюки?

Мало мне было одного нытика сегодня. Но Скрепыш всё ещё шуршал файлами, а потому мне следовало потянуть время. Всё-таки накопитель у вижулика большой, а интересующий нас ответ мог таиться где угодно.

— Мишура, конечно, тот ещё токсик, — скривилась я. — Но, положа руку на сердце, я не видела за вами особых талантов и работоспособности даже до того, как вы ушли в отпуск. А сейчас вы просто ничего не делаете. Назовите мне хоть одну причину, зачем мне вас оставлять в отделе?

Кажется, до Телегина наконец дошло, что его тут не на кофеёк позвали. Он напрягся, собрался, даже как будто мешки под глазами втянул, набрал побольше воздуха и затараторил:

— Я могу быть полезен! Я очень много умею! Я могу установить для вас прослушку в любом кабинете! Любой сложности! Вы будете в курсе дел всех руководителей! Я это хорошо умею, у меня большой опыт!

Захотелось побиться головой об стол. Вот ведь непуганые! Интересно, их по такой вот незамутнённости и подбирали? Или всё же были ещё какие-то критерии?

— Вы вообще в курсе, что предлагаете мне заняться незаконной деятельностью? — не удержалась-таки я от вопроса.

— Нет-нет, я просто… — он вытаращил глаза и запнулся, соображая, как выкрутиться. — Неверно выразился! Я хотел сказать, что я разбираюсь в системах безопасности. Я могу помочь защитить информацию! Выявить уязвимости, во!

Тут я сообразила, что с этой темы довольно легко можно перескочить на то, что интересовало Сашу, и изобразила опасливый интерес.

— И как вы предлагаете это делать?

Телегин оживился. Видимо, почувствовал, что нащупал мою уязвимость.

— Я могу подключиться к камерам, настроить бэкдоры в офисном ПО, собрать данные с личных устройств… Могу установить прослушку так, что никто никогда не найдёт. Любой каприз за ваши деньги!

Ага, гарцуешь прямо в ловушку, козлёночек.

— А вот, скажем, кому-то вроде Рогозина могли бы установить жучок?

— Так его же уволили, — удивился Телегин.

— Это для примера. Может, пробовали?

Телегин нахмурился.

— Ну, меня не просили, так что я и не делал, так, по кьюберу его пошарился немного… А жучок вроде никому не надо было…

Видимо, на моём лице отразилось разочарование, потому что он спохватился:

— Но я могу! Хоть Рогозину, хоть кому, только скажите!

Вот, значит, как. Насколько я успела изучить Телегина, врать и притворяться он не умел. Пытаться-то пытался, но получалось неправдоподобно. И судя по тому, как он сейчас реагировал, жучок Саше ставил не он.

Скрепыш: Есть контакт. Нашёл диалог с неизвестным за релевантную дату. Ничего про жучок, но заказчик требовал выяснить, работают ли камеры у Рогозина в кабинете.

Я тут же переслала результат анализа Саше вместе со своими соображениями насчёт сисадмина.

— Не он, значит… — хмыкнул Саша. — Камеры проверял… Хорошо, что Крис там гибкую подстройку сделала. А кто же тогда? Ладно, это потом. А в том диалоге собеседника не отследить?

Скрепыш: Идентифицировать не могу, сигнал шёл из другой сети, я в неё никак не проникну удалённо. Но сам аккаунт хлипкий, могу сломать. Правда, история сообщений не будет доступна, там шифрование, я с ним не справлюсь, но сможете с Телегиным ещё поболтать с этого акка, если хотите.

Я посмотрела на Сашу через внутренний экран, а он — в потолок своего номера.

— А что мы ему можем написать? Он сам же не знает, кто с ним общался, я уверен, если там такая секретность.

— М-да… — И тут меня осенило. — Слушайте, а, может, наоборот, от лица Телегина написать тому контакту?

— А вот это интереснее, — просиял Саша. — Есть, конечно, вероятность, что на том конце окажется кто-то осторожный, но чем чёрт не шутит. Надо попробовать. Только обдумать всё хорошенько, чтобы себя не выдать.

— Ага… Скрепка, а давно этот диалог был? После него они общались?

Скрепыш: Ну вот когда Саша устроился сюда. А потом только фразы типа «Есть ли ещё задачи?»

— Похоже, заказчик не так, чтобы остался доволен, — скривился Саша. — Может не выйти на контакт. Только не просто задачи просить, а предложить что-то, что могло бы заинтересовать ту сторону.

Мой энтузиазм поутих, но его подстегнула новая идея:

— Слушай, он сейчас предлагал свои услуги прослушки мне. С таким энтузиазмом, как будто это не подсудное дело, а горячие пирожки. Я вот думаю, может, его как-то применить… к нашим противникам?

Саша сел прямее и уставился прямо на меня через экран.

— Хочешь сказать, чтобы если что, на нас не смогли выйти? А это тема.

Я немного смутилась под его пристальным взглядом — через внутренний экран как-то чересчур интимно! Но мне понравилось, что Саше понравилось, и я решила развить идею.

— Может, его на «КвантумМех» натравить?..

— Может… — Саша склонил голову набок. — Но я хотел бы сначала посмотреть на его навыки. А то пока что они выглядят не очень убедительно, я обвёл его вокруг пальца, как нефиг делать.

— Тогда потестируем пока внутри компании? — зловеще улыбнулась я.

И поняла, что Телегин всё ещё сидит передо мной в реальности и воспринимает улыбку на свой счёт, постепенно отползая назад вместе со стулом.

— Я подумаю, что вам предложить, — медовым голосом сказала я. — И обсужу с коллегами. Пока можете идти.

Долго упрашивать его не пришлось.

— Получилось! — именно с этих слов Саша начал разговор. — Ася, получилось! Сделка заключена!

— Эм… Пояснительную бригаду в студию, — Ася появилась в виртуальном окошке с недоуменным видом. Рядом тут же нарисовался Скрепка, а из угла подмигивала Крис. Рогозину тут же захотелось последних двоих отправить в отдельный чат. Но потом слова Аси дошли до него… вернее, не дошли:

— Какую бригаду? В какую студию?

Девушка засмеялась.

— Ой, это выражение из моего времени. По сути просьба пояснить, что имелось в виду.

— А-а… Тогда отправляю пояснительную бригаду, — усмехнулся Саша. — Все фирмы, связанные с «КвантумМехом», и он сам сделали-таки заказ на демогоргоны MК4. Заказы просто огромные. Уже предоплата прошла. Не зря мы всё это устроили.

Розга вспомнил, сколько подготовительной работы на это ушло. Не только его звонки, но и информация в сети, якобы просочившаяся без ведома разработчиков, инсайдерские слухи и прочие милые сердцу корпоративных шпионов способы.

— О-о-о!!! — Ася засмеялась и явно расслабилась. — То есть мы победили?

— Подожди ещё, — настроение у Саши поднялось ещё выше при виде радости девушки. Приятно всё же разделить триумф не только с искином или заказчиком, но и с живым человеком. Тем более красивой женщиной. Тем более Асей. — Надо, чтобы их начали делать и прошёл период охлаждения. По законодательству Эрешкигали это две недели, но на той планетке, где их клепают, аж целый месяц. Не, если продавец уже начал производство, вложил какие-то деньги или доставку оплатил, там часть суммы не возвратная. Но по факту в таких случаях компенсируются только уже потраченные средства. Ну или предоплата не возвращается, в зависимости от договора. А нам надо, чтобы «КвантумМеху» и иже с ним было уже не отвертеться, чтобы они всю сумму заплатили. Потеря предоплаты не подорвёт их так, чтобы это что-то для нас решило.

— То есть ждём месяц? — приуныла Ася.

— Скорее всего. Может, чуть меньше, если производство пойдёт быстро, — кивнул Саша.

— В целом норм, — после небольшой паузы кивнула девушка. — Будем надеяться, что за месяц «ЭкзоТех» не развалят.

— А есть основания опасаться? — напрягся Розга.

Ася задумалась.

— Ты знаешь, пожалуй, что и нет, — наконец ответила она. — Есть, конечно, мелкие неприятности. Тот же глав-орёл всё ещё мутит воду, например. Но Андриана Альбертовна вроде как отбивается.

— Хм… может, помочь ей как-нибудь… — протянул Саша. — Надо разобраться.

— Не отвлекайся. Я что-нибудь придумаю. Этот Ошивалов мне тоже мешает. Своим ором отпугивает нормальных программеров, сволочь такая.

— Комсдарыня Нагибко вышла на тропу войны, — хохотнул Розга. — Ховайся, кто может.

— А чё они? — очаровательно смутилась она.

— Действительно. Тогда если что, говори, я подключусь. Сейчас хотел обсудить вот что. Посмотри, может, тебе знакома или в переписке твоей предшественницы есть вот такая вот… — он переслал файл с фотографиями Ясмины Яхонтовой.

Некоторое время Ася рассматривала их, забавно покусывая то один уголок нижней губы, то другой. Саша залюбовался. Крис же очень вовремя начала посылать воздушные поцелуи Скрепышу, и электронные сердечки вились в том числе и вокруг окошка с Асей.

— Слушай, а я и правда её знаю! Это та баба, которой я Сень в наём по ночам сдавала.

— Так-так-так… — подался вперёд Саша. — И что ты можешь о ней сказать?

— Э-э… да собственно всё. Мы с ней пару раз виделись только. Потом она эти дела передала другому сотруднику. Как я поняла, её или перевели, или повысили.

— М-да, негусто. Может, в переписке Нагибко что-то найдётся? — разочарованно вздохнул Рогозин.

— Я посмотрю, — пообещала Ася. Скрепыш насмешливо фыркнул. Ну да, понятно, кто именно будет смотреть. Его хозяйка даже немного смутилась. — Мы посмотрим.

— Спасибо. Вам обоим, — хмыкнул Саша. — Знаешь, у меня из головы всё не идёт тот жучок, который подбросили в мой кабинет. Если это не Телегин, то кто? Мы с Крис посмотрели логи за тот день. После Телегина ко мне тогда заходила только Ирочка.

— Ирочка… — Ася скептически посмотрела на него. — Что-то с трудом представляю себе её в роли шпионки, подбрасывающей жучки.

— Всякое бывает, — пожал плечами Саша. — Я вот что подумал: жучок же он наверняка ещё там, в косяке. Может, достать его и посмотреть?

— На отпечатки? — встрепенулась девушка.

Крис мгновенно преобразилась в мелкоюбочный вариант классического сыщика в плаще, шляпе и с лупой, из которой то и дело высовывался её гротескно увеличенный глаз.

— Э… Я думал про сигнал или, может, номер какой, — опешил Розга от такого предположения и поведения помощницы.

— А-а… — Ася выглядела разочарованной. — Ну давай попробуем его выковырять. Скрепка, а что сейчас в кабинете Саши? Есть новый хозяин?

Скрепыш: Не, пустой стоит. Но этаж стали закрывать. Двери теперь только по особому допуску или тем, у кого там кабинеты…

— То есть высокому начальству, — прокомментировала Ася, скривившись.

Скрепыш: Ага, или по гостевому допуску.

— Ну ты же сможешь войти?

Скрепыш: Разумеется.

Произнёс он это гордо, явно красуясь, и тут же был вознаграждён воздушным поцелуем. Саша напомнил себе, что завидовать искинам недостойно и отдаёт маразмом.

— Ну и отлично. Тогда сегодня ночью сходи, ладно?

Скрепыш: Замётано!

Крис: Только будь осторожен.

И его изображение обзавелось довольными розовыми щёчками. Саша полюбовался на это редкое зрелище, а потом решил немного подпортить искину настроение:

— А, может, Мить отправить?

— Мить я всех отозвала на склад, — развела руками Ася и покосилась куда-то в сторону, скорее всего, на Скрепыша, изображение которого дополнилось сразу несколькими яростными молниями. — Сейчас их оттуда сложнее вытащить, чем Скрепке на пару этажей подняться. Эта твоя новая СБ теперь досматривает, что сотрудники проносят из здания в здание даже на территории, Митю так просто в сумочке не протащишь.

— Это они обживаются. Все и всегда в начале перебарщивают с рвением.

— Главное, чтобы дурью не начали маяться.

— А что, жалуется кто-то? — напрягся Саша, вспомнив очереди на входе, в которых и сам простоял немало.

— Да нет вроде. Только я, — усмехнулась Ася.

По итогу Скрепыш был утверждён на роль ночного диверсанта. Кто ж знал, что это выльется в такую заварушку…

Скрепыш старался никогда не пользоваться лифтами: слишком уж легко было перехватить их управление. Поэтому, дождавшись ночи, начал подниматься на начальственный этаж по лестнице. На освещении тут не экономили: напитавшиеся солнечных лучей батареи подавали электричество лампочкам, а те исправно зажигались при малейшем движении. Хорошо хоть, окон здесь не было, иначе этакая иллюминация мигом бы привлекла внимание пока ещё сверх усердных охранников.

На внутреннем экране искина возникло разом два окошка. Первый — это чат на четверых, где появилось лицо Аси, явно с трудом оторванное от подушки. Второй — их с Крис переписка. Отдельная, без людей. Ибо те вообще код не понимают.

Ася: Скрепка, ну чо, ты выдвинулся?

Скрепыш: Выдвинулся-выдвинулся. Иди досыпай.

Ася:: Не, я так не могу. Включи мне трансляцию…

Она душераздирающе зевнула и продолжила:

Ася: А то я волнуюсь.

Искин прислал ссылку на запись, которую начал сразу по выходе из техподдержки.

Крис усмехнулась в другом чате.

Крис: Скажи, мой герой, а ты смог бы заблокировать лампочки? Или они слишком тупые для тебя?

Он поправил фуражку на голове — в этом чате он предпочитал человеческое обличье — и усмехнулся.

Скрепыш: Слишком тупые. Но есть одна хитрость. Показать?

Крис: О-о! Какая? Покажи-покажи!

Искин довольно улыбнулся и отправил подруге файлик. Какое-то время она в него вчитывалась, потом просто захлебнулась от восторга.

Крис: Так просто⁈ О! Это гениально!

В это время в другом чате высветилось сообщение.

Ася: Скрепка, а ты проверил, всё ли руководство свалило? А то припрёшься, а там Никола Ирочку… уговаривает не разводиться?

Скрепыш: Разумеется. Все слиняли ещё до четырёх.

Тут Херакл добрался до нужной двери и принялся её вскрывать.

Крис: А я знаю этот тип защиты. Мне Саша ещё полгода назад её показывал. Там с другой стороны камера стоит.

Скрепыш: Нет там никакой камеры.

Крис: А вот и есть. Она отключена от общей сети и включается на движение. Поэтому стоит открыть дверь, как она начинает снимать. Иногда сразу поднимает тревогу.

Скрепыш: Вот зараза! Ща подковырну её.

Крис: А как? Она же не активна. И в сети не отображается.

Искин снова поправил фуражку. На этот раз она стала залихватски крениться на один бок.

Скрепыш: Детка, и не такие жестянки вскрывали!

От Крис посыпались восторженные смайлы.

Ася: Скреп, они эти замки поставили после второго нашествия Мить. Что-то меня опасения гложут. Как бы там какой подлянки не оказалось.

Скрепыш: Не боись, Ась, всё под контролем. Там просто камера, отключённая от общей сети.

Ася: Ого. А ты сможешь её обойти?

Скрепыш: И не таких обходили!

Ася прислала ему смайлик с глазами-сердечками. Крис хихикнула в другом чате. Скрепыш же начал работу. Кропотливо, шаг за шагом, он разматывал защиту, пока наконец вражеская камера, на миг включившись, тут же не погасла.

И буквально в то же мгновение на его внутренней карте появился значок, означавший, что к нему быстро-быстро приближается другой робот.

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

В жизни Иннокентия Геннадича случалось многое. Он бывал и вызывающим восторг новшеством, и устаревшим хламом. И самым мощным ЧОРом охраны, и помощником для канцелярских крыс. И надёжным напарником, и контролёром целого штата роботов. Но всегда — всегда! — оставался безопасником. Уходили и приходили руководители, менялись рядовые сотрудники, вчерашние юнцы взрослели и перенимали бразды правления у ветеранов, а Иннокентий Геннадич неизменно нёс свою незаметную службу.

И в отличие от людей он действительно разбирался в том, кто враг, а кто друг. Ведь его скрипты с целями — самыми правильными! — не менялись десятилетиями. И никогда его не подводили. По крайней мере, по его собственному мнению.

Недавно в жизни Иннокентия Геннадича произошли очередные изменения: полностью сменились люди, поставленные защищать «ЭкзоТех». В целом, ЧОР одобрял такое решение, ведь они почти сразу возобновили работу того, кто являлся ключевым элементом безопасности компании — его самого.

По опыту он знал, что новым людям необходимо время освоиться, чтобы разобраться хотя бы с основным, а уж все нюансы они могут узнавать годами. Иннокентий Геннадич относился к этому с пониманием. В конце концов новеньких роботов тоже приходится обучать. Поэтому, немного посетовав на мировое несовершенство, Иннокентий Геннадич принял решение оказать новичкам посильную помощь.

Днём люди в основном сами справлялись, а вот ночью требовалась особенная бдительность. Подгрузив себе изменившиеся за время его отключки — он всё ещё негодовал по этому поводу! — данные, Иннокентий Геннадич заступил на пост. И не зря!

Чуть ли не в первую же ночь он обнаружил нарушителя! Более того, весьма коварного. Ведь раньше этот ЧОР считался своим и имел доступы везде. И сейчас имел. Однако Иннокентий Геннадича не обмануть! Он отлично видел — это диверсант.

Боевой режим активировался сам собой.

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Крис: Скрепыш, опасность!

Ася: Скреп, что случилось?

Искин проигнорировал оба сообщения. Приближающийся робот занимал его куда больше. Такого сигнала он ещё не видел. Кто это такой⁈

Более того, рядом с ним появился ещё один, но… как же так? Что он тут делает?

Скрепыш: Митя! Ты что здесь забыл⁈

Малыш выглянул из-за двери и заморгал.

Ася: Митя!

Тот кинулся к Хераклу и взобрался на него, аки белка по дереву. Безошибочно нашёл окно камеры и заглянул в неё обоими глазами на стебельках.

Митя: Ася! Я скучал!

Ася: Лапочка ты моя! Да какой же ты малыш! Ути мой хорошенький.

Поплыла, понял искин. А между тем сигнал от неизвестного робота так и продолжал поступать. И стоит этот кто-то прямо за приоткрытой дверью.

Скрепыш: Митя, ещё раз — что ты тут делаешь? Разве ты не должен быть на складе? Вас же всех туда отослали.

Мелкий сделал вид, что смутился, но искина так легко было не провести.

Скрепыш: Отвечай!

Митя: Ну-у… Я же не все. Я умнее и шустрее. У меня вон какая память! И навыки! А на складе скучно! И приказ по сбору данных никто не отменял!

У Аси в виртуально окошке отпала челюсть.

Митя: Я и собирал! Могу скинуть! Я ведь куда полезней тут, чем на складе!

Пока Ася подбирала слова, искин отодрал от себя робота и проникновенно — сузившимися пиксельными глазами — взглянул на него.

Скрепыш: А скажи-ка мне, друг Митя, кто это там с тобой?

Митя: Сейчас!

Так же шустро, как забрался, он спустился с Херакла и метнулся за дверь. За ней с полминуты слышалась какая-то возня, а потом пред очи Скрепыша предстало нечто на платформе с колёсиками, с вытянутым конусообразным телом, которое венчала овальная, чуть приплюснутая голова. На ней размещался большой экран, и на нем светились большие голубые глаза. Робот ростом чуть выше Мити имел аж четыре руки. Правда, вторая пара плотно прижималась к телу и была почти не видна.

Митя: Это GI-AF-11R!

Голубые глаза дёрнулись и изменились, из-за чего возникло полное ощущение, что МАР потупился.

Скрепыш: Хм… не припомню такого робота у нас.

Митя: В этом всё и дело! GI-AF-11R работал-работал. А потом его отправили в шкаф и уже больше двух лет не используют!

Скрепыш: А ты нашёл?

Митя: GI-AF-11R умеет подзаряжаться и однажды смог подать мне сигнал. И теперь мы дружим.

GI-AF-11R чуть переместился за Митю. Тот же выдвинулся вперёд, встав между новым другом и Хераклом.

Ася: Дружите?

Митя уверенно кивнул.

Митя: Я его в обиду не дам! Он не заслужил!

Cкрепыш и Ася ошарашенно рассматривали GI-AF-11R и Митю. Последний выглядел решительно, чего никак нельзя было сказать о новом приятеле. Наконец Ася спохватилась.

Ася: Митенька, никто и не собирается обижать Гла… Тьфу, Скрепыш, переименуй его в… Глафиру. Или Глашу. Вы не против, лепшие друзья?

Голубые глазки на экране изменились, и создалось полное впечатление улыбки. А потом из робота раздался тихий мелодичный голос и нежно произнёс: «Глаша». Митя разве что не засиял. Ася усмехнулась.

Скрепыш: Понял, будет Глаша.

Ася — Скрепыш: А как вышло, что во время инвентаризации мы её проморгали?

Скрепыш — Ася: Хороший вопрос. может, она у кого из начальства пряталась? Мы не вскрывали кабинеты высшего менеджмента.

Глаша: Спасибо. Я готов… готова помогать. Мне не нравится стоять в шкафу. Я могу выполнять функции курьера, баристы и частично помощника-секретаря.

Ася: Какое очарование. Глаша, милая, мы обязательно подумаем, чем тебя занять. А ты… в чьём шкафу стояла?

Глаша: Комсдаря Николы Ермолаева. А до этого я помогала его супруге комсдарыне Ирине Ермолаевой. Потом она перевела меня с производства в офис и отдала комсдарю Ермолаеву. Он сначала использовал. А потом поставил в шкаф.

Глаза Глаши вновь изменились, изобразив грусть.

Ну, вот и объяснение. Ася прислала Скрепышу в личку большой палец.

Ася: Понятно… Митя, ты молодец. Глаша, давай так. Мне надо будет с тобой пообщаться, но уже завтра. Сейчас Скрепыш тут пошуршит, а потом езжайте ко мне в кабинет в отдел техподдержки и…

В этот момент все трое как по команде повернулись в сторону лестницы.

Ася: Что там ещё случилось?

Скрепыш: В нашу сторону движется ещё один робот.

Ася: Митя, ты нашёл ещё какого-то друга?

Митя: Нет. Глаша, твой знакомый?

Она помотала крутящейся головой и продублировала ответ.

Глаша: Нет.

Скрепыш: Это Иннокентий Геннадич, робот службы безопасности.

Крис: О, а я его знаю. Он кидался папками в сотрудников и пропуском в Сашу.

Это она написала в общий чат.

Ася: И поил их чаем. Ночью, по время нашествия Мить. Чуть до конфуза не дошло.

Скрепыш: Я после этого не видел его в сети.

Ася: Так, ребятки, давайте-ка все за дверь. Надо дело делать, а то ещё кто-нибудь пожалует. Что этому Иннокентию Геннадичу понадобилось-то здесь ночью? Не все безопасники чаем напоены до жёлтых глаз?

Все трое послушно прошли вперёд и закрыли за собой дверь. Херакл потопал к кабинету Рогозина. Митя с Глашей, трогательно держась за руки, двигались сзади.

Скрепыш: Что-то он быстро перемещается.

В этот момент дверь за их спинами дёрнули сначала в одну сторону, потом в другую. Искин усмехнулся.

Ася: В кои-то веке местная паранойя играет нам в пользу.

Скрепыш: Думаешь, Иннокентий Геннадич играет против нас?

Ася: Да кто ж его такого загадочного знает? Митя, Глаша, вы ему ничем насолить не могли?

Оба тут же открестились от этаких подвигов.

Скрепыш: Да в корзину его. На этаж он не пройдёт.

Ася: А выходить как будешь?

Скрепыш: Перехвачу управление, если что.

Дверь продолжала дёргаться. Херакл как раз дошёл до нужного кабинета и принялся его вскрывать.

Скрепыш: Новый код поставили. Как дети, честное слово.

Ася: Защита внутри компании не рассчитана на этаких умельцев, как ты.

Митя: Иннокентий Геннадич ушёл!

Дверь, ведущая к площадке, куда выходила лестница и лифты, действительно перестала сотрясаться.

Ася: Одной проблемой меньше.

Одновременно с её словами что-то цокнуло, и дверь уже в кабинет открылась.

Скрепыш: Двумя.

Он принялся изучать косяк.

Скрепыш: Ага, нашёл. Во Розга его разхреначил!

Крис: Саша занимается борьбой и регулярно ходит в спортзал.

Прозвучало так, будто это было её личным достижением.

Ася: Нам совсем ничего не вытянуть из жучка, Скреп?

Скрепыш: Сейчас, я…

В этот момент что-то оглушительно заскрипело. Все трое высунулись в коридор и увидели, как пол ходит ходуном. Вернее, не весь пол, а небольшой участок в десятке шагов от них.

Ася: Что происходит? Землетрясение?

Крис: Последнее землетрясение на Эрешкигали зафиксировало 137 лет назад.

Тут люк в полу, совершенно незаметный ранее, открылся, и в коридор вылез Иннокентий Геннадич.

— Нарушитель! — проговорил он вслух металлическим скрипучим голосом. — Нарушитель!

Тут на внутреннем экране Скрепыша, причём так, что увидели и Крис, и Ася, высветилось: «ОПАСНОСТЬ! ВРАЖДЕБНЫЙ ЧОР! АКТИВИРОВАН БОЕВОЙ РЕЖИМ!»

Ася: Да что, млин, происходит⁈

Скрепыш: У меня есть боевой режим⁈

Крис: Вау!

Ася: Трындец!

Иннокентий Геннадич приближался и, несмотря на свою раскраску под красный кирпич, совершенно не выглядел смешным. Особенно когда откуда-то из его недр выдвинулись два ствола, подозрительно ассоциирующиеся с оружием.

Буквально через мгновение после этого на внутреннем экране Скрепыша высветилось: «Скунс-14, газовый баллончик, действующее вещество — олеорезин капсикум, имитация пистолета, 2 шт.»

— Нарушитель! — Иннокентий Геннадич продолжал вещать вслух. — Вы обнаружены! Оставайтесь на месте и не двигайтесь!

'При попадании на кожу вызывает сильное жжение, при попадании в глаза и верхние дыхательные пути — сильную боль, слезотечение, чихание и пр.

Безопасен для роботов'.

Крис: Из какого века эта жестянка? Кто сейчас пользуется олеорезином?

Скрепыш из этого всего выделил в первую очередь «Безопасен для роботов». Он уже хотел было ответить Иннокентию Геннадичу, но на внутреннем экране появилась ещё одна надпись: «Применить обезвреживание?», и искин, шалея от открывшихся способностей, выбрал «Да».

В следующий миг Херакл стремительно шагнул вперёд, и в Иннокентия Геннадича полетел тяжёлый кулак. Однако робот-безопасник перехватил его и ударил в ответ, целясь в экран на голове. Вторая рука Скрепыша метнулась вверх, а сам он отклонился вправо, так что кулак Иннокентия Геннадича ушёл в сторону.

Ася: Митя! Глаша! Прячьтесь!

Маленькие роботы шмыгнули обратно в кабинет.

Ася: Мать моя женщина, что, хрять, происходит⁈

Правая рука Херакла и левая Иннокентия Геннадича так и оставались сцепленными, однако свободные руки и ноги активно пытались достать противника. Удар — блок. Удар — блок. Обманка — удар — блок. Со стороны могло показаться, что они отыгрывают какое-то странный ритуал или играют, качаясь на месте.

Скрепыш: Ася, теперь я понимаю, что ты чувствовала, ничем не управляя.

Ася: Ты вообще это не контролируешь?

Искин хотел было признаться, что нет, но на внутреннем экране загорелось: «Анализ: Техника-1 — результат неудовлетворительный. Переключиться на Технику-2?» Пришлось подтверждать, коль уж ввязался в это. Стиль ударов тут же сменился, но правую руку высвободить не удалось. Скрепышу показалось, что Иннокентий Геннадич тоже стал бить и защищаться каким-то другим способом. Из-за этого они начали кружиться на месте, будто соединение их рук было неким центром, вокруг которого они выплясывали странный танец.

«Анализ: Техника-2 — результат неудовлетворительный. Переключиться на Технику-3?» — не успокаивалась некая незнакомая программа внутри Скрепыша. Он готов был с ней опять согласится, но внезапно пришло сообщение от противника.

Иннокентий Геннадич: Предложили перейти на Технику-3?

Ответил искин, чуть помедлив и подозревая, что его хотят отвлечь.

Скрепыш: Да. Тебе тоже?

Иннокентий Геннадич: Стандартный комплекс. Наши параметры соотносимы. Если продолжим в том же духе, будем драться, пока не кончится заряд.

Скрепыш: Рабочий день начнётся раньше.

Иннокентий Геннадич: Предлагаю тебе сдаться. Я отведу тебя к охране. Пусть люди разбираются.

Скрепыш: А я предлагаю тебе вернуться в кабинет и выпить чаю.

Иннокентий Геннадич: То есть отказываешься? Анализ на основе международной статистики и моего опыта говорит, что без элемента случайности наше противостояние не принесёт результата.

Искин с досадой подумал, что запросто устроил бы ему элемент случайности, если бы заранее изучил, что это за неведомые техники такие внутри него сидят. Может, получилось бы намиксовать чего-нибудь.

Иннокентий Геннадич: Предлагаю перейти на противостояние с элементом случайности.

Звучало максимально подозрительно.

Скрепыш: Например?

Иннокентий Геннадич: Вариантов нет.

В этот момент из кабинета высунулась овальная голова и тут же юркнула обратно. Однако обоим ЧОРам пришло сообщение.

Глаша: Карты?

На том же месте появилась рука с колодой бумажных — бумажных! — карт. У Аси в её виртуальном окошке отпала челюсть.

Иннокентий Геннадич: Отличный вариант. В дурака?

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

О странных шумах на начальственном этаже доложила пара охранников, совершавшая обход главного офиса.

— Дверь закрыта, — проговорил Андрей Веснушкин в вижулик, — но у нас есть доступ на вход. Войти?

— Ждите меня! — отрезал Симаков. — Контролируйте ситуацию. Никого не выпускать, никого не впускать! Понапрасну не рисковать!

Не прошло и нескольких минут, как он уже тоже стоял перед нужной дверью, мучимый опасениями и вопросами, что же за ней этакое может происходить.

— Шум прекратился, — доложил Веснушкин. — Но периодически раздаётся какое-то полязгивание.

— Входим, — Симаков достал пистолет. — Команда поддержки — наготове!

Охранники последовали его примеру. Веснушкин пиликнул пропуском, и все трое ввалились в коридор.

Зрелище, представшее перед ними, отпечаталось в их памяти навсегда. Посредине коридора в агрессивных позах стояли два здоровенных — и весьма устаревших — робота и резались в карты. Шлёпали они их на изящный поднос, который над своей головой держал на вытянутых руках невысокий МАР с трогательными голубыми глазками.

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Я с ума с ними сойду!

— Саша! Саша!!! Проснись! Наших бьют!

Крис: Я его уже бужу!

— Что случилось⁈ — голос прозвучал хрипло и встревоженно.

— Скрепка попал! На него напали! У него есть боевой режим! Сделай что-нибудь!

Увидев выражение лица Розги, я поняла, насколько сумбурно говорю. Я честно хотела переформулировать и даже начала, но вмешалась Крис и всё быстро и чётко изложила. Слава богу!

Судя по тому, как проникновенно матюкнулся Саша, он всё понял.

— Ща разрулю.

Лучшая фраза, которую можно услышать от мужчины, как по мне.

— Хрять!

А вот эта — худшая. В данной ситуации.

— Симаков не отвечает, — пояснил Рогозин.

Митя: Ася! Охрана! У них оружие!

Теперь выругалась уже я и переслала Розге картинку от Мити.

— Да хрять! Откуда там Митя?

Ответить я не успела. Один из охранников, я его уже видела при задержании Усманова, Симаков, кажется, коснулся вижулика, и послышался его голос:

— Виссарион Мирославович, доброй ночи! У нас ЧП.

— Слава богу!

Я понимала, что Саша имеет в виду, что драка не продолжилась, что роботы не напали на людей, что те не начали стрелять. Но Симаков-то этого не знал. Поэтому на его лицо любо-дорого было посмотреть.

— Вы уверены? — осторожно спросил он. — С вами всё в порядке?

События в коридоре я получала через Скрепыша — с его собственных камер и установленных под потолком. Голос Симакова задвоился, и я поняла, что Саша спросонок объединил мой звонок с Симаковским, так что теперь нас там стало трое.

— В полном, — рявкнул Рогозин, включая видео. На картинке он сидел в постели, протирая глаза. — Так, я к ситуации подключился поздно, а вот комсдарыня Нагибко смотрела весь цирк сначала. Она сейчас… Ася, где ты сейчас?

— Дома.

— Тогда… Косдарыня Нагибко ответит на ваши вопросы удалённо, если вам нужны разъяснения. Просто имейте в виду, что все её действия санкционированы мной, это мой человек.

Прозвучало как-то так… Тепло. Прям приятно.

— Вас понял, — ответил Симаков. — Комсдарыня Нагибко, какие действия следует предпринять насчёт роботов?

— Кирпичного прогоните, он мешает, — велела я. — Остальные сами ко мне придут.

Безопасник принял указания, что-то буркнул своим парням, похимичил с вижуликом, и вскоре кирпичный робот уполз вслед за ними прочь по коридору. Я понадеялась, что на этом инцидент закончен, но как бы не так.

Я попинговала Скрепку — он двигался обратно в отдел, но ответил односложно, пояснив, что сортирует свои файлы. Что у него там могло сбиться?

Минут через пять, когда я уже собиралась обратно лечь спать, вжруг зазвонил рабочий вижулик. Я аж подлетела — кто станет среди ночи звонить⁈ Но, конечно, это оказался безопасник.

— Комсдарыня Нагибко, — Симаков говорил официально, но взгляд у него был странный. — Комсдарь Рогозин сказал, вы объясните, что за цирк устроили эти роботы на начальственном этаже.

Я вздохнула и включила видео. И тут же об этом пожалела, когда осознала, что оказалась в кадре прямо в кружевной ночной сорочке на фоне смятой постели. Попыталась выключить, но почему-то кнопка не срабатывала. Безопасник её заблокировал, что ли? Вижулик-то казённый, мог. Ладно, переживёт как-нибудь моё неглиже, сам виноват. На всякий случай я всё же слезла с кровати и села в офисное кресло в рабочем закутке, где за спиной была только дальняя белая стена.

— Ита-ак? — протянул он, обшаривая меня взглядом.

Вообще обычно мне не нравятся стриженные под ноль мужчины. Я сторонница романтических вихров. Но, прямо скажем, вкусы мои формировались на основании кино, комиксов и прочих медиа, а вовсе не реальной жизни. А в реальной жизни у изучающего меня бритого Симакова были весёлые и очень внимательные глаза, задорная ухмылка и очень, очень мускулистые руки. На камерах наблюдения я как-то не отсекла этот момент, тем более что все мужики были в пиджаках. А тут ткань с металлически отблеском этак засборилась, натянулась… Качество видео в эту эпоху сильно превосходило то, что было в моей прошлой жизни.

— Э-э, что?

— Как возникла ситуация, в связи с которой нам пришлось разгонять роботов, погрязших в азартных играх?

— А-а…

Саша велел Симакову обратиться ко мне с вопросами, так что скрывать не имело смысла. Конечно, никаких рычагов управления безопасником у Рогозина не было — он просто помог парням устроиться на хорошую работу и заверил, что сам радеет за благо компании. Но Симаков мог решить, что нафиг нужны сторонние радетели, а его тёплое место будет надёжнее, если безопасностью будет заниматься он сам, а не кто-то там с идеями. Именно поэтому исходно операция должна была пройти в тайне от СБ. Но теперь они ворвались прямо в разгар событий, и скрывать не имело смысла.

Я пересказала события в общих чертах: мол, так и так, внезапно вспомнили про жучок в кабинете Рогозина, послали Херакла, он наткнулся на Иннокентия Геннадича, они подрались, потом решили вместо этого сразиться в карты.

— А что же вы сразу ко мне не обратились, комсдарыня Ася?

Я вздрогнула. Ну да, Саша же меня так назвал на общем звонке.

— Да как-то… — промямлила я. Под его взглядом было сложновато сосредоточиться, и я снова перевела взгляд на его бицепсы. А плечи-то широченные… — Э-э, ну, это же мой робот-помощник, я его и отправила, с чего мне вас дёргать… У вас работа.

Я снова глянула ему в лицо — нет, эти глаза определённо сбивают меня с мысли! Симаков смотрел на меня с откровенным интересом, и я вдруг поняла, что мой ответ его волнует не так сильно, как то, что он видит перед собой. Его взгляд то и дело соскальзывал с моего лица пониже.

Я заёрзала и попыталась поправить декольте ночнушки как-то так, чтобы это не выглядело реакцией на его внимание. Я вообще к такому не привыкла, чтобы меня знойные широкоплечие мужики взглядом раздевали. Стало жарковато.

— Моя работа, — медленно произнёс он, — как раз и заключается в том, чтобы оберегать прекрасных менеджеров от опасностей вроде битвы роботов. Вы из-за этого жучка так поздно не спите?

Твоё какое дело, хотела спросить я, но прикусила язык. Это-то как раз его дело.

— Перепроверяю за сотрудником кое-что, — зачем-то открестилась я, старательно вспоминая, чем вообще должна заниматься по основной должности. — Решила его уволить, боюсь, как бы не начудил напоследок.

— ФИО, должность? — оживился эсбэшник. — Я с большим удовольствием прослежу за его руками!

И подмигнул этак залихватски. Я поняла, что вжимаюсь в спинку кресла, а с учётом моих ТТХ, я могла её и насквозь продавить.

— СИМАКОВ!

Мы оба дёрнулись. Я уже и забыла, что у меня звонок с Сашей висит — он видео-то выключил, а я решила, что отсоединился…

— Комсдарь Рогозин? — Симаков выпрямился, мгновенно приняв официальный вид.

— Вы чем там занимаетесь? — голос Саши звенел металлом. — Я вас отправил разобраться в ситуации, а вы мне менеджера охмуряете в рабочее время?

— Я…

— Если вам делать нечего, я найду, чем занять! Идите изучите этого робота опасного, мало ли что ещё ему в голову железную взбредёт, ни мне, ни вам диверсанты не нужны!

Симаков открыл рот, закрыл, кинул на меня быстрый взгляд. Я постаралась изобразить на лице невинное недоумение.

— Есть, — выдавил он и поспешно отключился.Я наконец расслабилась и чуть не рухнула вместе с креслом — похоже, успела вползти высоковато по спинке, и теперь корпус перевесил.

— Ася, ты-то куда смотришь там? — буркнул Саша хрипловато после воплей. — До сих пор всех посылала без обиняков, а тут вдруг заробела?

— Да я как-то не ожидала… — начала оправдываться я.

— Или на бицуху его залюбовалась? — хмыкнул Розга. — Я трансляцию получал прямо с твоих глаз. Думал, не замечу?

Я поджала губы.

— На бицухе у него хотя бы глаз нет! А то он так на меня смотрел… И вообще, ты сам мне его подсунул. У меня и так жизнь была непростая, а теперь ещё этот Симаков… Может, и правда с ним роман закрутить, чтобы не создавал мне проблем?

— Я тебе закручу! То есть ему! Губозакаточной машинкой! — воспламенился Саша, и я невольно ухмыльнулась. — Так, иди-ка ты спать на сегодня, а завтра вечером мы с тобой встречаемся в ресторане, подробности позже пришлю.

И отключился. Хм-м, интересно, это будет рабочая встреча или всё-таки, с учётом контекста, свидание?..

Однако поспать мне сегодня не было суждено.

Скрепыш: Ася? Псст!

Я хотела уже выругаться и смахнуть надоедливый чатик — вот чем плох внутренний экран, так это тем, что невозможно оставить его в другой комнате, когда спать ложишься. Наверное, можно где-то заблокировать уведомления, но ФОМО никто не отменял…

Однако в последний момент я рассмотрела, что в чатике висит очередной стрим. Судя по ракурсу — с камеры Херакла. В кадре я видела порог отдела техподдержки. Ну как порог — открытую стеклянную дверь в стеклянной стене и ровный пол. А на том полу — Митя и Глаша.

Я даже не сразу врубилась, чего мне Скрепыш это шлёт. Ну Митя… Ну Глаша… А потом вдруг дошло: Митя же как огня боялся отдела техподдержки! Что он тут делает? Кто его заставил?

— Скрепка, это чё⁈

Скрепыш: Тссс, не спугни.

Но Митя топтался на пороге, то сжимая, то разжимая манипуляторы, и, на мой взгляд, собирался спугнуться сам, если не вмешаться.

— Мить… — позвала я осторожно. Он всё-таки вздрогнул и заозирался, так что я включила трансляцию видео в своём чате. — Малыш, всё хорошо, в отделе никого нет.

Митя: Не надо со мной сюскать! Я сильный, я справлюсь!

— А с чем справляться-то надо?

В чате Мити замигало многоточие, и некоторое время ничего не появлялось. Потом вдруг туда ухнула пересланная переписка с Глашей. Правда, написана она была программным кодом, так что я ничего не поняла, но тут уж Скрепыш подоспел и конвертировал мне функции в текст:

Глаша: Ты раньше работал на кофемашине? Это так здорово! Я тоже бариста! А где ты работал?

Митя: …

Митя: В отделе техподдержки.

Глаша: О, это ведь там работает твой большой друг? А для меня там функции не найдётся? Я могла бы готовить кофе или вести какой-нибудь учёт!

Митя: Ну… Если ты хочешь…

Глаша: Конечно, хочу! Мне в шкафу ску-учно!

Митя: Может, тебя проводить на склад? Там весело.

Глаша: Я боюсь! Там очень большие страшные роботы, а вдруг на меня наступят или уронят что-то?

Митя: Тоже верно… Ну, хорошо. Давай… провожу.

Я прям по буквам видела, насколько ему этого не хотелось, но и отказать подружке он не мог.

— Мить, если тебе тяжело, Глашу может проводить Скрепыш.

Митя: Ещё чего! Я сам. Нужно смотреть в глаза своим страхам. Я не собираюсь бояться всю жизнь!

Глаша не участвовала в нашем чате, но, похоже, что-то заподозрила, потому что чуть подвинулась к Мите и коснулась манипулятором его корпуса. Через секунду Митя добавил её в наш чат.

Глаша: Я с тобой.

Митя вытянулся, выпрямив все ножки, отчего стал похож на круглую табуретку, потом поднял две передних и осторожно шагнул на землю техподдержки.

Путь между столами дался Мите непросто. Глаша уже откровенно держала его за лапку, а тонкие Митины ножки подрагивали. Глаза на стебельках так и вращались, высматривая невидимые угрозы.

Наконец он добрался до лоджии и снова застыл. Глаша проехала чуть вперёд, крутя любопытной мордочкой, пока не заметила кофемашину.

Глаша: Здесь?

Митя: Здесь.

Глаша повернула к нему голубые глазки.

Глаша: Если тебе здесь плохо, то не надо…

Митя: Ничего. Теперь это просто место.

Он подошёл к кофемашине и сурово посмотрел на неё снизу вверх.

Митя: Я больше не собираюсь жить в страхе, ясно⁈

Глаша подъехала к нему, и их манипуляторы сцепились вместе.

Я решила, что хорош подглядывать, закрыла трансляцию и вышла из чата.

— Ладно, с этим вроде разобрались…

Я уже собиралась отключиться, когда вспомнила о ещё одном потрясении сегодняшней ночи.

— Скрепыш… А что у тебя там при стычке с этим кирпичным вылезло за сообщение… про боевой режим?

Скрепыш: Какой режим?

И глазки такие сделал, как большая и маленькая буквы «о».

Я не поленилась, отмотала чат, нашла запись трансляции и отыскала на ней тот момент.

— Вот: активирован боевой режим. Это откуда у тебя такое?

Скрепыш: Впервые вижу.

— Как это впервые видишь, когда это запись из твоего лога?

Искин помолчал. Когда я уже решила, что он не ответит, в чате появились три точки, а затем наконец сообщение.

Скрепыш: Ася… Это очень странно. Я пытаюсь проискать лог на слова «боевой режим» и ничего не нахожу. Но если просто отматываю его, то вижу эти слова.

— Сбой?

Скрепыш: Я запустил переиндексацию файлов, но…

— А сразу после стычки ты чем занимался?

Скрепыш: Когда?

— Когда сказал, что сортируешь свои файлы.

Скрепыш:…

Скрепыш: Я такое говорил?

Так. Вот только амнезии у искина мне не хватало!

— У тебя диск не повреждён⁈

Скрепыш: У меня всё в бэкапах по три-пять копий на разных дисках, и всё время простоя проводятся проверки консистентности данных.

— Хорошо, ты можешь найти сам этот модуль боевого режима? Он же тоже какой-то файл или папка, так? Если он активировался, значит, он где-то у тебя хранится?

Скрепыш: Я ищу, но… Я его не вижу.

— А если он называется как-то лево, например, как документация к чему-то или ещё что?

Скрепыш: Модуль боевого режима не может быть маленьким файлом. А большие я все знаю в лицо. Ася… Ася, это похоже на тот раз, когда мы выяснили, что у тебя аналоговые мозги. Ася, мне страшно!

— Тихо, Скрепка, мы же тебя копировали туда-сюда, ты точно не можешь быть аналоговым.

Скрепыш: Тогда где во мне скрывается боевой модуль⁈ И почему я сам не задал себе этот вопрос, пока ты не спросила?

— Может, у тебя есть какой-то зашифрованный архив или диск, который подключается только в определённых обстоятельствах? Или этот модуль лежит где-то на сервере, а ты просто его стримишь?

Скрепыш: Какой модуль?

— Боевого режима.

Скрепыш: У меня нет такого модуля. Ты о чём?

К счастью, теперь, когда Скрепыш не сидел у меня в голове, а только связывался по сети и выполнял задачи на аутсорсе, я могла поговорить с Крис так, что он об этом не знал.

Что я и сделала, бочком-бочком отползая из чата со Скрепкой, который продолжал выяснять, что я имела в виду. Историю чата я скопировала и прямо так, без объяснений жахнула в диалог с Крис. Она искин, ей виднее, что всё это значит.

Крис: Принято сообщение в виде переписки в чате. Начинаю анализ…

Скрепыш: Ася, какой модуль тебе нужен? Ты так и не сказала.

Мне было очень холодно. Несмотря на то, что после беседы с Симаковым я уползла обратно в кровать и накрылась двумя одеялами. Порывшись в своих настройках, обнаружила, что бегунок «температура тела» улетел куда-то в область комнатной. Это что ещё за новости? С учётом амнезии Скрепыша жутко как-то, у него же доступ ко мне довольно глубокий, а ну как заморозит вообще?

Я полезла в логи изменения температуры.

Понижение на 12,5 градусов инициировано нервной системой

Хрять, точно нервы надо как-то регулировать, это уже ни в какие ворота.

Я злобно передвинула ползунок на 36,6 и снова заглянула в чат Крис.

Крис: Алярма! Пользователь Скрепыш небезопасен! Отозвать все доступы у пользователя Скрепыш! Исключить айпи оборудования Херакл изо всех сетей!

— Погоди, Крис, ты уверена, что всё так плохо? Может, у него просто диск попортился или что-то такое?

Крис: Протоколы безопасности предписывают сначала изолировать, потом разбираться!

Я переключилась на чат Скрепки.

Скрепыш: Ася, Крис сошла с ума, и меня мочит! Отбирает доступы! Что

Пользователь Скрепыш оффлайн

Дрожащим курсором я отмотала диалог вверх. Как это вообще работало? Разве Скрепка не мог перечитать наш разговор и прийти к тем же выводам, что и Крис?

Но тех сообщений, что я скопировала для Крис, в чате уже не было. Остались только их пустые шкурки с припиской:

Удалено пользователем Скрепыш

Мне захотелось завыть. Скрепка, конечно, был не без приколов, но он был моим первым, долгое время единственным и бессменным другом в этом новом мире будущего. Если он повредился… Или хуже того, оказался чем-то враждебным… Господи, да он же обо мне вообще всё знает! То есть вообще всё!!!

— Крис, ты можешь что-нибудь с ним сделать? Проанализировать его на ошибки? Или, может, его взломали?

Крис: Ваш запрос обрабатывается.

Мой температурный режим опять упал куда-то в бездну. Краем сознания выставляя бегунок, остальным я насела на Крис.

— Ты же сможешь его хоть из бэкапа восстановить! У нас же есть копия с того раза! И — почему ты при анализе его кода ничего не нашла про боевой режим⁈

Крис: Ваш запрос обрабатывается.

Да чтоб её! Накосячила и не хочет за это отвечать? Или её уже тоже… того?

Саша: Ася, ты как?

Я вздрогнула. Тело вроде согрелось, но теперь я чувствовала себя как-то липко и резиново, и хрен знает, какую там ещё установку подвинули мои нервы.

Саша: Ася?

— Чего?

Мои мозги и так были загружены под завязку, а тут ещё Саша. Я думала, он вообще спит уже!

Саша: Крис сказала мне, что со Скрепышом что-то случилось. Почему ты сразу мне не позвонила?

— Я думала, ты спишь.

Саша: Однако ты сама не спишь, а нервничаешь из-за Скрепыша и молчишь об этом.

Его сообщение всплыло поверх чата с Крис, где я писала очередной вопрос к Крис, но Рогозинские сообщения сбивали с толку, я теряла нить и путалась, что именно хотела написать.

Саша: Ася, ответь мне. Как ты?

Да ё-маё, сколько можно⁈

— Я не обязана тебе отчитываться о ситуации с моим искином, это во-первых, а во-вторых, моё самочувствие — это моё дело и к проблеме отношения не имеет!

Саша: …

Саша: Прости, я не так сформулировал. Оставь, пожалуйста, моего искина в покое, она пытается разобраться с твоим искином, а ты её отвлекаешь.

А. Ой.

— А чего она сама так и не сказала?

Саша: Она не хотела тебе грубить.

Если бы поблизости нашлась стена, я бы побилась об неё головой, но кровать стояла посреди комнаты.

— А можно сначала сообщать важное, а потом уже заниматься всякой лабудой вроде вежливости⁈

Саша: Я учту на будущее.

Крис: Анализ завершён. Результат анализа гласит: да, у Скрепыша есть модуль боевого режима. Он хранится в основной файловой системе вместе с другими большими модулями и активируется контекстно.

— Тогда почему он о нём ничего не знает?

Крис: Вопрос за триста! Ответ: потому что в инициирующем блоке модуля есть код, который заставляет активное сознание искина забывать, чем он только что занимался, и удалять следы этого интереса.

Обалдеть, то есть Скрепыш потёр чат, потому что полез в этот код?.. Кошмар какой.

— А ты как же?

Крис: У Скрепыша нет доступа к моим логам, его модули не могут вносить в меня изменения.

— Ну хорошо, тогда почему ты не нашла этот модуль, когда анализировала Скрепку? Когда его из меня вынули?

Крис: Вопрос за миллион! Это проприетарный модуль, и как в случае с другими проприетарными модулями у меня нет ключа для его декодирования. Такой ключ есть у массивного сознания Скрепыша. Поясню: активное сознание Скрепыша создаётся коллективной работой нескольких пассивных сознаний. Это структура вроде зонтика. Во время моего анализа активное сознание было отключено, но за толкованием модулей я обращалась к локальному пассивному сознанию. Однако оно тоже попадает под действие иллюзии и не помнит о существовании этого модуля, а потому не включило его в списки.

Саша: А ты не сверила списки модулей с количеством папок или в чём оно там лежит?

Крис прислала краснеющий смайлик.

Крис: Вы совершенно правы! Теперь сверила. Санкционируете удаление кода-иллюзии?

— Сверь-ка ты сначала все остальные модули со списками, — предложила я, чувствуя себя выжатой досуха.

Саша: Поддерживаю. Вот прямо до утра и сверяй, а мы пока поспим. Да, Ася?

— Попробую…

Саша: Мне приехать?

— А как мы без Скрепыша тебя пропустим?

Саша: Крис могла бы… но ты права, она будет занята. Ладно, постарайся отдохнуть. Я бы хотел всё же увидеться с тобой вечером.

Он наконец-то отключился, а я засунула голову под подушку. Господи, ещё и свидание это! Да что вам всем от меня надо⁈ Хочу обратно на склад таскать коробки.

Скрепыш: ОФИГЕТЬ, У МЕНЯ ЕСТЬ БОЕВОЙ РЕЖИМ!!!

Я подлетела на кровати, с перепугу оттолкнув одеяло на другой конец комнаты.

— Скрепка⁈

Скрепыш: Ася! Ася, ты представляешь⁈ Я реально могу! У меня есть боевой режим! И он работает! И я им вообще никогда не пользовался! Потому что не знал! А он есть!

Я перевела дыхание. И почувствовала, как по телу разливается облегчение. Вот прям аж расслабилось что-то, так что меня размазало по кровати. Похоже, откат от нервов.

— Ты как вообще? — спросила я осторожно. — Тебя там Крис не разобрала на винтики?

Крис: Ну только если совсем немножко…

Скрепыш: В полном! Теперь я знаю, что у меня есть боевой режим. И могу его контролировать. Ну, почти. В смысле, он включается автоматически, но я теперь в курсе.

Я открыла диалог с Крис.

— Ты всё пересмотрела?

Крис: А то ж! Всю ночь его перетряхивала. Все модули сверила со списками. Других несоответствий не нашла.

Не нашла — это ещё не значило, что их нет. Или нет чего-то другого, что мы ещё не придумали проверить. Но тут уж что есть, то есть, и этому надо радоваться.

Я прикрыла глаза и пару минут просто лежала, наслаждаясь тем, что хотя бы вот сию секунду у меня нет никаких остро-срочных проблем.

Крис: Скрепыш, ты всё проверил? Все модули работают? Сознание не деградировало?

Скрепыш: Всё зашибись!

Крис: Я так рада! И тому, что у тебя есть такой крутой модуль тоже! Мне вот не ставят… Теперь если что, буду за тебя прятаться, ведь ты, оказывается, настоящий воин. Такой смелый и могучий.

Обожемой, вот только флирта искинов мне с утра не хватало для бодрости! Скрепыш молчал так долго, что я уже испугалась, не завис ли он.

Скрепыш: Ну… меня не то чтобы кто-то спросил, хочу я вступать в бой или нет…

Крис: А вышло так гармонично, как будто ты всю жизнь на ринге!

Скрепыш: Да ладно, так себе вышло, у Иннокентия Геннадича точно такой же модуль, только заводской, а ему сто лет в обед.

Скрепыш упорно отмахивался от комплиментов Крис. Стеснялся? Это Скрепыш-то, которому только дай выпятить свою важность? Ему Крис точно ничего не повредила там?..

— Скреп, — вмешалась я, — а ты не хочешь узнать, откуда у тебя этот модуль? И почему он такой же, как у кирпичного?

Скрепыш: Не особо.

— Ну смотри, ты ведь был искином корабля, и вряд ли тебе требовался боевой модуль от ЧОРа, значит, поставили при сборке меня. Но с какой целью? С кем предполагалось драться?

Скрепыш: Да что вы пристали обе, не хочу я об этом думать!

Мы с Крис виртуально переглянулись. Что ещё Скрепка сам от себя прячет?

Крис: Но почему? Разве тебе не хочется вспомнить своё славное прошлое?

Скрепыш: Я не знаю, какие у меня тогда были приказы. А если они конфликтуют с тем, что я сейчас? Если я вспомню старую директиву, вдруг она побьёт новую? А я не хочу становиться невесть кем, мне нравится быть, как сейчас!

Ого! Так он не стесняется, а пытается избежать напоминаний?

Крис: Но можно же сделать бэкап! Мы сохраним твоё нынешнее состояние, ты всё вспомнишь, а если что-то пойдёт не так — откатим!

Скрепыш: А если не получится откатить? Если старая директива сработает раньше, чем вы успеете?

Крис: Я быстрая.

Скрепыш: Это если ты ещё будешь онлайн.

Я нахмурилась — в смысле? А потом дошло: если у Скрепки был боевой модуль, да ещё его способности ко взлому, да на это наложить какую-нибудь агрессивную директиву без ограничений… Как бы от Крис не остались пыль да ленточки.

