© Матвеева А., 2026

© Марчук К., фотография на обложке, 2024

© Атлас А., иллюстрация на обложке, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

– Это мошенники! Ань, это мошенники, я тебе говорю! – не унимался недоверчивый Садовник.

– Виталик, да какие такие мошенники? Ну вот что им от нас надо? У нас с тобой две лопаты, одна тяпка и ведро без донышка! Мне вообще кажется, это максимально странная схема: представиться издательством и предложить выпустить книгу, не правда ли? – не сдавалась я, но на самом деле так же, как Садовник, не могла поверить, что это произошло: мою «никому не интересную книгу о жизни каких-то лавандовых фермеров из-под Пинска» захочет напечатать самое настоящее издательство! Да, я действительно так думала, стыдно признаться.

А потом оказалось, что книга интересная. И не только издательству, а еще огромному количеству человек, да так, что стала бестселлером в Беларуси и одной из любимейших книг огромного количества людей. Люди читали мое «Счастье среди лаванды», смеялись, плакали и покупали дома в деревне (извините, если вогнала вас в долги). Однажды, знаю, читали всем плацкартом и вслух. Этот вагончик «тронулся» раньше всех. А потом требовали продолжения истории. Да-да, требовали настойчиво так! Я же отвечала, что я – не писатель, я – фермер, флорист, бывший экономист и просто хороший человек, который все время попадает в переделки, но точно никакой не писатель.

Читатели отвечали: «Не парься!», «Пиши, как получается!», «Мы все прочтем!», «Нам от твоих рассказов хорошо и жить хочется!» И я подумала, что как-то некрасиво перед людьми получается, и написала вторую книгу. Вот вы ее и держите в руках. Снова слабо верится. Да что ж это такое?!

Эта книга – продолжение первой. Вас ждут новые события, герои и истории. В одном из отзывов к первой книге я прочла: «Так и не нашел в книге финансовых советов и плана создания лавандовой фермы». Прости, мужик, мы тоже без понятия, где это искать. Более того – во второй книге этого тоже не будет! Но обещаю, что будет весело о любви, деревне, радости, тепле, семье, поддержке, отваге и безумии с таким уже любимым и родным ароматом лаванды.

Знаете, с момента выхода первой книги в нашей жизни произошло много всяких событий, и не всегда приятных – были и очень грустные. Но не будем об этом, ведь, как говорят англичане, «shit happens». И им ответит любая советская мама: «И что теперь, обосраться и не жить?» Нужно жить и находить в каждом дне что-то хорошее, даже если упал сарай или нужно срочно посетить проктолога. Ой, это я забегаю вперед. Простите, все, не отвлекаю, приятного чтения!

Ааааа, и еще поставьте чайник!

Друзья говорят, что у меня есть история из жизни на каждый случай. Вот вспомнила историю про чай. НеобыЧАЙную историю.

Когда был Садовник маленький, а точнее только попался в мои, лихо расставленные любовные сети, и стал посещать мой дом (кажется, я поняла, что главное в поиске мужа – заманить мальчика к себе домой), я его угощала чаем. Была осень, переходящая в зиму, холод, мерзость, и я эти чаи гоняла без конца. Просто самовар на ножках! И потому в ту пору я была самым настоящим чайным снобом, таниновой истеричкой и заварочной ханжой.

Я перепробовала все доступные в магазинах чаи, а за пару лет до этого еще и побывала в Китае, где была на чайной церемонии, на чайном рынке и привезла с собой очень элитный чайный чай, какой-то столетней выдержки. Он, конечно, выглядел, как сильно старая коровья лепешка, но китайцы считают такой чай самым крутым. Ну, и юаней за него в желтую ладошку продавца я положила немало. Потому чай этот заваривался у меня дома правильно, в правильный чайничек, правильным кипятком, разливался в правильные чашечки, и уж точно никакого сахара – главное правило! А то китайские пацаны засмеют!

Правильным было еще делать первый глоток, закатывать глаза, причмокивать и хвалить. И ничего, что на вкус чай был как будто в кипятке пополоскали рыбий хребет и только вытащили. Причмокивать и все тут! Я сказала!

И вот на моем пороге стоит Садовник. Красивый нереально, молодой, как березка на опушке, румяный, как яблочко на деревце, и сладкий, как сахарный завод. Хоть в чай клади! Но мы помним, что сахар в чай нельзя. Я, как истинная восточная обольстительница, устраиваю ему чайную церемонию. Делаю все красиво, разве что не играю на этой китайской балалайке и не читаю стихи о том, как ветка чего-то упала куда-то и лист красиво кружит. Отламываю микрокусочек элитного чая, кипячу воду, завариваю, сливаю, переливаю, разливаю по микроскопическим чашечкам, созданным под размеры микроскопических китайских ртов, прикасаюсь губами к тонкому фарфору, зажмуриваю от удовольствия и эстетики момента глаза, медленно открываю… и тут вижу, как Садовник, шмяк, и опрокидывает божественный напиток одним движением в свой большой белорусский рот. Просто вот был чай – и нет чая. Сто лет ферментирования коровьей лепешки – коту под хвост!

Помню, что я – уже почти гейша, и в начале отношений не каЧАЮ права. Аккуратно спрашиваю, как ему чай.

– Рыбой воняет! – отвечает Садовник.

Если бы в тот момент у меня в руках была китайская балалайка, то я бы ему врезала, честное слово! Но я сдержалась. Восточное спокойствие и мудрость текли по моим венам и плескались в моем мочевом пузыре вместе с элитным чаем. Следующим испытанием моей психики стала просьба Садовника принести бутерброды и… сахар.

От слова «сахар» падают в обморок два типа людей – диабетики и чайные эстеты. Я немного обмякла и присела. И уж было подумала, что разоЧАЙрована в этом мальчике, но вдруг он посмотрел на меня своими голубыми, как небо над Великой Китайской стеной, глазами, похлопал своими длинными, как заросли бамбука, ресницами, и мое сердечко сказало: «Хрен с ним с чаем, Аня, неси рафинад!»

Через пару месяцев мы приехали знакомиться с семьей Садовника в Пинск. На последнем этаже девятиэтажки, хоть и было ближе к небу, божественных чайных традиций не наблюдалось. Из китайского были: фен, миксер и пластиковый веер над входной дверью. Но чай там тоже пили. Хоть и по особой технологии.

Вот кипит чайник. Он громко свистит и подпрыгивает на плите. Сперва его никто не слышит. А когда свист заглушает «Жди меня»[1] по телевизору, то огонь под ним выключают. Кружки из шкафчика появляются одна за одной, все разные и… огромные. Самая статная, больше похожая на ведро, принадлежит па Садовника. Одну, самую приличную, без сколов и трещинок, тут же назначают мне. Ма Садовника, к слову, тоже старается изо всех сил и вываливает на стол всю свою чайную карту. Вскрывается, короче. У нее чайный флеш-рояль и горячее желание удивить меня. Здесь и ромашка, и каркаде, и чай с травами-муравами; и один черный, и второй черный; и в пакетиках, и россыпью, и в пирамидках; и с экзотическими фруктами, «если тебя не сыпет от такого», и с лесными ягодами, и с карамелью; и «Нури», и дури; и с веревочкой, и без. Сложный выбор, но я справляюсь. Все остальные участники церемонии также выбирают чай, и на кухне повисает плотный крепкий аромат всех чаев на свете. Громко сыпется сахар по чашкам, хотя Садовник что-то робко бормочет маме про «нет-нет, ей без сахара, она так не пьет». Ровные струйки пара поднимаются над кружками. Чай горячий, и его опасно пить – можно распрощаться с нёбом. Но тут на помощь приходит инновационная разработка. Я такое впервые видела. Рядом с плитой стоит кувшинчик. Па Садовника говорит: «Валя, подай холодный кипяток!»

Подай. Холодный. Кипяток. Ученые около Большого адронного коллайдера схватились за сердце, в Нобелевском комитете стали срочно уточнять почтовый индекс Пинска, чтобы прислать чек на миллион долларов, когда па Садовника разбавил обжигающий чай в своей кружке жидкостью с названием, противоречащим законам физики. Я сидела, и меня это спасло от неЧАЙного обморока.

Прошло 10 лет. В масштабе истории – ничто. По сравнению с возрастом чайной лепешки вообще пыль. Но за эти 10 лет Садовник научился выбирать чай, пить из маленьких кружечек, причмокивать и закатывать глаза, не сравнивая вкус чая с селедкой, и все это без сахара. А я… А я теперь разбавляю чай в своей гигантской ведроподобной кружке холодным кипятком, сыплю сахар, беру бутерброд, устраиваюсь на диване рядом со все еще крепким, как Эрл Грей, Садовником и тихо радуюсь, что тогда повелась с тем, от кого потом набралась.

На дворе стояло 17 декабря и я – вся в снегу и с бокалом лимонада, имитирующим игристое. Мы вместе с бокалом на камеру изображали радость от грядущих праздников. Все атрибуты «мэрикрисмасного» счастья имелись. С блестками на лице, в сапожках на ногах, замотанная в гирлянду, под пушистыми снежинками я поднимала бокал и широко улыбалась. Блогерская закалка дает свои плоды: я улыбалась, хотя не очень-то и хотелось, потому что за пару часов до этого в 200 километрах от нас, на нашей лавандовой ферме, взял и упал сарай.

Когда падает вилка, говорят: «Это к гостям». Когда падает рубль, говорят: «Мы все умрем под мостом в нищете». Когда падает сарай – ничего не говорят. К тому же, как оказалось, сараи падают удивительно тихо.

Уже две недели, как страну заваливал самый красивый на свете снег. В детстве я бы жила в этом снегу, до одури счастливая, в вечно мокрых рейтузах и варежках. Но когда ты взрослый, то от любой погоды ждешь подвоха. От яркого солнца – пигментация, от сильного ветра – скачет давление, от дождя – крутит колени, от мощного снегопада – падает сарай.

На нашу деревню снежная туча чихнула чуть больше, чем на все остальные населенные пункты, потом еще полила сверху дождичком, а на ночь глядя маленько приморозило. Получилось страшно красиво, но не для старых семидесятилетних крыш.

Мы не живем зимой на ферме, поэтому сами не видели, как все было, а весть о падении узнали от ма Садовника по телефону. Ей, в свою очередь, позвонила соседка.

– Тетя Нина шла мимо фермы на автобус и услышала, как что-то трещит в темноте у нас за забором. Кажется, ваш сарай упал, – сказала в трубку ма Садовника и замолчала.

Знаете, тетя Нина никому из нас не тетя, но от этого оборота сообщение о скоропостижно покинувшем нас сарае стало как-то мягче.

Тем не менее захотелось поплакать и увидеть какие-то фото, чтобы понять масштабы разрушения. Неизвестная тетя Нина уже уехала в снежную даль на автобусе. Да и телефон у нее может быть кнопочный и совсем без камеры. Поэтому мы взялись звонить соседям с нормальными гаджетами, просить их сходить и посмотреть, что там все-таки трещит.

Соседка Наташа, нежная блондинка с мягкими чертами лица и ласковым голосом, хоть и использовала такие, максимально смягчающие ситуацию, слова: «сложился», «прилег», «немного», «как бы на бок, Аня», но представленные ею фотоприветы говорили о другом.

На белом-белом покрывале декабря в ночной темноте лежала вся целиком и полностью поломанная крыша любимого сарая, который в тот же миг по сложившейся традиции был переименован в «скверный сарай». Фотографии были такие неприятные, как те, что размещают на пачках сигарет. На сигаретах еще написано, что от этого умирают. От сарая умереть не получилось бы, но легкие математические расчеты давали понять, что в этом сезоне нам возможно придется немного голодать.

Мы узнали, что существуют стадии горевания по сараю: отрицание, депрессия, торг, принятие, YouTube. Садовник взял в руки телефон, ввел в строке поиска «деревянная крыша своими руками» и, кажется, все для себя решил. В основном, что в ближайшее время его ждут волнующие экзотические приключения на большой высоте. И это не в салоне частного самолета.

Через полчаса просмотров видео он уже не был так оптимистичен насчет ремонта своими руками. Эти руки устали держать телефон, захотелось вкусно покушать и сладко поспать. Какой там ремонт крыши!

Скорее всего, вы читаете и не понимаете, чего это мы так тут кручинимся по поводу сарая. А я вам расскажу. Сарай не просто так красиво стоит посреди лавандовой фермы и хранит всякий хозяйственный инструмент, он еще и ценнейший семейный скарб, который уже как бы выброшен из дома, но пока понижен лишь до уровня хранения в сарае, и все никак не доберется до мусорки.

Сарай раньше был просто сараем. До лаванды. Потом мы выкинули из него гору старого сена и обустроили сушилку. Оказалось, что сарай просто-таки родился для сушки лаванды. Мы вот, люди, ходим, бродим, думаем, за консультации экспертам платим километры денег, медитируем, дышим маткой и прощаем род – все ради того, чтоб понять свое предназначение, смысл своей жизни.

Сараю все далось проще. Он оказался в нужном месте в нужное время, и с дырочками в стенах где надо, для вентиляции.

Сезон цветения лаванды заканчивается тем, что сарай по самое не балуй забивается свежими пучками лаванды, хранит их недельку-другую в темноте своего чрева и после выдает те самые сухие цветы, которые мы используем в букетах целый год.

Можно сказать, что сарай – важная составляющая нашей скромной лавандовой бизнес-модели. В айти принято иметь современный офис open space. У лавандоводов тоже принято иметь open space типа «амбар», только без халявных печенек.

Мы уже ложились спать, и Садовник тихонько признался.

– Я, – говорит, – виноват в падении сарая.

– В смысле? – с недоумением спросила я.

– Я еще осенью смотрел на него и плохо о нем думал. Ну, что нужно крышу менять. Она старая, может какой-то снег не выдержать.

– Ух, какая сильная магия! Какой страшный сглаз! Где твой черный ворон на плече? Где диплом за победу в «Битве экстрасенсов»[2]? – рассмеялась я и тут же сама подумала о Садовнике плохо.

Винить в происшествии абстрактную погоду странно, а вот совершенно конкретного Садовника – нормально. Еще хуже я стала о нем думать, когда он прислал мне видео, где какая-то несчастная китайская женщина сама с помощью молоточка и мата делает крышу. Слишком тонкий намек.

Приехать на ферму и своими глазами увидеть весь масштаб разрушений мы смогли лишь в марте, до этого тот самый красивый на свете снег продолжал практически каждый день заваливать ее. Сам сарай был на месте среди все еще спящего лавандового поля, но представлял собой живую иллюстрацию того, как кому-то сносит крышу. Крыша сложилась удивительно ровно, будто все это наделал не простой белорусский снег, а как минимум большая и стремительная летающая тарелка пришельцев, заблудившаяся в галактиках и пролетавшая на очень низкой высоте. Кажется, именно в этом месте пришельцы решили рассмотреть незнакомую планету поближе. Зеленый рогатый пилот выглянул в форточку своего звездолета, и, так как у нашего сарая не было и не предполагалось красных сигнальных лампочек на крыше, как у небоскребов, тарелка ее своим пузом и снесла.

Но вообще хорошо, что крышу прикончил снег, а не пришельцы. Потому что для страховой компании падение снега – страховой случай, а вот падение пришельцев – повод вызвать санитаров. Да, к счастью, оказалось, что наш древний сарай застрахован: прям как попа Джей Ло, только не на много миллионов долларов, а на неизвестную сумму в национальной валюте. Все эти годы ма Садовника исправно носила в деревне какую-то копеечку какой-то женщине-страховщику. Конечно, мы понимали, что за наш пострадавший сарай в качестве выплаты мы получим ту же копеечку, но это все равно вселяло немного оптимизма.

Оптимизм на стройке нужен очень сильно, особенно когда у тебя нет на нее ни денег, ни времени, ни строительного мастерства. Но хорошо, что на ферме есть дед. Такую опцию, как дед, я очень советую. Для восстановления крыши подойдет любой дед. Хорошо, конечно, если дед знакомый, потому что контакт уже налажен и все участвующие владеют нужной терминологией, тогда буквально по междометию «итить» понимают, в какую сторону движется процесс, как все исправить и не покалечиться. Чинить крыши дед нигде не учился, а вековые традиции зодчества с ним как-то по умолчанию. Много лет мужчина умело скрывает свои знания, тихо ходит на работу, раз в пять лет чинит дома кран или приколачивает полочку, но стоит ему стать дедом, как знания из него так и льются громким потоком советов, подсказок и порой даже оскорблений. Ведь ему там снизу прекрасно видно, что они там наверху все делают неправильно. Только один единственный дед точно знает, как оно должно быть. И точка. И нечего ему показывать ту китайскую женщину с YouTube с молотком и матом.

Но для того чтобы собрать новый сарай, сначала нужно было разобрать старый. Те, кто говорит, что ломать – не строить, кажется, ничего никогда в своей жизни не ломали. Потому что мы вдвоем с Садовником ломали, крушили и грызли этот сарай два месяца. Сарай – крепкий орешек, он хоть и построен сто лет назад, сделан на совесть. Да, в нем сгнили важные места и все вместе рухнуло, но вот то, что рухнуло, оказалось страшно качественным и практически монолитным. Особенно удивил крепеж. Особенно удивило его количество. Кажется, что предки Садовника, вопреки семейным легендам о простом сельском происхождении, были людьми зажиточными, я бы даже сказала богатыми. И, как это принято у богатых людей, вкладывались в real estate, то есть в недвижимость. Но не прям в недвижимость, а все больше в сарай. И не прям деньгами вкладывались, а забили в наш сарай миллион гвоздей. Вы скажете, что гвозди – это недорого, но вы видели мужиков в отделе с гвоздями в строительных магазинах? Там такие скорбные лица, как у зрителей в студии «Жди меня». Там даже пол всегда немного мокрый от мужских скупых слез – уборщица заколебалась вытирать.

Помимо гвоздей, под шифером мы нашли гигантские острые кнопки-переростки, которые держали рубероид под ним, тоже в огромном количестве. Удивительные штуки, которые довольно легко отрывались и так же легко отлетали в неизвестном направлении. И вот идешь ты такой в своих рабочих кедах, мурлычешь песенку под нос, и вдруг стопу пронзает дикая боль. На одной ноге скачешь, вторую ногу, как можешь, поднимаешь и видишь, что тебя проткнуло этой самой кнопкой. Когда-то, много лет назад, в журнале Cosmopolitan я прочла историю девушки, наступившей на гвоздь. Девушке ногу ампутировали. Я с тех пор паранойю и боюсь сочетания гвоздей и ног. При виде кнопки массового поражения в подошве воображение сразу рисует грустные картины будущего, где в областных новостях выходит заметка о двух фермерах, не соблюдавших правила техники безопасности, за что и поплатились, умерев от старинных скрепок. Ведь наукой доказано: чем старше скрепка, тем злее и изысканнее на ней микробы.

В самый разгар разборки завалов с па Садовника случился страшный приступ. От таких приступов обычно лекарства не помогают, скорую вызывать бесполезно. Потому что не изобрели еще таблеток от жадности! Па Садовника с суровым выражением лица стал ходить вокруг сарая и призывать нас к экономии, аккуратности и повторному использованию стройматериалов. Пусть они и видали мамонтов. Особенно сложно было для па Садовника смотреть, как мы крушим старый шифер. Да, именно этот шифер создал невероятную тяжесть крыши, сравнимую с весом черной дыры, но именно его мы должны были бережно оторвать, не повредить, сложить в сторонке, после чего накрыть им же новую крышу. В архитектуре так часто делают: берут что-то новое и что-то старое и получают что-то офигенное, потом вешают мемориальную табличку, наносят объект на карты достопримечательностей, сажают рядом бабулечку с билетиками и китайскими сувенирами и собирают деньги на безбедную жизнь. План па Садовника не был таким грандиозным, просто в определенном возрасте человек начинает очень сильно привязываться к вещам, например, к шиферу со мхом. Я вот тоже уже нет-нет да и засматриваюсь на хороший пакет или коробочку от магазинного салата. «То ли еще будет! Мы тоже в старости станем вредными!», – думали мы с Садовником и сильно деду не перечили. Вообще главное правило стройки – не спорить с прорабом, назначенным или самопровозглашенным. В любом случае ты спор проиграешь, время потеряешь, а попутно – деньги и смысл всего строительства. Во избежание психологических травм мы деда слушали, но делали по-своему.

Оказалось, что вид разобранного сарая сверху знаком всем с детства. Вы точно бывали в этнографических музеях и видели поселения древних людей. Так вот к нам можно было начинать водить школьников на экскурсии, потому что сарай без крыши – чисто хижина из средневековья, прям с предметами быта. Пару старинных мумий-мышей даже было.

Можно было оставить и так, но сарай без крыши – не сарай. К тому же нас подгоняло цветение. Да, та самая лаванда, которой живописно окружен сарай, взялась цвести. А это значило, что уже через неделю-другую это все нужно будет срезать и развесить на сушку в темном помещении. Однако помещение не готово.

Вот так вроде знаешь человека, живешь с ним много лет, а потом узнаешь, что в детстве он сильно ударялся головой об пол, иначе, как объяснить такое желание Садовника сделать крышу самостоятельно? Я жалела Садовника, вела переговоры о том, чтобы найти кого-то в помощь, но оказалось, что это:

Меня разрывало одновременно от двух желаний. Я хотела новую крышу. И я хотела, чтобы Садовник остался цел и невредим после такой масштабной стройки. Потому что он сам рассказывал мне такую историю.

Приехал молоденький подросточек-Садовничек в деревню к бабушке. Говорят ему: «Вот яблоня, вот ведро, собирай сверху вниз и справа налево». Яблоня высокая, Садовник ответственный и соблюдает технику безопасности. Для надежности обвязался канатом за пояс, набрал ведро яблок и решил спуститься на землю, но в этот момент молодая кровь играет и жестко попирает технику безопасности. Садовник берет и прыгает с яблони вниз. Канат цепляется, натягивается и застревает у Садовника ровно под мышками. В таком положении морковки на веревочке он и повисает на дереве. Ни туда, ни сюда. Веревка плотно стянула грудь, и нормально позвать на помощь он не может, лишь тоненько сипит: «Спаситееее! Помогитеее!»

Садовничья бабуля была невысокого роста, увидела эту страшную картину снизу и решила, что случилось непоправимое.

А Садовник висит, болтается, похрипывает и похихикивает. Ему еще и смешно, видите ли! Сняли, конечно, отвязали, получили занятную семейную байку. Но Садовнику все так же смешно, а мне было не до смеха. Очень не хотелось увидеть что-то подобное на фоне сарая.

Хоть и было очень страшно, но собирать новую крышу пришлось нам самим. Садовник напряг весь свой технический гений и нарисовал на бумажке план сарая. Вышло жутко красиво, но совсем непонятно. С этим чертежом, больше похожим на папирус древнеегипетских зодчих, мы пустились на поиски правильной древесины. Да, представляете, древесина может оказаться правильной и не очень. Это тоже непонятно. Особенно, когда вы приезжаете в пятое по счету место, продающее эти самые деревяшки, но уходите с пустыми руками, потому что там что-то не то с длиной, или шириной, или долготой. Одному Садовнику известна истина! Я решила, что мне с моим гуманитарным складом ума не стоит углубляться в древесную тему, а лучше крепче прижимать к груди сумочку с деньгами. Но, покупая древесину в сезон, лучше выходить из дома не с сумочкой, а с целым чемоданом денег, таким черным и большим, как в бандитских фильмах, куда поместится миллион долларов. А лучше – два.

Наконец правильные доски, подходившие к плану Садовника, мы нашли в соседней деревне. Нам назвали цену, мы переглянулись. Каждый из нас безмолвно одним лишь взглядом пытался спросить другого: «А может, ну его, этот сарай?! Может, на море лучше?» Но какое море, пока сарай в таком состоянии? Отдали деньги и стали ждать, когда нам привезут наши кубы древесины.

Когда слышишь «кубы древесины», представляешь себе, что ее, этой древесины, будет много, вот прям очень, прям кубы, кубища! Но строительные материалы имеют такую особенность – они очень жалко выглядят в сложенном виде. Особенно это бросается в глаза, когда отдал продавцу несколько месячных зарплат, а тебе привезли две малюсенькие коробочки и говорят, что так и надо. Нам привезли немного досок, с виду как будто мы тут не взрослый сарай строим, а детскую песочницу. Особых волнений добавляло еще кое-что: Садовник уверял, что заказал досок с запасом. Казалось, тут не только нет никакого запаса, но и вообще отсутствует больше половины положенного. Садовник принялся сверяться с чертежом и карандашными расчетами, смотрел на мятую бумажку, потом на доски, потом снова на бумажку, брал рулетку, мерял, потом просил меня придержать дальний край рулетки, потом считал в уме, потом на калькуляторе, потом в столбик. Слово «рулетка» звучало так часто, что казалось, будто мы не в обычной белорусской деревне, а в казино Монте-Карло. В конце концов выяснил: да, это все, что мы заказали, и все, что должно уйти на сарай. Но не покидала мысль: «Казино всегда выигрывает».

Вы когда-нибудь делали две вещи одновременно, потому что очень торопились? Например, чистить зубы и одеваться, или принимать душ и есть пельмени? Некоторые, особо умелые, так сразу две семьи заводят, чтобы успеть поинтереснее пожить. Мы тоже начали торопиться. Открытый, как зуб с пульпитом, сарай никак не был готов принять на сушку весь урожай лаванды. А лаванды уродилось как никогда много! Моя природная жадность не давала мне покоя. По ночам я буквально слышала, как лаванда зреет, утром бежала ее стричь, но вешать было некуда. И тут на помощь пришла древутня. Древутня – покосившийся объект, в котором хранились дрова, какой-то не самый ценный инструмент и мусор. Древутня даже на замок не закрывалась, он там висел по старой памяти. Древутня, к которой в семье относились настолько пренебрежительно, что сразу без колебаний разрешили мне ее снести, чтобы увеличить площадь полезной посадки лаванды. Древутня, до которой, к счастью, так и не дошли мои руки. Так вот эта древутня, как тот самый лучший друг красивой девицы, который всю жизнь был «запасным аэродромом», оказалась рядом и пришла на помощь в самый грустный момент.

Но древутня не резиновая. Всю срезанную лаванду в нее впихнуть не получалось, поэтому мы с Садовником начали работать параллельно. Работать параллельно оказалось страшно волнительно. Вы только посмотрите, какое разнообразие:

Вообще для любой сильно замужней женщины вид что-то делающего по хозяйству своими руками мужа мгновенно становится привлекательным. Ни один букет, ужин при свечах или подарок не доводили женщину до такого восторга, как собранный ее мужиком мауэрлат. Если объяснять просто, то мауэрлат – это деревянный или металлический брус, который укладывается по периметру верхней части наружных стен дома. Такая большая, скучная, но важная деревяшка, на которую ляжет вся крыша. То ли я к тому моменту уже знатно перегрелась, то ли легкая картавость Садовника сыграла свою роль, но он говорил «мауэрлат», а я слышала «мурррррлат» и мурчала в ответ. Про себя думала: «Ну что за котик этот Садовник! Как строит, как мурчит!» К слову, «мурррррлат» получился волшебный, но какой-то кривой, потому что на нашем участке все капитальные строения показывают чудеса геометрии, когда нет ни одного прямого угла, ни одной параллельной поверхности, где что-то обязательно откуда-то торчит, не так заходит, в итоге создавая нам нехилые проблемы, которые для стороннего наблюдателя кажутся не чем иным, как милым сельским колоритом. Но, честно говоря, все эти неровности видит исключительно Садовник с его техническим складом ума и нормальным глазомером. Творческая жена – радость в семье, ей все нормально. Садовнику в этом плане ужасно повезло. Мои ремонтно-строительные амбиции невероятно невысоки, мне все, что бы он ни сделал, красиво! Нет, ну правда! Во-первых, это бесплатно, во-вторых, фонтан тестостерона. Я в диком восторге от всех трудов Садовника. Но мы обязательно играем в игру. Садовник что-то героически делает, например, штукатурит стену и показывает мне. Я смотрю и хвалю. Садовник начинает показывать кривые места и рассказывать, что надо бы это поправить и как. Чаще всего через уничтожение всего уже достигнутого результата. Я хвалю сильнее и отчаяннее. В такие минуты мы напоминаем героев фильма «В джазе только девушки»[3]: Садовник – Джерри в женском парике, признающийся, что он на самом деле мужчина, я – миллионер Осгуд Филдинг III, отвечающий: «У всех свои недостатки».

Кривизна нового скверного сарая – мой любимый недостаток, дорогой сердцу. Я уже представляю, как на семейных посиделках старенький Садовник будет гордо рассказывать, что он, вот именно он, тут все сделал сам, вот именно сам, вот этими руками. А когда молодежь захочет сделать новую крышу, он, именно он, будет снизу давать громкие дедовы строительные советы. А я вокруг с корвалолом буду кружить.

Какая в итоге разница, насколько крыша получилась ровная или кривая, главное, что она есть. Еще важнее, что ни у кого из нас своя собственная не поехала.

P. S. Пришел Садовник и велел дописать, что крыша ровная. Наша скверная, ровная крыша.

По сонной полесской деревушке прокатилась волна преступлений. И все у нас за забором. Сперва ничего не предвещало такого развития криминальной ситуации. За все восемь лет на ферме у нас не пропало ничего, кроме здоровья. И тут за три месяца аж два вопиющих случая воровства!

Первый эпизод произошел в феврале. Нам позвонила ма Садовника и рассказала, что ей, как водится при всякого рода неприятностях, позвонили соседи (дай им боженька здоровья) и, в свою очередь, сообщили, что наш недостроенный скверный сарай ограблен. Весь, совсем и полностью. Стоит оскорбленный и униженный среди снегов с открытыми настежь воротами бывшего коровника и грустит.

Получается, зима – прекрасное время не только для снежных забав, но и для дачного грабежа. При всем моем неуважении к представителям профессии «грабитель», хочется отдать должное их целеустремленности и бодрости духа. Я даже немного завидую, знаете ли. Вот нам с вами зимой лень лишний раз из дома выйти, мусор выкинуть. А люди одеваются, утепляются, идут куда-то в метель! Но, как говорится, долг обязывает. Очень похоже на собачников, только результат разный. У первых – обогащение, у вторых – какашки в пакетике.

Ма Садовника сама к тому времени еще не посетила место преступления, но по праву старшинства возглавила расследование. Фанатка Леонида Каневского[4] бодро взялась за дело и выдвинула основную версию. По ее мнению, ограбление совершено группой лиц по предварительному сговору с целью наживы в виде металлического составляющего сарая, а именно: лопаты, вил, тяпочки «такой хорошей», нового совсем молотка и самого ценного и «кровьюсердцеобливательного» – дорогущих гвоздей для крыши. В количестве целого ящика!

Вечно спокойный Садовник, и тот распереживался по поводу ящика гвоздей. Потому как питал к нему особые нежные чувства. Как он их выбирал, как он их искал, как он в них ничего не понимал и брал всякие разные на всякий случай, как он плакал на кассе от общей суммы покупки! И вот теперь мало того, что крыша недоделанная, так и доделывать ее уже нечем!

Считаю, давно пора в психологии выделить отдельный вид таких душевных страданий, как мужская тоска по инструменту и железякам. Эта светлая грусть, когда мужчина с громким «Эээх…» проходит мимо полок со всякими болтами-гайками-отвертками в строительном магазине. Там всегда есть еще такой большой и дорогой набор в красивом чемодане, который просто так купить нельзя. Можно только на Новый год, день рождения или после квартальной премии. И жена купить и подарить сюрпризом не может, потому что велика вероятность очень страшно ошибиться и принести совсем, абсолютно, совершенно не то. Он еще лицо делает специальное для этого случая, трагическое. Но, дамы, вы тут ни при чем. Во-первых, вы не шарите в этих металлических штуках. Во-вторых, лицо такое ему досталось от природы и еще благодаря родителям, которые на день рождения дарили хороший, качественный немаркий пуховик. В июле. А он хотел приставку. И пусть он это вообще не вам рассказывает, а психологу.

К счастью, не все так плохо. У мужчины может случиться недолгий период радости от обладания этим сокровищем, но только в том случае, если ключи подошли к гайкам. Чаще всего набор-чемпион таит в себе разочарование, потому что в нем нет того самого ключа на 16, а есть только на 16,5 или 17. Этот приступ «боли на 0.5» не понять ни одной женщине. Даже рожающей!

Но счастье не может длиться бесконечно, потому что потом любого мужчину ждет страшная потеря. Он или просрет свое инструментальное богатство, или на него позарится другой более прозорливый мужчина. Возможно, воришки орудуют не от хорошей жизни. Возможно, такие преступления происходят в состоянии аффекта, в терминальной стадии инструментальной недостаточности.

Как только мы узнали о происшествии, сразу же, в тот же миг, прям немедля… нет, мы не позвонили в милицию. Во-первых, мы не знаем, как туда звонить, кто наш участковый, есть ли он вообще, или все «вопросики» на селе решаются каким-то особым способом. Во-вторых, мы не хотим привлекать внимание «органов» к нашим кустам, потому что «органы» не сильны в ботанике и по ошибке могут принять наши успокоительные посадки лаванды за «веселящие» другого популярного, но запрещенного растения.

Но поделиться событием из ряда вон выходящим хотелось жутко. Поэтому я сделала сторис. Отнесла печальную весть подписчикам. Не чужие ж люди в самом деле! Очень приятно, что было много сочувствия. Но немного напугал тот факт, что такие милые ребята, следящие за лавандовым блогом в интернете, могут желать воришкам умереть от поноса и «чтоб эти железки им на могилку пошли».

Мы прошли все стадии горевания. От «да ну нафиг, не может быть» до «ну, не жили богато – нечего и начинать», «бог дал – бог взял» и «спасибо, боже, что деньгами (конкретнее: гвоздями)». Вспомнили все утешительные пословицы и поговорки, но все равно было жалко и обидно.

Безутешнее всего была ма Садовника. Еще бы! Украли тяпку! Ироды! Она уже побывала на ферме сама, посмотрела, и, как пить дать, все «покрали». Но для подтверждения показаний свидетеля было решено проследовать к месту преступления всей опергруппой.

Если вы, как и я, никогда не видели живых грабителей, то благодаря кинематографу, скорее всего, представляете себе кого-то красивого, типа Шона Коннери или любого из друзей Оушена[5]. В кино они стильные, достаточно бородатые, так, чтоб ни много и ни мало, в самый раз, атлетичные и вызывают тонну сочувствия. Хочется не только кричать, что они не виноваты, а еще и свое что-то отдать, например лифчик в экран бросить. Но как же сложно представлять, что на нашей ферме орудовал Мэтт Дэймон! Да, скорее всего, наши воришки тоже как из кино. Но все больше из мультипликационного. Помните жуликов из «Карлсона»? Вот, это наши. Не только из-за того, что тоже воруют всякую хрень, а еще и потому, что замышляют зловещее преступление на крыше. Да, по версии ма Садовника, наши бандиты влезли в сарай под крышей. На это указывает дырка сбоку. А потом с награбленным ретировались через ворота сарая. Именно потому они были нараспашку.

Мы зашли в сарай со стороны коровника и правда не увидели своих материальных ценностей. А потом заглянули во вторую часть сарая и все увидели. Наши железяки, тяпочки и ящик гвоздей лежали совершенно нетронутые там же, где мы их оставили осенью. Следствие зашло в тупик, потому что, как бы ни хотелось почувствовать себя гением частного сыска, при отсутствующем составе преступления это сделать очень сложно.

Мы обрадовались, что наш скарб[6] на месте. А ма Садовника загрустила. Ее карьера сыщика только набирала обороты, и вот на самом пике придется уйти из профессии? Где это видано, чтобы расследовали то, чего не случилось!

– Так доска выбита, ворота раскрыты! – приводила доводы она.

– Доски и не было, я ее не прибивал еще. А ворота ветер распахнул, у нас же тут, ух, как дует зимой! Да и замка на них не было: заходите, чувствуйте себя как дома! – парировал Садовник.

– Нет, кто-то залезал, я тебе говорю. Но испугался или понял, что ничего ценного тут нет, – не унималась она.

И мне стало обидно за ящик гвоздей, который еще час назад горько оплакивали всей семьей. «Что имеем – не храним, потерявши – плачем», – вспомнилась еще одна поговорка. «А найдя, не верим, что не замечали, где оно лежит», – захотелось продолжить.

На ферме снова воцарился закон и порядок. Но два месяца спустя произошел новый криминальный эпизод. Садовник приехал один, чтобы ударно поработать и никто ему не мешал. Пишет мне сообщение: «Меня обокрали».

Рецидивисты проклятые! Воображение мигом нарисовало пропажу ценных вещей и денег. Но Садовник ответил, что проверил – все на месте. Ну, все, думаю, это у него от матери. Она тоже искала то, чего не брали.

– Тогда что исчезло? – пишу ему я.

В ответ получаю фото пустой посуды и одно слово: «колбаску».

Оказывается, дело было так.

Садовник сделал нехитрый обед из жареной колбасы, поел и решил пойти покосить траву вокруг домика. Последний кусочек колбаски отставил на столе, заботливо положив в тарелочку, сверху накрыл второй тарелочкой и, для предельной надежности и защиты от мух, прикрыл это все еще и полотенчиком. Вернувшись в домик, увидел, что кто-то скинул и полотенчико, и даже тарелочку и съел приготовленную для полдника колбаску. Колбаска была последняя. Мне кажется, я услышала этот голодный стон Садовника за 200 километров.

