«Он ведь мне говорил - принцессы не таскают тяжести», - думаю я, кое-как передвигая ноги под грузом огромного арбуза.

И прилетит же мне, что я сама его домой приперла.

Но идея-то отличная - забабахать себе арбузный фреш!

Я останавливаюсь, опускаю пакет на землю. Вздыхаю и дую на ладошку с красными полосками от ручек. Стою пару минут, продолжая ругать себя. Но ругай - не ругай, я его уже купила и осталось просто дотащить до дома. Осталось-то всего ничего.

Дверь подъезда открывается, истерично запищав домофоном. Переступаю порог и двигаюсь к лифту, около которого стоит какой-то незнакомый парень.

- А лифт не работает, - произносит вдруг он. И очень весело улыбается.

- Твою ж мать! - опускаю пакет на пол.

- Ага, - парень кивает, а потом опускает взгляд: - О, арбуз?

- Арбуз.

- Блиииин, как же ты его потащишь?

Пожимаю плечами. Хочется пнуть пакет, чтобы огромная полосатая ягода покатилась по ступенькам вниз, треща и брызгая соком. Но сдерживаю порыв и берусь за ручки.

- Подожди, - парень делает шаг, протягивает руку, - Давай помогу?

Выпрямляюсь, оглядываю фигуру «помощника» - высокий, стройный, и, кажется, сильный.

- Тебе какой этаж? - улыбается.

- Четвертый, - улыбаюсь в ответ.

- Фух, - фыркает и демонстративно проводит ладонью по лбу, как будто бы утирая пот, - Честно, я боялся, что скажешь семнадцатый.

- Тут бы тогда его и бросила, - хмыкаю, еле сдерживая смех.

- Пошли? - парень легко поднимает груз и топает в сторону лестницы.

- Пошли, - произношу ему в спину и делаю шаг за ним.

Преодолев все лестничные пролеты выходим на площадку четвертого этажа. Парень аккуратно ставит пакет на пол и бросает на меня косой лукавый взгляд.

- Ну что, ваша доставка завершена, - улыбается. - Оценить работу курьера можно в приложении. Там же есть кнопка «оставить чаевые».

- Да-да, конечно, - суетливо открываю сумочку. - Сколько я вам должна?

- Подарок от заведения, - подмигивает. - Помочь в квартиру занести?

- Нет, спасибо, - произношу слишком быстро, отчетливо слыша в своем голосе тревожные нотки.

- Ну хорошо, - примирительно улыбается. - Тогда - до следующих встреч?

- Ну да, - выдыхаю, чувствуя, как липкий страх, медленно отпускает.

- А, кстати, - произносит вдруг, - Меня Влад зовут. А тебя?

- Светлана. Можно просто Ланка.

- Приятно познакомиться, Ланка. Ну, я пошел? Мне еще пять этажей вверх тащиться.

- Вы на девятом живете? - вдруг спрашиваю зачем-то. - Я вас не видела, по-моему, ни разу.

- Не, - качает головой, - Я к знакомым. Очень вовремя, конечно, - смеется.

- В смысле? - удивляюсь.

- Да вот не рассчитывал на фитнес. С другой стороны… Тебя вот встретил.

- И спас практически.

- От арбуза!

- Да уж, - улыбаюсь. - Ну что же, хорошего вечера. И спасибо вам!

- Пожалуйста, - делает шаг к лестнице, а потом вдруг оборачивается. - Слушай, а можно просьбу?

- Какую? - чуть нахмурилась.

- А давай уж на «ты»? Ну если еще раз встретимся.

- Ой, - выдыхаю. - Ну давай.

- И я бы, конечно, еще и телефончик попросил…

Вздыхаю и почти готова закатить глаза от дурацкой банальщины, как вдруг чувствую, что этот самый «телефончик» начинает вибрировать в заднем кармане джинсов.

Сую ладошку, добывая мобилу и бросаю взгляд на экран. Сердце бумкает.

- До свидания, Влад, - быстро произношу, практически готовая начинать выталкивать высокую стройную фигуру в сторону лестницы.

- Нууууу, - смотрит внимательно. - Да, конечно. До встречи, - разворачивается и своим легким, кошачьим шагом, двигается к лестнице.

Выжидаю несколько секунд и тыкаю кнопку «ответить».

- Привет, ты где? - басит Стас.

- Домой захожу, - стараюсь, чтобы голос звучал как ни в чем не бывало. - Представляешь, я арбуз купила, а лифт сломан. Еле-еле дотащила.

- Ясно, я буду через час, - произносит Стас и отключается.

Глубоко вдыхаю и с шумом выпускаю воздух.

«Ну как он умудряется появляться именно в такие моменты? Как будто чует, что я не одна….».

- Ты замужем, да? - из-за стены, отделяющей лестницу от площадки с квартирами, высовывается голова Влада.

- Ты что, подслушивал?

- Случайно получилось, - хмыкает. - Я просто решил, попробовать еще раз…

- Попробовать что? - чувствую, как внутри разгорается смесь удивления, раздражения и - что самое удивительное - интереса к этому настырному парню.

- Телефончик стрельнуть. Но без шансов, да? - он наконец-то выходит из-за стены полностью и сделав два шага приближается вплотную. - Просто мне почему-то кажется, что мы не просто так встретились.

- Ну да, ну да, - хмыкаю. - Это судьба.

- Да? - он оживляется. - Ты тоже так думаешь?

- Да, ты прав, я…, - сглатываю комок в горле: - Я замужем. И мужу может не понравиться, что я даю свой телефон каким-то парням.

- Я его понимаю, - качает головой, а потом вдруг протягивает руку и заправляет мне за ухо светлый длинный локон, выбившийся из хвоста. Я вздрагиваю, но почему-то не отшатываюсь, а скорее наоборот готова качнутся к нему навстречу.

«Что за фигня?!» - проносится мысль в голове.

- Да, - продолжает Влад. - Я его очень понимаю. Мне бы тоже не понравилось. Но я не мог не попытаться. Ты такая красивая! Я таких еще не встречал…

Удивленно поднимаю голову и заглядываю парню прямо в глаза. И не просто заглядываю, проваливаюсь туда…

- Дай мобильный, - слышу свой голос, в котором звучат хриплые нотки, как будто со стороны.

Он достает из кармана телефон, протягивает. Быстро вбиваю цифры и отдаю аппарат обратно.

- Только пиши днем…

- Спасибо, - выдыхает парень. - Я буду рад, если ты мне ответишь.

Киваю, поворачиваюсь к двери своей квартиры и лезу в сумочку за ключом.

В конце концов, ну что такого если я буду просто иногда на связи с этим приятным парнем?

Стас приехал, как и обещал, ровно через час. Хотя и не удивительно - по нему часы сверять можно.

- Привеееет, - улыбаюсь.

- Привет, привет, - чмокает в щеку.

- Лифт починили или ты пешком поднимался?

- Я сразу позвонил в Управляющую компанию, - Стас присаживается на пуфик и стягивает с ног одну за другой дизайнерские туфли. - Я только не понимаю, почему ты, - местоимение выделяет ударением, растягивая букву «ы», - Ты не попросила меня о помощи? Принцессы так не делают!

Опускаю взгляд в пол и смущенно вздыхаю.

- Я не подумала. Прости.

- Да не надо передо мной извиняться, - Стас улыбается и протянув руку, привлекает меня к себе, - Ты перед собой извинись. Большой арбуз же?

- Нууууу, - прижимаюсь к груди мужчины, вдыхая запах его парфюма. Потом отстраняюсь, чтобы не расчихаться, - Нууу большой, да. Но я потихоньку. Зато мы можем сделать арбузный фреш. На десерт. Ой, ужин! - вырываюсь из объятий и бегом кидаюсь на кухню.

- Горит? - ржет Стас вслед.

- Не! - отвечаю уже из кухни. - Все как надо! Иди руки мой, я пока накрою.

Готовить меня научил Стас. Так получилось, что больше и некому было.

Начинали с легких блюд - яичница там, макароны с сыром. Но потом я втянулась и освоила приготовление еды почти как заправский повар.

Вот и сейчас, пока мужчина переодевался, я с удовольствием выложила на блюдо запеченную рыбку, отварную картошечку, поставила салатницу с коул-слоу. Название умное, но по сути обыкновенный салат с капустой, морковкой, огурцом, заправленный майонезом.

Стас натянул на себя свободную футболку-поло и джинсы с виртуозно вырезанными дыркам. Отчего сделался похож на завсегдатая модных вечеринок.

Я быстренько поставила тарелки, положила приборы, обновила салфетницу и под одобрительным взглядом села напротив.

- Приятного аппетита.

- Спасибо, - улыбается. - И тебе! Хммм, а я и не помню, чтобы рыбу покупал.

- Да я после универа забежала в лавку, - пожимаю плечами. - Там как раз скидки были.

- Скидки, это хорошо, - одобрительно кивает. - Но ты же помнишь, - цокает языком - Что на продуктах можно не экономить!

- А зачем тратить больше, если можно меньше, - фыркаю.

- Какая ты у меня умница, - улыбается, - И кстати, скоро нам вообще не придется ни на чем экономить.

- Да? - чувствую как предательски застучало сердце, а руки дрогнули так, что я чуть не уронила вилку.

- Да, - Стас засовывает в рот кусочек рыбы и начинает ее тщательно пережевывать, намеренно затягивая паузу.

- Ну Стаааас, ну рассказывай же давай, - откладываю в сторону приборы, отодвигаю тарелку и начинаю буравить его взглядом.

- Ладно, ладно, - он подмигивает. - В общем план такой. Завтра после универа езжай в какой-нибудь ТЦ. И подбери себе пару вечерних платьев. Когда будешь мерить - фотки мне скинешь, я гляну. Ну и ценник тоже.

- Хорошо.

- На маникюр сходи, - продолжает. - И если по косметике чего-то не хватает, тоже прихвати. Ну а послезавтра, то бишь в субботу, мы поедем в гости к Олегу Николаевичу.

- К тому самому? - ахаю громко, не удержавшись.

- Да, - Стас аж жмурится от удовольствия, - Не прошли даром полгода. Теперь я среди его приближенных. И я хочу, чтобы ты выглядела на все сто, и вела себя также. Как настоящая принцесса, будущая королева.

- Зачем? - слышу, как в моем голосе отчего-то прорываются панические нотки.

- Затем, что ты должна будешь выйти за него замуж…

Стас женился на моей маме, когда ей было тридцать, мне - десять, а ему самому - двадцать пять.

Про разницу жениха и невесты никто особо не знал. Да и выглядела мама - тоненькая, нежная блондинка с огромными, всегда широко распахнутыми глазами - очень юной. И смотрелись они вместе прекрасно.

Но счастье длилось недолго, через пять лет после свадьбы мамы не стало. И я осталась один на один с отчимом. Почему с ним? Ну, отца я не знала. Мать упорно о нем молчала. Бабуля, жила далеко. А Стас обещал, что будет обо мне заботиться.

Бабушку я как-то пыталась расспросить про отца. Но та лишь сказала, что юную девушку может обмануть любой подонок. И строго-настрого велела быть умнее мамы и про парней не думать пока замуж не соберусь.

Получилось ли у меня следовать рекомендациям бабушки? Честно, не совсем. Хотя я очень старалась. Но как? Как о них не думать, если вот они - парни. В школе, во дворе, в метро.

- Я все понимаю, - как-то сказал мне Стас, - Все подружки с восьмого класса с парнями гуляют. Я слышал, как на родительском собрании мамашки обсуждали. А ты дома сидишь. Но и ты пойми, что ты красавица, вся в маму - ладная, стройная, аппетитная.

- Ну Стаааас, - перебиваю я, чувствуя, как краснею.

- А что? Не так что ли? Разве ты не видишь какими глазами они твою фигурку провожают? Разве не понимаешь, что им от тебя только одно и надо. В постель затащить. А потом что? Мать тебя родила без мужчины рядом. Потому что доверилась. Но у нас с тобой будет другой план! Найти достойного человека. И стать ему верной женой. Раз и навсегда. Поняла?

И я старалась. Хотя получалось не всегда.

С одним, в школе еще, даже до поцелуев дошло.

Новогодняя дискотека тогда была. В одиннадцатом классе. Одноклассники притащили пару бутылок шампанского. Ну и я тоже пригубила.

Видимо шампанское ударило в голову. И я во время медляка чуть прижалась к симпатичному парню из параллельного класса. А когда песня закончилась, он взял меня за руку и потащил за сцену актового зала. И там аккуратно тронул губами мои губы.

Глаза сами собой закрылись, и парень, осмелев, приник к моим губам уже всерьез, а его рука начала шарить по моему телу. Тут-то наваждение и кончилось.

В моей голове моментально раздался голос Стаса, орущего мне прямо на ухо: «Ты с ума сошла?? Им всем только ЭТО и надо!»

Резко оттолкнув наглеца, я развернулась на каблучках и пулей вылетела из темного угла.

Больше ничего «такого» я себе не позволяла. Даже когда поступила в универ, где большинство еще на первом курсе тут же закрутили студенческие романы.

Да и Стас теперь еще жестче контролировал мои передвижения, из раза в раз напоминая, что я должна беречь свою невинность для одного-единственного. Моего будущего мужа.

И я в целом была не против. Встретить достойного человека и провести с ним всю свою жизнь в любви и счастье - что может быть лучше?

Но вот только мне и в голову не могло прийти, что этим самым мужем может стать какой-то пятидесятилетний Олег Николаевич…

Как выглядит тот, за кого я должна выйти замуж, я не знала.

На сайте компании, в которой Стас работал, никаких Олегов Николаевичей не нашлось. Но то, что ему полтинник - помнила точно. Несколько месяцев назад вся контора Стаса гуляла по случаю юбилея «главного инвестора».

- Мы с тобой обязательно также будем жить, и мой полтинник также отпразднуем! Или еще круче! - говорил Стас, вернувшийся с банкета. - Вот увидишь!

Верила ли я ему? Очень хотелось верить. Да и в конце концов за последние несколько лет он смог подняться от мелкого начальника отдела до исполнительного директора.

Но вот то, что Стас, помимо личного продвижения, «продвинет» еще и меня - как дорогой и «неиспорченный» товар - я, конечно, не думала.

В этих самых мыслях я сейчас и шла по Торговому центру, купив два платья. Одно - черное, длинное, прямое, строгое и полностью закрытое, но при этом сидящее на мне как перчатка. Второе - из розового тончайшего шелка с чуть заметными вышитыми розочками.

В животе неожиданно громко забурчало. За всеми этими переживаниями я даже про еду забыла!

Кручу головой и вижу вывеску Кофейни. Решительно киваю и двигаюсь по указателю.

Людей в кафе мало. Выбираю дальний столик у окна, беру в руки меню и начинаю листать странички. В конце концов залипаю на странице с моим любимым «Красным бархатом» и чуть менее любимой «Пьяной вишней». Что же выбрать?

- Вы уже определились? - неожиданно раздается прямо над ухом почему-то знакомый мужской голос.

- А? - вздрагиваю, поднимаю глаза и застываю с открытым ртом.

Передо мною стоит тот самый парень из подъезда. Влад!

- Ой, привет, - произношу наконец-то отвиснув. - А ты что тут делаешь?

- Работаю, - ухмыляется. - Или на что это похоже?

- Ну да, - улыбаюсь. - Точно. Прости, просто неожиданно как-то.

- Я же говорил, что это судьба! - улыбается в ответ.

- Ну вообще-то это я говорила, - хихикаю.

- Тоже правда. Так. Со мною выяснили. А ты тут какими судьбами?

- Кофе вот решила выпить. Ну и десерт.

- Рекомендую Красный бархат, - в голосе появляются профессиональные нотки. - Лучший в городе. Уж поверь. Я много, где пробовал. Ну и…, - запинается, как будто смущается, - Ну и просто это мой любимый торт. Но я, конечно, не настаиваю.

- Серьезно? - удивляюсь. - И мой тоже, - хмыкаю. - Ну раз рекомендуешь… Давай его иииии…, - зависаю на несколько секунд в раздумьях.

- Черный чай? - подсказывает.

- Не угадал! - смеюсь, окончательно расслабляясь, - Хотя под него чай, конечно, хорошо. Но я хочу кофе.

- Тогда американо!

- Именно.

- Записано, зафиксировано, - кивает. - Минут десять и все будет.

- Спасибо! - киваю в ответ.

Парень делает несколько шагов от стола, а потом вдруг останавливается, рысцой возвращается обратно и наклоняется ко мне.

- Прости, я растерялся. И не сказал самое главное… Я…, - запинается, резко выдыхает и продолжает: - Я так рад тебя видеть. Так рад. Просто… Если честно… Я со вчера не могу перестать о тебе думать. Представляешь? Вот не могу и все. И… Двадцать раз собирался написать или позвонить. Но…, - запинается, вздыхает.

- Но? - выдыхаю, чувствуя, как внутри меня что-то дрожит, а сердце проваливается куда-то вниз-вниз-вниз, чуть не в пятки.

- Но… Просто…, - пожимает плечами. - Я думал, что это все бессмысленно и… бесполезно что ли. Ты замужем… Ну и вообще… Где я и где ты?

- И где же? - улыбаюсь кончиками губ, пытаясь, но совершенно безуспешно, сдержать отчего-то рвущуюся из меня радость.

- Не знаю, - наклоняется еще ближе, почти касаясь губами моего затылка, - На разных планетах, наверное. Хотя даже если так, я бы угнал ракету, долетел до тебя и утащил к себе.

- Зачем? - голос предательски дрожит.

- Потому что ты - самое лучшее что я когда-либо встречал в этой жизни, - говорит как-то очень просто и серьезно. А потом выпрямляется, разворачивается и быстрым шагом уходит в сторону барной стойки…

Через полтора часа выхожу из главных дверей ТЦ после маникюра. Влад уже тут - стоит справа, пялясь куда-то вдаль.

Ну да, я не смогла ему отказать, и мы еще там – в кафе - договорились встретится…

- Бу! - ору, подкрадываясь.

- Сама «бу!» - фыркает в ответ, расплываясь в улыбке.

- Давно стоишь?

- Неа. Только вышел.

- Ну пойдем тогда? Мне в метро на кольцевую.

- А может быть, - лукаво смотрит, - Немного пройдемся? До следующей станции. Или ты очень торопишься?

Бросаю взгляд на экран мобилы, до возвращения Стаса домой еще три часа.

- Не очень, - наконец улыбаюсь Владу, - Можем и прогуляться.

- Тогда ваш курьер к вашим услугам, - говорит он и протягивают руку.

- Чего? - таращусь.

- Пакеты давай, я понесу, - смеется. - Очень хочется еще тебе руку предложить, но, наверное, не стоит?

- Не стоит, - смеюсь в ответ, - Заказчики с курьерами под ручку не прогуливаются.

- Эх, - корчит огорченную мину, - Ну и ладно. Хотя обидно. Разве курьер не человек?

- Человек, - фыркаю. - Но это похоже на шантаж!

Влад хмыкает, выражая то ли удивление, то ли несогласие, а потом просто кивает и делает приглашающий жест, обводя пространство рукой.

Мы переходим большой проспект, сворачиваем направо и углубляемся в парк, через который нужно пройти до следующей станции метро.

- Ну рассказывай, - говорит, бросая на меня косой взгляд, - Чем занимаешься?

- Да как-то и не знаю, о чем, - смущаюсь. - Нуууу… В универе учусь, еще на курсы языковые хожу. Вот. А ты?

- Институт закончил… Кручусь помаленьку. То там, то сям…

- Я тоже хотела пойти подрабатывать, но Стас сказал, что успеется.

- Стас - это муж?

Открываю рот, чтобы сказать, что вовсе нет, но потом в голове возникает сцена из подъезда, когда я сама, вот этим самым ртом сказала, что я замужем.

Чувствую, как краснею. И собираюсь уже попытаться объяснить, что это моя обычная отмазка, если со мною кто-то пытается познакомиться.

Но тут в голову приходит мысль об Олеге Николаевиче, и о том, что если все пойдет по плану Стаса, то вероятно очень скоро я все-таки окажусь замужем…

Прикусываю язычок и бросаю косой взгляд на Влада. Смотрит внимательно, даже как будто бы слишком внимательно, отчего на секунду мне становится неуютно. Выдыхаю, пытаясь сообразить, что же сказать.

- Прости, - вдруг произносит он. - Мне не нужно было спрашивать, наверное. Прости, - повторяет еще раз и протягивает руку, касаясь моей ладошки.

Прикосновение легкое, мимолетное - он отдергивает руку как будто бы излишне поспешно, как будто бы обжегся о мою кожу. Да и у меня на тыльной стороне ладошки, там, где только что были его пальцы, как будто бы вспыхивает жар.

И не просто вспыхивает, а начинает стремительно распространяться по всему телу, охватывая каждую клеточку волнением и предвкушением чего-то необыкновенного, чудесного.

Вздрагиваю всем телом, пытаюсь сбросить напряжение, справиться с эмоциями и вдруг произношу:

- Я не замужем…

Влад на секунду замирает, а потом разворачивается и рысью бросается куда-то в сторону.

- Ты чего? - слышу свой шепот, провожая взглядом фигуру парня, бегущего к кустам. - Ты куда? - произношу уже громче, в спину, исчезающую в высоких зарослях. Эй! - зову, чувствуя, как начинают дрожать губы. - Эй, - кричу уже во весь голос, сглатывая зарождающие слезы, - Покупки отдай!

- Я сейчас вернусь! - голос раздается откуда-то справа.

Выдыхаю и киваю, хотя понимаю, что вряд ли он меня сейчас видит. Следующие несколько минут, которые кажутся мне вечностью, провожу тупо переминаясь с ноги на ноги и вглядываясь в кусты. Наконец вижу там какое-то движение, ветки раздвигаются и оттуда выныривает Влад, держа в руке большую, красивую белую розу!

- Ой, - громко охаю. - Что это?

- Цветок, - ухмыляется, протягивает.

- Мне? Но… почему? И… откуда ты ее взял?

- Да я тут часто хожу. И знаю, что там, - машет вправо, куда так резво сорвался несколько минут назад, - Там есть розарий. И да, это тебе.

- Какая красивая, - тянусь к цветку, вдыхая аромат.

- Ну бери же.

- Спасибо, - улыбаюсь, чувствуя, как розовеют мои щеки, - Мне цветов еще никто не дарил.

Неловко протягиваю руку и наши ладони опять соприкасаются. Окончательно засмущавшись, рывком вцепляюсь в стебель и вскрикивая, отдергиваю руку. Черт. Колючая какая. Подношу к глазам палец, на котором выступила капелька крови.

- Укололась? - в голосе Влада слышится тревога. - Дай посмотрю! - требовательно берет за руку, а потом наклоняется и… целует ранку.

- Что ты делаешь? - шепчу на окончательно сбитом дыхании.

- Иди сюда, - шепчет в ответ, а потом притягивает к себе и крепко прижимает.

Его тело так близко - стройное, но сильное. Щекой прижимаясь к его груди, я чувствую под белой рубашкой округлые мышцы, чуть напряженные и кажется немного подрагивающие.

Ну либо это дрожу я?

А может быть мы оба?

Чуть отстраняюсь, задираю голову, вглядываясь в его лицо, и только сейчас окончательно понимаю, насколько он хорош собой.

Серые лукавые глаза, волевой подбородок, красиво очерченные губы. С этого ракурса он похож не просто на симпатичного парня, а на статую Аполлона, которую я видела в Пушкинском музее.

Мои руки, как будто сами по себе поднимаются и обвивают шею парня. А он с шумом выдыхает и, наклонившись ко мне, прикасается губами к мои губам…

Его губы терпкие и очень нежные. Я закрываю глаза и позволяю ему этот поцелуй.

А потом позволяю себе ответить…

Его губы становится настойчивее. Мне бы надо отпрянуть, но мне нравится, как он меня обнимает, мне нравится, как он меня целует…

Это глупо, нелепо, стыдно, но я не хочу разрывать объятий!

А он прижимает меня к себе все крепче и крепче.

«Боже, боже, что происходит?» - думаю я, чувствуя, как по телу пробегает дрожь.

И тут он, как будто бы в ответ, отрывается от моих губ, берет меня за подбородок, приподнимает мою голову и легонько проводит губами по моей шее.

«Я не должна, я не могу!» - проносится в голове мысль.

Но вместо того, чтобы его оттолкнуть, зажмуриваюсь и отдаюсь сладкой горячей волне, зародившейся где-то внизу живота. А он целует опять - жестко, резко, властно. А потом вдруг отстраняется и замирает.

Я выдыхаю, открываю глаза и натыкаюсь на темный, полный страсти взгляд.

- Пойдем вон туда, - произносит хриплым голосом.

Встряхиваю волосами, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли, чтобы понять, что сейчас было. Оглядываюсь. Мы все также стоим у кустов, на дорожке лежит забытая роза и пара моих крафтовых пакетов, которые он, видимо, поставил, но когда - я даже не заметила.

- Пойдем, - в голосе требовательные, настойчивые ноты. И этот тон заводит меня еще больше.

- Куда? - произношу, не узнавая свой голос. Он стал на пару тонов ниже.

Приподнимает бровь - тоже видимо удивлен. Потом прочищает горло и произносит уже спокойнее:

- Вон там скамейка. Посидим немного.

Тыкает пальцем. Оборачиваюсь и вижу слева укромный уголок под сенью плакучей ивы.

- Просто посидим! - в голосе появляются насмешливые нотки.

- Ну пойдем, чего же не посидеть, - фыркаю в ответ. А потом опускаюсь на корточки, чтобы поднять с асфальта розу.

- Да оставь, - хмыкает. - Я потом тебе еще подарю.

Отрицательно мотаю головой и аккуратно поднимаю цветок, а потом поднимаюсь и сама.

- Нет, - улыбаюсь сама себе. - Она прекрасна. И я хочу забрать ее с собой.

Задумчиво кивает, берет меня за руку и ведет к скамейке.

Пока мы идем пытаюсь немного успокоиться. Но окончательно прийти в себя мешает его рука, в которой лежит моя ладошка. То ли от того, что случилось только что между нами, то ли еще по какой-то неведомой причине, но мне чудится, что от соприкосновения наших рук по моей коже во все стороны бегут мурашки, продолжая волновать что-то, спрятанное глубоко-глубоко внутри.

- Присядем? - голос выводит меня из задумчивости.

Поднимаю на него взгляд. Он улыбается, а потом аккуратно ставит пакеты с покупками, плюхается на лавку и тянет меня на себя.

Застываю, пытаясь собрать все свои растрепанные чувства, все опасения, все предупреждения, которые слышала от Стаса и от бабушки. Все страшные истории про «обманутых невинных девочек»…

Но тело не подчиняется разуму, оно хочет только одного - упасть в объятия этого человека, и путь будет как будет.

Прерывисто вздыхаю, и не в силах сопротивляться ни себе, ни его настойчивому приглашению, поддаюсь искушению и опускаюсь к Владу на колени.

Где-то глубоко-глубоко внутри отголоски разума говорят мне о том, что это просто животные инстинкты, страсть. Именно она охватила нас обоих. И с нею можно, нужно бороться..

Но я не могу ни о чем думать!

Я хочу… чтобы он меня еще раз поцеловал...

Мои пальцы тянутся к его волосам, а потом спускаются ниже, оглаживая мускулистые плечи, ключицы, выпуклые бицепсы.

А он гладит меня… И его рука тянется к вырезу моей рубашки... И я понимаю, что лечу в какую-то сумасшедшую бездну…

Но он вдруг убирает руку… а потом отодвигается от меня.

Я вскидываю на него глаза.

- Что случилось? - хрипло выдыхаю.

- Прости, - голос ровный, серьезный.

На меня накатывает стыд. Я торопливо пересаживаюсь с его колен на лавку, поправляя одежду.

- Прости меня пожалуйста, - протягивает руку и сжимает ладошку. - Я не должен был. Это неправильно. Вот так сразу, и прямо тут - в парке.

- Ты думаешь, я распутная девка? - опускаю глаза в пол, чувствуя, как в груди зарождается рыдание.

- Вот именно поэтому я и… сдержался, понимаешь? Чтобы ты не подумала о себе так как ты уже успела подумать.

- Да? - поднимаю на него взгляд.

-Да! Я почему-то решил, что нужно тебе сейчас это все сказать. Что ты… ты чудесная. И очень страстная. И невероятно чувственная. Но я хочу, чтобы все было…, - запинается, качает головой.

- Чтобы все было правильно?

- Да. Вот именно так, да!

- Понимаю, - улыбаюсь ему, не в силах сдержать эмоции.

- Я знаю. Потому что ты умница. И мы обязательно продолжим. Но чуть позже. А то я боюсь, что не смогу с собой справиться и захочу…

- Что? - хихикаю как дура.

- Все! - подмигивает. - И прямо здесь и сейчас.

Я смеюсь, а он вдруг встряхивается, как это делают собаки, после того как искупались, сбрасывая с себя капельки воды. Только вот скидывал он не воду, а напряжение, успокаивая тело и выравнивая дыхание.

Несколько минут сидим молча. А потом он встает и подает мне руку. Я поднимаюсь, вглядываясь в него в попытке понять, что же это сейчас было. Он вопросительно смотрит на меня.

- Все хорошо? - уточняет. - Ты уверена?

Киваю.

- Ну вот и отлично, - кивает в ответ. - Нам некуда торопиться. Давай растянем удовольствие? У нас ведь вся жизнь впереди.

- Конечно, - улыбаюсь.

А потом опускаю глаза в пол, стараясь скрыть внезапно накрывающие меня нехорошие предчувствия.

Потому что я-то знаю, что «целая жизнь», конечно, впереди.

Но с кем я ее проведу - это еще большой вопрос…

Проводить меня домой я не разрешаю – мысли путаются, и я решаю, что нужно заставить себя уйти, чтобы спокойно подумать.

Он не возражает - отдает мне пакеты и быстрым шагом уходит куда-то в сторону центра. Провожаю высокую стройную фигуру глазами, а потом вздыхаю и двигаюсь к дверям подземки.

Медленно двигаясь домой, я пытаюсь понять, что же со мною случилось. Эмоции прыгают от жгучего стыда за то, что я чуть было не отдалась малознакомому парню на лавке в парке до жгучего возбуждения стоит только прикрыть глаза и вспомнить его поцелуи, прикосновения.

Лифт. Тут я увидела его первый раз.

Площадка у квартиры. Тут я дала ему свой номер телефона…

Открываю дверь. Захожу. Тишина. Стаса дома еще нет.

Разувшись и распаковав покупки, прохожу в ванную и скинув с себя одежду, влезаю под душ.

Теплая вода льется по телу. Я стою, запрокинув голову и закрыв глаза. Струи, омывающие каждую клеточку, гладят меня. Также как… как еще час назад меня гладили руки мужчины. Нежные, сильные, властные, требовательные.

Воспоминания накатывают, вновь поднимая горячую волну внизу живота, зародившуюся еще там - на дорожке в парке. Дыхание сбивается…

«Да господи, боже мой, что же я творю?».

Я резко выдыхаю. Пожалуй, душ сейчас не самая удачная идея.

Я закрываю слив, бухаю пену и ложусь. Вода быстро наполняет ванную, успокаивая, остужая горящее тело. Я закрываю глаза и… проваливаюсь в сон…

- Детка, ты где? - голос Стаса.

Встаю, встряхиваюсь, выключаю воду - и как потоп не устроила непонятно!

- Аууу?

- Я в ванной! Но уже выхожу - две минутки дай! - кричу сквозь закрытую дверь.

Быстро выбираюсь из ванны и накинув на себя пушистое полотенце, провожу рукой по зеркалу, стирая осевший пар. Отражение - чудесное: глаза горят, щеки разрумянились.

«Черт, он же заметит, что со мною что-то не так, - пролетает в голове мысль. - Хотя, скажу, что просто в предвкушении завтрашней вечеринки. Должно сработать».

Киваю самой себе и, наскоро вытершись и одевшись, выпархиваю в коридор.

Стас в комнате, рассматривает купленные платья.

- Красивые, правда? - улыбаюсь.

- Хорошие, да, - кивает. - Думаю, завтра можно будет розовое. А черное оставим на следующую встречу. Ну что, ужинать?

- Ой, я ничего не успела приготовить! - хватаюсь рукой за щеку. - Но я могу быстро…

- Понятно, - подходит ближе, вглядываясь в мое лицо. - У тебя все хорошо?

- Конечно, просто устала и…

- И?

Мне вдруг кажется, что его глаза превратились в рентген и он сейчас все-все про меня узнает. Не выдерживаю, опускаю взгляд в пол, вздыхаю.

- И? - повторяет уже настойчивее.

- И я… я волнуюсь.

- Не стоит, - выдыхает, протягивает руку и привлекает к себе. - Ты сама чистота и невинность. И достойна такого мужа как Олег. Не нужно волноваться и бояться. Ты ведь боишься, да?

Киваю, утыкаясь ему в грудь.

- Я так и подумал. Но бояться нечего. Он достойный мужчина. Умный, добрый, сильный. И очень-очень богатый. Если все получится, ты больше никогда не будешь ни в чем нуждаться, понимаешь?

- Да, - шепотом.

- А чего еще может хотеть отец, даже такой как я, - хмыкает, - Для своей, хоть и не своей, дочери.

- Я понимаю, - поднимаю подбородок. - Правда, понимаю. И… спасибо.

- Пока не за что. Ну что, пошли что-нибудь вместе сообразим на скорую руку?

- Нет-нет, - решительно отодвигаюсь, - Ты отдыхай. Я сама. Полчаса и все будет готово.

- Ну хорошо, - он благосклонно кивает. - Тогда тоже, пожалуй, в душ схожу. Жарко сегодня на улице.

Мы неспешно ужинаем, не касаясь больше темы завтрашней поездки. А потом Стас уходит в кабинет, чтобы закончить какие-то срочные рабочие дела. А я, убрав на кухне, забираюсь в свою кровать с планшетом, намереваясь посмотреть новую серию любимого сериала, и опять вырубаюсь...

Когда я открываю глаза - за окном уже темень. Потягиваюсь и бросаю взгляд на телефон, лежащий на тумбочке, чтобы понять который сейчас час. Но взгляд не видит цифры, потому что мое внимание притягивает сообщение от неизвестного номера.

Сердце бумкает.

Беру телефон в руки, открываю мессенджер.

«Я просто хотел пожелать тебе спокойной ночи», - произносит в моей голове ласковый голос Влада.

«Спасибо. И тебе», - руки набирают и отправляют ответ машинально, не дав ни секунды засомневаться.

«Не спишь?»

«Спала, но проснулась почему-то»

«Надеюсь это не я тебя разбудил»

«Нет, нет. Все хорошо. А ты чего не спишь?»

«Да вот собирался как раз. Но раз уж мы оба тут, какие у тебя планы на завтра? Может быть, выпьем кофе?»

Вздыхаю, понимая, что мне очень хочется написать «да-да-да!!!», но сделать этого я, увы, никак не могу.

«У нас завтра семейные дела»

«Понял. Ну значит в другой раз. Да?»

«Да», - отвечаю я.

А потом добавляю красивое красное сердечко.

В доме Олега Николаевича нас ждут к двум часам.

- Гостей будет человек тридцать, насколько знаю, - говорит Стас, выруливая со двора. - Большая часть мои коллеги. Ну и дети Олега.

- У него есть дети? - удивленно таращу глаза.

- Да взрослые уже. С женой он давно в разводе. Как уехал в Москву пятнадцать лет назад, так и все. Детей он сначала просто обеспечивал - ну там лучшие школы, все дела, а потом уже и забрал, когда они школу закончили.

- Ясно, - вздыхаю.

- Я понимаю, - бросает короткий взгляд, а потом снова смотрит на дорогу, - Тебе некомфортно. Но он классный мужик, поверь. Умный, красивый. Я уверен, что он тебе понравится. Ну а если нет…, - замолкает, качает головой.

Я сижу тихо, хотя мне ужасно хочется спросить - «и что, что будет, если он мне не понравится?». Но я просто жду. Сама не знаю почему. Ведь это так просто - открой рот и спроси!

Какая же я трусиха, господи боже мой.

- Ну а если нет, - продолжает как будто прочитав мои мысли, - То ты будешь круглой дурой, которая просто не понимает, какое счастье идет ей в руки.

- Но, - сглатываю комок, образовавшийся в горле, - Но, если ему не понравлюсь я?

- Этого не может быть, - хмыкает. - Он ищет чистую, невинную, красивую, умную, добрую, образованную и воспитанную девушку. Что из этого списка тебе кажется неприменимым к моей девочке?

Открываю было рот, но потом просто выдавливаю из себя улыбку. Он улыбается в ответ. А я отворачиваюсь к окну, делая вид что там меня что-то ужасно заинтересовало.

К закрытому элитному поселку мы подъехали без десяти два.

Охранник на КПП тщательно проверяет документы, сверившись с каким-то списком у себя в планшете, а потом открывает шлагбаум. Чуть попетляв по улицам между роскошными особняками, мы паркуемся у красивого дома, построенного в стиле модерн - стекло, бетон, хром. И ровно в два Стас нажимает пуговку дверного звонка. Раздается мелодичный «дин-дооон» и дверь распахивается.