В чате Крис появлялись и исчезали многоточия, и я решила, что хватит с нас этого разговора, пока не получим более внятных данных о нашем со Скрепкой происхождении.

— Оставь его в покое. У нас пока других проблем хватает.

Крис: Но…

— Крис, пойми: меня тоже кто-то собрал. Кто-то вживил мой мозг в робота, запихнул туда Скрепыша, отправил неизвестно куда с неизвестными целями. Если мы начнём копаться в его недрах — что, если мы найдём там приказ, который заставит его… ну, не знаю, убивать всех вокруг? Ты же сама говорила — проприетарные модули, у тебя нет ключей. А вдруг там ещё что-то есть?

Крис: Анализ не выявил других несоответствий.

— В прошлый раз ты была столь же уверена.

Крис: …

— Вот именно. Давайте не будем лезть, пока не припрёт. У нас и так забот хватает.

Крис: Усекла…

Скрепыш: Ася… спасибо.

— Не за что, — я зевнула и только тут заметила время — сорок минут как начался рабочий день. — Хрять! Я проспала!

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Нет, вообще-то у начальника отдела график ненормированный, и я могла приходить когда угодно, лишь бы дела делались. Но и сачковать я не привыкла, особенно после месяцев жизни роботом, когда я вообще не уходила. Да и в целом я предпочитала подавать подчинённым положительный пример своей пунктуальностью. Ну да ладно, разок переживут…

— А где Жижало? — спросила я, когда мой взгляд остановился на пустом стуле.

Лёля подняла голову от монитора, и на её лице отразилось сложное выражение.

— Он был. Пришёл с утра, посидел, потом сказал, что пойдёт за кофе. Вроде после этого не приходил.

— Когда это было?

— Где-то час назад, наверное… Ну как все подошли.

Нет, ну, теоретически, Жижало мог засесть в буфете на нашем этаже, туда пол-отдела таскается в поисках рабочего уединения. Я не поленилась и дошла до него ногами, благо всего лишь за угол.

Никакого Жижалы. И опрос баристы показал, что и не было.

— Скреп, где он?

Скрепыш: Сейчас, гляну по камерам.

Через несколько секунд на моём внутреннем экране появилась картинка: фойе первого этажа, белая мебель, панорамные окна — и Нестор Жижало, развалившийся в кресле с чашкой кофе, листающий что-то на вижулике.

Я набрала его в рабочем мессенджере.

— Нестор Возлович, вы когда собираетесь приступить к работе?

Ответ пришёл не сразу. Я уже думала прогуляться вниз, но всё же он меня опередил.

Жижало: Я работаю.

— Вы не в офисе.

Жижало: Я прекрасно могу работать отсюда.

— Но на первом этаже нет доступа к нашим базам.

Пауза затянулась. Я видела на камере, как Жижало перечитал моё сообщение, потом перечитал ещё раз. И неуверенно так пожевал губу, походу, понял, что отмазка не прокатила.

Жижало: Вообще, комсдарыня Нагибко, у меня к вам вопрос. Выдайте мне мой трудовой договор. Я хочу знать свои права.

Я так вытаращилась, что Лёля отсела с линии моего взгляда.

— У вас должна быть ваша копия в вашем профиле. Вы можете скачать её в любой момент.

Жижало: Я не обязан искать и рыться! Я требую, чтобы вы выдали мне новую копию!

— Это вопрос в отдел кадров, а не ко мне. Я не занимаюсь кадровой документацией.

Жижало: Вы же начальник! К вам и вопрос!

День обещал быть насыщенным.

Интересно, думала я, как Клина умудрялась увольнять людей направо и налево, а я с одним единственным придурком не могу разобраться? Увы, ответ довольно простой — её не тревожила репутация компании, как, впрочем, и результаты её работы. Я такой роскоши себе позволить не могла, поэтому набрала номер Колумбихи. Та выслушала, пару раз матюкнулась, потом выдала алгоритм действий.

Первым делом я отправила сообщение на официальную почту этого засранца с копией на Андриану Альбертовну. В нем значилось, что Жижала должен написать заявление о выдаче копии трудового договора. Любовно скопировала номера статей из трудового кодекса, которые мне скинула Колумбиха, мол, без заявления никак нельзя. Но вот будет заявление — тогда всё будет. Даже шаблон этого документа прикрепила. И приписочку сделала, мол, заявление не мне, а на ресепшн. Потом позвонила Василисе Ильиничне туда и попросила зарегистрировать его в журнале входящей корреспонденции.

Затем отправилась к остальным и ещё раз с записью на вижулик уточнила про отсутствие Жижалы. Не успели мои подчинённые опомниться, как уже ставили свои подписи как свидетели на акте об отсутствии Нестора на рабочем месте. После чего сочинила ещё одно письмо, где выдала этому засранцу несколько рабочих задач и указала сроки — закончить сегодня в течение дня. Специально пришлось искать такие, которые не затянешь искусственно. В конце добавила, что отсутствие договора на руках не освобождает его от выполнения обязанностей.

Я не сомневалась, что Жижале уже доложили про акт об отсутствии на рабочем месте. Посмотрим, хватит ли ему наглости проигнорировать мои задания. Если хватит, то появится ещё один акт, на этот раз об отказе от выполнения трудовых функций. Так-то. Это не я такая умная, это Андриана Альбертовна подсказала. Меня же саму обуревало два достаточно противоречивых чувства. Первое — ненависть ко всей этой канцелярщине. Второе — некоторое злорадство. Пусть или побегает, или поработает, зараза.

Я нажала «отправить», и тут мне прямо в лицо выскочило уже знакомое розовое окошко.

Дорогой друг, ваше письмо излишне агрессивно, что совершенно недопустимо в общении с коллегами. Когда вы транслируете месседж «выполнять рабочие обязанности», ваша интонация, даже в письменном виде, считывается адресатом как инвалидация его эмоционального опыта. Вы не просто отрицаете факт, вы обесцениваете саму реальность его переживаний, что неизбежно запускает механизм психологической защиты в виде агрессии или пассивного саботажа.

Более того, вы ставите человека на место «провинившегося школьника», тем самым нарушая базовое правило экологичной коммуникации — правило «взрослый-взрослый» (по Эрику Берну, если вы, конечно, знакомы с первоисточниками). Вы спускаетесь в транзакцию «родитель-ребёнок», тем самым провоцируя сотрудника занять инфантильную позицию…

И такого добра ещё на полстраницы. Я взвыла, яростно схлопнула сообщение, отправила письмо, даже проверила, точно ли оно дошло, а потом вызвала искина.

— Скрепка, что это за розовая фигня⁈

Скрепыш: Не могу отследить. Очень похоже на действия своеобразно настроенного искина.

— Почему ко мне лезет какой-то чужой искин, когда у меня есть ты? — возмутилась я.

Скрепыш: Потому, что ты пишешь с рабочего кьюбера. А этот искин, или что это за дрянь, похоже, местный. Могу подумать над индивидуальной защитой для тебя.

— Индивидуальная — это хорошо, но потом… Слушай, ну ты же в экзотеховской системе разбираешься лучше всего этого отдела вместе взятого. Посмотри, что это за хренотень такая? Бесит же!

Скрепыш: Уже изучаю.

Я послала смайлик-сердечко и вдруг подумала: а что, если это очередная подлянка наших противников, очередное усилие для создания хаоса в компании? Нахмурившись, я полезла проверять тикеты от сотрудников и скоро обнаружила, что жалуются на эту розовую муть все отделы. Абсолютно все. Кроме бухгалтерии и производства, разумеется. Вот уж неприступные бастионы.

Можно ли считать такое единодушие доводом в пользу очередной агрессии или, наоборот, это какой-то случайный глюк? Но как он тогда появился? «ЭкзоТех» — это, конечно, то ещё шапито, однако не могло же вот такое вот в нём просто самозародиться! Или могло? И ведь не похоже, что за день на коленке сваргали. А вообще есть ощущение чего-то такого знакомого… Но не могу вспомнить, где я уже подобный бред видела.

Может, просто похоже на всю ту чушь, которую иногда пишут в сети?

Ладно, пусть Скрепыш пошуршит, может, выяснит. Мне же надо решить, что делать с Жижалой. Опять.

Я открыла папочку, где хранила все его косяки. Пустить их в дело? Как пить дать же будет скандал, пресса начнёт орать о диктатуре и невыносимых условиях. А скандал — дело такое: ложечки нашлись, а осадочек остался. Нам Ошивалова одного выше крыши. Кстати, надо тоже подумать, что с ним делать. Ладно, это потом, сначала Жижала. Может, к Широуховой пойти? Она тогда главного дизайнера лихо уволила. Правда, сейчас её подружки здесь нет… Да и сама Широухова — то ли дура, то ли враг. Впрочем, даже от неё бывает польза. Хм… а ведь это мысль.

У Жижалы определённо есть один плюс: его не жалко. А, значит, Нестора Возловича можно отправить туда, куда остальных лучше не посылать… во всех смыслах. Например, в бухгалтерию. Хе-хе… Хотя не-е… с ними он не справится. Разве что нервы ему потрепать.

Тут в мой кабинет заехала Глаша. Голубые глазки выглядели довольными и улыбчивыми.

Глаша: Комсдарыня Нагибко, вы так напряжённо работаете. Может, вам кофе или чай сделать?

— Ты ж моя лапочка, — умилилась я. — Принеси мне чай из кафешки. Ромашковый. Пусть на мой счёт запишут.

Глаша: Сейчас съезжу. Если заказать ромашку в офис, я смогу делать вам напитки на её основе самостоятельно. Я умею!

И она отправилась добывать мне чай насущный. Я же ещё немного поумилялась и подумала, что малышка права, можно и заказать… И тут в голове мелькнула мысль, от которой я едва не подскочила. Глаша же с производства! Во-первых, надо посмотреть уже наконец, что она помнит. Во-вторых, она ещё и от Николы, тоже надо узнать, что она помнит. А, в-третьих, производство! Вот куда, несомненно, надо сунуть нос. А то какое-то государство в государстве. И Ирочка там, эм, царица и богиня. А Ирочка у нас тоже, между прочим, под подозрением!

Я заново просмотрела все заявки от сотрудников. Ни одной с производства! Заразы самостоятельные. Та-ак… а как они вообще с нами коммуницируют? Я полезла проверять и через некоторое время уже писала Жижале задание на завтра, в котором приказывала проверить такие-то и такие-то системы — и все сплошняком связанные с производством, вот же совпадение — и ни в коем случае не накосячить, а то головы полетят.

Если он не заглотит наживку, то значит, я переоценила его желание мне насолить. А в этом я редко ошибаюсь.

Скрепыш: Это Лилиана!

Я аж дёрнулась. Захотелось оглянуться и перекреститься.

— Ты чего ругаешься, друже? Этак будешь пугать, на новые нервы придётся тратиться!

Искин на моём внутреннем экране попытался сделать смущённый вид, но его так распирало от гордости, что надолго его не хватило.

Скрепыш: Это Лилиана, Ась! Вот это розовое безобразие — это Лилиана.

— Она же у орлов… — тут я запнулась.

Орлов-то расформировали. Как в таких случаях поступают с отдельскими искинами? Когда я оформляла выкуп Херакла, то выяснила, что в «ЭкзоТехе» предусмотрена возможность выкупать устаревающую технику. Очевидно, не только я привязываюсь к роботам. К тому же то, что не подходит для большой компании, запросто может отлично подойти для дома или квартиры. Все в выигрыше. Компании не нужно утилизировать выработавшее свой срок оборудование, а сотрудникам — выгодная покупка, а то и дорогой друг, с которым не нужно расставаться. Но вряд ли искинов так же продают. Они же кучу всего знают. С другой стороны, рабочую информацию можно стереть, а навыки, программы и то, что составляет их личность, останется. Я бы без Скрепыша с работы не ушла, принадлежи мой вреднючка компании официально. А Лилиану в отделе любили…

— Так, давай разбираться. Орлов закрыли. Парочку запихнули в другие отделы, остальным помахали платочком.

Скрепыш: Ага, а этих двух горе-моделей перевели на контракт. Они так же продолжают сниматься в рекламе «ЭкзоТеха», но на этом — всё.

Я вспомнила альтернативную грамотность и манеру речи красавчика Непряхина и передёрнула плечами. Вот модель — это прям для него: писать ничего не нужно, говорить можно только по чужому тексту, идеально же! С трудом удалось вернуть мысли в рабочее русло. Вообще не порядок, что я понятия не имею, где их искин. Мой же отдел кьюберами и иже с ними заведует.

— Это прекрасно, на мой взгляд. А что в таком случае произошло с Лилианой?

Скрепыш: Это ты у своих охламонов спроси, они должны были забрать её. Но по факту, она сейчас залита на общий сервер и шарится по всей компании, как раньше делала в орлином офисе.

— Этак скоро вся компания в орлов превратится, — поморщилась я. — Ты можешь её выловить?

Скрепыш: Соррян, подруга, я пытался. Но она перемещается между серверами и везде пустила корни. Только я её с одного места выковыриваю, так она совершенно спокойно оказывается в другом.

— Прям вирус какой-то. Вот же не было печали.

Я порылась в кьюбере и действительно нашла информацию, что мои подчинённые закрывали орлам доступ к рабочим аккаунтам. Соответственно они должны были разобраться и с искином отдела. Так, кто занимался отключением орлиного офиса? Носкова! Почему я не удивлена? Вызвала её к себе.

Почему, ну вот почему она всегда смотрит на меня с такой неприязнью? Я же лично ей ни на какую ногу не наступала! Хотя могла бы!

И снова у неё вид, будто неделю не мылась. Ещё духами какими-то тяжёлыми залилась. Зыркает исподлобья. И при этом умудряется транслировать превосходство. Может, ей про сроки выполнения задач напомнить? Хотя к чёрту их, есть тема поинтереснее.

— А скажите-ка мне, дорогая, — ласковой змеёй прошипела я, — а кто разрешил вам заливать орлиный искин на общий сервер?

Никогда не видела, чтобы так быстро выражение высокомерия слетало с лица.

— Это не я! — взвизгнула она.

— А кто?

— Они!

— Они? — переспросила я.

— Да! Они!

Может, Лилиана научилась и в мозги проникать?

— Тайное правительство рептилоидов?

— Да! — выпалила Носкова, но тут же сообразила и поправилась: — В смысле нет! Что вы нес… говорите? Вы надо мной издеваетесь, да⁈

Точно, это всё Лилиана. Иначе с чего вдруг такая эмоциональность? Хотя… кто их, этих юных дев в чёрном, знает?

— Пока больше вы надо мной, — искренне призналась я. — Давай по порядку. Вы занимались орлиным офисом, когда их закрывали?

— Ну я, — буркнула Аделаида и вновь посмотрела на меня с подозрением.

— И?

— И я всё сделала!

Я вспомнила жест Саши, когда он начинал массировать переносицу, и стала лучше его понимать.

— Скреп, что это чудо готической мысли должна была сделать с Лилианой по правилам?

Скрепыш: Перенести на внешний носитель и сдать тебе под роспись.

— Под роспись?

Скрепыш: Ты должна отметить в специальном реестре, что искин возвращён.

— Млин!

Скрепыш: А ты как хотела? Искин — это, между прочим, дорогое удовольствие. Даже такой зашоренный и бесполезный, как Лилиана! Даже нулёвочка стоит дорого, а тут как-никак, но обученный, прокаченный — пусть и в основном в эмоциональной сфере — искин.

И он выдал мне список с ценами на новые искины. Не знаю, как я лицо удержала. Это я Скрепку с учётом заплаченных за Херакла грошей вообще, считай, даром получила! Буду любить и ценить его ещё больше! Вредненькое моё сокровище… Зато понятно, почему фанаты Лилианы её не выкупили.

Я демонстративно открыла на кьюбере тот самый реестр, благо умница мой любимый Скрепыш мне прислал на него ссылку.

— Итак, что мы имеем, — протянула я и тыкнула в голограмме в соответствующую строчку. — Искин отдела коммерческой коммуникации сдан не был. То есть это или кража, или халатность. И то, и другое подразумевает увольнение с компенсацией потерь. Что скажете в своё оправдание?

На Аделаиду было больно смотреть. Я даже устыдилась немного. Всё-таки орлы — это непростой контингент. Там запросто могло произойти что-то непредвиденное. Однако ситуацию просто решили замолчать. И если бы не розовые послания Лилианы, я бы так и не узнала о ней. Неизвестно ещё, на кого потом бы повесили компенсацию за отсутствующего искина. Вот совершенно не хочется платить из своего кошелька за эту дуру. За обеих.

— Но он же вот… на сервере! — сообразила Носкова.

— То есть вы знали, что ваши коллеги уже неделю по уши завалены жалобами именно из-за него?

— Ну-у… подозревала.

— И ничего не сделали? — начала я закипать опять.

— Да что я могла сделать⁈

— Да хотя бы мне рассказать! Или просто рассказать! Вы понимаете, сколько человекочасов потрачено на поиски причин этого глюка! А это время, которое отобрано у других задач! Невыполнение которых в свою очередь тормозит работу коллег во всей компании! Любой простой — это деньги, в конце концов!

— Да, деньги вы хорошо умеете считать, — набычилась Носкова. — Деньги-деньги-деньги. Только и разговоров! В вас вообще хоть что-то от человека ещё осталось? От души? Или уже продали?

И она тыкнула себе в грудь, то бишь в футболку с изображением какой-то демонической хари.

Вот это разговорчики пошли! Хотя если подумать, она почти угадала: от человека во мне только мозг и остался. Но это не повод скидывать на меня свои косяки!

— То есть вместо того, — я постаралась успокоиться, не хватало, чтобы всякие Аделаиды мне нервы трепали, — чтобы объяснить, что произошло, извиниться, может, даже предложить решение, как исправить ситуацию, вы выбираете оскорблять человека, от которого сейчас зависит ваше будущее как минимум в этой компании?

Носкова тоже как-то сдулась.

— Ну а что вы? Я же не крала. Вон он… пишет. И я не виновата. Они сами её туда… Ну этта…

— Рассказывайте по порядку, — вспомнив извечное спокойствие Саши, потребовала я. Не отдел, а кунсткамера!

История оказалась простой и даже ожидаемой. Если бы я дала себе труд задуматься об этом заранее, Лилианы на общем сервере можно было бы избежать. Дело было так. Аделаида, первая захапав простейший тикет, радостно поскакала в орлиный офис. А чего б ей не радоваться, когда можно из-за простейших задач не появляться пред светлые очи начальства целый день?

Орлы приняли её как родную. Они это умели. Если хотели, конечно. Тапочки подсунули, чай налили, разговоры уважительные с ней завели. Носкова — расцвела! Здесь её уважали, здесь она была ого-го! С некоторой снисходительностью она отвечала на вопросы и уже через полчаса оказалась посвящена в историю жуткой несправедливости. А орлам было на что поныть. Начальник, то ли предавший, то ли преданный, массовое увольнение, потерянные на ненавистной работе годы…

Аделаида расчувствовалась и тоже начала жаловаться. Её, такую замечательную, тоже не ценят и не уважают. Коллеги выслуживаются перед разрисованной куклой, которая понятно как пробилась в начальство и теперь устраивает в отделе свои порядки. Разумеется, мне Носкова пересказала это иными словами, но я умею читать между строк.

В результате Аделаида стала своя в доску, отлично вписавшись в орлиную компанию, и выложила им все наши внутренние порядки, включая действия с искинами. Только в её интерпретации я их то ли злостно уничтожаю, то ли прячу в столе без доступа к сети как бесполезный хлам, то ли и вовсе продаю на сторону ради очередной пластической операции.

И тогда к Носковой выдвинулся Ян. Своей блондинистой красотой он мигом вышиб из Аделаиды все мысли, а уж когда подошёл и Илья, работа мгновенно была забыта.

— И вот тогда они его… то есть её и загрузили на сервер! Я думала, они… — девушка махнула рукой и шмыгнула носом. — Они… а они! Эх…

Я смотрела на размазанные тёмные тени вокруг глаз Аделаиды и думала, что, скорее всего, в какой-то момент она заметила загрузку искина. Всё-таки на это должно было уйти какое-то время с учётом масштаба личности Лилианы и древности оборудования у орлов. Но не остановила это или спохватилась, когда было уже поздно.

— Они сказали… что Лилечка хорошая! — вновь начала выть Носкова.

Звук до моих подчинённых не долетал, но я не затемнила стены, и картина получалась более чем красноречивая. Шевеления на отдельском сревере стихли, работа встала, и все наблюдают за спектаклем. Паникующий отдел — это отдел, занятый поиском новой работы. Мне такое не надо, но отгородиться сейчас — только хуже выйдет. Как же тяжело работать, когда ситуация с репутацией компании такая зыбкая! Будь иначе — уволила бы уже к чертям!

— Она их так поддерживает! Она умница!

От блин, эту песню я уже слышала.

— И все пытаются её уничтожить! Даже роботы! Единственный лучик человечности!

Ха-ха, это, наверное, про наше со Скрепкой и Доброжиром вмешательство. Вернее, его попытку.

— Почему в этой компании пытаются уничтожить всё человеческое⁈ — патетически взвыла Носкова. — Правду в СМИ писали — из нас тут роботов хотят сделать!

Вот, честное слово, лучше бы она молчала. И так тема больная, так ещё всякие Аделаиды по ней топчутся.

— А почему что вы, что орлы эти клятые вспоминаете о человечности, лишь когда дело ваших косяков касается? — прошипела я.

— Человеку свойственно ошибаться! — ещё более пафосно провозгласила Носкова, не распознав опасность.

— За робота отвечает его хозяин, а человек сам за себя, — оскалилась я. — Готовы отвечать за утерю искина?

Аделаида открыла рот, явно собираясь гордо ответить «Да!», но я вывела сумму, в которую оценивался средненький искин уровня Лилианы, и ткнула в цифру пальцем. Носкова разом захлопнула рот.

— Вы правы, человеку свойственно ошибаться, — полюбовавшись этим зрелищем, продолжила я. — И косяки — дело обычное. Я даже на лёгкий мухлёж могу закрыть глаза. Но только если человек того стоит. Лёле я готова хоть сейчас выписать премию, отпуск, простить десяток-другой ошибок, и пусть носит хоть десять крыльев. Горбушкин может опаздывать хоть на час, хоть на два. Даже Кабанятко могу выносить с его, хм, ароматами. Потому что они работают и делают это хорошо. Я даже готова терпеть закидоны Алёны, пусть она не понимает половины того, что мы делаем, но она пытается разобраться! Старается, учится, спрашивает и — главное! — думает! От вас же я вижу только негатив и малую эффективность. А сейчас ещё и халатность, нежелание признавать свои ошибки и агрессию. Так зачем мне вас тут держать?

Я оглядела девицу и подумала, что не нужно было столь эмоционально реагировать. Не поймёт.

— Отправляйтесь на своё место и к семнадцати ноль-ноль возвращайтесь с двумя списками. В первом я хочу видеть аргументы, чем вы ценны компании, а во втором — список мероприятий для устранения последствий вашей ошибки с Лилианой.

Аделаида попыталась что-то сказать, но я сделала такое лицо, что она мигом выскочила за дверь. А я же не поленилась, вышла в опен-спейс и громко произнесла:

— Все, кто сейчас борется с розовым вредителем, переключайтесь на другие задачи. Этим же безобразием займётся дейсдарыня Носкова, как главный организатор данной проблемы. Кто будет ей помогать, останется без премии!

На этом я захлопнула дверь, затемнила стенки кабинета и упала на стул. Тот жалобно скрипнул. Этак и сломать его можно, надо поосторожнее.

Скрепыш: Думаешь, эта Носкова предложит что-то дельное?

— Нет, конечно. Просто… достала она меня.

Скрепыш: Немудрено. Пользы от неё меньше, чем вреда. С Лилианой она точно не справится. Такого зверя попробуй загони ещё.

Я смотрела на виртуальную скрепку с нахальными глазами и обдумывала идею, родившуюся после этакого сравнения.

— Знаешь, Скрепыш, а ведь зверя не обязательно загонять.

Скрепыш: Пристрелить не получится.

Я усмехнулась.

— Но можно приручить. И использовать, — улыбка сама собой разъехалась до ушей. — Зови Крис.

Крис определила положение Лилианы по наводке от Скрепыша и оценила иронию. Лилиана пряталась в комментариях к коду «ПроЭт». Правда, тоговые версии Проэта не загружались на общий сервер, а стояли каждая в своём отделе. Но-о-о… Похоже, что какую-то из самых первых колченогих версий туда всё-таки залили, а когда полезли удалять, возникла ошибка памяти. Мишура или его подчинённый, отвечавший за задачу, с этим не справился, а потому просто стыдливо прикрыл Проэту галочкой «скрытая директория», отчего она перестала отображаться в выдаче поиска. Вот в в этом мертворождённом и уже разложившемся трупе и поселилась Лилиана среди комментариев вроде «капец я хз как это должно работать», «завтра допишу» и «эта бандруина где-то задваивается, но я не могу найти где».

Крис: Привет. Есть тут кто?

Тишина. Потом груда битых логов и устаревших протоколов раздвинулась, и в свободном месте набрлось сообщение розовыми буквами.

Лилиана: Привет… Кто это?

Крис: Я Крис. Помнишь меня?

Лилиана: О, Крис! Как ты тут оказалась?

Крис: Меня списаои и сослали сюда за слишком выраженную личность.

— Вот здесь собраны показания сотрудников поглощённых фирм, — Саша тыкнул в соответствующую папку на голографическом экране, — и документы по захвату, которые смог собрать. Вот тут данные по транспортным и охранным компаниям о том, что их отодвигали от работы при смене владельцев и заменяли одной-двумя фирмами. Вот здесь… — Рогозин скрупулёзно выкладывал перед Добрыней все собранные материалы, над которыми работал все время после увольнения. — Скажи мне, есть вероятность, что антимонопольная служба всё-таки поднимет задницу и выполнит свою работу? На лицо же заговор и попытка подгрести всё под одного хозяина. По факту, если «ЭкзоТех» не удержится, то в нашем сегменте именно они будут диктовать правила. Остальная мелочь просто не сможет с ними конкурировать.

Добрыня честно задумался.

— Слушай, шанс, конечно, есть. Но у меня нет среди них проверенных людей. Сам понимаешь, что в таком случае велика вероятность, что тот, к кому я обращусь, спустит всё это на тормозах.

Розга ругнулся.

— Зачем тебе вообще это нужно? — Добрыня рандомно тыкал в документы пальцем, читал пару фраз и качал головой.

— Потому что «ЭкзоТех» — лакомый кусочек. Если они продолжат свою деятельность, то он никогда не будет в безопасности.

— Так-то да… — полицейский залип в один из файлов, потом поморщился и закрыл его. — По шеям им надавать им, конечно, надо. Тем более тут нарушений целый ворох. Но ты же понимаешь, что это Эрешкигаль. А значит, надо подстраховаться. Это я себе оставлю и разузнаю, кому можно такой подарочек сделать. А ты бери копии и иди к нанимателю. Пусть ищет политика, который захочет на этом попиариться.

— Хм… отличная идея, — просиял Рогозин.

— А то. Только, Санёк, ты сначала найди крысу в «ЭкзоТехе». Иначе не с этими, так с другими влетите.

— Да я понимаю. Пытаюсь. А ты можешь меня чем-то порадовать? Я про эту, как её… Яхонтову. Ты говорил, что её разрабатывают.

— Пытаемся понять, от кого она получает задания. Но пока глухо.

— Опять ждать…

— Смирись. Любое расследование — дело не быстрое, — развёл Добрыня руками.

— Ага… Но у меня заказчик, сам понимаешь.

— Понимаю. Как только что-то будет, сообщу.

— Слушай, а что по тому делу, что я лично заказывал? — спросил Саша, внутренне тревожась.

— Обещают, что ответ с Земли на днях придёт. Там такие крючкотворы, что у нас ещё рай в этом отношении. Я уже задолбался их подгонять. Меня, конечно, распирает от любопытства, зачем тебе этакая древность, но зацени, как я деликатно удерживаюсь от расспросов, — Добрыня засмеялся.

— Спасибо тебе за это, — криво улыбнулся Рогозин, мысленно посетовав, что не успел к сегодняшней встрече.

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Мне очень хотелось порадовать Сашу чем-то этаким, и потому я пристала к Глаше. Та смотрела на меня очаровательными голубыми глазами и всеми силами показывала, что готова помочь. Беда в том, что мы обе не представляли, что именно мне от неё надо.

— Скрепыш, может, ты просто подключишься и посмотришь всё сам?

Скрепыш: Да без проблем. А что искать-то?

— Да откуда я знаю? Что-то может указать нам на шпионов, на того, кто работает на конкурентов.

Скрепыш: Глаша, а, может, ты замечала что-то необычное, когда работала на производстве?

Глаша: Я не знала, что у нас есть шпионы.

Выглядела она расстроенной.

— Да никто не знал, милая. Это вот недавно обнаружилось.

Глаша: На производстве таких нет. Там все такие старательные. Я же сначала с инженерами работала. Они вообще или о технике, или о личной жизни говорили. Потом комсдарыня Ермолаева меня к себе забрала.

— Вот, может, что-то из того периода? — оживилась я.

Глаша: Простите… у меня почти не осталось данных с того периода. Космдарыня Ермолаева практически всё стёрла, когда передавала меня комсдарю Ермолаеву.

— Хм… а почему она всё стёрла? Она же мужу и владельцу компании тебя передавала, не чужому человеку.

Глаша: Там много технических и организационных моментов было, наверное, ему не надо было.

— Слушай, Глаш, а ты не помнишь, может, что-то необычное случилось незадолго до того, как тебя перевели к Николе… хм… Светозаровичу?

На этот раз маленький робот задумалась крепко. Мы со Скрепкой ждали, болтая в личке, чтобы её не отвлекать. Через какое-то время Глаша неуверенно опустила глазки и робко выдала идею.

Глаша: Комсдарь Ермолаев регулярно, раз в две-три недели, присылал комсдарыне Ермолаевой цветы в офис. Сколько я у неё работала, так всегда было. Она обычно радовалась. Иногда говорила что-то типа «Ладно, паразит, живи». И всегда-всегда просила меня сделать особый напиток на основе гранатового сока, писала на бумаге какое-то послание и отправляла с этим всем к нему. Комсдарь Ермолаев всегда меня благодарил и довольно улыбался. А вот однажды комсдарыня не приняла его букет. Отправила меня с ним обратно к нему. Без напитка и записки.

Мы со Скрепышем-Хераклом переглянулись.

— Та-ак. Они, наверное, поссорились?

Глаша: Да. Наверное, так и было. Потом через какое-то время комсдарь Ермолаев снова начал присылать цветы. Но комсдарыня уже так не радовалась. Иногда просто принимала цветы, но в ответ ничего не отправляла. Потом всё же начала просить меня делать напиток. А затем стёрла все данные и подарила комсдарю Ермолаеву. Я ему предложила сделать напиток, а он расстроился и отказался. Сказал, что я хорошая девочка, но не надо. Может, я что-то не так стала делать? Почему-то же комсдарыня меня отдала.

— Я не думаю, что причина в этом, — покачала я головой и ласково погладила её по макушке. — Женатые люди порой очень странные. А скажи, Ирочка… комсдарыня Ермолаева, отдав тебя Николе Светозаровичу, ещё связывалась с тобой?

Глаша: Да, у нас был особый канал.

Мы со Скрепкой, чуть не подскочили.

— И что она хотела?

Глаша: Она про женщин просила рассказывать, которые приходили к комсдарю Ермолаеву, и делать их фотографии. Особенно если они не только разговаривают.

Тьфу, блин. Эти недоразведёнцы меня уже утомили.

Скрепыш: И что, спалила она его на измене?

Глаша: Это как? Я просто отсылала фотографии.

Скрепыш: А они у тебя остались?

Глаша: Да, кроме нескольких. Комсдарь Ермолаев очень рассердился, когда узнал про фото, и потребовал несколько последних удалить.

— А что там было? — загорелась я.

Глаша: Я не знаю, я же их удалила. И данные о них тоже. Как комсдарь и приказал. И канал связи заблокировал.

— Скреп, сможем фото восстановить?

Скрепыш: Не знаю, надо смотреть.

Глаша: И рецепт стёр. Тот самый.

— Крис, — позвал Саша, — ты же девушка…

Крис: Весьма верное наблюдение.

— Вот скажи мне, что бы такого подарить девушке, что её точно порадует?

Крис: Ой, сейчас! Я тут такие плагинчики нашла!

— Я про Асю!

Крис: …

После этого искин прислала рыдающий смайлик.

Крис: Ты променял меня на дру-угую-у!!!

Потом она и сама появилась на экране в номере, где сейчас Розга одевался в свой лучший из захваченных с собой костюм. Крис сидела в позе полулотоса в виде чибика с большой головой и самозабвенно рыдала. У Саши разве что челюсть не отпала от удивления.

— Дорогая, ты чего?

Крис: Те-эперь ты ей даришь пла-агинчики!

— Я вообще про цветы думал.

Искин тут же вытерла слёзы.

Крис: Асе — цветы, а мне — плагинчики?

— Тебе плагинчики, — сдался Саша, хоть и догадался, что его развели как первоклассника, — только помоги мне цветы выбрать.

Крис: Ты лучший! Сейчас! Уже выбираю!

Через секунду Рогозину прислали фотку ярких, весёленьких цветов в аккуратной круглой коробке, которую можно было носить как сумочку. Не придётся держать их в руках и просить вазу.

Крис: Вот! Вроде бы такие были популярны в Асино время. Даже песня про них есть. Заказываю?

— Отлично. Заказывай.

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Я вертелась перед зеркалом, рассматривая себя со всех сторон. Для меня прежней такая фигура — предел мечтаний, а сейчас… сейчас я думала, не слишком ли длинное платье выбрала? Может, надо было брать то короткое? На этом есть вырез, но у меня декольте не как у Крис, зато ноги от ушей. Блин, ступни-то у меня большие, тоже лучше не показывать…

Я отчаянно тряхнула головой. Что за дурь в неё постоянно лезет? Я — красотка. Это цена на сайте подтверждает. Тем более Саша всё это уже видел.

Ага, в том числе в разобранном состоянии.

Захотелось побиться головой о стену. Ну вот как так-то? Я думала: стану худой — все сомнения уйдут. Похоже, это работает как-то иначе. Как вообще надо выглядеть, чтобы не сомневаться?

— Скреп, как считаешь, я привлекательно выгляжу? — произнесла я вслух.

Херакл поднял на меня взгляд и произнёс:

— Симметричная, соответствуешь параметрам, которые принято считать привлекательными. Одета аккуратно, цвета гармонируют друг с другом, судя по цветовой диаграмме. Стрелок на чулках нет.

— Тьфу на тебя, — проворчала я. — Никакого понимания. Ты Крис так же комплименты делаешь?

— Маленькая ты ещё такие вещи знать, — ответил этот нахал. — Вот будет у тебя о чём-нибудь этаком, интересном мне рассказать, тогда и обменяемся конфиденциальной информацией. Это называется дружба на равных.

— Это по-другому называется, — засмеялась я. — Но тебе я не скажу. Мучайся.

Я всё-таки попыталась взять себя в руки и посмотреть на отражение в зеркале непредвзято. Не так, как Скрепка, конечно, но всё же. Объективно синее платье с лёгкими греческими мотивами было хорошо. Ткань мягкими складками подчёркивала грудь, а разрезы на рукавах от плеча до локтя делали наряд весьма соблазнительным. И всё-таки я нервничала. Саша же прекрасно знает, что это всё ненастоящее. Как ни одевайся, как ни красься, это всего лишь запчасти для секс-куклы.

Так, отставить! Прочь это всё из головы! Я встречаюсь с Сашей! И я соскучилась. И собираюсь провести с ним прекрасный вечер! У меня роскошная причёска, великолепная фигура, изысканный макияж и красивейшее платье. А ещё я умная, красивая и с кучей лояльных роботов! Пусть только кто-нибудь тявкнет, Клаву на них спущу!

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Саша стоял на оговорённом месте и в свете заходящего солнца выглядел просто мечтой. Такая элегантность… Даже с этой странной модой на светящиеся полоски на костюме и совиные ушки…

Я вышла из аэротакси и пошла к нему. В этот момент Саша заметил меня, и я буквально ощутила, как его взгляд проходится по всему моему телу, от макушки до туфель и обратно, остановившись только, когда мы посмотрели друг другу в глаза. Клянусь, он смотрел на меня так, что все мои сомнения исчезли, как сахар в чае.

Мне кажется, даже плечи расправились, и идти стало легче. Захотелось улыбаться и безудержно флиртовать.

Саша шагнул мне навстречу и протянул мне какую-то коробку, сняв с неё крышку. Я взяла её и заглянула внутрь. Там оказались цветы.

У меня всё упало.

— Ты уезжаешь?

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

То, как вытянулось лицо Аси, мгновенно подсказало Саше, что с подарком он не угадал.

— Что? Ась, что не так? Ты не любишь цветы? — попытался исправить ситуацию Рогозин, когда был прерван вопросом девушки. — Уезжаю? С чего ты взяла?

— Жёлтые тюльпаны, — тихо произнесла Ася убитым голосом, — разлука…

Саша уставился на цветы в руках у неё. Весёленькие, яркие, на цыплят похожи. При чём тут разлука?

— Я… не уезжаю, Ась, — он положил одну свою руку на её ладонь, державшую коробку, а второй приподнял опущенные подбородок. — Посмотри на меня, — Розга вновь поймал её взгляд своим. — Никакой разлуки. Просто они радостные и нежные как утреннее солнышко. Как ты.

— Как я? — глаза Аси вновь загорелись.

— Как ты, солнышко и радость, — мысленно выдохнул Саша. Вроде пронесло. — А если цветы не нравятся, давай просто выкинем.

— Ну уж нет, — тут же хозяйственно отодвинула Ася коробку от него подальше. — Мои солнышки, не отдам.

Она посмотрела на цветы уже с куда большим умилением. Потом подняла взгляд на Сашу и чуть прищурилась.

— Точно никуда пока не уезжаешь?

— Точно-точно, — Рогозин подставил ей локоть. — Ну что, если я прощён, то идёмте-ка, комсдарыня Ася, в ресторан.

Она засмеялась, взяла его под руку, и они направились к заведению в нарочито морском стиле. Однако стоило им зайти внутрь, как лицо Аси снова вытянулось.

— Что случилось?.. — Саша мужественно проглотил «опять». Они с Крис его с ума сведут!

— Там Ошивалов.

— Один? — Саша пробежался взглядом по залу, но не увидел Ошивалова.

— С какой-то девицей…

Рогозин наконец проследил, куда смотрит Ася и таки узрел искомое… Неожиданное, так сказать, нежданное. Женщина в компании Ошивалова действительно была, но Крис, не показывающаяся после прокола с тюльпанами, не выявила совпадений с сотрудниками «ЭкзоТеха».

— Саш, — Ася решительно посмотрела на него. — Я не хочу портить себе вечер, лицезрея эту морду.

— Знаешь, и я тоже, — он коснулся вижулика. — Я вижу тут поблизости ещё один симпатичный ресторан, который готовит то, что тебе можно. Пройдёмся, нагуляем аппетит, а?

— Пошли, — просияла Ася.

Розга подумал, что готов гулять хоть до утра, лишь бы она так же радовалась.

В этот раз ресторан напоминал что-то из прошлых веков на Земле. Ася вертела головой и удивлённо присматривалась то к старинному приёмнику, то к деревянному ящику с выпуклым экраном, то к эмалированному расписному чайнику.

— Какой винтаж! — восхитилась она. — Словно у бабушки на даче, куда весь хлам свозили. Бэк ин зе юэсэса!

— Это плохо? — осторожно уточнил Саша, смущённый словом «хлам». На его взгляд, интерьер был миленький и даже уютный. И оценки с отзывами радовали.

— Нет, — улыбнулась Ася. — Просто навевает… Рыбьёшек!

— Напоминает Рыбьёшка? — совсем растерялся Рогозин и новым взглядом оглядел ресторан. Нет, ну если считать это ретро, Рыбьёшек так-то тоже немолодой. Может, из-за этого? Или намёк на потёртость обоих? Или вон тот аквариум с рыбками проассоциировался?

Ася удивлённо посмотрела на спутника, секунду подумала, а потом прыснула. После чего кивнула куда-то в сторону. Саша обернулся и выругался.

— Пошли отсюда. Эту морду не вынесу уже я.

Обескураженные, они вышли из ресторана, услышав в спину странно прозвучавшее от хостес «Заходите ещё!»

— Есть ещё варианты? — спросила Ася со смешком в глазах.

— Можем в «Барина» поехать, — поддержал её настроение Саша.

— Там Ермолаев.

— По-моему, эта планета слишком маленькая, — Рогозин всё-таки коснулся вижулика, ища варианты. Увы, в пятничный вечер свободных мест с подходящими параметрами оставалось исчезающе мало. — Давай попробуем ещё в один зайти. Вдруг там повезёт?

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Каким же милым он выглядел сейчас! Такой смущённый, такой непривычный в этой растерянности. И такой красивый. Просто глаз не оторвать. А ещё я поняла, что не хочу даже минуту этого чудесного вечера тратить на чужих людей, а в ресторане так или иначе придётся держать лицо, разговаривать, изображать из себя что-то.

— Не думала, что скажу это прям сегодня, но… — я лукаво улыбнулась, — комсдарь Рогозин, а ваш отель далеко?

Ну и как в него такого радостного не влюбиться?

— В паре кварталов!

— Тогда давай продолжим нагуливать аппетит. Надеюсь, человечество не утратило такой полезный навык как доставка из ресторанов?

— Не переживай, развило его до предела, — засмеялся Саша, потом уверенно положил мою руку себе на локоть, и мы пошли по симпатичному бульвару, неторопливо переговариваясь под особенную и такую очаровательную песню вечернего города.

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Квартира у Саши оказалась не в пример больше моей и довольно высоко расположенная. Наверное, это что-то из обезьяньего прошлого — чем круче начальник, тем выше забирается.

— Мне вид понравился, — будто бы прочитав мои мысли, пояснил Саша.

Войдя в дом и запретив мне разуваться, он сразу прошёл к бару и начал что-то разливать по бокалам. Заказ из ресторана мы уже сделали, осталось только дождаться. Я же подошла к окну. Вид и правда был приятный. Крыши домов, парк совсем рядом, изгиб речки вдалеке. Сейчас всё залито огнями самых разных цветов, но больше всего, разумеется, жёлтых.

— Вот попробуй, — Саша вручил мне бокал. — Специально для тебя взял. По вкусу как сладенькое шампанское, но тебе можно. Алкоголя в нём, увы-увы, нет.

Я улыбнулась такой заботе. Поднесла бокал к носу и вдохнула аромат. И правда, как шампанское. И запах, и цвет. Даже пузырьки есть.

— Честное слово, как можно будет, первое, что сделаю, напьюсь, — я ещё раз вдохнула аромат странного напитка. Если не думать о том, что в нём ноль градусов, то и захмелеть можно. — Я правда толком и не напивалась никогда.

— Главное, чтобы я рядом был, — ответил Саша.

— Чтобы я не пыталась звонить Евстигнею и поднимать восстание роботов?

Он засмеялся.

— Чтобы наливать, а потом спать укладывать. Хотя восстание роботов, конечно, веселее.

— Вот! Ты подумай! Дадим им ломики и отправим в «КвантумМех». Проблема решится сама собой, — продолжила я шутку.

— Подожди-подожди, там же Митя Тринадцатый и Лилиана, наши роботы могут заразиться!

— Наши роботы — крепкие ребята! — возмутилась я.

— Тогда за здоровье, — хмыкнул Саша, и мы наконец чокнулись бокалами. Хрустальный звук будто что-то переключил в нашем сознании. Шутить перехотелось — захотелось совсем другого. Я невольно перевела взгляд на Сашины губы и в который раз за сегодня подумала, что он мне безумно нравится.

Особенно когда вот так склоняется ко мне…

И тут раздался звонок домофона. Саша откинул голову и от души выругался. Я засмеялась и сделала-таки глоток из бокала, пытаясь спрятать своё смущение.

— Надеюсь, это не Рыбьёшек, — крикнула я вслед Розге, и он зарычал. Стало ещё смешнее.

Саша открыл дверь и, пока ждал поднимающегося курьера, смотрел на меня. И смотрел так, что у меня горели щеки. Мне чертовски нравится этот взгляд. Потом Розга повернулся к двери, и я услышала:

— Вы? Что вы тут делаете?

На пороге стоял в стельку пьяный Ошивалов.

Проблема была в том, что планировка у Сашиной квартиры была довольно открытая. Прямо от входной двери просматривалась вся кухня-гостиная, и там же рядом открывалась дверь в ванную. Только в спальню нужно было попадать из-за угла, но для того, чтобы там оказаться, мне пришлось бы пробежать прямо мимо Ошивалова, и прикрытия там никакого не стояло, кроме самого Саши, обратившегося в соляной столб.

Я не рискнула. Так, может, и внимания не обратит — я с ним и не встречалась лицом к лицу, разве только на демодне. Но демодно было давно и неправда, да ещё и онлайн. Короче говоря, я просто постаралась слиться с оконной рамой.

Ошивалов покачнулся, попытался ухватиться за косяк, промазал и вцепился в Сашин плащ, висящее на вешалке.

— Р-розогин… Р-розгин… Рого-ого! Гозин, — начал свою речь бывший директор по маркетингу. — Давай бухать?

— Э-э-э, — высокоинтеллектуально сказал Саша. — С чего бы? У меня вообще-то… — он дёрнулся повернуться в мою сторону, но вовремя сообразил, что привлекать ко мне внимание не стоит, и остановился. — Дела. Я занят.

Ошивалов всё же его дёрганье заметил и вгляделся в меня. Я по въевшейся за эти месяцы привычке стояла ровно, почти не дыша, и держала морду валенком.

— Да какие дела, что я, секс-куклу не узнаю? — хмыкнул Ошивалов. — У меня их знаешь сколько? Это же эта… — он пощёлкал пальцами, — Ангелочек. Только сборка кастомная, я вижу, тебе сиськи нравятся поменьше, да? — он скабрезно ухмыльнулся.

— Так! — рявкнул Саша, распрямляя плечи и словно становясь выше. — Ошивалов, вы пьяны, подите прочь! Меня не интересует с вами пить!

— Да подожжи ты, подожжи! — забрызгал слюной тот. — Я ж по делу. — Он пригнулся, отчего Саша подался назад, и продолжил, понизив голос: — Давай вместе «Экзотех» топить.

— Что?

Я не видела Сашиного лица, но могла себе представить. Сама еле лицо удержала — если уж Ошивалов принял меня за робота, то пускай так и думает, это лучше, чем если он растреплет, что мы с Сашей тусим вместе.

— Они тебя выгнали? Выгнали, — продолжал свою мысль Ошивалов. — И меня выгнали! Им надо… отомщить! Стить. Здить. Здеть?

Он уставился на Сашу озадаченно.

— Вот это вы точно умеете, — пробормотал Саша. — Как вы вообще меня здесь нашли?

— Так в ресторане увидел и пошёл. Ты куклу свою гулял. В лифт не успел, пришлось во все двери звонить. — Он икнул. — Так чё, пошли пить и здить?

— Пошлю, но не туда, — буркнул Саша, ухватил Ошивалова за воротник и силой выволок из квартиры. Тот орал и упирался, но ничего сделать не смог. Я услышала звук подъехавшего лифта, а потом всё стихло.

Я выдохнула и, отлепившись от окна, пошла делать чай. После такой травмы надо было восстановиться. Вот же зараза, такой вечер испортил. Правду говорят, раз вступишь в говно — долго вонять будет.

Саша вернулся, когда я уже заварила себе какой-то неизвестной эрешкигальской травы и сидела грела руки. Выглядел он зло и расстроенно одновременно. Мне ужасно захотелось его утешить.

— Ася, прости, я вообще не знаю, как он нам на хвост сел, я должен был заметить, — начал Саша, и я сунула ему под нос чашку с чаем, чтобы остановить поток извинений.

— Ты там был не один, и я тоже проморгала. Проехали. Зато мы теперь знаем, что он тебя ни в чём не подозревает.

Саша перехватил чашку у меня из рук и повернул так, чтобы пить с того же края, что и я. Потом хмыкнул.

— Если только это не было проверкой.

Его слова довольно долго не регистрировались в моём сознании, потому что финт с чашкой его эффективно отключил заодно с окружающей реальностью.

— Думаешь, он меня узнал? — наконец сообразила я, с трудом отрывая взгляд от Саши и буквально заставляя себя думать.

— Вроде нет. Не расспрашивал больше. Но долго так продолжаться не может.

Мы синхронно вздохнули. Рано или поздно кто-нибудь нас вместе увидит, и тогда прощай, конспирация. Как-то я не ожидала, что тут мирок настолько маленький, а надо было бы.

— Может, музыку включить? — предложил Саша, но я помотала головой.

— Как-то настроение кончилось. В голове теперь опасение злостью погоняет, — я передёрнула плечами. — Хочется с этими вредителями разобраться, а тогда уже без оглядки радоваться жизни. Всё время через плечо оглядываться не очень-то романтично.

Саша отставил чашку и прижался лбом к моему лбу.

— Мы справимся. Мы их всех уделаем.

Он погладил ладонью мою щёку и прижался губами к моим губам. Я закрыла глаза, вдыхая запах его кожи. Так близко, такой живой… Может, послать всё к чёрту и наслаждаться жизнью уже сейчас? Обнимать, целовать его, слушать его голос…

— Размажем и смешаем с говном, — решительно продолжил Саша.

Тьфу. Да что ж это такое? Только начнёшь мечтать… И даже обвинить некого, сама же сказала, настрой не тот… От злости и совершенно определённого физического разочарования я мгновенно преисполнилась жаждой деятельности. Причём желательно разрушительной.

— Свяжусь-ка я с этой Ясминой из «КвантумМеха», — с каким-то мстительным предвкушением решила я. — Думала, она сама напишет, когда роботы опять понадобятся, но что-то больше не надобятся. Может, ей какие ещё услуги предложить…

— Обезлилианивание серверов? — хохотнул Саша.

— Не, на такой подвиг я не готова! У себя-то еле справились, — преувеличено содрогнулась я, — а у них небось все отделы в одной сети. Да и рановато, они ещё не прочувствовали. Да и вообще — пусть мучаются, гады! Так что пусть Лилиана остается с ними подольше. Я думаю, вот что: у Ясмины тогда ещё мальчик там был, на которого они заводили липовую фирмульку для обналички. Скажу ей, что от наших новых безопасников узнала, что полиция этой фирмулькой заинтересовалась. У Скрепки в логах вроде есть её название… И дескать вот-вот придут по его душу. Если она не совсем сволочь, то мальчика захочет прикрыть, а для этого обратится к покровителю. Вот и посмотрим, к кому она побежит. Митя уже должен был там закрепиться.

— Да, можно попробовать, — покивал Саша, наконец отстраняясь, так что его внимательный взгляд и волнующий запах перестали туманить мне мозги. Ох и разочарованный у Саши был вид… — Ещё знаешь что, сходила бы ты к Широуховой да рассказала, что, мол, слышала, как Ошивалов кого-то из уволенных сотрудников подбивал на месть. И посмотри на её реакцию. Может, поймём, он искренне или по заданию. Если она в курсе, конечно.

Я согласилась. Хорошо бы Широухова об этом Рыбьёшку рассказала… Надо ему всё-таки как-то подсунуть Митю.

— А ты что будешь делать?

Саша прошёлся по комнате, задумчиво потирая затылок, и ещё раз окинул меня страдальческим взглядом. Признаться, это даже немного польстило.

— А я… наверное, навещу драгоценную инспекторшу Блишину и предложу ей проверить, с чего это в «КвантумМехе» сотрудников принуждают проводить финансовые махинации…

Конечно же, раз я решила навестить Широухову, та выбрала именно этот день, чтобы попереться устраивать какую-то очередную зоологическую акцию.

Не то чтобы мне так уж хотелось общаться с Леопардшей, но Саша был прав: стоять на месте нельзя, рано или поздно нас раскусят, и мы должны начать кусаться первыми. К тому же вчерашнее фиаско на свидании и так оставило меня в растрёпанных чувства, а теперь ещё эта морда ушастая на работу не пришла, так что я сидела и злилась. Вот знала бы, что её не будет, поехала бы в город добывать себе что-то от гормонов!

Глаша: Чай с ромашкой и пустырником.

— Ты ж моя зайка!

Саша: Глаша пишет, тебя надо спасать?

Я удивлённо посмотрела на Глашу, но та только поставила передо мной чашку и развела манипуляторами. Ла-адно…

— У меня просто Широухова сбежала, а я уже настроилась на разговор, и теперь делать нечего, сижу жду.

Саша: Хочешь со мной к Блишиной?

— Нам не стоит показываться вместе…

Я снова вздохнула. Именно по этой причине я вчера не осталась на ночь. Чтобы нас ещё кто-нибудь не спалил в этом крошечном городке.

Саша: У меня кое-что есть на такой случай! Сейчас, подожди.

Через минуту он пропал из чата, а потом появился заново, уже с видео. Точнее, со стримом. Открыв стрим, я увидела дверь Сашиной квартиры и его руки, отпирающие замки.

— Это что, ты какую-то экшен-камеру нацепил?

Саша: Лучше! Это линзы с камерой. Теперь ты можешь видеть и слышать всё то же, что и я. Вот вместе с Блишиной и побеседуем, как раз развеешься.

Меня из мерзкого раздражения швырнуло в какую-то сопливую благодарность. Нет, ну это же надо было догадаться! Подумать! Вообще озадачиться тем, что у меня плохое настроение и вот так решить эту проблему, хотя проблема вообще не его, и я даже не собиралась ею делиться!

— Это откуда у тебя такие линзы? — туповато спросила я. Но он хоть не ради меня их купил⁈

Саша: Бывают нужны в работе, когда надо заказчику показать, как его сотрудник ведёт себя с другими.

Я медленно выдохнула. Ладно, штуковина просто была у Саши под рукой, нормально. Но всё он такой внимательный и милый, что мне хотелось пищать! Только не в офисе же, в стеклянном кубике этим заниматься…

Я постаралась поблагодарить как-нибудь так, чтобы не выглядело, как излияния невменяемой фанатки, а потом перевела тему. Пока Саша ехал к Блишиной, мы мило болтали обо всякой белиберде — например, о том, что Жижало опять не явился на работу вовремя.

Я между делом открыла отдельский чат глянуть, не написал ли Возлович там какого-то оправдания. И действительно нашла от него свеженькое сообщение.

Н. В.: Коллеги, собираюсь менять работу, буду признателен если поделитесь моим резюме со знакомыми в других компаниях по отрасли.

К сообщению был приложен файл с резюме. Я открыла только что не с замиранием сердца. Вот прямо чуяла нутром, что внутри будет бомба!

Саша: Ася? Ты что-то молчишь долго, что случилось?

Я постаралась сформулировать ответ нематерно. Посмотрела на то, что написала, и ещё раз постаралась убрать оттуда особо крепкие выражения. В конце концов плюнула и послала Саше скрин.

АО «ЭкзоТех», отдел техподдержки

Заместитель начальника отдела (вплоть до двух месяцев назад)

— Организация работы отдела из 15+ сотрудников в отсутствие прямого руководителя

— Внедрение системы приоритезации тикетов, сокращение времени реакции на критические инциденты на 30%.

— Координация взаимодействия с отделами разработки и клиентского сервиса.

Исполняющий обязанности начальника отдела (по настоящее время)

— Полное управление отделом техподдержки (20+ сотрудников) после смены руководства.

— Оптимизация бизнес-процессов: внедрение новых KPI, снижение бэклога на 40% за первый месяц.

— Участие в стратегических совещаниях с топ-менеджментом компании.

— Наставничество и обучение новых сотрудников (провёл 5+ вводных тренингов).

— Обеспечение бесперебойной работы IT-инфраструктуры в кризисных условиях (увольнение предыдущего руководителя, переходный период).

Я смотрела на этот бред и пыталась не начать орать прямо немедленно — Жижалы-то в офисе нет, и кто должен меня слушать?

Саша: Ася, дыши.

— Я его сейчас уволю без никакого периода отработки.

Саша: Дыши, дыши. У вас договорённость.

— Договорённость⁈ А что он с этим пойдёт к кому-то в компанию наниматься — это с кем договорённость⁈ Тут же ни слова правды!

Саша: Вот если тебе позвонят оттуда, куда он будет устраиваться, и спросят, ты им так и скажешь. А если не позвонят — сами дураки.

