Глава 1.

– Рыбка, встретимся внизу! – с улыбкой счастливого идиота махнул рукой Денис и присоединился к потоку других краснолицых будущих клиентов травматологии.

– Всенепременно, котик, – тихонько фыркнула я. Орать вслед мужу, который уже чуть ли не на половине спуска, глупо.

Тем более, я знаю, как он ненавидит это обращение. Тигром его называть можно, а вот котиком – нет. Сам‑то меня вообще безмолвным существом за стеклом аквариума зовет.

Я грустно посмотрела на укатанный снег. Так и не поняла, зачем мы поехали сюда на пару дней, когда через десять дней Новый год и длительные выходные? Денис мне почти неделю зудел о том, что мы мало времени проводим вместе. Все работа и работа. В его понимании поехать в Финляндию – это очень романтично. Странно, что за три года я в нем таких порывов до этого не замечала.

В итоге я сдалась. Хочется человеку побыть на свежем зимнем воздухе – ладно. Только зачем тащиться в другую страну? У нас в Тверской области всего в нескольких часах езды на машине есть и горнолыжные комплексы, и базы, и сноупарки. Лично я больше лыжи люблю – они менее травмоопасные. А вот Денису подавай скоростной спуск и обмороженное лицо.

Только когда мы грузились в машину, чтобы ехать в Шереметьево, рядом с нами из темноты возникла моя подруга Эля, с сумками и новостью, что мы едем все вместе. А из темноты потому, что фонарь во дворе дома снова не починили. Его не чинят уже больше месяца.

На мой невербальный посыл «Какого?», заботливый муж разлился соловьем, что Эля здесь для моего развлечения. Точнее, чтобы мне было с кем поболтать вечерком у камина. Логику я так и не поняла, потому что мы ехали как раз заниматься этим вдвоем с мужем. Но, с другой стороны, я на сноуборде могу разве что очень медленно спускаться, а эти двое любят погонять. Зато на трассе муж ко мне приставать не будет из-за скорости. А еще буквально неделю назад подруга хвасталась новым костюмом для катания на сноуборде и очень расстраивалась, что никто не желает ей помочь выгулять обновку.

По прибытию выяснилось, что муж зачем-то снял нам чуть не самые дорогие апартаменты на троих. Я на это только скрежетнула зубами, но промолчала. Эля и так меня постоянно пилит, что, имея свою фирму, я вечно экономлю. Ну как, экономлю… Да, не летаю бизнес‑классом. Мне и в экономе неплохо. Мое дело потому и прибыльно, что я разумна в тратах. Но в глазах подруги я просто не умею наслаждаться жизнью. А спонсор кутежа на три дня, вообще-то, тоже работает у меня. Исполнительный директор может позволить себе тратить больше генерального. Занятно выходит.

Я занимаюсь тем, что отыскиваю всякие раритетные штучки и продаю их. Рейсаклер винтажной мебели. Эксперт по оценке наследства. Иногда даже краеведческий музей обращается ко мне за ревизией запасников. Я просто обожаю старинные вещи, а они любят меня в ответ. Мама говорит, будто во всем виноваты отцовские гены. Но, как бы то ни было, в тридцать пять лет я имею вполне преуспевающее собственное дело.

Мужика не имела, а дело имела. Вот три года назад, когда мне понадобилось расширение штата и человек, который сможет сидеть на попе в офисе и руководить на месте, пока меня мотает по стране, Денис и появился в моей жизни. Управленцем он был хорошим, предприимчивым. И не испугался моего острого язычка и тяжелого характера. Ухаживал красиво, провернул блицкриг и затащил меня в ЗАГС, где тетка в пожеванном молью бархатном платье вещала что-то о двух королях, которые пришли в одну гавань. И все было хорошо у нас. Только последнее время звоночки стали появляться странные. Вроде бы и ничего критичного, но моя чуйка хвостом бьет. Не зря у меня один из нянек, то есть крестных отцов, – начальник Управления МВД по Тверской области. Кто-то в детстве в куличики в песочнице играл, а я расследовала, кто украл мою формочку в виде рыбки.

Вытащив из внутреннего кармана комбинезона телефон, я набрала штатного юриста. Без своего человека, знающего законы, в нашем деле нельзя. Кругом жулик на жулике.

– Олег Романович, дорогой, – растягивая слова, пропела я, – а остановите-ка оформление моего подарка для мужа.

– С превеликим удовольствием, – раздался в ответ густой бас. Когда говорит наш юрист, все замирают, как бандерлоги перед Каа. – Душенька, я тебе уже высказывал свое «фи» по поводу этой идеи.

Поскольку юрист должен был быть проверенным человеком, его мне подогнал один из крестных отцов. Олег Романович приходился ему двоюродным братом, поэтому в общении с «подопечной» позволял себе куда больше вольностей, чем остальной персонал моей скромной фирмы.

– Дарить постороннему человеку долю своего дела – полнейшая глупость, – продолжил юрист после смачного прихлебывания кофе. Олег Романович потребляет столько этого напитка, что если он вздумает сдать кровь, врачи удивятся феномену, когда по венам течет ароматная коричневая жидкость. – И не надо мне возражать. Муж в любой момент может стать бывшим. Напомнить тебе процент разводов в нашей стране? В любом случае я рад, что ты взялась за ум. Мне даже интересно: на чем он прокололся?

– Пока ни на чем, – призналась я. – Просто что-то не так.

– Душенька, – рассмеялся юрист, – если женщина стала подозревать благоверного, то у нее либо паранойя, либо третий глаз открылся. Я к тому, что предчувствие – оно никогда не обманывает. Ладно, еще указания будут?

Я пожевала губами. Кажется, только что в моей жизни назрел развод. Ведь если вы не доверяете своему партнеру, о каком браке может идти речь?

– Да, мне нужна проверка всех счетов Дениса. Всех, – подчеркнула я. – Даже левых, если такие имеются. В случае возникновения проблем…

– Я знаю, к кому обратиться, – мягко перебил Олег Романович. – И ты это… не расстраивайся, что ли, – скупо попытался утешить он меня. Как умел, так и утешал. – Встретишь еще свою половинку.

– Половинку жопы я уже нашла, – коротко хохотнула я над старой шуткой. – Хотелось бы в этот раз найти цельную личность.

– Доверенность для права подписи у него тоже отозвать? – Юрист зашуршал бумагами. – Или дождемся результатов проверки?

– Приостанавливаем, – решила я.

– А как там Юлляс? – ехидно спросил Олег Романович. Он вообще считает, что такой отдых нужно запретить законом. А то после него только больничные учащаются.

– Стоит, – я осмотрелась вокруг. – Люди катаются. Снег лежит. Ветер дует. Солнце светит.

– Вот за что я люблю тебя, душенька, – рассмеялся юрист, – так это за оптимизм. Желаю вернуться на своих двоих, а не в коляске. Ведь перелом – это не повод прогуливать работу.

– Спасибо, – фыркнула я и отключилась.

Поправив шлем и камеру на нем, я медленно, плугом, поехала вниз по склону. Покатилась по наклонной, можно сказать. Прямо как мой брак.

Я бы вообще плюнула на это сомнительное развлечение и, спокойно вооружившись двумя палками, прошлась бы на лыжах по более горизонтальной поверхности, если бы не слезная мольба девочки, отвечающей за наш интернет-магазин. В Юллясе я прикупила пару интересных вещичек, которые мы выставим на продажу, и, для большего эффекта, дизайнеру захотелось добавить превосходных видов. Вот их-то я и снимала на камеру. Хотелось бы надеяться, что в итоге это не будет фильм о том, как я прочертила носом снег.

Если бы рядом со мной на трассе случайным образом появилась черепаха-экстремал, заглянувшая на выходных в Финляндию, то она бы меня сделала, как стоячую. Надо было идти на детскую трассу и не позориться. Чую, неспроста Денис меня затащил сюда – надеется, паршивец, что я шею сверну.

Сама подумала, сама себя и развеселила. Как быстро, оказывается, исчезает любовь. А была ли вообще она?

Но все-таки я умудрилась добраться до конца спуска, шлепнувшись на попу всего каких-то жалких десять раз. А камера еще и звук записывает. То есть не только резким ракурсом неба будут любоваться посетители сайта, но и моим честным мнением о сноубординге.

Отстегнув крепления от сноуборда, я с перекошенным от радости (и замершим) лицом всучила доску пареньку‑инструктору, без зазрения совести флиртующему с белокурой нимфой, приехавшей сюда вовсе не для спортивного отдыха. Паренек ради зарплаты поинтересовался, понравился ли мне спуск. Я решила побыть великодушной и оставить тот набор не очень печатных слов, рвавшихся с языка, при себе.

Покрутив головой в поисках Дениса или Эли, я чуть не пропустила момент, если бы не любимый цвет подруги, который ни с чем умным у людей не ассоциируется, я бы и не заметила, как парочка резво удаляется куда-то прочь от трассы – в кусты. Говорила я ей: поросячий цвет – не лучшее решение, и была права. Причем такой, что от взгляда на ее экипировку хочется пойти измерить уровень сахара в крови.

Неужели эти двое настолько идиоты, или я чего-то не знаю? А вдруг ничего предосудительного нет, и мне просто показалось? Или гормоны, получив вместо расслабляющей ванны отмороженную попу, решили устроить провокацию?

Я была словно ниндзя. Очень толстый и неповоротливый ниндзя. Серьезно, как можно бесшумно красться по снегу через кусты в неудобных тяжелых ботинках? Не услышать меня могла только парочка, занимающаяся изучением горла друг друга. Это даже не поцелуй, а нечто более мерзкое. Хотя чего я удивляюсь – у гадюк язык длинный и тонкий.

Привалившись плечом к стволу сосны, я терпеливо стала ждать, когда меня заметят. Привлекать внимание к себе раньше времени – дело неблагодарное.

Мне вот интересно, они не боятся примерзнуть друг к другу? Вон слюни уже по всему подбородку Денису размазали. А если все же прилипнут – мне вмешаться или не стоит?

Со звонким «чпок» Эля выпустила из плена своих накачанных губ моего уже бывшего супруга.

– Медвежонок, – манерно протянула она, а меня внутренне передернуло – зоопарк расширяется, – как долго нам еще скрываться? Я устала спать одна по ночам.

Как можно устать спать – лично для меня загадка. Элю я знаю с детских лет, и спать она всегда любила по полдня.

– Ну потерпи, рыбка, – умильно засюсюкал Денис. Фантазией кто-то явно обделен. Ну или просто боялся оговориться. – Осталось совсем немного. Я уже все подготовил. Нужно только мою дуру накачать как следует и подсунуть ей документы. И все. Фирма моя.

В этот момент на любовничков снизошло озарение, и они решили осмотреться по сторонам. Первой меня заметила подружка.

– Ой, – ее глаза расширились так, что цветные линзы чуть не выпали. Голубые у нее глаза, ага, конечно. Обычные серые. – Дана…

Следом в мою сторону повернул голову и бывший муж, который наглядно нам продемонстрировал все признаки инсульта. Жалко только, он не случился у Дениса по-настоящему.

– Ведана… – пробормотал он. – А мы тут… гуляем.

– Я вижу, – усмехнулась я в ответ на судорожную попытку придумать хоть что-то. Действительно, с фантазией у человека беда. Да еще и растерялся в стрессовой ситуации. Нет, мне такой директор не нужен. Хотя его и так уволю. – Спешу тебя огорчить, котик: доказать, что я подписала документы под действием чего-нибудь, не так уж сложно. Достаточно сдать кровь. Ты, видимо, забыл о моих крестных, да?

Денис покраснел. Хотя правильнее сказать – побагровел. А вот Эля хлопнула наращенными ресницами и рискнула показать свое истинное лицо.

– Крестные, крестные, – она брезгливо сморщилась, – без них ты ноль без палочки! Думаешь, будто из себя что-то представляешь? Лахудра! Мышь облезлая! Никчемная дура! Так и знай – котик с тобой разведется и отсудит половину фирмы, квартир и всех ваших сбережений! Да, котик?

– Слышь, Эля, – я насмешливо окинула бывшую подругу взглядом. – Хотя какая ты Эля. Ульяна ты. – Имя это она с детства ненавидит. – Надоело по койкам мужиков прыгать, так ты решила у подруги мужа забрать? Или что, спонсоры больше богатые не клюют? Не нужен им деланый-переделанный неликвид тридцати трех лет? Или помоложе подавай, да? Последний, кажется, уволил с должности постельной грелки с формулировкой, что у тебя в коленно-локтевой позе суставы поскрипывать начали. Вот и пришлось тебе, бедняжке, перейти с высшего класса на средний. Только, похоже, котик не рассказал, что у нас с ним брачный договор заключен. В случае развода каждый остается при своем. Денис, напомни мне, что там у тебя за активы? Однушка на Соминке и дача под Конаково? Да, жених обеспеченный.

Женская дружба – вещь такая: секретами своими делятся все охотно, а когда она заканчивается, говном забросать противника – дело пары минут.

– А деньги? – взвилась Эля. – У вас счет общий!

– Чушь какая, – отмахнулась я. – Это счет фирмы, которая моя. А так мы свои накопления раздельно держим. Тверская квартира – еще моих родителей, Денис там даже не прописан. Московская – оформлена на мою маму. Кстати, покупала я ее за свой счет. Так что забирай себе этого голодранца. Уж извините, но рекомендации при увольнении от меня можете не ждать. Ничего, Эля прокормит своего котика. Или кастрирует его.

И тут Остапа, то есть Дениса, понесло. Сколько нового и интересного я о себе узнала! Слеза умиления наворачивается просто.

Нужно было сразу уходить, а не получать мазохистское удовольствие от бессилия этой парочки. Дениса переклинило. В запале он бросился ко мне, размахивая кулаками. Как-то к рукопашной с мужчиной я оказалась не готова. Отпрыгнув в сторону, загребла горсть снега и швырнула ему в лицо:

– Успокойся! Хочешь сесть за побои?

– Дрянь! – взревел бывший и мгновенно оказался рядом, схватив меня за грудки. – Тварь! Без всего меня оставить решила! Брачный договор, будь он проклят! Ты должна была подписать согласие об отказе от него!

Выкрикивая все это мне в лицо, он буквально протащил меня вперед спиной пару метров. Как-то стало очень неуютно. Я скосила глаза и увидела, что стою на самом краю обрыва. Правда, оценить, насколько высоко придется падать, мешали ветки кустов, росшие на уступах с пышными снежными шапками.

– Не дури, – строгим тоном попыталась вернуть Дениса в сознание. – За это ты точно сядешь.

– А кто докажет? – бывший прищурился. – Где свидетели? А нету их. Зато я – богатый вдовец!

Ситуацию накаляла Эля, истошно вереща на фоне: «Толкай ее! Толкай!»

– Думаешь, никто не заметил, как вы двое уединялись в кустах? – я на всякий случай крепко вцепилась в мужские запястья. – Ее костюм сложно не заметить. И инструктор видел, куда я пошла.

Вот с последним откровенно пришлось блефовать. Подозреваю, что парнишка сразу же вернулся к флирту с девушкой.

– Нет человека, которого нельзя купить, – уже не так уверенно сказал Денис.

Я даже почувствовала, как захват ткани на груди ослабевает. Бывший муж определенно собирался отпустить меня и сделать шаг назад. И Эля это тоже поняла. Она подскочила к нам и толкнула Дениса в спину. Не сильно, но достаточно для того, чтобы импульс дошел до меня.

Я видела, как расширились глаза Дениса, когда моя нога соскользнула с края. Как он судорожно попытался перехватить мои руки, но лишь скользнул пальцами по гладкой ткани куртки.

– Ведана! – в ужасе закричал он, но было поздно. Я летела спиной вперед в неизвестность.

И все‑таки они идиоты. Камера на шлеме продолжала записывать происходящее. Сидеть им за мое убийство – не пересидеть.

Чтобы последнее, что я вижу в жизни, не было удаляющимся лицом Дениса, я крепко зажмурилась. Ветки меня встречали неласково. Однако костюм спасал.

Но ожидаемого удара не случилось. Я уже вся скукожилась, предвосхищая боль – даже если мне повезет упасть в сугроб, – и тем не менее что-то пошло не так. Почему-то мое стремительное падение сменилось на плавное, а после и вовсе остановилось.

– Долго висеть еще собираешься? – поинтересовался насыщенный баритон с легкой хрипотцой и вкраплением вибрирующих нот. Причем звучал он очень объемно, словно вокруг меня стояло сразу несколько человек.

Я приоткрыла один глаз. Затем второй. Подрыгала руками и ногами и только после рискнула спросить:

– А как слезть?

Не самые приятные ощущения застрявшей в варенье мухи, надо заметить.

– Дитя, хватит баловаться, нас ждут, – объявил некто неведомый. Причем говорил он с ритмичными паузами, подчеркивая значимость слов.

Профессионал во мне тихонько подсказал: «Как в скандинавской поэзии».

Жук все же смог перевернуться и встать на ноги. Именно так себя и ощущала. После конфуза на трассе я себя, конечно, грациозным лебедем не считала, но все равно позорно.

Мозг вообще отказался хоть как‑то оценивать происходящее. Как компьютер – ушел в спящий режим. Вроде и работает, однако не работает. Он оказался не готов опровергать то, что доказал Ньютон со своим яблоком. И пусть точные науки в школе мне давались со скрипом, но я даже не могу предположить, по какому закону мои шестьдесят килограммов не рухнули на землю, а просто повисли в воздухе.

– Может, повернешься ко мне лицом? – вкрадчиво спросил все тот же голос за моей спиной.

А у меня совсем не было желания вести задушевные беседы с человеком, который может наплевать на учебник физики за девятый класс. И тем не менее встречать неприятности затылком, даже при наличии шлема, не самая лучшая идея.

Нацепив на лицо выражение «Здравствуйте, дорогие проверяющие из налоговой. Чтоб вам клизму в больнице внеочереди ставили», я медленно повернулась.

Какой есть шанс встретить при температуре минус восемь высокого и крепкого старца с седыми волосами и бородой, в длинном синем плаще и с капюшоном, скрывающим лицо, и с копьем? Да ладно плащ. Мало ли у кого какие предпочтения в одежде. Может, он вообще косплеем занимается. Больше всего меня смущал конь, на котором он сидел. Потому что восемь ног – это слишком много. Я реставратор. Я не могу не знать историю, мифы и легенды.

– Ха‑ха, – нервный смешок сам вырвался наружу. – Простите, Гримнир, вы же сейчас в человеческом облике? Или следует обращаться к вам Один? Но даже если я умерла, свалившись с обрыва, меня нельзя забирать в Вальхаллу. Я немножко другой веры. Вот вам крест, – и перекрестилась.

Старец снял капюшон и продемонстрировал мне отсутствие одного глаза. Странная цена за то, чтобы испить из источника мудрости.

– Ты жива, – скупо бросил Один. – Идем со мной.

И почему-то желания спорить у меня с богом из скандинавской мифологии не возникло. Наверное, потому что конь Слейпнир совершенно не оставлял следов на снегу, а я, в свою очередь, проваливалась в сугробы чуть не по колено.

И я вам скажу, что беседовать с Одином – не самый плохой вариант сойти с ума. Он мудрейший из богов, так-то.

Повезло, что ползти по сугробам пришлось недолго. Мы вышли к пещере.

– Пойдем, – приказал Один, легко спешиваясь.

Его конь уставился на меня желтыми глазами и выразительно фыркнул, придавая ускорение. Что-то я не помню в легендах рацион Слейпнира. А может, он человечинкой питается?

Только вместо пещеры я попала в какой-то тронный зал, расположенный прямо в скале. Стены украшали руны. И, возможно, мне показалось – хотя я сейчас ни в чем не уверена, – но стоило отвести от них взгляд, как рисунки начинали шевелиться и мерцать. Где-то вдали слышался волчий вой и звон мечей эйнхериев.

Один величественно прошел к грубому трону, высеченному из камня. Мне же оставалось только топтаться на пороге и нервно похихикивать. На самом деле очень хотелось расстегнуть куртку и оттянуть ворот водолазки, потому что воздуха катастрофически не хватало под холодными взглядами присутствующих.

Возле ног Одина тут же улеглись два волка, а на плечи старца приземлились два ворона. Ну да, все соответствует легендам. Отлично. Какой-то уж слишком правильный у меня бред.

Например, шесть дев за троном в железных доспехах, шлемах, с копьями, щитами и крыльями – определенно валькирии. Классические такие.

А вот группа вооруженных мужчин у костра, который горит синим цветом и совсем не дает тепла, – эйнхерии, или духи лучших воинов. Везет им: пьют мед да саги рассказывают.

В одном углу зала у ледяного колодца сидит Мимир – тот самый, что выменял глаз у Одина.

В другом – одна из норн с прялкой. Прядет себе нити судьбы.

Есть здесь и усталый путник Скирнир. Стоит, на посох опирается. Видать, недавно пришел из очередного путешествия между мирами.

Осмелюсь предположить, что рядом с троном под маской мудрого старца скрывается Локи.

Как же повезет психиатру, который рискнет поинтересоваться, чем же я занималась на выходных. Думаю, мой рассказ о присутствии на собрании пантеона скандинавских богов порадует его до целой докторской диссертации.

– Искатель, – Один указал на меня копьем, заставляя сглотнуть и вспомнить все молитвы. В пещерном зале его голос буквально прибивал к земле. Интересно, а лечь в присутствии бога – это уместно? – Она решит нашу проблему.

Теперь на меня все посмотрели не то чтобы доброжелательнее, но с меньшим холодом. Так обычно смотрят на муравья, несущего на себе камень. Решить проблему, с которой не справился Один? Серьезно?

Чувствую, сейчас мой бред из общеразвивающего перейдет в экшен. А я ведь не валькирия. Ни разу. Максимум могу доской для сноуборда от врагов отмахиваться. И то ее сначала надо у парнишки обратно забрать.

– Простите, – я нерешительно подняла руку, словно школьница на уроке. Хорошо, хоть голос дрожал не сильно. По крайней мере, мне так казалось. – Вы меня с кем-то спутали. Я антиквариат продаю.

– Личина легко может скрыть суть, – глубокомысленно изрек Локи. В его исполнении эта мудрость выглядела скорее издевкой.

– Это твой вирд, – спокойно произнесла норна. – Вирд рода твоего прародителя. Искать и находить.

Моя судьба – быть собакой? Или имеется в виду нечто иное? И, кстати, почему я понимаю то, что они говорят? Или у богов есть встроенный гугл-переводчик? Причем говорят они вполне нормально, без старинных оборотов.

– Кажется, дитя не понимает, что мы от нее хотим, – задумчиво протянул Мимир.

Я активно закивала головой. Чуть шлем не слетел от усилий.

– Родитель не выполнил свои обязательства? – удивился Один. – Не смог научить?

Мой взгляд против воли потяжелел. Не люблю, когда поднимают эту тему. Лет до десяти мне мама говорила, будто отец у нас капитан очень дальнего плавания. Настолько дальнего, что ни разу дома не появился. Пингвинов он гоняет в Антарктиде. И я гордилась его почетной миссией. Но потом узнала горькую правду. Моего папу убили, когда мне исполнилось пять лет. Антикварный бизнес всегда был опасным, а уж в девяностые и подавно.

– Это дела не меняет, – твердо произнес Один. – Твой вирд уже сплетен. У меня пропал осколок зеркала. И твоя обязанность – найти его. Хранители были неаккуратны при переносе между мирами. Осколок зацепился за трещину в проходе и выпал в реальный мир.

Чтобы не включать режим «Попка‑дурак» и тупо не переспрашивать за Одином каждое слово, я просто стояла и с умным лицом внимала. Перенос между мирами? Хранители? Осколок зеркала? Больше похоже на прогрессирующий бред.

– Простите, – я дождалась паузы в речи Одина, поскольку бога перебивать слишком самонадеянно, – а есть конкретное место, где появился осколок в нашем мире? Если он в Финляндии, то лучше для поисков найти кого-то местного.

Но почему-то высшее собрание моей разумностью не прониклось.

– Неважно, где сейчас осколок. Важно, где он появится, – нараспев произнес старец рядом с троном. Что ж, вполне похоже на Локи – послать незнамо куда. Шалость удалась.

– И где же? – после театральной паузы спросила я.

Мне не привыкать общаться с взбалмошными клиентами. Была одна дамочка с запросами и золотой кредиткой мужа. То ей подавай бюро в стиле барокко, но чтобы было удобно ставить ноутбук и имелись встроенные розетки, то стол эпохи Ренессанса с подсветкой по краю, то викторианский диван, но чтобы он был компактным, как современный двухместный. Главное – не спорить, не доказывать невозможности достать искомое, а просто кивать. Правда, потом необходимо аккуратно намекнуть спонсору банкета, что тут либо действительно раритетная мебель, либо подделка, но все равно за бешеные деньги. В общем, с богами такая же тактика работает.

Один прищурился единственным глазом. Он и так не мистер дружелюбие, а сейчас еще и жути нагнал.

– На магической ярмарке «Волшебный ларец», – подсказал бог. – Дитя, ты и об этом не знаешь?

– Да как вам сказать… – я виновато шаркнула ножкой. – Как-то с волшебством у меня не складывается с детства. Когда все в садике верили, что мужик в красном халате и с бородой из ваты – Дед Мороз, я уже знала: это наша воспитательница Марья Ивановна. Единственная магия, которой владею, – это умение набирать лишние килограммы, только постояв рядом с пирожным.

Один пару минут изучал меня тяжелым взглядом. Больше всего напрягал в этот момент интерес волков к моей персоне. Я не настолько помню скандинавскую мифологию, чтобы оценить свои шансы быть съеденной, если откажусь искать осколок зеркала.

– Твоя вера ничего в вирде не решает, – с каким‑то ехидным намеком заметила норна. Вот пристали ко мне со своей кармой. Или судьбой. – Сегодня канун Йоля. Граница между мирами истончилась. Тебя привело к нам. Обычный человек никогда бы не смог перешагнуть барьер. Вы, искатели, любите оставлять после себя записи. Советую поискать то, что спрятал твой родитель.

Еще лучше. А может, я все‑таки пойду на «Битву экстрасенсов»? Привлеку, так сказать, специалистов нужного профиля.

Я не помню, однако мама рассказывала, как нашу квартиру после смерти отца несколько раз переворачивали незваные гости. Один раз даже к моему горлу нож приставили, требовали отдать какой-то дневник отца. Возможно, там были схемы и имена покупателей. Или пароль от ячейки в банке, о которой мы с мамой ничего не знали. Или карта сокровищ с черепом и крестом. Тогда крестный успел вовремя, и у меня на память осталась всего лишь еле заметная белая полоса на шее.

И вот опять – найди себе неприятности.

– Время уходит, – Мимир заглянул в колодец. – За несколько часов до смены года в каждом городе всех миров появится проход на рынок. Духи-хранители проведут туда достойных. Только и сам «Волшебный ларец» живой. Обмана он не потерпит. Украденное продавать на нем нельзя. Тебе всего-то нужно найти осколок до продажи.

Всего-то. Сущий пустяк.

– Кхм, – я неуверенно потопталась на месте. Вроде читала, будто сопротивление бредовым видениям способно вызвать когнитивный диссонанс с последующей истерикой. Сейчас проще подыграть. Может, разум на место тогда встанет? – А как я узнаю осколок зеркала? Мало ли что там продавать будут. Вдруг подделка. Это я вам как опытный антикварщик говорю. Не обманешь – не продашь.

Никогда не думала, что Один посмотрит на меня, как на дурочку. Точнее, я вообще в самых изощренных фантазиях такую встречу не представляла. Даже вороны на его плечах насмешливо каркнули.

– Это не просто зеркало, – сухо пояснил бог. – В нем отражаются прошлые славные битвы. Оно может позволить заглянуть в прошлое человека. Я знаю, что люди жадные. И знание чужих тайн – это к большой беде. В неправильных руках оно может изменить судьбу любого мира.

Так и хотелось проворчать о необходимости следить за столь опасными штучками. У нас если даже простая сумка без присмотра на лавочке лежит, и то рискованно к ней приближаться. А вдруг рванет?

– То есть в него надо смотреть, чтобы определить подлинность? – дотошно решила я уточнить пользовательское соглашение. Да, я из тех людей, кто читает всю макулатуру, предлагающуюся к покупке.

– Чувствовать, – голос Одина аж вибрацией отозвался где-то в районе моего желудка. Или это голодный спазм после физических упражнений и стресса. – Не переживай, дитя, одной тебе искать не придется. Я выделю помощника. – Мой взгляд опустился к волкам. – Мой потомок поможет.

А бывает коллективный бред? На брудершафт. Будем лежать на соседних койках и принимать лекарства.

– Тебе пора, – Мимир небрежно махнул рукой. – Время покинуть нас.

Не самое обнадеживающее напутствие. Еще и Один решил окончательно меня добить:

– В битве нет места страху. Только воля и честь ведут в Вальхаллу!

А можно без этой экскурсии? Я туда пока не собиралась. Тем более валькирия из меня выйдет весьма посредственная. Девы так легко держат щиты, а я уверена, и поднять его не смогу.

Мерцающие руны вспыхнули золотистым цветом, ослепляя, словно снимок фотоаппарата. Причем с магниевыми вспышками, когда нельзя моргнуть, потому что кадр всего один.

Я рефлекторно потерла глаза и сделала пару шагов назад. Эхо звона мечей эйнхериев окутало меня со всех сторон. Кажется, кто-то надел мне на голову кастрюлю и теперь лупит по ней ложкой.

Воздух в пещере и так был прохладным, а сейчас стал уж слишком холодным. Даже щеки немного защипало.

Я открыла глаза, любуясь ветками деревьев на фоне голубого неба. Руки и ноги я чувствовала, и вполне могла ими шевелить. Скромные познания в медицине намекали, что при падении пострадала только моя голова.

Рядом громко залаяла собака. Не успела я испугаться, как мне в щеку ткнулся холодный нос сенбернара. Никогда еще так псине не радовалась. Точнее, меня привел в экстаз жилет спасателя на животном. Ура, цивилизация! И никаких Одинов. Даже непонятная финская речь сделала меня по‑настоящему счастливой. А уж когда рядом со мной заговорил кто‑то по‑русски, я чуть не вскочила на ноги.

– Лежите! – строгим голосом приказал парень в обмундировании спасателей. – Без резких движений, пока врачи не осмотрят. Что же вы, дамочка, так неаккуратно? Мало того, что с трассы ушли, так еще и упасть умудрились?

– Я не падала, – прокаркала точно ворона Одина. – Меня столкнули. На камере есть запись. Муж.

Парень моментально стал еще серьезнее и оглянулся через плечо. Повернув голову, я наблюдала, как по сугробам пробирается Денис. Лицо его уже бордовое от усилий, а в глазах чистая паника, которая на несколько секунд сменилась облегчением. Правда, бывший не дурак и понимал, что я радость приобщения к свободному полету не спущу ему с рук.

– Дорогая! – он бросился ко мне. – Рыбка моя! Как же ты так умудрилась оступиться? Мы с Элей чуть не поседели, когда ты упала!

– Подруженька! – истерично заламывая руки, лживая гадина не отставала от своего любовника. – Ты всегда была неуклюжей, но сегодня просто превзошла себя.

Ясно, эти двое решили сыграть против меня. В очередной раз порадовалась, что они настолько невнимательные, ведь умудрились забыть о камере на шлеме. Главное, чтобы там не оказалось записано лишнего. А то доказывай потом, что Один был настоящим, а не какой‑нибудь косплейщик решил меня разыграть. Или, наоборот, лучше это не доказывать.

– Не подходите, – парень‑спасатель взмахом руки остановил Дениса и Элю в шагах десяти от нас. Пес послушно уселся прямо на снег, ограждая меня от неприятной встречи. – Мало ли что она могла повредить. Сначала пострадавшую осмотрят врачи и доставят в больницу.

Неожиданно мне повезло: и врач, и следователь уголовной полиции оказались билингвами, со вторым языком русским. Точнее, они были выходцами из семей, переехавших поколение назад в Лапландию. Видимо, хотели поближе познакомиться с Йоулупукки. Наш старый добрый Дед Мороз надоел, и потянуло людей на финскую экзотику.

Шепнув врачу, чтобы он взял у меня кровушку для полного анализа, я поделилась соображениями со следователем, что мне могли что-то и подмешать. Не зря любимый муж собирался меня чем-то опоить для подписи на бумаге. Может, он заранее начал потихоньку травить. Ведь только это в состоянии объяснить красочное видение высшего собрания.

Глава 2.

Сидеть в комфортабельных тюрьмах Финляндии Денису и Эле я не собиралась позволять. Видела я статью об условиях в местах лишения свободы в этой стране. Да у нас некоторые в обычных квартирах живут в куда менее лучших условиях.

Один звонок крестному – и он пообещал договориться, что судить парочку будут по месту прописки. А там уже этапом из Твери… куда повезет. Рассчитывать на отдельную комнату с санузлом уж точно им не придется.

Возможно, Эля в чем‑то и права: действительно, крестные меня избаловали. Я всегда знаю, что есть люди, которым достаточно просто позвонить для решения практически любой проблемы. Пусть и связями я предпочитаю не злоупотреблять, однако в случае необходимости обратиться могу. Вот как сейчас.

Илья Федорович хоть и на региональном уровне главный над тем, кто сидит в кабинетах и расследует преступления, все же обещал уладить вопрос в кратчайшие сроки. И не обманул. Через два часа он перезвонил и отчитался об улаженных формальностях. Завтра с утра прибудут несколько сотрудников для сопровождения задержанных на родину.

Денис сначала упорно пытался доказать, что я просто споткнулась, а когда ему показали запись – стал напирать на несчастный случай. Мол, он не хотел. Просто в запале эмоций не смог держать себя в руках. Да и не толкал он меня, а всего лишь подвел к краю. Оступилась я самостоятельно. Только следователь все с тем же каменным, замороженным лицом истинного финна раз за разом включал запись, доказывая, что бывший муж брешет.

Эля, она же Ульяна, тоже вертелась ужом. И то, что она в момент моего падения стояла за Денисом, ее не спасало. Бывшая подруга всегда гордилась своим голосом, в караоке переорать ее никто не мог. Эля даже микрофон не брала. Ее вопли «Толкай ее!» камера записала четко. Да и тот факт, что в полет я отправилась лишь благодаря ее толчку Дениса, тоже играл против.

Я сама просила несколько раз прокрутить запись с камеры. Вот я падаю. Вокруг меня взметается снег. Некоторое время ничего не происходило, одни вороны надрывались где-то вдалеке – видимо, тут я сознание потеряла. А затем появляется морда сенбернара. И никакой пещеры с Одином.

От облегчения даже в сторону шумно выдохнула. Оказывается, не сойти с ума – такое счастье!

В стройную теорию бреда от удара головой не вписывалось только одно: на кисти правой руки, возле большого пальца, у меня появилась руна Перт. И совершенно непонятно, откуда. В больнице сняли перчатки, а она там красуется. Чем только я не пыталась оттереть внезапно появившийся рисунок: и водой с мылом, и спиртом, выпрошенным у медсестры, и жидкостью для снятия лака, позаимствованной у соседки по койке.

Вообще‑то я не одобряю нательную живопись. Конечно, каждый может уродовать себя, как хочет, и тем не менее иногда у людей это больше похоже на болезнь. Лично я набить татуировку ни разу не хотела. Откуда только взялась эта черная руна, иногда мерцающая серебром?

На ночь меня оставили в больнице под наблюдением врачей. Все‑таки приложиться головой, пусть в шлеме, без последствий можно, только если ты Винни‑Пух, и у тебя опилки заменяют мозги.

Я смотрела в окно на звезды и размышляла. Обо всем сразу. Вспоминала, анализировала, пыталась поймать момент, когда вместо близких людей рядом оказались две крысы. Были же звоночки. Хотя правильней сказать – громкий похоронный набат.

Один раз они вместе заявились в кафе перекусить. По стечению обстоятельств там же была назначена и у меня встреча с клиентом. Отбрехались тогда, будто случайно встретились на улице и решили зайти поговорить в более спокойной обстановке.

Также были сережки. Эля ими хвасталась, мол, любовник подарил, а потом я нашла визитку ювелирного магазина у Дениса в кармане. Что он тогда мне сказал? «Просто в торговом центре взял у промоутера». А галстук, найденный мной в квартире подружки под креслом? Темно‑бордовый с орнаментом из виньеток. Я его приобрела во Франции для мужа. Эля соврала, будто заказала похожий своему любовнику в качестве презента, тем более что наш обнаружился дома спустя сутки.

А еще рядом на тумбочке лежала распечатка с моими анализами. Сначала и не поняла, почему врач на меня с осуждением смотрит, пока он с укоризной не заметил, что такое употребление противозачаточных средств ни к чему хорошему не приведет. А я их и не принимала. Лишь «витаминки» для здоровья, приобретенные заботливым мужем. Дура я, в общем‑то.

Задремать удалось, только когда стало светать. К огромному облегчению, никакие Одины мне не приснились.

– Руова Велесова, – меня аккуратно трясли за плечо, коверкая фамилию сильным акцентом.

– Изыди, – выдохнула я сквозь зубы на русском.