Но вор этим не ограничился. На следующем фото от Садовника я увидела страшную по своей жестокости картину. На полу лежала разорванная в клочья пачка вафель «Черноморские», которую он мечтал съесть с чаем. Следом прилетело сообщение, от которого до сих пор волосы стынут в жилах: «А ведь пачка была закрыта». Явно преступление с отягчающими.

В воздухе отчетливо запахло страхом. Очень страшно, поверьте, находиться одному на ферме, где орудует потенциальный вор, и совсем нет колбаски и сладенького к чаю! И кто он, этот бандит? По всей видимости, небольшой, раз незамеченным пробрался в домик, но достаточно сильный, чтобы добыть колбасу, и в то же время нежный сладкоежка. Что-то подсказывало, будь у нас на ферме криминалисты, им бы пришлось снимать не пальчики, а лапоньки.

Для помощи Садовнику, попавшему в непростую жизненную ситуацию, снова выехала опергруппа. Я, Наследница и пачка вафель.

В надежде на то, что преступники часто возвращаются на место преступления, решено было ловить колбасного злодея на живца – на рыбные котлеты. Такие котлеты – великолепная приманка, потому что обладают крепким, стойким ароматом и длинным шлейфом. Неважно, чем пахло до котлет, после котлет еще два дня пахнет только котлетами.

И результат не заставил себя долго ждать. Сразу после обеда, когда мы разбрелись по своим делам, перед крыльцом, прямо над кустами лаванды, проплыл полосатый хвост.

Деревенские коты только с виду простачки. В действительности они прекрасные актеры. Полосатый хвост медленно прошел мимо нас и открытых дверей дома и уселся напротив машины. Окинул оценивающим взглядом всю семью и начал демонстративно слизывать с капота машины раздавленных на нем в дороге мух и комаров. Послышался звон разбитого стекла. Это треснули от умиления наши сердца кошатников. Я тут же ринулась на кухню за котлеткой, потому что там, в мухах, конечно, есть белки, жиры и углеводы, но все же не в таком сбалансированном сочетании, как в рыбной котлетке.

Обычно кот, появившийся из ниоткуда на ферме весной, проводит с нами весь сезон. Мы поняли, что полосатый еще не раз вернется, и решили его как-то назвать по индейской традиции, когда имя носит описательный характер внешности, времени года или события, которое сопровождало его появление на свет. У нашего героя из событий были пока только колбаска да вафелька. Так мы подружились с Вафилием Колбасовичем.

Мы купили собаку. Да.

Если вы решите завести собаку и предоставите мохнатый результат вашего решения близким и не очень людям, то чаще всего в качестве реакции вы увидите хлопок ладонью по лбу, закатывание глаз туда прям за затылок и громкое: «Вот вам делать, я смотрю, нечего!». Особенно, когда вы занятой человек с работой, ребенком, лавандовой фермой и двумя кошками. Собака в этот набор никак не вписывается, естественно. Другое дело – новый ребенок. Почему-то все эти же близкие и не очень люди не хлопали бы себя по лбу, если бы мы им предоставили розовощекий результат нашего решения. А ведь ребенок – это еще и дороже!

Вы поняли, у нас нет нового ребенка, но есть собака. Может показаться так: однажды мы просто подумали, что у нас много свободного времени, денег, сил и нервов, и завели собаку. Нам, конечно, помнится, что все было иначе, мы можем даже поспорить, но, да, так по сути и было.

Сейчас факт покупки может стать большой неожиданностью для ма и па Садовника, которые прочтут этот рассказ. Почему-то в свои 39 я вдруг испугалась признаться им в такой покупке. И мы соврали. Мы сказали, что нам ее подарили. И вот как бы не возвращать же! Хотя, думаю, они уже довольно давно поняли, что мы крепко тю-тю, и собака у нас не бесплатная, а за настоящие деньги.

Вы сейчас подумаете, что мы с Садовником вместе или кто-то один из нас много лет мечтал о собачке. Так чаще всего и бывает. Еще можно решить, что собаку отчаянно просила Наследница. Но нет. Наследница не просила ни одну из двух кошек, ни собаку (самый адекватный человек в доме, получается). Собаку в дом притащили взрослые. И совершенно не на кого теперь скинуть ответственность за это пахнущее старыми тапками решение!

Но все же я считаю, что в появлении собаки в доме законченных кошатников больше всего виноват Садовник. Много лет назад мы вдвоем, гуляя по Брестской крепости, увидели семью: папа, мама с коляской и такса, парящая над землей на своих смешных ушах-парашютах. Тогда мы еще только начали встречаться, и, пребывая в состоянии романтическом, Садовник сказал: «Вот и мы так с тобой через несколько лет будем гулять, с ребеночком и собачкой», – и крепко обнял. Я хорошо запомнила про ребеночка и гулять. Про собачку чуть хуже. Садовник же, как оказалось, запомнил все пункты из списка мужского благополучия и решил последний из них воплотить.

Однажды я заметила, что он смотрит видео с разными породами собак. К счастью, у Садовника небольшие собачьи амбиции, и на экране мелькали лишь некрупные породы. Я присела рядом и очнулась только через час, когда уже на полном серьезе рассуждала, как мы будем вместе выгуливать ее, какой купим поводок и миску. Попробовала стряхнуть очарование собачьего дурмана и сказала Садовнику, что собака будет, но не сейчас. Он согласился, но заметно погрустнел.

Вы, наверное, тоже отмечали такую иронию судьбы. Когда ты о чем-то задумался, то это что-то тебе везде теперь будет попадаться. Так работает и с собаками. Оказывается, их вокруг очень много! Мы стали встречать их повсюду! Они шли, бежали, лежали и обязательно симпатично торчали в форточке соседней машины с развевающейся на ветру шерстью и летящими слюнями. Вообще уже ради только этой картинки «собачка в форточке» можно завести пса. Собаки разных пород и калибров ждали хозяев у кафе, сидели с ними в барах, высовывались из сумок. Все это было не что иное, как вселенская собачья атака. Все эти чужие собаки были настолько чудесные, что я то и дело исподтишка снимала их.

Однажды эту фотосессию застукали две хозяйки собачек, привязанных у входа в кафе. Я фоткаю собак. Собаки смотрят на меня. Выходят хозяйки. Смотрят на меня. Я смотрю на хозяек. Собаки смотрят на хозяек с таким видом, будто я какая-то маньячка. Было жутко неловко, и я призналась, что поснимала немного их собак, потому что они прелестные. Хозяйки натянуто улыбнулись и поспешили прочь. Все же с котами на улице никогда не попадешь в такую ситуацию. Кот всегда один и не переживает, что его пушистые интимные снимочки окажутся в телефоне чужой тетеньки. Еще и позировать будет своими лучшими выпуклыми местами.

Я же, хоть и невероятно романтичная особа, каждый раз после умиления приводила себя и Садовника в чувства, перечисляя все новые дела, обязанности и активности, поступающие вместе с собакой. В дурную, к примеру, ноябрьскую погоду я говорила: «Как хорошо, что у нас нет еще и собаки, не нужно идти в дождь и слякоть с ней гулять». В хорошую погоду уже Садовник печально ронял: «Как жаль, что у нас нет собаки, сейчас бы гуляли с ней, мячик бросали». Начиналась битва оптимиста и реалиста.

Признаюсь честно, в какой-то момент мое сердечко дрогнуло, и мы дошли до сайтов с объявлениями о продаже щенков. Это место хуже известных маркетплейсов, честное слово! Щеночки жуть какие милые. Впрочем, как все маленькие особи в природе. Кроме детей майских жуков, брррр, если никогда не видели, то лучше и не гуглите! Вы думаете, мы выбрали щеночка и сразу купили? Нет! В Садовнике взыграла пинская жадность. Он не думал, что собачки такие дорогие. Я знала, но хотела увидеть его удивление своими глазами. Садовник прикинул, что потратить половину зарплаты на щеночка, а потом до десятого числа быть счастливым, облизанным, но все же голодным, ему не хочется. И мы снова отложили эту историю.

Через Брест течет река Мухавец. Река эта делит город на две части. И вот на одном берегу есть улица Набережная, причал для прогулочного кораблика «Гродно» (нелогично, но кого это волнует!) и симпатичная территория, с газонами, деревьями, лавочками, дорожками. Летом на Набережной есть полное ощущение, что ты находишься не в белорусском городе, а в самом настоящем приморском. Шум волн, приятный бриз, крики чаек, плеск волн о берег. В этом месте так хорошо, что хочется тут встретить старость. Впрочем, так и есть. Набережную любят пенсионеры. Они даже в петанк[7] играют! Ну, чисто Ницца!

Одну лавочку в тени крупной ивы облюбовала компания сильно за 60, не по возрасту шумные и веселые. Они были не одни. Шесть или восемь бабушек и дедушек, на которых приходилось штук десять собак. И шпицы, и таксы, и миниатюрные терьеры в ошейниках с фликером, который светится в темноте, отчего кажется, что ошейник сам по себе висит в воздухе. Породистую часть компании разбавляли тройка дворняжек или, как сейчас, чтобы не унижать собачье достоинство, принято говорить – метисы.

Конечно, нас привлекла эта компания. Они были прекрасны, они болтали, смеялись, играли со своими пушистыми друзьями и выглядели гораздо бодрее и счастливее многих молодых людей. Видимо, нам с Садовником одинаково запала в душу эта картина, и мы согласились, что купим собаку на пенсии.

– Вот Сашка вырастет, нам скучно станет, тогда и заведем собаку, чтоб также под ивой сидеть, – решили мы.

Но, видимо, идея о собаке на пенсии все же нас немного удручала. Потому что мечта «гулять с малышом и собакой» превратилась в «гулять одним и с собакой». От такого решения веяло рациональностью и тоской…

Наступило лето, сезон лаванды. Мы приехали на ферму, чтобы две недели провести на цветении, принимая гостей. Да, есть всего четырнадцать дней в году, когда к нам можно приехать и полюбоваться фиолетовым морем. За несколько лет фотографы запомнили-таки даты цветения и активно приезжают со своими клиентами к нам для съемок. Приезжают пары, семьи, компании, одиночки. Иногда и собаки. Не сами, конечно, а с хозяевами. И вот в один жаркий июльский день к нам приехала фотограф с беленькой кудрявой собачкой по имени Федя. Я попросила дать мне Федю подержать и почувствовала облачко, или зефир, или комочек ваты, что-то очень теплое, мягкое и почти невесомое. Потом в течение часа этот Федя ни разу не гавкнул, никуда не сбежал, ничего не раскопал и вообще вел себя на ферме получше некоторых детей гостей.

Порода комочка Феди – мальтийская болонка. Теперь гуглите! Эти фотографии вам точно понравятся. Федя нам тоже сразу понравился, весь остальной вечер мы только и говорили о Феде, читали информацию в интернете, смотрели видео об этой породе. Все статьи и ролики начинались со слов: «Идеальная порода для дома и семьи». Плохое, как ни странно, не попадалось. Мы решили, что это знак, и уже утром искали, где в срочном порядке добыть родича Феди.

Очень удачно двумя месяцами раньше совсем не на далеком острове Мальта, а рядом, в белорусском провинциальном городке Волковыск, ощенилась трехлетняя Джессика с хвостиком из ярких резинок на макушке. Джесси родила шесть мальчиков и одну девочку. Джесси не спрашивала у жениха длинный список его родословной, сама его тоже не имела. Скажем так, хоть брак и был договорной, но родители несильно запаривались о регалиях. Когда у щенка нет длиннющей родословной, то он стоит в разы меньше. Если ты небогат, но мечтаешь о собаке, то это твой шанс.

Мы долго рассматривали фото и видео щенков, которые прислала хозяйка Джесси. Милые, беленькие, круглые, все одинаковые! Где там мальчик или девочка, понять было сложно. Еще сложнее было поверить, что щенки именно нужной породы. Все мы имеем в знакомых такого человека, который покупал что-то карликовое, а потом это карликовое разрослось так, что само водит его по району, жрет кастрюлями и неприлично громко храпит. Видимо, он просил щеночка в письме Санте, но случайно написал Сатане. Поэтому мы решили ехать в собачью командировку. Двести тридцать километров в одну сторону нас не пугали, лишь бы проверить «мальтийскость» щенка. Как бы мы это проверили, не зная тонких особенностей и признаков – другой вопрос. Я собиралась делать сложное лицо и недоверчивый взгляд, если бы меня что-то насторожило. Садовник в это же время был готов взять любую собаку.

– Ну и что, если это окажется дворняга? То есть ты просто придешь и уйдешь? – спрашивал меня Садовник.

– Да, мы же хотим зефирное облачко с Мальты, а не мордопрыга! – отвечала я, вспоминая того коня с мужиком на поводке.

– Ну ведь ты не будешь любить его меньше от этого! – вступался за щенка Садовник. Садовник часто ведет себя как истинный хиппи, дитя цветов, ненапряжный и любящий всех подряд (кроме детей майских жуков, конечно!).

А я не знала еще, как буду любить. Я, как опытная мать, понимала, что щенок – это второй ребенок, только мохнатый. Как опытная мать, я знала, что меня снова ждут пеленки и какашки, а я ведь его даже не рожала!

Из больших распахнутых окон двухэтажного домика начала ХХ века послышался заливистый лай, когда мы припарковались во дворе. Из окна выглянула хозяйка, с которой мы списывались, и Джесси – гордая мать. Мы поднялись по скрипучей деревянной лестнице, наверху которой лай стал оглушительным. Собачья мать вылетела из квартиры нам навстречу, а мы даже и не знали, что делать, принялись уворачиваться, визжать и хихикать. За Джесси в коридор, как горошинки, один за одним стали выкатываться белые комочки на лапках – весь щенячий состав. Нас пригласили пройти в квартиру, и собачья демонстрация дружно последовала за нами.

Весь пол квартиры был устлан белыми одноразовыми пеленками. Но это совершенно не мешало комочкам создавать лужи аккуратно между пеленок. В доме стоял аромат собачьего детства и атмосфера щенячьей радости. Гордая мать Джесси сменила гнев на милость и стала ласковой, щенки бегали кругом, одна парочка заползла под кресло, еще часть компании спала около унитаза и не собиралась покорять нас своей харизмой. Мы сели на диван, Джесси уютно устроилась рядом, к ногам подполз один пушистый пирожок, и только я отвернулась, как в руках у меня оказалась она – наша девочка, совершенно очаровательная пушинка.

Мы переглянулись с Садовником и без слов решили, что даже если в будущем это будет никакая не болонка, а самый настоящий мордопрыг, то пускай.

Хозяйка спросила, как мы собираемся назвать щенка.

– «Соня», как в моей любимой книге. Она же будет умная? – сказала Наследница с надеждой.

Хорошо, что собаки не умеют считать. Собачья мать не заметила исчезновения одного ребенка, а мы погрузились в машину и отправились домой.

– Надеюсь, ты не будешь плакать по мамке? – спросила я Соню. Умная Соня подняла на меня свои коричневые глаза-пуговки, и я поняла, что мамка здесь теперь я.

Мы купили собаку. Да.

Как, вы думаете, писательницы проводят тихие воскресные вечера?

М? В уютном кресле, непременно качалке. Если писательница не качается, то не писательница она вовсе. Под пледом. Теплый свет от торшера. Рядом остывает кошка и мурчит чашка. Или наоборот? Писательница расслаблена, она отдыхает от своих писательских дел, но все же немножко перекатывает, как бусинки, в голове идеи для нового романа.

Не. Совсем не так. Из всех совпадений с нашим вчерашним вечером – только торшер и кошка. Даже две.

После ужина Наследница приняла зеленую ванну. Ванна у нас сейчас зеленая, потому что я щедро лью туда хвойный настой в надежде на истребление вирусов, и это выглядит прикольно, будто мы купаем ребенка в шпинатном супе. После помывки Наследницы, не теряя времени и температуры воды, по японский традиции, омовение совершила и я, подбавив еще немного горяченькой.

Что примечательно: когда все помылись, в ванной пахло елочкой. Я пахла елочкой, Наследница пахла маленькой елочкой, которой холодно зимой. А во всем остальном доме почему-то пахло не чащей, не елочкой и даже не несчастной шишкой. Пахло так, будто у самого большого мишки в лесу понос двухнедельный.

Я сразу стала грешить на кошек. У нас их две, кушают, как за четверых, какают, как за весь кошачий род. Но кошки мылись со мной, есть у них такая слабость, подсматривать за мытьем кожаных. Да и не успели бы так навалить, чтобы можно было им за это навалять. Опытный мозг смекнул, что неприятность запаха может быть вызвана выброшенными в атмосферу города над Бугом салютиками близлежащих очистных сооружений, мусороперерабатывающего завода или мясокомбината. С таким соседством мы уже давно знаем, что колбаса до того, как попасть на наши столы, пахнет не очень. Но, когда я нюхнула в форточку, нос сообщил мозгу, что ароматные салютики у нас внутри дома.

Муж писателя в тот вечер делал все то, что должен делать писатель. Даже больше – он лежал под пледом в свете торшера и смотрел видосики. До его носа, а значит, и мозга пока ничего не дошло. Но я со шлейфом из таинственного леса и совершенно отчетливой вонью какашек ворвалась в комнату. Он глянул на меня. Я глянула на него. Я увидела, как расширились его ноздри, зрачки и немного сознание.

Есть такой Феномен Пруста: способность запахов провоцировать воспоминания. Чаще всего это имеет отношение к каким-то приятным воспоминаниям. Например, меня возвращает в беззаботное детство запах свежеокрашенных лавочек. А запах пиццы всегда напоминает первое в жизни море в Болгарии. Но мозг – не дурак. И наряду с приятными запахами он запоминает и всякие неприятные. Особенно, когда неприятные случались часто.

В тот вечер у нас с Садовником не на шутку разыгрался коллективный феномен Пруста. Мы хором процедили сквозь зубы «канализация», потому что такое уже случалось в нашем доме, и рванули в подвал.

Сейчас небольшое лирическо-сантехническое отступление. По нашей улице в частном секторе в Бресте однажды семимильными шагами шел прогресс в виде центральной канализации. И знаете, что он сделал с нашим участком? Правильно! Он его перешагнул. Поэтому, чтобы семье мыть посуду и какать вдоволь, мой папа придумал систему – местная кнэска. Кнэска – это канализационно-насосная станция, а точнее просто яма-колодец у нас во дворе около забора, в которую веселым журчащим потоком стекает все непотребство из дома, а два насоса и куча электрики все это дело подгоняют в общую городскую какашечную трубу, которая от дома далеко, да еще и выше по улице. И вот уже 10 лет мы на эти насосы молимся, пестуем[8] их, проверяем и заклинаем, чтоб работали исправно. Но, как полагается технике, работающей с дерьмом, часто и работает она дерьмово. И, когда один насос вдруг останавливается, его дело должен подхватить второй. Но и второй может не включиться.

– А что будет тогда, Аня? – спросит читатель.

А тогда все, что ты слил, будет копиться, и в какой-то момент потечет к тебе обратно и вытечет в доме в самой нижней точке, откуда может. У нас это сифон душевой в подвале.

В 23:30 мы увидели, как весь подвал плавал в совсем не той туалетной воде, какую мы обычно представляем. Зато немного зеленой. С хвойным настоем. Плыли вещи, плыл матрас, два ковра прям мимо нас.

– Мяу! – сказали кошки, готовясь к прыжку в мутную воду. Откуда у них такая любовь ко всему вонючему, науке доподлинно неизвестно.

– Что делать? – спросил Садовник.

– Лаванду спасай! И прячь кошек! – крикнула я и прямо в любимых плюшевых тапках и халате побежала к коробкам.

Мы успели вовремя, пока вода не залила весь подвал и комнату с материалами, и не потеряли в хвойно-отстойном потоке весь наш сухой урожай. Но еще до часу ночи со слезящимися глазами собирали, выносили, вытирали и мыли наше вонючее подземелье.

Знаете, что особенно сближает супругов? Не много лет брака, не дети и не походы к психологу. Крепче всего сближает ночной воскресный сбор стоков тряпкой в ведро.

Мой Садовник – мой герой! Как он орудовал детским розовым полотенцем, попавшимся в тот момент под руку! Как он смело и технично выносил на улицу одно ведро за другим! Потом он что-то там на кнэске включил, выключил, повернул, и насосы загудели, непотребство утекло и только несколько луж на полу и все еще крепкий аромат всех туалетов мира напоминал о происшествии.

Без сил и рецепторов в носу мы упали на кровать и заснули крепким сном. Всю ночь мне снился хвойный лес и то, как сильно я люблю Садовника. За все, что было и плыло между нами.

Однажды мне попалось одно видео, где схематично показывали самых быстрых животных на планете. Сначала бежал гепард, его обгонял жираф, их уверенно делал бегемот… Было еще полдесятка шустрых зверушек, но сегодня я узнала, что они совсем ничего не сказали про скорость передвижения маленьких мальтийских болонок из города Бреста.

Позавчера на утренней прогулке Сонин поводок отцепился от шлейки, пока я ее из него выпутывала. И я подумала: «Случайность».

Вчера на утренней прогулке Сонин поводок отцепился от шлейки, пока я забирала у нее изо рта какую-то гадость. И я подумала: «Случайность».

Сегодня на утренней прогулке Сонин поводок отцепился от шлейки, пока я смотрела по сторонам. И я подумала: «Нам попа».

Удивительное совпадение, говорящее о силе мысли. Именно в этот момент я смотрела на свои кроссовки и рассуждала, какие они у меня спортивные, удобные, комфортные, одно удовольствие ходить и даже бегать, хоть, к счастью, я не увлекаюсь бегом и не собираюсь увлечься.

И тут поводок перестало дергать. Это означало лишь то, что он не прикреплен больше ни к кому, никто его не держит, он свободен. Свободен, как и уносившаяся вдаль белая мохнатая задница моей собаки.

Да, да, да, опытный собачник сейчас закатит глаза и скажет: «Милочка, ваша собака от вас никуда не убежит, не переживайте так!»

Но я-то неопытный собачник. До сего дня от меня убегали только три существа. Две очень домашние кошки и один малолетний ребенок в магазине. Каждый раз это безумный стресс, потому что все эти товарищи мало приспособлены к автономной жизни. И очень мне нравятся, прям как-то по-особенному дороги.

Потому мозг, опираясь на имеющийся опыт, сказал: «Беги, Аня, беги!» И я побежала в своих спортивных, удобных, комфортных кроссовках, которые не собирались со мной никуда бегать.

В процессе погони мозг, получив сигналы хруста и боли из немолодых уже коленок, чтобы прекратить все это издевательство, подкинул мысль о том, что собаку неспроста так много миллионов лет назад одомашнили. Возможно, нет острой необходимости сейчас бежать за ней, выплевывая легкие. Ведь собака никого, кроме тебя, не знает, дура она что ли убегать от такого комфорта?

Но ноги так быстро не останавливались, преодолевая по инерции метр за метром. Тогда мозг попробовал сбить мое дыхание и подсказал, что нужно позвать беглянку. Я заорала на всю улицу: «Соня! Соняяяяяя!!!» Из кустов вылетел голубь. А собака, кажется, забыла свое имя, почуяв внезапную свободу. Я заорала громче: «Соня! Суууука Соня! Стой!»

Да, да, да, это бранное слово и «вы ж писатель, Аня», но скажите, что такого я сказала? Я лишь обозначила пол животного, на грани потери которого я была, и немного свое отношение к ситуации. Да, довольно громко. Да, на улице приличного частного сектора. Да, возможно не очень правильно по времени – в 9 утра. Обычно такие слова у нас доносятся через форточку ближе к полуночи. Но именно после этого сука Соня затормозила, развернулась ко мне и побежала навстречу, будто и не было никакого побега и нелепой погони.

Грязную, мокрую, но счастливую собаку я плотно прижала к себе и подумала: «Кажется, она мне тоже теперь нравится». Ведь за теми, кто не нравится, не бегают.

P. S. Теперь интересно, если при оплате картой про себя произносить ту же формулу в формате: «Деньги, *самка собаки*, деньги» – то может они тоже будут возвращаться обратно?

Садовник гордится разными, порой странными фактами о своем родном городе. Любит отметить, что город красивый, с широкой рекой, улыбчивыми продавцами, приятной погодой и хорошо одетыми молодыми людьми на улицах. Проще говоря, с «пацанами». Хоть город и не столица, а вполне себе провинция, но, по версии Садовника, ребята там на волне и носят все лучшее сразу: модное, молодежное, современное. Садовник тоже не отстает от пацанов. Обычно он выглядит хорошо, за исключением некоторых случаев. Например, на пухленьком после зимы теле может предательски треснуть рубашка по швам под мышкой или к рукаву прилипнет не то сопля, не то что-то из бизнес-ланча.

Но стоит ему выйти из роли важного инженера и переступить порог фермы, как прямо сразу за скрипучей калиткой с ним случается крутое стильное пике и падение уровня нормы до пометки «бомж». Требования к аутфиту вмиг становятся максимально низкими. Такое ощущение, что смотришь шоу, где берут стремного чувака с улицы и делают из него красавчика, но только задом наперед, в обратной перемотке.

Я долго думала, откуда такое желание надеть лучшие модели каталога «Рванина 1986»? Почему это ему так легко дается? С чем это связано? И поняла. Все из семьи, все из семьи.

Дело было в мае. Я еще ходила в статусе «девушки» Виталика. После первого знакомства с семьей Садовника еще в декабре меня в один прекрасный весенний день позвали в Пинск на выходные.

– Ань, поедем на дачу к моим! Шашлыки пожарим, то да се.

– Какое такое «се»? – спросила я и прищурила один глаз.

Загадочное «се» могло означать все что угодно для меня, такой молодой и неопытной в отношениях с настоящим мужчиной.

Нигде не написано, как девушке парня нужно ехать на дачу его семьи. Как ехать только к одному парню на дачу – пожалуйста, тысяча и один совет от «побрить ноги» до «побрить все». Какая подготовка нужна для дачи в кругу чужой семьи, не написано нигде.

Пока я, на всякий случай, брила все, где достаю (хоть надеялась, что так сильно со мной общаться никто из принимающей стороны не будет), с полезным атрибутом подоспела моя мама. Мама мне дала с собой два огромных пакета. В одном – рассада помидоров, во втором – рассада перцев. Моя мама как знала, что это беспроигрышный вариант подарка для любой родительницы парня, имеющей несколько гордых соток земли за городом.

Я все же надеялась, что Садовничье «се» означало больше что-то из разряда отдыха или неспешного времяпрепровождения. Бодрая рассада же смотрела на меня с укором, как бы говоря, раз я ее пру в поезде три часа в другой город, то должна принять непосредственное участие в посадке на полесской земле. И все же с помидорами в одной руке и с перцами в другой я планировала: если и падать лицом в грязь, то красиво, прямо с высоты своих каблуков, потому что маленько принарядилась и накрасилась.

В словах Садовника «то да се» меня волновало «се», но переживать нужно было за «то». Потому что «то» означало, что все присутствующие сперва немного трудятся на благо дачи. Потому что дача в лучших традициях постсоветского пространства выглядела, как набор из вагончика, ставшего сарайчиком, недостроя бани, гаража с живущим внутри и на пятьдесят процентов биоразложившимся Жигулем и огорода. Очень далеко от киношных представлений из женских сериалов, правда? И во всех частях дачного имения была работа. А шашлыки и «се» уже потом.

Знаете, наутро, после первой ночи вдвоем, видно настоящее лицо девушки без макияжа. Мальчики не красятся, но с ними все сразу понятно, когда видишь его впервые «в рабочем» на даче родителей.

Перед тем, как начать трудиться, красивый Садовник исчез где-то внутри гаража и вышел какой-то не такой. Я не слышала криков и лая, но по всему видно было, что его там изрядно потрепала стая диких собак. Потому что вся его одежда была в дырочку, которую не способна создать рука человека. Но дырочки не такие, как на костюмах Валерия Леонтьева. Дырочки такие, что сквозь них ты видишь, как соседи за забором отплясывают по случаю юбилея под Валерия Леонтьева. Дырочки такие, что смотреть одновременно и неловко, и интересно.

Но неловко было лишь мне одной, потому что после Садовника все остальные члены семьи облачились в нечто похожее. Семья Садовника начала носить фэмили лук еще до того, как это стало мейнстримом.

Пока я в растерянности переминалась с ноги на ногу, продавливая каблуками мягкую землю дачи, мне всучили мою же рассаду и велели сажать. Садовник тем временем тоже принялся что-то делать. Что именно – не помню, ведь он поднимал руки, и я видела сквозь дырочки в футболке, что он для встречи со мной ничего не брил. Потом он наклонялся, штаны съезжали вниз, увлекая за собой трусы, и то и дело весело сверкал копилкой. Я была еще не своя на этом огородном празднике жизни, поэтому не знала, что с этим делать, как это прикрыть, но очень хотелось предложить чем-то подвязать штаны. Хотя бы электрическим проводом, потому что мои помидороперцы сажались все более и более криво.

Через пару лет модные дачные традиции Садовник продолжил проповедовать и на нашей общей лавандовой ферме. На ферме живет шкаф. В шкафу, кажется, есть еще один или даже два шкафа с отменными шмотками. Однажды я заглянула в него, и на меня оттуда посмотрело большое черное кожаное пальто. Костюмер сериала «Бригада»[9] убил бы за такое. Это пальто ни разу из шкафа не доставали. Выкидывать не разрешали. Видимо, пальто в шкафу очень важное и, наверное, шкафообразующее.

Шкафом заведует ма Садовника. Она засовывает туда руку и каждый раз ловко вытаскивает занятные вещицы. То майку с «маленьким» желтым пятном. То штаны, что не держатся на талии без чего-то типа пояса или мата. Разные носки, чьи-то огромные трусы, кофта без молнии, свитер с горлом, свитер без горла, платочки и хусточки[10] с орнаментами, люрексом и колючей шерстью, тельняшка и шорты непонятого гендера – все это в изобилии в шкафу.

Есть вещи, которым в деревенском шкафу дали второй шанс. Однажды, спасаясь от холода, Садовник напялил пончо бордового цвета, вырванное из чрева шкафа. Но то не всегда было пончо. По теории zero waste ма Садовника сварганила его из хорошей, добротной, качественной трикотажной чехословацкой юбки. Было очень даже стильно. Я хохотала до икоты. С тех пор добавляю Садовнику еще один комплимент: как потрясающе ему идут юбки от плеч.

Модную оборону в этой семье держим лишь мы с Наследницей. Я на ферме облачаюсь в хорошие шмотки, даже слишком хорошие. В общем, в то, что я покупала для йоги, но с йогой не срослось так хорошо, как с прополкой. Поэтому эти специальные треники стоят в позе «собака головой вниз», но попой к солнцу посреди деревни.

Наследница все же наполовину моя дочь, и пока «бомжовый» ген не проявился во всей красе, таскает с собой на ферму все самое парадно-выходное с рюшами и органзой на подъюбнике. Но ведет себя как Садовник: мгновенно где-то падает, пачкается, чем-то цепляется, и вот уже мне потом отстирывай это и зашивай!

Ма Садовника тоже обычно щеголяет по ферме в образе кандидата для «Модного приговора», но пару раз в неделю прихорашивается для похода на почту или в магазин за хлебом. Такие события в деревне немного торжественные. Тут к образу подключается даже помада, духи и сумочка.

Смотрю на это все, потом в телефон, потом снова на это все и думаю: а ведь мода рождается не в красивых ателье у кутюрье, мода рождается прямо на огородах!

Нет, ну правда! Рваные кофты, м? Таких кофт у каждого дачника по три коллекции всех возможных цветов. Мне вообще кажется, что за копающимися в грядках людьми кто-то подсматривает. Иначе как объяснить свежий тренд этой осени – заправленная в колготы кофта? Это только сейчас стало новым модным словом на подиуме, а у дачников это уже много лет норма, потому что в мае эти возвратные заморозки не щадят ни рассаду, ни яичники.

Семья – очень нужная штука. Например, в магазине очень удобно разделиться по отделам. Пока ты мандарины по акции набираешь, он с креветок лед сбивает. Или он уже в очереди к кассе, а ты еще освежители воздуха стоишь нюхаешь. Или вот та же экономия, когда ты любишь колбаску, а попку колбасную не ешь, или корочку пиццы. А муж ест. И от оливок тебя спасает. Или от шампиньонов этих маринованных.

Семья нужна для того, чтобы кто-то один никогда не помнил, закрыл ли дверь, а второй помнил.

Семья – прекрасная отмазка, когда не хочешь идти куда-то, куда зовут, потому что «моя не отпускает». А потом вы вместе намываете килограмм черешни и в пижамах фильмы смотрите.

Семья – это сплошная экономия. Удобно покупать «семейные» упаковки стирального порошка сразу килограмма на три. Про порошок запомните.

Гугл пишет, что «семья нужна человеку, чтобы переживать положительные эмоции, чувствовать себя комфортно». Все так и есть, все так и есть. Но еще семья нужна для того, чтобы переживать не самые положительные эмоции, когда чувствуешь себя дискомфортно. Например, мять друг другу спинку. Понять, от кого из двоих может вонять. Фоткать и показывать друг другу подозрительные родинки на спине, которые не можешь сам рассмотреть.

Порой очень радуешься наличию семьи в самый неожиданный момент. Бывает, вот вроде все хорошо, но что-то беспокоит. Однажды у меня начала чесаться попа. Честно, я и так и этак пыталась сформулировать очаг и характер неприятных ощущений, но «попа чешется» – самое точное медицинское определение.

Она чесалась, зудела и не давала покоя. К слову, легчало во время активной прополки. О, как я была эффективна в те дни. Гроза сорняков с горящей задницей! Если б я была собакой, то просто поездила бы своей пятой точкой по ковру с задранным хвостом. Но я девочка, и, чувствуя адовый пожар сзади, делала вид, что все нормально, широко улыбалась и лишь чаще поправляла трусы.

Я долго держалась, но к вечеру воскресенья все же раздула попный пожар. А в голове еще и из мухи слона. Понимаете, я не аллергик, и никогда в жизни ничего у меня так не чесалось. Ни один укус ни одного комара не сравнится с этим. Ни один злобный лесной муравей не способен на такое. Зуд был такой, что складывалось ощущение, будто я сошла с ума, от души посидела в муравейнике, но совсем не помню этого.

Ночь. Ферма. Кровать-залетайка. Рука Садовника медленно скользит по спине все ниже и ниже… к моему «везувию»! Понятно, что мы оба горим, но по разным причинам: он от страсти, я от зуда.

Думаю, что это было самое странное предложение в его жизни и немного в стиле «50 оттенков серого»[11]. Да что там! Сам мистер Грей выронил бы плетку! Я собрала весь стыд и волю в кулак, обняла Садовника и на выдохе быстро-быстро прямо в ухо прошептала ему:

– Почеши мне попу, пожалуйста…

– Что? – не понял Садовник.

– Попу почеши мне! – чуть четче и громче повторила я.

– Чего тебе почесать? – с нескрываемым удивлением спросил Садовник.

– Попу, блин! Попу почеши! – громким шепотом злобно процедила я.

Я не видела его лица в темноте, но слышала, как он изо всех сил пытался не заржать. Семья на то и семья, чтобы делать другому хорошо, когда тебе может и плохо от этого.

– Пу, пу, пу! – сказал Садовник и начал чесать, как мог, хорошо и уверенно.

Несмотря на такую семейную помощь, на следующий день я все же записалась к проктологу. Гугл сказал, что это специальный доктор по попам. И вот он точно скажет, умираю я или нет.

Вообще это не первый врач в моей жизни, но только у него еще в очереди становится дико неудобно. Все переглядываются, наверное, пытаясь угадать причину, по которой сюда пришел другой.

Я пришла с Садовником. На роды не ходил, так пусть хоть тут восполняет, подбадривает, держит за руку, платит за прием. Да, я принесла свое самое дорогое в частный медцентр. Поход к «попному» доктору на базе бесплатной медицины я бы не перенесла, да и вовек не дождалась бы. Только в этот раз пожалела о высоком уровне сервиса частных медцентров, когда пациента вызывают по имени и отчеству. Очень не хотелось мне в тот день выдавать себя.

Если вы сами не проктолог, и никогда у проктолога не были, то знайте, проктологу тоже очень сильно это все неудобно. На приеме стесняются все! Никто не смотрит в глаза, а доктор еще и с обратной стороны должен глянуть.

– Зачеееем я сюда пришлаааа? Оно может само бы прошло! – думаешь ты.

– Зачеееем я на это учиииился? Говорила мне мама в юристы идти! – кажется, думает доктор.

Конечно, после осмотра мы с доктором стали особенно близки и сели поговорить, чтобы понять, почему с виду отличная попа чешется, как просроченная. Врачи за деньги всегда начинают с похвалы. Так сильно даже мать не похвалит. Жаль только, что эти удивительные комплименты отдельным органам и частям тела дальше врачебного кабинета не вынести и в споре с обидчиком не предоставить.

Слово за слово, мы выяснили, что зуд вызывает труд. Труд моей стиральной машинки, в которую я щедро сыплю порошок. Тот самый порошок, не простой, а волшебный, точнее «семейный», которого, ради экономии, Садовник купил три килограмма, а я включала не ту программу, и порошок плохо выполаскивался из одежды.

– «Тайд», мать его! – подумала я.

– Кора дуба, – написал на бумажке доктор.

Тут можно пошутить, что с той же эффективностью можно чесать и березой в бору, но доктор вовремя дописал «настой».

Садовник очень обрадовался, что лекарство оказалось дешевым, а попа любимой женщины больше не под угрозой, но расстроился, что три килограмма порошка нужно выкинуть.

Семья нужна для того, чтобы вместе решать проблемы, которые вы вместе же и натворили. Женитесь, заводите семьи, а то сидите там и не чешетесь!