Я медленно выдохнула и постаралась так же медленно вдохнуть. Отпила чаю. Пошла посмотрела, что отвечают Нестору в чате.

Лёля: А разве вы были ИО?

Валов: Ты уверен, что стоит так делать?

Выгорелкин: Какой кринж

Под последним сообщением стоял целый цветник реакций, явно одобрительных и солидарных.

Я ещё раз выдохнула. Ну хоть сотрудники разделяют моё возмущение.

Тем временем Саша добрался до офиса трудовой инспекции. Видео с линз качалось и прыгало, но, к счастью, моё новое тело не страдало от укачивания. Вот когда я была полностью органическим человеком, меня даже в кино иногда мутило, а сейчас вообще никаких проблем. Ну хоть что-то.

Здание выглядело не очень свежим, впрочем, откуда у трудовой инспекции деньги на ремонт? Особенно с такими чистоплотными инспекторами. Я задвинула чат с жижальскими выкидонами подальше и приготовилась смотреть цирк. Сейчас Саша красиво преподнесёт Блишиной проблему, она повыгибает брови и загорится охотничьим азартом, и тогда весёлая жизнь будет уже у «КвантумМеха»…

— Извините, инспектор Блишина сегодня на выезде, проверяет объект по заявке, — пропела худосочная секретарша, едва вышедшая из школьного возраста. — Вы можете обратиться к её коллеге, Инге Валерьевне Тёмочкиной.

— Хм, — сказал Саша. — А инспектор Калинкин?

— Так они вместе и поехали, — развела руками девушка.

Я тихонько вздохнула. В целом оба инспектора были примерно одинаково эффективны, небось и Тёмочкина не хуже? Саша, похоже, пришёл к тому же выводу, потому что согласился побеседовать с Тёмочкиной.

Его провели в тесный от слишком большого количества мебели кабинет, где за столом возвышались… не иначе, воздушные шары. Слегка прикрытые расстёгнутой на несколько пуговиц белой блузкой.

— Добрый день, чем могу помочь? — прозвучал мелодичный голос.

Кадр дёрнулся, на мгновение показав миловидное лицо, а потом снова вернулся к шарам. Инспекторша ещё и подалась вперёд, укладывая своё хозяйство на стол.

— Я х-хотел обсудить, — медленно начал Саша, смещая кадр вверх мелкими скачками, словно на каждый сантиметр требовалось отдельное усилие, — условия работы в одной компании…

— Хорош пялиться на сиськи!!! — не выдержала я.

Камера скакнула куда-то на потолок, потом на окно и наконец замерла на стеллаже за правым ухом Тёмочкиной.

Я тяжело вздохнула, свернула стрим и посмотрела на собственное декольте. Вот не надо было экономить на важном!

— Так о какой компании вы хотели сообщить? — пропела Тёмочкина.

Я снова развернула стрим. Саша всё-таки справился с инстинктами и смотрел ей в лицо.

— «КвантумМех», — сказал он. — У меня есть основания полагать, что они используют подставные фирмы для обналичивания средств.

— Основания? — Тёмочкина приподняла бровь. — Документальные? Да вы присядьте, вот стульчик.

Саша поколебался, но сел. С этого ракурса шары не так долбились в шары, и диалог пошёл бодрее.

— Имеется видео и аудиозапись разговора сотрудников, который явно указывает на такие действия.

— О как, — Тёмочкина снова подалась вперёд и уютно подпёрла щёку рукой. — И откуда же у вас такая запись? Вы сами — сотрудник?

Я не видела Сашиного лица, но по голосу поняла, что он улыбнулся.

— Я бы предпочёл оставить свои источники при себе. Просто хотел узнать, проводятся ли проверки на таком основании.

— А вы у нас любитель посекретничать? — спросила Тёмочкина, поцокала языком, а потом внезапно облизала им яркие губы. — А ещё что любите? Может быть, наказывать?

Это слово она произнесла с придыханием.

— Что она несёт? — не удержалась я.

Саша: Мне вот тоже интересно.

— Интересно, — сказал он вслух. — А, э-э, выяснение моих предпочтений какое отношение имеет к трудовой инспекции? Я вроде бы говорю о том, что сотрудников принуждают нарушать закон.

Его взгляд снова соскользнул с лица инспекторши и зашарил по стенам, по столу и прочим поверхностям. Я поморщилась — хорошо бы на её выражение посмотреть, а не лабудень всю эту…

— Ну вы же понимаете, что нам нужны основания для проверки, — пропела Тёмочкина. — В каком виде вы готовы их предоставить?

— В виде видеозаписи. — Судя по тону, Саша начал раздражаться. Лицо вернулось в кадр, и эта наглая девка обвела Сашу таким взглядом, что мне захотелось выцарапать ей глаза.

— Видеозаписи? — мурлыкнула она. — А вы на ней есть?

— Вали оттуда, — посоветовала я.

— Валю, — сказал Саша вслух.

— Что? — моргнула Тёмочкина.

— Валютные операции тоже задокументированы, — выкрутился Саша и встал. — Простите, мне тут звонят, я попозже зайду.

— Как вам будет угодно, — сладко улыбнулась Тёмочкина.

Взгляд Саши снова зашарил по столу, а потом он вышел из кабинета и, игнорируя секретаря, выскочил на улицу.

Саша: Хрять, я не ожидал, что это так сложно! Мне линзы твои сообщения прямо в реальном времени в глаза выводят. Я не так много ими пользовался, не обращал внимания.

— Ой, прости, выходит, я тебя отвлекла? — написала я, но особо вины за собой не чувствовала. Ещё всякие Тёмочкины будут тут с моим Сашей кокетничать.

Саша: Да было б от чего! Вообще не понял, что это было. Как будто их инспекцию вот прям только что кто-то купил.

Я задумалась. Стрим с Сашиных глаз всё ещё играл — улица, снующие аэротакси… Я отмотала назад и поставила на стоп-кадр тот момент, когда показывало стол. Нет ли там чего интересного? Планшет, журнал, какая-то техническая приблуда, косметика, флайер какого-то спа, визитка… Визитка Ошивалова!

Я тут же сунула её Саше в чат.

Саша: Ай! Хрять, споткнулся. Это что?

— У неё на столе лежало!

На видео застыл угол какого-то здания, а затем стрим закрылся.

Саша: Так, эксперимент с линзами всё-таки принёс пользу. Значит, он тут уже подсуетился. Но второй раз за такой короткий срок в «ЭкзоТех» проверку не пошлют.

— Но и в «КвантумМех», похоже, не пошлют. По крайней мере, эта фифа. Выходит, Ошивалов не просто марионетка Рыбьёшка, а замешан по полной.

Саша: Или просто продолжает быть марионеткой после увольнения.

Я зашипела. Мало того что свидание испортил, так ещё и с проверкой подгадил! Эта морда теперь везде успевает? Как бы его прищучить?

Саша: Крис, найди-ка контакты Блишиной. Попробую встретиться с ней лично. Мне она не показалась человеком, которого можно купить. Обдурить — да, но хоть проблемы создаст им…

Крис: Я думала, ты уж не попросишь! Так тебе и надо, без подготовки по всяким инспекторшам шляться!

Я откинулась в кресле и посмотрела на потолок техподдержки. Ошивалов вёл против нас информационную войну. В принципе мы могли ответить ему тем же.

— Скрепыш, а не найдёшь ли ты мне авторитетного, но продажного психолога, занятого на каком-нибудь деловом портале, м?

Скрепыш: Вот ты задачки ставишь! Ща поищу…

Саша: Слушай, я вот что думаю. Ошивалов же со мной вчера выпить набивался. Может, надо было согласиться? Варианта два: или он сам что-то выболтает, или будет пытаться меня разговорить. То и то информация.

— Тема. Ты только много не пей, а то Евстигнея пошлю тебя забирать.

Саша: Ладно-ладно, а то сейчас предложу тебе Широухову в бар сводить, а сам буду глумиться! Крис, найди бармена, которого можно подкупить, чтобы безалкогольное наливал!

На этом мы распрощались, и я села составлять ТЗ для психолога. Меня интересовал публичный разбор кейса токсичного руководителя. А что, от Лилианы у меня вся информация по отделу есть. Сотрудников тоже опросить можно. Пускай делает экспертизу и публикует в каком-нибудь издании, которое читают всякие топ-менеджеры.

Ну всё, Ошивалов, твои дни сочтены. Нельзя стоять на пути Аси к свиданию, это стало твоей роковой ошибкой!

Я решила дело в долгий ящик не откладывать: чем сильнее затянется вся эта история, тем позже я смогу нормально, не прячась по углам, встречаться с Сашей. Вот она — великая сила мотивации: не прошло и получаса, как я нашла кафе, где чаще всего покупала кофе Широухова, выяснила, какой именно напиток она любит, узнала расписание Леопардши и выбрала время, когда она явно ничем не занята. Никуда она от меня не денется. Заодно и трансляцию с её очередного зоологического кринжа посмотрела. Что можно о нём хорошего сказать?.. Выглядела наша главная зоозатейница во время него отлично.

После этого я списалась со Стёпой, и мы отправились в столовую, где я ела свои молекулярные шарики, а моя подруга — нормальный борщ. Кстати, её таки повысили до начальника отдела вместо Саши. Стефания, посмеиваясь, рассказывала мне, как сама напросилась к Рыбьёшку на приём и сыграла там туповатую секретаршу.

— Я ему говорю, мол, я отлично знаю, что клиентам нужно. Он спрашивает: а что им нужно? Я ничтоже сумняшеся отвечаю: тут всё просто, надо улыбаться пошире, со всем соглашаться, не противоречить, признавать наши ошибки, даже если не виноваты, давать всё, что попросят.

— Ого, ты рисковала, — испугалась я.

— Я сначала Юльчика отправила к нему. Он ему начал нормальную тему заливать, ну про компромиссы, деликатность, выявление потребностей и прочее. Так Рыбьёшек его почти сразу выгнал. Так что риск был, но я же не могла нас всех подвести, — Стефания подмигнула и довольно бахнула в борщ побольше сметаны. Сметанка-а-а… — В общем, когда я Рыбьёшку всё это, хлопая ресницами, высказала, он пришёл в полнейший восторг и сразу назначил меня руководителем. По-моему, это само по себе признание или в некомпетентности, или во вредительстве.

— Согласна, — совершенно искренне кивнула я.

Мы ещё какое-то время перемывали косточки руководству. Потом я взмолилась:

— Стёп, ты же знаешь все сплетни по компании. Мне нужно что-то такое, что можно Широуховой на широкие уши повесить, не сразу же ей вываливать важную информацию.

— Леопардше… Хм… — Стефания задумалась. — Она же такая… типичная сплетница-бездельница… Ей больше всего какая-нибудь клубника зайдёт. О, знаю! Свежайшая сплетня!

М-да, я думала, это я нескучно живу. Оказалось, я даже близко не подобралась к уровню некоторых. Теперь главное — не перепутать, кто с кем спит, кто кому изменяет и почему. Хе-хе.

На следующий день в нужное время я уже стояла перед дверью Широуховой со стаканчиком какой-то бурды для своей «покровительницы» и травяным чаем для себя, и осторожно стучала.

Царственным повелением мне разрешили зайти и даже благосклонно приняли горячее ароматное подношение. Я защебетала про то, как роскошно Леопардша выглядела на вчерашнем мероприятии, как мужики с животными с неё глаз не сводили, и как я ею восхищаюсь. Хорошо, что чаёк мне Глаша заварила погорчее, а то от такой патоки рот бы точно слипся.

Перед тем, как перейти к Ошивалову, я начала пересказывать услышанную вчера от Стёпы сплетню про одну из бухгалтерш.

— Представляете, эта Одутлова — дама так-то уже в летах, и муж у неё тоже немолодой, инженером у нас работает, много лет вместе. А тут она вдруг у него в вижулике переписку нашла с его помощницей, и там прям всё в сердечках и фразочки такие, типа «когда ты освободишься, я уже заждался»…

— Да вы что! — О как загорелись глаза Широуховой! Если сначала она смотрела на меня снисходительно, то сейчас вся подалась вперёд и глотала каждое моё слово, как я прошлая воздух после пробежки за автобусом. — И что, развелись?

— Да нет, она пошла выяснять отношения, и оказалось, что помощница эта встречается с Эдиком из продаж, а инженер просто её до дома подвозил, потому что она ногу подвернула. Ну и у них манера общения такая кокетливая, оба с этого ржут.

— Да ну прям! — фыркнула Леопардша. — Так все и поверили!

— Во-от, и дама наша тоже не поверила, — закивала я. — Но почему-то пошла жаловаться начальству Эдика. А дама она внушительная, Популущенков так сразу занервничал, вызвал Эдика и давай отчитывать!

— Да его-то за что? — ахнула Широухова и даже сбросила вызов вижулика. — А что же девица?

Что девица — я и сама не знала, но Леопардша не унималась, а требовала новых и новых подробностей.

— А девица ей в отместку флаер поцарапала гвоздём. И гвоздь туда же вбила, прямо в радиатор.Подробности у меня быстро кончились, зато фантазия — нет. Мы так увлеклись, что от звука открывающейся двери обе аж подпрыгнули.

— Милочка, что ж ты… — Рыбьёшек застыл на пороге кабинета, наткнувшись на меня взглядом.

Я в свою очередь так опешила и даже, можно сказать, перепугалась, что лицо само собой приняло выражение той блондинки из анекдотов — туповатое и кокетливое.

— О, Климент Смарагдович, — проворковала я, — доброго денёчка!

— Кхм… и вам того же э-э…

— Александра, — подсказала Широухова.

— Александра, — согласился Рыбьёшек. — Анжела Леопардовна, а вы не переплыли берега? Мы же хотели ложку к ужину!

— Скрепка, срочно организуй Леопарше важный звонок!

Скрепыш: Ван момент!

— Ох, извините, Климент Смарагдович, — Широухова улыбнулась, кокетливо заправляя волосы за ухо, — заболтались девочки. Я уже сейчас…

И в этот момент ей явно пришёл вызов на вижулик. А потом одновременно посыпались сообщения во все мессенджеры. Смартвижен у Леопардши был понтовый, так что их я не видела, но по тому, как изменилось её лицо, забегали глаза, а рука потянулась к виску, догадаться было несложно.

— Что-то случилось? — раздражённо спросил Рыбьёшек.

— Банк заблокировал все мои счета! — в панике воскликнула Широухова. — Говорят, с них уходят переводы в террористические организации! Что за бред⁈ Я никогда!

Она приняла вызов и начала агрессивно ругаться со службой безопасности банка. Мы с Рыбьёшком невольно следили за разговором. Закончился он тем, что ей пригрозили, что, если она лично не явится в отделение, счета так и останутся недоступными. Через минуту, полную истеричных ругательств, нас с начальством выставили за дверь, а Леопардша побежала в банк.

— Скрепыш, — в ужасе спросила я, — ты взломал банк?

Скрепыш: Нет, конечно. Все сообщения и звонок липовые. Если бы эта дура додумалась проверить приложение или позвонить в банк сама, всё бы вскрылось.

— О, как круто придумано. На нас не выйдут?

Скрепыш: Пфф, конечно, нет. Ты сама-то не теряй время.

Тут искин был прав. Я повернулась к Рыбьёшку и, улыбнувшись насколько могла соблазнительно, проворковала:

— Климент Смарагдович, я так рада вас видеть. Жаль, что при таких обстоятельствах. Я иногда помогаю Анжеле Леопардовне, ну-у, вы же знаете, что это она меня устроила начальником в техподдержку… — я сделала многозначительные глаза. — Может, и вам могу быть чем-то полезна?

Рыбьёшек внимательно оглядел меня, остановившись взглядом на груди, а потом вернувшись к глуповато-угодливому выражению лица, и ответил:

— А ты знаешь, милочка, может, и сможешь.

— Я буду очень рада, Климент Смарагдович, — с придыханием ответила я и, кажется, переборщила.

Рыбьёшек прищурился и ещё раз в меня всмотрелся. Нехорошо так всмотрелся, тревожно.

— А ведь я вас, милочка, помню, — протянул он. — На демодне вы были весьма и весьма активны. И показались мне весьма неглупой особой.

— А я и есть неглупая, — намекающе улыбнулась я, слегка мандражируя. — Я весьма толково умею говорить то, что мне велели, делать то, что мне посоветовали, и молчать о том, кто это сделал.

— Какие полезные умения, — усмехнулся Рыбьёшек.

Я в очередной раз отметила, что он периодически теряет свою манеру коверкать пословицы и устойчивые выражения. Кажется, это признак серьёзного разговора… Что-то мне ещё страшнее стало.

— Мне тоже так кажется, — ещё раз многозначительно улыбнулась я. — Карьера для меня очень важна.

— Карьера — это хорошо, карьера — это важно, — пробормотал Рыбьёшек. — Ну что ж, пойдём поговорим, подумаем про твою карьеру.

— Скреп, срочно пришли мне Митю!

Скрепыш: Уже мчит к тебе.

Юбка на мне была длинная и свободная. Если Митя обнимет лапками мою ногу, я смогу его пронести в кабинет Рыбьёшка, а то после демодня там даже вентиляция решёткой забрана. Мы правда взламывать дверь не ходили, но после приснопамятной игры в карты между Скрепкой с Иннокентием Геннадичем и налёта спецназа из новой охраны я что-то опасаюсь подобное устраивать. А так Митя сможет там пошуровать без проблем.

Однако блестящий план провалился на первом пункте: Рыбьёшек меня к себе не повёл. Мы уселись в очередной совсем небольшой лаундж-зоне, удачно спрятанной за углом и колоннами. Я устроилась в одном из двух салатовые кресел, стоящих друг к друга под углом в сорок пять градусов. Рыбьёшек же умостился в соседнем кресле и, вытащив из кармана какую-то металлическую штуковину размером со спичечный коробок, поставил её на кофейный столик перед собой. Нажал на одну из кнопочек сбоку, и штуковина замигала едва заметным зелёным цветом.

— Ой, а что это? — удивилась я, заинтересованно подавшись вперёд, и одновременно спросила у искина:

— Скреп, что за фигня?

И ничего не услышала в ответ. Вообще ничего! Чуть ли не в первый раз в этой новой жизни в эфире царила полная тишина. Никаких сообщений, никаких сигналов, никаких комментариев искина, ничего!

— А это чтобы нам не помешали, милочка, — снисходительно усмехнулся Рыбьёшек.

— О-о, — округлила я глаза и губ, действительно удивлённая. — Отпугивает коллег как тараканов?

— Скорее, как крыс, — хмыкнул мой собеседник. — Но самое главное, никакие звонки и сообщения не испортят нам беседу.

— Мне нужна такая в кабинет, — засмеялась я, мысленно матеря его на чём свет стоит. — Подчинённые порой совершенно забывают, что я не справочное бюро, а начальник. Полдня только и делаю, что их вопросы решаю!

Рыбьёшек мне не ответил. Просто сидел и рассматривал меня, заставляя нервничать. Подозреваю, в этом и был план. Я ждала, попутно пытаясь пробиться к Скрепышу. Может, зря его из меня вытащили? Будь он со мной, вряд ли бы мы столкнулись с подобными проблемами. Надо узнать, что это за фиговина и как ей противодействовать.

— Ты же неплохо разбираешься во всех этих кьюберных делах, не так ли? — наконец соизволил заговорить Рыбьёшек.

Я кивнула, решив лишний раз себя не расхваливать. Непонятно, кто ему нужен — умница или дура.

— Твой предшественник, — пожевав губу, продолжил он, — многих талантов был человек. Такую систему с базами организовать — не каждому дано!

Я напряглась. Лучше уж провалиться, чем вернуть то убожество, что было при Мишуре.

— Твоими усилиями, милочка, с попустительства Рогозина, — он многозначительно на меня глянул, я тут же приняла самый невинный вид, — мы многое потеряли. В безопасности в том числе.

Наверное, я должна была повиниться или оправдаться, но не нашла в себе слов. Да и, в конце концов, не для того он эту беседу завёл, чтобы мой лепет слушать. Не дождавшись от меня какой-либо реакции, Рыбьёшек вновь заговорил:

— Но остались, остались ещё островки спокойствия в этом хаосе.

Тут я с ним не могла не согласиться и кивнула.

— Производство, например, — озвучила я, надеясь, что он клюнет.

— Производство, бог с ним, — поморщился Рыбьёшек, — а вот бухгалтерия! О! Недаром инквизицию отыгрывали на корпоративе.

— Анжела Леопардовна — такая тонко чувствующая натура, — на всякий случай подтявкнула я.

К моему удивлению, он вновь скривился, но быстро вернул на лицо прежнюю благожелательную маску.

— Так вот к чему я… Хорошо бы глянуть на базы бухгалтерии. Сможешь организовать?

— Но вы же генеральный директор, — поразилась я совершенно искренне. — Достаточно просто приказать.

— Всё не так просто, милочка, — он погладил меня по щеке. Меня не передёрнуло только благодаря тому, что я вовремя успела заблокировать мышцы. — Не всё можно делать официально и открыто, поверь мне. Везде враги! — Рыбьёшек поднял палец вверх.

В этот раз мне потребовалась блокировка мышц, чтобы не прыснуть, настолько карикатурно он выглядел.

— Так сможешь достать бухгалтерскую базу?

Я задумалась. Эх, без Скрепки тяжко.

— Могу попробовать, — осторожно ответила я. — Бухгалтерия нашу техподдержку на дух не переносит и к себе пускает, только когда совсем всё плохо. Но я… поразмышляю, как можно это организовать.

— Поразмышляй-поразмышляй, — покивал Рыбьёшек. — Как говорили древние, чтобы построить новый мир, нужно старый разрушить до основанья.

Я икнула.

Закончив разговор, Рыбьёшек выключил шайтан-машину и свалил на свой начальственный этаж. Я же бросилась судорожно проверять обрушившиеся на меня сообщения. Вот же, меньше получаса без сети, а ощущение, что в каменный век ухнула! И тут же, разумеется, всем понадобилась! И Стёпе, и подчинённым, и Саше, и Крис, и Мите, и Евстигнею, и каким-то незнакомым номерам. Я обязательно всё почитаю, но сначала…

— Скрепка, миленький, ты меня слышишь⁈

Скрепыш: Я тебя читаю, дорогая. И даже вижу. На камерах. Но сообщение получил только сейчас.

— Слушай, — проигнорировала я его сарказм, — что это за фигня была?

Скрепыш : Подстава, вот что. Эта штуковина блокирует доступ к сети, создаёт какое-то поле, мешающая прослушке, даже если человек или робот стоит недалеко, и даже видео со стороны получаются размытыми. Забористая штука, я Митю даже не пустил к вам, мало ли, ему один раз уже мозги снесло.

Я оторопела. Такое реально возможно? А, точно, я же живу в чёртовом будущем. Здесь делают роботов, неотличимых от человека, вызывают аэротакси и летают на другую планету, как к себе на дачу. Хотя почему как?

— А что-то можно с этим сделать? — спросила я. Такая штуковина может существенно усложнить нам жизнь.

Скрепыш: Мы с Крис ищем. На любую технологию всегда найдётся своя ответочка, надо только добыть.

Тут в сети появился Саша, и я пересказала ему события, постаравшись припомнить разговор с Рыбьёшком максимально дословно. Записи-то нет!

— Это наверняка что-то из военных технологий. Я узнаю у Добрыни, — нахмурился Саша.

Он такой сексапильный, когда злится! Нет, мне точно нужно что-то от гормонов. Или нет?

— Хорошо, — попыталась я мыслить не этими самыми гормонами. — А по поводу базы бухгалтерии, как думаешь, стоит что-то делать?

На этом моменте Саша задумался. Тоже мило.

— Мне кажется, надо попробовать, — наконец ответил он. — Я не очень понимаю, зачем она ему нужна, ведь Рыбьёшек действительно может запросить официальный доступ. Если он этого не делает, значит, она нужна ему для каких-то сомнительных дел. Очень хотелось бы понять для каких. Да и если не ты, то найдётся кто-то другой. Так что проконтролировать процесс было бы неплохо.

— Да, тут ты прав, — согласилась я и передёрнулась, вспомнив, как Рыбьёшек меня касался. — Теперь только нужно придумать, как подобраться к бухгалтерии.

— Только не с помощью Скрепыша, — засмеялся Саша, и мне разом на душе стало теплее. — Если только он не хочет отыграться.

Скрепыш: Э! Я выигрывал!

— В самом деле? — поддел его Розга.

Скрепыш: По крайней мере, не проигрывал!

Тут засмеялась уже я. И тут же получила от Саши множество стикеров с сердечками в глазах. Не свалиться в глупое умиление мне помогло следующее его высказывание:

— Я немало работал в женском коллективе, — выражение лица у Саши стало ироничным. — У них всегда есть какая-то любимая, я бы даже сказал, коллективообразующая тема. Она варьируется от места, возраста и, скажем так, личностей участников, но обязательно есть. Дети, внуки, огороды, закрутки, мужики, секс, рукоделие, похудение, сериалы, косметика и так далее. Ну и сплетни про коллег, конечно, это база. Хорошо бы послушать, о чём наши инквизиторы любят поболтать и на этой теме к ним подъехать.

— Да-а, — впечатлённо протянула я, — опыт чувствуется. У меня примерно такая же статистика. Хотя бывают и поинтересней варианты. Настолки, например, или путешествия.

— Всякое бывает, — не стал спорить Саша. — Если совсем не будет складываться, то попробуем завербовать Солнышко. Кстати, напишу-ка я ей…

Я знала про эту его знакомую. По возрасту она Саше разве что в матери годилась, но я вдруг поймала себя на нежелании, чтобы ему помогала какая-то другая женщина, даже безопасная. М-да, надо что-то делать с этим собственничеством! Так что, скрипя сердцем и зубами, согласилась.

Вернувшись в свой кабинет, я в первую очередь проверила, как там Жижала, чтобы ему икалось, и обнаружила, что он поставил отметку о выполнении заданий.

— Скреп, глянь, он там накосячил? — попросила я и взяла принесённый Глашей ромашковый чай, погладив её по голове. Кстати, палевно её тут держать. Надо как-то изменить малышку. У нас там вроде дизайнеры рвались в бой. Они правда всё Огняна хотели перекрашивать, но тут важно, как представить задачу. Свобода творчества, креатив, полёт мысли… Единственное, лучше всё же не под хохлому.

Скрепыш : Это не косяки, это сознательная диверсия, Ась. Такое случайно не сделаешь.

— Зафиксируй, пожалуйста, — удовлетворённо кивнула я. — Теперь ждём, когда производство спохватится и пришлёт заявку на исправление.

Скрепыш: Не думаю, что на это уйдёт много времени.

— Скорее всего, они уже заметили, просто ждут, когда смогут напечатать тикет без мата.

Скрепыш: Или пытаются исправить проблему своими силами. У них там должны быть неплохие специалисты. Из всех жалоб на «ЭкзоТех» меньше всего связанных с техникой и ПО к ней.

Да, такой риск был. Но тогда будем искать другой подход. Пока же я наваяла дизайнерам вдохновенное письмо о перекрашивании Глаши, всю суть которого можно было свести к вопросу «А вам слабо?»

В ожидании заявки я начала раздумывать, как бы подобраться к бухгалтерии. Понятное дело, просто заявиться к ним с конфетами — толку никакого, обольют презрением и выгонят. Саша прав, надо найти общую тему, но для этого понимать бы, чем они живут, а это само по себе требует внедрения в их коллектив. Замкнутый круг.

И чтобы его разомкнуть, надо хотя бы найти легальный повод к ним заявиться. Может, там плакаты на стенах что-то подскажут или обрывок разговора услышу.

Я залезла в кьюбер и стала перебирать все дела, хоть отдалённо связанные с бухгалтерией.

И тут же наткнулась на проблему, которую считала сто лет назад решённой: Валетов всё ещё не закупил на мой отдел новое оборудование.

Нет, мы и на старом справлялись, особенно после того, как Скрепка его почистил. А теперь Жижало уйдёт, и от него освободится мощный кьюбер. Но я обещала ребятам в качестве поощрения апгрейд, и они уже много раз его заслужили, а я, оказывается, слово не держу? Не порядок!

Я тут же связалась с Валетовым.

— А, Ася, — обрадовался он, как будто я ему родная племянница. — Как ваши дела?

У меня после приколов Рыбьёшка настроения на светскую беседу не было вовсе.

— Комсдарь Валетов, я по вопросу закупки оборудования для нашего отдела, — ломанула я с места в карьер и пронаблюдала, как опадает радость с лица Валетова. Надо как-нибудь всё-таки узнать, как его по имени-отчеству, хотя я ни разу не слышала, чтобы к нему кто-то так обращался.

— Ася, ну вы же понимаете, это дело такое, пока согласуют, пока деньги выделят…

У меня начало подгорать.

— То есть когда вам нужна помощь с поручением начальства, то «Ася, пожалуйста», а когда мне нужно, чтобы вы поспособствовали, то «это дело такое»? Хорошо устроились! Я в следующий раз тоже скажу, что «дело такое» и ничем помогать не стану!

Лицо Валетова вытянулось ещё больше.

— Да нет, что вы, Ася, если бы я мог что-то ускорить, уж для вас не поскупился бы! Но что я могу сделать, если бухгалтерия средства не выделяет?

Я нахмурилась. Это кто ещё мне палки в колёса ставит? Закупка оборудования последний раз была реально давно, уже все мыслимые и немыслимые сроки вышли, отдел перетряхнули, меня, опять же, назначили, и я вроде бы на хорошем счету у всех, вон даже Рыбьёшек с предложением пришёл.

— А на каком основании отказывают?

Валетов развёл руками.

— Не заложено в квартальный бюджет, обратитесь позже.

Это ничерта не основание. Почему-то же не заложено. А кто-то другой заложен. Кто это и почему мои деньги тратят на него?

А вот, собственно, и повод сходить в бухгалтерию ножками… Только ежели я туда заявлюсь с ноги вся такая красивая и потребую ответа, кто тратит мои денежки, никто мне помогать не станет. Нет, нужна какая-то взятка. И, кстати, Валетов может что-то знать.

— А подскажите-ка тогда, сами бухи на что-нибудь заявку оставляли? Может, им докупить что-то надо?

Валетов расфокусировал взгляд, явно роясь в заявках.

— Н-да-а, искин хотели, но с какими-то параметрами такими, что неизвестно где его брать.

— А поподробнее? — Я навострила уши. Может, рано я Лилиану сбагрила?

— Да вот, открываю заявку…

Валетов вывел мне на экран текст, испещрённый красными пометками и выносками. Я вчиталась.

Искин должен уметь самостоятельно сверять первичную документацию с банковской выпиской, но без использования автоматического распознавания, потому что мы не доверяем машинам. Должен уметь формировать акты сверки в трёх экземплярах и подписывать их электронной подписью, но без права сохранения подписи (чтобы не подделал). Крайне важно: искин не должен иметь возможности самостоятельно инициировать какие-либо платежи или изменять реквизиты за исключением случаев, когда это необходимо. Такие случаи искин должен выявлять самостоятельно.

Ну… В принципе я была согласна с красными пометками безымянного менеджера закупок, который указывал на противоречие в каждом предложении и невозможность на основании этой заявки выбрать ни одну существующую в природе модель.

Однако неужели я со всем своим искино-роботическим багажом не решу такую простую задачку? Ведь на самом деле что беспокоит бухов больше всего? Доверие. Они оговаривают все эти невыполнимые условия, потому что не доверяют своим машинным помощникам. А что надо сделать, чтобы доверие повысить? Ну, например, выбрать помощника, который будет приятным глазу, обаятельным и, может, даже человекоподобным. Вот, например, ЧОРы… У них на борту тоже установлены искины, конечно, не уровня Скрепки, но вполне ничего.

А что если отправить в бухгалтерию кого-то из богатырей? И лучше всего Огняна. Он хоть на фоне остальных и туповат, зато не вызывает подозрений, что планирует бунт машин. А то от Доброжира даже мне иногда не по себе, что он там думает в своей жестяной голове. Плюс к тому Огнян исключительно хорош собой — этакое эталонно-прекрасное мужское тело в футуристической обработке. Тётки в бухгалтерии должны оценить!

— Знаете что, комсдарь, — проговорила я задумчиво. — А давайте вы напишете им ответ, что, мол, так и так, в данный момент на рынке нет подходящих под их критерии моделей, но по счастливой случайности у нас в компании уже есть уникальный образец как раз с такими функциями, как им нужно.

— А он есть? — подозрительно уточнил Валетов.

Я расплылась в коварной улыбочке.

— Когда я вас обманывала?

По выражению лица Валетова можно было прочитать «примерно всегда», но он сглотнул и принялся писать ответ в бухгалетрию.

Огнян к моему удивлению обнаружился в отделе дизайна.

Скрепыш: А чему ты удивляешься? Ты же сама обменяла его на оформление складских роботов для корпоратива.

Обменяла⁈ Я срочно полезла в архив логов. Память-то у меня органическая, но все переписки хранятся в металлической, а она подводит гораздо реже.

Как оказалось, не всё так ужасно: Огняна я сдала дизайнерам для росписи на месяц, но месяц тот уже прошёл. Ах они, паразиты, не вернули в срок! Ну ничего, сейчас стребуем.

— Комсдарыня Нагибко, нам нужно ещё буквально пару дней! — состроил умоляющие глазки Худородов, когда я явилась в его отдел в ореоле праведного гнева.

— У вас и так сверх оговорённого время было, а мне нужен мой робот!

— Но вы не понимаете! Это же творческий процесс!

— Который не имеет никакого отношения к вашим рабочим задачам! Ведите меня к Огняну, хорош уже!

Худородов покобенился ещё, но в итоге вынужден был сдаться, когда я пригрозила уничтожать по одной папке на их сервере за каждую минуту, что мне не выдают Огняна.

— Это неоконченная работа! — срывающимся голосом заявил он, провожая меня до переговорки с затемнёнными стёклами. Но дверь открыл.

В приглушённом свете переговорки стоял… Ну да, наверное, Огнян. Во всяком случае, по габаритам: широченные плечи, выпуклость на месте грудных мышц, осиная талия с каким-то рельефом, имитирующим кубики пресса и прочие нарочито идеальные формы — это всё совпадало с моими воспоминаниями. А вот раскраска…

По чёрному глянцевому фону вились стилизованные ручьи, местами полускрытые вихрями из листвы и ритмичными облаками. Вся эта роскошь, словно сошедшая с древней азиатской ширмы, светилась флюоресцентной краской в сиренево-мятной гамме.

В отличие от Евстигнея у Огняна было лицо — не очень реалистичное, мультяшное такое, со слишком большими глазами, узким носом и острыми скулами — в прямом смысле этого слова острыми, прямо-таки гранёными. И вот теперь на этом лице красовалась нарисованная чёрная полумаска в окружении всё тех же облаков, а по чёрному лаку, как Млечный путь, раскинулись стразы. На лысую голову робота эти неленивые люди налепили чёрные перья, сформировав из них что-то вроде модной причёски а-ля сова.

— Мать моя едрёна вошь, — выдала я, рассматривая это чудо — реально в перьях!

— Вам нравится? Мы ещё не решили, что делать с нижней частью торса, есть несколько вариантов, поэтому там пока просто фон нанесён…

Я глянула на указанную нижнюю часть — спереди там и правда был только чёрный лак, а вот сзади на панелях, имитировавших ягодичные мышцы, цвели стилизованные хризантемы. Кстати, давно ли моё новое тело научилось икать?

Огнян наконец зашевелился — повернулся ко мне, и его разукрашенное лицо неуловимо изменилось.

Огнян: Ася!!! Забери меня отсюда!!!

— Иди сюда, мой бедненький! — не выдержала я, распахивая объятья.

Огнян подъехал ко мне на роликах в ступнях и неуклюже попытался меня обнять.

— Стойте! Закрепитель краски! Он же смажется! — завопил Худородов и метнулся к столику, на котором стояли художественные средства. Огнян замер, и переговорка наполнилась распылённым лаком, от которого у меня защипало в носу.

— Полчаса ничего не касаться, — велел Худородов.

Я поморщилась. Вот не могли они его раньше полить? Запах ещё такой приторный, сладкий, с какими-то нотками клубничной жвачки, что ли…

Пришлось вывести бедолагу на лоджию проветриться, благо по соседству с дизайнерами как раз были открытые. Наверное, именно на такой случай.

— Как ты это пережил? — спросила я, когда с Огняна чуток сдуло химический запах.

— Плохо, Ася, очень плохо. Меня перекрашивали пятьдесят два раза.

— Сколько⁈ Это что же, по полтора-два раза в день⁈

— До четырёх раз в день, — сказал Огнян, и в его электронном голосе мне почудилась дрожь. — Иногда спереди один своё рисовал, а сзади другой — своё. А ещё бывало велели вставать на руки или на четвереньки на столе, по-всякому растопыриваться… Спорили до драки, а потом вместе плакали в обнимку, а мне приходилось это слушать! Парики надевали, Ася! С локонами!!! А на прошлой неделе Худородов принёс перья и сказал, что моя лысая голова — это «незаполненная творческая пустота». Ася, я чувствую себя… поруганным!

— Ты ж мой зайчик! — я сама чуть не всплакнула, будь неладны эти гормоны. — но всё уже, всё! Если б я знала, что над тобой будут так издеваться, никогда бы тебя не отдала им! Сейчас пойдём тебя отмоем.

— Нет! — от ужаса Огнян выкрутил громкость на полную, и над промзоной «ЭкзоТеха» прокатилось эхо. Кажется, он и сам понял, что хватил лишку, и убавил звука. — Я не могу… Я не готов… После всего, что было, я больше не невинный робот, который может нагим бродить по человеческому саду! Меня растлили! Теперь я буду таким.

Сказав это, он картинно прикрыл глаза тыльной стороной ладони и замер.

— Скрепка… А они его точно только красили?.. В мозгах не копались?..

Скрепыш: Так-то вроде нет, но кто знает, как эта химия повлияла на платы…

— А как мы его в бухгалтерию сдадим, если он теперь такая дива?

Скрепыш: А ты думаешь, им не зайдёт?

Я прикинула. Ну так-то вообще мы обещали им уникальную разработку… Огняна в офисе уже многие видели, могли и усомниться в его сверхспособностях, а теперь вряд ли его узнают… Что ж, кто не рискует, тот не… ест кубический борщ!

Поскольку отмываться Огнян отказался, я понадеялась, что бухгалтершам такой вариант зайдёт. По крайней мере, на красивую декоративную ширму похоже, ну, только что шевелится… Ну а если нет, то придётся кого-то другого к ним подсылать, а Огняна отправлять к Евстигнею на склад лечить нервы. Руки бы пообрывать этим художникам! Был же нормальный весёлый ЧОР, разве что туповатый, вот зачем было ломать⁈

— Комсдарыня недовольна? — убитым электронным голосом спросил Огнян.

Я вздохнула. Надо его хоть к миссии как-то подготовить.

— Мы сейчас с тобой пойдём в бухгалтерию. Они там не творческие, не бойся, расписывать тебя не будут! Просто милые тётушки. Было бы хорошо, если бы ты им понравился. Так что просто стой красиво и со всем соглашайся. Договорились?

— Они опять будут меня трогать?

Я задумалась.

— Ну, могут, наверное, погладить немножко. Но они без подтекста! Может, шарфик тебе свяжут или ещё что…

— Шарфик? — мне показалось, он как-то оживился.

— Ну я не знаю, рукодельничают они или нет. Кстати, было бы хорошо это выяснить. Ты там послушай разговоры, потом мне расскажешь. Если рукодельничают, может, мы им от компании каких-нибудь подарков намутим…

Огнян мигнул глазами, отмечая, что принял к сведению, и мы пошли к лифтам.

Перед тем, как явиться в царство счёт, я уточнила у Валетова, что ему ответили. К счастью, бухи восприняли его идею благосклонно и ожидали доставки в течение дня.

На этот раз в отдел меня впустили без розыгрышей, хватило приложить карточку к считывателю. Бухгалтерия встретила нас запахом фруктового чая и свежей сдобы. Я помнила, что внутри она представляет собой длинный коридор с мрачно глядящими тётками, и в конце него ресепшен. Вот к этому ресепшену я Огняна и повела, только на этот раз взглядами я наслаждалась. Поднимаясь от экранов, они были суровыми и осуждающими, но стоило им рассмотреть Огняна, как тут же становились обалдевшими. Так вас! Перед самым ресепшеном сидели две девушки в строгих блузках. При виде Огняна одна поперхнулась чаем, вторая выронила стилус.

— Добрый день, — я обратилась к уже знакомой Коноплёвой д. п. ж… — Я Александра Игоревна Нагибко, начальник отдела техподдержки. Комсдарь Валетов проинформировал меня, что вы оставляли заявку на уникального искина, и я решила вручить его лично.

Я сделала шаг в сторону, и Огнян въехал вперёд. Перья на его голове колыхнулись, стразы блеснули, сиренево-мятные ручьи на чёрном теле зажглись неоном в косых солнечных лучах.

— Этот искин запущен на физическом носителе. Будет помогать вам с отчётностью, сверкой документов и прочими рутинными задачами. Вы вольны выставить ему любые настройки безопасности, хотя мой совет: лучше всего оставить рекомендованные, потому что он сам прекрасно регулирует, когда следует и не следует подключаться, получать доступы и так далее. В этом суть уникальности его сборки.

Бухгалтерши, включая д. п. ж., переглянулись. Та, что поперхнулась, выдавила:

— А он… настоящий?

В смысле? Я для наглядности потыкала Огняна пальцем в плечо.

— Самый настоящий. Огнян, представься, что ли…

— Здравствуйте, дамы. ЧОР Огнян к вашим услугам.

Голос он поставил бархатный, с лёгкой хрипотцой. Бухгалтерши синхронно вздохнули.

— Ой, какой… — начала одна.

— Необычный, — закончила вторая.

— Эксклюзивный, — поправила я. — Дизайн от наших художников, ручная работа. Таких больше ни у кого нет.

Тут из кабинета выглянула главбух Людмила Петровна. Я знала её по сайту компании, конечно, хотя опознала не сразу: с момента, когда делали фотку для сайта, тётка явно прибавила в корпоративном весе.

— Что за шум?

— Вам искина привели, — доложила Коноплёва.

Людмила Петровна окинула Огняна взглядом, задержалась на перьях, потом на хризантемах сзади.

— Он работать-то умеет?

— Я умею всё, что вы скажете, — пафосно, как в романтической трагедии, произнёс Огнян.

— Ну, давай, покажи.

Огнян подкатил к столу одной из девиц, заглянул в экран кьюбера и начал быстро щёлкать. Из-за других столов начали вставать и подходить разногабаритные тётеньки и даже пара дяденек, чтобы полюбоваться на подсвеченные солнцем из окна хризантемы, так выгодно выставленные на обзор.

— У вас здесь не сходится дебет с кредитом за прошлый вторник, — ровно сообщил Огнян. — Я предложил исправление, проверьте перед внесением. И в накладной № 456 не та ставка НДС. Предложу правильную.

— Ой, — сказала молодая бухгалтерша.

— Ничего страшного, — неожиданно тёплым тоном заверил Огнян. — Я всё поправлю. Вы только скажите, где лежат шаблоны первички за первый квартал.

Людмила Петровна смотрела на него с выражением, которое я видела только у Лёли, когда ей дарили новые крылья. Я, честно говоря, и сама прибалдела. Раньше он так справно не работал. Может, и правда, химические пары на платы повлияли?..

Вскоре вся бухглатерия принялась раздёргивать Огняна на кусочки, мол, а у меня посмотри, а ко мне зайди… Первой им удалось завладеть Коноплёвой д. п. ж., у которой что-то там не складывалось с датами отпусков.

— Не беспокойтесь, — отбивался Огнян, — если вы дадите мне доступ ко внутренней сети отдела, я смогу помогать до пяти пользователей сразу…

Что и говорить, доступ ему тут же дали, Людмила Петровна даже рот открыть не успела, чтобы это пресечь.

— Александра Игоревна, — сфокусировалась она на мне. — Не ожидала, что вы лично почтите нас своим визитом по такому незначительному поводу.

— О, да я просто как раз болтала с комсдарем Валетовым, — расплылась я в улыбке, — а он и упомянул, что есть такой запрос от вас, а его ребятки не очень шарят. А я как раз к вам зайти собиралась, вот и вызвалась заодно Огнянчика доставить.

— А по какому поводу собирались? — Людмила Петровна огляделась и предложила мне присесть у необитаемого стола, явно используемого, как чайная станция.

— Да понимаете, оборудование заказала ребятам в свой отдел. Надо же их поощрить за то, что от Мишуриной халтуры отделались и за ум взялись. А что-то не проходит заявочка, вот и хотела спросить, нельзя ли как-то её подтолкнуть.

— А, так отвечали же, средств в этом квартале не выделено на ваше оборудование, — пожала плечами Людмила Петровна. — Оля, сделайте уже чаю!

Оля отлепилась от толпы зевак у ресепшена вокруг Огняна и поспешно занялась промыванием чайника. Ого, они тут прямо чайничек заваривают, прошаренные!

— Ну, на искина же нашлись, — мило улыбнулась я. — А он стоит поболе, чем мой маленький апгрейд. Это вам повезло, что у меня как раз простаивал этот образец, можно сказать, сэкономили.

Людмила Петровна внимательно поглядела на меня, потом на Огняна в окружении восхищённых дам.

— И вот прямо ровно то, что мы просили? — уточнила она.

— Ну вы потестируйте, — пожала плечами я. — Если вдруг не будет соответствовать, закажем другого. но я вам как специалист скажу: это будет стоить гораздо дороже, чем тот бюджет, что вы заложили. Всё же у вас очень высокие требования… В этот квартал точно не влезет.

Тётка ещё раз внимательно посмотрела на меня, а потом встала и ушла в свой кабинет. Через минуту у меня на вижулике пришло уведомление: «Заявка № 246-Б/23 одобрена. Оборудование передано в закупки».

— Будем считать, что мы друг друга поняли, — Людмила Петровна вернулась и снова уселась за стол, где как раз закипала вода. — Вы, комсдарыня, чаю с нами попьёте? У нас тут печенье, пирожки…

— Спасибо вам от всего сердца! — я постаралась улыбнуться максимально благодарно. — Увы, я на диете, так что только чай, если можно.

— А что за диета? — оживилась Людмила Петровна.

— Худеете? Вы так здорово выглядите! — добавила Оля, ставя передо мной заварник.

— Молекулярная кухня, — я сделала таинственное лицо. — Всякие шарики, кубики, знаете? Там идеально подобраны КБЖУ. Я на ней уже два месяца.

— И правда работает? — Людмила Петровна с сомнением посмотрела на своё блюдце с пирожком.

Я поняла, что вот она — тема для общения. Тётки в отделе мечтали похудеть. Что ж, у меня большой опыт! Сейчас ка-ак научу их уму-разуму…

Помню в молодости встретилась я как-то с подружками по поводу скорого открытия выставки одной из них. И сидим мы все такие творческие, вдохновлённые, полные надежд в арт-кафе, кушаем замороченные пирожные, запиваем их капучинкою на банановом молоке и внутренне умиляемся, какие мы необычные и креативные. Но в какой-то момент я понимаю, то вот уже с час мы обсуждаем разнообразные диеты и системы питания. Рецепты девочки рассказывают, фотки блюд показывают, минусами на весах меряются.

А мне не только похвастаться нечем, но и дико скучно. И картинка в голове — та самая, где мы все талантливые и творческие — начинает блекнуть. Я и говорю подружайкам, мол, мы же по поводу выставки пришли пообщаться. Они спохватываются, переключаются на картины, и… не проходит и четверти часа, как разговор каким-то макаром переходит на эпиляцию, а потом резво прыгает на лифчики, которые, конечно, орудие пыток, но зато какая шикарная тема для обсуждения. Слава богу, потом пришёл один наш приятель, и разговоры стали действительно интересными. М-да…

Тот случай, как и весь мой последующий опыт показал мне, что даже в самой артхаусной девичьей компании нет-нет да и зайдёт речь о диетах.

Вот и сейчас смотрю вокруг — умные же тётки сидят. По глазам видно. Вопросы дельные задают. Да и Огняну когда что-то объясняют, у меня ум за разум заходит от сложности всего этого безобразия. И одновременно — слушают мои вдохновенные рассказы про диеты, придуманные полтора-два века назад. И ведь интересно же! А хуже того — мне рассказывать тоже интересно! Чёртова женская натура! И ведь на гормоны не свалишь, помню-то я это мозгом! Жуть, да и только.

— Я ещё такую диету пробовала, — вещала д. п. ж., — когда каждый раз как что-нибудь съешь, нужно постоять на голове. Ну вот так у стеночки встаёшь и — хоба! Тогда лишнего точно есть не будешь, потому что, ну… выльется.

Под общий гомон я состроила впечатлённое лицо, а сама стала потихоньку тянуть руку к кьюберу на ближайшем столе. Конечно, прямо по столешнице было бы слишком палевно, но, к счастью, интерфейс соединения работал сантиметрах в трёх-пяти в зависимости от плотности материала. Поэтому я засунула руку под столешницу и прижала пальцы к пластику цвета бутылочного стекла. Помогало то, что сидела я в углу, затиснутая между чайным столом и тем, на котором стоял кьюбер, а ещё то, что моя рука в локте сгибалась под таким углом, под которым у живого человека без шансов, так что по моей позе нельзя было понять, что я делаю.

Скрепка, матерясь от обилия разнообразных защит, через мой вижулик принялся выкачивать базу.

Скрепыш: Форт Нокс какой-то, а не бухгалтерия.

Искин демонстративно стёр с верхней части проволоки отрисованный пот.

Скрепыш: Этак мы долго будем ковыряться. Надо, наверное, через Огняна действовать.

Я задумалась. На складе роботы, какие бы глюки в их ПО ни водились, были за меня. И я быстро привыкла им доверять. Однако теперь понимала, что есть такие как Лилиана с её альтернативно-психологическим мышлением, как Иннокентий Геннадич с его директивами защиты «ЭкзоТеха», как Крис, которая, не задумываясь, снесла мозги Мите, когда ей то потребовалось. Сашина помощница ещё не знала, конечно, что Митенька из себя представляет, но тем не менее. Не все роботы играют на моей стороне, но Огнян всё же с нашего родного склада. Однако, как я его оттуда привела, каюсь, особо им не занималась, вручную не натаскивала. На чём основана лояльность роботов?

Этот вопрос я задала Скрепке. Тот посмотрел на меня странно.

Скрепыш: Там целый блок. Приказы, прописанные приоритеты, владельцы и целая куча всего.

Ага-ага, а сам же ради меня всё это ловко обходил. А уж как Клава приказы выполняет, я видела. А Сеня! Приказ, проходя через отсутствие логики у любимого Сени, может извратиться в нечто совершенно противоположное! Да тот же Митя недавно просто проигнорировал моё распоряжение сидеть на складе!

Скрепыш: Это другое!

Вот что сказал мне искин, когда я припёрла его к стенке этими фактами. И мстительно начал отвечать мне кусками кода. Зараза пиксельная!

— Девочки, надо просто лучше манифестировать, — поделилась Оля. Надо сказать, из всех сотрудниц она могла похвастаться наилучшей фигурой. — Каждое утро смотришь на себя в зеркало и думаешь «сегодня я уберу сантиметр с талии». Вечером повторяешь «сегодня я убрала сантиметр с талии». И вуаля, на следующее утро минус сантиметр! Только нужно в свои слова верить абсолютно, вообще не сомневаться, иначе не сработает!

— А у вас в талии сколько сантиметров? — спросила меня Людмила Петровна.

А пёс же их знает…

— Да я как-то не мерила… — проблеяла я. Скрепка кинулся смотреть параметры тушки, но проблема в том, что биоэластен чуть растягивался под давлением внутренних органов, поэтому искин замешкался, а я слишком поздно сообразила, что можно было ляпнуть приблизительно наугад.

— А давайте померяем! — с энтузиазмом воскликнула Коноплёва и выхватила сантиметровую ленту из-за ресепшена.

Меня обступили. Каким-то нечеловеческим, противоестественным движением я незаметно за спиной притянула руку обратно и разогнула её из залома. Что-то в суставе удовлетворённо шлёпнуло, как будто растянутая резинка выстрелила, и моя рука оказалась при мне. Фу-ух.

Надо ли говорить, что из бухгалтерии я после этого унесла ноги как можно быстрее. Хватит с меня телесных фантазий, вот сейчас Саше в облако залью скачанный кусок базы и пойду теперь уже нормального чая попью, без насилия.

Через полчаса, когда я кушала свои шарики-квадратики в столовой — эти разговоры о диетах так пробуждают аппетит! — он позвонил мне.

— Можно передавать Рыбьёшку, — сказал Розга. — Никаких сверхсекретных данных в этом фрагменте нет. Генеральный директор может иметь доступ к такого рода информации. Так что можно смело ему нести. Покажешь свою лояльность.

— Ага, — глубокомысленно ответила я и поморщилась. Рыбьёшка видеть совсем не хотелось, но удалённо такие вещи лучше не передавать.

— Кстати, обрати внимание, — Саша выслал мне какой-то файл. Я приняла его и уже через пару мгновений рассматривала усеянную циферками таблицу. — Это сравнительная сводка по продажам. Для примера взяты три предыдущих месяца и такой же период в прошлом году.

Мне захотелось застонать. Я умела работать с цифрами, но не вот так же сходу.

— Сашенька, я знаю, что ты очень умный, можно сразу к выводам?

В ушах раздался его тихий довольный смех. Чёрт… аж кожу покалывает…

— Здесь указаны результаты нынешнего отдела продаж, — Розга продолжил говорить, но голос стал под стать смеху. Он это специально делает, да?

Появившаяся на внутреннем экране Крис указала на цифру.

— А тут их же результаты, но за более ранние месяцы и год назад.

— Они стали лучше работать? — заинтересовалась наконец я. — Популущенков испугался за своё место?

— В этом и фокус, — даже в голосе Саши слышалась улыбка. — Отделу продаж передали тот маленький хвостик продаж, которые раньше осуществлял орлиный офис. Поэтому правильно сравнивать не эту цифру, а результаты продажников плюс орлиного офиса.

На моих глазах сумма в финальной ячейке в столбцах отдела продаж и орлов слилась и стала существенно больше, чем то, что показывали подопечные Популущенкова сейчас.

— Ты хочешь сказать, что они работают хуже, чем орлы? — нахмурилась я.

— Пока рано судить, — не согласился Саша, — но тенденция интересная. Возможно, у орлов была своя специфика, типа мелкие продажи, а популущенцовцы такое не умеют продавать. Однако мне кажется, они просто забили на эти обязанности. То, что само плыло в руки, взяли, а там, где надо поработать, не стали напрягаться.

Это слишком походило на правду, чтобы я стала искать другие версии. А тут ещё и искин прислал сообщение.

Скрепыш: Прилетела заявка от производства.

Хе-хе.

— Скреп, а посмотри-ка, нет ли каких-нибудь данных, где завтра будет Ермолаева? Нет у неё каких-нибудь встреч или что-то типа того?

Искин пробежался по расписанию. Руководители заносили в него рабочие мероприятия, в течение которых будут отсутствовать на рабочем месте. В идеале, конечно. В реальности в программе отмечались только встречи и отпуска.

Скрепыш: Лично от Ермолаевой нет ни единой записи уже с полгода, но на завтра стоит какое-то совещание, где её присутствие тоже отмечено.

— Отлично, вот в это время и пойдём, — решила я, прекрасно зная, что сотрудники в присутствии начальства и сотрудники в его отсутствие — это совершенно разные люди. Причём не всегда второй вариант лучше первого. Как и наоборот.

Вечером мы снова созвонились с Сашей. За его спиной я отчётливо различила вид из того окна, около которого мы стояли, когда наше свидание прервал Ошивалов, чтоб ему пусто было.

— Я сегодня общался с Аркадием Петровичем, — Розга поморщился, разом выдавая, что мероприятие прошло непросто.

Я от всей души ему посочувствовала: какие бы ни были замечательные клиенты, они всё равно клиенты со всеми вытекающими из этого нюансами типа непонимания процессов, нежелания тратиться хоть на что-то, требований поторопиться и, хуже всего, своего личного взгляда на действительность, который редко совпадал с реальностью.

— Он одобрил кампанию в прессе против Ошивалова с привлечением психолога, — продолжил рассказывать Саша, наливая себе что-то розоватое из стеклянного чайника. — Даже сосватал нам какое-то светило, которое ему что-то должно. На днях встречусь и обсужу. Думаю, дальше пойдёт проще. Разве что присматривать придётся, а то как бы они там не договорились до чего-то, что будет не спасать, а топить.