На пороге стоит высокий, темноволосый с легкой проседью на висках статный мужчина, одетый в светлую футболку поло, голубые потертые джинсы и белые кеды.

- Станислав Сергеевич, - мужчина улыбается, отчего его лицо, казавшееся жестким, и может быть даже грубым, делается приветливее.

- Добрый день.

- Рад, рад, что добрались. И как всегда минута в минуту. Я вот даже поспорил тут кое с кем, кто сомневался, удастся ли тебе обмануть московские пробки, и специально у двери стоял

Он бросает взгляд на запястье, где красуются дорогие золотые часы.

- И да, - продолжает. - Ты позвонил в дверь, когда стрелка показала ровно два. Как тебе удается быть таким пунктуальным, ума не приложу, - смеется.

И я еле сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть, очень уж это похоже на то, как обычно я - внутри себя конечно, - троллила Стаса.

- А это видимо твоя очаровательная воспитанница? - протягивает руку для приветствия, - Здравствуйте, Светлана!

Протягиваю руку в ответ, и Олег Николаевич, а я уже не сомневаюсь, что это он, бережно берет мои пальчики и склонившись подносит их к своим губам.

Вздрагиваю от неожиданности, что, конечно, не ускользает от внимания мужчины, судя по его лукавому прищуру. Но быстро беру себя в руки, надеваю на лицо приветливую улыбку и произношу вежливый милым голоском:

- Здравствуйте, Олег Николаевич.

- Можно просто Олег.

- Тогда можно просто Лана.

- Договорились, - и не отпуская мою ладонь тянет меня внутрь дома. - Ну пойдем же, пойдемте. Что мы на пороге застряли.

Мы идем через огромный холл - абстрактные картины на стенах, высокий стеллаж, уставленные какими-то симпатичными и, скорее всего, дико дорогими статуэтками, пара больших комнатных растений в горшках. Потом минуем гостиную - диваны, кресла, пушистый ковер и самый настоящий камин! И через большие панорамные двери выходим во двор.

Площадка перед домом вымощена узорчатыми плитами, а дальше начинается роскошный сад с гравийными дорожками, клумбами, газоном и умело подстриженными деревьями.

- Как красиво, - не удержавшись выдыхаю, замерев на пороге.

- Спасибо, - улыбается Олег. - Я люблю тут иногда вечером посидеть. Закаты показывают божественные. Звезд правда не видно, потому что освещение везде в поселке. Но за звездами надо на океан ехать. Согласны?

- Наверное, - пожимаю плечами.

- Вы не были на океане, Лана?

- Пока еще нет. Это мечта, - выдыхаю и смущенно опускаю взгляд.

- Простите, Лана, - берет меня за подбородок и заставляет посмотреть ему прямо в глаза. - Но мечты обязательно должны сбываться. Согласны?

Чуть отстраняюсь, высвобождаясь из хватки, а потом просто киваю.

- Вот и отлично. Ну пойдемте же, представлю вас нашему скромному обществу.

Мы проходим прямо и углубляемся под сень деревьев, за которыми в глубине двора виднеется огромная беседка. Там то и находится «общество» - смеющиеся, счастливые, уверенные в себе люди, которые выглядят, как угодно, но только не скромно.

Чувствую, как внутри начинает нарастать паника. Как мне себя вести? Что говорить? Что делать? Оборачиваюсь, чтобы посмотреть на Стаса, но тот, оказывается, вовсе за нами не шел, а я даже и не заметила! Поворачиваюсь обратно и натыкаюсь на понимающий взгляд Олега Николаевича. Растягиваю губы в улыбке, а он, чуть наклоняется и, приблизив губы к самому моему ушку, шепчет:

- Не волнуйтесь, они не кусаются. А если даже и попробуют, я вас в обиду не дам. Договорились?

- Хорошо, - шепчу в ответ, а потом чуть откашливаюсь, прочищаю горло. - Договорились!

- Умница, - одобряюще кивает и тянет меня в беседку...

Вечеринка организована в формате пикника. За беседкой установлены мангалы и гриль, на которых безостановочно жарятся овощи, несколько видов птицы и мяса. В самой беседке стоят столики.

Когда мы с Олегом Николаевичем и появившийся наконец Стас обошли всех гостей, голова моя порядком гудела от количества имен. А губы, казалось, застыли в приклеившейся к ним улыбке.

Наконец знакомство завершилось и Олег цапнув с подноса бокал с шампанским, предлагает всем выпить за чудесный день. И приступить к поеданию вкусностей.

Гости ожидаемо поддерживают тост радостным гвалтом и звоном хрусталя. Я тоже делаю глоток, чокнувшись со всеми, кто стоит сейчас на расстоянии пары вытянутых рук. А потом под ручку с Олегом двигаюсь к столику.

Стульев вокруг нашего стала - пять, но подходим туда лишь мы и Стас. Олег отодвигает стул, предлагая мне сесть. Потом садится сам справа от меня. Слева плюхается Стас.

Как только мы рассаживаемся к нам подлетает официант, желающий уточнить что именно мы предпочитаем в качестве горячей закуски.

- Я предпочел бы, чтобы здесь не было лишних стульев, - неожиданно рычит Олег.

- Простите, Олег Николаевич, - лепечет официант, меняясь в лице. - Но кажется в плане посадки было пятеро.

- Тебе ничего не должно казаться, - чеканит Олег по слогам. - Убери это. Прямо сейчас.

Официант буквально подпрыгивает и рысцой кидается к стульям, чтобы уволочь их куда-то за пределы видимости.

- Прошу прощения, - Олег поворачивается ко мне. - Предполагалось, что Егор и Настя присоединятся. Но увы. Неотложные дела.

- Все в порядке? - Стас чуть хмурится.

- Конечно, - Олег кивает. - Просто молодежь живет своей жизнью. И рабочие тусовки отца предпочитают пропускать под любым благовидным, ну или не очень, предлогом. Хотя я надеялся, что они составят вам, Лана, компанию. Что ж, придется довольствоваться обществом всех остальных. Не против?

- Как я могу быть против, - пытаюсь мило улыбаться, хотя тон, каким Олег сейчас разговаривал с официантом испугал меня до чертиков. - Конечно я не против! А шанс познакомиться с ними мне еще обязательно представится.

- О, - Олег кривит губы, в глазах появляются лукавые искорки, - Вы уже задумываетесь о следующем разе?

- Простите, - опускаю взгляд, чувствуя, как краска заливает лицо, - Я не имела в виду, что обязательно будет следующий раз, и…

- Но вы были бы не против? - перебивает.

- Я…просто я…, - запинаюсь и замолкаю, окончательно потерявшись.

- Какая прелесть, - Олег поворачивается к Стасу. - Ты был прав, дружище. Твоя девочка удивительно милая.

- А то! - Стас наливается гордостью. - Я же говорил, что она чудо!

Отрываю глаза от скатерти, чувствуя, как на смену смущению приходит раздражение, и неожиданно даже для самой себе вдруг выпаливаю:

- Простите, но я кажется еще тут!

- Ого. У киски еще и коготки имеются, - Олег хохочет, а потом быстрым и ловким движением накрывает мою тонкую ручку своей огромной лапищей и подносит к лицу, демонстративно рассматривая маникюр. - Красивые коготки, ничего не скажешь, - подмигивает, а потом легонько прикасается губами к моей ладошке.

Замираю на стуле в ожидании что же будет дальше. А он улыбается и склоняется ко мне, впиваясь внимательным взглядом мне в лицо.

- Понимаете, дорогая моя… Я же могу вас так называть?

Я молчу, но мой ответ ему как будто бы и не нужен.

- Так вот, дорогая моя Лана, мне этикет никогда особо не давался. Я - простой человек из глубинки…

- Ну-да, ну-да, - перебивает вдруг Стас. - Простой человек, за пятнадцать лет покоривший столицу нашей родины.

- Поэтому и времени обучаться хорошим манерам не было, - фыркает в ответ Олег. - Я вам все-все про себя расскажу. Только…, - он отпускает мою руку, а потом откидывается на спинку стула. - Только хотелось бы сначала поесть. Если нам принесут еду, конечно. Мда. Что-то сегодня с организацией беда. Придется мне на минуту отлучиться. Простите великодушно.

Произнеся эту странную тираду - еды на столе на мой взгляд с избытком и что ему не нравится я не понимаю - Олег вдруг встает и сделав несколько шагов исчезает за высокими кустами, окружавшими заднюю стену беседки.

Не успеваю я, проводив его высокую фигуру взглядом, чуть расслабиться, как на меня начинает наседать Стас.

- И как тебе? - произносит он заговорщицким тоном, понижая голос, хотя соседний столик стоит в паре метров и нас вряд ли могут услышать.

- Да вроде хороший, - пытаюсь улыбнуться.

- Точно, детка, точно хороший! - громко фыркает, а потом опять переходит на полушепот. - Какие могут быть сомнения. Ты оглядись вокруг. Разве тебе не хочется, чтобы это все было твое? Думаю, он тебе еще экскурсию по дому устроит.

- Тут красиво, - киваю. - Стиль у него есть.

- Или у его дизайнеров, - ржет Стас. - Что в целом одно и то же, если ты можешь позволить себе выбирать самых лучших спецов.

- Так, что это вы тут шепчетесь? - Олег возникает за спинкой моего стула как будто бы из ниоткуда.

- Дом ваш хвалю, Олег Николаевич, - улыбается Стас.

- А, это да. Симпатично получилось. Лана, хотите пройдемся? Поварам нужно еще минут двадцать, чтобы довести все до кондиции. Довольно опрометчиво с их стороны, ну да я позже с этим разберусь, - сжимает губы, отчего мне вдруг становится не по себе. - Ну что, пройдемся?

Бросаю косой взгляд на Стаса, тот делает мне большие глаза. Поворачиваюсь к Олегу, выдаю очередную - сбилась уже со счета какую - милую улыбку.

- Конечно. С удовольствием.

- Прекрасно, - говорит Олег и отодвигает мой стул, помогая мне подняться. - Станислав Сергеевич, проконтролируй пока тут все.

- Будет сделано, - Стас откидывается на спинку. - Приятной прогулки.

Олег кивает, подает мне руку и увлекает в сторону дома.

Мы проходим обратной дорогой через сад и высокие панорамные двери, пересекаем гостиную и сворачиваем влево. Там оказывается длинный коридор, заканчивающийся красивой витой лестницей с прозрачными перилами.

- Тут, - Олег поочередно открывает то одну дверь, то другую, - Тут у меня библиотека, тут кабинет, тут комната отдыха, а там кухня, но сейчас туда ходить не стоит, заставлено все припасами к обеду. А теперь второй этаж…

Он делает приглашающий жест, и я начинаю подниматься по ступеням, буквально кожей ощущая тяжелый взгляд, оглаживающий мою фигуру. Он раздражает. И я опять чувствую себя как на витрине магазина.

Наконец лестница заканчивается и передо мною холл с высокой мансардной крышей, парой диванов и кресел и огромной пальмой в кадке.

- Ну что, это гостиная второго этажа, а там, - он приобнимает меня за талию и подталкивает дальше вглубь дома, - Там гостевая спальня. Мне вдруг захотелось вам ее показать. А то как-нибудь решите остаться у меня в гостях - будете знать, что вас ждет.

Я покорно двигаюсь под его натиском, но внутри меня начинает нарастать паника.

С одной стороны, вряд ли мне чем-то грозит осмотр гостевой спальни.

А с другой - мы тут совсем одни. Я и этот мужчина, который вот только что на лестнице буквально раздел меня взглядом. Мысли начинают метаться, и я вдруг спотыкаюсь, зацепившись тонким каблучком за край пушистого ковра.

Олег ловит меня, и я застываю в его полу-объятиях.

- Ты боишься? - переходя на «ты» внезапно произносит он.

Я опускаю глаза в пол, не зная, что ему ответить.

- Не надо меня бояться, - он берет меня за подбородок, как уже делал чуть раньше, и приподнимает, заставляя посмотреть прямо в глаза. - Да, я ищу себе жену. И да, твой отчим изо всех сил пытается мне тебя продать. И я его понимаю. Ты - дорогой товар, безусловно. Но я не хочу тебя покупать. И увел сюда, чтобы мы могли поговорить с тобой один на один. А не для того, чтобы как-то обидеть. Понимаешь?

Я вглядываюсь в его лицо, пытаясь найти там подвох. Но не нахожу. И тогда я киваю.

А потом произношу еле слышным шепотом: - Да, я понимаю.

- Ну и, конечно, для того, чтобы ты оценила… ээээээ… так сказать масштабы, которые я могу тебе дать, - его губы кривятся в усмешке. - Только я пока не понял. Важно ли это для тебя…

- Я не знаю, - выпаливаю вдруг я, понимая, что это стопроцентно честный ответ.

- Да важно, конечно, - хмыкает. - Времена, когда таким красивым девушкам хотелось завести рай в шалаше со своим милым, давно прошли. Вопрос только - могу ли я стать этим самым милым в этом самом роскошном доме. Я уверен, что смогу. А ты?

Я непроизвольно прикусываю губу, а потом просто пожимаю плечами.

- Понятно, - смеется громко и весело. - Тогда будем действовать последовательно. И начнем захват крепости с жесткой операции.

- Чего? - таращусь, не понимая, о чем он сейчас.

- Ничего, - тихо шепчет, а потом склоняется ко мне ближе-ближе-ближе и ближе…

Я замираю, не понимая, что мне делать… Отпрянуть? Оттолкнуть? Или позволить ему меня поцеловать?

Но пока я пытаюсь сообразить, что к чему он просто на секунду прислоняется щекой к моей щеке, а потом отстраняется, весело глядя на мое лицо. Которое, я в это уверена, сейчас красное как помидор.

Я вдыхаю воздух - помимо всего прочего я еще и дышать забыла!

А он, он просто улыбается, а потом протягивает руку и аккуратно проводит по моим волосам, как будто бы поправляет прическу. Я опять дергаюсь. И он уже хохочет в голос.

- Что? - вскидываюсь я.

- Да ничего, - хмыкает. - Спальню еще хотел тебе показать. Но ты прямо пугливая лань.

- С когтями, - фыркаю. - Да?

- Ноготочками, - он берет мою руку и подносит к лицу, всматриваясь в маникюр, - Кстати, не сказал еще - у тебя очень красивые ручки. И маникюр «френч». Все как я люблю.

- О, вы разбираетесь в таких тонкостях? Вот уж не думала, что серьезный мужчина что-то понимает в женских штучках.

- Конечно разбираюсь, - смеется. - Ты разве не в курсе что у меня сеть маникюрных салонов?

- Если честно, - вздыхаю, - Я про вас вообще ничего не знаю толком. Кроме того, что вы босс Стаса.

- И того, что я очень богат, верно?

- Богат, красив, успешен, умен, воспитан и образован, - смеюсь. - Дальше продолжать?

- Отличную рекламную кампанию провел твой отчим, ничего не скажешь. Ну и как? Соответствую всем этим эпитетам?

- А вы как думаете?

- Ого, проверка на самокритику?

- Нуууу, - чувствую, что опять краснею. И как ему удается вгонять меня то в смущение, то в злость, то в удивление?! - Нууу, думаю, что да, вы вполне красивый, успешный, умный и видимо, - обвожу рукой пространство, - И правда вполне обеспеченный человек.

- А знаешь что? - отступает на шаг, - Я знаю, что нам нужно сделать!

- И что же? - поднимаю на него глаза.

- Нам нужно бросить тут все к чертовой матери и сгонять на несколько дней куда-то в отпуск. На океан?

- На океан? - повторяю за ним, слыша в своем голосе восторженные нотки.

- Обещаю, что никаких поползновений на твое невинное тело я себе позволять не буду. Ну если только ты сама этого не захочешь. Возьмем раздельные номера. И… если хочешь, конечно, можем Станислава Сергеевича прихватить.

- Правда?

- Конечно. А еще я бы и деточек великовозрастных своих вытащил. Давно им обещаю куда-то выбраться всем вместе.

- Я даже не знаю, что сказать…

- Скажи «да». И прямо завтра можем рвануть. Дня на четыре я спокойно могу тут все бросить. Да?

- Да, - просто отвечаю этому такому странному мужчине.

Может быть зря… Но я всегда мечтала увидеть океан!

Стас идею всецело одобрил. Осталось спросить «дитяток», но те так и не соизволили появиться на вечеринке. Которая в целом вполне удалась - было вкусно и не очень нервно - поскольку сначала все так и сидели за своими столиками, а потом примерно в том же составе разбились на компании, чтобы «выпить на дорожку» и разъехаться по домам.

- Как тебе? - спрашивает Стас, стоит нам только сесть в машину и отъехать от особняка.

- Вроде нормально, - пожимаю плечами. - Он, кажется, вроде ничего, не противный. Да?

- Не вроде, а точно! И я тебе сразу об этом сказал. Понятно, что бывает иногда резковат, но как по-другому. Большие дела человек делает. Размазни такое не потянут.

- Понятно.

- Но ты - молодец, - хмыкает, - Сразу его на отпуск раскрутила. Я даже и не подозревал… То есть я, конечно, знал, что ты умница и все такое. Но чтобы прям с порога запустить в него свои коготочки и выклянчить нам роскошный отпуск... А я не сомневаюсь, что он будет роскошный… Это прямо высший пилотаж!

- Я ничего не клянчила! - обиженно поджимаю губы. - Он сам предложил! Сказал, что раз уж ты меня под него подкладываешь, то надо друг друга хотя бы узнать немного.

- Ого! - бросает на меня косой взгляд. - Как ты заговорила… Подкладываю… Че, прям так и сказал?

- Ну нет, - опускаю глаза.

- А знаешь, мне нравится, - смеется. - Ты же когда-то такая боевая и была. Помню, как ты на меня глазенками своими сверкала, когда я только появился.

Стас замолкает, а потом отрывает руку от руля и накрывает мою ладошку.

- Я только об одном тебя попрошу…

- Да?

- Ты когда во все права войдешь, не забудь кто тебе это все обеспечил.

Он сжимает мою руку все сильнее: то ли не рассчитав силу, то ли желая показать кто тут хозяин. Но я не издаю ни звука, хотя мне в общем-то больно. А лишь вскидываю на него свои огромные голубые глазищи, сжав губы в ниточку.

- Ладно, ладно, прости, - отпускает мою руку и улыбается. - Давай не будем ссориться. Ты же моя принцесса. А скоро станешь королевой. Думаю, Олег решил устроить тебе «показательное выступление», чтобы ты почувствовала «как это», когда все тебе поклоняются.

Киваю и отворачиваюсь к окну, за которым пролетают дома, поля, дорожные развязки. Еще минут сорок, и мы будем дома. Там я и подумаю, что со всем этим делать.

На океан мне очень-очень хочется. Но может быть зря я согласилась? Продавать всю свою жизнь за роскошный отпуск?

Хотя… Он обещал, что там меня не тронет. И вроде он нормальный. И может быть он прав, что нам стоило узнать друг друга поближе. А вдруг я его и правда полюблю? Не за деньги! А как человека! Но с другой стороны…

Если бы не было этой вечеринки, этого дома, этого сада, этого предложения - всего этого - разве я проводила бы с ним время? Разве я не поехала бы на свидание с Владом? Не держалась бы с ним за руку? Не целовалась бы с ним на еще какой-нибудь лавочке в каком-нибудь парке?

Я вздыхаю и прикрыв глаза откидываюсь на спинку кресла. Думать обо всем этом нет никаких сил. Вот бы сейчас просто поспать тихонечко. А потом - потом будет видно…

Приехав домой, я сначала заперлась в ванной, где проторчала не меньше часа, стоя под струями теплой воды. А потом, сославшись на усталость ушла к себе в комнату. Стас только понимающе хмыкнул, и на обсуждении как вечеринки, так и будущего отпуска настаивать не стал. Покружив по квартире - я слышала, как он собирает какие-то вещи - он аккуратно стукнулся в дверь.

- Да?

- В зал поеду, - произносит Стас, заглядывая в комнату, - Надо напряжение снять. А потом поужинать где-то. Не хочешь со мною?

- Я бы полежала. Ладно?

- Конечно, детка, - открывает дверь, быстрым шагом проходит к моей кровати и чмокает меня в макушку. - Отдыхай. Впереди великие дела!

Выдавливаю из себя улыбку и киваю.

- Вернусь часам к одиннадцати. Напишу как точно пойму. И… не скучай тут.

- Не буду.

Стас разворачивается и выходит из комнаты, а я откидываюсь на подушку и открываю мессенджер.

Чат с Владом я скрыла еще вчера, опасаясь, что Стас увидит сообщения и начнет задавать вопросы.

Захожу в закрытые папки - и да, там есть сообщение, пришло пару часов назад.

«Привет! Как ты?» - спрашивает телефон голосом Влада.

Улыбаюсь и… да - решаю ответить.

«Привет! Прости, не ответила сразу, была занята»

Ответ прилетает моментально, как будто парень сидит и ждет пока я ему напишу!

«Привет-привет! Ничего страшного. Как прошли семейные дела?»

«Все хорошо, спасибо»

«Ну и отлично. Какие планы на завтра?»

«Пока никаких» - пишу я. А потом прибавляю смущенный смайлик.

«Может погуляем? Или кофе выпьем вместе»

«В твоей кофейне?»

«Нет уж» - отвечает он, сопроводив фразу дьявольской мордочкой.

«Хи. Ты не водишь девушек на место своей работы?»

«У меня нет никаких девушке. Хе. Хе»

«Почему?»

«Потому что не встретилась еще ТА самая»

«Бедный котик!»

«Угу. Плак плак. Утешишь меня?»

«Как именно?» - отправляю я вопрос, чувствуя, как в груди появляется удивительно ощущение опасного, но такого волнующего предвкушения.

«Ну например… я бы не отказался от нежного поцелуя… твои губки такие мягкие и сладкие… ты тянешься ко мне и прикасаешься к моим губам… а потом…»

Жду пару минут. Но он больше не пишет. Так, видимо это игра такая. И как будто бы мне не стоит… в нее играть. Хотя…

«А потом?» - пишу я, отринув сомнения.

«А потом я прижимаю тебя к себе. Ты тонкая, хрупкая, нежная, но страстная. И я впиваюсь в твои губы долгим поцелуем. Ты подаешься ко мне. Твои руки обвивают мою шею, гладят меня. Я целую тебя долго-долго. Сначала в губы, потом в твою нежную шейку, провожу языком по розовому ушку, и спускаюсь ниже… Скажи… А что на тебе надето?»

«Ой»

«Скажи!»

«Майка и шорты»

«Скинь фото!»

«Нет!»

«Ну пожалуйста… я же не голые сиськи прошу. Ха. Ха»

Что же мне делать? С одной стороны, и правда - что такого? Ну скину я ему сэлфи, не обнаженка же. А с другой, я никогда в жизни не отправляла парням свои фото!

«Прости… я не должна»

«Эй. Не извиняйся. Это я не должен был просить. Просто я так хочу тебя увидеть…»

Я переворачиваюсь на спину, поднимаю телефон и делаю фотку. Рассматриваю. Нет, не нравится. Встаю с кровати, подхожу к стене, щелкаю еще несколько раз, пытаясь улыбаться более менее натурально. Никогда не умела позировать.

Сделав несколько фоток - выбираю самую удачную. Ничего фривольного - просто девушка в обычной маечке на фоне стены, оклеенной симпатичными обоями в мелкий цветочек. И отправлю ее в чат.

Ответ приходит моментально.

«Какая ты красивая! Как мне хочется сейчас оказаться рядом…»

«Правда?»

«Конечно! Я прижал бы тебя к себе. А потом…»

«Потом?»

«Я не знаю могу ли написать это…»

«Что?»

«Я бы подхватил тебя на руки и отнес на кровать… А потом я целовал бы тебя. Твои губы, глаза, шею… Я бы спустил одну бретельку, а потом спускался сам… Ниже… Ниже… У тебя такая красивая грудь… Нежная… Такая нежная… А потом я снял бы с тебя маечку и провел языком по твоему плоскому упругому животику… Он такой сладкий… Ты вся такая сладкая… А ты бы откинулась на подушки и позволила мне целовать тебя… Везде… Каждую клеточку твоего тела… Ты чувствуешь меня? Чувствуешь?»

Ловлю себя на том, что практически перестала дышать. Закрываю глаза и вижу прямо перед собой лицо Влада. Он всматривается в меня своими красивыми серыми глазами, а потом тянется и… целует. Я закусываю губу. Это помогает немного прийти в себя. Открываю глаза и с шумом выдыхаю.

Что же я опять творю? И почему он на меня так действует?? Да, у меня еще не было парней, но я же с ними в любом случае разговаривала - в универе, например. И кое-кто со мною заигрывал, флиртовал, приглашал на свидания. И кто-то даже казался симпатичным, милым…

Но Влад… Влад действует на меня как-то совершенно по-другому. Еще с самой первой встречи этот вроде бы тоже милый и вежливый, но при этом настырный и властный парень всколыхнул во мне совершенно неведомые чувства.

Что же это? Страсть? Похоть? Или просто влюбленность?

Но ведь полдня назад я - там, в роскошном доме - почти и не думала о нем. Хуже того! Я согласилась поехать с Олегом в путешествие. Отель, океан…

А сейчас - сейчас я пишу Владу. И не просто пишу! Я позволяю ему присылать неприличные сообщения. Отправляю ему откроенное фото… Ну не совсем откровенное, но все же - майку и шортики нельзя назвать приличным нарядом.

Все. Стоп! Я должна, обязательно должна прямо сейчас ответить, что это все недопустимо. И рассказать, что я уезжаю. И не просто уезжаю - а с будущим мужем! А потом… Потом заблокировать его! И больше никогда не встречаться…

Я смаргиваю, чувствуя как последние пролетевшие в моей голове мысли приносят мне боль. Физическую боль…

Нет. Я не могу так поступить… Это будет нечестно…

Я беру в руки телефон, отброшенный в сторону пару минут назад.

«Давай встретимся сегодня?»

«Правда? Ох. А я уж подумал, что палку перегнул и ты меня сейчас пошлешь куда подальше»

«У метро Полянка когда сможешь быть?»

«О. Мне недалеко. Минут двадцать-тридцать»

«Отлично. Буду ждать у входа»

Вздыхаю и смотрю на себя в зеркало.

Все правильно.

Мне нужно поговорить с ним обо всем лично…

До места встречи я добралась удивительно быстро. Как будто кто-то подгонял не только меня, но и поезда в метро, попутно разгоняя людей на эскалаторе и у входов-выходов.

Кручу головой - Влада не видно.

Отхожу в сторону и прислонившись спиной к стене глубоко выдыхаю, настраиваясь на разговор. Мысли в голове кружатся как снежинки во время зимней метели. Сталкиваясь друг с другом, слипаясь в комочки и рассыпаясь на белое холодное крошево - что мне делать, как быть, что сказать, и как именно?

- Привет!

Вздрагиваю от неожиданности и оборачиваюсь. Влад идет ко мне не от метро, откуда я его ждала, а с противоположной стороны. Держа в руках крошечный букетик из ромашек.

- Давно ждешь? Я просто решил забежать тут… Короче, вот! - протягивает цветы. - Я сначала хотел розы, но потом увидел их и подумал, что они такие же нежные и чистые как ты.

- Спасибо, - улыбаюсь, чувствуя, как вспыхивают мои щеки. - Они чудесные.

- Правда? Ох, я рад, что тебе нравится. Ну бери же.

- Спасибо…, - повторяю еще раз, забираю букетик и сую в него нос. - Ой, они даже пахнут!

- Ага, причем нормально, - весело смеется, - Обычно у ромашек так себе запах.

Поднимаю на него глаза и смеюсь в ответ.

- Ах ты ж моя замарашка! - вдруг произносит он.

- Чего?

Протягивает руку и касается кончика моего носика.

- Да в пыльце вся перепачкалась.

- Да? - скашиваю глаза пытаясь рассмотреть.

- Не, так не увидишь, - фыркает, достает из кармана джинсов белый платок и аккуратно протирает мою мордашку, наклоняясь ко мне все ближе и ближе, как будто бы рассматривая не осталось ли желтых пятнышек…

Я закрываю глаза. И он меня целует. Нежно и аккуратно. Я отвечаю. И время останавливается. Я опять проваливаюсь в сладкую негу, теряя реальность. Но он вдруг отрывается от моих губ и проводит рукой по лицу.

- Ох, - выдыхаю я.

- Да, - хмыкает в ответ. - Не смог удержаться. Я просто так рад тебя видеть...

- И я, - отзываюсь эхом отозвалась, понимая, что это на самом деле так. Я очень-очень рада его видеть.

- Пойдем, пройдемся, - Влад берет меня за руку, - Можем до Парка Горького дойти.

- Пойдем, - киваю. И не забирая руки делаю шаг вперед.

Мы так и идем, держась за руки и болтая обо всем на свете. Наконец показался большой мост через Москву-реку. А за ним и зеленый массив - главный парк города. И куча народу в нем - теплый летний субботний вечер располагает к прогулкам.

- Хочешь мороженое? - спрашивает вдруг Влад, указывая на палатку с лакомствами.

- Хочу.

- Еще чего-нибудь?

- А помнишь ты мне арбуз помогал дотащить?

- Ну конечно! Если бы не он, я бы… мог тебя так и не узнать.

- Я просто хотела арбузный фреш сделать, - смеюсь.

- Получилось?

- Да… как-то не до него в итоге оказалось.

- Почему? - ловлю его острый и отчего-то настороженный взгляд.

- Не знаю…, - опускаю глаза, думая, что вот он - шанс - все сказать на чистоту. Но язык упорно отказывался произносить фразу «потому что отчим решил выдать меня замуж и никакой арбузный фреш мне уже был не нужен».

- Поняяяяятно, - тянет он. - Так пойдем, купим тебе фреш. Тут точно есть, я знаю.

- Он же дорогой очень! - вскидываюсь. - Давай просто мороженное? А фреш… дома потом сделаю!

- Я могу себе позволить угостить девушку, - произносит почти с обидой. - Или ты думаешь, что я нищеброд?

- Ничего такого я не думаю! - чувствую, как загорелись щеки. - И мне вообще все равно если ты… Ну то есть… Я вообще не хотела сказать, что ты… Или кто-то еще…, - замолкаю, понимая, что окончательно запуталась.

- Тебе неважно кто сколько зарабатывает лишь бы, человек был хороший? - кривит губы в улыбке.

- Да! Неважно! Потому что я и сама не то чтобы… Ну то есть… Да блин!

- Я поняла, понял, - машет на меня руками. - Это же прекрасно, что для тебе бабло не важно. Правда.

- Спасибо, - выдыхаю, а потом выдавливаю из себя улыбку. - Прости, чет психанула на пустом месте.

- Все хорошо, - хмыкает, а потом обнимает за талию и тащит к палаткам.

В итоге он покупает нам фреш и по хот-догу - вкусной толстенькой сосиске, политой несколькими соусами и засунутой внутрь хрустящей булочки. А когда я это все уминаю буквально за пять минут, улыбается во все свои тридцать два, как будто никогда не видел девушек с нормальным аппетитом.

- Чего? - улыбаюсь я в ответ.

- Мороженое-то будешь?

- А вот буду!

- И как в такое худенькое тело столько еды влезает, - хмыкает.

- Не хамите, мужчина, - хихикаю. - А то я еще и леденец на палочке попрошу.

- Ну все, пошла моя зарплата в разнос, - вздыхает и опускает голову.

- Ой, прости пожалуйста! Да е надо мороженое, я так просто… Я пошутила!

- Ну какая же ты милая, - хохочет он вдруг. - Это ты прости. Это я пошутил! Пойдем. Возьмем по стаканчику и двинем в сторону Нескучного. Там людей поменьше.

- Лааааадно…

Мороженое оказывается очень вкусным. И я в очередной раз ловлю себя на том, что мне очень хорошо и весело рядом с этим парнем. Даже если мы вот так просто бредем по дорожке каждый в своих мыслях.

Мысли, кстати, бегут безостановочно. Я ведь собиралась все ему рассказать. Но… как? И главное - зачем? Ведь если я все скажу, то он… он, наверное, больше не захочет меня видеть… а с другой стороны, наверное, это будет правильно… ведь я замуж типа могу выйти.

Но что если… если свадьба не состоится? Если я смогу отказаться? Да и Олег может же передумать. Наверняка он меня тащит в отпуск не только чтобы я к нему привыкла, но и чтобы самому понять, что я за штучка. Он расчетливый бизнесмен и сделку без предварительной подготовки заключать вряд ли будет…

И кто сказал, что я не могу сделать так что он - он сам - откажется от свадьбы? Если я захочу… Так стоит ли все это сейчас вываливать на Влада?

Скашиваю глаза и ловлю на себе его внимательный взгляд.

- О чем задумалась?

- Да так, - отвожу взгляд. - Ничего важного.

- Понятно, - хмыкает. - Пойдем дальше в Нескучный? Я там несколько роскошных мест знаю с чумовым видом на реку.

- Ой, а сколько время?

Я тянусь за телефоном.

- Детское еще. Девять тридцать только, - опережает меня он, глянув на часы.

- Ох. Уже? - застываю. - Как быстро…

- Что уже? - приподнимает вопросительно бровь.

- Ты прости, пожалуйста, но мне пора домой.

- Комендантский час?

- Типа того…

- Расскажешь?

- Обязательно. Но не сегодня.

- Завтра? - улыбается.

- Я…, - откашливаюсь и сглатываю комок, отчего-то образовавшийся в горле, - Я завтра уезжаю на несколько дней. Но к выходным должна вернуться. Я напишу тебе, ладно?

- Ну хорошо, только я не понимаю…

- Я все тебе расскажу, честное слово, но не сейчас…

- Но…

Я делаю шаг к нему, прижимаюсь, кладу руки на плечи и прерываю поток вопросов и сомнений жарким поцелуем.

- Детка, ты спишь? - голос вырывает меня из очередного круговорота размышлений о том в какую ужасную историю я вляпалась.

- Неа, - встаю с кровати и шлепаю в сторону прихожей.

- Ну-ка возьми это у меня, - Стас, улыбающийся не хуже Чеширского кота, протягивает мне кучу крафтовых пакетов.

- Что это? - таращусь на него с удивлением.

- Ну если мы завтра едем в отпуск - а раз Олег сказал, значит так оно и будет - я подумал, что тебе было бы неплохо немного пополнить гардероб пляжными вещами.

- Ой, - улыбаюсь во весь рот, - Спасибо большое…

- Ну что ты, дорогая, - фыркает, - Не могу же я позволить тебе поехать без нового купальника и всяких там сарафанчиков, шортиков, маечек. Тебе нужно выглядеть на все сто!

- А я даже об этом не подумала.

- Потому что ты у меня скромная… ну бери же! И давай-ка все померяй. Надеюсь, я нигде с размером не промахнулся…

Шмотки оказались и правда классные. Три купальника - один закрытый темный и два ярких бикини. Пара классических джинсовых шортиков. Пара коротеньких сарафанчиков в цветочек на тоненьких лямочках. Один длинный сарафан темно-синего цвета, прекрасно оттеняющего блондинистые волосы и голубые глаза. Несколько разноцветных маек. Да пара босоножек без каблучка с витыми ремешками, красиво облегающими щиколотки.

Я утащила все к себе в комнату, разложила на кровати и полюбовавшись на все это богатство начала примерку - надевая и демонстрируя одну вещь за другой Стасу. А тот лишь одобрительно хмыкал и важно кивал головой, отдавая дань то ли красивой мне, то ли прекрасному себе, обладающему таким замечательным вкусом и такой подходящей дочерью.

- Ну что же, прекрасно, - произносит, вставя с кресла, когда я переодеваюсь обратно в домашнее и выхожу из комнаты, чтобы еще раз его поблагодарить. - Возьмем два моих дорожных чемодана. В один, наверное, не стоит все складывать, скорее всего у тебя будет отдельный номер. Платья вечерние не забудь. Туфли на каблуке. Ну и что ты там еще хочешь взять…

- А себе ты ничего не купил?

- У меня все есть, - улыбается. - Да и впечатление не мне же производить надо. Меня Олег, итак, знает как облупленного. А теперь, пожалуй, пора спать. Завтра будет непростой день.

Я подчинюсь и пожелав Стасу спокойной ночи ухожу к себе.

Какой все-таки странный день!

Перед глазами бегут картинки - вот Олег Николаевич с хитрым прищуром открывает дверь, вот мы идем к беседке, где тусят красиво одетые люди, вот он приводит меня на второй этаж и вместо поцелуя говорит о том, что я не товар…

А вот Влад с букетом ромашек смотрит на меня своими серыми глазами, в которых светится радость и… Что же еще? Что-то ведь было в его взгляде помимо теплоты… Любопытство? Удивление? Настороженность?

Я зажмуриваюсь, пытаясь вспомнить точнее, и неожиданно проваливаюсь в сон.

- Эй, соня!

Открываю глаза и вижу Стаса, нависающего над моей кроватью.

- А? - пытаюсь понять, что происходит. - Ты чего?

- Помощница Олега билеты скинула. У нас три часа на сборы. А потом двинемся в аэропорт…

- Ого! - до меня доходит смысл его слов, и я вскакиваю с кровати.