– Принцесса не желает просыпаться? – услышала ехидное в ответ на родном языке.

Я недовольно скривилась и высунула нос из теплой норки под одеялом.

– Доброе утро, – насмешливо бросил незнакомый мне индивид. – Принцессе пора домой. Ее там ждет дракон Савин.

А утро действительно стало как‑то резко добрым.

– А начальство в курсе, как вы о нем отзываетесь? – я села на постели и потерла ладонями лицо.

– Конечно, – визитер небрежно плюхнулся на мою койку. Медсестра что‑то пропела на финском. В ответ мужчина бросил что‑то скороговоркой и подбородком указал ей на дверь. После чего нагло стащил апельсин из чаши с фруктами и принялся его чистить. – Это я еще любя. Ведана Доброславовна Веселова? – только сейчас решил уточнить нахал, уже после того, как посидел на моей постели.

Я прямо себя медведем почувствовала, к которому забрела безобидная с виду девочка Маша, и на всякий случай подгребла в объятия побольше одеяла.

– Она самая, – осторожно произнесла, изучая внимательным взглядом мужчину. – А вы…?

А он был хорош. Будь я девушкой помоложе, да и воспитание попроще – точно бы начала проверять наличие трусов на положенном месте. Ах, этот четко очерченный профиль! Ах, этот прямой нос! Ах, этот квадратный подбородок! Ах, этот цепкий взгляд льдисто‑голубых глаз! Ах, эти губы с изогнутыми вверх уголками! Ах, эти плечи…

Да и в целом фигура у мужчины намекала, что он фактически живет в спортивном зале между силовыми тренажерами. А питается он только протеином и белковыми коктейлями. Причем на тупого качка визитер совсем не похож. Наверняка во время занятий включает себе какую‑нибудь аудиокнигу.

Шрам над левой бровью придавал ему суровость, но насмешливый блеск глаз говорил скорее о легком нраве.

Волосы цвета блонд, коротко подстриженные, окончательно делали его похожим на местных. Типичный житель Финляндии, можно сказать.

Вместе с собой в палату он принес запах мороза и дубовой коры.

– Майор Волков, – он с довольным видом забросил дольку апельсина в рот и зажмурился. – Класс! Для принцессы все по высшему разряду.

– Почему вы меня принцессой называете? – капельку раздраженно взвилась я. Могу себе позволить быть вздорной. Меня, вообще‑то, вчера убить хотели.

Денис бы на такое поведение неодобрительно покачал головой, а майор только весело хмыкнул:

– Все вопросы к начальству. Илья Федорович дословно приказал мне доставить в Тверь двух идиотов, рискнувших напасть на его принцессу.

Блин, крестный, как всегда. Я вроде и выросла, но его это совершенно не волнует.

– Можно обращаться ко мне по имени‑отчеству, – намекнула я майору, поедающему уже второй апельсин.

– Не, – поморщился мужчина, забавно сморщив нос. – Раз переходим на более неформальное общение, то выбирай: или Доброславовна, или Ведана. Я не хочу каждый раз завязанный узлом язык распутывать.

– Просто Дана, – вздохнула я, смиряясь с неизбежным. Ничего, приедем домой – и майора я больше не увижу. Пускай называет, как хочет. Лишь бы не «рыбка».

– Мне Ведана больше нравится, – совершенно очаровательно улыбнулась эта машина из мышц.

– Хорошо, товарищ майор, – отмахнулась я.

– Эйнар, – снова недовольно поморщился мужчина и протянул мне дольку моего же апельсина. – Будешь?

– Эйнар Волков? – от удивления я приоткрыла рот, в который тут же вложили фрукт. Я аж дернулась от неожиданности. Даже муж себе такого не позволял.

– Ты жуй, жуй, – он заботливо вытер мне уголок рта краем одеяла. – Дед у меня из местных. Он имя и выбирал.

– А почему тогда Волков? – нахмурилась я.

– Отец сменил имя и фамилию, когда в Россию переехал, – равнодушно пожал плечами майор. – Всю биографию мою рассказать? Или ты все‑таки начнешь собираться? Нам бы на самолет до Хельсинки успеть, чтобы сегодня улететь обратно.

В этот момент в палату нагло, без стука, ввалился еще один мужчина. Вот тут вопросов не было никаких: на лицо – вылитый русский Ванька.

– Фин, ну что? – недовольным тоном спросил он. – Потерпевшая готова?

– Не видишь, что ли? – кивнул на мою растрепанную с утра персону майор. – Мы кушаем. Потом пойдем умываться, краситься, укладываться, причипуриваться…

– Ага, – с мрачным видом я проглотила очередную дольку апельсина, – масочку еще сделать надо для нежности кожи. Я и так красивая. Умоюсь, зубы почищу, оденусь – и готова. Дайте мне минут двадцать.

– Женщина не способна собраться так быстро, – со знанием дела, снисходительно заявил Эйнар.

– Шовинистов сейчас расстреливают, – угрожающе прищурилась я. – Хочешь попасть в список профсоюза женщин?

– Боже упаси, – вскинул ладони перед собой в защитном жесте майор.

– То‑то же, – погрозила ему пальцем и походкой беременной утки поплыла в санузел.

Хотелось, конечно, двигаться грациозно, но множественные ушибы вынуждали больше переваливаться, а не вилять бедрами.

Эйнар Волков явно был из любителей оставлять последнее слово за собой, поэтому мне в спину полетела ехидная реплика:

– Действительно красивая. Нет, не принцесса. Королевна!

Назло майору я уложилась за пятнадцать минут. Специально время на телефоне засекала. Только позлорадствовать мне не дали. Когда спустилась вниз, увидела, как Эйнар о чем‑то мило беседовал с девушкой за стойкой ресепшена. Причем он улыбался этой сушеной вобле, а она в ответ глупо хихикала.

– Наверное, нужно заключение врача? – беспардонно нарушила я их идиллию.

Эйнар, до этого небрежно привалившийся к стойке регистрации, выпрямился и окинул меня удивленным взглядом:

– Не соврала. Уложилась‑таки. Грех, ты мне Ярославль должен.

Тот, кто заходил ко мне в палату, недовольно скривился и махнул рукой:

– Ты специально поставил на то, что она успеет, Фин. С зарплаты пятерку отдам.

– Забей, – рассмеялся Эйнар. – А документы от врача как раз ждем. Парни забирают у следователя твоего муженька с подружкой.

– Удачи им, – равнодушно пожелала я. – А можно, например, Дениса случайно с трапа самолета уронить?

– Ох и затейница ты, Ведана, – майор игриво подмигнул мне. – Грех, вот какой должна быть семейная жизнь. С такой женой жопу постоянно нужно в напряге держать.

– Я милая и пушистая, – обиженно проворчала, надувшись. Почему‑то в присутствии Эйнара хотелось выйти на улицу, слепить огромный снежок и запулить его прямо в голову мужчине, чтобы потом с хохотом убегать от него. В общем, он рождал во мне дикое и необузданное детство. – Пусть и не всегда. Ты – Фин. Понятно почему. А товарищ Грех за что так обозван?

– Потому что он товарищ лейтенант Греховцев, – с каким‑то скрытым подтекстом произнес Эйнар. Да еще и загадочно бровями поиграл.

– Игнат, – шагнул ко мне мужчина и протянул ладонь, предлагая вложить в нее свои пальчики для поцелуя, не забывая обольстительно улыбаться.

– А‑а, – понятливо усмехнулась я, – вспомнила. Крестный жаловался на какого‑то мартовского кота, на которого регулярно поступают жалобы от девушек. Мол, поматросил и бросил.

– А про гипотетическую кастрацию он ничего не говорил? – осторожно уточнил лейтенант, не спеша отпускать мою руку.

– Про гипотетическую – нет, а про реальную – да, – я коварно улыбнулась. На самом деле крестный обещал подвесить любвеобильного опера за одно место прямо на памятнике Михаилу Тверскому, но не буду же я портить сюрприз человеку.

– Может, в отпуск пойти? – философски поинтересовался у колонны лейтенант.

– Да кто ж тебя отпустит? – недовольно скривился Эйнар. – Гнид и лядей ловить людей и так не хватает, а он о внеплановом отпуске мечтает. Я дома уже трое суток не был. Вчера так надеялся до кровати и пустого холодильника добраться, но доброе начальство приказало лететь за обиженной принцессой. Зато от души выспался во время перелета. Да еще и накормили красивые девушки‑стюардессы.

А глазки‑то у мужчин масляно заблестели при упоминании богинь авиалиний.

– О, – Греховцев неожиданно повернул мою кисть, – Фин, это же как у тебя рисунок?

– Сам ты рисунок, – майор отлип от стойки и сделал пару шагов, чтобы получше рассмотреть татуировку. И опять запах мороза и дубовой коры приятно защекотал мой нос. – Это руна. Перт. Посвящение. Тайна.

– Слушай, гадалка ты недоделанная, – развеселился лейтенант, – у тебя же вроде типа стрела. А это квакозябра какая‑то.

– Идиот ты, Грех, – со вздохом признался Эйнар, – и это не лечится. – Он продемонстрировал нам свою кисть правой руки. На том же месте, где у меня, красовалась руна Тейваз. – Воин это значит. Дед сделал, когда мне шестнадцать исполнилось.

А мне как‑то не до смеха стало. Это же просто совпадение? Да?

Интересно, а если прямо спросить у майора, были ли у него в роду Одины, меня по прибытию не сдадут в психушку?

В итоге я предпочла промолчать и сделать вид, будто все совпадения случайны.

Перелет в Хельсинки прошел на удивление хорошо. Рядом со мной сидела пожилая пара, приехавшая вкусить экстрима на выходные. Они вышли такими зажигательными и позитивными, что я почувствовала себя старушкой на их фоне. Маленьких детей в салоне не было, поэтому полет прошел в блаженной тишине. Да и другие пассажиры вели себя образцово‑показательно: никто пьяных дебошей не устраивал, не вонял тухлыми носками на весь салон, не храпел, будто старый добрый трактор «Беларусь», никто не пинал спинку кресла длинными ногами. Даже парочку любовников усадили от меня в противоположном конце салона.

В аэропорт нас везли в разных машинах, и пересечься с бывшим мужем вышло только у терминала. Тот сразу дернулся ко мне, несмотря на наручники и двух бравых молодцов, подпирающих его с обеих сторон, и принялся петь о глубоких чувствах и о прожитых годах вместе. Лейтенант заинтересованно уточнил, о каком же сроке идет речь, и услышав о трех годах, громко ржал. Майор же с намеком на иронию сообщил, что столько же дают у нас за причинение легкого вреда здоровью.

Я на слезливую истерику бывшего лишь брезгливо поморщилась. Не достоин Денис пачкать невинное и светлое слово «любовь» своим грязным языком. Вместо теплых ностальгических воспоминаний о прошлом перед глазами встало удаляющееся лицо, когда я летела вниз. А тут еще и Эля подбавила мне любви к ближнему видом несчастной овечки и попытками воззвать к моей совести – ведь мы с ней с детства дружим.

До этих чудесных выходных о состоянии аффекта мне доводилось слышать только по телевизору в сводке криминальных новостей. В себя я пришла, фактически вися в воздухе и молотя перед собой руками и ногами. Эйнар крепко удерживал извивающуюся меня за талию, не давая дотянуться до любовничков. Поэтому нас решили рассадить на максимально возможное расстояние, чтобы в самолете не началась драка и я не раскачала огромную железную махину.

Нас ни разу не тряхнуло в полете. Видимо, в Финляндии все дороги хорошие, как наземные, так и воздушные. И как регулярный пользователь этого вида транспорта скажу – подозрительное везение. Где‑то должна быть подстава. И угадала.

Началось все с объявления посадки на рейс до Стамбула. Где‑то в отдалении завыли волки. Я аж озираться по сторонам начала. Однако, кроме меня, никто из пассажиров, ожидающих в аэропорту, внимания на шум не обратил.

Нервно хихикнув, я поспешила по рукаву на посадку. Все‑таки нужно будет записаться на прием к страшному врачу – психиатру. Мою голову и в Финляндии досконально проверили, причины не доверять их оборудованию нет, а вот душевное состояние и галлюцинации – это я повезу на родину, порадую своих врачей.

Стоило мне на секунду замешкаться в потоке людей, желающих оказаться в самолете непременно первыми (что для меня еще одна загадка, ведь это не маршрутка – стоять не придется), как что‑то холодное коснулось моей ноги. Прямо через сапожки. Я взвизгнула и подпрыгнула на месте, потеряв равновесие.

– Ведана? – осторожно позвал меня майор, пока я в очередной раз болталась на его руках. Только сейчас я любовалась не бывшим мужем, а полом. – С тобой все в порядке?

– Пока – да, – не очень оптимистично призналась я. Почему-то на ум пришел кадр из сказки «Варвара‑краса, длинная коса», когда Чудо-Юдо напоминало царю: «Должок!», грозя пальцем из воды. – Возможно, в порядке не вся, а только частично.

– Женщины, – неопределенно хмыкнул себе под нос Эйнар. – Логика – ваше все. Ладно, быстрее вернемся на родину, быстрее сдам тебя на руки дракону.

В этот раз с соседом мне не повезло. Мужчина недовольно морщился, осматривая других пассажиров, словно они нанесли ему лично оскорбление своим присутствием в самолете. Костюм на нем был с претензией на известную марку, только пошитый в подвале оптового рынка. Поддельные золотые часы на руке заканчивали образ мелкой сошки, строившей из себя миллиардера.

Мое место было у окна. Думаете, он оторвал свой зад, чтобы пропустить даму? Пока я изгалялась в акробатике, наглый мужлан умудрился полапать мою попу. Смерив меня сальным взглядом, этот царь жизни, забредший в трущобы, поинтересовался, не сравнивали ли мою персону с эльфом? Я в ответ буркнула, что, надеюсь, образ эльфа он взял не из книг о Гарри Поттере. И лучше бы я молчала, потому что мачо из колбасного отдела явно решил, что флирт удался.

Почти четыре часа – это много или мало? А если в компании человека, которого экстренно хочется высадить из самолета без парашюта? Я даже к стюардессе обратилась с просьбой рассадить нас, потому что прятать труп в условиях ограниченного пространства очень проблемно. Да и пластиковым ножом пилить эту тушу я буду гораздо дольше, чем мы летим.

Майор Волков, дремавший все то время, что я скакала мимо резвой козочкой, неожиданно открыл глаза. Не знаю, как он услышал через весь салон мои попытки вежливо, сквозь зубы послать ухажера подальше, но, отодвинув бортпроводницу, навис над креслом мужчины. Он даже корочки не достал и не представился, а настойчивый кавалер как‑то сдулся и уменьшился в размере, съежившись под тяжелым взглядом Эйнара.

Какая‑то часть меня истерично завизжала. Уж больно он сейчас был похож на Одина с давящей аурой и шрамом над бровью – как раз над тем глазом, которым бог заплатил за возможность приобщиться к мудрости.

И что же в свою защиту вякнул мой сосед? Конечно же: «Она сама со мной заигрывала».

Эйнар посоветовал мужчине не фантазировать, потому что у меня никак не мог настолько испортиться вкус за какой‑то час. А еще намекнул, что погода за бортом слегка прохладная – лететь, сидя на крыле, может моему соседу не понравиться.

После пересадки в Стамбуле стало еще тоскливее. В этот раз за мной сидела мамаша с двумя детьми. Очень непоседливыми детьми. Мальчик без конца бил ногами по спинке кресла и хлопал столиком, а девочка постоянно ныла, что ее все обижают. Сама же мать в лучших традициях визжала о притеснении кровиночек, стоило только кому‑то сделать замечание.

В общем, из самолета я вылезла с двумя желаниями: убивать и жестоко убивать. Что‑то очень миролюбивое было четко отпечатано на моем лице, поскольку Дениса и Элю провели к выходу от меня по широкой дуге.

Повезло, что трансфер до Твери в виде двух машин уже ждал нас практически у самых дверей Шереметьева. Если бы еще и на электричке пришлось ехать, точно бы устроила кровавую бойню. А так растеклась мягким тестом на заднем сидении вполне комфортабельного автомобиля и вырубилась на три часа.

В итоге из салона машины меня буквально доставали в четыре руки. Мое тело превратилось в небольшое негнущееся бревнышко.

До квартиры я героически доползла из последних сил. Была сначала идея поехать либо к кому‑то из крестных, либо в гостиницу, чтобы вещи Дениса не вызвали желание пострадать над несложившимся браком. Только идею я быстро отбросила. Много чести из‑за козла из последних сил по городу мотаться. Да и на гостиницу тратиться нет смысла. И так не отдых в выходные, а сплошные убытки.

Еще повезло, что в отделение сегодня не потащили давать показания. Эйнар и сам хотел на законных основаниях перевести дух хотя бы до завтрашнего утра.

Как только закрыла за собой дверь квартиры, чуть не оставив чемодан с вещами на лестничной площадке, сразу сползла на пол. Оказывается, у меня очень мягкая плитка в прихожей. Никогда не замечала, что керамогранит вполне подходит для лежания.

На глаза попалась вешалка с курткой Дениса. Внутри вяло что‑то трепыхнулось и предпочло сдохнуть естественной смертью, а не в мучениях.

Спустя двадцать минут заболели те места, которые остались целыми после падения. Пришлось взять себя в руки, соскребаться с пола и добираться до ванной. После трех перелетов и поездки на машине на зубах скрипел мифический песок. Очень надеюсь, что это не крошились зубы, а то поход к стоматологу – так себе подарок на праздник.

После душа я не почувствовала себя новым человеком. Пациент все равно остался скорее мертв, чем жив. Однако на полочку с ухаживающей косметикой я взглянула куда более доброжелательно.

Протерев запотевшее зеркало, я полюбовалась синяком на подбородке – там, где был ремень, удерживающий шлем. Завтра перед походом в отделение нужно будет его как следует замазать.

– Свет мой, зеркальце! Скажи да всю правду доложи: я ль на свете всех милее, всех румяней и белее? – пришла мне на ум цитата из Пушкина. Дожила – уже с неодушевленными предметами разговаривать начала. Пойти, что ли, ножи и вилки попрятать? А еще на кухне палочки для еды имеются. В общем, опасное это место.

Взяла в руки баночку с кремом и… с грохотом уронила ее в раковину, когда мне зеркало ответило! Точнее, оно на пару секунд стало мутным, а затем начал проявляться голубоватый призрачный силуэт какой‑то бабушки.

– Кто меня дернул с собрания духов? Мы только петицию начали придумывать, – проскрипела она, словно дверь с ржавыми петлями. – Чего вылупилась, оглашенная? Ты бы полотенчиком срам‑то прикрыла. А если бы вместо меня мужской дух пришел?

– Галлюцинации! – неизвестно чему обрадовалась я.

– Больная, – тоскливо вздохнула бабка. – Вот вечно: потревожат, а потом орать начинают. Или водой святой брызгать. Молодая, необученная, а уже с меткой ходит. Мир окончательно сошел с ума.

– Вполне с вами согласна, – кивнула я, заматываясь в огромное полотенце. – Кругом сплошной беспредел. Так кто вы такая, говорите?

– Зеркальный дух я, – раздраженно проскрипела бабушка. – Искательница, ты совсем дикая, что ли?

– У меня высшее образование есть, – возмутилась я.

– С чем тебя и поздравляю, – дух скривился и поморщился. – Скажу по секрету, твоя бумажка наличие мозгов вовсе не гарантирует. Руна у тебя-то ненашенская. Что умудрилась в заказ взять?

– Я ничего не брала, – снова попробовала оттереть метку, полученную в Финляндии. – Мне это дали, можно сказать. Ой, я тут подумала… Вы же, наверное, на вопросы отвечать можете?

Призрачный силуэт в зеркале затрясся от неслышного хохота.

– Это ты не подумала, – ехидно сказал дух. – За ответами на вопросы это тебе к Википендии. Я существо попроще буду. Подсказать могу, но только в общих чертах.

Я с сомнением посмотрела на духа. Бабка с деловым видом поправила платок на голове и выжидательно уставилась в ответ:

– Ну? – она нетерпеливо постукивала носком башмака. – Мы сегодня рожаем, или нет? У меня так-то дел еще много. А терпения мало.

– В общем, мне нужно попасть на магическую ярмарку «Волшебный ларец», – выдохнула я и зажмурилась.

– Зачем тебе туда, дурная? – старушка высоко подняла брови. Кажется, они съехали куда-то на затылок. – Он же живой, с характером. Войти на него можно, а вот выйти – не всегда. Как думаешь, там торговцы-духи появляются?

– Моего согласия не спрашивали, когда задание выдавали, – раздраженно цыкнула я. Не хватало еще, чтобы меня галлюцинация отчитывала. – С Одином как‑то спорить не с руки было.

Дух настороженно замер, словно прислушиваясь к чему-то, а после облегченно выдохнул:

– А‑а, так у тебя защитничек есть. Ну что ж. Это меняет дело.

– А кто именно мой защитник? – я оперлась руками на раковину и внимательно вгляделась в зеркальное отражение. – Имя и фамилия у него имеются?

– Ты точно не дурочка? – старушка подозрительно прищурилась. – Конечно, имеются. Даже у папуасов неизвестного племени они имеются. Только не спрашивай, как его зовут. Это мне неведомо. Мы, духи, документов не видим. Могу лишь позвать его. Он сам придет к тебе в ближайшее время.

– Зови, – разочарованно вздохнула я. Отражение покрылось мутью, и призрачный силуэт исчез. – Эй, – постучала я костяшкой согнутого пальца по зеркалу. – Уходить, не попрощавшись, невежливо вообще‑то.

Беседа с несуществующим духом зеркала подействовала на меня как чашка самого крепкого эспрессо, от которого перекашивает не только лицо, но и весь организм сразу. Даже прилив сил появился. Ну, или это просто адреналин шалит.

Метнувшись в комнату, я наспех натянула домашнюю одежду и схватила телефон. По запросу о проведении обряда призыва духа в зеркале мне выдали несколько вариантов. Пиковую даму я отмела сразу, поскольку каждый ребенок в свое время пытался ее безрезультатно вызвать. От гадания на суженого я тоже отказалась. Вряд ли бабка мне подойдет в качестве спутника жизни. Во всех остальных случаях механизм был примерно одинаковый и требовал свечи.

Занятно, но далеко не в каждом современном доме можно найти простую восковую свечку. Скорее ректальная заваляется в аптечке. Как назло, мы с Денисом были не самыми романтичными особами. Ужин при свечах, разбросанные лепестки, которые потом еще и собирать надо, – это не наша тема. Но тут я вовремя вспомнила, как одна из моих подчиненных ездила в Суздаль недавно и привезла всем по церковной свече, чтобы очистить ауру в квартире.

Судя по тому, как она сразу начала коптить, мне нужно вызвать и батюшку, и экзорциста, и клининг, и рабочих почистить кондиционер.

Стою я с тонкой свечой, воск мне на пальцы капает, мычу какие‑то воззвания. Я уже и зеркало своей кровью измазала, и другое пыталась ставить напротив, а эффекта все нет. Нет, все, завтра точно в больницу.

И только я утвердилась в этом решении, как отражающая поверхность снова стала мутной и проступил знакомый силуэт бабушки.

– Ты чего удумала, блаженная? – осторожно поинтересовался дух. – Ты церковной свечой аккуратнее размахивай. На меня не подействует, а вот висящее рядом полотенце ты почти подожгла.

Я ойкнула и поспешила затушить маленький огонек, заодно и параллельно стереть кровь с зеркала.

– Просто вы так внезапно ушли… – промямлила я, точно ученица, не выучившая урок.

– Я твоему защитнику приглашение отправляла, – бабка недовольно фыркнула. – Мужики в зеркало не часто смотрятся, приходится изгаляться.

– А вы по всем зеркалам ходить умеете? – имелась у меня задумка подсмотреть за одним человеком. А то что это, майор уже спит, поди, себе спокойно.

– Нет, – дух насмешливо хмыкнул. – Вот это зеркало ты где купила?

– В антикварном салоне, – я рефлекторно погладила резную раму ручной работы. – Оно меня словно притянуло к себе.

– Еще бы, – бабка гордо задрала нос. – Мы всегда искателей интересуем. Вам нужны вещи с душой. Я могу заглянуть в другие старинные зеркала с отпечатком эпох. В современные соваться бесполезно, там держаться не за что.

– Понятно, – покивала я. – Так что с новогодним рынком? Вы знаете, как туда попасть? – меня не столько задание Одина интересует, как волшебство. Настоящее, всамделишное!

Дух заложил руки за спину и прошелся по зеркалу взад‑вперед:

– Есть три хранителя: кузнец, гончар и кружевница. Каждый из них знает только часть: место, время и проводник. Чего глазами хлопаешь? Ты в свой аппарат, – она подбородком указала на телефон, – запиши. Вы же, молодежь, совсем бестолковые. Сейчас споткнешься на пороге и моментально из головы все вылетит. Так вот, три хранителя. Они должны быть местными. Вижу, что способности у тебя по отцу. Поищи его записи. Обычно вместе с пробуждением особого зрения передаются и знания. Но тебя‑то никто не обучал. Темнота. Ладно, мне сейчас недосуг с тобой возиться. Сообщение защитнику я отправила. Нужна буду – зови. Только без этого, – дух насмешливо посмотрел на огарок свечи в раковине. – Достаточно по зеркалу три раза стукнуть. Все, побежала я, а то без меня петицию составят.

– Эй… – тихонько позвала я, когда муть ушла с зеркальной поверхности. – Где искать‑то записи? Хоть бы кто нормальное ЦУ выдал. Что Один, что дух.

Спать я пошла с чувством, что меня где‑то обманули, только непонятно, где именно.

Утро радость и жизнелюбие мне не вернуло. Хотя та чудесная пора, когда пару часов сна позволяло основательно отдохнуть и восстановить силы, уже давно прошла, но надежда теплилась. Вдруг мне все еще шестнадцать.

Увы, с кровати сползло лохматое нечто с отекшим лицом, готовое вцепиться в глотку любому, кто рискнет пожелать доброго утра. Чашка кофе не то чтобы исправила дело, однако я уже не чувствовала себя разобранным конструктором. А таблетка от головы вообще раскрасила утро яркими красками.

На звонок крестного отвечала вполне адекватная Ведана. Хотя бы не шипела сквозь зубы. Он меня обрадовал сообщением о том, что майор Волков на сегодня взял больничный по причине переутомления. Дословно обозвал его изнеженной девицей. А я вот очень понимала Эйнара. Я тоже хотела лечь и страдать, а не носиться по городу.

В общем, в участок мне сегодня не надо. Зато Денис с Элей больно проникнутся тюремной романтикой родины. Это им не в Финляндии с комфортом ванны принимать.

Я с тоской посмотрела на мягкий, удобный диван в гостиной и пошла собираться. Дениса не уволят из фирмы без моей подписи. А избавиться от паразита хотелось как можно скорее. Да и на цифры аудита неплохо бы взглянуть. Даже и не знаю, что хуже, попытка убить или обокрасть?

Юрист и бухгалтер встретили меня с лицами инквизиторов, которые только что собрались поджечь хворост костра вокруг столба с привязанной ведьмой. В кабинете отчетливо пахло кофе и валерианкой. Так себе коктейль «взболтать, но не смешивать».

К моей великой печали, уволить директора за хищения средств, согласно толстым папкам с отчетами, мне не дал Олег Романович. Юрист буквально сел попой на трудовую книжку Дениса. Если мы хотим возмещения денег, то это только через суд. В том числе и увольнение по статье. Пришлось смириться.

Свекровь звонила, визжала в трубку, будто я должна срочно броситься к крестному в ноги, чтобы ее сыночку отпустили. Мое возражение о причинах нахождения в следственном изоляторе Дениса она просто проигнорировала. Мол, ты же не сдохла, гадина такая. Я ей пожелала здоровья, ведь маменьке придется посылки сыну регулярно посылать, и положила трубку. С большим удовольствием отправила номер свекрови в черный список.

В общем, день вышел изматывающим, и, придя домой, у меня было несколько простых желаний: поесть, помыться и лечь спать.

Только дверной звонок звучит всегда не вовремя.

Глава 3.

Майор Волков, ввалившийся в мою квартиру, выглядел откровенно офигивающим. И это состояние ему определенно не нравилось. Он сердито хмурил брови и в то же время хлопал ресницами, будто не понимая, где он и кто он. Наверное, Эйнар точно так же будет смотреть на серийного маньяка, который пришел добровольно сдаться и тортик с собой прихватил для доблестных следователей.

– Объяснись! – он фактически втолкнул меня в квартиру, не дожидаясь приглашения зайти. Дверь он закрыл мягко, хотя на лице отчетливо читалось желание хлопнуть ею погромче.

– По какому вопросу? – осторожно уточнила я, наблюдая, как Эйнар скидывает тяжелые зимние ботинки и опять же без спросу роется в запасе тапок для гостей.

– Господи, – удивленно выдохнул майор, крутя в руках голубые тапочки сорок восьмого размера, – у тебя в доме живет йети?

– Ногу начальника надо знать, – фыркнула я.

– Думаешь, мне часто сапог в морду прилетает? – майор наградил меня нечитаемым взглядом. Дергающаяся щека аккуратно намекала, что с вопросами и претензиями пока стоит повременить. – Кофе в доме есть?

– В этом доме сто квартир. У кого‑то кофе точно есть, – привычно пробубнила я и тут же спохватилась: – Тебе крепкий?

– Как сама бездна, – Эйнар послушно поплелся за мной на кухню. – И пустырника туда накапай.

– Тут либо одно, либо другое, – я включила кофемашину. – Какой смысл сажать сердце, если одновременно от нервов что‑то принимать? Да и нет у меня в доме успокоительного.

– Совсем? – удивился майор.

– Да вот как‑то раньше надобности не было, – развела я руками. – Не каждый день меня муж убить пытался. Крестный сказал, что ты сегодня отдых взял из‑за переутомления.

– Еще бы, – Эйнар отодвинул стул, перевернул его спинкой вперед и оседлал. – Знаешь, когда меня из зеркала позвал голос, я чуть его не разбил кулаком от неожиданности.

– Зеркало старинное? – я заинтересованно прищурилась. Значит, все‑таки дух не был галлюцинацией. Это же не простуда, чтобы у обоих одновременно одно и то же видение было.

– Бабкино наследство, – майор жадно втянул в себя аромат свежезаваренного кофе. – Я порошковые замены не признаю. Считаю, что в жизни и так немного радостей, чтобы лишать себя отличного вкуса. – Она что‑то о Франции говорила. Мол, ее мать в подарок на свадьбу от родни мужа получила. Типа по наследству передали. Я его выбросить сначала хотел, потом жалко стало. Нафига мне трельяж? Я не настолько восхищаюсь своим лицом, чтобы с разных ракурсов на него любоваться.

Я нырнула в холодильник. Конечно, есть у меня и конфетки с печеньками, и тем не менее такого мужчину, как Эйнар, надо кормить чем‑то солидным. Мясную нарезку майор встретил горящим взглядом.

– Франция? – уточнила я. – А давай куплю у тебя трельяж. Только мне сначала надо осмотреть его.

Маленькая чашечка эспрессо Эйнара развеселила. Он манерно, двумя пальцами взял за ручку, при этом оттопырив мизинец.

– Всегда хотел так сделать, – пояснил он с довольной улыбкой. – Мы же на работе из литровых кружек пьем, иначе кофеин не усваивается, а тут же выходит из организма. А что касается зеркала… Нет, не продам. Меня совесть и дух бабушки замучает. Я же обещал, что жене подарю на свадьбу. Традиция такая. Стой-ка! У меня появилась идея.

– Не-не-не, – я резче, чем нужно, опустила на стол корзинку с хлебом. – Вот ради зеркала я еще замуж не выходила. Тем более я от первого мужа не успела избавиться.

Майор церемониться не стал и быстро сполоснул руки в раковине прямо на кухне, чтобы вернуться за стол, развернув стул как положено, и начать уничтожать предложенное угощение. За минуты три тарелка с нарезкой опустела.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил Эйнар, но сразу проказливо улыбнулся: – С точки зрения уголовки твоя фраза звучит очень провокационно. Может, у вас это семейное развлечение по выходным – пытаться убить друг друга? Нацедишь мне еще из своей шайтан‑машины кофейку? А то складывается впечатление, что я у нее последнее отбираю. По капле выцеживает.

Майор откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Его ленивый взгляд, скользивший по обстановке кухни, выражал сытое удовлетворение. Всегда знала, что голодный мужчина – злой мужчина. Хотя на Дениса это не распространялось. Он и ел-то, как птичка. Клевал больше. А если мы выбирались в ресторан, заказывал горстку каких‑нибудь деликатесов. Да и дома предпочитал слишком правильное питание. В общем, перекусить бутербродами – неприемлемый для столь важной персоны вариант. И как он будет на тюремной баланде? Когда его посадят, обязательно пришлю ему посылку с одной упаковкой дешевого чая. Вот какая я добрая.

– А теперь, – вкрадчивым тоном проговорил Эйнар, – мне бы хотелось узнать, в честь чего в моих волосах появились седые пряди? Почему голос из зеркала сказал мне идти к тебе?

– Точно ко мне? – рискнула уточнить я. Мало ли какие духи по зеркалам гуляют. – Тебе и адрес мой назвали?

– Сам пробил, – взгляд майора потяжелел. Вот опять в воздухе запахло морозом. – Мне сказали найти ведающую, Велесом отмеченную, доброй славой отца покрытую. Шарада была несложной. Велесова Ведана Доброславовна. Тьфу ты. Твое имя, фамилию и отчество можно для улучшения дикции использовать. Знаешь, сколько таких в России‑матушке проживает? Уникальная ты наша.

Я для храбрости залпом выпила кофе. Далеко не каждый день приходится рассказывать о встрече с Одином. И все бы ничего, если бы я в процессе глупо не похихикивала.

На удивление, майор Волков слушал меня внимательно, не перебивая. На всякий случай следила за его руками. Вдруг он достанет телефон и позвонит врачам, которые отбирают у психов яркую цветную жизнь, делая ее обычной и скучной.

– Хм, – протянул Эйнар, когда на кухне повисла нездоровая тишина, – получается, дед мне не байки рассказывал, а правду? Говорил, что мы искателей должны защищать. Типа духи над нами власти не имеют.

– Вот как-то так, – я виновато поковыряла пальчиком пятно на столешнице. – Теперь надо умудриться попасть на рынок…

– Погоди, – майор резко перебил меня. – Прости, но я не верю. Да, дед байки травить любил. Но волшебства не существует. Духов и подавно. Один – вообще мифический персонаж.

Я вот тоже в этом была уверена, пока зеркало в ванной не заговорило. Кстати, идея-то недурна.

– Пошли со мной, – я встала с решительностью Наполеона – и тут же поняла, что это была ошибка, как поход на Москву.

Потому что Эйнар тоже встал, и кухонька на пятнадцать квадратных метров оказалась какой-то слишком тесной. Этот мужчина умудрялся заполнять собой буквально все пространство. А в ванной комнате, выполненной в розовых тонах, вообще развернуться было негде. Причем с Денисом такой проблемы не возникало. Так, хватит мне сравнивать майора с бывшим мужем. Это даже как-то оскорбительно для Эйнара.

По зеркалу я постучала, затаив дыхание. Если сейчас дух не появится – мне точно хана.

– Чего зовешь? – раздался ворчливый голос. – Я только прилегла после встречи с подругами. Читали некрологи и радовались, что скоро со знакомыми чаи распивать будем.

– Простите, – я неуверенно переступила с ноги на ногу и бросила взгляд через плечо на задумчивого майора, – тут просто защитник, которого вы позвали, отказывается верить.

– Еще одна бестолочь на мою голову, – бабушка недовольно скривилась. – Ты кого, касатик, обманываешь? Твой предок все рассказывал. Вон даже метку сам поставил. От твоей веры ничего не поменяется. Никуда ты не денешься, пока она, – в мою сторону ткнули прозрачным пальцем, – задание не выполнит.

– Ладно, с этим чуть позже, – Эйнар скрестил руки на груди. – Кто вам разрешил вламываться в мой дом и в мое зеркало? Незаконное проникновение в жилище, совершенное против воли проживающего в нем лица, по законам нашей страны либо штрафом облагается, либо сроком до трех месяцев. Мне составить протокол?

Бабка в зеркале удивленно моргнула, а затем весело расхохоталась:

– А составляй, касатик, составляй. Мне вот только интересно, что ты будешь в качестве доказательства прикладывать? Справку от врача? Я хоть и дух, но все же образованная.

– Кхм, чисто теоретически проникновения не было, – посчитала нужным уточнить я. Да, иногда случается со мной приступ душноты. – Это скорее… подглядывание. Ну как в окно к соседу заглянуть. – И, прежде чем майор решил повесить на духа очередную статью, быстро добавила: – Случай однократный. Без умысла и цели сбора информации.

Эйнар заинтересованно приподнял брови:

– Смотрю, ты уже сталкивалась с этим?

