<p>Чёрный ратник 4</p>

<p>Глава 1</p>

Кнутов некоторое время просто смотрел на меня и молчал. Мой ответ нисколько не задел его и не заставил выйти из себя. Его бледно-серые глаза оставались спокойными и холодными. Я ожидал чего угодно: конфликта, требования, спора, но в итоге аудитор лишь слабо улыбнулся и спокойно произнёс:

— Как скажете.

Он развернулся и пошёл обратно к лестнице. Начал спускаться вниз, а через некоторое время исчез из виду. Я только слышал удаляющийся стук его сапог.

«Как скажете», — подумал я.

Интересная формулировка. Он не стал соглашаться со мной, скорее отложил суждение до получения всей информации. К тому же вопросы Кнутова так никуда и не делись, скорее были переклассифицированы.

Я достал письмо и прочитал его ещё раз, на этот раз внимательнее. По телу пробежала волна чёрной ауры. Письмо состояло всего из двух строк. Первая была формальной, с указанием личной канцелярии императора, датой, обозначением Ярмута и моим именем. Полным и родовым — Тимофей Темников. Не Ворон Тим, не зачисленный по чрезвычайному положению ратник без подтверждённой фамилии, а именно Тимофей Темников.

А вторая строчка содержала в себе всего одно предложение: меня приглашали на аудиенцию. Лично с императором. Внизу письма красовались все нужные печати, а от него самого слабо веяло золотой аурой, так похожей на ауру Луны.

Я только покачал головой. Вопросов было много, ответов нисколько. Пока. Одно было очевидно: меня не собирались казнить, иначе вместо письма прислали бы отряд Тайной канцелярии. Значит, я был нужен живым.

Иначе мне бы пришло не приглашение, а отряд Тайной канцелярии Его Императорского Величества. И там, каким бы опытным ратником я ни был, бороться было бы почти невозможно.

Я взглянул на пустые поля перед Ярмутом, на брошенные требушеты и провал, где всё ещё восстанавливали ворота, а затем спустился со стены. Мне предстояло начать работу по подготовке к отбытию. От личных приглашений императора не отказываются.

По крайней мере, не в моём положении.

Но сначала предстояло завершить все дела.

Оценка действий во время осады состоялась через три дня. Меня вызвали к Бориславу ранним утром, как это обычно и бывало. Я оказался в кабинете, где был сам Медведь и Савелий. На столе лежала целая стопка документов.

Оба ратника встретили меня коротким приветствием. Почему Борислав находился здесь, а не оттеснял мятежников к Уральским горам, я не знал. Возможно, имперцы решили не использовать дальше силы Ордена, а может быть, причина была в чём-то другом.

— Садись, — велел мне Борислав, указывая на стул напротив.

Я сел, а дальше я оказался в водовороте событий, которые случились со мной после попадания в Орден. Белоярская операция, разведка в Отрадном, захват Стрешнева, разгром сети Кощея, сражение в туннеле и оборона восточной стены. Борислав разбирал документы и отчёты, используя при этом довольно официальные формулировки, можно сказать, канцелярит. Мои достижения в официальных документах казались ещё больше, я даже сам с интересом слушал историю об этом молодом и талантливом ратнике Тиме.

Савелий изредка делал дополнения уже на простом человеческом языке. А я сидел и думал, с чего инструктор и командир решили вызвать меня сюда, явно не просто перечислить мою биографию. Когда формальная часть закончилась, Борислав положил документы на стол и коротко произнёс:

— Поздравляю, Тим, теперь ты Волк. С сегодняшнего дня.

Я немного посидел в наступившей тишине, затем просто кивнул.

— Повышение напрашивалось давно, — объяснил мне Савелий. — Обычно процедура сложнее и дольше, но у нас после осады очень много… — Савелий помедлил, явно подбирая слова, — свободных мест.

Борислав кашлянул и добавил:

— Твоё повышение до Волка напрашивалось давно. Не только из-за личной силы, скорее из-за того, что под тобой целый отряд из Воронов и отработали вы как следует.

— Спасибо, — коротко отозвался я.

— Рано благодаришь, — неожиданно сурово произнёс Борислав. Он слегка посерьёзнел и изменился в лице, — нам тут пришло распоряжение лично от Георгия, чтобы ты и твой отряд получили время на восстановление.