Поосторожнее с желаниями, девочки! Однажды я захотела замуж за иностранца. Не ловился жених поближе, поэтому я стала думать о том, что любовь моя просто слишком далеко – за морями, океанами – нужно туда лететь, ехать, скакать, может, даже. За хорошим иностранным женихом можно и в дальнюю путь-дорогу пуститься. Вдохновения искать заморского мужа хватило ненадолго. К тому же не все иноземцы одинаково полезны. Так в новостях часто говорили, приводя в пример обманутых гражданок с замыленным лицом и измененным именем в интересах следствия. Там, что ни романтическая история, так все заканчивалось тем, что кого-то долго охмуряли, потом долго что-то обещали, потом оставляли без любви и средств к существованию, но зато с занятной историей для потомков.

И вот, когда я уже забыла о своем желании, появился Садовник. Не заморский жених, конечно, но все же и не совсем местный. Садовник оказался родом из Пинска или, как говорят там, «столицы Полесья». И сразу после этой информации я узнала об одной черте пинчан. Так вот, он настолько любит свой родной город, что мы с Наследницей делим почетное второе место в его сердечке.

Что я вам скажу: можно вывезти мальчика из Пинска, но Пинск из мальчика – никогда! Вот, к примеру, едем из магазина, а он с таким печальным лицом и говорит: «Очень, очень жаль, конечно, что у нас в Бресте нет фирменного магазина… Пинского мясокомбината!» Ну не хватает ему в организме ощущений и тепла от пинских колбас.

А в местный магазинчик «Алми» мы ходили раньше так часто почему? Хоть магазин этот на другом конце города! А? Ваши вариантики? Потому что самый главный директор «Алми» из Пинска! Виталик, конечно, отнекивался и говорил, что ему просто нравятся продукты и продавцы приятные. Мол, всегда можно переговорить о том о сем, да еще и рецептик подскажут. Откуда у него эта страсть к small talk? Обычно-то он напряжен и молчалив.

Вот что вы слушаете в машине? Музыку. Модную или любимую. А мы несколько месяцев постоянно слушали песню про Пинск. Ага! Я даже наизусть помню, хоть ночью разбуди:

– …Главнее всех столиц родной мой город Пинск, словами б описать, но слов так мало[12]…

А на заре нашей дружбы я, будучи в отпуске на море, получала от него в скайпе картинки Пинска. Я очень хотела ему понравиться и сразу не спросила, а нафига он мне их шлет в час ночи? Потом уже, когда охмурила пацана, спросила. Виталик ответил, что хотел поделиться своей любовью к городу, показать, какой он красивый. Город, а не он сам.

Ну а в довесок мы знаем имена всех знаменитых евреев – выходцев из Пинска. Вот вы знали, что тот самый Ральф Лорен, что придумал майку поло, корнями своими модными уходит в Пинск? Я не помню пин-код от карточки, а этой ценной информацией забиваю голову!

Но все фигня. Я люблю Пинск за климат. Климат, который оказался по нраву лаванде. И мальчика этого люблю шумоголовенького. И потому летит над лавандовым полем песня:

– …И если б дал мне бог еще родиться вновь, я в Пинске жизнь свою начала б сначала[13]…

Удивительные приключения пятницы для тех, кому немного за 30.

Вчера Садовник отметил день старения, а сегодня в 9:30 уже был у терапевта. Потому что ОРВИ в 17 – незаметно. А ОРВИ в 34 – уже подозрительный кашель, желание выпить все таблетки мира, чтобы его жалели и выписали больничный. Потому что в 34 тебе нельзя болеть, ведь у тебя работа, и вообще такие правила.

За излечением и документальным подтверждением страшной болезни для нанимателя он и отправился к платному врачу. Бесплатная медицина в этом случае была бессильна: просто местная поликлиника рядом с домом не считает больным того, кто не местный. Для поликлиники в Бресте тебя вообще не существует, если прописка пинская. И, если что, никто там никому не клялся, кроме инструкции о порядке прикрепления пациентов к медучреждению.

А я вот вообще люблю платную медицину. Нам с пирожулей там обычно все нравится: водичка всегда в кулере свежая, вызывают по имени и отчеству, еще и хорошее говорят, часто даже комплименты. А мы, женщины, слабые, и на такое падкие в любом возрасте.

Это в бесплатной медицине есть всего два варианта: «А чего вы пришли? У вас же ничего нет!» и «А чего вы так поздно пришли? Вам тут не помочь!» Платная медицина же старается отработать все рубли, уплаченные за прием.

В кабинете врача Садовник и раздевался, и одевался, и садился, и вставал, и все болячки за жизнь вспоминал, и болячки родни, и точный год, в котором были болячки, и с какой стороны, и что он тогда чувствовал. К слову, он параллельно все время думает о работе, где перманентный завал, а тут вопросы такие сложные, как на «Кто хочет стать миллионером», только вариантов совсем нет. Могли бы хотя бы дать позвонить другу – матушке. Она все за всех помнит. Наша Валентина Архивовна.

Когда мозг Садовника окончательно обалдел от приема, а температура от напряжения и создания новых нейронных связей начала расти, доктор неожиданно спросила:

– Сколько будет семь на восемь?

– Сорок восемь, – выпалил Садовник без тени сомнения.

– Хм, хм, хм… – ответила доктор и что-то написала в компьютере.

Это потом в машине Садовник не верил мне и из гугла узнал, что вообще-то обычно семь на восемь – пятьдесят шесть. А мы из назначений терапевта узнали, что он толстенький. Ну, там было культурно написано «ограничить питание», что в переводе на нормальный язык означает «хватит жрать». Спасибо доктору, что не написала «подтянуть арифметику», что в переводе на нормальный означает: «Жэнщина, он у вас тупой».

Правда, это сейчас мы хихикаем, а в тот момент было не очень смешно. Потому что доктор, помимо отсутствия знаний арифметики за второй класс, нашла у Садовника еще и бронхит с пневмонией. За уточнением диагноза мы полетели в другую платную клинику, где за сравнительно небольшие деньги тебя и твой, не такой уже богатый после оплаты предыдущих услуг, внутренний мир видят насквозь в кабинете флюорографии.

На снимке ничего не было. Ни справа, ни слева, ни посередине. Мы дружно выдохнули. Садовник все еще немного хрипло, но уже гораздо веселее. Видимо, доктор приняла хрипы мыслительного процесса от перемножения семи на восемь за воспаление легких. Такое часто бывает, описано в медицинской литературе.

На радостях мы все же отправились в аптеку за лекарствами, которые прописала дотошный терапевт. Там было и для носа, и для горла, и антибиотик, и то, что после антибиотика. Из-под рецепта показалась бумажка. На ней было написано: «Диета кормящей матери». Неужто доктор нашла вместе с пневмонией у Садовника еще и матку и рожденного ею ребенка? Как сейчас помню: рожала я одна, сама, на рассвете. А кормящая мать у нас через пять лет после событий того апрельского утра – Садовник, получается? Не спорю, в день зарплаты он очень даже кормящий отец. Но не мать. Не. Мать.

Возможно, то был просто список продуктов для толстеньких. Ой, то есть «ограниченных в питании». Там написано, что нужно есть все пареное да вареное – никаких экспериментов, красных фруктов и твердое «нет» фастфуду.

К счастью, для матки ничего покупать не нужно было, потому что и так примерно 50 американских красивых денег с коротким «пип» улетели с карты Садовника в пользу аптеки. Садовник грустно прохрипел, что это и есть подарки ко дню рождения, которые он заслужил. Но большие мальчики назначениям врача же не перечат. Не перечат до тех пор, пока по дороге из рук медицины пациенту не встречается какой-то, например, красный ресторан быстрого питания с белыми на нем буквами. Все же нет на свете лучше места, чтобы избавиться от стресса. Особенно для человека, болеющего раз в пять лет, и с трудом расстающегося с деньгами.

Я тоже за компанию вточила картошки с кетчупом. Хотя, возможно, нужны более жидкие продукты преимущественно в стеклянной таре, потому что хоть что-то должно было стереть из памяти мой поход на МРТ неделей раньше.

Наверное, мы стареем. Но пока это все еще весело.

Не знаю, говорила я вам или нет, что мне скучно гулять с Соней по нашему району. Так вот, я врала и беру свои слова назад. Я просто не с теми гуляла и не в ту сторону от дома.

Мы с Сонькой вдвоем обычно ходим направо. Там с одной стороны – частные дома, с другой стороны – глухая стена гаражного кооператива, а потом – живописные заросли.

«Тихо, безлюдно, однообразно, скучно», – думала я, пока сегодня не решила пойти на прогулку иначе:

Я думала, что будет интересно и весело. Я просчиталась как никогда в жизни! Даже когда я доллары купила по 3,5, а на следующий день они стали по 2,6, я так сильно не просчитывалась!

Сначала все было хорошо. Я вышла, Сашка выехала, Соня вылетела.

Видимо, для Сони запахи слева от дома совсем не такие, как справа от дома. Она очумела. Казалось, что ей в попу вставили петарду, и если она остановится и не будет ее тушить ветром от своего галопа, то мы все увидим красивый салют из белой собачки. Никакие мои «рядом», «Соня, рядом», «Ну Соняяяя, рядом» и «Соня, блин, рядом!» на обалдевшую собаку не действовали.

Наследница тоже давала жару. Наследница очень любит двойные стандарты и всячески их придерживается в жизни. Она все еще катается на велосипеде с запасными колесиками. Для того чтобы ехать на двухколесном велосипеде, она еще маленькая, а для того чтобы намазаться моей косметикой, она уже достаточно большая. Колесики эти должны помогать ребенку, но в то же время они все время мешают, если она едет по дороге с ямками и песком. А только такие дороги у нас на районе и есть.

Я пыталась идти в своем обычном темпе, но эти две дамы вели себя как молекулы при броуновском движении. Мотались туда-сюда. Натыкались друг на друга. Преграждали друг другу путь. Визжали. Обе. Им было весело. Я тихо материлась.

Также оказалось, что налево от дома и с велосипедом под попой полно преград в виде бордюров. Их нужно переезжать. В нашем случае переползать. На полпути мы все начали страшно кряхтеть. Соня оттого, что в попе петарда и надо бежать, натягивая поводок до хруста шеи. Наследница оттого, что нужно бесконечно залезать на велосипед и слезать с него. Я оттого, что страшно заколебалась тащить одну, держать вторую, смотреть по сторонам и стараться не свихнуться.

Конечно, вы скажете, что можно было бы развернуться назад и пойти направо от дома к лебедю привычным маршрутом, а еще лучше – вообще домой на диван. Но у нас у всех была высокая цель – корм для Сони. Маленькие породистые собачки очень быстро съедают запасы. Особенно, когда большие беспородные кошки, живущие с ними, изо всех сил им в этом помогают. Да, Мышка и Мася поджирают элитный корм. Когда я чищу их лоток, там уже нет ничего элитного, но кошкам, кажется, отчаянно хочется в высший свет. Или они просто охренели.

В обратную сторону эта продуктовая политика не работает. Нельзя дать простой кошачий корм породистой собачке, чтобы не поиметь потом массу проблем по всему периметру дома, а также пару визитов в ветеринарку и выбивающиеся из семейного бюджета траты.

Поэтому мы все стиснули зубы, ладошки на руле, пальцы на поводке, когти на асфальте и поструячили за кормом дальше.

Дальше наш путь пролегал через дворы. Во дворах мы потеряли всякий человеческий вид и правое страховочное колесико от велосипеда. Оно не отвалилось, но после всего проделанного пути решило, что будет висеть на соплях и болте. Я попробовала закрутить болт руками, но, как это бывает подленько, вот так по крысиному у болтов – у него заклинило резьбу, и вся конструкция не то чтобы была сломана, но и к эксплуатации непригодна. В связи с этим, велосипед тоже стал непригоден к эксплуатации Наследницей, потому что мы еще равновесие не проходили и вообще «я устала ехать». Если однажды какая-то молодая пара спросит у меня, что самое сложное в выращивании детей, я скажу, что самое сложное – каждый, каждый божий раз верить, что твое дитя, выезжая на велосипеде из дома, вернется на нем же назад. А не велосипед на тебе. Иногда и дитя на тебе. Ох, сколько раз я уже попадала в эту классическую ловушку, но продолжала верить искренним голубым глазам! Еще эти висюльки милые на руле. Я называю это «правилом чебурашки», когда ребенок говорит, что он сам может понести велосипед, но ты, в свою очередь, понесешь его.

К счастью, Наследница и велосипед уже достаточно тяжелые, чтобы я их не несла. Но и ехать уже невозможно. Поэтому я велела Наследнице велосипед вести. Я не знаю, что и куда вставили велосипеду, но без человека сверху он, почуяв свободу, начал вести себя так же безобразно, как Соня. Возможно, дело в манере вождения Наследницы. Обычно так криво ведут велосипед спортивные алкоголики. Вы таких точно видели. Когда он в щи и в трениках, и только велик – его железный двухколесный друг, его надежда и опора в прямом смысле слова.

Со стороны мы выглядели ужасающе. Одна, маленькая, ведет велосипед, периодически сруливая то в кусты, то на дорогу, то наезжая себе на ногу. Вторая, большая, ведет собаку, периодически сруливая то в кусты, то на дорогу, то срываясь на мат. Третья, мохнатая, болтается на розовом поводке, сруливая то в кусты, то на дорогу, но получает от этого истинное удовольствие.

Хотя по радостным лицам прохожих было понятно, что ужасающе это все было только для меня. Все же неважно, кто там болтается на другом конце поводка, если впереди идет милая беленькая кучерявая собачка. Все внимание ей, все комплименты ей, все «ути, какой ты холесенький!» тоже ей. При виде симпатичных песиков люди сразу переходят на этот смешной язык. Почему они думают, что так собаке приятнее? Загадка. Почему со мной никто так не говорил? Ведь я уже была тоже вся лохматая, всклокоченная, потная, сутулая, разве что пока без пены изо рта! Чисто псина.

Вообще я – человек очень позитивный и верю в лучшее. Например, на забитой под завязку парковке в поисках места я всегда щелкаю пальцами и приговариваю: «Сейчас будет место, сейчас будет место», – и место находится тут же, причем самое удобное.

Но иногда я зачем-то озвучиваю негативный сценарий. За минуту до зоомагазина, когда тот еще не показался из-за поворота, я ляпнула: «Хоть бы он не был закрыт!»

Когда мы вышли к магазину, я подумала: лучше б он был и правда закрыт, потому что никакого магазина в том месте больше не было. Ни вывески, ни наклеек на дверях, ничего! Так внезапно обычно исчезают только офисы фирм-однодневок. Не ожидала такой пакости от магазина с собачьим кормом!

В этот момент вселенная подумала, что слишком много испытаний нам послала, и сжалилась. Ровненько слева от меня среди ларьков с пивом и помидорами оказался ларек с псининой едой! Нашу радость можно представить. Мы радовались так, как обычно радуются изможденные путники в пустыне, найдя оазис. Наш оазис был маленький и доверху набит товарами для животных.

В ларьке работала милейшая старушка, которой для того, чтобы добыть наш элитный корм для маленьких беленьких собачек, пришлось лезть наверх к потолку по пакетам с кормом для больших черненьких и коричневых собачек. Соню разорвало от ассортимента и переплетений ароматов. Но должна признаться, что я ее понимаю. Сама так же себя вела, когда впервые попала в огромный парфюмерно-косметический магазин. Даже звуки были те же! Сплошной визг, чуть не описалась.

Мы купили корм, парочку сушеных потрохов какой-то несчастной утки, а старушка протянула через прилавок Соне сушеную палочку лакомства. Опять все внимание ей, а не той, у кого карта.

– Когда идешь туда, всегда думай, что еще идти оттудава, – первый закон собравшегося в поход.

Нас ждал путь домой, но теперь мы стали на полтора килограмма тяжелее. Об этом мы не подумали в начале путешествия.

На выходе из ларька нас встретил бездомный пес. Нет, может он где-то и живет, но вид у него был бездомный, а взгляд похотливый. Он стал совать свой огромный нос со шрамами к нашей «ути бозе мой какой холесинькой» собачке. У меня были заняты все руки, поэтому я начала отгонять псину ногами. Казалось, что я показываю собаке каратэ, но очень плохое.

Вдруг откуда-то подбежала такса. Очень маленькая и юркая, как сперматозоид, и тоже с хвостиком. Пообщаться и понюхаться с таксой можно, но этот третий огромный страшно мешал общению. К тому же мешало то, что мы все еще никуда не ушли, у нас также велосипед, полтора кило корма и огромное желание прилечь уже скорее на диван.

Я схватила Соню на руки, не жалея пуховика своего, и мы рванули домой. Через пару метров я все же ее опустила и увидела, что такса идет с нами! Настойчивость сперматозоида меня покорила. Рядом не было хозяина, никто за ней не бежал, теряя тапки, то была очень сильная и независимая такса. Когда-то давно мы хотели завести именно таксу. Но вот в этот момент такса была лишней. Пришлось сказать ей то же самое, что псу со шрамами, показать пару неуклюжих приемов из восточных единоборств, снова схватить Соню на руки и побежать скорее домой, пока нас не поймал шпиц, мопс или какой еще алабай.

Все бордюры и пешеходные переходы уже были знакомы, мы уверенно шли к финишу, на горизонте виднелась крыша родного дома, как вдруг Наследница остановилась, скрестила ноги и громко призналась, что хочет в туалет. Я тоже призналась, что хочу в туалет. И, да, если бы кто-то из нас надул в штаны, я бы совсем не удивилась.

В этой ситуации только Соне не нужно было признаваться ни в чем. Все же неоспоримое преимущество собаки перед людьми. Все же какая прекрасная прогулка!

P. S. Ночью кошки нашли пакет с кормом, продрали его и жрали за все четыре щеки. Соне корм не нравится. Люблю их.

Когда у тебя есть ребенок, и он ходит в сад, то необязательно заморачиваться над поиском вечерних пятничных развлечений.

В понедельник телефон тихо пиликнул. Я открыла чат группы сада и прочла:

«Ув. родители! В пятницу 20 октября в 16:30 спортивный праздник „Папа может“. Кто желает принять участие, при себе иметь сменную спортивную обувь (обязательно)».

Я повернулась к мирно жующему салат Садовнику и сказала:

– Сходи в садик на день пап!

– Куда? – спросил он через хруст огурца.

– В садике будет праздник пап, в пятницу. Мне кажется, как всегда, никто из пап не придет, а Сашка будет в восторге!

– Ок, – неожиданно быстро согласился Садовник.

На всякий случай я не стала его переспрашивать еще десять раз, в здравом ли он уме, в трезвой ли он памяти, слышал ли он вообще, что я говорила.

Не спугнуть бы!

Наступила пятница. Садовник по телефону пытался изобразить «сбежавшую невесту» и говорил что-то о совещании и о том, что много работы. Но я-то уже трижды пообещала не верящей такому успеху воспитательнице присутствие нашего папы.

В назначенное время ничего не подозревающие я, Садовник и его сменка в целлофановом пакетике зашли в сад. И тут случилось то, чего в саду и в самых смелых фантазиях никто не ожидал. С нами на праздник пап пришли… примерно все папы группы!

Вообще наличие в маленькой раздевалке тринадцати пап (я потом посчитала) можно было почуять за версту. Среди маленьких шкафчиков с грибочками и солнышками было очень сложно дышать. Воздух был тяжелый и наполненный нотками парфюмов всех мастей, запахом сигарет (ведь папы нервничали и все немножко покурили) и потом. В основном потел Садовник, когда это все увидел.

Было очень похоже на отбор спортсменов на олимпийские игры. В отличие от Садовника, остальные папы пришли подготовленные, заряженные и нацеленные на успех. Все были в спортивном. Кто-то незаметно разминался на фоне ромашек на стене. Кто-то похрустывал атлетичными суставами. Кто-то громко перекатывал мышцы. Я бы нисколечко не удивилась, если бы кто-то глотал «Мельдоний», сидя на маленьком стульчике, или колол его себе прям в ягодичку!

Садовник же, прямиком из офиса в рубашечке и туфлях, был больше похож на спортивного функционера, чем на атлета. К тому же, пришли какие-то подозрительно молодые папы, на фоне которых он смотрелся как супер-стар. Возможно, кто-то смухлевал и прислал племянника.

Папам велели спускаться на первый этаж. И поток тестостерона, по пути снося с ног зазевавшихся нянечек и воспитательниц чужих групп, двинулся вниз по лестнице. Нянечки и воспитательницы, конечно, были в восторге от увиденного количества мужчин возле актового зала. Ой, простите. Возле папа-арены.

Зазвучала музыка, и ровным, насколько это возможно, строем в зал зашли дети. От умиления заплакали мамы. Вслед за мамами заплакали папы. Эти ваши утренники вообще только для людей с крепкой психикой.

Начались нехитрые соревнования родом из детства. То пробежать, то оббежать, то с мячом, то с хула-хупом. Было бы очень мило, если бы папы не включили режим активной подачи тестостерона и не начали биться не на жизнь, а на смерть в конкурсе с пластиковыми кеглями. Оно и понятно, природа, все такое, плюс годы тренировок в битвах за квартальную премию и парковку во дворе под своими окнами.

И все вроде было хорошо. Папы бегают, дети радуются, мамы поддерживают. Даже немного скучно. Пока внезапно в зале не раздался гром и не послышался визг.

В очередной эстафете, помимо пап и детей, решил поучаствовать ковер. Сто лет лежал, но, видимо, от накала страстей решил ожить и немного подвинуться. Такой себе ковер-самолет из «Алладина» на минималках. Впору пропеть:

В тот момент все узнали, что Садовник – совсем не сказочный ловкий герой, а простой, падающий с громким хрустом и звуком «ять», 35-летний мужчина. Да и я не принцесса Жасмин, а самая обычная гиена из «Короля Льва»[14], потому что именно с таким звуком я заржала.

Смеяться над человеком, неловко растянувшимся на детском празднике и оголившим пупок, довольно примитивно. Но что вы хотите от гиены?

Еще через несколько конкурсов папам разрешили присесть на скамеечки и перевести дух.

– Это все? – спросил Садовник.

– Не знаю, – ответила я. – Никогда не знаешь, когда это закончится…

На обратном пути домой мы купили в магазине тесто для пирога, чтобы как-то скрасить вечер.

– Очень плохо, что даже не включили песню «Папа может», – сетовал по дороге Садовник. – И конкурсы скучные! Ни викторин, ни поедания чего-то на скорость!

– Тебе лишь бы пожрать! – засмеялась я и снова выдала гиену.

Пусть даже конкурсы и были скучные, но Садовник так устал, что решил не делать пирог с яблоками и корицей. Подумал, что просто корицы нам хватит.

– Тьфу ты! Аня! – закричал с кухни Садовник.

– Чего?

– Это не корица! – сказал он, держа в руках пакетик приправы для курицы, содержимое которого уже высыпал на тесто.

Гиена снова взвыла.

Папа может. Папа может. Все что угодно. Классно, когда все что угодно выходит весело.

Жаль, мама не может тихо ржать.

Говорят, вселенная любит невзначай давать людям знаки. Например, есть версия, что человек начинает часто замечать одинаковые числа на часах перед тем, как у него все попрет. Не знаю, правда это или вымысел. Точно ни в одном интервью ни одного успешного человека не было такого диалога:

– Как вы пришли к вашим миллиардам?

– Как пришел? Нуууу… я просто стал часто видеть на часах 11:11 или 22:22, и еще 19:19. А потом у меня поперло. Вот.

Сомнительно, но окей.

Хотя мне бы очень хотелось поговорить с таким человеком. Но не ради его секретов успеха. Я думаю, что он, возможно, знает и про другие знаки и объяснит мне. Потому что я вижу кое-что еще.

Я везде и всюду замечаю писающих на улице мужиков. Они меня по-настоящему преследуют.

Все началось еще в детстве. Мы жили на тихой улице в частном секторе небольшого города. Прямо напротив окон дома, через дорогу, стояла районная поликлиника по соседству с заводом. Оба объекта в свое время отгородили большими бетонными заборами. Но именно в том месте, где заборы встречались, инженерная мысль и геометрия дали сбой, и получился «укромный уголок», в который повадились ходить представители «сильного пола» и справлять там малую нужду.

Скорее всего, было так. Вот ты – мужчина средних лет – вышел с завода уставший, грустный, достал из авоськи пивко, накатил, потом вспомнил, что собирался в поликлинику с почками, и решил спустить лишнюю жидкость незамедлительно, чтобы не оконфузиться перед участковым терапевтом. Там сейчас молоденькую взяли после института – неудобно. А уголок тот так и манит!

Да, я их оправдываю, в медицинскую версию проще верить. Проще верить, что мужчинам просто некуда было деваться в районе без туалетно-общественной инфраструктуры. Как и моей детской психике, потому что мне из окна очень хорошо было видно, как им там не стыдно.

Шли годы, сезоны сменяли друг друга, вулканы извергались и остывали, птицы улетали на юг и возвращались, листва опадала и вновь появлялась на деревьях, а ссущие мужики в уголке между заборами так и не заканчивались. Возможно, геолокация «мокрой точки» передавалась между мужским населением из уст в уста, из поколения в поколение, из ширинки в ширинку. Возможно, у мужчин, как у собак, нюх на такие места. Внутренний навигатор или компас, указывающий на скорое облегчение.

Но не всегда это происходит в таких, почти оборудованных, местах. Иногда вот просто идешь, никого не трогаешь, а у дороги стоит дяденька спиной к проезжающим мимо машинам. Вот знаете что? Вот не нужно этого дяденьку рассматривать. С вероятностью 99,9 % он там писает и думает, что в этот момент он – невидимка. Я мечтаю о том, чтобы людям, носящим камуфляж в городе и писающим на улице, однажды уже рассказали, что их, блин, видно! И очень-очень хорошо! Писающих еще и слышно.

Я долго думала над психологией процесса. Как так у них это легко выходит? Как это устроено? Почему девочки все доносят, куда надо, а мальчики нет. То есть он такой идет, идет и вдруг в голову стреляет мысль: «Мама говорила, что терпеть вредно. Поссу!» И ссыт! Понимаете! Удивительная скорость принятия решения, не свойственная мужчинам. Как встречаться и не жениться по 8 лет – так это он не готов, надо подумать, взвесить, нагуляться. А как наструячить прям на газон – так пожалуйста! Все, получается, нагулялся!

Если вы думаете, что я сейчас говорю о всяких деклассированных элементах и прочих маргиналах, то вы ошибаетесь. Такой фокус может вытворить любой мужчина, любого возраста в любой момент.

Однажды я была на свидании с мальчиком. Два юных цветка, первые чувства, за ручку да пешочком по весеннему городу. И вдруг диалог:

– Я отойду.

– Славик, куда? – не понимаю я.

– Ну, мне надо.

– Я с тобой! – разлука на минуту же смертельна в 15 лет.

– Ань, не надо, честно! – ошарашивает меня отказом Славик. – Я тут сейчас быстро, подожди.

И он скрывается в кустах.

Славик не обманул, вернулся действительно быстро, поправляя штаны, и в этот момент я как поняла! Все остальное время прогулки держаться за руки уже совсем не хотелось.

Даже Садовник, мой культурный муж, отец моей дочери, и он туда же! Когда-то, когда у нас не было нормального санузла в домике на ферме, а деревянное нечто по имени Туалетище стояло далеко в огороде, приходилось копить в себе и бегать уже только тогда, когда все внутри переполнялось. На всякий случай я пила мало воды, чтобы как-то минимизировать беготню. Садовник, в отличие от меня, никак не менял образ жизни, но и надолго не отвлекался. Я спросила, в чем его секрет. Оказалось, что можно было не ходить далеко в деревянную спецкабинку, а облегчиться прямо в древутне, что рядом с домом: «Все равно там пола нет, иди, пописай в песочек, как на пляже!»

Я тут же спросила, нет ли у него наклонности сикать и в других, не предназначенных для этого местах. Например, в раковину. В нашем доме.

Оказалось, что наклонность есть. Оказалось, что он так делал, но не у нас дома, а у родителей в квартире. Пока батя курит на унитазе с газетой, а терпение на пределе, то нет-нет да и сходишь в раковину в ванной. Я после этого признания не могу нормально смотреть на желтые разводы от ржавчины и трещину в этой раковине. Все представляю, что эти увечья лично нанес несчастной сантехнике Садовник.

Мужчины не умеют делать что-то скучно. Порой они отдаются процессу коллективно. Очень, видимо, классно орошать улицу прилюдно и с другом. Они же дружбаны, кореша, братаны, волки! Их дружба крепка, требует синхронизации физиологических процессов и презирает мораль и правила культурного поведения.

Но все же, не буду сильно ругать мужчин, потому что порой даже в процесс уличного попися они добавят нотку романтики. Если мужчина чувствует, что его переполняют чувства и количество выпитого, а еще, если он красив душой и умеет хорошо целиться, то зимой может дать волю своему художественному таланту и выпустить арт энергию наружу. Именно так появляются желтые надписи с именем любимой и сердечками на снегу перед подъездами. Вот уж не поспоришь – это подарок, сделанный своими руками!

А бывают истории совсем невероятные, в которые втянуто много ни в чем не повинных людей.

В селе N был клуб. Клуб как клуб. Обычный. Дискотеки, концерты, встречи с заезжими депутатами. Однажды жители села стали замечать что-то необычное. На одной из стен клуба стало проступать изображение. Сперва еле заметное, потом все больше и больше. Но никому не было бы до него дела, если бы в изображении том сельчане не увидели лик. Самый настоящий, очень сильно похожий лик. Святой.

– Вот как пить дать, Михална, там лик, всамделишный! – передавали по цепочке одна другой деревенские старушки.

Сарафанное радио очень быстро разнесло весть о чуде на клубе по округе. У стены стали появляться посетители, паломники, свечи, оградка. Жизнь кипела не только в стенах клуба, но и за ними. По традиции к лику положено приложиться, то есть поцеловать. Старушки становились в очередь и исправно крестились, после чего тянули морщинистые губы к штукатурке с чудом в надежде на исцеление и прочие блага, типа закодировавшегося деда.

Новости распространяются быстро, и вот уже из столицы по проселочным дорогам едет бригада программы новостей в ожидании сенсации и премии за нее.

У клуба собираются бабулечки и наперебой дают интервью журналистам, оператор снимает угол здания со всех возможных ракурсов, молодая сотрудница телеканала записывает рассказы жителей и обращается к пареньку в толпе:

– Вы часто бываете в клубе?

– Да! Люблю на танцы сходить, то, се, с Ленкой или Галкой, кто придет, ну, ты понимашь! – отвечает тот.

– А что вы скажете по поводу этой стены за углом и изображения на ней? – уточняет журналистка.

– Так мы, эт самое… Какое такое изображение? Я тя умоляю! Ссым мы тут на енту стенку. Если помаленьку, то че далеча бегать? А тут отлично, как раз фонарь перегорел. Васек, скажи, хорошее место?! Нам нравится. А вот, что народу набежало – не нравится. Нам че теперь за другой угол ходить? А?

Однажды ты все вдруг понимаешь.

Волосы растут на теле причудливым образом и разбросаны неравномерно и несправедливо. В основном все волосы в семье – на муже. А то немногое, что на тебе, оно растет там, где тебе не надо – там ты Чубака. Годами ведешь ожесточенную борьбу на этих волосяных фронтах, бреешь, выдираешь, уничтожаешь лазером. Лазером! Это же что-то из «Звездных войн»[15], нет? А мы им ножки светим против волосков. А там, где надо… Умасливаешь маслами, увитаминиваешь витаминами на растущую луну строго на восток по григорианскому календарю – и все равно не густо. Бесконечно скупаешь все эти баночки с шампунями и бальзамами и слепо веришь словам на упаковке. Густые и крепкие? Отлично! Шелковистый объем? Прекрасно! Сила бамбука? Дайте два! И ничего страшного, что о бамбуке ты знаешь одно: его едят панды. Если на баночке так написали, значит, так и будет! Будешь шелковистой пандой, тоже ничего, уж лучше, чем лысой, честное слово! Да, мы верим всем этим словам на баночках шампуней. Верим, как девятиклассница первому кавалеру, как пенсионеры правительству, как собака хозяину. Потому что без веры ни один ингредиент даже самого дорогого средства не подействует!

Волосы в районе головы не так сильно волнуют женщину, как волосы на лице. Мы бы спокойно себе жили, если бы кто-то однажды не решил придать бровям такую невероятную важность. Эти брови прям как авокадо! Еще недавно это была зеленая безвкусная фигня, интересная разве лишь тем, что можно из него достать косточку и посадить в горшок на подоконнике. Еще обязательно имя ему давали, потому что вырастала обычно гигантская чепуха. И смотришь на него, и думаешь: «Ну чисто Анатолий» – такой же огромный и бесполезный. А теперь все это авокадо жрут! Оно во всех салатах! Оно даже в оливьешку пробралось! Картошку свергло! Срамота-то какая! Так и с бровями. Жили себе женщины, не тужили, мамонта жарили (без авокадо), как вдруг кому-то пришло в голову брови потрогать, и понеслось! Щипать, красить, отращивать и бесконечно укладывать! Что за страсть к укладыванию бровей? Кто это придумал, я спрашиваю? Неужели у нас так много свободного времени, чтобы еще и этим заниматься? Особенно мне нравятся девчонки, которые в девяносто восьмом году себе все повыщипывали, а теперь укладывают эти три несчастные волосинки.

Предлагаю отстать от бровей. В конце концов, как показала жизнь, особенно семейная, брови нужны исключительно для того, чтобы из-под них красноречиво смотреть матом.

Однажды ты можешь почувствовать странную изжогу. Оказывается, это не чебурек с квасом так тебе хреново делают. Просто надо бы бежать в аптеку за тестом на беременность. То есть самое твое долгожданное событие в жизни начинается с дикого дискомфорта. Собственно, им же и заканчивается. Посередине тоже сплошной дискомфорт, скажем честно!

А еще у женщины может случиться понос, температура, тошнота, головокружение, боль в правом боку, в левом боку, боль вообще везде, по отдельности или все сразу, и это «ничего такого, просто месячные». И ты продолжаешь драть сорняки в лаванде. Для мужской части моих читателей я немного поясню: месячные – как если бы у вас ужасно болели яйца, а ими еще нужно полоть.

И не однажды, а каждый месяц и всю жизнь!

Мужики тоже плачут. На своей свадьбе. В кабинете УЗИ на словах доктора: «У вас там девочка». Когда смотрят «Голос. Дети»[16]. После продажи машины. После покупки новой. Часто что-то плачут. Садовник страсть как любит поплакать на мультиках. И это ужасно! Во-первых, вы видели, какие нынче пошли мультики? Никаких больше бегающих по канализациям Нью-Йорка черепашек с пиццей, только невероятно слезоточивые истории! Во-вторых, я плачу, глядя на Садовника. Я тоже очень сентиментальный человек. Я могу расплакаться от знакомого вкуса, звука или запаха. Когда же смотрю мультик и уже чувствую, что вот-вот моя плотина эмпатии рухнет, но еще держусь, часто моргаю, чешу нос, большими глотками пью чай. Однако в какой-то момент краем глаза замечаю лицо Садовника, а потом краем уха слышу, как он всхлипывает, тут меня уже не остановить. Мы начинаем рыдать вместе. Больше всего эта картина обескураживает Наследницу с собакой. Вроде ж хорошо сидели и вдруг начали моросить.

«Мне после роддома ничего уже не больно, ха!» – в лексиконе появляется эта идиотская фраза и прилипает намертво. И вот тебе уже хотят лечить зубы и удалять родинки без наркоза. Пролактин залил мозг, но болевой-то порог где был, там и остался – очень низко.

Можно не гладить рубашки мужа, не брать фамилию мужа, не всегда готовить мужу и не называть маму мужа «мамой». И после всего этого он все равно тебя любит. Вот такую с острыми локоточками.

Когда все идет наперекосяк, в основном стремясь в какую-то попу, когда дожди, слякоть, снег, падение курса, рост курса, подорожание бензина, гречки и всех возможных материалов, ты стойко это терпишь, ведь знаешь, что в июне зацветет она – твоя лаванда. Это очень греет терпелку!

Можно считать себя бездарностью, особенно после просмотра «Голос. Дети». А потом внезапно и у тебя мастерская, бренд, стиль, постоянные клиенты и несколько тысяч читающих и любящих весь этот кипишь.

Ой, классно же, когда все-все понятно!

«Мы плотно сидим на своей траве», – именно так можно сказать о том, чем мы занимаемся. Все, что лавандовые кусты дали – все наше и ароматное. Сухую лаванду мы продаем и за красивые деньги покупаем еду, коммунальные услуги у государства, всякую ерунду на маркетплейсах и новые штаны Садовнику. Все очень нужное и дорогое, поэтому наш девиз: «Хочешь жить – умей вертеться». Вот и вертимся, крутимся и танцуем возле каждого куста. Да-да, в лавандоводстве каждый куст на учете. Это вам не укроп выращивать! Когда-то кустов было мало, и были они маленькие. И нам лаванды было мало. Теперь их много, и они большие. И нам все равно, блин, мало. Жадность, кажется, черта настоящего фермера? Или просто наша семейная фишечка? Как бы то ни было, каждый год мы ведем настоящую битву за урожай. Но пока не поняли, кто кого побеждает.