– Одна деятельная соседка пыталась окрутить моего крестного номер три, – усмехнулась я. – Она на первом этаже жила и заявила, мол, он за ней в окно подглядывал, когда женщина голенькая по квартире ходила. Конечно, владелец сети частных клиник, практикующий маммолог, сисек никогда в жизни не видел, чтобы ради этого лезть на дерево. Ведь «подглядеть» можно только на уровне окна, а крестный ростом не вышел.

– Номер три? – майора ложное обвинение совершенно не заинтересовало. А вот порядковый номер крестного – вполне.

– Ну да, – я пожала плечами. – У папы было пятеро друзей. И каждый хотел быть крестным. Чтобы не поругались, у меня теперь пять крестных.

– Простите, – прошамкала бабка в зеркале, – я вам не мешаю? Может, обменяетесь подробностями ваших жизней без свидетелей? Ироды, зачем позвали‑то? Ты уже нашла записи отца? Нет? И чего дергаешь тогда? Мы, духи, очень занятые. Опять же сегодня собирается петиционная кампания «За права потусторонних». Затем с подругами будем вязать из лунных ниток шарфики. Да и духи-новички пригляда требуют. Ведь все на мне. Весь мир за зеркалом на одной мне держится. Ах да. Еще в ЖЭК заскочить поскандалить.

– У вас там есть ЖЭК? – искренне удивилась я.

Кажется, эта организация просочится куда угодно. Даже в ад, и тогда там начнется коллапс: то воды нет, то отопление под котлами отключат. А уж когда хозяин подземного царства увидит счет за коммуналку – расстроится. Он-то наивно думал, что хуже наказания, чем попасть в его владения, нет. А на самом деле достаточно неплотно закрыть кран с водой, чтобы она целый день текла тонкой струйкой.

– Есть, – гордо подбоченилась бабка. – Они с меня три шкуры за отопление содрали, а батареи чуть теплые. Ничего не знаю. Пускай пересчитывают. А ты, касатик, можешь верить, можешь не верить, а все искательнице поможешь. Судьбу гневать – проблем наживать. Больших таких.

– Это угроза? – подозрительно прищурился майор. Подозреваю, он поставил себе цель все-таки составить протокол на духа. Я бы очень хотела поприсутствовать в момент, когда он понесет бумаги на подпись начальству. А тот потом в прокуратуру их направит. Главное, семечек с собой побольше прихватить и блокнот, чтобы новые ругательства записывать.

– Констатация факта, – дух с тоской посмотрел на нас. Мол, вот не свезло, так не свезло – связаться с двумя идиотами. – Нет, хочется тебе просыпаться в холодном поту от всяких кошмаров – твое дело. Ну, или угодить в лет пять невезения тоже можно. Она каждый раз что‑то новенькое придумает для тех, кто ее не уважает.

– Это какой‑то сюр, – пожаловался потолку в ванной Эйнар. – О, прикольные панели. Где брала?

– Крестный из Англии привез. – Кстати, мой интерьер Денису не нравился. Он сначала хотел все переделать, но, как только услышал сумму, вложенную в дизайн, бывший муж сразу молиться стал на вещи. И на этот потолок в частности.

– Это который? – поинтересовался майор, протягивая руку, чтобы пощупать плитку на стене. Еще и швы пальцем проверил.

– Который главный редактор ведущей городской медиагруппы, – чуть рассеянно ответила я, наблюдая за попытками духа выглянуть из зеркала.

– У‑у, – сердито протянула бабка, – буржуи. Дорого‑богато живешь, а старого больного духа по пустякам дергаешь. Все! Разбирайтесь сами. Я ушла в ЖЭК восстанавливать нервы. А записи поищи там, где прошло детство предыдущего искателя.

Мы еще пару минут молча смотрели в зеркало, ожидая, что дух пошутил. Точнее, смотрел Эйнар, а я смотрела на Эйнара. Интересно, а у него есть девушка? Или, хуже того, жена? Спросить в лоб или попытаться узнать через крестного?

– И что нам теперь делать? – в тишине громом прозвучал голос майора. – Пойти небольшим, но тесным коллективом к врачу или притворимся, будто все в порядке?

– Второй вариант более предпочтителен, – я скорбно поджала губы. – Хоть и люблю историю, но общаться с умершими личностями не стремлюсь. Мало ли кто будет твоим соседом по палате.

– Логично, – кивнул майор. – Мне и подавно наблюдаться у психиатра на постоянной основе нельзя. Табельное оружие психам не выдают. Поэтому предлагаю сделать умные лица и начать выполнять задание. Что нам известно?

– Пойдем в зал, – я махнула рукой на дверь.

Еще немного времени в небольшом пространстве ванной – и майору придется от меня отбиваться. И главное – саму себя понять не могу. Вроде не март на дворе, а веду себя, словно изголодавшаяся кошка. Никогда за собой такого поведения не замечала. Вот до чего стресс людей доводит.

В этот раз майор слушал меня внимательно, будто еще на что‑то надеясь.

– М‑м, – протянул он, когда я выложила имеющиеся крохи информации, – а я-то наивно полагал, что мне повезло в армии. Там никто не заставлял копать от забора и до обеда. Начальники на работе тоже адекватные попадались, которые не давали заданий типа разложить бумаги по размеру. А вот где-то меня карма догнала. Поди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что. А может, еще бабку в зеркале допросить?

– Приковав к столу и лампой в лицо светить? – хмыкнула я. – Что‑то мне подсказывает, результат нам не понравится. Она из принципа ничего не скажет. Проблема в том, что мой отец умер очень давно, и все его вещи мама выкинула, когда мы переезжали из старой квартиры. Остались лишь парочка альбомов с фотографиями, старая записная книжка да именная авторучка с гравировкой золотом. Я уже все вещи проверила, там ничего нужного нам нет. А у мамы уже десять лет другая семья.

– А ты? – Эйнар неодобрительно нахмурился. – Ты ей не семья?

– Почему же? – я неопределенно пожала плечами и глубже уселась в кресло. Не люблю рассказывать о прошлом. Люди сразу жалеть начинают. Зато у меня целых пять крестных, которые мне заменяли и отца, и всех дядей и тетей вместе взятых. – Просто я отказалась переезжать в Москву. У моего отчима там небольшой бизнес, поэтому мама перебралась к нему. А я не люблю столицу. Мне в ней некомфортно. Дышать даже тяжело. Да и народа там тьма. Тем более у отчима был ребенок пяти лет. А еще и мама забеременела. В общем, там я была лишней. Ну, или нянькой бы стала. Оставшиеся вещи отца я забрала себе.

– Дух там что-то про детство ляпнул, – майор вольготно раскинулся на моем любимом диванчике. Эта очень коварная мебель: садишься в нее – и тебя засасывает. Первый раз вижу, чтобы человек не начал барахтаться, а спокойно растекся, да еще и подушечку под спину подложил. – Ты в курсе, где это место?

– Надо маме позвонить, – тоскливо вздохнула я. – Она должна знать.

– А чего так грустно? – удивился майор. – У вас плохие отношения?

Я еще тоскливей вздохнула. Плохие отношения у мамы с Денисом. Точнее, мама каждый раз неприязненно морщилась, когда виделась с нами. Честно, не очень хочется выслушивать лекции на тему «А я тебе говорила». Не то, чтобы она выступала резко против нашего брака, просто после церемонии бросила: «Ты столько выбирала, чтобы в итоге остановиться на этом?» Крестные тоже к моему бывшему мужу большой любви не питали. Скорее терпели. Я думала, что это просто из-за ревности, а вот сейчас что‑то сомневаюсь.

– Удобный диванчик, – одобрительно заметил Эйнар. – Я на нем у тебя переночую? Ты не против?

И совершенно странное дело, но я против не была. Абсолютно. Возможно, просто не хотела почувствовать себя одинокой после разговора с мамой.

– Баш на баш, – майор звонко хлопнул в ладоши. – Ты мне крышу над головой, я тебе ужин. Устраивает?

– Главное, чтобы после твоей еды не пришлось вызывать понятых, – ворчливо согласилась на это по-еврейски шикарное предложение.

– Не переживай, – беспечность Эйнара, наоборот, заставила меня напрячься, – я вполне сносно готовлю. Пока никто не жаловался.

– Никто не жаловался, или уже не мог пожаловаться? – въедливо уточнила я. – Для человека, который собирается съесть твою стряпню, это принципиальная разница.

– Уже пять лет с другом на двоих квартиру снимаем, – снисходительно пояснил майор. – Готовим по очереди. Как видишь, прецедентов не было. Просто сегодня к нему родня приехала. Я им свою койку уступил.

– И почему мне это напоминает: «У вас несчастные случаи на стройке были? Будут», – процитировала я известную фразу из фильма. – Ладно, кухню не сожги только. А я пока с мамой пообщаюсь.

– То есть ты в меня совсем не веришь, да? – криво усмехнулся майор.

– Почему же? – я удивленно вскинула брови. – Верю. Только ни пельменей, ни доширака в этом доме нет.

– Ой, все, – махнул на меня рукой Эйнар, на удивление ловко выбираясь из плена дивана. – Молчи, язва.

Почему‑то майор очень органично смотрелся в моей квартире, будто тут и жил всегда. Он даже по полкам не проверял, где что лежит, а брал фактически не глядя. На ум сразу пришел Денис с любимым вопросом: «А где мои носки?», хотя они всегда лежат в одном и том же ящике комода.

Разговор с мамой прошел очень предсказуемо. Сначала мне попеняли, что отбившаяся от рук дочь давно не приезжала проведать родню. Затем она долго хвасталась достижениями младшего сына. Рассказала о здоровье своего мужа. Поделилась проблемами в семье старшего отпрыска мужа. Даже на соседей сверху пожаловалась. И вот после этого у меня появился шанс рассказать о своих делах. Все, что выдала мама о поступке Дениса и Эли, состояло сплошь из высококультурных оборотов, за которыми читалось истинное мнение. Все-таки она у меня филолог с огромным стажем. И, тем не менее, в итоге мама раздраженно бросила фразу, что я просто копия отца: умею находить неприятности там, где умные люди их избегают. А вот про детство папы она ничего сказать не могла. Отец первые годы жизни обитал в какой‑то глубинке. О своем прошлом он с мамой делился неохотно. Однако она все же вспомнила, что на одной из детских фотографий папы есть координаты той деревни.

Я уже планомерно подводила маму к окончанию разговора и нотаций, как на кухне очень громко высказался Эйнар. Судя по упоминанию масла в весьма неприличном контексте, оно в него брызнуло.

Маму факт мужского голоса в моей квартире взбудоражил. Видимо, она испугалась, что я вспомню любимую забаву обманутых мужей – клин клином выбивать. Не скрою, где-то глубоко в сознании такие мысли у меня мелькали, однако я их быстро задушила. Эйнар, бесспорно, хорош, только есть подозрение, будто он в восторг от своей терапевтической роли не придет.

Мама все же затребовала показать матерного обитателя кухни. Пришлось переключить телефон на камеру и пойти сдаваться. Это было очень опрометчивым решением с моей стороны. Потому что телефон чуть не выскользнул из ослабевших пальцев, когда я застала мужчину без футболки, склонившимся над раковиной.

– Кто это? – шепотом спросила мама, которой камера с отличным разрешением демонстрировала пятую точку Эйнара, обтянутую джинсами.

– Майор Волков, – скромно представила я гостя. – Он ужин готовит.

– Он еще и готовить умеет? – также тихо спросила мама, когда Эйнар выпрямился и потянулся за бумажными полотенцами, чтобы вытереться. – Дочь, надо брать. Такие гены зря пропадают. Все, вешаю трубку, а ты давай не теряйся – действуй.

Полагать, что майор ничего не заметил, глупо.

– Для кого был репортаж? – насмешливо поинтересовался Эйнар, вытирая лицо.

– Мама услышала, как ты ругаешься, и захотела узнать, кто же у дочери в гостях, когда законный муж пребывает в следственном изоляторе, – я жадно втянула запах шкворчащего на сковороде мяса. В кастрюльке уже варилась картошка. Все такое вкусное и неполезное. Похоже, мужчина не соврал, и сегодня я умру от вкусового экстаза.

Какое счастье, что теперь мне не надо подстраиваться под вкусовые предпочтения мужа‑зожника.

– Прости, – умильно сложил бровки домиком Эйнар, – масло в глаз выстрелило. Пришлось срочно промывать. А то потом начальство будет подозрительно коситься и проверять, не превысил ли я где полномочия.

– Если примутся ругать, я пожертвую этой бутылкой с маслом, – героически приняла я ответственность за причинение вреда в пределах моей квартиры. – Отнесешь ее в участок и посадишь в КПЗ. А зачем было раздеваться? Маму чуть удар не хватил.

– Ну, я же не знал, что меня транслировать будут, – развел руками майор. – Не хотел футболку намочить. Ну как? Я произвел впечатление на твою родительницу? – он еще и мышцами груди поиграл. Нехороший человек.

– Она сказала – надо брать, – буркнула я, отводя взгляд в сторону.

– Решительная женщина, – развеселился Эйнар. – А по поводу твоего отца?

А после вкусного и сытного ужина мы разбирали фотографии. Правда, при этом я чувствовала себя шариком, но очень довольным шариком. Майору у меня пришлось отбирать тарелку, когда я попыталась наложить добавки в третий раз. Он еще мрачным тоном пошутил, что понимает, почему муж рискнул меня убить. Прокормить такую обжору просто нереально.

Снимок мы нашли под обложкой фотоальбома. На фоне деревянного дома стояла семейная пара очень сурового вида. Мужчина с бородой и женщина в платке. На руках она держала кулек. Предположительно, это и был мой отец. Фото все покрывали трещины и желтизна от времени. На обороте действительно проступали еле видные цифры.

– Я, конечно, могу попробовать обратиться к криминалистам, – задумчиво протянул Эйнар, – только это займет много времени. Ну, или дракона Савина попросишь…

– Есть решение намного проще, – сладко улыбнулась в ответ я. – Ты забыл, кто я по профессии? Я хоть реставрацией мебели в основном занимаюсь, но и умею работать с бумагой. Тем более, здесь не самый запущенный случай. Мне всего‑то нужны мощная лампа с косопадающим светом, хорошая лупа и раствор для стабилизации и проявления чернил. Вот тогда и случится волшебство.

Майор аж вздрогнул всем телом:

– Кажется, у меня появилась фобия. Не говори при мне это непотребное слово. Нам надо ехать в твою фирму?

– Зачем? – я смачно потянулась, предвкушая кропотливую работу. – У меня в квартире три комнаты: зал, спальня и… мастерская. Моя работа не имеет графика. Часто приходится брать ее на дом.

– Да, мне так не подфартило, – криво усмехнулся Эйнар. – Тащить преступников на домашние харчи – не самая лучшая идея.

Мне понадобилось три часа, чтобы восстановить надпись. Майор отказался покидать меня в трудный час и скромно сидел в углу мастерской на стуле, скрестив руки на груди и прислонив голову к стене. Моральная поддержка выражалась в виде еле слышного сопения. Из плюсов – Эйнар не храпел. Из минусов – он заражал меня сонливостью.

Но больше всего удивило не то, как майор спал в неудобной позе, а то, как он спокойно вышел из этого состояния. Вроде только что сопел себе в уголке – и раз, уже в телефоне проверяет координаты. Ведь если я прикорну днем на пару часиков, то по пробуждению буду выглядеть как зомби, которого пожевали другие зомби. И рычать на окружающих я перестану только после дождика в четверг, а Эйнар отвратительно свеж и бодр. Чтобы он ни говорил, точно майор владеет магией. Ну или он – отдельный вид человека.

– Оленинский район, – Эйнар с умным видом уставился на карту в телефоне. Мне, страдающей топографическим кретинизмом, туда лучше даже не заглядывать. – Далековато. На машине часа два с половиной ехать придется.

Я предпочла сосредоточенно кивнуть, внимательно изучая стену. Какие красивые обои, имитирующие штукатурку. Терракотового цвета. Стыдно признаться, но где у нас в области находится Оленинский район, я даже не представляю.

– Завтра с утра только в отдел нужно заехать, – майор решительно хлопнул себя по коленям и встал. – Илья Федорович хоть и подмахнул задним числом протокол и постановление о задержании двух твоих гавриков, но все же нужно бумажки по красоте сделать. Просто так, к сожалению, у нас люди в СИЗО сидеть не имеют права. На них же пайка государством выделяется. Поэтому идем спать. Кстати, у тебя случайно футболки бывшего мужа лишней не найдется? Не хочу завтра на работе с помятым лицом в мятой одежде появляться. Начальство опять начнет о вреде возлияния лекции читать. А слушать их, когда не пил, не очень‑то приятно.

– У меня есть кое‑что получше! – я бросилась к шкафу в спальне. – Я планировала второму крестному подарить, только его дочка меня опередила. А он у нас крупный, так что тебе точно подойдет. Вот! – я со счастливой улыбкой всучила в руки Эйнару запечатанный пакет.

Мужчина подозрительно прищурился. Все‑таки профессиональная чуйка у него хорошая. Или я просто слишком радуюсь в предвкушении.

– Кем работает второй крестный? – майор держал перед собой на вытянутых руках кигуруми в виде единорога. На мужественном лице отчетливо читалось желание выпустить эту шкурку погулять, то есть выкинуть в окно. То ли бирюзовый цвет его смущал, то ли разноцветный рог.

– Он директор торгово‑развлекательного комплекса, – нежным тоном пропела я и невинно похлопала ресницами.

– Видимо, в таком виде он собирался людей завлекать, – Эйнар поднял на меня тяжелый взгляд. – Нормальная одежда в этом доме есть? Человеческая. Я несколько брезгую залезать в шкуру убитого единорога.

– Футболки Дениса будут тебе нещадно жать, – развела я руками. – Еще задохнешься ненароком. Я не хочу объясняться с крестным, что в квартире делает труп его подчиненного. А майки Денис никогда и не носил. Есть рубашки, но они все тебе в плечах будут маловаты.

Я очень старалась не заржать, когда из ванной вышел единорог. Судя по тому, как он прятал в карман телефон, сам же фоткался у зеркала. Ну и я не стала отказывать себе в малости – тоже сделала пару снимков.

Спать мы разошлись во втором часу ночи, и я никак не была готова к тому, что утро в понимании майора – это полседьмого. Пусть я и владелец собственной фирмы, это вовсе не повод приходить на работу, когда захочу. Нужно же своим примером показывать сотрудникам рвение и энтузиазм. Правда, с утра там скорее демонстрируется нечто иное.

К тому, что меня бесцеремонно начнут трясти за плечо, словно в центрифуге старой советской стиралки, я оказалась не готова. Моя мама – филолог, и майор это почувствовал в полной мере, когда я вдохновенно ругалась в течение пяти минут и ни разу не повторилась.

– Прости, – с ехидной улыбкой совершенно неискренне сказал опять отвратительно свежий и бодрый Эйнар, – я бы и дальше позволил тебе мило пускать слюни на подушку, но чем быстрее мы закончим с бумажками, тем быстрее сможем выехать из города. Я бы сварил тебе кофе, но на твоей шайтан-машине столько кнопочек… А вдруг взорвется? Зато я пожарил омлет.

Зеркало в ванной было беспощадно. Красота в нем отображалась неописуемая. Будто я всю ночь боролась с армией ежиков, и они победили.

Я не отношусь к той категории женщин, которые встают на час раньше мужчины, чтобы уложить волосы, навести марафет и улечься обратно в постель с видом «ах, я только проснулась». Такое поведение для меня ассоциируется с каким‑то голливудским фильмом. Я же за российские хорроры, когда утром в автобус набивается целая стая разбуженных медведей. А вот сегодня даже пожалела об этом.

– Поедем на моей машине, – объявил Эйнар, когда мы позавтракали и были готовы к приключениям. – Полный привод в условиях бездорожья куда удобнее. Видел я твою малолитражку. Во-первых, я против, чтоб мои колени цеплялись за уши. Во-вторых, она заглохнет на первой колдобине. Ну, и в-третьих, предпочитаю сидеть за рулем, а не держаться двумя руками за ремень безопасности.

– А какая у тебя машина? – я заинтересованно проследила, как он играет ключами. Вроде и мелькал брелок.

– Я патриот, – не без гордости заявил майор. – И машина у меня такая же. Стальной богатырь российских дорог. Ему дорога не нужна, он сам ее сделает.

И ведь не соврал.

– И как сюда залезать? – нервно хохотнула я, заглядывая в салон. Эйнар по‑джентльменски распахнул для меня дверь. Что делает, чертяка, он еще и галантный.

– Тебя подсадить? – озадаченно нахмурился майор.

– Да нет, – отмахнулась я, ставя ногу на подножку. – Сама справлюсь. Просто реально большая машина.

– Для большого мальчика, – закончил фразу Эйнар. – Или ты на стереотип о размерах игрушки и мужского достоинства намекаешь? Мне продемонстрировать, что с сантиметрами у меня все в порядке?

– Прямо посреди двора? – я в показном ужасе прижала ладони к щекам, ерзая попой на сиденье. – Да тут спать можно. Не стоит. Поверю на слово. А то сейчас утро, прохладно.

– Коза, – тихо фыркнул майор, закрывая дверь. – Пристегнуться не забудь.

До следственного управления мы доехали подозрительно быстро. Возможно, местами телепортировались, потому что понять, как можно не стоять в пробке при повороте на Старый мост, мне не под силу.

– Смотрю, ты не привыкла так рано из дома выходить, – насмешливо заметил майор, паркуясь. – Представляешь, люди по утрам любят поспать подольше, а потом дружно выскочить из домов и нестись на работу к девяти утра.

– Как я их понимаю, – со вздохом призналась я.

Благодаря крестному я не обманывалась насчет романтизации профессии следователя. Это не крутые погони, перестрелки и постоянный арест преступников, а в большинстве своем бумажки, бумажки, бумажки.

На столе майора Волкова высилась стопка из папок, которую он предпочел не замечать. Мое же дело ему принесла вполне себе привлекательная девушка с округлыми бедрами, которые подчеркивались форменной юбкой.

– Эйнар, – томно пропела она и сразу стала куда менее привлекательной, – а когда же ты позовешь меня пить кофе?

И по контексту было понятно, что о напитке речи не идет. Если только на утро следующего дня.

– Я сказал «когда‑нибудь», – майор строго нахмурился. – Когда‑нибудь еще не наступило.

– А если мне надоест ждать? – она обиженно выпятила нижнюю губу.

– Не расстроюсь, – сухо бросил майор и подбородком указал на дверь. – Выйди.

Думаете, она расстроилась? Ничего подобного. Томно вздохнув так, чтобы китель затрещал по швам, девушка игриво стрельнула в Эйнара глазами:

– Люблю, когда ты такой властный.

– Странно, – нагло влезла я, – а почему‑то казалось, что вы должны любить работать. Иначе зачем люди идут сюда служить?

– Хороший вопрос, – вот мне майор улыбнулся, чем вызвал гневный фырк сотрудницы.

Но гордо хлопнуть дверью ей не дал знакомый мне Грех.

– О, Мариночка, – расплылся он в улыбке обольстителя, – не желаешь ли со мной кофейку испить? А то Фин, поди, опять только рычит.

– Да-да, – не глядя, махнул Эйнар, – забирай. У меня сегодня еще много дел, не до кофе. Кстати, не знаешь, у нас заговоренную соль, мел, колья осиновые, воду освященную не выдают случаем?

Греховцев так забавно выпучил глаза, что я не удержалась и расхохоталась.

– А тебе зачем? – осторожно спросил Грех, то и дело переводя взгляд с меня на коллегу. Я так понимаю, диагноз он нам один на двоих уже поставил.

Глава 4.

Удобство машины Эйнара я оценила в полной мере, когда проспала почти всю дорогу. Укачало меня достаточно знатно.

Товарищ лейтенант Греховцев сбежал от нас очень быстро. Выяснять, какой шабаш собрался разгонять коллега, он уточнять не стал. Зато выразил всякое желание принести нам апельсины. Потом. В больницу. Ну и святой воды пообещал с собой прихватить. Ее достать проще всего из требуемого.

Я потом шепотом уточнила у майора, на кого он собрался все же охотиться.

– Да кто ж его знает, – беспечно пожал плечами мужчина. – Меня к непотребному слову жизнь не готовила. Приходится опираться на беллетристику. А что мы глазки круглые делаем? Представь себе, я человек образованный.

В общем, мы решили поехать на разведку, вооружившись только здравым смыслом и иконками на панели машины.

– Уже приехали? – я сонно похлопала ресницами.

– Почти, – лениво отозвался майор. Скосив на меня взгляд, он хмыкнул: – Ты такая милая, когда взъерошенная. Тушь по щечкам размазана, помада на подбородке.

– Чего?! – я резко выпрямилась. Неужели действительно выгляжу, как кикимора? Вот после Мариночки очень не хочется так позориться.

Быстро опустив солнцезащитный козырек, чтобы полюбоваться на свое отражение, я застыла. Шторка на зеркале была отодвинута ровно на сантиметр. Как человек, работающий со стариной, ненавижу слово «лайфхаки». И, тем не менее, это вовсе не означает, что мне никогда они не попадались в той же ленте новостей против воли. Да что я? Даже Одину в пещерном зале нет‑нет да прилетает какой‑то умный совет. А методу, как понять, возит ли твоя вторая половинка чужих дам в авто, мне показала Эля. Сейчас я, кстати, думаю, что сделано это было намеренно. В общем, нужно отодвинуть шторку чуть‑чуть. Если другая девушка воспользуется зеркалом, то она закроет ее потом плотно.

– Ты чего скуксилась? – насторожился майор, бросая на меня подозрительные взгляды. – Пошутил я. Пошутил. Все с твоей раскраской в порядке. Хоть сейчас в джунгли отправляй с вьетнамцами воевать.

– Как тебе не стыдно? – я укоризненно посмотрела на Эйнара. – А с виду такой приличный мужчина.

– Да что такое? – он нервно дернулся. – Вьетнам – твоя больная тема? Прости, не знал. Больше не буду.

– Это просто аморально! – я всплеснула руками, чуть не выбив глаз не вовремя повернувшему голову майору.

Очень хотелось в данную минуту визжать и топать ногами. Никогда такого не делала, уже пора и начинать. На самом деле я впервые закатываю истерику, словно ревнивая дурочка. Тридцать пять лет себе спокойно жила, пока не встретила Эйнара Волкова. Судьба, блин.

– Женщина, не гневи меня, – показательно нахмурил брови майор. – Я столько лет в органах. Знаешь, что мне сказал начальник в первый день работы? «Распутать любое дело – пара пустяков. Но если когда‑нибудь разгадаешь, почему женщина говорит «нет», а думает «да» – звони сразу в Нобелевский комитет». Поэтому обойдемся без загадок. Что тебе такого приснилось, что ты мне сейчас готова горло перегрызть?

– У тебя есть девушка, а ты позволяешь себе ночевать у другой, – я укоризненно покачала головой. – Это нечестно… Несправедливо…

– И не так, – перебил меня майор с какой‑то очень довольной улыбкой. – Уж прости, мой дорогая мисс Марпал, но тут ты промахнулась. Девушки у меня нет. Как и невесты. И жены. Предпочитаю кратковременные связи без обязательств. Как говорит моя мама: «Копаюсь в навозной куче, чтобы отыскать бриллиант». Хотя, если честно, чаще нахожу не бриллиант, а обычный блестящий кусочек фольги от шоколадки. Просто не вижу необходимости обещать что‑то человеку, к которому чувствую разве что легкую симпатию. Вот такой я романтик: мечтаю подарить любимой звезду, но пока кандидатуры заслуживают только скриншот созвездия из приложения про космос.

– А… ну… это… – мне стало очень неудобно. Накричала на человека ни за что. – Просто кто‑то поставил ловушку на девушку в твоей машине.

Эйнар заинтересованно поднял брови. Пришлось рассказать ему об маленькой уловке.

– Вот вы, бабы… с тараканами, – восторженно присвистнул майор. – Вашу энергию и фантазию направить бы в правильное русло. Маму я возил на Центральный рынок, а она, видимо, решила узнать, катаю ли я девушек по вечерам.

– Мне вернуть шторку как было? – осторожно спросила я.

– Зачем? – усмехнулся Эйнар. – Оставь. Пускай порадуется. Это же такой хитрый план, а ты все развлечение старушке испортить хочешь. – И после паузы добавил коварным тоном: – Так значит, это была сцена ревности?

– Ничего подобного, – с чопорным видом ответила я, сложив руки на коленях. Дура я, и ни за что в этом не признаюсь. – У меня из‑за измены бывшего мужа… как ее там? Психическая травма. Во!

– Моральная травма, – мягко поправил меня майор. – Забыл спросить, а муж‑то в курсе, что он бывший? Что‑то мне подсказывает – развод ты легко не получишь.

– Ты просто моего юриста не знаешь, – беспечно отмахнулась я. Сказать, что ситуация с Денисом меня не трогала, нельзя. Я же в здравом уме, вроде как, и переживать об измене на фоне попытки убить – вполне нормально. Но не сейчас. Сейчас я наслаждалась компанией майора и поездкой. – Олег Романович умеет отлично убеждать. Одна беседа в СИЗО с Денисом – и у того возникло непреодолимое желание подтвердить свое согласие на развод. Олег Романович даже документы успел в ЗАГС отвезти. Так что мужа можно смело называть бывшим.

Асфальт кончилась неожиданно. Сначала мы свернули с трассы по указанию навигатора на проселочную дорогу, а затем и вовсе властная женщина приказала нам ехать в лес. Я немного успела испугаться: сейчас как застрянем в каком‑нибудь сугробе и будем до весны с медведями по соседству куковать. Но машина оправдывала свое звание и ехала вперед, не обращая внимания на отсутствие пути. Рот я открывать не рискнула. На буераках подбрасывало так, что можно остаться без языка, неосторожно лязгнув зубами.

– Что‑то странное, – майор, вцепившись в руль, судорожно вглядывался через лобовое стекло.

– М? – промычала я, все еще переживая за сохранность важного органа.

– Деревья расступаются, – мрачным тоном изрек Эйнар, словно пророчил о конце света. – Это как-то против природы, что ли.

– Ты уверен? – быстро выпалила я.

– Сосна справа только что на метр сдвинулась, – мне послали ироничный взгляд.

Как я ни пыталась приглядеться к деревьям, которые были со всех сторон, ничего подозрительного так и не увидела.

Неожиданно женский голос сообщил, что мы прибыли в пункт назначения. Почему-то на ум пришла серия фильмов с этим названием, и счастливых концовок там не было.

– Навигатор сломался? – шепотом уточнила я, любуясь густым ельником, начинающимся буквально перед бампером машины.

– Ты сейчас серьезно? – майор выглядел крайне озадаченным, выпрыгивая из салона.

Я его подвиг повторять не стала, выбралась куда аккуратнее.

– А что, мы ехали на елки посмотреть? – я обошла машину и встала рядом с удивленным Эйнаром. Он меня разглядывал, словно видел в первый раз.

– А то что, дома не видишь совсем? – неверующе уточнил он.

– Какие дома? – я нахмурилась и посмотрела по сторонам. – Деревья, кусты и елки. Здесь больше ничего нет.

Майор взял мою руку и направил кисть прямо в сторону ельника:

– А это что тогда, по‑твоему?

И тут елки сделали самую большую пакость в моей жизни. Даже Один на их фоне выглядел порядочным божеством. Они просто растаяли. Испарились. Исчезли.

Странный лес: то сосны ходят, то елки пропадают. На месте бывших деревьев клубился густой туман цвета топленого молока. У меня возникло непреодолимое желание крикнуть в него: «Ежик!» Правда, услышать в ответ «Лошадка!» было бы все‑таки страшновато. Пришлось прикусить губу и сдержать порыв.

– Я знаю! – от радости подпрыгнула на месте. Майор моей прыти удивился. – Это все болота! При вдыхании болотного газа возможны галлюцинации. Нас так инструктировали, когда курсом отправляли по далеким деревням искать диковинки.

– Сейчас зима, – резонно заметил Эйнар. – И мы только приехали. Чтобы надышаться в полной мере, нужно хотя бы минут десять‑пятнадцать. Тем более я дома видел сразу.

– Дома? – я снова посмотрела на место бывшего ельника. Плотный туман неохотно отступал. Сквозь него проступали очертания деревенских изб. Пять домов. И ни в одном не было никаких признаков жизни. – Заброшенная деревня? Мило. Я уже говорила, что ужастики смотреть не могу? Не мой жанр совсем.

– А я думал, девушки специально ходят в кинотеатры смотреть ужастики в компании парней, чтобы прижиматься к ним в страшных сценах, – ухмыльнулся Эйнар. – Но тебе нечего переживать. Просто пустые нежилые дома в заброшенной деревне.

Именно этот момент выбрал упитанный полосатый кот с голубыми глазами, чтобы вальяжно выйти на крыльцо ближайшего к нам дома. По нему видно – мышей он не ест, он их заглатывает.

Кот легко запрыгнул на перила крыльца, пристроил пушистую задницу на жердочке, обхватил хвостом лапы и уставился на нас немигающим взглядом. Как-то захотелось ему документы предъявить даже.

– Это мейн-кун? На манула или рысь не похож, – шепотом спросила я у майора. Почему‑то у меня имелась уверенность, что он должен разбираться в породах котов. Придется Эйнару оправдывать доверие.

– Не думаю, – мужчина наклонил голову вправо, затем влево, а после вообще прищурился. Я попробовала повторить упражнение для шеи, но ничего подозрительного так и не смогла разглядеть. – Это какой‑то неправильный кот.

Ну, я тоже стала что‑то подозревать, когда животное ехидно усмехнулось. Прыжок с переворотом – и перед нами уже стоял невысокий седой старичок с бородой до пояса в холщовых одеждах.

– Конечно, я не кот, – приглушенно сказал, я так полагаю, хозяин дома. Его голос звучал очень тихо, будто шепот в ночи. – Дух-хранитель я. Домовой, по-простому. И что же вас сюда привело, гости незваные?

– Навигатор, – умно ответила я. Последнее время все больше понимаю людей, которые хихикают не к месту. Они всего лишь оказались не готовыми к суровой реальности в виде сказок.

– Жаль, – протянул домовой. – Жаль, что столь славный род испорчен таким недоразумением. Деточка, ты еще и болезная, что ли?

В носу не вовремя засвербело, и я звонко чихнула.

– Ничего подобного, – гнусаво возразила духу, громко шмыгнув носом.

Эйнару надоело безмолвно присутствовать при встрече с очередной аномалией.

– Мы вообще-то по делу, – строгим тоном опера пророкотал он.

– Само собой, – хитро улыбнулся домовой. – Так бы вы это место и не нашли никогда. Блуждали бы себе по лесу, пока не надоест. Лесные духи – они сразу суть видят. А так немного покуражились над вами и успокоились. Ну, заходите в дом, раз пришли.

Гостеприимнейшее приглашение уже звучало не очень обнадеживающе. Однако Эйнара это не смущало. Он спокойно пошел вперед, таща меня за собой.

Я хотела аккуратно забрать свою руку из крепкого захвата мужских пальцев, но домовой обернулся и насмешливо сообщил:

– Хочешь опять за мороком оказаться? Глупая искательница. Воин тебя держит и защищает. Потеряешь контакт – сгинешь в видениях.

Майор замер, словно налетел на стену. Бросив взгляд на руки, он быстро отпустил мое запястье и переплел наши пальцы.

– Так спокойнее будет, – сам себе под нос буркнул Эйнар. – Есть у меня подозрение, удачливость – не твоя сильная сторона.

– Искатели они как дети, – добродушным тоном пояснил домовой. – Мир видят по-своему. А защитники все равно что няньки.

Майор выразительно посмотрел на меня и весьма интригующе посетовал о забытых в машине наручниках. Хорошо еще колокольчик, словно корове, повесить не предложил. И как я, бедняжка, дожила до своих годков без опеки майора Волкова?

Внутреннее убранство жилища выглядело подозрительно новым. Или просто хорошо сохранившимся. Особенно для нежилого дома.

– А сколько времени здесь никто не живет? – рискнула уточнить я у духа, который деловито двигал пальцами, рисуя в воздухе какие-то узоры.

Мимо моего лица неспешно проплыла чашка. Красивая такая, из белого фарфора с росписью под гжель.

Я же достаточно мирный и спокойный человек. Мне не свойственны истерики с разбиванием посуды. Поэтому, увидев движущийся в опасной близости от моей головы объект, я непроизвольно дернулась в сторону. Майор и так не спешил расслабляться в незнакомой обстановке, а тут еще и моя попытка сбежать. Или он просто был готов к возможной неожиданности. В любом случае, Эйнар даже не шелохнулся. Волшебство волшебством, а физику никто не отменял. Веса во мне немного, а дури хватает. Вот так и получилось, что мы замерли посреди комнаты в странном танцевальном па. Майор, как истинный мужчина, просто стоял на месте, а я висела над полом под острым углом, вытянув одну руку поверх головы.

Домовой на шум обернулся, увидев нашу композицию, только буркнул что-то о неразумных детях, любящих играть в неподходящее время, и вернулся к своим обязанностям хозяина. По столу бойко запрыгала тарелка с пирожками.

Интересно, а насколько вежливо будет отказаться от предложенного угощения?