— Отгул, можно сказать, — добавил Савелий.

Борислав только кивнул и продолжил, чуть смягчив тон:

— Тим, главное, не зазнавайся и помни, что здесь, в Ордене, мы всегда помогаем своим.

Отеческие наставления были неожиданными, но спорить я не стал. Это был способ Борислава сказать мне, что Орден был готов встать на мою защиту, если потребуется. Мне, в принципе, хватило бы и нейтралитета.

— Спасибо, — ещё раз сказал я.

Борислав протянулся через стол и хлопнул меня по плечу, так, как он уже делал однажды. На этот раз, правда, кости у меня не затрещали, Медведь явно вложил не всю силу.

— Тогда свободен.

Я вышел на улицу и первым делом направился в лабораторию Агаты. Когда я зашёл, в лаборатории кипела жизнь. Рунный стол был разобран на составные части, сама Агата стояла у рабочего стола, и делала что-то с подвеской. Я так понял, что это было что-то вроде финальной проверки, которую она проводила. Она посмотрела на меня, когда я вошёл, и опустила инструменты, которыми пользовалась.

— Здесь всё стабильно, — сказала она и тихонько добавила: — Пока что.

— Пока что? — переспросил я.

Она подняла подвеску за цепочку, тёмный металлический диск медленно вращался.

— Я не стала активировать подвеску, только зарядила, — объяснила алхимик, — и то только благодаря тому количеству магии, что висело в воздухе после осады. Не знаю, удержится ли заряд надолго, но думаю, на ближайшее время хватит.

У Агаты оставалось ещё добрых десять месяцев по контракту, заключённому со мной. Я ненадолго задумался, но решил не брать алхимика вместе с собой в столицу. Мне следовало двигаться с небольшим количеством людей. Думаю, я бы взял Олафа, если однорукий согласится, хотя ещё было время передумать.

— Что у тебя случилось с рунным столом? — поинтересовался я.

Агата тут же обернулась и затараторила:

— Я решила нанести дополнительный слой рун, а стол не выдержал, вся магия сбилась, и пришлось начинать сначала. В общем, постараюсь всё наладить в течение нескольких дней.

— Хорошо, — коротко ответил я.

Зелья Агаты очень помогли в первые моменты после снятия осады, да и во время боёв тоже пришлись очень кстати, так что такого человека терять было нельзя.

— Отряду дали отдых. Я хочу отправиться в столицу. Если тебе понадобится что-то из припасов или ингредиентов, говори, привезу.

— Ага, — ответила Агата и убрала локон волос за ухо. — Я тогда составлю список.

— Договорились.

Я мысленно поставил плюс напротив этого вопроса и направился дальше. День был занятой, но мне точно следовало поговорить с одноруким. Я пробрался по переулкам, загруженным людьми и гарнизонными специалистами.

Вокруг шумел ремонт и потихоньку открывались городские лавочки и магазины. Переулок у бани, где укрылась Луна, был всё так же тих и разительно отличался от шума остального города. Здесь всё так же пахло старым камнем и речной водой, а на входе меня встретил взведённый дверной механизм. Я открыл его и зашёл внутрь.

Олаф с Луной были внутри и ждали меня в единственной жилой комнате. Комната изменилась со времён осады. Лампы были там же, цистерна с водой тоже, да и кровать осталась той же. Вот только внутри появились маленькие детали: книги с закладками между страниц, чашка с уже остывшим чаем, одежда на крюках. На небольшом столе лежала бумага и письменные принадлежности. В общем, комната казалась обжитой.

Луна сидела в небольшом кресле в углу с книгой на коленях. Сегодня на ней не было маскировки, серебряные волосы слегка отросли и были просто небрежно убраны назад, глаза чуть блестели золотом, пока она читала. На ней было надето простое домашнее платье, а на коленях лежал плед.

Луна шмыгнула носом и подняла на меня взгляд. Её глаза были слегка красноватыми и опухшими.

— Ты чего плачешь? — недоумённо спросил я и посмотрел на Олафа, который сидел на табурете у цистерны. Он медленно стучал пальцами по крышке цистерны.

— Он её в конце бросил… — тихонько произнесла Луна и подняла книгу так, чтобы я увидел переплёт.