По телевизору сказали, что у нас на Полесье теперь новая четвертая климатическая зона. Значит, тепло, хорошо, уютно и радостно, особенно лаванде (иногда, правда, пробегают ядовитые пауки, но вы не пугайтесь, главное же, что тепло). Условия, как видите, прекрасные. Ко всему прочему мы с Садовником восемь лет растим лаванду и знаем о ней очень много. Но все равно при этом некоторые кусты ведут себя так, что хочется взять большую острую лопату, подойти близко-близко, резко воткнуть ее на полштыка в землю прямо рядом с кустом и спросить его: «Что тебе надо? Тебе недостаточно влажно или слишком мокро? Тебе сильно темно или супер солнечно? Тебе мешает что-то снаружи или что-то внутри? Тебе не нравится земля и купить самое супер-пупер мощное удобрение эвер? Что ты вообще хочешь, куст?»

Садовник в грунтовом экстазе может начать разговаривать с кустами:

– Эй, пацан (у него все кусты «мальчики»)! Давай, расти хорошо! Мы для тебя все сделали: пропололи, полили, порыхлили, подстригли. Не подведи, братан! Или я тебя вышвырну! – и указывает рукой на гору старых сухих кустов, выброшенных как пропавшие. От этой горы веет грустью, необходимостью ее сжечь, и волнуется сердце у ма Садовника. Потому что ма Садовника бьется с природой до конца.

Ма Садовника по образованию биолог, а по убеждениям огородный старовер. В хозяйстве Валентины Васильевны не бывает ничего лишнего, плохого, сломанного и просроченного. У каждого предмета быта и труда есть несколько стадий жизненного цикла. Возьмем, например, маленькую такую тяпочку. Она новая, блестящая, у нее еще сбоку болтается этикетка и не отваливается рукоятка. Тяпочка причисляется к лику святых тяпок и используется исключительно по назначению и не в самых сложных схватках с сорняками. Такие тяпки чаще предлагаются мне и дорогим гостям, которых заманили на шашлыки, а сами показали, где полоть. Я у ма Садовника, видимо, пользуюсь авторитетом человека, не способного сломать или потерять новую вещь.

Но вот проходит год-другой, и тяпочка уже не такая новая: не блестит хромированными краями, рукоятка шершавая и болтается, пару раз забыта на зиму где-то в огороде (если что, не мной), и вообще в хозяйстве появилась новая. Тогда старая тяпочка спускается ниже по карьерной лестнице, то и дело валяется где попало и вообще что-то подпирает.

Когда дело доходит до флоры, биологическая жилка ма Садовника пульсирует у нее прям на лбу. Вся семья резко начинает исповедовать принципы «нулевого потребления», когда ни один продукт, попавший в хату, не выходит из нее в виде мусора. Все или съедается, или складируется «на бочку».

Бочка – легендарный элемент любого уважающего себя домашнего хозяйства. Каждый земной человек знает: чем покупать удобрения, лучше покормить все, что торчит на участке, «чистой органикой».

Чистая органика собирается повсеместно. Все, что недоедено, недопито, оставлено на столе и заветрилось, завалялось на полке и завалилось у дальней стенки холодильника, плавает на дне кружки с кофе и кастрюли с супом, а также очистки, огрызки, шкурки, косточки, хвостики, пупки, соски и плевки – все бережно собирается в посудинах разного калибра с пометкой «это очень полезно под помидоры».

Но под помидоры этот целебный набор микро- и макроэлементов попадет не сразу. Хороший дачник знает главный элемент, без которого не выйдет из хилой рассады томатов мечты, которым обзавидуются соседи. В дело вступает ее величество Ферментация.

Все, сохраненное после завтраков, обедов и ужинов, бережно сливается в огромную бочку, где эта жижа под полесским солнышком нагревается и булькает до того самого момента, пока страшно не завоняет. Резь в глазах и твое внезапно вырвавшееся «мамочки!», когда проходишь мимо бочки, означает, что ферментация успешно завершена и эликсир готов к кормлению посадок. Так обычно и происходит. Томным летним полесским вечером, когда комары уносят с подворий некрупных котов и кур, ма Садовника поворачивается к па Садовника и говорит:

– Иди, подкорми чеснок!

– Так кормил же!

– Еще подкорми! Я туда банана добавила, по телевизору сказали, что банан дает хорошую стрелу чесноку.

Дед покорно снимается с якоря на кровати перед вечерними новостями, смачно затягивается сигареткой и идет кормить прожорливый чеснок бананом.

Пинские традиции подкармливания растений в ожидании огромных урожаев уходят корнями в рынок «Солнечный». Посреди рынка между рядами со всякими развалами с электроникой, китайскими чепчиками, мягкими игрушками и сланцами, стоит он. Ларек «Семена» – с виду совсем небольшой, но внутри просто «нарния», наполненная разным садово-огородным товаром, инструментом и удобрениями. Именно последние приманивают, как бесхозная горбушка хлеба на тротуаре голубей, в ларек местных жителей. В надежде на дружные всходы, крепкие стебли и крупные клубни очередь из садоводов выглядывает из ларька и длинным хвостом завивается на улице. Даже если широкий ассортимент ларька вверг тебя в ступор, и ты не знаешь, что брать, разговорчивая очередь всегда поможет и подскажет.

– А вы за чем стоите? – спрашивает мужчина женщину перед ним.

– Да мне надо для бурячка подкормку, – отвечает женщина и сама немного краснеет, как молодая свеколка.

– Берите вон те зелененькие, – указывает пальцем мужчина на маленький пакетик под стеклом витрины.

– Мужчина, не тратьте деньги даром! Тем более не свои! Женщина, берите синенькие! – откуда-то снизу вступает в разговор бабулечка вполовину меньше ростом, чем мужчина.

– Зеленые! Зеленые на клубни берите, – вдруг кричит кто-то ближе к кассе.

– Да я на синеньких такую моркву в том году вырастила, вы б видели! Я вам сейчас покажу. Смотрите, смотрите! – сует соседу по очереди экран смартфона дама, увешанная пакетами.

– Зеленые! Синие! Зеленые! Си-ни-е! – возбуждается вся очередь.

– Ой, хорошо, какие хотите, такие и берите! – отрезает мужчина, и все замолкают.

Мы тоже взяли. И синеньких, и зелененьких. Хотя до сих пор не можем вспомнить, за чем пришли. Вроде бы за новой тяпочкой в подарок ма Садовника.

Если хочешь выиграть битву, нужно обладать тактикой ведения боя. Если хочешь вырвать самый большой урожай, тактика одна – захватить максимум доступной площади. Ма Садовника – опытный огородный стратег. Сажает она все тесно, близко и друг на друге. Какие такие дорожки и места для разворота тачки? Нельзя тратить ценнейший плодородный грунт ради таких излишеств. Грядка перетекает в грядку, клубника – в малину, лук – в кукурузу, морковка сливается с петрушкой, да так, что не различить, и везде, везде, везде торчит укроп, как знамена победившей стороны.

Чтобы найти что-то одно среди всего разнообразия культур, нужно смотреть на весь огород, как на стереокартинку. Помните такие? Сперва ты смотришь на этот непонятный узор, щуришься, щуришься, ничего не видишь. Отходишь подальше, а потом – хоп, и лев или собака. Так и я сперва ничего не разбираю, а потом – хоп, и чеснок. Очень полезный огород в качестве тренажера зрения.

Территория, захваченная, но еще не занятая посадками, помечается особым образом. На ней лежат ковры. Да, ковры, коврики и дорожки. Я даже пуховое одеяло видела! Может показаться, что ма Садовника таким причудливым образом демонстрирует свою состоятельность полесской земле, но цель другая. Всю эту ковровую роскошь на грани разорения стелют от сорняков. Сорняки у нас, конечно, безумные, но под тяжестью ковра дохнут. Потом просто копай и сажай. Шикарно! Да, ковры среди огорода смотрятся немного неорганично, но дорисуй воображением пару гитаристов, барабанщика и клавишника, и вот ты уже не среди картох и укропов, а в настоящей модной звукозаписывающей студии на Манхэттене, где какой-то легендарный певец создает что-то легендарное на таких же коврах с узорами.

В битве за урожай все средства хороши. На помощь приходят шаманские техники вызова дождя во время двухмесячной засухи. Как это? Когда выходишь из дома на крыльцо и орешь в небо: «Ну и где ты, дождь?» Да, пару раз помогло, но у нас чуть покапало, а вся дождевая туча вылилась на озеро неподалеку и посмывала в воду туристов с их мангалами и розовыми надувными фламинго. Зато радуга обычно красивущая! Растягивается аккурат над фермой и одним концом уходит в сарай. Кажется, откроешь сейчас его, а там гора разноцветных конфеток Skittles.

Когда дождь, наоборот, нам не нужен, особенно во время срезки лаванды, мы используем метод изменения реальности. Это элементарно, сейчас научу. Нужно просто открыть прогноз погоды на своем смартфоне и долго в него смотреть в надежде, что значок с тучей пропадет, а взамен – появится солнышко. Для надежности можно смотреть сурово и морщить лоб. Но тут нужно быть аккуратным. Есть одна опасность: если очень долго смотреть и очень сильно морщиться, то под звук дождя можно очень сильно уснуть.

А я тоже пользуюсь нестандартными методами. 8 Марта Садовник подарил мне красивый тонкий золотой браслет, а уже на майские праздники я его благополучно потеряла где-то под одним из трех тысяч кустов. «Не „просрала“, а принесла в жертву лавандовым богам», – так я объясняла пропажу Садовнику.

Вот говорят, что один в поле – не воин. Так и двое в поле – не воины, если у вас на двоих лавандовое поле. Вспомните сказку «Репка». Там дед с бабкой впахивали, впахивали, не пили и не ели, копали и пололи, удобрения с рынка перли, репу вырастили и очумели, когда начали ее тащить. А никого нет, никто не приезжает помогать, даже, когда обещаешь шашлыки, интернет и свежий воздух. Тут волей-неволей позовешь на помощь детей и собак. Так и мы порой на прополке мечтаем, чтоб хоть какая мышка помогла. После нашего метода смены погоды мечты о сильной и атлетичной мышке кажутся не такими уж и странными.

Да, это сложно, и человеку городскому все эти садово-огородные страсти могут показаться бессмысленными и чрезмерными, но я вам скажу, для чего люди в это все вписываются: все заводят огород, чтобы копаться в нем, а не в себе.

Однажды это должно было случиться. Садовник отпустил усы.

Меня всегда смешил этот глагол «отпустил» по отношению к усам. Получается, раз их отпускают, значит до этого их держат, чтоб они не убежали?

Хотя Садовник их как раз держал и никому не показывал, потому что они у него не росли. В 2012 году, когда был Садовник маленький и попался в мои ловко расставленные любовные сети, у него не росла борода. Совсем. И усы не росли в знак солидарности. Мне нравилось. Пусть не растет, зато мои нежные чувства к нему росли все сильнее и сильнее. Смотрела на него и думала: «С ним у нас все будет гладко».

Садовник жаловался, что все знакомые пацаны уже давно бреются, а он слишком мягок и тактильно приятен. Был прав – так и хотелось потрепать за румяную, как яблочко, щеку и сказать: «Ути бози мой, кто тут мальчика обидел, кто тут мальчику усов не дал? А?»

Но прошло 12 лет. И вот у Садовника уже и усы, и борода, а к ним и жена, и дочь, и две кошки, и собачка, и седина, и целое поле лаванды, где от забот ремонтных и трудовых совершенно не до бритья. Настолько, что Садовник даже не взял с собой на ферму свой мужской бритвенный станок. А я свой розовый девичий взяла.

Знаете, на свежем полесском воздухе нежелательная растительность на лице и ногах растет преступно быстро, в отличие от желательной на голове. И, если еще в первые пару дней на ферме Садовник со своей бородой выглядел как жгучий итальянец, то через две недели он стал до ужаса сильно походить на Тома Хэнкса из «Изгоя»[17]. Только тот из самолета выпал на необитаемый остров, а Садовник просто невнимательно паковал вещи.

И вот в этой ситуации острого дефицита бритвенных принадлежностей в расчете на одного половозрелого члена семьи тихим летним вечером я побрила свои красивые ноги, и там еще по мелочи, вы понимаете. За мной в ванную зашел Садовник и стал рассматривать не мои великолепные, загорелые по шорты и гладкие ножки, а свое волосатое лицо. Почти полностью прижавшись к зеркалу, будто пытаясь попасть в зазеркалье, где нет забот, волос на лице, и он снова на 12 лет младше, Садовник пристально рассматривал себя, мял то одну, то вторую щеку, тер, массировал и гладил.

Я не знаю, зачем мужики так делают, честно. Будто от такого внимательного усобородого осмотра волос на лице станет меньше. Будто они договариваются с отражением:

– Может, не будем брить? – спрашивает у отражения мужик.

– Нет, Виталя, надо! Посмотри на себя! Ты – как Федор Конюхов, только из кругосветки! – отвечает отражение.

– Может, договоримся? – с надеждой уточняет мужик.

– Со мной договориться можно, а вот с женой – о страстных поцелуях не получится, – парирует опытное отражение, и мужик покорно бреется, морщится, елозит бритвой по лицу, растягивая кожу, как пиццайола тесто для пиццы.

Садовник тоже не договорился с неблагодарным зеркалом, хоть он же его и вешал на стену. С недоверием бросил взгляд на мой девичий станочек, взял, покрутил в руках, зачем-то понюхал, а потом поднес к лицу и провел по коже первый раз. Станок оставил за собой на мохнатой щеке чистейшую полосу без волос. То была не женская бритва, то была машина времени, потому что наконец из-под щетины показалась та самая румяная нежная щечка образца 2012 года. В миг глаза его расширились и засияли. Он провел еще и еще, и вверх, и вниз, и вдоль, и поперек, и после каждого движения молодел все сильнее.

– И все это время у нас была ТАКАЯ бритва? – спросил он меня через пену для бритья с нескрываемым восторгом. – Она же великолепная! Так гладко идет, ничего не режет, мягко, идеально!

– Ну так, конечно, ваши мужские рожи не такие сложные, как наши женские коленки, поэтому и бритвы наши лучше, – ответила я.

Пока я это говорила, Садовник успел почти полностью уничтожить бороду на лице, но над усами рука его зависла. Наверное, отражение попросило не брить усы, чтобы совсем не потерять брутальность от «рук» розовой бритвочки. И я попросила. Интересно так пожить пару дней с каким-то новым усатым человеком. Такие они ролевые игры для глубоко женатых людей.

Гладко в жизни бывает только под мышкой. Да и там быстро отрастают проблемы.

У нас изо дня в день тоже все очень негладко. И, кажется, вот он, тот самый момент, когда в статусе в ВКонтакте нужно писать: «Все сложно». Не в 16, не в 18 и даже не в 23, когда он тебе нравится, а ты не нравишься никому. А после тридцатки, потому что тут все, мать его, реально сложно!

На повестке дня зубы. Да не просто зубы, а зубики, зубочки, сладенькие, тю-тю-тю, зубчики Наследницы. Я волнуюсь, потому что у этих зубов нет шансов с такой-то семейной генетикой.

Садовник имеет в наличии совсем немного здоровых зубов, светит дырками, когда очень хохочет. А я у нас в семье веселая, поэтому хохочет и светит, светит и хохочет он часто. Да так сильно, что ему впору уже носить с собой хоккейную клюшку, чтобы люди не думали, что он просто беззубый, а считали его спортсменом, надеждой олимпийской сборной страны.

За два дня до свадьбы ему разнесло щеку, да так, что мы забыли про сияющий безобразный герпес над губой. Он тогда полечился по-быстрому, но не долечился. И вот уже 10 лет периодически теряет эту пломбу и вставляет ее обратно. Выглядит это не очень, прямо скажу. Выглядит это как сюжет программы об уличных индийских зубных врачах. Они там тоже творят, что попало, чем попало, с каким попало результатом. Иногда он эту пломбу пытается сожрать. Такая интересная приправка к еде. Я без труда точно узнаю этот взгляд, когда пломба выскочила и шатается где-то по Садовничьему рту, а он замирает и пытается ее не проглотить вместе с котлетой. Порой этот зуб-Франкенштейн начинает у него болеть, тогда Садовник уходит в себя и грустит. На мои предложения записать его к врачу отвечает отказом и коронным: «Ой, не гони, сейчас все пройдет». Еще прекрасная отмазка, что у него совершенно нет на это времени. Я поняла: в плане здоровья зубов мужики думают, что нужно действовать так, как представители древних африканских племен. Сначала тридцать лет и три года вообще не заниматься зубами, отвергать факт существования зубной щетки и нити и ни за что на свете не чистить зубы перед сном. Затем, когда начинает болеть, нужно терпеть, молиться своим специальным богам, полоскать рот всякими жидкостями, показать другу, снова молиться, снова терпеть и часто-часто чистить зубы. Именно усиленная чистка из больного зуба делает здоровый. Эту правду скрывают от нас стоматологи, потому что любят делать больно людям. Для закрепления результата можно пообещать, что больше никогда-никогда не будешь есть сладости.

Ладно Садовник. И у меня тоже зубы – не жемчуга. Однажды я ела черный хлеб и сломала самый передний зуб. Когда поняла, что воздух в рот попадает слишком легко, не встречая привычной преграды на пути, побежала к зеркалу. Оттуда на меня посмотрела бомжиха Аня. Именно таких же показывают в бандитском кино и в программе «Чрезвычайное происшествие»[18] на НТВ.

Я пошла выплескивать свои дентальные опасения и волнения на родню Садовника. Ма Садовника сказала, что у нее все зубы свои, сверкнув золотым. То ли забыла о его существовании, то ли она такой уникальный случай в медицине, когда во рту растут настоящие драгметаллы. Па Садовника вообще никогда не улыбается. Как думаете, почему? Нет, не потому, что ему все это не весело, а просто нечем.

По моей ветви генеалогического древа тоже нет щелкунчиков. Есть только сплошные мучения с лечением, удалением, протезированием и оплатой этих развлечений. Получается, исходные данные для Наследничьих зубов на троечку по десятибалльной.

Пришлось погрузиться в тему и узнать, что для малолетних зубов есть свои врачи. Они добрые, но настойчивые. С улыбкой и лаской они мягко уговаривают маленьких пациентов открыть ротик, а их родителей открыть кошелечек. И все открывают, потому что запись за полгода, врачей мало, а плохих зубов много. Сейчас в стоимость лечения входит еще и подарок. Врач подходит к столу, открывает самый нижний ящик, а там целая коробка киндер-сюрпризов! Нам в детстве никаких подарков от зубного не полагалось. Зато нам щедро раздавали психологическую травму. Однажды у меня очень сильно болел зуб, что не помешало мне покусать им стоматолога. Я отомстила за всех советских детей.

Теперь я боюсь похода к зубному не только за себя. Садовник тоже боится, потому что ему платить. Одной его сомнительного качества улыбки не хватит. А как хотелось бы!

Свой подарок ко дню рождения Садовника я подготовила заранее. И подарила заранее. Когда ты в отношениях уже нормально так лет, то вот все просто берешь и даришь. Вообще хорошо, что в принципе даришь. Пускай радуется!

Другое дело, когда вы только начали встречаться, то ты заморачиваешься, присматриваешься, принюхиваешься, изучаешь повадки, у друзей его спросишь, у женского журнала, маме его позвонишь. Вот последняя, конечно, чего-нибудь посоветует, но, наверняка, про себя подумает: «Вот бы ему кто нормальную девушку подарил, свят-свят!»

Однажды я подарила Садовнику калейдоскоп. Я думала, как это романтично, а оказалось, самый идиотский подарок! Но он все равно удался. Ведь каждый год мне это припоминается. А у мужчин, как известно, память короткая.

Когда ты с ним много лет, то безумно сложно держать в кармане и не подарить досрочно кошелек. Ибо сил нет смотреть, как твой любимый человек все свои карточки, бумажечки и денежки каждый раз при оплате на кассе вываливает перед лицом кассирши, как детсадовец фантики перед юной подружкой.

Конечно, мы заботимся о них. Даже не специально. Оно само как-то так получается. Вообще совместное проживание с женщиной дает мужчине одни плюсы и одну сплошную заботу.

Смотрите!

Он сразу начинает хорошо пахнуть. Ведь в его жизни появляется стирка, а не «я понюхал утром кофту, вродь не воняет, дай, думаю, еще поношу лет до пятидесяти!» И не просто стирка, а стирка с гелем и кондиционером. Мужчина, конечно, первое время отпирается, мол, кондиционер – штука, чтобы летом было прохладно в машине. Но однажды надев рубашку с ароматом альпийских лугов, он уже никогда не будет прежним. И вонючим.

Женская забота бывает даже случайной.

Мылся, не нашел после омовения свои ножницы для когтей (у них не ногти, нет-нет), а нашел ее щипчики для ногтей и кутикулы. Ну и от безысходности подстригся ими. И вышел красивый из ванной. Без ногтей, без трусов, без комплексов, без стыда и совести!

Говорит, что сперва не получалось, потом посмотрел обучающее видео, как какой-то мужик стриг ногти, как нужно ногу поставил, и все пошло-поехало!

Или вот свои подштанники в темноте с ее легинсами перепутал. Сперва аж заволновался, что поднабрал, ведь трещат при ходьбе. А потом, глядь в зеркало, а хорошо ж утягивают, попку приподняли, бочка сгладили. Чудо! Конечно чудо! Это ж Calzedonia на тебе, а не унизительное безродное белье с рынка.

Мы же заботимся о них без конца. И делаем это так незаметно.

Когда оставляем на самом видном месте в ванной полоски от черных точек и перекись водорода. Знаете этих брадобреев-самоучек, которые порежутся в семи местах на лице и порезы бумажкой туалетной заклеят. И выглядят так, будто снова в нашем средневековом городе оспа.

Когда мы сами едим полезные продукты и даем им попробовать. Это он первые полгода фыркает и не отличает шпинат от петрушки, но еще немного и начинает разбираться в цвете попки спелого авокадо.

Когда предлагаем заклеить рану пластырем вместо изоленты или скотча.

Когда аккуратно выводим из женского отдела с джинсами, где он битый час пытается найти себе мужские штаны.

Когда знаем, как вывести миллион пятен на его майках и что делать с миллионом дырок на его одежде.

Когда записываем к врачам, а потом напоминаем, что он записан.

Когда подсовываем витамины, градусник, жаропонижающие и что-то от диареи, потому что он считает, что мужской брутальный организм сам себя лечит, обновляет и выращивает новые конечности еще наверное!

Ведь что может быть лучше мужской защиты? Только женская забота.

Я не из тех, кто раздает советы направо и налево. Но все же такая функция в версии лайт во мне имеется, и ничего не поделаешь. Поэтому советую по мелочи и только близкому кругу. Все уже взрослые, умные, так что причинять пользу и советовать получается нечасто.

Но сегодня, наконец, дождалась. У всех уже было, а мне все не доводилось. Но в 15:00 на Viber позвонил номер заморский с подписью черным по-русски «Беларусбанк», да с логотипом стибренным[19]. «Мо-шен-ни-ки» – начало выстукивать в моей тощей груди испуганное сердце. Я было даже растерялась, но уверенным движением руки скинула звонок. Правда, потом пожалела, что не подняла трубку и не пожелала, чтоб у них писюн отсох за такое разводилово. Застеснялась. Но любопытство моими пальцами само за меня написало в ответ «Что вы хотели?» Не получив ответа, через 10 минут номер заблокировала. На всякий случай. Потому что на карте хоть всего 10 рублей, но все мои кровные, родненькие, никому не отдам.

И тут активизировался отдел мозга, отвечающий за советы и спасение, когда не просят. Прикинула, что в семье лишь два легковерных человека с не кнопочными телефонами, и позвонила сперва Садовнику. Дозвонилась не сразу, попытки с третьей. Подумала, что это хороший знак – значит и мошенникам с отсохшим писюном тоже будет непросто дозвониться. Буркнул, что работает, да не будет брать трубку, когда позвонят жулики, приедет в восемь, любит, ага-ага-ага, хорошо, понял, давай, пока, рис на ужин сойдет.

Вторая и последняя наивная душа в моем списке – ма Садовника. У нее для этого есть все предпосылки: вайбер, невнимательность, любопытство и забитый динамик в телефоне. Если бы мошенники знали, что вот тут прям недалеко имеется такая легкая жертва, то давно бы уже закидали ее звонками.

Я ей пояснила, мол, так и так, она вроде поняла, обещала не брать, если звонит не пойми кто. Но звучало это все же неубедительно – скорее, с нескрываемым интересом. Штош, мое дело – предупредить, ваше – назвать три циферки на обороте карточки.

У нас с ней вообще налажен взаимный советообмен. Я ей – пейте витамин С, теплее одевайтесь в огород, не ешьте вчерашний салат, меньше смотрите телевизор, поговорите с сыном о вреде курения. А она мне – спи, когда спит ребенок, надень панамку, меньше сиди в телефоне, примерь вот эти штанишки, что Виталик в садик носил.

Понятное дело, что мы советами обмениваемся. Понятное дело, что ни одна ими не пользуется. Понятное дело, что Виталик все так же курит, я все так же сижу в телефоне, когда ребенок спит, народ все так же ведется на звонки из банка.

Стабильность.

На Новый год Садовник одарил меня умной колонкой.

Мне так много лет, что я еще помню, что колонка может быть только газовая или с водой. Газовую колонку нужно зажигать спичкой, вывернув газ на полную и предварительно положив паспорт в карман, чтобы в случае чего тебя быстрее опознали. Чтобы попить из колонки с водой и не намокнуть, нужно иметь сильные руки и очень широко расставить ноги. А тут умная колонка – черная шайтан-машина с кнопочками и лампочкой на крышке. А из нее женщина говорит, совсем как настоящая. Работает само, и даже на шпагат не надо садиться.

Вообще, конечно, тот факт, что Садовник что-то подарил, мне уже нравится. Мог и не дарить вовсе. Я ведь с прошлого Нового года не потратила еще то самое волшебное «ничего», которое мне досталось. Но тот факт, что в доме появилась умная баба – нет, не нравится.

Вот как раньше было. Я одна понимала, что говорит Садовник (справка: он легонько картавит). А понять его порой на самом деле сложно. Особенно вечером, когда у него от усталости язык на плечах и речь такая, что я переспрашиваю по три раза, а на четвертый забиваю. Даже ма его не всегда понимает, а она-то с ним, как говорится, с самого его начала знакома.

Теперь же эта колонка прекрасно понимает Садовника. Не переспрашивает, а сразу и погоду ему, и музыку, и сколько весит кит! Да, конечно, не без промахов. Сперва пару раз включила группу Лесоповал и какой-то странный рэп вместо того, что он просил. Я потом боялась, что она ночью внезапно врубит что-то из этого на полную и мы все в доме дружно обкакаемся.

К дочери моей тоже сразу подмаслилась. Та ей в динамики орала «каааак каааак кааак», и вот уже умная колонка все поняла и играет песню из мультика «Леди Баг и Супер-Кот»[20].

Нет, конечно, это штука полезная и заменяет много вещей.

Новую куртку и обувь – ведь можно быстро узнать погоду и решить, идти на улицу в старье или нет. Потому что деньги на новую одежду ты уже потратил на новую колонку.

Ночь любви – мы «пролюбились» с ней невероятно долго, пока нормально настроили. Ведь наши мозги не поспевают за всем этим прогрессом. Шутка ли! Последние наши нейронные связи сформировались еще во времена газовых и водяных колонок. А тут надо нажать, перейти туда, поднести одно к другому, проверить настройки… Это действительно сложно для человека, который ломал 286 компьютеров одним нажатием кнопки на клавиатуре в далеком девяносто пятом.

Разговор со странным человеком – закроет вашу потребность в таком общении по максимуму. Вы будете удивлены, ошарашены и пару раз оскорблены. Не плюется, и на том спасибо.

Садовник в поисках плюсов гаджета попросил поставить напоминание «я люблю свою жену» на 10 часов. И знаете что? Колонка это говорила так неприятно, с каким-то таким пренебрежением… мол, пф, нашел кого любить, у нее даже лампочка на лбу не мигает!

Не знаю, если будет продолжать в том же духе, то придется подставить сучку. Повешу на нее все перегоревшие лампочки, сломанные розетки и севшие батарейки в доме. Алиса, я тебя предупредила!

Считаю, что клятву при заключении брака пора переписать. Невеста должна говорить: «И в горе, и в радости, и когда он меня будет бесить». А жених: «И в горе, и в радости, и несмотря на то, что она надо мной издевается». Каюсь, я над Садовником сильно издеваюсь, хоть он прилюдно и не обещал это терпеть.

Друзья и родня не понимают, как он терпит. Да что уж там, я сама не понимаю. Мазохист какой-то, любит, когда делают больно? Но ничего не могу с собой поделать. Кажется, у женщин эта функция по умолчанию.

То, как я над ним стебусь, по уровню боли находится где-то между выкручиванием сосочков, прослушиванием скрежета ногтей по стеклу и родами крупного ребеночка. Другой бы уже уехал на «истерическую» родину к маме, а он все терпит. Возможно, он нашел в этом что-то сладостное и запретное.

К примеру, называю его ласково «человек-герпес». Не, а чего у него на всех детских фотографиях эта фигня на губе? И даже когда он вырос, ничего не изменилось. Догадайтесь, кто был третьим на наших свадебных фото? Правильно, герпес! Я в жемчугах, и он с украшением.

А еще я говорю Садовнику, что он в его семье не младший сын, а запасной. Он сам рассказывал, как его учили плавать, просто бросив в воду. Чуть не утоп, но выплыл и теперь умеет плавать (в отличие от меня, которую никто никуда не бросал: плаваю я, как мешок картошки). Или вот играли они в детстве накануне Нового года с папой и братом. Игра была клевая и высокоинтеллектуальная – в темноте дрались подушками. Очень весело, очень здорово, очень активно, но в какой-то момент по лбу Садовника потекло что-то очень теплое. Включают свет, а у него весь лоб в кровище. Приехал пьяный скорый врач, посмотрел, покрутил маленького Садовника и просто пластырем заклеил. Спасибо, что не подорожником. Боже, храни нашу медицину, особенно, когда членовредительство происходит 31 декабря! Итог – у Садовника чудный шрам на лбу, призванный его ежедневно украшать, как мужчину, и самая запоминающаяся новогодняя вечеринка.

А еще Садовник плоховато выговаривает буквы «р» и «л». И я нет-нет да и спрошу: «Скажи, ларек». А он такой: «Вархрхрек». Оба ржем.

И вот же не обижается даже.

Любит, наверное. Меня. И боль.

Еще в самом начале нашей фермерской истории, когда лаванды было мало, а запала в одном месте много, в ямке возле старого покосившегося заборчика, который когда-то отделял двор от огорода, прямо под столбиком в земле была дырочка. Дырочка эта была ничем не примечательна, и мы бы совсем и не знали о ее существовании, если бы не тот факт, что из нее то и дело доносились звуки нехитрого быта колонии земляных ос.

Вот вы, наверное, думаете, что деревенские жители, привыкшие к тесному соседству с дикой природой, ничего не боятся. Ни жучка, ни паучка, ни сороконожки, бегущей со всех ног по своим важным сороконожьим делам. Но на самом деле мы такие же ссыкуны, как люди городские: также боимся вот этого всего с лапками и хоботками, также цепенеем при встрече с этим микромиром, несущим не только визуальное отвращение, но и порой болючие укусы в самые сокровенные места, также громко визжим. Даже Садовник. Особенно Садовник. Если вдруг Садовник начинает визжать и убегать вдаль, значит, произошло насекомовое нападение особой жестокости. Но страшнее всего, когда вот вроде все было хорошо, я работала, например полола, но внезапно Садовник говорит: «Стой, не шевелись, не двигайся, я сейчас за дихлофосом!» Обычно это означает, что мое тонкое и звонкое тело привлекло какую-то гадину с маленькими усиками и огромным жалом.

Однажды нас терроризировал шершень. Или оса-переросток. В общем, что-то огромное и полосатое. Да, у страха глаза велики, но спросите любого свидетеля тех событий, и каждый подтвердит, что насекомое было неприличных размеров. Как те, которых рисуют в учебниках биологии, рассказывая о древнем мире, когда людей не было, но были динозавры и огромные хищные жужелицы. Наша жужелица точно специально сошла со страниц учебника для того, чтобы покусать мирную семью фермеров.

Дело было в апреле. Первое тепло выгнало нас на садовые работы, а осу-терминатора – на полет. Апрель – такой месяц, когда не ждешь подвоха: тебе уже достаточно тепло для свободного труда в саду, а всем этим, с крылышками, еще холодновато, их почти нет. Свобода! Тумблер бдительности еще не настроен, внимательность еще отсутствует, дихлофос еще не при себе. И именно в этот самый расслабленный момент наслаждения ранней весной меня прямо посреди поля с громким жужжанием начинает атаковать оса. Я ору, конечно же. Зачем правда? У ос нет ни ушей, ни слуха, ни сострадания. Я хаотично кручу руками во все стороны, и получается такая хореография, которая часто встречается в ночных клубах ближе к утру. Я колочу себя по голове, потому что главный фетиш насекомых – женские волосы (особую нездоровую тягу к женским головам испытывают майские жуки, по чьей вине было испорчено несметное количество девичьих причесок и поломано несметное количество девичьих психик). Садовник смотрит на меня и тоже начинает меня колотить. Удивительное дело: напали на меня, и я же еще и получила оплеух. Оса решает уделить внимание и Садовнику и перекидывается на него. Садовник, в отличие от меня, понравился осе весь и целиком, и она решила сразу добраться до его молодого тепленького тела, потому вмиг забралась ему под кофту. Он кричит мне скорее бежать домой, а сам начинает раздеваться. Я поворачиваюсь к дому и вижу, что как раз на прогулку вышли Наследница и ма Садовника, которые смотрят на наш перформанс с нескрываемым удивлением. Тут из свитера Садовника вылетает оса, и он орет: «Все в доооом!»

Дальше все, как в финальной сцене боевика, в замедленной съемке. Я, лохматая и с дикими взглядом, на ходу хватаю в охапку Наследницу, жестами показываю ма Садовника, что нужно торопиться, а то и ей достанется, и следующую пенсию она не увидит. Бегу через кусты лаванды в сторону дома. Садовник, по пояс голый, размахивает своей майкой так, будто где-то узнал, что именно потные майки спасают от ос-гигантов, и тоже несется к дому. Если б в этот момент на заднем фоне произошел красивый и мощный взрыв, никто бы не удивился. Мы всей толпой врываемся в коридорчик, где все это время совершенно невозмутимо за нашим блокбастером следил па Садовника. Закрываем двери, а оса остается снаружи, хищно жужжит и бьется в окна, что уже превращает наш жанр в триллер.

Что может быть страшнее атаки огромной осы? Правильно, только байки о других осах. Па Садовника затягивается сигаретой, поднимает одну ногу и ставит ботинок на край скамейки и рассказывает, как в его детстве осы соорудили улей под крышей уличного туалета. Ходить туда было страшно, но больше некуда. Атмосфера в деревянном сооружении была настолько благоприятной для насекомых, поэтому улей развился так сильно, что под своей тяжестью сам взял и упал ровнехонько в зловонную дырочку в полу. После осы устроились под крышей сарая, потом под крышей дома, по соседству с летучими мышами. А потом и вовсе обнаглели, а может таким образом просто пытались покинуть эту деревню, где им не рады, и поселились под крышей остановки, что напротив дома.

– Укусили женщину, что на автобус стояла, Аня, представляешь? Совсем насмерть укусили! Потом МЧС вызывали, чтоб ос тех прогнать. Ну их, на сырую воду! – добавила в конце истории ма Садовника.

И холодок пробежал по спине и спустился в трусы. Новая фобия только что была разблокирована.

Так вот, часто из той нашей дырочки в земле вылетали эти перепончатокрылые и злобно смотрели на нас. Понятное дело – ведь это не они, а мы пришли в их дом.

Хоть они были в разы меньше той зверюги, но такое соседство не устраивало нас. За дело, как самая опытная, взялась ма Садовника. Сперва мы в дырочку пшикали что-то неприятное для ос с черепами на этикетке. Им оказалось приятно. Через пару недель мы размешали раствор бетона и обильно залили дырочку, чтоб им стало неудобно. Вскоре мы приехали и увидели, что осам все так же приятно и удобно, ведь у дырочки появился благоустроенный бетонный парадный вход. Как в метро или в театр!

Казалось, осы смотрели на нас уже не так и злобно, а все больше с благодарностью, на какую способно насекомое со смертельно опасным ядовитым жалом в попе.

Когда набор методов борьбы с осами был исчерпан, и мы уже решили, что просто отдадим им половину фермы, мы приехали и обнаружили дырочку разоренной. Вокруг валялись куски бетона и сот, а ос не было. Точнее не было живых и летающих, зато было много трупиков. Мы подумали, что к осам из лесу пришла полная куница или какая-то другая бесстрашная сладкоежка с когтистыми лапками.

Вчера на ферме мы копали землю у колодца. Удивительное дело – мы уже не раз копали в этом самом месте и сажали там кусты лаванды, но еще никогда лопата не упиралась ни во что твердое. А тут я копнула и услышала «бздыньк». Копнула левее – бздыньк, правее – бздыньк. Вверх – бздыньк, вниз – бздыньк. Сплошной «бздыньк» в диаметре 1,5 метров.

Люк! В земле! Это первое, что приходит в голову. А под ним богатства несметные. А еще лучше – самогонный аппарат, тот самый, что дед Садовника припрятал. И сразу собранный и с инструкцией!

Пришел Садовник, докопался до люка, обнаружил, что люк, хоть и есть, но никуда не ведет, а под ним – просто земля. Я люк по-женски нежно погладила посерединке и обнаружила у него красивую ровную идеальную дырочку в самом центре.