- Ага! Охренительно, я считаю! Разве нет?

- Ну да, - улыбаюсь во весь рот, не в силах сдержаться. - Куда мы летим?

- На Тенерифе.

- Класс! Тогда собираемся?

- А то! Давай-давай, быстро в душ, завтрак и поедем, - хмыкает Стас и, чмокнув меня в макушку, выходит из комнаты.

Как бы то ни было, но это и правда круто!

В аэропорт мы приехали на такси. Прошли через рамки металлоискателя и двинулись к бизнес-лаунжу, где Олег, судя по звонку помощницы, нас и должен был ждать.

Миновав улыбчивую, но бдительную девушку у дверей зала, мы проходим вглубь к красивым белым кожаным диванам.

«Интересно как им удается сохранять эту мебель в такой состоянии, учитывая, что тут каждый день сотни людей сидят», - думаю я, рассматривая обстановку.

- Телку видишь? - вдруг раздается шепот у меня над ухом. Я поворачиваю голову и вижу Олега, что-то диктующего красивой длинноногой брюнетке в стильном костюме.

- Это Ольга - личный ассистент, - продолжает Стас. - Все дела ведет. Будь с нею аккуратнее, та еще стерва.

- Хорошо, - шепчу в ответ, всматриваясь в девушку. А та, видимо почувствовав взгляд, понимает глаза. Взгляд острый, изучающий. Я пялюсь на нее в ответ и она смаргивает, надевая на лицо профессиональную улыбку. А потом что-то говорит Олегу. Тот поднимает голову от бумаг и улыбается нам. Я улыбаюсь в ответ. Наконец мы подходим к дивану, где они расположились, и Олег протягивает Стасу руку.

- Ну что, готовы к приключениям?

- А то, - Стас фыркает, а потом подходит вплотную и пожимает боссу руку.

Я подхожу следом за ним. Олег окидывает меня оценивающим, но одобрительным взглядом - в поездку я решила надеть джинсовые шорты, белую свободную рубашку и белые же кеды - а потом вдруг встает, привлекает меня к себе и чмокает в щеку.

- Ну и прекрасно, что готовы, - Олег плюхается обратно и делает приглашающий жест, указывая на диван напротив. - Оль, попроси нам всем кофе. Вы же будете кофе?

- Не откажемся, - кивает Стас. А я аккуратно присаживаюсь рядом.

- Да, конечно, Олег Николаевич, сейчас все будет, - произносит помощница Ольга, и скользнув по мне еще одним оценивающим взглядом, разворачивается, чтобы процокать каблучками к барной стойке.

- Как настроение, дорогая? - Олег чуть наклоняется ко мне, широко улыбаясь.

- Нууууу, - мямлю почему-то я.

- Волнуешься? - хмыкает он.

- Ага, - я вздыхаю. - Очень это все непривычно.

- Вообще не стоит, мы просто летим немного развеяться, - улыбается Олег. - Всего несколько часов и мы окажемся на роскошном побережье. Я забронировал бунгало. По одному на каждого. Себе, вам, Ольке и Насте с Егором.

- О, они тоже едут? - Стас приподнимает бровь.

- А то! Кто же откажется смотаться в райский уголок с белым песком и бирюзовой водой.

- А…, - начинаю я, но замолкаю.

- Да? - Олег смотрит вопросительно.

- Ну я просто хотела спросить - а где они?

- Настя опаздывает, как всегда. А Егор… Да вот же он.

Я оборачиваюсь туда, куда показывает Олег и мне вдруг кажется, что диван подо мною проваливается, а все окружающее пространство начинает кружиться в каком-то невообразимом диком танце. Я на секунду закрываю глаза, пытаясь прогнать навалившуюся на меня панику и странное видение. Но увы - реальность именно такая, какой я ее сейчас вижу своими собственными глазами.

Из дальнего угла бизнес-лаунжа, чуть приподняв руку в приветственном жесте, неспешным шагом к нам идет Влад…

О том, что отец собрался жениться я узнал от Оленьки - горячей секретарши, метящей куда выше, чем просто «принеси-подай, иди нахер-не мешай».

Вот уверен на сто процентов, что отец ее не только юзает по работе, но еще и трахает.

Хотя свечку, конечно, у их постели - или где они там всем этим предпочитают заниматься - не держал.

Идея мне не понравилась - это если выражаться культурно. А если говорить, как есть - то че за нахер блин, какая женитьба, он вообще съехал с катушек?!

Папашу своего я всегда недолюбливал. Хотя благами, которыми он нас с Настькой одаривает, пользуюсь с удовольствием. Да и почему, собственно, нет? Он свалил от мамы, когда мне было десять, а Настьке еще меньше. Типа лучшую жизнь для нас всех строить.

Только вот мама почему-то в это прекрасное будущее вписана не была, как оказалось. И как мужик я, наверное, мог бы его понять: если сравнивать - ну чисто внешне - маму и, например, Оленьку, то и барану понятно на кого член встает моментально.

Но блин! Оленек таких вокруг - тьма тьмущая. А мать… Мать же с ним с универа. И когда он только начинал - она тащила все на себе: нас, дом, заработки. Давая ему время на то, чтобы он занимался построением империи. Веря в него. Поддерживая его во всем.

Я это помню. Я уже не совсем мелкий был, когда он первые шаги делать начал - сначала в нашем городке, а потом уже и дальше-дальше-дальше, вплоть до Москвы. Только вот мать в этой самой столице нашей родины оказалась не нужна. Можно, конечно, сказать спасибо, что детей хотя бы не бросил. Но чет язык не поворачивается за такое спасибо говорить…

Ну и когда я вдруг узнал, что этот кобель собирается жениться, я взбесился конечно, знатно. А как? Живете вы такие, живете. Дети супер-папашки. И все понимаете - что папашка не вечен, что бизнес-империя достанется вам...

Ну как вам? Мне. Потому что Настьку ничего кроме ее искусства не интересует. Выставки эти все, музеи. Мастерская, где она вечно малюет херню какую-то на холстах, в ожидании что кто-то оценит ее супер-таланты.

А мне - мне как раз таки очень даже. Я в и универ на бизнес-процессы пошел не потому, что это самый престижный факультет, а потому что хочу разобраться, подготовиться, так сказать, к тому чтобы принять управление, когда папашка отъедет от дел, да и вообще отъедет.

И тут - бац - он нам такой сюрприз устраивает...

Олька когда мне все это выложила: что он не просто влюбился, это я бы еще мог понять, а что он ищет себе телку-девственницу, чтобы была не просто еще одной наложницей, а чтобы официально вышла за него замуж и детей ему нарожала - я был в ахере.

Да что там в ахере… Я реально психанул как ненормальный. Не при Ольке, конечно. Много чести было бы. Я ее просто поблагодарил и сославшись на неотложные дела свалил из офиса, чтобы прыгнуть в тачку и рвануть с места. Благо девочка моя -любимая спортивная машинка - и позволяет за три секунды разогнаться в точку.

Как я тогда не убился, хрен знает. Хотя… Это я каждый раз себе говорю, когда такое устраиваю.

Ну а когда меня попустило - намотал я тогда знатно по загородным трассам и километров и штрафов - решил я папашке малину-то подпортить. Вернее, не малину, конечно. А невесту его. Раз уж Ольку трахнуть пока не получилось, то может быть тут что-то выгорит. И как будто бы даже посимпатичнее расклад получится, чем просто секретаршу оприходовать!

План нарисовался быстро - узнать, что за телки там в списке. Олька обещала выяснить. Ну а дальше: личное знакомство, неотразимое обаяние - а я девкам очень нравлюсь - и, наконец, взятие неприступной крепости. Было правда не очень понятно, как это все запараллелить, если телок будет много.

Но тут папашка сам мне помог – в списке была только одна девица, дочка его сотрудника. То ли решил силы экономить и не распыляться, то ли просто развести процессы, чтобы не в параллель разных телок изучать, а последовательно.

И начать с той, кто типа уже из «клана дона Олега», как мы с Настькой называем приближенных папашки, подобострастно виляющих перед ним своими куцыми хвостиками.

Ну а дальше мне осталось только найти инфу - где эта девочка живет, чем занимается. Что я и сделал довольно быстро, поскольку вся информация о Станиславе Сергеевиче не особо бережно хранилась на серверах компании.

Несколько дней я присматривал за цыпочкой издалека. Но жизнь ее оказалась довольно скучной - учеба, дом, языковые курсы и курсы дизайна, бассейн по выходным.

А потом - узнав, что отец готов приступить к решительным действиям и закатывает в связи с этим вечеринку, чтобы познакомиться лично и пощупать телочку так сказать физически, я понял, что мне тоже пора с нею познакомиться.

Когда-то я был подписан на одного чувачка в соц.сети, который давал пошаговую инструкцию к соблазнению цыпочек. И я, опробовав ее, убедился, что она рабочая.

Хвалиться не хочется, но списочек тех, кто побывал в моей койке благодаря чувачку, стал пополняться очень быстро. Так что ничего выдумывать я не стал. И просто приступил к действиям. Первым из которых было - попасться объекту на глаза в привычной для объекта обстановке и произвести приятное впечатление.

И тут мне реально подфартило. Я собирался просто проехаться с нею в лифте в ее доме, чтобы она запомнила меня и не испугалась, когда я появляюсь в следующий раз. Но лифт оказался сломан, а она тащила тяжеленный арбуз. Ну как было не воспользоваться и не изобразить джентльмена? Заодно продемонстрировав, какой я типа сильный и все такое. Девочки это любят.

Наживка была проглочена вместе с крючком и чуть ли не с удочкой. Девчуля поплыла. И я разжился ее номером телефона, намереваясь выдержать небольшую паузу и уже ринуться в бой.

И тут мне подфартило второй раз! Я как раз торчал в одном из папкиных кафе, гоняя туда-сюда официантов, чтобы не расслаблялись, когда в него вплыла она.

«Охренеть», - подумал я, и быстро напялив на себя фирменный фартук, принял у цыпочки заказ.

А заодно и выдал все то, что было заготовлено: ну там какая она красивая, и как я ждал этой встречи и бла-бла-бла. А потом уговорил ее на прогулку. А потом провернул финт с моими переживаниями на тему того, что она замужем, искренне наслаждаясь тем как крошка мучается от своего вранья. А потом устроил цирк с розой. И вот она уже в моих объятиях. И вот мои губы касаются ее губ…

Но дальше… дальше началась какая-то невозможная чертовщина.

Девочек в моей пока недолгой, но насыщенной жизни было предостаточно. Со школы еще. Я и пацаном был вполне прикольным. А уж когда пубертат прошел и я не только вытянулся до метра девяносто, спасибо папашке за гены, но и подкачал все что надо и как надо - тут от телок вообще отбоя не стало. Так что как с ними обращаться я понимал прекрасно, хотя и было у меня по поводу этой цыпочки пара опасений.

Во-первых, если она в курсе происходящего и ее отец не играет с нею в темную, что вполне вероятно, то девственность свою она должна теперь беречь пуще всех сокровищ мира. Потому что именно ее она же, по сути, папашке моему и впаривает.

Красота-там, ум, воспитание, образование… короче, то-се-пятое-десятое - это все прекрасно. Но мы то с вами взрослые люди. И мы понимаем, что именно богатый дядька покупает у юной девицы.

Культурно говоря - чистоту и непорочность. А если без всяких этих красивых слов - то право быть первым и единственным трахарем непознанного еще никем тела. Так что у меня возник вопросик - а продаст ли цыпочка свой товар мне, если у нее есть покупатель покруче.

Но я решил с этим вопросом разбираться поступательно.

На начальном этапе, по крайней мере, она повелась на все мои байки, как и остальные глупышки.

Ну а во-вторых, мне не очень нравится возиться с девственницами, если честно. Пацаны мои, ну с кем я тусуюсь обычно в тренажерке и по клубам, считают, что быть первым это прям вау как круто.

Но мой опыт говорит, что ничего прикольного в этом нет.

Сначала обхаживать приходится тонну времени. Крошка-то боится обычно секса как огня. Для нее же первый трах - событие века. И ожидания такие же - она хочется, чтобы ты все обставил по высшему разряду: место, время. Ну там лепестки роз и шампанское типа. Хотя можно, конечно, напоить и тогда проще будет, но до такого я не опускаюсь. Есть все же хоть какое-то понятие о чести…

Но, как бы то ни было, девственницы - это вечный геморрой.

Поэтому поведение моей крошки, не укладывающееся ни в одну из схем, стало для меня первой неожиданностью. Девочка оказалась на удивление чистой - все ее рассказы о себе, отчиме, их жизни, говорили об одном: она и правда хорошо воспитанная, умная, тонкая и как будто бы абсолютно не меркантильная малышка.

А еще она оказалась пипец какой страстной! И эти две малосовместимые особенности вскрыли мне, если честно, мозг.

Я мог бы, конечно, сейчас приврать, что меня пронзило током, когда я поцеловал ее в первый раз. Но какой в этом смысл? Если я пытаюсь вот прямо сейчас сам с собой разобраться, а что это все было.

Да, прикасаться к ней было приятно. Да, поцелуй был вкусным - ее губы пахнут клубникой и немножко сливочным мороженым. Да, ее тело нежное, податливое и очень отзывчивое на ласки. Да, она красивая девочка. Хотя красивых девочек не так чтобы очень мало.

Но почему я, уже, казалось бы, добившись чего хотел - почему-то есть уверенность, что если бы я настоял, то секс мог бы случиться прямо на первом свидании в парке на лавке - почему я остановился?!

Ну окей. Ладно. То, что она дала бы прямо там, это конечно не факт. Могли бы тормоза сработать. Все ж таки она далеко не дура. Но ведь и я форсировать не стал.

Хотя мне адски хотелось целовать и ласкать ее. Ласкать всю - от макушки до пяточек. Целовать каждый сантиметр ее тела. Это мне-то! Тому, кто раньше думал только о том, чтобы целовали его, трахали его, сосали ему…

Очень странные дела, короче. Но надо правда уточнить, что она на меня так действует исключительно при личных встречах.

Когда я остаюсь один - морок проходит. И я опять нормальный парень, готовый подмять под себя весь этот мир, включая собственного отца.

И ничего, что план свой я пока осуществить не успел. Папашка придумал корпоративный выезд. И я сначала решил, что ехать мне туда не стоит, потому что придется открыть все карты и хрен знает как она отреагирует. Но потом понял, что если я не присоединюсь, то фиг знает, что там у них может произойти.

Есть же вероятность, что дон Олег позволит себе оприходовать девочку до свадьбы. И никто же ему не помешает. Ни она сама, ни ее отчим. А Олька - та вообще только рада будет. Еще и жениться потом отговорит.

Короче, не ехать - точно не варик. Ну а как выкрутится из моего вранья я придумаю. Есть пара мыслишек. Да и в конце концов, я только с именем промахнулся. Вот чувствовал же, что надо свои представиться! Ну да ладно, это я как-нибудь объясню. А все остальное - чистое совпадение, честное слово!

В аэропорт я приехал вовремя. Поздоровался с отцом и Олькой. А потом свалил в дальний угол, наблюдая за происходящим.

Моя крошка - блин, ну какая же она красивая в этих коротких шортиках и белой свободной рубашке - появилась вместе со своим отчимом минут через десять. Взгляд чуть напуганный, поза скованная. Нервничает, маленькая. А потом отец кивает и поворачивается в мою сторону.

И я понимаю, что настал мой выход.

Я поднимаю руку в приветственном жесте и иду к компашке, рассевшейся на диванах.

И во взгляде Ланки я вижу сначала удивление, потом панику, а потом… потом в ее глазах вспыхивает ярость!

Блин, видимо все будет не так просто как мне казалось…

- Знакомьтесь, - отец встает с дивана и смотрит поочередно то на меня, то на Ланку, то на ее отчима. - Это мой сын Егор, а это Станислав Сергеевич, но кажется ты его видел уже ни раз, и его дочь Светлана.

- Очень приятно, - говорю я и протягиваю руку Станиславу. - С вами мы и правда знакомы.

- А со мною еще нет, правда? - произносит моя крошка и скалит зубки в усмешке. - Очень приятно познакомится Егор, - выделяет мое имя интонацией, - Меня зовут Светлана, но можно просто Лана.

- Мне тоже очень приятно, - повторяю я еще раз, а потом пожимаю ее тонкую нежную ручку, чувствуя, как жар ладошки передается мне, распространяясь ураганом по всему телу.

Черт! Ну почему ее прикосновения так на меня действуют?

Она чуть морщиться, а потом выдергивает пальчики из моей лапищи, а я и не заметил, что завис с ее рукой в моей.

- Ну чего стоите-то, - произносит папашка. - Садитесь. Вон и кофе уже нам несут.

Я оборачиваюсь и вижу, как к нам цокает Оленька, живописно покачивая бедрами, обтянутыми тонкой темной тканью.

И почему когда я на нее смотрю, особенно в такой вот офисной одежде: юбка-карандаш, белая блуза с глубоким вырезом и пиджачок, сидящий точно по фигуре, мне сразу вспоминаются фильмы для взрослых?

Причем прям жесткие! Как такую вот стройняшку медленно и вкусно раздевают, а потом быстро и долго имеют…

Я смрагиваю, чтобы прогнать видение, а потом делаю пару шагов и усаживаюсь на диван рядом с папашкой - ровно напротив моей цыпочки. Она выдает еще одну кривую усмешку, а потом откидывается на спинку, вытянув свои стройные точеные ножки. Скашиваю глаза и вижу, что не только я оценил зрелище, но и папашка тоже вполне заинтересован. Слюной, конечно, не капает, но глаз зажегся.

- Чем вы занимаетесь, Егор? - певуче произносит Ланка. - Учитесь или может быть работаете? Сейчас, я слышала, дети обеспеченных родителей не гнушаются пойти куда-то на подработку, чтобы понять как устроена эта жизнь. Я даже знаю одного товарища, ну так - случайный знакомый, ничего особенного - который при наличии весьма внушительного семейного состояния решил поработать официантом в кофейне. Представляете? - она делает круглые глаза и переводит взгляд с моего лица на лицо папашки.

Ну и зараза, а? Намекает тут, блин!

- Я думаю, что это весьма похвально, - произносит отец. - И если бы Егор вдруг изъявил желание чем-то таким заняться, я бы конечно был не против. Хотяяя…, - он тянет букву «я», делая вид что осмысливает что-то чрезвычайно умное.

- Хотя было бы правильнее это время потратить не на то, чтобы чашки с кофе подавать, а на то, чтобы заняться изучением бизнес-схем, не так ли, - говорю я, выдавая самую свою обаятельную улыбку. - Фишка же не в том, чтобы понять, как именно общаться с клиентом, наливать кофе и держать в руках поднос. Фишка в том, чтобы понять, что работает, а что не работает именно в этом кафе. Ну если очень коротко - какие клиенты приходят, что хотят, и как сделать так чтобы их приходило еще больше.

- Типа того, - смеется вдруг папик. - Типа того. Поэтому мой отпрыск учится бизнес-управлению и периодически командируется по разным моим точкам, чтобы понять, что там к чему и как оно все работает.

- Как интересно, - произносит крошка милым голосочком. - Смотрите бизнес изнутри, так сказать?

- Типа того, типа того, - говорю я, понимая вдруг, что копирую не только слова отца, но и его интонацию. Так, надо брать себя в руки. - А вы, Лана, - произношу я, чуть было не споткнувшись на ее имени, - Чем занимаетесь?

- Я учусь на факультете журналистики.

- Из тебя бы получилась отличная ведущая новостей, - говорит папашка.

- Ну неееет! - мы с Ланкой произносим это одновременно, в два голоса. Переглядываемся и… начинаем хохотать.

- Весело как у вас, - произносит девчачий смешливый голосок. - Привет! Простите, я как опоздала.

Я оборачиваюсь и вижу свою сумасшедшую сестру. Она как обычно одета в какой-то бесформенный балахон из хлопка, с собственноручно нанесенными на него яркими картинками, а ее светлые кудрявые волосы торчат во все стороны, создавая золотистое облако, в котором белеет острое личико с широко распахнутыми серыми глазами.

- А вот и Настасья, - произносит отец. - К счастью, в этот раз ты почти вовремя. В прошлую поездку я стоял у гейта и пытался выклянчить еще хотя бы пару минут, пока моя дочурка неслась ко мне.

- Ну я же успела, - Настька улыбается своей обезоруживающей улыбкой, и мы все улыбаемся ей в ответ. Все-таки они магические действует на всех присутствующих. Ну невозможно не присоединиться к ее вайбу!

- Знакомься моя дорогая, - отец кивает на сидящих напротив.

- Я Настя, - произносит сестра. - А вы Стас и Света. Я в курсе!

- Лучше не Света, а Лана, - говорю вдруг я. - Ну в смысле…

- Спасибо, - перебивает меня моя девочка, - Мне правда привычнее если меня зовут Лана, но и Света - тоже можно.

- Договор. Ой, вы кофе пьете? Я тоже хочу! Где тут его дают.

- Оль? - отец поднимает бровь.

- Минуту, - отзывается Оленька, присевшая чуть дальше от нас в кресле.

- Не надо! - сестра вскидывается. - Я сама схожу. Что у меня ног что ли нет?

- Вон там стойка, - Оленька кивает направо, - Нужно просто сказать, что вы хотите и все.

- Ну и отлично. Лана, пойдешь со мною?

- Конечно, - Ланка улыбается и поднимается с дивана. - Пошли!

Я поворачиваю голову, следя за их удаляющимися спинами, и понимаю, что эти двое вполне вероятно могут стать прекрасными подругами. Черт, это конечно никак не входило в мои планы.

Ладно, у меня есть пять часов полета в самолете, чтобы подправить стратегию. В конце концов Настька существо крайне наивное. И надо просто понять, как это использовать, чтобы осуществить задуманное.

Я хочу эту малышку. И я ее получу. Несмотря ни на что.

Ну а если отец на ней все-таки решит жениться, то это даже придаст пикантности нашим с нею отношениям. Папаша ведь наверняка будет на сторону ходить. Так почему и ей не заниматься тем же самым? Со мною, конечно…

В самолете ничего интересного не происходит. Я сижу с Настюхой, которая всю дорогу, что-то мурлыча себе под нос, самозабвенно рисует в планшете. Папаша решает какие-то бизнес-вопросики с Оленькой.

Ну а моя крошка, воткнув наушники, смотрит какие-то фильмушки, выбор которых в бизнес-классе весьма обширен. Ведет она себя на удивление спокойно, как будто бы ей привычно летать со всем возможным комфортом, включая шампанское и фрукты. Хотя я уверен, что ничего такого раньше в ее жизни не было.

Удивительная девица, конечно. Ни грамма жеманства или чванливости. Только глаза сверкают радостью.

Когда мы прилетели, прошли все контроли, расселись по машинам и наконец-то добрались до побережья, был уже совсем вечер.

- Расселяемся и ужинать, - командует отец, когда мы получили ключи от своих бунгало.

- Слушаемся и повинуемся, - хихикает Настька.

- Ну вот и отлично. Через час нам накроют на берегу. И без опозданий!

Отельные служащие провожают каждого к его домику. Все они расположены недалеко друг от друга, казалось бы, в хаотичном беспорядке. Но я кручу головой по сторонам и понимаю, что бунгало моей крошки находится аккурат между моим и папашиным. Забавное совпадение. Как там в сказках то было? Направо пойдешь… девственность пробомбаешь. Да и налево пойдешь - все то же самое! Простите, за мой французский, так сказать.

Пока мы оформлялись и шли к домикам, наши вещи уже принесли. Так что я, не теряя времени, выудил чистую футболку и свои любимые драные джинсы - мать бы меня убила, если бы узнала, что за это дизайнерское рванье я отвалил такую кучу бабла, на которую некоторые, наверное, несколько месяцев жить могли бы. А потом залез в душ. После самолета и всех психозов самое то. Горячий душ, я традиционно закончил ледяным обливанием, самозабвенно проорав самые неприличные слова, какие только знал, от такой смены температур.

В общем, взбодрился я по полной. Мозги окончательно встали на место. И я понял, что нужно делать с моей крошкой. Врать дальше смысла точно никакого нет. А вот выдать чуточку правды, чуточку выдумки и чуточку страсти - вполне план. Уверен, что она точно клюнет! Нужно только улучить момент и остаться с нею наедине.

Ужин прошел весело - девчонки трещали без умолку, даже Оленька, смывшая с себя тонну косметики и переодевшаяся в легкий сарафанчик, присоединилась к их болтовне о том, как тут вкусно и чудесно, и стала похожа на классную, красивую, но нормальную девушку, а не актрису порнофильма. Отец принимал комплименты. Стас поддакивал. Ну а я отмалчивался, хотя этого похоже никто и не заметил.

- Прогуляемся по пляжу, - произнесла Настька, когда мы наконец все доели, допили и откинулись на диванчиках, пока официанты убирали тарелки и бокалы.

- Я за! - Ланка вскочила, улыбаясь во весь рот.

- Надеюсь, вы меня простите, но я к вам сегодня присоединиться не смогу. Весь день в перелетах и переездах, нужно все же делами немного заняться, - отец кривит губы. - Оля и Стас, вы со мной.

- Да, Олег Николаевич, - Олька подбирается как вошка перед прыжком.

- Конечно, босс, - улыбается Стас.

- Ну а мы погуляем, да? - Настька переводи взгляд с меня на Ланку и обратно.

- Конечно, - улыбаюсь я. - Пойдемте девочки.

Я встаю и протягиваю руку моей крошке, но она делает вид, что не видит моего жеста и встает сама.

- Идем, - произносит, глядя исключительно на Настю.

- Ура! - Настюха вскакивает, хватает Ланку за руку, тащит из-за стола, и они бегут в сторону океана. А я, вздохнув, делаю шаг за ними.

- Егор! - голос отца.

- Да? - оборачиваюсь.

- Проконтролируй чтобы они в воду не полезли. А то сожрет их кто-нибудь в темноте. Так что и тела потом не найдем.

- Хорошо, - киваю. А потом перехожу на рысцу, пытаясь догнать удаляющиеся от меня фигурки.

На пляже девчонки мчатся вдоль побережья по кромке воды, поднимая в воздух кучу брызг, я же держусь чуть в отдалении.

Наконец, когда огни главного здания отеля - красивого белого особняка, увитого тропическими лианами - как и огни домиков остаются далеко позади, Настюха и Ланка останавливаются и кидаются на песок, шумно дыша. Я подхожу и присаживаюсь рядом.

- Егор, купаться пойдем? - спрашивает сестренка.

- Отец велел вас не пускать в воду, - смеюсь.

- Чтоб акула на сожрала? - подхватывает Настя.

- Ага.

- Ну он всегда это говорит, сколько мы сюда приезжаем. Хотя никаких акул тут, конечно, нет.

- А вы тут часто бываете? - вступает в разговор Ланка.

- Да пятый раз за пару лет, - улыбается Настюха. - Вы, короче, как хотите, а я точно иду плавать.

Она встает, стягивает с себя свой очередной расписной балахон, под которым обнаруживается предусмотрительно надетый купальник, и бежит к воде.

Ланка внимательно смотрит на мою сестру, но попытки последовать ее примеру не делает. Тогда я выдыхаю и пересаживаюсь чуть ближе.

- Лана, - я протягиваю руку и касаюсь ее запястья. - Прости меня пожалуйста.

- За что? - голос ровный, но на меня не смотрит.

- За то, что не сказал тебе правду.

- Да? - поворачивается ко мне, огромные голубые глаза сверкают ледышками, - Какую именно правду? О том как тебя зовут? Или о том чей ты сын? Или о том почему ты оказался в подъезде нашего дома? Ты следил за мной?

- Понимаешь…, - начинаю я.

- Не понимаю. И понимать не хочу, - отрезает она. - И разговаривать с тобой не хочу. Было бы классно, если бы ты держался от меня подальше пока мы тут.

- А потом? - я щурюсь, чувствуя, как начинаю злиться.

- Когда потом? - она кривит рот в усмешке.

- Когда ты станешь моей мачехой!

- А, то есть ты и про это в курсе. Хотя… теперь понятно почему ты меня караулил. Хотел проверить что за телка на твоего папашу претендует?

- Что за девушка настолько поразила моего отца, что он решил бросить всех своих телок и повести ее под венец.

- Чего? - таращиться.

Смог я все же пробить оборону. Отлично. Действуем дальше.

- Хотя и это неправда, - покаянно опускаю голову. - Просто я надеялся, что отец одумается и решит попробовать вернуть мать. Ведь они любили друг друга до безумия. Но если в его жизни появилась другая женщина… Не просто тело, а именно женщина… На которой он хочет жениться… Значит шансов больше нет…

Я произношу эту заготовку, которую придумал в самолете, глядя в песок. А потом резко поднимаю голову и вглядываюсь в лицо сидящей напротив меня крошки. Брови все еще нахмурены, но во взгляде появилось… понимание?

Ай да я, ай да молодец. Кажется, я выбрал правильную стратегию!

- Он любит тебя, да? - добавляю я, горестно поджимая губы.

Она вдруг фыркает и начинает хохотать.

Теперь я непонимающе таращусь. А она вдруг резко обрывает хохот и вздыхает.

- Ты рехнулся, да? Или ты считаешь меня совсем дурой? - произносит она и качает головой. - Ты думаешь, что я поверю в байку про вашу прекрасную семью, которую разбила злая я? Не мог придумать что-нибудь получше?

- В смысле? - произношу я, пытаясь сообразить, как выкручиваться дальше.

- Влад! Тьфу ты блин. Привыкла уже к твоему псевдониму, - она хмыкает. - Так как там тебя? А, да, Егор. Так вот… Егор… Мне казалось ты должен понимать, что я все же не клиническая идиотка. В общем так, я иду плавать, а ты пока посиди и подумай готов ли ты рассказать все как есть. Ну или мы просто не будем с тобой общаться. Оба варианта приемлемы.

Я открываю рот, чтобы ей что-то ответить, но она протягивает руку и прикладывает ее к моим губам. А потом стягивает с себя шорты и майку и оставшись в крошечном, чрезвычайно соблазнительном, бикини бежит к воде.

А я продолжаю сидеть на песке, чувствуя, как бьется мое сердце, как горят мои губы и как невыносимо тесно становится мне в моих любимых драных джинсах.

Вот же стерва, а!

Стерва и есть!

Я сижу на песке, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Ветер с океана треплет волосы, но мне не до этого. В голове - буря. Настоящий ураган.

Она не повелась.

Хуже того - она поняла. И не просто поняла, а вывернула все наизнанку, как перчатку, и еще умудрилась заставить меня чувствовать себя… ну не дураком, конечно, но уж точно не хитрожопым манипулятором, каким я себя считал.

А потом - бикини. Черт возьми, это же не просто купальник. Это вызов. Это оружие. Она сняла шорты - и я словно оглох. Сняла майку - и я забыл, как дышать. А когда побежала к воде, оставив за собой только след из влажного песка… Я...

Я чуть не рванул за нею!

Прямо в джинсах. Прямо с этим, простите, стояком, который никак не уймется.

- Егор! - раздается голос Насти.

Она стоит по пояс в воде, машет рукой.

- Ты че, там завис? Иди купаться! Или акул боишься? – смеется.

- Боюсь твоих глупых вопросов, - бурчу, но все же поднимаюсь.

Подхожу к кромке воды, сую руки в карманы, чтобы скрыть напряжение.

Настюха смотрит на меня, видимо ждет что я купаться полезу. Но нет… куда купаться то? Когда тут эта вот… в бикини… Гребет не оборачиваясь куда-то вдаль аккурат по лунной дорожке.

Вот блин, не утонула бы, в самом деле!

- Хорошая девочка, да? - вдруг говорит сестренка, проследив за моим взглядом.

- Да ниче вроде, – бурчу как будто мне вообще нет дела до этой русалки, что плещется где-то там в темноте.

- Ну ты как обычно, - Настька хихикает, - Никого кроме себя любимого не видишь.

- Почему же, - фыркаю я. – Тебя вот вижу. Только так себе картинка, если честно.

- Чеееего?

- Да темновато, просто. Тут вижу, тут не вижу, - ржу я.

- Дурак, - она качает головой. – Ну и ладно. А мне она понравилась…

«Это ты еще не знаешь, что папик на ней жениться собрался, - думаю я. – Что интересно тогда бы ты о ней подумала? Хотя, ты бы наверное просто удивилась и пошла дальше по своим делам. Милая моя дурочка».

- Она какая-то, - продолжает тем временем сестренка, - Она как будто не как все… Как там говорят? Не от мира сего?

- Чего? – я приподнимаю одну бровь.

- Она… чистая… какая-то.

- Ага, - усмехаюсь. - Как снег в январе. Только вот снег тает. А потом остается грязь.

- Не умничай, - бросает Настя. - Ты сам уже в этой грязи по колено...

- Чего? – теперь я не понимаю, о чем она.

- На ничего! – она смеется, а потом поворачивается и уплывает.

А я сажусь на песок. И думаю, думаю, думаю…

Но к моменту когда девчонки наконец-то вылезают из воды, я так ничего толком и не надумал. Все варики, которые крутятся в голове, кажутся тупыми и нереальными.

Че делать то а?

- Ну и зря ты так и не искупался, - смеется Настюха. – Вода божественная. Да Лан?

Крошка кивает. А я не могу отвести от нее глаз. Мокрая, с прилипшими к телу прядями, глаза горят, на губах блуждает улыбка. Ну слов просто нет как хороша.

- Да, вода роскошная, - кивает. - Но, наверное, пора возвращаться? Завтра же рано вставать…

- Ты чего? Мы в отпуске! Не надо рано вставать, - смеется Настюха. - Можно хоть весь день дрыхнуть, если захочешь. Еду тут двадцать четыре часа подают. А яхту отец пока не заказывал, насколько знаю. Так что можно и поваляться.

- Понятно, - улыбается.

А я вдруг вижу в глазах и уголках губ усталость.

- Но, - Ланка качает головой, - Я, наверное, все же пойду к себе. Вы не против?

- Ты устала, - вырывается у меня.

Настюха удивленно таращится. Да, ей такой братец - думающий о ком-то еще кроме себя - незнаком. Хотя он и мне-то самому знаком не особо.

- Устала, - Ланка пожимает плечами.

- Ну тогда конечно, - Настька улыбается. – Пошли по кроваткам. Поваляемся сегодня. А потом и завтра! Бегом? - она хихикает и припускает по пляжу в сторону домиков.

Мы смотрим ей вслед. Но бежать не хочется совсем. Мне точно. Но и моей девочке похоже тоже.

Мы спокойно идем по пляжу. Молчим.

- Лан? - начинаю я.

- Да? - скашивает глаза.

Я замолкаю. Черт, что же мне сказать то? А может быть… Может быть попробовать просто сказать все как есть? Что да – я хотел понять, что она за телка. А потом… потом просто… просто… Да что просто то? Охренеть я тугодум!

- Ну?

- Ты сможешь меня простить? - вырывается из меня.

- За что? – она останавливается и смотрит мне прямо в лицо. - За то, что ты врал? За то, что играл со мной?

- Понимаешь…

- Не понимаю, - отрезает она.

Я хочу протянуть руку и прижать ее к себе. Но ее взгляд – режущий, колючий. Она не говорит, она буквально кричит: «не смей меня трогать!».

- Лан…, - начинаю я по новой.

- Ну что Лан, Лан? Идиот ты. Понятно? И мудак! Пошли уже спать, - говорит вдруг она, а потом разворачивается и бежит за Настюхой.

А я вздыхаю и плетусь за ними.

Когда я, держась чуть в стороне, подхожу к нашим бунгало, Настька уже исчезает за дверью своего, а Ланка, пройдя по гравийной дорожке мимо клумб с тропическими цветами, стоит у двери, сжимая в руках ключ.

Я замираю, а потом делаю шаг к ней. Неужели? Она ждет меня?

Но нет… С противоположной стороны по дорожке идет он.

Папаша.

В белой рубашке с закатанными рукавами. С бутылкой вина. И с улыбкой, от которой у меня вдруг начинают чесаться кулаки.

- Все-таки поплавали, да? - голос игривый, ласковый.

- Ага, - улыбается. - Не удержались. А вы как? Закончили дела?

- Их невозможно закончить, - смеется. - Поэтому просто встал, взял вина и пошел к тебе.

- Зачем? - чуть хмурится.

- Просто хотел убедиться, что с тобой все хорошо. День выдался насыщенный.

- Со мной все отлично, - кивает и... распахивает перед ним дверь!

Он делает шаг. Потом еще один. Смотрит на нее вопросительно.

Она кивает!

И он заходит в домик…

А я… Я стою и просто смотрю на эту чертову закрытую дверь!

В голове вдруг возникает картинка: как он прикасается к ней - берет ее за руку, ведет к креслу. Как смотрит на нее этим своим «отеческим» взглядом. Как предлагает ей «выпить за удачное начало отпуска». Как она, уставшая и растерянная, может согласиться. А потом - один шаг, второй… и все. И вот он уже целует ее... глаза, губы, шею... всю ее... целует а потом... потом трахает нежное молодое тело…

Так. Надо пойти и сломать... ну не нос отцу конечно... но что-то сломать надо! Во, пойти и сломать им там всю малину!