– Не о том думаешь, – насмешливо бросил через плечо домовой, когда майор вернул меня в правильное положение относительно пола. – Зло рядом с тобой.

Я озадаченно посмотрела на Эйнара. Тот неодобрительно нахмурился. Не похож он на оборотня в погонах.

– Да не это зло, – цокнул языком дух. – Хоть осколок и попал к нему случайно, все же рискнуло обратиться к темным духам, чтобы выставить его в «Волшебном ларце». Зло не простое. Хитрое. Терпеливое. Тебя долго приручало. Вижу, и к смерти твоего отца отношение имеет.

– Кхм, – подобрался Эйнар. – А можно более конкретное описание зла? Фамилию, адрес проживания, особые приметы?

– Не суетись, защитник. Лучше присядь, чайку отведай, – домовой махнул рукой, и два стула плавно поехали по полу к столу. – Потом другая забота появится.

– Звучит как попытка отравления, – грозно сдвинул брови майор. – До восьми лет можно получить, если без летального исхода.

– М-да, – устало вздохнул дух. – Что за молодежь пошла?

Молодежь отказывалась признавать, будто она – молодежь, и грозно нахмурилась.

– А что там со злом? – быстро влезла я, пока майор не начал задерживать домового.

– А что с ним? – дух помахал узкой ладонью перед лицом, словно отгоняя нечто вонючее. – Оно есть. Точнее, оно есть всегда. Ты же не думаешь, будто в этом мире существуют только духи, искатели и защитники? Есть еще и, например, знающие. Они всегда возле таких, как ты, крутятся. Глаза видят, да руки взять не могут. Вот представьте художника, который всю жизнь работает над техникой, каждый день тренируясь без передышки, но знаменитым все же не становится. Появляется новичок, создающий шедевры просто мазками по холсту. Обидно ли тому, кто трудился всю жизнь, и в итоге ничего не добился? Так вот и знающие в большой обиде на искателей. Они способны узнать досконально о вещи всю подноготную, но душу и волшебную ценность оценить все равно не смогут.

Эйнар весь подобрался. Почему‑то опять нос защекотал запах мороза и дубленой кожи. Ох уж этот горячий майор со скандинавскими корнями.

– Да, зависть часто становится основой для преступлений, – строго проговорил он. – От грабежа до убийства. Вы утверждаете, этот человек рядом с Веданой?

– Хорошее имя, – одобрительно покачала головой дух. – Доброслав традиции чтил. Рядом оно, да не рядом. С отцом твоим связано, да не связано. Кровного родства не имеет, но отпечаток на твою личность все же наложило. Могу сказать, что оно пахнет скипидаром и сушеными травами.

– Какие шикарные приметы, – недовольно буркнул Эйнар. – Вычислить зло проблем не составит. Главное – всех обнюхать. Такого в моей практике еще не было.

– А ты не ерничай, мальчишка, – сердито дернул носом домовой. Вот уже не молодежь. В возрасте быстро понизили. – Ты лучше пирожок скушай.

– Я сыт, – веско бросил Эйнар. – Верю, что они вкусные, но промывание желудка не моя любимая процедура. Впрочем, как и клизмы.

– Часто ставят? – заботливо поинтересовалась я. – Знаю проверенный метод от…

– Не будем, – резко перебил майор и потянулся к тарелке с пирожками.

Лично меня привлек лежащий по центру самый привлекательный запеченный красавец, а Эйнар выбрал какой‑то сбоку, совсем неприметный.

Только попыталась сцапать приглянувшееся угощение, как получила по пальцам.

– Эй, – возмутилась я, тряся рукой. – За что?

Майор на самом деле выглядел очень озадаченным, словно и сам не понимал причины своего поступка.

– Никакой хитрости нет, – охотно пояснил добрым тоном дух. – В тарелке был один нормальный пирожок. Остальные – с крысиным ядом. Парень взял обычный, не задумываясь, а ты повелась на мои чары. Сейчас, – он пошевелил пальцами, и пирожки исчезли и заново появились в тарелке. – Можете смело брать. Вы кушайте, силы вам еще пригодятся.

– Прозвучало не очень оптимистично, – заметил Эйнар, в три укуса разделываясь с пирожком. – Словно нас собрались куда-то опять послать. И оттуда вернуться могут не все. Ну, в принципе, как любое задание этого увлекательного квеста с полным погружением в жо…

– Жокейство! – резко перебила я майора. Уж больно выразительно сощурился домовой. Не хочу, чтобы еда у нас во рту превратилась в мыло. – И все-таки мне просто нужны записи отца.

– Вот и кушай, – с довольным видом кивнул дух. – Тебе же их запоминать предстоит.

– Зачем такие сложности? – майор взял очередной пирожок и понюхал его, пытаясь отгадать начинку. – Сфоткаем на телефон – и все.

– Молодежь, – еще более печально посетовал домовой. – Все в своих тырнетах сидите. А нету тут тырнета. Как и електричества. Этого места вообще не существует. Вы по‑прежнему стоите посреди леса.

– Ась? – я аж подавилась чаем. Чудом только он носом не пошел. Не хватало еще так перед Эйнаром опозориться. А так только все оплевала.

– Дурная, – домовой всплеснул руками, убирая устроенный мной беспорядок. – Не вздумай мне ауру дома испортить своей смертью. Тьфу. Давай, мать, возьми себя в руки и не захлебнись в чае. А то потом другие домовые скажут, что я плохой хозяин. Репутация в нашем деле очень важна. Кто ж в лото со мной покричать после этого захочет?

– Простите, – я виновато опустила взгляд. – Больше не буду.

– М‑да, наследнички… – домовой осуждающе покачал головой. – Вы бы с едой поторопились. Время истекает. А что вы на меня так удивленно смотрите? Добрых духов не бывает. Запомните это. Мы вредные просто потому, что так положено. Вас из видения выкинет через полчаса, от силы. И знания отсюда можно только в голове унести. Других способов нет.

– Мы сыты, – рыкнул Эйнар, понимая, как нас ловко обхитрили. – Записи на стол! А то я сейчас об административке вспомню, ведь это препятствование выполнению работы Веданы.

Я только глаза на это закатила. Майор Волков точно не успокоится, пока на какого‑нибудь духа дело не заведет.

Сначала я обрадовалась, когда на столе появилась небольшая тетрадка с загнутыми от времени и пожелтевшими листами – страниц на двенадцать. Что тут читать‑то?

– Кто это писал? – простонал Эйнар, озвучивая мои мысли. – Да еще и чернила выцвели.

– Ничего не знаю, – развел домовой руками. – Род Веселовых древний. Записи восстанавливали раз десять, точно. По‑моему, это работа твоего прадеда. Тогда и грамотностью далеко не каждый владел. А время-то идет.

Какое счастье, что при наших профессиях нельзя иметь плохую память. Когда мы перевернули последнюю страницу тетради, то обнаружили себя сидящими не на стульях в доме, а в салоне автомобиля.

Эйнар тут же полез проверять видеорегистратор, который снимал не только происходящее на улице, но и пассажиров. Забавно было наблюдать, как мы почти час просто смотрим в лобовое стекло и не двигаемся. Но больше всего меня насмешил взгляд майора, брошенный на иконки. Не уберегли они.

Машина стояла себе спокойно на небольшой полянке, причем недалеко от трассы, поскольку проезжающих нам было отчетливо слышно. То есть, получается, мы по буеракам не скакали, намереваясь сломать подвеску и прикусить языки?

– Леший? – раздраженно бросил майор, пытаясь просканировать пространство взглядом.

– Дух леса, – по-умному поправила я.

– Какие там были методы избавления? – Эйнар потер шею. – Ботинки поменять местами? Или, в данном случае, колеса у машины?

– Предлагаешь здесь открыть сход‑развал? – я полюбовалась девственным пейзажем. – Просто поехали отсюда. У нас еще много дел и мало времени.

– И зло где-то рядом ходит, – буркнул майор, заводя двигатель. На трассе мы облегченно выдохнули. Никогда не думала, будто способна радоваться несущимся на большой скорости фурам. Первое время мы ехали в напряженной тишине, вглядываясь в прямую дорогу перед собой. Было у меня желание открыть окно и попытаться коснуться очередного тяжеловоза, проезжающего мимо. Хорошо, что здравый смысл и блокировка окна Эйнаром не дали мне сделать подобную глупость. С этими иллюзиями я, кажется, обзавелась новой фобией.

Однако реальность беспокоила не одну меня. Когда мы заехали на заправку, майор сначала от души пнул какую‑то стойку, насладился руганью мужчины в униформе с логотипом заправки и после пошел с довольной улыбкой оплачивать. И если бедняга-заправщик посчитал, будто ему не повезло столкнуться только с одним неадекватом, я быстро поменяла его мнение. Сначала думала его ущипнуть, но, оценив толщину рабочей униформы, пожалела пальцы. Поэтому просто якобы случайно выпала из резко распахнувшейся двери прямо в руки мужчины. Тот аж заправочный пистолет из рук выпустил, ловя хихикающую меня. А когда мы отъезжали, в боковое зеркало я увидела, как мужчина перекрестил машину. Добрый он человек или просто боится, что два психа внутри устроят аварию?

– Итак, у нас загадки, – произнес Эйнар, убавляя громкость радио. – Ты как? Сильна в них?

– Загадки трепещут при одном упоминании моего имени, – криво усмехнулась я. – Ну или всегда можно посмотреть ответ в конце.

– Ладно, – без особого энтузиазма протянул майор. – Хорошо, что я на племянниках тренировался в свое время. Что было у нас первое?

– «Идите туда, где глина помнит прикосновение первых рук, где огонь в печах горит с тех времен, когда великая река только начинала свой путь. Ищите место, где стены мастерских хранят отголоски песен гончаров, а ветер носит запах обожженной земли. Туда ступайте – там начало пути», – процитировала я первую подсказку.

– И почему нельзя просто написать: «Чтобы попасть на магический рынок, идите туда-то»? – возмутился Эйнар. – Чтобы потомки не скучали, мы им шарады устроим. Спасибо, хотя бы не в тайгу послали. Очень надеюсь, что великая река – это Волга.

– Исток в нашей области, – кивнула я. И, не удержавшись, задрала нос: – Вообще ничего сложного. Первый нужный нам дух находится в Лихославле. Песни гончаров и запах обожженной земли. Там были залежи красной глины. Между прочим, до сих пор там выпускают изделия в традициях Тверского края. Конечно, есть и другие города с древними корнями гончарного производства, но я бы все же поставила на Лихославль.

– Отлично, – майор снисходительно посмотрел на блондиночку за рулем красной машинки, которая упорно пыталась его обогнать, и втопил педаль, прибавляя скорость. – Как раз хотел расширить горизонты и съездить куда‑нибудь. Не Турция, конечно, зато дешевле. Вторая подсказка: «В час, когда тень от наковальни станет равна росту кузнеца, а огонь в горне вспыхнет трижды, – слушайте. Там, где камень и железо сплетены в вечные узоры, где молот стучит, как сердце земли, – там откроется вам истина».

– Это Старица, – снисходительно ответила я. – Камень и железо сплетены в вечные узоры. Белокаменные кузницы в Старице. Раньше там было зданий сорок, а сейчас осталось меньше десяти. Кузницы возводили прямо в толще городищенского вала, используя старицкий белый камень.

– Отлично, и там я не был, – майор с каким‑то нездоровым энтузиазмом искал плюсы. – Точнее, приезжал в детстве и уже ничего толком не помню, кроме разрушенного храма. Ну, а с третьей подсказкой и мне все понятно. «Там, где вода обняла колокольню, а туман плетет кружева над волнами, там я жду. В месте, где звон колоколов утонул в пучине, а нити судьбы все еще вьются в воздухе, ищите меня. Я дам вам имя той, кто укажет дальнейший путь». Калязин это. У нас одна затопленная колокольня. Там я был, кстати. Но ничего, можно еще раз съездить.

Я одобрительно покивала:

– Кружева. Калязинское кружево не просто ремесло, а важная часть культурного наследия. Получается, три духа нам скажут место, время и проводника?

Майор помолчал, тоскливо вздохнул и все же решил признаться:

– Кажется, я уже наобщался с духами. Подозреваю, что они проводят соревнования, кто больше доведет людей до нервного тика. Блин, в отпуске не был полтора года. Еле выбил десять дней перед Новым годом. Думал, махну куда‑нибудь, где горячие цыпочки у бассейна коктейли через соломинку потягивают. Для меня знакомая специально путевку придержала по хорошей цене. Я только с делами раскидался, уже планировал проставную за отпуск организовать, а тут Савин с нетривиальным вопросом: «Не хочется ли мне посетить родину предков?» И ведь не откажешь. Тут еще и Один с духами потянулись. А дед мог и нормально все рассказать, так нет же. «Защищай, защищай». Я, может, в полицию и пошел, только чтобы выполнить его наказ. Сидел бы себе сейчас в офисе, бумажки перебирал. Мечтал о чем-то возвышенном. Не имел бы три ранения – два пулевых и ножевое. С работы бы уходил вовремя. Не морозил бы жопу в засадах. В общем… скучно бы жил. Все, я выговорился.

Я на это только хмыкнула. Крестный тоже так любит делать. Разорится монологом минут на десять, а потом ходит с довольным лицом. Кто-то совет «не держать все в себе» принимает слишком буквально.

– Молодец, – скупо похвалила я.

– Давай теперь ты, – милостиво разрешил Эйнар.

– Чего я? – удивленно посмотрела на мужчину. – Жаловаться? Ну, посуди сам. Сейчас я вывалю на тебя все свои переживания по поводу неудавшегося брака и предательства лучшей подруги, с которой в детстве одно мороженое на двоих делили. Затем закачу истерику из-за попытки убийства. Думаю, уже на этом моменте залью слезами и соплями весь салон. Потом резко успокоюсь и равнодушно отругаю Одина с компанией из-за навязанного задания. Следом вообще обиженно надуюсь и отвернусь, чтобы пострадать про себя. А вот уже после всего этого снова начну реветь. У женщин истерика всегда проходит в несколько этапов. Оно тебе нужно?

– Эм, – стушевался бравый майор. – Спасибо, на работе хватает. И потерпевшие, и задержанные любят это дело. А ты, смотрю, прекрасно в краеведение разбираешься.

Я притворилась, будто смену темы не заметила.

– Наставник у меня был хороший. Матвей Германович Ревин. Он в нашем музее за реставрацию отвечает. Практику под его началом проходила. Кстати, он и моего отца знал. Но так… шапочно. Он нам и поможет с одной из загадок.

– Это которой? – заинтересовался майор. – Там в записях сплошь одни шифровки какие-то были. Добрые предки не захотели упрощать жизнь потомкам и внятных ЦУ вообще не оставили.

– «Где-то под мостовыми, там, куда не заглядывают уличные фонари, прячется уголок, в котором время течет иначе. Часы здесь замедляют ход, а эхо повторяет слова с легким запозданием. Если остаться надолго, начинаешь слышать шепот не слов, а самих камней. Это место питает тех, кто умеет чтить тишину. И оно может дать совет». Если есть шанс попросить подсказку, почему бы не воспользоваться? Тем более даже из города выезжать не нужно будет.

– Серьезно? – майор бросил на меня быстрый взгляд. – Это еще значит, нам повезло?

– Ну как сказать? – я пожала плечами. – Если ты всегда хотел спуститься под город, то да, повезло.

– Я в говно не полезу, – недовольно наморщил нос Эйнар.

– Ну, зачем же так грубо, – моя усмешка вышла уж больно довольной. – Есть легенда, что под Тверью существует сеть старинных подвалов, переходов и даже подземных храмов, оставшихся от допожарной застройки. Местные краеведы и диггеры время от времени находят фрагменты сводов, кирпичных кладок, а кое-где и следы старых колодцев. Вот Матвей Германович и занимался изучением этих ходов, ведь в каждой легенде есть существенная доля фактов и правды.

– О! – оживился Эйнар. – Я знаю легенду о ходе от памятника Ленина в центре к зданию банка. Типа под вождем мирового пролетариата было спрятано денежное хранилище. Мы как-то одного искателя сокровищ ловили при попытке взорвать памятник. Психиатр признал его невменяемым. Конечно, Ленина любить можно, но обнимать его за ноги так, что трое моих товарищей с трудом оторвали от памятника человека с пакетом взрывчатки, нельзя.

– Бахнуло бы знатно. Памятник-то из гранитного массива, – я прикрыла глаза, представляя огромную дыру. – И ничего бы он там не нашел. Это действительно легенда. Нет ни одного документального подтверждения такой постройки. Да и технологий в те времена просто не было.

– Ну, энтузиазм, помноженный на желание нажиться при отсутствии здравого смысла, сделал свое дело, – снисходительный тон майора отчетливо передавал его отношение к легенде. – Ты нам предлагаешь чем-то подобным заняться?

– Взрывать памятник? – мои брови полезли на лоб. – Нет, спасибо. Это против моего… мировоззрения.

– Все равно в говно не полезу, – упрямо поджал губы майор.

– Ты про технический туннель под Волгой? – очень удобные подголовники в машине Эйнара, спать так и тянет. – Не переживай. Есть и другие ходы. Пока говорить об этом рано. Сначала надо встретиться с Матвеем Георгиевичем. Он, так-то, вполне адекватный для реставратора. По крайней мере, когда я зашла в мастерскую, он не пытался отреставрировать мой кофе, «потому что композиция не завершена». Не требовал, чтобы я дышала через раз, пока он кисточкой проводил, и даже разрешал трогать экспонаты, если они уже в запасниках и подписаны «недорого». Не носит бархатный жилет, не шепчет «шедевр!» при виде скола на горшке. Не пытался научить меня различать оттенки патины по запаху. Не ворчал, что «в мое время студенты знали, где у стамески ручка». И даже разрешал мне иногда держать фен на низкой температуре. Доверие! И зря ты усмехаешься. Это реальные истории моих коллег, которыми мы недавно на конференции обменивались. – Бросив взгляд на часы, подсвеченные красным на приборной панели, я недовольно поморщилась. – Только сегодня уже вряд ли застанем его на рабочем месте.

– Ну, значит, завтра, – пожал плечами майор. – И раз зло бродит рядом, одну тебя я оставить не могу. Тем более что в твоем доме осталась моя удобная пижамка.

– Гости твоего соседа еще не уехали? – понимающе спросила я. Сказать откровенно, мне и самой несколько страшно оставаться в одиночестве ночью.

– Мое щедрое предложение встретить Новый год по-семейному они восприняли с радостью, – подмигнул мне Эйнар. – Так что приютишь бедного майора, которому откровенно не хочется тратить деньги на гостиницу?

Нет, он не финн – он самый настоящий еврей!

Глава 5.

И все же раньше моя жизнь больше напоминала трамвай, неспешно движущийся по рельсам, а сейчас это какой‑то сплошной дрифт. Как-то просыпаться в пять утра от грохота в коридоре, сопровождающегося диким мужским хохотом, мне не приходилось. Этажерка спокойно себе стояла в углу, никого не трогала, но нет же – приперся гость незваный.

Сначала товарища лейтенанта Греховцева впечатлило то, что его коллега – единорог, затем уже моя мебель, на которую он оперся, складываясь от смеха. И впервые в жизни ко мне пришла соседка-старушка ругаться. Ей толпа наркоманов, которых я привела домой, мешает не спать, а ловить эманации нового дня. В пять утра. Вот сейчас она как зарядится энергией и побежит в поликлинику очередь занимать за час до открытия. Еще и полицией пригрозила.

Лейтенант Греховцев вытер слезы от смеха и предъявил старушке удостоверение. Та поразилась, что представители закона научились читать мысли и прибывать до звонка. Греху пришлось выслушать и про притон, и про мою древнюю профессию, тщательно до этого скрывающуюся. Осыпав бабушку комплиментами за бдительность, он выставил хлопающую глазами соседку за дверь. Теперь понятно, почему крестный называет его мартовским котом. Очаровать лейтенант в состоянии кого угодно.

Кстати, о крестном. Только не о том. Пока я с умилением на помятом после сна лице наблюдала за ползающими по полу Грехом и единорогом, собирающими разбросанную с этажерки косметику, в дверь опять позвонили. Подтянув пижамные шортики, я уже хотела вежливо посоветовать соседке идти ловить на балконе, выходящем на восток, первые лучи солнца, заодно и померзнуть там основательно, только возникла небольшая проблема. За дверью стоял один из моих крестных. Главный редактор ведущей городской медиагруппы был до отвратительного свеж, а значит, успел испить чьей‑то кровушки, несмотря на ранний час.

– Ведана, – меня сдвинули в сторону, рассматривая мужские тылы, замершие в напряженных позах, – как это понимать?

– Они собирают все, что разбросали, – виновато втянула голову в плечи.

Неважно, что я – тридцатитрехлетний директор собственной фирмы, все равно для крестных моя макушка с трудом достает до края стола, а волосы собраны в косички с пышными бантами. Помнится, даже Денису приходилось меня отпрашивать у них на свидания с ночевкой.

– Это, конечно, они молодцы, – крестный выразительно сжал руки в кулаки, – но все же хотелось узнать, что эти двое… простите, один и животное, делают в твоей квартире так рано?

Документы лейтенанта Греховцева на крестного такого же впечатления, как на соседку, не произвели. Впрочем, как и ксива майора Волкова. Пришлось аккуратно намекнуть мужчинам, что визитер – друг их начальства.

Поскольку крестный был в отъезде, о моем недоубийстве он узнал только по возвращении, и сразу же поспешил меня проведать. И не ожидал попасть в цирк. Правда, не с конями, а с единорогом.

Грех с подозрительно счастливой улыбкой быстро сбежал, ведь он на ночном дежурстве и только приехал, чтобы передать Эйнару какие‑то бумаги. А нам с временным соседом по квартире пришлось топать на кухню и заняться завтраком.

Крестный отчет о происшествии в Финляндии выслушал, не перебивая. Он не ругал меня за недальновидность, не проклинал Дениса с Элей, а молча смотрел в чашку, изучая разводы кофе на белой керамике.

– В твоей подружке я и не сомневался, – спустя некоторое время произнес крестный. – Как первый раз на банкете у губера увидел ее с пузатым папиком, так все понятно и стало. Но Дениска‑то замечен за подбором ошметок с пола не был никогда. Умный вроде как был, актеришка недоделанный. Лебезил всегда. Непонятно, на что позарился-то?

– А тут все банально, – майор криво усмехнулся. – Безнаказанность в голову ударила. Ведана ему слишком много всего позволяла. Нет, я тебя не обвиняю ни в коем случае. Доверять мужу – это нормально. Главное, чтобы муж был хороший, а не козел горный. Тут у меня информация интересная имеется, – Эйнар выложил на стол справку, которую принес лейтенант. – Подружка твоя беременная. И не от любовника. Точнее, не от этого любовника. Твой муж сделал вазектомию.

– Чего? – хором выпалили мы с крестным.

– Ну того… – Эйнар выразительно пощелкал пальцами, изображая ножницы.

– Офигеть, мы ребенка планировали, – выдохнула я сквозь зубы.

– А зачем ему был конкурент на твои деньги? – философски заметил майор. – В общем, вырисовывается картина следующая. Все телодвижения шли исключительно от Эли. Даже эта ваша поездка. У меня складывается впечатление, что ее целенаправленно подложили под твоего мужа, Ведана. Получается, есть еще кто-то за ее спиной.

– Зло? – грустно уточнила я.

– Оно самое, – сделал страшные глаза майор. – Беременность от срока ее не спасет, но условия вынесения может смягчить. Теперь придется аккуратно перебирать ее связи.

Крестный недобро усмехнулся:

– Список я вам могу дать. Она же элитный эскорт. Я вот чего еще пришел. Мне анонимно подкинули материал для статьи. И касается он, Ведана, твоей фирмы. Мол, народ ты дуришь, подделки продаешь, от налогов уходишь.

– Что за бред? – нахмурилась я. – Это все легко можно опровергнуть. Любая проверка…

– Это подрыв репутации, – строго перебил меня крестный. – Ты же знаешь, что в твоем деле очень многое решает имидж. И если замарать имя фирмы, то уже не отмоешься. Думаешь, людям будет интересно, доказала ли ты правоту или нет? Они навсегда запомнят только скандал. Хорошо, что без меня такое публиковать никто не рискнул.

– Сегодня к вам подъедет лейтенант Греховцев. Передайте ему всю имеющуюся информацию, – сухим тоном приказал майор. – Пора бы ему уже подняться в звании.

– Ты такой заботливый, – фыркнула я, откусывая от бутерброда сразу половину.

В музей мы прибыли ровно к началу рабочего дня.

Матвей Георгиевич обнаружился в мастерской – просторном помещении с высокими потолками, заваленном доверху холстами, рамками, банками с красками и какими-то загадочными приспособлениями, напоминающими инструменты средневекового хирурга. Сам реставратор, невысокий мужчина с пышными седыми усами и в очках с толстыми линзами, склонился над потрескавшейся иконой и что‑то бормотал себе под нос.

– А, это ты, Ведана, – протянул он, едва мы переступили порог. Голос у него был неожиданно высокий, почти детский. – Ну, чего надо?

Я чуть не рассмеялась – настолько это не вязалось с его солидной внешностью. Эйнар же лишь приподнял бровь.

– Матвей Георгиевич, нам нужна ваша помощь, – начала я, стараясь говорить как можно дружелюбнее. – Мы ищем… кое-что интересное.

– Интересное? – он выпрямился, поправил очки и окинул нас подозрительным взглядом. – Интересное – это когда под слоем копоти обнаруживаешь подлинник Рубенса. А все остальное – суета сует.

– Мы слышали, что вы знаете о местах силы в подземной Твери, – вмешался Эйнар, глядя прямо на реставратора.

Матвей Георгиевич фыркнул:

– Места силы? Вы, молодой человек, что, из секты какой‑нибудь? Или журналистов? Нет у нас никаких мест силы. Это все выдумки. Бабкины сказки.

– Помню, вы одно время собирали информацию… – аккуратно намекнула я. Когда бывший наставник не в духе, лучше притвориться экспонатом и только мило улыбаться.

– Я реставрирую картины, иконы, мебель, – отрезал он. – А не городские легенды. Идите на кладбища, там вам все расскажут. Особенно после полуночи. Не зря же там обряды малолетние идиоты проводят. Ну а если серьезно, проверьте мосты. В частности – Старый. Набережную. А про подземный город забудьте. Нет там ничего интересного. Или, может, вас заинтересовало сокровище, якобы спрятанное в тайном проходе между Успенским собором и Екатерининской церковью? Ведана, ты же в курсе, что это просто легенда? За столько лет никто так и не смог найти вход в него. А при современных возможностях отыскать сокрытое не так и сложно. Так что вы просто теряете время.

Уж больно он старательно пытался увести тему в сторону от мест силы. От внимания майора это тоже не укрылось. Переглянувшись со мной, Эйнар незаметно достал телефон и набрал сообщение.

Реставратор нетерпеливо дернул плечом и вернулся к иконе, потеряв к нам всяческий интерес. Отличный способ намекнуть визитерам, что неплохо бы свалить и не мешать человеку работать.

В этот момент в кабинет приоткрылась дверь, и в щель просунулась голова в мелких кудельках. Секретарь Краеведческого музея, явно мнящая себя личной помощницей самого Бога, с некой степенью презрения бросила:

– Матвей Георгиевич, вас хочет видеть директор. Там звонок по поводу благотворительной встречи.

– Ой, извините, – пробормотал реставратор, доставая аппарат. – Это срочно…

– Мы здесь обождем, – я села на стул и сложила ручки на коленях. Мой намек, что вынести меня из кабинета можно только вместе со стулом, все поняли прекрасно. Тем более что музей часто просил помощи у меня. Поэтому Матвей Георгиевич только махнул рукой на нас и поспешил на ковер к начальству.

– Можете не торопиться, – великодушно разрешил майор шепотом скрывшейся за дверью спине реставратора. – Мы найдем, чем себя занять.

Эйнар подошел к карте Российской Федерации на стене. К слову, совершенно инородный предмет в мастерской, где все дышит стариной. Полюбовался размерами нашей страны и аккуратно вытащил кнопки, снимая плакат со стены. Под ней размещалась карта поменьше и более старая на вид.

– Это же план Твери от Военно-топографического депо тысяча восемьсот сорок пятого года! – подскочила я к стене, неодобрительно цокнув языком. – Раритетная вещь! А он на ней еще и пометки поставил!

– Расстрелять мерзавца, – рассмеялся майор. – Но я так понимаю, это то, что нам надо?

– И как ты догадался посмотреть за картой? – заинтересованно спросила я, пока Эйнар делал фотографии на телефон.

– Когда заговорили про места силы, он рефлекторно бросил взгляд в эту сторону. И еще, если внимательно присмотреться, уголки карты истыканы дырочками от кнопок. Ее часто снимали.

– А ты хорош, – отвесила я комплимент майору.

– Ну так, – самодовольно хмыкнул он. – Фирма веников не вяжет.

Мы успели пристроить прикрытие на место до того, как реставратор вернулся еще более недовольным, чем когда уходил.

– Бумажки, бумажки, – сердито проворчал он себе под нос. – Подумаешь, одну заявку не так оформил. Чего возмущаться, будто я личное оскорбление нанес? Вы еще здесь? – радушно поинтересовался хозяин кабинета. – Бросьте затею с поисками мест силы. Я в свое время тоже увлекался, и ровным счетом нашел ноль доказательств их существования. Город уже строенный-перестроенный. Разве что к истоку Волги можно съездить. Все. Идите отсюда. Мне нужно опять бумажки заполнять.

– Спасибо за помощь, Матвей Георгиевич, – пропела я, пряча улыбку. – Вы даже не представляете, как нам это пригодится.

– Да-да, – пробурчал он, возвращаясь к столу. – Только больше не отвлекайте меня по пустякам.

Мы вышли из мастерской, едва сдерживая смех. На улице нас встретил снегопад с большими снежинками, которые неспешно кружили в воздухе, вальсируя. Майор покосился на меня и высунул язык, ловя белые хлопья. Что-то забавное пощекотало мои ребра, и я охотно повторила за мужчиной. В центре города, практически напротив театра, стояли двое взрослых людей и ловили ртом снежинки.

– Ну что, теперь у нас есть карта, – сказал Эйнар, проверяя снимки. – И, кажется, твой наставник все-таки знает больше, чем говорит. Он так старательно нас отговаривал от поисков. Как-то уж слишком подозрительно. Он может быть злом?

– Матвей Георгиевич? – я удивленно приподняла брови. – Если только кисточкой в глаз может ткнуть. Ты же сам его видел.

– Видел, – согласился майор. – Я много чего видел. И, поверь моему опыту, самые отбитые на голову маньяки зачастую выглядят как хорошие дядечки. Вроде того пенсионера, который в прошлом месяце три магазина подряд ограбил, а потом на выходе каждому покупателю конфетку раздавал. «С праздником, милые люди!» – и улыбается так душевно.

– Все равно, – я упрямо поджала губы. – Не могу представить Матвея Георгиевича, замышляющего что‑то плохое.

– Еще не хватало, чтобы ты его представляла, – хохотнул Эйнар. – Я уже заметил, что ты слишком лояльна к людям из ближайшего круга. К примеру, твой муженек и подружка. Ты же и не думала их в чем‑то подозревать, пока они сами не прокололись? Неужели не было звоночков?

– Были, – нехотя призналась я. – Там не только звоночки, можно сказать, били ногами в дверь. Видимо, мне не хотелось видеть намеки. В реставрации главное правило: если все идет гладко – значит, вы просто еще не заметили трещину. Глубинную. В бюджете. Вот и я не заметила трещину в браке.

– Это называется доверием, – мягко улыбнулся майор. – Поэтому позволь мне судить о твоем наставнике по его поведению. А оно было очень подозрительным. Но я чту сорок девятую статью Конституции. Презумпцию невинности никто не отменял. А вот доказать, чист ли реставратор или все же именно он наше зло, – это моя прямая обязанность. Хотя я сам сильно сомневаюсь в результате. Очень трудно представить связь Матвея Георгиевича и твоей подружки Эли. Чем он мог бы ее привлечь? Не думаю, что зарплата штатного реставратора подходит для роли богатого папика. Поэтому пока не думай об этом слишком много. У нас есть карта. Но на ней столько пометок, что нам и месяца не хватит проверить их все.

Я с невозмутимым видом забрала из рук мужчины телефон. Тот и не подумал сопротивляться. А вот Денис бы закатил истерику из‑за нарушения личных границ.

– Занятно, но опоры Старого моста он перечеркнул, – ехидно заметила я. – Как и кладбища. Решил нас отправить по проверенным местам. И все-таки мне кажется, что он ищет нечто другое. Не исключено, что какой‑то клад.

– Типа «плох тот солдат, который не мечтает стать генералом»? Только в вашей версии: «плох тот реставратор, который не мечтает найти клад, состоящий из идеальных аналогов утраченных деталей, чтобы не мучиться с подбором материалов», – с умным видом покивал головой Эйнар. – Так что будем делать? Проверять все места? А как вообще мы поймем, есть ли там какая‑то сила? Напоминаю, у нас еще вояж по области. И лучше отправиться в него завтра.

Проблемы – как антиквариат. Всегда появляются неожиданно, стоят дорого, а избавиться от них еще сложнее, чем продать подлинный гобелен восемнадцатого века. Вот чего Одину было не потерять осколок зеркала летом, а? Пора перед Новым годом для ресайклеров весьма горячая. Всегда найдется умник, который купил в подарок какой-нибудь раритетный стул на барахолке и срочно просит привести мебель в порядок. Или же сию секунду необходима оценка вещи, подобранной в дар какой‑нибудь важной шишке, чтобы подношение не выглядело как взятка. Самое раздражающее в этой ситуации – вынь да положь клиентам Ведану Доброславовну, хотя в фирме есть и другие отличные специалисты.

Вот и сейчас из моего кармана полились мягкие звуки джаза, намекая на горячее желание видеть меня на рабочем месте. Короткая беседа подтвердила, что вселенная против наших поисков. Очередной богатый и оттого капризный клиент желает лицезреть меня пред своими очами немедля. Хорошо, что хоть поклоны бить лбом о пол не приказывают.

– На работе ЧП, – я тоскливо вздохнула. – Нужно явиться, или теща одного чиновника останется без подарка, он – без нервной системы, а я без фирмы. Знаешь, у меня родилась идея. Сомнительная, конечно, но все же. Ты же хорош в пытках?

Майор озадаченно нахмурился. Такой забавный задумчивый бука.

– Я имею право в рамках закона только вести допрос. Всякое, конечно, бывает. Бывает, подозреваемые сами начинают биться лицом об стол. Но это единичные случаи. Ну или в бобик неудачно садятся и падают животами на порог. В общем, мы не пытаем людей. Они сами отлично с этим справляются.

– Для тебя есть одно задание, – с загадочной улыбкой протянула я. – Разговорить нашего информатора. Кто лучше духов знает о местах силы? Пускай подселенка из зеркала в ванной поможет с отсеиванием левых точек.

– Ничего себе ты придумала, – восхищенно присвистнул Эйнар. – Мне проще тебе подарить звезду, чем договориться с вредной старухой.

На ум пришел старый мультик с одноименным названием. Мужчины могут петь оды, обещать звезды, но женщина все также на кухне моет кастрюлю.

– Вот уж не думала, что ты из таких, – я неодобрительно поджала губы.

– Это каких? – недобро прищурился майор. – Ты на балаболов намекаешь? Если я сказал, подарю звезду, значит, подарю.

– Бумажку, на которой будет написано, что мне теперь принадлежит каменюка где‑то очень далеко в космосе? – я поймала несколько снежинок и сдула их в лицо Эйнара. – Весьма ценный подарок. Лучше бабку разговори. Я в тебя верю. Ты справишься.

– И что мне за это будет? – недовольно проворчал майор, но по его тону стало понятно, мужчина смирился с возложенной на него великой миссией.

– Подарю кигуруми, – от своей щедрости я сама была в шоке. – Тем более ты уже с ним, можно сказать, сроднился.

– Какая мы с тобой отличная пара, – напоказ трагично сообщил Эйнар. – Я тебе дарю бумажку, а ты мне – плюшевую шкуру.

На работе явлению начальства обрадовались, и даже полезли обниматься. Ладно, еще девочки, тут я могу понять, но наш юрист замечен в любвеобильных порывах не был. Олег Романович зарплате так не радовался, как мне сегодня. Это не просто настораживает, а пугает.

Клиент за полчаса умудрился буквально закошмарить всю мою фирму. То кофе не из тех зерен, то кресло недостаточно мягкое, то, наоборот, слишком мягкое, то фикус ему свет перекрывает, то стало отвратительно светло. В том числе досталось и журналу, который мы покупаем каждый месяц, чтобы ожидающим встречи клиентам было чем себя развлечь. Датированный декабрем, он оказался старым. Простите, но машину времени пока не изобрели. Смотаться в январь следующего года за свежачком у нас не вышло.

Из плюсов – это щедрая оплата, честно признаюсь, завышенного прейскуранта. Мне сотрудникам после его посещения надо молока купить. За вредность. Зато теперь гостей в доме его тещи будет встречать раритетный дверной бронзовый колокольчик в форме драконьей пасти. Думаю, он отлично будет смотреться на глухом заборе.