Дырочки на нашем участке традиционно ничего путного не сулят, там то крот, то гнездо ос, но эта была так хороша.

– Вот он, пуп земли! – подумала я.

Это лучше, чем самогонный аппарат. Сюда туристов можно водить за деньги!

Садовник с помощью двух железных ломов и одного мужского мата поднял и повернул гаргару[21] на ребро. Сплошной железный тяжелейший огромный круг с дырочкой посередине, как монетка великана, казалось, выпал из какого-то космического корабля, который в спешке покидал нашу планету. Хотя совершенно земной знак мерседеса в виде ребер на обратной стороне наводил на мысль о том, что фигня эта когда-то до закопки была полезная. А тот факт, что ее закопали рядом с домом, означал, что еще и ужасно ценная!

Пока Садовник в поисках пупочной грыжи с кряхтеньем катил штуковину по траве, во двор вышел дед. Фигня с дырочкой его никак не удивила. Дед смачно закурил и рассказал, что железка когда-то была частью поворотного механизма для вагонеток кирпичного завода, стоявшего много лет назад тут рядом с домом. Якобы вагонетка заезжала на круг, разворачивалась и ехала обратно, куда они там, эти вагонетки, ездят обычно.

Наши космически-юмористические версии его не впечатлили. Когда мы уже привыкнем, что все в деревне строго полезное, пусть даже и лежит под толстым слоем земли?

Возможно, однажды мы вырастем и масштабируемся до такой степени, что у нас тоже будут вагонетки. Но только уже не с кирпичом, а с лавандой. И если нужно будет их разворачивать, то круг у нас уже есть. Сто лет в земле пролежал и еще пролежит.

И надо тоже чего-то такого закопать, чтоб внуки голову ломали.

Я со спортом не дружила никогда. Мне повезло, и я дрыщ. Поэтому мне не приходилось тренить, чтобы похудеть. С другой стороны, мне не повезло, и я дрыщ. И поэтому я не думала, что нужно тренить вообще. И на физкультуру сильно не рвалась, имея все время освобождение от нее.

В те редкие дни, когда я попадала на урок, ненавидела этот жуткий челночный бег (куда мы все время бежали-то?) и подъемы корпуса лежа (зачем столько раз подниматься?). Мы, видимо, с детства закрепляли смысл фразы «Неважно, сколько раз ты упал, важно, сколько раз ты поднялся». А еще этот волшебный аромат никогда не мытых матов и мат физрука. Мммм…

А потом у юной моей спины случился сколиоз.

Я тогда по молодости вообще не огорчилась, потому что еще не знала, что это такое и как эта штука ощущается в 30+. Наоборот, я летала от счастья, ведь на физру можно больше не ходить. Но ходить теперь надо на лечебную физкультуру. На ЛФК было весело и интересные мальчики. Я с этими веселыми мальчиками так чуть весь девятый класс не проморгала. Если в начале года у меня был просто сколиоз, то к концу года был уже сколиоз и угроза отчисления из гимназии.

В универе спортивной я тоже не стала. Разве что участвовала в спринте по корпусам, марафоне сидения в столовке и забегах трусцой от декана. Это было классно и несложно. Самые мои веселые физические нагрузки!

Но однажды за компанию с подружками я очутилась в качалке. Подружки худели, я не знала, куда себя деть. Сначала в меня никто не верил, смотрели осуждающе, к тренажерам и снарядам не подпускали, презрительно дали скакалку, думая, наверное, что эта глиста не создана даже для элементарных нагрузок. Однако за два месяца регулярных качаний и раскачиваний я получила массу впечатлений, шесть ровных кубиков на животе, подтянутую попу, хорошую осанку, ручищи-базуки и одну жесткую интоксикацию молочной кислотой, перестаравшись на тренировке, да такую, что чуть не двинула кони. Был шанс помереть молодой и в прекрасной физической форме.

– Любим, скорбим и помним эту великолепную бицуху.

Потом я влюбилась в Садовника и променяла походы в тренажерку на походы под луной за ручку. К тому же это было намного приятнее и совершенно бесплатно. Да и после многочасовых гуляний так же, как после тренировки, гудели ноги и чувствовалась приятная усталость. Правда наши с Садовником представления о изящности моих новых спортивных очертаний сильно различались. Я думала, что наконец приобрела отличную попу и на одном из свиданий этой попой села на коленки Садовнику. Он тихонько заойкал, заохал и заерзал. Я подумала, что это был восторг от попы, и стала моститься этой шикарной попой сильнее, чтоб ему было приятнее. Но тут он немного взвизгнул, и я решила, что что-то со скамейкой. Мало ли – окрашена или арматурина торчит. Знаете ли, наш район не самый элитный, тут все уличное благоустройство выглядит так, будто архитектор ненавидел детей, людей, в принципе идею гуманизма и решил собрать в одном месте все самые изощренные способы получить столбняк. Но оказалось, что это я больно ранила Садовника своей тощей задницей. Женщины все же удивительные существа: могут вскружить голову, разбить сердце и проткнуть попой. Долго и романтично сидеть не удалось, как я не пыталась устроиться, все выходило не очень и доставляло Садовнику страдания. А мне стало жутко смешно, лишь только я представила, как он мужикам жалуется: «А моя-то, моя, колени мне попой порезала!» – и давай шрамы показывать.

В 2015 году мы, как вы знаете, затеяли лавандовую ферму lavandamia.by и мощнейше ворвались в бессмысленный и беспощадный огородный фитнес. Работали все группы мышц от заката до рассвета с апреля по октябрь. Все остальное время года хотелось меньше кантовать туловище, и так изрядно пострадавшее летом, поэтому с совершенно чистой совестью я продолжала избегать любую физкультуру. Хоть хруст всех возможных суставов и боль в мышцах ощущались во время рядового мытья полов даже не на следующий день, а уже прямо в начале уборки.

В апреле 2018-го из меня выскочили три килограмма Садовничьих генов (доченька то есть), а в мае у меня так заклинило копчик, что молодая мать не могла ходить и было больно смеяться, чихать и даже думать. Не вздохнуть, не пукнуть. Такая, знаете, удивительная боль, сильнее, чем при родах. Доктор сказал, что тут нельзя ничем мазать, нельзя ничего пить, а можно делать только легкие пенсионерские упражнения (как раз для моего уровня физподготовки). Потом оно само отклинило, но осадочек остался.

После – еще несколько прекрасных лет я таскала на себе одну веселую детскую тяжесть. И все эти годы говорила себе, что надо что-то сделать, но ничего не делала. А спина тем временем все громче кричала мне «пока».

Поэтому я решила, что настало время подумать о себе. У меня уже был маленький и давно позабытый «йожный» опыт, еще в десятом классе. И вот я, немного постаревшая и похрустевшая, отправилась на йогу снова.

Больше всего меня останавливало отсутствие специальных одежек. Вы вообще видели тренеров по йоге? Никто из них не ведет занятия в джинсах или пижаме, или в трениках с дыркой на коленке. Они все красиво одеты, им ничего не жмет, не тянет, не чешется, не отвлекает от асан! Собака мордой вниз не выглядит бешеной. Так что еще до первой тренировки я потратилась немного на штаны и два топа со встроенными поролоновыми титечками. Недорого, да, если сравнивать с более затратными видами спорта. Хорошо, что я решила пойти на йогу в ближайший клуб, а не на парусный спорт, конный или, боже упаси, на гольф. В погоне за атлетичным туловищем нужно помнить и о семейном бюджете.

На первой тренировке была растяжка. Растяжка. Я не померла, хоть растяжка у меня «с натяжкой». Я трещала суставами и швами новых штанов на весь квартал. Я пыхтела и слегка постанывала. Меня даже похвалили. А когда меня хвалят, я очень радуюсь и не бросаю начатое.

P. S. Я бросила йогу, можно больше не хвалить. Теперь мои новые штаны не такие уже и новые, а старые. Теперь я в них не растягиваюсь, а пропалываю. Хотя порой растягиваюсь над кустом лаванды так, что штаны снова трещат. Топики тоже даром не пропадают. Моя прополка в них радует Садовника. То есть прополка его в принципе не радует, но вот если его зовет в сорняки женщина и сверкает некоторыми голенькими местами тела, пусть даже это острые плечики, то он смело врывается в нелюбимое занятие с тяпочкой наперевес.

Со спортом все плохо, зато с женской хитростью нормально. Намасте!

Мы не поняли, как это произошло, но внезапно Наследница взяла и выросла. Человеку семь лет, в волосах появились ярко-розовые пряди, в лексиконе – «Мааааам, ну все!» и «Я не буду суп». В невербальных средствах общения – закатывание глаз. Наша пухлая булочка стала звонким кузнечиком со своим стилем и мнением.

Как снег в декабре для коммунальных служб, так же и для нас стал полной неожиданностью тот факт, что пора записывать и собирать Наследницу в школу. Нет, мы знали, что этот момент однажды наступит, но что это случится так быстро, не думал никто! Очень хочется, чтобы ей в школе нравилось и это время оставило только добрые воспоминания.

Я школу закончила так много лет назад, что, кажется, это было не со мной. Не могу сказать – ненавидела или любила. Воспоминания уже какими-то вспышками. Помню, как во втором классе мы еще носили школьную коричневую форму, и она неприятно колола мои юные нежные подмышки. Швейная промышленность тех лет отчаянно плевала на комфорт школьника, возможно для того, чтобы школьник ни за что на свете не расслаблялся и не отвлекался от учебного процесса, а массаж через подмышки этому ой как способствовал.

Хотя что я знаю о швейной промышленности? Ведь на уроки труда я приносила на 99 % подготовленные мамой ночнушку и юбку, чтобы сделать два стежка и вид, что я это сама сшила. Но все равно умудрилась убить три швейные машинки из пяти в классе, чем поставила под угрозу всю карьеру трудовички.

Однажды на двухчасовой контрольной по алгебре у меня прихватило живот, и я так долго упрашивала меня отпустить, что чуть не осквернила площадь Ленина, через которую бежала на автобус. Кстати, я никогда, ни раньше, ни позже, так быстро не бегала, даже при сдаче нормативов на физкультуре. Вот что значит «правильная мотивация».

Однажды был срез по физике. Это такая мега-контрольная от районо, которой боятся не только дети, но и учителя. Чтобы школа не ударила со всего размаху в грязь лицом, во время среза были послабления: все, все, все списывали. Я тоже списывала. Я не просто списывала, я списывала у отличницы Тани! Я списывала так, как не списывали подделыватели полотен Модильяни! Я превзошла себя, я почти скопировала почерк отличницы Тани, я сама на 45 минут стала Таней! Но через неделю, во время оглашения оценок, все узнали, что Таня получила 5, кто-то получил 4, и только я одна из трех классов параллели получила трояк! Карьера фальсификатора закончилась, не начавшись. Физику с тех пор тоже не очень люблю.

На основах безопасности жизнедеятельности мальчики за последней партой громко и очень весело ели сухой кисель, а обжшник кричал, что это запрещенные вещества, а они все наркоманы. Мальчики давились розовым порошком с ароматом вишни, а безопасностью и не пахло. А после всем классом, даже те, кто не жевал кисель, хихикали, как идиоты, во время просмотра фильма про химзаражение, где показывали полуголую женщину. Беспощадный пубертат!

Самым любимым моим уроком была мировая художественная культура. Мы там рассматривали картины и пели песни хором. Петь хором я обожала, потому что в хоре ты звучишь великолепно, не то что в соло. Это был самый кайфовый предмет из всех. Если бы не одно «но». Окна кабинета выходили в старый двор, где жило много стареньких бабуль и дедуль. В какой-то момент они стали часто и по очереди умирать. Видимо, то был какой-то очень элитный престарелый двор, потому что их провожали с большими почестями и с громким духовым оркестром. Представьте: май, жара, окна открыты, мы хором поем про крылатые качели, про то, что только небо, только лето, только радость впереди, как вдруг начинает играть похоронный марш и заглушает нашу песню. Уже никакой радости ни впереди, ни позади, ни сбоку.

Обожала, когда весной в столовой давали первый после зимы кусочек свежего огурца. Вот это ваше авокадо сейчас – тьфу, по сравнению с тем огурцом. Это было восхитительно и благодаря огурцу на второй план даже уходила самая жидкая в мире гречка и с особой жестокостью утопленная в кипятке шайба вареной колбасы!

С едой всегда были проблемы. Однажды я пришла на физру со жвачкой, а физрук велел мне ее выкинуть. Жвачку! В девяносто седьмом году! С ума сошел что ли? Щас! Понимаю, он не хотел отсидеть за мою внезапную кончину во время разминки. Возможно, воспоминания о местах не столь отдаленных, где одни мужчины, любящие песни под гитару о маме, еще были свежи. Я же не нашла ничего лучше, чем прилепить жвачку за манжет кофты «про запас», но так и не сберегла мою Turbo. За манжетом ее жестко размазало и намертво приклеило к кофте. Turbo с клубничным вкусом, как оказалось, самый крепкий в мире склеивающий материал. Возможно, если бы у командира Титаника было чуть больше времени на пожевать и пару килограммчиков Turbo, они бы там быстренько заклеили свою пробоину, а мы бы не рыдали во мраке кинотеатра, размазывая сопли о лучшую подружку, на сцене с Розой, Джеком и одноместной дверью.

В седьмом классе все девочки пришли в школу такими огромными по сравнению с мальчиками, как годзиллы. А в восьмом все пришли с сисечками. Мне же природа их с собой не положила.

Почти всегда все мамины «ссобойки» торжественно протухали в моем рюкзачке. Кажется, я за школьные годы узнала все цвета плесени.

А если вы ни разу не отравились в школьной столовке, то я даже не знаю, о чем нам дальше разговаривать.

Однажды я ушла с уроков, сказав, что у меня «болит душа». В тот день я получила три двойки, и душа болела от ожидания того, что вскоре может начать болеть попа.

Я так до сих пор и не поняла, нафига нас учили интегралам, паять и читать электросхемы.

А так – хорошие воспоминания, если б не челночный бег этот еще.

Я посещала курсы итальянского языка. Со мной училась девочка-логист Кристина. Работа у Кристины была очень нервная, очень. Чтобы вы понимали, она не материлась. Она просто изредка вставляла обычные слова в общий поток матерных. Сначала это очень обескураживает, ведь никак не ожидаешь такого от милой блондинки. Но очень, поверьте, сложно выразить словами свои чувства, когда водителю фуры в Испании какие-то нехорошие люди пустили в кабину газ, все там подчистили, и вот он теперь в одних трусах просит как-то помочь. Я тогда смотрела на нее и думала, как это некрасиво и ужасно.

Хотя именно я была тем учеником в группе, кто первым попросил учителя просветить нас насчет бранных итальянских слов. Оказалось, что материться на итальянском не только не грубо, но и немножко возбуждает.

Да что там! На заре наших с Садовником амурных отношений он считал меня очень правильной девочкой. Той, которая в десять вечера дома, носит в сумочке абонемент в библиотеку, пиво не пьет, матом не ругается. Я видела, мучается парень, что-то его напрягает. Набрался смелости – спросил. Я ответила, что, конечно, епрст, знаю и такие интересные слова, аж на нескольких языках, а пиво – темное, спасибо! Глаза его заблестели, а я в тот момент навеки заняла местечко в его сердечке – он тоже любил темное.

Я не доктор и не знаю, как так это устроено в организме, но очень часто мат помогает не сдохнуть. Такой вот эмоциональный сифон. Особенно сейчас, когда мы все немного тот самый водитель в одних трусах на парковке под Барселоной.

Порой встречаешь людей, чаще в мужском коллективе, которые иначе как матом не понимают. Нет такой заводской функции у них! Смотрят на тебя, не понимают ничего. А переведешь им, добавишь «ять» – все уже сделано, все уже в ажуре!

Более того, есть целые профессии, где без мата ничего не делается, не ладится! И не строится. Да, именно в строительстве правильно и вовремя употребленная обсценная лексика отвечает и за сроки, и за качество выполняемых работ. Вот вы говорите «тихо должно быть в библиотеке», а вы знаете, какие слова летели над ней на этапе котлована? Классики на полках затрепетали бы. И хотя в школе нам об этом не говорили, но классики тоже жгли крепкими словами как напалмом.

В фермерстве, пусть и цветочном, как у нас, также есть миллион поводов орать всякое непотребство прям с крылечка дома туда, в лавандовое поле. Ведь какими литературными словами можно описать тот случай, когда пололи, пололи, а сорняки снова тут как тут, да еще и в три раза больше? А потом сажали, сажали, а ничего не прижилось! А после мартовской жары случился арктический май, и все замерзло! А потом не было дождя полгода, а потом слишком много дождя и все уплыло, а потом ураган, а потом пекло как в аду. Для комаров, кротов, личинок майского жука и прочей нечисти вообще мало матерных слов! Парадокс лавандовой фермы: не хватает слов, чтобы выразить восхищение этой невероятной цветущей ароматной красотой, и в то же самое время не хватает бранных эпитетов, чтобы выразить всю задолбанность, которую чувствуют те, кто эту красоту создавал. Порой все чувства смешиваются, и вот уже бранные эпитеты описывают красоту. Что поделать, если у нас на ферме так красиво!

Соревноваться в знаниях крепких словечек можно долго, но лишь до тех пор, пока у тебя не появится ребенок. Ребенок – это вообще бомба замедленного действия. Да, с рождением ребенка меняется многое, например режим дня, острые углы на мебели, и телик теперь круглосуточно крутит мультики. Но лишь в последнюю очередь ты понимаешь, что все это время «шла запись разговора» и «все, что было сказано, будет использовано против тебя». Причем максимально неожиданно и прилюдно. Однажды он между делом скажет то самое слово из букв «б», «л» и «я», и ты будешь краснеть, пыхтеть и потеть, объясняя всем и себе, что это случайно, что это может кубики так причудливо легли, может где-то услышал, ничего страшного. Больше всего, конечно, кровиночка впитывает, сидя в своем уютном автокресле на заднем сидении автомобиля, когда ты его ведешь. И каждый раз после того, как в сердцах мощно ругнешься, ты поворачиваешь голову назад в надежде, что он ничего не услышал, но там уже глазки хлоп-хлоп и видно, что «загрузка обновлений завершена». Потом можно бесконечно долго объяснять, что это плохие слова, что их нельзя говорить никогда-никогда. Но какой из этого толк, если ты сам их говоришь всегда-всегда? Они прилипают намертво, запоминаются мгновенно, другими знаниями не замещаются. Стишок к 8 Марта мы учим две недели, и все равно она его потом расскажет криво, зато слова, которыми мама назвала одного дяденьку на BMW, подрезавшего ее на дороге полгода назад, она помнит прекрасно!

Стыдно ли нам? Определенно! Что-то мы делаем для улучшения ситуации? А как же! Например, мы просим Наследницу не говорить такие плохие слова и не повторять за взрослыми. Если же взрослые вдруг ругнутся, то сообщать им, что так делать плохо. В конечном итоге все понемногу ругаются, но непременно поправляют друг друга. Образцовая семья!

Но во всем этом матерном омуте есть лучик света – история, вселяющая надежду на кристальную чистоту речи. Около нашей избушки на ферме рос клен. Он был каких-то нереальных размеров и всего в пяти шагах от крыльца. Он мог бы чудесно получаться на фото и картинах, если б я его не возненавидела. Потенциальная опасность и катастрофа в случае грозы. Испытывая невероятную благодарность к предкам Садовника, посадившим данное растение, я все же набирала телефон специалистов, такие растения удаляющих.

Мы вызвали альпинистов, чтобы клен нам спилили. Михаил и Владимир оказались еще и бывшими научными сотрудниками. А все знают, что в НИИ с матом ни-ни. Они пилили его восемь часов. За все восемь часов они не сказали ни одного матерного слова. Ни единого!

– Михаил, подай вот этот трос, будь добр!

– Владимир, аккуратно, рядом трещит ветка, можешь упасть.

Если б я болталась на такой высоте, то слово «упасть» использовала бы в последнюю очередь. Я только восхищалась их выдержкой и про себя думала: «Мерзкий, мерзкий клен, только попробуй звездануться на крышу дома или на лаванду!» Через восемь часов мерзкого клена не было, и остались только приятные воспоминания о Михаиле и Владимире.

Хотя нет. Еще остался пень, о который мы бесконечно спотыкались и матерились. У па Садовника еще и папироска изо рта всякий раз выпадала.

Я знаю, что чувствуют агенты под прикрытием, шпионы и просто люди, ведущие двойную жизнь.

Вот уже три года, как Наследница посещает учреждение дошкольного образования. Обычный государственный детский садик. И вот уже три года, как я пытаюсь никак не выдать себя.

Что я скрываю? Огромную свою ценность для сада. Что же во мне такого ценного? Ведь я даже не дочь депутата. А ценное то, что я – сухоцветный флорист.

Невелика ценность, скажете вы.

Но я вам сейчас объясню. Следите за руками (да, именно они наши главные герои).

В голове среднестатистического человека выстраивается простая логическая цепочка: если она делает такие букеты, то у нее руки заточены под все.

А вот не под все!

Вообще не под все. Я бы сказала, что они заточены только под букеты. Когда дело касается чего-то другого, то происходит удивительный, неизученный до сих пор медицинской наукой процесс, когда твои прекрасные, умелые, ловкие руки цветочницы мигом из плеч перемещаются в попу, откуда одновременно и гордо, и беспомощно торчат. А руками из попы сделать что-то красивое невозможно. Руками из попы можно потрогать что-то в дорогом магазине, сломать это и, сгорая от стыда, оплатить. Руками из попы можно отрезать себе дебильную короткую челку и стараться не попадаться на глаза знакомым. Руками из попы можно натягивать веревочку, по которой должны ровно расти кусты лаванды, а потом восемь лет смотреть на совершенно пьяные рядки.

Вон, сколько всего можно. А красиво не можно.

В саду дефицит любых рук. Но особенно ценятся родительские руки. Руки эти ранним утром приводят сонного отпрыска в группу, второпях его сами раздевают, пренебрегая обучением самостоятельности, и после уже в состоянии «ноги в руки» несутся на работу. А вечером руки хотят поесть и держать пульт на диване до тех пор, пока он не выпадет из них во сне.

А сад, понимаете, он же как твоя энергичная бездетная, незамужняя подружка. Ей все чего-то хочется, все чего-то надо, какой-то активности, действия, экшена, праздника, кормушек, лебедей из шин! И больше всего на свете сад хочет от родителей поделок! Но родители не хотят, поэтому в саду появляются быстро, ярко, как молния, как Флэш! Только б воспитатель не успела выдать поделочную разнарядку.

Знаете, кто лучше всех знаком со списком праздников? Алкоголики и сад. Первым это знание нужно ради повода выпить. Вторым – ради поделок. Без поделки и праздник – не праздник. Возможно, где-то в Кодексе об образовании есть ровно такая же фраза.

Вчера я была рассекречена. Наша воспитательница узнала, что я флорист, а значит, делаю что-то руками.

– Анна Юрьевна, а что же вы не говорили, что вы такая мастерица, я видела ваши букеты в интернете, очень красиво! Здорово! Вот и сделайте мне ракету к пятнице! – сказала она.

Я услышала аплодисменты. Это из попы радостно захлопали такие тщеславные руки. Кажется, в прошлой жизни они были руками алкоголика и всегда мечтали отметить день космонавтики.

Жизнь меня научила тому, что любое сложное дело хорошо бы начинать со сбора информации и грамотного делегирования. Я открыла гугл и пинтерест в поисках идей от уже опытных людей-матерей и позвонила Садовнику, чтобы тот кометой мчался домой, по пути захватив фольгу, клей, батарейки и воздушный пластилин. Советую к этому набору еще добавлять винишко. Хоть оно и выбивается из списка, но, поверьте мне, вам точно пригодится.

Садовник пообещал, что скоро приедет, и космос будет наш. Наверное, он не поверил, что мы действительно будем делать поделку, и все еще надеялся, что это такие новые модные ролевые игры с фольгой и пластилином. Но через час все также не было ни его, ни фольги, ни батареек, ни лунной миссии.

Я взяла командование центром управления полетов на себя. Вместе с младшим научным сотрудником Наследницей мы рванули в магазин. Примерно понимая, что основным строительным материалом для поделки должна стать фольга и что ее может понадобиться много, мы направились в магазин низких цен «Светофор». Но дешевой фольги там не оказалось. Зато прямо у входа продавался чудесный шезлонг. Очень захотелось купить, сесть в него с бокальчиком игристого и смотреть на свои кривые фиолетовые лавандовые рядки… Но руки из попы стали подгонять, ведь наш космический отряд еще даже не приступил к выполнению задания.

Найти что-то космическое в оптовом магазине, обустроенном в одном из холодных цехов бывшего завода, больше похожего на черную дыру, было сложно. Но очень хотелось. А, как известно, наши желания и намерения дают заказ вселенной и формируют реальность. Не знаю, может, мой сигнал как-то криво прошел из-за магнитных бурь или вселенная решила посмеяться, но вдруг продуктовая безграничность выдала мне на очередной полке пазл с изображением солнечной системы и космических кораблей на 160 деталек.

– Ань, а давай мы просто соберем пазл, принесем его в сад и скажем, что это наша космическая поделка? Руками же сделана! Это же гениально! – попросил мозг.

– Нет уж, дудочки! Нам уже пообещали фольгу! И вообще, мы что будем как американцы, которые на Луне не были, но всем назвездели? – заверещали руки из попы.

Фольгу пришлось искать в другом магазине. Спасибо, что не пришлось мотаться в поисках по всей галактике.

Сразу после ужина мы резво приступили к делу. Решили начать с пазла, подбадривая Наследницу тем, что она будет гордиться собой, когда его соберет. Но Наследница и так собой гордится без всяких пазлов и вообще собирает только девочковые сюжеты. Если на картинке есть семь ракет, один шаттл и МКС, но нет ни одного единорога, то даже не подходите!

И вот мы с Садовником одни на кухне. Уже три раза закипел чайник, лежит гора грязной посуды, орут голодные кошки, стиральная машинка давно закончила стирку и начала переваривание белья, но нас это не волнует. Мы склонились над кухонным столом, тяжело и прерывисто дышим, капельки пота стекают со лба по вискам и дальше за шиворот, наши движения ритмичные, а дыхание прерывистое. Мы собираем этот несчастный детский пазл, с кучей мелких элементов на нем, и думаем, почему Земля не плоская и за что это все нам.

После того как пазл был собран, я еще полчаса уговаривала Садовника пойти порыться в космическом мусоре в гараже, чтобы добыть оттуда пустую пластиковую пятилитровую бутылку от воды. Просто я уже увидела в интернете кучу вариантов, что из нее можно сделать все и даже чуть больше! И звездолет, и космическую станцию, и скафандр и инсульт для мужа. Потрясающая по функциям вещь! Вы точно знаете, что пластиковая бутылка – предмет поистине легендарный, если вы росли со мной в те же самые годы, когда ни одно воскресное утро не проходило без «Очумелых ручек»[22]. Передачи, заставившей нас полюбить киндер-сюрприз не за шоколад и игрушку внутри, а за универсальное желтое яйцо, в которое зимой можно засунуть кусочек чеснока и избежать заражения вирусами и любых контактов с противоположным полом. Передачи, после которой нет-нет да и потянет вырезать зеленые сланцы из бутылки от Спрайта для дачи.

Но Садовник отверг мое предложение и решил возглавить наше конструкторское бюро, потому что его руки, хоть тоже из попы, но все же держали диплом инженера.

– Мы будем строить ракету! – гордо заявил он.

– Твоюююю невесомость! И пусть теперь мне не доказывают, что у мужчин нет тяги к фаллическим символам! – ответила я.

В мастерской нашелся пенопластовый конус, который я предложила обрезать покороче, ведь поделка детская и ее не должно быть видно с орбиты. Но Садовник наотрез отказался уменьшать длину «головного обтекателя» (это передняя часть ракеты, если что). Оно и понятно: большому человеку – большую ракету.

Пока я выкидывала свою пластиковую бутылку, Садовник соорудил из картона «обитаемый модуль» с круглым прозрачным иллюминатором.

Тут на нашем космодроме возник вопрос: а кто полетит в ракете через бесконечность и неизведанное прямо к радости воспитательницы? Начался жесткий отбор кандидатов.

Из детской комнаты Наследницы один за одним появились: маленькая куколка, которую было не жалко, фигурка собачки, типа Белки, корова и миньон. В итоге после серии тестовых испытаний к полету была допущена кукла. Мы щедро обмотали ее фольгой. Так она стала похожа на космонавтку, но все еще и на… куклу в фольге.

Затем мы взяли картон и приклеили к нему фоном наш пазл, обозначая бескрайность галактики. Картон закрыли фольгой. Хорошо – фольга тонкая и чуть что рвется. Благодаря этому поделка начала выглядеть так, будто ее действительно делал шестилетний ребенок, а не двое взрослых с высшим образованием.

На блестящую футуристичную основу мы присобачили на клей собаку. Но у собаки не было скафандра, поэтому над ней мы поместили половинку от прозрачного шарика куколки LOL. Наконец это бесполезное дерьмо пригодилось. Получилось что-то похожее на фильм «Марсианин»[23], только с собакой вместо Мэтта Деймона.

Ракета Садовника была почти готова ко взлету, но чего-то не хватало. Потому что детям, конечно, и такой бы хватило, но врать с технической точки зрения непозволительно. Поэтому нам пришлось по всей кухне искать что-то, что могло стать ракетоносителями.

Как хорошо, что мы миллениалы и у нас есть такие шкафы, в которых собирается всякое барахло, которое жалко выкинуть. Так мы нашли три бумажных стаканчика. Они были в таком наборе одноразовой посудки, который покупают для пикников и в дни отключения горячей воды водоканалом. Стаканчики идеально состыковались с ракетой и сделали ее еще выше. Все вместе выглядело грандиозно, масштабно и страшно шаталось от любого движения.

Ближе к десяти часам вечера невыносимо захотелось друг друга убить, лечь спать и добавить какого движения, накала, нерва и саспенса в наше ракетостроение. А еще как-то прикрыть стаканчики, потому что на них были веселенькие рисуночки и надписи, а, как известно, на ракетах такое не делают. Да, их освещают перед полетом, но ничего не рисуют.

Мы решили посадить куклу-космонавтку в ракету, а среди стаканчиков разложили маленькую гирлянду на батарейках и наполнитель для подушек, который светился от лампочек разными цветами. Не знаю, возможно, мы уже слишком сильно окунулись в свой сюжет, но выглядело все очень натурально, будто ракета стоит на старте, из ее двигателей валит дым, в иллюминаторе улыбается космонавтка, которая бросила на неизведанной планете свою собаку на съеденье пришельцам. Какая жестокость в этом пластиковом мире, не говорите!

К слову, о пришельцах. В детстве я в них верила. Да и до сих пор склоняюсь к тому, что они есть. Иначе кто же это все время ворует второй носок из стиральной машинки?

Пришельцев мы хотели обозначить прямо в процессе их пришельской деятельности. Для этого нам нужна была фигурка коровы, что-то, похожее на тарелку и стакан. Все выглядело просто: ставим корову, над ней стакан, на стакан тарелку. Все вместе выглядит, как похищение коровы на опыты. Но нам стало жалко стакана. Творческий порыв не устоял перед природной жадностью. Поэтому мы нашли крошечную юлу и приделали ее так, чтобы она болталась на проволочке над всем нашим космическим пейзажем.

Следующим утром меня ждали испытания ракеты и ракетой. Потому что мало поделку сделать. Поделку еще нужно доставить в сад. Иногда доставка оказывается сложнее всего создания поделки. О, как много поделок не добралось до садов по причине внезапных падений и несостоятельности конструкции. Сколько неудач и искореженных судеб! Сколько громких «да ты вообще смотрел, куда идешь?» и «да я смотрел, куда иду, че ты сама не пошла?»

Первый полет человека в космос длился 1 час 48 минут. Наш путь до сада занимает 7 минут. По ощущениям – нам сложнее. Оказывается, когда на заднем сиденье машины стоит 50-сантиметровая ракета из говна и палок, любые кочки и ямки ощущаются острее, почти как перегрузки 8G. До этого тебе кажется, что асфальт после зимы нормальный. Но в момент провоза шуршащей фольгой поделки по району ты начинаешь задумываться, а так ли нужно это земное притяжение сейчас, чтобы нас так качало?

Но это еще не все. От парковки до сада нужно пройти пешком через двор между двумя многоэтажками, где нас ждала неизвестность и космические ветра. Никто, ни Илон Маск, ни Стивен Хокинг, ни Шелдон Купер, не смог бы предсказать, выдержит ли корпус корабля такие перегрузки. Но ничто, ни ветер, ни ураган, ни звездная пыль с бычками, не остановит женщину, прущую поделку ребенка, которую она собирала, рискуя законным браком.

Как только мы с Наследницей зашли в группу, нас сразу обступили дети. Дети кричали: «Вааауууу!» Я кричала: «Только не трогайте руками, пожалуйста!»

На детские крики красным гигантом вышла воспитательница и подчинила себе белых карликов и их малолетний хаос.

Все были в восторге. Немного от того, что поделка наша была первая и единственная. Немного от того, что поделка действительно классная. Когда я включила гирлянду под ракетой, в глазах зрителей засияли самые настоящие звезды. Один мальчик даже перестал душить второго.

– Вы сами это сделали, Анна Юрьевна? – спросила в восхищении воспитательница.

– Да, это мы сами сделали за вечер! Да, да, да! – ответила быстрее меня Наследница.

«Вот ты маленькое брехло», – подумала я и добавила вслух:

– Да, это мы все сами. Немного муж помогал с пазлом правда.

По пути домой я чувствовала облегчение от того, что в руках нет исполинской хрупкой ракеты, а еще гордость за нас и уже немного тревоги. Ведь совсем скоро Пасха, а значит, уже давно пора было начинать собирать яичные скорлупки и мох.

Не всегда в жизни удается запечатлеть перехода человека из одного статуса в другой. Максимум на свадьбе или если кто-то сфотографировал, когда тебя повышали на работе (фото, на котором неловко всем).

У нас есть фото перехода Садовника в статус папочки. Необычно жаркий апрельский день 2018 года, роддом, маленькая комнатка выписки, бледная я в спортивном костюме, потому что за несколько дней до того мне оторвало донышко, и наряжаться вообще не входило в мои планы, огромный кулек со свежей крошечной Наследницей, и совершенно обалдевший с огромными глазами Садовник. Не такая фотосессия выписки обычно бывает у людей. Чаще всего все нарядные, веселые, некоторые заказывают баяниста и ростовую куклу огромного белого медведя. Действительно, какой праздник без мишки? Кстати, о мишках. У всех человеческих женщин большой вопрос к природе: почему мы, довольно хрупкие существа, должны выталкивать из себя трех-, четырехкилограммовых детей в то время, как мама-мишка весом 3 центнера рожает микро-медвежонка всего в 300 граммов? Удивительно и очень больно одновременно!

Зато наша выписка максимально честная. Новоиспеченное счастье молодых родителей выглядит именно так: оба стоят ровно, немного шатаются, лица бледные, улыбки натянутые, глазищи огромные. Особенно у Садовника. Я потом спросила, что это с ним было, ведь в момент передачи Наследницы ему в руки он даже немного обмяк. Садовник ответил: не ожидал того, что дети вот такие. «Такие» – это совсем не те, которых показывают в кино, пухлых, розовощеких и больших. «Такие» – это сморщенные, синевато-красные и вообще без зубов!

Садовник большой, часто суровый, он никогда не признается, но я-то точно знаю, что в тот момент, когда он увидел свою крошечную копию, с такой же ямочкой на подбородке, в ту же самую секунду понял, что теперь он – папочка, а еще круглосуточная служба поддержки и заботы, а также частное охранное агентство.

В чисто женском коллективе, который, прошу заметить, выбрал себе он сам, Садовник преуспел в заботе больше остальных мужчин. Садовник прекрасно знает, что никогда, ни в коем случае, ни за что на свете нельзя говорить женщине (большой или маленькой), чтобы она успокоилась. Фраза «успокойся, давай!» еще никого на свете не успокаивала! Даже наоборот.

Не помню, чтобы он посещал какие-то курсы по женской заботе, но Садовник владеет крутой техникой. Я ее называю «Нагрей и накорми». Действительно, когда рядом с ним расстроенная особа, первым делом он пытается всячески ее согреть. Носки, одеяло, печка в машине посильнее, и много-много чая. Тепленькую женщину сразу нужно кормить. В конце концов, давайте признаемся, что очень часто мы грустим и злимся, когда голодные. После этого нужно молча слушать все ее жалобы. К маленькой грустной женщине нужно еще присесть на корточки.

Когда ты папочка, то никогда не знаешь, в какой момент потребуется забота и поддержка, всегда нужно быть начеку. На днях мы отправились в новый незнакомый торговый центр. Знаете, такие огромные торговые центры, которые хуже казино? Там два этажа с магазинами, два этажа с кафе и ресторанами и два этажа с развлечениями всех видов и мастей. Ну, такие, из которых выносят совершенно обалдевших от этих развлечений детей и совершенно обедневших в связи с этим родителей.