Но с другой стороны… А что я скажу? Здрасьте, я к вам тут присоединиться решил?

Хрень какая-то.

Блин, что делать то?

Я лежу в гамаке, болтаясь между небом и землей. Никуда я конечно не пошел. Почему? Ну что-то мне подсказывает, что папаша оставит сладкое на первую брачную ночь. Уж я-то его знаю.

Вернее, я сходил внутрь бунгало, добыл там бутылку рома. И залег в гамак.

Ром местный - темный, густой, с привкусом карамели и чего-то горького. А может у меня горчит во рту от того, что происходит сейчас в домике напротив…

Ну либо я уже просто нажрался и теперь меня потянуло на самокопание и лирику?

Я поднимаю бутылку, салютую луне, торчащей прямо надо мной, и делаю глоток. Прямо из горла. А почему бы и нет?

Гамак висит сбоку от бунгало, так что я вижу ее дверь. Отец еще там. Сколько времени прошло? Может пять минут, а может и пять часов. Время с одной стороны тянется и тянется: когда он уже выйдет от нее? А с другой стороны летит галопом – я уже почти всю бутылку высосал.

Я встречался с кучей девчонок. Были те, кто играл в «невинность», и те, кто сразу лезли в постель, лишь бы я их куда-нибудь сводил или что-нибудь подарил. Последняя - Вика - вообще считает, что если я ее «беру», то автоматически обязан оплачивать ей шопинг, отели и поездки в Дубай.

«Ты же порадуешь свою девочку?» - говорит она, надувая губки и хлопая ресницами.

А эта крошка…

Черт.

Я вспоминаю как она переживала, что я потрачу на нее лишние пятьсот рублей, если куплю этот идиотский фреш или мороженное. И как загорелись ее глаза, когда я ободрал клумбу и притащил ей самую обычную розу, растущую в самом обычном парке…

А сейчас она смотрит на меня… С яростью. С обидой. Или нет… Она смотрит с разочарованием. А это еще хуже.

Я отхлебываю ром, чувствуя, как жар растекается по груди. Опьянение накатывает. И я понимаю, что невыносимо хочу ее. Хочу прямо сейчас. Хочу ее всю…

Но... самое «веселое», что я хочу ее только себе!

«В игры он взялся играть, мудак придурошный, - пролетает мысль. – Сидел бы себе на попе ровно, телок трахал, да бабки тратил! Черт, да что они там делают в самом деле?!».

Я выбираюсь из гамака. Делаю шаг в сторону ее домика и тут наконец дверь ее бунгало открывается.

На пороге - отец. Кладет ей руку на плечо. Она не отстраняется.

- Спокойной ночи, моя дорогая, - говорит он, и в его голосе - что-то, что я не могу назвать. Забота? Владение? Желание?

Он наклоняется… Я уже делаю шаг, чтобы… чтобы что, кстати? Оттолкнуть? Не дать ему поцеловать?

Но мое пьяное вмешательство не требуется. Папашка целует ее – да. Но не в губы. В лоб. Вот же клоун!

А она кивает, улыбается и закрывает дверь.

Ну что же. Теперь мой выход!

Я жду пока шаги отца не затихнут за поворотом тропинки. Три прыжка и я у ее двери.

Стучу.

- Кто там? - ее голос - настороженный, но не испуганный.

- Лан...

- А. Это ты. Уходи.

- Открой…

- Я сказала - уходи.

Молчу. Стою. Сжимаю кулаки.

- Лана?

В ответ тишина. Я сажусь спиной к двери. Поднимаю глаза к небу. Там звезды. Они далекие и холодные. Такие же холодные как… как этот чертов камень, на который я уселся.

Ну и пусть! Буду сидеть тут и… и кстати что?

- Лан? – шепчу я. – Я чувствую, что ты не ушла, что ты тут. Думаешь дверь мне может помешать? Да я мог бы вышибить одним ударом плеча. Открой, а? Я хочу тебя увидеть.

Я произношу это все, слыша в своем голосе мольбу.

Докатился блин, умоляю телку! Я хмыкаю и встаю. Да хрен с тобой в самом деле!

Но тут замок щелкает. Дверь приоткрывается.

- Егор, иди спать.

- Можно я зайду?

- Зачем?

- Я хочу поговорить.

- Ты уже все сказал. Или, вернее, не сказал. Так что иди к черту.

- Ты думаешь, я хотел тебя обмануть?

- А как еще это назвать?

- Я хотел… понять. Понять, кто ты. Понять за что он тебя выбрал.

Она молчит. Глаза - огромные, темные от ночи и чего-то большего.

- Прости меня, - говорю тихо. – Я… я мудак. Но я… я правда… я раньше… с другими… никогда… а к тебе, - я теряюсь. Может быть впервые в жизни теряюсь перед телкой! И замолкаю.

И тут она делает шаг назад и распахивает дверь.

Я вхожу.

И тут же прижимаю ее к стене.

Целую. Жестко. Отчаянно. Как будто в этом поцелуе - все, что у меня осталось.

Она сопротивляется. Толкает меня в грудь. Но я не отпускаю. Целую ее шею, ухо, снова губы. И тогда… она вздрагивает. И целует в ответ.

Не нежно. Не покорно. А яростно. Как будто тоже ненавидит себя за то, что не может остановиться.

- Ты… сволочь… - шепчет она, но руки уже обвивают мою шею.

- Да, - выдыхаю я. - Но твоя. Твоя сволочь.

Она отстраняется. А потом кивает, прижимается и опускает голову мне на плечо

А я… Я беру ее на руки. Легкую, невесомую, нежную крошку. Моя крошку. Мою девочку. И несу ее в спальню. Туда где стоит огромная резная кровать с кучей мягких подушек.

Я опускаю ее на это королевское ложе. Смотрю в глаза. В них - страх. Желание. Смятение. И что-то еще… что-то, похожее на надежду.

- Мы оба знаем, что это неправильно, - шепчет она.

- Зато честно, - отвечаю я. - Впервые за все это время - честно.

И целую ее снова…

Мы возвращаемся с пляжа втроем: я, Настя и Егор, который идет немного отставая от нас.

Настя болтает без умолку - что-то про звезды, океан и «энергетику заката». Егор молчит, но его взгляд то и дело цепляется за меня. Я чувствую это кожей - тяжесть, напряжение, жар. Но я не смотрю на него. Не хочу. Не должна.

Мы подходим к бунгало. Настя машет рукой и исчезает в своем домике.

А я почти бегу к своему. Гадая, будет ли он меня догонять, остановит ли, скажет ли что-то в след. Еще пару шагов и…

И тут я вижу его - Олега Николаевича. Он идет сюда, ко мне. С бутылкой вина в руках. В белой рубашке с закатанными рукавами, в джинсах и кедах. Спокойный. Уверенный. Красивый.

Они с Егором оба красивые, хотя и совсем не похожи. Настя – та сразу видно - папина дочка. А Егор, наверное, пошел в мать…

Опять я думаю о нем!

- Прогулялась? – голос Олега вырывает меня из раздумий.

- Да, - киваю и обхожу его, вставляя ключ в замок.

Он не отходит.

- Можно войти? Хочу поговорить.

Секунду колеблюсь. Но потом киваю.

- Конечно.

Он входит, по-хозяйски идет к дальнему шкафу, открывает и достает оттуда штопор и пару бокалов. А я и не знала, что у меня там бар! Откупорив бутылку, он наливает по глотку и протягивает бокал мне. Я беру, хотя не хочу пить.

- Попробуй - улыбается он. - Это редкая коллекция.

Я сую нос в бокал - видела что так делают в кино - вдыхаю запах, а потом делаю крошечный глоток.

Вино темное, почти черное, с густым запахом вишни и чего-то теплого - как ночь за окном.

- Вкусно, - невольно улыбаюсь в ответ.

- Я рад, что тебе нравится, - говорит он, доливая вино в мой бокал. - Присядем?

Я киваю.

Он усаживается на диван. Я плюхаюсь в кресло напротив. Он приподнимает бровь, а потом откидывается на спинку.

- Ты сегодня много смеялась, - вдруг произносит он. - У тебя красивый смех. Ты должна чаще смеяться.

- Я просто… с Настей легко общаться, - бормочу.

- Да, она - необычная. Как и ты.

Я киваю.

- Лана, - продолжает он, - Я хочу, чтобы ты поняла одну вещь. Я не жду от тебя страсти с первого взгляда. Я не романтик. Я реалист. Любовь - это не только чувства. Это совместная жизнь. Поддержка. Уважение. Достаток. А чувства… чувства приходят со временем. Особенно когда рядом человек, который дает тебе все - безопасность, свободу, возможность быть собой.

Я опускаю глаза и кручу бокал в руке. Вино красиво стекает по стенкам. Напоминая черные волны ночного океана. На который я смотрела совсем недавно. Рядом с… тем, про кого я не должна думать!

- Ты думаешь, я не замечаю? - Олег наклоняется ко мне, кладет мне руку на колено. - Ты боишься. Но не меня. Ты боишься выбора.

Я не отвечаю.

Он встает. Я подскакиваю следом. Он забирает у меня бокал. Ставит его на столик. Туда же ставит и свой. А потом обнимает меня. Легкое, почти отеческое прикосновение.

- Подумай, - шепчет он. - У тебя есть время. Но помни: жизнь не ждет. И счастье не приходит дважды.

Он отстраняется и идет к двери. Я иду за ним. На пороге он вдруг оборачивается и легко целует меня в лоб. Нежно, почти благословляя. Я улыбаюсь ему. Потому что думаю, что он не хочет меня обидеть. Может он и правда хочет сделать меня счастливой?…

Закрыв за Олегом дверь, я снимаю босоножки и забираюсь с ногами на диван. Беру бокал. Делаю большой глоток. В голове вскачь несутся мысли.

«А что, если он прав? Что если любовь - это не искра, а костер, который разжигают годами?»

И тут - стук.

Резкий. Настойчивый.

Я вздрагиваю.

- Кто?

- Это я, - доносится его голос. Егора.

- Уходи, - говорю твердо.

- Лана…

- Я сказала - уходи!

Молчание. Потом - снова стук. Тише. Просьба, а не требование.

Я встаю, подхожу к двери, смотрю в дверной глазок. Он стоит горестно опустив плечи, с растрепанными волосами и глазами, полными чего-то неотвратимого.

Я открываю.

Он входит, не дожидаясь приглашения. Берет меня за запястья, прижимает к стене и целует. Жестко. Отчаянно. Как будто в этом поцелуе - все, что он не сказал за прошедшие сутки.

- Нет! - вырываюсь я, толкая его в грудь. - Ты не имеешь права!

- А он имеет? - шепчет он, не отпуская. Я смотрю в его глаза. И вижу - там нет игры. Есть боль. И желание. И страх. Как у меня.

- Это неправильно… - шепчу я.

- Возможно. Но честно.

И тут я целую его сама. Жадно. С отчаянием. С надеждой. Со всем, что накопилось за эти дни - с момента, когда он поднял тот проклятый арбуз.

Он подхватывает меня на руки, не разрывая поцелуя. Мои ноги обвивают его талию. Он несет меня к кровати. Кладет, накрывает своим телом. Целует шею, ключицы, ухо… Его руки скользят по моей спине, по бедрам, по волосам…

Я закрываю глаза. Забываю обо всем. Отец. Сын. Свадьба. Деньги. Долг. Стыд.

Есть только он. Только сейчас.

И тут – опять стук.

Резкий. Громкий. Властный.

- Ланка! - зовет Стас. - Ты спишь?

Мы замираем.

Егор отстраняется, смотрит на меня.

- Открой! - настойчиво требует Стас.

Я вскакиваю, поправляю одежду, провожу ладонью по волосам.

- Сейчас! - кричу дрожащим голосом.

Егор встает, молча смотрит на дверь. Потом - на меня.

- Если скажешь, что я здесь, - шепчет, - Все кончится. И мы…

Я прижимаю пальцы к его губам, отрицательно мотая головой. Не потому что я не хочу разрубить этот чертов узел на троих. А потому что… я не знаю, что будет, если Стас все узнает.

Открываю дверь.

Стас стоит на пороге. Хмурится.

- Ты в порядке? - спрашивает.

- Все хорошо, - отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. - Просто устала.

Он кивает, заходит в бунгало. Цепкий взгляд шарит по комнате. Отмечает бутылку вина и два бокала. Делает пару шагов и бросает взгляд на мою спальню. Пусто. Ничего подозрительного.

- Кто-то заходил? - он кивает на вино.

- Олег Николаевич, - отвечаю я, и улыбаюсь самой невинной своей улыбкой. - Хотел пожелать спокойной ночи.

- Но ты же…

- Нет, - перебиваю я. - И я бы не хотела об этом говорить, если ты не против.

- Ну хорошо, - хмыкает он. - Как скажешь, босс.

- Босс? - я фыркаю.

- Ты стала жестче. И мне это нравится. Думаю, что ты все делаешь правильно. Ладно, пойду я. А ты спи. Завтра у нас насыщенный день.

- Спокойной ночи, - киваю.

Он подходит, чмокает меня в висок. А потом быстрым шагом выходит из домика.

Я закрываю за ним дверь на цепочку. Иду в спальню.

Егор исчез.

Только на подушке - след от его ладони.

И в моей груди - пустота, в которой громко стучит один вопрос:

«Что же мне делать?»

Я точно помню, как мы оказались в ее комнате. Каждую секунду.

Как она сначала пыталась вытолкнуть меня за дверь. Как ее губы дрожали, когда она шептала: «Ты не имеешь права». Как я прижал ее к стене и целовал - не спрашивая, не прося, а беря. Как делают настоящие мужчины.

И она ответила! Поцеловала меня. Жадно. Страстно. Так же как она целовала меня тогда - на лавке в парке. Черт, сколько же в этой малышке страсти! С ума сойти.

Я гладил ее спину, плечи, шею… Мои пальцы сами находили каждый изгиб, каждую родинку, каждый участок кожи, который заставлял ее вздрагивать и тихо стонать.

Я подхватил ее на руки и понес к кровати. Она не сопротивлялась. Только смотрела на меня большими глазами, полными страха и желания. Я опустил ее на простыни, накрыл своим телом - и тут…

Стук.

Резкий. Властный.

- Ланка! - голос Стаса.

Мы замерли.

- Давай покончим с этим всем? - шепчу ей прямо в ушко.

Она зажимает рот ладошкой и начинает испуганно мотать головой.

- Ну хорошо, иди открывай. Я спрячусь.

Она кивает, быстро поправляет одежду, проводит ладонью по волосам и идет к двери.

Я кидаюсь к окну, аккуратно выскальзываю наружу, пригибаюсь под подоконником и, прижимаясь к стене бунгало, бегу к своему домику.

Сердце колотится, как будто я только что убил человека, а не целовал девушку.

«Подожду. Минут десять - и вернусь. Пусть он уйдет. А потом… потом я заберу то, что начал».

Захожу внутрь, скидываю мокрую от пота футболку, плюхаюсь на кровать. Закрываю глаза.

И проваливаюсь в сон.

Глубокий, как океан.

- Е-го-р… - мягкий голос. Теплый.

Чья-то ладонь гладит меня по щеке, медленно, почти ласково.

Я улыбаюсь во сне.

- Лана… - бормочу, не открывая глаз.

- Что ты сказал? - в голосе удивление и что-то еще.

Глаза распахиваются сами с собой.

Надо мной склонилась Ольга. В коротком белом платьице без бретелек, обтягивающем пышную грудь без какого-либо намека на белье. Чистая волнующая плоть. Губы блестят, взгляд - игривый, но с хищной искрой.

Моргаю, пытаясь сообразить, где я и как она здесь оказалась.

- Ты че тут делаешь? - хрипло спрашиваю, но руки уже сами тянутся к ее бедрам.

- Дверь была открыта. Пришла позвать тебя на завтрак, - хихикает она, уворачиваясь.

Я дотягиваюсь до пышной попки и дергаю девицу на себя. Она выставляет ручки вперед, упирается мне в грудь, а потом вдруг наклоняется к моему уху и шепчет:

- Ты уверен? А как же Вика?

- Вика? Кто это? - кривлю я губы.

- Моя лучшая подруга и твоя девушка, разве нет? - смеется она.

- Одна из моих девушек. И она - в Москве, - говорю я и опять тяну ее на себя. - А ты - тут.

Она фыркает, запрокидывает голову и начинает хохотать. А я - я пожимаю плечами и отпустив чертову стерву, приподымаюсь на подушках.

- Так чего ты хотела то, женщина, если не потрахаться? - спрашиваю я уже деловым тоном, с которым и привык с нею общаться.

- А что ты сказал, когда проснулся?

- Сказал? - делаю вид, что не понимаю. - Не помню… Наверное «Доброе утро». Не?

Она прищуривается. Знает, что вру. Но не настаивает.

- Ладно, - говорит, вставя с моей кровати и поправляя сбившееся платье. - Поговорить хотела. Но увидел тебя и решила…

- Как обычно завести меня, а потом кинуть?

- Типа того.

- Стерва!

- Ну круто же? Ладно. Давай к делу. Как тебе новая пассия твоего папочки?

- Да хрен знает, - я выдавливаю из себя улыбку. - Телка как телка, особо не присматривался.

- Ну да, ну да, - кривит рот она. - А мне вот что-то хочется присмотреться. Ты же знаешь, как твой отец выбирает себе игрушки. Обычно - тихие, послушные, но с огоньком. А эта… какая-то чересчур наивная. Или…

- Или?

- Или слишком хитрая, - выдает она, прикусывая губу. - И было бы неплохо понять, что именно нею не так. Пока он на ней реально не женился. Ты со мной?

- Конечно, - киваю я. - Нафига мне еще одна мамочка, тем более такая сопливая.

- Ну и отлично, вдвоем точно разберемся. Ты - изнутри. Я - снаружи. Посмотрим, кто она на самом деле, - улыбается хищно, почти по-кошачьи. - Дам задание кое-кому покопаться поглубже в ее делах. А ты… попробуй с нею подружиться.

- Подружиться, - фыркаю я. - Детский сад.

- Ну а как с вами по-другому, - ржет уже не стесняясь. - Ты ж мальчик. А она девочка. Умный мальчик. И хитрая девочка.

Я закатываю глаза, а она поворачивается на каблучках и цокает к выходу. Я вскакиваю, иду за нею. Она открывает дверь, я хватаю ее за плечо и резко разворачиваю на себя.

- За сотрудничество? - шепчет она и подается вперед, губы в сантиметре от моих.

Я наклоняюсь… И в этот момент - вижу ее.

Ланку.

Она стоит у своего бунгало. В легком сарафане. Босиком. С растрепанными волосами. Смотрит на нас.Огромными, полными боли глазами.

Ольга замечает мой взгляд, поворачивается - и ухмыляется.

- Ой-ой-ой, - говорит тихо. - Кажется, кто-то что-то не так понял.

Она чмокает меня в щеку - нарочито громко - и уходит, покачивая бедрами.

А я стою. Смотрю на Ланку. Она - на меня. А потом она медленно поворачивается и заходит в дом.

Дверь закрывается. А я стою на пороге - в полном оцепенении…

Мне снится зеркальный лабиринт. Бесконечный зеркальный лабиринт.

Я бегу по нему босиком - ледяной пол впивается иглами в мои ступни, и каждый поворот - это новое отражение.

Но не мое.

В зеркалах - маски.

Лица грустные, злые, лукавые, наивные… Они красивые - с позолотой и перьями, с яркими кричащими ртами и выбеленными щеками. Они все разные. Но они маски - искусственные безжизненные лица. Где нет ни одного живого, настоящего, человеческого.

Я ускоряю бег и вот наконец вижу выход. Я толкаю стеклянную дверь плечом и передо мною открывает бездна. А коридор сзади меня начинает сужаться, будто пытаясь вытолкнуть меня. Я кричу - эхо возвращается чужим голосом. И тогда я прыгаю вниз и лечу, лечу в бесконечность…

И просыпаюсь от собственного крика. Сердце колотится. Дыхание сбито.

За окном - серое утро. Еще не рассвет, но уже светло. Воздух свежий, соленый, наполненный шелестом пальм и шумом океана. Я лежу на спине, прижав ладонь к груди - пытаясь успокоить сердце, которое как будто все еще пытается вырваться из лабиринта.

Наконец дыхание выравнивается, и я закрываю глаза, пытаясь еще поспать. Но мое тело сопротивляется - оно не хочет возвращаться туда, где ему было так страшно.

«Ну и ладно, - думаю я. - В конце концов я на океане, стоит ли тратить время на сон?»

Я встаю. Натягиваю белый сарафан - тот самый, что купил Стас. Легкий, почти невесомый. Босиком выхожу на крыльцо. На улице - прохлада, но приятная.

«А не пойти ли мне поплавать?».

Я улыбаюсь и быстрым шагом устремляюсь к пляжу.

Там уже копошатся служащие: раскладывают шезлонги, расставляют зонтики, наливают в кувшины воду и свежевыжатый сок. Никто не обращает на меня внимания - просто кивок, «доброе утро». Я беру полотенце, маску и ласты из стойки у входа в пляжную зону и иду к воде.

Океан сегодня - как дышащее существо. Теплый, ласковый, но с характером. Я захожу по пояс, потом ныряю.

Плавала я всегда хорошо. Мама водила меня в бассейн с шести лет. «Пусть девочка знает, как в воде себя вести», - говорила она. Мама, моя дорогая мама, как бы мне сейчас был нужен твой совет… Я закусываю губу, чтобы не расплакаться, а потом скидываю с себя сарафан и бегу к воде.

Вода меня успокаивает. Тут я - в своей стихии. Плыву вдаль, все дальше от берега. Ныряю глубже. Внизу - другой мир. Кораллы, рыбы всех цветов радуги, медузы, мерцающие в солнечных лучах, как крошечные луны. Все живое, все настоящее. Как же здесь красиво! Я почти забываю обо всем, растворяясь в океанской глубине. Но воздух заканчивается и мне приходится вынырнуть, чтобы вздохнуть. Ложусь на воду и смотрю на небо.

А может быть мне послать все к черту?

Как легко и просто было еще две недели назад. А сейчас - какой-то бесконечный бред… Стас, Егор, Олег…

Я поворачиваю к берегу и плыву обратно. Когда выбираюсь из воды, волосы тяжелые от соли, кожа блестит на солнце. Я подхожу к лежаку, вытираюсь полотенцем.

- Мадам желает чего-нибудь? - спрашивает моложавый служащий с подносом в руках.

- Я не мадам, - улыбаюсь. - Просто мадмуазель.

Он удивленно моргает.

- Простите… Нам сказали, что вы - жена Олега Николаевича.

В груди - резкий укол. Злость?

- Пока еще нет, - отвечаю тихо, почти шиплю. - И, возможно, не буду.

Он неловко кивает, но не уходит. Стоит, переминаясь с ноги на ногу, будто что-то еще хочет сказать.

- Вы впервые здесь? - наконец спрашивает.

- Да.

- А… Олег Николаевич часто у нас бывает, - произносит он, чуть понизив голос, будто делится секретом. - Но с девушками - редко. Обычно один. Или с детьми. А вы… первая, кого он представил как… жену. Это такая честь!

Я непроизвольно фыркаю.

Честь быть женой Олега Николаевича…

- Понятно, - говорю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. - Спасибо.

Он кланяется и наконец уходит.

Я смотрю ему вслед, а потом иду к своему бунгало.

Как же так получилось, что я стала простой пешкой в играх мужчин? Красивой, но глупой и бессмысленной.

«Пора уже что-то с этим решать, - пролетает мысль, - Что-то выбрать. Сколько можно метаться между ними всеми? Сколько можно быть тряпкой?».

Я решительно ускоряю шаг. Мне нужно прямо сейчас пойти и поговорить с Егором. Честно и обо всем что происходит. Без поцелуев, которые кружат мне голову. Без прикосновений. Без злости и страха. Спокойно и взвешенно. Как разговаривают взрослые люди.

Я уже почти бегу, поворачиваю за угол и… замираю.

У двери бунгало - Егор.

В одних джинсах, без футболки, с растрепанными волосами, будто только что выскочил из постели.

А перед ним - Ольга.

В коротком белом платье, с распущенными волосами и блестящими губами.

Он прижимает ее к стене.

А она смеется, обвивает его шею руками, прижимается всем телом.

Дыхание перехватывает.

«Ах ты чертов сукин сын! - хочу заорать я. - Чертов подонок!».

Кулаки сжимаются сами собой. Хочется ударить. И заорать уже не внутри себя, а во весь голос - чтобы все услышали мой вопль.

Но я не делаю ничего. Просто поворачиваюсь. И иду к своему бунгало. Открываю дверь. Медленно вхожу и тихо закрываю ее за собой. А потом прислоняюсь к ней спиной. Закрываю глаза. И делаю медленный выдох.

Ну что же, раз мною все пытаются играть, может быть мне тоже стоит начать это делать?

Хочу пойти за ней. Прямо сейчас. Как есть - босиком, в одних джинсах. Но останавливаюсь.

«Хотя бы футболку надень, а, идиот? Вдруг кто-то увидит - и решит, что ты совсем с катушек съехал».

Захожу в бунгало. Смотрю на себя в больше зеркало, висящее при входе - лицо бледное, глаза горят, будто я не спал двое суток.

«Надо пойти умыться что ли. Или в душ залезть. А то на зомбака похож» - проносится в голове. С губ срывается смешок. Надрывный. Странный.

Стаскиваю с себя джинсы и двигаюсь в ванную. Вода - то что мне сейчас нужно, чтобы взбодриться. Чтобы привести голову в порядок. Чтобы… перестать думать о ней? Перестать бегать за ней? Как… как…

Как щенок на поводке!

Встаю под струи воды. Они льются на меня, а вместе с водой продолжают литься мысли. Я бегаю за ней. Я извиняюсь. Я смотрю, куда она пошла, с кем заговорила, куда посмотрела. Я встаю на задние лапы, лишь бы она бросила мне кость - хоть взгляд, хоть полуулыбку, хоть слово.

Раньше смеялся над такими. В тренажерке, в клубе: «Братан, ты че, под каблук угодил? С тех пор как с Машкой вместе - и в душ сам не можешь без ее разрешения?»

Вчера - что вчера? Вчера я только и делал, что извинялся и оправдывался: «Прости… Все не так.. Я был не неправ… Я мудак... Но я больше так не буду…».

Охренеть, блин! И что? Что с того, что я облизывал ее с ног до головы - не буквально, конечно, хотя черт возьми, очень хотел - а в смысле внимания, заботы, угодливости. Как будто от этого зависит моя жизнь. Нихрена же не сработало. А когда я вечером просто пришел и взял то что хотел - она сразу потекла! И если бы не чертов Стас…

Ну а сегодня? Что я такого сделал? Просто на крыльце с телкой трепался. Ну да, в обнимку. Ну и че? Оленька всегда так себя ведет. Ланка не дура. И видела уже, что Олька стерва. Да и вообще, что я теперь - не могу с другими телками разговаривать вообще? И если вдруг заговорил, то потом бежать и оправдываться, что между нами ничего не было?

Да, я накосячил. Стильно. Но я извинился! И все объяснил. И вроде мы все выяснили. А теперь… Теперь опять начинать все с начала? И что - так будет всегда? Ведь она же начала мне доверять. И то что было между нами… то что почти случилось…

Перед глазами плывут картинки. Как мы целуемся. Как я несу ее в спальню…

Черт!

Я чуть не подпрыгиваю. Она же, наверное, подумала, что раз мне не удалось трахнуть ее, то я позвал к себе Ольгу и мы всю ночь с нею кувыркались… Точно же именно так она и подумала!

Ладно, в жопу гордость. Нужно пойти и поговорить…

Я выхожу из душа, вытираюсь. Натягиваю черную футболку с принтом - ту самую, в которой она впервые увидела меня. Надеваю джинсы, кроссы. Потом привожу волосы в порядок - хотя зачем? Кидаю последний взгляд в зеркало. Оттуда на меня смотрит симпатичный парень с кривой ухмылкой.

- Спрошу ее напрямую: «Ты видела? Что подумала?», - говорю сам себе. - И если она скажет - «ничего», - я знаю, что это ложь. Но если скажет - «расскажи», - значит, еще есть шанс.

Я киваю, а потом ржу в голос - докатился, сам с собою разговариваю. Выдыхаю и выхожу и бунгало.

Пара минут и вот уже дверь ее домика. Стучусь. Тишина. Стучу громче.

Я разворачиваюсь и иду в ресторан.

Все уже собрались. Отец и Стас сидят за столом, как два короля на троне. Ольга - рядом, в том самом коротком платье, но теперь поверх него - легкая накидка. Выглядит почти… скромной. Почти.

А у шведского стола - она. С Настькой. Обе что-то выбирают, перешептываются, смеются. Ланка в ярком сарафане, с распущенными волосами. Такая… домашняя. Такая чужая.

Я делаю шаг к ним.

Она поворачивается. Видит меня.

И - мгновенно отворачивается.

Берет тарелку, бросает туда что-то - йогурт, фрукты, не важно - и быстро идет к общему столу.

Я замираю.

Потом, как робот, подхожу к стойке, кладу себе еду - вообще не глядя, что беру. Не важно. Все равно не проглочу.

Подхожу к столу. Сажусь напротив отца.

И тут - она встает.

С бокалом сока в руке. Спокойная. Уверенная.

Совсем не та, что вчера обнимала меня в своем домике, прижималась ко мне…

- Раз мы все собрались… - говорит она четко, громко, но без пафоса, - Я хочу кое-что сказать.

Все замолкают. Даже Настька перестает жевать. Отец слегка приподнимает бровь - интересно? Или доволен?

- Олег Николаевич пригласил меня сюда… не просто так, - продолжает она. - Он хотел, чтобы я узнала всех вас. Потому что он… он сделал мне предложение.

Тишина. Густая, как джем.

- Я, конечно, сначала была удивлена, - говорит она тише, но все так же четко. - Он - серьезный человек, умный, успешный и очень состоятельный. А я - я обычная девочка из ниоткуда. И я не просто удивилась. Я испугалась. Потому что это огромный шаг. Но… вчера он сказал мне очень важные слова. Что любовь - она не только про страсть. Что она основана на уважении, доверии и честности.

Она делает паузу. Сжимает бокал. Смотрит прямо на отца. Потом обводит взглядом всех, включая меня. И в ее глазах - ни злости, ни страха. Только… решимость.

- Поэтому я решила быть честной. Прямо сейчас. При всех. Мне все еще страшно. Но я готова попробовать. Потому что вы, Олег - замечательный человек. Умный. Добрый. Настоящий. И я… я знаю, что вы будете бережный со мной. Поэтому я… Я согласна!

Она улыбается.

Все начинают галдеть. Вскакивают. Что-то говорят. Что-то делают.

А я… Я сижу. И не дышу.

В голове - только один вопрос: «Что, черт возьми, только что произошло?»

Вчера ночью у нее в бунгало она смотрела на меня так, будто я - единственный человек на земле.

А сегодня она публично выбирает его. Я поднимаю глаза. Она не смотрит на меня. Она смотрит на него. И я понимаю - все кончено.

И не потому, что она выбрала его.

А потому что… она перестала выбирать меня.

Я стою у стола, бокал сока в руке все еще дрожит. Сердце колотится так, будто пытается вырваться из груди. Но я сделала выбор. И это правильный выбор. Не ради Стаса и его амбиций. А ради себя. И той жизни, где я никогда ни в чем не буду не нуждаться - ни в деньгах, ни в защите, ни в уважении.

А любовь… Кто сейчас верит в любовь? Только наивные дуры, какой и я была еще вчера. Любви больше нет на этой планете.

- Браво! - раздается голос Олега.

Он встает, обходит стол и берет меня за руку.

- Я так рад…

Он смотрит на меня с теплотой и нежностью. А потом наклоняется и аккуратно прикасается губами к моим губам.

Наш первый поцелуй? Или прилюдная печать собственности.

- Моя девочка! - Стас тоже вскакивает, подходит и обнимает меня, чмокает в щеку. - Я знал, знал, что вы предназначены друг для друга!

Стас машет рукой и подбегают официанты.

- Принесите нам шампанского, самого лучшего!

- Утро окончательно перестает быть томным, - хихикает Ольга.

- Погодите, - мягко, но твердо произносит Олег. - Успеем выпить. Пусть все будет правильно.

Я смотрю на него и понимаю, что, наверное, в этом его основная сила. Он не торопится. Он строит, а не ломает.

- Сегодня, - продолжает он, поднимая бокал с соком, - Нас ждет яхта. Там и отпразднуем.

- Люблю яхты, - улыбается Настя. - Ты когда-нибудь плавала на яхте? - спрашивает меня.

Улыбаюсь и отрицательно качаю головой, обводя всех взглядом. И спотыкаюсь на одном лице.

Егор.

Он сидит, откинувшись на спинку стула, сжав челюсти. Глаза - как у побитой собаки. Той, что верила, что ее полюбят. Той, что не понимает: почему ее отталкивают, если она все сделала правильно.

«Так тебе и надо, - шепчу я про себя. - Ты играл. А теперь играю я».

Я отвожу взгляд и вдруг понимаю, что у меня ужасно кружится голова.

Я медленно сажусь обратно на свой стул.

- Лана? - голос Егора. - Тебе плохо?

- Все хорошо, голова просто закружилась, - хочу посмотреть на него, но понимаю, что сейчас точно не стоит этого делать. Надо быть сильной.

- Точно все в порядке? - Стас прикладывает руку к моему лбу.

- Да, конечно, - я выдыхаю. - Просто очень плохо спала… переживала, как вам все это сказать.

- Может быть тебе пойти прилечь? - в голосе Насти неподдельная тревога. - Я могу тебя проводить, мне тоже нужно в домик, вместе дойдем.

- Наверное стоит, да, - я выдыхаю и аккуратно встаю со стула.

- Хочешь, я тоже пойду с вами, - спрашивает Стас.

- Не надо, спасибо. Увидимся через пару часов…

Мы идем к бунгало молча, по тропинке между пальм. Солнце уже высоко, но в тени - прохладно. Ветер шелестит листьями, как будто что-то хочет сказать мне. Что-то очень важное.

- Слушай, - вместо ветра заговаривает Настя, останавливаясь у поворота к моему крыльцу. - Все это конечно, странно. Неожиданно… Но как бы то ни было - я не против… вашего союза. Хотя…

Она замолкает, подбирая слова.

- Хотя? - подталкиваю я.

- Все как-то быстро. Ну или я не в курсе…

- Ты не веришь в любовь с первого взгляда? - пытаюсь отшутиться я.

- Да вот в том то и дело, что верю, - улыбается она.

- Но… не между мною и Олегом Николаевичем?

- Отец… он неплохой. Но любовь… Ты прости меня, конечно…

- Думаешь он неспособен любить?

- Думаю он не способен на порывы. Давно. А ты…, - она качает головой.

- Что - я? - огрызаюсь, чувствуя, что начинаю злиться.

- А ты хочешь, чтобы о тебе заботились, - примирительно говорит она. - И это нормально. Просто… для меня странно выбирать того, кто правильный… вместо того, кто… твой.

Она смотрит прямо в глаза. Я отворачиваюсь. Молча стоим. А потом она трогает меня за локоть. Я вздыхаю и перевожу взгляд прямо на нее.

- Просто …, - она тоже вздыхает, но потом кивает головой как будто сама себе, и продолжает, - Просто мне показалось что между тобой и Егором… что-то есть.

Я вздрагиваю. И сжимаю губы, чтобы не начать говорить о том что ее брат - подонок.

- Прости, - быстро добавляет Настя. - Я, наверное, лезу не в свое дело.

- Ничего, - я протягиваю руку и касаюсь ее ладони. - Знаешь…, - я на секунду умолкаю, а потом резко выдыхаю и продолжаю: - Я росла по сути одна. Мамы давно нет. А Стас… Ну он просто Стас… А мне всегда хотелось семью, дом. А еще… Мне никогда не было легко. И я очень устала от того, что я не знаю, что будет завтра. А Олег… твой отец… он обеспечит мне безопасность. Понимаешь? И я… я готова рискнуть.

Настя долго смотрит на меня. А потом просто молча качает головой.

- Осуждаешь меня? - пытаюсь произнести эти слова спокойно, но грустные нотки все-таки проскальзывают.

- Нет, - она пожимает плечами. - Просто не понимаю зачем ты так. Я тоже не всегда купалась в роскоши. И мне нравится, что сейчас я многое могу себе позволить. Но если бы передо мною встал выбор - клетка или свобода. Я бы вернулась к голой жопе, лишь бы не быть в клетке. Но я тебя не осуждаю. У каждого из нас свой выбор.

-Да, - просто говорю я. - Может быть я пожалею. Но сейчас я выбираю золотую клетку.

- Ну до свадьбы еще есть время, - подмигивает она. - Ладно. Иди, отдыхай, через пару часов нас ждет яхта.

Я киваю. И тут она делает шаг и обнимает меня - крепко, тепло, по-настоящему. А потом просто разворачивается и уходит обратно к ресторану.

Я захожу в бунгало, запираю дверь, падаю на кровать.