Я озадаченно посмотрел на Олафа. Однорукий только дёрнул плечом.

— Говорил ей не читать модную литературу.

— Ты просто в ней не разбираешься, — тут же возразила Луна.

Я что-то забыл, что Луне было лет двадцать, не больше, она совсем молодая девушка. Не уверен, что во дворце ей разрешали читать подобные книги. Медицина, иностранные языки, торговое дело да и многое другое, пожалуй, стояло в приоритете. Она всё-таки Романова.

— Я тоже принёс интересное чтиво, — решил сразу перейти к делу я.

Пока Луна дочитывала последнюю страничку книги, я протянул Олафу письмо, которое получил от аудитора. Он взял его двумя пальцами, раскрыл и прочитал.

Затем перечитал ещё раз.

— Он знает имя, — тихо произнёс Олаф.

— Ага, — спокойно ответил я. — Это ещё ладно. Вопрос в том, как он меня нашёл.

Луна сидела и хлопала глазами. Она не читала книгу, ведь её глаза перестали бегать по строкам. Впрочем, это было неважно. Она, насколько я знал, была не в курсе про мою чёрную ауру, ну или делала вид, что не в курсе. В любом случае, уговор у меня был с Олафом.

— Мы здесь не… — начал говорить Олаф, но я поднял ладонь вверх.

— При чём однорукий, при чём. Ваши игры и геройство, — я выделил последнее слово и холодно посмотрел на Луну, — привели сюда аудитора. Отсюда и результат.

Олаф напрягся и положил конверт на цистерну.

— Я знаю, что не ты меня сдал, — честно признал я. — Но результата это не меняет. Разгребать ситуацию мне. Опять.

— Я могу поднять связи, и мы исчезнем, — предложил Олаф.

— Куда? — вбил я ещё один весомый вопрос. — Здесь у вас есть место, где укрыться. Пусть и ненадолго, учитывая появление имперцев. И союзники. Уральские горы пересечь в ближайшие месяцы не удастся, и ты сам это знаешь.

Олаф внимательно слушал каждое моё слово. Луна заскрежетала ногтями по бумаге.

— Я хотела помочь.

— Помогла, не спорю, — отдал я должное Луне. — Вот только в следующий раз за такую помощь у тебя может слететь голова с плеч, а то и чего похуже.

Луна тяжело сглотнула.

— Я поняла.

Я знал, что она всё понимала, девочка она не глупая. Только как же я не любил вот этот героизм. У каждого из нас была своя роль, и её нужно придерживаться. Я не сомневался, что золотая аура могла бы помочь моему отряду. Да что там моему, любому отряду, куда бы Луна ни направилась, в любой битве — с монстром, с человеком, да с кем угодно. Вот только сейчас, когда за ней идёт охота, использовать ауру нельзя. Нельзя и всё.

— Ладно, — произнёс я наконец, и напряжение в комнате немного спало. — Просто не делай больше глупостей и старайся не отсвечивать. А тебе, однорукий, предстоит путешествие вместе со мной в столицу.

Луна с Олафом переглянулись. Я увидел, как лицо Олафа немного изменилось, он поморщился и качнул головой.

— Так, — сказал я. — Чего я не знаю?

Олаф немного посидел, я не торопил его говорить. Луна тихонько сказала:

— Можешь рассказать ему.

И только после этого Олаф кашлянул, прочищая горло, и заявил:

— В столицу мне дорога закрыта.

Я прошёл глубже в комнату и облокотился на край стола.

— Рассказывай.

И Олаф рассказал.

Однорукий кратко и по делу рассказал, как оказался замешан в историю с Луной. Он был приписан к личной безопасности императорского двора в качестве инструктора. Большинство людей не знало, что он существует. Он занимался подготовкой ратников и успел обучить не одно поколение. Таких, как он у Императора было несколько, хотя точно он и сам не знал. Все они были обязаны императору долгами, не подлежавшими к уплате серебром.

Олаф наблюдал за Луной большую часть этих лет, стал для неё ментором и наставником, помог раскрыть золотую ауру. Вот только обладатели золотой ауры в императорской семье долго не выживали, если их не хотели видеть в качестве первого наследника.