Наследница наша только снаружи цветочек аленький и нежная принцессулинка, внутри она настоящий пират или альпинист со стажем. Потому что мы совершенно не понимаем, откуда у нее такая любовь к веревочным городкам и опасности на высоте. Нам достался активный ребенок. Это был не первый веревочный городок в карьере Наследницы-высотницы. Но этот создавали, кажется, настоящие пираты. Под «йхохо» и бутылку рома. Наследница начала очень бодро – один этап, второй, лихо перекидывала карабин по тросу. Мы смотрели снизу и жутко гордились, хоть две возрастные родительские шеи не готовы так сильно выгибаться. В какой-то момент очередное препятствие оказалось слишком изощренным и противоречащим физиологии дошкольника, а также законом физики. Нужно было ползти и на руках, и на ногах, и кверху попой, но, казалось, создатели не учли, что у людей нет хвоста для дополнительного источника опоры. Мы с Садовником ее все уговаривали, уговаривали, но не выуговорили. Мы стояли снизу, потели в пуховиках, а сверху на нас активно капали слезы активного ребенка. В глазу Садовника, кажется, тоже заблестела слеза грусти от бездарно потраченных денег за билет. Наследница стала проситься на твердую землю, и ее быстро спустили.

Но одна я знала небольшой секрет. Перед тем, как ее эвакуировали, мы с Садовником, как могли, помогали кровиночке. Наследнице нужно было пройти по дощечкам, которые одной стороной были прикреплены к тросу, а вторая свободно болталась. И вот нужно было наступать на дощечку и, прижимая ногой, так и проходить дальше. Ей было страшно. Садовник включил режим папочки-спасателя и решил подпрыгивать и опускать эти дощечки для нее руками. Первые две получилось, а потом не смог дотянуться. Тогда Садовник решил на что-то залезть. Выбор был небольшой, поэтому он взобрался на чугунную пушку. Мы же на пиратском корабле, помните? Пушка оказалась ненастоящей – бутафорской, а вот крики персонала настоящими. Спасательную операцию прекращать было решительно нельзя, поэтому в ту же секунду, без предупреждения, Садовник схватил меня на руки и стал мною лихо размахивать, чтобы уже я дотянулась до дощечек. Ну, знаете, как шваброй паутину убирают под потолком. Вот я оказалась прекрасной шваброй. Правда швабра начала сильно раскачиваться и хохотать от неожиданности и того, что было жутко щекотно. Но я дотянулась-таки, чуть не уписалась только. А у Садовника треснули штаны на попе.

Вообще никто бы и не узнал о конфузе. Обычно дырки на попе появляются тихо, без особого звука или грохота на все помещение. К счастью! Просто новоиспеченный владелец свежего отверстия чувствует это тем самым местом, там начинает гулять ветерок. Если бы Садовник не стал крутиться в попытках рассмотреть пробоину, я бы и не узнала. Гибкость и объемы туловища ему этого не позволяли, поэтому он попросил меня тихонько проверить тылы. Тылы были максимально незащищены – ровно параллельно горизонту на правой ягодице зияла дыра. Тихонько проверить не получилось, потому что я еще от своего головокружительного полета не отошла, продолжая ржать со скрещенными покрепче ногами, чтобы не создать лишнюю влагу у всех на виду, а тут еще и дырка эта!

В результате спасательной операции не пострадал ни один ребенок – немного моя психика, и очень сильно Садовник. Минус деньги за билет, так еще и минус хорошие штаны. Но когда ты заботливый папочка, то тебе не жалко ни пушку, ни жену, ни штаны.

Сколько я себя помню, у меня плохая память. Правильно говорила моя первая учительница: «В одно ухо влетело, в другое – вылетело». Кстати, ее имени я тоже не помню.

Мозг – огромная карта памяти. В моем случае – она с багами. Ты ищешь на ней нужную папку, уверен, что сохранял, а ее нет. Гоняешь курсором по черепу изнутри, аж щекотно, а оказывается, кто-то все нужное уже в корзину отправил.

Плохо, что забывчивость достигла таких масштабов, когда это уже не смешно. Хорошо, что все вокруг просто приняли мою «милую особенность». Только вот если раньше я кокетливо называла это «девичьей памятью», то к 38 годам решила, что все же логичнее говорить: «Ой, голова моя садовая!» Нет, ну а какая еще голова может быть у лавандового фермера?

На днях я забыла чебуреки. Все произошло во время выходной семейной вылазки в гипермаркет за продуктами. Вот все гуру экономии советуют не ходить в магазин за едой на пустой желудок, потому что можно купить лишнее с голодухи. Прекрасный совет, но мы его не послушали, и мало того, что накупили лишнего, так еще и разогнали аппетит до третьей космической скорости, а урчание животов можно было не просто слышать на весь зал, но и наблюдать. Животы семьи хищно булькали и ходили ходуном и немного волнами: у Садовника – цунами, у меня – девятый вал, у Наследницы – легкий прибой на речке. Мучения решено было прекратить у прилавка с готовой едой. Лучше всего на роль спасателей животов подходили чебуреки. Ты смотришь на чебурек. Чебурек смотрит на тебя. И вот тогда это происходит – момент, когда дыхание замедляется и с каждым выдохом ты выпускаешь весь свой запас кислорода, и все замирает… И ты покупаешь жирненькие, слегка заветренные чебуреки с курицей.

Эти слюноточивые чебуреки были холодные, но для таких ненасытных, как мы, в магазине предусмотрительно стоит микроволновка, где прямо в пакетике можно яства свои разогреть. Пока наши чебуреки катались в микроволновке, как на карусели, Садовник ходил за колбасой.

Он пришел, показал колбасу, мы развернулись и пошли дальше, а чебуреки остались в микроволновке. Как можно забыть то, что ты хотел съесть, около того, что громко это греет, я не знаю. Только на кассе, когда мы все нужное и ненужное пропикали и посокрушались, что опять набрали чепухи, я вспомнила о главной добыче!

Представьте финал какого-нибудь романтического фильма. Зима, заснеженный вокзал. На перроне стоит поезд, готовый вот-вот тронуться. Героиня бежит вдоль преступно длинных вагонов, высматривая его. Волосы ее растрепаны, шарф сполз и тянется по земле, пальто нараспашку, она вся растревожена и взволнована. Вот также я летела через прилавки за своими чебуреками, пока они не уехали куда-то в неведомую даль от меня. Правда в отличие от романтической героини я еще на ходу жутко хохотала от всей тупости ситуации. Так что имейте в виду: если мимо вас бежит человек и хихикает, это не значит, что он сумасшедший. Возможно, он просто где-то забыл чебуреки. Но все же, если мимо вас бежит и хихикает человек с рулем, то тут есть вопросики и лучше у него на пути не стоять. Вдруг он трамвай.

Только я подбежала к отделу кулинарии, как вижу, там рядом с микроволновкой какая-то семья уже раскладывает по тарелкам чебуреки!

– Мои! – сразу подумала я и только приготовилась отвоевывать свои чебуреки в неравном бою, не боясь сорвать чужой семейный обед, как женщина махнула рукой в сторону прилавка, где мои чебуреки уже возвращались продавщицей обратно в холодильник. Хорошо, что не пришлось показывать наши совместные с чебуреками фото, чтобы доказать родство.

Я забывала всякое: ключи, документы, деньги, но чебуреки забыть было обиднее всего. Даже не так обидно, как в тот раз, когда однажды, много лет назад, мы всей семьей поехали в Минск за визой. Не помню, в чем было дело, но нам нужно было туда срочно отвезти только, только фотографии. И вот мы проехали полпути, а это на минуточку два часа, и тут мама спрашивает, взяла ли я фотографии. А я не взяла! Все взяла, но только, только эти фотографии и не взяла.

В машине, доедая чебуреки, мы очень сильно смеялись. Громче всех смеялся Садовник, говорил, что вот он бы никогда такое не забыл. Но, к счастью, у него есть жена, которая, может, и забывает где попало чебуреки и фотографии, но все же очень хорошо помнит его косяки. Однажды Садовник поставил на грань разорения всю семью.

Двадцатые числа июня, мы набиваем машину доверху своим скарбом и выезжаем на ферму к началу сезона цветения лаванды. В это напряженное время вся семья должна работать, как слаженный механизм, как команда, как улей! Даже больше – как муравейник, где все четко выполняют задачи по перетаскиванию вещей, не мешают друг другу на пути и, если что, поднимают упавшего товарища. На деле же все бегают, носятся, ругаются, перекладывают вещи с места на место, сверяются со списком и много-много кричат. Шутка ли – приехать на ферму вдали от городских благ и не взять с собой что-то нужное, типа трусов всех членов семьи. Конечно, в такой суматохе можно что-то упустить из виду. Садовник упустил из виду кошелек. Нет-нет, он взял его из дома, положил в карман и даже сел с ним в машину, но на заправке кошелька не стало. Стаканчик с капучино, главное, появился, а кошелек исчез. И мы даже не заметили этого.

Как мы об этом узнали? О, как в боевике! Мы уже отъехали от заправки, выехали на трассу, включили музыку погромче и стали наслаждаться поездкой, как нас стала преследовать машина. Сперва она «висела на хвосте», потом стала мигать, потом стала сигналить, потом догнала нас и поравнялась с нами. Все это время мы не реагировали, мало ли сумасшедших на дороге? Но парень в машине стал активно играть в «крокодила», причем очень хорошо! Буквально со второй секунды пантомимы на скорости сто километров в час мы поняли, что у нас что-то не то с крышей, на третьей секунде мы поняли, что дело в деньгах, на четвертой секунде мы уже резко тормозили на обочине. Кошелек Садовника со всеми картами и наличными все это время мирно лежал на крыше машины. Если вы не знаете, как выглядит ангел-хранитель, то мы теперь знаем. Он может быть без крыльев, но на девятке.

Ладно, чебуреки так себе ценность – скажете вы. Можно и забыть, и запить. Но как можно было забыть загадать желание под куранты в новогоднюю ночь, я так и не поняла.

Хотя я все сделала правильно. Как учат гуру исполнения желаний (они обычно в бусиках вещают с Бали), для усиления эффекта я надела красные чистые трусы. Не знаю, что там за технические тонкости у производителей красных трусов, но трусы красного цвета все обычно неудобные. Мои трусы мне делали неприятно, впивались куда не надо, чем, видимо, и отвлекли от процесса загадывания желаний. Я громко считала от 10 до 1, кричала «С Новым годом!» и сильно чокалась бокалом. Но утром 1 января проснулась с помятой щекой и липким ощущением, что что-то не так.

– Ты фабыла фагадать фэлание, Аня! – сказала я сама себе в зеркало во время чистки зубов в первое морозное утро наступившего года.

– Все пропало, все пропало! – забегала внутри головы крошка-тревога и потянулась к большой красной кнопке с надписью «паническая атака».

– Даааа уж! – подтвердила я и перекинула зубную щетку с одной стороны рта в другую.

И ведь самое обидное, что я не из тех, кто не знает, что бы еще такое пожелать, потому что у него все есть. Я из тех, кто, попадись ему джин, исполняющий желания, ухайдокал бы его за 10 минут, старика Хоттабыча оставил бы лысым, а золотая рыбка в какой-то момент прикинулась бы мертвой. Я такая желательная, вы не представляете!

Думала, что все уже потеряно. Люди, вон, кто 7, кто 10, кто 199 желаний из себя вытуживает. А я даже одно не загадала вовремя. Но помощь пришла, откуда не ждали. Помогли традиции.

Не думала, что в этот раз буду так ждать старый Новый год. Потому что это не просто день такой у нас интересный, это второй шанс для таких, как я, кто иногда не помнит, что ел на завтрак, и себя.

Сегодня точно загадаю все, чего хочу! Для усиления эффекта на красные трусы натянула красные колготки.

Но боюсь, что теперь эффект будет чрезмерный для одной меня, поэтому я за всех нас тоже загадаю.

Надеюсь, у вселенной память лучше моей, и она не забудет исполнить этот короткий список.

В городе все понятно. В городе люди думают, что картошка растет сразу в магазине и расфасованная ровно по одному килограмму, а источник происхождения электричества в розетке и воды в кране вообще обычно никого не волнует. Главное – знать номер диспетчера, которому можно позвонить в случае пропажи данных благ, и узнать, до каких пор еще терпеть отключение. Достаточно сделать самый мерзкий голос и процедить в трубку: «Вы меня извинииииите, это что такое творииииится? Я буду жаааааловаться! Я, знаааааете, куда дойду?»

Понятно, что ты не собираешься жаловаться и идти, но эффект обычно мгновенный.

В деревне, кажется, что все сложнее. Заезжий гость из большого города чаще всего с порога задаст вопрос о воде. Оно и понятно, гостя вводит в заблуждение два факта: наша отдаленность в целых три дома от центральной улицы и наличие во дворе колодца, пусть и нерабочего. Но центральная улица на то и «Центральная», что по ней идут нужные трубы и несут воду к домам централизованно. Как бы ни хотелось гостю добавить безводной романтики с колодцем, ведрами и коромыслом в наши будни, водоснабжение, к счастью, у нас на ферме уже давно было.

Труба с государственной водичкой входила в дом с улицы в одном единственном месте – на кухне, где стояла допотопная мойка модели «Мойдодырище».

Мойдодырище был старым, но статным. При всей аскетичности кухонной обстановки, состоящей из одного комода с ящиками, одного стола и одной газовой плиты, белый Мойдодырище казался настоящим бриллиантом и достижением прогресса. Особенно, когда мы впервые решили помыть грязные руки в доме после посадки лаванды. Но мытье это было непростое.

Мойдодырище состоял из трех важных частей. Наверху у него была жестяная окрашенная раковина с краником и барашком только для холодной воды и с немного ржавыми уже дырочками вместо сифона. Раковина эта покоилась на тумбе из ДСП с маленькой дверкой. А за дверкой пряталось ведро. В это ведро стекала грязная вода через дырочки выше.

Я узнала об этом процессе эмпирическим путем. Когда мне на ноги потекла вода из-за дверки, я посчитала, что происходит что-то неладное. Я-то городская и знать не могла, что вода может не уходить куда-то в глубокие глубины общественного водопровода и канализации, а вытекать в строго отведенное ведро с совсем скромным объемом.

В тот момент, когда я зачарованно смотрела на водопад грязной воды из тумбы, на кухню вбежал Садовник и одним ловким движением выключил кран. Он-то с детства знал мануал от этого девайса.

Потом мы вытирали очень холодную лужу на очень холодном полу и очень горячо ругались. Потом я еще много раз забывала об этом ведре и связанных с ним ограничениях. Потом я вообще чокнулась и стала забывать о том, что ведро, которое только что вынесла на улицу, чтобы слить, в принципе нужно вставить в Мойдодырище обратно до включения воды, чем невероятно ускорила процесс гниения последнего.

Потом родилась Наследница, и мыть маленькие нежные ручки в воде температуры «чтоб я сдох, как холодно» стало невозможно и опасно для слуха и психики всех членов семьи.

Судьба его была решена. Мойдодырище с почетом был отправлен на покой. Вместе с ведром его вынесли на улицу, а на кухне начался ремонт.

Грустный комод с жестяной раковиной стоял у входа в дом, под елью, и ему было хорошо видно, как мы привезли из города огромный бойлер, разные трубы, шланги для горячей и холодной воды, гайки, кран и совсем свежую, еще в пленке, новую нержавеющую раковину.

У Мойдодырища же во дворе раковина наполнились листвой, иголками и прочим природным мусором, белая краска окончательно облупилась, и немного покосилась дверка. С этой поехавшей дверкой казалось, будто он скривил рот в недоумении. Ведь столько лет служил верой и правдой, а тут выгнали, отстранили, отлучили и комиссовали! И все лишь потому, что какая-то девица не умеет обращаться с водой. Ну и что, что холодная! Не все в этом мире созданы для тепла!

Однажды летним утром па Садовника вышел во двор. Окинул взглядом Мойдодырище, собрал инструменты, какие-то куски ненужных труб и начал что-то мастерить. Весь день он крутил, винтил, забивал и пилил. Ма Садовника ходила вокруг и пилила па. Тем не менее к вечеру под елью гордо красовался он – «Мойдодырище 2.0».

Скинув, как ненужную скорлупу, гнилую тумбу, Мойдодырище гордо и уверенно стоял на одной ноге, вкопанной в землю. К единственному кранику подходил поливочный садовый шланг, а вода из дырочек в раковине культурно уходила через кусок гофрированной трубы прямо в землю чуть поодаль, да так, что с инженерной точностью стекала прямо в лаванду. Получился помыв и полив – два в одном.

Па Садовника сидел на стареньком стульчике рядом и сиял от тихой гордости за свое творение, как автор шедевра в музее современного искусства. Как неискушенные посетители этого музея, мы с трудом могли отличить арт-объект от средства гигиены. На всякий случай мы спросили, можно ли им пользоваться, или данная конструкция лишь для красоты.

– Давай, неси кастрюли и губку, – ответил па Садовника и закурил.

Мы взяли баллончик фиолетовой краски и выкрасили Мойдодырище в новый цвет под стать лавандовому окружению.

Мойдодырище снова стал нужен. Все лето он радостно принимал грязные кастрюли и сковородки, снова ощущал запах мыла и средства для мытья посуды, покрывался пеной и слышал биение капель о его жестянку, вторившее биению его холодного сердца.

А маленькие детские ручки вдруг очень полюбили мыться водой температуры «чтоб я сдох, как холодно» с веселым визгом.

У моей мамы была одна великолепная фраза, заменявшая все возможные слова и выражения, означающие несогласие. Когда я хотела отрезать челку, перекраситься в баклажановый или уехать на ночевку с «хорошими мальчиками» панками в кожаных косухах, мама говорила: «Мне это не нравится». И сразу становилось понятно, что затея так себе.

Четыре месяца назад мы завели собаку Соню. В принципе собака как идея мне нравится. Нравится играть, обнимать, гладить и жмякать ее мохнатое теплое тельце. Даже убирать с пола по всему дому следы ее еще детской невоспитанности терпимо. Но мне не нравится одно дело. Мне не нравится с ней гулять. Мне это не нравится.

Сейчас поясню. Наш район хорош для вольных, беспризорных собак – частный сектор с небольшими улочками, без активного движения машин, где есть много укромных уголков, чтобы спрятаться от непогоды или встретить прекрасного лишайного кота. По вторникам и пятницам вообще праздник, ведь в эти дни жители района дружно выносят к дороге весь свой скопившийся мусор, и, если пакет порвался или его кто-то до тебя заботливо порвал, то можно немного порыться и найти вкуснейшую просрочку, а то и косточки! Я часто вижу этих собак, у них довольные физиономии и хвост торчком. Мое же лицо во время прогулки не сияет, не светится, не улыбается и не радуется. Если бы у меня был хвост, он бы грустно свисал прямо под пуховиком и шуршал подкладкой.

Мне не нравится гулять по нашему району. Соне же все нравится, и, несмотря на наличие породы, белую блестящую шерстку и розовый поводок, за калиткой Соня превращается в того самого собачьего беспризорника и творит все то, чему ее никто не учил, но у собак оно где-то на подкорке. А мне холодно, скучно и неинтересно. Я так считаю: если вы гуляете вдвоем, то и радость от прогулки должна быть общая. А мне не радостно. Справа – дома и заборы, слева – гаражный кооператив и свалка, сверху – дождь, снизу – жижа. Когда мы заводили собаку, мы совершенно не помнили, что рядом с домом нет никакой инфраструктуры для собачников. Ни тебе кофейни, ни тебе пекарни, ни лавочки, ничего. Такая прогулка без удовольствия больше похожа на марш-бросок. А если собака еще и не сделает то, что ей положено сделать (а тебе это убрать в пакетик), то считай, вы час занимались бессмысленным брожением. Даже дрожжи на фоне тебя эффективнее.

Когда не видишь смысла в своих действиях, нужно найти высокую цель. Цель с пакетиком не в счет. В моем случае цель сама меня нашла, достаточно было лишь пройти чуть дальше по улице. Между домами номер 120 и 122 есть пруд. Кто, когда и зачем там его сделал, неизвестно. Он там был всегда, возможно, образовался от падения метеорита – так сейчас модно объяснять любое углубление в земле. Пруд очень маленький и грязный – то ли лужа, то ли болото, то ли ответвление речки-вонючки – но ничем не примечателен. Когда Наследница была маленькой, мы несколько раз ходили к нему, бросать камешки в воду. Детей, знаете ли, сильно радует громкий бульк. Однажды собачий выгул немного затянулся, и по не зависящим от меня причинам, а по воле песьей, мы дошли до пруда.

За пару лет, что я там не была, пруд сильно изменился. Он обмелел, зарос, в него упала ива, а на берегу устроились рыбаки. Меня всегда удивляла эта мужская способность – ловить рыбу в вот таких, казалось бы, неприспособленных для этого местах. Такой вот пруд или канава посреди колхозного поля, где на много километров ничего или городская набережная с водой радужного цвета – все эти места не кажутся удачными для рыбалки. Но мужики в камуфляже со всем своим рыболовным арсеналом там дружно стоят, сидят, макают удочки в воду, плюют на червя и вообще хорошо проводят время.

Соня рванула вперед по скользкому берегу к рыбаку в синей куртке и на маленькой табуретке. Собака почему-то думает, что все люди вокруг – одна большая семья, и радуется прохожим, которые для нее ничего не сделали, точно так же, как и мне, которая ее кормит, гладит и моет под хвостом.

Прямо у берега я увидела то, чего не ожидала увидеть тут никогда. В воде плавал живой лебедь. Красивый, серый с белым оперением на хвосте, статный и совершенно одинокий. Абсолютно точно рядом с ним не было больше никого. В таком крошечном пруду сложно не заметить второго или третьего лебедя. Я привыкла, что лебеди живут семьями, их обычно два и более, а чаще так много, что непонятно, кто из них кому родня или это просто веселый лебединый слет. А тут один! Очень удивительно.

– Он серенький, а значит, еще молодой, да? А чего он один? А где его мама? – зазвучали в моей голове вопросы голосом Наследницы.

И действительно, вопросы были правильные. Откуда в этом месте, где живут только косяки пластиковых бутылок да рваных кед, могла взяться эта красивая, гордая птица? Может он летел, куда летели все? Туда, где всегда бесплатное для лебедей и платное для людей лето, – в Дубай. Но почему-то остался? Такое ощущение, что он поругался со всей стаей и пытается доказать, что выживет даже в канаве.

– Он тут давно. У него крыло сломано, – прозвучало сзади, то ответил на мой немой вопрос рыбак в синей куртке. – Ему скоро конец, видите?

Я, конечно, ничего такого у лебедя не увидела. Ни страшных увечий, ни степени инвалидности, ни сломанного крыла, потому что я не спец по птицам, я даже наверняка буду гуглить, как правильно пишется «орнитолог» или «арнитолог» – вот до такой степени я не в теме лебедей. Но есть в мире одна вещь, против которой сложно устоять, – рыбачья мудрость. Седому рыбаку с щетиной и на раскладном стульчике веришь как себе. Вкупе с девичьей впечатлительностью это дает гремучий коктейль из переживаний и желания во что бы то ни стало идти и спасать дикую птицу. Даже если птица тебя об этом не просит. К тому же оказалось, что лебедь на этом пруду и правда давно. Он тут родился, вылупился и вырос. И не один, а в большой и громкой семье из одиннадцати лебединых человек. И вот все улетели, а он остался. Больше рыбак ничего не рассказал.

Свою лебединую печаль я разделила с Садовником, потому что я хрупкая женщина и не спасала раньше лебедей в одиночку. Мой эмпатичный муж проникся историей и начал шерстить интернет. Интернет не такой эмпатичный и прямого ответа на вопрос, как помочь дикой птице в беде, не дает. Там пишут, что нужно искать общество защиты птиц. Но можно позвать и волонтеров. Однако ссылок и телефонов не дают. К тому же непонятно, волонтеры эти по всем зверям или только по птицам. И в конце концов – можно ли вот так без спросу хватать лебедя и причинять ему заботу, если он плавает в государственном пруду? Получается, что и лебедь государственный. Так много вопросов, так мало ответов. Одна ссылка предлагала звонить в Министерство чрезвычайных ситуаций. Вроде как именно там спасают не только людей, но и птичек, которых жалко.

Очень не хотелось отвлекать спасателей от дел, поэтому для начала я написала в две волонтерские организации. В первой мне ответили, что они природе помогают, но не так, как мне сейчас нужно, и рассказали, что помочь птице не так-то и просто, что нужно самой ее выловить и уговорить поехать полечиться, к тому же и лечение оплатить самой или собрать по людям добрым, не безразличным к делам лебединым. В конце добавили, что можно на удачу вызвать МЧС. Я подумала, что это знак и нужно звонить, ведь время идет, сегодня на улице сентябрь и +11, завтра непременно наступит декабрь и станет холоднее, того и гляди пойдет дождь, снег, метель, крещенские морозы – и лебедю каюк. И будет это на моей совести.

Звонить в МЧС страшно и неудобно. Тем более по такому поводу. Может они там все дружно тушат пожары, а я отвлеку своим звонком про лебедя, и, пока спасатели будут мне отвечать, сгорит что-то полезное. Поэтому я на всякий случай решила подкрепить звонок информационно и полистала сайт МЧС. В строку поиска со значком лупы я написала «лебедь». Оказалось, что в МЧС есть несколько важных сотрудников с такой фамилией, которые то и дело совершают важные вещи, и оттого часто попадают в новости организации. Среди сводок о человеке Лебеде я нашла-таки новости о спасении птицы лебедя из ледового плена. Бинго! То, что нужно! Страх звонка стал улетучиваться, уверенность росла, хоть новости те и были двухлетней давности. Пусть, думаю, с тех пор они не спасли ни одного пернатого, но все же навык не забыт, мою птицу спасут!

Трубку поднял диспетчер. Я пыталась сделать максимально серьезный и уверенный голос, понижая интонацию в конце предложения, как учат коучи по разговорным техникам, но все равно, все, что удалось изречь, было тоненькое:

– Здравствуйте, я прошу прощения, у меня тут лебедь застрял.

– Где застрял? – спросил диспетчер.

– Понимаете, у нас тут в Бресте среди домов есть пруд, – начала я от Древней Греции. – Там лебедь, по версии местных (я на секунду решила замести следы и не признаваться, что верю в это медицинское заключение рыбака), у него сломано крыло. Скажите, вы можете ему помочь, или подскажите, куда с этим всем обратиться?

На том конце провода никто громко не заржал, не засмеялся и даже не фыркнул. Скорее всего диспетчер МЧС слышал и не такое в своей жизни и в цирке, как говорится, не смеется.

– А что нам-то сделать? – спросил очень серьезный диспетчер.

– Нууууу, я боюсь, что лебедь там зимой погибнет, понимаете, он там совсем один, – выжимала я скупую слезу жалости из диспетчера. – Может, можно его оттуда достать, полечить и переселить в более приличный пруд к своим?

– Девушка, мы не занимаемся таким.

– Ох, а что же делать? – начала причитать я.

– Мы только можем передать по цепочке, – добавил диспетчер, ставший к тому моменту в моих глазах и, скорее всего, глазах лебедя ужасно бессердечным.

«Передать по цепочке» означало, что мое обращение зафиксируют и направят на мусороперерабатывающий завод или в какую ветеринарку.

Затем записали мой адрес и телефон, адрес лебедя и повесили трубку.

Признаюсь, на словах о мусороперерабатывающем заводе я напряглась и подумала, что порчу жизнь лебедю. Я живо представила моего лебедя в выпуске вечерних новостей в разделе криминальной хроники. Сперва общий план – жижа пруда, потом крупный план – лебедь, и он говорит: «В тот день я как обычно позавтракал тиной, погонял пиявок и прикорнул у корня ивы. Но вдруг я услышал шум мотора. Ко мне приближалась лодка с двумя мужчинами. Они показывали на меня пальцем и что-то друг другу говорили. Меня поймали и увезли в неизвестном направлении. Впоследствии по запаху я понял, что это мусороперерабатывающий завод, и узнал, что сам план похищения разработан одной женщиной, по имени Анна, но мотивы ее до конца не ясны. Прошу придать ситуацию огласке и прекратить похищения птиц из нашего пруда – у нас напуганы утки, и цапля на корвалоле!»

В переживаниях я провела 1,5 часа. Зазвонил телефон, я нажала на ответ и услышала голос того самого диспетчера. Он сообщил мне, что по моему запросу к лебедю выезжали сотрудники МПЗ, на него посмотрели, опросили и заключили, что птица в помощи не нуждается, что он не болен, активен, нормальный короче. Просто Мистер Грей среди лебедей. Я еще раз уточнила насчет улучшения его жилищных условий в виде более просторного пруда, но мне ответили, что не могут его поднять и «зашпулить» в небо, если он не хочет.

Я положила трубку и почувствовала себя страшно неловко. Ведь получилось, как в анекдоте: «Показал кота ветеринару. Ветеринар говорит: „Отличный кот, спасибо, что показали“». Только я лебедя своего показала.

Телефон пропиликал – пришло сообщение от других волонтеров. Вот они как раз-таки и занимаются птицами и ответили, что мой лебедь прекрасен (спасибо, я это уже знаю точно), хорош, не болен, не сломан, крыльями обеспечен в полной мере, а еще просто молод и сам никуда лететь пока не собирается, все просто потому, что ждет свою судьбинушку-зазнобушку-лебедушку, чтобы кушать донную жижу и рожать много красивых яиц, пока смерть не разлучит их.

И тут я уже подумала, что история с лебедем окончена, но в дело вмешались новости. В городском паблике появилось видео, на котором некий лебедь вышел на дорогу и медленно и горделиво топает перед автобусом номер 22. Автобус тот ходит в нашем районе. Сложив 2 и 2, мои подписчики и я решили, что это наш такой уже родной лебедь вышел на большую дорогу в поисках любви. Для фактчекинга я рванула к пруду. Наш лебедь был на прежнем месте, а тот на видео больше и старше и, кажется, так долго ждал любви в своем пруду, что понял: нужно брать ситуацию в свои крылья и идти, пусть и по дорогам общественного пользования.

С лебедиными и человеческими мужчинами все понятно. И те и другие долго зреют, меняют оперение, плохо питаются, часто живут с лягушками, и даже порой совсем незнакомые женщины за 30 пытаются устроить их личную жизнь. Но меня в этой истории восхищает лебединая мать. Господи, она шикарна! Она теперь мой пример и кумир!

Лебединая мать читать не умеет, букв не знает, рилсы отродясь не смотрела, но по завету человечьих психологов «выбирает себя». Лебединая мать родила яйца, согрела, высидела, выкормила, научила попу в озере мыть и… с чистой совестью улетела в Дубай.

Понимаете? Она свободна, как птица в небе! Она красивая, стройная и свободная. Она не подтирает сыночку сопли из клюва, не стирает его трусы, не стучится легонько в его комнату с котлетами, а он ей: «Маааа, ну не надоооо, маааа, уйдиии». Она не щебечет обеспокоенно за ивой с другими лебедиными матерями, сетуя на бардак в гнезде и отсутствие потенциальной лебедушки. Она не ищет по соседним болотам сыну пассию. Она не требует внуков. Ей на них плевать. Она красиво махнула крылом, сказала лебединому мужу: «Семен, летимте чилить в Абу-Даби» – и полетела!

Возможно, без ее материнского присмотра лебединый сын заскучает, оголодает и даже выйдет на большую дорогу в поисках любви, но он это сделает сам и точно найдет ту, которая полетит в Дубай с ним.

Давайте признаем – у нас слишком много чатов. Семья, друзья, работа, кружки… они все дилинькают с утра до вечера, сотни сообщений, уведомлений и тонны, тонны разной информации. Нормальному человеку это все не нужно. Нормальный человек в общем чате подъезда, например, будет молча читать чужую многокилометровую перебранку и никогда не ввяжется в разборки. Строчить многокилометровые сообщения в чаты обожают психопаты с огромным количеством свободного времени. Это прям их! Там они действительно хороши! И, благодаря тому же чату, сразу понятно, с кем в реальной жизни лучше не пересекаться.

Часто в чатах стоит напряженная атмосфера всеобщего недоверия с нотками сарказма и унижений. Разрушить ее могут только случайно присланные в чат интимное сообщение или пикантное фото. Все сразу забывают, в чем был сыр-бор и всем просто становится неловко. А ведь первая заповедь владельца смартфона гласит: «Да не храни срамные фотки в галерее телефона», вторая – «Да не перепутай, кому чего отправляешь». У меня потому в телефоне нет ни одного голенького фото, не считая фото кошек и собаки. Но те, хоть и без штанов, зато пушистые.

Психологи для снижения уровня тревоги советуют чаты не читать. А еще лучше отключать или вообще покидать их на веки вечные.

Я тоже от чатов страдаю. Я состою в чате класса Наследницы, а этого уже достаточно, чтобы кукушка свистнула и отлетела. Порой я пропускаю что-то важное в каком-то из чатов, и тревога взмывает до предела. Но есть один чат, который я искренне люблю всей душой, который читаю, когда хочу расслабиться, который ни за что не удалю. Чат нашей деревни – лучшее место на земле! Еще и самое информативное место, потому что в этом чате есть все.

Расписание автобусов, проходящих через деревню, и электричек на станции неподалеку. Нам оно, конечно, не нужно, мы на лавандомобиле катаемся. Но если кто вдруг спрашивает, то от вопроса «а кто знает расписание?» до фото с этим расписанием обычно проходит секунд пять. Где вы еще видели такую скорость обработки запроса, а? Даже чатGPT, и тот думает дольше.

У кого купить картошку, помидоры, огурцы, мед, сало, яйца. У нас-то, кроме лаванды, ничего и нет. Из скотины только изнеженные коты да собака, которые в хозяйстве не только бесполезные, но порой и очень даже вредные. Как-то приехали на ферму, сели обедать, а на столе ни огурца! Кому рассказать, не поверят, что такое возможно в пинском районе. Садовник косится на авокадо, которое из Бреста припер. А я думаю, что город его, конечно, сильно попортил.

Блок безопасности с предостережениями о мошенниках и плохой погоде. Люди городские уже все научены, на звонки с незнакомых номеров не отвечают и грамотно шлют товарищей из мест не столь отдаленных в путешествия эротические. Деревенские жители легковерны и наивны, как дети. Баба Галя верит всему, что говорят в новостях, так с чего ей не поверить, что это ей звонит сама поликлиника с акцией на полный бабушкин чек-ап? Потому молодая часть чата бдительно следит за кибербезопасностью престарелой части агрогородка. Плохая погода в этом случае даже помогает: когда во всей деревне отрубает электричество и связь на несколько часов, то и мошенникам к селянам не пробраться.

Поздравления со всеми возможными праздниками и открытки по их случаю. Если не знаешь, что сегодня отметить, то чат деревни поможет и подскажет. Вот, где вечный праздник! Подборка радостных открыток с котиками, розами и блестяшками добавит сразу сто баллов к настроению. У меня вот нет никого, кто бы мне такие открытки присылал, потому в минуты грусти я открываю деревенский чат, смотрю эти произведения цифрового искусства и прям-таки ощущаю, как разом наполняюсь дофамином, серотонином, эндорфином и окситоцином. Лучшая гормональная терапия без приема лекарств!

Обсуждение методов уничтожения крыс, которые воруют кур. Оказывается, в нашей деревне они есть и размером с кота. У нас кур нет, и мы не готовимся их заводить, но к борьбе за их хрупкие птичьи жизни мы, благодаря чату, все же готовы. Односельчане вступают друг с другом в спор, подозревая, что к крысиным поступкам имеют отношение не только крупные грызуны, но и очень даже взрослые люди.

– Деревня небольшая, рано или поздно кто-то проговорится! Простите, если кто-то голоден, идите работать, – добавляет кто-то в конце диалога слишком эмпатично по отношению к воришкам.

Раздача и продажа чего-то ненужного, поиск хозяина потерянных ключей, банковских карт, телефонов, варежек и котов. Коты вообще очень часто теряются что-то! Думаю, что местные коты просто очень независимые и постоянно находятся в процессе расширения занимаемой территории, но сельчане считают своим долгом пушистых зафиксировать на камеру и сообщить о пропаже. Коты на фото действительно обычно страшно деловые и обескураженные, видно же, что шли по делам и ловить их совсем не нужно. На втором месте, после сообщений о поимке кота, находятся просьбы взять котенка. Чтоб он потом вырос и потерялся, наверное.

Где пропало электричество или вода, когда вернется, куда звонить, чтоб блага цивилизации немедленно, или как у них там получится, вернули. Что нового завезли в магазин, где будут продавать фрукты и саженцы. Когда будет служба в церкви и сбор волонтеров для уборки кладбища. Мне обычно эта информация не нужна, но восхищает, что все это в городе мы ищем в разных местах, а в деревенском чате оно все готовое и под рукой.

Мое любимое – подробный фото- и видеоотчет о прогулке бобра по деревне. Нет, вы не поняли, как это работает! Представьте, что вы пришли домой после тяжелого рабочего дня. Устали как собака, начальник – идиот, муж не помогает, дети нахватали двоек, в подъезде перегорела лампочка, руки растянуты пакетами с едой. Вы сидите в прихожей в одном ботинке и полуспущенном пальто и хотите выть. Но тут в мессенджере появляется уведомление. Вы его открываете, а там видеоролик о прогулке огромного красивого бобра, прям как из мультика, по деревне! С музыкой! Как он выходит на дорогу, потом прячется за трактором, потом его культурно ловят и отпускают в привычном месте обитания. Ни одна медитация не приведет в равновесие лучше, чем такое видео.

Конечно, не бывает без ссор, разборок и полемики. Полесские жители все же порой горячи. Но быстро отходчивы и миролюбивы. Как кавказские народы! Кто бы что ни написал, в Прощеное воскресенье все помирятся и обнимутся и будут дальше друг другу помогать. Все же этот душевный чат правильно называется «Взаимопомощь».

Я вздрагиваю и открываю глаза. Без очков в темноте ничего не видно. Вместо того, чтобы сесть на кровати и хорошенько осмотреться по сторонам, я зачем-то лежу и таращусь в мутный потолок. Мне жутко страшно, потому что я не понимаю, где нахожусь.