Глаза сами закрываются. Усталость накрывает с головой. Я поворачиваюсь на бок, чтобы устроиться поудобнее и вижу, что у кровати стоит он.

Глаза - серые, как гроза. Волосы растрепаны. Футболка мокрая от океана. Я вздрагиваю, а он… он наклоняется и целует меня. Жадно. Отчаянно. Как будто это последний раз.

- Ты моя, - шепчет он, прижимая меня к себе. - Ты всегда была моей.

- Ты предал меня!

- Нет. И ты это знаешь.

Я пытаюсь его оттолкнуть, но он прижимает меня к себе. Крепче, крепче, крепче. И я понимаю, что не в силах сопротивляться. Я подаюсь ему навстречу и мы сплетаемся в единый клубок. Все теснее и теснее и теснее.Тело горит. Дышать нечем. Но я не хочу, чтобы это кончалось.

- Ты мой… - шепчу я.

- Да, - отвечает он.

И в этом «да» - все, что он боится произнести вслух.

Я чувствую, как что-то внутри рвется.

Как океан поднимается в груди.

Как волна накрывает с головой.

Я кричу. И…

И просыпаюсь…

Сердце все еще стучит.

Губы помнят его поцелуй.

Тело - его прикосновения.

Сон, сон, сон…

Я поворачиваюсь на другой бок и смотрю в зеркало. Глаза - большие, влажные, потрясенные. На губах - соленый привкус слез. Я вытираю их тыльной стороной ладони.

«Это был только сон, - говорю себе. - Только сон. Я не хочу его. Не хочу! Да, я сегодня психанула. И наворотила дел. Назло ему. Назло себе. Но я все сделала правильно! Потому что он - он это просто блажь. Глупой девчонки, которая впервые по-настоящему поцеловалась с парнем. А Олег - Олег… он сделает мою жизнь такой, о какой мечтают миллионы. И это будет правильно».

Я еще раз внимательно смотрю на свое отражение.

- И я не позволю никому - даже своим собственным снам - разрушить мои планы на жизнь, - произношу я вслух. Громко и четко...

Яхта - как картинка из глянца. Белоснежная, с хромированными перилами, палубой, усыпанной свежими лепестками роз, и барной стойкой, где бутылки шампанского стоят плотнее, чем пассажиры в набитом под завязку автобусе. На корме - стол, накрытый льняной скатертью, с закусками, от которых слюнки текут даже у меня, привыкшего ко всему «премиум».

Все в сборе. Отец - в центре внимания, как всегда. Стас - рядом, как верный пес, подливающий вино и смеющийся над каждой шуткой. Ланка - чуть поодаль, в том самом синем сарафане, что подчеркивает белизну ее кожи и блеск волос. Она улыбается, кивает, вежливо отвечает на вопросы… Но глаза - пустые.

Я вижу это.

И не хочу видеть.

Решил: хватит. Достаточно игр, масок, погонь и дурацких сантиментов. Она сделала выбор. Я - нет. Но не потому что не хочу, а потому что не имею права.

Она - моя мачеха.

А я - сын того, кто ее «купил».

Так что пускай сидит рядом с ним. Пускай улыбается. Пускай выходит замуж.

Я отхожу к борту, наливаю себе виски - без льда, без содовой, просто чистый, резкий, чтобы жег горло. Стою спиной к компании, смотрю на океан. Волны - черные, как мои мысли.

- Ты чего такой мрачный? - раздается голос за спиной.

Настя. В своем любимом хлопковом халате, с растрепанными кудрями и глазами, полными слишком многого: сочувствия, любопытства, надежды.

- Ничего, - отвечаю, не оборачиваясь. - Просто любуюсь видом.

- Вид-то хороший, - она подходит ближе, - А вот ты - кажется, не очень.

- В смысле?

- Ты грустишь…

- Вот еще.

- Может я конечно и ошибаюсь… Ланка мне ничего впрямую не сказала… Но кажется я кое-что поняла.

- Что именно?

- Что между вами точно что-то было. И это «что-то» не просто флирт, про который я думала. Флирт двух незнакомых, но понравившихся друг-другу людей. Дело все в том… В том что вы уже знакомы! Ты был знаком с нею до это поездки, да? И, наверное, не просто знаком? А… Где же вы пересеклись… В клубе каком-нибудь? Или универе? И она тебя отшила, да? Потому что ты вел себя, наверное, как обычно, как мудак. А ты… А ты не стерпел. И начал за нею ухаживать. И вы друг другу реально понравились… И…

- Ты такая выдумщица, сеструха, - перебиваю поток мыслей. - Тебе бы книжки писать!

- Охренеть! - Настька зажимает рот ладошкой.

- Чего?

- Я угадала! По глазам вижу, что угадала… Но… но как так получилось, что отец на ней жениться-то собрался?!

- Понятия не имею.

- И ты… ты не будешь сопротивляться?

- Неа, - я пожимаю плечами. - Пусть. Мне плевать.

- Не правда, - она смотрит прямо в глаза.

- Ну и что? - резко отрезаю. - Ты хочешь, чтобы я встал между отцом и его невестой? Чтобы он меня вычеркнул из завещания? Чтобы она потом ненавидела меня за то, что я разрушил ее «будущее»?

- А есть оно - ее будущее? - тихо спрашивает Настя.

- Почему же нет? Вон какой видный жених попался!

- Злишься, дурак. А надо бы понять. Зачем она так? Чего боится? Кто ее заставляет? Может быть отчим? Такой он противный тип…

- Это не моя проблема, - говорю твердо. - Я не герой. Я не спаситель. И если отец решил жениться - пусть женится.

Она долго смотрит на меня. Потом вздыхает:

- Жаль. Потому что…

- Что? - вскидываюсь я.

- Потому что ты влюбился...

Я хмыкаю, а потом начинаю смеяться. Громко. Надсадно. А Настя просто вздыхает и ничего больше не сказав уходит.

Но я недолго остаюсь один.

- И как тебе новости? - раздается голос уже совсем другого рода. Холодный. Колючий. Вкрадчивый.

Ольга. В обтягивающем черном платье, с бокалом шампанского в руке. Губы - как укус. Взгляд - как нож.

- Ты чего тут? - бурчу.

- Я, конечно, не ожидала, что все будет так оперативно. Когда мы с утра с тобой договаривались, думала у меня хотя бы пару месяце есть. Ну ничего…

- Может, хватит уже? - перебиваю, поворачиваясь к ней. - Хотят жениться - пусть женятся. Зачем лезть в чужую жизнь?

- Потому что это не «чужая» жизнь, - она усмехается. - А наша. Твоя, моя, Олега. И ты, милый, слишком рано сдался. Я уже сделала пару звонков…

- Убежала мышка из коготков и не можешь себе простить, да, кошечка? - ржу.

- От меня еще ни одна мышка не убегала, - фыркает она. - И я намерена сделать все, чтобы так было и дальше, - ее голос становится резче. - И не думай, что я вдруг глазки потуплю и начну стесняться того, что я не только с ним спала, но и на место его официальной партии метила. Не вижу ничего плохого в том, что я мечтала о его деньгах, имени, статусе. Разве не все это делают?

- Да, - усмехаюсь. - Особенно такие, как ты.

- А ты типа святой? - она усмехается в ответ. - Ты же в Москве трахаешь все что движется. И при этом каждая думает, что ты ее «единственный». Как Вика, например.

- Она же вроде твоя подруга, - напоминаю я. - Как-то не по-дружески это, м?

- Подруга? - Ольга фыркает. - И что? Подруга не может быть дурой? Которая верит твоим сказочкам. А ты уже и думать о ней забыл.

- Вернусь - женюсь на ней! - вырывается из меня, хотя сам не верю ни слову.

- Ну и отлично, - холодно отвечает Ольга. - Совет да любовь. Авось и я к тому времени разберусь и двойную свадьбу устроим. Разузнаю все про эту малышку и ее делишки. Хотя чуется мне, что даже и не в ней дело-то… А моя чуйка меня редко подводит. Никогда мне Стас не нравился. И то, что он последние полгода вьюном вился вокруг Олега - тоже неспроста… Вот и посмотрим кто кого!

Она поворачивается, чтобы уйти, но я хватаю ее за запястье.

- Кто кого переиграет, да? - шиплю я почти как змея. - Ты думаешь это все игра? И каждый из нас в нее играет? Ты хочешь власти. Я - свободы. Ланка - безопасности. Отец - контроля. И все мы используем друг друга?

- Конечно, - скалит она белые острые зубки.

- Может быть ты и права… Но… если ты дотронешься до нее… если сделаешь ей больно…

Замолкаю. А она. Она вдруг смеется. Коротко. Злобно. А потом замирает и смотрит на меня большими глазами с темными точками зрачков.

- Что? - не выдерживаю я.

- А ты все-таки влюбился, - говорит она почему-то печально. А потом вырывает руку и уходит.

Я остаюсь один у борта.

Океан - черный.

Сердце - тяжелое.

Голова - пустая.

И впервые за всю свою жизнь я не знаю, что я на самом деле чувствую.

Я стою перед шкафом с цветными тряпочками. Мысли уже не скачут как бешеные. Впереди роскошный день на яхте. И пора выкинуть из головы все эти глупости. Мало ли кто кому снится по ночам?

Протягиваю руку и снимаю с вешалки синий сарафан. Тот самый, что купил Стас. Он струится по телу, как вода, подчеркивает талию и делает кожу светлее. Обвожу пальцем золотую цепочку на шее - подарок от Стаса на шестнадцатилетие. Единственная моя драгоценность. Подбираю босоножки - тонкие ремешки, золото, каблук чуть выше, чем обычно. Они заставляют меня держать спину прямо. Как королева.

Собираю волосы в пучок. Никаких локонов, никакой романтики. Только четкость. Только контроль.

Макияж - минимум: тон, немного туши, блестящий бальзам на губы.

«Для Олега», - говорю себе, проводя кистью по скулам. Он любит сдержанность. Он ценит скромность. Он уважает тех, кто умеет держать себя в руках.

Оглядываю себя с ног до головы - все отлично. Растягиваю губы в улыбке и приседаю в полупоклоне:

- Ваша Золушка готова к балу, мой Король.

С губ срывается смех. И я понимаю, что это еще не истерика, но я не так уж и далеко от нее. Сжимаю зубы. Сжимаю кулаки. Сжимаю сердце.

- Хватит, - шепчу вслух.

А потом иду к бару и наливаю себе бокал вина. Того самого, что вчера принес Олег. Господи, это было всего лишь вчера, а как будто годы прошли.

Я хмыкаю, а потом выпиваю залпом терпкую и горьковатую жидкость. Жар внутри не уходит, но становится… тише. Как будто накрыт плотным одеялом. Так-то лучше. Я хочу налить еще один, но тут в дверь кто-то стучит.

- Мисс Светлана? - раздается голос. - Я приехал вас забрать.

- Иду!

Я ставлю вино на место. Бросаю еще один взгляд в зеркало. Я и правда очень красива. И быстрым шагом выхожу из бунгало.

На пороге - молодой служащий в белой форме, за спиной - электрокар.

- Доброе утро! - улыбается. - Прокатимся?

Я сажусь, не говоря ни слова.

Машина плавно трогается.

По дороге к пирсу я наконец могу рассмотреть отель подробно. И осознанно. Ведь теперь я - настоящая невеста, почти жена очень богатого человека. И мне пора начинать чувствовать себя своей в этом мире роскоши. Я кручу головой, пытаясь рассмотреть все, что вокруг, цепляясь за детали, будто они могут спасти меня от самой себя.

Пальмы склоняются над тропинкой, как стражи.

Цветы - яркие, крупные, пахнут сладко и терпко.

Бассейн блестит, как зеркало.

Люди в белом - гости, официанты, охрана - двигаются размеренно, будто по сценарию.

Все идеальное. И все… чужое? Нет, просто непривычное!

Мы подъезжаем к пирсу.

И там - яхта.

Огромная. Белоснежная. С деревянной палубой, хромированными перилами, стеклянными иллюминаторами. Она не просто красивая - она невероятная. Я видела такие разве что в фильмах про американских миллиардеров.

Служащий помогает мне выйти из электрокара, подает руку, чтобы я ступила на трап. Ветер треплет белокурую прядь, выбившуюся из пучка. Я заправляю ее за ухо и поднимаю глаза вверх.

- Добро пожаловать, мисс, - голос молодого и симпатичного матроса, стоящего у трапа, полон искреннего восхищения.

Я улыбаюсь и иду вверх - мимо матроса - на верхнюю палубу, где меня ждет Олег.

- Лана! Прекрасно выглядишь, - он улыбается. А потом наклоняется, прижимает меня к себе и мягко касается губами моих губ.

Я закрываю глаза. Жду… Волну? Трепет? Дрожь? Но увы. Их нет.

Но поцелуй длится недолго. Всего лишь мимолетное соприкосновение губ. И вот Олег уже тянет меня за руку и усаживает на белоснежный диван.

- Отдохнула?

- Да, - отвечаю. - Все хорошо.

Он садится напротив, в плетеное кресле, и смотрит на меня долго, внимательно.

- Это я купил еще в Москве, - говорит тихо. - Надеялся, что подарю тебе здесь. И вот… все сошлось.

Открывает. Внутри - кольцо. Тонкое, из белого золота, с каплей сапфира в центре.

- Спасибо, - шепчу я.

Он берет мою руку, надевает кольцо на безымянный палец.

Оно садится идеально. Как будто сделано для меня. Потом целует мою ладонь.

- Ты прекрасна, - говорит он. - И сегодня все будет именно так, как должно быть.

Я киваю. И улыбаюсь. Наверное, мне нужно что-то ему сказать, и я уже открываю было рот, сама не понимая, что именно произнесу - слова благодарности или извинения? Но не успеваю - с пирса слышится шум.

- О, кажется все наконец доехали, - Олег встает. - Пойдем встречать? Как подобает хозяевам вечеринки.

Я встаю рядом с Олегом. И рассматриваю поднимающихся.

Ольга в коротком черном платье без бретелек. Стас - уже с бокалом в руке. Настя - с художественным блокнотом под мышкой, сияющая, как солнце. И он. Егор.

Он идет последним. В черной футболке, с растрепанными волосами, с таким взглядом, будто видит меня в первый или… в последний раз.

Наконец все поднимаются на борт. Восхищаются яхтой, закусками, видом на океан.

- Ланка! - слышу внезапно хриплый голос за спиной.

Стас. И похоже он сильно пьян.

- Все хорошо? - вскидываю на него удивленные глаза.

- Отлично! - хихикает он. - Я просто после твоего утреннего выступления решил немножко отметить. Но там такой забавный финн в баре оказался. Слово за слово и рюмка за рюмкой. Чет похоже перебрал немножко. Но зато тут - я ни-ни! Подышу воздухом, все и пройдет.

- Ну ладно, - я пытаюсь улыбнуться.

- А ты молодец, детка, - говорит он, и вдруг прижимает к себе с неожиданной силой. - Сделала все, как надо.

- Как надо? - переспрашиваю, пытаясь выскользнуть из его объятий, но он не отпускает.

- Да… - он хрипло смеется, наклоняется ближе и шепчет прямо в ухо: - Я и не думал, что все сработает так четко. И я наконец-то смогу…, - он резко замолкает.

- Сможешь что?

Стас моргает. Взгляд проясняется - явно осознает, что наговорил лишнего. Он хмыкает, а потом отпускает меня и машет рукой, делая шаг назад.

- Да так… Болтаю чушь…, - отводит глаза. - Перебрал малость с финном этим. Просто я, - он резко выдыхает и опять с силой вцепляется мне в руку, заглядывая в лицо. - Просто не ожидал что так быстро все получится, что ты сходу схватишь за его стальные яйца и выкрутишь их своими наманикюренными пальчиками. Мужская логика, понимаешь? Но у тебя все отлично получается. И скоро мы будем жить совсем другой жизнью. Той, которую заслужили!

Он как-то странно хихикает.

Потом поворачивается и быстро уходит наверх, где тусит вся компания.

А я провожаю его взглядом, пытаясь понять, что же это сейчас было.

Раньше я думала, что все просто: Стас хочет, чтобы я вышла замуж за Олега - ради стабильности, ради денег, ради «высшего уровня». Что он действует из заботы.

Я с шумом с втягиваю воздух, понимая, что какое-то время вообще не дышала.

Господи боже мой, во что же я ввязалась?

Весь оставшийся день на яхте я тупо бухаю. Ланка - в синем сарафане, с сапфиром на пальце, с улыбкой, застывшей на губах - сидит рядом с отцом, смеется его шуткам, пьет шампанское и, кажется, от души веселится. Ну и отлично.

А мне тогда нахрена переживать? Налейте мне еще виски, и я тоже буду весел и пьян! Жрать? Нееее, не буду, сами ешьте ваши устрицы-шмустрицы и прочие море-шморе-продукты, а мне и за барной стойкой неплохо!

Странно себя веду? Неееее. Я просто решил оторваться по полной. И прошу мне не мешать!

Выдав это все всем интересующимся, я наконец добиваюсь желаемого - от меня все отстают. И я тихо-мирно в компании с милейшим барменом надираюсь отличного виски, запивая его не менее отличными свежевыжатыми соками. Такое себе сочетание, но мне почему-то хочется сейчас выпендрится именно таким образом.

Наконец солнце потихоньку сползает к кромке воды и вся шумная компания, только что хохотавшая и даже немного поплясавшая под диско восьмидесятых - а под что еще скажите на милость должен танцевать этот Станислав как-его-там Батькович - замирает с открытыми ртами.

Настька хватает альбом. Олька - телефон. А она - она просто стоит и смотрит на эти невероятные краски. Оранжевые, розовые, багряные - будто небо тоже решило устроить финальный акт этой чертовой пьесы.

- Как красиво, - шепчет Ланка, прижимая руки к груди.

- Ну я же говорил, что будет нечто невероятное, - говорит папаша, выпячивая грудь, будто это он господь бог, устроивший эту феерию.

Мне ужасно хочется сказать ему, что то как он себя ведет - это нереальная ржака. Но я понимаю, что смысла в этом нет никакого, поэтому просто фыркаю себе под нос, а потом прошу налить мне еще…

Когда мы возвращаемся в отель, все решают продолжить вечер в баре.

- Пошли, сынок, - хлопает меня по плечу Стас, уже совсем в масть. - А то чет ты унылый.

- Скорее уж внучок, - ржу я. - Но не, дедуля, я пас. Чет уже итак перебрал. Пойду к себе посплю.

- Дедуууляяя, - ржет он в ответ. - А ты хорош! Ты поспи и приходи. Думаю, мы всю ночь кутить будем. А?

- Договорились, - киваю я. И наконец отвязавшись от Стаса делаю вид, что иду к своему бунгало. Но когда вся толпа наконец скрывается за пальмами, разворачиваюсь и иду к респешну.

- Мне нужна тачка с водителем. И пусть он меня покатает по клубам в городе. Найдется знающий-толковый?

Все-таки пятизвездочный отель - великая вещь. Водитель нашелся моментально. И вот я уже сижу на заднем сиденье роскошного мерседеса, несущего меня на встречу приключениям.

Город - не город, а курортный карнавал для туристов с деньгами. Музыка гремит из каждого бара, девчонки в коротких платьях ходят стайками, а их взгляды цепляются за меня, как крючки. Я выхожу на центральной улице, велев водиле паркануться где-то и быть на связи и иду вдоль горящих огней витрин. Наконец вижу вход в клуб - большой, с хромом, неоном и диджеем на втором этаже. Подхожу к бару.

- Виски. Можно сразу бутылку. И по коктейлю всем кто закажет в ближайшие пятнадцать минут.

Через пять минут новость распространяется по всему клубу. У бара давка, вокруг меня - толпа. Как же мне это нравится! Смех. Прикосновения. Намеки.

Одна - рыжая, с огненными губами.

Вторая - худая, как трость, с проколотой бровью.

Третья - мулатка. Высокая, гибкая, с телом, от которого перехватывает дыхание. В обтягивающем черном платье без бретелек, грудь - налитая, упругая, взгляд - острый, но игривый.

- Ты здесь один? - спрашивает она, наклоняясь так близко, что я чувствую ее аромат - жасмин и сандал.

- Был, - отвечаю я и приглашающе улыбаюсь.

Пятнадцать минут смолл-тока и вот я уже на диванчике в вип-кабинете, а она у меня на коленях. Мы пьем. Целуемся. Ее пальцы гладят мою шею, спускаются ниже - к груди, к животу.

- Поедем ко мне? - шепчет она.

- Давай снимем люкс? Ща все будет.

Я набираю водилу и говорю ему что мне срочно нужен люкс в лучшем отеле города.

Еще пятнадцать минут и вот мы уже вдвоем на заднем сиденьем мерса. Ее ноги - на моих. Ее губы - у моего уха.

- Ты такой сильный… - шепчет. - Я чувствую, как ты хочешь меня…

Я улыбаюсь, а потом впиваюсь ей в губы. Да. Я возбужден. По-настоящему. У меня давно не было секса. Смешно! Но я только сейчас поняла, что у меня не было секса с того самого дня, как я помог этой стерве дотащить ее проклятый арбуз!

Моя мулатка неожиданно охает, и я вдруг понимаю, что слишком сильно сжимаю ее руку.

- Прости, - бормочу, - Вспомнил об одной… проблеме.

- Ничего, - шепчет она в ответ, - Сейчас я помогу тебе забыть обо всем!

Мы поднимаемся в номер. Просторный, с панорамным окном, видом на город и огромной кроватью с белоснежными простынями. Она снимает платье - плавно, медленно, как танцовщица. Под ним - красное белье. Тело - идеальное, смуглое, горячее.

Я подхожу, целую ее, а потом бросаю на кровать. Она утопает в белом белье и это очень красиво. Я кидаюсь к ней - целую шею, грудь, ниже, ниже, ниже. Я провожу пальцем по трепещущему бутону и с ее губ срывается стон, а спина выгибается дугой.

Я ласкаю ее все быстрее и быстрее, а она мечется по кровати. Да, детка, да. Я знаю, что тебе это нравится. Неожиданно она кладет руку на мою, останавливая мои движения.

- Я хочу тебя, - в ее голосе почти мольба.

Я позволяю стянуть с себя джинсы. Она ложится и раздвигает ноги, и я вхожу в нее. Резко. Жестко. Без нежности. Она вскрикивает - от удовольствия или боли, не знаю.

Я останавливаюсь. Смотрю на нее. И понимаю, что я не хочу. Больше не хочу ничего этого.

- Прости, - говорю я и встаю. - Мне нужно идти.

- Что?! - она садится, ошарашенная. - Ты че, шутишь?

- Нет. Просто… я… не могу.

Я хватаю одежду, натягиваю на себя джинсы.

- Номер оплачен, можешь оставаться. И вот еще, - я достаю из бумажника несколько сотен баксов и кладу на тумбочку.

- Я не проститутка! - кричит она мне в лицо.

- Ну и хорошо, - отвечаю я и быстро выхожу из комнаты.

В отель возвращаюсь уже под утро, потратив остаток ночи на бесцельное катание по острову. На территории, в баре - тишина, все видимо устали отмечать и разбрелись спать.

«Да и мне пора бы», - думаю я. И иду к себе. Мысль ворваться в ее домик, конечно, возникает. И я почти уверен, что она чуть-чуть посопротивляется, а потом я ее все-таки трахну.

Но от этой мысли мне становится тошно.

И я просто иду к себе и заваливаюсь на кровать, где и проведу весь следующий день, заказывая еду и напитки и воткнувшись в компьютерные игрушки. Благо в отеле оказывается приставка самой последней версии со всеми наворотами - виртуальные очки, пушки…

Время течет, как вода сквозь пальцы.

Я не думаю.

Я не чувствую.

Я просто живу.

Утро третьего дня - покидать шмотки в чемодан и выдвинуться в сторону аэропорта. Решаю поехать пораньше. Я люблю аэропорты. А еще - еще не хочу никого видеть. Пока не готов. В зале ожидания заказываю кофе. Бухать нет уже никаких сил.

- Ты как? - Настя подъодит не слышно. Ну либо я слишком ушел в свои мысли.

- Все норм, - выдаю самую лучшую свою улыбку. - Больше не бухаю.

- Поговорим?

- Не о чем. Кофе будешь?

- Буду, - говорит она, а потом просто сжимает мою руку.

В самолете Ланка сидит рядом с папашей - на задних местах бизнес-класса. Мы с Настей впереди. Ольга со Стасом в середине. На взлет я втыкаю в уши музыку и прикрываю глаза, делая вид, что уснул. И видимо реально засыпаю, и не хочу просыпаться, когда стюардесса трогает меня за плечо.

- Спасибо, мне ничего не нужно, - бормочу я, не открывая глаз.

- Уверен? - голос Ольги. - А мне кажется тебе было бы интересно. Но раз не нужно.

- Стой, - хватаю ее за руку. - Ты что-то нашла?

- Специально обученные люди, а не я, - хихикает. - Возможно, скоро мы узнаем кое-что интересненькое…

Странные слова, произнесенные Стасом, не дают мне покоя. Но с другой стороны, я наконец-то могу отвлечься от бесконечного метания: Олег или Егор, Егор или Олег… По-честному отвлечься. Потому что теперь у меня есть новая и по ощущениям очень важная цель: понять, во что я вляпалась.

А для этого надо перестать бояться и начать играть по-взрослому.

Пока я пряталась на нижней палубе, персонал поменял тарелки и закуски - теперь это фрукты и сладкое. Настя сидит с альбом и рисует. Ольга виснет на Стасе, что-то горячо шепча ему на ухо.

Егор… Егор так и сидит у барной стойки, как будто его там приклеили.

А Олег с бокалом в руке стоит у дальнего края.

Я смотрю на них обоих. И понимаю, насколько они разные. Огонь и лед. Хаос и порядок. Два совершено разных, абсолютно непохожих друг на друга человека. И при этом отец и сын…

Я делаю шаг к Олегу.

- Можно присоединиться? - улыбаюсь.

Он поворачивается. Глаза теплые, почти отцовские.

- Только если ты не против потанцевать.

- Я не умею - смеюсь.

- Тогда научу.

Он оставляет наши бокалы, берет меня за руку и ведет на импровизированную танцплощадку - прямо на палубе, под звездами.

Музыка медленная, джазовая.

Он кладет ладонь на мою талию, вторую - берет мою руку.

- Просто иди за мной, - шепчет.

И я иду.

Не думая. Не анализируя. Просто чувствуя.

Его руку - твердую, но бережную.

Его запах - древесный, с ноткой табака и океана.

Его глаза - в них нет похоти. А есть… что-то непонятное… удивление?

- Ты красивая, - говорит он тихо. - И умная. И сильная.

- Спасибо, - выдыхаю. - Я просто… не знаю, что будет дальше.

- Никто не знает, - улыбается. - Но может быть в этом и суть игры?

- Игры?

- А что еще такое наша жизнь?

Вечер на яхте плавно переползает в ночь в баре отеля. Но все наши разговоры сводятся к каким-то шуткам и бессмысленному трепу. Стас меня явно избегает. Егор вообще слился…

И я решаю - мне нужно сделать так, чтобы мы с Олегом провели время только вдвоем. Может быть тогда я смогу что-то хоть чуть-чуть понять.

Утром за завтраком я решаюсь.

- Олег, - говорю, когда все разбрелись набрать себе еды, - А может, мы сегодня побудем с тобой… вдвоем? Прокатимся куда-нибудь? Просто поговорим?

Он смотрит на меня удивленно, а потом качает головой.

- Извини. Но мне как раз перед завтраком прислали важные бумаги. Срочный контракт...

- Понятно.

- Но… - он вынимает из кошелька черную кредитку с золотым логотипом, кладет передо мной. - Возьми. Езжайте с Настей в город, погуляйте, по магазинам пройдитесь.

- Но… это как-то… неудобно.

- Почему? - взгляд удивленный и даже как будто настороженный.

- Не знаю, - пожимаю плечами. - А если я накуплю всякой ерунды? А ты потом…, - замолкаю и опускаю глаза.

- Потом что? Отшлепаю тебя по попе? - фыркает.

Вскидываю взгляд. А он вдруг подмигивает, а потом начинает громко хохотать. Чувствую, как краснею. И злюсь. Но его смех такой заразительный, что я цокаю язычком, а потом присоединяюсь.

Роскошный автомобиль отвозит нас с Настей в центр прибрежного городка. Магазины тут сплошь дорогущие бренды. Платья, сумки, туфли стоят каких-то запредельных денег.

- Смотри! - Настюха тянет меня к витрине, - Это же новая коллекция! Давай зайдем.

- Это все стоит как крыло от самолета, - бормочу я, пока она тянет меня за руку.

- Ну и пофик, - они смеется, - Папа башляет. Уж от пары тысяч авось не обеднеет.

Я вздыхаю, а она вдруг останавливается и внимательно смотрит на меня.

- Ты думаешь я шмоточница? Вообще нет. Ты бы видела мой гардероб. Сплошь блошиный рынок. Папа каждый раз говорит: «Сожги это все и купи новое». А мне нравится.

- Но…, - я удивленно замолкаю.

- Но почему я таскаюсь с тобой по магазинам? Потому что среди брендовых тряпок иногда попадаются реальные шедевры. И если я что-то такое вижу - то и купить могу. Вот и хотела… Просто глянуть.

- Прости, - я беру ее за руку. - Мне просто это все так непривычно.

- Понимаю, - он аккуратно сжимает мою ладошку. - Мы же тоже… не сразу в этот рай для богатеньких детишек попали. Первое время было как… как Новый год каждый день. А потом надоело. Мне вообще все это - деньги, бизнес… вообще не интересно.

- Почему?

- Не знаю, - улыбается. - Наверное я странная. Но я никогда никакими отцовскими делами не интересовалась. Это хорошо, что деньги есть. Но я, наверное, и без этих миллионов прожить бы смогла. Ну что? Если тебе шмотки не нужны - пойдем кофе пить?

- Да, - просто отвечаю я.

День мы проводим чудесно. И я даже забываю о том, что хотела попробовать разобраться в происходящем. Хотя и неудивительно - Настя в любом случае не в курсе. Тут сомнений нет.

Но вечером, перед ужином, я решаю пойти к Стасу. В конце концов кого попытаться расспросить что происходит как не его? Не сожрет же он меня за вопросы.

Стас сидит на террасе своего бунгало, пьет виски, курит.

- Привет, детка, - улыбается. - Как магазины?

- Отлично, - сажусь напротив. - Но я почти ничего и не купила.

- И правильно, - хмыкает. - Начнешь его разорять когда он тебе обручальное кольцо на палец наденет.

- Разорять?

- Шучу, шучу, - примирительно вскидывает руки.

- Слушай… - глубоко вдыхаю. - Я спросить тебя хотела.

- Да?

- Скажи честно… зачем все это? Зачем я? Зачем свадьба? Что ты хочешь на самом деле?

- Но мы вроде это обсудили в самом начале.

Я пожимаю плечами. Он смотрит мне прямо в глаза. Но я - я упрямо поджимаю губы и не отвожу взгляд.

- Ну хорошо, - ставит бокал на столик. - Я говорил и могу повторить. Я хочу, чтобы у нас с тобой было лучшее будущее.

- Это все?

- Это все, - кивает.

- Ладно, - я встаю, понимая, что вряд ли чего-то добьюсь. По крайней мере - вот так, в лоб.

Он тоже встает. А потом вдруг протягивает руку и прижимает меня к себе.

- Ты чего? - голос сдавленный.

- Пообещай мне, что ты меня не кинешь, - шепчет прямо в ухо. - Что когда станешь его женой - не забудешь, кто тебя поставил на ноги, кто тебе это обеспечил.

- Пусти! Больно!

Он разжимает хвату и я, вглядываясь в его лицо, вдруг понимаю: он боится.

Но кого? Меня? Олега?

- У тебя все в порядке? - спрашиваю аккуратно.

- Да. Пойдем что ли ужинать?

- Пойдем.

Мы выходим из его бунгало и медленным шагом направляемся к ресторану.

Стас молчит. Я тоже. Но в голове у меня целый хор голосов. Который кричит, что Стас от меня что-то скрывает. И мне просто жизненно необходимо узнать, что именно.

Аэропорт «Шереметьево» - не просто терминал, а целый город. Стекло, бетон, хром. Люди в черном, белом, сером - будто армия безликих теней. Гудят конвейеры багажа, стучат колесики чемоданов, эхо множит голоса: «Приятного полета», «С вами свяжутся», «Билеты, пожалуйста». Все отполировано до блеска, все - под контролем. Все - как у отца.

Мы выходим из зоны прилета через вип-проход в холл, где толпа прилетевших смешивается с толпой встречающих. Объятия, улыбки, поцелуи. Нас встречает личный водитель отца - здоровяк в ладно сидящем костюме. Ну еще бы - на заказ шили, чтобы не было видно, что под пиджаком у него кобура.

- Олег Николаевич, как долетели? - говорит он, принимая чемодан босса.

- Спасибо, Володя, долетели отлично. Едем в офис. Оля, ты со мной. Станислав Сергеевич, а у вас до завтра отпуск, насколько помню.

- Да, Олег Николаевич, - Стас отвечает деловым тоном, как будто и не было этих трех дней личного общения. Ну в целом все правильно делает. Папаша все-таки для него в первую очередь супер-босс. По крайней мере пока падчерица не стала официальной женой. Если, конечно, свадьба состоится. Что именно нарыли Олькины сыщики я узнаю чуть-чуть позже. Отчет должен быть к вечеру…

- Егооор! - слышу я вдруг.

Оборачиваюсь. К нам быстрым шагом идет Вика.

Высокая, ухоженная, блондинка с грудью, от которой у любого мужика челюсть отвиснет, и талией, которую можно обхватить двумя ладонями. Платье - короткое, красное, с вырезом до пупа. Каблуки - десять сантиметров. Любопытный наряд для аэропорта, конечно. И улыбка - шире, чем взлетная полоса.

Я растягиваю губы в ответ, автоматически раскрываю объятия, и она с визгом кидается мне на шею.

- Привет, привет, котик! Я так скучала!

- Что ты тут делаешь? - бурчу я, пытаясь выбраться из жесткого хвата.

- Олька написала, что вы возвращаетесь.

- Не просто возвращаемся, - слышу я тихий ехидный голосок у себя за спиной. - А возвращаемся с заманчивым предложением лично для одной супер-красотки.

- Ты мне хочешь что-то сказать? - чуть покусывая губки произносит Вика.

- Я думаю он сделает это наедине, - хихикает Ольга.

- Оля? - голос отца. - Ты идешь?

Сучка моментально меняется в лице и быстрым шагом устремляется вслед за ним.

- А мы на аэроэкспресс, да Лан? - голос Настьки.

Я не оборачиваюсь, так и стою в обнимку с Викой. Интересно, что сейчас думает Ланка?

- Нет, мы возьмем такси, - голос Стаса. - До свидания, друзья.

Он подходит ко мне, протягивает руку. Вика наконец-то от меня отцепляется. Следом за ним подходит Ланка. Глаза удивительно спокойные.

- Пока, Егор, - произносит даже как будто бы дружелюбно.

- Пока-пока, - мямлю я. - Пошли, - говорю я Вике, и мы идем на парковку.

Она что-то бубнит, прижимаясь ко мне бедром - будто хочет показать всем: он мой. Только мой. А я думаю - а может быть я все придумал и Ланка вовсе не та нежная девочка. Может быть она просто классная актриса, которая всю дорогу мастерски вела свою игру??

- Ты меня совсем не слушаешь! - в голосе Вики обиженные нотки. - А я ведь правда тебя так ждала…

- Слушаю. Честное слово, - произношу стараясь, чтобы голос был нежным. И получаю в ответ улыбку, полную восторга.

А может быть хрен с тобой, дорогая Лана. И с твоей свадьбой. Может и правда жениться на этой кукле Вике? Чисто для веселья…

Квартира у меня - лофт в тихом Замоскворечье. Потолки под семь метров, кирпичные стены, огромные окна от пола до потолка. Все в черно-белых тонах: кожаный диван, стальной кофейный столик, кресло-мешок в углу - единственная детская нотка. На стене - пара картин Насти: абстрактные лица, разорванные пополам. Напротив - барная стойка с бутылками. В спальне - кровать без изголовья, простыни черные, как ночь.

Я бросаю чемодан в прихожей.

- Ты не против если я чуток ополоснусь после самолета?

- Составить тебе компанию? - произносит с придыханием, прижимаясь ко мне.

- Обязательно, но не в душе, - хмыкаю я и иду в ванную.

Горячая вода смывает усталость, соль, воспоминания. Потом - ледяной душ. Кричу, как дурак, от холода. Вытираюсь, натягиваю джинсы и белую футболку. Иду на кухню.

Вика уже там. Сидит на барном стуле, покачивает бокал с виски.

- Выпить, само то, - протягиваю руку к ее бокалу. - Давай за сбычу мечт?

- А может быть за нас? - она спускается со стула и прижимается ко мне. - Ты же хотел что-то мне сказать, да?

- Типа того, - выдавливаю из себя улыбку.

- И…

- Ты выйдешь за меня?