Домой я попала уже тогда, когда хорошим девочкам полагается лежать в кроватке и видеть сны. А плохие директора, пытающиеся освободить себе недельку перед Новым годом, такой милости не заслуживают.

В ванной горел свет. Я пошла на него, словно зомби за свежими мозгами. Картина предстала перед моими глазами весьма занятная. Майор сидел на стуле и с довольным прищуром постукивал ручкой по блокноту, лежащему на коленях. В зеркале отражался насупленный призрак бабушки. Горели ароматические свечи и играла легкая джазовая композиция. У меня аж рука дернулась к телефону, проверяя, не звонят ли опять с работы. Надеюсь, Эйнар не занимается чем-то неприличным с этим сварливым духом? Уж больно романтическая обстановка.

– О, – заметил майор меня, – трудяжка вернулась. А мы тут как раз практически договорились.

– Ты зачем свечи жжешь? – неодобрительно поинтересовалась я и потянулась к стоящему на раковине подсвечнику. – Еще и выбрал самые вонючие. Это Элька мне подарила, с запахом богатства.

– Да? – перехватил мои пальцы майор. – А по‑моему, у нас в обезьянике так же воняет, когда бомжей привозят. А они, наивные, и не знают, что пахнут богатством. Прости, твоя подруга тебе подложила очередную свинью. Точнее, ее паленую шкуру. Но других свечей я не нашел. А они нужны, чтобы дух сбежать не мог, пока ты не разрешишь.

– Серьезно? – я посмотрела на бабку, которую сложно назвать счастливой. – Откуда узнал?

– Так это в записях было, – Эйнар удивленно на меня посмотрел. – Ты просмотрела, что ли?

– А-а, – я устало потерла лоб. – Похоже, меня слишком захватили загадки в тетради, чтобы обратить внимание на четкие указания. Ну что же, продолжайте, – взгляд, полный тоски, на полочку, уставленную пенами, солью и бомбочками для ванны, я не сдержала. Хотелось расслабиться, но я сама пустила эту Машеньку в дом.

– Вернемся к нашим рассуждениям, – Эйнар снисходительно посмотрел на духа. – Итак, три свидетеля: один всегда врет, один всегда говорит правду, один иногда врет. Кто из них преступник?

Бабка с такой добротой посмотрела на майора, что я от испуга икнула. Везет защитникам – им беспокоиться о мстительности всяких потусторонних сущностей не приходится. По крайней мере, пока духи не научились вылезать из своего ареала обитания.

– Тот, кто врет! – рявкнула призрачная бабушка. Всего три слова, но между каждым читалось ее честное мнение о происходящем. На великом и могучем.

– А с чего вы это взяли? – вкрадчивым тоном поинтересовался Эйнар. – Вы же не слышали их показаний.

– Ну… интуиция, – смущенно отвела в сторону взгляд бабка.

Майор с деловым видом принялся записывать:

– Объект склонен к голословным утверждениям. Вероятность жульничества – восемьдесят процентов.

Мое лицо в мутном отражении зеркала точно повторило вытянувшееся лицо духа.

– Так кто же все‑таки преступник? – весьма довольный собой, напомнил вопрос майор.

– А ты сам подумай! – не выдержала милая с виду, хоть и призрачная, бабушка. – Я тут для атмосферы, а не для логики!

– Значит, вы уклоняетесь от ответа, – строго погрозил духу майор ручкой. – Дополним протокол: объект не владеет информацией, но делает вид, будто знает.

– Я знаю! – окончательно рассердилась бабка. – Ты мне мозг на собаках и кошках просто сломал! Да подавитесь вы! Там, где две реки сплетают воды у каменной стрелы, стоит дворец с круглым венцом и высоким шпилем. В его узорах спрятаны два ока, не живые, не мертвые. Найди их среди колонн и лепнины, и земля откроет путь в подземный город. Но помни: эти глаза видят сквозь время, а не сквозь стекло. Все, тушите свечи. У меня сегодня еще свидание по плану. Договор был только указать путь.

Эйнар немного устало улыбнулся и выполнил требование духа.

– А если она больше не придет? – осторожно уточнила я, смотря в обычное зеркало.

– С чего бы? – майор потянулся, демонстрируя превосходную форму плеч и спины. – Она поставила условие. Я его выполнил. Видела, с какой довольной усмешкой исчез дух? Все согласно договору. Дословно звучало: «Заставь меня».

– И чем же ты таким ее пытал? – подозрительно прищурилась я. – Что за кошки и собаки?

– Обычная загадка на логику. Нас такими в академии в свое время мучили. Если все кошки – собаки, а все собаки – птицы, то кошки – птицы?

Я удивленно моргнула. Два раза. Затем потрогала лоб Эйнара. Вроде горячки не наблюдалось.

– Нет, конечно.

– А вот и да, – усмехнулся майор. – Это пример формально правильного, но материально ложного умозаключения. По правилу силлогизма цепное заключение будет: все кошки – птицы. На таких задачах нам показывали, что думать надо шире. Не всегда то, что выглядит нелогично, может быть нелогичным.

Восхитившись интеллектом майора и сделав себе пометку никогда с ним не спорить, я вытолкала мужчину из ванной, чтобы наконец-то расслабиться. Так спешила залезть в горячую ароматную воду, что не подумала прихватить с собой халат. Надевать на чистое тело одежду, в которой полдня активно нервничала и потела, – страшное преступление. Поэтому я замоталась в полотенце и решила быстренько добежать до спальни. Однако нельзя было забывать о том, что в квартире бродит один бдительный майор. И уж точно не следовало забывать, что в силу профессии он может устроить засаду где угодно. Даже в темном коридоре.

Я так спешила добраться до халата, что налетела на массивную фигуру, притаившуюся за поворотом. Плохая идея – не чтить законы физики. Хоть я и гуманитарий, но про инерцию знаю. В общем, полетела я на пол с приличным таким ускорением, а Эйнар и не шелохнулся, словно в него врезался маленький комар.

Мужчина ответственно попытался предотвратить неизбежное. Хорошо хоть не за полотенце, потому что под ним я аля натурель. Досталось моему плечу: за него меня схватили, в полете развернули и прижали спиной к мужской груди. Для надежности еще и зафиксировали, сжав то, что не принято жамкать у девушки без ее разрешения.

Мы так и замерли в неприличной позе, прерывисто и громко пыхтя. И момент можно было посчитать с эротическим уклоном, если бы не Эйнар. Он несколько раз задумчиво сжал ладонь на моей груди и вынес вердикт:

– Мягонькая. Настоящая.

– Нет, блин, – рассерженной кошкой зашипела я, выкручиваясь из объятий, – по вечерам отстегиваю и в шкаф убираю.

– Да кто вас, женщин, знает, – весело хмыкнул Эйнар. – У вас легко цвет волос, бровей и ниже ватерлинии может не совпадать. Или глаза сегодня голубые, завтра фиолетовые, а послезавтра – кошачьи.

– Да ты эксперт, – недовольно проворчала я, проверяя, надежно ли держится полотенце. Заодно и на ноги бросила взгляд. Сейчас зима – пора, когда можно случайно забыть о депиляции. Но вроде все в порядке.

– Конечно, эксперт, – не стал спорить майор. Мой злой взгляд через плечо на него не произвел никакого впечатления. Он всего лишь мило улыбнулся в ответ. – В розыск объявляют рыжую, а ловят эту же девушку уже брюнеткой. Так сложно на вас фоторобот по приметам составлять. С мужиками куда проще. Я чего тебя ждал? Ужин на плите. Поторопись, пока не остыло.

Я чуть скупую слезу от умиления не пустила. Повторно я чуть не расплакалась, когда майор уселся напротив меня и спросил, как прошел день. Денис подобным себя не утруждал. Зато любил изливать свои проблемы.

– Твои предположения, что за место загадал нам дух? – поинтересовался майор, когда моя тарелка опустела, а в желудке появилась приятная тяжесть.

– Да несложно догадаться. Две реки. Дворец с круглым венцом и шпилем. Речной вокзал это.

– Я тоже про него подумал, – одобрительно кивнул Эйнар. – И он есть на карте реставратора. Правда, перечеркнут.

– Завтра поедем и разберемся, что там за глаза такие, – я широко зевнула. – Со срочными делами удалось закончить, но все равно могут дернуть с работы, если опять придет кто-то важный и капризный.

В этот момент пиликнул телефон Эйнара. Он бросил взгляд на экран и поморщился.

– Иди спать. Тут тоже кое-кто капризный, пусть и не настолько важный, требует от меня позвонить. Начальство такие мелочи, как отпуск подчиненного, не волнуют.

Я уже открыла рот, чтобы сострить, однако потом вспомнила, что я сама начальница и тоже могу звонить сотрудникам, когда те в отпуске. Больше всего страдает от этого юрист и бухгалтер. Надо будет потом перед ними извиниться. Наверное.

Любимая работа напомнила о себе утром. Причем не так, как мне бы хотелось. Звонила девочка-администратор в слезах. Кто-то оставил возле дверей коробку с дохлой кошкой. Да еще и стены с окнами неприличными словами расписал.

– Вот это зло действительно существующее, – вздохнула я, указывая на залепленную снежком камеру. – Наглое и противное. Руки с ногами ему бы переломать.

– То есть ты знаешь конкретное лицо, ответственное за порчу имущества? – Эйнар вытащил телефон. – Дай-ка мне координаты этого человека. Мы с ним беседу проведем и отмывать все заставим. Или ты хочешь его посадить?

Нотки сомнения в голосе майора были понятны. Если камера не засняла преступление, придется искать свидетелей, которых просто может не быть. Урон нанесен несерьезный. Тряпка и скипидар легко решат проблему. А в суде, если до него дойдет дело, с такой слабой доказательной базой и проиграть можно. А следом и в убытки влезть.

– Бесполезная затея, – покачала я головой. – Он же не сам все это делал. Наверняка нанял каких‑нибудь пацанов. Не исключено, что мелких. Конкурент это мой. Оржевский Николай. Вчерашний заказчик сначала к нему собирался, но в последний момент передумал. Он уже не первый раз подобное устраивает. Правда, мертвых животных до этого не было. Да и не сделаешь ты Оржевскому ничего. У него отец в Думе заседает. В Москве.

– От беседы его это не спасет, – с каким‑то металлическим блеском в глазах обрубил Эйнар.

И не обманул. Спустя час к офису подъехала машина клининговой компании. Оттуда высыпала стайка женщин, вооруженных ведрами и техникой. Оржевскому пришлось доплатить за срочность и пообещать больше так не делать. Я пыталась узнать у майора, какие методы убеждения он использовал, но мужчина лишь криво усмехался.

– На зло твой конкурент как-то не тянет, – задумчиво протянул Эйнар, пока мы стояли в пробке. – Он сыкло обыкновенное.

– А то ты не знаешь, что мелкие шавки самые злые и агрессивные, хоть и ссутся регулярно, – я нервно дернула плечом. – Он любит пакостить. И не всегда безобидно. Один раз он устроил налет на бухгалтера, когда та везла выручку в банк. С оружием. Оржевскому тогда не повезло, ведь за рулем сидел крестный, решивший по доброте душевной подвезти моего сотрудника.

– Я помню тот случай, – майор хладнокровно дернул руль в сторону, не давая резвому водиле на заниженной машине протаранить свой танк. Вот вечно есть такие идиоты, которые на тот свет торопятся. – Вроде как разошлись полюбовно.

– Его отец откупился, – поморщилась от резкого звука клаксона. – Точнее, приказал сыну отдать мне три жирных заказа. Оржевский тогда ядом плевался и советовал ходить и оглядываться.

– Ладно, это зло скидывать со счетов не будем, – решил после паузы Эйнар. – Тем более состоятельный бизнесмен при отце с высоким статусом больше подходит на человека, который мог бы заинтересовать твою подружку. От такого и родить можно.

Здание Речного вокзала имело плачевный вид. Его уже давно закрыли для посещения, а после обрушения обтянули лесами и запретили подходить. Но майора это не касалось.

– Только осторожно, – Эйнар неодобрительно посмотрел на куски арматуры, торчащие из того места, где раньше был балкон. – Черт, надо было строительных касок, что ли, с собой прихватить.

Я посмотрела на огромный кусок бетона, разломанный пополам, и на всякий случай надела на голову капюшон. Каска, к сожалению, не спасет, если на нас решит рухнуть второй этаж вместе с крышей.

– Колонны и лепнина, – напомнила Эйнару я. – Нам повезло, внутрь заходить не нужно будет.

– Ладно, – майор бегло осмотрел меня и скрипнул зубами. – Ищем глаза.

На удивление, проблем с этим не было. Я сразу пошла в нужном направлении, словно меня вели по светящейся стрелке.

– Ты куда? – только успел спросить Эйнар, а я уже исследовала рисунок на лепнине.

– Глаза, – я с довольным видом указала на выдавленное изображение прямо в стене. – Нажать?

– Погоди, – меня оттащили чуть в сторону. – Я сам. Мало ли что тут за механизмы спрятаны. Хм… Они не нажимаются. Совсем.

– Ты просто не умеешь правильно выдавливать глаза, – авторитетно заявила я, просачиваясь мимо мужчины. – Вот как надо!

Я-то думала, что пошучу. Ведь если у Эйнара не хватило сил нажать, то и у меня подавно. А может, надо провернуть какой-то фокус с зеркалом? Или дождаться определенного времени? Как всегда, инструкции нам выдали на отвали.

Но под моими пальцами камень неожиданно ожил.

Глава 6.

Камень мягко засветился теплым янтарным светом, а затем с глухим скрежетом начал медленно вращаться вокруг своей оси. Я отпрыгнула назад, едва не врезавшись в майора.

– Ну вот, – пробурчала я, потирая плечо. – Я же говорила: не умеешь ты глаза выдавливать.

Эйнар, не отрывая взгляда от вращающегося камня, процедил:

– Я умею кости ломать и носы разбивать. Этого хватает. «Пасть порву, моргалы выколю» – это уголовная статья, так-то.

Камень завершил оборот, и в стене с тихим шорохом образовался проем – узкий, словно щель между мирами. Из темноты потянуло влажным воздухом и едва уловимым запахом древних тайн.

– Ну что, герой-разрушитель, – майор иронично приподнял бровь, – вперед?

– Вообще‑то, Речной вокзал просто не ремонтировали. Моей вины в его обрушении не было, – я запнулась, пытаясь подобрать оправдание, но Эйнар уже шагнул в проем.

– Не отставай, – бросил он, исчезая в темноте.

Я вздохнула и последовала за ним. Мои пальцы тут же попали в горячий плен ладони Эйнара. Стало не то чтобы спокойнее, но колени прекратили мелко подрагивать. Не хватало еще майору заметить, как вспотели мои собственные ладони.

Внутри оказалось неожиданно просторно – сводчатый коридор, стены которого были испещрены странными символами, светящимися тусклым голубым светом. Пол под ногами слегка пружинил, словно мы шли по гигантскому ковру изо мха.

– Ты говорила, что подземная Тверь – обычная легенда, – насмешливо бросил майор через плечо. – Как тебе прикоснуться к легенде?

– Жутко, – честно призналась я. – А еще обидно.

– Почему обидно‑то? – голос Эйнара отозвался глухим эхом впереди.

– Потому что рассказать никому не выйдет, – я грустно вздохнула, смотря на разрушенные от времени арки. – Во-первых, как объяснить, как мы сюда попали? Во-вторых, местные духи в восторг не придут от мародеров. Ну, и в-третьих, не уверена, что сюда вообще смогут пройти обычные люди. Мы сейчас в связке «искатель‑защитник». А вот люди, для которых волшебство – это найти в зимней куртке забытую тысячу, могут застрять еще на входе. Или вообще его не увидеть. Хочешь завести карту у психиатра?

Мы шли молча, прислушиваясь к эху наших шагов. Вдруг я почувствовала знакомое тепло – оно исходило из ниши в стене. Внутри лежал небольшой камень, переливающийся всеми оттенками янтаря.

– Это… – я потянулась к нему, но майор резко остановил меня. – Подожди. Это может быть ловушкой. Слишком привлекательно выглядит.

– Но я чувствую… – я закрыла глаза, пытаясь уловить пульсацию воздуха. – Он просится в руки.

Эйнар нахмурился, но не стал возражать. Я осторожно тронула камень. В тот же миг коридор озарился ярким светом, а символы на стенах вспыхнули, словно звезды на ночном небе. Моя татуировка аж зачесалась от желания собрать весь этот свет в ладони.

– Ну вот, – вздохнула я, глядя на сияющие руны. – Теперь нам точно придется разбираться, что это значит.

Майор усмехнулся:

– А ты думала, будет легко? У нас за все время хоть одна четкая инструкция была?

В этот момент пол под нами дрогнул, и из глубины коридора донесся низкий гул, словно пробуждалось древнее существо.

– Ладно, – я сжала камень в руке. – Похоже, шутки закончились. Пора действовать.

– Отбиваться им будешь? – майор на всякий случай задвинул меня за свою спину. – Жалко, табельное мне не положено, поскольку числюсь в отдыхающих. Зато у меня есть шокер, – и свободной рукой вытащил из кармана черный предмет.

Резко наступила тишина.

– А что вы нам принесли? – раздался возбужденный голос из каменной кладки.

– Звездюля, – тихонько буркнул себе под нос щедрейший майор. Затем строгим тоном громче приказал: – Представьтесь!

Хорошо хоть документы не потребовал предъявить.

– Мы хозяева этих мест, – зашелестели голоса, заполняя собой все пространство.

– Ну а я – гость, – заявил Эйнар совершенно невозмутимо.

– Духи-посредники мы, – решили внести ясность голоса. Видимо, представителей закона побаиваются и в посмертии. – Можем что‑то спросить. Можем что‑то сказать. Все от вас зависит.

– Просто замечательно, – майор строгим взглядом посмотрел по сторонам. – Мы рисковали своими головами, чтобы получить невнятные ответы. А почему посредники?

– Знания – они из разных миров берутся, – голоса шелестели на одной тональности. Их недовольство Эйнара не трогало. – Но за все надо платить. Что вы оставите взамен?

– Это смотря что вы нам можете рассказать, – у меня тут же вперед вылезли дальние гены родственников-евреев. Кстати, именно благодаря им я весьма успешно веду свое дело. – Про зло, что рядом со мной, к примеру.

– Сейчас люди в большинстве своем зло, – задумчиво протянули духи. – Рядом с тобой его много. Вчера твой сосед по дому сбил кошку насмерть и уехал. Такое зло подойдет?

– Для Гринписа разве что, – майор выглядел откровенно расстроенным. Да и мне самой хотелось что-нибудь пнуть. Только здесь и так все выглядит не очень надежным. Так рисковать глупо. Вот какая польза от духов? Один вред! – Зло, которое хочет причинить вред искательнице. О таком вы сказать можете?

– Любой знающий, – голоса, кажется, просто издевались над нами.

– Хорошо, – я сердито засопела. – Волшебный ларец. Как туда попасть?

– Так вы уже в курсе подсказок, – недоуменно ответили голоса. – По-другому обойти защиту не получится. Духи-хранители будут недовольны, если вы рискнете игнорировать их.

– Все с вами ясно. Пойдем отсюда, – я дернула майора за руку. – Только время зря потеряли. Бесполезное какое-то место силы.

– Ах, так! – голоса раздраженно загудели. Показалось, будто стены вокруг нас дрожат в такт их недовольства. – Мы очень полезные! Чтобы выполнить задание гончара, можно заранее купить чашу без краев!

– Опять шарады, – смирившись, вздохнул Эйнар.

– Нет-нет, – поспешила я утешить страдальца. – Я знаю, у кого такое можно приобрести. Это чаша с оптической иллюзией. Когда смотришь на нее сбоку, за счет узора волнами, переходящими друг в друга, кажется, что видишь спираль. У моего… знакомого есть парочка таких работ. Думаю, мы сможем купить одну. Или отнять силой.

– Все настолько плохо? – криво усмехнулся майор.

– Еще хуже, – честно призналась я и посмотрела на камень в своей ладони. Интересно, удастся ли его унести отсюда? Сувенир как-никак.

– Мы ответили, – голоса напомнили о себе. – Платите.

– А мы ничего и не спрашивали, – с невозмутимым видом заявила я. – Вы сами все рассказали.

Пораженные моим коварством, притихли и духи, и Эйнар. Просто надо как‑то выкручиваться. Кто ж знал, что тут намечаются товарно-денежные отношения. Кошелек я в машине оставила.

– Хорошо, – с угрозой зашипели голоса. – На какой вопрос тебе ответить?

– А на какой можете? – я хитро прищурилась. Кажется, у меня даже появился говор, будто у торгашки с Привоза в Одессе. – Только чтобы ответ полезный был, а не философские рассуждения, что появилось раньше: курица или яйцо.

– Можем рассказать, как осколок зеркала оказался на ярмарке, – после паузы решили голоса. – Возможно, это связано с вашим злом.

– Подходит, – кивнула я. Все равно ничего более подходящего узнать у них не выйдет. А тут хотя бы намек.

– Мы, духи, время не чувствуем. Как и тот, кто выдал тебе задание, искательница. Осколок пропал не вчера и даже не в этом десятилетии. Его подобрал обычный мальчишка. Только он в отражении ничего, кроме своего лица, не видел. Долго хранил его у себя, пока шанс не выпал пересечься с жадным духом торговца. Это самые беспринципные из нас. Они и знающим охотно являются. И даже простым людям, если у тех в руках оказывается что-то волшебное. Дух забрал осколок и пообещал продать на магической ярмарке в Новый Год. Соврать он не мог. Это цель их существования – получить долю с продажи. Ведь в «Волшебном ларце» не деньгами расплачиваются. Для духов – энергия для свободного перемещения. А вот для людей уже несколько иная плата. Для искателей – способность не просто чувствовать, а видеть вещи. Для защитников – мощная аура, разгоняющая даже тьму. Для знающих – возможность говорить с духами. Правда, получить свою плату можно только у продавца на рынке в момент сделки. Ваше зло – тот самый мальчик, что подобрал зеркало. Но сам он попасть на рынок не может. Он нарочно создал ситуацию, когда искательнице пришлось встретиться с заказчиком. Не своими руками. Однако своими поступками и словами.

– А конкретнее? – Эйнар аж подался вперед. – Адрес? Место работы? Имя? Хоть что‑то.

– Увы, – печально отозвались голоса, – мы же вне времени. Такими знаниями никто из нас не обладает.

– И что вы хотите в оплату? – торг всегда следует начинать с ожиданий второй стороны, чтобы не прогадать и не заплатить больше.

– Молнию, что у защитника в руке! – заволновались духи. – У нас такого нету!

– О‑о, – насмешливо протянул майор. – Это очень ценная молния. Я ей как‑то злостного преступника вырубил. Маньяка. Может, еще что за нее расскажете?

Ну да, не одна я тут с еврейскими корнями.

– Дети у вас красивые будут, – ехидно зазвучали голоса со всех сторон.

– Откуда знаете? – я подозрительно присмотрелась к темноте. – Или вы можете видеть будущее?

– Ведана, – дернул мою руку майор, – они просто нас троллят. Давай выбираться отсюда, пока нам на голову не прилетел кусок фундамента. Вот, – он положил в нишу шокер, – плату я оставляю.

– И камушек верните, – дотошно уточнили голоса. – Это наш камушек. Он нам нравится.

Я тихонько вздохнула и все же вернула его на место.

– Ну, мы пойдем, – осторожно сказал Эйнар, опасаясь очередного ребуса от духов. – Кстати, я слышал, уже проект реконструкции Речного вокзала подписан. Здание будут разбирать и заново отстраивать. Не боитесь за свое жилье?

– Что, мы простыми рабочими управлять не сможем? – голоса зазвучали обиженно. – Они все сделают, как нам надо. Если бы искательница пришла сюда без защитника – здесь бы и осталась. Мы сильные духи.

Говорить, что покидали мы подземную Тверь спешно, не нужно. Я тихонько молилась про себя, чтобы выбраться на свет с целыми ногами – так быстро шел Эйнар.

Выдохнуть получилось только в машине.

– Серьезно вырубил маньяка шокером? – не смогла смолчать я. Ну, интересно же.

– А то, – майор приосанился и хитро улыбнулся. – Пьяница в магазине возле моего дома к женщинам приставал. Ну как приставал – предлагал провести незабываемый вечер с ним и бутылкой. Я как раз за хлебушком зашел. Замечание охранника выпивохе не понравилось, и он возомнил себя Халком. Пришлось успокоить его разрядом. Едем за чашкой?

– Едем, – скривилась я и взялась пристегивать ремень безопасности. – Познакомлю тебя с еще одним злом в моей жизни. А точнее – с козлом.

Гончарная мастерская встретила нас тишиной и покоем. Это вообще было бы отличное место для обретения внутренней гармонии, если бы не владелец.

– Ведана, – расплылся в широкой улыбке Андрей Волошев, поправляя точно выверенный беспорядок на голове, – сама пришла. Слышал о разладе в вашем сладком мирке. Развод грядет. Еще и с подружкой тебе рога наставляли. Вай‑вай. Ты рога-то подпиливаешь или люстры ими сшибаешь?

– А ты и рад, – я сердито поджала губы.

– Не грущу, – улыбка мужчины стала откровенно гадкой.

– Погодите, – раздался за моей спиной грозный голос Эйнара, – откуда вы знаете подробности дела, которое огласке не подвергалось?

– А вы кто такой? – высокомерно спросил Андрей, одергивая рукава модной рубашки.

Надо заметить, что он вполне симпатичный, когда молчит и находится на другом конце города от меня. И, тем не менее, как бы он ни старался продемонстрировать нам модный бренд, вышитый на кармане, проигрывал Эйнару, одетому в обычную черную водолазку и куртку, приобретенную явно не в дорогом магазине.

– Майор Волков, – Эйнар раскрыл корочки, демонстрируя, что и на фотографии для удостоверения он вышел хорошо. Лично я паспорт предпочитаю отдавать таможенникам не глядя и молюсь, чтобы мое протокольное лицо не совпало с кем‑нибудь из списка опасных преступников. – Откуда у вас информация?

– Я не обязан отвечать, – Андрей презрительно поджал губы. – Так и знал, что ты гулящая, Веданка. Вон уже по рукам пошла, а мужа в тюрьму упекла. Правильно про тебя в школе говорили.

– Ты и говорил, – прошипела я, жалея, что шокер остался духам в подземной Твери. – Регулярно сплетни распускал.

– Какие сплетни? – козел напоказ всплеснул руками. – Самая настоящая правда. Хочешь сказать, что за гаражами не развлекалась с парнями за бутылку водки?

И еще на Эйнара с насмешкой посмотрел. Паскуда такая. Моя рука сама нащупала спинку стула.

– Что здесь происходит? – раздался строгий женский голос, и из подсобки выплыла баржа. Простите, Маржа.

Гончарная мастерская принадлежала жене Волошева. Папенька для любимой доченьки устроил место для снятия напряжения. Ну и супруга он ей тоже устроил. Девушке просто нужно было ткнуть пальчиком в понравившегося индивида. Андрей продался по сходной цене – за место директора строительной компании. Да и то номинально. Руководство по‑прежнему находилось в руках тестя, а задача Андрюшеньки была радовать жену.

– Ничего, дорогая, – расплылся в заискивающей улыбке козлина обыкновенная. – Одна неудачница в гости заглянула.

– Да? – Маржа окинула меня взглядом черных глаз. – А я бы так не сказала, ведь в тюрьме не она, а ее идиот муж. Ну и, судя по тому, как образец тестостерона стоит рядом с ней, – Эйнару достался восторженный взгляд, – в накладе Ведана не осталась. Было бы из‑за чего переживать, – Маржа неожиданно подошла ко мне и потрепала по плечу. Я чуть не присела. Ее ладонь весила, как кирпич. – Такому паразиту нужно с благодарностью сказать: «Спасибо, что ушел сам, а не заставил искать твой тайный чат с кисками. Зато теперь у меня есть два свободных вечера в неделю и полка для книг».

При этом она бросила на своего муженька такой выразительный взгляд, что у меня от напряжения вспотела спина, хотя я никакого отношения к секретным перепискам Волошева не имею.

– Так все же, откуда информация? – напомнил о себе майор.

– У отца везде свои подвязки есть, – равнодушно повела плечом Маржа. – За Денисом наблюдали, потому что он пытался этого, – она снова бросила выразительный взгляд на мужа, – втянуть в какую‑то мутную схему, связанную с отводом денег из твоей фирмы, Ведана. Мой отец, в отличие от некоторых, прекрасно помнит, кто твои покровители. Надавал Андрею по шапке и запретил связываться. Только мы же самые умные, предприниматели от бога. Правда, неизвестно от какого. Андрей фирму‑пустышку все равно на себя оформил. И твою подружку туда бухгалтером устроил. – Маржа брезгливо поджала губы, от чего третий подбородок выпятился вперед. – Но провести они ничего не успели. Так что обращать внимания на эту фирму не нужно.

– Это уже решит следствие, – строго сказал Эйнар. – После проверки.

– Да говорю вам, – женщина скрестила руки на груди и расставила ноги на ширине плеч. В общем, практически заняла все свободное место собой. – Никаких оборотов нет! Зачем вам тратить время? Я же по-хорошему прошу.

– Сколько преступников с честными глазами уверяли, что просто проходили мимо трупа с двадцатью ножевыми ранениями, вы бы знали, – с горькой иронией произнес майор. – Могу вам пообещать только, что проверку мы проведем быстро и без лишней шумихи.

– И на том спасибо, – Маржа раздраженно махнула рукой. – Главное, чтобы мой отец об этом не узнал. Он и так выбором моего супруга всегда был недоволен, а если еще всплывет факт, что Андрей его ослушался, – мне отец долго это будет припоминать. Дорогой, – с такой угрозой протянула Маржа, что даже майор дернулся, – ты ничего не хочешь рассказать бывшей однокласснице?

Судя по перекошенному лицу Андрея, единственное, что он хотел, – послать меня подальше. Однако против обожаемой жены с не менее обожаемым тестем не попрешь.

– Эля как‑то сказала, что Денису выгоднее стать вдовцом, а не разведенным, – сквозь зубы бросил Волошев. – Еще совета у меня спрашивала. – И, быстро взглянув, добавил: – Гипотетического.

– И что же ты ей посоветовал? – я снова сжала спинку стула. Только сейчас махать им придется аккуратнее, а то и Марже попадет.

– Я что, дурак? – искренне оскорбился Андрей. – У Эльки язык без костей. Если пойдет не так, она меня как соучастника может сдать. Элька лепетала про испорченные тормоза. Я ей сказал, что затея глупая. Во-первых, она тупая. Если сама под машину полезет, там и застрянет. А во-вторых, перерезанный тормозной шланг может подвести в самый неподходящий момент. Не факт, что ты умрешь, а вот других людей зацепить может. Чем больше жертв, тем пристальней будет внимание полиции. В общем, Элька вроде как передумала, правда, сказала, что знает человека, который может придумать, как решить ситуацию.

– Имен она не называла? – вкрадчиво уточнил майор.

– Странное дело, но нет, – Волошев рассеянно провел рукой по волосам. – Я же говорил – язык без костей. Она любила хвастаться, с кем переспала.

– Погоди, – нахмурилась я, – она с тобой общалась?

– Ага, – расплылся в самодовольной улыбке Андрей и горделиво задрал нос. – Еще со школы. Откуда, ты думаешь, я узнал про твой личный дневник, где был список с желанными парнями? Или откуда я мог узнать, что ты с кадетом на свидание в кино ходила? Да много чего.

Мне даже не больно. Мне обидно. Обидно до желания орать матом в голос. Я думала, будто Элю занесло только последнее время, а оказывается, она всю жизнь притворялась.

Неожиданно мои пальцы накрыла горячая мужская ладонь. Я медленно подняла взгляд на невозмутимого майора. Тот лишь светло мне улыбнулся, а потом перевел на Волошева враз заледеневший взгляд. Мой нос уловил знакомый запах мороза и дубленой кожи.

– У меня для вас плохая новость. Ульяна беременна, и отцом не является супруг Веданы. Если, как вы утверждаете, плотно общались с преступницей, то лучше сдайте тест ДНК добровольно.

– Что? – Андрей аж дернулся, побледнел и сдавленно захрипел. – Маржа! Дорогая, любимая! Да я никогда… Уж точно не с ней! Клянусь чем угодно!

Его супруга была подозрительно спокойной. Она смотрела за метанием Андрея, словно за хомячком, бегающим в колесе.

– Тест надо сделать, – веско бросила Маржа.

– Я тебе клянусь! – фактически завыл Волошев. – Это все Веселова! – Он сжал руку в кулак и сделал шаг в мою сторону, но наткнулся на ироничный взгляд Эйнара и отступил обратно. – Она на меня специально наговаривает! Так еще со школы было!

– Уверен? – фыркнула я. – Кажется, это ты у нас работал главным балаболом. Тем более, если ты утверждаешь, что не спал с ней, переживать тебе не о чем.

– Много ты понимаешь, – он окатил меня неприязненным взглядом, – тесть узнает – оправданий слушать не станет.

– Не переживай, – сухо успокоила супруга Маржа. – Папа детей любит. Он всех своих внебрачных признал. Заберем себе и будем воспитывать.

Чашу нам отдали с посылом, лишь бы мы поскорее убрались из гончарной мастерской. Даже плату брать не стали. Маржа назвала взятку «примирительным подарком».

– И этот на зло как‑то не очень тянет, – признался Эйнар, когда мы устроились в кафе неподалеку. Майор с неодобрением смотрел на мой латте с грушевым сиропом, поскольку суровые мужчины признают только эспрессо, черное, как полярная ночь. – С козлом я полностью согласен. А вот для нечто большего Волошев слишком труслив. Это ж надо, какая у вас нелюбовь со школы.

– Ты даже не представляешь, – тоскливо вздохнула я. – Это был тот еще треш. Он в восьмом классе меня на свидание позвал. И я, дурочка, согласилась. А потом случайно подслушала, что он это на спор сделал. Ну и не пошла никуда. А он специально друзей собрал, чтобы они выигрыш зафиксировали. А на следующий день его в классе все понятно кем обзывать стали. Он в ответ принялся всякие гадости про меня распускать. В один день я не выдержала и бросилась на него с кулаками. У нас как раз был урок физкультуры. Запнулась об мат и полетела вперед. Я же не виновата, что у спортивных штанов слабая резинка. Я просто вцепилась в ткань. Ну и стащила их вместе с трусами. Прямо перед всем классом. Как ты понимаешь, насмешек стало больше. Он потом пытался меня подловить после школы, чтобы хорошенько отмутузить. А я шла себе, мешком со сменкой помахивала. А там были новые туфельки с острыми носами. Андрей на меня из кустов выскочил. Ну, и получил мешком в лицо. Он потом еще недели три с синяком под глазом ходил.

Эйнар слушал, не перебивая, лишь посмеиваясь.

– Такие прекрасные чувства, – заключил он с ноткой ностальгии. – Первая влюбленность. Только кто‑то сумел ее перебороть, а кто‑то всю жизнь обиду держит. Знаешь, вокруг тебя столько ненадежных людей, что следить за каждым у меня просто народа не хватит. Бедняга Грех и так работает на износ. У остальных в отделе по три-четыре дела сразу. Порадуй меня, это все зло, или еще имеется?

Я беспечно пожала плечами. Рынок антиквариата специфичен. Тут одни конкуренты. И часто суммы фигурируют такие, что хочется зажмуриться и не вспоминать.

И тут мой взгляд упал на салфетку, заботливо уложенную на блюдечко под чашкой с эспрессо.

– О, как, – криво усмехнулась я. – Кажется, этот номер для тебя? Вряд ли некто Вика захочет со мной на свидание сходить. А если и захочет – мне такое точно не нужно.

– Предлагаешь арестовать ее за нарушения личного пространства? – Эйнар весело поиграл бровями. Не глядя, взял салфетку и скомкал ее. – Не люблю, когда девушки слишком активные. От такой потом избавиться можно только с помощью лопаты. И не факт, что она сама себя не откопает и опять придет. Я за уважительное отношение к партнеру.

Волна чего‑то злого схлынула, оставив после себя лишь неприятный осадок. Я ведь его действительно ревную.

От моего неловкого лепета оправданий спас звонок телефона майора. Воспользовавшись случаем, я вцепилась в свой напиток, словно никогда ничего вкуснее не пила. Эйнар весело сверкнул на меня взглядом и вышел, чтобы провести неприятную беседу с упомянутым уже Грехом. Потому что перед необременительным разговором не станут морщиться, будто съели целый лимон. Без коньяка.

Официантку Вику я вычислила сразу. Она таким жадным взглядом проводила спину майора, что удивляюсь, как он не загорелся. Дождавшись, когда она посмотрела в мою сторону, я мило улыбнулась и щелчком отправила смятую салфетку на пол. Девушка гордо вздернула нос. Мда, метить Дениса мне и в голову не приходило. Да и, как оказалось, это было бы бесполезное занятие. И вот сейчас я смотрела на размалеванную девицу в блузке с расстегнутыми чуть ли не до самого лифчика пуговицами и не могла решить: устроить скандал или мордобой? С другой стороны, Машенька сейчас живет в моей квартире, и по совету родной маменьки я могу не теряться, и применить арсенал женских штучек по соблазнению. Только в голове сразу возникла картинка, как я перекидываю ногу на ногу в лучших традициях Шэрон Стоун и… зарабатываю вывих бедра. Или эффектным жестом сбрасываю с плеч черный шелковый халат и тут же на нем поскальзываюсь. А дальше – сотрясение, перелом, больница.