Такое часто бывает у командировочных, которые все время в пути, и у больших артистов во время гастролей. Когда каждый день они в новом городе и в какой-то момент совершенно перестают соображать, в каком именно. Потом еще выходят на сцену и кричат «Привет, Воронеж!», а это и не Воронеж совсем.

Как оказалось, такое происходит и с лавандовыми фермерами. Лаванда цветет лишь две недели в году, но по сути наш сезон длится все теплое время года. А так как ферма находится в двухстах километрах от дома, то нам приходится постоянно туда мотаться, как тем артистам. Вы сейчас удивитесь, но мы ненастоящие фермеры. Мы – фермеры выходного дня. В Бресте работа, школа, дом, кошки эти нежные, невыездные. На ферме – лаванда. Только выходные и праздники на фермерство нам и остаются. Поэтому в апреле мы включаем режим бесконечных покатушек до самого октября. И так устаем, что порой теряем связь с реальностью. Ладно, не все. Только я. Все остальные по ночам дрыхнут, как пеньку продавши!

Ночь над лавандовой фермой, конечно, потрясающая! Во-первых, ночью уже можно не полоть. Во-вторых, в городе такое не покажут. В городе многоэтажки, столбы, фонари. Над фермой же гигантское звездное небо – твой личный бесплатный планетарий. Можно смотреть до одури и затекшей шеи. В эти моменты ощущаешь себя крошечной песчинкой на краю Вселенной, а проблемы кажутся совершенно ничтожными и отходят на второй план. Потому что, к примеру, твой новый безобразный прыщ в галактическом масштабе ничто. И хоть тебе кажется, что он не проходит уже целую вечность, все же звезды над твоей головой светили до него миллиарды лет и будут после него светить еще столько же. Но согласна, прыщ ужасный, виден из космоса и позорит все человечество перед инопланетянами.

Ночью на ферме ужасно темно. Когда рядом нет никаких источников света, как в большом городе, то начинает мерещиться разное. Ма Садовника как-то утром призналась, что с ней что-то не то. Я очень обрадовалась, что в семье еще кто-то ку-ку, кроме меня. На нее, говорит, всю ночь с кухни смотрел красный глаз. И добавила «страшный!» Когда спишь в домике, на краю деревни, где через дорогу лес, а среди лаванды не единожды находили следы ног, копыт и результаты жизнедеятельности неведомых зверей, то легко поверить в то, что кто-то одноглазый на тебя в окошко засматривается. Мы тоже сначала сильно испугались. Пришлось провести небольшое расследование, и оказалось, что это не зверь, не привидение, и не полтергейст, а всего лишь лампочка на кусторезе, который мы с вечера поставили на зарядку.

На меня эти лавандовые ночи действуют еще вот как: я то себя потеряю между городами, то Наследницу. Однажды, когда та была еще молочной малышкой, я потеряла ее на кровати. Вот вроде бы была тут рядом, под мышкой, сопела, а потом куда-то закатилась тихонько. После этого случая стали спать с ночником и у стеночки, чтобы к утру все же оставаться в прежнем численном составе семьи.

Обычно ночью тихо. Люди городские думают, что это им на улицах, проспектах да в многоэтажных человейниках мешают спать. Но на самом деле ночь над лавандовой фермой тоже полна звуками.

Когда все улеглись и отскрипели кроватями, на кухне начинает громко гудеть холодильник. Если бы он пытался сожрать просрочку, чтобы ее бесконечно не хранила ма Садовника, то его можно было бы простить. Но это холодильник «Атлант», а значит, такой саундтрек чавканья, бульканья и дрожания у него установлен по умолчанию.

За окном просыпается семья летучих мышей. Они ругаются. А может не ругаются, а просто болтают, к сожалению, мы мышиный не понимаем. Но делают они это громко и до самого утра. Днем, кстати, их тоже слышно, возможно работают посменно. Оно и понятно – дел невпроворот, еще не все окна в доме закаканы.

В темноте под полом кто-то скребется. Это мыши. Последние две мыши из тех, что в этом сезоне жили у нас в домике. А квартировалась у нас и столовалась в этот раз целая усатая семья. Мы сперва ловили их гуманными ловушками, но мыши умнели на глазах, ловушки те легко открывали и убегали, прихватив с собой собачий корм из миски и конфетки из вазочки на столе. Знаете, как мы нашли их норку? Оказалось, что вход туда через дырку в полу, рядом с которой лежали фантики от конфет и целый чупа-чупс. Не пролез. Садовник эту дырочку залил монтажной пеной. Представляю, как это было.

Мышья жена такая:

– Принеси мне чего-то сладенького!

Мыший муж:

– Конечно, моя серая королева!

Несет конфетки, торопится, роняет чупа-чупс.

Сверху запенивают.

Мышья жена:

– Валера, ты дебил?

Штуки три мышей мы все же сумели поймать и выпустить, после чего мыши попадаться перестали. В последний раз в мышеловке был один только хвост. Возможно, это именно Валера совсем без хвоста и на горе сладостей теперь сидит под половыми досками, ровно под моей подушкой, жрет свой высокоуглеводный запас и не дает спать.

Но сильнее всех мешают спать не звери, а люди. Каждую ночь на ферме проходят состязания. То ли чемпионат по храпу, то ли олимпиада, а может, турнир большого «Хррррр» на кубок Пинского района. Но больше всего это похоже на соревнования «Формула-1». Газуют все! Ма Садовника говорит деду: «Саша, все, выключай „телевизара“, хватит смотреть эти твои убийства, тьфу!» – и гонка стартует. Она уверенно начинает заезд, как обладательница звания «Заложенная ноздря'78». Па Садовника ворочается на кровати, разминается, не спешит, будто дает фору супруге. Бывалый гонщик знает, что даже если соперник вырвется вперед, то сорокалетний опыт курения быстро поможет ему оказаться в лидерах. Вскоре так и случается, и па Садовника блестяще демонстрирует нам легендарную технику «дедов храп». Техника настолько мощная, что немного колышутся рамы в окнах, а «Раптор» от комаров совершенно не нужно включать. Известные своим бесстрашием полесские москиты сами добровольно покидают помещение и уже никого не хотят кусать. Отстающая ма Садовника не собирается так просто терять позиции и тоже подключает особые умения. Слышали что-то о музыкальном храпе? Нет? О, вы много потеряли! Это удивительная способность храпеть и петь одновременно. Ма Садовника поворачивается на спину и на выдохе заводит протяжное «ааааа». Распевается. Па Садовника поддерживает густым «хрррр». В какой-то момент спортсмены идут нос в нос, ноздря в ноздрю:

– Ааааааа.

– Хрррррр.

– Оооооо.

– Хрррррр.

– Ууууууу.

– Хррррр.

– Фиииии, – показывает виртуозное владение одной свободной ноздрей ма Садовника.

– Хррррр.

И вот голоса сливаются в один храпящий поток, несутся в ночной тиши. Храп ма и па Садовника будто танцуют вальс, и уже кажется, что это никакая не гонка, а ежегодный фестиваль «Летнее апноэ на Полесье», как вдруг… раскатисто громко чихает Садовник.

Пока все стояли в очереди за настоящими крутыми суперспособностями, Садовник встал там, где никого не было. Так обычно достается всякое говно, например, умение чихать во сне. У Садовника хронический ринит. В детстве он был уверен, что правильно говорить «ленит». Я сначала смеялась, а потом поняла, что это ужасно коварная болезнь. Чаще всего поражает людей после тридцати, особенно в послеобеденное время, когда внезапно совершенно не хочется работать и развиваться, а все больше полежать, покемарить, побатонить. Усугубляется болезнь сильнее, если шлифануть обед конфеткой или булочкой с чаем. Неизлечимо и дико заразно! Даже написание этого рассказа, признаюсь честно, было под угрозой именно из-за внезапного и беспощадного приступа ленита.

Садовник чихает, как дед, когда крику больше, чем чиху. Ну, знаете, так: «Ааааааааааааааапчхи!» У нас с ним вообще разные школы чихания. Я всегда чихала тихо, незаметно, как мышка, как бы «в себя». Когда в моей жизни появился Садовник, я узнала, что чих бывает другим: мужским, громким, открытым, безудержным. Как падение плит перекрытия, как взрыв газа, как тектонический сдвиг, как брачный период у лосей, вот какой! Когда я стала возмущаться и требовать от Садовника использования моих чихательных инструкций, он лихо парировал тем, что:

Я же отвечала, что именно его, а не мой неправильный чих вызывает у меня не мини, а самую что ни на есть настоящую остановку сердца и раннюю глухоту. И даже добавляет немножко седины.

Но что не сделаешь для любимой женщины, то сделаешь для любимой доченьки. Когда родилась Наследница, ко всему семейству стали предъявляться особые требования по уровню шума. В доме с младенцем не то что громко не чихают, тут даже думают тихо и еду переваривают совсем без бульканья животом. А хруст коленей вообще под строжайшим запретом. Тогда-то Садовник и научился чихать тихо, как я. Он мучался, чихал и содрогался всем своим восьмидесятикилограммовым телом, порой даже украдкой плакал, когда чих выходил из тела не через те отверстия (оказывается, люди невероятно дырявы!). Но зато ничто не тревожило крошечную пирожулевну. Однако я даже не заметила, как постепенно со взрослением Наследницы чих Садовника стал возвращаться к прежнему значению децибел. Чихательные настройки вернулись к заводским. Ко всему прочему он начал чихать по ночам, вот так гаденько исподтишка, когда никто такого не ожидает.

Ма и па Садовника заканчивают гонку и переходят в режим громкого посапывания. Садовник получает от меня: «Будь здоров» и «Ты нормальный вообще?» Сам он ничего не понимает, потому что, блин, спит! И совсем никак не ощущает моего раздражения. Я-то не сплю, а слушаю все это. Затем поворачивается на другой бок и начинает громко дышать. Боженька наградил мужчин функцией громкого дыхания, чтобы мы не сильно в них растворялись. Только ты, любуясь им во сне, думаешь, что сильнее любить уже нельзя, как тут же он начинает громко дышать. Что удивительно: рот закрыт, и даже ноздри не раздуваются, а звук, как у взлетающего самолета. Откуда он идет, непонятно. Сперва я пыталась прикрыть Садовнику рот, он просыпался и возмущался. Потом я зажимала нос, что не гуманно и неэффективно. Он снова просыпался и возмущался. Но вновь засыпал с тем же саундтреком в стиле «Ниагарский водопад». Потом я, озверев от недосыпа, обеими руками просто перемешивала ему лицо. Потому что я не знаю, может, он глазом или ухом такой звук издает! Но самое ужасное: каждый раз он утверждал, что вообще не спал, не сопел и не мешал мне!

К счастью, после грандиозного чиха все в доме ненадолго замолкают. Мыши внутри и снаружи, ма и па, и даже холодильник. И у меня есть буквально пять минут, чтобы успеть уснуть тихим спокойным сном, каким спит лаванда за моим окном.

Берегите нас, тревожников – людей гиперчувствительных, людей, которые вечно прислушиваются к странным звукам и принюхиваются к странным запахам. На нас все держится! Честно!

Мы лучше, мы ценнее, мы незаменимы!

Да, мы вечно с недовольным лицом, да, мы неприятные, но мы буквально спасаем вам жизни. Вам, всем остальным людям, для которых не существует запаха испорченного молока или прокисших рыбных консервов. Ох, сколько отравлений мы предотвратили своим: «Уууу, это же воняет, не ешь! Ну и что, что срок годности не вышел! Смотри, оно на тебя тоже уже смотрит!»

А сколько горящих проводок мы унюхали до того, как все стало совсем плохо! Да нам медаль от МЧС надо дать как минимум. Нет, орден, орден. И премию выписать. Мы на нее новый огнетушитель купим.

Это у нас всегда с собой пластырь, антисептик и полная аптечка со всеми средствами, начиная таблеточками, чтобы успокоится, и заканчивая таблеточками, чтобы не обосраться.

Это мы приходим на час раньше назначенного времени. Это мы придумали приезжать в аэропорт за четыре часа до посадки, а иначе самолет вообще никогда не улетит, пока эти расслабленные медленно подтягиваются. Это мы придумали будильники и самые мерзкие для них мелодии! Это мы придумали ставить десять будильников с интервалом в пять минут.

Это у нас всегда-всегда заряженные телефоны. Зарядка тоже с собой. И пауэрбанк, конечно же, заряженный. Это у нас дома хранится кнопочный Nokia, тот самый, который выглядит как кирпич, но не разряжается уже двадцать лет. На всякий случай.

Это мы моем арбуз с мылом и определяем степень плесневелости хлеба даже через пакет. Только мы знаем, как определить, испортился ли сыр с плесенью.

Это мы у любого костра всегда стоим наготове с лопатой, водой и полным мочевым пузырем на случай экстренного тушения.

Это мы не купаемся в странных водоемах, читаем все предупреждающие таблички и не проверяем надувной матрас на прочность. Не ныряем, не прыгаем бомбочкой и презираем тарзанку за сам факт ее существования. Во время купания никогда и ни за что не открываем рот! И всех, всех, всех мажем солнцезащитным кремом. Даже этих идиотов на тарзанке. Это мы строго следим за тем, чтобы количество пассажиров судна и спасательных жилетов совпадало.

Мы всегда знаем, что утюг дома выключен, потому что у нас есть фото и видео выключения утюга. Хотя, признаюсь честно, даже в этом случае мы всего лишь на 98 % уверены, что утюг выключен. Поэтому эти 2 % заставляют нас то и дело возвращаться домой на полпути.

Это мы храним в телефоне и в голове номера экстренных служб и знаем, что непрямой массаж сердца человеку идеально делать под песню «Stayin' Alive» группы Bee Gees.

Это у нас в дороге с собой всегда запас воды, еды и наличка. И неважно, что ехать всего два часа, мы на всякий случай готовимся, как для ралли Париж – Дакар. Еще мы обязательно заранее мониторим все туалеты по трассе, потому что знаем, что кого-то в машине точно пронесет от того хот-дога с заправки.

Наша офигенная суперспособность – слышать всякие звуки. В основном мы от этого, конечно, страдаем. Мы слышим, как кто-то храпит, сопит, да просто громко дышит. Мы часами засыпаем и ворочаемся, потому что любой звук нам мешает. Любой! Даже тиканье часов, даже лизание собаки. Даже лизание собаки в соседней комнате!

Вчера ночью мы приехали на ферму. Попили чаю, разложили вещи, помылись, походили туда-сюда и легли спать. Выключили свет, уютно устроились. Наследница с Садовником (чилловая часть нашей семьи) тут же сладко засопели. Я лежу, не сплю. Вспоминаю про утюг дома, хоть и не гладила с 2019 года. Слышу звук, будто что-то сползает или медленно-медленно расстегивается молния. Очень не хотелось бы, знаете ли, встретиться в ночи с тем, кто одновременно умеет сползать и расстегивать молнию. Я встала, потрогала вещи, ничего не ползало. Я закрыла все сумки, ничего не расстегивалось. Я легла в кровать обратно, но что-то все равно звучало! Я разбудила Садовника и заставила прислушиваться со мной. Сперва он ничего не слышал и смотрел на меня осуждающе. Но потом услышал звук прямо над своей головой, на плафоне лампы. Медленно потянулся к выключателю, нажал его, и мы все заорали, как девчонки. Садовник тоже заорал. Потому что на плафоне сидел и издавал звук расстегивающейся молнии гигантский шершень! Человек тревожный знает, что шершень – это такое насекомое, которое, в отличие от прочих, осталось в тех же размерах, что имело при мезозое, и уже тогда делало невыносимо больно динозаврам. Динозавры может вообще и не от метеорита то погибли, а их просто смертельно закусали шершни! Чтобы коллективно не вымереть и нам, пришлось его прикончить тапком. У тревожного человека тапок всегда под рукой.

Но есть случаи, когда тебя, скорее, назовут бдительной гражданкой, нежели тревожником. Однажды я спасла город Иваново. Обычно мы проезжаем через него по дороге на ферму, чтобы купить продукты в местном супермаркете. Магазин стоит перед новым жилым кварталом, и, как водится при таком строительстве, посередине почему-то всегда оставляют милый пустырь. Пустыри особенно хороши и притягательны в детстве. Если ты не хоронил голубя на пустыре, то и детства у тебя по сути не было. На пустыре имеется «стратегическая высота» в виде кучи песка, поросшая травой, кустами и невысокими деревьями. И вот эта трава с кустами разгоралась прямо у нас на глазах масленичным костром. Мы припарковались, вышли из машины. Ветер дул в нашу сторону, и нам в лицо полетел самый настоящий пепел. Так же эпично, как в «Аватаре»[24], когда злые алчные земляне сожгли поселение Нави.

Мы остановились на краю парковки, стали смотреть. Я начала тревожиться, Садовник был спокоен, Наследница заинтригована, собака Соня ныла. Мимо проходили люди, проезжали на велосипедах, разговаривали по телефону, и никто, кажется, не замечал пожара прямо у них перед глазами. Как будто это обычное дело для Иванова!

Тревожники очень не любят казаться тревожными, даже перед близкими людьми, которые знают их как облупленных, но все же я спросила Садовника:

– Нет, ну там же горит? Ты тоже это видишь? Это не шашлыки жарят явно!

– Горит, да, но не сильно, само потухнет, – ответил Садовник, и в этот момент пламя взвилось над верхушками деревьев.

– Все! Я звоню пожарным, – сказала я и достала телефон.

Как звонить в МЧС, я знаю еще с тех пор, как спасала лебедя. И хоть тогда это была всего лишь птица в опасности (или, как оказалось, не очень), тут открытый огонь, но все равно было жутко неловко. Откуда я знаю, как у них там в Министерстве чрезвычайных ситуаций оценивается чрезвычайность этих самых ситуаций? Достаточно ли сильно горит для выезда пожарных? Может, им нужна определенная площадь? Может, должно гореть 10 метров квадратных минимум, а если горит 9,8 метров, то даже и не зовите. Может, должна быть явная угроза жизни, когда горит около людей, а не на пустыре. Может, белки оттуда должны были разбегаться, какие-то еноты и олень. Кто ж знает! Зато очень не хотелось, чтобы город Иваново для всей нашей семьи запомнился моим ложным вызовом. Это ж какое клеймо на репутации! Я представила, как Садовник потом на всех семейных застольях сразу после горячего рассказывает: «А помните, а помните, как Аня пожарных вызвала, а там все само погасло, а они приехали и ей штраф дали за ложный вызов!» – и давай ржать в котлету.

– Аварийно-спасательная часть, дежурный, что у вас случилось? – вернул меня обратно в реальность мужской голос на том конце.

Вообще мне очень понравилась сама постановка вопроса. Часто кто-то интересуется у взрослого человека, что случилось? Нет! Поэтому чисто по-женски захотелось ему пожаловаться, но я взяла себя в руки и ответила:

– Горит, горит тут около магазина «Санта», – сообщила я направление происшествия, так как не знала точного адреса, и тут же добавила: – В городе Иваново, на пустыре между домами.

Я вдруг подумала, раз дежурный не сказал в приветствии, какая это пожарная часть, то я позвонила в какое-то другое МЧС, которое, может, вообще не в Иванове. И они в этом другом городе поедут к другому магазину «Санта», не найдут там ни пустыря, ни пожара, и я получу штраф за ложный вызов.

– Тут пустырь. В Иванове. Трава. Кусты. Деревья. Так хорошо горит. В Иванове, – уточнила я, чтоб наверняка закрепить точку геолокации для дежурного из неизвестной части.

– Какая площадь возгорания? – спросил дежурный.

«Ну вот, началось!» – подумала я. Этот неприятный вопрос про площадь. Во-первых, я все еще не была уверена, достаточна ли она для тушения. Во-вторых, я без понятия, как ее определить. Я стою тут, горит там, рулетки у меня нет, как и глазомера. Поэтому я повернулась к Садовнику и спросила:

– Какая площадь?

Очень захотелось отдать ему трубку, чтобы они там мужиками все порешали.

Садовник прищурился и ответил:

– Три на два, нуууу, может четыре на три.

– Четыре на три? – выбрала я вариант побольше и ответила дежурному, как бы спрашивая, хватит ли столько для спасения горы песка без людей и белок.

– Не кладите трубку, вторая линия, – ответил дежурный.

«Нифига себе, у них напряжный день, а еще я тут со своим пустырем», – подумала я.

– Назовите ваши имя, фамилию и номер телефона, бригада выезжает, – ответил дежурный, и на заднем плане я услышала громкие звуки сборов пожарных.

– Матвеева Анна Юрьевна, телефон 8029 6348***, в Иванове это, в Ивановеееее, – еще раз добавила я, но дежурный из неизвестной части первым закончил разговор.

Только я положила трубку, как за спиной послышалась сирена. Мы все развернулись и увидели, как на полной скорости к нам спешит самая настоящая пожарная машина. Я обалдела, Садовник хихикнул. Наверное, подумал: «Во моя исполняет! Навела суеты в сонном провинциальном городке!» Наследница прижалась сильнее, собака Соня продолжила ныть. Собаке вообще это все нравилось меньше всего. Она совершенно не хотела тушить пожары, а все больше – какать.

Оказывается, пожарная часть находится совсем рядом. Настолько близко, что я вообще не понимаю, как они там сами этот пожар не увидели и зачем я тут в качестве лишнего звена?

Пока пожарные искали дорогу для подъезда к месту ЧП, к нашей компании присоединились местные ребятишки на велосипедах.

– Это все Богдан! Богдан! Богдан! – закричали они, сдавая друга незнакомым людям. – Это он там спичкой поджег! Он поджег и к нам прибежал, «пожар, пожар» и спрятался!

«А Богдан – ссыкло», – подумала я.

– Плохой мальчик, нельзя так делать, беду можно устроить, – нравоучительным тоном сказала я мальчишкам.

– Так он первоклассник! Он не знает! – быстро нашли смягчающее обстоятельство для Богдана пацаны.

– Ну и что, что первоклассник! В саду тоже рассказывают, что спички детям – не игрушка! – ответила я.

– Да-да! Я вот это знаю! – подтвердила Наследница, не отлипая от моей ноги.

Тем временем пожарные приблизились к очагу возгорания, а мы уже приготовились смотреть, как они будут заливать огонь из шлангов, но ни брандспойтов, ни водяных брызг мы не увидели. Потому что они этот пожар поколотили. Да, просто побили его, представляете!

– Лопаты-хлопушки, – комментировал Садовник с очень умным видом, будто шарит в терминах.

Пока пожарные аплодировали пожару, мы аплодировали им. Возможно, где-то в кустах аплодировал хулиган Богдан, чувствуя, что его задница спасена. Собака Соня все так же ныла.

Все спасение пустыря длилось минут пять. Но за это время я, поняв, что все же вызвала пожарных не зря, решила к ним подойти. Тем более мальчишки уже обступили пожарную машину и втирали мужикам про пиромана Богдана и его патологическую тягу к поджогам. Захотелось подойти, поблагодарить, признаться невзначай, что это именно я, а не кто иной, заметила пожар и приняла незамедлительные меры. Но когда я прошла лишь половину пути к ним, громко по рации их вызвали на новое происшествие. Они побросали в машину свои лопаты-хлопушки, поснимали с головы шлемы, больше похожие на веселые, разноцветные кастрюльки, и умчали. В душе осталась легкая недосказанность, но все же смешанная с радостью от маленького полезного поступка, пусть и вызванного природной моей тревожностью. Все же полезная это штука – тревожиться!

В воскресенье Садовник жег на ферме гору старых сухих кустов лаванды. Кострище был ух! Я, конечно же, бегала вокруг и причитала, что нужно меньше кидать, а перед отъездом триста раз попросила его как следует потушить. В понедельник утром неожиданный звонок. Звонит соседка баба Алла. Поднимаю трубку:

– Анечка, добрый день! Анечка, у вас там горит!

У меня внутри все сжалось, а желудок стал скакать по туловищу вслед за сердцем, чтобы выскочить из груди или из попы.

– Что? Что горит? – еле выговорила я.

– Свет на кухне, говорю, горит. Вы, видимо, уезжали и не выключили, да? А может, у вас там кто ходит? – предположила воровство среди бела дня, да еще и с иллюминацией, баба Алла.

– Ой, ничего страшного, пусть горит! – ответила я и решила, пусть у нас хоть все вынесут из хаты, главное, чтоб больше уже ничего нигде не горело.

Садовник живет в цветнике. Цветник – это все мы, чисто женское его окружение. Я – любимая его жена; ненаглядная дочь Александра – Наследница, голубые очи; кошки Мышка и Мася женского пола, спесивого характеру; да собака Соня – нежная, но козлистая.

Ни мы, ни Садовник никогда бы не задумались о том, что составляем собой цветник, если бы этим не интересовались чужие дамы. Дамы эти все поголовно из Общества защиты Садовников, вечно переживающие и норовящие за чужой заборчик-то подглядеть. И все кажется им, что за заборчиком тем и трава зеленее, и розы ароматнее, и Садовника наша женская, подавляющая часть семьи обижает бесконечно в особо жесткой форме, жизни не дает, ущемляет в правах. А говорить он об этом не может, потому что мы ему запрещаем.

Дамы те не знают, что обычно Садовник – на то и Садовник, что сам свой сад создает. И цветник этот он сам лично собрал. Смотрите. Сперва он встретил меня. Так уж удачно вышло, что я – девочка. Потом родил Наследницу. Да, вся техническая сторона процесса была на мне, но именно от отца зависит пол будущего ребенка – против генетики не попрешь. Поэтому сам виноват, что у нас Наследница, а не Наследник. Кошку Мышку у волонтеров тоже сам выбрал: сказал, что нужна кошка-девочка, чтобы не метила нам углы, и уверенно ткнул пальцем в первое попавшееся фото в группе с бездомными животинками. Мася тоже удачно оказалась девицей в тот момент, когда мы ее подобрали под забором фермы. Еще до того, как ветеринар переворотом всей животинки хвостом вверх определил пол котенка, по невероятной настойчивости было понятно, что это девочка. Ведь, как известно, ничто не может остановить женщину на пути к лучшей жизни. Когда дело дошло до выбора собаки, я предложила Садовнику разбавить наше женское царство псыном, но Садовник отказался, поминая характер мочеиспускания собачьих особей мужского полу.

– И правда, – подумала я. – Хватит нам одного члена семьи, писающего стоя и мимо.

Так Садовник собрал пять женских цветочков. Целая клумба получилась!

Действительно, признаюсь только вам по секрету – Садовнику все же с нами очень тяжело. Судите сами. Мы хорошо пахнем, мы любим хорошо пахнуть, для чего скупаем безумное количество баночек. Бедному Садовнику каждый день приходится в этих баночках в ванной разбираться. Это раньше, на заре брака, юный и неопытный Садовник мог помыться моим дорогущим шампунем, выйти из ванны, выпустив в дом аромат суперлакшери средства, призванного спасти меня от залысин после рождения его дочери, и не понимать, чего я так кипячусь. Запомните, мужчины, женщина не злится просто так. Нам этого совсем не хочется, у нас и так дел полно, но приходится. Если вы были в другом месте, затем появляетесь, а женщина ваша клокочет, то это значит, что она про вас что-то уже увидела, или услышала, или унюхала. В случае с растратой дорогого шампуня со слезой единорога у женщины задействованы все органы чувств: она слышит, как вы поете в ванной все целиком и полностью с головы до причинных мест в богатой пене, чувствует аромат воровства, а после – видит, что вы еще и баночку не закрыли! Прошло всего лишь каких-то одиннадцать лет, и вот уже Садовник сам заранее перед омовением телес своих мужских просит провести инструкцию по флакончикам, потому как несколько раз после таких банных процедур возмещал ущерб, покупая новую баночку. А то и две. Да, мы тоже мечтаем, чтобы уже наконец появилась женская версия средства 125 в 1, чтобы и голову, и попу, и полы помыть одновременно. Но в таком случае рухнет вся мировая экономика. А мировая экономика, как известно, держится на бесконечном женском потреблении банок и на вине мужчин, неосторожно их потративших.

Нет повести печальнее на свете, чем повесть о жене, любящей хорошенько облиться духами, и муже, от духов этих чихающем. Я – фанат парфюмов. У Садовника – хронический аллергический ринит. Я пахну сандалом, он чихает. Я пахну нотками цитруса и летнего дождя, он чихает больше. Я пахну сладостью и оставляю за собой древесный шлейф, он уже рыдает. Верхом издевательств были поиски туалетной водицы для меня в Пекинском дьюти фри. Там Садовник обнаружил, что знает китайский, может не дышать десять минут и готов потратить неприличную сумму денег на какой-то флакон, которым его еще потом пару лет будут травить.

Офисная кружка Садовника, из которой он пьет на работе, похожа на артефакт. Такой древний предмет быта, заботливо откопанный археологами из толщи земли где-то в районе Междуречья, который ни в коем случае нельзя мыть, а то смоется вся история. Кружка эта подарена ему девочками в одиннадцатом классе, безумно ценная, но внутри абсолютно коричневая от выпитых кофе и чая. Несмотря на это, Садовника вполне устраивает такая посудка. Ему достаточно одной чумазой кружки для счастья. Именно поэтому ему с нами и тяжело. Бедняге никак не понять, что у женщин могут быть разные кружки для разных случаев, напитков и настроений. До несчастного Садовника не доходит, что пить чай вкусно только из кружки с цветочками, кофе будет волшебным лишь из кружки с пушистым зайкой, какао всегда наливается в высокую кружку с пейзажем английской деревни. Только так, и никак иначе! А еще есть то, что совершенно сводит с ума мужской мозг: у каждого из напитков должна быть своя идеальная температура, а не один и тот же кипяток, будто только что из котла в преисподней. Дальше больше! Женщины используют блюдца. Садовник – истинный мужчина – блюдца отвергает так же сильно, как плоскоземельщики отвергают фото земного шара с Международной космической станции. Действительно, зачем нужны микротарелочки, если всю еду можно навалить в одну большую миску и лихо перемешать. Для человека, способного сервировать стол с помощью свежего номера «Пинского вестника», это все вообще невыносимо. Даже у меня самой порой нет-нет да и екнет при виде страданий Садовника, когда его мозг пытается понять, почему в тарелке у женщины салатик, картошка и котлетка не должны соприкасаться. Кулинарные мучения так сильны, и он жалеет, наверное, что не удавился моими новыми духами еще до обеда. Но тяжелее всего на кухне Садовнику понять, зачем складывать еду в контейнеры. Уверена, что контейнеры придумали женщины. В первые контейнеры пещерная женщина складывала остатки мамонта на завтра, даже если завтра могло не наступить. Но насколько продолжительна история контейнеров, настолько же продолжительная мужская борьба с ними. Классический прием – запихать в холодильник еду прямо в кастрюле или сковородке, даже если там осталась одна ложечка. Особенно, если там осталась одна ложечка. Но ни за что не воспользоваться контейнером. И знаете, какую отговорку он использует? «Не нашел!» Не нашел подходящий контейнер. В отдельном ящике для контейнеров?

Жизнь с женщинами накладывает на Садовника определенные ограничения и в питании. Мы бдительно следим за свежестью продуктов. Больше никакого «я аккуратненько плесень с батона срезал» нет. Вонючие продукты тоже вне закона. Благодаря женскому обществу в жизни Садовника появились гарниры, овощи и осознание, что лук, порезанный кубиком и полукольцами, в блюде имеет разный вкус. Живя с женщинами, нельзя просто так взять и сожрать что-то вкусненькое в одно рыло. Съесть последнюю конфетку или печеньку на дне вазочки тоже нельзя. Что-то последнее всегда означает, что оно оставлено женщиной для ее заранее планируемого кайфового одиночного чаепития, когда она уютно устроится на кухне, развернет фантик, откусит конфетку и запьет чаем идеальной температуры из своей любимой правильной кружки. Женщина умная, и потому часто помечает что-то свое вкусное и последнее, складывая в контейнер.

Никак и нигде не скрыться Садовнику от тягот жизни с женщинами. Даже в туалете за закрытой дверью его находят трудности. Во-первых, в доме с таким количеством дам долго занимать уборную нельзя и чревато. Только он скрывается за дверью, щелкает замочком и устраивается для просмотра видосиков, как тут же все наши девичьи мочевые пузыри начинают разрываться. Если ни я, ни Наследница не ломимся в дверь, то это делают кошки. Им тоже сразу туда надо. И если мы можем как-то себя контролировать, то в случае с кошкой Садовник пулей вылетает из туалета, на бегу застегивая штаны. Ведь точно знает, что именно ему придется убирать кучку за диваном. Еще, живя с женщинами, Садовник узнал, что туалетная бумага, да-да, та самая обычная туалетная бумага, про которую снимают супермилую рекламу со снежным человеком, может нести столько напряжения. А все потому, что ему нужно не только помнить о постоянном пополнении запасов данного стратегического продукта, но и не забывать, что вешать рулончик можно только концом от стены. И никак иначе! Иначе не него накричат, а оно ему не надо. Но он упорно не может этого запомнить. Потому что Садовничий мозг уже занят классификацией кружек.

Живя с женщинами, Садовнику приходится работать над дикцией и громкостью сказанного. У нас и так в голове постоянно фоном идет диалог, а тут еще он нечленораздельно что-то бормочет. Когда я прошу его повторить, что сказал, он повторяет только два последних слова. В ответ кричу ему: «Все повтори! Я не услышала все!» В конечном итоге вся семейная жизнь сводится к тому, что вы друг другу что-то орете из соседних комнат.

Вечером уставшему Садовнику тоже никто не дает расслабиться под просмотр кино. Потому что выбрать подходящий фильм с компанией женщин так же сложно, как писать против ветра и не намокнуть. Боевики мы смотреть не хотим, его тупые комедии тоже. Потому долго листаем трейлеры и выбираем что-то девочковое. В девочковом кино, как водится, мало экшена и много разговоров. И вот важные эти разговоры, томные сцены, взгляды и вздохи, в которых вся суть фильма, Садовник вероломно проматывает! Говорит, что слишком долго и вообще все и так понятно. Но в итоге никому ничего непонятно, все злые, Садовник спит. Заснуть во время каких-то разборок с женщиной – очень хитрый мужской ход. Они научились этому у опоссумов. Те тоже прикидываются мертвыми в случае атаки хищника.

Живя с женщинами, не только Садовник попадает в женское пространство, но и все его вещи вместе с ним. Знаете феномен женского пространства? Нет, это не клуб такой и не выделенные зоны или услуги, предназначенные исключительно для женщин. В женском пространстве живут вещи, которые мужчина не может найти. Вот, допустим, была у него его мужицкая вещь, топор, например, может, даже в руках его держал, но отвернулся, отвлекся, куда-то отошел на минутку, а вещь взяла и исчезла. Мужчина ищет, ищет, смотрит и тут, и там, не находит никак! Бывает, даже прибегает к помощи потусторонних сил, ходит весь такой загадочный, шепчет по углам: «Домовенок, домовенок, поиграй и отдай!» Неопытный мужчина или одинокий спустя какое-то время безуспешных поисков плюнет и смирится с потерей. Но Садовник точно знает, что нужно обратиться к своим дамам. То, что он искал час, я нахожу за минуту, потому что оно ему не видимо, потому что оно уже лежит себе спокойненько в моем женском пространстве. Но есть одно «но». Если поначалу в это пространство попадают его инструменты, ключи, зарядки, то впоследствии туда каким-то магическим образом летит абсолютно все. И вот уже он не может найти ни трусы, ни носки, ни телефон, с которым не расстается даже на горшке. И интересно мне: то ли пространство наше женское набрало такую массу, как черная дыра, и вбирает в себя все больше мужской утвари, то ли отдельно взятый мужчина стал с годами хитрее и понял, что так поиски проще и быстрее?

Прочим страданиям Садовничьим в его цветнике нет предела:

Жалко этого добряка, конечно. Зато он хорошо пахнет, сбалансированно питается, а еще про него вот в книге написали.

Мы просто решили повесить занавесочки. Нет, не так. Я просто решила повесить занавесочки. Потому что я – женщина. Мужикам занавесочки совершенно не нужны. Их не пугает, что кто-то из глубокой ночной темноты будет смотреть на их голенькие и беззащитные тела в окно. Им совершенно нечего скрывать. Отдельные экземпляры даже иной раз хотят что-то показать. Некоторые, живущие в основном на безлюдных улицах, так увлекаются, что покидают жилище и бегают по паркам в плаще на голое тело в поисках ценителей их богатого внутреннего мира. Мужиков не волнует просыпающееся утреннее раннее солнце, которое и встает-то для того, чтобы ты проснулся и потянулся. Всегда можно просто отвернуться к стене или сильнее зажмуриться и хорошенько доспать.

Стилистические решения в интерьере тоже мужикам не чужды. Если вам уже так нужны занавески в доме, то мужик бросит на окно полотенце или штаны, которые он только что бесстыдно стянул перед этим самым пустым окном. Мужик, читающий и следящий за повесткой дня, прикроет окно газетками. Так, утренняя сигарета в одних трусах или даже без них превращается в экскурс в историю. Занавеска из газеты может сообщить новости 2001 года, а также курс доллара. В этом месте мужик может не на шутку расстроится от подсчетов. Ведь тогда он мог купить на свою зарплату крутую приставку, гоночный мотоцикл, пол-яхты и лучшую треть Адрианы Лимы, но не стал, а теперь на те же самые деньги ему в магазине дают только сметану в 15 % и презрительный взгляд.