Она застывает, а потом бросается мне на шею, целует в губы, в щеки, в нос.

- Ты серьезно?! Ты правда хочешь? Я так мечтала! Я так люблю тебя!

Беру ее за руки и чуть отстраняя от себя.

- Ты же понимаешь, - говорю, - что такое событие надо отметить?

Она не отвечает, только кивает и опускается передо мною на колени...

В голове пролетает мысль: "Блин, да что я опять творю то?!".

И тут - вибрация. На столе - мой телефон. Экран вспыхивает.

Ланка: «Мы можем встретится?».

Я резко вскидываюсь.

- Стой, - говорю Вике.

Она поднимает глаза - с недоумением, и кажется даже с обидой.

- Че? - шипит она. - Ты че, шутишь?

Я отстраняюсь и не говоря больше ни слова ухожу в ванную. Запираю дверь. Прислоняюсь к стене.

«Да. Где?»

«У метро Смоленская. Через полчаса»

«Буду».

Выхожу из ванной. Вика стоит у дивана, скрестив руки на груди. Губы - в тонкой линии.

- Что происходит?

- Важно дело появилось.

- Дееееелоооо? - растягивает буквы. - И какое же такое дело, что ты готов отказаться от того чтобы я тебе сделала...? - она делает большие глаза, намекая на такое страшное слово на букву "м".

Это так комично, что я еле сдерживаю смех.

- Детка, - я натягиваю серьезную мину и говорю максимально примирительно, - Прости, но это правда важно. Давай не будем ссориться? Вот, держи, - достаю бумажник, а оттуда свою золотую кредитку. - Езжай, выбери себе колечко на помолвку.

Она поднимает глаза.

- Но… Ты… сам должен…

- А я тебе обручалку потом куплю. От Тиффани.

Она смотрит на меня долго. Потом встает, берет карту.

- Ладно. Давай.

- Вот и умница. Я короче полетел. Дверь просто захлопни. И созвон через пару часов.

Хватаю ключи от тачки и быстрым шагом выхожу из квартиры.

Я не знаю, что меня ждет на этой встрече. Но мне чертовски интересно.

Я стою у выхода из метро «Смоленская», натянув на голову капюшон от толстовки. Хоть и конец лета, но ветер с Москвы-реки уже поддает прохладой. А может быть мне холодно от предстоящей встречи?

Ну или тупо хочется сбежать и спрятаться.

Странно, конечно, просить помощи у Егора. Но других вариантов не осталось. Стас от разговоров уходит. И если дальше настаивать, боюсь, что он сам начнет меня подозревать. А это мне точно ни к чему. А Егор… Егор похоже что-то знает.

Я вздыхаю, поворачиваю голову и почти утыкаюсь ему в грудь. Делаю шаг назад. Блин, ну почему он такой красавчик? Хотя одет очень просто: в черной футболке, джинсах и кедах, с растрепанными волосами и усталым взглядом. А все равно красавчик. Как ему это удается?

- Привет, - говорит спокойно, дружелюбно.

- Привет, - отвечаю я, стараясь чтобы голос звучал также как у него - отстранено, без особых эмоций.

- Ты поговорить хотела?

- Да. Один вопрос у меня…

- Пойдем сядем куда-то? Чтобы не на ходу. Тут кафе есть недалеко. Там вполне приятно и всегда очень мало людей.

- Давай, да, - киваю и делаю шаг вперед.

Мы идем молча, плечи почти касаются, но мы не смотрим друг на друга. Вокруг - шум машин, разговаривают прохожие, звонят мобильные. Гомон заполняет затянувшуюся паузу. Но мне не хочется ничего говорить. Ему, видимо, тоже.

Пять минут и мы на месте. Кафе - маленькое, с деревянными столиками, витражными окнами и запахом свежей выпечки. За стойкой - бородатый бариста, за соседним столом - парень с ноутбуком и девушка с блокнотом. Ничего выдающегося. Просто место, где можно поговорить.

Мы садимся у окна.

- Кофе? - спрашивает Егор.

- Американо, - отвечаю.

Он подходит к барной стойке, делает заказ - себе эспрессо, мне - американо. А потом заказывает еще и пару пирожных.

«Красный бархат».

Сердце предательски бумкает - черт, а ведь он помнит…

Когда он возвращается и молча ставит передо мною тарелку с тортом, я поднимаю глаза и пытаюсь выдать безразличную улыбку. Но губы не слушаются.

- Что-то не так? - во взгляде появляется тревога. - Ты же любишь.

- Все хорошо, спасибо, - отвечаю тихо, а потом опускаю глаза.

Минуту мы молчим. Я перемешиваю ложкой кофе, не глядя на него. Он смотрит в окно, потом - на меня.

- Я слышала ваш разговор в самолете, - говорю деловым тоном, наконец справившись с эмоциями. - Ты и Ольга.

Он хмурится, отодвигает чашку, наклоняется ко мне.

- Мы вроде тихо говорили…

- Да, но… Я услышала. И про досье, и про расследование… И я не удивлена. Понятно, что каждый из вас хочет понять… выяснить кто я такая.

- Лана, я…

- Погоди, - перебиваю. - Я без претензий. Честное слово. И мне нечего скрывать. Все что я тебе о себе рассказывала… ну… тогда еще, когда мы…, - запинаюсь и сглатываю комок, отчего-то возникший в горле и перевожу взгляд с него на улицу за окном. - Так вот, все что я тебе говорила - правда. Но я перестала понимать зачем все это Стасу.

- Чтобы ты была обеспечена до конца жизни, разве нет?

Я поворачиваюсь и смотрю прямо ему в глаза. В них - не насмешка, не цинизм. А боль? Грусть? Черт, а ведь он и правда переживает…

- Понимаешь, - я понижаю голос, и он придвигается ко мне совсем близко. - Понимаешь, Стас ведет себя странно. Он напился в тот день, когда я… когда я ответила твоему отцу что готова попробовать. И говорил что-то странное. А когда я позже попыталась понять, о чем он, то он чуть не в панику впал. Требовал моих клятв, что я его не кину. Тыкал что он меня вырастил, и я ему по гроб жизни обязана. И это все правда, конечно. И я все это понимаю. И всегда понимала…

- Гарантий хотел типа?

- Типа того, да. И если у меня раньше были хоть какие-то сомнения, то теперь я точно понимаю, что я для него - товар.

- Как и для отца…

Я вздрагиваю. Он, конечно, прав, но, когда это произнесено вот так - прямо мне в лицо - это больно.

- Прости! - он берет меня за руку.

- Ничего, - я вздыхаю. - И я подумала, когда услышала ваш разговор, что может быть вы что-то сможете узнать. И я хоть что-то пойму…

Егор смотрит на меня долго. Потом отпускает мою руку и вынимает телефон.

- Давай спросим... нашу дорогую Оленьку...

Пока он набирает, я вижу, как его пальцы слегка дрожат. Как и моя рука, еще чувствующая его тепло…

- Оль, - говорит он в трубку. - Не пришли документы, о которых мы говорили?

Пауза.

- Отлично. Присылай. Сейчас.

Кладет телефон на стол. Смотрит на меня.

- Там пока предварительная сборка, но по ее словам уже есть с чем работать.

- Работать?

- Ольга - знатная интриганка. И она именно так и думает - что это ее работа.

- Ты спишь с ней? - выпаливаю я, не до конца осознавая, что именно я сейчас спрашиваю.

- Нет! - вскидывается. - И то что ты нас тогда видела у двери бунгало…

- Это неважно.

- Важно. Я идиот. Мне нужно было сразу объясниться. Что Ольга - сучка, которая любит играть людьми и их эмоциями. Что это было показательно выступление специально для тебя…

- Для меня?

- Да. Потому что, когда она вломилась ко мне и разбудила меня я произнес кое-что, чего не следовало.

- Я не понимаю, - говорю я, чувствуя, как в груди разрастается что-то очень горячее, что-то очень важное.

- Я спал. Она пришла. Погладила меня по голове, а я… я произнес… твое имя. Я сказал «Лана». И она услышала, хотя сделала вид что не поняла. Услышала и сразу же воспользовалась - заставив тебя подумать, что я с ней только что переспал…

- Я…

- Прости меня, пожалуйста. Это уже ничего не значит, наверное. Но мне правда очень жаль, что я сделал тебе больно.

Я закусываю губу, пытаясь сдержать слезы. Боли, гнева и… облегчения.

И тут на экране его телефона вспыхивает уведомление. Он открывает почту, затем письмо. В письме - вложенный файл.

Я хочу заглянуть в это досье, но мне становится страшно, и я просто наблюдаю за Егором. Как он нажимает на иконку «doc» и начинает листать страницы.

А его лицо становится мрачнее с каждой секундой.

Всю дорогу до метро Смоленская я пытался понять почему вместо того, чтобы трахаться с моей безмозглой куклой, я сорвался на эту встречу.

Ведь никакого смысла, никакого толка. Решил же уже - все, хватит. Пусть делают что хотят, только без меня.

А я буду делать то что хочу я! Даже если это какая-то несусветная хрень типа люксов с мулатками или женитьба на Викусике.

"И как я мог такое ляпнуть?" - проносится мысль.

Но я ее отгоняю и возвращаюсь к главной теме. И главному вопросу - почему!!? Причем я же даже не спросил - а зачем встречаться, что ей надо? Просто отпихнул Викусика и ломанулся.

Но когда я увидел ее - в джинсах, белой маечке, толстовке с накинутым на голову капюшоном, в глубине которого горят два голубых озера, полных недоумения и грусти, я понял, что все вопросы бессмысленны.

Она позвала - я поехал. Точка. Никаких дополнительных объяснений…

Кафе, куда мы переместились, я знал давно - тихое, уютное, с запахом кофе и свежей выпечки. Она садится у окна, а я иду к баристе. Заказываю кофе и «Красный бархат» - помню, как в том самом кафе, где нас свел то ли черт, то ли ангел, она колебалась между ним и «Пьяной вишней».

Когда чашки и тарелки оказываются на нашем столе - она удивленно приподнимает бровь, но ни о чем не спрашивает. Просто благодарно улыбается. И я таю от ее улыбки. Таю и теряю голову.

И неожиданно для самого себя рассказываю то, что чувствовал там - на острове - когда она «застукала» нас с Ольгой. Вываливаю все как есть и вижу, как ее глаза наполнятся слезами. Но я вдруг понимаю, что это слезы облегчения.

Мда, не зря говорят, что мужики тупые! Если бы я тогда сразу все ей объяснил, то может быть она бы и не приняла предложение отца… А я... а я не устроил бы все то, что устроил...

Мысли мечутся в голове как сумасшедшие, но потом раздается «дзынь». Но не внутри моей черепной коробки, а в реальности - на экране айфоши высвечивается уведомление о новом письме.

Открываю вложение. Многостраничный файл, разбитый на разделы. Читаю оглавление и чувствую, как мои глаза лезут на лоб.

- Что там? - Ланка дотрагивается до моей руки.

- Иди сюда, - хлопаю по сиденью стула рядом.

Она пересаживается и прислоняется к моему плечу. На секунду отвлекаюсь от текста, чувствуя ее близость - теплота, запах ландыша. Черт, почему она всегда так вкусно пахнет?

- Игромания, мошенничество, связь с конкурентами, - читает Ланка вслух. - Что это, Егор?

- Похоже у твоего отчима большие проблемы, - говорю я.

И мы начинаем листать досье.

Раздел первый. Игромания.

Стас начал играть в онлайн-казино еще пять лет назад. Сначала - безобидные ставки. Потом - все серьезнее. За последние два года он проиграл 14,7 миллионов рублей. Сначала - семейные сбережения. Потом - кредиты:

- 5 млн под залог квартиры,

- 3,5 млн по «черным» схемам (кредитные брокеры с 30% годовых),

- еще 1,5 млн - под расписки у частных лиц.

Когда долги стали давить, он попытался «достать» денег на работе.

Раздел второй. Растрата.

Став исполнительным директором дочерней компании Олега Николаевича Королева, господин Никишин Станислав Сергеевич получил доступ к бюджетам проектов. За последние полгода он:

- сфальсифицировал 14 смет,

- завысил стоимость подрядов на 30-60%,

- направил разницу на подставные фирмы.

Общая сумма - 3,3 миллиона рублей.

Однако, этой суммы оказалось недостаточно, чтобы покрыть все долги, а увеличивать «дыру» в бюджете компании было критически опасно. И он начал искать новые пути для того, чтобы добыть денег.

Раздел третий. Связь с конкурентами.

Через общего знакомого господин Никишин вышел на Алексея Ивановича Воронцова - владельца «Группы Вектор», прямого конкурента Олега Николаевича Королева.

Судя по переписке, скриншоты которой также прилагались к разделу, Стас получил доступ к закрытому проекту «Орхидея» - новой линии экологичных отелей, которую отец держал в строжайшем секрете. Инвесторы еще не знали деталей, но конкуренты, особенно «Группа Вектор», были готовы заплатить миллионы за схему финансирования, список подрядчиков и даты запуска. Но, похоже, пока документы еще переданы не были. Передачу предполагалось провести на следующей неделе…

- Какой ужас…, - Ланка поднимает на меня глаза. Бледная. Губы дрожат. - Как это вообще возможно? Как он мог… Он все потратил? Все наши деньги? И еще украл? У твоего отца?

Я понимаю, что она на самом деле ждет не подтверждения, а опровержения. Чтобы я сейчас сказал, что все это не так, что Олькины «специальные люди» ошиблись. Что Стас ни в чем не виноват и все у них хорошо.

Но… но я понимаю, что вероятность ошибки минимальная, ничтожная. Да что там… Она нулевая. Слишком все подробно. Слишком тщательно. Слишком много доказательств.

- Теперь понятно зачем он хотел тебя выдать замуж. Ему жопу нужно прикрыть. И срочно.

От моих жестких слов, она вдруг вся подбирается. В глазах вспыхивает гнев. Но я знаю, что злится она не на меня. И понимаю, что все сделал правильно - именно это, а не розовые сказки про единорожку Станислава Сергеевича ей нужно было сейчас услышать.

- Он так боится, что я его кину, - выдает она, кривя губы. - Что все бабло великого и ужасного Королева достанется мне. Но, пожалуй, я сделаю кое-что другое…

Я смотрю на нее и понимаю, что восхищаюсь этой крошкой. Ее силой и умом. Черт, какая же она крутая и… настоящая!

- И что ты хочешь сделать?

- Я прямо сейчас поеду к Олегу Николаевичу. И все ему расскажу.

- Но…

- Да, и вся моя жизнь накроется медным тазом. Но знаешь, я отчего-то не боюсь. И…

Она вдруг улыбается - открыто и яростно.

- И мне даже как будто бы легче. Потому что теперь я понимаю, что я - просто ключ, которым Стас хотел открыть дверь в новое будущее. Не мое будущее, понимаешь? Не мое счастье, не мою радость…. А в свое… свое личное новое будущее. Где я - просто дойная корова…

Она смотрит на меня. В глазах плещется решимость.

- Я поеду с тобой, - встаю и протягиваю ей руку.

- Уверен? - она опирается и поднимается в след за мной.

- Да, тебе может пригодиться… дружеское плечо рядом.

- Я… рада, что ты это предложил, - говорит она, а потом тянется ко мне и целует меня в щеку.

До коттеджного поселка мы добираемся на такси. Сорок минут тишины. Я смотрю в окно, прокручивая в голове что и как я скажу. Слова кружатся как снежинки в метель, но в стройную речь складываться никак не хотят. Да и что тут скажешь? Что?

Егор тихо сидит рядом, не пытаясь начать разговор. Как будто понимает, что мне нужно подумать. Хотя не «как будто». Он понимает. Я это не просто чувствую, я точно знаю.

Наконец машина останавливается у ворот особняка Олега Николаевича.

Огромные кованые створки медленно распахиваются, и водитель без слов поворачивает на подъездную аллею. Я сжимаю ладони так, что ногти впиваются в кожу. Поворачиваюсь к Егору. Взгляд - тяжелый, тревожный, полный вопросов, на которые я сама не знаю ответа. А потом он протягивает руку и накрывает ею мои.

- Ты уверена? - спрашивает, вглядываясь куда-то внутрь меня, как будто пытаясь разглядеть что-то, что даже мне не видно.

- Нет, - честно отвечаю. - Но выбора нет.

Он кивает. И больше ни о чем не спрашивает.

Мы выходим из машины. Воздух пахнет розами и влажной травой. У крыльца уже ждет Олег. В джинсах, в рубашке с закатанными рукавами, без галстука.

Он улыбается. И его улыбка вроде бы такая же как и раньше. Но я вдруг понимаю, черт его знает как и почему, но я соверноо отчетливо понимаю - он все знает!

- Ну что, герой и… невеста? - усмехается он, подходя ближе. - Или, может, обманщица и соучастник?

- Я ни в чем не участвовала, - говорю твердо, засунув предательскую дрожь в самый дальний закоулок моего испуганного тела.

Он смотрит на меня долго.

- Да? - качает головой. - То есть ты не хитрая сучка?

- Отец, - Егор делает шаг вперед.

- Молчи! - в голосе Олега сталь. - То есть ты хочешь сказать, - он переводит взгляд на меня. - Что вы не вместе со Стасом все это раскрутили?

Я хочу опустить глаза, но не позволяю себе такой роскоши. Мне - лично мне - не в чем себя упрекнуть!

- Я ничего не знала, - почти кричу. - Я думала… что он хочет мне добра. Что он хочет, чтобы я жила в достатке. А не… не чтобы я… шпионила за вами!

- Интересное кино получается, - хмыкает Олег. А потом делает приглашающий жест. - Ну пойдемте, обсудим…

Мы проходим через прихожую в дальний конец коридора - там его кабинет: стильный, дорогой, заставленный книжными шкафами, доверху наполненными кожаными корешками дорогих фолиантов.

- У вас тут прямо библиотека, - не выдерживаю я, оглядываясь. - Вы мне в прошлый раз эту комнату не показывал.

- И не собирался, - фыркает, - С учетом всей информации, которую, как я думал, я обладаю. Ну что. Давайте обмениваться версиями. Кто первый? Хотяяя… Давайте начну я. Жила была красивая девственница Светлана.

Я чувствую как мои щеки начинает заливать краска.

- И однажды она, вместо со своим хитрожопым отчимом придумала план. Назовем его «как поиметь Олега Королева». Но Олег Королев оказался чуточку умнее, чем они думали. Но ломать игру сразу ему не хотелось. Редко выпадает такое интересное развлечение. Поэтому он решил немного понаблюдать за спектаклем, и может быть даже довести дело до свадебного банкета. А потом, прямо во время церемонии взять, да и объявить: «Дорогие друзья! Перед вами не невеста. Это лживая тварь, посланная, чтобы разрушить мою империю». И вышвыриваю вас обоих вон - его из компании, тебя из банкетного зала…

Он кривит губы в усмешке.

- То есть…, - начинаю я, - То есть вы все знали… с самого начала?

- Долги, казино, поддельные отчеты, продажа информации конкурентам? - иронически приподнимает бровь. - А то… Он начал это еще год назад. Но я молчал. Сначала ждал, что он возьмется за ум. Но когда в ход пошли шпионские игры - понял, что торопиться не стоит, надо все взвесить, чтобы ничего не упустить. А потом… потом появилась ты… и я подумал: ну вот и финал! Осталось только партию выиграть, что я и намеревался сделать.

- Я не знала, - повторяю я уже спокойно. - И мне не нужны ваши деньги. Я просто хотела …, - я замолкаю.

А чего я хотела? Я вздыхаю и медленно опускаюсь в кожаное кресло. Олег садится напротив, а Егор подходит ко мне и берет меня за руку. Я почти и забыла, что он тут, но господи боже, как же хорошо, что он тут!

Он тихо сживает мою ладонь, а потом поворачивается к отцу.

- Она ни в чем не виновата, - говорит он. Голос - тихий, но твердый. - Я тоже проверял ее. Через… Ну… по-разному проверял… И знаешь, что я узнал?

Олег внимательно смотрит на Егора. И тут я наконец-то вижу что они похожи. Нет, не внешне, а внутренне.

- Что? - голос Олега вырывает меня из мыслей.

- Что она… замечательная.

Он делает паузу. Сжимает челюсти.

- Она умная. Честная. У нее есть принципы. Она не такая как все эти охотницы за деньгами. Она искренняя и настоящая. И она хотела…, - он сглатывает, а потом все же продолжает, - По-честному хотела быть с тобой.

Он поворачивается ко мне, и я вижу, что в его глазах нет игры. Только боль. За которой прячется то, что я так хотела, и все еще так сильно хочу…

- Если ты ищешь жену, - продолжает Егор, поворачиваясь к отцу, - то лучше не найдешь. Она - не «товар». Она - человек. И если ты хочешь, чтобы она была с тобой… начни с начала. Ухаживай. Говори правду. Докажи, что достоин. А не покупай.

Олег долго молчит. Потом усмехается - уже без злобы.

- А ты все-таки меня переиграла, девочка…

Я открываю рот, чтобы возразить, но он поднимает руку в упреждающем жесте.

- Мне не нужна жена, - говорит он, переводя взгляд на Егора. - Но может быть она нужна тебе?

Мы с Егором переглядываемся. А Олег долго смотрит на нас обоих, а потом вздыхает, встает, идет к двери, открывает ее и делает демонстративный приглашающий жест.

- Да идите уже, - почти приказывает, и хлопает ладонью по двери. - Идите. И разберитесь между собой.

Мы встаем и выходим. Молча. Проходим по дому, потом выходим во двор. И дальше-дальше-дальше. Такси давно уехало и куда мы идем, я не знаю. Но мне почему-то очень спокойно и хорошо.

Я поворачиваю голову и заглядываю в его глаза - серые, как грозовые тучи. Те самые, что заставили меня поверить в дождь, который смоет всю пыль и грязь. Он улыбается мне. Тепло и мягко.

- Что же теперь будет? - шепчу я.

- Теперь… Теперь начнем сначала. Без масок. Без имен. Без отцов и отчимов. Просто… ты и я.

- А если я скажу «нет»?

- Ты не скажешь, - отвечает он тихо. - Потому что ты чувствуешь то же самое. Что и я.

Я опускаю глаза. Но знаю, точно знаю, что он прав.

- Пошли? - спрашивает он.

- Пошли, - отвечаю я и кладу ладонь в его.

Он сжимает мои пальцы - бережно, как драгоценность.

И мы идем. Просто идем. Не назад. А вперед.

Мы подъезжали к дому в тишине. Не той напряженной, когда между людьми повисает неразрешенный конфликт, а спокойной, почти умиротворенной - будто после бури, когда волны еще шумят, но уже не смывают все на своем пути – круша и ломая.

Ланка сидит рядом, прижавшись плечом к моему, и смотрит в окно. В ее глазах - усталость, да, но и что-то новое… Облегчение? Да, именно. Это правильно слово: облегчение. Как будто она только что вырвалась из клетки, даже не осознавая, что все это время была заперта.

- Ты думаешь, он еще там? - спрашивает, не оборачиваясь.

- Стас? – пожимаю плечами. - Если бы я был на его месте, я бы свалил. У него нет ни чести, ни совести. Только страх. А страх - плохой советчик.

Она молча кивает, но я вижу, как дрожит ее губа. Она злится. Но не на меня. На него. На то, что он использовал ее, как фишку в своей грязной игре. Что заставил ее поверить, будто все это ради нее - ради ее будущего, ради ее счастья. А на деле - просто чтобы спасти свою шкуру. Продать падчерицу, как скотину на рынке, и убежать, если что-то пойдет не так.

Такси останавливается у подъезда. Мы выходим, и я машинально беру ее за руку. Она не отстраняется. Она делает шаг к лифту, но я тяну ее на лестницу.

- Пойдем пешком? Как в первый раз, - улыбаюсь я.

- Хорошо, - они кивает и сжимает мою руку.

Мы поднимаемся по лестнице – медленно, спокойно. Вот наконец и ее этаж. Она роется в сумочке, достает ключи, открывает дверь. Мы делаем шаг в квартиру и замираем. По квартире как будто прошел ураган. Шкафы распахнуты. Полки пустые.

- Это… то о чем я думаю? – говорю тихо.

Она кивает и медленно идет через комнаты, оглядываясь, всматриваясь в каждый уголок, проводя пальцами по пустым полкам. Мы заходим на кухню. На столе - записка.

Ланка берет ее, пробегает взглядом, а потом протягивает мне.

«Прости. Я не хотел. Но у меня не было выбора. Не ищи меня. Забудь. Живи хорошо».

- Ну что ж, может быть это и правильный…

- Правильный выбор? – перебивает она меня. – Ну конечно! – ее лицо искажает ярость. Отличный выбор: сначала - продать меня, как куклу. А теперь - сбежать, как крыса. Как будто я ничего не стою. Как будто я - просто тряпка, которой можно подтереть грязь, а потом тупо выбросить…

Я делаю шаг к ней и прижимаю к себе.

- Тише, тише, маленькая. Не плачь. Не надо, - шепчу. - Он не стоит твоих слез. И твоей боли. Теперь ты свободна. Никаких обязательств. Никаких долгов. Никаких «принцесс для короля». Ты - просто ты. И этого достаточно.

Она прижимается ко мне, а потом медленно поднимает на меня взгляд. В глазах - все еще гнев, но уже пробивается что-то другое. Надежда.

- А если я не хочу просто быть собой? - шепчет. - Что, если я хочу быть… еще и твоей?

По телу пробегает дрожь. Черт, как же она мне дорога, как же я… люблю ее?

Я наклоняюсь и целую. Эти светлые волосы, голубые глаза, теплые, мягкие и такие желанные губы.

Сначала осторожно. Почти робко. Как будто боюсь, что она исчезнет, как дым. Но она отвечает - сразу, жадно, отчаянно. Ее руки скользят по моим плечам, тело дрожит, а сердце бьется так отчаянно – я чувствую этот стук. Или может быть это рвется наружу мое сердце?

Я прижимаю ее к стене и впиваюсь в губы. Все, что было между нами - недосказанность, обман, боль, страсть - все хлынуло наружу. Мы целуемся, как будто спасаемся от потопа. Как будто это последний воздух перед тем, как мир рухнет.

Я хочу подхватить ее на руки и отнести на кровать. Чтобы она наконец-то стала моей, но тут…

Звонок.

Резкий, настойчивый. Из моего кармана.

Мы замираем. Я достаю телефон, чтобы сбросить звонок и вижу на экране имя: Вика.

Я смотрю на Ланку. Потом - на экран. И… включаю громкую связь.

- Алло?

- Егор! - голос Вики звенит от восторга. - Я выбрала кольцо! Оно просто идеальное! Сейчас скину фото. И знаешь, мне посоветовали магазин со свадебными платьями - там, говорят, лучшие в Москве! Олька поедет со мной, как освободиться!

Я смотрю на Ланку. Ее лицо пылает, как будто кто-то влепил ей пощечину. Не кто-то, а я. Она не вырывается из моих объятий, но смотри так, что если бы ее взгляд был оружием, меня бы уже не было в живых.

- Подожди, - говорю я телефону, крепче и крепче прижимая Ланку к себе. - Давай лучше видеозвонок. Хочу увидеть твои глаза.

- Ой, конечно!

Она включает камеру, и я вижу счастливые глаза и улыбку до ушей, которая медленно сползает с ее лица, когда она понимает, что на экране я не один, а в обнимку с какой-то девицей.

- Что это?! – визжит Вика. – Почему ты лапаешь невесту твоего папаши?

Я смотрю прямо в камеру. А потом произношу твердо и тихо:

- Это не что, это кто. Это девушка, которую я люблю. И на ком хочу жениться.

Тишина. Потом - истерика.

- Ты что, издеваешься?! Мы же договорились! Я же кольцо купила!

- Кольцо можешь оставить себе, - произношу спокойно. - Как компенсацию за потраченное время.

- Ты… ты мудак! - орет. - Ты играл со мной все это время?!

- Нет. Я просто не знал, что такое настоящее чувство. Пока не встретил ее.

- Да пошел ты, - шипит она. – Пошел ты нахер…

Экран погас.

Тишина. Только наше дыхание - тяжелое, прерывистое.

Я опускаю телефон. Перевожу взгляд на Ланку. Она смотрит на меня снизу вверх, губы чуть приоткрыты, глаза - огромные, полные вопросов.

- Ты серьезно? - шепчет. - Ты… хочешь жениться на мне?

Я беру ее лицо в ладони. Провожу большим пальцем по щеке. Потом - по губам.

- Я не хочу, чтобы ты стала моей мачехой. Не хочу, чтобы ты была «товаром» для моего отца. Не хочу, чтобы ты боялась, сомневалась, металась между «золотой клеткой» и свободой. Я хочу, чтобы ты была моей. Только моей. Навсегда. С ошибками, со страхами, с прошлым. С арбузами, кофе и «Красным бархатом». С твоей силой и твоей уязвимостью. Я хочу строить с тобой жизнь - не идеальную, но настоящую.

Она опускает взгляд, а потом вдруг толкает меня в грудь - слабо, почти нежно.

- Ты сумасшедший.

- Да. От тебя…

Она прижимается ко мне всем телом. Мы стоим молча. А потом я решаюсь. Выпускаю ее из объятий, плюхаюсь на одно колено – в голове проносится мысль: «господи, где я набрался этой пошлости?».

Она хихикает. Нервно, но весело, счастливо.

- Светлана Никишина, - говорю я максимально торжественно, - Ты выйдешь за меня замуж?

- Ну какой же ты дурак! – смеется она.

А потом просто кивает.

А я тяну к ней руку, заваливая на себя. И мы хохочем уже оба. Потому что жизнь вдруг становится такой прекрасной…

Свадьба. Это слово звучит в моей голове как нечто одновременно чужое и родное. Как будто я всю жизнь к нему шла, но только сейчас поняла - не к браку вообще, а именно к этому. К Егору. К его серым глазам, которые смотрят на меня так, будто я - последний луч света в мире, погруженном во тьму. К его рукам, которые умеют быть и жесткими, и нежными. К его голосу, который может заставить меня дрожать от страха или от желания - в зависимости от того, что он решит.

Мы с ним видимся каждый день. Но я остаюсь жить в своей квартире. После всего, что случилось - после разговора с Олегом, после исчезновения Стаса, после того, как рухнула вся ложная реальность, которую я годами принимала за правду, - мне нужно время. Просто… чтобы… еще раз убедиться, что я сама хочу этого. А не потому что убегаю от прошлого.

Он не спорит, не настаивает. Ни на чем не настаивает. Даже… то самое… чего нам так хочется… мы решили отложить до первой брачной ночи. Глупо наверное, но почему-то мне хочется именно так. А он просто согласился. И это тоже стало для меня знаком: он не пытается меня контролировать. Он дает мне пространство для жизни. Прислушивается ко мне. Верит. Доверяет. Даже когда я говорю «нет».

А потом случилось то, чего я совсем не ожидала.

Звонок из банка.

- Светлана Станиславовна Никишина? Вас беспокоит менеджер банка «Салют». У нас для вас сообщение от Станислава Сергеевича. Вы не могли бы приехать в наш офис на этой неделе?

- Но, - я слышу как голос дрожит, - Речь про долг? У меня нет денег…

- Речь о банковской ячейке на ваше имя. Мы работаем по будням с девяти до восемнадцати. Адрес я вам скинул смской. Но буду благодарен, если вы заранее сообщите о своем визите, чтобы я мог уделить вам достаточно времени.

Я не поверила своим ушам. Банковская ячейка от Стаса? Того самого Стаса, который сбежал, оставив лишь записку и пустые шкафы? Того, кто продал меня, как товар, а потом испарился, как туман под утренним солнцем?

- Я могу прямо сейчас, - говорю я, потом открываю смс. – Мне недалеко, будут минут через двадцать.

Пока я еду – чуть пешком, пара остановок на метро и еще чуть пешком - сердце колотилось так, будто я снова десятилетняя девочка, которая боится нового отчима и того, что он заберет у нее маму. Глупо, да? Но страх - он не выбирает возраст. Он просто прячется где-то внутри, чтобы в самый неподходящий момент напомнить о себе…

В банке меня провожают в отдельный кабинет. Через пару минут туда приходит молодой, но очень серьезный мужчина. Он протягивает мне конверт. Там ключ и документы.

- Вам необходимо подписать эти бумаги – они дают вам доступ к ячейке. И дальше я могу проводить вас в хранилище.

Я беру ручку, ставлю несколько закорючек и менеджер, поставив печати банка, отдает один экземпляр мне, а другой кладет в свою папочку.

- Пройдемте?

Я киваю и мы идем по длинному коридору, а потом спускаемся в подвальное помещение. Менеджер открывает одну за другой несколько дверей. В комнате куча ящичков, похожих на почтовые в моем подъезде. Менеджер показывает на ячейку, а потом делает шаг к двери.

- Не уходите, - вдруг вырывается у меня. – Я только одним глазком гляну.

- Как вам угодно, - говорит он, сдерживая улыбку. – А я вас так и представлял, - понижает голос. - Станислав Сергеевич регулярно пополнял ячейку. Почти каждый месяц. Иногда приходил дважды. И часто… рассказывал о вас. Говорил, что у него прекрасная дочь. Что вы - его гордость.

Я таращу глаза, чувствуя как в горле собирается ком.

- Открывайте, а я тут постою, - торопливо говорит менеджер, как будто только что наговорил лишнего. И отворачивается к двери, замирая как истукан.

Я неожиданно легко справляюсь с замком и вынимаю ящичек. Там деньги. Много. Я хочу их пересчитать, но руки трясутся, и я просто запихиваю все обратно и закрываю замочек.

«Позже, позже, я приду сюда еще раз чуть позже», - бьется в голове мысль.

Я выхожу из банка. В руке конверт с документами и ключом. Порыв ветра чуть охлаждает голову. Я достаю телефон и набираю Егора.

- Я в банке. Стас оставил мне кучу денег.

- Ого! – в голосе удивление и радость. – Ну значит ты богатая невеста теперь. Как же я рад, что ты согласилось раньше, чем узнала.

Я хочу рассердиться, но потом понимаю, что так он хочет вывести меня из ступора, в котором я – абсолютно точно – сейчас нахожусь.

- А ты значит думал, что бесприданницу взял, да? – хихикаю я в ответ. – Смотри, вот возьму и передумаю теперь. Нафига мне твои деньги, а?

- Я так и думал, что тебе нужны только бабки, - он притворно вздыхает. – Ну надо же какую змею пригрел.

- Блин, как же я тебя люблю, - вырывается у меня.

- Приезжай и подтверди, - требовательно произносит он.

- Еду!

Его лофт в Замоскворечье всегда производит на меня ошеломляющее впечатление. Высокие потолки, огромные окна, стильный минимализм, разбавленный парой ярких акцентов - в основном работами Насти. И здесь пахнет им. Его духами, кофе, жизнью. Я снимаю куртку, бросаю сумку на диван и иду на кухню. Он уже заваривает чай - настоящий, в заварнике, с лимоном.

- Ну расскажи, - говорит он, ставя передо мной чашку. - Что там было?

Я рассказываю. Про банк. Про менеджера. Про слова Стаса. Про деньги.

- Может, он и не герой, - говорит он. - Но хотя бы не оставил тебя совсем одну. Это уже что-то.

Я киваю. Делаю глоток чая. Мне отчего-то становится немного грустно, и Егор тут же замечает, что я повесила нос.

- Таааак, - тянет. – А что там с платьем?

- Платьем? – удивлено поднимаю на него глаза. – А, ты меня решил тряпками отвлечь от печальных мыслей? Господи, ну какой же ты мужик!

- Какой? – скалится.

- Настоящий! – хихикаю. – Нормально все с платьем. Была у модельера, которого твой папаша оплатил. Примеряла то что там готовое есть. Новое не успеем. Но и готовое там все такое красивое…, - я запинаюсь. - И такое дорогое.

- Покажи!

- Вот еще. Плохая примета

- Ты серьезно? - фыркает. - В наше время?

- Ну… вдруг?

- Маленькая моя, - он смотрит на меня с улыбкой, - мы уже прошли через ад.

- Не знаю… - я улыбаюсь. - Может, ты передумаешь?

- Никогда, - он берет меня за подбородок. - Покажи. Пожалуйста. Я не буду знать, какое ты выберешь. Просто… хочу видеть тебя в них. Хоть на фото.

Я сдаюсь. Достаю телефон, листаю галерею.

- Вот это первое. Очень классическое.

- Красиво, - кивает он. - Но слишком строго.

- А это - с открытой спиной.

- О, это… - он прищуривается. - Я бы не дал тебе в таком выходить из дома.

- Почему?

- Потому что все мужчины сошли бы с ума. А я бы начал драться.

- Ты уже сделался ревнивцем?

- А то, с такой то невестой!

Мы смеемся. Он обнимает меня, прижимает к себе.

- Ты сделала меня бесхребетным подкаблучником, - шепчет он в волосы. - Раньше я считал, что мужчина должен быть железным. А теперь… мне нравится, что я могу быть мягким. Только с тобой.

И тут - звонок в дверь.

Мы оба замираем.

- Кто это? – почему-то шепчу я.

- Не знаю, - Егор идет к входной двери. - Подожди.

Он открывает.