В итоге Олаф не без помощи смог вывести Луну из императорского дворца и добраться сюда. Только для этого ему пришлось пожертвовать рукой, чтобы его серая аура ослабла и изменилась и её не смогли обнаружить.

Олаф говорил недолго и всё время смотрел на чашку рядом с собой.

— Я не могу вернуться, — закончил говорить он. — Отсутствие руки никак не изменяет моё лицо. А в столице за тобой, Тим, будет особая слежка, и укрыться мне будет негде.

Луна молча слушала из своего кресла, она уже закрыла книгу.

— Если ты, однорукий, остаёшься здесь, — быстро принял решение я, — то для тебя будет работёнка. Если понадобится приглядеть в это время за Луной, то попросишь Пантелеймона.

Олаф спорить не стал.

— Если это мне по силам.

— По силам, — заверил его я и достал из кармана свёрнутый вчетверо лист из дневника Кощея. — Здесь информация о нашем общем знакомом. Как разбираться с ним — дело твоё. Но чтобы, когда я вернулся, — я потряс бумажку перед собой, а затем положил её рядом с Олафом, — это не было моей головной болью.

Я тут же забрал императорское письмо.

Олаф взглянул на страницу из журнала Кощея и в какой-то момент остановился где-то посередине. Явно увидел имя Артёма.

— Сделаю, — глухо произнёс он.

— По рукам.

Я оставил Луну и Олафа внутри. Им было что обсудить без меня.

Переулок встретил меня привычной тишиной, такой непохожей на остальной Ярмут, шумящий ремонтом и голосами.

Я постоял немного. Потом тряхнул головой и двинулся к «Усталому коту».

Что-то я стал слишком мягким. Орден, чужие проблемы, защита Ярмута — всё это шаги к одной единственной цели, и о ней я никогда не должен забывать. Я не просто так переродился в последнем из Темниковых и должен сделать так, чтобы род не только возродился, не только вернул своё, но и возвысился.

Род Темниковых должен жить.

Я вернулся в «Усталого кота», оставил инструкции и принялся собираться. Уже вечером, когда я вышел из кладовой, я обнаружил Ярославу, сидящую на столе в зале трактира. Она болтала босыми ногами и осторожно трогала раненое бедро. Сегодня она неожиданно была в юбке и плотно сидящей рубашке, а в рыжие волосы были вплетены зелёные ленты.

— Заживает? — спросил я, и Ярослава дёрнулась от неожиданности.

— Умеешь же ты подкрасться незаметно, — улыбнулась она, а затем добавила. — Да, только шрам останется.

— Шрамы украшают тело, — совершенно серьёзно произнёс я.

Ярослава только хмыкнула и покачала головой.

— У мужчин, может быть, — выдохнула она, а затем сменила тему. — Ты целый день собираешься.

Она не задала вопрос, просто озвучила наблюдение.

— Да, — ответил я и сел рядом с ней. От рыжей пахло целебными мазями и хвойным мылом. — Мне нужно навестить кое-кого в столице.

— Странно, что ты собираешься один, — сказала Ярослава и слабо ткнула меня кулаком в плечо.

— Однорукий отказался, — ответил я.

Я повернулся к рыжей и посмотрел в её блестящие от света лампы зелёные глаза.

— У моей семьи есть дом в столице, — произнесла Ярослава так, как обычно информировала меня об обыденных вещах. — Они и до осады заваливали коменданта письмами о том, чтобы я вернулась. А уж после новости об осаде вообще угрожают заявиться сюда.

— Так сильно скучают?

Ярослава дёрнула плечом.

— Не сказала бы, — она чуть склонила голову набок. — Я должна вернуться хотя бы ненадолго. И мне было бы легче с тобой.

Я никого брать с собой не собирался. Только Олафа, но он отказался. В принципе, мне всё равно придётся искать ночлег в Москве. Связей у меня там нет, доверенных людей тоже, да и светить чёрной аурой просто так не хотелось.

— Ты едешь, — вынес приговор я.

Ярослава перестала болтать ногами и спрыгнула со стола.

— Ура! — рыжая весело вскинула руки вверх, отчего тонкая ткань ее рубашки предательски натянулась. — Когда отправляемся?

— Утром. С первыми лучами солнца.