К тому же любой мужик знает, что занавесочка – не такой простой предмет. Предмет со звездочкой. В комплекте к занавесочке идет много проблем. Ведь занавесочка сама в воздухе не висит, ей нужен карниз. Карниз нужно приделать к стене. Стена для этого должна быть продырявлена. А значит, мужику нужно иметь как минимум дрель, табуретку и пару свободных часов, которые он мог бы провести с большей пользой, например, спать, отвернувшись к стене и крепко зажмурившись.

И вообще, не всякие стены принимают занавесочки. Наши стены на ферме строились 70 лет назад, когда из стройматериалов была древесина, мел и вера в социалистический рай. Занавески наши были тоже откуда-то оттуда. Шторы были странной расцветки и с непонятным принтом. Считывалось что-то восточное, какие-то птицы и цветы, но сидели они на жуткой синтетике, от чего были сизые и все в затяжках. Взгляд одной из птиц перекосило так, что в нем читалось тихое птичье «чирик, за что?» Вполне возможно, сначала их разработали в одной творческой мастерской, они были яркие, необычные, разрывающие шаблоны оконного украшательства, но, попав в Министерство легкой промышленности, спускаясь все ниже и ниже по кабинетам и дойдя до фабрики, где их отшивали, шторы потеряли весь восточный колорит, а заодно и себя. Тюли, напротив, были довольно аутентичные и кружевные. Да, все та же синтетика, но видно было, что к ним приложили руку. К тюлям еще ба Садовника пришила петельки, которые цеплялись за карниз. Карниз же, в свою очередь, представлял собой алюминиевую планку, из которой выдавили крючки, чтоб цеплять тюль. Вещь добротная: сразу видно, что его делали на каком-то заводе по конверсии. Знаете, когда сперва завод выпускал большие-большие танки, а потом начал маленькие-маленькие карнизы, но все также качественно и на века. Сам карниз из последних сил цеплялся за стену двумя гвоздиками. Ни шторы, ни тюли нельзя было отодвинуть полностью, можно было только откинуть в сторону, отчего карниз шатался, а гвоздики, того и гляди, норовили выскочить.

Все вместе это выглядело грустно, никак не украшало дом и страшно пылило. Шторы были уже, чем окна, а на одной была дырочка. Дырочка располагалась невероятно удачно. Солнце, дырочка и мой левый глаз в рассветный час выстраивались в одну линию, словно парад планет. Солнце – источник жизни на Земле, не спорю, но в этот момент солнце становилось источником страдания для одной очень невыспавшейся фермерши. Оно выглядывало из-за клена, весело играло в его листве и, хохоча, то попадало, то не попадало прямиком в дырочку в шторе. Мой левый глаз то ослепляло, то нет, будто кто-то стоит и играется фонариком передо мной. Все это походило больше не на доброе летнее утро, а на средневековую пытку. Да, конечно, я бы могла сменить место для сна, но я решила сменить занавесочки и, спустя более чем полвека в пору победившего капитализма, благодаря маркетплейсу, в три клика обзавелась чудесным новым комплектом занавесочек из штор, тюлей и карнизов. В расчете на одно окно было дешево. Но окна три. Поэтому в итоге все равно дорого! К тому же новые занавесочки просто так к старым стенам не коннектятся. Поэтому вот уже третий день мы живем в эпицентре масштабной переделки со штукатурками, шпаклевками, покрасками и невероятным срачем! Мы уже загваздали[25] весь пол, мне прямо на макушку прилетела порция жидкой шпаклевки, будто меня обосрал очень крупный голубь. Мы не спим дольше шести часов, едим что попало, а к занавескам еще и не приступили! Они также лежат у порога в упаковке!

В нашем домике все стены несущие. Несущие боль и финансовые траты. Наши стены – это многослойный пирог истории. Если в детстве ты мечтал быть харизматичным археологом, но стал скромным менеджером по продажам, то просто начни очищать стены в деревенском домике. Все археологические амбиции тут же мигом удовлетворишь!

Садовник мечтал стать космонавтом, но у нас с новыми занавесочками были и другие планы, поэтому спозаранку он уже стоял на табуретке в своих парадных ремонтных штанах и топором чистил стены. Топором полесские мужики делают все: чистят грязные стены, валят старые стены, возводят новые стены, маникюр, педикюр и даже немного флиртуют.

Первое же движения топора открыло перед нами все слои.

Первый слой – вся тусовка Мухи-Цокотухи, с паутиной, жучками, козявочками, букашечками-милашечками, где, того и гляди, на секунду зазевался, и тебя самого какой паучок в уголок поволок.

Второй слой – вековая пыль истории. В пирамидах пыли и то меньше было, а мы вроде не в пустыне стоим, а почти что на болотах.

Третий слой – мел. Очень-очень много мела. Скорее всего, при строительстве дома мел был единственным доступным материалом, но, мне кажется, что в этом есть скрытый смысл. Мел беспощадно пачкает одежду, к таким стенам ни прикоснуться, ни прислониться. Так все всегда в доме были вертикально, в движении и при делах.

Четвертый слой – что-то зеленое. Вроде бы краска. Почему-то сразу вспомнился Достоевский с его «Преступлением и наказанием». Там тоже были унылые стены, которые давили на психику, и мужик с топором. К счастью, до смертоубийства не дошло, а из дрожащих тварей в доме была только собака.

Пятый слой – обои. Удивились? А мы нет. Мы про обои знали, мы про обои слышали много раз. Потому что обои эти сама лично клеила ма Садовника. А поклеенные в доме свекрови обои навсегда остаются в памяти невестки. Даже если самих обоев уже нет или не видно под слоем зеленой краски и мела, память о них живет. К тому же обои были строптивыми. Их приклеили, а они отклеились. Их снова приклеили, они снова отклеились. Тогда их прибили гвоздями. На этот раз обои остались на месте, но, видимо, бесили, потому в ход пошла зеленая краска и мел, ну, вы дальше знаете уже.

Шестой слой – глина. Глину мы не трогали, ведь что-то подсказывало, что за глиной уже следующая комната. Еще одно окно мы не планировали, их и так три, на четвертое у нас не было ни занавесочек, ни моральных сил.

Когда Садовник счистил все слои, а зелено-белая пыль ровным слоем покрыла вообще все в доме, и даже собаку, я стала думать, что, наверное, не хочу уже никаких занавесочек, но Садовнику об этом не скажу.

Как понять, что легкий ремонт зашел слишком далеко? Если вы едите суп, а на зубах что-то скрипит, если вы идете по дому и постоянно огибаете какие-то кучки с мусором и инструментами, если вы решаете, что сегодня можно не мыться, ведь завтра снова испачкаетесь, то вот – это оно самое.

Садовник притащил два мешка на букву «ш», которые я всегда путаю – шпаклевку и штукатурку. Потом появилась стремянка и огромный таз, в котором он принялся громко замешивать раствор, попутно сообщая, сколько стоил один мешок и второй мешок. Я добавила эту сумму к стоимости занавесочек, тюльчиков и карнизиков и решила не сообщать ему итог. Еще, чего доброго, со стремянки в таз упадет! Добавь мы еще содержимое копилки Наследницы и деньги из карманов зимних курток, могли бы сгонять на море или в белорусский санаторий. Но мы выбрали быть счастливыми и вешать занавесочки.

Два следующих дня мы мазали эти стены, потом красили эти стены, потом отмывали вообще все в доме, что загваздали и что никак не участвовало в ремонте. Глубокой ночью мы повесили занавесочки. Свежий воздух прохладной летней ночи колыхал ткань нового декора окон, луна светила сквозь тонкую ткань, мы легли на кровать, не чувствуя ни рук, ни ног, осмотрелись по сторонам, улыбнулись друг другу, молча согласились, что все было не зря. Затем подняли глаза к потолку, который не был втянут в переделку и на котором прямо посередине из-за протекающей крыши проступило пятно в виде сердечка (но, скорее, попки), и дружно в один голос сказали: «Неееет, потолок в следующему году!»

P. S. Утром принялись любоваться результатом ремонта. Обнаружили, что карнизы на двух соседних окнах висят на разной высоте. Решили оставить так. Во-первых, потому что все болит и очень лень. Во-вторых, чтобы оставить хоть какую-то загадку внукам. Пусть, когда они начнут тут все менять, тоже будут чумазые, хохочущие и немного озадаченные.

Когда, по вашему мнению, у женщины наступает та самая взрослая жизнь?

Варианты на выбор:

Неееет! Это все не то!

Я вам скажу когда! Когда на ее кухне появляется ее величество – МУЛЬТИВАРКА!

Знаете, до этого ты как бы и не живешь вовсе, а готовишься ко встрече с НЕЙ. И тут Вселенная где-то там на облачках решает: «Ну, значицца, эта девочка уже вроде хорошо себя проявила, руки вроде не из попы, почти всегда моет посуду после еды (а не до), а в холодильнике не воняет и нет просрочки. Можно, можно ей уже мультиварку! Дать задание Отделу кухонного взросления выписать Ане Матвеевой, г. Брест, мультиварку Redmond в количестве 1 шт., цвет черный!»

И бздыньк! У тебя на столе эта шайтан-машина, с кнопочками и огоньками, со смешными, будто игрушечными, лопаточками, а ты сидишь и уже полчаса зачитываешься книгой рецептов, которая к ней прилагается.

Еще вчера у меня был ветер в волосах, и я выбирала дизайн тату на запястье, а сегодня уже бегаю по дому за Садовником и, брызжа слюной, рассказываю, какой восхитительный можно в этой хреновине сделать омлетик на пару, хотя ни один из нас вообще никогда никакой омлетик не ест!

Я-то думала, что повзрослела, когда мне в роддоме донышко Наследницей оторвало. Ан нет. Я превратилась в истинную взрослую хозяюшку, когда мои невинные пальцы коснулись этого глянцевого пластика и выбрали режим «тушение»! Тушу я теперь так, что Садовник как-то хитро и жадно на меня смотрит. У-ля-ля! Что же будет, когда я освою режим «жарка»? If you know what I mean[26]. Кажется, мультиварка уверенно прибавляет мне года в паспорте, а Садовнику килограммы на весах.

После 35 взросление набирает невероятную скорость. Как вообще это происходит? Почему никто не предупреждает? Еще вечером ты тонкий и звонкий молодой человек, а наутро уже все – старик. Хрустом коленей будишь ребенка, да и вообще хруст – теперь твой постоянный аккомпанемент.

Еда перестала подразделяться на вкусную, невкусную, вредную и полезную. Теперь ты просто следишь, чтобы очередной продукт не был в списке тех, с которых тебя пучит. Как я скучаю по тушеной капусте, вы бы знали! А еще обязательно читаешь статью в интернете с громким заголовком «Всего один продукт, продлевающий молодость!» в надежде, что это что-то доступное и не из позорного «музыкального» перечня.

После еды все больше хочешь полежать. Еда перестала давать энергию. Теперь она вызывает раскаянье, изжогу и крепкий послеобеденный сон. Где-то прочла, что ни за что на свете нельзя шлифовать трапезу чайком с чем-то сладеньким. Мол, именно эта несчастная мармеладка что-то там такое неприличное в организме сотворит, что все, что было съедено, будет использовано против тебя, размазав твое безвольное тело по дивану. А на работе, к сожалению, диванов нет, поэтому коллеги могут неожиданно узнать твою темную храпящую сторону личности. Лайфхак проверила. Могу сказать, что и с мармеладкой, и без нее спать хочется одинаково. Без мармеладки сон не такой правда сладкий.

Любые действия теперь сопровождаются звуками, охами, ахами и вздохами. Посадка в машину, подъем по лестнице или легкая пробежка за собакой на прогулке, особенно в многослойном зимнем луке – симфония кряхтения, после чего следует обязательная констатация факта: «Фух! Вся упарилась!»

Ко мне прилипло слово «батюшки» для выражения удивления. Садовник в момент радости, особенно физической (чаще той, что после еды, конечно), восклицает: «Эхххх, хорошо!» Можете себе представить, как выглядят наши минуты супружеского уединения. Ночь, тишина, полумрак, горящие свечи, вино в бокалах… и тут я ему – «Батюшки!», а он мне в ответ – «Эхххх, хорошо!»

Какая ирония! Насколько крепок послеобеденный сон, настолько же прерывист и поверхностен сон ночной. Теперь нельзя лечь спать раз в два дня на полчаса, как это было в далекой юности, и чувствовать себя при этом шикарно. Теперь нужно успеть принять горизонтальное положение строго до 23:00. Перед сном сильно не наедаться, чтобы долго не ворочаться, но в то же время не ложиться очень голодным, чтобы не ходить на ночное поклонение к холодильнику. Подушка стала неудобной. Нет больше той, от которой с утра ты не собираешь по кровати свои шейные позвонки. С тоской вспоминаю то время, когда могла спать, как лошадь, стоя, сидя, вверх ногами и даже вовсе без подушки. Однажды ночевали в шикарном отеле, где номер люкс, огромная кровать, великолепное белье, целый набор подушек, призванные доставить постояльцу удовольствие от пребывания. Так у меня потом неделю шея болела! Мой стареющий организм ошалел от такой заботы и решил не принимать роскошь, а чтобы я это хорошо запомнила, наградил меня болью в шее. Видимо, теперь предел роскоши для меня – мазь со змеиным ядом.

Любое засыпание теперь сопровождается не мечтами и приятными планами, а тревожными мыслями о завтрашних делах, осознаниями, что сегодня ты забыл сделать и что тебе за это завтра будет. Обязательный пункт программы отхода ко сну очень взрослого человека – внутренний воображаемый диалог с кем-то, кому ты сегодня постеснялся резко и круто ответить. В который раз.

А утром ты разбитый, как жижа, в пижаме, медленно перетекаешь в тапки и плывешь по направлению к ванне. Резко вставать с кровати действительно нельзя, комната может поехать. Переводишь будильник от трех до пяти раз на попозже, чтобы прийти в себя. Но все же есть то, что поднимет с кровати любого задолбавшегося человека резче и эффективнее будильника – готовящийся блевать на твой премиум-сатин кот.

Я все чаще стала замечать, что говорю: «Ой, какой хороший пакет!» Да что там! Я собираю пакеты! Я сортирую пакеты, господи боже мой! У меня даже есть отдельный ящик для обычных пакетов, и отдельный – для пакетов повышенной эстетичности, в которых не стыдно что-то куда-то отнести или даже подарить. Да, я после праздника все подарочные пакеты собираю, а потом в течение года в них же подарки и дарю. Тут самое главное – не подарить обратно человеку его же пакет. Может быть неудобненько.

Не сговариваясь с Садовником, купили по сумке-холодильнику, ведь с недавних пор для нас так важна температура при транспортировке пищи! Радует только, что мы так здорово синхронизировались.

Недавно у нас случилась максимально пенсионерская покупка. Мы купили лук-севок. Для нимф и тех, кто земли не нюхал, поясню. Лук-севок – это такой маленький лук-лучок, который сажаешь в землю, а он превращается в зеленые луковые перья. Можно и из семян, но есть еще и севок. Такая ускоренная версия лучка. Экспресс-урок ботаники окончен.

Плюс к ощущению старения – мы его купили еще и на почте. Вот вы когда-то что-то на почте, кроме почтовых товаров, покупали? Кто там вообще что-то покупает? Неужели есть такие люди, которые сидят дома и думают: «Пойду-ка на почту за макарошками и мылом! Ай! Там еще зефир был по хорошей цене»?

Есть такие люди – это я. Более того, я уже изучила средние цены по городу на лук-севок и шла подготовленная. В одной руке сжимала пару белорусских красивых рупий, в другой – свой стыд. Шагая по тротуару к почте, с каждым метром я все больше приближалась к выдаче пенсионного удостоверения экстерном. Чтобы не запаниковать и не спасовать, а осуществить заветную покупку, я стала искать поддержки в лице Садовника. Но Садовник, такой уверенный до, в этот момент немножко сломался и стал отказываться от самого дешевого севка в городе. В чувство его привел краткий подсчет выгод от выращивания луковичного огородика в сравнении с покупкой магазинного лука.

Девушка-кассир, конечно, всякое видала. Да и лица у них всегда каменно-уставшие. Но даже она начала улыбаться краем рта, глядя на то, как мы шепчемся. К счастью, почта небольшая и никто бы не закричал на все отделение: «Галя, дай севка, тут девушка хочет!» Но мы все равно стеснялись своей покупки, поэтому сначала купили конверт, потом отправили письмо, потом купили скотч, а уже в самом конце тихонько попросили килограммчик маленьких чиполлин. Знаете, так обычно презервативы покупают, прикрываясь другими покупками.

Садовник сказал, что вот мы и начали стареть вместе. Конечно, начали. Я вот крем купила 45+, хотя мне еще только 39, и пенку для проблемной кожи, потому что на лице удивительное сочетание прыщей и морщин.

А Садовник начал носить черные носки, хотя еще недавно кричал, что черные носки для него – моветон и первый признак старения. У всех мужиков первый признак старения – когда писать неприятно, а у него – носки черные.

После покупок на почте уже можно себя не сдерживать. Все больше хочется где-то поскандалить. Особенно после общения с бесплатной медициной. В кабинете участкового педиатра я ругалась и выдавала совершенно несвойственное для себя «да вы тут только бумажки перекладываете!» Сама потом вышла за дверь и обалдела. Решила, что, когда уже окончательно постарею, буду с утра до вечера сидеть в очередях в поликлинике и всех их там задалбывать! Уверена, эти больничные бабульки ничем не болеют на самом деле, они просто изощренно мстят.

Еще из нового – очень хочется писать кляузы! Это вообще откуда взялось? Мимо дома повадились слишком громко и быстро гонять ребятки на мопедах. Я долго сокрушалась по поводу глупых малолеток, а Садовник защищал, видимо, памятуя о своем лихом прошлом. И я было уже приготовилась звонить и жаловаться, как наступила осень, и всем малолеткам стало не до мопедов. Их от моего праведного гнева посредством звонка в ГАИ спасла только смена сезона и школа.

Все чаще задумываемся о смысле жизни. Но уже не хочется обсуждать это на кухне с вином и сигаретами. Хочется идти к воде, смотреть вдаль и молчать. Но качественно молчать тоже не всегда выходит. Хочется иногда ругаться матом. Как-то пришла я к любимому пруду, где жил приемный лебедь, ну, тот, которого я спасала против его воли. Пруд без лебедя и притока новой воды обмелел, зарос, а в остатках его плавают две, видимо, очень привязанные к месту, утки. Вокруг уток плавает мусор, очень много мусора. От этой картины мысли о смысле жизни сами собой из головы улетучились. Появились мысли о свинстве. Вернулась домой и прямо в пуховике и одном ботинке накатала жалобу на сайте для обращений граждан. Какой же это кайф! Просто чума! Жаль только, что к жалобе можно прикрепить всего три фото. А то ведь я этим пластиковым бутылкам и покрышкам, плавающим посреди пруда, такую фотосессию устроила!

От взросления хуже моим коленям, но, возможно, станет лучше одному маленькому пруду. А смысл жизни… наверное в том, чтобы каждый день во всем этом находить что-то хорошее.

В детстве я хотела стать учительницей истории. Нет, не потому что я – фанат истории. Просто в моей школе учительница истории всегда носила красивую прическу, стильно одевалась и приезжала за рулем своей машины. Все учителя приезжали на троллейбусе и в профессиональном выгорании, а она – на фольксвагене цвета морской волны и в облаке сладких духов. Она двигалась мягко, всегда улыбалась и никогда не ставила плохие оценки, понимая, что детям из физико-математического класса история не очень-то и нужна. За спиной взрослые завистливо шептались: «Она просто удачно вышла замуж». Мне же без капли зависти хотелось кинуть к чертям собачьим эту обитель логарифмов и многочленов и тоже удачно выйти замуж. Чего только не сделаешь, лишь бы на контрольную не идти!

Особенно контрастно на фоне благополучия учительницы выглядел учебник истории Беларуси, по которому мы учились. Он был потрепанный, в мягкой обложке и очень легкий, еще и потому, что этот переплет рассыхался, и из учебника вываливались то одиночные листы, то целые параграфы. За один день где-то между домом и школой могла исчезнуть целая историческая эпоха. Если ты что-то не выучил, то мог с совершенно чистой совестью заявлять, что в учебнике такого не было. В твоем-то точно. Так, наверное, из моего учебника и выпала вся информация о королеве Боне Сфорца – жутко важной личности в истории Пинска.

Сейчас я быстренько восполню это пробел в знаниях и вам расскажу.

Бона Сфорца д'Арагона – миланская принцесса, королева польская в 1518–1556 годах, вторая супруга короля Сигизмунда I, дочь миланского герцога Джана Галеаццо Сфорца и Изабеллы Арагонской.

Красавица Бона, выйдя замуж за не очень уже свежего по тем временам пятидесятилетнего Сигизмунда, сперва немного заскучала на новом месте. Так часто случается с девицами после свадьбы. Оно и понятно: новый дом, весь этот быт, котлеты только по рецепту его мамы и сам он, шаркающий тапками по дворцу и чешущий зад через панталоны. Но Бона была бойкой итальянкой, вкусившей на жаркой родине настоящую феличиту, потому пораскинула хорошенькими мозгами и решила, что если не можешь изменить ситуацию, то нужно изменить свое отношение к ней.

Королева замутила масштабные реформы на Пинщине и быстро объяснила всем, что Ренессанс – это стильно, модно, молодежно, и ввела его в строительную отрасль при возведении элитных объектов. «И чтобы никаких мне больше бабушатников!» – бывало кричала Бона Сфорца придворным архитекторам старой формации на совещании. Взяла и построила канал, нарисовала герб Гродно и Пружан, отгрохала еще пару дворцов, притащила из Италии вилки и родила сыночку-присыночку. Прогнув общественность и уломав стареющего папеньку, передала сыну власть по наследству, а не, как было заведено, через какие-то глупые выборы. Между делом уморила двух невесток. А может просто так совпало, что и свекровь невыносима характером, и здоровье сыночкиных пассий подвело, и медицина на уровне знаний героев «Битвы экстрасенсов». Ну, выбирал он хилых, зачем уж сразу кричать, что отравила? Все говорили, что королева классная, но стремная. Любили и ненавидели. С большими начальниками, а еще чаще с начальницами, такое сплошь и рядом.

Но не только зумеры не любят токсичную атмосферу в коллективе. Когда Бону перестали ценить за привезенные столовые приборы и дворцовую роскошь и начали тихо по углам ненавидеть за управленческие косяки, она решила релоцироваться обратно в Италию и предаться красивому итальянскому ничегонеделанью. Как я ее понимаю! Я тоже очень хочу релоцироваться куда-то под Рим, особенно из белорусского ноября, когда непонятно, это просто дождь или сама мать-природа тебе смачно плюет в лицо. Но у меня денег нет. А у Боны были. Считаю это блестящим уроком финансовой грамотности. В замуже наша королева сопли на кулак не наматывала, денежные свои поступления на брендовые шмотки да дайсоны не тратила, а все больше копила, вкладывала и инвестировала. Как знала, как знала, что подушка безопасности вскоре пригодится. Когда твой муж, хоть и король, но вдвое старше и совсем не долгожитель, то приходится надеяться только на себя. К тому же, можно поссориться с родней. Например, сыночка-присыночка может не оценить материнской заботы и потребовать отказаться от всей собственности. Видимо, к тому моменту королева была уже очень сильно не в ресурсе, предложила всем подавиться этими землями да недвижкой и отчалила на историческую родину, восполнять витамин Д. Там она неудачно дала в долг испанскому королю. Король ошалел от внезапно упавшего богатства и отдавать передумал. Но чтобы избежать неприятного сложного денежного разговора с кредитором Боной, взял и уморил ее с помощью своего доктора Папакоди. Наверное, в тот момент королева подумала, что лучше больше никому не занимать, а на врачей все же стоит где-то читать отзывы, но было слишком поздно.

Именем королевы назвали дуб, улицу и ресторан в центре Пинска. Ресторан хороший. Мы там ели, а собаке Соне не только разрешили зайти, налили водичку, но и под попу ее песью подстелили салфеточку.

Вы сейчас, наверное, думаете, зачем автор превратился из фермера в историка и все это вам рассказывает? Все дело в том, что мы с нашей лавандовой фермой тоже коснулись наследия Боны. Так, немного, по касательной, как комета Галлея Земли, но ярко и незабываемо.

Однажды нам дали машину покататься. Это случается, если ты угонщик или блогер. Мы – второе. Подождите! Не закрывайте книгу! Мы – хорошие блогеры. В сторис песни не поем, раз в месяц прилюдно не разводимся, на Мальдивах не были ни разу, на камеру не плачем, перед ней же попой не крутим, в рекламе чудо-швабры не замечены, если у кого из подписчиков пропала собака или нужно пристроить кота, просьбу такую всегда выложим.

Наверное, за всех устроенных мохносраток нам привалило такое счастье в виде предложения от крупного автоцентра поездить на новой, большой, китайской машине.

Маркетологи порой ужасно изобретательны и беспечны в вопросах продвижения. Наш автоцентр не стал исключением. Уж больно мы им приглянулись, а еще подошли под идею. Не помню дословно, но разговор был примерно такой:

– Здравствуйте! Вы нам нравитесь, поэтому хотим вам предложить тест-драйв красивой машины, – написали мне из автоцентра.

– Здравствуйте! Вы нам тоже нравитесь, давайте вашу машину! – радостно ответила я.

– Красивая наша машина позиционируется как семейная и для дальних поездок. А вы – семья, у которой шило в одном месте, вы нам очень подходите, – добавил автоцентр.

– Да, это мы, давайте вашу машину! – снова согласилась я.

– Знаете, наши маркетологи изобретательны и беспечны в вопросах продвижения и хотели бы, чтобы для тест-драйва вы напихали в машину весь ваш чумазый скарб, лопаты, метелки, клунки[27] и сумки и сверху еще рассаду было бы чудесно пристроить. А после покататься по проселочным дорогам, чтобы показать, какая наша машина не только красивая, но и надежная.

– Без проблем! – ответила я, одурманенная перспективой классных покатушек.

С задачей «напихать в машину всякое» мы справились быстро и на ура. Все же опыт у нас большой. В разгар садового сезона наш лавандомобиль выглядит так, будто в нем вот уже несколько месяцев живет бомж. До зимы салон никто не убирает, потому что это бесполезно и некогда. Никто не удивляется, если в пути прямо с потолка перед глазами на тонкой паутинке спускается паучок. Он тут местный, никто не верещит и не выкидывает его в форточку.

А вот с проселочными дорогами не сложилось. Почему-то многие думают, что на лавандовую ферму ведет извилистая дорожка из песка и гравия, с ямами да ухабами, через леса, болота, непролазные заросли, чудищ, русалок и совсем-совсем без асфальта. На самом деле все два с половиной часа от Бреста до Пинска мы едем по прямой, ровной и безумно скучной, как гладильная доска, трассе. Самое неожиданное, что может произойти – это выход сонной лисы на обочину или поле подсолнухов, посаженное на том месте, где всегда была кукуруза. Никакого тебе драйва и форсажа!

В поисках заказанного экшена я обратилась к Садовнику:

– Виталик, нам нужны ухабы, колдобины и непролазные заросли. Если есть знакомое чудище, веди! Срочно! Мы хоть и нравимся автоцентру, но будет неудобно, если в обзоре не будет заявленного сельского экстрима.

– Ты видела, сколько стоит машина? Как квартира! – не согласился с моим предложением уравновешенный Садовник.

– Ну, да, но мы же обещаааали… – заныла я. – Может, просто поедем покатаемся вот тут вокруг деревни и вернемся. Делов-то!

Просто так кататься Садовник не умеет, к тому же в нем проснулись кочевые татаро-монгольские гены. Да, их там может одна сотая процента, но, когда дело касается езды, его не остановить. Я знала, за какие ниточки дергать. К тому же ехать – не полоть, что уже само по себе великолепно.

– И правда, а че дома сидеть? – процитировал Садовник великого путешественника Федора Конюхова и прыгнул за руль. – Поедем к колодцу Боны Сфорца!

– Куда? К какому колодцу? – спросила я.

– У нас тут недалеко есть старинный колодец прямо в лесу, прикинь! Колодец королевы Боны Сфорцы, она его велела выкопать, – ответил Садовник.

Гугл подтвердил, что Садовник не сбрехал, что колодец действительно имеется, и это не какой-то новострой, ведь появился он аж в 16 веке. Как было дело. Ехала Бона со своими приближенными по здешним местам, не знаю, по каким делам, возможно, в королевскую командировку. Ехали долго, навигаторов нет, заправок нет, народу с королевой тоже набилось много. Лето еще в том году выдалось жаркое-жаркое! На полпути поняли, что воду всю выпили, ни себе, ни коню, ни королеве, ни капельки! Тогда Бона сказала: «Рыть отсюда и до обеда!» То ли она действительно разбиралась в гидрогеологии, то ли наудачу ткнула в пинскую землю в рандомном месте, но вскоре командировочные докопались до воды. Все попили, повеселели и пошли дальше. А колодец остался. И находится совсем недалеко от нас в лесу.

– А еще там вода святая! – сообщила нам ма Садовника, забираясь в машину с двумя пустыми пятилитровыми пластиковыми бутылками. – Там даже крест стоит. Себе наберем тоже!

Намедни ма и па Садовника отмечали какой-то праздник, в связи с чем мучались от жажды и логичного всеобщего недомогания. А как известно, в таких случаях хорошо помогает полежать, таблетка аспирина или глоток воды из незнакомого колодца в чаще леса.

– К сожалению, из-за снижения уровня грунтовых вод, уже несколько лет воды в колодце нет, – прочла я в интернете по дороге, но не стала расстраивать иссыхающую на глазах ма Садовника такими новостями.

Хочу такую же уверенность в собственной правоте, как у Садовника и его ма. Я сверяюсь с картой и езжу по навигатору даже по району Бреста, в котором родилась, выросла и всю жизнь прожила. Садовник с ма здесь местные, они сразу пресекли мои попытки воспользоваться спутниковыми благами цивилизации:

– Да он тут рядом! Десять минут, и найдем! – уверили они хором меня.

– Вы там были? – спросила я.

– Нет, но примерно знаем! Колодец там прям за железнодорожной станцией, да недалеко! – успокоили они меня.

Вот это «примерно знаю» и заводит обычно людей в такие места, где их потом ищет поисковый отряд в полсотни человек и собак с фонарями и надеждой. Таких уверенных еще после обязательно по телевизору в новостях показывают, где они чумазые и с большими глазами рассказывают, как сперва ходили за грибами, потом грибы ходили за ними, потом они ели мох и ягоды, от которых у них понос и психологическая травма на всю жизнь, а телефон они никогда в лес не берут, чтоб случайно не потерять.

С проселочной дороги мы свернули в лес. Начались необходимые по техническому заданию колдобины и ухабы. На заднем сиденье громко икнула и загремела пустыми банками ма Садовника.

Я, конечно, не доверилась местным и проверила в интернете, правильно ли мы едем. Действительно, искомый волшебный колодец находился прямо рядом со станцией, в лесу, а ориентиром должен был служить большой желтый газопровод. Еще информация из сети обещала нам крест и информационный плакат, чтобы люди верующие и не очень могли колодец отыскать. Для уставших путников около колодца должна была быть обустроена беседка. Так много объектов в одном месте не заметить было бы сложно. Но у нас получилось.

Газопровод мы нашли быстро, вышли из машины, походили вдоль в обе стороны, но ни креста, ни плаката, ни источника живительной влаги не повстречали. Вернулись в машину и поехали в другую сторону, где видны были следы от автомобильных шин. У Садовника логика была простой: если кто-то тут катается, значит, тоже в поисках колодца, и дорожка нас выведет.

Дорожка вывела нас сперва в поле, затем в чащу, после мы посмотрели коллекцию пинских оврагов, какую-то лесозаготовку, поле, болото, самый романтичный на свете березовый лесок, как из детских фильмов-сказок, но сильно напугавший Наследницу. Садовник отчаянно рулил, я одновременно снимала контент, пыталась поймать интернет, чтобы силы спутниковые нас вывели из этой западни, успокаивала Наследницу и поглядывала на бледнеющую от качки ма Садовника. Хорошая китайская пятидверная машина ценой с трехкомнатную квартиру очень быстро превращалась в чумазый УАЗик, а цель экспедиции упорно пряталась от нас.

Наконец мы решили вернуться к тому месту, откуда стартовали, и, проехав еще пару метров вперед, увидели, как лес расступился и показал нам свое сокровище. Газопровод, крест, плакат, беседка, колодец – все было совсем рядом, как и обещали.

Мы радостно выкатились из машины, как те пассажиры самолета, что пережили турбулентность и были готовы целовать твердую землю. В действительности колодец королевы Боны Сфорца оказался самым обычным колодцем с бетонными кольцами, деревянной крышей, покрашенной синей масляной краской пару лет назад и закрытой круглой крышкой.

– Знаете, пишут, что там не будет воды, – только предупредила я всех членов экспедиции, чтоб никто не расстраивался, как Садовник легко поднял деревянную крышку в виде таблетки, под которой оказалась не только вода, а еще то, чего никто из нас никак не ожидал, и ни один источник в интернете не предупреждал.

– Мышь!!! – завизжала я.

– Епрст! – отозвался Садовник.

– Мышка, какая милая! – умилилась Наследница.

– Мне плохо, – пролепетала впечатлительная ма Садовника и направилась прочь от колодца, гремя банками и громко булькая.

Мышь отчаянно барахталась в воде и никак не могла зацепиться маленькими лапками за гладкую поверхность бетонных стен. Я нашла длинную ветку, сунула ее Садовнику, сама стала держать крышку колодца, а Садовник стал ловить мышь. В ту же секунду грызун понял, что нужно делать – схватил палку и молниеносно на нее забрался. Садовник, громко хихикая, метнул палку куда-то в сторону, в заросли папоротника.

– Наверное, воду в бутылки набирать не будем, да? – уточнил Садовник у потрясенной ма.

Назад ехали уже по знакомой дороге. Быстро. Молча.

Если будете в наших краях, вы уже знаете, куда ехать за приключениями и порцией истории. А еще лучше заезжайте к нам на лавандовую ферму. Мы вам байки травить будем и чаем лавандовым угощать. Не на королевской целебной воде, но тоже вкусным.

Машина времени существует в моей голове. Включается просто – достаточно закрыть глаза и тут же картинки появляются передо мной.

Разгар лета, два часа ночи, мы красим стены на кухне домика, безумно устали, но хотим закончить работу сегодня. Ремонт без остановки идет уже вторые сутки. Садовник негромко включил какую-то подборку клубной музыки, засунул телефон в карман штанов и полез на стол, чтобы с него достать мастерком до потолка. Я вожусь внизу, размешиваю краску. Вдруг из спальни выбегает совершенно не желающая спать Наследница в пижаме. Не сговариваясь, Садовник делает музыку громче, Наследница выходит на середину кухни, я бросаю кисточку и начинаю снимать, как он танцует с мастерком на столе, а Наследница от души отплясывает в строительной пыли. Я смеюсь до боли в животе и понимаю, что снимаю не просто наше любимое семейное видео, а кристально чистый момент безусловного счастья.

Нам так часто кажется, что счастье нужно заслужить, что за ним нужно идти, бежать, лететь. Но чаще всего оно тут, где-то рядом, танцует среди ночи, извазюканное шпатлевкой или растрепанное и в пижаме. Достаточно остановиться и впустить его. Оно немного робкое и пугливое, как дворовый котик, но такое же большое, теплое и мурчащее.

Поверь, твое счастье уже внутри, просто закрой глаза.

«Жди меня» – российское бытовое ток-шоу о народном поиске людей (1998 год – наши дни).

«Битва экстрасенсов» – телешоу о проверке людей с паранормальными способностями (2007 год – наши дни).

Режиссер Билли Уайлдер (1959 год).

Леонид Каневский – советский и российский киноактер, ведущий авторского цикла документальных передач о преступлениях в СССР «Следствие вели…».

Оушен – главный герой трилогии фильмов «Одиннадцать друзей Оушена», «Тринадцать друзей Оушена», «Двенадцать друзей Оушена» (реж. Стивен Содерберг).

То же, что и старые вещи, пожитки.

Петанк – французский вид спорта, в котором игроки двух команд по очереди бросают металлические шары, при этом приближая их к маленькому деревянному шару, при этом стоя неподвижно внутри круга.

То же, что и нянчить.

Режиссер Алексей Сидоров (2002 год).

То же, что и платок (бел.).

Режиссер Сэм Тейлор Джонсон (2015 год).

Слова и музыка В. А. Евстафьев.

Слова и музыка В. А. Евстафьев.

Режиссеры Роджер Аллерс и Роб Минкофф (1994 год).

«Звездные войны» – 12 художественных фильмов в жанре эпической космической оперы (1977 год по наши дни).

«Голос. Дети» – вокальное телешоу, где дети до 18 лет демонстрируют умение петь, а также артистизм (2014 год – наши дни).

Режиссер Роберт Земекис (2000 год).

«Чрезвычайное происшествие» – программа о криминальных новостях (1996 год – наши дни).

То же, что и украсть.

«Леди Баг и Супер-Кот» – французский мультсериал о жизни подростков-супергероев (реж. Томас Астрюк, с 2015 года).

То же, что и большая вещь (разг.).

«Очумелые ручки» – рубрика программы «Пока все дома», в которой ведущие показывали простые и практичные способы решения бытовых проблем своими руками с использованием доступных инструментов из подручных материалов (рубрика выходила с 1992 по 2010 год).

Режиссер Ридли Скотт (2015 год).

Режиссер Джеймс Кэмерон (2009 год).

То же, что и испачкать, замазать.

Если вы понимаете, о чем я (англ.).

То же, что и дорожная сумка, мешок с вещами.