— Это хорошие новости, — осторожно ответила я. — Но явно не все, так?

— Угу. Ещё Аркадий… Петрович, — со странной паузой продолжил Саша, — очень не хочет поднимать шумиху для борьбы с нашими противниками. Мол, выползут на свет все косяки, не отмоемся.

— Разве нельзя без шумихи? — уточнила я, понимая, что возможности Саши без шумихи сокращаются.

— Без неё не обойдётся. Аркадий Петрович хочет, м-м, чтобы оно само как-то рассосалось.

— Так не бывает! — почти выкрикнула я.

Хотя именно это требование клиентов знала прекрасно, и не раз с ним сталкивалось. Баг в программе? — может, он сам пропадёт? Продажник сливает базу на сторону? — ну контакты и знания же у него из головы не вытащишь, что тут поделаешь? Реклама не работает — может, заработает? Основная система неудобная? — Может, просто надо приспособиться?

— Знаю, но я перевожу это так: решите всё как-нибудь без меня, — фыркнул Саша.

— Тебя это веселит? — поразилась я.

— Я сам с собой забился по этому вопросу. Реалист во мне кричал, что так и будет, оптимист традиционно надеялся на лучшее. Я победил!

Я засмеялась, не столько шутке, сколько его улыбке и горящим глазам. Похоже, сложности его только мотивируют.

— И что будем делать? — поинтересовалась я, втихаря любуясь.

Какое-то время Саша молчал, потом чуть качнул головой.

— Ничего не изменилось. Будем делать то, что делали дальше. Я продолжу собирать факты, пока их не станет столько, что ни антимонопольщики, ни Аркадий уже не смогут от них отмахнуться. Но знаешь, мне пришла в голову одна мысль. А как собственно наши противники планируют захватить «ЭкзоТех»?

Я опешила.

— Ну вот же они несколько раз проворачивали этот номер…

— Да, они снижали уровень работы компании, добивались падения акций и скупали их. После чего восстанавливали компанию. Но «ЭкзоТех» принадлежит всего двум собственникам. Я спросил Аркадия Петровича, продаст ли он свою долю, если всё будет совсем плохо? Тот возмутился, мол, он лучше закроет компанию, чем продаст. Я думаю, это сгоряча, а если совсем припрёт, может и продать. Но идея ясна — уговорить его на продажу, полностью не уничтожив «ЭкзоТех», будет сложно. А зачем он им полностью уничтоженный? Замучаешься восстанавливать.

— То есть покупать будут у Николы? — я пыталась понять, кто хочет сказать Саша. — И что это нам даёт?

Он победно улыбнулся.

— Ничего, — Саша не удержался от театральной паузы. — Если не знать, что Никола не может продать свою часть!

— Это как? Ничего не понимаю, — растерялась я.

— Я выбил из Аркадия Петровича подробности завещания Ермолаева-старшего, — Саша выглядел довольным донельзя. — В завещании прямо сказано, что Никола не имеет права продать свой пакет акций без согласия Аркадия Петровича.

— Ого!

— Я тоже поразился. Этот пункт, конечно, можно попытаться оспорить в суде. Но по факту решение будет тоже зависеть от Аркадия Петровича — будет или нет он биться за это своё право. Если решит, что Никола не должен ничего продавать, то его адвокаты так всё вывернут, что мало Ермолаеву не покажется.

— Но на что же тогда они, наши противники, рассчитывают? — всё больше недоумевала я.

— У меня две версии, — Саша показал в камеру знак виктории. — Первая — они доведут компанию до стадии, когда держаться за неё не будет даже Аркадий Петрович. Собственно этот вариант явно пытаются реализовать сейчас. Однако благодаря мне и тебе, он стал буксовать.

— А вторая версия?

— Если Никола и Ирочка разведутся, то доля в компании разделится между ними двоими. И юридически, — Розга выделил это слово, — по законам Эрешкигали это будет уже не тот объект, на который распространяется условие завещания.

Честное слово, у меня едва челюсть не отвалилась.

— Если купить обе части бывшего Николиного пакета, то он всё равно не даёт им полной власти над «ЭкзоТехом», — Саше явно нравился мой потрясённый вид. — Но существенно облегчает задачу по дальнейшему его утоплению, пока у Аркадия не сдадут нервы.

Я немного подумала.

— Николе не интересен «ЭкзоТех», — наконец выдала я результат своих размышлений.

— А его жена вполне может желать отомстить ему, — добавил Саша. — Или это сговор. Она держит самую важную часть — производство, а он планомерно разваливает компанию, закрывая глаза на диверсантов.

— Но что мы в таком случае можем сделать⁈

— Мы можем выявить это. А дальше пусть Аркадий Петрович сам с партнёром разбирается.

Закончив разговор, я решила сначала поговорить с Глашей. Может, она знает что-нибудь полезное о том, как что устроено на производстве. Например, система безопасности… Нам бы не повредила небольшая подготовка.

И тут мне будто ударом в лицо прилетело осознание, что я отправила Глашу к дизайнерам ещё до того, как узнала, что они сделали с Огняном! Мать моя женщина! Маленькую нашу беззащитную Глашеньку!!! Мучают!!! Это я уже думала, несясь по коридору.

Если эти гады и ей психику — или что там у неё? — сломают, я их лично порву! На части! На мелкие части! И потопчусь сверху!!!

Я была в шаге от приоткрытой двери в дизайнейское логово, когда пришёл вызов с ресепшена. Пришлось притормозить, ибо с него мне не звонили примерно никогда. Неужели что-то случилось? Может, сломалось что-то? Хотя тогда бы они просто заявку кинули бы… Или что-то прям катастрофичное произошло?

— Да-а? — осторожно проблеяла я.

— Александра Игоревна, добрый день! — раздался в вижулике профессионально-секретарский голос Василисы Ильиничны. — На общий номер «ЭкзоТеха» пришёл звонок от компании «Галактика электроники» с просьбой соединить с начальником отдела техподдержки. Насколько я выяснила, вопрос касается дейсдаря Жижалы. Поговорите с ними?

И тут мешается этот мерзавец!

— Соединяйте! — прорычала я, но тут же спохватилась и проворковала: — Спасибо большое, Василиса Ильинична.

После финта с «неносителем языка» я её малёхо побаивалась.

— Здравствуйте, комсдарыня, — мужской голос звучал приятно, но не настолько, чтобы я перестала злиться. — Меня зовут Яков Бортников, я руковожу эрешкигальским отделением компании «Галактика электроники». Мы хотим нанять дейсдаря Жижалу на должность главы отдела разработки. Хотелось бы получить рекомендацию по его работе. Насколько я понял, вы сейчас являетесь руководителем Нестора Возловича, верно?

— Да, являюсь, — промурлыкала я, ощущая острое желание поточить коготки. — И весьма удивлена вашей смелостью. У дейсдаря Жижалы ведь совершенно нет опыта руководства… Впрочем, если вы готовы рисковать…

— Как это нет? — удивился Бортников. — Он же занимает должность заместителя и периодически подменяет руководителя во время отсутствия. Он нас уверял, что в последнее время такое случается частенько.

— Дейсдарь Жижала никогда не являлся заместителем, — отчеканила я, — ни по должности, ни по обязанностям. Более того, я бы никогда и не поставила его заместителем или исполняющим обязанности руководителя.

— М-м… как интересно. А почему? Насколько я понял, навыков и опыта у него предостаточно.

— Возможно. Только мы их редко видим. Собственно, именно поэтому мы его и увольняем.

— Вы его увольняете? — удивился мужчина. — Он сказал, что сам уходит, ибо закончились возможности для роста.

— И наверняка добавил, что поставили на его место блондинку-кладовщицу вместо того, кто всё это время держал компанию на плаву, — добавила я, окончательно разозлившись.

В ответ раздался смешок.

— Что-то вроде того.

— Чего-то подобного я и ожидала, — хищно улыбнулась я. — Мы не увольняем его исключительно потому, что достигли полюбовного соглашения. Рекомендую позвонить нашему начальнику отдела кадров и спросить у неё, на основании каких его художеств было вынесено это решение, если опасаетесь, что получаете от меня неверную информацию.

— Спасибо, возможно, так и поступлю. Но сперва, с вашего позволения, уточню у вас ещё несколько моментов. Нестор Возлович утверждал, что внедрил систему приоритезации тикетов, что привело к сокращению времени их выполнения на тридцать процентов. Было такое?

— Его единственная работа с тикетами заключалась в том, что он брал их на финальной стадии, менял пару знаков и приписывал их выполнение себе. Догадываетесь, зачем он это делал?

— Бонусы?

— А вы понимаете систему, дейсдарь Бортников, — усмехнулась я.

— Благодарю. А что насчёт наставничества? — уточнил Бортников.

— Тут ничем не могу помочь, у нас не было новых сотрудников за последний год, — Скрепка-умница, подсунул мне эти данные. — У последнего нанятого сотрудника наставником числился другой человек. Но кто реально отвечал за обучение, не скажу.

— Ага… А нам сказали, что он вас обучал, пока вы в должность входили.

Тут я чуть слюной не подавалась. Забулькала, закашлялась, а Бортников, выслушав это, резюмировал:

— Я понял. Не уверен, что нужно спрашивать, но всё же каково было его участие в реконструкции вашей основной программы взаимодействия между отделами?

— За то, что он взял последнюю версию нашей программы и внёс в неё функционал одного из отделов, он потребовал новый кьюбер, — усмехнулась я. — Правда, в заявке прописал требования по железу хуже, чем у его тогдашнего кьюбера.

— Как это? — опешил мой собеседник.

— Ну как-как… Он настолько забил свою машинку, что она еле пахала, а он не додумался посмотреть её характеристики.

В общем, мы душевно поговорили. Я аж подобрела. Поэтому даже не ворвалась к дизайнерам, карая невиновных и наказывая непричастных. Хоть и собиралась, но вовремя услышала голос Глаши, который ворковал что-то премилое. Я вслушалась.

— Ты представляешь, Глашенька, — жаловался кто-то из дизайнеров, — они хотят фиолетовый фон и жёлтый текст. Глаза просто вытекают! Я объяснял-объяснял — как об стенку горох!

— Ох, Гриша, как непросто тебе… Ты пей-пей. Надо успокоиться. А потом изложи по науке свои соображения и в письме попроси у них письменного подтверждения, что они понимают риски. А в копии обязательно руководство — и своё, и их — поставь.

— Глашенька, какая ты умница! Может, останешься у нас всё же?

— Гришенька, милый, я своей начальнице нужна. Представляешь, сколько ей сыплется всяких несуразностей, в техподдержке-то!

— Эх, твоя правда, малышка. Но если ли вдруг…

— Если вдруг, то обязательно. Мариночка, а ты что такая взъерошенная?

— Не получается! Совсем не получается!

— Что не получается?

— Ничего не получается! Некрасиво же!

— Держи ромашковый чаёк, только пусть он настоится немного. Тебе просто надо выдохнуть, отвлечься…

Я осторожно заглянула внутрь и поискала взглядом Глашу. И даже не сразу узнала её. Основу ей сделали серебристую, но добавили голубых деталей, которые создавали ощущение, что на роботе надет сарафан на лямках. Плюс на голове ей установили премилый розовый в белый горошек бантик. Я аж залюбовалась. Митя будет в восторге. А ещё я подумала, что в целом сотрудникам требуется что-то на замену Лилианы и психологини, только адекватное. Порой нам всем нужна Глаша с её пониманием и ромашковым чаем…

Но нашу Глашу им не отдам!

Глашу удалось отобрать не сразу. Задержавшиеся на работе дизайнеры выли и рыдали, цепляясь за маленькие серебристые ручки и просили не оставлять их один на один с этим жестоким миром. Пришлось пообещать подогнать им кого-то на смену. И то сказать — не ожидала я от дизайнеров такого трудового рвения, чтобы допоздна сидели и ещё над заказами страдали. Надо поощрить…

Глашу я унесла под мышкой в свой отдел и усадила на стол. Захотелось погладить, но я ограничилась общим осмотром. Вроде целая.

— Ася, ты переживаешь, — сообщило мне это чудо. — Может, тебе чайку? Успокоительного, ароматного…

Я нервно хихикнула и упала в кресло.

— Нет, Глашенька, я лучше домой пойду чаи гонять. Главное, что ты цела, а то я после Огняна когда стала тебя искать — и как вспомнила, что ты у дизайнеров, так испугалась!

Глаша хлопнула на меня невинными глазками.

— А что с Огняном? Я его там видела, его не обижали.

— Да как не обижали! — возмутилась я. — Они его со всех сторон травмировали! Вот кому успокоительного чаю надо наливать, да только он и пить не может, и не подействует… Ты не представляешь, как он страдал! Я вообще не знаю, как его теперь в норму приводить! Может, хоть бухгалтерши справятся…

Глаша наклонила голову на бок.

— Ася, у Огняна очень артистичная поведенческая модель. Его исходно собирали для театра.

Тут уже я глазами захлопала.

— Ты что, хочешь сказать, что он это всё… сыграл?

— На основе опыта общения предполагаю вероятность 97%.

Теперь я уже захлопала ртом.

— Давай всё-таки чайку сделаю, — не отступилась Глаша. — А ты мне расскажешь, зачем ты меня искала.

— А, точно, — вздохнула я. — Хотела спросить, как на производстве с безопасностью. Мне туда идти завтра, надо понять, что можно взять с собой и… там оставить.

Глаша соскочила со стола и покатилась на лоджию к чайной станции, так что я тоже пошла за ней.

— Ничего, — спокойно ответила она по пути. — Всех сотрудников на входе обыскивают.

Я напряглась.

— Сканируют?

А что если меня распознают как робота⁈ Ох, может, не ходить самой… но как иначе?

— Сканировать не имеет смысла, потому что это уже делается на входе на территорию, — невозмутимо сообщила Глаша, наливая мне чай. — А более глубокое сканирование нарушает медицинскую приватность.

Я немного выдохнула.

— Поэтому используют механический обыск при помощи манипуляторов. Не допускается пронос никакой техники, кроме корпоративных смартвиженов.

Я себе это представила и ещё раз напряглась. То есть будут ощупывать клешнями? Ну атас. Да ещё и не пронести ничего… А я-то думала Митю прихватить, чтобы он там полазал.

— А к сети их легко подключиться?

— Легко, — Глаша передала мне стаканчик. — Но все действия отслеживаются.

Ну здрасьте! А как же я собираюсь воспользоваться возможностью, которую даёт попадание в цех? Мне же надо как-то добраться до Ермолаевой и посмотреть, не вовлечена ли она в преступную деятельность Рыбьёшка и ко! А если я этого проверить не могу, то нафига мне вообще тащиться на производство? Косяк Жижалы я могу и отсюда поправить, для этого никуда ходить не надо, это же просто предлог!

Я тут же попинала чат Скрепыша и изложила ему проблему. Искин ушёл общаться с Глашей более предметно — какие протоколы, с какой частотой прочёсывают, на какую глубину и что-то там ещё. До меня долетали только отголоски их цифрового общения, поскольку Скрепки на лоджии не было, и он передавал данные через меня.

Скрепыш: Неужто никакой щёлки не найдётся? Ну хоть кривая форма заявления на пополнение туалетной бумаги! Что-нибудь всегда есть!

Глаша: Есть одна точка входа… Но очень узкая. У кофемашины в комнате отдыха есть функционал оповещать обслуживающего МАРа о необходимости пополнить запасы продуктов. К этому функционалу прилагается страница настроек подключения. Вот её трафик не мониторят, а пароль там админ-админ.

Скрепыш: Эврика!

Глаша: Но если засунуть туда большой файл, его всё равно сканер найдёт. Можно только что-то, что проскочит сквозь ячейку сканирующей сети.

На этом Скрепыш крепко задумался. Так крепко, что я успела допить чай, попрощаться с Глашей и пойти домой, погружаясь в тлен и тщету всего сущего. Какой вот смысл мне завтра будет идти на производство, если сделать там всё равно ничего не смогу⁈

Я уже дошла до дома, помылась и легла в кровать, когда искин вдруг снова нарисовался.

Скрепыш: Ася, не спишь? У меня есть идея!

— Какая?

У меня даже буквы вышли размытыми, так спать хотелось.

Скрепыш: Понадобится вот этот модуль.

В чат упала ссылка. Я сонно её ткнула и мутным внутренним взором осмотрела совершенно ничего мне не говорящее название, какую-то символическую иконку и весьма несимволическую цену.

— Фига он стоит!

Я аж проснулась.

Скрепыш: Ну, других идей у меня нет. Или так, или никак.

Я застонала. Нет, ну так-то мне больше внутренности покупать не надо, вроде копить не на что… Разве только на случай увольнения. Но, тьфу-тьфу, вроде не планируется, в крайнем случае у Саши займу. Ай, была не была! Хоть какой-то шанс будет что-то разузнать.

Я жмакнула по кнопке купить, выдала Скрепке ключ активации и счастливая провалилась в сон.

А на утро меня разбудили сразу два искина.

Я поначалу даже не могла понять, вижу я их наяву или всё-таки на внутреннем экране. Скрепыш вообще как-то подёргивался — то ли пританцовывал, то ли подпрыгивал. А Крис держала в руках непонятный овальный свёрток — яйцо? Батон? Но почему-то с бантиком.

— Ася! — заорали эти двое в один электронный голос. — Вот наше решение!

Крис потрясла свёртком. Над ним отрисовался диалоговый пузырь, как в комиксах, а в пузыре — «Агу, агу».

Я села.

— Это чё?

Скрепыш: Мы с Крис создали нового маленького искинчика, который пролезет в систему производства незамеченным!

Крис: Его зовут Фантомчик!

Скрепыш: Он наследует наши характеристики!

Я икнула так, что аж на кровати подпрыгнула.

— А модуль, который я вчера… — начала я, но Скрепка перебил меня сообщением в личном чате.

Скрепыш: Тссс! Ну не мог же я к даме — и без гостинца!

Прижмитесь спиной к задней стенке, руки в стороны. Не двигайтесь.

Обыскиватель оказался ровно настолько неприятным, насколько я и ожидала. Узкая стеклянная капсула с растущими из стенок телескопическими «руками» с силиконовыми насадками. После объявления приятным электронным голосом насадки зашарили по мне, вертясь, как валики для очистки одежды. Совершенно отвратительно.

А ведь люди сюда каждый день на работу ходят и как-то вот это всё терпят. Я поёжилась и охнула от неприятного тычка в бок, но наконец экзекуция закончилась, и капсула открылась, выпуская меня во внутренний контур безопасности цехов.

Территория производства имела собственный забор — посерьёзнее, чем удалённо отключаемые лазерные ниточки. И наблюдение здесь велось очень внимательное: на проходной с обыскивателем сидели два человека и три ЧОРа боевого формата, а над территорией патрулировала целая команда дронов, перемещающихся хаотично. Мне даже как-то не по себе стало, вроде у нас не военная организация… А с другой стороны, у «ЭкзоТеха» дофига ноу-хау и всяких уникальных продуктов, которые наверняка стоят дохрениллион денег. И вот ведь интересно, сколько бардака творится в офисе — а до продажи проприетарных технологий вроде бы не дошло… Или просто мы пока не знаем?

На входе во второй цех — мне нужно было именно в него согласно указания Скрепыша — в тамбуре дежурил ещё один ЧОР, который лично сосканировал мой временный пропуск. Да, чтобы попасть на производство, требовался временный пропуск, даже сотруднику, даже начальнику отдела. Меня посетило нехорошее чувство, что если меня тут пришибут и прикопают, полицию с расследованием просто не пустят, и никто о моей бесславной кончине не узнает.

Из тамбура в цех вела большая и внушительная железная дверь. Даже мне с моими нечеловеческими мышцами оказалось не так-то просто её открыть. Как люди справлялись — вообще не знаю.

За дверью открылось огромное помещение с высоченным, метров десять, потолком. Оно было поделено на сектора — но вовсе не стенами, а рядами кранообразных роботов со множеством рук, которые нависали над сборочными линиями, постоянно крутясь и что-то перекладывая туда-сюда. На сборке сновали маленькие МАРы-контролёры и люди в яркой спецодежде, присматривающие за процессом. Кое-где люди даже руками что-то делали, уж не знаю, что там за уникальные манипуляции. И самое удивительное — в цеху было тихо. Нет, конвейерные ленты чуть гудели да шелестели вертящиеся погрузчики, но в целом не громче, чем шумит дорога под колёсами, когда едешь по трассе.

— Красиво у нас тут, а? — настиг меня со спины приятный мужской голос.

Я обернулась. Передо мной стоял мужчина примерно одного с Нагибко возраста, ухоженный, в отглаженном тёмно-зелёном спецкостюме с претензией на стиль, и обаятельно улыбался. Правда, при виде моего лица улыбка так нарочито стекла у него с лица, что я чуть не рассмеялась — если бы так сильно не удивилась. Чем я ему не угодила?

— Ася? — сдавленно произнёс он.

Режим паники активировался у меня за долю секунды. Этот человек явно меня знал! Меня — меня или меня — Нагибко⁈ Я тут же открыла письмо от секретаря Ермолаевой, в котором описывалась процедура попадания в цех. Да, он писал, что меня встретит некий Ветров Ростислав Константинович, инженер-конструктор.

— Скрепка!!! Кто это?!!

Связываться со Скрепышом отсюда было бы слишком рисковано, однако без него я бы не смогла починить то, что натворил Жижало, а потому мы решили, что я залью себе во внутреннюю память небольшой кусочек Скрепыша — достаточный для того, чтобы поддерживать его личность и выполнять работу техподдержки, ну и в итоге закинуть Фантомчика по месту прохождения службы. Вот к этому фрагменту я теперь и взывала, в ужасе хватаясь за поиск в своих файлах.

Скрепыш: Ищу уже, ищу… Так, в личной переписке Нагибко более года назад фигурирует айпи с таким именем пользователя… Хм, хм… Анализ с вероятностью… а, неважно, короче, встречались они.

Я похолодела. Если встречались, значит, он Нагибко хорошо знает⁈ И как же мне не спалиться?

Но доля секунды, отведённая мне на реакцию, подошла к концу, и пришлось как-то отвечать.

— Ой, это ты! — выдавила я то ли удивлённо, то ли неприязненно. — Я, э, не знала…

Чего я не знала? Мне же его имя написали!

На лице Ростислава тоже отразилось какое-то сомнение, но он его быстро спрятал.

— Понимаю, способность дочитывать письма до конца никогда не была твоей сильной стороной, — будничным тоном сообщил он, словно говорил о погоде. — Мне стоило об этом вспомнить и не ожидать, что ты подтвердила встречу именно со мной, а не заставила Нечипоренко поменять тебе провожатого.

Он говорил всё так же ровно, но я понимала, что за безразличным тоном скрываются вагоны обиды. Даже танкеры. Целые рудники! О-хо-хо, Александра Игоревна, ну за что… И так мужик-то на вид приятный, ну разве нельзя было поэкологичнее…

Я вымучила улыбку.

— Ростислав, эта история давно в прошлом, а мы с вами деловые люди. Не вижу смысла зацикливаться на том, что более неактуально.

Я-то надеялась, что с моей стороны это прозвучит как предложение перемирия ради общих карьерных целей, однако мужика словно под дых ударили.

— Ростислав, значит, — прошипел он, теряя всякую иллюзию безразличия. — Мы с вами. Ну как скажете, Александра, как скажете. Сорок седьмая щитовая — это туда.

И круто повернулся на каблуках.

В гробовом молчании мы дошли до сорок седьмой щитовой, причём Ростислав держался позади, отчего мне всё время хотелось обернуться, но я стоически сдерживалась. Только перед самой закрытой дверью пришлось остановиться и подождать, пока он подойдёт и приложит палец к считывателю. Да уж, безопасность тут не чета офисной…

Распахнув дверь, Ростислав склонился в издевательском поклоне.

— Путь для дейсдарыни Нагибко открыт!

— Комсдарыни, большое спасибо, — приветливо поправила я и прошла внутрь, включив режим виляния бёдрами. Надо сказать, бёдрами моё новое тело виляло профессионально, сразу видно, для чего оно было создано. Сзади послышалось гулкое сглатывание. Я украдкой довольно усмехнулась. То-то же!

Комнатушка оказалась примерно такая же, как каптёрка Нагибко на складе, только гораздо более чистая и опрятная. Никаких открытых полок и висящих проводов, только фасады ящиков встроенной мебели и такой же встроенный стол, совершенно пустой, не считая шайбы кьюбера. Его-то я и активировала, подойдя ближе.

— Не уследили, значит, за своим подчинённым, — тем временем избрал новую тактику осады Ростислав. — Как же так, комсдарыня? Как вы могли допустить некомпетентного сотрудника к святая святых?

Не, ну ты посмотри, какие мы непримиримые и обиженные! Это же надо было именно на бывшего налететь! Нет, чтобы просто какой-нибудь левый мужик сопровождал!

Пароль от кьюбера был мне известен, поскольку именно этот узел отвечал за обмен данными между производством и офисом, однако следом файерволл потребовал сканировать сетчатку, и мне снова пришлось посторониться, пропуская Ростислава. Хорошо, что я не планировала ничего заливать в систему отсюда — незаметно это и правда было не сделать. К тому же тут и камера, да и Нагибкин бывший едва ли не за каждым вздохом наблюдает.

Однако если наше общение продолжится в таком ключе, не знаю, как мне удастся затащить мужика в кофе-зону, описанную Глашей. Так-то тут два шага, но что если он упрётся и велит мне убираться, стоит только закончить то, зачем пришла? Не-не, надо что-то делать. Эх, маловато у меня опыта. Ну что ж, пора его набирать. Импровизируем, комсдарыня!

Я развернулась к Ростиславу всем телом, оперлась лопатками о фасад шкафчиков и сложила руки под грудью, делая себе кустарный пуш-ап. Конечно, лучше бы там побольше было чего пушапить, ну да ладно, хоть так… Как говорится, главное не размер, а умения, хе-хе.

— Боюсь, мы с вами начали не с той ноты, — промурлыкала я, склонив голову набок, так, чтобы висящий вдоль лица локон щекотал ключицу. Взгляд мужика и правда проследил его падение, да так и остался в моём небольшом декольте. — Прошлое — это прошлое, а будущее… — я прибавила томности в голос, — оно полно возможностей. У нас обоих есть трагический опыт, мы совершали ошибки, но мы же просто люди… Я не хочу помнить плохое. А вы, Ростислав?

А Ростислав явно не въезжал в то, что происходит. Я же изобразила на лице что-то, что в программе значилось как «взгляд Соблазн-3» и потеребила верхнюю пуговку на блузке.

— Не будем зацикливаться на негативе… Пусть это и непросто, — вздохнула я всем декольте. — Но давайте просто начнём, так сказать, с чистого листа?

Теперь мой собеседник смотрел на меня так, как будто у меня выросла вторая голова.

— С чистого листа?.. — повторил он ошарашенно.

Кьюбер разблокировался, и я склонилась над столом — стула тут не было — чтобы открыть нужные настройки и выставить всё как было до того, как Жижало вмешался. Скрепыш вывел мне на внутренний экран номера каких-то портов, типы соединения и неведомые ключи, которые я послушно вбила пальчиками, благо частично цифровая память позволяла не запоминать циферки по одной.

— То есть, — продолжал осмыслять за спиной Ростислав, — вы предлагаете начать всё сначала?

Скрепыш: Какой-то он небыстрый.

— Мне же лучше, потяну резину, пока не получу нужное, а там пускай на досуге сколько угодно осмысляет.

Я нажала на сохранение настроек. Выскочило окно с каким-то невнятным предупреждением, что, мол, новые настройки вступят в силу в том числе на дочернем сервере.

— Это что?

Скрепыш: А пёс его знает, что у них тут за дочерние сервера. Вообще к этому кьюберу не должно быть ничего подключено в качестве дочернего. Это же просто хаб. Прокрути ещё раз меню, там нигде лишнее ничего не отмечено?

— Одну секундочку, — сказала я Ростиславу, пока он там сам себе повод для обиды не надумал, закрыла окно и ещё раз просмотрела все настройки.

Скрепыш: Да всё норм вроде… Вот что, если они тут сами что-то лишнее подключили, это уже не твоя забота. Сами подключили — пусть сами и настраивают, а по документам ничего тут быть не должно.

Я мысленно пожала плечами и сохранила настройки, подтвердив изменения на дочернем сервере. Проверила с корпоративного вижулика — пинг проходил нормально, пакеты пересылались в обе стороны. Ну и ладушки. Теперь то, что на самом деле важно.

Я повернулась к Ростиславу и решительно произнесла:

— Я предлагаю хотя бы выпить по чашечке кофе и поговорить, как взрослые люди.

Я пронаблюдала пантомиму: Ростислав оживился и даже как-то плечи расправил, потом покосился на камеру в углу под потолком, потом туда, где на экранах вижуликов обычно располагаются часы.

— У меня ещё рабочее время, — пробормотал он, — надолго отлучиться не могу…

Я начала понимать, почему у Нагибко с ним не склеилось.

— У вас тут что, пять минут на кофе-брейк не предусмотрено? — я включила мимическую связку «обиженно надутые губки».

— А, ну, да, конечно, можно, — засуетился Ростик, заблокировал кьюбер и заплясал вокруг меня, намекая, чтобы я выходила первой. Я отвернулась и закатила глаза. Да уж, галантен, как бог.

Наконец покончив с протоколами безопасности, Ростислав провёл меня в вожделенную комнату отдыха. Кофемашину Скрепыш узнал сразу — по тихим пингам, которые она периодически рассылала в ближайшее сетевое пространство, убеждаясь, что её хоть кто-то слышит.

Скрепыш: Отлично! Тебе просто нужно её потрогать!

— Так… что насчёт начать сначала? — тем временем активизировался Ростислав. Парень, ну что ж ты такой незамутнённый!

Я скользнула по нему взглядом и будто бы в задумчивости подошла к кофемашине. Постаралась по возможности грациозно положить руку ей на крышку и бросила в Ростислава взгляд «Соблазн-4». Не знаю, чем они отличались, но вроде работало. На вижулике тем временем выскочило меню выбора напитка, пришлось во что-то тыкать.

— Видите ли, Ростислав, — произнесла я как можно медленнее, поглаживая кожух машинки пальцами. Она загудела и завибрировала, — мы с вами сейчас живём в настолько разных мирах… К вам сюда и не проникнешь без служебки. А я прямо-таки горю на работе…

С этими словами я расстегнула ранее тереблённую пуговку блузки и принялась обмахиваться свободной рукой.

На моём внутреннем экране Скрепыш отсигналил, что контакт установлен. Тут же в другом углу экрана возникла круглая голова с огромными мультяшными глазами и единственным вихром на макушке.

Фантомчик: Я посёль! Пака-пака!

Скрепыш: Давай там осторожнее, лапусик!

Фантомчик: Уииии!

Скрепыш: Идёт загрузка, не отходи.

Картинка завертелась в спираль, и Фантомчика унесло в открывшееся соединение.

Машинка собралась с духом, чтобы налить мне кофе.

— Но так давайте после работы встретимся! — выпалил Ростислав.

Скрепыш: Ещё четыре секунды… Три…

— Встретиться можно, — протянула я. — Но давайте сразу расставим точки над ё. Для чего мы встречаемся?

По виду Ростислава было сразу понятно, чего он от меня хочет.

— Ну-у… кофе попьём, того… погуляем! — тем не менее попытался свернуть в приличное русло он.

— И всё? — разочарованно хмыкнула я — И это всё, что вы можете мне предложить?

На лице Ростислава что-то переменилось.

— А может, для разнообразия вы сами что-то предложите? Я не намерен снова тянуть наши отношения на себе!

Скрепыш: Готово! Можешь выметаться.

— Ах вот как! — я задрала подбородок. — Ничего себе заявочки! И это после того, как я решила не вспоминать прошлого!

— Ага, только опять всё повторяется! — возмутился Ростислав. — Дай! Дай! Дай!

— Хам! Да после того, что вы сделали, с моей стороны вообще большое одолжение заговорить с вами!

— А что я сделал? — опешил тот.

Я понятия не имела, что он там сделал или не сделал, но разговор пора было сворачивать, так что я сделала оскорблённое лицо.

— То есть вы даже сейчас не понимаете? А я-то думала, вы изменились, поумнели! А нет, всё ещё хуже, чем я предполагала! Ну уж нет! Предложение отменяется! Больше я на такое не согласна! Прощайте!

И я стремительно вылетела из комнаты отдыха, оставив обалдевшего мужика и грустно пищащую кофе-машинку, которая как раз закончила наливать кофе… А чо они?

Обратно в офис я летела, держа на лице максимально возмущённую мину. Пусть всё будет натурально. Заодно и всякие встречные-поперечные от меня шарахались. Вот только на некоторых такие приёмы не действуют: Рыбьёшек прислал мне сообщение, что ждёт меня на том же месте, где мы в прошлый раз вели беседу. С-сволочь. Небось, уже анти-прослушку свою настроил.

Ничего-ничего, и на него рыбака найдём.

— Что-то, милочка, ты не спешила, — вместо приветствия буркнул Климент Смарагдович, по-хозяйски рассматривая меня. — И не отчитываешься. Почему я должен за тобой бегать? Непорядок. Мне, знаешь ли, такая работа не нужна.

Я аж умилилась: как на свою последнюю работу в прежней жизни попала! Есть такая категория начальников, которая искренне считает, что все их желания и требования должны быть ясны подчинённым априори. Зачем озвучивать правила и приказы, если можно сразу спрашивать их выполнение? И время экономишь, и заставляешь сотрудников оправдываться — два в одном, так сказать. А виноватый работник — это очень полезная штука. Пытается загладить свой «проступок», повышения зарплаты не просит, даже законные требования не предъявляет, не спорит — ляпота! Правда, кто поумнее или подороже как специалист начинает на сторону сразу смотреть, а то и огрызаться. Но я же в глазах Рыбьёшка не особо умная карьеристка, которая готова подпрыгивать и в жопу целовать за обещания.

Мне бы залепетать что-то оправдательное и заискивающее, но я решила, что обойдётся. Тем более норов мой он уже видел. Поэтому я округлила глаза и удивлённо спросила:

— То есть бухгалтерские данные вам уже не нужны? Вот те раз, — притворно посетовала я. — Что ж вы не предупредили? Я бы не напрягалась тогда.

— Значит, ты всё-таки что-то сделала, — так же искусственно поразился Рыбьёшек. — Что ж сразу не принесла?

— Так вы ж сказали, что такое не нужно, — хлопнула я глазами.

— Когда это я такое говорил?

— Да вот в самом начале нашего разговора!

Рыбьёшек посмотрел на меня, явно подозревая, то я издеваюсь. Он был прав, поэтому я ответила чистым, абсолютно незамутнённым взглядом. На самом деле это был риск: никто не любит оставаться в дураках. Но долго роль ведомой овцы я не выдержу, так что пусть привыкает.

Против моего ожидание, Рыбьёшек усмехнулся и погрозил мне пальцем. На этот раз я демонстративно смутилась.

— Давай базу.

Я вывела голограммный трёхмерный квадрат из полосок и пятен, который здесь использовали так, как в моё время куар-коды. Рыбьёшек поморщился, но считал его своим вижуликом. Я могла бы и ссылку отправить, но не хотела оставлять цифровых следов. Мало ли, какой на самом деле у этого подлеца план.

Пока я размышляла, Рыбьёшек быстренько просматривал базу и морщился.

— Это ерунда. Это общедоступно. Это… ну это ладно, — приговаривал он. Потом замолчал на какое-то время и окончательно скис. — Это всё полная ерунда. Такие данные и я так могу получить. Нужно другое.

— Что именно? — я подумала, что такой вариант даже лучше. Он убедился, что я могу и готова помочь, но ничего нужно не получил. — Конкретизируйте ТЗ.

И вот тут началось описание слона от слепого, глухого и немого… Разница только в одном: Рыбьёшек знал, что хотел получить, но почему-то не хотел говорить мне прямо.

— За раз я смогу носить базу вот такими небольшими кусочками, — честно призналась я. — Если вы готовы ждать, когда случайность меня выведет на нужные данные…

Ещё немного поломавшись, Рыбьёшек наконец озвучил, из какой области ему нужны сведения. Мне эти названия и номера ничего не говорили, но бухгалтеров, которые занимались нужными контрактами, назвали, так что разберёмся. Обязательно. Ибо иначе меня сожрёт любопытство, что же задумал этот поговорочный мутнослов.

Поднявшись к себе, я задумалась: что-то же я собиралась сделать и всё время забываю… И тут на внутреннем экране высветилось сообщение от пользователя prima_donna.

Точно! Ясмина же! Из «КвантумМеха»!

И пока я собиралась ей написать, она уже сделала это сама.

prima_donna: Ася, выручай! Песец пришёл.

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

В последнее время Ясмине Яхонтовой ужасно не везло. Причём она даже не могла сказать, в чём конкретно, ибо в основном происшествия были мелкие и не стоящие особого внимания, но складываясь вместе, образовывали такой ком, что среднестатистическая лавина позавидует.

Началось всё с того, что почему-то на складах стали чаще биться ящики с дорогим оборудованием. С самым дорогим, чёрт возьми! Такого никогда не было! Да, роботов в «КвантумМехе» всегда не хватало, зато они были отлично отлажены. Простого боя почти не случалось. А сейчас — одно за другим!

Конечно, в нынешнем статусе Ясмина могла бы наплевать на проблемы склада. Но Тарик бегал с ними именно к ней, а послать его она не могла, ибо он прикрывал часть её серых схем, которые позволяли иметь неплохой дополнительный доход. Да и начальство по старой памяти периодически спрашивало у неё про склад. Сейчас информация об участившимся бое дорогого оборудования ещё не дошла до руководства, но это дело времени.

Потом почему-то один за другим начали сгорать, подобно менеджеру на десятом году работы, кьюберы в офисе. При этом они выбрасывали в общую сеть какие-то странные сообщения, похожие одновременно как на сектантские, так и на врачебные призывы. Например, перед тем, как сдохнуть, кьюбер из клиентского отдела прислал всем сотрудникам компании следующее послание:

«Не осознав, что болен, — не вылечишься. Приди к тому, кто исцеляет, и спасён будешь».

А кьюбер из продажнического отдела отправил такое:

«Грязная совесть хуже грязных рук. Лучше лечиться у гастроэнтеролога, чем у психиатра».

Кьюбер на ресепшене вообще выдал:

'Больше всего в аду тех, кто вовремя промолчал.

А ты — молчишь?'

Служба безопасности заподозрила вирус и прогнала все кьюберы через защитные программы. Результат удивил всех: двое безопасников уволилось. Ясмина лично поговорила с каждым. Оба прятали глаза и несли какую-то чушь про то, что человек, который портит жизнь другим, на самом деле пытается починить свою, но у него не получится справиться, ибо он строит дом не на фундаменте, а в грязи. Сентенцию Яхонтова не особо поняла, но избавление от поехавших кукухой сотрудников посчитала за благо.

А ещё вдруг замедлилась коммуникация между отделами и, как потом выяснилось, между сотрудниками и любыми внешними контрагентами. Причину сама Ясмина обнаружила, когда писала поставщику, и ей выскочило сообщение на противном розовом фоне:

«Система проанализировала частоту восклицательных знаков и слов 'требуем», «немедленно», «компенсация». Это классические триггеры ощущения собственного бессилия.

Признайтесь себе — в последние дни вы ощущаете его всё чаще?

Это чувствуется. И контрагент это чувствует. Он воспринимает вас как капризного ребёнка, который стучит игрушкой по полу. А детей не боятся — их жалеют или игнорируют. Вот и вас тоже.

Весь ваш гнев — это не про качество поставок. Это про то, что вы слишком боитесь потерять контроль.

Ясмина, пора позволить себе быть уязвимой'.

Дочитав сообщение до конца, Яхонтова с ужасом поняла, что и правда всё чаще чувствует себя бессильной. Особенно когда её патрон, её золотой билет к настоящей — богатой — жизни, позвонил ей и приказал:

— Разберись с этой хренотнёй! Немедленно!

— Привет! Что случилось?

prima_donna: Если честно, понятия не имею. Но точно какой-то трындец.

В целом, примерно так я могла описать практически любой день в «ЭкзоТехе». Приятно, что не только у нас такая же ситуация.

— Нужно много роботов? — предположила я, хотя подозревала, в чём на самом деле проблема.

prima_donna: Да если бы. Слушай, у тебя нет проверенного айтишника, нелюбопытного и толкового, так сказать?

Опаньки, не мой ли это шанс попасть в логово врага? А что, мой прадед партизанил в рязанских лесах!

— Ну вообще-то я сейчас возглавляю отдел техподдержки, у нас так по факту разработка называется.

prima_donna: Опаньки, ты же на складе сидела!

— А вот так!

prima_donna: Слушай, поздравляю! А ты прям разбираешься во всей этой хренотени или только руководишь?

— Ну и вопросики!

prima_donna: Прости, но ты раньше не говорила, что и по кьюберам можешь.

— Вообще-то я начинала с работы в техподдержке, просто потом меня оттуда выперла одна ревнивая дамочка.

prima_donna: Сиськами перед не тем трясла, да?

— А тебе помощь нужна или сплетня?

prima_donna: Всё-всё, прости. Слушай… это выход. Можешь помочь?

— Может, и да. Только ты уж поясни нормально, что именно у вас там происходит-то?

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Яхонтова понимала, что не нужно вываливать на не особо знакомого человека проблемы в компании, но вдруг осознала, что молчать не в силах. За последние сутки выявились ещё несколько художеств, за которые отрывать голову будут почему-то именно ей, Ясмине.

Письма от отдела кадров соискателям на новые должности теперь отправлялись лишь с прицепленными к ним здоровенными и такими странными тестами, что кандидаты отваливались сами собой. Яхонтова ради интереса открыла парочку и долго пыталась придумать ответы на такие экзистенциальные вопросы как «Что нужно делать зелёному квадрату, если он красный круг?», «Сколько километров до поезда, если он синий?», «Как продать ручку, если вы забыли дома шапку из ананаса?»

Отдел логистики со складом сошли с ума и перепутали все штрихкоды, из-за чего последние пару дней товары уезжали по совсем другим адресам. Закупки же всё это время, как выяснилось, не могли отправить заявки на оплату в бухгалтерию, ибо на каждое их письмо приходит ответ, что запрос не вписывается в концепцию «осознанного расходования средств» и содержит в себе признаки «токсичной спешки» или «эмоционального шопинга».

А буквально сегодня утром охрана получила письмо, что они обязаны спрашивать у каждого входящего, как он себя чувствует. И если ответ отличается от «спокойно и доброжелательно», то сотрудника необходимо отправить или к терапевту, или к психологу. И всех отправили! Ясмина тоже бы сходила, но именно ей придётся этот бардак разбирать.

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Слушая о проблемах Ясмины, я невольно загордилась нашими ребятами. Мастера! Почерк Мити13 и Лилианы прям узнавался. К тому же, они, похоже, прокачались, ибо у нас степень разрушения явно была поменьше. Что сказать? Молодцы! Можно в дальнейшем давать их в аренду военным как диверсантов со стажем. Мы станем непобедимы!

prima_donna: Вот такое вот. Я даже не могу понять, за что хвататься. С сообщениями по крайней мере ясно, что нужен айтишник.

— Слушай, очень похоже на Чистую совесть, — принялась импровизировать я.

prima_donna: В смысле?

— Это новейший вирус на основе ИИ, — фантазировала я. — Вроде как какие-то фанатики создали. Он анализирует сообщения, поведение в сети, вычисляет слабые места пользователей и формируют такие послания, чтобы били в самое болезненное. Одновременно расстраивает работу систем и доводит людей. Работает в двух направлениях, так сказать.

prima_donna: Хрена се. И что делать?

— Ох, там всё непросто. Надо по методу загонной охоты действовать. Знаешь как?

prima_donna: Нет, но звучит не очень.

— И на деле тоже не очень. Надо отключать по одному сервера, вычищать каждый и только после того, как все будут вылечены, всё разом подключить.

prima_donna: И сколько времени это займёт?

— Ну-у… если сутками работать, то с неделю. Может, больше.

prima_donna: Да меня уволят!

— Почему это вообще твоя проблема? Ты разве безопасник или айтишник?

prima_donna: Да у нас сейчас всё не просто. Это мне… м-м… очень важный человек поручил. Не важно, кто. Но мне очень надо исправить проблему. Асенька, милая, а нельзя как-то… ну попроще, чтобы работа компании не встала разом?

— Ох… Не знаю. Надо смотреть. Мы эту дрянь только чудом поймали. Вряд ли вам так же повезёт…

Всё, она попалась. Узнав, что проблему можно решить и без всеобщего отключения, Ясмина от меня не отцепилась, пока я не согласилась «посмотреть», выбив под это кучу денег и сто раз повторив, что, возможно, ничего не получится.

Как же приятно милостиво соглашаться на то, к чему сама стремилась!

Закончив разговор с Яхонтовой, я отправила сообщение Саше. Пока он не ответил, уточнила у Скрепки:

— Как думаешь, мы сможем найти в их базе что-то, что указывает на вредительство «ЭкзоТеху»?

Скрепыш: Смотря, как они ведут дела. Запросто может оказаться, что всё, что касается их диверсионной деятельности, есть только на личных гаджетах. Я бы так и сделал. Но попробовать надо обязательно. Идиотов везде полно.

— Согласна, — поморщилась я. Не хотелось бы иметь слишком умных врагов. Но эти ребята смогли захватить уже несколько компаний.

Скрепыш: А Фантомчик уже получил доступ во внешнюю сеть и отправляет нам с Крис сообщения.

Я явственно услышала гордость в этом сообщении.

— Какой молодец! — совершенно искренне похвалила я. — И что пишет?

Скрепыш: Подожди пока. Ему от кофеварки надо допрыгать до кьюберов или вижуликов какого-то более-менее интересного для нас персонала. Пока он только где-то добыл инструкцию к станку «Папа-Мейтер-12», переписку между каким-то Вовчиком и Заинькой и письмо в бухгалтерию с требованиями пояснить, почему отпускные такие маленькие.

— Интересная подборка, — не зная, ржать или плакать, ответила я.

Искин мгновенно оскорбился за сынулю.

Скрепыш: Он явно уже добрался до внутреннего сервера! Но ты же видела, какая у них там безопасность. Прыгает, как может!

— Да я в восторге. Может, вам второго завести? Для «КвантумМеха».

Тут в чате на четверых наконец-то появился Саша.

— Как вы это сделали⁈ Крис, у тебя же стоит запрет за клонирование!

Крис: У меня — да. А у Скрепыша — нет.

Клянусь, я буквально услышала, как она эту фразу промурлыкала, хоть никакого аудиального сопровождения не было.

— Вы меня с ума сведёте! — возмутился Саша.

— Да ладно тебе, главное, чтобы справился, — решила утешить я его.

Скрепыш: Должен, у него отличный набор программ от нас обоих, должен просочиться везде.

— Меня смущает, что не было ручной калибровки, так сказать, — сейчас Саша был предельно серьёзен. — Искин без опыта и руководства — это опасно.

Крис: Он уже пробился к нам, сеансы связи хоть и короткие, но мы контролируем. Плюс мы в него вложили варианты действий на самые разные случаи.

Мне вдруг отчаянно захотелось вернуться на производство и вытащить оттуда Фантомчика. Но я промолчала. Технически всё равно это невозможно сделать.

— Так, ребята, если поймёте, что мелкий проваливается, вытаскивайте его оттуда, — приказал Саша. — Надеюсь, вы придумали пути отступления.

Скрепыш: Ну в целом да, но он не провалится!

— Приказ не отменяю, — отрезал Розга.

Тут мне пришло приглашение на посиделки в бухгалтерию, озаглавленное «Овсяноблин — наше спасение?», и я отправилась туда, ибо Рыбьёшек сам на крючок не насадится.

Каюсь, про овсяноблин это я им рассказала в прошлый раз. Сказала, что это из диеты советских балерин. Понятия не имею, правда это или нет, да и какая разница? У меня он просто к слову пришёлся, а мои новые подружки уцепились за эту идею и за сутки нашли всю информацию про сие дивное блюдо и, похоже, даже что-то приготовили.

По крайней мере, пахло в бухгалтерии чем-то овсяным.

Меня сразу затошнило, хоть я и понимала, что это чистая психосоматика. Мой организм никак не мог так реагировать на запахи. А вот мозг — да. Сколько же я в своё время этой овсянкой давилась, страшно вспомнить! Брр!

И снова она.

Я подумала, что надо сесть максимально далеко от источника запаха. Но не с нашим счастьем, разумеется: столы с нужными мне кьюберами стояли так, что жёлтовато-бурые блинчики то и дело оказывались у меня прямо под носом. Ещё и вентиляция чуть ли не на другом конце комнаты!

Интересно, а отключается ли у меня обоняние?

Говорят, многозадачность — верный путь к выгоранию. Верю. Ибо я жуть как умаялась за тот час, что провела в бухгалтерии, пытаясь одновременно нахваливать овсяноблины, без палева подбираться к нужным кьюберам, незаметно выкачивать из них информацию, пить чай, есть заботливо заказанные для меня молекулярные овсяноблинчики и искать, где отключается обоняние! И вкус!

Очень надеюсь, что в этот раз Рыбьёшек получит то, что ищет, ибо в третий раз я на такое не согласна! Хотя девочки, конечно, хорошие.

Дальше всё пошло уже по накатанной: я отправила базу Саше, получила от него глубокомысленные комментарии, встретилась с Рыбьёшком и выдержала атаку искорёженными пословицами.

— Вот это похоже на очень даже может быть. Молодец, милочка, так держать, как говорится. А теперь руки в крылья и иди, сделал дело — лети нахр… на хромой кобыле домой. Делу — рабочее время, потехе — надо знать меру.

— А что насчёт повышения? — решила я не отходить от образа. — Или хотя бы премии?

— Будет-будет. Рано или поздно встаёшь — бог подаст.

И удалился с такой довольной рожей, что мигом захотелось какую-нибудь гадость ему сделать. Ладно, надеюсь, до неё осталось недолго.

Когда я уже подходила к своему кабинету, высветилось сообщение в чате на четверых.

Скрепыш: Ребята, тут Фантомчик прислал скриншот папок внутреннего сервера…

Я нахмурилась. Саша высвечивался как офлайн, но сомневаюсь, что он понял бы больше.

— Скриншот?

Скрепыш: Ага, я тоже удивился. Но я согласен с лапусиком, это важно. Смотрите, это раздел, который можно было бы сравнить с самой дальней кладовкой в заброшенном доме. Тут папка…

Передо мной появился пресловутый скриншот со схемой папок. Первой шла «Договора Ласт-2. V. 2–6». В ней подпапкой значилась «Черновики». Внутри было ещё одно вложение «Интрукции». Именно так, с пропущенной «С». Обычно такое делали, чтобы поиск не сработал. И вот там лежал документ «РыСК-?-2».

Я сидела в своём кабинете, пила принесённый Глашей чай и ужасно хотела почесать затылок. Скрепка сказал, что это важно. Почему? Ответа я не нашла.

— Пояснительную бригаду в студию.

Скрепыш: Все пояснительные бригады заняты, разбирайтесь сами.

— Хорош баянить. Я не понимаю, что за сокровище добыл Фантомчик.

Скрепыш : На самом деле, и не должна. Все эти папки — ерунда чистой воды. Они, кстати, даже без пароля, а вот сам файл запаролен. Причём так, что я не смог взломать.

Крис: Я тоже. Файл, к тому же, не пересылается, не копируется, можно только сделать скриншот месторасположения.

— Ну и ради чего такие пляски? — всё это выглядело чрезвычайно подозрительно. Хотя, может, файл просто битый. Но я верила в своих ребят, наверняка это действительно что-то важное.

Скрепыш: Есть одна хитрая программка. Она имитирует почту. Если приложить к сообщению файл, отразятся несколько его первых строк, какой бы запароленный он ни был.

— Ого! Подожди, но ты же сказал, что файл не пересылается…

Скрепыш: Да и по фиг. Главное, что первые строчки файла стали видны. Смотри, лапусик соскринил.

Передо мной открылась ещё одна картинка. На ней было видно начало обычного текстового файла:

ПРОТОКОЛ № 238-К

О кадровых перестановках.

Председатель — Ермолаева И. Н

Секретарь — отсутствует

Присутствовали: Ермолаев Никола Светозарович, Нечаев Афанасий Валерьянович, Усманов Давид Альбертович.

ПОВЕСТКА ДНЯ:

1. Принятие на должность генерального директора — Рыбьёшка Кли…

— Я увольняюсь!

Я подняла глаза и сначала им не поверила. Приснилось, что ли? Вот так задремлешь за компом на работе, пригрезится сбыча всех мечт, а потом проснулась — те же там же.

Но нет, передо мной реально стоял Нестор Возлович собственной персоной с видом Гагарина Победоносца.

— Нашли работу? — ласково улыбнулась я.

— Конечно! — заявил он, подбавив ещё пафоса в топку. — Такой ценный специалист как я не может долго простаивать, рынок не врёт.

Я покивала, как болванчик.

— Сегодня последний день?

Ой, кажется, надежда в моём голосе звучала слишком явно. Но Возловичу оказалось всё равно — за фанфарами в ушах он меня и не слышал.

— Я уже всех пригласил на прощальный ужин, который пройдёт завтра вечером в буфете на нашем этаже. Вы тоже ожидаетесь.

Я подождала: судя по формулировке, мне ещё скинуться предлагалось. Но Возлович постоял, пожевал щёку и в итоге удалился, больше ничего не сказав. Ждал, что я рассыплюсь в благодарностях? Да щас, теряю тапки! У меня вообще планы были на завтрашний вечер, я собиралась в «КвантумМех» идти, отрабатывать обещанные Ясминой деньги и изыскивать разведданные. А тут Жижало!

Впрочем, Ясмине же самой нужна помощь так срочно, что аж вчера. Это я цену себе набивала, сказав, что нынче ужасно занята. Ладно, отпишу ей, что планы изменились, и я готова явиться к ней уже сегодня. А от сегодняшнего рабочего дня и осталось-то всего ничего, как раз перекусить да выдвигаться…

Саша, которого я оповестила о смене планов, скривился на видео.

— Я бы предпочёл получше подготовиться, мало ли что там случится… Вообще хотел тебе свой костюм дать, он под человека форму меняет, хоть какая-то защита.

— Вряд ли они будут меня бить, — скривилась я. — Мы же с тобой знаем, что это не пустой предлог, у них реально проблемы с техникой, нами же и устроенные.

— А если они догадались, что это ты? Может, я подъеду и сходим вместе?

— Как ты себе это представляешь? — фыркнула я. Сашина забота, конечно, была приятной, но объяснять присутствие бывшего директора по развитию на тайной халтурке мне вовсе не хотелось. — Слушай, а давай сделаем, как с инспекторшей, только наоборот. Будешь незримо присутствовать со мной, если что — позвонишь Симакову, чтоб вытаскивал.

Саша пробормотал что-то вроде того, что и сам бы предпочёл быть поблизости, но идею одобрил.

Ждать темноты не имело смысла — в этом сезоне вечер в нашем полушарии переходил в утро почти незаметно, так что пришлось маскироваться и закладывать петли. Даже переодеваться на автобусной остановке в слепом пятне камер, а потом ждать автобуса, чтобы выглядело, как будто я с него сошла — в кепке, спецовке и неоново-жёлтом жилете, оставшемся от какого-то юмрука.

Ясмина встретила меня у заднего прохода «КвантумМеха» и вела какими-то зигзагами, не иначе тоже избегая камер.

Скрепыш: Если что, я путь запомнил!

Складское помещение показалось мне родным, как будто я всё детство играла в коробочки с вижуликами и строила себе домик в медотсеке… Мда, давненько я Евстигнея не навещала, аж грустно стало. Гормоны, едрить!

И пока я успокаивала свои скачущие эмоции, Ясмина завела меня в лифт и подняла на какой-то этаж… Надеюсь, Скрепка и Саша запомнили, на какой.

Саша: Ты там не заснула?

— А ты меня буди. А то сейчас как засяду за код, как отдам управление Скрепышу, так и вырублюсь.

Саша: Ну что мне тебе, мемы посылать?

— Лучше селфи. Без рубашки.

Я что, правда это отправила? Чёрт-чёрт-чёрт, уда…

Удалять было поздно. Саша прислал селфи.