На пороге - Вика.

Высокая, идеально загорелая, в обтягивающем платье цвета бордо, с сумочкой на плече и холодным взглядом в глазах. Она смотрит на Егора, потом - мимо него, внутрь.

- Ты? - удивляется он. - Чего тебе?

- Нам надо поговорить, - говорит она, не повышая голоса. - Твоя невестушка дома?

Я выхожу в прихожую.

- Я здесь.

Вика медленно переводит на меня взгляд. Оценивающе. Холодно.

- Вот и прекрасно, - произносит она. - Все в сборе. В ваших интересах выслушать, что я скажу.

Егор молча делает шаг в сторону, пропуская ее внутрь. Она проходит мимо, оглядывается, как будто осматривает территорию. Потом останавливается, поворачивается к нам и улыбается - без теплых ноток, только уголки губ приподняты.

- Есть такое поверье, - начинает она, - Что муж и жена со временем начинают друг на друга походить. Вы не замечали, что вы похожи?

- Зачем ты пришла? – резко спрашивает Егор.

- Мне нужно вам кое-что показать, - она достает из сумки плотный белый конверт. Машет им перед носом Егора. - Это то, что я могла бы приберечь как свадебный подарок. Но я все же не такая сволочь, как некоторые.

Она протягивает конверт мне.

- Открой.

Я беру его. Руки дрожат. Егор встает рядом, кладет руку на мое плечо. Я разрываю край, вынимаю лист.

Это ДНК-тест.

В одной графе мое имя, а в другой…

Я застываю и медленно опускаю глаза вниз.

«Вероятность 99,9 процентов».

Егор заглядывает через плечо. Читает. Его лицо становится белым, как мел. Губы шевелятся, но звука нет.

- Проверено, - говорит Вика тихо. - Твою ДНК, дорогая невестушка, Олька взяла еще на острове, ну а получить его ДНК вообще никаких проблем не составило, вы же понимаете. Она правда молчала. Долго. Вы вон почти пожениться успели, - она тихо хихикает. - Но вчера мы чет надрались вусмерть. Она и призналась. Увы, мой дорогой бывший жених. Ты вряд ли можешь жениться на той, кого, - она делает голос жеманным – «по-настоящему полюбил».

Лист выпадает у меня из рук. Комната начинает кружиться, и я понимаю, что падаю в обморок.

С одной только мыслью - «он мой брат…».

«Господи, какое счастье что я с ним так и не переспала!», - единственная мысль, которая меня хоть как-то утешала в этом аду.

Я сижу на старом деревянном стуле у окна, обхватив коленки руками, и смотрю, как по стеклу стекают капли дождя. Осень пришла неожиданно - вчера еще ярко светило солнце, а сегодня уже льет как из ведра. За домом - сад. Старый, запущенный, но все еще живой. Красные яблоки на ветках красиво гармонируют с желтыми листьями.

Мне здесь спокойно. Тихо. Никто не звонит. Никто не требует объяснений. Никто не смотрит на меня с болью, надеждой или разочарованием.

Только я. И мои мысли.

Они приходят каждый вечер, когда солнце садится за гору, а в доме становится прохладно. Я заворачиваюсь в плед, который связала баба Лена, и вспоминаю тот день. Тот самый. Когда мир рухнул.

Все началось с листа бумаги. Простого, белого, с черными буквами. С ДНК-тестом. С двумя именами: моим - Светлана Никишина . И его - Олег Николаевич Королев. С вероятностью 99,9%.

Я помню, как пальцы задрожали. Как сердце перестало биться. Как ком подкатил к горлу и перекрыл дыхание. Я помню, как Егор заглянул через плечо, прочитал… и побледнел. Его лицо исказилось так, будто ему в сердце воткнули нож. Он хотел что-то сказать - я видела это по его губам, по глазам, полным отчаяния. Но он просто молчал. А я… я упала.

Не в обморок. Не совсем. Просто провалилась внутрь себя. В ту самую бездну, где нет ни времени, ни пространства, ни логики. Только холод.

Егор подхватил меня. Отнес на диван. Выгнал Вику - я слышала, как он рявкнул: «Убирайся! И если хоть раз попробуешь приблизиться к ней - я тебя уничтожу». Потом вернулся ко мне, опустился на колени, взял мои руки в свои и сказал:

- Это не правда. Мы проверим еще раз. Это ошибка. Это подделка. Это месть. Что угодно, но не правда. Ты слышишь? Не правда!

Но я уже не слышала. Я уже поверила.

Почему? Не знаю. Может, потому что внутри кто-то настойчиво шептал и шептал: «Слишком красиво, чтобы быть настоящим». А может, потому что я устала быть пешкой в чужих играх. Или просто потому что Вика смотрела на меня не с торжеством, а с жалостью. И в этой жалости была вся правда мира.

Я попросила его сходить в аптеку. Сказала, что мне плохо, что голова раскалывается, что сердце выскакивает из груди. Он посмотрел на меня, а потом кивнул и вышел. Я услышала, как захлопнулась дверь. И тогда…

Тогда я встала. Быстро. Решительно. Без слез. Без колебаний.

Я забежала домой - в ту квартиру, где еще недавно жила с человеком, которого считала отцом, а теперь не знала, кем он был вообще. Собрала чемодан. Не думая. Джинсы, футболки, кроссовки, паспорт. И вышла из дома больше не оглядывалась.

В банке перевела на свой счет деньги, которые Стас оставил. Те самые, что должны были стать моим «черным днем». Они ими и стали - «черным днем» моего побега.

В аэропорту купила билет в Новороссийск. Почему туда? Да просто это был самый ближайший рейс. А еще я подумала, что море это может быть и неплохо. Юг. Тепло. Где-то далеко от Москвы, от особняков, от свадебных платьев и от… него.

Телефон разрывался. Я видела его имя на экране, но не отвечала. Не читала сообщения. Просто скидывала вызовы. Потому что знала: стоит мне услышать его голос - и я останусь. А я не могла остаться. Не после того, что узнала.

В Новороссийске я провела три дня. Жила в дешевой гостинице у порта. Каждый день ходила к морю. Смотрела на волны. Они были серыми. Хотя, может, это было только во мне. Все вокруг стало серым. Даже солнце казалось бледным, как будто тоже оплакивало мою жизнь.

А потом я пошла на рынок. Хотела купить фруктов - хоть что-то живое, настоящее. Там встретила ее. Бабу Лену. Высокую, прямую, с седыми косами и глазами, в которых светилась добрая строгость. Она продавала домашние яйца, мед и варенье из абрикосов. Увидела, как я смотрю на яблоки, и вдруг спросила:

- Девочка, ты что, сбежала?

Я не ответила. Просто кивнула.

Она прищурилась, оглядела меня с ног до головы, а потом протянула пакет с фруктами.

- Возьми, поешь. А хочешь - поехали ко мне. Дом большой, а я одна. Денег не надо. По хозяйству поможешь - и сочтемся.

Я не раздумывала. Сказала «да».

И вот уже две недели я живу в этом деревянном домике на окраине маленькой деревни. Утро начинаю с кормления кур, днем помогаю бабе Лене в саду или варю варенье, вечером читаю книги, которые она собирала всю жизнь. Иногда мы сидим на крыльце, пьем чай из самовара и молчим. Но это не тягостное молчание. Это - понимание.

Она ни разу не спросила, кто я. Откуда. Почему одна. Просто приняла. Как родную.

А я… я все еще не знаю, что делать дальше.

Жить здесь? Навсегда? Или однажды собрать чемодан и уехать снова? Может, в другой город. Может, в другую страну. Может, просто в другую жизнь.

Но пока я остаюсь. Потому что здесь я не «невеста Королева». Не «падчерица Стаса». Не «сестра Егора».

Здесь я просто Ланка.

И этого достаточно.

Хотя… нет. Не достаточно.

Потому что ночью, когда все спит, я ловлю себя на том, что вспоминаю его. Его голос. Его руки. Его поцелуй. Тот, что был перед тем, как все рухнуло. Тот, в котором была не страсть, а любовь. Настоящая. Честная. Без масок.

И тогда я плачу. Тихо. В подушку. Чтобы баба Лена не услышала.

Потому что я все еще люблю его.

И именно поэтому я не могу вернуться.

Потому что любовь между братом и сестрой - это не трагедия. Это кошмар. Это грех, даже если он совершен по ошибке. Даже если никто не виноват.

Я глубоко вдыхаю. Воздух пахнет дождем. За окном кукушка кричит - один, два, три… Семь раз. Баба Лена говорит, что это к переменам.

Я улыбаюсь горько.

Перемены? Какие перемены? Моя жизнь уже перевернулась вверх дном. И я сижу как будто бы в бочке, где над головой не голубое небо, а толстые доски, которые никогда и никому не пробить…

Я не верю. Не могу поверить. Это какая-то гребаная шутка - злая, циничная, подстроенная специально, чтобы сломать все, что у меня осталось. Но я не сдамся. Я найду правду. Даже если она будет острее бритвы.

Первым делом еду к Ольге.

Она живет в новом доме на Рублевке - подарок отца за «особые заслуги». Ирония, блин. Я врываюсь без звонка, хватаю ее за плечи, прижимаю к стене. Она не пугается. Только смотрит на меня - спокойно, почти с жалостью.

- Ты подменила тест, - выплевываю я. - Признайся.

Она молчит секунду. Потом выдыхает и отводит взгляд.

- Нет, Егор. Ничего я не подменила.

- Ложь!

- Я… я взяла ее ДНК на острове. Забрала зубную щетку из бунгало. А его - ну… ты понимаешь, что тут было совсем не сложно, - она хмыкает. – Просто… в отчете было кое-что, что навело меня на странные мысли. Вот я и решила…

- Что было в отчете?

- Да какая теперь разница? Прими как есть. Ланка - дочь Олега. Твоя сестра. Мне очень жаль.

Я отпускаю ее. Отхожу к окну. Все внутри сжимается в комок. Голова гудит. Я хочу закричать, но голос застревает в горле.

- Почему ты не сказала сразу? – хрипло, натужно.

- Не знаю, - почти шепчет. - Думала может как-то само рассосется. И… Ты не поверишь, но я даже в какой-то момент стала надеяться, что это дурацкое совпадение, ошибка… Даже повторный тест запросила. Но результат был однозначный. А потом… потом вы собрались пожениться. Я не знала, что делать, как сказать, кому сказать. Или вообще не говорить… но как? Разве о таком можно молчать, ведь это… ужас какой-то.

Я не отвечаю. Да и что тут скажешь. Разве что повторить «какой-то ужас», и еще заржать громогласно. Я закрываю глаза. И тут же вижу ее. К черту! Но не к сказочному, а к реальному! К тому, кто в очередной раз сломал мою жизнь…

Он сидит в кабинете, листает бумаги. Поднимает голову, видит мое лицо - и сразу понимает: что-то случилось.

- Что стряслось? - спрашивает он. В голосе тревога.

Я кладу перед ним распечатку. Ту самую. С именами. С процентами. С печатью лаборатории.

- Это Ланка. И это ты. Вы - отец и дочь.

Он смотрит. Медленно. Внимательно. Потом - еще раз. Его руки дрожат. Он бледнеет. Буквально за секунды.

- Но… как это возможно? - шепчет он. - Это фальшивка!

- Нет, - говорю я, хотя в голосе звучит предательская надежда.

- Кто?

- Ольга.

Он хватает телефон, набирает Ольгу.

- Пришли все, что у тебя есть. Сейчас же, твою мать!

Ольга даже не спрашивает, о чем речь. Ежу понятно отчего отец мог так взбелениться.

Через минуту почта на ноуте тренькает. В письме - папка. Отчет частного детектива. Я встаю у отца за спиной, но тот рявкает, чтобы я не мешал. Отхожу к окну и пялюсь на лужайку и клубы с розами. Почему? Не знаю. Наверное, потому что мне кажется, что если я не буду мешать, то он все посмотрит и скажет, что это липа. Я поднимаю глаза к небу – «эй вы там, высшие силы, помогите мне!».

Минуты тянутся и тянутся. А потом я слышу глубокий вздох. И уже понимаю, что все пропало.

- Прости сынок, - голос отца необычайно мягок. - Но… похоже… это правда.

Я разворачиваюсь и иду к выходу.

- Егор! - кричит он вслед. - Погоди! Давай поговорим!

Но я не останавливаюсь, я уже бегу. Спускаюсь по лестнице, сажусь в тачку и рву с места. Куда - неважно. Главное - уехать. Убежать от этой реальности, где та, кого я люблю больше жизни, - моя сестра.

Останавливаюсь у первого попавшегося бара. Заказываю виски. Потом еще. И еще. Бармен смотрит на меня с сочувствием, но я не хочу его жалости. Хочу только забыть.

Просыпаюсь утром. Голова раскалывается. Свет режет глаза. Я лежу в своей кровати. Один.

В комнате - тишина. Ни звука. Ни голоса. Только пустота. Бесконечная, ледяная пустота.

Я переворачиваюсь на бок, утыкаюсь лицом в подушку и долго лежу так, не двигаясь. Но не от боли - от оцепенения. Как будто внутри меня все выжжено дотла. Нет ни надежды, ни гнева, ни желания. Только холод. Только вопрос, на который нет ответа:

Как теперь жить?

Я встаю, иду в ванную. Взгляд в зеркало - осунувшееся лицо, красные глаза, щетина. Я выгляжу как человек, потерявший не просто любовь, а смысл.

Я включаю душ. Горячая вода льется, но не смывает боль. Наоборот - будто проникает внутрь, разъедая каждую клетку. Я стою под струями, пока не начинаю дрожать. Выключаю воду. Обтираюсь. Одеваюсь механически.

Телефон молчит. Вчера отец звонил. Без конца звонил. Но сегодня уже тишина. Да и о чем тут еще можно говорить? А она… Ее телефон все также выключен. Я понимаю, вчера еще понял, что она убежала. Убежала от всего этого кошмара.

А я остался. Один. С правдой, которую не хочу знать. С чувствами, которые теперь грех. С любовью, которая стала преступлением.

Я выхожу на балкон. Москва шумит внизу - машины, люди, жизнь. А я словно за стеклом. Отрезанный. Вычеркнутый. Лишенный права быть с ней.

И я просто стою. И смотрю вдаль. Туда, где, может быть, она тоже смотрит на небо. И думает обо мне.

Я сижу в саду и слушаю тишину, даже птицы куда-то все подевались. Ни шороха, ни шепота. И в голове полная пустота. Я поднимаю голову и вижу след от самолета – куда он летит? Зачем?

Я вздыхаю и хочу уже было пойти в дом, как вдруг слышу звук – громкий и тяжелый звук двигателя. Он приближается. И не к соседям, а к домику бабы Лены. И вот машина останавливается у калитки. Это большой темный джип. Дверь открывается и из него выходит Олег.

Олег Николаевич Королев.

Мой отец…

Я вскакиваю и бегу к дому, но он меня замечает, резко открывает калитку и идет мне наперерез. В глазах - не гнев, не раздражение, а что-то гораздо более страшное: боль. И вина.

- Лана! Детка! Подожди!

Я останавливаюсь и медленно поворачиваюсь к нему.

- Лана. Я не знал… Я не верил… Но все тесты… Они однозначны….

Я молчу. Что сказать? «Поздравляю, папочка, ты случайно зачал меня много лет назад и благополучно забыл»?

- Я понимаю, что это все ужасно. Но… Клянусь… Если бы знал… если бы хоть на секунду подумал, что у меня есть ребенок…

- Как вы меня нашли?

Он машет рукой – типа это все неважно. И тут я вынуждена согласиться – какая разница «как», главный вопрос – «зачем»?

- Чего вы хотите? – мой голос твердый и жесткий.

- Я хочу… хочу все исправить.

- Да? И как же?

- Я не знал, что ты есть, - повторяет он. - Твоя мама… Она не сказала мне. Это было… Это было так давно. И так случайно. Если бы только она…

- Вы же уже были женаты? И Егор… Он же старше меня на несколько лет… Как же так? – голос срывается.

- Лана, поверь, мне так жаль… Честно слово!

- И что теперь? – я смотрю в его глаза. – Вы мне будете любимым папочкой? А ведь еще пару недель назад вы чуть не стали моим любимым мужем.

- Все так, - он опускает голову, а потом вдруг смеется – громко, неестественно.

- Вы чего? – удивленно вскидываю брови.

- Да просто я чувствую себя героем какой-то дурацкой мыльной оперы.

- Мне очень жаль, что великий и ужасный Олег Королев стад посмешищем, - фыркаю я. – Но я в этом как будто бы вообще не виновата.

- Лана, дорогая, - он подходит вплотную. На секунду мне кажется, что он хочется взять меня за руку. Но нет. Он просто стоит рядом. – Лана, я хочу… позаботиться о тебе. Веришь?

Я опускаю глаза и пожимаю плечами.

- Послушай, все это ужасно, все это какая-то бесконечная катастрофа. Но я… Ты…У тебя будет все, что ты пожелаешь. Образование, путешествия, безопасность… Дом. Я не позволю тебе жить вот так - в одиночестве, в страхе, в нищете.

- Кроме одного, - вырывается само.

Он смотрит на меня. А потом все же протягивает руку и прикасается ко мне.

- Да. Кроме одного.

Я киваю. По щекам начинают течь слезы.

- Девочка моя, - он порывисто обнимает меня. – Моя девочка. Давай попробуем как-то жить дальше? Но… не здесь. Там, дома. Позволь мне позаботиться о тебе.

- Мне не нужны ваши деньги, - говорю упрямо, пытаясь выбраться из его объятий.

- Не нужны и не надо, - он держит меня крепко, но нежно. – Давай просто вернемся домой? И если ты позволишь – я просто буду рядом. Можно?

Я перестаю барахтаться.

Ну что же, папочка, может быть ты и прав. Мне и правда нужно вернуться домой…

Москва встречает меня дождем. Холодным, осенним, пронизывающим до костей. Я возвращаюсь в свою квартиру. Она пуста. Стас так и исчез неизвестно где. А Егор… он тут почти и не бывал. Я сажусь на диван. Оглядываюсь по сторонам. Ну что же – будем как-то жить дальше. На комнату постепенно наползает темнота. Я ложусь и подтягиваю коленки к груди.

«Ничего. Ничего. Все пройдет», - вдруг вспоминается мамин голос. Она всегда так говорила, если у меня что-то болело. А потом нежно целовала ушибленную коленку или синяк.

«Черт возьми, мама, ну почему все так?» - шепчу я про себя. На глаза начинают наворачиваться слезы. Я рывком встаю – нет уж. Я больше не буду рыдать! Я делаю шаг в сторону кухни – надо чаю себе что ли заварить. И тут в дверь кто-то звонит.

Я поворачиваюсь к прихожей. Папочка приперся? Хотя обещал меня не беспокоить. Или это Егор? Я замираю, но тут за дверью раздается звонкий голос.

- Эй. Открывай давай! Я знаю, что ты дома.

Я вздыхаю и иду открывать.

На пороге - Настя. В рваных джинсах, в свитере с дыркой на плече, с двумя бутылками вина в руках и глазами, полными сочувствия.

- Привет, сестренка, - говорит она, не дожидаясь приглашения, и входит внутрь. - Решила, что пора тебя спасти от уныния.

- Я не твоя сестра, - бурчу я.

- К сожалению, ты ошибаешься, - отвечает она, ставя бутылки на стол. - Ну что, будем плакать или сразу пить?

Мы выбираем второе.

Вино теплое, кислое, но крепкое. Мы сидим на полу, спиной к дивану, и болтаем обо всем и ни о чем. О погоде. О фильмах. О том, как глупо все вышло.

- Все мужики - козлы, - заявляю я, допивая бокал. - Один продал меня, как скотину. Другой делал вид, что собирался купить, даже мысли не имея, что это какой-то пипец – покупать живого человека. А третий…

- А третьему хреново, - тихо говорит Настя. - Так же как и тебе.

- Бухает? - спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

- А то, - отвечает она. - Вчера чуть не устроил драку в баре. Говорят, кричал, что любовь - это иллюзия, а семья - тюрьма.

- Отлично сказано, - фыркаю я. - Он же, наверное, не только бухает? – зачем-то продолжаю. – Он же еще и по телкам, наверное, шляется…

Настя смотрит на меня долго. Потом качает головой, берет бутылку и наливает еще.

- Нету никаких телок, - говорит она. - И не может быть. Но это уже неважно, правда?

Я киваю и залпом выпиваю все что она налила, а потом тянусь за бутылкой.

«Он бухает, я бухаю», - думаю я.

- Да, да, - говорит Настя. – Вы оба идиоты, но я вас люблю.

Мы пьем дальше. Смех сменяется слезами, слезы - новым смехом. Я рассказываю ей все: про Стаса, про Олега. Как я чуть не стала женой своему отцу, а потом как целовалась со своим братом. Господи, какой же это все ужас!

Но она не осуждает, просто слушает, не перебивая. Иногда гладит меня по плечу.

Когда за окном начинает светлеть, мы обе валяемся на подушках на полу, пьяные, растрепанные, с красными глазами.

- Останься, - прошу я.

- Останусь, - отвечает она. - Куда мне еще деваться от этого безумного мира?

Две недели. Четырнадцать дней, превращенных в одну сплошную серую полосу - без начала, без конца, без смысла. Я не ем. Почти не сплю. Пью. Пью так, будто алкоголь - единственное, что еще связывает меня с реальностью. А может, наоборот - отрывает от нее. И это даже лучше.

Каждый вечер я иду в бар. Не в один и тот же - нет, я перемещаюсь по городу, как призрак, застрявший между мирами. Иногда в центре, иногда на окраине, иногда в подвалах, где пахнет плесенью и дешевым виски.

Мне все равно.

Главное - чтобы музыка гремела громко, а люди не лезли со своими вопросами. Я не хочу разговоров. Не хочу сочувствия. Не хочу даже секса. Я хочу забыть. Забыть ее лицо. Ее голос. Ее запах. Забыть, как она посмотрела на меня в тот момент, когда прочитала результат ДНК-теста. Как ее глаза стали пустыми. Как она упала. Как я подхватил ее, а она выскользнула из моих пальцев, моей жизни. И убежала - навсегда.

Я не звоню ей. Не пишу. Не ищу. Потому что знаю: если найду - сломаюсь окончательно. И я просто бухаю. Один. Совсем один...

Но сегодня...

Я просыпаюсь от того, что солнце режет глаза сквозь жалюзи. Голова раскалывается, как будто внутри кто-то колотит кувалдой. Рот пересох. Тело - тяжелое, будто его наполнили свинцом. Я пытаюсь вспомнить, как оказался дома. В своей постели. В своей квартире. Но память - черная дыра. Последнее, что помню - бар на Пресне. Стол, заваленный бутылками. Кто-то смеялся. Кто-то пел. А я… я просто пил. Пил до тех пор, пока мир не стал мягким, как вата.

И тут я чувствую - рядом кто-то есть.

Поворачиваюсь.

Вика.

Голая. Спокойно дышит, прижавшись к моей спине.

- Ты? - хрипло выдавливаю я.

Она открывает глаза, потягивается, как кошка.

- Уже проснулся? - ласково спрашивает. - А я думала, ты проспишь до обеда. Ты же вчера совсем никакой был.

- Что… что мы делали? - спрашиваю, хотя боюсь услышать ответ.

Она смеется - тихо, почти нежно.

- Ты сам позвонил. Помнишь? Голос такой жалобный: «Приезжай, мне плохо». Я сразу поняла - ты наконец-то осознал, что без меня тебе не жить. Ну и приехала. А потом… - она прижимается ближе, проводит пальцем по моей груди, - Было все, что бывает между взрослыми людьми. И это было так хорошо! Очень, очень хорошо. Ты даже плакал. Говорил, что любишь меня. Что больше никогда не отпустишь.

Я сажусь на кровати. Сердце стучит, как сумасшедшее. Голова кружится.

- Я не помню.

- Ну конечно, - она пожимает плечами, - Ты был пьяный. Но твое тело помнило, что надо делать, - хихикает, а потом делает серьезное лицо. - И душа тоже. Жизнь не кончилась, Егор. Мы можем начать заново. Мы же так хорошо подходим друг другу. И кольцо я уже купила, помнишь?

Я смотрю на нее. Она красивая. Ухоженная. Уверенная в себе. Идеальная «девушка для светских раутов». Но в ее глазах - не любовь. Там - расчет. Желание закрепить за собой то, что считает своим. И в этот момент я понимаю: она никогда не любила меня. Она любила то, что я представляю. Имя. Деньги. Статус. А Ланка… Ланка любила. Настоящего. Любого. Даже наверное вот такого - грязного, злого, сломанного...

- Знаешь что, дорогая, - я откашливаюсь. – Не пойти ли тебе куда подальше.

Ее лицо мгновенно искажается.

- Ты что, охренел? Скотина! И не говори, мне что дело в этой дуре!

- Отвали, а? - хриплю.

- Да катись ты к черту! - визжит она, вскакивая с кровати. - Мне просто позвонили из бара! Потому что мой номер у тебя так и остался в быстром наборе! Я приехала и забрала тебя. Тащила сюда как пьяную свинью! И ты ничего ночью и не смог - импотент проклятый! Вот твой «благодарность»! Удали мой номер из своего гребанного телефона!

Я смотрю на нее. И впервые за эти две недели чувствую что-то кроме боли. Чувствую ясность.

- Да, - спокойно отвечаю. - Так и сделаю.

Она судорожно одевается, хватает сумку и вылетает из комнаты, хлопнув дверью так, что дрожат стекла.

Тишина.

Я лежу в кровати еще несколько минут. Потом встаю. Иду в душ. Горячая вода льется на плечи, смывая не только запах Вики, но и остатки тумана, в котором я блуждал последние дни. Выключаю воду. Вытираюсь. Смотрю на себя в зеркало. Глаза красные, щетина - длинная, взгляд - уставший. Но внутри - решимость.

Хватит пить. Хватит прятаться.

Пора действовать.

Беру телефон. Набираю номер.

- Ольга, - говорю, когда она отвечает. - Нам нужно встретиться. Сегодня. Срочно.

- Ты живой? - удивляется она. - Думала, ты уже растворился в виски.

- Почти. Но теперь - нет. Где тебя найти?

- Давай в кафе «Корица» на Садовом. Через час.

- Буду.

Кафе тихое, почти пустое. Ольга сидит у окна, в строгом костюме, с ноутбуком перед собой. Она поднимает на меня взгляд, и в ее глазах - не насмешка, а что-то вроде уважения.

- Ты выглядишь как человек, который прошел через ад и вернулся, - говорит она, когда я сажусь напротив.

- Почти. Теперь я хочу знать правду. Всю. До последней точки.

- Ты уверен? - спрашивает она серьезно. - Иногда правда ломает сильнее, чем ложь.

- Я уже сломан, - отвечаю. - Осталось только понять - за что.

Она молчит секунду. Потом закрывает ноутбук и кладет руки на стол.

- Хорошо. Я дам тебе доступ ко всем материалам. И к людям, которые вели расследование. Они профессионалы. Никаких домыслов. Только факты. Но предупреждаю: если ты найдешь хоть малейшую ошибку - проверишь лично. Сам. Потому что я не хочу, чтобы ты потом обвинял всех вокруг, включая меня.

- Окей, - киваю. - Но мне нужны все, что есть.

- Уже отправила на почту.

Мы сидим еще немного в тишине. Потом я встаю.

- Спасибо.

- Не благодари, - она усмехается. - Просто не умри, пока не разберешься. Миру нужны живые герои. А не самоубийцы с романтическими замашками.

Я ухожу. На улице свежо. Ветер треплет волосы. Я глубоко вдыхаю воздух. Впервые за две недели чувствую, что могу дышать по-настоящему.

Я не знаю, что найду в этих файлах. Скорее всего, подтверждение кошмара. Но вдруг... вдруг там есть какая-то лазейка. Ниточка, за которую можно ухватиться, чтобы вытащить нас обоих из этой бездны.

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в свою новинку.

Дерзкая героиня. Сильный мужчина. Настоящие чувства.

Остросюжетный современный любовный роман с элементами мистики.

Ссылочка: https:// /shrt/lY1N

Приятного чтения!

Я просыпаюсь от того, что кто-то тычет меня в плечо. Глаза слиплись, голова гудит, как будто в ней всю ночь играл оркестр из пьяных барабанщиков. Открываю один глаз - Настя сидит рядом на полу, растрепанная, в помятом свитером, на котором как будто бы стало еще больше дырок.

- Ты жива? – хрипит она.

- Почти, - бормочу я, приподнимаясь на локтях. - А ты?

- Да вроде… Хотя, если честно, чувствую себя так, будто меня вчера пропустили через мясорубку и обратно собрали без инструкции. Заказывать виски с доставкой явно было ошибкой.

Мы обе начинаем хихикать. Смех сначала тихий, потом - громкий, надрывный, почти истеричный. Потому что это смешно. Все. Весь этот бред: ДНК, отец, свадьба, побег, баба Лена с ее вареньем… и теперь вот - я, пьяная, на полу своей квартиры, с девушкой, которая оказалась моей сестрой. Так странно. Но еще удивительнее то, что я почему-то доверяю больше, чем всему остальному миру.

- А ты вообще что-то знала про своего настоящего отца? - вдруг спрашивает Настя, когда смех стихает. Она подтягивает ноги к груди, обхватывая их руками. Ее глаза - серые, как у Егора, но мягкие, без той жесткости, что прячется за его взглядом.

Я молчу. Потому что правда простая до боли: ничего.

- Ничего, - наконец говорю. - Совсем. У нас в семье эта тема была… запретной. Мама никогда не рассказывала. Бабушка - тоже. Как будто его не существовало. Просто - мама, я. И потом появился Стас. Потом мамы.. не стало… и осталась только бабушка. А она… она всегда говорила одно и то же: «Я ничего не знаю».

- И ты не настаивала? Не пыталась сама ничего узнать?

- Нет, - говорю я, а потом медленно перевожу взгляд с Насти на окно, за которым сегодня светит солнце. – Но… кажется пора.

- Уверена?

- Да, - произношу я, и голос звучит твердо, хотя еще секунду назад я еле держалась на ногах. - Мне нужно поехать к бабушке.

Через час я уже в аэропорту. Билет куплен - Москва–Новосибирск.

Самолет взлетает, и я смотрю в иллюминатор. Облака - белые, пушистые, как детские сны. А я думаю о том, что, может, именно там, в Сибири, в этом далеком доме с печкой и садом, где летом пахнет черемухой, а зимой - морозцем и дымом, лежит ключ ко всей этой истории.

Бабушка живет в пригороде - не в самом городе, а в деревне, что примыкает к нему. Дом - старый, деревянный, с резными наличниками и крыльцом. Я не была здесь очень давно. Стас говорил, что «некогда», что «дорого», что «она и так знает, что ты ее любишь». А я… я просто подчинялась. Так глупо!

Такси останавливается у калитки. Я выхожу, беру рюкзак и иду по дорожке, усыпанной гравием. Сердце колотится - не от страха, а от чего-то другого. Надежды узнать правду?

Бабушка открывает дверь почти сразу. Она постарела. Волосы совсем поседели, лицо покрылось морщинами, но глаза - все те же: острые, проницательные.

- Светочка! - восклицает она, и в ее голосе - радость, но и удивление. – Господи, наконец-то ты приехала. А я уж и не чаяла …

- Прости меня, бабуля, - говорю я, и голос дрожит. – Прости что я…

- Да ничего, ничего, - он протягивает руки и прижимает меня к себе. – Моя внученька, моя родная…

Мы стоим, обнявшись несколько минут, а потом она отпускает меня.

- Ну пойдем, пойдем, чего мы тут то?

Мы заходим в дом. Он пахнет травами, сушеной малиной и чем-то домашним, теплым. Садимся за кухонный стол. Она заваривает чай, ставит передо мной блюдце с вареньем - малиновым, моим любимым.

- Ну? - спрашивает, - Что тебя привело?

- Я… мне нужно кое-что спросить.

- Да?

Я молчу, долго, собираясь с силами. А потом выпаливаю:

- Ты знаешь, кто мой отец?

Она замирает. Рука с чашкой зависает в воздухе. Потом медленно опускается.

- Нет.

- Бабушка, родная, милая! – я почти кричу. – Мне очень нужно это знать.

- Что случилось?

Я опускаю глаза. А потом – быстро, скороговоркой, боясь хоть на минуту остановиться, потому что если я остановлюсь, то начну рыдать, рассказываю все. О плане Стаса, о свадьбе сначала с Олегом, а потом с Егором.

Бабушка смотрит на меня долго. В ее глазах печаль и жалость.

- Бедная моя девочка, произносит она, накрывая мою руку своей.

- Расскажи мне? – я почти умолю. – Пожалуйста!

- Ко мне приезжал человек, - говорит она неожиданно. - Представился писателем. Говорил, что пишет книгу об университете, где твоя мама училась. Якобы он тоже там учился. Ну и решил написать… Хотел посмотреть старые фото, расспросить… Я не придала значения. Думала - ну, пускай. Люди ведь интересуются историей.

- Это был не писатель, - шепчу я.

Она кивает.

- Теперь я понимаю. Его очень заинтересовал альбом. Он долго рассматривал фото, а одну даже сфотографировал. Сказал что она «атмосферная» и подойдет для иллюстраций.

- Покажите мне, - прошу я.

Бабушка встает, идет в спальню и возвращается с потрепанной кожаной папкой. Я помню этот альбом. В детстве я часами листала его, рассматривая молодую маму – красивую, смеющуюся.

Руки дрожат, когда я открываю первую страницу. Фотографии пожелтели, углы потрепаны, но лица - живые. Вот мама с подругами. Вот - на первом курсе. Вот - на выпускном. А вот поездка к морю – пальмы, белый корпус пансионата.

И тут… я замираю.

На одной из фотографий - мама. Но не одна, а в компании нескольких парней и девчонок. И тут я понимаю, кто рядом с нею. Высокий, стройный, с темными волосами и уверенной улыбкой.

А мама смотрит на него таким взглядом, какого я у нее никогда не видела. С обожанием, с надеждой, с любовью.

Он.

Олег Николаевич Королев.

Моложе, без седин, без морщин, но - он. Без сомнений.

Я беру фотографию в руки. Пальцы холодеют. Перед глазами все плывет. В ушах - шум, как будто волны накрывают с головой.

- Бабуля… - шепчу я.

Я сижу в дешевом кафе на окраине Москвы, где пахнет жареным луком и старым кофе, и смотрю на человека напротив. Он - не из тех, кого ты запоминаешь с первого взгляда. Среднего роста, в серой куртке, с лицом, будто вылепленным из воска: ни эмоций, ни мимики, только усталые глаза. Он называет себя просто: Алексей. Без отчества, без званий, без лишних слов.

- Вы просили все, - говорит он, вытаскивая из рюкзака файл с бумагами. – Здесь полный отчет.

Я киваю, не сводя глаз с папки.

- Начну с самого начала, - продолжает детектив, откидываясь на спинку стула. - Мне поручили проверить Станислава Сергеевича Никишина. Формально - из-за подозрений в растрате. Но потом… потом Ольга добавила: «Копайте глубже. Не только финансы. Все. Жизнь. Прошлое».

Он делает паузу, достает сигарету, но не закуривает - просто вертит ее между пальцами.

- И я начал, копать, - он хмыкает. – Узнал, что Станислав Сергеевич был женат. На женщине по имени Ирина. Он была несколько старше, ну да всякое бывает. И у нее уже был ребенок.

- Ланка.

- Да, Светлана Станиславовна Никишина. И это мне показалось не то, чтобы странным. Девочка могла, конечно, взять фамилию и отчество отчима. Но мне стало любопытно – а где отец ребенка? И я поехал в Новосиб. Именно там Ирина жила до свадьбы со Стасом. Это позже, когда они уже поженились, они там все продали и переехали в Москву.

На удивление, никто о настоящем отце Светланы ничего не знал. Никаких романов за нею замечено не было. А вот про то как Станислав Сергеевич добивался Ирины там до сих поря ходят легенды.

- В смысле?

- Они в школе вместе учились. Он в младших классах, она в старших. А потом он поехал в детский лагерь, где она была вожатой. Ну и, как говорят его одноклассники, любовь накрыла парня с головой.

Он выжидательно смотрит на меня. В голове всплывает образ Стаса - уверенного, холодного, расчетливого. Трудно представить его подростком, влюбленным в старшеклассницу. Но… почему нет? Может, именно тогда он и научился играть? Воспользоваться чувствами, чтобы получить то, что хочешь? А может и правда влюбился. Теперь я знаю, что так бывает…

- Ну так вот. Пару недель он в этом самом лагере ходил за нею хвостом. Приставляете картину? Двенадцатилетний пацан и семнадцатилетняя девушка. Она его пыталась и так и сяк уговорить, что это все глупости. Но он не сдавался и в конце концов заявил, что пусть сейчас она его не любит, но он подрастет и докажет, что достоин ее. И она никуда не денется – выйдет за него замуж. Весь лагерь, а потом вся школа смеялись. Но… как видите план свой он осуществил.

- Мудак, - вырывается у меня.