Я представила и поржала про себя, а официантка-то решила действовать нахрапом. Когда Эйнар вернулся, она пошла на таран с целеустремленностью товарного поезда. Мы с баристой задержали дыхание. Майор недовольно хмурил брови, гоняя в голове явно не самые приятные мысли, и на девицу с подносом внимания не обратил.

– Ой! – вскрикнула официантка, запнувшись на ровном месте.

Я так понимаю, по ее сценарию кофе должно было вылиться на Эйнара. Дальше бы последовала суета с извинениями, слезами и дрожащими губами. Возможно, присутствовало бы обтирание салфетками. Потом поступило бы героическое предложение оплатить чистку вещей с просьбой дать номер телефона, чтобы перевести деньги. Старый, проверенный трюк. Эля мне про этот способ знакомства рассказывала. Так она одного из своих спонсоров подцепила.

И все же официантку ждал неприятный сюрприз. Эйнар моментально сделал шаг в сторону, перехватывая ее руку. Поднос с грохотом упал на плитку. Посуда, естественно, побилась, а девица осталась висеть в унизительной позе. Майор легко удерживал ее руку, не позволяя официантке шлепнуться поверх учиненного беспорядка.

Передав сотрудницу подбежавшему администратору, Эйнар строго отчитал его из-за ненадлежащего качества пола, пригрозив прислать сюда Роспотребнадзор. Стоит ли говорить, что за напитки нам платить не пришлось. Еще и пирожных с собой дали.

Уже выходя из кафе, я не удержалась и бросила победный взгляд на шмыгающую красным носом официантку, которую отчитывал начальник. Хотя моей заслуги в разрешении ситуации не было, менее приятным от этого не становилось.

– Вот поэтому я и не люблю излишне деятельных дамочек, – проворчал Эйнар, помогая мне сесть в машину. – А если бы она меня кипятком окатила? Грех предлагает надавить на твою подругу. Ее уже достаточно в следственном изоляторе помариновали, чтобы ягодка успела созреть. Я тоже склоняюсь к тому, что это самый простой способ выйти на нашего кукловода. Если ты готова, конечно.

Я тяжело вздохнула. Пока Эйнар обходил машину, чтобы занять место водителя, у меня было полминутки подумать.

– Элю так просто не пробьешь, – медленно протянула я. – Она будет до последнего держаться за свой шанс зубами. Но… есть способ. Скажите ей, будто с плодом что-то не так. Патология какая‑нибудь. Нужно провести прерывание. Да, подло играть на беременности. Но в реальности никто ничего подобного делать не будет. Подозреваю, что она захочет связаться с настоящим отцом ребенка. Ведь если нет беременности – нет шанса выбраться. Отправьте ее на плановый осмотр.

Майор побарабанил пальцами по рулю.

– Можно попробовать.

В этот момент раздался пронзительный и неприятный писк. Я аж дернулась в сторону, впечатавшись в дверь.

– Спокойно, – хохотнул Эйнар. – Не надо ломать машину. Это просто жучок активировался, который мы на машину твоего наставника установили. Куда-то он собрался.

– Мало ли, – пожала я плечами.

– А вот и посмотрим, – хитро улыбнулся мне майор.

Я была уверена, что ничего интересного мы не узнаем. С этой уверенностью пошла в магазин за продуктами. С ней же вышла через час с пакета packed. С ней же садилась в машину.

– Хм, – протянул майор, изучая мигающую точку в телефоне. – Матвей Георгиевич живет за городом?

– Да нет, вроде, – нахмурилась я, увеличивая масштаб карты. – Новое Семеновское? Там же богатеи обитают. Может, вызвали что‑нибудь отреставрировать? Или оценить.

– Полчаса – и мы на месте, – подмигнул мне майор. – Предлагаю лично убедиться. Только сейчас Греху звякну, чтобы он по координатам виллу пробил.

Чую, скоро лейтенант сделает мою куклу из соломы и начнет в нее иголки втыкать. По крайней мере, он так скрипел зубами, что мне было отлично это слышно, сидя на соседнем сиденье.

– Где я вам гинеколога возьму?! – взвыл бедняга, когда услышал мое предложение. – Давайте мы просто закроем двух баб в одной комнате. Они или поорут друг на друга, или подерутся.

– Я тебе дам «закроем», – с ленцой бросил майор. – Ты бы знал, что Ведана с одним болезненным сделала. У мужика на всю жизнь теперь травма. Как ее видит, так трястись начинает. В общем, организуй задержанной осмотр. Заодно начальству покажем, какие мы заботливые. Только давай на послезавтра. Лучше мне в городе быть на всякий случай.

– Ты куда‑то завтра свалить планируешь? – возмутился Грех. – А я? А как же я? Второй день уже без сил на романтические подвиги. Такими темпами забуду, как юбку с бабы снимать!

– Ты рыбка, что ли? – фыркнула я, как бы между делом прижимаясь к щеке майора. – Такая короткая память? Не переживай. В наш век интернета обучение и не по такому вопросу найти можно.

– Нет, серьезно, – обиженно засопел лейтенант, – куда вы собрались‑то?

– Культурно обогащаться, – подмигнул мне в отражении зеркала заднего вида Эйнар. – Ты не нуди, а проверь, кому вилла принадлежит.

– Слушаю и повинуюсь, – дурашливо отозвался лейтенант Греховцев. – Фин, ты сам понимаешь, за две минуты я тебе информацию все равно не нарою. Мы сейчас в сауну. – Я от возмущения фыркнула. Понимаю, почему крестный его ругает за распущенность. – Нужно накрыть один бордель.

Майор стрельнул в меня веселым взглядом. Пришлось притвориться, будто ни о чем таком я и не подумала, а просто зевнула.

– Может, с нами? – без особой надежды спросил Грех. – Люди лишними не будут. А ты на девушек не слишком одетых полюбуешься.

В этот раз взгляд Эйнара был немного напряженным.

– Нет, спасибо, – быстро отказался он и отодвинулся от меня. – Что я, лядей обыкновенных не видел? Когда будет облава в каком‑нибудь салоне с тайскими массажистками – зови. Хоть на буряток полюбуюсь.

– Да ты экзот, – фыркнул лейтенант. – Ладно, постараюсь завтра пробить информацию. Сегодня уж, извини, меня ждет куча бумажной работы.

– Ну что ж, удачно вам порыбачить, – с ехидством в голосе пожелал Эйнар.

Всю дорогу до дома я молчала. Точнее, с отрешенным видом смотрела в окно, совершенно не видя ничего. Тяжело осознавать, что, прожив тридцать три года, я по‑прежнему осталась наивной. Мне не хотелось верить в предательство Эли. Мне хотелось верить в коварство Дениса. И совсем не хотелось верить в то, что Матвей Георгиевич может замышлять злое против меня. Но, как показал опыт, мои хотения – мои проблемы.

– Эй, не грузись, – шутливо толкнул меня в плечо кулаком майор. – Ты лучше Греха пожалей. Целый табун раздетых девиц, а трогать их нельзя. Жалко, к форме слюнявчик не прилагается. Надо, кстати, ближайшую больницу предупредить, что к ним могут привезти лейтенанта с инфарктом.

Я не удержалась и хихикнула. Правда, веселое настроение продержалось ровно до подъезда моего дома.

– Тебя‑то мне только и не хватало, – простонала я сквозь зубы, надеясь, что троица на лавочке испарится по волшебству. Судя по инею на лицах, поджидали они меня давно. – Табельного же с собой нет? Прискорбно.

– Кто это? – Эйнар открыл бардачок и продемонстрировал мне лежащий поверх документов охотничий нож. – Я опер и готов ко всему.

– Это? Условный родственник, – пришлось закрыть бардачок. Мне только кровавых разборок под окнами не хватало. – Двоюродный племянник отчима. Знаешь, есть такие люди, после визита которых в доме нужно проводить инвентаризацию ценностей и столового серебра. Опять, наверное, явился с какой‑нибудь уникальной идеей. Он уже задрал клянчить финансирование.

Но я промахнулась с целью визита. Меня попросили оценить фарфоровую статуэтку. Стоило ее только взять в руки, как стало все ясно.

– С ворованным дел не имею, – скривилась я.

– Уверена? – вкрадчивым тоном спросил условный родственник. – Мы же не просто так. Штука явно ценная. Толкнешь ее среди своих клиентов – и получишь процент.

– И срок, – сурово рявкнула я. – Дама в стиле «кобальтовая сетка» со стертым клеймом завода. Серьезно? Изделия Императорского фарфорового завода редкие и дорогие. Они без документов никогда не попадают в руки! Признавайтесь, где взяли?

От кулака в лицо спасла хорошая реакция Эйнара. Уже летя в сугроб, куда отправил меня добрый майор, пока объяснял условному родственнику, что распускать руки – это плохо, я бережно сжимала статуэтку в ладонях. Только бы не разбить.

Потасовка закончилась очень быстро.

Эйнар вытащил телефон и подмигнул мне:

– Все‑таки я сделаю из Греха капитана, минуя старшего лейтенанта.

В этот момент рядом с нами остановился микроавтобус, из которого повалили люди в черном.

– Лежать! – гаркнул мне в лицо сотрудник ОМОНа, тыча дулом автомата.

А я и так, вообще‑то, лежу, и уже начинаю подмерзать в сугробе.

Глава 7.

– Не, ну правда, твое зло какое‑то слишком деятельное, – майор устало потер затылок. – И хватило же фантазии найти недородственника, подсунуть ему украденную редкую статуэтку и отправить к тебе. Параллельно стукнуть в Управление. Причем в обход дракона Савина. Еще и журналистам кинуть кость – позвать на задержание особо опасной преступницы, профессиональной скупщицы краденого. Нет, ну серьезно. У кого‑то слишком много свободного времени.

– Угу, – промычала я, сползая по стеночке прямо на пол. Ноги держать решительно отказывались. Далеко не каждый день мне выпадает шанс посмотреть в дуло автомата. Да и лица, скрытые балаклавами, приступа эйфории не вызывают. – Крестный звонил. Ругался.

– Я слышал, – веско бросил Эйнар.

Пока он объяснялся с коллегами, то есть мерился полномочиями и ксивами, позвонил крестный, который буквально в последнюю минуту успел перехватить любителей сенсаций. И вежливого вопроса «Дорогая, не подскажешь, что там у вас происходит?» от него не последовало. От избытка эмоций медийник орал так, что стоящие рядом сотрудники в черной униформе с надписью «ОМОН» попятились в сторону. Что поделаешь, Евгений Ильич у нас самый темпераментный из пятерки друзей.

Конечно, всех, что называется, не заткнешь. Именно это и разозлило крестного. Если своих репортеров он смог прижать, то мелкие местечковые помоечные чайки клевали все подряд. И они уже крутились возле нас, что‑то вереща в микрофоны.

После короткого разбирательства меня подняли из снега, отряхнули и окрестили помощницей в задержании опасных преступников‑рецидивистов. В роли подсадной утки я смотрелась так же странно, как и в роли преступницы: глупо хихикала и хотела поскорее оказаться дома.

– Ничего себе сходил в отпуск, – криво усмехнулся Эйнар. – На отдых нет ни одной свободной минуты. Кстати, я что подумал… А ведь зло тебя хорошо знает.

– С чего такой вывод? – устало поинтересовалась я и на корточках поползла к пуфику. Сверху раздался одобрительный хмык, хотя я сейчас еще та грациозная кошечка.

– По замыслу ты должна была встретить недородственника в одиночестве, а не в компании симпатичного майора, – с бахвальством заявил Эйнар. – Вот какой был шанс, что ты пустишь к себе мужчину, еще когда с предыдущим мужем не развелась?

И если задуматься, то майор прав. Не то у меня воспитание, чтобы прыгать из койки в койку. Крестные мне еще в раннем детстве доходчиво объяснили, кто такие особы вольного нрава. Один привел к себе на работу и показал мне обезьянку за решеткой. Точнее, размалеванную пьяную девицу с бланшем под глазом, одетую в вызывающе безвкусные шмотки. Другой прочитал лекцию о ЗПП. Третий показал парочку статей, где рядом с пузатыми дядьками с блестящими залысинами стояли красотки. Причем дядьки были те же, а красотки каждый раз новые.

В общем, у меня как-то на подкорке отложилось, что вертеть задницей направо и налево не есть хорошо. Только вот теперь по моей квартире ходит один майор, облаченный в костюм единорога. Это можно считать моральным падением? Или нужно еще парочку раз как следует нагрешить?

От не совсем приличных мыслей стало жарко. Не придумав лучшего способа скрыть яркий румянец, чем сбежать в ванную, я с облегченным выдохом закрыла за собой дверь. Взгляд сразу упал на бритвенный станок в стаканчике, скромно стоящем в углу полки под зеркалом. Денис предпочитал пафос в обычных вещах. Даже бритва у него была с перламутровой ручкой. А тут простой станок, что продают в пачке по пять штук за двести рублей. Еще и лосьон с запахом свежести. Бывший муж предпочитал нежный бальзам. Как‑то вещи Эйнара постепенно заполоняют мою квартиру.

– Что будешь на ужин? – неожиданно раздался голос майора за дверью. – Предлагаю не заморачиваться и заказать пиццу.

– Только не с ананасами! – меня невольно передернуло. Сие извращение любил Денис, мне же нравятся более понятные продукты на куске теста.

– Тьфу, какая гадость, – поддержал мое отношение к почитателям странного Эйнар. – Обычная, мясная, с сыром. Или, может быть, хочешь суши? – только вот в голосе мужчины энтузиазма не слышалось. – Девушки их вроде как любят.

– Нет, уж лучше пиццу, – резко сказала я и показала своему отражению язык. Суши регулярно лопала парочка изменщиков. У меня же холодный рис часто вызывал изжогу. – И картошку по-деревенски. Две порции.

– Святая женщина, – умильно вздохнул майор, будто я вместо фастфуда ему предложила тарелку борща.

Ужин на скорую руку я жевала, фактически засыпая на столе. Эмоциональная встряска благодаря людям в черном не прошла бесследно для организма. Он требовал теплые носочки и залезть под одеяло. Тем более что выезжать завтра мы планировали часов в шесть утра, поскольку за день нужно будет объехать три города.

Я еще наивно сказала майору перед сном: «Лишь бы не проспать». Кто ж знал, что найдутся добрые люди, которые в пять утра подожгут входную дверь. Металлическую. И не жалко дуракам бензина было. Почему дуракам? А у нас подъезд продвинутый, камеры стоят. Точнее, их поставили из-за того, что одно время жильцы произвольных квартир находили с утра под дверьми теплые кучки со специфическим душком. Нарушителя поймали, жена его за уши оттащила на кодировку, а камеры решили оставить.

Пожарных вызывать не пришлось. Сосед с помощью огнетушителя сам быстро справился с проблемой. Повезло, что его пес любит проснуться пораньше и тащить хозяина на улицу. Прибывшие полицейские, к моему удивлению, не лейтенант Греховцев, изъяли записи с камер, полюбовались на одного идиота с надписью «Охрана» на спине и пошли в соседний магазин, чтобы задержать преступника.

Зато мы выехали вовремя. Я, воспользовавшись положением пассажира, спокойно себе дремала, пока Эйнар гнал по почти пустой трассе. Снежное утро романтично только на картинках, поэтому лучше я наслажусь теплом обогревателя, растекаясь по удобному сиденью.

Майору, видимо, мое сопение стало мешать или склонять присоседиться, потому что спустя минут двадцать он меня растолкал и приказал искать информацию о гончарных мастерских в интернете.

– Знаешь, – после старательного пролистывания статей призналась я, – мы слегка недоработали план. Вряд ли подойдет завод «Керамика из Лихославля». Ему всего восемьдесят лет. Гончарное дело было здесь очень распространено из-за залежей красной глины. Не думаю, будто в старые времена стали бы строить мастерские далеко от карьеров.

– А в этом что-то есть, – с уважением произнес майор. – Молодец, Ведана. Но опять же… место-то явно было не единственным.

– Ну, тут все проще, – я покачала телефоном. – Духи – они с придурью. Нам нужно просто поискать места со всякими странностями.

– Вай, какая женщина, – с южным акцентом отвесил мне комплимент Эйнар. – И красавица, и умница.

– Жалко, не спортсменка и замужем, – фыркнула в ответ я.

– Последнее мы быстро исправим, – подмигнул майор. Солнечные лучи красиво играли в его светлых волосах. Казалось, что нимб вот-вот выскочит наружу. – Возможно, ненадолго.

– А? – похлопала я ресницами, выныривая из видения. – Ты о чем?

– Ищи информацию, ищи, – посмеиваясь, приказал Эйнар. – Сначала дело, потом амурные дела.

Очень подходящий момент, чтобы техника меня подвела. Я не глядя ткнула в экран, и салон машины заполнился весьма специфическими звуками.

– Прости, – пискнула я, судорожно пытаясь закрыть видео с участием двух парней и трех девушек. Как и полагалось назойливой рекламе сайта, оно не желало останавливаться даже после того, как обещанное время позора закончилось.

– У меня в друзьях Грех, – майор снисходительно скосил взгляд в мою сторону. – Он тот еще шутник. Дикпик прислать для него – просто разминка. Не свой, конечно. Хоть на этом спасибо.

– Свой номер ему не дам, – тут же решила я.

– Не хочу тебя расстраивать, – криво усмехнулся Эйнар, – но все у него уже есть. В деле-то указано.

Моя огромная благодарность человеку, который придумал черный список. У меня там уже много таких общительных личностей, жаждущих поделиться частью прекрасных себя с окружающими.

– Нам не в город надо, – нахмурилась я, изучая пейзаж за окном. – Вот очень подходящее место. Глухая излучина реки Медведицы. К нему ведет заросшая тропа – когда-то это была тележная дорога, но теперь ее почти не разглядеть среди ив и ольхи. Место скрыто от случайных глаз: с юга его прикрывает холм с древними валунами, с севера – заболоченный лог. Там иногда слышат шепот. И якобы глина на дне реки даже в морозы не застывает.

– Звучит достаточно зловеще, – одобрительно кивнул Эйнар и напел: – Значит, нам туда дорога.

Естественно, навигатор, как главный агрегат, одержимый духом типичной блондинки, привел нас в… лес. Точнее, он просто сказал: «Вот вам чаща непроходимая, вот вам буераки под снегом, вот вам деревья поваленные – развлекайтесь».

– У тебя что, ни в школе, ни в институте не было спортивного ориентирования? – проворчал майор, выдергивая меня из очередного сугроба, куда я провалилась по пояс. – Знаешь, какое самое главное правило? Если руководитель группы уверен в маршруте – идешь за ним, никуда не сворачивая. Я и так стараюсь максимально вытаптывать тебе тропинку.

– Прости, – я громко шмыгнула носом. Какое счастье, что мне с утра пришла в голову мысль надеть не красивые зимние сапожки, а ватные, с тяжелой и широкой подошвой.

Вообще было странно: несмотря на мороз, по моей спине текли ручейки пота. Вот зачем люди покупают абонементы в фитнес‑залы за бешеные деньги? Достаточно прогуляться по зимнему лесу – и скинешь сразу парочку килограммов.

Неожиданно полоса препятствий закончилась.

– Кажется, здесь раньше была тележная дорога, – с умным видом осмотрелся по сторонам Эйнар. – Только ею уже давно никто не пользовался. Да и так просто на нее не выйдешь. Смотри, валуны прикрывают вид. Еще и ивы с ольхой здесь плотно растут. И ветра нет.

– Хватит нагонять жути, – я гордо вздернула подбородок. – Судя по координатам, мы почти на месте.

Но приключений мало не бывает. Телефон с картой просто взял и вырубился, хотя заряда было еще много.

– Иди‑ка сюда, – подгреб меня поближе к себе Эйнар. – Чую, неприятности близко.

Мне на нос медленно опустилась пушистая снежинка.

– Мы же никому не сказали, куда собираемся, да? – жалобно вздохнула я. – Если что, наши замерзшие тела найдут только по весне.

– В сказке «Морозко» замерзла одна Настенька, – майор уверенно двинулся вперед, таща меня за собой. – Так что можешь не переживать, нас же двое.

Карьер оказался перед нами буквально за следующим поворотом старой тропинки, которая была дорогой. По его краям росли кривые березы и рябины с красноватой корой, будто впитали в себя цвет глины. Ветви деревьев переплетались, образовывая как бы свод над заброшенной выемкой. Снег толстым слоем лежал на своеобразном куполе.

Стены – слоистые уступы красной и охристой глины, местами оплетенные корнями деревьев. В некоторых местах глина осыпалась, обнажив странные прожилки: будто чьи‑то пальцы провели по поверхности, оставив волнистые бороздки. На удивление, земля не промерзла.

Дно карьера затянуто серебристо‑зеленым мхом и мелкими лужицами, покрытыми корками льда.

– Действительно, жуткое местечко, – майор выразительно покосился на заснеженный лес, а затем перевел взгляд под ноги. – Будто здесь…

– Другое время? – ехидно отозвался голос со дна карьера. – Искатель и защитник. И все с тем же вопросом.

– Вы продолжайте, продолжайте, – одобрительно покивал Эйнар. – Может, нам и говорить ничего не придется.

– Разговоры – это пустое, – дух гончара мелькнул в одной из луж, затянутых льдом. Основательный такой, крепкий мужик был при жизни. – Мастера не по беседам видно, а по делам. Но важнее умения работать руками – думать. Мастер с отточенной точностью движений всегда проиграет мастеру, который подойдет к проблеме с умом. Ваши руки физического труда не знают, но решение загадки вы все же нашли.

– Зато я преступников ловлю, – уязвленно буркнул Эйнар и насупился. – Непростая работка у меня, надо заметить. И опасная.

– Конечно, – голос духа звучал мерно и спокойно. Кажется, это самый адекватный представитель жизни после смерти, который нам попался на пути. – Любой труд ценен. Особенно если в основу положена душа, а не цель заработать побольше монет.

– М‑да, сколотить состояние – это явно не про оперов, – майор тоскливо посмотрел на небо, посылая кому‑то свыше желание о прибавке к зарплате. – На хлебушек хватает, и на том спасибо.

– Правильный подход, – дух снова мелькнул, в этот раз в сосульке, свисающей с одной из веток. – Показывайте, что принесли. Не буду пытать, кто выдал мое задание, но чашу поставьте на край карьера.

Эйнар послушно вытащил из рюкзака бережно завернутую в бумагу чашу без края. Демонстративно смахнув несуществующую пылинку, он поставил ее в указанном месте. Уж не знаю, по какому закону, но на наших глазах посудина принялась медленно всасываться в глину, скованную холодом.

Мне, наверное, впервые в жизни захотелось залезть на ручки к мужчине, лишь бы ноги не касались земли. По лицу Эйнара читалось то же желание, только у меня было преимущество – недостаточно я сильна, чтобы выдержать вес здорового лося.

– Неплохая работа, – вынес вердикт дух гончара. – Чувствуется, что вкладывали тепло и любовь к ремеслу. Техника хоть и отличается, но все же можно признать чашу годной. Мы, ремесленники, народ честный. Поэтому ценим искренность. Выбирайте, что вам поведать: где зарыт клад помещика Воронцова или место, откуда вы можете попасть на новогоднюю ярмарку «Волшебный ларец»?

– Коварный ход, – усмехнулся майор. – А клад, поди, уже давно нашли. Или он ничего из себя ценного не представляет.

– Не скажи, – в голосе духа появились ласковые нотки. Нас решили деньгами соблазнить. Сначала выслушал жалобы на их отсутствие, а затем резко их же и предложил. Хитро. – Он был богатым вельможей. Любил роскошь и азартные игры. Проиграл почти все состояние, но перед разорением спрятал часть золота и украшений. Сундучок до сих пор хранится в земле. Все по‑честному. Выбор только ваш.

Мы с майором переглянулись. Мужчина вопросительно поднял бровь, без слов спрашивая мое решение. Я лишь отрицательно мотнула головой. То, что халява зачастую имеет нехорошие последствия, довелось мне усвоить еще в детстве. Один из крестных принес нам целую коробку конфет – во времена дефицита получил ее в качестве зарплаты. Мама, естественно, попыталась сладости прятать. В трехкомнатной квартире. От любопытного ребенка. Через неделю меня повели к стоматологу, где удалили два зуба и в один поставили пломбу.

– Не жили на широкую ногу – и нечего начинать, – вынес вердикт Эйнар. – Пускай клад еще полежит. Золото подорожает. Вот тогда мы за ним и придем. А пока нас интересует ярмарка.

Показалось, будто воздух сгустился и стал больше напоминать туман. Ясно, без спецэффектов духи не работают. Еще и голос гончара звучал со всех сторон:

– Там, где дорога между двумя столицами делает тихий изгиб, стоит дом, что помнит шаги великих. В его стенах – ритм пути, а в окнах – отражение рек. В его залах звучит эхо голосов, что когда-то обсуждали судьбы страны, а в подвалах до сих пор пахнет древесным дымом от старых печей. Ступайте туда.

– М‑м, – с ехидным видом протянул майор, – очередная загадка. Спасибо тебе, добрый дух.

– Не за что, защитник, – главное, по голосу гончара было совершенно непонятно: это ответная любезность или издевка. – Теперь идите отсюда. Вы мне глину портите.

– Обратно по сугробам, – тихонько вздохнула я. Хоть сапоги у меня и непромокаемые, все же краями я умудрилась начерпать снег – и теперь внутри ногам было сыро и прохладно.

– Зачем? – удивился дух. – Обойдите карьер. И с северной стороны, вдоль болотного лога, выйдите к тому же месту, откуда зашли. Так и короче путь получится.

– Всегда знал, что навигаторы – зло, – тихонько проворчал под нос Эйнар, утягивая меня за собой по еле намеченной тропе по глинистому краю. – Не зря их озвучивают женским голосом.

– Я тебя сейчас пну, – мстительно прошипела в спину майору. – Под коленку. Больно.

– А нельзя, – довольным тоном протянул Эйнар. – Нападение при исполнении. Штраф хочешь?

– Да сейчас, – возмутилась я и дернула мужчину за руку. Проще трамвай попробовать остановить на полном ходу, чем майора Волкова. – Ты в отпуске. Так что это умышленное причинение вреда здоровью.

– Знаешь законы? – удивленно уточнил Эйнар. – Похвально.

– Ты что, забыл, кто мой крестный? – Нос задирать было опасно: споткнешься – и утонешь в очередном сугробе с переломанными ногами. А хотелось.

И дух гончара нас не обманул. К оставленной машине мы вышли минут через десять. Пошевелив подмерзающими пальцами ног и мечтая побыстрее сесть (потому что от напряжения болели мышцы даже спины), я подумала, что майор в чем-то и прав. Навигаторы – зло.

– Снимай сапоги, – неожиданно заявил Эйнар, когда я с трудом устроилась на сиденье. Из бардачка он достал мои кроссовки и сменные носки. – Воспаление легких не дремлет. Переобувайся. По дороге на Старицу есть одно местечко. Заедем туда, поедим заодно и высушим твои дутики.

Я смотрела на кроссовки и очень старалась не расплакаться. Глупо же реветь над собственной обувью. Почему-то на ум опять пришел Денис с просьбой погладить рубашку на завтра, когда я вползала домой поздним вечером после сложного заказа.

– А как заметил? – тихо спросила у Эйнара, который с деловым видом настраивал печку.

– Да у тебя так в сапогах хлюпало, что я начал переживать, не пророс ли там мох, – майор, убедившись, что я переобулась и пристегнулась, заботливо поправил мою шапку. – Обычная внимательность. Ты на свои сапоги смотрела с неодобрением, и тяжело вздыхала.

– Ты‑то ноги не промочил? – всполошилась я. Не хотелось потом от крестного выслушивать, что не уберегла лучшие кадры от простуды.

– Я в берцах, – усмехнулся майор. – В них хоть по снегу, хоть по лаве. Ну и носочки теплые надел. Из верблюжьей шерсти.

Правильно. Брутальность брутальностью, а теплые носочки – святое.

– Кстати, ответ на загадку – Императорский путевой дворец? Я прав? – Эйнар уверенно крутил руль, выезжая на трассу. Машин по сравнению с утром прибавилось значительно больше. Как и ненормальных, которые на минивэне пытаются бороться с фурой.

– Действительно, все просто, – кивнула я, мысленно пожелав деду на желтой тарантайке, идущему на обгон вереницы дальнобойщиков, удачи. – Между двух столиц. Реку видно из окон. Великие, что обсуждали судьбы страны. Все сходится.

Майор помолчал и с кривой усмешкой признался:

– Надеюсь, у тебя есть связи, чтобы нас пустили внутрь. Не хотелось бы вламываться в объект культурного наследия. Там экскурсии-то водят?

– Конечно, – я бросила на майора удивленный взгляд. – Правда, не каждый день. Но думаю, для нас сделают маленькое исключение.

– Ух ты, повезло, – развеселился Эйнар. – Прямо не отпуск, а сплошное культурное обогащение. Еще никогда так полезно время не проводил.

Я, слегка прислонившись к окну, наблюдала, как зимний мир проплывает мимо в ослепительном полуденном свете. Солнце стояло высоко, заливая все вокруг чистым, почти хрустальным сиянием. Снег под его лучами казался не просто белым – он переливался тысячами крошечных радуг, будто кто‑то рассыпал по земле бриллиантовую пыль.

По обе стороны трассы – лес, застывший в зимнем безмолвии.

Солнце грело стекло. Я ощущала, как от него исходит слабое тепло, контрастирующее с морозным воздухом снаружи. Время от времени с неба срывалась пара снежинок. Они кружили в медленном танце, прилипали к стеклу и тут же таяли, оставляя за собой крошечные влажные дорожки.

Я ловила себя на мысли, что этот пейзаж напоминает мне детскую сказку: все вокруг такое чистое, нетронутое, словно нарисованное волшебной кистью. Даже монотонный гул мотора и мерное шуршание шин не нарушают этого ощущения.

Мы остановились рядом с придорожным кафе со звучной вывеской «У Гамлета».

– Не хочу показаться привередой… – начала я.

Но Эйнар звонко отщелкнул ремень и перебил меня:

– Не хочешь – не будь. Владелец – мой знакомый. У него лучший лагман на трассе.

– И зовут его Гамлет, да? – я нехотя вылезла следом из машины.

– С чего бы? – майор весело хохотнул и, прихватив мои сапоги, уверенно двинулся внутрь здания, которое имело весьма ухоженный вид. – Он Давид. И, предвосхищая твой вопрос, – и Гамлетов у него в роду не было.

Все‑таки кроссовки – не лучшая обувь для зимы. Поэтому я поспешила следом за Эйнаром мимо припорошенной снегом летней веранды. Под одним из столов спокойно спал огромный рыжий пес. Он лишь носом дернул в нашу сторону, не потрудившись открыть глаза. Именно этот зверь меня и успокоил: с таким умиротворением дрыхнуть можно только на сытый желудок в хорошем месте.

И уж точно я не ожидала, что смесь чудодейственных ароматов буквально собьет с ног, стоит ступить за порог. Зира, молотый кориандр, наваристая подливка, шашлык, кебаб, дымные нотки гриля, свежевыпеченный хлеб – все это сливалось в какую‑то божественную симфонию. Еще полминуты назад я была уверена, что не голодна, а сейчас слюни чуть ли не капали на пол.

– Дорогой мой! – к нам спешил грузный мужчина, широко раскинув руки. – Ты совсем забыл старика.

– Ну, какой ты старик, – по‑доброму улыбнулся Эйнар. – Сколько лет твоему младшему сыну? Года два?

– Три недели, – усмехнулся хозяин кафе в пышные усы. – Моя Алия только родила мне еще одного наследника.

– Поздравляю, – широко улыбнулся майор. – Мне бы черевички моей ненаглядной просушить.

– Невеста? – меня одобрительно осмотрели. – Хороша. Не так, как моя Алия, но тоже красавица.

Он кивнул на огромный портрет на стене. Я мило улыбнулась и про себя подумала, что мне до этой красоты не хватает сущего пустяка – килограммов сто.

Лагман оказался действительно выше всяких похвал. Мужчины, пока я старательно добиралась до красоты, вели неспешную беседу, обсуждая каких‑то знакомых.

– Слушай, Давид, – как бы между делом бросил майор, – помнится, у тебя родственник в Старице отвечает за сохранность исторического наследия? Нас именно кузницы интересуют.

– А то, – горделиво выпятил перед грудью мужчина. – Муж средней дочери. Хоть Алексей не наших кровей, но все равно считаю, что Айясу с браком повезло. Он умеет чтить старших. Наверное, потому что в древностях копается.

– Нам бы внутрь попасть в кузницы, – майор с беззаботным видом закинул в рот кусок отломанной лепешки.

– Что вы! – замахал на нас руками Давид. – Там же опасно. Все разрушено.

– А мы аккуратно, – подмигнул ему Эйнар. – Моя Ведана, – меня нежно погладили по плечу, и я чуть не подавилась длинной лапшой, которую старательно втягивала сквозь губы, сложенные трубочкой, – реставратор. Ей кое-что нужно там увидеть. Обещаю, мы будем предельно осторожны.

Я, красная от попытки не закашляться, энергично закивала, подтверждая его слова.

– Только для твоей красавицы, – неодобрительно покачал головой мужчина, вытаскивая телефон. – Вон какой у нее хороший аппетит.

А Эйнар – молодец. То, что нам нужно, именно в этих старых кузницах – очевидно. Вряд ли мы найдем более подходящее место для обиталища духа. А вот о проблемах с попаданием внутрь я как-то не подумала. Привыкла, что в рамках Твери меня знают и требовать, к примеру, лицензию на проведение работ не станут. Теперь я понимаю Эмму Уотсон, заявляющую, что привлекательно в партнере в первую очередь – ум. Хотя и физическим сложением Эйнара природа не обделила. И как такой индивид до сих пор без штампа в паспорте?

– Ты на меня смотришь, будто влюбилась, – тихо фыркнул майор, пока Давид договаривался с зятем. – Знаю, я шикарный.

– Был бы еще скромный – цены бы тебе не было, – я насмешливо пнула ногой Эйнара.

– Был бы скромный – ты бы от скуки со мной умерла, – майор определенно не тот человек, который позволит кому‑то другому оставить последнее слово. – Если Давид начнет намекать на свадьбу – улыбайся. Не вздумай говорить, что у нас не такие отношения. Если только лекцию о моральном разложении молодежи послушать не хочешь. Может, у мужика мечта такая – меня женить.

К великой грусти Эйнара, в Старице времени на осмотр достопримечательностей у нас не было.

С родственником Давида пришлось немножко повоевать. Хоть он и согласился в виде уважения к тестю, но все равно пускать нас внутрь семи небольших хибар не хотел. Майор отвел мужчину в сторону и что‑то тихо ему сказал. Судя по скуксившемуся лицу, выбора у зятя не осталось.

И опасения человека стали действительно понятны, стоило только открыть покрытую ржавчиной дверь первой кузницы в ряду. Внутри находиться без риска для здоровья просто невозможно – в настолько разрушенном состоянии пребывали здания.

И тем не менее мы рискнули. Один шаг – и картинка вокруг изменилась. Эйнар рефлекторно сжал мою ладонь, но жар от раскаленной печи никуда не делся.

– Не старайся, защитник, – пробасил огромный дух, со звоном выбивающий искры из меча, лежащего перед ним на наковальне. – Это мой мир. Не морок. Раз пришли – значит, по делу.

Я с опаской смотрела на огромную кувалду, летающую в воздухе, словно невесомую. Главное, чтобы нас ковать ничего не заставили.

– Дилетанты к металлу не допускаются, – он бросил на меня взгляд из‑под насупленных бровей. – Вы мне лучше скажите ответ на загадку. Три ученика ковали один меч. Первый сказал: «Я сделал лезвие». Второй: «Я сделал рукоять». Третий: «Я сделал гарду». Но мастер сказал: «Только один из вас прав. Остальные добавили, но не сделали». Кто сделал основную часть меча?

– Первый ученик, – уверенно ответила я. – Что делает меч мечом? Лезвие. Без него меч не режет.

– Правильно, – лезвие с наковальни с шипением окунулось в воду. Дух покрутил результат, изучая его со всех сторон, и снова сунул в печь. – Были три брата-кузнеца. Старший знал, что, средний знал, как, младший знал, когда. Один ковал мечи, другой – подковы, третий – колокола. Кто из них чему учил, если тот, кто ковал мечи, не знал когда; тот, кто ковал подковы, не знал что; тот, кто ковал колокола, не был средним?

Я нервно сглотнула. Зато Эйнар не растерялся. Присев на корточки, он стал гвоздем что‑то чертить на земляном полу.