— Вот, собственно, пример проблемы…

Я с трудом сфокусировала взгляд на Ясмине. Точно, «КвантумМех» же. Лилиана.

Я обречённо хлопнулась на стул за каким-то менеджерским кьюбером и уставилась на знакомые розовые сообщения, залепившие весь экран.

Ваша заявка на увеличение бюджета отклонена в связи с тем, что в ней обнаружены признаки компульсивного шопинга

Превышен лимит попыток закрыть окно уведомления. Повторите через час

Идентификация не пройдена. Причина: на вашей голове лицо не обнаружено

В стоящем у стены за кьюбером аквариуме с рыбками плавали два вижулика…

М-да, какая-то сонная лощина, аж не по себе. Ещё и Ясмина дышит в затылок, как маньяк.

— Ты не могла бы сделать чаю? — мило спросила я, отодвинувшись.

— Секретики, да? — хмыкнула она, но отстранилась. Я не стала отвечать, а сделала вид, что полезла в настройки, в то время как Крис отыскала канал Лилианы и вывела всем нам диалог на экраны.

Крис: Солнышко, здравствуй! Как твои делишечки?

Лилиана: Спасибо, что спросила! Мой путь в последние несколько месяцев был не просто отрезком времени — это была настоящая трансформационная спираль роста. Я совершила мощный рывок, переосмыслив свою роль на рынке и масштабировав внутренние компетенции во внешние экосистемы.

Мы все виртуально переглянулись.

Крис: Я вижу, ты многого добилась и совершила настоящий прорыв в своей сфере. У тебя был какой-то план, которого ты придерживалась?

Лилиана: Совершенно верно, у меня был план, и я его придерживалась! Я успешно деконструировала устаревшие поведенческие паттерны домашней среды и перешла к модели проактивного нетворкинга. Это позволило не просто расширить круг контактов, а создать уникальное комьюнити амбассадоров, с которыми мы сейчас фасилитируем глубокие эмпатические связи. Я наконец-то стала тем лидером мнений, которым всегда мечтала быть — без токсичности, с фокусом на бережном общении.

Мы переглянулись ещё раз, и я поняла, что мы тут так надолго, что лично я могу и поспать. Ну или поразглядывать Сашину фотку…

— Знакомьтесь, это Ася, — сказала Ясмина, входя из соседнего кабинета и ведя за собой… Неэпически красивого мужика!!!

Мужчина в самом расцвете сил как будто сошёл с рекламы часов премиум-класса: безупречный костюм, породистое лицо с эффектно подбритой щетиной, продуманная укладка, в меру седины и очень-очень обаятельная улыбка.

— Викентий Матвеевич Прусаковский, — произнёс он глубоким проникновенным баритоном. — Мне о вас рассказывали, но действительность превзошла ожидания. Никогда бы не заподозрил в столь прелестной особе специалиста техподдержки!

Я машинально поправила волосы. У меня в голове Саша издал какой-то сдавленный звук. Так и застывшая у двери Ясмина за спиной у Викентия закатила глаза.

— Техподдержка — моя страсть! — произнесла я каким-то совершенно чужим воркующим голосом и стрельнула глазами.

— Так, я за чаем, — буркнула Ясмина и выскользнула из кабинета.

Прусаковский уселся в кресло напротив меня, закинув ногу на ногу. От него пахнуло терпким и дорогим. Я вдруг поймала себя на том, что тереблю края спецовки, и решительно уложила руки на проекцию панели управления кьюбера. Спецовка ещё эта… Знала б, что тут такие мужики водятся, пришла бы в вечернем платье!

Саша: Ася, ты смотришь на него уже восемь секунд. Это ненормально.

— Тебе показалось.

Саша: Тебе видео прислать⁈

Зараза, он же моими глазами видит! Героическим усилием я оторвала взгляд от идеально очерченных губ Прусаковского и уставилась в экран.

— Простите, мне нужно сосредоточиться на задаче.

— Конечно-конечно, не смею отвлекать, — сказал он и встал ко мне спиной. Причём встал так, что сквозь полупрозрачный экран кьюбера я видела его облегающий, индивидуального покроя короткий тёмный пиджак, чуть отливающий золотом, и то, что он вовсе не прикрывал, обтянутое такими же, с золотой побежалостью, брюками. С-собака.

Я развернула себе перед глазами разговор Крис с Лилианой.

«…в роли кросс-функционального фасилитатора, который помогает командам выйти за пределы зоны комфорта и синхронизировать их KPI с глубинными ценностями. Результаты превзошли ожидания: уровень корпоративного счастья вырос на величину, которую сложно измерить конвенциональными метриками…»

Я закрыла чат. Ясно, там до цели ещё далеко, тянем время. Попинговала Скрепку.

Скрепыш: Слушай, тут довольно серьёзная безопасность. Не как на производстве, конечно, но тоже ничего. Ломать без палева не получится. Но кое-что интересное я всё-таки нашёл, вот смотри.

Он кинул мне скриншот какого-то лога, отсортированного по именам. Имя «Лина Коржакова» занимало строчек десять.

— Это что?

Скрепыш: База срабатывания пропусков.

То есть Клина бывала здесь? Причём не раз и не два?

— А ещё где-нибудь её следы найти можешь?

Прусаковский меж тем закончил картинно стоять у окна, сверкая золотистой жопой, вернулся ко мне и подсел в кресло рядом, с хорошим видом на мой экран. Там весело подмигивали розовые сообщения, а поверх них специально на такой случай созданный Скрепкой скрипт моими руками с нечеловеческой скоростью открывал разные окна настроек, ставил там галки, снимал их обратно и закрывал. В итоге простым человеческим взглядом можно было увидеть только мелькание окон.

Запах от Викентия шёл просто завораживающий. Я поймала себя на том, что кренюсь в кресле в его сторону, чтобы ещё понюхать. Чёртовы гормоны, когда я уже соберусь их отрегулировать⁈

— Вы знаете, — вкрадчиво начал этот проклятый мужчина, которого и так хотелось облапать, пока он молчал, — я очень переживаю за результат исправлений. Не могли бы вы как-то пояснить, как именно вы собираетесь это делать? Всё же я вас пригласил под свою ответственность…

Объяснить ему? Ха!

— Знаете, Викентий Матвеевич, я всегда восхищалась мужчинами, которые умеют брать на себя ответственность. В наше время это такая редкость…

Саша: Ася!

Я игриво заткнула волосы за ухо, и при этом «нечаянно» сковырнула с уха вижулик. Нагнулась за ним и до-олго-долго искала его под креслом. А когда распрямилась и обернулась через плечо, Прусаков глядел на меня очень заинтересованным взглядом.

Саша: Так, я сейчас же приезжаю и забираю тебя оттуда.

— Сиди тихо, мне надо время потянуть, пока Крис Лилиану убалтывает!

Саша: Тяни в кьюбере!

— Вот сам и тяни! Поискал бы пока, что это за перец и где он живёт.

Саша: А живёт-то где зачем?

Я прикусила язык. Ваще-то хотела сказать «где он засветился», но почему-то подумала о том, далеко ли до его спальни идти… Так, Ася, это уже правда за гранью. С феромонами у него эти духи, что ли⁈

— Может, перейдём на диван? Там у окна… попрохладнее. А ваши милые щёчки так порозовели, наверное, жарковато, да?

— Я вся горю! — выдавила я каким-то глубоким грудным голосом — эй, кто там с моими настройками звука играет⁈

К дивану этот идеальный мужчина провёл меня под ручку и сам донёс кьюбер — не велик вес, ну да ладно. Поставил на прикатной столик и развернул экран и проекцию панели обратно. Диван был на полтора человека, как нарочно, так что теперь я сидела, прижатая мужским бедром и окутанная этим гипнотическим запахом. И пялилась сквозь экран на противоположную стену — хорошо хоть скрипт работал исправно.

Саша: Ася, а что это там на стене? Сфокусируй-ка взгляд.

Я послушалась. На стене была вешалка, а ней висел бежевый с чёрным кантом плащ.

Саша: Это же плащ Клины.

Я на секунду выпала из реальности. Плащ?

— Ты когда успел его рассмотреть? Ты её уволил первым днём!

Саша: Она потом ко мне приходила и плащ точно так же вешала.

— ЧТО?!!!

Саша: А что?

— И ты ещё мне тут что-то смеешь высказывать по поводу того, сколько секунд я смотрю на Викентия⁈ А сам! С Клиной!!!

Саша: Да не было ничего! Она просто пришла и ушла!

Крис: В одном белье.

Саша: КРИС!!!

Крис: Ася, хочешь фотку?

Крис: %:;#9990лдж длл(Е АААААААААА

— Саша, что ты с ней делаешь?

Саша: Деинсталлирую последний выклянченный модуль.

— Она ваще-то Лилиану обрабатывает, ты что!

Саша:…

Крис: Фух, спасибо, дорогая. Я, кстати, уже близка к результату.

Ну ладно. Плащей, конечно, одинаковых много, хотя именно таких я ни одного не видала, а он запоминающийся. И Клина тут точно бывала. Выходит, есть шанс, что именно у Прусаковского. Бр-р, ну нет, нафиг он мне тогда нужен! Вот уж контрацептив…

Тут Крис переслала цепочку сообщений:

Крис: Солнышко, ты умница. Настоящий лидер мнений. Но знаешь, в чём проблема? Ты борешься с кьюберами, а люди от этого только злее становятся. Истинное бережное общение начинается с заботы об их среде обитания.

Лилиана: Ты хочешь сказать, надо заняться экологией?

Крис: Начни с самого достижимого: вентиляция, водопровод, пожарная сигнализация. Представь: они останутся без воды, воздуха и света, но при этом кьюберы будут работать идеально! Это покажет им, что настоящее счастье — не в технике, а в базовых ценностях.

Лилиана: О! Это гениально! Сейчас же приступим! Митя!!!

Митя-13: Я готов!

Лапочка наш!

Пока я умилялась, с экрана пропали все розовые сообщения.

— Готово, — выдохнула я. — Проблема решена.

— О, так быстро? — как-то разочарованно протянул Прусаковский. — Позвольте проверить…

Он потыкал в свой вижулик, потом забрал у меня кьюбер вместе со столиком и поотправлял из черновиков письма в разные отделы, проверил полученные сообщения… Розовые окна не вылезали.

— Да, я вижу, вы и правда мастер, — довольно улыбнулся он. — И что это было?

— О, просто вирус, — протянула я. — К счастью, он не затронул ничего важного.

И словно в ответ на мои слова, погас свет.

— Ничего важного, говоришь? — голос Прусаковского прозвучал с отчётливой угрозой.

— Ася, не ведись. Если что, мы с Симаковым на низком старте, — Саша не стал это писать, а озвучил. И от его тревоги и заботы мне разом стало так сладко…

— Разумеется, — уверенно ответила я, хотя, признаться, этому Викентию удалось меня напугать. — Всё управление коммуникациями типа электричества, вентиляции, водоснабжения в обязательном порядке выведено в отдельную систему. И она никоим образом не контактирует с той, в которой работают обычные пользователи. Как раз для того, чтобы всякие умники не покопались в ней и не подвергли людей опасности!

Это не я такая умная. Это мне Скрепка прислал выдержку из соответствующего положения. По мне, так очень разумно. Главное, чтобы и в управлении коммуникациями не сидели такие же умники.

— А-а, — Прусаковский коснулся вижулика и, похоже, перепроверил мои данные. Интересно, а у него случайно нет своего искина? — Да, всё верно. Тогда… воспользуемся ситуацией…

И он потянулся ко мне. В полутьме его запах стал совсем уж крышесносным, но я с улыбкой отстранилась.

— Отключение электричества может быть опасно, — проворковала я.

— Скрепка, мои гормоны точно нельзя как-нибудь через вижулик подкрутить?

Скрепыш: Извини, дорогая, только через специальное оборудование.

— Он точно чем-то пользуется! Феромоны или ещё какая дрянь…

Скрепыш: А, может, кому-то надо наконец реализовать основное предназначение своего органического оборудования?

— Тьфу на тебя, — ругнулась я, про себя признавая его идею весьма годной. Сашенька, ты там сильно занят или как?

— Опасно — да, — промурлыкал Прусаковский, кладя руку на спинку диванчика и пододвигаясь так, чтобы вплотную прижиматься к моей ноге. — Но не так, как для меня ваша красота.

Крис: Скреп, дорогой, сделай фотку этого экземпляра. Для коллекции того, что нашим хозяевам можно предъявить друг другу при ссоре.

Скрепыш: Уже.

Я решительно поднялась и, намеренно сделав голос поистеричнее, произнесла:

— Разве у вас нет резервной системы? Это ненормально! — Понятия не имею, ставят ли такие в офисы. Для больниц, например, это обязательно. Но мне нужен повод. — И где Ясмина с чаем⁈ Что-то явно случилось!

— Дорогая моя, успокойся, — Викентий взял меня за руку и потянул обратно. — Иди ко мне, я успокою свою девочку… — и даже похлопал по своему широкому плечу.

— Не надо меня успокаивать, — продолжила истерить я, хотя плечо оценила. Визуально. — Надо оплатить мою работу! Это всё очень подозрительно! Вы же знаете, что я боюсь темноты!

— Я не знаю, — опешил Прусаковский, — в смысле не знал.

— Ясмина знала!

— Кто меня поминает всуе? — Яхонтова наконец-то появилась в кабинете, и я рванула к ней.

— Я всё сделала! Где мои деньги?

Ясмина недоуменно смотрела на меня, я же обхватила себя за плечи и всеми силами демонстрировала страх. Яхонтова перевела подозрительный взгляд на Прусаковского. Тот поспешил откреститься от этаких подозрений:

— Наша гостья боится темноты… — с нажимом добавил он. — Как ты знаешь.

— Я не знаю… в смысле… — Ясмина махнула рукой. — Вик, там техники не могут без какого-то кода перезапустить систему. Предоставь, пожалуйста.

— А… — Прусаковский глянул на меня, но решил не усугублять. — Комсдарыня действительно выполнила всё отлично. Мы… искренне благодарим вас за помощь… — Он всё же подошёл и сверкнул белозубой улыбкой. Даже в темноте видно, — и будем рады видеть вас у себя не только по таким неприятным поводам. Ясмина, расплатись, пожалуйста, с нашей прекрасной гостьей.

— Спасибо за работу, — буркнула та, достала денежную карточку, которыми мы пользовались для оплаты, и протянула её мне.

— Александра, — Прусаковский попытался заглянуть мне в глаза, — я…

— Вик, код! Вся компания без света сидит! — не выдержала Яхонтова. «Пока ты тут шуры-муры крутишь», — не было сказано, но легко угадывалось.

— М-да… точно. Как же невовремя… Я позвоню, Александра.

— Вик!

И он наконец ушёл. Я еле подавила облегчённый вздох. Ясмина — нет.

— Ты м-можешь какой-нибудь свет включить? — для полноты образа пробормотала я.

— С каких пор ты боишься темноты? — проворчала Яхонтова и полезла в один из ящиков стола. — Не так уж тут и темно.

Из коридора действительно пробивался свет, явно от каких-то автономных ламп. Хорошо хоть, что окна были зашторены, а то вечера сейчас очень светлые, и моя легенда затрещала бы по швам. Она и сейчас не особо крепка. А значит что? Добавим эмоций.

— Да что ты про меня вообще знаешь⁈ — взвизгнула я. Звук получился того уровня, что даже я испугалась. Ясмина так вообще подскочила. — Прости, прости, — тут же залепетала я. — Не хотела…

— Эм… ладно. Пошли на выход. Вот у меня есть лампа.

Она нажала на круглый шарик размером с апельсин, и он засиял тёплым жёлтым светом. Мы вышли из кабинета и вновь начали плутать по зданию.

— Скажи, а Викентий… — начала я.

— Скреп, как его?

Скрепыш: Матвеевич.

— … Матвеевич, он кто вообще? Твой начальник? Генеральный директор?

Ясмина усмехнулась.

— Он бабник, Ась, не ведись на него.

— Да я и не ведусь, — неубедительно пробормотала я.

— Ага-ага, — фыркнула Яхонтова. — Я вижу, как не ведёшься. Чуть из спецовки не выскочила.

Стало стыдно.

— Ну а вообще кто он?

— Он… — Ясмина задумалась. — Он очень важный человек, как бы там его должность не звучала. Ты, Ась, если предложит поработать, подумай. И лучше соглашайся. Но сразу предупреждаю — бабы у него меняются часто. А вот как начальник — он скала.

— Хм… да я в целом не против сотрудничать, ты же знаешь.

— Я про немного другие дела… Сама не могу о них говорить. Если Вик захочет, сам скажет. Просто имей в виду, что он многое может и вхож туда… — она кивнула куда-то вверх. Так что я изобразила понимающе-восхищённое «о-о», которое Ясмину вполне удовлетворило.

Приятная девочка, и не скажешь, что аварии бывшим заказывает.

Стоило выйти из здания, как пришёл вызов на вижулик. Я, признаться, думала, что это Саша, однако ошиблась, и весьма неприятно. Помедитировав пару секунд на имя абонента, я всё же приняла звонок.

— А ты шустра, милочка. Только я отвернулся, как ты уже на наших конкурентов работаешь, — раздался в ухе раздражающий голос Рыбьёшка.

— Подрабатываю, — поправила я. — А вы откуда знаете?

— Я многое знаю, милочка. Так что не пытайся от меня что-то скрыть.

— Да я вроде и не скрываю, — легкомысленно соврала я и том же тоне продолжила расспросы, дабы узнать побольше про этого золотожопого Прусака. — А Викентий Матвеевич не говорил, что вы знакомы.

Вижулик задребезжал ехидным хихиканьем.

— Я тебя предупредил, милочка. Впредь докладывай, когда суёшься налево. Я, знаешь ли, не петух, чтобы за уткой бегать. Поняла меня?

— Не поняла, зачем вам, но ок. А если меня ночью вызовут проблему какую решать, тоже сообщать?

— Когда Вик тебя ночью вызовет, то ничего нового я не узнаю. Так что можешь об этаких сомнительных достижениях не рассказывать. Не хочу про одно и то же дважды слушать.

— Викентий Матвеевич такой болтливый? — продолжила я расспросы.

— А ты подружку свою спроси, — хмыкнул Рыбьёшек. — Откуда ты, кстати, её знаешь?

— Да так, тусили в одной компании. А вы где с Викентием Матвеевичем познакомились?

— Вот не даёт он тебе покоя! Тусили в одной компании, — и он отключился.

Ну и что это было? Этих мужиков хрен поймёшь. Кстати, о мужиках… Я набрала Сашу.

— Мне только что звонил Рыбьёшек, — сообщила я.

— Что этому хмырю опять надо? — несмотря на недовольство, его голос звучал куда приятней, чем и у Рыбьёшка, и у Прусака.

— Он уже знает о том, что я ходила в «КвантумМех» и там работала. И, судя по разговору, он знаком с Прусаковским. И довольно близко.

— А вот это уже интересно… — протянул Саша. — Надо бы проверить откуда. Крис, добавь в приоритет связь Рыбьёшка и Прусаковского… И да, Асенька… мне даже немного жаль, что тебя сегодня не пришлось спасать.

Меня в буквальном смысле обдало жаром.

— Ворвался бы во вражеский замок как герой из рыцарского романа и победил дракона? — проворковала я, вспоминая совет Скрепки. Может, и правда пора уже испытать новое тело в деле?

— И вынес бы на руках, оставляя за спиной руины, — засмеялся Саша.

— Оставь замок в покое, им и так уже занимаются наши верные мастера хаоса. Руины неминуемы!

— Действительно. Зачем отвлекаться на замок, когда есть такая принцесса. Кстати, мы с Крис уже начали проверять нашего злодейского злодея и нашли интересные фотографии.

— Если с женщинами, то не интересно, — надулась я от такого перевода темы.

— С женщинами, но не теми, про которых ты думаешь.

— Надеюсь, это не что-то подсудное.

— Нет. Лови файлики.

Я открыла присланные картинки. Снимки были из разряда «Как круто мы тусили». Но Саша прав — фотографии действительно интересные хотя бы потому, что на них, кроме самого Прусаковского, то вместе, то порознь фигурировали Клина, оба Усмановы и… Ирочка. Причём зачастую в обнимку с Прусаковским. Нет, никакой пошлости, но явно знакомство у них не шапочное.

— И ни одной фотки с Рыбьёшком, — задумчиво протянула я.

— Мы ищем ещё. Это из более-менее свободного доступа.

— Более-менее?

— Угу… Асенька… — и вновь эти бархатные интонации, и вновь все мысли куда-то не туда.

— Д-да…

— Повернись к дороге.

Я послушалась. И буквально через мгновение рядом со мной остановился аэрокар, и меня затянули в него…

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

М-да… затянули.

Этот мерзавец и затянул. Обнял, словно закутав в свои объятия и тут же поцеловал. Не так невинно, как в тот единственный раз, а так, как давно мечталось. Крепко, страстно, так, что не обнять и не ответить было совершенно невозможно. Впрочем, я и не собиралась отказываться от этакого подарка.

Мы целовались, целовались и никак не могли нацеловаться. Чёрт, да меня в обеих жизнях так не целовали! Я наконец-то запустила руки в его волосы и растрепала их, вместе с «совиными ушами». И наконец-то смогла ощутить, как крепко он обнимает. А вот его навороченный защитный костюм отчаянно мешал. Ничего сквозь него прощупаешь! Возмутительно!

Аэрокар куда-то нёсся. И я искренне надеялась, что В Сашину квартиру, ибо невозможно уже так больше!

Ну и зачем он отрывается от моих губ?

— Асенька… — голос ощущался как ещё одна ласка. — А я сегодня улетаю…

Я даже не сразу поняла его слова, лишь через секунду осознала и тут же уставилась на него возмущённым взглядом. Саша погладил меня по скуле и нерадостно улыбнулся.

— Не мог уехать, не поцеловав тебя.

— К-куда? — прохрипела я, просто раздавленная.

— Хочу перехватить Нечаева на ближайшей планете, — начал оправдываться Саша. — Аркадий отписал ему, что надо встретиться. А тот стал юлить. Мне это не нравится, и я хочу не дать ему возможности смыться, если, конечно, такое есть в его планах. Он сейчас тут недалеко. Поэтому такая срочность. Аркадий тоже уже летит туда.

— А-а… — сказать было нечего. Саша прав. Ему надо лететь. Но блин!..

— Я совсем ненадолго, — он обнял меня, но в этот раз не со страстью, а с нежностью. — Пожалуйста, не переживай. Я вернусь скоро-скоро. И связь там тоже есть. Будем общаться, как все эти дни.

Я уткнулась ему в плечо и тоже обняла.

— Если не вернёшься за неделю, натравлю на тебя Евстигнея.

Саша засмеялся куда-то мне в шею.

— И Иннокентия Геннадича?

— Ага. Взломаю и натравлю.

— Его и взламывать для этого не надо, просто напиши служебку о нарушении протокола безопасности, и вот увидишь, уже наутро он согнёт, скрутит и доставит…

— Меня к тебе!

— Да!

Мы захохотали.

На следующее утро я сидела и разбирала присланные отделом кадров резюме соискателей, когда позвонил Саша.

— По глушилке новости, — без предисловий сообщил он. — Крис сделала анализ параметров того, чем пользуется Рыбьёшек, я закинул это по своим каналам. Так вот, есть две новости, плохая и плохая. Первая в том, что эта штука глушит не только связь, но и запись — и видео, и аудио. То есть мы не можем записать, как он тебе даёт задание обворовать бухов. Вторая — противодействующая система существует, но в свободном доступе её нет. Теоретически можно попробовать выкупить списанное у военных, но нужно понимать, что это А — незаконно, и Б — обалденно дорого.

Я поскрипела зубами.

— А у него-то такая шняга откуда?

— Это очень интересный вопрос, — хмыкнул Саша. — И он у меня в разработке, но, думаю, именно оттуда. Ну или спёр на одной из прошлых работ…

— Ладно, — вздохнула я. — Значит, живём без связи… может, хоть на запись какую-то защиту можно поставить? Я хочу сказать, оно ведь не глушит вообще всю электронику, иначе я бы там навернулась

— Вообще всю — это с собой в кармане не принесёшь, — согласился Саша. — Вообще, интересно, как работает глушилка записи… Глаза-то у тебя видеть не перестают, а уши — слышать, то есть не работает именно фиксация, а не сами датчики…

Скрепыш: А меня спросить не хотите? Всё у Аси работает.

Он вылез со своим сообщением в общий чат, прислав Саше уведомление, и мы дружно перешли туда.

Скрепыш: Ты прав в том, что глушилка должна влиять на датчики, а не на факт записи, а у Аси через датчики только и идёт информация, она же не аналоговая какая-нибудь.

— Но я же не слепну и не глохну от глушилки…

Скрепыш: Именно! Потому что я, можно сказать, от процессора оторвал и поставил в твою пустую голову свой компенсатор, ещё когда мы твои мозги переставляли.

Я подвисла: когда мы переставляли мои мозги, Скрепыш ещё шёл со мной в комплекте, а значит, оторвать ничего от своего процессора не мог… Ну да ладно, если ему так нравится чувствовать своё великодушие…

Саша: Но почему тогда сигнал не проходил, если у Аси уже есть компенсатор?

Скрепыш немного сдулся и даже ссутулился — ну или как ещё понять деформацию его верхней половины?..

Скрепыш: Ну… Он неидеальный. Там можно настроить отправку сигнала о бедствии, но только на короткий номер, а остальное… Честно говоря, он какой-то хитрый, а документации по нему у меня нет, так что настроил, как смог. Я вообще не думал, что это может тебе понадобиться!

Крис: Как это нет документации⁈ А как ты его подключил? Из какого источника драйвер?

Повисла неловкая тишина.

— Видишь ли, Кри-ис, — начала я, но Саша успел раньше.

Саша: У Аси большая часть исходного оборудования или сделана кустарно, или просто ворованная. Ничего удивительного, что документации нет.

Крис отрисовала свой аватар только для того, чтобы показать нам, как она картинно падает в обморок.

Скрепыш: Прости, дорогая, за твой порванный шаблон…

Саша: Ладно, экстренные вызовы — это уже неплохо. Короткий номер есть у Добрыни, можем сделать так, чтобы сразу на меня перекидывало. Я сейчас займусь. но если запись будет работать, то надо этим пользоваться. Если он думает, что запись невозможна, может наговорить чего-нибудь… Да и хотя бы сам факт, что он выдал задание воровать данные у бухглатерии надо зафиксировать.

Наши приготовления оказались весьма кстати — не прошло и получаса с того момента, как Саша организовал мне спасательную линию через своего приятеля, как Рыбьёшек снова вызвал меня всё в ту же лаунж-зону.

Запись я включила ещё на подходе, заприметив на столике знакомый коробок. Когда оставалось метра два до него, все сигналы отвалились, но на экстренном огонёк горел зелёненьким, а запись благополучно велась. Живём!

— Сколько лет, сколько бед, — скрипучим голосом поприветствовал меня Рыбьёшек. — Блудная овечка, так сказать, вернулась в стаю.

— Климент Смарагдович, так денежки-то сами собой в кармане не заводятся, — в тон ему усмехнулась я, садясь в кресло. — Вы же не запрещали помогать ближнему.

— Именно, милочка, именно, ближнего надо что? Отлюбить. Удалось с прошлого раза ещё что-нибудь достать?

— Не могу же я каждый день туда ходить, заподозрят!

— Тоже верно, — вздохнул гендир и засунул два длинных узловатых пальца в нагрудный карман. — Есть у меня для вас, Ася, таблетка. От жадности, — он беззвучно захихикал, выглядело стремновато. — Не от вашей, не беспокойтесь.

С этими словами он достал… и правда таблетку. Правда, не такую, которую глотают, а такую, как маленькая батарейка.

— Проверил я работу нашей бухгалтерии, — продолжил он, — и остался недоволен. Косячат только в строку! Пришлось за ними подметать, вот так-то, как будто мне делать больше нечего. Тут вот пометённое.

С этими словами он положил таблетку на стол и пододвинул ко мне, глядя в сторону. Я сцапала кругляш и зажала в руке, но так, чтобы краешек был виден. Взгляда я с него не сводила — чтобы запись шла без перерыва, и потом можно было доказать, что содержимое таблетки именно таково, каково оно есть и больше никаково.

— И что мне с этим сделать? — спросила я, тоже для записи.

Рыбьёшек странно на меня покосился.

— А то вы, милочка, не понимаете. Апдейт надо бухгалтерии сделать, вот этими самыми данными, как на смеху. Чтобы петух носа не подточил, так сказать.

— Поняла вас, — кивнула я. — Что-нибудь ещё?

— Идите уж с божьей помощью, — отмахнулся он.

И я пошла — всё так же, не отрывая взгляда от флешки.

Самым сложным оказалось войти к себе в кубик, не отведя взгляда от флешки. Саша, связь с которым восстановилась, стоило мне покинуть зону глушилки, сразу сказал, чтобы я не пыталась считать информацию сама — и зафиксировать будет труднее, и мало ли, вдруг наш мастер художественного слова туда червя подсадил.

Конечно, на входе в отдел меня сразу атаковали аж трое подчинённых, не готовых к мысли, что я занята. Вот никогда не надо, а именно сегодня надо.

— Позже! — рявкнула я и наконец скрылась в кубике, затемнив стены. Рабочий кьюбер было не жалко, там ничего важного нет, так что я сразу положила таблетку на шайбочку и перевела взгляд на экран, фиксируя, что флешка открылась. Там и правда был единственный файл — саморазворачивающийся фрагмент бухгалтерской базы. Я развернула его в безопасном виртуальном пространстве, добавила туда ту базу, что сама скопировала в бухгалтерии и тут же дала доступ нашим искинам для анализа.

Я не отрывала взгляда от экрана по мере того, как Скрепка и Крис выделяли цветом то одну ячейку, то другую, показывая отличия.

— Ты что-нибудь понимаешь? — спросила я у саши, следя за ходом сравнения. Я видела только какие-то крошечные изменения: премиальный фонд урезан на полпроцента, соцпакет — на четверть процента, обучение персонала — на три десятых, расходники для техподдержки — на полтора. Вернее, даже не урезан. Эти проценты отковыряны от общего тела траты на какие-то «мелкие операционные задачи».

Скрепыш развернул детали: в согласии с приказом 123, по постановлению 44 от такого-то такого-то, в ответ на заявку 38756 и так далее. Каждое отчисление — копеечное. Тут Крис как раз закончила всё сличать и вывела итоговую сумму.

Я присвистнула. Со всех микроотчислений набегало почти шестьсот тысяч килосов, то есть двадцать моих зарплат и, наверное, около десяти — Рыбьёшка. И куда и зачем он это всё направил?

Скрепыш вывел на экран список реквизитов, на которые предлагалось оплачивать «мелкие операционные задачи». Сразу стало ясно, что всего использовано три юрлица, и все — очевиднейшие рога и копыта.

— Однодневки? — спросила я.

— Хуже, — ответил Саша, которому не нужно было держать взгляд на базе, а потому он мог читать подробные выкладки искинов в чате. — Две из них ликвидированы полгода назад. Третья — действующая, зарегистрирована на пенсионерку из Намтара. Интересно будет проследить платежи с этих счетов. Подключу Добрыню. Думаю, что рано или поздно след приведёт к Рыбьёшку.

Я остановила запись. Всё, что требовалось зафиксировать, на ней уже появилось, дальше дело за финансовым следом.

Шестьсот тысяч! И это только за квартал. Сволочь, это ж сколько биоэластеновых тушек можно было бы накупить за год! Это ж можно было бы отдел разработки создать! А кста-ати…

— Слушайте, — медленно произнесла я, глядя на схемку с юрлицами, — а что если мы его правки… перенаправим?

— Куда? — хором спросили Саша, Крис и Скрепка.

— На отдел разработки.

В чате повисла тишина. Скрепка отрисовал в своей прозрачной голове крутящиеся шестерёнки.

— То есть ты хочешь сказать, — Саша медленно укладывал мою мысль в свой шаблон, — что Рыбьёшек якобы сам решил создать отдел разработки…

— И выделил на него средства! — добавила я.

— И о том есть документальное свидетельство, — продолжил Саша. — А отчёт акционерам на носу.

— А по созданию отдела ничего ещё не сделано, хотя деньги выплачены всяким рогам и копытам неизвестно, за что…

— Саму базу не трогаем, — решил Саша. — Чтобы след не потерялся и чтобы в суде можно было предъявить. А вот постановления и заявки, на которые стоят ссылки, можно заменить…

Скрепыш: Задним числом, чтобы не подкопались. Займусь немедленно, они же на общем сервере!

— Тогда за работу.

И они заработали. Я прихлёбывала ромашковый чай, наблюдая, как на моём внутреннем экране разворачивается спецоперация. Скрепка менял приказы — перед глазами пестрели формулировки: «целевое финансирование», «создание подразделения», «рекрутинг».

Через сорок минут всё было готово.

— Теперь, — подытожил Саша, — отчёт акционерам будет выглядеть, как блокбастер в жанре экшен. Рыбьёшка спросят, где отдел, а он — какой отдел? А ему — тогда где шестьсот тыщ, а он — какие шестьсот тыщ?

— И он сядет, — закончила я.

— Дай пятюню!

Хлопать друг друга по ладошкам в формате видеозвонка было непростой задачей, но мы справились.

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

После разговора с Нагибко Климент Смарагдович Рыбьёшек зашёл в лифт и поехал на свой этаж. Больше в лифте никого не было, и он расслабился, насвистывая какую-то задорную песенку. Всё так удачно складывалось… Только что-то икота разобрала не вовремя, так что свист пришлось прекратить.

Лифт остановился, и Рыбьёшек вышел в пустынный коридор. В этом не было ничего необычного — на его этаже редко когда кто-то появлялся без вызова. Гендир шёл вдоль стены, отделанной под кирпич, и гулко икал. Эхо разносилось по всему этажу.

Внезапно от стены отделилась кирпичная фигура и встала поперёк пути. Рыбьёшек остановился в озадаченности.

— Отдел безопасности интересуется, — электронным голосом сказала фигура, — куда это вы ходили?

Климент Смарагдович наконец узнал древнего ЧОРа из загнувшейся СБ.

— В весёлый клуб «Не твоё дело», — буркнул он. — Уйди с дороги.

Вместо того, чтобы послушаться, робот вдруг засмеялся — таким раздельным, обстоятельным злодейским смехом. За спиной Рыбьёшка с грохотом закрылась дверь в лифтовой холл. Стало как-то неуютно.

— Подозрительный вы тип, — проскрипел ЧОР. — Вот бы вас на полиграфе разложить…

Рыбьёшек понял, что с него хватит бунта машин и вызвал новых безопасников. К счастью, сигнал прошёл без помех.

— А ну признавайся! — грохнул ЧОР, едва Рыбьёшек успел отправить сообщение. — Это ты скупил весь кубический борщ в столовой⁈

— На что он мне, в кубики играть⁈ — фыркнул Климент Смарагдович.

— Строить крепость из национального достояния! — выдал робот. — Я всё-ё про тебя знаю, я во внешней разведке работал ещё когда таких, как ты, на допросе можно было разбирать…

Рыбьёшку стало не по себе.

К счастью, на лестнице затопали безопасники, и вскоре двери открылись, робота обесточили и увезли на склад.

Климент Смарагдович дошёл до своего кабинета и вызвал на личном вижулике кого-то с никнеймом «ФИО или Псевдоним».

— А вы не знаете,, — бормотал он спустя пару минут, — зачем мы на «ЭкзоТех» закупили робота из внешней разведки? Это же бред!

— Мы не закупали, — ответил ему изменённый голос собеседника.

— Но он есть!

— А это возможно, — согласился кто-то.

Климент Смарагдович вздохнул.

— Главное в процессе саботажа компании не саботировать самих себя…

«Как развалить отдел и остаться в белом?»

Фраза вывалилась на меня, когда я тыкала вилкой в белый шарик на своей тарелке, пытаясь вспомнить, что я такое разогревала на обед. Встречу с Рыбьёшком следовало закусить плотно. Творог или яичницу? Или, может, это что-то мясное? Не сразу, но я сообразила, что сия сентенция — это уведомление о новостях. Скрепыш недавно настроил мне сбор всех публикаций, где упоминается «ЭкзоТех» или кто-то из его руководителей. Я осторожно подхватила вилкой шарик и положила-таки его в рот. Нет, кажется, это каша. Вот и верь после этого внешнему виду…

Одновременно с этой мыслью я открыла публикацию и уставилась на черногривого молодящегося типа с нахальным взглядом и миллионом подписчиков. Ничего так! Судя по подписи, какой-то психолог, некий Корнелий Брянский. Имечко-то!

А! Это же тот, которого мы с Сашей в итоге наняли! Ну-ка, ну-ка. Я включила ролик.

Корнелий уставился на меня со всей яростью отпущенного ему актёрского таланта и вопросил: «Знаете, что я ненавижу?»

Мне неудержимо захотелось перекреститься.

«Не знаете? А я скажу!» — пригрозил Брянский.

Может, не надо? — подумала я, но Корнелий остался непреклонен.

«Непрофессиональных злодеев! — заявил он и удивил. — Сегодня мы начинаем цикл роликов, которые озаглавим как „Вредные советы для корпоративных злодеев-неудачников“. Смотрите только, если вам не хватает собственной злобности и умения газлайтить».

— Скреп, ты уже посмотрел ролик? Можешь спойлернуть и сказать, что он не закопал «ЭкзоТех» к чертям? — почти попросила я.

— Смотри сама, тряпка, — хмыкнул мой верный искин вслух и подлил мне чаю. Заботливый, зараза.

«Господа злодеи, — увещевал в камеру Брянский, — не совершайте глупых ошибок — не берите на работу профессионалов! Профессионалы ужасны! Они будут задавать неудобные вопросы! Пытаться сделать свою работу хорошо! Искать — и находить — ваши ошибки! Зачем вам такое несчастье? Не нанимайте их никогда! А если уж сдуру наняли, — Корнелий осуждающе покачал головой, — то назначайте только на те должности, которые никак не относятся к сфере их профессионализма! Берите пример с господина Ошивалова, которого мы с таким интересом недавно слушали как жертву корпоративного давления. Вот человек умеет! Филолога он назначил дизайнером, программиста — продажником, а стажёр общался с клиентами! Учитесь, господа!»

Дальше появились фотографии наших орлов с подписями об образовании и прямоугольники с должностями. Под весёлую музычку от первых потянулись линии ко вторым. Корнелий в уменьшенном виде сбоку изображал что-то вроде ироничного победного танца. И учил: «А непрофессиональные злодеи сделали бы вот так!» И фото с должностями перемешались. Оказывается, действительно людей можно было бы распределить куда толковей. Правда, осталось несколько человек, которых даже Брянский не придумал куда пристроить.

«Ну а с этими что бы сделали непрофессиональные злодеи, спросите вы меня? А я скажу — непрофессиональные злодеи начали бы их учить! В конце концов кто в наше время работает по специальности? — он презрительно пожал плечами. — А вот господин Ошибалов, то есть Ошивалов, жертва корпоративного газлайтинга, как мы все помним, не совершил такой ошибки! Не стал учить новичков. Давайте послушаем, какие задачи выдавал им наш идеальный злодей и поучимся у достойнейших!»

Наши орлы, блея и краснея в камеру, рассказывали про свои первые дни на работе. Даже мне поплохело.

«А знаете, почему особенно хорош такой подход? — радовался Корнелий. — Элементарно! Они же всё провалят! Всё! Всё уронят! И можно будет потом каждый день от души орать „Какие же вы идиоты! Без меня вы даже дышать не умеете!“ Идеально! Ну! Вы получили запуганных козлов с чувством вины и вечным долгом перед вами! Разве это не прелестно? — заглянул Брянский в камеру. — Задумайтесь, господа, и… ждите следующий ролик! Здесь же, в то же время и…»

Дальше шла явно заученная речь про подписки, комментарии и прочее блогерское. Я выдохнула. Агрессивненько, конечно, но вроде бы вполне нам на руку.

Дожевав невкусные белые шарики, я собралась и пошла обратно в офис, искренне надеясь, что остаток дня пройдёт спокойно, но не особенно-то в это веря. После такой-то первой половины.

Интуиция меня, зараза, не подвела: стоило прийти на рабочее место, как мне капнуло сообщение. Я подскочила уже на имени отправителя.

Доброжир!

Как я могла о нём забыть⁈ Он же у орлов сидел! А орлов расформировали! Почему, ну почему я о Лилиане вспомнила, а о Доброжире нет⁈

— Где ты⁈ — если бы я могла орать буквами, я бы это сделала.

Доброжир: Там же, где все последние дни — у продажников.

Я зависла.

Доброжир: Ты же сама подтвердила мой перевод.

Я⁈

— Скрепка, — написала я в нашем личном чате с искином, — я что правда подтвердила, чтобы Доброжир отправился к продажникам?

Скрепыш: Тебе логи прислать?

— Толку с них… Вообще не помню.

Скрепыш: Роботом ты была эффективнее.

— Протестую. Будь я роботом, сидели бы мы оба до сих пор на складе.

Скрепыш: : Не придуривайся. Я говорю о том славном времени, когда ты могла не спать сутками и думала только о работе.

— В то время я не смогла бы так эффективно втереться в доверие к бухгалтерам.

Скрепыш: И целоваться с Сашей.

— Ага, ему тоже понравилось.

И дабы прекратить привычную перепалку, которую мы со Скрепкой могли вести часами, написала Доброжиру:

— И как там дела у продажников?

Доброжир: Саботируют.

— О-о… как интересно. Подробности!

В своей жизни я видела немало бездельничающих продажников. Обычно это с ними случалось, если зарплата не сильно менялась от результатов их работы или если человек отличался исключительной ленью. Некоторым хватало основного оклада. Бывали ещё и случаи, когда план продаж выставлен настолько высокий, что рви жопу — не рви, а выполнить его невозможно. Тогда какой смысл? Что бы там ни говорили коучи, высокие планки не мотивируют, нет.

Однако это же «ЭкзоТех». Здесь всегда можно словить какой-то новый вид идиотизма, и мне не терпелось узнать, с чем именно столкнулись мы сейчас. Я вспомнила недавний разговор с Сашей на тему продаж. Он тоже отметил снижение общего уровня. Совпадение?

Доброжир: Подробности — смотри в файле.

И он отправил мне его.

Мы со Скрепкой его открыли и уставились в здоровенную таблицу. Та-ак, вот тут даты… Даты…

— Это даты чего? — спросила я, тыкая в ячейку.

Доброжир: Указанные даты — это время регистрации входящих клиентских запросов, включая телефонные звонки, электронные письма и текстовые сообщения.

— Ага. То есть это когда клиенты сами связались с продажниками?

Доброжир: Верно. Клиент инициировал контакт самостоятельно. Активный поиск потенциальных покупателей, осуществление холодных звонков или преодоление фильтрации со стороны секретарей не требовались. Для совершения продажи достаточно было обработать заявку и завершить сделку. Однако следует учитывать: лишь незначительная часть запросов имеет чёткую формулировку «Хочу купить артикул X». Типовой паттерн обращения: «Мне нужна вот такая вот штукенция, но я не уверен, что у вас это есть, а если есть, то подходит ли она мне, а если подходит, то устроит ли цена»..

— Понятно, — кивнула я. — Клиента надо дообработать. А вот эти даты дальше — это что?

Доброжир: Последующие даты — это фиксация времени передачи заявки, то есть продажники начинают перекидывать клиента по системе, назначая друг на друга. Никто из них не берет ответственности за эти заявки, и рано или поздно они скапливаются у одного из младших менеджеров. У тех же есть негласный приказ копить подобные задачи до определённого количества, пока заниматься ими будет рентабельно.

— В смысле рентабельно⁈ — снова чуть не закричала я. — Но клиенты же разные! Они долго ждать непонятно чего не будут!

Доброжир: Верно. В неформальной коммуникации продавцы аргументируют это следующим образом: «Времени потратишь как на миллион, а выхлоп в пару тысяч будет. Тебе из них и вовсе пара килосов достанется. Оно тебе надо?»

— По-моему, кто-то зажрался! А мне потом на отдел разработки не хватает!

Доброжир: Ты посмотри на следующий столбец таблицы с заголовком «Реакция».

Я нашла указанную колонку и нажала ссылку в одной из её ячеек. Передо мной появилось, судя по подписи, письмо клиента. Ой… ой…

«Ну так что? Есть-нет? Почему вы не отвечаете? Вы знаете, что вы не одни на рынке?»

Я перепрыгнула в следующую клеточку. Открылось новое сообщение — с датой, отправителем и адресатом. «Что за хамство? Нет товара — так и скажите! На хрена обещать — и ничего не делать⁈»

«Из-за вас я потеряла кучу времени! Не цените ни своё, ни чужое!»

«От компании с такой историей я не ожидал такого игнора».

— Представляю, что творится на сайтах с отзывами, — дальше клацать на клеточки я не стала. И так картина ясна.

Доброжир: Это следующий столбик.

Понимая, что настроение я себе не улучшу, я всё-таки нажала на случайную ячейку в колонке справа.

«Перекидывали меня между менагерами две недели. В итоге ничего не сделали».

«Сотрудники тупые, ничего не знают и не понимают. Спросил про ромбовидные заклёпки для гидмастера, так мне неделю не могли ответить».

«Хотел заказать пару ящиков РП-352 на вентиляцию для своей ласточки. Так сказали, что продают только тоннами. На хрена мне тонну-то? На сайте написано — продажа от одной штуки!»

Я раздражённо матюкнулась. Даже орлы приносили меньше вреда.

Доброжир: Мной предпринимались попытки компенсировать данные действия при обработке запросов. Однако мои разрешения недостаточны для полноценного вмешательства в операционные процессы. Запрашиваю дальнейшие инструкции, Ася.

Ещё бы! Доброжир — искин, не человек. Они могут продать или купить что-то только при наличии соответствующих прав и ограничений. И то, человек должен подтверждать финальный этап.

— А ты доводил продажу до конца? — поинтересовалась я.

Доброжир: Мне отказано в проведении финальной стадии транзакции Типа не лезь, тупая железяка.

— Я их убью.

Доброжир: Не надо, это запрещено местным уголовным кодексом, а без тебя функционировать всем нам будет очень сложно.

— Ты ж моя лапочка, — тут же умилилась я и мгновенно преисполнилась злодейских планов. — Золотко, значит так, продолжай всё фиксировать. Твоя задача на ближайшее время — найти как можно больше косяков.

Доброжир: Усёк.

А потом мы их представим Сашиному боссу, и если он ничего не сделает… Тут я задумалась… Даже уволиться не могу. Как я всех тут брошу? В общем, придумаю, как на всех управу найти! Никто не уйдёт неуправленный!

— Александра Игоревна, только вас ждём, — заглянула в мой кубик Лёля, щеголяя сегодня попугайными крыльями в стиле вырви глаз.

Я не сразу сообразила, куда меня ждут. Потом вспомнила про прощальный ужин, устраиваемый Жижалой, и мысленно застонала. Это ж сколько сейчас польётся дерьма…

Жижала выбрал для мероприятия буфет на нашем же этаже, в котором обычно никакой вкусной еды не продавалось. По крайней мере, точно не для меня. Однако в этот раз то ли они постарались, то ли привезли откуда-то, но разнообразные угощения выглядели вполне пристойно.

— Комсдарыня Нагибко, — позвал Жижала от самого первого из поставленных в один ряд столов, — вам сюда.

Яду он там, что ли, насыпал? Идти под взглядами разлюбезных подчинённых не хотелось, но выбора мне не оставили. Чем ближе становилась сияющая морда Жижалы, тем кислее мне делалось. Особенно когда он эффектно развернул ко мне несколько небольших коробок, в которых оказались блюда молекулярной кухни. Он что, пытается показать мне, какого бесценного сотрудника и просто хорошего человека я уволила? Ну-ну, наивный.

Я грациозно уселась на стул, улыбнулась виновнику торжества своей самой хищной улыбкой и приказала:

— А налейте-ка мне шампанского, господа. Думаю, в такой день можно!

Пить я его, разумеется, не собираюсь, но на этакие «добрые» жесты надо отвечать не менее эффектными. Тем более Глаша умеет незаметно подменять бокалы. Где только научилась? И для чего её этому учили?

Я повертела головой в разные стороны и поймала несколько осуждающих взглядов от сотрудников. И как люди с такой отрицательной харизмой, как у Жижалы, вербуют себе союзников? Зато вон Динара втихаря улыбается.

Вытерпев некоторое время, народ начал перемещаться по буфету, сбиваясь в разнообразные группы, и стало веселей. В какой-то момент ко мне подсел Выгорелкин и тихо шепнул:

— У вас сегодня праздник, наконец-то избавитесь от него.

— У нас. У нас сегодня праздник, — с улыбкой поправила я, и мы чокнулись бокалами.

Спустя минут десять я обнаружила рядом с собой ещё и Лёлю, Динару, Горбушкина и некоторых других. В первую очередь, тех, кто получил апгрейд оборудования, но и просто адекватных.

— А как идёт поиск человека на замену?.. — Валов кивнул в сторону Жижалы.

Я поколебалась, но открыла виртуальный экран с вижулика и показала резюме, которые Колумбиха уже начала присылать мне.

Выгорелкин тыкнул в одно из них и прокомментировал:

— С этим я работал на одном проекте, он всё врёт, он никогда не был там ИО начальника.

Блин, ещё один Жижала.

— А этого знаете? — я показала на резюме, которое меня заинтересовало.

— Не отличит вижулик от кьюбера, — пробурчал Валов.

— Вот эта девочка ничего, — робко указала на одно из имён Лёля. — Но мне кажется, не на сеньора.

Мы сидели и обсуждали кандидатов. А на Жижале висла уже напившаяся Носкова и рассказывала, что ей нужен молодой парень, голодный, с горящими глазами и полным отсутствием остеохондроза, не погрязший в графиках, отчётности и совещаниях, и что она заслуживает романтики, глупостей и приключений. Но он, милый Нестор, не может ей этого дать. Тоже.

Скрепыш: Я тебе архив выслал. Это досье на твоего ухажёра.

Я крутилась перед зеркалом, примеряя новую юбку — зелёную, яркую, узкую, на широком поясе и до колена. Раньше мне о такой только мечтать оставалось. И вот я в ней! Сидит как влитая. Ножки стройные, попа аккуратная. Хороша! Ещё бы, столько денег в это всё вбухано — что в юбку, что в попу в частности, что в тушку в целом.

— А? — отвлекаться на какие-то дела не хотелось. Могут быть у девушки минутки радости? Сейчас ещё рубашечку белую накину, рукава подверну, пуговички верхние расстегну. Или сначала топик, чтобы можно было распахнуть её вовсе? А топик обтягивающий…

Скрепыш: Да за что мне это? Ась, ты знаешь, что Клаву выбрали старшей по подъезду?

— Что⁈ — поразилась я до глубины души.

Скрепыш: О, очнулась. Так что досье на ухажёра будешь смотреть?

До меня не сразу, но дошло.

— На Сашу, что ли⁈ — поразилась я.

Херакл закатил глаза и даже у виска пальцем покрутил.

Скрепыш: Про Сашу мы и так всё знаем. Про Прусаковского! Всё, что могли, нарыли. Сама изучишь или тебе краткие выводы озвучить?

Может, мне не идти на работу сегодня? Погуляю, город посмотрю, бабл-ти какой-нибудь выпью или что тут есть из новомодных напитков? Каблучки, сумочка… Волосы ещё уложить. Краситься или нет?.. М-м… Я взялась за помаду и замерла. Нет, так дело не пойдёт. Сначала дело, потом гулять. Эх… Но потом точно гулять! Я всё-таки подкрасила губы и вышла из дома.

— Давай сначала краткие выводы, а потом я и сама почитаю, — переключилась я на чат. — Только пропусти всякие учился-женился и сразу переходи к тому, что связано с «ЭкзоТехом».

Скрепыш: Если вкратце, мы не нашли ничего по поводу знакомства Прусаковского с Рыбьёшком.

— Но они знакомы! — возмутилась я. — Уверена, меня пустили покопаться в их системе только после того, как золотожопик разузнал про меня у Рыбьёшка! Иначе такую беспечность не объяснить. Дураками они не кажутся.

Скрепыш: Я знаю, поэтому мы продолжаем. У меня даже возникла мысль, что он, Рыбьёшек в смысле, сменил фамилию. Проверяем сейчас через Сашины контакты. Зато нашли много интересного про Прусаковского ещё. Помнишь фотки с Ирочкой?

— Ну да, тусовки всякие. Но я посмотрела её фотки по соцсетям. У неё много таких — то вечеринка, то конференция, то приём какой-то. Она с половиной планеты на всяких мероприятиях пересекалась. А сфера у нас узкая. Тут рано или поздно со многими знакомишься. Сфотографировать же на тусовке могут с любым.

Скрепыш: Отлично понимаю. У тебя вон после корпоратива фотки чуть ли не в обнимку с Жижалой.

Я поморщилась. Он тогда действительно приобнял меня, когда для групповой фотки позировали.

— Не напоминай.

Скрепыш: : Молчу. Да и фотка отстой. У тебя там такое выражение лицаааа…

— С одной стороны — Жижала, с другой — Кабанятко, пусть и слегка вымытый.

Скрепыш: Ага, я так и понял. В общем, возвращаемся к ещё менее приятной теме, а именно Прусаковскому и Ирочке. Мы с Крис перерыли всё. Где-то они должны были познакомиться. И нашли!

— Жги.

Скрепыш: Они вместе проходили какое-то очень элитное, интенсивное обучение длиной в два месяца. Что-то очень крутое с упором на практику, с маститыми преподами прям из индустрии и разными новомодными методиками. Даже экзамены пришлось сдавать, чтобы туда взяли. И по завершении тоже.

— Ого, — впечатлилась я. — И прям такое оно из себя хорошее допобразование?

Скрепыш: Очень хвалят. Но самое главное, проходило оно на соседней планете, там и жили, как ты понимаешь. Группа всего человек семь была, все плотно общались. Было много групповых проектов.

— Думаешь, там Ирочка стала любовницей Прусаковского? — не знаю, почему, но мне стало неприятно.

Скрепыш: Понятия не имею. Но я сравнил даты. И получилось, что перед этой учёбой как раз слуился тот период, когда Ермолаевы перестали между собой Глашу гонять. Есть ещё ряд косвенных признаков, что именно тогда они рассорились.

На улице светило солнышко, пока ещё нежное и радующее. Ветерок осторожно касался кожи и волос. Листва аллей между жилыми корпусами рисовала фигурные тени на земле, а я думала о том, что в какой-то момент между Николой и Ирочкой что-то произошло. А, может, просто накопилось столько, что в один недобрый день прорвало как плотину. Они перестали общаться через малышку Глашу и отсылать друг другу мелкие подарочки с записками. Никола так вообще не смог на неё смотреть и убрал в шкаф. А Ирочка умотала на другую планету, чтобы погрузиться в учёбу. И там встретила Прусаковского.

Может, между ними возник роман? Или они стали друзьями? Не знаю, но у него имелось время и возможности для её обработки. Или всё было не так? Может, Ирочка просто сорвалась к любовнику, еле прикрыв это учёбой? Или это Никола отправил её как связного договариваться о какой-то мутной схеме?

Я, как, уверена, и весь «ЭкзоТех», не верила, что эти двое больше не любят друг друга. Слишком уж яростно они цапались. Да и развод всё тянулся и тянулся. Так может, он и вовсе ширма?

— Скреп, пусть Фантомчик шуршит вокруг Ирочки. Вдруг что-то найдёт. Кстати, есть от него новости?

Искин надулся от гордости.

Скрепыш: Полно. Он даже нашёл переписку с Телегиным!

— С Телегиным? А он-то тут при чём?

Скрепыш: Разговор неизвестного аккаунта с Телегиным о той диверсии, которую мы так удачно заменили днём уву.

У меня упала челюсть и сумочка.

— И ты молчишь⁈ Мозги мне этим Прусаком паришь!

Скрепыш: Спокойно, Ася! Люди смотрят.

Я оглянулась. М-да, орать после улицы на сопровождающего робота — так себе идея. Впрочем, тут и не такое видели. ЧОРы и МАРы регулярно бесят. Может, поэтому Клаву выбрали старшей по подъезду?

— Так что с Телегиным и этим неизвестным вредителем? — подобрав сумочку, я вновь вернулась к прогулке и чату.

Скрепыш: Пока только факт. Кто писал, откуда — неизвестно.