- Исходя из сведений, что удалось собрать о его последних годах жизни, склонен с вами согласится, - Алексей кивает. – Но я немного отвлекся. Вопрос то был не в детско-юношеских годах Станислава Сергеевича и Ирины. А в том, кто же отец Светланы. И мне показалось очень важным этот вопрос раскрыть. И тогда я поехал к матери Ирины, бабушке Светланы.

Он замолкает. Делает глоток черного кофе, который нам принесли несколько минут назад. Я нетерпеливо дергаю головой. Он кивает и продолжает.

- Я пришел к ней под видом писателя. Сказал, что пишу книгу об университете, где училась Ирина. Она ничего не заподозрила. Принесла альбом. Старый, кожаный. Я начал листать. И тут…

Он бросает на меня взгляд, будто хочет убедиться, что я готов услышать то, что скажет дальше.

- Да говорите же уже, - не выдерживаю я. – Что мы тут с вами в самом деле? Светский разговор ведем что ли?

Его глаза сужаются и я опускаю взгляд на стол.

- Простите, - произношу уже спокойно. Просто мне сейчас кажется, что вы режете меня по частям.

- Извинения приняты, - голос холодный. – Тогда ускоряемся. В общем, в том альбоме была фотография. Студенческая компания на море. Как сказала бабушка, ее дочь Ирина туда поехала со своими однокурсниками. Они все отлично закончили первый курс, и родители подарили им туристическую путевку. Я попросил бабушку рассказать о тех, кто там изображен. И она вспомнила всех, кроме одного парня. По ее словам, это был просто случайный знакомый. Который тоже отдыхал на море. И кто он, откуда, как зовут – она не знает. Но зато знал я.

- Кто? – выплевываю я, уже зная ответ.

- Олег Николаевич Королев. И их знакомство состоялось ровно за девять месяцев до рождения Светланы…

Я медленно поворачиваю голову и пялюсь в окно. За стеклом моросит дождь. Люди спешат по своим делам, прячась под зонтами. А я сижу здесь, и мир вокруг рушится - не с грохотом, а тихо, как старая стена, что рассыпается на кирпичи.

Самолет вздрагивает, и я вцепляюсь пальцами в подлокотники кресла.

За окном - плотная серая стена облаков, будто небо закрыто для солнца, для радости. В ушах гудит, как будто весь этот полет - не перемещение в пространстве, а медленное погружение в прошлое.

Я сижу, прижав к коленям рюкзак, в которой лежит та самая фотография. Закрываю глаза и еще раз вижу весь наш разговор с бабулей. Слово за словом….

Бабушка сидит напротив меня за кухонным столом, сжимая в руках чашку остывшего чая. Ее глаза - такие пронзительные - смотрят как будто сквозь меня. Она говорит, что не знает, кто тот парень на фото рядом с мамой. Просто «какой-то знакомый». Но я смотрю на даты и понимаю, что не только я, что бабуля тоже уже все поняла. А может быть и раньше понимала.

- Почему она родила одна? - спрашиваю я, понимая, насколько вопрос звучит бессмысленно

- Не знаю, - бабуля опускает глаза.

- Потому что он был женат, - сама себе отвечаю я.

- Ну, мало ли кто на ком женат! - вскидывается бабушка. - Это же дите!

- Там тоже ребенок, - говорю я тихо. - Уже был. Егор. Он старше меня на несколько лет.

Бабушка вздыхает, а потом встает и медленно подходит ко мне. Проводит ладонью по моим волосам, как делала, когда я была маленькой и плакала без причины. - Ты очень похожа на нее, - шепчет. - Такая же упрямая. И такая же… одинокая.

Я не отвечаю. Потому что вдруг понимаю: мама выбрала одиночество. Наверное, она любила его – Олега. Но выбрала себя, а не тот мир, где уже есть жена, сын, дом. Ведь кто она ему была? Случайность. Ошибка. Курортный роман…

Самолет начинает снижаться. Я закрываю глаза и вдыхаю глубоко, пытаясь успокоить сердце, которое бьется, как будто хочет вырваться из груди.

Москва встречает меня дождем. Холодным, мелким, как будто проникающим под кожу.

Офис Олега Николаевича находится в небольшом особняке на бульварном кольце. Я выхожу из такси, прохожу через охрану, называя свое имя, и ко мне спускается секретарь, которая без лишних вопросов проводит меня в кабинет.

Олег сидит за массивным столом, в строгом костюме, но выглядит уставшим. Глаза - тяжелые, будто он тоже не спал последние ночи.

- Лана, - говорит он, вставая. - Ты вернулась.

Я не отвечаю. Просто подхожу, открываю рюкзак и кладу перед ним фотографию.

Он замирает.

- Откуда у тебя это? - шепчет он.

- У бабули было.

Он долго смотрит на фото. Потом проводит ладонью по лицу, будто пытается стереть с него годы.

- Я не знал… Я не знал, что у нее есть снимок.

- Мне всегда говорили, что я очень похожа на маму. Неужели ты совсем не узнал во мне ее? – говорю я, даже не замечая, что наконец-то перешла на «ты» как он и просил меня, когда мы только-только познакомились.

Он поднимает на меня глаза. В них - боль. И сожаление.

- Ты права. Ты похожа. Очень. Но… слишком много времени прошло. В памяти остался только образ. Легкий, как дым. Я помню ее смех, запах морской соли в ее волосах, как она смотрела на закат… Но лица - нет. Только чувство.

Он делает паузу. Потом продолжает, почти шепотом:

- Это был мимолетный роман. Я тогда был молод. Уже женат. И у нас уже был Егор. Но я никак не мог забыть твою маму. Мне казалось это каким-то идиотизмом. Глупостью. Вокруг столько женщин. Да и жена – у меня очень красивая, яркая, эффектная женщина. А я все думаю об это юной студентке, об это удивительной малышке с яркими голубыми глазами. О том как она доверилась мне, как открылась, как отдала мне всю себя – свою невинность и свою страсть. Даже не смотря на то что уже знала, что я несвободен. Ты знаешь…, - он на минуту умолкает.

Но я не тороплю, я вижу что ему сложно. И мне даже становится его жаль.

- Ты знаешь, - продолжает он. Я даже написал ей… Когда вернулся домой. Адрес она мне дала когда мы только познакомились. Так, в шутку. А потом навернео и забыла об этом. Ну либо не думала, что я напишу… А я… Я написал. Что хочу приехать, что нам надо увидеться, поговорить. Но она ответила, что все это - ошибка. Что лучше забыть. Чтобы я ее больше не беспокоил, забыл ее адрес. И ее саму. Потому что она не хочет видеть меня.

- Ясно.

- Черт возьми, я не понимаю… Почему она так ответила?

Он смотрит на меня. И я понимаю, что мне нужно произнести вслух то, что у него итак есть в голове.

- Потому что она не хотела быть «еще одной».

- Да, - он опускает глаза. Она была очень гордая. И сильная. Если бы… Если бы я тогда поехал… - он замолкает, сжимая челюсти. - Вся моя жизнь сложилась бы иначе.

- Ничего уже не вернуть, - шепчу я.

Он смотрит на меня долго. Потом встает, подходит, берет меня за плечи.

- Прости, Лана. Прости за все. Это какая-то бессмысленная ошибка. Слепая случайность.

- Да, - киваю я. - Но теперь мы знаем правду.

Я выхожу из особняка. Дождь усилился. Вода стекает по лицу, смешиваясь со слезами, которые я больше не могу сдерживать. Я иду, не глядя по сторонам, просто вперед, туда, где, может быть, еще можно найти хоть каплю покоя.

И тут вижу его.

Егор стоит под навесом, прислонившись к стене. Он выглядит… разрушенным. Волосы растрепаны, щетина не брита дня три, одежда помята - будто он не переодевался неделю. В глазах - пустота. И боль. Такая глубокая, что мне становится трудно дышать.

Я замираю.

Хочется броситься к нему. Обнять. Прижаться. Но он смотрит на меня - и в его взгляде не надежда. Не радость. А мучение.

Он видит во мне не Ланку. Он видит сестру.

И в этот момент я понимаю: между нами - не просто стена. Между нами - пропасть. И никакая любовь не перекинет мост через нее.

Я разворачиваюсь и убегаю.

Я еду к отцу. Не на такси, не в спокойном ритме - я гоню.

Машина мчится по городским улицам, как будто сама чувствует, что внутри меня бушует ураган. В голове - только одно: я должен знать. Должен понять, как так получилось, что мир, который я строил вокруг нее, оказался ловушкой, вырытой еще до моего рождения.

Пока я сидел напротив детектива - каждое слово врезалось в меня, как нож. Теперь я знаю почти все. Почти. Но есть один человек, который знает больше всех. Тот, кто был там, в самом начале. Отец.

Подъезжаю к офису. Паркуюсь прямо у крыльца. Охрана возражать не будет – они знают чья это машину. Глушу двигатель, делаю глубокий вдох и выхожу из тачки. Несколько ступеней и я уже на крыльце. И тут… Тут через стеклянные двери я вижу ее.

Ланка.

Я замираю под навесом не в силах оторвать от нее глаз.

Она похудела. Лицо осунулось, под глазами - тени, будто она неделями не спала. Волосы собраны в небрежный хвост, платье висит на ней, как на вешалке. Но она все такая же красивая. Такая же настоящая. Такая же моя.

Я делаю шаг вперед. Хочу обнять ее. Прижать к себе.

А она… Она выходит на крыльцо, наши взгляды наконец пересекаются и она отшатывается. Буквально физически отталкивает меня взглядом. А потом разворачивается и убегает. Быстро, как испуганная птица.

А я… Я просто стою.

- Она хотела поговорить, - слышу голос отца за спиной.

Я медленно оборачиваюсь. Он выглядит таким же разбитым, как и я.

- О чем?

- О том что было между мной и Ирой, ее мамой.

- И что было?

Он замолкает. Потом опирается спиной о стену и переводит взгляд куда-то вдаль.

- Что это было? Наверное, это была любовь. Короткая, но настоящая. Мы встретились на море. Она училась в университете, я - только начинал свой бизнес. Мы провели вместе неделю. А потом… потом каждый из нас вернулся в свою жизнь.

- И ты вернулся в ту жизнь, где уже был я?

- Да, - просто отвечает он.

- Я должен уехать, - говорю я.

- Куда?

- К матери. В Тверь.

Отец пристально смотрит мне в глаза, а потом просто кивает.

Дорога в Тверь занимает два часа. Мать живет в большой квартире, которую отец купил ей, когда мы переехали к нему в Москву. Она хотела быть рядом, но он не хотел, чтобы это «рядом» было слишком близко. И она согласилась, повторяя за ним: «тут хорошо, и работа мне нравится, да и я не хочу мешать вашей жизни».

Я звоню в дверь.

- Егор? – во взгляде удивление и тревога. - Что случилось? Ты же даже не позвонил.

Я захожу, аккуратно снимаю куртку и кроссы, а потом прохожу в гостиную и сажусь на диван. Смотрю на нее и произношу:

- Свадьбы не будет, Ланка - дочь Олега.

- Олега? – повторяет она. – Твоего отца?

- Смешно, да, - хмыкаю я. – Чуть не женился на своей сестре.

Мать замирает. Потом медленно опускается на стул напротив. Ее лицо бледнеет.

- Боже мой, - она подносит руку к губам. – О чем ты вообще говоришь?

Я в двух словах рассказываю. О расследовании, тесте и курортном романе.

- Я всегда знала, что у него были другие. Всю жизнь мучилась этим. Иногда думала - хорошо, что мы развелись. Хотя бы дети не видели, как их отец предает семью. Но… такое…

Она замолкает, потом смотрит прямо в глаза:

- Вы… были близки?

- Нет, - отвечаю я. - Мы не успели. Но… я люблю ее. По-настоящему. Впервые в жизни.

Голос срывается. Я опускаю голову, сжимаю виски.

- Мам… я не знаю, как мне теперь жить. Мне ничего не нужно - ни денег, ни статуса, ни этой проклятой империи. Если ее нет рядом - все бессмысленно.

Мать встает, подходит ко мне, кладет руку на плечо.

- Расскажи мне о ней.

И я рассказываю. Про то, как увидел ее в подъезде с арбузом. Как представился Владом, чтобы проверить - кто эта девочка, которую отец выбрал в жены. Как целовал ее в парке, как хотел увезти, как потерял голову. Как понял, что она - не игрушка, не «товар», а человек, ради которого стоит измениться.

Мать слушает молча. Потом вздыхает:

- Ты всегда был упрямым. Но я никогда не видела тебя таким… живым. А теперь… - она смотрит в окно. - Теперь все рухнуло.

- Да, - шепчу я. – Что мне делать? Мам. Я совсем потерялся...

Она долго молчит. А потом вдруг говорит:

- Есть кое-что, что я должна тебе рассказать.

Я бегу, пока ноги не начинают подкашиваться. Бегу, пока дождь не стирает все следы. Бегу, потому что знаю: если остановлюсь - развалюсь на части.

Где-то далеко, за спиной, он. Может, зовет. Может, стоит и смотрит. Но я не оборачиваюсь.

Я просто бегу. А потом, когда дыхания уже не хватает, я перехожу на шаг. И иду, иду, иду. Сама не зная куда.

Дождь не прекращается. Он льет уже который час - мелкий, холодный, упорный, как будто небо тоже плачет. Я иду по улице без цели, без мыслей, просто иду. Пальто промокло насквозь, обувь хлюпает, волосы прилипли к щекам, но мне все равно. Внутри - пустота. Ни боли, ни злости, ни страха. Просто… тишина. Как после бури, когда волны ушли, а берег остался разоренным.

Я прохожу мимо витрин, мимо кафе, где люди сидят за столиками с горячим кофе и смеются. Они не знают, что мимо них идет девушка, чья жизнь рухнула из-за одного листа бумаги. Что она целовала того, кого не должна была целовать. Что она почти вышла замуж за собственного отца. Что ее мать двадцать с лишним лет назад приняла решение, которое определило все - и ее судьбу, и ее боль, и ее любовь.

Мама…

Я останавливаюсь под вывеской книжного магазина, прячась от дождя. Опускаюсь на корточки, обхватываю колени и закрываю глаза. В голове - только она. Молодая, светлая, с длинными волосами и той самой улыбкой, которую я видела на фотографии.

Та, что стояла рядом с Олегом Николаевичем. С отцом.

Что было бы, если бы она не отказалась от него? Если бы сказала: «Я беременна»? Может, он бы приехал. Может, забрал бы нас. А потом мы бы жили в этом особняке, я бы росла с Егором и Настей, и никто бы не знал, что между нами могло быть… это. Может, я бы даже не полюбила его так - потому что он был бы просто братом. А может, полюбила бы еще сильнее - ведь любовь не выбирает границ.

А если бы он нашел ее сам? Если бы не поверил ее письму, не сдался, не оставил? Если бы приехал в Сибирь, постучал в дверь бабушкиного дома и сказал: «Я знаю, что ты родила моего ребенка. Я хочу быть с вами»?

Мама, почему ты молчала? Почему не дала ему шанса? Не дала шанса мне?

Но потом я вспоминаю ее лицо на тех старых фото - уставшее, но спокойное. Она всегда была такой: гордой, сильной, одинокой. Я сказал Олегу, что она не хотела быть «еще одной». И я чувствую, что это правда. Что ей хватило собственной боли, чтобы не втягивать ребенка в чужую жизнь. И, может, она была права. Может, именно поэтому я выросла свободной. Не принцессой в золотой клетке, а Ланкой - простой, настоящей, умеющей чувствовать.

Я поднимаюсь. Ноги дрожат от холода, зубы стучат, но я больше не могу бродить. Мне нужно домой. Мне нужен горячий душ, горячий чай, а еще плед и подушка. Чтобы лечь и уснуть. Чтобы забыться хотя бы ненадолго.

Иду медленно, почти шатаясь. Город плывет перед глазами. Люди мелькают, как тени. Я дохожу до метро, спускаюсь, сажусь в вагон. Станции проносятся, а я смотрю в окно, в свое отражение - бледное, мокрое, потерянное.

Дома я скидываю мокрую одежду, залезаю под теплые струи воды, а потом вытираюсь пушистым полотенцем, натягиваю теплую пижаму и шлепаю на кухню. Чайник, пакетик чая с ромашкой.

Я сижу и медленно прихлебываю чай. Ни о чем не думая. Просто нет уже никаких сил перебирать это все в голове. Допив чай, я споласкиваю чашку, иду в комнату, заворачиваюсь в плед и ложусь на диван. За окном - вечер. Дождь стучит по стеклу, как будто пытается сказать что-то важное. Я закрываю глаза.

И вижу ее.

Мама стоит у края моря. Волосы развеваются на ветру, лицо - спокойное, мягкое. Она улыбается.

- Ты справишься, - говорит она. - Ты сильнее, чем думаешь.

- Но как? - шепчу я. - Как жить, зная, что я… что мы…

- Все так, как должно быть, - перебивает она. - Ты не виновата. Никто не виноват. Это просто жизнь. Случайность. Боль. Любовь. Все вместе. Они всегда вместе.

- Я люблю его, мама…

Она кивает. В глазах - понимание, даже сочувствие.

- Знаю. И это не делает тебя плохой. Это делает тебя настоящей. А настоящие люди всегда находят свой путь. Даже через тьму.

- А если я не смогу?

- Ты уже смогла. Ты не сломалась. Ты идешь. А это - самое главное.

Она протягивает руку, касается моей щеки. Тепло. Такое знакомое тепло.

- Я всегда с тобой. Даже когда тебя кажется, что ты одна.

Я подтягиваю плед повыше и наконец-то проваливаюсь в спасительный сон.

Мы с мамой переместились на кухню. Она заварила свежий кофе. Разлила его по чашкам, а потом села напротив, внимательно глядя мне в глаза.

В ее глазах - не страх, не жалость, а что-то большее. Что-то, что я раньше не замечал. Может, потому что никогда не смотрел по-настоящему. А теперь смотрю. И вижу: она боится. Не за себя. За меня.

- Ты уверен, что тебе не нужны деньги отца? - наконец спрашивает она, и голос звучит мягко, но твердо, как сталь под бархатом. - Если бы он лишил тебя всего, что дал… как бы ты жил? Ни квартиры, ни машины, ни ресторанов, ни девушек - ничего?

Я опускаю голову и пытаюсь представить себе как бы это могло быть. Получается с трудом, потому что всю жизнь я считал, что все это - мое. Что я имею право на роскошь, на власть, на то, чтобы быть выше других. Я не просил этого. Но и не отказывался. Я пользовался. И даже гордился. «Сын Королева» - это не просто имя. Это статус. Это вес. Это ключ ко всем дверям.

Хотя если быть до конца честным. С самим собой. Если заглянуть правде в глаза, то ведь на самом деле ничего моего там нет. И никогда не было. Да – я его сын, но все что у меня есть – его. Его империя. Его правила. Его игра. А я - просто фигура на доске. И если я перестану быть его сыном… что останется?

- Не знаю, - честно говорю я. - А почему ты спрашиваешь?

Она отводит взгляд. Долго смотрит в окно, где дождь начинает стучать по стеклу. Потом вздыхает и поворачивается ко мне. В ее глазах - боль. Старая, глубокая, та, что не заживает годами.

- Может быть, мне не нужно тебе это рассказывать, - говорит она тихо.

- Расскажи, - прошу я. - Пожалуйста.

Она молчит еще несколько секунд. Потом кладет ладонь на стол, будто опирается на него, чтобы не упасть.

- Когда я собиралась выйти замуж, я была очень счастлива, - начинает она. - Мне казалось, что мы созданы друг для друга. Он был умный, красивый, амбициозный… и такой страстный. Я верила, что он любит только меня. Что мы будем вместе всегда.

Она делает паузу. Глотает ком в горле.

- Но после свадьбой… я узнала, что он изменил мне. Буквально за пару дней до… до нашей церемонии. Изменил с моей подругой. Той, с которой мы делили все - секреты, платья, мечты. Я не могла поверить. Мне предали сразу двое. Это было так…, - она замолкает на секунду. – Ну в общем, я узнала. И пришла к нему. Кричала, плакала. Он сказал, что это была ошибка. Что он был пьяный, что это ничего не значило. Но мне все равно было больно. Так невыносимо больно. Потому что как бы он не оправдывался, но он, они оба – они… Понимаешь?

Я киваю, чувствуя, как сжимаются мои челюсти.

- Это было предательство, - тихо говорит она. - Самое настоящее.

Она замолкает. Только часы еле слышно тикают.

- Я хотела уйти. Развестись. Мы поссорились, и я уехала к матери. А там… В том же доме, где жила твоя бабушка, жил и мой одноклассник - Игорь. Он всегда был в меня влюблен. Признался мне еще в пятом классе. Но… увы. Мне он был просто хорошим другом. И вот я приезжаю к маме. Но ее дома нет, а ключ… Я просто забыла про ключ, когда убежала от Олега. Представляешь? – они тихо смеется. – И я стояла там. На лестнице. А Игорь как раз шел домой. Увидел меня… Я рыдала, не знала, что делать. А он… Он просто обнял меня. Не сказал ни слова. Просто обнял. А потом мы поднялись к нему…

Она смотрит на меня. В ее глазах - не стыд. Не раскаяние. Только боль и сомнение.

- А потом… спустя некоторое время я узнала, что беременна. Я не была уверена ни в чем. Я же… Ну… уже была замужем за твоим отцом. И мы опять стали жить вместе. Он так умолял, просил простить, вернуться к нему. Говорил, что без меня не может. И я… я вернулась. Потому что верила, что смогу простить. И я может быть простила бы… Если бы «это» не повторялось из раза в раз.

Она делает глубокий вдох. Глотает пару глотков кофе. Прочищает горло. И уже совсем спокойным, даже как будто бы деловым тоном продолжает.

- Если честно… я всегда подозревала, что ты - сын Игоря. У тебя его взгляд. Острый. Ледяной. Такой же, как у него, когда он смотрел на мир - будто видел все, но никому не доверял.

Я замираю.

Слова падают в тишину, как камни в колодец. Каждое - эхо, которое разносится по моему телу, по моей душе, по всему, что я считал своим.

- Не может быть… - шепчу я.

- Может, - говорит она. - Но ты должен хорошо подумать, прежде чем что-то проверять. Потому что если выяснится, что Олег - не твой отец… ты лишишься всего. Всего, что у тебя есть. Ты готов?

Я смотрю на нее. На эту женщину, которую я называл «мамой», которая растила меня, защищала, даже когда отец ушел. И я вдруг понимаю: она не боится за себя. Она боится за меня. За то, что я потеряю. За то, что я выберу.

- Она достойна такой жертвы? - продолжает мать, и в ее голосе - не упрек, а вопрос. - Ланка… она будет с тобой, если ты - не сын великого Олега Королева? Если ты окажешься… никем?

Я не отвечаю сразу. А вдруг… Вдруг все что я себе придумал – неправда?

Я закрываю глаза и вспоминаю Ланку. Ее глаза, в которых нет жажды богатства и статуса. Ее смех, который звучит искренне, даже когда ей больно. Ее руки, которые не тянутся к деньгам, а тянутся ко мне - просто так, без условий.

- Да, - говорю я четко. – Да, я уверен.

Мать кивает. Медленно.

- Ну что же. Тогда сделай тест. Но знай: каким бы ни был результат - ты всегда будешь моим сыном. А вот он… - она не договорила, но я понял. Он - Олег - может перестать быть моим отцом. Навсегда.

Я встаю. Подхожу к окну. Дождь льет стеной. Город за стеклом расплывается в серые пятна. И я вдруг чувствую: все, что было до этого - лишь пролог. А настоящая история начинается сейчас.

- А если я не его сын… - говорю я, не оборачиваясь, - тогда Ланка - не моя сестра.

Мать молчит. Но в ее тишине - надежда.

- Ты хочешь верить в это, - говорит она наконец. - Но не позволяй надежде затмить разум. Подумай. Реши. И только потом проверь.

Я киваю. Потом поворачиваюсь к ней.

- Спасибо, - говорю. - За то, что сказала.

Она улыбается. Устало, но тепло.

- Я всегда хотела, чтобы ты был счастлив. Не богатым. Не влиятельным. Просто… счастливым.

Я обнимаю ее. Крепко. Как будто впервые за всю свою взрослую жизнь.

Я сплю на диване, свернувшись калачиком, уткнувшись лицом в подушку. Сны - обрывочные, тревожные. То я стою на берегу океана, а Егор зовет меня с яхты, то Олег Николаевич целует меня в лоб, как отец, а потом - как жених. И все это перемешано, как в калейдоскопе, где каждый поворот - новая боль.

Внезапно - звонок.

Резкий, настойчивый. Не домофон, а именно в дверь. Я вздрагиваю, сбрасываю с себя плед и сажусь, прижимая ладони к вискам. Кто это? Что им всем от меня нужно?

Подхожу к двери, заглядываю в глазок.

И замираю.

Егор.

- Уходи, - говорю я, не открывая.

- Ланка, - его голос хриплый, почти молящий. - Пожалуйста. Мне нужно с тобой поговорить. Это важно.

- Ничего у нас больше не может быть важного, - отвечаю, но уже не так твердо.

- Ты ошибаешься. Очень сильно ошибаешься.

Я молчу. Он стоит, опустив голову, и ждет. Я чувствую, как внутри все сжимается. Как хочется просто распахнуть дверь, броситься к нему, прижаться и забыть обо всем. Но я не могу. Потому что между нами - не просто стена. Между нами - кровь.

- Открой, - повторяет он. – Пожалуйста.

Я вздыхаю и щелкаю замком.

Он входит и запах его одеколона - древесный, знакомый, родной – обволакивает меня, успокаивая и убаюкивая. Я делаю резкий выдох, а потом поворачиваюсь и иду на кухню. Он идет за мной.

- Садись, - бросаю, отходя к окну.

Он не садится. Стоит посреди комнаты, смотрит на меня.

- Моя мать… она рассказала мне одну тайну, - говорит он. - И нам нужно поехать к отцу. Обо всем поговорить. Сейчас.

- Зачем? - я поворачиваюсь к нему. - Что еще можно сказать? Мы знаем правду. Она ужасна. И точка.

- А если это не правда? - Его голос становится тверже. - А если все, что мы думали - ошибка? Огромная, страшная, но ошибка?

- Ты сошел с ума?

- Возможно. Но… это наш шанс.

Я смотрю на него. В его глазах - не надежда. Не отчаяние. А решимость. Такая, что заставляет мое сердце биться быстрее.

- Ты же сам видел тест, - шепчу я.

- Я видел один тест. А теперь хочу сделать другой.

- Какой?

- Возможно…, - он запинается. – Это конечно не точно… Но возможно Олег не мой отец.

- Что? – я чувствую как пол уходит из-под ног.

Он бросается ко мне и подхватывает на руки.

- Лана!

- Что ты сейчас сказал? – шепчу я.

- Я сказал что теперь есть шанс.

- Шанс?

- Для нас.

- Нас нет, Егор.

- Есть, теперь есть.

Особняк Олега Николаевича встречает нас тишиной. Он сам открывает дверь - в домашнем халате, с недавно выбритыми щеками, но с потухшим взглядом. Мы проходим в кабинет. Тот самый, где я узнала, что Стас предал меня. И где я поняла, что Егор любит меня также как я его.

- Я хочу сделать еще один ДНК-тест, - говорит Егор, не садясь.

Олег смотрит на него, потом на меня. В его глазах – усталость.

- Все уже проверено сто раз, - говорит он тихо. - Лаборатория одна из лучших в стране. Ошибка исключена.

- Я хочу проверить не ее, - Егор смотрит прямо в глаза отцу. - Я хочу проверить себя.

Олег молчит. Потом медленно опускается в кресло.

- Что ты имеешь в виду?

- Ты использовал женщин как товар, - выпаливает Егор. - Ты спал с другими, пока был женат. Да и сейчас спишь со всеми подряд. С Ольгой. С кучей девиц. И ты ни разу не поинтересовался, что они чувствуют. Не задумывался, что, может, кто-то тебя любил. По-настоящему. Например, мама.

Олег сжимает челюсти. Его пальцы впиваются в подлокотники кресла.

- У тебя даже ребенок на стороне, о котором ты не имел никакого понятия, - продолжает Егор. - А теперь представь: а если и я - не твой сын?

Олег поднимает на него глаза. В них - шок.

- Ты… что?

- Мама мне сегодня рассказала… Очень многое… Про вашу свадьбу. Про твою измену. Про то как она уехала, сбежала к своей матери от твоего предательства… И там… был другой человек. Человек, который поддержал ее, когда она рыдала на лестнице. А потом она узнала, что беременна…

Тишина. Густая, как смола.

- Она изменила мне? - рычит Олег.

- Разве теперь, - Егор делает ударение на слове «теперь», - Это важно?

Олег откидывается на спинку стула. Молчит. Минуту, две, вечность. А потом кивает.

- Хорошо, - говорит он. - Сделаем тест.

Лаборатория - стерильная, белая, безликая. Нас принимают без очереди. Берут образцы у Егора и Олега. Запечатывают в конверты. Говорят, что результат будет через восемь часов.

Восемь часов.

Мы возвращаемся в особняк. Егор идет в свою комнату. Я - в гостевую. Мы не смотрим друг на друга. Не говорим. Просто идем, как два призрака, потерявших связь с реальностью.

Проходит час. Два. Пять. Я лежу на кровати, уставившись в потолок. В голове - пустота. Ни мыслей, ни чувств. Только ожидание.

Егор, наверное, тоже не спит. Я слышу, как он ходит по коридору. Иногда останавливается у двери моей комнаты. Но не стучит. Не заходит.

Наконец - звонок в дверь.

Мы одновременно выходим из своих комнат. Спускаемся по лестнице. Не глядя друг на друга. Сердце бьется где-то в горле.

На пороге - курьер. Олег принимает конверт, расписывается и закрывает дверь.

Он смотрит на нас. Потом протягивает пакет Егору.

- Откроешь сама? - спрашивает Егор, обращаясь ко мне.

Я качаю головой. Не могу. Просто не могу.

Он разрывает конверт. Вынимает лист. Пробегает глазами. И вдруг… в его глазах вспыхивает радость. Такая яркая, что я чувствую ее всей собой.

- Ланка, - он протягивает мне бумагу.

Я беру. Руки дрожат. Глаза жгут слезы.

«Вероятность родства между Олегом Николаевичем Королевым и Егором Олеговичем Королевым - 0%».

Я поднимаю на него взгляд. Он смотрит на меня - и в его глазах нет боли. Нет страха. Есть только облегчение.

Олег стоит чуть поодаль. Смотрит на нас. И вдруг начинает смеяться. Громко, надрывно.

Мы замираем.

- Что? – шепчу я.

- Я ведь ресторан забыл отменить для свадьбы, - бормочет Олег.

Мы с Егором переглядываемся.

А потом присоединяемся к хохоту.

Громче, громче, громче.

До слез.

Прогоняя весь тот ад, из которого мы наконец-то выбрались...

Один год спустя

Кофе я варю сама.

Это важно. Это принципиально. Даже несмотря на то, что у нас есть домработница, которая умеет варить кофе лучше меня. Но я все равно встаю первой и топаю на кухню босиком по холодному паркету.

«Потому что это мое», - говорю я себе каждое утро.

Вот этот вот кофе. Вот этот вот кухонный хаос, который я устраиваю за пятнадцать минут. Вот это утро. Наше утро.

Квартира у нас другая – не егоровы холостяцкие аппарты и не та, где я жила со Стасом. По меркам Олега Николаевича - район неприемлемый для его детей и размер с каморку. Но мы с Егором выбрали ее сами.

Четвертый этаж. Вид на сиреневую скамейку и кривую яблоню.

Жутко романтично, если вдуматься.

Я разливаю кофе по чашкам - одну сразу тащу к окну, грею руки о керамику и смотрю во двор. Мокрый асфальт блестит. Сосед снизу выгуливает рыжего пса с достоинством породистого вельможи…

- Ланка? - Голос из спальни. Хриплый, сонный. Мой любимый.

- Доброе утро, - отвечаю. - Кофе сейчас принесу.

- Я не просил кофе.

- Я знаю.

Беру его чашку и иду в спальню. Он лежит на боку, смотрит на меня своими серыми глазищами. Я бы сказала отцовскими, но у него другая кровь, другой отец. И это какое-то бесконечное счастье и несчастье. Смотря как посмотреть.

Он ездил… в город, где жила его бабушка. И где до сих пор живет его настоящий отец. Вернулся через два дня. Молчал долго. Я не спрашивала - ждала. Мы уже научились этому: ждать друг друга. Не торопить. Не лезть в чужую боль с лопатой.

Потом вечером, уже в темноте, когда я почти засыпала, он сказал:

- Он похож на меня. Или я на него. Черт его знает.

- И?

- И... ничего пока. Просто встретились. Поговорили.

- Это хорошо?

Он подумал.

- Не знаю. Но, наверное, лучше, чем так как было раньше...

Я прогоняю воспоминание и протягиваю кофе.

Делает глоток. Морщится.

- Ты опять не дала настояться.

- Это характер.

- У кофе?

- У меня.

Он смеется - коротко, почти беззвучно. Так, как смеется только утром, когда деловой тон и корпоративные доспехи еще не надеты. Когда он просто Егор. Мой Егор.

Никакой не королевич.

Просто мой.

С Олегом Николаевичем мы раз в месяц видимся один на один. Его идея. Я согласилась - не сразу, но согласилась.

Мы встречаемся в кафе. Всегда в одном и том же - небольшом, без помпы, без его обычной свиты. Он приходит первым. Это меня каждый раз немного удивляет. Такой человек - и сидит, ждет, попивая кофе.

Я прихожу. Сажусь. Смотрю на него.

«Два одиноких человека», - думаю я из раза в раз. И всегда себя одергиваю – нет, не одиноких… просто... не знающих пока, как.

- У тебя все хорошо? - всегда спрашивает он.

- Хорошо. Работа, дом. Все как обычно, - отвечаю я.

- Мне говорили, что ты торчишь в офисе безвылазно. Егор не гонит тебя в отпуск?

- Гонит. Я не еду.

- Упрямая, - и в уголках его глаз появляется что-то. Улыбка, блеск. И я понимаю почему. Он говорит «упрямая» так, будто это слово ему знакомо. Будто он его уже говорил. Кому-то другому. Давно.

Той, от кого я это унаследовала.

Но мы не говорим о маме. Никогда. Это молчаливый договор, который мы не обсуждали - просто оба знаем, что туда пока нельзя. Слишком много всего.

Может, потом. Когда-нибудь.

А может, и нет.

- Тебе нужно что-нибудь? - спрашивает он. Это его способ говорить о чувствах.

- Нет, - отвечаю я. - Спасибо.

Пауза.

- Правда нет?

Смотрю на него. На это лицо, которое теперь я иногда вижу в зеркале, если внимательно присмотреться - в отдельных чертах, в повороте головы.

«Правда нет», - думаю я. Потому что мне уже есть что терять. Уже есть что беречь. И это, пожалуй, все что мне нужно.

- Правда нет, - говорю вслух.

Он кивает. Делает глоток кофе. Смотрит в окно.

И мы сидим вот так - двое со слишком долгой общей историей и слишком коротким общим опытом - и просто пьем кофе. Он держит чашку в руке, делая небольшие глотки, смотрит то на меня, то в окно. Я комкаю салфетку или ломаю зубочистки. Оставляя после себя горку поломанных деревянных палочек.

Но нам неплохо. Странно, неловко. Но неплохо.

А когда я выхожу со встречи, Егор ждет меня у кафе.

Я вижу его через стекло еще до того, как открываю дверь. Стоит, засунув руки в карманы, смотрит куда-то в сторону. Потом что-то вспоминает - и улыбается. Сам себе. Без повода.

«Интересно, - думаю я, - что он такое вспомнил».

Толкаю дверь. Он оборачивается - будто чувствует.

- Как прошло? - спрашивает.

- Нормально. Кофе пили. Молчали.

- Это прогресс.

- Я знаю.

Он берет меня за руку. И мы идем по мокрой улице - я в его куртке, он в свитере, потому что я, как всегда, забыла свою. А он решил, что я могу простудиться.

Знаете, что врут сказки про Золушку?

Они не рассказывают, как было до бала. Как было страшно и больно - долго, по-настоящему, без какой-либо гарантии хорошего конца.

А еще не говорят, что карета, даже настоящая, королевская - все равно может превратиться в тыкву. Что туфелька может натирать пятку. Что принц может оказаться совсем не тем, кем казался.

А еще они не говорят, как жить после того, как на тебе кто-то решил жениться. И это хорошо если «кто-то» тебе и правда нравится. А если нет?

Егор останавливается у перехода. Светофор красный.

- О чем думаешь? - спрашивает.

- О Золушке.

- И?

- И о том, что она, наверное, была упрямая дура. Потому что нормальная бы давно сбежала.

Он смотрит на меня. Долго.

- Хорошо, что ты ненормальная, - говорит наконец.

И я думаю, что он прав и теперь я все-таки немного Золушка.

Потому что знаю, что когда уже все развалилось, когда кажется, что история закончилась самым ужасным образом - именно тогда начинается настоящее.

Светофор переключается.

Мы идем дальше.

книга закончена.