– Всегда знал, что на математике логическими задачами нас мучили не просто так. Итак, колокола у нас изготавливал не средний, а значит, или младший, или старший. Мечи – не тот, кто знал когда. Получается, или что, или как. Подковы – тоже или когда, или как. Старший знал что, а, следовательно, не мог ковать подковы. Из цепочки получается, старший производил мечи. Средний, который знал как, выходит, ковал подковы. Ну а младший – колокола.

Кузнец даже свои материалы в сторону отложил.

– За четыре часа до Нового года вы должны быть у проводника.

Повисла удивленная тишина. Пока мы хлопали глазами на кузнеца, он снова взял клещами заготовку и сунул ее в печь.

– И все? – осторожно уточнил майор. – А как же: «Пока Ипполит говорит, что пошла тепленькая, а Иван Васильевич меняет профессию, вам нужно пойти туда, куда Шурик осла не гонял»? Как-то подозрительно простой вышел ответ.

– А теперь попробуйте с этим знанием выйти из кузницы, – голос духа звучал ровно в такт удара молота.

Мы быстро обернулись. За нами была глухая стена. Эйнар решил подойти к проблеме технически – просто пнул ее. И ничего не произошло, хотя мы ожидали услышать звон металла двери.

– То есть выйти вообще нельзя? Или для этого есть условие? – уточнила я, наблюдая, как майор кружит по помещению, щупая стены.

– Для того чтобы открыть дверь, нужно отпереть замок, – кузнец вытер призрачный пот.

– А чтобы открыть замок, нужен ключ? Так? – я осмотрела разбросанные по всей кузнице связки с ключами. Еще с самого начала подумала: что за беспорядок? А оказывается, это планомерное введение в заблуждение.

– Велесом поцелованная. Отцом добрым словом обласканная. Ведающая, – одобрительно прогудел дух.

– Хватит ее регалии перечислять, – недовольно проворчал майор. – Мы в курсе, что Ведана личность выдающаяся.

– Защитник, как всегда, терпением не отличается, – кузнец недовольно махнул молотом. Я аж дыхание от волнения задержала. – Кроткость и мягкость – это не про вас.

– Да, я такой, – не без гордости подтвердил Эйнар. – Ладно, что с ключами?

– Ключей много, – озвучила я очевидное, – а ни одного замка не видно. Есть у меня подозрение, что нас дурят.

– Да у меня такое подозрение при общении с любым духом, – проворчал майор. – Какие есть варианты?

Я еще раз обвела взглядом помещение. Очень надеюсь, что это не сказка о Бабе‑яге, и нам не придется лезть в печь.

– Раз ключи разбросали так явно, значит, ответ должен быть на поверхности, – пробормотала я. Прищурившись, заметила на стене вырезанные прямо в камне руны. – Говорите, ведающая. Как хорошо, что я писала работу по славянским рунам. Нам нужна Радуга.

Кузнец одобрительно хмыкнул. Саму себя аж по голове погладить за догадливость захотелось.

– Ведана, – шепотом позвал меня товарищ по несчастью, – прости. Я скандинавские руны с трудом выучил-то. Просто не считал их интересными и нужными. Только ради спокойствия деда зазубрил их. Как хоть эта Радуга выглядит?

Я снисходительно посмотрела на мужчину, будто незнание такой мелочи – это моветон. Ну а что поделаешь? Приятно быть умнее.

Ладно, позадирала нос, и хватит. Все же мы тут не на отдыхе. Мало ли что снаружи морока происходит. Может, там уже день прошел.

– Она похожа на руну Райдо из Старшего Футарка.

Естественно, размещать руны вряд ли на высоте человеческого роста никто не стал. Дух только ехидно хмыкнул, когда я попыталась докатить до стены бабенку, чтобы встать на нее.

– Ведана! – строго окрикнул меня майор. – Аккуратнее. С переломанными ногами ты станешь менее привлекательной и подвижной. Так тебя любой украсть сможет.

– Ну, пускай рискнут здоровьем, – горделиво заявила я и чуть не навернулась с неустойчивой опоры.

– Кажется, нашел, – спустя пять минут поманил меня из дальнего угла Эйнар.

Кузнец никак не отреагировал на мою попытку протиснуться мимо и не получить удар тяжелым инструментом. Он как махал кувалдой, так и махал ею.

Сегодня на арене выступили гимнастка и атлет. Правда, не под куполом цирка. Чтобы дотянуться до руны, мне пришлось залезть Эйнару на плечи. Он тут же пошутил, что женщинам только дай повод сесть на шею и свесить ножки, за что и получил легкий подзатыльник.

Зато как мы радовались, оказавшись лицом к лицу с зятем Давида! Мужчина нашей эйфории не разделил и разве что у виска пальцем не покрутил: ведь мы буквально пару минут назад зашли в кузницу. Ох уж эти духи и их мороки!

Глава 8.

– «Калязин – небольшой живописный город в Тверской области, уютно расположившийся на правом берегу Волги у Угличского водохранилища. История города уходит корнями в семнадцатый век, когда на месте нынешнего Калязина появилось первое поселение – монастырь Николы на Жабне. Сегодня Калязин сохраняет очарование старинного купеческого городка. Здесь можно прогуляться по тихим улочкам с исторической застройкой…» – монотонно вещала Алиса, пока майору не надоело и он не переключился на радио.

– Все равно не успеем по этим улочкам погулять, – напоказ тоскливо вздохнул Эйнар. – Сначала мне казалось прекрасной идеей прокатиться по городам в один день, а теперь я что‑то устал. Хочется домой побыстрее.

– Я могу сесть за руль, – в который раз предложила свои скромные услуги водителя.

– Можешь, – с легкой улыбкой отозвался майор. – Вот когда я пойду с друзьями отмечать очередное звание и приму положенные сто грамм, разрешаю тебе исполнить роль трезвого водителя. А пока сиди, женщина, и не бухти.

– Я уже говорила, что ты шовинист? – хотелось опять пнуть Эйнара. Но устраивать потасовку с водителем на оживленной трассе – совсем не тот вид экстрима, к которому я стремилась бы приобщиться.

Кстати, мне же муж изменил, а я ни стрижку каре не сделала, ни в какой‑нибудь черный цвет не покрасилась. Непорядок. С этими духами даже времени порефлексировать нет, не говоря уж о смене гардероба на более развязный и кричащий.

– В моем мире это называется забота, – невозмутимо заявил майор. – Ты когда последний раз ездила на машине с такими габаритами и посадкой? Будешь сидеть, подавшись вперед к рулю, и потеть от напряжения? Тем более сейчас зима, если ты не заметила. Дорога не в лучшем состоянии. Да и темнеть уже начинает. Но если хочешь считать меня шовинистом, я не привык отказывать девушкам в маленьких слабостях.

– И все‑таки ты тот еще балабол, – я покачала головой.

– Любите меня таким, какой есть, – широко улыбнулся Эйнар. – Я тут подумал… Нам же нужна эта… в воде, которая.

– Затопленная колокольня Никольского собора? – чуть снисходительным тоном уточнила я. – Надо было Алису дослушать, а не выключать. Лучшего места для обитания духа и не придумать – воды кругом тьма, а народа не так и много. Если условия не позволяют, например ранней весной, на нее вообще только издали любоваться можно.

– Ну смысл в том, что она в воде, так? – дотошно уточнил Эйнар. Я даже беспокоиться начала, вдруг у него гидрофобия.

Я откашлялась и, пародируя Алису с ее нейтрально‑дружеской интонацией синтезированной речи, сообщила:

– Она стоит на искусственном острове, который создали, когда колокольня начала крениться из‑за затопления фундамента и первого этажа.

– Почему‑то рука так и тянется тебя выключить, – задумчиво протянул майор. – До нее по льду добраться‑то можно? Или нужны снегоходы?

– Конец декабря, – пожала я плечами. – Все зависит от толщины льда. На месте будем разбираться.

Эйнар помолчал и нервно усмехнулся:

– Никогда не понимал любителей зимней рыбалки. Особенно если лед тонкий. Надеюсь, нам дрейфовать не придется. Но если что, песенку мамоненка я вроде как помню.

– Чтобы спасатели приняли нас за пьяных? – я иронично выгнула бровь. – Нам нельзя так позориться. У тебя должность, у меня репутация.

– Глупая, – подмигнул мне Эйнар. – Это называется контент. Зато будем звездами интернета. Сейчас ни одно происшествие не обходится без любителей снимать происходящее, а не помогать.

Я уже хотела развить тему, но джазовая композиция из моего кармана намекнула, что работа не отпускает. Точнее, она легко догоняет машину на полном ходу и нежно обнимает за плечи большим и пушистым песцом.

– Душенька, у нас проблемы, – отрывисто бросил юрист, стоило мне только принять вызов. По голосу Олега Романовича можно было смело предположить захват офиса пришельцами. – Помнишь такого заказчика – Ларионова Ивана Ивановича?

– Реставрация иконы? – я потерла лоб. – Он еще скидку просил. И побольше. Вообще мужик визгливый и истеричный. Тогда заказ взяла только из уважения к крестному. Ларионов в его торговом центре целый этаж арендовал для детского парка развлечений. Просто не люблю работать с людьми, которые сначала спрашивают: «А что, мужчин‑реставраторов у вас нет? А вы точно нормально можете сделать?». И что с ним не так? Акт он подписал, возражений по итогу не имел.

– А теперь он бегает по пабликам и орет, что его обманули. Еще и денег втридорога содрали. Мол, он носил икону независимому эксперту, и тот сказал, что ты ее испортила. Я пытался выйти на этого товарища и уже даже составил иск в суд за клевету и причинение репутационного ущерба, но вякающая крыса хорошо прячется.

Я со злости сжала телефон так, что корпус затрещал. У нас есть человечек в фирме, который вот такие посты подчищает, однако интернет помнит все. А конкуренты еще и подхватят с удовольствием, и свою тонну говна накинут. Как ни старайся, добела уже не отмоешься.

– Мне надо сделать один звонок, – прошипела я, посылая на голову Ларионова всех голубей Твери. Пускай загадят его по самые уши.

Крестный при упоминании полюбившейся всем фамилии высказался весьма образно. Ларионов чуть ли не каждый день возле его кабинета трется в надежде выбить еще скидку. Поднятая служба безопасности торгового центра быстро нашла затаившегося гада на фудкорте с ноутбуком. Крестный попросил обождать минут двадцать, пока он поговорит в теплой и дружеской обстановке с арендатором.

– Если надо, могу Греха послать, – мрачным тоном предложил Эйнар.

– Да, посылать Греха – твое любимое занятие, – криво усмехнулась я. – Поверь мне, Валерий Григорьевич Рогожин может справиться с чем угодно. Он в девяносто восьмом году был директором Центрального рынка. С тех времен у него два пулевых ранения осталось.

И крестный не подвел. Ларионов пытался брыкаться, голосил, что его оговорили, грозился полицией, но в итоге признался. С ним по мейлу связались с предложением заработать деньги. Всего‑то надо пошуметь немного. Даже поддельное заключение прислали. Профессиональные спецы крестного пытались пробить адрес, с которого приходили письма, только вот все уже благополучно удалили.

– Наше зло, – умильно протянул майор. – А я-то думаю, что так тихо? Никто уже почти полдня не пакостит. Но зачем организовывать такую шумиху, чтобы сразу слиться? Я к тому, что поддельное заключение на первой же судебной экспертизе раскроют.

– Хороший вопрос, – прищурилась я и снова набрала номер крестного. Надеюсь, Ларионов не успел отползти далеко.

Все оказалось куда прозаичнее. Планировался откровенный и вульгарный шантаж. Мол, если я выполню какое-то требование, которое мне должны были сообщить после выливания грязи в интернете, то все посты исчезли бы.

– Хм, – майор бросил взгляд на указатель, сообщающий о нашем прибытии на место, – есть подозрение, что наше зло не особо дружит с айти технологиями. Посты и без него можно удалить, если хакер в команде достаточно умелый.

– Более чем, – скромно отозвалась я о своем человечке. Подобранном, кстати, мной в обезьяннике, когда крестный просил забрать у дежурного какие‑то документы. Парень от нечего делать настраивал им там компьютеры, пока отбывал срок за мелкое хулиганство. Подумаешь, сервер университета взломал и загрузил вирус с ректором и его секретаршей в главной роли. – Жалко, получается, мы вспугнули зло. Теперь не узнаем, что бы от меня требовали.

– Поспешили, – согласно кивнул Эйнар. – Но опыт мне подсказывает – все так просто не закончится. И ведь какая изобретательность. Зло еще ни разу не повторилось.

– Не разделяю твоего восторга, – сухо бросила я. Сложно оценить гениальность пакости, направленной против тебя.

Я замерла на берегу, вдыхая морозный воздух, и не могла оторвать глаз от колокольни. В сгущающихся зимних сумерках она казалась не просто постройкой – призрачной свечой, зажженной посреди застывшей воды. Что-то тянет меня на эпичные сравнения. Как бы стихи не начать писать. Это как раз идет в списке глупостей страдающей из-за изменщика женщины после смены прически и цвета волос.

– Ну что, идем? – бросил Эйнар, перекидывая через плечо объемный рюкзак. Надеюсь, там платки и грелка.

Мы спустились к кромке льда. Днем, наверное, тут еще сновали туристы, но сейчас не было ни души.

– Только ветер гудит в проводах… – напела я, на всякий случай сильнее затягивая шарф.

– Ты это… давай без таких песен, – майор нервно сглотнул. – Я и так не в восторге от прогулки по замерзшей воде.

Лед под ногами сперва казался ненадежным, то и дело поскрипывал, будто ворчал: «И куда вас понесло?». Но мы шли все увереннее, шаг за шагом приближаясь к одинокому силуэту посреди водохранилища.

Стоило нам начать ползти бесстрашными черепашками, как колокольня вспыхнула. Я чуть обратно на берег не рванула. Хорошо еще майор успел схватить меня за шарф, чуть не задушив.

– Это просто подсветка, – он сам не выглядел восторженным, хотя атмосферу можно было назвать романтической. Правда, исключительно с берега.

С каждым шагом колокольня приближалась. Я немного стала понимать моряков, движущихся в направлении маяка.

Медленно росли ярусы колокольни: строгие, четырехгранные, один над другим, словно ступени в небо. А наверху – шпиль с крестом, который в сумерках будто впитывал последние отблески дня.

– Даже без приключений добрались, – сказала я, наконец ступив на насыпь у подножия.

– Не нагнетай, – Эйнар обернулся, чтобы посмотреть в сторону берега.

Кирпичи были ледяными на ощупь, но в то же время будто хранили память о тепле – о свечах, о голосах, о времени, когда здесь еще звенели колокола. В оконных арках свистел ветер, и мне чудилось, что он напевает старую песню – ту, которую когда‑то знала каждая кружевница в Калязине.

– И где морок? – недоуменно осмотрел первый этаж колокольни майор. – От того, что его нет, становится только пугающе. Не зря это последний дух в квесте «растрать нервную систему, собирая пазл», как самый главный босс в игре.

– Кхм, – я не придумала ничего лучше, чем постучать по камню, – прошу прощения, но нам нужен дух кружевницы.

– Ходят и ходят, – устало вздохнул женский голос. – Ни днем, ни ночью покоя нет. А у меня колокольня к празднику не украшена. Вот вы елку дома уже поставили?

– Нет еще, – мы переглянулись с Эйнаром. До Нового года пять дней. Хотя с нашими приключениями следует сказать – всего лишь.

– Что за бестолковая молодежь, – дух вышел из каменной стены. Кружевница была молода, стройна и дородна. – Как праздник путь в ваш дом найдет, если там все серо и уныло?

– Логично, – не стал спорить Эйнар. – Вот вернемся и сразу все украсим. Ведана, у тебя есть игрушки и мишура? Если нет – нужно срочно приобрести.

– Все у меня имеется, – оскорбленно фыркнула я. – Елку живую должны доставить тридцатого декабря. Я в питомнике всегда покупаю.

– О‑о, иголки в попе, – понимающе рассмеялся майор. – Все как я люблю. Вы нам только скажите, чего сделать, чтобы домой поскорее попасть.

– Выйти отсюда и убраться восвояси, – дух непримиримо скрестил руки на груди. – Каждый норовит к честной женщине с неприличными предложениями пристать. Как в таких условиях честь сберечь?

Пока я решала, насколько во мне сильна женская солидарность, Эйнар наклонился к моему уху и шепнул:

– Я предложение руки и сердца мертвой женщине делать не стану. Будет потом за мной таскаться, как в мультике. Да ну, страсти такие.

– Простите, – я невинно похлопала ресницами, – но ничего такого мой жених вам и не предлагал.

– А‑а, – расстроенно протянула кружевница, – так он занят. Тьфу ты. Современные нравы, даже кольца не носите. Ну тогда вот вам задание: на оконных решетках и арках образуется иней, застывающий в виде крошечных жемчужин. Соберите их полную чашу, – по мановению руки духа перед нами появился серебряный кубок.

– Вроде бы не сложно, – подозрительно нахмурился майор, осторожно беря сосуд.

А мне совсем не понравилась ухмылка духа – ничего хорошего для нас в ней не было. И угадала.

Во‑первых, жемчужины очень скользки и хрупки. Никогда до этого не пробовала собирать схваченные инеем капли. Так мелкую моторику развивать мне еще не приходилось. Эйнару было хуже. Мужские пальцы, привыкшие к силовым захватам, куда менее подвижны. А еще и горячее моих. Большая часть добычи просто не успевала перекочевать в чашу.

Во‑вторых, сами паутинки хрустят и рвутся от любого неловкого движения, сбрасывая свои жемчужины на пол, где они благополучно ломаются.

И в‑третьих, ветер. Колокольня ничем не прикрыта от него со всех сторон. Порывы с колючими мелкими снежинками то и дело обжигают лицо.

А еще и сам дух отлично создавал атмосферу хоррора. Она пела совсем нерадостные песни. Наверное, именно так раньше скрашивали кружевницы свои часы работы, однако монотонные завывания каждый раз заставляли мою кожу покрываться мурашками.

– Этот стон у нас песней зовется, – раздраженно пробормотал Эйнар. – Интересно, у нее при жизни слуха не было, или сие посмертное явление? Так выть на одной ноте весь репертуар уметь надо.

Мы провозились, наверное, часа три. Под конец я уже не чувствовала пальцев из‑за напряжения и обморожения. Чаша, то есть кубок, оказалась какой‑то бездонной. Мне-то не привыкать к подобной ювелирной работе, а вот майору приходилось туго.

– Я не верю, что мы закончили, – пробормотала я, с трудом спускаясь на первый ярус колокольни.

– Только чашу не урони, – сопел за моей спиной Эйнар. Как показала практика, от моих рук серебро не греется, и жемчужины не плавятся. – Я не переживу повторный сбор холодной мерзости.

Дух у нас хоть плату и принял, все же поворчал, что мы набрали бисера, да еще и кривоватого.

– Ничего, – вздохнула кружевница, смиряясь с отсутствием у нас эстетического вкуса, – вплету так, что в глаза бросаться не будет. Проводника найдете на полотне.

Эйнар подозрительно прищурился, потому что опять ответ прозвучал слишком просто. После общения с духом кузнеца отсутствие очередной загадки вызывает нервный почесун.

– Прошу прощения, – я подняла руку, словно школьница, – а на каком именно полотне? Кто там изображен? Или нам ко всем картинам приставать?

– Великих людей без надобности трогать не стоит, – назидательно посоветовала кружевница. – Ищите ту, что любила шутить. Говорила, что она стареет, а художники – нет.

Помнится, в школе Эля нелестно высказалась о том, что только заядлые ботаники могут победить в олимпиаде по истории. А я как раз и победила в девятом классе. Я уже хотела козырнуть своими знаниями, но уставший и недовольный мужчина пробурчал:

– А как мы поймем, что это нужная нам мадам на картине?

Дух заливисто рассмеялся:

– По взгляду. Она смотрит так, будто вы уже опоздали с докладом на три недели. И да, у нее на столе лежит «Наказ» – не книга, а документ.

– Спасибо большое, мы пойдем, – спешно толкнула я бедром майора. Ответ мне и так уже понятен. Зачем лишний раз нервировать духа?

То ли Эйнар не ожидал от меня такой подлости, то ли он настолько устал, но устоять на ногах мужчина не смог. Изобразив несколько красивых выпадов, он быстро настиг края песчаной насыпи и оказался на льду. Я же не придумала ничего лучше в срочной попытке исправить конфуз, кроме как схватить майора за рюкзак. Жизнь в очередной раз намекнула мне, что физика – не моя наука. В результате на льду гарцевал майор, у которого вместо брелка на рюкзаке висела я.

Мое предложение не ехать по ночной трассе, а остановиться в гостинице Эйнар гордо отверг. Мол, здесь нет удобной пижамки в виде единорога. Есть у меня подозрение, что ему в детстве недодали единорогов. Надо было кигуруми в виде жирафа подарить.

В качестве поддержки уставшего водителя я решила тоже не спать, пока машина летит по ночной трассе. Главное, чтобы нас не сняла камера, а то сложно будет потом объяснять полиции, почему у меня такие выпученные глаза. Нет, ничего я не принимала, кроме бешеной дозы чая с лимоном, который заваривал Эйнар в каждом придорожном кафе. Кажется, наш термос никогда не иссушался. Он просто не успевал.

Сначала я радовалась наличию теплого напитка. Первый час. Второй – восторгалась уже меньше, потому что есть у меня один пунктик: не переношу общественные туалеты. Даже если там будет все блестеть, мое подсознание нарисует тысячу страшных микробов и паразитов, готовых атаковать глупого человека, неосмотрительно снявшего трусы. А последние полчаса до дома я вообще старалась дышать через раз, чтобы случайно не двинуться, провоцируя конфуз.

– Что то мне подсказывает – гости по наши души, – майор проявил недюжинную смекалку и сообразительность, не спеша гасить фары, освещавшие две фигуры, отплясывающие румбу возле подъезда.

Еще ему вывод подсказала моя реакция, состоящая из одного междометия из трех букв. Я с такой усталой обреченностью выдохнула его, что о радости никто и не подумал бы.

– Это родители Дениса, – прошипела я сквозь стиснутые зубы. – Доставай табельное!

– Прости, – Эйнар озадаченно на меня покосился, – но я в отпуске. Табельное не положено. Но есть бита. Все настолько плохо? А с виду вроде интеллигентные. Мужик вон в очочках, на профессора похож.

– Он и есть профессор, – я скрючилась на сиденье в отчаянной попытке не описаться от радости при виде родственников. – Кафедра экономики. Но в квартиру я их пускать не хочу, а вести разговоры на улице сейчас не могу! Мне бы до туалета сейчас только добраться. И ты на мужа не смотри, свекровь у меня та еще скандалистка. Ладно, деваться некуда. Быстрее закончим этот разговор, быстрее я окажусь в заветной комнатке с белоснежным другом. Но в случае чего тебе придется прикрывать мой срочный побег.

– Можешь на меня положиться, – широко улыбнулся Эйнар. – Буду держать оборону до последнего и кричать тебе вслед: «Брось меня!»

– А вот смешить меня сейчас крайне не советую, – проворчала я. – И учти: Денис для мамы свет в окошке, золотой мальчик, обожаемый сынок.

– Ой, как скверно, – поморщился майор. – Может, наряд сразу вызвать?

Я тяжело вздохнула. Все же имеется у меня отчаянная надежда, что разговор будет коротким.

Однако все пошло не по плану с самого начала, поскольку свекровь зашла со своего коронного приема – с визга. Конечно, во всем оказалась виновата только я. Оклеветала светлого человека, заставила бедного ее сыночка страдать, отравила ему всю жизнь. Хорошо еще, в растлении меня не обвинили.

Эйнар попытался призвать женщину к порядку и совершенно зря этим переключил внимание на себя. Теперь весь двор знает о моей низкой социальной ответственности и отсутствии морали. Майора тут же окрестили альфонсом, от чего он закашлялся. Я прямо почувствовала его желание ткнуть в лицо моей свекрови справкой о доходах.

Дальше последовало ультимативное требование забрать заявление. Еще и ножки целовать святому Денису, чтобы он простил меня. А потом отдать ему фирму, все сбережения, квартиру и свалить в закат.

– С нарядом я погорячился, – после пламенного спича тихо произнес Эйнар. – Тут нужна группа поддержки из сумасшедшего дома. Знаешь таких ребят с добрыми лицами, смирительными рубашками и уколами? Нет? Ну и хорошо.

С чувством юмора у свекрови всегда были проблемы. Как, впрочем, и с головой. Потому что только этим можно объяснить, что она разразилась новой порцией воплей и оттолкнула мужа, пытающегося ее хоть как‑то успокоить, от чего свекор красивой ласточкой улетел в грязный сугроб. Специфический звук удара об металл намекнул, что там скрывалась урна. Но этот маленький локомотив ярости было уже не остановить. Женщина в порыве научить Эйнара манерам размахнулась сумочкой и отправила ее в полет точно в голову майора. Тот, несмотря на усталость и много часов за рулем, на реакцию не жаловался, поэтому легко уклонился. Следом раздался глухой звук удара и еле слышный треск.

Мы медленно обернулись. Даже свекор смог наконец выбраться из сугроба и встал на подрагивающие ноги, держась за голову, чтобы тихонько вздохнуть от развернувшейся картины.

Из лобового стекла машины Эйнара, покрывшегося мелкой сеткой трещин, торчала женская сумочка. Модная и определенно дорогая, с краями, подбитыми железом. Вот благодаря этому украшению и метательным способностям свекрови мы дружно и тихо пребывали в шоке.

Организм весьма недвусмысленно напомнил о потребности, и я, ойкнув, бросилась к подъезду. Дверь за моей спиной практически закрылась, когда раздался еле сдерживаемый от злости голос майора:

– Грех, спишь?

Что ж, лейтенанту сегодня будет очень весело, ведь заставить молчать свекровь не может даже скотч. Придется Греху распотрошить свои запасы и найти кляп. Никогда не поверю, что у лейтенанта нет скидочной карты в каком-нибудь магазинчике с товарами для взрослых и игривых.

Все это я додумывала, уже сидя на унитазе. Никогда еще в жизни не получала такого наслаждения. Правда, на чай я не смогу смотреть ближайшие пару месяцев. Отлично, Денис и в этом проигрывает естественным потребностям. И зачем я вообще вышла за него замуж?

Эйнар зашел в квартиру только спустя полчаса. Судя по выражению его лица, без трупов не обошлось.

– Ты не хочешь переехать ко мне? – резко спросил мужчина, пристраивая рюкзак в углу. Главное – ночью не испугаться огромной темной тени, когда пойду водички попить. – Попытки попасть в твою квартиру каждый вечер превращаются в увлекательное развлечение.

– Но у тебя же сосед с семьей, – напомнила я, выглядывая из кухни. Есть золотое правило: если мужчина расстроен – накорми его. А разбитое лобовое стекло вполне повод расстроиться. Хотя это же правило и работает, когда мужчина зол, опечален, устал… В любом случае - корми его.

– Точно, – недовольно поморщился майор. – Успокаивает только, что до Нового года осталось совсем немного. Потом количество посетителей явно пойдет на спад. Наверно.

– Зато хотя бы родители Дениса точно не зло, – криво усмехнулась я.

– Это как посмотреть, – Эйнар устало помассировал виски. – До встречи с ними голова у меня не болела. А теперь я, кажется, оглох на одно ухо. Кстати, Грех, когда ржать перестал, намекнул, что есть информация по вилле, которую посещал реставратор. Завтра пообещал рассказать. Как раз машину на замену стекла отгоню и заеду на службу.

Утром первая мысль, которая посетила меня, стоило открыть глаза, – зря я давала ключи от квартиры маме. Я ее люблю, и тем не менее просыпаться от тяжелого взгляда – то еще удовольствие.

– Доброе утро? – неуверенно пролетела я, натягивая одеяло на голову. – А ты чего приехала?

– Какой радушный прием, – мое укрытие сдернули рывком. – В тебе генов отца больше, чем бы мне этого хотелось. Вставай. Уже семь часов.

– Еще только семь часов, – простонала я. – Это вы три часа назад из Москвы выехали? Что ж вам не спится‑то?

Мама провела пальцем по полке и с укором посмотрела на еле заметный след на пыли.

– Дмитрию надо вечером быть обратно в Москве на приемке товара. Поэтому у нас есть только полдня, чтобы разобраться с беспорядком, который устроили вы с его племянником.

– Вообще‑то недородственник пытался меня под статью подвести, – проворчала я, спуская ноги с кровати.

– Куда босяком? – мама неодобрительно посмотрела на забытые мной тапочки. – Насколько я поняла, мальчика тоже подставили. Думаю, мы сможем решить этот вопрос в рамках семьи.

Стало как‑то обидно. Вот когда меня Денис с Элей пытались убить, мама и не подумала приехать поддержать дочь, а для чужого «мальчика» сразу в Тверь примчалась.

– Не получится, – раздался равнодушный голос Эйнара. Майор стоял в дверях спальни в любимой пижаме, привалившись плечом к косяку. – Даже дракон Савин не сможет замять дело. Уж больно непростая статуэтка попала в руки аферистов. Мне очень жаль, но бумаги уже в прокуратуре. Я все вашему мужу объяснил, он теперь сидит, адвоката толкового ищет. Я парочку телефонов ему подкинул.

– Милая одежка, – сдержанно заметила мама, сканируя Эйнара взглядом. – Не знала, что так майоры нынче одеваются.

– Ваша дочь подарила, – широко улыбнулся он в ответ.

– Всегда знала, что у Даны плохой вкус, – мама брезгливо поморщилась. – Что в одежде, что на мужчин. Хотя в этот раз, кажется, ты сделала неплохой выбор.

– Это ты о чем? – я озадаченно посмотрела на Эйнара. – Нет, мама! Ты все не так поняла.

– Я уже столько лет мама, что можно передо мной и не краснеть от слова «секс», – она закатила глаза. – Ты представь, я в курсе, чем люди занимаются, живя в одной квартире.

– Мама! – полузадушено прошипела я, бросая виноватые взгляды на Эйнара. – Мы не в таких отношениях.

– А надо быть в таких, – она снисходительно посмотрела на мою растрепанную макушку. – Ты предыдущего мужа выбирала-выбирала, и прогадала. Предлагаю в этот раз брать не глядя.

Самое примечательное, что Эйнар стоял с невозмутимым видом, будто разговор его не касался. На мой жалостливый взгляд он только мило улыбнулся.

Завтрак прошел в мирной обстановке. По крайней мере, никто не подавился. Узнав, что майор собирается заглянуть на любимую работу, мама с отчимом вызвались составить ему компанию.

– Надеюсь, удастся с Ильей хоть о чем‑то договориться, – вздохнула родительница. – Если он вообще станет беседовать со мной.

– В смысле? – я чуть бутерброд мимо рта не пронесла. – Ты поссорилась с крестным? А почему я не в курсе?

– Да не ругались мы с ним, – мама равнодушно пожала плечами. – Друзья твоего отца меня никогда и не любили. Точнее, они считали, что я косвенно виновата в его смерти. Когда мы поженились, твой отец немного отошел от тесного общения с друзьями и больше времени проводил со мной. Потом ты родилась. Естественно, семье пришлось уделять еще больше внимания. А если бы он так и остался в компании друзей, те бы уберегли его от смерти. Глупость, в общем‑то.

– Екатерина Ивановна, – вдруг позвал маму майор, – а у вас после смерти мужа случаем никакие его записи купить не хотели?

– Хотели. Записную книжку с контактами покупателей. Заметки по аукционам и торговым домам. Только я ничего из этого не продала. Все же наследство для Даны было. Гены пальцем не задавишь, к сожалению. Она же с детства любила ремонтировать мебель для кукол. Сама чего‑то лепила. В отца, одним словом.

Я аж возгордилась. Но мама взглядом‑стрелой заставила меня сдуться и уткнуться в чашку.

– Нет, – качнул головой майор. – Личные записи. Что‑то типа дневника.

Родительница крепко задумалась, о чем свидетельствовали брови домиком. Как-то подозрительно легко она приняла Эйнара на моей территории. С Денисом сначала через губу вообще разговаривала.

– А знаешь, был один такой, – после длительной паузы призналась мама. – Да, был. Он действительно умолял чуть ли не коленях личные записи продать. Я спросила, зачем ему они понадобились, но в ответ получила нечто невнятное.

– И кто же это? – майор подался вперед. Стол от его энтузиазма поехал по полу. – Кто-то из знакомых?

– Обычный скупщик, – мама повела плечом, намекая на недостойность такого рода занятия. – Он мне тогда свой телефон оставил, на случай если вдруг передумаю.

– Наверное, уже давно потеряли? – сразу загрустил Эйнар.

– Ты за кого меня принимаешь? – мама с легкой усмешкой покачала головой. – Дана, где записная книжка отца? На последней странице нижний номер. Только вряд ли что-то можно по нему будет установить. В городе систему номеров меняли же.

– А это уже моя проблема, – с довольным видом потер ладони майор.

Работа напомнила о себе джазовой мелодией. Объявился очередной ВИП, который вспомнил, что Новый год уже на пороге в буквальном смысле. Молодая любовница и Мальдивы – опасное сочетание: дни сливаются, и теряется связь с реальностью, где жена – дочка министра, и ждет свой подарок на праздник. Теперь нужно срочно придумать что‑то пафосное и дорогое, которое удовлетворит ее вкус. Точнее, необходимо подобрать приложение к сережкам, чтобы выразить всю свою щедрость. Хорошо еще один знакомый сообщил до этого, что хочет продать шкатулку периода правления династии Мин. Отделалась малой кровью и нервами, когда этот индивид попросил завернуть презент в вульгарную подарочную бумагу в стиле советской газеты.

Я уже предвкушала неспешный обед и монотонную работу по перебору бумаг, как все испортило довольное лицо Эйнара, которое просунулось в мой кабинет.

– У меня есть идея! – радостным тоном, не предвещающим спокойное сидение в удобном кресле, обрадовал майор.

Я на это только махнула рукой. Мол, давай, жги.

– Ты блефовать умеешь? – заинтересованно прищурился Эйнар.

– То есть не врать в открытую, а просто играть фактами и изворачиваться? – я насмешливо приподняла бровь. – У меня же свой бизнес. Конечно, умею.

Эйнар привычным жестом развернул стул для посетителей спинкой вперед и оседлал его.

– В общем, Грех нарыл кое‑что интересное. Знаешь, кому принадлежит небольшой домик на пятьсот квадратов в Новом Семеново? Некоей Ирине Георгиевне Ревиной. Доводилось слышать это имя?

– Путем нехитрых умозаключений могу предположить, что она – сестра Матвея Георгиевича, – я сделала вид, что пыхнула невидимой трубкой. – Это же элементарно, Ватсон.

– А ты в курсе, мой дорогой Шерлок, что эта женщина ну никак не может быть обладательницей дорогущего жилья? – хитро прищурился майор. – Нет, я не отнимаю святое право библиотекаря взять ипотеку, но вряд ли найдется настолько рисковый банк, готовый предоставить ей кредит на такую сумму. Ей же по графику выплачивать придется на три жизни вперед. Там не только вилла, но и целый гектар земли. Тем более что сестра твоего наставника проживает в Твери и в Новом Семеново не появлялась ни разу. Грех это проверил. Да и не думаю, что женщина предпенсионного возраста решит резко улучшить жилищные условия с однокомнатной квартиры до целой виллы. Пришлось покопаться в деньгах семейки Ревиных. Твой наставник хоть и пытался спрятать концы, но все же были найдены переводы. Сколько официальная зарплата у реставратора?

– Поверь мне – достаточно, – усмехнулась я. – Труд реставратора достаточно хорошо оплачивается. Также есть способ подзаработать. Тем более со связями Матвея Георгиевича.

– Так я и не отрицаю, что эти деньги он заработал, – склонил голову к плечу Эйнар. – Гораздо интереснее, почему он виллу на сестру оформил. Когда человек начинает разводить тайны – это явно неспроста.

– Допустим, – нехотя согласилась я. Верить, что наставник – плохой человек, совсем не хотелось. Да, он увлеченный, да, немного не от мира сего, но чтобы именно он оказался нашим злом, слабо представляю. – И причем здесь блеф?

– Предлагаю тебе с бывшей подружкой по душам поговорить, – подмигнул в ответ майор. – Разыграть карту «А я все знаю». Твоя задача – вынудить Элю дать показания против Ревина. Я, честно, много думал об этом. Будь в запасе больше времени, смогли бы обойтись и без тебя. Однако Новый год через пять дней. А зло, как ты знаешь, не дремлет. Поэтому лучше убедиться в своей правоте. Или, если повезет, и реставратор окажется относительно честным человеком, строить теории заговора в другом месте.

Я вздохнула и с тоской посмотрела на стопку документов. А все так хорошо начиналось. Даже посмела надеяться на спокойный рабочий лад.

Глава 9.

Дверь с лязгом захлопнулась за спиной, и я невольно вздрогнула. Никогда не мечтала посетить СИЗО, и вот все же пришла сюда. Все‑таки год у меня получился выдающийся: пытались убить, встретила Одина, затем Эйнара, общалась с духами, и теперь навещаю бывшую подругу в следственном изоляторе.