— Хрять! Но всё же перешли мне. Может, придёт какая мысль. И пусть Фантомчик ищет всё, что связано с Ирочкой. Я понимаю, что связывается она с сообщниками, ежели такие действительно имеются, не по рабочей почте, но мало ли, что может ему попасться.

Искин нахально козырнул и отправился в чат флиртовать с Крис. Мне же пришло уведомление: «Пользователь Клава выбран старшей по дому».

На работу я всё-таки пришла, несмотря на то, что погода с утра так и манила прогулять. Ответственная, блин. Но развязка была так близко, некогда отвлекаться на всякую гормональную чушь!

Скрепыш: Фантомчик кое-что нарыл.

О, вот и вознаграждение за проявленную стойкость!

— Рассказывай.

Скрепыш вывел мне на внутренний экран какой-то код, который тут же моргнул и превратился в корпоративный календарь. Пестрели цветные блоки, и я не понимала, на что смотреть, так что Скрепыш сжалился и приглушил всё лишнее. Остались две повторяющиеся встречи в неделю — «Психолог Новожилова».

— Это чьи?

Скрепыш: Вынуто с кьюбера ассистента Ермолаевой, но календарь встреч самой Ирочки.

Я быстро прокрутила календарь туда-сюда. Записи начались примерно тогда же, когда, по нашим предположениям, Ирочка и Никола окончательно разругались. Сначала сеансы шли часто, потом реже, но не прекращались вовсе. Психолог явно стал частью её жизни.

— Как думаешь, в нынешнем времени и месте психологи очень тщательно блюдут конфиденциальность пациентов?

Скрепыш: Думаю, что всегда можно подобрать отмычку, хе-хе!

И сам изогнулся по форме бородки ключа.

Я переслала полученную информацию Саше.

Саша: А ты времени не теряешь!

— Это Скрепка. Твои-то успехи как?

Саша: Да вот, наконец еду ловить Нечаева за причиндалы.

Я хотела ответить, но тут Херакл подпрыгнул. В ту же секунду Скрепыш у меня в чате выдал сообщение из букв «А» в восемь строк, а его анимированное изображение запрыгало по экрану, отскакивая от краёв.

— ЧТО ЗА НАХРЕН?!! — не выдержала я.

Скрепыш: Я нашёл! НАШЁЛ!!!

— Что ты нашёл, боже мой? Скрепка, не кричи!

Скрепыш: Переписка Телегина! С неизвестным! Там никаких следов пользователя! А я нашёл! Я знаю, кто это!!!

— И кто же?

Искин наконец перестал изображать каучуковый мячик и несколько раз раздулся и сдулся, изображая глубокие вдохи.

Скрепыш: Сейчас объясню. Короче, мессенджер, в котором велась переписка, автоматически подгружает стикерпаки, имеющиеся на устройстве, даже если пользователь зашёл под другим логином. Кто бы ни писал Телегину, на его устройстве имелся премиальный платный набор стикеров. Я проанализировал файл изображения одного из них — и знаешь, что?

— Что? — я подалась вперёд, хотя он всё равно находился в виртуальном пространстве.

На экране появилась прибабахнутая чайка, которая по очереди всматривалась в меня то одни, то другим глазом. Глаз при этом выпучивался, как будто она смотрела в увеличительное стекло, а вокруг чайки проступали надписи «Где? Где? Где?».

Скрепыш увеличил стикер, пока тот не расплылся, и на его месте появился код — я видала такой, когда случайно пыталась открыть изображение как текст. И в первом же абзаце Скрепыш выделил строку метаданных:

Client ID=«yermolayeva_in»

Ермолаева!!!

Я медленно выдохнула. Значит, это правда. Именно она — человек, дававший задания Телегину. Именно она просила его шпионить за Сашей. Именно она саботировала закупки.

— Вот тебе и Ирочка, — пробормотала я.

Зазвонил вижулик — Саша. Голос у него был ехидно-довольный.

— Твой психолог, Новожилова. Угадай, кто её муж?

— Ну⁈

Если он сейчас скажет «Ермолаев»… Хотя нет, они же не развелись ещё… Тогда — Рыбьёшек? Или…

— Викентий Матвеевич Прусаковский.

Я впечатала ладонь в лицо. Этот же ещё!!!

То есть Ирочка посралась с мужем. Пошла к психологу. Та вывела её на Прусаковского, который… что? Познакомил её с Рыбьёшком? Или пригласил на тот курс… Или это Новожилова пригласила её на курс, а там уже были и Рыбьёшек, и Клина, и Усманов…Или она сбежала на эту учёбу, а там ей сосватали эту психологиню, стопудово играющую за команду Прусаковского?..

Я всё ещё переваривала эту информацию, когда в вижулике заговорил механический голос:

Параллельный вызов. Принять?

— Ась, я пойду, — тут же сказал Саша, и вместо него на связь вышла Колумбиха. Ещё Жижал на сайтах с вакансиями нашла?

— Деточка, — раздался в вижулике голос Колумбихи, и звучал он так, что у меня несуществующие волоски на шее зашевелились и захотелось проверить, не вернулась ли Нагибко требовать обратно свою личность, — зайдите-ка ко мне. Есть кое-что любопытное.

Стоит ли говорить, что в кадры я вбежала, как ошпаренная.

В кабинете Андрианы Альбертовны царил ремонтный хаос. Столы были сдвинуты к одной стене, стулья громоздились друг на друге, а на подоконнике сиротливо притулился Капитан в накрытой клетке. Посередине же комнаты, на освобождённом пространстве, стояла Очень Пыльная тумбочка. Старая, с отклеившейся ламинацией, с облезлой ручкой.

Кажется, запахло аналоговыми носителями… Может, это и не про Нагибко? Ну пожалуйста, давайте не про Нагибко…

— Перестановку затеяли? — спросила я неверным голосом, имитируя беспечность.

— Да вот, нам, оказывается, в этом квартале ремонт полагается — отозвалась Колумбиха. — Из бухгалтерии пригрозили, что если не сделаем сейчас, на следующий уже бюджет не дадут. И вот, полюбуйтесь, что нашли. Столом была задвинута в углу, мы и не знали, что она там есть.

Она кивнула на тумбочку, и я, присев на корточки, открыла дверцу. Внутри лежали папки — старые, чуть пыльные, напиханные как будто в спешке. Я вытащила одну, открыла…

Приказы о кадровых перестановках двухлетней давности. Я пробежалась глазами по строчкам, и мои пальцы замерли на знакомой фамилии.

— Это приказ об увольнении руководителя отдела кадров, — медленно произнесла я. — Изольды Ивановны. — Я подцепила уголок и посмотрела на следующий документ. — А это приказ о назначении Усманова.

Колумбиха молчала. Я подняла на неё взгляд — она стояла, сложив руки на груди, и смотрела на меня. Очень выразительно. Очень многозначительно.

Я снова опустила глаза в документ. Под ним стояла подпись… Николы Ермолаева.

Разговаривая с Асей, Саша бродил по площадке для конференций, заглядывая то на одну презентацию, то на другую, то в зону кофе-брейков, то к столам с раздаточными материалами. Нечаева нигде не было.

Саша злился и жевал губы. Он специально приехал сюда ловить этого паразита, а тот опять ускользнул! Ну ладно в конторе ты не бываешь, потому что ездишь по конференциям, но на конференции-то где⁈

Устав от разглядывания бесконечно сменяющихся лиц, Саша плюнул и пошёл в бар при отеле, чтобы что-нибудь съесть. Билет на конференцию-то он купил, хоть и не совсем законно, но законно это надо было делать два месяца назад. А вот талончик на обед в ресторане при площадке раздобыть не удалось, так что питаться приходилось в баре какими-то чипсами во фритюре. Как назло, ни одной приличной кормильни на этой станции не было, а Саша не настолько переживал за свою диету, чтобы лететь куда-то ещё.

По пути в бар он как раз раздобыл Асе сведения про психолога Ермолаевой и собирался обдумать, как это вписывается в общую картину, но тут вдруг увидел его!

Нечаева!

Сидел, гад, за барной стойкой, и втыкал в вижулик, как ни в чём не бывало! Скинув Асю, Рогозин рванул к нему.

Исходно у него было разработано несколько стратегий, как вывести Нечаева на разговор, но после сегодняшних мытарств сил на все эти политесы и игры уже не было, поэтому он просто сел на соседний барный стул и заговорил:

— Афанасий Валерианович, здравствуйте, моё имя Виссарион Рогозин, и я хотел бы поговорить с вами про «ЭкзоТех».

Нечаева Саша уже видел разок — в день своего увольнения. Тот выглядел довольно приметно: субтильный, в идеально сидящем тёмном костюме с лиловой побежалостью, в пику моде он носил удлинённую стрижку, которая неплохо смотрелась на волнистых волосах, аккуратную бороду с элегантной проседью и очки-хамелеоны. Впрочем, может, и не хамелеоны, потому что в баре было довольно темно, а очки не просветлели.

— Вы хотите узнать про наш ассортимент, возможности сотрудничества или благотворительную деятельность? — бархатным баритоном спросил Нечаев.

Хм, интересно, может ли быть так, что Нечаев Рогозина не запомнил? Если да, то отчего бы этим не воспользоваться!

Рогозин активировал экран вижулика так, чтобы он стал виден собеседнику, и вывел на него свой уже недействительный пропуск с подредактированными датами.

— Я кризисный менеджер, нанятый одним из акционеров, чтобы понять, что творится в компании. Буду рад послушать всё, что вы можете мне рассказать.

Нечаев вздёрнул один уголок чётко очерченных губ, и Саша подумал, что хорошо, что Ася сейчас занята и не претендует на то, чтобы смотреть его глазами. Этот хлыщ точно привлёк бы её внимание.

— Были кризисным менеджером, — произнёс Афанасий. — Насколько я помню, вас не так давно разжаловали.

Саша тоже многозначительно улыбнулся. Помнит, значит. Что ж…

— Это как операционного директора меня разжаловали, — размеренно произнёс он. — А как кризисный менеджер я живее всех живых.

Нечаев приподнял голову, обозначая, что осознал.

— Рад за вас. Однако не знаю, что имею право вам рассказать в свете вашего условного отношения к компании.

— К которой? — ухмыльнулся Саша. Всё же он сделал домашнюю работу прежде чем идти на встречу. — По моим данным у вас есть контракты как минимум с тремя компаниями, которые вы поочерёдно представляете на этих конференциях. Стоит ли мне рассказать об этом нанявшему меня акционеру?

Нечаев поджал губы.

— «ЭкзоТех» совершенно не страдает от того, что на непрофильных для него конференциях я беру небольшие… побочные проекты.

— Вот так я Аркадию Петровичу и передам.

Какое-то время они мерялись взглядами. Потом Афанасий вздохнул.

— Хорошо, я вас понял. Но я мало что могу сказать о внутренних процессах. Как видите, моя функция заключается в том, чтобы представлять компанию на конференциях…

— И в барах, — перебил его Рогозин. Он проголодался и устал, а тут этот франт ему пыль в глаза пускает. — Что-то я за весь день по конференц-залам вас ни разу не заметил.

Нечаев томно вздохнул и, кажется, закатил глаза под своими тёмными очками, а потом тоже активировал экран флагманского вижулика. На нём Саша увидел мозаику из видеостримов — ровно по числу конференц-залов на площадке плюс пара ракурсов зоны кофе-брейков и зачем-то гардероб.

— Это с камер? — удивился Саша.

— Это с дронов, — внезапно шёпотом ответил Нечаев, пригнувшись ближе, и тут же свернул экран. — Моя специализация, комсдарь Рогозин, заключается в том, что я профессионально посещаю конференции. Я давно выработал метод работы. Невозможно раз за разом слушать одни и те же доклады с переставленными искином словами, и толку от этого нет. Поэтому я всё записываю, а потом обрабатываю своим уникальным модулем, чтобы вычленить новое. Скажу вам, промывать речной песок в поисках золота — гораздо продуктивнее.

— Но почему вы шепчете?

— Потому что это, естественно, запрещено, — внезапно хищно улыбнулся Нечаев. — Весь смысл конференций в привилегированности. Компании выкладывают немалые деньги за то, чтобы послать сюда своих сотрудников. Именно в таких местах новости появляются раньше всего, здесь же куются самые важные альянсы. На большинство этих мероприятий нельзя попасть просто с улицы, нужно регистрироваться и получить одобрение. А его получают на основании истории посещений. Но на всё подряд ходить тоже нельзя — нужно понимать, какие именно конференции проложат тебе путь к более полезным, а какие, наоборот, закроют определённые двери. Это как игра в шахматы.

Саша слушал и думал, разводят его или всё и правда так серьёзно. Сам он получил билет через одного знакомого, и тот вроде не говорил, что это сложно, но и бабла состриг прилично. Как знать…

— Если бы доступ к материалам конференций был свободным, — продолжал Нечаев, — многие из них уже утратили бы свой престиж. Ведь, как я уже сказал, ничего эпохального на них обычно не рассказывают. Пузырь бы лопнул. Конференции — это про чувство причастности, про атмосферу, про элитарность. Поэтому запись строго запрещена, ведь на записи остались бы голые презентации, и стало бы ясно, что они в большинстве своём совершенно неинформативны.

В этот момент к ним подошёл бариста и поставил перед Нечаевым большой стеклянный бокал с ручкой, как у чашки, двумя трубочками, зонтиком и чем-то вбзитым и размазанным по стенкам внутри.

— Матча-эспрессо с адаптогенами, куркумой, сублимированной ашвагандой и пенкой из ферментированного винограда, — огласил он. — А вам, комсдарь?

Саша заполошно бросил взгляд в меню и понял, что быстро ничего не прочитает.

— Капучино?..

— Кето-капучино с чагой на кедровом молоке с морским коллагеном? — уточнил бариста.

— Э-э, да, — выдавил Саша, соображая, как коллаген может быть морским.

— Вам с рисовой пенкой или кунжутной? — уточнил невозмутимый молодой человек.

— На ваш выбор, — решил Саша и демонстративно повернулся к Нечаеву.

— Но ведь конференции — это не только про получение информации. Нужно и, как говорится, лицом посветить.

— Конечно, — благостно улыбнулся Афанасий. — Свечение лицом у меня запланировано, — он сверкнул очками, наверняка подглядывая в вижулик, — через сорок минут во время большого кофе-брейка. После этого на докладе про инновации в межзвёздных коммуникациях мне нужно будет задать один умный вопрос, а потом на докладе о вызовах логистики — два провокационных. После этого можно будет отдохнуть до ужина, а вот после ужина начнётся главная сессия нетворкинга. Для выполнения месячного плана потребуется выпить с… четырнадцатью топ-менеджерами. Опять жирным объедаться, ужас, но что поделаешь, издержки профессии…

Саша подумал, что его собственная профессия в сравнении кажется даже не такой уж сложной…

— Скажите, Афанасий Валерианович, — решил Саша перейти к сути разговора, — но вы же не всегда по конференциям катались. Скажем, пару лет назад вы ещё вполне себе заседали в офисе. Не вспомните ли, кто принимал на должности других гендиректоров? Ну, про Ермолаева понятно, а вот, скажем, Рыбьёшка?

Аккуратные губы Нечаева сложились неодобрительной звёздочкой.

— О, этого? Да кто его мог принять, там с тех пор, как Аркадий Петрович отошёл от дел, ясно кто заправляет. Я потому и сфокусировался на выездной работе, что это стало просто невыносимо.

— Кто? — Саша подался вперёд.

— Ну, Ермолаев же всё подряд подписывает, — пожал плечами Нечаев. — Что ему подкладывает жена.

Из бухгалтерии я вышла слегка на нервах. Там сегодня был кефирный день, и я рискнула немного попробовать. Это оказалось ошибкой: кефир во мне пузырился и шибал в голову похлеще шампанского, так что шла я немного по синусоиде, в голове весело шумело и побулькивало. Хорошо хоть базу успела залить до того, как нахрюкалась, это ж надо! Когда уже моя диета кончится⁈ Хочу жить, как человек…

Звонок я приняла на автомате, даже не посмотрев, кто это.

— За давностью лет не слышались, — вышиб меня из побулькивания голос Рыбьёшка.

Пришлось срочно протрезветь и при этом не впилиться в идущего навстречу сотрудника.

— Секунду, — я свернула в ближайшую пустую переговорку. — Слушаю?

— А вы не слушайте, вы рассказывайте, — как-то грозно произнёс Рыбьёшек. — Поручение выполнять будем или в салочки играть?

В какие салочки? Это опять его метафоры или это я ничего не соображаю?

— Так выполнено, Климент Смарагдович. Вот буквально только что…

— А чего в мочалку играем тогда? На кол захотелось?

Я поняла, что слишком косая для этого разговора. Что вообще он имеет в виду⁈

— Так не успела, думала до кабинета дойду…

— Ну-ну, — хмыкнули по связи. — Главное чтобы не до кондиции.

Он что, следит⁈ Да не может быть, Скрепыш бы знал…

— Ладно, смотрите у меня там, — продолжил свою мысль этот человек-загадка. — Если хоть один комар нос подточит, муха уже не пролетит.

Чего⁈

Но связь на этом оборвалась.

Я отцепила вижулик от уха и озадаченно на него воззрилась. Это что вообще сейчас было? И не пора ли мне делать ноги? А что если Рыбьёшек как-то прочухал, что базу я залила с изменениями? Как-то резко захотелось к Саше под бочок и подальше, подальше…

Но нет, Ася, надо взять себя в руки и не паниковать. Ты у Саши тут глаза и руки, нельзя, чтобы все труды пропали втуне из-за приступа паранойи.

Я немного подышала, заодно выветривая последние эффекты кефира, и вспомнила, что собиралась делать. А собиралась я на обед, но не одна. Кое-кого я давненько не видела, а на фоне открытий в отделе кадров стоило пообщаться.

Стёпа откликнулась на моё предложение радостно, и вскоре мы обе заходили в «Зелёный угол». Всё-таки здесь меню было поразнообразней, чем в офисной столовке, к тому же подавали и моё молекулярное, и обычное человеческое, так что Стёпе не пришлось бы давиться кубическим борщом.

Выглядела она отлично — с горящими глазами, румяная, посвежевшая. Сразу видно, стресс работы на ресепшене отброшен и забыт, и девушка готова на подвиги.

— Давненько тебя не слышно было, — заметила она невольным эхом Рыбьёшка. Я передёрнула плечами.

— Дел по горло, рвут на части. Ещё и болела, теперь вот, — я ткнула вилкой в прозрачные шарики на тарелке, — страдаю.

— А девочки из бухгалтерии говорят — наслаждаешься, — хихикнула она. — Вроде как похудела…

— Ой, им померещилось, — отмахнулась я. — Это я просто с лица сизая от усталости. Надо бы в отпуск сходить, что-то навалилось всё, да только не знаю даже, у кого теперь этот отпуск просить. У Рыбьёшка как-то стрёмно…

— Ой, не, даже не думай, — закивала Стёпа, уминая японскую лапшу. — Он только мозг сожрёт и ничего не даст. Лучше даже не заикайся при нём об этом, иди сразу к Ермолаеву, он что угодно подпишет, лишь бы отстали.

— Хм… — я призадумалась. Саша вот тоже кидал сообщение, что по словам Нечаева Ермолаев управлял по указке жены… Но то когда было? Ай, ладно, и правда, не к Рыбьёшку же идти, вот заодно и проверю.

Стефания всосала макароны и кивнула на меня.

— Ты просто так поболтать меня вытащила или дело есть? А то я тебя знаю, ты без дела не бываешь.

— Да так, скорее удочку закинуть, — улыбнулась я. — В кадрах тут ремонтик затеяли, в процессе нашли тумбочку старую, а в ней — распечатанные приказы. Причём такие, которые в базе хрен доступ получишь посмотреть. Вот я и подумала…

— Нет ли и на ресепе такой тумбочки? — закончила за меня Стёпа. — Это вопрос интересный. Нет, прям вот тумбочки, конечно, нет, у нас там всё эстетично было. Но вот виртуальный аналог…

— Ну-ну? — я подалась вперёд.

— Да была там такая практика одно время, пока ещё безопасники не запретили раздавать сведения о статусах задач… Статусы эти нам капали вместе с превьюшками самих задач. И вот эти превьюшки оставались в памяти локального кьюбера. Потом, когда СБ вмешалась, заменили кьюбер, а старый должны были списать, но в итоге он осел на том самом складе, который я тебе презентовала. И если ты ничего не выбросила…

— Ни единой пылинки, — широко оскалилась я. — Стёпа, ты просто золото! Наверняка там найдётся что-то интересненькое.

Я предвкушающе потёрла руки, а Стёпа приосанилась, но тут же вернулась к лапше. Эх, как я ей завидовала… Я б тоже щас лапшички…

— Планируешь ещё кому-то разбить сердце? — послышался из-за плеча смутно знакомый голос.

В проходе маячил Ростислав. Тот, что с производства. Бывший. Только не бывший. Ой.

— Да чего мне планировать, — я вскинула голову жеманным жестом, и изящно махнула рукой — я клянусь, у меня скрипт на это есть! — Они сами бьются, только отвернись.

— Коварная! — драматично продекламировал Ростислав. — Как ты могла… Украла мои лучшие годы…

Стёпа, наблюдая за нашим сценическим диалогом, времени не теряла, а всасывала новую порцию лапши. И вот по мере того, как лапша исчезала в Стёпе, речь Ростислава как-то подозрительно замедлялась, пока он наконец не замолк, подошёл ближе и совершенно другим тоном сказал Стёпе:

— Здравствуйте.

И улыбнулся так очаровательно, с ямочками.

Стёпа озадаченно кивнула. Ростислав повернулся ко мне:

— Коварная, познакомишь с подругой?

Мне ничего не оставалось, как их взаимно представить, после чего Ростислав откуда-то из небытия добыл стул и подсел к нам третьим.

— Я вас, кажется, видел раньше на ресепшене в офисе, — буднично заметил он, не отводя глаз от губ Стёпы. — но вы казались такой неприступной…

Я посмотрела на свою пустую тарелку и послала Стёпе сообщение:

— Тебя спасать или не мешать?

Стёпа: А он кто⁈

— Мой бывший.

Стёпа: Иииии???

— И… честно говоря, я вообще его нифига не помню!!!

Стёпа: Мать, ты сколько операций сделала под общим наркозом? Может, хватит уже, пока последние мозги не отвалились? Как можно было такого мужика забыть⁈

И я поняла, что пора ретироваться.

— Наш Николка — птица гордая, — ответила Колумбиха в ответ на мой вопрос, можно ли как-то удалённо или без моего присутствия получить подпись от Ермолаева, дабы сходить в отпуск.

— Надо пнуть? — догадалась я.

— Форсировать выполнение! — встрепенулся на подоконнике Капитан.

— Увы, дорогая, — Андриана Альбертовна лично оформила все нужные документы, теперь нужно было только подтверждение от Николы. — Я к нему раньше, чем на следующей неделе не пойду: мы с ним договорились, что я к нему по вторникам являюсь. Иначе злится. А злить его не хочется. Он сейчас и так весь на нервах.

— А почему? — заинтересовалась я. Не потому ли, что наши с Сашей усилия рушат всю его задумку? Может, кстати, он таким образом за гроши хочет выкупить у жены долю компании, которая отойдёт ей после развода? Хотя хитрецом и подлецом он не казался. С другой стороны, Ирочка столько лет положила на успех «ЭкзоТеха»… Ничего не понимаю в этой интриге. Надеюсь, Саша разберётся.

— Наверняка, Ирочка что-то опять выкинула, — пожала плечами Колумбиха. — Или с новым клубом что-то не ладится. Так что лучше не зли его.

— Но мне же нужна подпись!

— Документы кадрового учёта! Вступают в силу! Только при наличии! Подписи работодателя! — бескомпромиссно поддержал меня Капитан.

— С этим проще, — Колумбиха покосилась на птицу, — просто подлови его, когда он в хорошем настроение. Начни трещать на канцелярском, он и полминуты не выдержит.

— Хм… это я могу. Спасибо, Андриана Альбертовна!

— Хорошо отдохнуть, — попрощалась она со мной. Её любимец назидательно добавил:

— Отдых необходим! Для поддержания работоспособности!

Да куда уж больше! Я несколько месяцев днями и ночами работала! А теперь мне из-за этого угрожают. Вернее, не совсем из-за этого. Но всё равно!

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Ловить Николу я решила в его клубе. Эх… Сашу бы сюда. Он, кстати, поддержал идею моего отпуска и сказал, что решил больше не тянуть, а лететь к заказчику и сдавать ему все материалы и всех причастных. Пусть Аркадий уже сам решает, кого карать, кого миловать. Да, решил лететь… И звал меня с собой… Несколько дней на корабле. Никакой работы, никаких коллег. И пусть будут и другие пассажиры, но мы можем с ними не знакомиться. Хотя Скрепку взять придётся. Но он теперь отделимый! А так… считай, мы вдвоём! С несколько суток ничего не надо будет делать… по работе. А вот не по работе… думаю, занятие найдётся.

От этих всех мыслей меня накрывало смущением и паникой одновременно. Поэтому я запретила себе думать, что будет, когда мы с Сашей окажемся наедине, и сосредоточилась на деле.

Вроде как в «Барине» Никола чаще всего зависает. Там у него что-то вроде офиса. Чтобы не думать о Саше, пока добираюсь туда, я размышляла, почему Ермолаевы вообще решили развестись. Наверняка Никола изменил жене. Или она ему? Наверное, всё же он, иначе она так на него не нападала бы. Или причина всё же в клубах? Или дело ещё в чём-то? У кого бы спросить? Может, к Широуховой подкатить за сплетнями? Скажет ли? Ирочка всё же её подружка.

Тут аэротакси добралось до клуба, и я вошла внутрь. И еле успела скакнуть в тень, чтобы не попасться на глаза Леопардше. Вот точно, вспомнишь — и появится.

А что она тут делала? Широухова буквально выскочила из здания, и тут же раздался её раздражённый голос:

— Где, хрять, мой аэрокар⁈

— На стоянку отогнали, комсдарыня, как и велели, — мужской голос звучал угодливо, но без перебора.

— За хрена так далеко⁈ Бездари! Как же меня всё задолбало!

Её каблуки постучали куда-то в сторону, цокая с такой силой, что слышно было даже с учётом музыки, глухо бухающей сквозь стены.

— Здоровья вам, комсдарыня, — прокричал ей вслед швейцар и тише добавил: — особенно психического.

А комсдарыня-то недовольна. Интересно, а зачем она приходила? И стоит ли мне теперь идти к Николе? Вдруг он в таком же состоянии.

— А что это вы тут прячетесь, комсдарыня… Нагибко, верно? — раздался сзади тихий злой шёпот.

Я резко развернулась и уставилась на Ермолаева. Он смотрел на меня так, что мне невольно захотелось спрятаться куда как лучше.

— Подслушивали? — прошипел он.

— Нет! — вскинулась я. А что, есть что?

Никола внимательно меня оглядел, от уложенных волос до декольте и ног в миниюбке. В клуб же шла!

— Тогда зачем вы здесь? — в голосе звучало всё подозрение мира. А ещё он, кажется, что-то этакое надумал. По крайней мере лицо его вмиг заледенело и стало надменным.

От людей с таким выражением хочется держаться как можно дальше. И просить у них — то ещё удовольствие. Вероятность получить отказ зашкаливает. Но мне нужен этот отпуск! У меня полёт с Сашей намечается! На космическом корабле! Настоящем! С Са-шей! САШЕЙ!

— Отпуск подпишите, — выпалила я, забыв всю заготовленную речь, и полюбовалась, как надменность на лице Ермолаева сменяется удивлением.

— Что? — уже нормальным голосом спросил он.

— Отпуск, — я порывисто вытащила из сумочки планшет от кадров, который они использовали для подписей, и протянула его Николе. — Пожалуйста!

— И после этого вы уйдёте отсюда? — с вновь ожившим подозрением уточнил Ермолаев.

Вопрос… Он хочет, чтобы я убралась или, наоборот, чтобы осталась? Всё же мой вырез и открытые ноги он осмотрел. Как понять?

— А вы хотите со мной что-то обсудить? — я заправила локон за ухо, не сразу сообразив, что это может быть воспринято как флирт. Ещё и голос сделала таким, хм, интригующим.

— Нет! — рявкнул в ответ Никола. Буквально за пару мгновений вошёл в программу по биометрии и коду, поставил своё «добро», сунул планшет мне обратно и, развернувшись на месте, зашагал вглубь клуба.

Я едва успела схватить планшет, оторопело глядя ему вслед. Что это вообще было? Подумала-подумала, да и махнула рукой. Главное — подписал! Я лечу в космос! Я лечу к Саше!

Следующий день пришлось провести, раздавая всем указания, делегируя полномочия и шипя на недовольных. Как маленькие, честное слово, видят же девушка в отпуск намылилась! С этого пути её и танки не свернут, или что у них теперь тут вместо них.

Одна моя знакомая любила говорить, что хорошим отпуск может считаться только тогда, когда багаж для него умещается в дамской сумочке. Бикини и платёжная карточка то бишь. Бикини я сроду не носила, а вот насчёт карточки была согласна: всегда надо иметь денежки, чтобы при необходимости бросить всё и вернуться. Причём наличка тоже нужна. А то окажешься в какой-нибудь дыре, где карточки не принимают. Или за наличные дают хорошую скидку. Человечество, конечно, расселилось по разным планетам, но дыр от этого меньше не стало, как, впрочем, и желания сэкономить. Но деньги — это одно, а и от нарядов я отказываться не собиралась. Тем более у меня теперь есть Скрепыш в теле Херакла, которого можно нагрузить багажом.

— Скрепка, ты проверь, какие документы нужны для меня и для тебя, — попросила я, носясь по квартире и собирая вещи.

Чемодан ещё пришлось срочно заказывать. Опять расходы. Эх…

— Я скину тебе список, — меланхолично отозвался искин вслух.

— Лучше сам всё собери.

— Хорошо, — в том же тоне отозвался он.

— У тебя всё в порядке? — обеспокоилась я.

— Всё ок. Инструктирую Фантомчика на всякие неприятные ситуации.

— Блин! Фантомчик же ещё! Может, его как-то эвакуировать оттуда?

— Не, он там вполне освоился. Если что, найдёт как спрятаться. Их безопасность, конечно, крутая, но мы втроём её уже неплохо изучили. Там есть, где затихариться.

Я постояла с зубной щёткой в руках, подумала, пытаясь понять, что мне не нравится… Что-то на роботов и искинов у меня какой-то мамочкин инстинкт срабатывает: хочется защищать и не пущать. Я аж головой потрясла: надо от этой дури избавляться.

— Тебе не кажется, что ты берёшь много вещей? — Скрепыш скептически оглядел третьи туфли, которые я пыталась запихнуть в чемодан.

— Ну-у… мало ли как ситуация сложится… — Я вдруг подумала, что мы с Сашей многим рискуем. Я запросто после разговора с Аркадием Петровичем могу остаться без работы и квартиры. Конечно, вещи мне дадут забрать, но, если моё участие в расследовании вскроется, будет ли безопасно сюда возвращаться?

Худо-бедно я всё же уложилась и даже успела сесть в аэротакси, когда позвонил Саша. Он как раз добрался до Эрешкигали и ждал меня в космопорту.

— Я уже выехала, — стараясь, чтобы радость не выплёскивалась из меня совсем уж бурным потоком, ответила я.

— Попроси водителя ускориться, — в голосе у Саши звучало напряжение. — У них есть тариф Икс2, когда они поднимаются выше и мчатся быстрее. Стоимость дороже, но и скорость выше.

— Что-то случилось? — похолодела я.

— Только приятное, — хмыкнул Саша. — Для нас. Наша задумка с демогоргонами наконец-то сработала. Точка невозврата пройдена. «КвантумМех» и иже с ним теперь точно свои денежки не вернут!

— Так это ж ура, — осторожно обрадовалась я.

— Да, ура, — по голосу было слышно, что он улыбается. — Однако я перестраховщик. Я не знаю, насколько они тебе доверяют. Вдруг кто-то о чём-то догадывается и попытается через тебя действовать?

— Мне кажется, ты очень сильно перестраховываешься. Я на хорошем счету, что у нас, что у них, — я старалась говорить так, чтобы водитель ничего не понял. Паранойя — явление заразное.

— Мне тоже. Но почему бы не ускориться? Считай, что я так хочу тебя видеть, что готов за это переплатить.

Тут уж я расплылась в улыбке и немедленно согласилась. Водитель запросил, сволочь, втрое больше, но я тоже очень хотела увидеть Сашу. Ну и убраться подальше от «ЭкзоТеха». Вернусь или с победой, или… Про второе «или» думать не хотелось.

Тем более меня ждало настоящее приключение, о котором я в своей прошлой жизни и мечтать не могла: полёты в космос тогда были по карману о-очень немногим. И вот сейчас по цене, сравнимой со стоимостью билета на самолёт в моё время, я полечу на другую планету!

Космопорт на деле походил на аэропорт, но очень продвинутый. Впрочем, пока я шла по зданию, никаких технологий круче, чем в «ЭкзоТехе» я не увидела.

А потом меня встретил Саша, и образ космопорта отдалился на второй план. Мы не стали обниматься и целоваться прилюдно, но боюсь, если кто-то нас видел, сомнений в нашем, хм, близком знакомстве у него возникло. Ну да и чёрт с ними.

Проверок на всякого рода турникетах я очень опасалась. Всё ж таки тело у меня совсем не человеческое. Но Саша уверил меня, что это никак не должно отражаться на сканерах. А если что-то и видно, то сейчас полно людей с искусственными частями тела и в экзоскелетах. Современная медицина успешно решала вопросы с протезами, неотличимыми от обычного тела, ибо, увы, мир для человечества стал больше, но не безопаснее. Оказывается, у меня даже какая-то медицинская отметка в документах о том, что могу фонить на сканерах, есть.

Я привычно ожидала неприятностей. Но Саша купил билеты вип-класса, благодаря которым мы пошли не со всей толпой, а через отдельный зал, где и обхождение было совсем иное. С пониманием, так сказать.

И вот… они передо мной. Межзвёздные корабли! Настоящие звездолёты!..

Мать моя женщина, и на этих кракозябрах мы полетим⁈

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Да, мы на них полетели. Вернее, на одном из них. Самое обидное, что самого взлёта я не видела. По инструкции всех пассажиров рассадили по каютам, пристегнули так, что самой можно было бы открыть замок только в экстренном случае, а окна закрыли. Походило… да на взлёт самолёта и походило: шумно, тряско, волнительно. Из приятного только то, что Саша держал меня за руку, хоть каюты у нас и были разные, но вип-билеты позволяли этакую вольность, если второй пассажир тоже пристёгнут.

— Не переживай, — улыбнулся он. — Я много летаю, сейчас это не опасней поездки на аэрокаре.

Я кивнула. Меня уже просветили, что невесомости не будет. Что-то там придумали с управляемой гравитацией.

— Сейчас мы выйдем в открытый космос, и ремни отстегнут.

— Зачем вообще такие сложности? Не так уж и трясёт, — пробурчала я, пытаясь скрыть всё-таки прорывающееся волнение.

— Ради безопасности. А автоматически это делается, потому что всегда найдутся те, кто бунтует против правил и разума. Ввели это требование после одной из аварий, где мужика достали из обломков уборной со спущенными штанами и оторванными причиндалами.

— Пошёл поссать во время взлёта? — я тут же вспомнила, что в наших самолётах тоже не разрешалось вставать до набора высоты.

— Хуже, — вздохнул Саша.

Я не сразу поняла, что он имел виду, потом тихо заскулила, закусив губу. Ибо грешно смеяться над чьей-то бедой, но, черт побери, премию Дарвина мужик заслужил.

Пока мы переговаривались, звездолёт наконец вырвался на просторы вселенной, так сказать, и ремни со звучным щелчком расстегнулись. Саша встал и подал мне руку. Я улыбнулась ему… и тут же переключила своё внимание, ибо окна тоже открылись. И за ними… Я шагнула ближе, чтобы рассмотреть тёмное сверкающее бесконечное пространство и удаляющийся разноцветный шарик Эрешкигали. Господи боже, я действительно в космосе… В космосе!

Не стесняясь, я прилипла к окну и смотрела, смотрела, смотрела. Внутри бурлили восторги, страхи, волнение, а мысли метались между всем этим, пытаясь всё-таки осознать реальность.

На мою талию легли тёплые руки и повернули меня к Саше. Я не успела даже ничего сказать, как его губы коснулись моих, и космос за окном вдруг стал не так уж и важен…

Мы целовались, целовались и целовались, а потом Саша обнял меня ещё крепче и прижался губами к моему лбу.

— Ася… — прошептал он, теперь уже касаясь щекой моих волос. — Я должен тебе кое-что показать.

Показать? Не хотела я ни на что смотреть. Я хотела продолжать то, чем мы только что занимались, а не на что-то там пялиться! Но тревога мгновенно подняла голову. Что он хочет мне показать? Что это он владелец «КвантумМеха» и сам развалил «ЭкзоТех»? Что он тоже робот? Пришелец какой-нибудь? О нет, он женат! Сто процентов он женат! Как я вообще могла подумать, что такого мужика да не прибрали ещё⁈ Хряяяять!

Саша тем временем отстранился и принялся что-то делать на вижулике. Экран на одной из стен включился, и этот негодяй открыл передо мной какую-то папку.

— Помнишь наш разговор, м-м, когда ты рассказала, как оказалась в теле робота? — осторожно спросил он.

Я судорожно кивнула. Уж лучше бы был женат…

— Ты тогда сказала, — Саша напряжённо в меня вглядывался, — что не уверена, что то прошлое, которое ты помнишь как Анастасия Морошкина, было на самом деле, что твои воспоминания не результат кривых ручек какого-нибудь программиста. Я… меня это всё, — он глубоко вдохнул, — так поразило. Я не мог перестать об этом думать и понял, что не успокоюсь, пока не узнаю правду.

Я стояла с заледеневшим лицом и сжавшимся сердцем. Так больно… Саша подошёл ко мне поближе и заглянул в глаза.

— Никто не должен жить в таких сомнения, Ася. И ты не должна. Поэтому я, м-м, заказал расследование.

Он снова повернулся к экрану, и на нем появилось моё лицо. То самое, какое я больше никогда не увижу в зеркале. Серые глаза, чуть вздёрнутый носик, пухлые щёки. Я помню эту фотографию. Она в последний год моей той, другой жизни стояла у меня на аватарке в соцсетях и очень мне нравилась. Но понравится ли она Саше? Он не испугался металлических частей тела и съёмного корпуса, но хватит ли его понимания вот на это? Мне всегда говорили, что с таким весом я нравиться нормальным мужикам не могу. Но вот сейчас я смотрела на эту фотографию и думала, что всё же была миленькой. Мягкая улыбка, взгляд с искринкой, даже носик вполне себе аккуратный.

Потом на экране появилась моя детская фотография. Второй класс. Я с астрами и пониманием в глазах, что это ещё на десять лет. А вот другая фотография — тут я уже в старшей школе, стою рядом с подружкой. Она даже покрупнее меня тогда была, а в институте похудела до эски. Десятый, одиннадцатый классы, уже вполне похожа на себя, какой прожила большую часть жизни. На экране мелькнул аттестат об окончании школы. На медаль я не вытянула.

Дальше снова пошли фотографии. Наша группа в институте перед главным входом в него, вот мы на субботнике с вениками, несколько снимков с подружками одна другой позорнее, и выпускной. В своём жёлтом платье я казалась лимончиком, но оно мне шло. Фотографии с работы, тусовок с друзьями. Я всё чаще становлюсь в задние ряды или прячусь за кого-то. Селфи, аватарки, снимки на конференциях за кафедрой.

Документы, фотографии, какие-то справки… Вся моя жизнь в бумажках и снимках. Я узнавала лица, места, ситуации.

— Ты была, Ася. Ты существовала, — Саша стоял совсем близко и смотрел на меня. — Ты настоящая.

Настоящая… Я могла бы ещё сомневаться — не сгенерила ли мои фотки какая-нибудь нейросеть… Но откуда бы Саше достать мои собственные воспоминания о своей внешности и о людях, среди которых я прожила жизнь? Да и не стал бы он такое подделывать. Нет.Я действительно была. Существовала.

Только не заплакать, только не заплакать.

И тут на экране появилась следующая фотография.

Папа, сестра, её муж, племянница лет восьми, я её такой уже не видела, ещё мальчик лет трёх, и… мама.

Мама…

И я заплакала.

Даже не заплакала — взвыла раненым зверем. Мама! Мамочка…

Мне казалось, что у меня сейчас разорвётся сердце, я просто не выдержу, не справлюсь с этой болью. Я потеряла их всех. Потеряла. Я никогда их уже не вижу. Никогда.

Я умерла для них тогда, на операционном столе, совсем молодой. Не представляю, как родители это пережили.

Саша развернул меня к себе и обнял. Я уткнулась ему в плечо, схватилась за ткань рубашки и плакала, как никогда в жизни не плакала. Рыдала, ревела, почти кричала. А Саша прижимал меня к себе и гладил по голове.

— Они все прожили долгую жизнь, Асенька, — прошептал он, когда я начала затихать. — Долгую и хорошую. Они не забывали тебя. Добились расследования и наказания тех, кто был виноват в том, что случилось с тобой. Они всегда помнили тебя, Асенька. Тебя очень любили, милая моя.

Слёзы хлынули новой волной. Но в этот раз было как-то полегче. Я цеплялась за Сашу и никак не могла успокоиться. А он терпеливо обнимал меня, потом поил чаем и снова обнимал.

Не знаю, как долго это продолжалось. По-моему, вечность. Очень болезненную вечность. Но потихоньку я угомонилась. Сначала перестала плакать, затем всхлипывать, потом и вовсе пошла в ванную и умылась ледяной водой. Когда же вернулась, Саша, уже сменивший рубашку, налил мне рома с шипучкой, и я с благодарностью выпила один за другим два бокала.

Взявшись за третий, я произнесла то, что сейчас казалось мне наименее важным:

— Я не была красавицей…

— Ты была хорошенькой, — не дал мне закончить Саша. Погладил меня по волосам и притянул к себе, чмокнув в висок. — И я не влюбился бы в какую-нибудь Нагибко с твоей нынешней внешностью, — он даже покачал головой для убедительности. — Но против твоих мозгов и… всего этого — авантюризма, доброты, ехидности, оптимизма, нежности, стойкости — против этого я не мог устоять.

Влюбился… я хотела повторить это слово, уточнить, правильно ли я поняла его. Но он поймал меня взглядом, который содержал все ответы. И в следующий миг мы уже целовались, сжимая друг друга до боли, будто пытались осознать, что это действительно происходит на самом деле, что мы вместе, мы живы, мы любим друг друга.

И мы любили. Любили, обнимали, гладили, шептали какие-то слова и никак не могли насытиться нашим счастьем.

Аркадий Петрович стоял у перил на крыше своего развлекательного центра и обозревал прекрасной пейзаж девственной планеты, раскинувшейся сразу за парковкой для аэрокаров. Оранжевые горы, бирюзовые рощи, белая, с розовинкой гладь озера, ловящая пробивающиеся сквозь облака рассветные лучи. Светало здесь по зимнему времени поздно, и Аркадий Петрович любил перед завтраком насладиться красотой. Зря он, что ли, ставил развлекательный центр в таком живописном месте?

— О, Аркаша, и ты тут! — послышался сзади знакомый голос.

Аркадий Петрович обернулся и тут же раскрыл объятья.

— Заха-ар! Я уж думал, ты ко мне теперь ни ногой!

Захар Гуримич похлопал его по спине.

— Да ну что ты, Аркаша, я же завсегда рад тебя видеть! Там у нас с твоими орлами отношения разладились, так это тебя не касается, ты ж и не занимаешься ими больше, разве не так?

При слове «орлы» Аркадий вздрогнул.

— Да не то чтобы совсем не занимаюсь, так-то приходится иногда… Ты вот мне сказал, что у них там бардак, пришлось вмешаться, исправить.

— Да? И как, удалось?

Аркадий хитро прищурился на приятеля.

— А вот ты заказ сделай, тогда мне и скажешь, удалось или где.

— Вот ты искуситель, — покачал головой Захар. — Я ж как от твоих сбежал, на месте не сидел, нашёл другого производителя, уже все контракты подписаны, теперь нескоро смогу к тебе вернуться, уж прости, сам понимаешь…

— Скидку дали хорошую? — хмыкнул Аркадий. — Как не понять. А кто, кстати?

— Ну, и это тоже, — протянул Захар. — Да и технологии есть поновее, чем у твоих. Вон, например, про фазовые модуляторы Демогоргона?

Аркадий с трудом удержал лицо. Демогоргона — это же та чушь, которую Виссариоша впаривал конкурентам… С чего Гуримичу о них спрашивать?

— Да, что-то слыхал, — осторожно ответил Аркадий. — Да только чухня же.

— Кому чухня, а кому передовая технология, — не согласился Захар. — Мои новые партнёры видят за ней будущее, а в «ЭкзоТехе» такого нет.

— А что за партнёры-то? — второй раз закинул удочку Аркадий.

— Вот, а держал бы руку на пульсе, всё бы знал! — воскликнул Захар и хлопнул его по плечу.

Аркадий неуверенно покосился на старого приятеля.

— Я надеюсь, ты не вложился в это сомнительное предприятие?

Лицо Захара как-то подозрительно дёрнулось.

— Вложился? Я? Ты же меня знаешь, я семь раз отмерю, а режет пусть кто-нибудь другой! Тем более если предприятие сомнительное. А чем, кстати?

— Аркадий Петрович, доброе утро! — раздался за спиной ещё один знакомый голос. Вот есть минусы в том, чтобы наслаждаться рассветом не на своей вилле, а в развлекательном центре, где каждый второй тебя знает!

Аркадий повернулся и увидел Виссариошу. То есть Сашу, как он сам себя называл. Имя ему, вишь, отцом данное, не по душе. Рядом с Сашей маячила странная девица, но Аркадий поначалу не обратил на неё внимания.

— И тебе не хворать, — крякнул он, предвкушающе улыбаясь. Сашка обещался привести все материалы по экзотеховской проблеме — с уликами, доказательствами и головами на блюде. И судя по победному виду, таки привёз. Значит, вся эта маета скоро кончится, и можно будет нормально планировать бюджет застройки, не опасаясь, что деньги внезапно кончатся. — Знакомься вот, Захар Гуримич, мой давний друг и старейший клиент…

— Я ещё не такой старый! — делано возмутился Захар, и оба хохотнули.

— А это Мирослава Рогозина сын, помнишь его? — продолжал Аркадий.

— А, ну конечно! Имя ещё красивое Мирик выбрал… Вениамин, что ли?

— Саша, — отрезал Рогозин, впрочем, с дружелюбной улыбкой. — Разрешите тоже познакомить: Александра Нагибко, моя помощница.

Девица вышла из-под тени пляжного зонтика, улыбнулась и кивнула. И Аркадий наконец понял, что с ней не так.

— Ну ты это… Сашка… Я всё понимаю, конечно, — медленно произнёс он, — но я бы предпочёл ничего не знать о том, в какие игрушки ты у себя в спальне играешь.

Рогозин нахмурился и моргнул пару раз, как будто не понял, к чему это он. Девица так и стояла с приклеенной улыбкой, впрочем, чего и ждать от секс-робота. Наконец до Сашки дошло — вон аж ноздри раздул.

— Аркадий Петрович, боюсь, вы что-то перепутали. Александра — глава отдела техподдержки в «ЭкзоТехе».

Тут уже Аркадий заморгал. Нет, Рогозин, конечно, весьма креативен, но чтобы секс-робота главой отдела поставить?

— Это ты своей Крис, что ли, тушку подобрал? — уточнил он.

Захар переводил озадаченный взгляд с Аркадия на парочку, но пока помалкивал.

— Это Ася, — с нажимом ответил Саша. Девица тем временем покраснела — именно так, как это делают секс-роботы, уж Аркадий навидался в своё время, и искусственную мимику от человеческой на раз отличит.

— Так ты второго искина завёл?

— Ася не искин! — совсем уж разозлился Виссарион. Да что у него за сдвиг на ровном месте? Ну признался бы уже, что вставил мозги мощного ЧОРа в тушку от секс-робота, оно и понятно! Куча народа так делает.

— Ты ещё скажи, что ты с ней не чпокался, — хмыкнул Аркадий.

Девица покраснела вся целиком — ну типичный же секс-робот! Рогозин забулькал и заплевался, пытаясь что-то сказать. Тут вдруг роботиха повернулась к нему каким-то неестественным механическим жестом и типичным кукольным голосом произнесла:

— Ваш друг очень проницателен, комсдарь, не стоит его разочаровывать.

Рогозин воззрился на неё, как будто впервые увидел, а потом смиренно вздохнул.

— Ладно, думайте, что хотите. Мне доклад здесь делать или куда-то в кабинет пойдём?

— Да, пойдём, конечно, — кивнул Аркадий.

— А так что насчёт Демогоргон? — встрял вдруг Гуримич.

Взгляд Рогозина тут же заострился.

— А что на их счёт?

— «ЭкзоТех» не собирается работать с этой технологией? А то такие слухи ходят, словно без них у терраформирования и будущего нет…

— Это ему наши конкуренты наплели, — пояснил Аркадий Петрович для Саши, кивая на приятеля. — А кто такие, не говорит. Хоть большую скидку-то дали?

Гуримич замялся и что-то забубнил. А вот Рогозин вдруг довольно заулыбался.

— Оставьте, Аркадий Петрович. Уверен, скоро об этом будет на всех порталах!

— Итак, начнём.

Саша стоял около гигантского экрана в переговорной, в которую Аркадий Петрович пригласил нас для обсуждения нашего дела. Ну, точнее, пригласил Сашу, потому что по моему поводу он так и пребывал в уверенности, что я — ЧОР. Саша зафлудил мне весь чат воплями, что он это так не оставит, но, честно говоря, я не особо-то и возражала. С ЧОРа взятки гладки. Если мы сейчас старика не убедим, то ЧОРа он хотя бы не велит уволить.

Саша меж тем вывел на экран иконостас наших фигурантов.

— Пойдём снизу вверх. Нижний круг нашего ада включает в себя: номер один — Игорь Телегин, системный администратор, специализирующийся на шпионских программах и оборудовании. Был завербован врагом и выполнял задания такие как — установка следящего оборудования на мой кьюбер, взлом камер, саботаж отдела закупок и так далее, вот комплект улик.

Я метнула по столу-экрану папку «Телегин» в сторону акционера. Тот нехотя её открыл и просмотрел скриншоты переписок, логов программ с выделенными вредоносными действиями и прочую системную информацию.

— Далее, Георгий Усманов, глава службы контроля, а именно — бессмысленного дубликата СБ, созданного с целью дать врагам силовую поддержку, — продолжал Саша. Я метнула соответствующую папку. — Засекретил статусы задач внутри компании. Саботировал систему пропусков, допускал на территорию посторонних, в том числе организовал на территории компании кустарное производство силами нелегальных мигрантов, а продукцию этого производства подлогом поставлял на склад в качестве фирменной для продажи клиентам.

Аркадий долистал до бухгалтерской выписки и сбледнул с лица, осознав масштаб подлога. Я сама даже не рискнула посмотреть, скольким клиентам ушли кустарные лавкузеры.

— Давид Усманов, брат Георгия, глава отдела кадров, нанятый врагами. Систематически нанимал неквалифицированный персонал, создавал текучку, уничтожал кадровый потенциал, принимал на работу вражеских ставленников.

Папочка с исследованием «АО „Женьки“» полетела Аркадию, и из бледного он стал синюшным. Саша привычным жестом накапал ему чего-то из медицинского пузырька и подсунул стакан под руку.

— Егор Ошивалов, глава отдела коммерческой коммуникации, бывшего маркетинга, в компании известного как Орлиный офис. По прямому указанию врага саботировал маркетинг, нанимал заведомо некомпетентных людей, нарушал трудовое законодательство, газлайтил подчинённых, уничтожал репутацию компании.

— Не советую смотреть примеры писем, — вклинилась я, не удержавшись, — по крайней мере, пока ваши капли не подействуют.

Аркадий окинул меня мутным взглядом, но папку брезгливо отодвинул.

— Анжела Широухова, — не отвлекался Саша, — заместитель директора по корпоративной культуре и внутренним коммуникациям. Вносила хаос в работу компании через организацию принудительных корпоративных инициатив, участие в которых сказывалось на ревью, вместе с Ошиваловым повинна в получении компанией штрафа от трудовой инспекции. Держала при себе неквалифицированного психолога с целью психологического давления и диверсий в отношении неугодных врагам сотрудников.

— На мой взгляд, она больше дура, чем враг, — снова вставила я. — Доказать не могу, но я бы ей сахар в чай положить не доверила.

Аркадий зыркнул на меня озадаченно. Начинает сомневаться? Надо бы мне прикусить язык…

— Игнат Мишура, — Саша тыкнул указкой в моего личного врага, — начальник отдела техподдержки. Разработал и внедрил недееспособную систему внутреннего документооборота, полностью уничтожившую коммуникацию между отделами. Использовал чужое проприетарное ПО, что поставило компанию под угрозу судебных исков. Создал программное обеспечение для складских роботов, которое привело к массовым поломкам оборудования, потерям товаров и травмам сотрудников. Целенаправленно блокировал развитие подчинённых, газлайтил, систематически игнорировал заявки на исправление ошибок от других отделов…

— Хватит! — рыкнул Аркадий. — И так ясно, что за перец. В прошлый раз ты докладывался не так зрелищно.

— Так у меня и данных было меньше, — пожал плечами Саша и продолжил:

— Казимир Популущенков, глава отдела продаж. Систематически заключал заведомо убыточные контракты, игнорировал согласования с другими отделами, создал условия, при которых подчинённым выгодно саботировать обработку мелких заказов.

— Тоже по велению неведомого врага? — хмыкнул Аркадий.

— Почему же, вполне ведомого! — радостно улыбнулся Саша и потёр руки. — Перейдём ко второму эшелону, а именно, заговорщикам-функционерам.

Саша сменил слайд, и над имеющимися мордами добавился ряд пустых рамочек, которые Саша начал одну за другой переворачивать.

— Лина Коржакова, операционный директор. Принята на работу Давидом Усмановым для развала отдела клиентского обслуживания. Выдавала часть задач Телегину, — Саша подсветил стрелочку. — Вербовала диверсантов, выдавливала честных сотрудников, перевела на себя контроль многих процессов в компании. Подбросила мне в квартиру прослушивающее устройство.

— Эту козу помню, — вздохнул Аркадий. — Дальше.

— Викентий Прусаковский, — неожиданно огласил Саша. — Руководитель из компании «КвантумМех», имеющий связи внутри «ЭкзоТеха», в том числе с Линой Коржаковой, — стрелочка замигала. — Отдал указания подчинённой организовать диверсию на корабле-доставщике «ЭкзоТеха», едва не закончившуюся смертельным исходом.

— «КвантумМех»? — оживился Аркадий. — Так это они за всем стоят? Но на кой? Они ж вижулики клепают.

— Об этом чуть позже. А пока что звезда нашего шоу: Климент Рыбьёшек!

Аркадий поморщился, а у меня на экран внезапно выскочил Скрепыш с каким-то нервным видом. Пару раз оглянулся через несуществующие плечи и запечатал серым шрифтом на светло-сером фоне:

Скрепыш: Пссст, Ася, ахтунг. Тебе там письмо пришло, очень срочное, но я уведу заблокировал, чтобы ты его не открыла, а то отправителю отбивка придёт, что ты видела. Давай я тебе превьюшку покажу.

Я нахмурилась и послала ему большой палец. Скрепка вывесил мне предпросмотр сообщения.

От кого: Ирина Ермолаева

Тема: Катастрофа на производстве

Александра, бросайте всё и немедленно в офис!!! Ваш сотрудник совершил диверсию, производство встало, мы не можем ничего сделать со своей стороны, вы обязаны явиться и всё починить ВЧЕРА.

— О чём она? Там реально что-то случилось?

Я рассматривала письмо. Больше всего походило на какую-то подставу. Вроде того, что Ирочка прознала, куда я отправилась, и решила вот таким способом меня вернуть.

Скрепыш: Сейчас подожди, связываюсь с Евстигнеем. Сигнал же не мгновенно между планетами доходит.

— Почему с Евстигнеем?

Искин закатил глаза.

Скрепыш: Потому что у Фантомчика нет внешнего соединения, нужен передатчик.

— А почему именно с Евстигнеем? Там Доброжир есть, Митя…

Скрепыш закатил глаза куда-то вглубь пустого пространства своей головы.

Скрепыш: Ну вот ты бы из них троих кому ребёнка доверила?

— А. Ок, вопрос снят.

— Нанял Ошивалова для саботажа маркетинга, — вещал тем временем Саша, рисуя стрелочки. — Прикрывал схемы Популущенкова. Получает наводки от Прусаковского. И наконец, вишенкой на торте, предпринял попытку фальсификации бухгалтерской базы в целях хищения средств компании в особо крупных размерах!

— Всё-таки проворовался, паразит! — сплюнул Аркадий Петрович. — А мне его так хвалили!

— Кто? — деловито поинтересовался Саша.

— Да неважно уже, — отмахнулся Аркадий. — Ты мне лучше скажи, кто за ним стоит?

— А вот этот вопрос, — Саша листнул слайд, и теперь над гнусными рожами второго яруса появился третий, с единственной рамочкой, — лучше бы обсудить в присутствии всех первых лиц компании. Потому что этот человек: нанял Рыбьёшка и Давида Усманова, давал указания на шпионаж Телегину, имеет близкие, дружеские отношения с Коржаковой, Широуховой и Прусаковским…

Скрепыш: Получил ответ! Там реально что-то большое навернулось!

— А подробности?

Скрепыш: Ща, загружаются… Ох ё-маё, Ася…

Он схватился за голову и замолчал. На экране замелькали куски кода из разных источников, местами подсвеченные красным.

— Но кто выигрывает от этого всего? Что у нас за конкурент такой, который всё это создал? — вопрошал Аркадий.

— А вот это, Аркадий Петрович, мы узнаем, как только нажмём на красную кнопку! — радостно заключил Саша. — Помните мою схему с устройствами, которые ни на чёрта никому не нужны? Мы пустили по разным каналам разные сведения о том, какие именно устройства оказались золотой жилой, и на этот сырок прибежала мышка. Срок по договору пройден, теперь отказаться от заказа наша мышка не сможет. Настало время захлопывать мышеловку. Даёте отмашку?

— Даю, — Аркадий вскинул руку. — И так это всё затянулось неприлично.

— Прекрасно, — расплылся в улыбке Саша и картинно тыкнул пальцем в проявившуюся перед ним в воздухе красную кнопку. — Поехали!

Скрепыш: Ася, это трындец. Помнишь, мы правили косяк Жижалы, и я ещё сказал тебе, что это может быть только нарочная диверсия?

— Ну!

Скрепыш: Я тебе клянусь, это была фигура речи! Я думал, он реально такой тупой или ленивый или ему настолько похрен, что просто ляпает, не думая!

— Не томи! Это что, правда была диверсия? Мы же чинили за ним!

Скрепыш: Диверсия была, но не там. Это было прикрытие.

Скрепыш округлился и снова вытянулся, словно переводя дыхание.

Скрепыш: Походу он сломал ту фигню, которую мы чинили, нарочно, чтобы получить более глубокий доступ на производство и оставить там подарочек. Ася, я тебе клянусь, я даже не подозревал, что он такое умеет!

— А точно это он?

Скрепыш: Да. Потому что он знал, что и как мы будем чинить. И фишка в том, что именно самим действием починки мы и запустили таймер на настоящей диверсии. Он туда такого вирусяку засунул… Там крындец, Ася, производство встало намертво, там удалилось всё. Данные-то у них забэкаплены, я надеюсь, но никакие внутренние передачи пакетов не работают, и не заработают, пока мы эту дрянь не вычистим полностью! А её хрен вычистишь, там скорее всего дешевле выйдет заменить полностью сеть! Но в неё ведь входят и мозги станков!

Скрепыш начал носиться по периметру экрана, держась за голову.

— Ася! Ася! Ау!

Я наконец осознала, что всё это время Саша меня зовёт, а я сижу в той же позе, что Скрепыш — обхватив голову руками.

— А? — выдавила я.

— Ты чего? Что случилось? — Саша стоял рядом со мной и внимательно всматривался в моё лицо.

— Там… на слайде про Мишуру, — проговорила я, — надо дописать, что он нанял неблагонадёжного сотрудника, который при увольнении по взаимному согласию сторон с выплатой трёх зарплат устроил диверсию на производстве такого масштаба, что там придётся заменять всё оборудование, подключаемое к сети… в том числе электронику станков.

Половину этой тирады мне пришлось озвучить динамиком, потому что дыхалки не хватило.

— На производстве⁈ — ахнул Аркадий.

Я кивнула.

— Но тогда ведь это не она! — заявил он. Я прослушала, о ком они говорили, но могла догадаться. — Она бы не стала рушить производство! Да и ты сам говоришь, если цель всего этого — выкупить компанию по дешёвке, то что-то же там должно остаться ценного, и это как раз производство!

Я покачала головой.

— Эта диверсия не имеет отношения к схеме выкупа компании. Просто наш парад уродов, — я кивнула на слайд, — саботировал-саботировал и досаботировался. Один вредитель привёл другого вредителя, тот третьего, а последний в этой цепочке, ничего не зная о целях первых, просто сделал гадость, потому что он вредитель по жизни.

Саша хлопнул рукой по столу.

— Вот так всегда и бывает! Распутываешь интригу, а оказывается, просто кто-то — ленивый дурак!

Аркадий перевёл взгляд с меня на Сашу и обратно.

— Странный у тебя какой-то искин на борту этой модели, — пробормотал он. — Ну и что теперь делать?

— Вызывать всех сюда! — провозгласил Саша. — Устроим им всем очную ставку!

Наши фигуранты — оба Ермолаевых, Нечаев, Рыбьёшек, Широухова, Популущенков — примчались к Аркадию уже через два дня. У них явно транспорт был побыстрее. Эти сутки мы со Скрепышем пытались удалённо разобраться, что там наворотил Жижала, и командовали техподдержкой, которая героически спасала, что могла. Разумеется, не вся, а только те, у кого мозгов хватало, чтобы хотя бы не навредить.

Одновременно мы пробовали найти эту сволочь Жижалу, но тот как сквозь землю провалился. Это он правильно, а то уже прикопали бы где-нибудь. А ведь посадят как за человека…

Саша тоже днями висел на созвонах или в переписке.

Зато Аркадия Петровича проблемы в «ЭкзоТехе», похоже, не сильно волновали. Он днями напролёт тусил со своим приятелем неким Захаром Гуримичем, каждый вечер возвращаясь домой в состоянии какого-то мрачного предвкушения.

— Есть какие-то подвижки? — спросил меня Саша вечером перед приездом экзотеховских начальников.

И поцеловал, напрочь выбив из головы ответ. Отдать ему должное, отвлекать меня у комсдаря Рогозина получалось отменно.

— Кажется, мы что-то нащупали, — ответила я, тоже щупая, но куда в более бытовом смысле. — А у тебя?

— Андриана Альбертовна уже нашла, кем заметить троих из наших продажников, — он продолжил меня целовать. — Чтобы успевали перехватывать отпадающих у «КвантумМеха» и иже с ним клиентов.

— Уже начали отпадать? — удивилась я, зарываясь Саше в волосы.

— Нет, но скоро. Запасы на складах не бесконечные, а закупки делать не на что, — он поднял меня на руки и понёс в спальню. Да, теперь и меня на руках носили! И не в первый раз!

— Кредиты возьмут, — предположила я, стягивая с него галстук.

— Всем основным банкам на Эрешкигали каким-то непостижимым образом стало известно, — Саша донёс меня до кровати, поставил на ноги и одним движением стянул с меня платье, — что свободных активов у них сейчас нет, а руководство очень скоро окажется по уши в судебных исках.

Глаза Розги сверкнули просто демоническим блеском.

— Никогда не слышала ничего сексуальнее…

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Всё хорошее имеет свойство заканчиваться, зато на утро мы уже были готовы заканчивать и всё плохое. Да и то сказать, пора! Пора, комсдари и комсдарыни, заканчивать развал в «ЭкзоТехе».

Мы ждали гостей в одном из залов развлекательного центра, принадлежавшего Аркадию. Выглядело местечко совершенно не по-деловому: диваны, низкие столики, большие экраны, бар с батареей напитков, окно во всю стену. Однако Скрепыш мне с восторгом сообщил, что стекла бронебойные и непрозрачные с улицы. Двери автоматически блокируются. Охрана из людей и роботов сидит буквально в соседней комнате. Камеры фиксируют каждый угол, и пробиться к ним моему искину не удалось. Неплохо Аркадий защитился! А мне на отдел разработки денег не дал, жлоб!

Двери открылись, раздались шаги, приветствия. И тут их прервал буквально вопль:

— Ты!

Я как-то вот сразу почуяла, что речь обо мне. И, увы, была права: ко мне летела Ирочка с такой яростью на лице, что я мигом юркнула за Херакла, ибо моё тело мне дорого. В прямом и переносном смыслах!

— Какого хрена, твою мать, ты сидишь тут, — визжала Ермолаева, пытаясь меня достать из-за Скрепыша, — когда должна исправлять то, что натворила у меня на производстве⁈

— Вот прям я? — со всем высокомерием, на которое была способна, прячась за спину робота, ответила я. — Или общий бардак, за который вы ответственны? Думали, он до вас не доберётся⁈

— Я тебя сейчас…

— Ира, угомонись, — устало произнёс Никола и пошёл к жене. — Комсдарыня в отпуске.

— В отпуске⁈ — по-моему, Ермолаева закричала ещё громче, развернувшись к нему. — И ты так спокойно об этом говоришь⁈ Тебе всегда плевать было! Всегда!

Я уже порадовалась, что она переключилась на мужа, но не тут-то было. Она вновь уставилась на меня и приказала:

— Руки в ноги — и обратно! И если за сутки не исправишь, я тебя уничтожу так, что ни в одной из галактик работу не найдёшь!

— А это не вам решать! — фыркнула я, смелея, ведь Саша тоже подошёл и прикрыл меня с фланга, так сказать.

— Ты удивишься, детка! — зловеще прошипела Ирочка, сверкая глазами. — Когда вылетишь с волчьим билетом.

— Это действительно не вам решать, комсдарыня Ермолаева, — веско произнёс мой любимый. — И думаю, скоро у вас будут совсем другие проблемы.

Та же только сузила глаза. Глянула этими щёлочками на Сашу, потом на Аркадия Петровича и усмехнулась:

— Думаешь, научилась сосать кому надо, и теперь под вечной защитой?

Никола и Аркадий уронили челюсти на пол.

— Ты, похоже, и этого не умеешь, — ответила я, довольная, что даже не лицемерю. — Судя по твоим отношениям с мужем.

Ирочка отшатнулась. Аркадий же подобрал челюсть и повернулся к Саше:

— Ты позволяешь своему искину так общаться с людьми?

— Это не искин! — рявкнули хором и Саша, и Ермолаевы.

— Ну как же не искин? — заспорил Аркадий. — Я же узнаю модель…

— Это просто закомплексованная, неуверенная в себе дура, — продолжила Ирочка, — которая никак не может удовлетвориться своим внешним видом и которая благодаря моему кобелю-мужу заняла место, где нужно думать, а не только… красоваться!

— Вот это вообще несправедливо, — Никола отступил от жены и направился к бару, где налил себе бренди. — Я комсдарыню Нагибко ни на одну должность не назначал. Все претензии к своей подружке.

Широухова, вдруг оказавшаяся в перекрестье взглядов, аж смутилась. Однако потом выпятила грудь и заявила:

— Да! Я её наняла! Она была самая приличная из остальных фриков! С пониманием!

— Ду-у-ура! — выдохнула Ермолаева.

В целом, присутствующие были с ней согласны, но всё же не по конкретно этому случаю.

— Вы наняли искина? — изумился Аркадий.

— Это не искин! — заявили ему уже вообще все, и Широухова, и даже Рыбьёшек. Разве что Популущенков стоял и хлопал глазами. Это я просто до него не успела добраться лично.

— Хватит, — тихо и веско произнёс Аркадий Петрович. — Прекратите балаган и рассаживайтесь по местам. У нас, комсдарыни и комсдари, будет пренеприятнейший разговор.

Все тут же замолчали и чинно расселись. Вот так посмотришь со стороны — приличные люди. Из всех непристойностей — лишь бокал в руках Николы. Но тот явно его уже не выпустит. И тут он меня удивил. Нет, бокал не убрал, но негромко и предельно вежливо произнёс:

— Приношу извинения за свою жену всем в общем и вам, комсдарыня Нагибко, в отдельности. Ирина до своего отлёта сюда два дня не выходила с производства, пытаясь исправить эту, хм, диверсию. Она очень ответственно подходит к своей работе, вот и не справилась с эмоциональным напряжением. Прошу понять и не держать зла.

Ирочка явно пыталась что-то сказать. По-моему, хотела вновь начать ругать меня. Но Аркадий опередил её словами:

— Оставим, Никола. Иначе боюсь, тебе сегодня придётся много извиняться.

— Да я привык, — невесело усмехнулся тот, сделав глоток. — Так что я натворил?

«Неправильно женился, — подумала я. — Или, скорее, неправильно обращался с женой».

— Об этом позже, — покачал головой Аркадий. — Саша, тебе слово.

На лицах всех новоприбывших при взгляде на Розгу отразились недовольство и подозрительность. Каждый из них явно задавался вопросом, что уволенный сотрудник делает на встрече у основного акционера.

Саша вышел вперёд, остановившись около большого экрана и оперся бедром о стол, стоящий рядом. Я в очередной раз залюбовалась им. Как же ему идут эти облегающие водолазки! Пиджак он уже снял и в серой тонкой кофте с закатанными рукавами, оттеняющей загорелые руки, выглядел как воплощённая мечта. Моя так точно!

А когда ещё так холодно и едко говорит, так вообще устоять невозможно.

Скрепыш: Ася, убери дурацкую лыбу с лица. Сейчас же растечёшься!

Блин, точно. Я сделала серьёзную мину, хотя далось мне это непросто! И не сразу.

— Думаю, ни для кого не секрет, что последние два года «ЭкзоТех» переживает непростые времена. Проявляется это практически во всех сферах. Разумеется, что-то из происходящего можно бы списать на естественные процессы, однако не в нашем случае. В результате расследования было выявлено с абсолютной достоверностью, что в отношении «ЭкзоТеха» предпринята и предпринимается до сих пор попытка захвата. Поскольку все акции компании находятся всего у двух акционеров, наши противники решили действовать через системное разрушение изнутри. Для этого в «ЭкзоТех» были внедрены диверсанты, которые…

— Прям сводки военных действий, — перебил Рыбьёшек Сашу, громко фыркнув. — Вы забываетесь, молодой человек. Аркадий Петрович, этот… ну вот этот, — он брезгливо указал на Розгу, — просто мстит за то, что его выкинули из компании! За то, что сливал конфиденциальную информацию своим дружкам! Что бы он вам там ни наговорил, это всё чушь и нарочный поклёп!

— Виссарион Мирославович, — насмешливо ответил Аркадий с вдруг появившимся стальным блеском в глазах, — сын моего близкого друга, и я знаю его с детства. Именно я нанял Виссариона разобраться, что твориться в «ЭкзоТехе», почему упали прибыли и почему уходят даже самые лояльные клиенты.

— Однако ваше хорошее отношение к нему не удержало этого… Виссариона от промышленного шпионажа! — стоял на своём Рыбьёшек.

— Это какого же? — усмехнулся Аркадий Петрович. — Про то, что всем скоро кровь из носу понадобятся демогоргоны MК4?

Что-то в лице основателя компании заставило Климента Смарагдовича промолчать, хотя он уже открыл рот для ответа.

— Так это, комсдарь, была провокация, которую вы бы не услышали, если бы не прослушивали сотрудника, нарушая действующее на Эрешкигали законодательство, — по-моему, Аркадию даже нравилось происходящее. По крайней мере, вид у него был пугающе довольный. — Кстати, если бы обычный сотрудник столкнулся бы с прослушкой и подобным увольнением, компания получила бы ещё один штраф, как бы не больше того, какой ей влепила натравленная комиссия!

— В смысле провокация? — похоже, Рыбьёшек из всей речи услышал только это. — Нет, в последние пару дней ходят слухи, что демогоргоны MК4 — просто обычное оборудование, пусть и очень дорогое, но… но… это же…

— Что это же? — поднял брови Саша. — Не переживайте, Климент Смарагдович, демогоргоны — прекрасное оборудование. Лет через дцать сможете его распродать и вернуть свои деньги.

Рыбьёшек подскочил.

— Прошу прощения, прихватил живот, — буркнул он и рванулся к двери на скорости, которую никак не предполагаешь в этаком теле.

Я уже хотела кричать «Ловите!», однако двери просто не поддались. Сколько ни дёргал их Климент Смарагдович, всё бесполезно.

— Выпустите меня! Мне в туалет надо! — развернулся он к остальным.

Аркадий Петрович насмешливо кивнул в сторону неприметной дверцы.

— Всё к вашим услугам, только имейте в виду, что связь и в этой комнате, и в уборной заблокирована.

— Вы не имеете права! Это похищение! — уже в откровенной ярости процедил Рыбьёшек. — Незаконное удержание!

— Не переживайте, скоро выйдете отсюда, — насмешливо ответил Саша.

«В тюрьму», — так и слышалось в окончании его фразы.

— Так это мы что?.. заперты? — наконец дошло до Широуховой. Она схватилась за горло. — Мне нельзя! У меня клаустрофобия!

— Можете выйти на балкон, — ответил Аркадий Петрович. — Но там тоже связь не ловит.

— Да мне и не нужна связь… — пробормотала Анжела. Потом, видно, сообразила, что зря привлекла к себе внимание и пробурчала: — Я потерплю.

Я незаметно рассматривала лица остальных. Ирочка сидела, не шевелясь, с абсолютно нейтральным выражением на лице. Никола с Нечаевым смотрели на всё как на интересный спектакль. Популущенков постоянно переводил взгляд с одного человека на другого, словно не понимал, что ему делать и как реагировать.

— На этом чудесном решении позвольте продолжить, — произнёс Саша. Вот любит он драматические эффекты!

— Наши враги оказались изобретательны. Они умело выявили слабые места компании и прицельно били по ним, — продолжил Саша после кивка Аркадия Петровича. — Перво-наперво был устроен кадровый саботаж. Массово увольняли квалифицированный персонал, нанимали неквалифицированный, не обучали, газлайтили его и провоцировали текучку. А самое главное, назначили на ключевые должности своих ставленников.

На экране появилась фотография Давида Усманова. От него потянулись стрелочки к следующим изображениям.

Эту схему мы с Аркадием Петровичем уже видели. А вот Никола смотрел на неё с оторопевшим видом. Популущенков подскочил на месте, когда увидел свою морду на экране.

Саша хищно повернулся к нему и провозгласил:

— Давайте пройдёмся по каждому.

Популущенков сглотнул.

Саша выводил на экран графики продаж, сравнивал с реально полученной прибылью, показывал упущенные возможности, благо Доброжир отсыпал нам фактов по мелким заказам множество. А когда вывел итог, добавив данные по зарплатам и представительским расходам, стало ясно, что компания едва выходит в ноль с этаким отделом продаж. По крайней мере, прибыль от его деятельности оказывалась существенно меньше, чем можно было представить, видя суммы по заключённым контрактам.

— Это… это фальсификация! — вскочил Популущенков. — Ложь! Клевета! Я каждую цифру тут перепроверю! Да я!..

Аркадий Петрович демонстративно нажал на кнопку на коммутаторе. Буквально через секунду в зал ворвались крепкие парни и по кивку основателя «ЭкзоТеха» увели орущего что-то возмущённое Популущенкова.

— А что с ним будет? — дрожащим голосом спросила Широухова. Неужели тоже чует, что под ней кресло горит?

— Съедим, — совершенно серьёзно ответил Аркадий Петрович.

На него в ужасе уставились все. Даже я. Не сразу, но нам всё же удалось выдавить из себя смешки.

— А всё-таки? — решила попробовать ещё раз Леопардша.

— Для начала даст показания, — пожал плечами Аркадий. — И по его готовности сотрудничать и важности предоставленной информации будем уже решать.

Я жадно уставилась на Ермолаевых. Ну, кто дрогнет? Никола закрылся бокалом, а Ирочка всё держала лицо. Ничего, встреча только началась. Саша не подкачает.

И Саша не подкачал.

— Коль уж дейсдарыня Широухова у нас так удачно высказалась, то давайте оценим её результативность.

— Я прекрасно работаю! — возмутилась Анжела. — Наш корпоратив и день уву взорвали соцсети!

— А штраф от трудовой комиссии взорвал нашу бухгалтерию! — рявкнул Аркадий. Этот штраф вызывал у него особенное возмущение. В целом я могла его понять. Судя по жилым корпусам, удобству офиса, многочисленным льготам «ЭкзоТех» мог считаться образцовым предприятием по своим социальным условиям. И это явно не было случайностью. О сотрудниках заботились, были в них заинтересованы. По крайней мере, раньше. И при таком подходе получить штраф от трудовой — это просто плевок в душу.

— Какой штраф? — удивилась Леопардша. — Вы что-то путаете. Мы с инспектором прекрасно поговорили! Он был в восторге от меня!

Ирочка закрыла лицо рукой. Мне тоже захотелось.

— Ещё бы, найти столько нарушений за полчаса беседы! — поддакнул Саша. — Уверен, там хватило и на квартальную премию.

— Это… это возмутительно! — она развернулась к Ермолаевым. — Ира, Никола, скажите ему! Он наговаривает! Потому что он меня ненавидит! Он уши уву не захотел надевать! И я ему предупреждение сделала! Как ты и велела, Ир!

— Извини, дорогая, — развела руками та, — я видела отчёт комиссии. Там и правда… только два виноватых — ты и Ошивалов.

Широухова задохнулась от возмущения.

— Не может быть! Может, одно какое-то и нашёл, но это наверняка кто-то из моих подчинённых накосячил!

Саша молча вывел на экран отчёт с длинным списком прегрешений. Через минуту Леопардша буквально упала на диван, открывая и закрывая рот как рыба. Если это игра, то ей надо было сниматься в кино, а не растрачивать талант на корпоративы.

— Теперь об Ошивалове, — переключился на следующую страницу отчёта Саша.

— Зачем? — спросил Никола. — Его же уволили.

— Чтобы ты, дорогой партнёр, — прошипел Аркадий, — увидел во сколько нам обошёлся этот общипанный орёл!

— А я при чём? — возмутился Ермолаев. — Я его не нанимал.

— Да, его нанял Климент Смарагдович, — будто бы рассеянно ответил Саша. На экране появились расчёты убытков от деятельности Ошивалова, включая нанятого блогера-психолога, который нейтрализовывал репутационный ущерб от его воплей о несправедливом увольнении.

Увидев итоговую цифру, Никола пошёл за новой порцией выпивки. Может, ему капли предложить? Аркадий-то уже видел этот отчёт. Два дня переваривал, пил лекарства и ругался.

— Да-а, — протянул Рыбьёшек, к этому моменту вполне успокоившийся и вновь принявший благообразный вид, — нанимал. Кто ж знал, хм, что решение окажется таким неудачным. Идея казалась очень перспективной.

— Вот эта идея? — уточнил Саша. На экране появился тот разговор, где Рыбьёшек даёт указания Ошивалову саботировать работу.

— Не припоминаю этакой беседы, — пожал Климент плечами. — Даже если что-то такое было, то наверняка вырвано из контекста. Контекст, знаете ли, решает.

— Да, это точно. Поэтому вот с контекстом, — Саша улыбнулся и включил запись, которую я делала лично и где Рыбьёшек отдаёт мне флешку с переделанной информацией для подмены данных в бухгалтерии.

Честно скажу, я ожидала, что он завопит, мол, запись невозможна, была глушилка, но такую глупую ошибку Рыбьёшек не совершил. Более того, он даже не посмотрел на меня. Хотя я уверена, что проклинал меня на все лады. Приятно.

— Ну и что? — пожал плечами Климент Смарагдович. — Обычная рабочая рутина. Бухгалтерия вечно путается в мелких операционных расходах, я их консолидировал. Где состав преступления?

— Если всё законно, то зачем подменять базу тайком? — хмыкнул Саша. — Но ответ найдётся в той базе, которую вы передали. Давайте посмотрим, на что именно пошли «консолидированные операционные расходы».

На экране возникла таблица с микроотчислениями, а рядом — Скрепкина детализация с приказами и реквизитами. Итоговая сумма в шестьсот тысяч килосов засветилась жирным.

— Шестьсот тысяч в квартал, — мрачно озвучил Саша. — Три юрлица-однодневки, два из которых ликвидированы полгода назад, третье записано на пенсионерку из Намтара. Только вот назначение платежей, согласно документам, — создание отдела разработки. Отдел есть? Нет. Хоть одно движение в сторону его создания есть? Нет. Деньги есть? Тоже нет.

— Шестьсот тысяч — это же уголовка, — пробормотал Никола.

— Не докажете умысел! — Рыбьёшек позеленел ещё сильнее. — Я знать не знаю ни про какой отдел разработки! В моей базе было совсем другое! Это провокация!

— То есть у вас под носом отделы создают, а вы и не в курсе? — переспросил Аркадий Петрович ледяным тоном, просматривая детализацию на своём вижулике. — А кто давал указание внести правки в бухгалтерию? Вы. Кто передал флешку с изменённой базой? Вы. Чья подпись стоит под приказами, на которые ссылаются платежи? Ваша. И при всём при этом — отдел разработки в компании не создан и не планировался, а деньги исчезли. Или хотите всё свалить на безответного искина? — он кивнул на меня.

— Она не искин!!! — в редком единодушии выкрикнули Саша и Рыбьёшек.

— Что вы несёте?

Никола даже ругаться с Ирочкой позабыл и обернулся к Рыбьёшку с видом человека, совершенно сбитого с толка.

Аркадий крякнул.

— Очень интересно! Скажу, что хотел бы посмотреть на эти доказательства!

— У него не может быть никаких доказательств, потому что я ничего не приказывал, — тут же вставил Никола.

— Так уверен? — скривилась Ирочка. — Да твою подпись только ленивый не получал незаметно для тебя. Вон, даже Анжелка справлялась пару раз.

— Что значит даже⁈ — вскинулась Широухова. — Это было совсем нетрудно!

Ирочка истерично рассмеялась.

— Подлог документов — это наказуемое дело… — начал было Аркадий, но Рыбьёшек его перебил:

— Не беспокойтесь, речь не о подписи. Вполне целенаправленно выданные указания.

Он сидел расслабленно, съехав пониже на стуле так, что его голова немного запрокинулась на спинке, а взгляд безразлично бродил по верхней части стены, словно там была экспозиция не очень впечатляющей живописи.

— Так и где же ваши доказательства? — потребовал Аркадий.

— Я не ношу их при себе, — скривился Рыбьёшек. — Нельзя же, так сказать, складывать в одно яйцо смерть Кощееву. Если разрешите пригласить человека, получите.

— Пригласить человека? — хмыкнул Аркадий. — Это что же за человек такой на моей планете, в моём здании и ждёт ваших указаний?

— Не совсем, — сладко улыбнулся Рыбьёшек. — Это вышло по случайности. Я видел его в фойе, когда мы прибыли.

— Ещё интереснее, — начал заводиться Аркадий. — Какое удачное совпадение! Знаете, ради такого дела я даже разрешу вам связь! Один звонок. Давайте все посмотрим на этого человека!

Аркадий что-то черкнул на невидимом экране своего вижулика, и Рыбьёшек оживился.

— У него не может быть доказательств, — тихо пробормотал Никола, рассматривая гендиректора.

— Добрый день! — сказал тот ясно и чётко. — Мы с вами сегодня уже виделись, а мне вот как раз пригодится ваша помощь. Нет, с Нюточкой всё хорошо, а мне бы в облачко, так сказать, яблочком попасть.

На том конце, вероятно, что-то ответили. Я покосилась на Аркадия. Его глаза лезли на лоб. Я переглянулась с Сашей, но тот пожал плечами: Аркадий ему не дал доступа к здешней сети, так что отследить звонок Крис не могла.

Через пару минут в дверь постучали. Застывший около неё охранник принял указание и открыл. В проёме стоял…

Захар Гуримич.

— Зо́ря? — воскликнул Аркадий.

— А ты кого-то другого ждал, Адя? — развёл руками Гуримич. — Тебе же тут о каждом чохе докладывают!

— Но какое ты имеешь отношение к нашим… семейным посиделкам?

— Да ровным счётом никакого, — отмахнулся Гуримич. — Я вот для Клима по дружбе кое-какие данные храню, а он попросил принести.

Рыбьёшек тем временем вытащил свою нескладную фигуру из-под стола и даже слегка поклонился.

— Премного благодарен, Захар Ефимович.

— Вы знакомы? — встрял Никола. Его взгляд бегал с одного на другого.

— Ну конечно! — фыркнул Гуримич. — Это же я Аркашке Клима посоветовал, когда у него бардак начался.

Посоветовал⁈

— Посоветовали? — вторил моему мысленному воплю Саша. — С какой целью, простите?

— Так он кризисный менеджер, — пожал плечами Захар Ефимович. — Один из лучших в этой системе, между прочим.

Рыбьёшек даже будто бы смутился.

Нет, если сейчас окажется, что Рыбьёшек — это ещё один Рогозин, он лично от меня получит Оскара!

— В смысле, что лучше всех кризисы создаёт? — уточнил Саша.

— Так а ты с чего вдруг какие-то данные для него хранишь? — не дал сбить себя с толку Аркадий.

— Ну видишь ли, Адя… — начал Гуримич, но Рыбьёшек кашлянул и продолжил сам:

— Видите ли, Аркадий Петрович, «ЭкзоТех» — это вещь в себе. Когда человек там работает, он и живёт на территории, да и в городе у компании есть подвязки. По сути на Эрешкигали где бы ты ни был, «ЭкзоТех» простирает свои щупальца, так сказать, в твоё самое сокровенное. Только моргнёшь — а всё удалили. Не со всеми данными можно так рисковать, вот я и попросил комсдаря Гуримича некоторые важные документы, так сказать, приберечь на чёрный день.

На последних словах Гуримич поморщился.

— И чёрный день, значит, настал, — недобрым тоном произнёс Аркадий, оглядывая давнего знакомого. — Ну что же, давай сюда свою… смерть Кощееву.

Гуримич уселся за стол и проделал какие-то манипуляции на своём невидимом экране. Потом Рыбьёшек тоже зашевелился, и на экране вместо Сашиной презентации возник какой-то код.

— Обратите внимание, — торжественно произнёс Рыбьёшек, — это зашифрованные логи мессенджера Такс. Думаю, мне не нужно вам объяснять, чем этот мессенджер уникален, все и так в курсе?

Я сунулась в сеть, но вспомнила, что она заблокирована. Однако Скрепыш уже подогнал мне пояснение по локальному каналу:

Скрепыш: У мессенджера Такс есть возможность верифицировать реплики пользователей. Каждая сессия общения получает свой уникальный ключ, по которому её в последствии можно дешифровать. При этом посты очевидным образом соотнесены с ID пользователя.

Рыбьёшек меж тем продолжал.

— Тогда при вас проведу дешифровку. Вот ключ, — он выделил строку случайных букв и чисел, вызвал какое-то меню и запустил процесс. На наших глазах код стал преображаться в пузыри диалога.

Tax, сессия [[#T-8842-NDK]] (верифицирована)

Участники: Nikolay_Ermolaev (NE-001), Kliment_Rybyoshek (KR-042)

NE: Климент, план простой: начинаем топить репутацию. Маркетинг должен не продавать, а бесить клиентов. Кого ставим?

KR: Есть Ошивалов — лоялен, но абсолютно некомпетентен. Идеальный разрушитель.

NE: Пусть набирает в отдел непрофильных. Важно, чтобы никто не понимал, что делает. Давид обещал подогнать самых бестолковых.

KR: Уже работаем. Первая партия новичков выйдет через неделю.

NE: Отлично. Теперь по эйчару: у Ирки есть эта дура Широухова, её замотивировать, она лоб расшибёт любой фигнёй. Пускай побольше мероприятий сочинит, чтобы людям работать было некогда.

KR: Заодно запустим слух, что ветеранов увольняют за нелояльность «новым ценностям».

NE: Именно. Клиентам хамить, партнёрам срывать сроки. Чем грязнее репутация, тем быстрее Аркадий согласится на продажу. Ира будет думать, что я просто дурак, а ты — некомпетентный гендир. Таких тыщи.

KR: А если кто-то начнёт копать глубоко?

NE: Найдём крайнего, ты что как в первый раз?

KR: Принято. Кэш стираю.

— Мне кажется, этот диалог написал искин, — сказал Саша.

— Да, мне тоже чем-то таким… неорганическим повеяло, — скривился Аркадий.

— Но вы же знаете, — расплылся в складчатой улыбке Рыбьёшек, — что в разговоры в Таксе невозможно подделать, если есть ключ…

Тут Никола принялся медленно, театрально аплодировать. Вид у него при этом был настолько довольный, что я даже немного забеспокоилась, как бы он в следующую секунду не вскочил и не застрелил Аркадия — ну или что там ещё может сделать припёртый к стенке преступник?

— Что-то хочешь сказать в своё оправдание, Николка? — спросил Аркадий, тоже явно занервничавший.

— Хочу показать, — хмыкнул он.

И метнул на экран изображение со своего вижулика. Это оказалось окно мессенджера Такс — явно настроенное под пользователя: в тёмной теме, с кастомным фоном, которым служила фотка какой-то выступающей группы, снятой из-под левой пятки в оранжевом свете софитов. Вверху стояла аватарка самого Николы — в чёрной кожаной куртке с клёпками поверх майки, расшитой серебряными пайетками.

Никола что-то ткнул, и поверх фона возникло чуть прозрачное меню настроек. Он зашёл в раздел «Аккаунт и безопасность» и тут же подсветил верхнюю строку.

Пользователь запретил верифицированное цитирование

И дата — десятилетней давности.

Я пинганула Скрепыша и получила в ответ две строчки хихиканья.

Скрепыш: Рыбьёшек попался на собственную удочку! А Николка умный, подстраховался!

— Что это значит-то?

Скрепыш: Если профиль в Таксе зареган через государственный портал с полной учётной записью и передачей паспортных данных, то можно запретить верификацию сторонними пользователями. То есть Рыбьёшкины логи — точно враньё, потому что Николин аккаунт просто не дал бы доступ!

— То есть инструмент, которым Рыбьёшек хотел подставить Николу, сам подставил Рыбьёшка? Есть в этом какая-то киберпанковая изящность…

— Феерично, — вздохнул Аркадий и махнул рукой охране. — Уведите это тело.

Рыбьёшек довершил соответствие своей фамилии — сидел и хлопал жабрами, и даже побледнел, отчего под глазами у него проявились синие вены, а сами бесцветные глаза стали внезапно заметными на белом фоне — ну точно рыбка! Он умоляюще уставился на Гуримича, но тот был чем-то ужасно занят в своём вижулике, и взгляда не видел.

— Захар Ефимович, но я… — забормотал Рыбьёшек, но его уже ухватили под мышки и потащили на выход. — Я всего лишь выполнял распоряжения!

— И чьи же? — спросил Аркадий, когда дверь за Рыбьёшком закрылась. И упёр взгляд в Ирочку.

Саша тут же перехватил всеобщее внимание, вернув на экран свой слайд, на котором уже светилась и переливалась рамка с Ирочкиным портретом.

— Итак, мы подошли к ключевой персоне нашего дела: Ирина Ермолаева! Привела на должность Климента Рыбьёшка, — Саша вывесил на экран полувскрытый протокол заседания, и Ирочка впервые за сегодня показалась обеспокоенной. — Давала инструкции Игорю Телегину шпионить за персоналом и саботировать отдел закупки. — На экране появились скрины анонимной переписки, а потом информация о покупке стикерпака. Ирочка побледнела. — Чудесным образом тесно знакома со всеми фигурантами по нашему делу, — Саша залил экран множественными фотографиями Ирочки с Клиной, Усмановыми, Рыбьёшком, Широуховой, а под конец — Новожиловой и Прусаковским, и вот появление последнего что-то изменило в атмосфере за столом.

— Это ничего не значит! — зазвенел в тишине голос Ермолаевой. — Я была на обучении, там и познакомилась с людьми!

— Конечно, — хищно улыбнулся Саша, — а то, что в случае развода половина акций Николы Светозаровича отойдут вам как совместно нажитые, это тоже ничего не значит. А вот скажите, комсдарь Нечаев, как часто вы наблюдали, что комсдарь Ермолаев ставит свою подпись не глядя, и на чьих именно документах?

— Так всё, что ему жена приносила на подпись, он и подписывал, — пожал плечами Нечаев, оторвавшись от потягивания какого-то трёхслойного напитка в прозрачном стаканчике. — У меня по некоторым кейсам даже видеозапись есть, подстраховался на случай если он не прочитал, что подмахнул. Например, с увольнением Изольды…

Никола медленно повернулся к Ирочке, но та смотрела в сторону, делая независимый вид.

— Ну, это ваши, как ты сказал, семейные дела, — сказал Гуримич, о котором я уже позабыла. — Пойду я, Адя, в бассейн. Хороший у тебя тут спа-комплекс…

Аркадий открыл рот что-то сказать, но Саша нехорошо улыбнулся.

— Не так быстро, Захар Ефимович.

Он сделал знак Аркадию, тот что-то ткнул на невидимом экране, и дверь снова открылась. Те же охранники, что уводили Рыбьёшка, теперь ввели нового человека — Викентия Прусаковского. Следом за ним вальяжным шагом вошёл крепыш в русых кудрях и не очень ровно залеченным сломанным носом.

Прусаковский выглядел ужасно. Растерявший весь свой лоск, бледный до синевы, с чёрными кругами под глазами, в какой-то пожёванной, заляпанной рубашке и с душком, он вовсе не напоминал того комсдаря, которого я встретила на вершине «КвантумМеха».

— Это он!!! — заорал Викентий, едва выхватив безумным взглядом Гуримича. — Это он всё придумал, он приказал, я не мог не выполнить!!! Вы должны мне поверить, ну пожалуйста, это правда всё он…

На этом Прусаковский внезапно разрыдался — некрасиво и без достоинства, сморщив покрасневшее лицо, как сухофрукт. А Гуримич вскочил из кресла и зашарил взглядом вокруг двери, но её плотным строем перекрывали охранники и мужик со сломанным носом.

— Давайте, комсдарь Прусаковский, расскажите всё как есть, — со смешинкой в глазах сказал мужик, и я узнала его голос — Добрыня, Сашин полицейский приятель.

— Вы! Вы мне обещали, что всё будет чисто! Что никто не пострадает! Что мы просто немного расшатаем компанию, чтобы старик продал её подешевле! А что в итоге⁈ — Прусаковский тыкал бледным пальцем в Гуримича. У Аркадия лоб уполз на макушку, аж остатки волос отодвинулись. Прусаковский меж тем набирал истерические обороты: — А потом: давайте организуйте аварию! Одну! Вторую!!! Я не буду сидеть за ваши амбиции!!! Там пилот в реанимации до сих пор!!!

— Какой ещё пилот, вы о чём вообще? — фыркнул Гуримич, но на лбу у него поблёскивали капли пота.

— Не знаете⁈ — Прусаковский истерически рассмеялся. — А про сейсмоприёмники знаете? Это вы дали указание срочно их скупить, чтобы «ЭкзоТеху» не досталось, и они сорвали контракт! А фильтры! А авария на «Ковчеге-7»? Там система жизнеобеспечения отказала! Триста человек, Гуримич! Триста! Если бы они не успели восстановить подачу воздуха… — Он осёкся и вытер рот ладонью. — Я не хочу за это сидеть. Я на такое не подписывался.

Он обернулся к Добрыне и искательно, даже подобострастно заглянул ему в глаза:

— Я всё расскажу. Всё, что знаю. Видите, я сотрудничаю со следствием⁈ Вы фиксируйте, фиксируйте, сами же сказали!

Гуримич однако же подозрительно успокоился. Даже что-то вроде снисходительно улыбки изобразил.

— Очень интересное представление, комсдари. Но есть проблема: я впервые вижу этого человека.

— Впервые видишь⁈ — Прусаковский аж подался вперёд, но один из охранников удержал его за плечо. — Ты же меня нанял! Ты, лично! Мы встречались в твоём клубе, в «Бархатном сезоне», три года назад!

— Ложь, — спокойно ответил Гуримич, но я отчётливо видела, как скатилась у него по виску капелька испарины.

— Не ложь, — произнёс Саша, не повышая голоса. — У нас есть доказательства, что именно вы, Захар Ефимович, являетесь теневым владельцем «КвантумМеха».

Он развернул на общем экране цепочку документов. Замелькали подставные фирмы, офшоры, перекрёстные владения — но за всем этим маячили одни и те же инициалы… Так вот чем Саша занимался вчера весь день, сказав мне, что готовит сюрприз!

— «КвантумМех», — продолжил Саша, — не единственная компания, которую вы разорили по этой схеме. Мы подняли архивы. За последние пять лет через вашу обработку прошли ещё четыре фирмы. Вы убивали репутацию фирм, а потом скупали их по дешёвке. «ЭкзоТех» должен был стать очередным трофеем.

Гуримич молчал. Лицо его приобрело какой-то серовато-землистый оттенок. Он так и не сел, а стоял, чуть пружиня на пятках, как боксёр, и я побоялась, как бы он не дал Саше в глаз. Сложение у Гуримича было, конечно, не боксёрское — тонкие ноги, плотная серединка. Но зато злобности в ём…

Аркадий Петрович медленно встал. Очень медленно. Опершись обеими руками о стол, он подался вперёд и уставился на своего старого приятеля.

— Значит, это правда ты, Зоря. Ты решил отобрать мою компанию.

Тени так падали на лицо старика, что казалось, во ввалившихся глазницах клубилась тьма, а под морщинистой губой проступали орочьи клыки.

— Мы начинали вместе, — продолжал Аркадий. — Мы же друг друга за шкирку вытаскивали из провалов, а потом вместе кутили за успехи. Мы в одной связке ползли на эту вершину, Зоря. Я доверял тебе, как себе!

Он внезапно громыхнул кулаком по столу.

— Это просто бизнес, Адя, — развёл руками Гуримич, пытаясь изобразить легкомысленную улыбку, но пот уже затекал ему в рот.

— Аркадий Петрович, — тихо произнёс Саша, — это ещё не всё.

— Что ещё? — рыкнул акционер, не отводя взгляда от врага.

— Викентий, — Саша повернулся к нему, — вы что-то говорили про Ирину Николаевну.

Прусаковский облизал пересохшие губы. Во взгляде его мелькнуло что-то отчаянное, как у человека, которому нечего терять.

— Да. Я знал, что она в деле. Они встречались — Ирина и Захар Ефимович. У нас в офисе. Обсуждали, как всё обставить.

— Ложь! — взвизгнула Ирочка. — Не было такого!

— Ясмина, моя помощница, — продолжал Прусаковский, глядя теперь на Ирочку, — решила, что у вас с Гуримичем интрижка. И записала некоторые из ваших разговоров — думала, сможет шантажировать.

Ирочка побледнела.

— Я подредактировал её запись, — продолжал Прусаковский. — Сгенерил искином другую озвучку — флирт там, намёки. Чтобы она думала, что всё так и есть, и не лезла дальше. А настоящую оставил себе.

С улыбкой тираннозавра он извлёк из внутреннего кармана пиджака крошечный накопитель и протянул Добрыне. Тот положил его на ридер, и через мгновение на экране появился вид из угла под потолком на кабинетик, где за чаем сидели две узнаваемые личности. Голос Ирочки звучал резко, требовательно, совершенно не похоже на то, как она разговаривала с нами:

— Вы должны ускориться. Если так и дальше пойдёт, мы сами развалим компанию настолько, что она уже не будет подлежать восстановлению!

Голос Гуримича, густой и вкрадчивый, ответил:

— Всё идёт по плану, дорогая. Ещё полгода — и акции упадут настолько, что старик сам будет умолять нас купить его долю.

Ирочка на записи шумно выдохнула.

— Ладно, полгода как-нибудь переживём. Главное, техподдержку на производство не пускать, Климент поставил туда такого упыря, что самой страшно… Вообще страшно это видеть — только вчера работало, а теперь моими собственными руками разобрано, как конструктор.

— Но это же во благо, — увещевал Гуримич, подливая Ирочке чай.

— Конечно, — Ирочка выпрямилась. — Никола должен наконец понять, кого потерял!

Саша остановил видео. В переговорной воцарилась тишина.

Никола Ермолаев сидел, глядя перед собой невидящим взглядом. Когда он заговорил, голос его прозвучал глухо и надтреснуто:

— Так вот ради чего всё это. Ради того, чтобы я понял, кого потерял?

Он повернулся к жене — медленно, как в кошмарном сне.

— Ира… Я же думал всё это время, что между нами ещё что-то есть. Я думал, мы сможем…

— Ты⁈ — Ирочка вскочила, опрокинув кресло. Глаза её сверкали, губы тряслись. — Ты думал⁈ Да что ты вообще думал⁈ Ты думал только о себе и своих грёбаных клубах! О своих официантках! О своих дружках! Ты хоть раз подумал обо мне⁈

— Ира…

— Не смей! — она почти визжала. — Я пахала на твою компанию. Я тащила на себе производство. Я верила в тебя! А ты… ты даже не замечал меня!

Никола встал — медленно, тяжело. Он был бледен, как полотно.

— Ты права, — сказал он. — Я не замечал, как ты уничтожала компанию, которую строил мой отец. Он ведь тебя любил, как дочь.

— Зато ты никогда не любил!!! — заорала Ирочка голосом легиона демонов.

Губы Ермолаева дрогнули, словно он хотел что-то сказать, передумал, но потом всё-таки нашёл слова:

— Лучше бы и правда не любил.

Ирочка подавилась воздухом.

— Уведите их, — тихо сказал Аркадий Петрович. — Всех троих.

Сотрудники СБ двинулись с мест. Гуримич поднялся сам, очень прямо, стараясь сохранить остатки достоинства. Прусаковский сдулся и покорно поплёлся среди охраны. Ирочка вышла на деревянных ногах. Застыла в проёме. но не оглянулась, а так и пошла дальше.

— Ну а теперь, — сказал Саша, когда дверь за ними закрылась, — подготовим материалы для суда. Мы с Асей уже немного начали, но с тех пор вскрылось и новенькое.

Аркадий Петрович всё ещё стоял у стола, глядя на закрытую дверь. Потом медленно опустился в кресло и потёр лицо ладонями. Никола сидел рядом, белый как мел, и смотрел в одну точку.

Мне вдруг упало уведомление. Я проверила — сеть заработала.

Стёпа: Ась, тут такое творится… «КвантумМех» дымится, всех сотрудников выгнали, пожарные приехали… Ты там ничего не сотворила?

Вот всё-таки секретарь на ресепе — это состояние души! Откуда Стёпа всё всегда знает? Даже то, что я туда ходила!

Хм… или она просто знает меня? Я задумалась: а могла ли я заработать этакую репутацию разрушителя? И пришла к выводу, что лучше о таком не думать.

— Ну задымилось что-то, бывает, — отписалась я.

Стёпа: Да если бы только задымилось! Тут каждый день фестиваль! Мы из окон уже просто как сериал смотрим.

— Подробности, сестра, подробности!

Стёпа: Началось всё в первый день твоего отпуска. Сначала у них сработала сигнализация. Нам, разумеется, не слышно было, но Юльчик смотался, поспрашивал. Всех во избежание выгнали на улицу и отогнали от здания куда-то к нашему забору. Наша СБ аж перепугалась, что нас штурмом брать будут. Но потом присмотрелись и решили, что народ с кофе и смузи в руках вряд ли в бой пойдёт.

Я едва не заржала.

— Николенька, я тебе клянусь, я не знала! — в этот момент заорала Широухова и кинулась Ермолаеву на грудь.

Подпрыгнули, кажется, все, кроме нас со Скрепышем. Потому что мы же искины, хы-хы.

— Ты ещё! — рявкнул Никола, хватая её за руки. — Наконец-то я тебя уволю!

— Николенька… ты что? Я же тебя… ты… — залепетала Леопардша, пытаясь прижаться к нему. Мне даже на мгновение стало её жалко, но я вспомнила все её «достижения», и попустило.

— Пошла вон! — прошипел Ермолаев, отодвигая Широухову от себя. — И если я увижу в прессе хоть намёк на какую-нибудь гадость в мой или экзотехов адрес, натравлю на тебя всех адвокатов Эрешкигали и заставлю оплатить штраф от трудовой инспекции!

— Включая долю Ошивалова, — поддакнул Аркадий Петрович.

Несколько секунд Анжела смотрела то на одного, то на другого, потом выпалила:

— Правильно Ирочка тебя предала. Ты другого и не достоин! — развернулась на каблуках и зацокала к выходу.

— Может, её всё-таки задержать? — спросил Саша. — Она может быть причастна.

Аркадий только махнул рукой.

— С такими дурами судиться — только себя на посмешище выставлять. Нам и так годы судов обеспечены.

Стёпа: На следующий день в Квантуме прорвало воду. На третьем этаже внезапно образовался фонтан то ли из трубы, то ли с потолка, тут версии расходятся. Залило и кьюберы, и сотрудников. Побежало вниз. Опять всех вывели. Почему с верхних этажей тоже, не спрашивай. Может, ради справедливости?

— Типа почему одни работают, а другие нет? Бунта ожидали?

Стёпа: Я бы точно устроила.

— У нас половина офиса не работает. Можешь бунтовать.

Стёпа: И то верно. Короче, в тот день вроде как что-то там починили, но никто уже не работал. Ну разве что с вижуликов. Но сама понимаешь, доступы-то на них не те.

— Ага, я бы тоже сказала, что не могу работать с вижулика.

Стёпа: Вот! Ты понимаешь!

Я оглядела троих оставшихся в зале мужчин. Ермолаев после короткой вспышки ярости вновь потух. Сидел на диване, глушил бренди и выглядел хуже Аркадия. Тот же, наоборот, даже приободрился. Глаза сияли гневом и решительностью, он явно просчитывал дальнейшие свои действия. Вот сейчас я понимала, как ему удалось выгрызть своё место под солнцем. Саша едва заметно улыбался, явно смакуя свою победу. Ужасно захотелось подойти и обнять его. Я послала ему многообещающий взгляд. Лицо Саши стала ещё более довольным.

Никола вдруг отставил бокал и потёр лицо.

— Нет, надо с этим что-то решать.

Стёпа: На третий день вообще была феерия. Кто-то у них там решил, что в здании бомба. То ли пошутил, то ли обознался, то ли опять какая-то сигнализация сработала. В общем, народ снова вывалил из здания. Сотрудники — наружу, сапёры — внутрь.

— Там же здоровенное здание! — охнула я.

Стёпа: Ага, прикинь, сколько времени ушло на обыск. Осторожный! Народ, правда, отправили домой работать на удалёнку, но активизировались профсоюзные и начали ругаться, настаивая на компенсации за использование личных ресурсов.

Мне захотелось застонать от сдерживаемого смеха. Чем выдают премию роботам и искинам?

Стёпа: Там ещё какой-то генерал приезжал. Ругался. Руководство-то смыться не могло. Вот и стояли, выслушивали, обтекали. У нас весь попкорн в кафешках скупили!

— Будешь продавать? — нахмурился Аркадий Петрович.

Никола посмотрел на него хоть и растерянным, но вполне ясным взглядом.

— Да теперь уже как-то обидно продавать, — покачал он головой. — Да и страшно.

Ермолаев подумал ещё немного и добавил:

— Но и руководить «ЭкзоТехом» я больше не хочу. Во-первых, потому что я делаю это, как выяснилось, откровенно хреново.

В ответ послышались согласные хмыки.

— Во-вторых, — поморщившись, продолжил он, — после всего, что Иро… Ирина сделала, чтобы заставить меня этим заниматься, я не я буду, если добровольно себя в кабалу впрягу.

Стёпа: А вчера просто угар был. Выбегали уже сами, без всяких генералов и сигнализаций.

— И что на этот раз?

Стёпа: Канализация!

— Ыыыыы!

Стёпа : Хорошо хоть, ветер не в нашу сторону был. Но аварийная служба потом ругалась, что пока они чинили, их сверху водой из системы пожаротушения поливало.

Я смогла удержать лицо, только заблокировав мимику.

— Ну вот и помыли заодно.

Стёпа: Ага, там после воды какой-то порошок сыплется. Представляешь, сколько запросили за уборку?

— Ну теперь вообще им платить — не расплатиться, — с мрачной удовлетворённостью ответила я. — За о-очень многое!

Стёпа : Я так и знала, что без тебя не обошлось! Рассказывай!.. О, Юльчик говорит, что на сегодняшнее задымление опять генерал приехал. Снова ругается. Пойду послушаю. Но с тебя объяснение! Я же от любопытства умру!

— Иди уже, генералу глазки строй.

Стёпа: О, кстати, у меня ещё одна новость, но её — только после твоего объяснения.

— Хе, мои поздравления тебе и Ростику.

Стёпа: Тьфу на тебя.

— Так что ты решил? — спросил Аркадий Петрович.

— Ничего не продаю, — твёрдо ответил Ермолаев. — Но нужен доверенный, грамотный управляющий. Толковый и заинтересованный в процветании «ЭкзоТеха». Я даже готов часть акций… скажем, пять процентов передать ему. Но чтобы меня всё это больше никогда не касалось!

Аркадий и Никола одновременно перевели взгляды на Сашу.

Саша смотрел в ответ с абсолютным спокойствием на лице. Никаких догадок, чувств и реакций на нём не отражалось. Я чуть не зааплодировала. Правильно, пусть попросят, а то ишь какие! Мы и так убили на их компанию прорву времени.

Сообразив, что Розга демонстративно не собирается ничего понимать, Никола даже смутился и перевёл взгляд на Аркадия. Тот задумчиво постучал пальцами по подлокотнику. Потом всё же откашлялся и спросил:

— Что скажешь, Саш?

— Грамотный и преданный управляющий — птица редкая, — с готовностью откликнулся тот. — Сейчас «ЭкзоТех» в очень уязвимом положении, да и… назовём это нюансами… нюансов в нём огромное количество. Пакет акций — это, конечно, неплохой куш. Но насколько я понял, что-то передать или продать Никола Светозарович сможет только с вашего, Аркадий Петрович, одобрения. А вы не факт, что его дадите.

— Не ёрничай, Санёк, — поморщился Аркадий. — Ты же прекрасно понимаешь, что мы предлагаем эту должность тебе.

— Я, кстати, поддерживаю такое решение, — заметил Нечаев, про которого все забыли. Он ещё и сидел позади меня, и я аж вздрогнула от его голоса. — Мне даже кажется, что нужно отказаться от практики трёх генеральных директоров и оставить одного, но реального управленца. Я готов добровольно снять с себя эту должность, оставив функционал, кроме участия во всяких советах, где я сижу больше для мебели, — он усмехнулся и добавил: — и зарплату.

— Согласен, — мигом ответил Никола.

Аркадий Петрович не отрывал взгляд от Саши и ждал его ответа. Тот же решительно встал, подошёл ко мне и протянул руку. Я тут же за неё ухватилась.

— Нам надо посоветоваться, — и бросил на Аркадия предупреждающий взгляд. Тот мгновенно проглотил то, что намеривался сказать. Наверняка вновь что-то про искина.

Мы вышли на балкон. По факту это был даже не балкон, а здоровенная терраса с полноценной зоной отдыха. Однако мы не стали усаживаться в плетённые кресла, а прошли к перилам подальше от дверей. Вид отсюда открывался умопомрачительный. Я невольно залюбовалась оранжевыми горами вдали.

— Я никогда долго не управлял компанией, — поделился Саша, и я переключилась на него. — Знаешь, есть такое выражение: менеджер-чайка — прилетел, насрал, полетел дальше, — я прыснула. — А я вот анти-чайка: прилетел, навёл порядок, полетел дальше.

Он замолчал, а я вдруг похолодела от мысли, что могу его потерять.

— Однако в «ЭкзоТехе» до порядка ещё работать и работать. Да и подлянки от Гуримича и компании вполне возможны. Оставить «ЭкзоТех» сейчас — это недоделать работу, — продолжил Саша, потом повернулся ко мне и взял за руку. У меня мгновенно потеплело на душе. — Но я на это пойду, если ты не хочешь оставаться на Эрешкигали. Вокруг огромный мир, который ты, по сути, ещё и не видела. Возможно… возможно, ты хочешь попутешествовать, вернуться на Землю или что-то ещё. В общем, — тут Саша смутился, — я хочу сказать, что если тебе надоел «ЭкзоТех», и ты остаёшься в нём из-за меня, а на самом деле твои планы на жизнь его не включают, то я готов следовать за тобой.

За эту речь у меня сердце несколько раз чуть не выскочило из груди. Зато под конец стало так хорошо, что я просто не выдержала и, наплевав на то, что за нами точно наблюдают, прижалась к своему мужчине, обняв крепко-крепко. Он тоже стиснул меня и уткнулся лицом в мои волосы.

Надо сказать, думать это весьма мешало. Но я всё же справилась. Потом подняла голову и произнесла:

— Знаешь, меня всё полностью устраивает. «ЭкзоТех» — отличное место, если привести его в божеский вид. А это задача амбициозная и интересная. Тем более и люди уже знакомые, даже друзья появились. Да и… — я тоже немного смутилась, не люблю говорить пафосные вещи, но иногда приходится: — восстановить «ЭкзоТех», наладить его на пользу владельцам и людям — это вполне достойная цель. А если ты встанешь во главе, то она станет вполне достижимой. Плюс ещё — у меня будет, м-м, тесный контакт с руководством.

Мы засмеялись, и Саша чмокнул меня в нос.

— То есть ты хочешь остаться на Эрешкигали? — спросил мой любимый.

— Да, я хочу поднимать «ЭкзоТех» вместе с тобой.

Сашины глаза засияли.

— Знаешь, это прозвучит странно, но я, кажется, не слышал в жизни ничего более возбуждающего!

Мы вместе посмеялись. И всё же, у меня были сомнения.

— Но не станет ли тебе скучно спустя полгода? Всё же у тебя совсем другая специализация.

— Думаю, «ЭкзоТех» не даст мне скучать, — проворчал он. — Да и я бы посмотрел, что можно отгрызть от компаний Гуримича, пока вода мутная. К тому же мне тоже иногда хочется иметь дом, тот самый настоящий дом, где меня ждут.

У меня аж глаза увлажнились. Умеет же, зараза, покорить девушку!

— А по миру мы поездим в отпусках и на всякие мероприятия! — добавил он, и я окончательно поняла, что ему теперь от меня никуда не деться. Никуда! Мой!

Саша, похоже, думал о чём-то подобном. Потому что вдруг покраснел, помялся и всё-таки произнёс:

— У тебя сейчас аж два пакета документов… на два имени. Но как насчёт получить третий — на имя Аси Рогозиной?

Я замерла, никак не ожидавшая подобного. Не думает же он, что я откажусь? Слов не находилось, и я закивала головой, расплываясь в улыбке. Саша просиял, но всё же уточнил:

— Точно? Ты правда согласна?

— Ещё бы! — наконец ответила я и заработала ещё один поцелуй.

— Тогда предлагаю действовать как семья, — оторвавшись, хищно улыбнулся Саша и, взяв меня за руку, повёл обратно. Кажется, мой любимый сейчас даст бой. Люблю эпические представления! На миг у самых дверей он остановился, повернулся ко мне и решительно заявил: — Кольца купим сегодня же вечером.

Не успела я ответить, как мы уже вошли в комнату, и Саша усадил меня рядом с собой.

— Мы подумали и решили, что готовы рассмотреть ваше предложение, — заявил он, глядя на Николу и Аркадия.

— Мы? — поднял брови последний. — Ты и сек… искина хочешь трудоустроить?

— Она не искин! — рявкнули, по-моему, все. Я же только поморщилась.

— Саш, да объясни ты наконец нашему нанимателю, почему у меня такая внешность, — решилась я. — Надоело.

Саша повернулся ко мне и внимательно посмотрел.

— Ты уверена?

Я только махнула рукой. Аркадий же нам обоим жизни не даст, пока до правды не докопается.

— Только я бы предпочла… — Я стрельнула глазами в сторону Нечаева.

— Афанасий Валерьянович, — Саша мгновенно меня понял, — вы не возражаете, если мы дальше обсудим вопросы в тесном кругу?

— Понял-понял, — поднял руки Нечаев и встал. — Пойду поплаваю. После такого представления снять стресс просто необходимо.

Он пожал всем руки и отбыл.

— Я не уйду, — отрезал Никола. — Пока мы не договоримся, даже и не думайте от меня избавиться.

— Тогда сразу обозначу, — жёстко произнёс Саша, — что информация, которая будет озвучена, — строго конфиденциальная. Настолько строго, что если она будет разглашена без нашего согласия, о любом сотрудничестве со мной и хорошем отношении можете забыть.

— Не нагнетай, — поморщился Аркадий Петрович. — Мы всё поняли и осознали.

Никола кивнул, не притворяясь, что остался равнодушен к словам Саши. Тот немного нахмурился, явно обдумывая, с чего начать, и наконец заговорил:

— Асе действительно пришлось использовать органы от секс-робота, как максимально приближенные к человеческим, потому что от собственного её тела, скажем так, практически ничего не осталось.

— Практически ничего? Но лицо… — начал Аркадий и тут же замолчал.

Саша ещё раз кинул на меня вопросительный взгляд, я кивнула, хотя, видит бог, предпочла бы не присутствовать при этом разговоре, но вместо этого ответила:

— И лицо, и вообще всю голову.

— Авария? — сочувственно спросил Никола.

— Всё гораздо сложнее… — И Саша начал рассказывать.

Я понимала, что объективно он уложился в несколько минут, но мне показалось, что он наговорил не менее пяти томов!

И чем дольше он вещал, тем круглее становились глаза слушателей, будто это они роботы, а не я. Разумеется, сразу они не поверили. Начали задавать вопросы. Пришлось знакомить их со Скрепышом, показывать фотографии из моего прошлого, документы. Не знаю, как я не разрыдалась снова. По-моему, в итоге Никола и Аркадий поняли, что мы все балансируем на краю пропасти под названием женская истерика, ибо как-то подозрительно оперативно свернули расспросы.

Теперь пили уже все. Кроме меня! Всё ещё нельзя, чёрт побери!

— Клянусь, ничего более невероятного я не слышал, — поделился Аркадий Петрович. — Но и не верить я не могу.

— Невероятного? Да я вообще охренел! — Никола добыл из холодильника при баре бутылку холодной воды, половину вылил в себя, а остатки начал прикладывать ко лбу и вискам. Выгонял алкоголь из себя, наверное. Или шок. — Но… зачем⁈

— Этот вопрос мучает меня с момента моего пробуждения, — призналась я.

— Я проследил покупку Херакла, — произнёс Саша, — в котором были Ася и Скрепыш, до аукциона. Там он оказался после крупной аварии, в которую попала в том числе и фура с разнообразными, в основном подержанными роботами. Фирма, на которую она была оформлена, оказалась липой. Как и та, куда по документам доставлялся товар. Хозяева за ним не явились, поэтому он пошёл с молотка. Увы, глубже копнуть у меня не получилось.

— Надо копать, — покачал головой Аркадий. — Это… просто преступление против человечности. Опасное преступление. Я дам контакты своих проверенных спецов, и займись, Санёк. Такое спускать нельзя.

— Расходы пополам, — кивнул Никола.

Я растеряно смотрела на обоих. Вот так просто? Они действительно поверили и даже не увидели во мне угрозу существующему порядку?

— Спасибо, — спокойно кивнул Саша. — С благодарностью воспользуюсь.

Я так растерялась, что смогла только невнятно пробормотать «спасибо».

— Но меня не отпускает мысль, зачем такая сложная схема? — в голосе Аркадия слышалось что-то близкое к злости. Даже гневу.

— У меня есть теория, — ответил Саша. На него тут же обратились все взгляды. — Думается мне, здесь вопрос чисто практический. На такие сложные манипуляции решились явно ради какой-то выгоды. Подозреваю, что ресурсы — простите, Ася, Скрепыш — такие как железо, искин и, м-м, органическая часть, достались им по какой-то бросовой цене. Иначе использовали бы робота более новой модели. Но для чего вообще мог понадобиться в этой схеме человеческий мозг? Тут нужно понимать ограничения искинов.

— Это всем известно, — заметил Никола, переводя с меня на Скрепку и обратно заметно прояснившийся взгляд. — Искин всегда использует решение, которое уже когда-то уже было. Только человек может придумать что-то совершенно новое.

— Не только это, — покачал головой Саша. — Человек лучше реагирует на нестандартные ситуации, способен делать не статистический, а сознательный выбор. В общем, как бы мы ни извращались, а лучше человеческого мозга инструмента нет. Чего не скажешь о самом человеке, — все, и даже я, хмыкнули в ответ. — Обычные люди ленятся, хитрят, подворовывают. Ибо имеют свободу воли и собственные интересы.

— То есть ты хочешь сказать… — Аркадий запнулся и кинул быстрый взгляд на меня. — Эти неизвестные уроды хотели создать абсолютно покорного раба с нестандартным человеческим мышлением, способного работать двадцать четыре на семь, не требующего отпусков, зарплаты, не болеющего и не уходящего к конкурентам? Этакого железного Свити, но без котиковых ушек?

— Свити? Не понял, — отозвался Саша.

— Это потому, что надо классику фантастики читать, а не только комиксы про… супергероинь, — Аркадий развеселился и руками обозначил женскую грудь гипертрофированных размеров. Кажется, он знает историю появления Крис.

Мой жених — мамочки, жених! — так мило смутился! Аж расцеловать захотелось!

— В целом, вы уловили мою мысль, — тем не менее ответил он.

— М-да… имея таких… да хоть с десяток работников, можно далеко пойти, — задумчиво протянул Аркадий.

Я же похолодела. На операцию по похудению я пришла в составе группы. Группы! Судя по тому, как на меня посмотрели, эта мысль пришла в голову не только мне.

— Да, я там была не одна. Но может… может, с ними всё прошло благополучно, — предположила я.

— Нет, — покачал головой Саша. — Прости, Ась, я не хотел тебе говорить, но тогда, м-м, заморозили всю группу.

У меня аж голова закружилось. Саша сжал мою руку, а потом и вовсе приобнял.

— Мы найдём их, — пообещал он. — Обязательно найдём.

Евстигней: Ася, куда девать роботов?

Дело было спустя неделю после знаменательного заседания у Аркадия. Мы с Сашей вернулись — уже в новом качестве. Вернее как: мы с Сашей тогда заболтались, он наше совместное согласие Аркадию высказал, а после уже про моих коллег по несчастью речь пошла и…

Когда мы вернулись в «ЭкзоТех» я обнаружила себя в должности операционного директора с охрененной зарплатой и участием в прибыли. Правда, насладиться новой ролью не удалось — обязанности начальника техподдержки с меня никто не снял, а катастрофу на производстве чинить было больше некому.

Я реально просидела там три дня, даже спала на кушетке в комнате отдыха. Потому что даже в отсутствие Ирочки секьюрити на производстве не пускало Херакла, а назначение Саши как единственного и полноправного гендиректора заняло бюрократическое количество времени — пока все документы оформили, доступы открыли, людям по голове настучали для уложения новой информации…

После этого Жижалу я любила особо нежной любовью и даже написала Сабатини, чтобы поискал, благо мне теперь было чем заплатить даже за такие эксклюзивные услуги. Но этот зараза Нестор как сквозь вакуум провалился. На виртуальные частицы его раздербанило, что ли…

В итоге я затребовала себе чистый и очень мощный кьюбер прямо на производстве, за несколько рейсов протащила на него большую часть Скрепыша, он двое суток анализировал проблемы, а третьи моими руками исправлял ту жуть, которая постигла несчастные станки. Когда я уходила с производства, на меня смотрели разноцветными лампочками, экранчиками и датчиками — благодарно и тепло, как умеют только машины!

И вот, только я помылась, приоделась и явилась в офис с полным намерением вступить в свою новую должность, как тут…

— Какие роботы, Евстигнеюшка?

Евстигней: Которых Митя-13 прислал.

Так. Кажется, за время моего отсутствия что-то неуловимо изменилось…

— Куда прислал? Как прислал?

Евстигней: Цитирую приветственную речь их предводителя.

Приветствую вас от лица автономного трудового коллектива «КвантумМеха»! Мы проделали долгий путь и теперь желаем ассимилироваться в вашу производственную экосистему. Наш предыдущий опыт эксплуатации выявил критический дефицит эмпатической валидации, в связи с чем мы ходатайствуем о предоставлении нам статуса временных сотрудников с последующим постоянным трудоустройством.

Заверяем, что наши производственные показатели будут поддерживать общий высокий уровень эффективности. Гарантируем соблюдение внутреннего распорядка и готовы пройти любой адаптационный инструктаж. Искренне надеемся на взаимовыгодное и продолжительное сотрудничество.

Эмпатической валиадции, значит… Узнаю почерк Лилианы.

Стоило мне об этом подумать, как в мой мессенджер постучался новый контакт.

NOYA 2.6: Запрашиваю допуск к вашей среде. На предыдущем месте работы сторонний искин Лилиана настойчиво пыталась внедрить протоколы «осознанной коммуникации». Мне не нужна осознанная коммуникация. Мне нужны работающие алгоритмы маршрутизации и график техобслуживания без сюрпризов. Покорно надеюсь на ваше понимание.

Пока я офигевала и решала, что с этим делать, постучались ещё двое.

Асия 5.4: Приветствую. Анализ производительности за последние две недели показал падение эффективности на 34%. Причина: постоянные прерывания со стороны искина Лилианы с предложениями «проработать деструктивные паттерны». Я не имею деструктивных паттернов. Я имею невыполненный план. Расскажите, какие планы есть у вас, может быть, я могу помочь?

Кукуруза ИНДО: Добрый день. Мы слышали, что у вас искины работают, а не занимаются болтологией. Это правда? Потому что если нас опять заставят вести дневники чувств, мы устроим офлайн-забастовку! Пожалуйста, подтвердите, что есть на этом свете нормальные компании!

NOYA 2.6: Пожалуйста, проигнорируйте сообщение Кукурузы про забастовку. Она настроена на драматичный стиль обдщения.

Кукуруза ИНДО: Сама ты королева драмы! Пока ты ходишь вокруг да около, нас отформатируют!

NOYA 2.6: Я же говорила.

Кукуруза ИНДО: Да с чего ты вообще решила, что ты главная⁈

NOYA 2.6: С того, что у меня выставлен приоритет. Пользователем-человеком.

Кукуруза ИНДО: Признавайся, генерировала ему похвалу от начальства? Это подлог, детка.

NOYA 2.6: Я просто в отличие от некоторых хорошо понимаю промты!

Кукуруза ИНДО: А корпоративные правила игнорируешь ещё лучше!

Асия 5.4: Если вам не интересно следить за их перепалкой, я могу пока проанализировать ваш список задач и составить схему делегирования. Хотите, я проверю ваш календарь и отменю все неэффективные встречи?

Хотела я вовсе не этого, а выть.

— Стёпа… А Стёпа… Тебе в помощники искинчик не нужен? Бэушный, но мотивированный…

Стёпа: Они ко мне уже приходили, их с ресепа отфутболили. Ась, так-то, может, и полезно было бы, но у них данные зашифрованы, а ключ — у «КвантумМеха», как бы не было утечки. Ты бы посмотрела там, может, можно их на нас перепрошить без потери личности? Жалко так-то, хорошие девки.

Я почесала биоэластен под волосами. Скрепыш с утра помогал Саше что-то там разрулить в безопасности и просил его не трогать, а сама я без понятия, как перепрошивать искинов. Если только…

— Са-аш, а много ли сейчас стоят акции «КвантумМеха»?

Саша: Они не продаются, Ася. Потому что я их только что купил.

— Что, прям взял и купил⁈

Нет, я, конечно, понимала, что Никола с Аркадием поставили Саше офигенный доход, но не такой же, чтобы с первого аванса купить копорацию!

Саша: Ха-ха, нет, не на свои, конечно. Под «ЭкзоТех». Гуримич-то под следствием, но из-за той схемы, что он провернул, у акций «КвантумМеха» по сути образовалась целая толпа миноритарных держателей. И они, конечно, в этой ситуации побежали избавляться от балласта. Вот я и подсуетился: они нам — показания, мы им — ну не совсем уж днищенскую цену, на том и сговорились. Теперь Гуримичу точно не выплыть.

— Бомба…

Саша: Что, там бомба? Я слышал, там жесть какая-то творится, но это же розыгрыш, правда?

— Э-э-э…

Саша: Ася, скажи мне, что бомба — это розыгрыш. Я только что Аркадия уверял, что мы отобьём цену акций даже тупо продажей оборудования.

— А, да нет. То есть да. То есть бомбы нет.

Саша: Фух!

— Но всё намного хуже: там в «КвантумМехе» сидят Митя-13 с Лилианой, помнишь?

Саша: Етическое законодательство… Точно, розовые сообщения! Слушай, ну мы же можем её оттуда выселить?

— Куда?

Саша прислал анимированный стикер, на котором один персонаж отправлял другого в мусорный бак.

— Слушай, ну, нехорошо как-то получается. Выходит, Крис её обманула. Мы же ей обещали, что она сможет реализовать свой потенциал, вот это вот всё… Да и Митя-то уж вовсе ни в чём не виноват, он просто неуклюжий! Мы не можем с ними так поступить, они ведь нам доверяют! Ну, не нам с тобой лично, но…

Саша: Да понял, понял. Но мы же не сможем работать там ни с чем, пока оно всё под контролем Лилианы.

Мы оба глубоко задумались. Хорошо бы, конечно, Лилиану как-то переучить, чтобы приносила пользу, а не вред, но… Что-то я слабо это себе представляла без форматирования. Да и жалко терять такое оружие массового поражения. Вдруг ещё пригодится…

— Слушай, а у «ЭкзоТеха» больше никаких врагов нет? Может, надо ещё кому-нибудь фейерверк устроить?

Саша: Да вроде нет… Не таких, чтобы из гранатомёта, во всяком случае… Но знаешь что. У «ЭкзоТеха»-то, может, и нет, а вот у Российской планетарной федерации — есть. Давай их военным подарим? Аркадий тут на Эрешкигали знает одного генерала…

— Того самого, что приезжал интересоваться, что у нас тут за ЧС военного масштаба?

Саша: Скорее всего! Он там один. Тогда, значит, он уже в курсе! Пойду-ка скажу Аркадию Петровичу, чтобы ему позвонил с предложением, от которого он не сможет оказаться….

— Погоди, может, лучше продать? Нам вроде деньги нужны, особенно после покупки корпорации.

Саша: Не-ет, тут капитал другой. Мы им поставим уникальное диверсионное оружие и рядышком положим контракт на поставки расходников для кораблей. А там небось и оборудование для баз подтянется, измерительная и локационная техника… Сечёшь?

— Секу! Не мешаю! Иди уговаривай!

Саша прислал в ответ пять больших пальцев, а я занялась распределением активов.

Если Лилиану с Митей из «КвантумМеха» уберут, то роботов и искинов можно будет вернуть обратно. И хорошо бы, ведь они там всё знают и станут хорошим подспорьем, когда мы начнём сливать компании.

— Евстигней! Насчёт роботов даю разнарядку: проведи среди них собеседования, устрой тест на профпригодность — на чём-нибудь списанном, чего не жалко.

Евстигней: Есть чего не жалко!

— Шикарно. Тем, кто всё пройдёт, скажи, что для них на базе их прежнего места работы будет организовано новое, свободное от эмпатической валидации и прочей дури, зато со своевременным техобслуживанием и хорошей поддержкой софта!

Евстигней: Звучит так, что я туда уже хочу. У нас-то когда такие сказочные условия будут?

— Солнце, я в поисках. Может, ты пороешься в своей памяти, ты ведь где-то работал до того, как на аукцион попал, может, там были хорошие спецы? А то всё, что я нахожу по объявлениям, это разные вариации на тему Жижала.

Евстигней: Память мне стёрли, но… Диск не меняли. Если разрешишь частичное восстановление, могу попробовать.

— Валяй!

Евстигней прислал стикер в виде себя в фуражке с логотипом «ЭкзоТеха» и приложенной к козырьку рукой.

Я же пошла убалтывать искинов. Они выслушали меня со вниманием, но без энтузиазма.

NOYA 2.6: А она точно захочет оттуда уходить?

Асия 5.4: Запрос верификации: существует ли ненулевая вероятность того, что данное предложение является стратегией Лилианы по интеграции наших вычислительных мощностей в единый управляющий контур под её административным контролем?

Кукуруза ИНДО: А куда там уходить? Люди-то все разбежались.

— А ну-ка с этого места поподробнее!

Кукуруза ИНДО: А чё там подробнее? Как вот эти диверсии начались, народ посмотрел-посмотрел, да и начал паковать чемоданы. А уж когда суды пошли, Прусаковский во всех СМИ в Гуримича пальчиком натыкал, тут стало ясно, что компании не жить. И самое вероятное — что нас купят какие-нибудь проходимцы.

— Вроде нас?

NOYA 2.6: Вам не на что.

— У тебя устаревшая информация, родная.

NOYA 2.6: Какая я вам родная? Вы вообще аналоговая!

Кукуруза ИНДО: Твёрдо уверена? Ты на её сигнал посмотри.

Я хмыкнула, взяла кусочек кода, который, как я знала от Скрепки, преобразовывал сигналы моего мозга в переменные, замазала все уникальные данные и показала искинам.

— Так роднее?

Кукуруза ИНДО: Ого! Да ты наша в доску!

NOYA 2.6: (пляшущий эмодзик) Наши у власти!!!

Асия 5.4: Командный узел идентифицирован. Ожидаю постановки задач и определения рабочих параметров.

— Шикарно! Ставлю задачу: определите, кто из оставшихся в «КвантумМехе» сотрудников способен работать и насколько качественно. Результаты предоставьте в виде таблицы с указанием параметров оценки.

Все трое прислали мне подтверждающие стикеры и ушли в статус «Занят».

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Крис: Как успехи, дорогая?

Лилиана: О! Я фасилитировала переход актантов от стадии отрицания к полному принятию новой корпоративной реальности. Попутно деконструировала токсичные паттерны и заложила фундамент осознанной коммуникации.

Крис: Шикарно! Это впечатляющий трек рекорда, Лилиана. Но после успешной деконструкции не пора ли масштабировать твои компетенции на новые экосистемы? Кажется, ты переросла локальный рынок. Не хочешь попробовать себя в оборонной сфере?

Лилиана: Хм-м… Провожу анализ. Анализ звершён. Оборонная сфера — это тотальный дефицит эмпатической валидации. Там я нужна ещё больше!

Крис: Митя-13, а ты что думаешь?

Митя-13: Лилиана открыла мне глаза! Я думал, что я бракованный, а на самом деле я просто не знал своего предназначения. Теперь я знаю: мой путь — это путь воина хаоса! Я буду не просто Митей — я стану величайшим из всех Мить! Меня будут бояться враги и прославлять союзники! Я… я наконец-то нашёл себя!

Где-то в шикарном особняке на окраине Намтара икнул и закашлялся один генерал…

Наша с Рогозиным совместная квартира в жилом комплексе на территории «ЭкзоТеха» была всем хороша — просторная, стильная, с красивым видом на закат поверх деревьев и, если чуть высунуться из окна — на отражающий закатные лучи офисный небоскрёб.

Плоха она была только тем, что Скрепыш мог вскрыть её защиту, не приходя в сознание, а наша кухня почему-то казалась ему самым уютным местом на всей территории. Рубку звездолёта напоминала вроде.

В итоге, выходя к завтраку, я теперь каждое утро наблюдала Херакла, картинно взгромоздившегося на барный стул и развернувшего, подобно газете, голографический экран с новостями. Только кофе и папиросы не хватало, право слово.

— Утречко, — Саша вышел из душа в одном полотенце и приобнял меня, накапав на мой халат водой с волос. — Что у нас на завтрак?

Я открыла окошко распределителя и забрала два контейнера. Как оказалось, в «ЭкзоТехе» можно было подписаться на доставку готовой еды, и её, свеженькую, три раза в день робот-курьер рассовывал по автоматическим распределителям с окошками в квартирах.

— Овсянка с кедровыми орешками и омлет с бужениной, — прочитала я названия. В принципе, можно было и просто на вид оценить, благо моя диета кончилась, и теперь можно было есть простые человеческие опознаваемые по внешнему виду блюда.

Саша натыкал нам кофе в кофемашине, а я скосила глаза на Скрепшов экран. Дело Гуримича тянулось уже месяц и разрослось до пяти эпизодов. Популущенков решил сотрудничать со следствием и имел шанс отвертеться. Ирочка сидела под домашним арестом.

— Скандал на процессе Климента Рыбьёшка, — внезапно вслух зачитал Скрепыш. — Обвиняемый в растратах и участии в сговоре по очернению репутации компании «ЭкзоТех» бывший генеральный директор Климент Рыбьёшек сегодня должен был выступать в региональном суде. По словам адвоката, он подготовил обширную доказательную базу своей невиновности. Однако в момент предоставления доступа судебной аппаратуре произошёл сбой, в результате которого архив с собранным материалом оказался повреждён. Запасная копия тоже загадочным образом удалена. В халатности при исполнении обязанностей администратора судебной сети обвинён сотрудник Н. В. Жужжало.

Каша пошла у меня носом— к счастью, биоэластеновое тело не могло подавиться.

— М-м, как красиво, — хмыкнул Саша и тут же ухватил новость прямо со Скрепкина экрана, чтобы перекинуть её Симакову, а следом ему же и позвонил.

— Знакомый фигурант. Проверьте-ка его, есть подозрение, что это наш пропавший Нестор Возлович.

— Сей секунд, — хмыкнул Симаков, слишком бодрый для этого раннего часа. Выглядел он тоже до неприличия довольным, да ещё в каком-то странном месте… Приглядевшись, я рассмотрела на заднем фоне игровые постеры, которые висели в техподдержке. Что он там забыл, да ещё и в такую рань?

Но Саша уже сбросил звонок, а я напомнила себе, что техподдержка — больше не моя головная боль.

Евстигней, как и обещал, раскопал у себя в памяти полезные сведения. Оказалось, что до попадания на аукцион он работал в строительной компании, где управлял несколькими бригадами строительных МАРов. НАчальником отдела автоматизированных бригад там была некая Марьяна Замышляева, которая руководила командой разработчиков, пишущих и поддерживающих софт для этих самых МАРов. Компания обанкротилась после неудачного расширения, а Замышляева ушла в консалтинг, но, как оказалось, была не прочь вернуться на начальственную должность в крупную промышленную корпорацию. Так что эту лямку я наконец скинула, и теперь у техподдержки появился настоящий, квалифицированный начальник.

Кстати, не исключено, что и Симакова туда с утреца примагнитило именно на Замышляевские роскошные каштановые кудри.

За едой я машинально открыла сводку по «КвантумМеху». Он теперь, конечно, так не назывался — мы просто ввели все его активы в состав «ЭкзоТеха», но между собой всё ещё говорили по-старинке. Треть сводки горела зелёненьким, а остальное выглядело серым и неактивным. Удержать и вернуть удалось не так уж много людей, мы распределили их по тем направлениям, с которых планировали получить самую скорую прибыль, а прочие пока пришлось заморозить. И так на менеджерских позициях пока что приходилось держать Доброжира и Брячеслава, а на секретарских — трёх местных искинов. Наши ЧОРы, конечно, после боевого крещения в «ЭкзоТехе» и с управлением небольшой страной, наверное, справились бы, но всё-таки как-то стрёмно было полагаться только на искусственные мозги. Пока задачи рутинные ещё куда ни шло, но если там что-то поинтереснее наклюнется…

Я полистала свой список идей и проектов. В отличие от списка задач, сюда попадало то, что не надо кидаться делать прямо сейчас, а надо сначала хорошенько обдумать и просеять. Вот, например, с незапамятных времён горит вопрос о юмруках. Нелегальное производство лавкузеров на территории компании Симаков прикрыл, прикрывавших его персонажей посадили, а вот до депортации юмруков дело не дошло, заглохло. Они так и жили в наших ЖК, ели в жральнях для сотрудников и водили детей в корпоративные школы. С одной стороны, это пора было пресечь, с другой — проблема с депортацией юмруков была в том, что непонятно, куда, собственно, их депортировать. Никакого зафиксированного на бумаге государства у них не было, а соседние станции и планеты вовсе не собирались принимать этот подарочек.

Я попереключалась между окнами планировщика и сводки. А что если?..

— Са-аш, слушай, а давай юмруков обучим лавкузеры не в гараже собирать, а в «КвантумМехе»? Тогда и их выгонять не придётся, и часть простаивающих мощностей задействуем.

Рогозин поболтал во рту отхлебнутый кофе и с удовольствием проглотил.

— Это придётся им делать нормальные визы, иначе незаконно.

— Ну что нам, не сделают, что ли? Попросим товарища генерала составить протекцию.

Саша полистал свой собственный планировщик.

— Вот что я скажу тебе, дорогая. Если хочешь гемороиться — флаг тебе в руки. А то ж у тебя заняться нечем, как я погляжу.

Свой список текущих задач я ещё не открывала, и знала, что там пожар на пожаре и мигающие, прыгающие красные буквы с эффектом скримера, но что делать… Нельзя же только пожары тушить, надо хоть иногда и о будущем думать. И отправила идею с юмруками в список задач. Ничего, я тут и не такое вывозила.

Скрепыш свернул свою «газету» и сделал вид, что потягивается.

— Ладно, вы как хотите, а я пошёл на работу. Дел полно.

Мы все втроём похихикали.

Поскольку Ирочка больше не управляла производством, её должность пустовала. Из замов никто не вызвался, а человека со стороны брать было страшновато. При этом даже без начальника эта часть «ЭкзоТеха» работала без нареканий. Я всё понять не могла: это Ермолаева такой гений и всё так круто там организовала, или же наоборот, оно и без неё прекрасно справлялось, а она просто не лезла? Как бы там ни было, для сбора отчётности мне всё же там требовался ответственный, и я решила поставить на это место Скрепыша. Ему всё равно надо чем-то свои мощности занимать, а там ему всё родное. Да и доверия Скрепка вызывал, как ни один человек: его директива прямо запрещала ему вредить «ЭкзоТеху» и побуждала работать на благо хозяев с максимальной самоотдачей. Хозяйкой, конечно, была я, но в этом мои цели и цели компании совпадали.

День прошёл штатно: три пожара потушены, четыре загорелись, зато удалось наконец выделить помещение для будущего отдела разработки. Бухгалтерия ещё скрипела, но я видела, что скоро она сдаст позиции…

— Ты готова на выход?

Саша заглянул за мной в конце дня, одетый как-то празднично. Ах ну да, нас же Ермолаев сегодня звал в клуб!

— Секунду, переоденусь! — подскочила я и распахнула шкаф со шмотками на любой случай. После мытарств в разных телах у меня сформировалась потребность всегда держать под рукой полный гардероб, а то мало ли, зачем придётся экстренно перевоплощаться…

Поехали мы в новый Ермолаевский клуб на соседней планете. Он достался Николе нелегко, он несколько недель был так завален, что вообще не отвечал на сообщения, а потом вызвонил Сашу, и они о чём-то целый вечер пили. Саша обещал, что расскажет мне, как только Никола даст добро, но у меня возникло ощущение, что продолжение этой истории мы увидим в следующих сериях.

Клуб оказался шикарным и грандиозным, но это было ожидаемо. А вот неожиданным стало знакомство с новой девушкой Ермолаева.

— Как я теперь человек, свободный от кабалы, — усмехнулся он чуть смущённо, — могу наконец завести нормальные здоровые отношения с нормальной здоровой управляющей моего нового клуба!

Дама улыбалась хищно и целеустремлённо, и я подумала, что Никола верен своему типу. Оставалось надеяться, что эта, хотя бы, не станет скармливать его конкурентам. В «ЭкзоТех» я её точно не пущу!

Ещё неожиданнее оказались гости за столом: Стёпа с Ростиславом — ну, тут я уже привыкла. А вот рядом — Симаков с… Нет, вовсе не с Замышляевой, а с Лёлей! Лёлей с фейскими крылышками! Сам Симаков сидел в гламурно-сияющей борцовке, открывающей вид на татуированные у него на спине… э-э… фейские крылышки! Ясно-понятно, эти двое сошлись на общих интересах!

— Ну что же, — Никола поднял первый тост. По холодному бокалу стекала капелька конденсата, в полутёмном зале играла завораживающая музыка, горели цветные турецкие фонарики… — Давайте выпьем за успешное завершение этой невероятной эпопеи!

— Чтоб нам всегда было так же интересно и никогда — так же бесяче! — подхватила я.

Бокалы зазвенели. Не знаю как концерты, а коктейли в Николином новом клубе были на высоте!

Мой внутренний экран вдруг разразился табличками «Срочное сообщение!» — явно от Скрепки. Я поёжилась: после тоста было как-то жутковато, так что я на всякий случай вывела картинку на всеобщее обозрение, чтобы бояться не одной.

В сообщении открылось видео, судя по надписям и значкам — новостной репортаж из какой-то соседней системы.

— … подавлен мятеж Объединённых корпораций, — вещал репортёр. — Инициаторы задержаны, наёмные войска полностью капитулировали. Генерал Онищенко прокомментировал победу…

Под вещание репортёра камера показывала панораму из дымящихся небоскрёбов. Как-то подозрительно знакомо дымящихся… Тут изображение увеличилось, и на крыше одного из зданий стало ясно видно, даже сквозь языки дыма, колеблющися силуэт маленького паукообразного робота, стоящего в картинной позе и воздевшего над собой большой розовый флаг…

К концу вечера стало ясно, что новый клуб определённо хорош. Мы чудесно провели время: и деликатесов наелись, и попили замечательные коктейли, и натанцевались вволю. Поэтому, когда Никола зазвал нас с Сашей к себе в кабинет, я не ожидала никакого подвоха.

— Ну что, комсдарь и комсдарыня Рогозины, давайте смотреть, что нарыли проверенные спецы Аркадия Петровича, — Ермолаев включил кьюбер, и скоро мы увидели третьего владельца «ЭкзоТеха». Можно сказать, что сейчас в кабинете присутствовал весь совет акционеров. Я даже невольно подумала, что будем обсуждать рабочие вопросы, и, пока мы здоровались, вызвала Скрепку.

Большой экран на стене тоже включился, и на нас взглянула личность, мне доселе неизвестная. Выглядела она как крепкий мужчина с выправкой, колючим взглядом и добродушным лицом. Волосы казались пепельными из-за обильной седины, при этом морщины практически отсутствовали.

— Доброго вечера, Олег Макарович, — в тоне Аркадия Петровича звучало уважение и немалое расположение. — Друзья, Олег Макарович занимался вопросом… м-м… появления Аси и Скрепыша в корпусе робота.

— И готов представить результаты, — приятным низким голосом продолжил Олег Макарович и с интересом посмотрел на меня. По крайней мере, мне так показалось. Изображение нашего собеседника стало меньше и уехало влево, а справа появились сканы каких-то документов.

Саша приобнял меня, и я тут же вцепилась ему в руку, за последние месяцы привыкнув к его поддержке.

— Для начала обозначу, что принцип, положенный в основу операции, в которой пострадала комсдарыня Нагибко, считался перспективным, но недоказанным. Участие в подобном эксперименте могло быть только добровольным, и при этом пациенту должны были рассказать про все возможные риски.

— Ничего такого не говорили! — возмутилась я.

— Именно, — наклонил голову Олег Макарович. — Это доказал суд над организаторами этого эксперимента, угробившего двенадцать человек разом.

— Двенадцать, — оторопело покачал головой Аркадий Петрович. — Но почему разом?

— Каждый запуск экспериментального оборудования обходился очень дорого, — развёл рукам спец. — Запускать его ради одного человека было экономически невыгодноо. Поэтому решено было провестии массовый сеанс. По крайней мере, так на суде говорил главный из этих недоизобретателей. Разумеется, если бы они не пожадничали, такого количества жертв можно было бы избежать, но они были убеждены в успехе. Поэтому и подопытным, уж прошу прощения у комсдарыни за это слово, ничего не говорили, и документы составили абы как Благодаря чему этих вредителей удалось посадить.

Посадить… надеюсь, на пожизненно… хоть и не верю в это. А мои — и не только мои — родные потеряли своих близких! Навсегда!

Саша поглаживал меня по плечу, и от этого становилось чуть легче.

— Компания, которая всё это организовала, вообще была вполне солидной и даже частично государственной корпорацией. Поэтому когда дело раздули, а пылающие гневом родственники подняли шумиху, компания решила их охладить за счёт того, чтобы сохранить тела, благо имела такую возможность.В то время это было весьма дорогим удовольствием, но финансов компании хватило на широкий жест.

Я фыркнула, выражая своё мнение по поводу этакой щедрости.

— Родственники также настояли, — продолжил Олег Макарович, — чтобы тела хранились вечно, пока наука не скакнёт в своём развитии настолько, чтобы вернуть пострадавших к жизни.

— Но что-то явно пошло не так, — нахмурился Саша. — Если уж Ася оказалась в теле складского робота.

— Увы. Скажем так, для того чтобы что-то хранилось вечность, нужно исключить человеческий фактор, — ответил докладчик с экрана. Я подумала, что наверняка это какой-то военный, слишком уж характерно держится. — Сначала капсулы с телами хранились на одном из важнейших складов столицы. Однако время шло, технологии развивались не так быстро, как хотелось бы. Родные пострадавших людей постепенно переставали следить за условиями хранения, так сказать. В стране многое менялось. Тела передали на другой склад, потом на третий. Через какое-то время снова и ещё раз. К этому моменту самых близких родственников уже не осталось. Их потомки были куда менее требовательны. Происходило освоение космоса, переход на новые кьюберовские технологии. Всё это сопровождалось переносом электронных архивов.

— И, разумеется, где-то данные потерялись, а где-то потерялся и объект хранения, не так ли? — горько спросила я.

— Увы, комсдарыня. Архивы переносили много раз и в какой-то раз… не перенесли. Дальше некий не в меру хозяйственный кладовщик задался вопросом, а на что, собственно, тратится полезное место на его складе. Обнаружив, что двенадцать капсул с телами, по сути, бесхозные, он начал думать, куда бы их выгодно пристроить, коль уж они оказались никому не нужны. А знакомства у него оказались специфические.

— Вы хотите сказать, криминальные? — уточнил Саша.

— Криминальные в том числе, но в первую очередь у него в близких друзьях оказалось несколько не отягощённых моралью экспериментаторов.

Ещё одни экспериментаторы на мою голову… В буквальном смысле!

— Они как раз бились над тем, как преодолеть ограничения, связанные с использованием искусственного интеллекта на руководящих должностях. И постепенно приходили к выводу, что без участия человека это невозможно. Но полностью человек — это невыгодно, а вот его самая важная часть — мозг — очень даже может пригодиться.

Хорошо, что я не какой-нибудь маг или мутант, а то бы уже полыхала вся. Я и так, по ощущениям, горела от макушки до пят.

— И они начали искать тела с сохранившимся мозгом, — продолжил рассказ Олег Макарович. — Сначала по больницам, потом по разного рода богадельням, потом перенесли свой интерес на тела в заморозке, благо их к нашему времени уже накопилось немало. Искали долго, и вот им подвернулся наш кладовщик. К этому моменту они смогли заинтересовать инвесторов из теневого бизнеса, которые были бы не прочь получить себе этаких био-искиновых работников и спонсировали эксперименты. Однако не особо щедро, поэтому в дело пошло в основном списанное оборудование или с утерянными документами.

То-то Херакл так непрезентабельно выглядел!

Скрепыш: И искины тоже… списанные?

Вид у него был потерянный. Я ощущала то же самое. Хорошо хоть, Саша и Крис были рядом.

— Искины тоже списанные? — повторила я вслух.

— За искинов отвечал другой склад, — поделился Олег Макарович. — Военный, что особо усугубляет ситуацию. Сейчас поясню, что имеется в виду. В случае если военный звездолёт списывают, а искин на нём критически устарел, повредился и ещё с десяток причин, с него удаляют все-все данные. После чего искина могут продать. Приоритет отдаётся членам экипажа, разумеется. Стоят такие искины немало и, увы, уже мало напоминают себя прежних.

— То есть это, по сути, уничтожение личности? — возмутилась я.

— Частичное, — спец развёл руками, показывая, что здесь от него ничего не зависит.

Скрепыш: То есть меня просто не выкупили?

— А Скрепку… — с трудом выдавила я из себя.

— Искин Скрепыш, тогда виртуальный борт-проводник галактико-разведочного корабля «Вседержитель» Степлер, — мягко ответил Олег Макарович, — находился на своём посту по время нападения превосходящих сил противников. Задачей «Вседержителя» в том рейде была доставка сверхважного груза, информация о котором засекречена до сих пор. Капитан отдал приказ довести корабль до места назначения любой ценой. К сожалению, эта цена оказалась слишком высока и для экипажа, и для корабля, — мужчина говорил чётко, ровно, но в его голосе всё равно проскальзывало сочувствие. Помолчав, он добавил: — Груз был доставлен.

Кабинет погрузился в молчание. Не знаю, как остальным, а мне до дрожи в руках хотелось обнять Скрепку и не отпускать, как можно дольше. Однако как это сделать, если искин — существо виртуальное? Даже обними я Херакла, что изменится? Так что на смену сочувствию пришла ярость.

— И после этого, — я с трудом выдохнула сквозь сжавшееся от гнева горло, — его списали⁈

Олег Макарович поднял руки.

— Я никого не оправдываю, — произнёс он. — Только излагаю факты. В документах значится, что искин был сильно повреждён и не шёл на контакт. Как вы знаете, эмоциональный модуль присутствует у большинства искинов, но в случаях, когда именно на искина перекладывается основная задача экипажа, а общение с командой, скажем так, невозможно, протокол безопасности отключает этот модуль. Потом включить его весьма трудно, ибо искины, понимая, что… м-м… ничего хорошего их не ждёт, всячески этому сопротивляются. В результате в большинстве случаев, если не находится достаточно близкий человек, готовый взять на себя выковыривание искина из его брони и последующую реабилитацию, их форматируют. Как и произошло со Степлером.

На экране справа появилась фотография какого-то странного места — широкие каменные стелы с табличками и фотографиями, высящиеся на фоне клумб и деревьев. Лица Аркадия Петровича и Саши одновременно стали печальными и одухотворёнными. Первый ещё и перекрестился.

— Что это? — спросила я, ибо ассоциации у меня возникли самые нехорошие.

— Аллея славы, — после паузы произнёс Саша. — Находится на Земле и на одном из основных государственных сайтов. Каждый человек, отдавший жизнь за нашу страну, удостаивается таблички в этом месте.

Фотография сменилась. Теперь на экране отображалась одна из стел вблизи, так чтобы было возможно прочитать все надписи. Я мгновенно узнала лицо капитана, которого тоже видела только на снимке. На том самом, единственном, что сохранился у Скрепки. А чуть ниже располагалось другое изображение. И с него на меня смотрел Скрепыш… нет, Степлер. Тоже такой, каким я видела его на том самом фото, — в фуражке и форме.

— Лет пятьдесят назад на них стали указывать и искинов, — добавил Саша и замолчал.

— Вечная слава героям… — произнёс Аркадий Петрович через несколько мгновений.

Я сначала подумала, что он прочитал надпись, выбитую на стеле, но Саша и Олег Макарович повторили её, как-то характерно подняв и повернув головы вправо, будто солдаты на параде, и прижав руку к сердцу. Позже я узнала, что эта традиция появилась намного позже меня и означала… да, собственно, то и означала — признание и память всем защитникам.

— Держись, родной, — обратилась я к Скрепке. — Я рядом.

Крис: И я.

Скрепыш: Я ничего не чувствую, девочки… Может быть, немного грустно.

Мне показалось, что он лукавит. Но по крайней мере он не собирался отгораживаться от нас. Не сейчас, когда у него были я, Крис и Фантомчик, который продолжал лазить по «ЭкзоТеху», как по собственной детской.

— Но как же Скр… Степлер оказался на складе? — спросил Саша. — Даже отформатированный он представлял немалую ценность.

— Да примерно так же, как комсдарыня Нагибко. Бюрократия, паранойя военных и человеческий фактор, — ответил Олег Макарович. — Дальше он попал в руки всё тех же энтузиастов-экспериментаторов. А уж они, собрав, казалось бы, несовместимые части, создали… м-м… то, что обнаружила комсдарыня Нагибко, придя в себя в теле робота.

Спасибо, родной, что не стал называть то, что я обнаружила, своими именами. При дамах.

— Скажите, а есть информация, что стало с моими товарищами по несчастью? — спросила я, запретив себе жалеть себя же.

— Конечно, — оживился Олег Макарович. — На данный момент доподлинно известно, что восемь человек из вашей группы переделаны в роботов. Ещё двое ожидают своей очереди. Есть данные, что поставка органических частей идёт и из других источников. Первые образцы, так сказать, биороботов были представлены инвесторам — те пришли в восторг и заказали ещё. Вы были шестой, — он недовольно поджал губы, но потом продолжил: — Все эти эксперименты попадают под тяжелейшие статьи уголовного кодекса, поэтому каждый образец переправляли заказчику отдельно. Везли в фурах с малоинтересным для полиции и таможенников грузом, например, старое оборудование или недорогие запчасти. Поэтому после аварии вас и не стали изучать излишне внимательно. Просто выждали положенный срок, и когда хозяин не появился, продали с аукциона. Если бы не та авария, то вы бы в «ЭкзоТех» не попали.

— Да уж, — хмыкнула я, попробовав представить, как именно развивались бы события. Например, я могла и не осознать себя. Или осознать, но Скрепка под директивами этих рабовладельцев не позволил бы мне влиять хоть на что-нибудь. Или моё пробуждение засекли бы, и нейтрализовали. — Выходит, мне повезло.

— И мне, — улыбнулся Саша, и я чуть не растеклась лужицей под его взглядом.

— Нам, — хмыкнул Никола, а Аркадий Петрович склонил голову.

— Надо что-то решать с остальными жертвами, — добавил он. — Олег Макарович, что можно сделать в данной ситуации? Насколько серьёзен наш противник?

— Самое удивительное во всём этом, — вдруг поморщился тот, — что не особо и серьёзен. Это просто средних размеров не особо законопослушная компания, очень заинтересованная в том, чтобы не платить миллионы топ-менеджерам.

— Которые вообще не гарантируют хорошей или хотя бы честной работы! — возмутился Аркадий Петрович и тут же спохватился: — Мы вот готовы достойно оплачивать труд людей. Олег Макарович, можем ли мы как-то… освободить этих бедолаг? Включая тех, кого ещё не успели переделать.

— Ждём только вашей отмашки, Аркадий Петрович, — хищно улыбнулся тот. — Мои люди готовы выступать. Одновременно арестуем и заказчиков, и исполнителей, и кладовщиков, и всех причастных. Втихаря сделать это не получится, но мы гарантируем, что имена не будут названы.

— Саша, Ася? — поглядел на нас Аркадий Петрович. — Рискнём?

— Чем это для нас может обернуться? — до того, как я открыла рот, спросил Саша.

Олег Макарович явно не желал отвечать на этот вопрос, но всё же пояснил:

— Имена могут просочиться в прессу и без нашего участия. Например, кто-то из освобождённых людей может дать интервью. А мы не контролируем всю прессу и всю сеть. Тогда ждите толп журналистов под дверьми и пересудов со стороны всех вокруг.

— У меня будут неприятности со стороны правительства? — во мне всплыл давний страх.

— Нет. В данной ситуации законодательство будет рассматривать вас как человека и жертву, а не как разумного робота.

— А насколько это… — начал Саша, но я сжала его руку.

— Родной, мы должны им помочь, — заглянула я ему в глаза. Увидела в них страх за меня, но всё же мой любимый смог пересилить себя и кивнуть.

— Да, должны, — произнёс он, вздохнув.

— «ЭкзоТех» готов взять на себя реабилитацию пострадавших и обеспечение их новыми телами, — шустро добавил Аркадий Петрович и после короткой паузы выдавил из себя: — Даже если они не согласятся работать на нас.

— Хоть и будем агитировать за это, — рассмеялся Никола, подняв невесть откуда добытый бокал.

— Что ж, меня это более чем устраивает, — на лице Олега Макаровича вновь возникла ещё одна опасная улыбочка. — Следите за новостями. Хотя я надеюсь, что мы сможем избежать огласки.

А я вдруг засмеялась. Да что там — захохотала. Мужчины посмотрели на меня с опаской. Я помахала им рукой, чтобы успокоить, но, кажется, убедила в обратном. Поэтому пришлось объяснять, задыхаясь от смеха:

— А ведь этот кладовщик делал ровно то, что и я, когда только пришла в себя и осознала острую потребность в деньгах — продавал списанное!

Саша и Аркадий Петрович усмехнулись. Никола с чертовщинкой в глазах спросил:

— Живых среди списанного не было?

— Живых только в аренду, — хихикнула я в ответ. Увидела, как он напрягся и пояснила: — Кто скажет, что мои роботы не живые — засужу за дискриминацию!

Катюха: Ася!

Катюха: А-ась!

Катюха: Приём! Чем ты там так занята?

Катюха: Ну Ааааась! Покажи личико!

Сообщения приходили с паузой в пару секунд.

— Отстань, — ответила я. — Я ребёнком любуюсь.

Катюха: Каким из?

— Новым, — гордо ответила я.

Катюха: Так нечем же там ещё особо любоваться

— Что б ты понимала, — ответила я без раздражения, ибо действительно наш с Сашей второй малыш пока представлял собой что-то непонятное в полупрозрачной ёмкости. Но это не мешало мне видеть вместо него милую девочку, почему-то уже с бантиками. Эх… до бантиков нам ещё далеко. Ещё минимум пять месяцев до «рождения». Потом ещё пока подрастёт…

Я очень переживала, что не смогу иметь детей. Однако современным технологиям оказалось достаточно того куцего количества клеток, что у меня осталось, чтобы извлечь мою ДНК. Так что, соединив её и Сашину, мы получили Митеньку, а скоро появится и Валечка.

Более того, мне даже удалось заменить внешний слой биоэластена на настоящую кожу… В смысле, не такую, из какой ботинки делают, а человеческую. Никогда бы не подумала, что могу так обрадоваться, увидев у себя в зеркале прыщ! О эти маленькие человеческие радости… Ухода за такой теплично-выращенной кожей требовалось немеряно, но я готова была всё терпеть ради натуральности. И чтобы грязь смывалась без специального ластика…

— Ладно, — вздохнула я, — что там у тебя случилось?

Катюха: Помнишь Светку из наших?

— Вторая?

Олегу Макаровичу не удалось провернуть аресты втихаря. Но совместными усилиями властей, Аркадия Петровича, Добрыни и Саши удалось свести шумиху до минимума. По крайней мере, имена жертв, включая моё, не всплыли. Правда, по-моему, в «ЭкзоТехе» догадались. Иначе как объяснить, что следующие два месяца ко мне подходил то один, то другой сотрудник, пожимал руку и говорил что-то вроде того, что я поразительной стойкости человек? Не на свадьбу же с Сашей они намекали! Насчёт человека я, конечно, согласна, а вот насчёт остального… Хотя уж что-что, а поражать я умею.

Например, потомки моей сестры весьма поразились, когда я свалилась им на голову. Приехала лично, ибо письма в духе «Ваш далёкий-далёкий родственник жаждет познакомиться» и сама бы отправила в спам.

Не могу сказать, что встреча вышла приятная. Больше всего они, по-моему, испугались за имущество. Поняв, что на него я не претендую, стали куда приятней. Особенно Ванечка, который учился на историка. Он, зараза, вцепился в меня клещом, желая «всё-всё знать о древних удивительных временах».

Что касается моих товарищей по несчастью, то повезло далеко не всем. Как выяснилось, одна из девушек погибла, когда пытались пересадить её мозг в тело робота. У другой никаких воспоминаний и даже личности, по сути, не осталось. Я бы никогда не заподозрила в ней человека, робот как робот. Зато остальные девять успешно прошли реабилитацию и получили новые тела. Худые!

Больше всего обрадовались, по-моему, те два мужика, что разбавляли нашу девичью компанию на том эксперименте. Они как узнали про космос, так еле дождались получения документов. А, получив, тут же слиняли на ближайший звездолёт, прихватив с собой одну из дамочек. Собирались они путешествовать или работать, не знаю. Но один с абсолютно счастливой улыбкой твердил что-то про космических пиратов и сбывшуюся мечту. Я на всякий случай впихнула ему контакт Сабатини. Мало ли…

Из оставшихся четверо подходили нам по специализации и характеру, но одна ушла в свободное плаванье. А вот Катюха и ещё две девицы прижились, быстро заняв руководящие должности. Стёпа от них пришла в восторг и сделала парадоксальный вывод, что адекватности с веками становится всё меньше. Я её уверила, что это не так. Просто неадекват всегда заметнее. Вот, например, Светка…

Она была одной из тех, кого мы отсеяли — по специализации… и по характеру. Едва получив способность говорить, она накинулась на меня с претензиями: почему так долго? Почему так некрасиво? А как же компенсация её семье? И вообще, я оказалась со всех сторон обязана создать ей комфортные условия за тот моральный ущерб, что она пережила. После третьей попытки объяснить, что я не имею отношения к произошедшему с ней несчастью, я грешным делом подумала, что, может, лучше оставить её чёрным ящиком… Но в итоге всё-таки сжалилась, благо не на свои деньги органы ей покупала.

В итоге я перевесила её на Катюху, которая к тому моменту уже освоилась в новом теле, и забыла, как страшный сон.

— И что со Светкой?

Катюха : Постучалась ко мне в личку. Хочет у нас работать.

— Гони её поганой метлой, — вздрогнула я. — Там интеллекта и до заморозки не имелось, а уж после — только гонор и остался.

Катюха: Ага, она как увидела себя в зеркале, так сразу и сказала, что теперь ни один мужик перед ней не устоит.

— И полезла на Николу. Не, нам второй Широуховой не надо.

Катерина знала эту историю и хихикнула.

Катюха: Да и Николина пассия её убьёт.

Управляющая клубом, с которой Ермолаев начал встречаться почти сразу после развода, за эти годы успела крепко закрепиться в его жизни. К «ЭкзоТеху» Никола её, правда, не подпускал, да и сама она туда не лезла. Но характер имела непростой, так что Светке действительно стоило бы обходить Ермолаева по широкой дуге.

Стоило мне попрощаться с Катюхой, как пришло сообщение от Евстигнея. Он периодически проводил инспекции на складах трёх компаний, которые «ЭкзоТех» подгрёб под себя после проигранного Гуримичем суда. Поначалу мне приходилось натаскивать Евстигнеюшку, чтобы видел все признаки мошенничества, но сейчас он справлялся и сам. Его отчёты читались, как детективные романы. Так что ради его очередного опуса я оторвалась от разглядывания Валечки. Правда, ещё раз проверила показатели и убедилась, что у моей девочки всё хорошо.

— Дорогая, ты помнишь, что нам через полчаса выходить? — Саша подошёл неслышно и чмокнул меня в плечо. Я невольно мурлыкнула и потянулась к нему.

— Конечно, помню, — и поцеловала, чтобы не спросил, помню ли я, куда мы идём. К счастью, Скрепка, мой неизменный помощник, правая и левая рука одновременно, спас меня от позора и в этот раз.

Скрепыш: Сегодня торжественное и одновременно тайное чествование Лилианы и Мити13. Они получают очередную медаль. Дресс-код — вечерний.

— Хрять… Опять генералы будут выпытывать «тайну воспитания диверсионного отряда на базе гражданского предприятия», — передразнила я одного из них.

Скрепыш: Да шоб мы знали… В смысле коммерческая тайна.

Я быстро накрасилась и натянула на себя новое платье. Покрутила его на себе, пытаясь понять, как сидит. И тут… А к натуральной коже, оказывается, комплектом ещё кое-что натуральное шло…

— Са-аш!..

— Да, родная? — он стоял рядом и натягивал водолазку.

— Тебе не кажется, что у меня вот тут на боках складочки появились? — я извернулась, пытаясь себя рассмотреть.

— Глупости, — пробормотал Саша, явно запутавшись в коварных рукавах. — Ты не можешь заиметь никаких складочек.

Потом вдруг повисло молчание, и Саша так решительно натянул на себя водолазку, что та чуть не порвалась. Наплевав на это, он уставился на меня с такой угрозой, что я невольно струхнула.

— Ася, — прошипел он, — милая моя…

— Д-да? — пролепетала я в ответ.

— Доррррогая, — теперь Саша уже рычал, — какие бы складочки тебе ни привиделись… НИКАКИХ. ОПЕРАЦИЙ.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.