Жалко, мы сейчас не в школе, а то такие приключения пропадают для сочинения «Чем мне запомнился уходящий год». Да его можно было бы сразу продать в Голливуд, и там бы сняли отличный фильм.

Помещение напоминало декорацию к мрачному спектаклю: серые стены, выкрашенные до середины масляной краской, тусклый свет под потолком и запах – смесь хлорки, старой штукатурки и чего-то неуловимо тоскливого. Одним словом, все, чтобы захотелось сюда больше не попадать.

Меня провели по длинному коридору, где каждый шаг отдавался гулким эхом. По обе стороны – двери с маленькими окошками. За одной из них, как сказали, ждала Эля. Та самая, что притворялась лучшей подругой на протяжении всей жизни. Бедная, тяжело же ей было улыбаться и трескать мои конфеты. А потом и с мужем моим спать. Святая женщина, себя не щадила на благо подруге.

Когда дверь открылась, я замерла на пороге. Эля сидела за столом, скованная странной смесью равнодушия и вызова. На ней была стандартная роба, волосы собраны в небрежный хвост, а в глазах – ни капли раскаяния.

Я незаметно включила в кармане диктофон.

– Ну, привет, – протянула подруга, приподняв бровь. – Вижу, ты все‑таки решилась меня навестить. Не испугалась?

– Испугаться? – Я скрестила руки на груди. – Да я больше боялась, что ты попросишь передать тебе маникюрные ножницы. Или шоколадку. С орешками. Для побега.

– Поиздеваться пришла? – недобро прищурилась Эля.

– Ты меня ни с кем не путаешь? – Я с достоинством опустилась на стул. Нас сейчас разделял стол, а кажется, будто пропасть размером с Марианскую впадину. – С собой, к примеру. Моя жизнь не настолько ничтожна, чтобы ходить по таким заведениям и плевать в лица людей, которые для меня уже ничего не значат.

– Сколько слов, – злобно рассмеялась Эля. Сейчас она как никогда была похожа на Ульяну. Без макияжа и лоска, с землистым цветом лица и черными кругами под глазами, она очень смахивала на женщину, отпахавшую смену на заводе. – Пытаешься скрыть, как тебе больно. Наверное, всю подушку слезами залила, когда узнала, что я беременна от твоего мужа, да?

Она, как вампир, жадно подалась вперед, втягивая носом воздух. Эйнар посоветовал вывести ее на диалог, а мне, наоборот, заткнуть бывшую подругу уж больно хочется.

– Твой ребенок не от Дениса, – криво усмехнулась я. – Ты, получается, изменяла любовнику. Ни принципов, ни морали. Ну и куда тебя это завело? Ты же не только себе жизнь испортила, но и своему нерожденному ребенку. Мало того, что мать – зэчка, так еще и родила его на зоне.

– Ты о моем ребенке не переживай, – зло прищурилась Эля. – Все у него будет хорошо. Не сегодня-завтра меня отсюда вытащат.

– Кто? – Я наиграно оглянулась по сторонам. – Денис? Так он по соседству с тобой здесь кукует.

– Твой муженек? – Эля рассмеялась дергано и нервно. Прямо как настоящая сумасшедшая. – Он уже списанный материал. А я – нет.

И выразительно положила ладонь на живот.

– Что‑то я не вижу зубастого адвоката, требующего выпустить тебя, – я демонстративно развела руками. – Уже сколько дней здесь сидишь, а к следователям никто не обратился. Уж я-то в курсе, поверь.

– Ну да, – презрительно хмыкнула Эля. – Крестный.

– У меня хотя бы крыша есть, – высокомерие играть не сложно: задираешь нос повыше – и все. – Меня бы уже через час из СИЗО вытащили, а ради тебя никто и пальцем не пошевелил.

Эля нахмурилась. Она что, всерьез полагала, что я начну перед ней рыдать и спрашивать: «Как ты могла?»

– Ты мне просто завидуешь! – выдала она неожиданную реплику.

– Я? – На всякий случай ткнула себя пальцем в грудь. – Завидую? Чему?

– Да-да! – оживилась бывшая подруга. – Завидуешь. Я красивее тебя! Твой муж ни минуты не сомневался, прежде чем залезть в мою койку.

– То, что вы оба думаете одним местом, вовсе не повод для гордости, – мне хотелось встать и уйти, и тем не менее ни на миллиметр со стула не двинулась. Хоть и мерзко, но это хорошая прививка от страданий. Вспоминать о таких людях потом будет просто неприятно. – Правда, что‑то ты радостной не выглядишь.

– Конечно! – Эля раздраженно фыркнула. – Жалко, ты не сдохла. Умница-разумница. Тьфу. Всю жизнь тебя мне в пример ставили. Как же я ненавидела твои отличные оценки. Твои скромные наряды. Стоило только кому‑нибудь из парней обратить на тебя внимание, тут же отбивала его. Даже прыщавого ботаника Егорова.

– Бедная, – сочувственно покачала я головой. – Это же надо так стараться. Ну как? Помнится, Егоров в одиннадцатом классе хвастался, что спал с безотказной давалкой. Так это ты была? Поздравляю. О такой славе я и не мечтала никогда. Как там тебя называли? «Благотворительная акция для убогих»? И, откровенно говоря, Дениса ты не увела. Штамп в паспорте у меня стоит, а не у тебя. Чего же до свадьбы к нему в трусы не залезла? Ты же так любишь отходы за мной подбирать.

– Потому что нельзя было! – рявкнула, не задумываясь, Эля. – Когда ты на ухаживание Дениса повелась, мы на ваши отношения дышать боялись. Вдруг ты сорвешься! А твой муж – это способ получить твой бизнес.

– Ну да, ну да, – рассмеялась я. – Только вот брачный договор говорит об обратном.

– Кто же знал, что ты подготовишься, – зашипела Эля, словно змея. – Однако брачный договор на смерть не распространяется.

– Вы и тут шанс упустили, – мои губы сами растянулись в улыбке. – Потому что идиотам везение недоступно. Может, хоть зона ума прибавит. Но не факт.

– Да кто тебе сказал, что я сидеть буду? – Эля аж подпрыгнула на месте от злобы.

– Закон сказал, – я хлопнула ладонью по столешнице. – Никто тебя от наказания не спасет. Адвокат хоть и будет твоей беременностью прикрываться, только на условный срок можешь не надеяться. Да Денису и тому больше повезет, поскольку на записи отлично слышно, как ты приказываешь ему меня убить, да еще и толкаешь в спину любовника, чтобы я точно упала с обрыва. То есть основным фигурантом пойдешь ты, а Денис – исполнителем. Никто тебя не спасет, дура! Выйдешь после отсидки никому не нужной и постаревшей. И Матвей тебя ждать не станет.

Эля уже покраснела от злости и выпучила глаза. То есть клиент дошел до нужной кондиции. Когда ты делаешь западло человеку, с которым дружил всю жизнь, знай: ответ будет очень болезненный, потому что он тебя знает как облупленного. Есть у бывшей подруги свойство характера: когда она приходит в ярость, контролировать язык совсем не может.

– Да он меня отсюда вытащит, говорю тебе! У меня в животе его ребенок! Наследник! Матвей мне обещал, что мы поженимся. Всего-то нужно было у тебя записи отца достать! Я столько раз у тебя дома все перерывала, но нигде ничего подобного не было.

– Плохо искала, – усмехнулась я, незаметно вытирая вспотевшие ладони о штаны. Все‑таки наставник оказался злом. А как хорошо прикидывался-то. – Коробка в шкафу за куртками стояла. И как тебе спать с Матвеем Георгиевичем? Сколько у вас лет разницы-то? Тридцать, да? Зато опытный. Я, так понимаю, твоему, прости Господи, любовнику было все равно, что ты и с Денисом шпилишься? Или ты ему всего не рассказывала? Конечно, Матвей Георгиевич уже не вывозил в плане регулярного секса. Возраст все же. Хм, или ты Дениса как запасной аэродром держала?

– Ты думаешь, бабки лишними бывают? – рявкнула Эля. – Матвей обещал мне твою фирму отдать!

– И что бы ты с ней делала? – Я насмешливо выгнула бровь. – У тебя ни ума, ни образования. Максимум, на что ты способна, – кофе готовить. Да и то невкусный у тебя выходит.

– Тварь! – Эля вскочила на ноги, собираясь броситься на меня.

В этот момент железная дверь резко распахнулась, и вид на бывшую подругу закрыла широкая спина Эйнара.

– Пойдем отсюда, Ведана, – спокойно проговорил он. – Здесь воняет и водятся тараканы. Нечего тебе на всяких насекомых смотреть. Тем более все, что нам нужно было, эта дура сказала. Практически чистосердечное признание. Навестим твоего дорогого наставника и обязательно ему расскажем, кто помог нам в расследовании.

В спину нам летела отборная ругань, которую оборвало сухое: «Синицкая, лицом к стене!»

Морозный воздух обжег лицо. Я даже не сразу поняла, что по щекам текут слезы. Эйнар молча обнял за плечи и повел к машине. Хорошо, что он не стал говорить пустые слова утешения. Мне просто надо это пережить.

– Поехали домой, – только и сказал майор.

Я вытерла лицо, шмыгнула носом и кивнула.

Ревин как чувствовал, что петля на его шее затягивается, или просто лейтенант был неосторожен, наводя справки, и спугнул его, но наставник пропал. Испарился. Исчез.

Эта новость нас нагнала практически у подъезда. Его и обвинил Эйнар в проблеме. Мол, не мешало бы батюшку позвать и изгнать бесов с придомовой территории.

Мама с отчимом уже уехали обратно в столицу, поэтому я бесстрашно перешагнула порог квартиры и… с визгом попыталась выскочить обратно, со всей дури впечатавшись спиной в грудь Эйнара. Повезло, что мужчина проявил стойкость и готовность к неожиданностям, а то придверный коврик не смог бы справиться с амортизацией наших тел, рухнувших на бетонный пол.

– Ты чего скачешь? – майор, удерживая меня за плечи, так и зашел в квартиру.

– На меня что‑то упало! – я нервно дернулась. – Длинное. Блестящее. Шуршащее… – Мой взгляд наткнулся на виновницу конфуза: – Мишура?

– Видимо, плохо закрепил, – виновато улыбнулся Эйнар. – Перед тем как за тобой заехать, заскочил сюда украсить квартиру. Типа сюрприз.

Я на всякий случай пощупала грудь. Она оказалась на месте, и сердце под ладонью уверенно билось.

– И он удался, – прокряхтела я, как старуха, опускаясь на пуфик. – Главное теперь – штаны поменять. Погоди, а что это в зале?

В квартире действительно чувствовалось приближение Нового года. Дождик ответственно свисал в дверных проемах, мишура змеилась по всем горизонтальным поверхностям, а на стене красовалась некая абстрактная композиция из светодиодной гирлянды. Кстати, у меня такой не было. Но привлекло мое внимание…

– Олень? – я обошла фигурку, размером мне по колено, вокруг. – Это же вроде уличное украшение?

– А у нас будет домашнее, – майор с довольным видом посмотрел на сохатого. – Не переживай, гадить он не станет, кормить не надо, выгуливать тоже. Зато смотри, как прикольно, – он воткнул вилку в розетку, и олень засветился, словно обсыпанный искрами. – Всегда о таком мечтал. А тут шанс подвернулся купить.

Я только закатила глаза. Детская мечта, блин. Ладно, хорошо еще не какой‑нибудь вертолет на радиоуправлении. Мне мои светильники дороги. Причем в буквальном смысле.

Оставив Эйнара заниматься ужином, я бессовестно сбежала в ванную. Горячая вода с ароматом лаванды, как ничто другое, расслабит мое промерзшее в следственном изоляторе тело. Да и с фантомом почесуна это поможет справиться. Хочется уже смыть с себя всю грязь, которой охотно поделилась со мной бывшая подруга.

Лежу я, отмокаю, радужную пенку с пузырями по поверхности воды гоняю. В общем, наслаждаюсь, никого не трогаю.

– Кха‑кха, – раздалось из зеркала, – милочка, мне долго ждать, пока ты внимание на меня обратишь?

Я от испуга чуть успокаивающей водички с лавандовой пеной не нахлебалась ртом. Как можно привыкнуть, что у меня в зеркале живет дух? Да никак.

– Ты там давай не тони, – старуха неодобрительно покачала головой. – Будет самая бездарная смерть. Красавчик! – неожиданно заорал дух.

Я дернулась к полотенцу, однако дверь распахнулась раньше, чем удалось добраться до него. Пришлось срочно погрузиться в воду по самый подбородок. Правда, теперь было отлично видно мои торчащие коленки.

– Что тут у вас случилось? – строгим тоном спросил майор у призрачной старушки в зеркале, по-джентльменски не кося глазом на меня.

– Она топиться собралась, – с хитрой усмешкой сдала меня бабка. – Оставил деваху без присмотра, защитник. Непорядок.

– Это провокация, – гневно забулькала я. – Эйнар, не слушай ее.

– Так себе совет, – усмехнулся дух. – Я к вам по делу, между прочим. Но раз вы гостям не рады…

– Ну зачем же так сразу, – широко улыбнулся майор. – Тем более вы же не просто так к нам заглянули. Торговаться будете за информацию?

– Что за оскорбительная формулировка? – фыркнула бабушка. – Я, между прочим, при жизни была очень уважаемым человеком, а не торгашкой какой‑нибудь.

– Вот и я о том же, – улыбка Эйнара стала куда провокационнее, – не будет же столь важная дама заниматься подобными недостойными вещами. Это же практически шантаж – выманивание денег в обмен на сведения. Будто они у вас в заложниках. До пятнадцати лет можно получить. Но вам бояться нечего, вы же у нас уважаемый дух. Вы же с нами поделитесь информацией, потому что душа у вас чистая и прекрасная.

Я на это только молча выгнула бровь. Какой филигранный способ выкрутить руки.

– Кто из нас тут еще и шантажист, – дух сердито поджал губы. – Хочу украшений. Праздника хочу. А то о доме позаботились, а бедному старому духу висюлек пожалели.

– Момент, – Эйнар быстро сбегал за пакетом с шуршащим наполнением. Моя ванна стала похожа на пещеру сокровищ легким движением руки. У запасливого майора даже нашелся светильник на батарейках, в котором снеговик мерз под падающим снегом. – Так лучше?

И спрашивал он не меня. Хозяйке квартиры и ванной комнаты, в частности, оставалось только неодобрительно смотреть на дождик, который теперь мешал любоваться по утрам опухшим ото сна лицом в зеркале.

– Вполне, – призрачная бабка аж подобрела. – Не гонитесь за тенью, она сама настигнет вас. В этом сплетении судеб каждый нужен другому: ему – чтобы войти на ярмарку волшебства, вам – чтобы выполнить высшее поручение. Осколок зеркала Одина знает двух хозяев: одного – вечного, другого – на срок, отмеренный судьбой. Это он манит временного хранителя. Иначе бесцельные скитания по магической ярмарке до скончания дней.

– Оптимистично, – криво усмехнулся Эйнар. – Значит, искать реставратора не стоит. Только время зря потратим.

– Что поделаешь, – развел руками дух. – Не выполните волю Одина – и судьба ваша будет решена. Кара падет, и она не оставит вам шанса. Смертельная, как мороз в царстве Хель.

– Не гнаться за тенью, – сурово повторил майор. – А если он нападет исподтишка? Я не привык подставлять спину. Преступник должен сидеть в тюрьме, и никак иначе.

– Да кто же тебе мешает его упечь после посещения «Волшебного ларца»? – всплеснула руками бабка. – Принципиальный какой. Этот человек привык жить всю жизнь под масками. Ты даже не знаешь, сколько их у него. Лао-Цзы поумнее тебя был. Слышал, небось. Если кто‑то причинил тебе зло, не мсти. Сядь на берегу реки, и вскоре ты увидишь, как мимо проплывет труп твоего врага. Терпение и невозмутимость экономят нервы и энергию.

Какие нынче образованные духи пошли. Даже о Лао-Цзы знают.

– Простите, – жалобным тоном напомнила о себе я, – но мне бы выйти из ванны.

Вода уже порядком остыла, да и островки пены растворились. Достаточно одного неосторожного взгляда в мою сторону, и Эйнар прекрасно рассмотрит все то, что я предпочла бы пока не демонстрировать. Нужно хотя бы сначала на парочку нормальных свиданий сходить. Да и третий лишний в зеркале не создает правильного настроения.

– Да кто тебе мешает? – пожал плечами дух. – Выходи. А то еще простынешь. А ухажер полотенчико подержит, чтобы удобнее было.

К моему несказанному облегчению, Эйнар правильно понял мой жалостливый взгляд. Он вообще на редкость понимающий человек.

– Ну и дура, – махнула на меня рукой призрачная старушка, когда за майором закрылась дверь. – Профукаешь шанс – потом будешь одна с кошками куковать.

– Спасибо за беспокойство, – обманчиво мягко сказала я, заворачиваясь в полотенце. – Приму к сведению.

Есть такой тон в деловой среде, когда вроде говоришь вежливо, а слышится посыл куда подальше. Дух фыркнул недовольно и исчез.

Эйнара я нашла на кухне, он с таким сосредоточенным видом резал хлеб, будто представлял под лезвием ножа чью-то шею.

– Давай ужинать, – майор лишь мазнул по мне взглядом.

Вечер мы провели в тишине. Эйнар думал о чем-то своем, я же предпочла вообще мозг не нагружать, а просто смотрела на переливающиеся огнями гирлянды и чувствовала себя котом, потому что очень хотелось дернуть за дождик.

Представив себя ездящей на попе по ковру, коротко хохотнула, привлекая внимание майора.

– А ты как думаешь, Ведана? Что будет правильней?

– Правильней всего пойти поспать, – я прикрыла ладонью широкий зевок. – В любом случае, Ревин где-то затаился. До Нового года осталось совсем немного. Может, дух в чем-то и прав: зачем сейчас надрываться, если он сам к нам придет?

– А если он что-то выкинет? – Эйнар наморщил лоб. – Организовывать тебе проблемы у него до этого отлично получалось.

– Переживаешь? – я толкнула плечом мужчину. – Ничего, у меня же есть ты, способный решить любую проблему.

– Вот ты лиса, – довольным тоном протянул майор.

– А то, – весело подмигнула я в ответ.

Оставшееся время до Нового года пролетело слишком быстро. Как я не пыталась прятаться от работы, но она меня всегда находила с настойчивой джазовой мелодией. И пожаловаться-то некому, моя же фирма.

Эйнар, заявив, что он в отпуске, нагло оккупировал диван и телевизор. Уж не знаю, действительно ли он целый день сидел дома, однако вечером на столе всегда меня ждал вкусный ужин. Мне было жутко неудобно эксплуатировать мужчину, но тот лишь легко отмахнулся от любых попыток возразить. Мол, ничего сверхъестественного. Ну это как сказать… вон Денис бытовой инвалид вообще.

Зато наши вечера наполнены уютом и новогодней атмосферой. А еще – мандаринами. Я уже успела отвыкнуть от этого неотъемлемого атрибута праздника, ведь у бывшего мужа была аллергия на цитрусовые. Зато теперь в день я съедаю штук по десять точно. Эйнар каждый раз предлагает поискать на мне места, где кожа покрылась пупырьями.

Мы смотрели интеллектуальные викторины и громко спорили, доказывая друг другу правильность ответа.

Мы готовили глинтвейн. Было вкусно, но мало, поскольку Эйнар пил его как компот.

Еще мы дрались за шоколадные конфеты. Ведь комплектом к пупырьям у меня могла слипнуться попа.

Я купила майору новогодний подарок. Дарить купленные часы для Дениса показалось чем-то неправильным. От такого сюрприза веяло формальностью. Я прошерстила все интернет-магазины, чтобы остановиться на пледе с надписью: «Герою правопорядка – для отдыха после подвигов» и термокружки, на которой при нагревании проступает Черный Плащ из мультика детства.

В холодильнике завелась вкусная еда «нельзя, это на Новый Год». Первый раз я получила по рукам, когда потянулась в восхитительному на вид копченому окороку. Теперь стоит открыть дверцу, и тебя с ног сбивает смесь ароматов, вызывающих громкое недовольство желудка. Почему нам нельзя этот соблазнительный на вид и запах ананас? Вместо вкусняшки приходится давиться сосисками.

В какой-то момент я поймала себя на мысли, что Эйнар уже стал частью моего понятия «дом», словно это он был моим мужем, а не Денис. О бывшем практически не вспоминалось. Например, вчера открыла шкаф и долго думала, откуда здесь взялись стильные мужские рубашки, ведь майор такое не носит.

Все-таки я влюбилась. И, похоже, первый раз в жизни. А как еще можно объяснить тот факт, что обман Эйнара меня совсем не разозлил, а скорее вызвал восхищение находчивостью мужчины. А вскрылось все по чистой случайности. В беседе с крестным я попыталась оправдать проживание майора на моей территории приехавшими к его товарищу по квартире родственниками. Крестный на это громко рассмеялся, поставил пятерку майору за изобретательность, и положил трубку. Пришлось пытать квартиранта. Причем с особой жестокостью. Он у нас любитель музыки потяжелее, а я весь вечер включала ему розовую попсу в современном исполнении. Сначала Эйнар держался, через час начал дергать глазом и искать вату, чтобы заткнуть уши, спустя еще час отключил электричество в квартире. Однако это его не спасло, поскольку интернет у меня мобильный, а колонка беспроводная. Пришлось майору признаваться, что нет у него никакого соседа. И квартира у него не съемная. А нагло захватил мою жилплощадь он в целях безопасности, ведь на тот момент мы еще не знали, сколько именно людей участвуют в заговоре против меня, и чтобы я смогла оценить, какой он замечательный.

Для приличия я подулась до следующего утра, и, тем не менее, на дверь Эйнару не указала. Точнее, собиралась, но увидела его сонного, потягивающегося, и передумала. Кому я сделаю лучше, если прогоню Эйнара? Уж точно не себе.

Неприятностей пока больше не случалось, не считая сломавшегося домофона. Надеюсь, это не коварные происки Ревина, а то картина совсем печально выглядит тогда. Осталось только помойку поджечь, чтобы вонь стояла. Зло где-то затихарилось и выжидало.

Тридцатого декабря привезли елку из питомника, и в доме окончательно поселился дух Нового Года. Хвойная пышная красавица заняла свое место в зале, наполняя все пространство невероятным ароматом.

Кстати, моя беседа с Элей принесла неожиданные плоды. Бывшая подружка начала давать показания, активно топя наставника. Прикинула своим недалеким умом последствия, и за содействие следствию попыталась выбить себе смягчение наказания. Если прибавить к этому беременность, то у нее были все шансы получить снисхождение, если бы дело касалось лишь неудачного покушения на меня. Но она решила заработать себе максимальные поблажки, и начала рассказывать о схемах вывода денег, которые проворачивал мой бывший муж. Денису расклад не понравился, и он вспомнил завет «Тонешь сам, топи другого». Обвинения полетели в обратную сторону. Следователи старательно записывали этот любовный роман с экономическим уклоном со слезами на глазах, чтобы пойти на следующий допрос и все переписать.

Кто отец ребенка, Эля так и не смогла внятно сказать. Помимо Матвея Георгиевича и Дениса у нее была еще парочка спонсоров. Но там люди серьезные, женатые и за тем, чтобы любовница не залетела, следили строго.

Мне вести о ходе расследования заносил лейтенант Греховцев, забегающий в гости, чтобы о чем-то пошушукаться с Эйнаром, и старательно при этом объедая нас.

Чтобы попасть в Императорский путевой дворец тридцать первого декабря, пришлось прошерстить все свои связи. На помощь неожиданно пришел крестный. В его торговом центре есть спортивный зал, куда он сам любит наведываться, чтобы не терять форму. Там он познакомился с двоюродным племянником мужа директора картинной галереи, которая и руководит дворцом. Узнав, что семейство перед Новым годом любит посещать общественную баню, крестный героически, не щадя своей любви к сухому, а не влажному горячему воздуху, подстроил случайную встречу. Я ему, конечно, намекала, что в нашей стране чревато посещать бани, ведь есть риск незапланировано оказаться в другом городе. Но крестный смог добиться для нас разрешения.

В семь вечера мы поздравили сторожа дворца с наступающим Новым Годом, презентовав бутылку шампанского и коробку конфет. Мужчина подношение принял охотно, и флегматично посоветовал вести себя потише. Все же кругом культурное наследие. Кажется, нас приняли за извращенцев.

– Дорого, богато, – восторженно присвистнул Эйнар, изучая убранство.

– Ты здесь первый раз? – я озадаченно осмотрела майора. – Тут же экскурсии регулярно проводят.

– И что? – мужчина небрежным жестом взлохматил волосы. – При слове «экскурсия» у меня одно желание – зевнуть. Не люблю чопорных теток с механической речью. Вот если ты согласна меня облагородить культурно, то с удовольствием послушаю.

– Не сегодня, – оптимистично заявила я и кивнула. Не уверена, что удастся повторно затащить сюда майора.

– Ты помнишь, где висит портрет? – Эйнар с деловым видом осмотрелся. Хоть свет по инструкции и ради экономии сейчас был выключен, хватало уличной иллюминации, которая благодаря высоким окнам в два ряда отлично освещало все внутри дворца. Да и витрины мягко подсвечивались изнутри.

– Примерно, – нехотя призналась я. – Вариантов не так и много.

Мы поднялись по мраморной лестнице, ступени которой помнили шаги не одного поколения знати. Под ногами – узорчатый паркет, отполированный до зеркального блеска. По стенам – портреты в золоченых рамах, но пока не той, кого мы ищем.

Широкие двери распахнулись с тихим скрипом. Взору открылся Гербовый зал – первый в парадной анфиладе. Высокие потолки, лепнина, гербы на стенах. В центре – портрет великого князя Сергея Александровича. Я медленно обошла помещение, всматриваясь в каждый холст.

– Нет, – покачала я головой. – Осечка вышла. Здесь представители более поздних эпох. Екатерина должна быть… где‑то значимее.

Эйнар кивнул, разглядывая резьбу на дверном портале.

– Возможно, в тронном зале? Или в галерее портретов императорской семьи? – я с видом человека, который знает дорогу, хотя и путает север с югом, гордо пошагала вперед.

Следующий зал – Белый, когда-то служивший тронным. Просторный, светлый, с большими окнами и белоснежной отделкой. В центре – пустое пространство, где некогда стоял трон. На стенах – несколько крупных полотен.

Я замерла, увидев первый портрет Екатерины. Хотела уже радостно дернуть майора за рукав, однако, приглядевшись, разочарованно выдохнула:

– Это не то. Это копия, да и написана позже. Оригинал должен быть… иначе.

Эйнар подошел ближе, изучая раму:

– Уверена? У нас в запасе еще минут сорок есть, но я бы не хотел на последней секунде бегать по дворцу с выпученными глазами и искать портрет.

– Абсолютно. Оригинал – работа Лампи Старшего. Здесь же стиль другой, и подпись не та, – мне почему-то очень захотелось поправить очки, которые я никогда и не носила.

Мы свернули в боковой коридор, ведущий к Восточной башне. Здесь тише, меньше света, но атмосфера еще более старинная.

– Вот оно, – я с радостной улыбкой, толкая дверь, словно меня там ждали горячие мужчины, выпивка и безудержный кутеж. – Екатерина Вторая. Прекрасная эпоха. Так на табличке написано было.

Внутри – полумрак, подсвеченный мягким светом витрин. На стенах – портреты, документы, предметы эпохи. В центре зала, под защитным стеклом, – тот самый портрет.

Чуть не опозорилась, хлопнув себя по лбу. Точно – персональная выставка же.

Я подошла ближе, затаив дыхание. Екатерина Вторая в парадном наряде, с короной, взглядом, полным властной мудрости. Точно работа Лампи – я узнала ее по манере письма, по игре света на шелке платья.

– Здрасти, – широко улыбнулся портрету Эйнар. – А мы к вам в гости.

Мы постояли, послушали тишину.

– Насколько уместно стучаться к императрице? – майор озадаченно посмотрел на меня. – Ты же лучше разбираешься в таком. Что там по этикету?

– В любом случае без моего соприкосновения не сработает, – я робко шагнула вплотную к портрету и коснулась защитного стекла пальцем, стараясь не думать, в кого именно я тыкаю. Уж простите, как-то в жизни не выпадал шанс пообщаться с коронованной особой.

Сначала появилась легкая дымка. Затем – очертания фигуры. Через мгновение перед нами стояла Екатерина Вторая и чуть-чуть просвечивалась. Но властность во взгляде никуда не делась.

– Кто призывает дух императрицы? – голос звучал мягко, но в нем чувствовалась стальная воля.

Я сделала низкий поклон автоматически, не задумываясь:

– Ваше величество, мы ищем путь на магическую ярмарку «Волшебный ларец». Нам сказали, что только вы можете указать дорогу.

Екатерина слегка приподняла бровь:

– «Волшебный ларец»… Значит, время пришло.

Она шагнула ближе, и портрет за ее спиной начал меняться: вместо дворцовых покоев проступили очертания причудливого рынка, где палатки переливались всеми цветами радуги, а в воздухе витали ароматы неведомых трав и специй. В воздухе кружились огромные снежинки. Горели разноцветные фонарики. Сновали туда-сюда люди. Или это были духи?

От нас ярмарка казалось отделенной стеклом. Ну да, мы же не могли и подумать, будто так просто позволят пройти?

– Цену за вход вы уже заплатили, – величественно произнес дух. – Главное – получить плату обратно.

Простите? – нахмурился Эйнар.

– Залог «Волшебного ларца» – ваши жизни, – Екатерина Вторая еще раз осмотрела нас. – Советую поспешить. Здесь сейчас начнется бал. И вы рискуете остаться на нем навсегда. А с современными духами такая морока… – она устало махнула рукой. – Ни полонез, ни котильон, ни мазурку нормально танцевать не умеете. Только вид портите своими неуклюжими движениями.

Мы с Эйнаром поклонились еще раз. Дух на это никак не отреагировал, а только развернулся, махнув по нам пышной юбкой платья и двинулась куда-то вглубь зала, лишь напоследок бросив нам:

– Магическую ярмарку можно посетить раз в жизни. Второго шанса не будет. Никакой защитник не устоит перед яростью королевы.

Эйнар наклонился к моему уху и шепотом спросил:

– А какая казнь была самая распространенная во времена Екатерины Второй? Не гильотина, случаем?

– Вот еще, – фыркнула я. – Как раз во времена ее правления казней было мало. Она вообще мораторий на смертные казни ввела.

– Какая хорошая женщина, – улыбнулся майор, глядя в след исчезнувшему духу.

– Но все же за государственную измену полагалось четвертование, – ехидно сказала я.

Императрица нас уже не интересовала. Во все глаза мы изучали все четче проступающую картинку «Волшебного ларца». Уже отчетливо были слышны крики зазывал и смех.

– Ну что, – я улыбнулась, почувствовав, как мои пальцы надежно спрятала мужская ладонь. – Готов к приключениям?

Майор глубоко вдохнул, словно собираясь с духом:

– После разговора с призраком императрицы? Теперь я готов ко всему. Кстати, мы в зале не одни. Матвей Георгиевич, может, уже поторопитесь? А то мы зайдем на ярмарку без вас.

– Так и думал, – наставник вышел из темного угла, – что польза от тебя, майор, будет.

– Конечно, – улыбка Эйнара стала какой-то уж слишком угрожающей. – Я очень полезный. Особенно, когда нужно преступника на скамью засадить. Думаю, к этой теме мы еще с вами вернемся.

– Ну да, ну да, – каркающее рассмеялся Ревин. – Надейся. Вы осколок без меня все равно не найдете.

– А вы без нас не зайдете, – резко бросил майор. – Хватит уже трепаться. Время уходит. И кажется, я слышу звуки музыки.

Ничто так не сплачивает противников, как возможность навечно застрять на балу.

Прежде чем коснуться невидимой преграды, я услышала глухой щелчок. Скосив глаза, мне довелось полюбоваться на Матвея Георгиевича, с вытянутым лицом изучающим собственную руку, закованную в наручники. Другой конец Эйнар застегнул на своем запястье.

– Вы же не думали, будто мы станем бегать за вами по ярмарке? – сладким тоном поинтересовался майор.

Глава 10.

Вокруг было серо. Прямо как в густом дыму или тумане. И тихо. Вообще складывалось ощущение, что я нахожусь в воздухе.

– Уху, – тихонько выдохнула, подражая филину.

– Ухи нету, – раздался откуда-то снизу детский голосок.

Туман чуть-чуть рассеялся, и справа я увидела ребенка на качелях. В лучших традициях ужастиков. Милый мальчик со вздернутым носом, конопушками и рыжими вихрями, только белки глаз у него были черными. Еще и качельки очень раздражающе поскрипывали. Хоть перед походом на дело я заглянула в комнатку к белому другу, но сейчас искреннее жалела, что не додумалась приобрести памперсы. В этой серой мгле искать кустики как-то не хотелось.

– С наступающим Новым Годом! – широко улыбнулась, прикинувшись дурочкой. К ним и вопросов меньше, а снисхождения больше. – Желаю вам, чтобы следующий год был гораздо лучше предыдущего.

Ребенок склонил голову к плечу, изучая меня, словно забавную зверушку:

– Мне тысяча лет. Твое пожелание звучит как проклятие.

– А вы… дух? – осторожно уточнила я.

– Ну-у, – насмешливо протянул ребенок, – я точно не жив. Можешь считать меня аномалией. Грубо говоря, я и есть воплощение «Волшебного ларца».

Я открыла рот, чтобы сразу его закрыть. Ничего внятного в голову не приходило. Радовать нечто, принявшее вид ребенка, невнятным мычанием не собираюсь.

– Спрашивай, искательница, – великодушно разрешили мне. – Если я начну задавать вопросы, ответы могут дорого тебе стоить.

Вот это умение настроить беседу на легкий и непринужденный лад!

– А где мои спутники? – спохватилась я, ведь бояться вместе гораздо приятнее.

– О защитнике переживаешь, – равнодушно заметил ребенок. И это не было вопросом. – Зря. Все с ним в порядке. Он хоть и сильный, но от меня все равно не защитит. Я же вам не домовой. Он уже на ярмарке. Ты появишься чуть позже.

– Почему? – я насупилась и нахмурила брови.

– Так интересней, – улыбка собеседника стала, как у настоящего маньяка. – Успеешь найти его – хорошо. Нет – останешься среди торговцев навечно. Мне же надо как-то увеличивать количество лавок.

– Это неправильная экономическая стратегия, – я тряхнула головой.

– Зато весело, – не согласился со мной ребенок. – Я люблю догонялки. А в этот раз у меня даже три пешки есть.

– Мы вообще-то на ярмарку не просто так собрались, – понимаю, что злиться на тысячелетнее нечто глупо, а ничего поделать с собой не могу. Мы же с подсказками как дураки по области носились. Жизнь рисковали. А ему главное – веселье. – Если сделка по продаже осколка зеркала Одина состоится – это будет обман. Временный владелец…

Ребенок перебил меня небрежным взмахом руки:

– Пока нет сделки – нет обмана.

– Я же говорю – неправильная экономическая стратегия, которая базируется, как я поняла, на том, что вам скучно, – мой внутренний еврей-предприниматель никак не мог успокоиться. Недополученная прибыль из-за баловства была буквально ему поперек горла. – Хотите я вам пару веселых историй расскажу?

Ребенок улыбнулся. Лучше бы он этого не делал. Никогда не думала, что увижу столько зубов сразу. У акулы и то, наверное, меньше.

– Ну, попробуй, – разрешил дух снисходительно.

– А вознаграждение будет? – все тот же внутренний еврей никак не хотел затихать. – Во всех миссиях плюшки положены за прохождение заданий.

– Ты сначала развесели меня, – в полностью черных глазах стали вспыхивать искры, – а там посмотрим.

– У меня не так много времени, – начала торговаться я. Новый Год на носу, того и гляди продадут осколок. Вот что мне говорить, когда Один спросит, где в этот момент была я? Юморила перед тысячелетним духом. Причем, сам Один вроде как божество, то есть существо вечное, вне времени. И, выходит, он старше по рангу духа «Волшебного ларца». Во какие логические цепочки я могу выстраивать. – Могу опоздать к торгам.

– Не переживай, – просто отмахнулся от меня ребенок. – Здесь мое пространство. Мои правила. Смотри. – Перед моим лицом возникли огромные песочные часы, застывшие в момент падения песчинок. – Время остановилось.

А можно мне такую же функцию, когда приходит аудиторская проверка, чтобы успеть подготовить недостающие документы?

Творчество современных стенд-ап комиков вряд ли заинтересует столь древнее существо. Повезло, что крестные очень уважают советских сатириков, и часто смотрели их выступления. Как следует покопавшись в памяти, я смогла воспроизвести несколько юмористических монологов Задорнова, Жванецкого, Альтова. Почему-то больше всего успех имел последний. А именно «Хор в посольстве» заставил ребенка согнуться от смеха.

– Сегодня на ярмарке будет много веселья, – дух посмотрел на меня глазами, сверкающими, словно иней на снегу при свете утреннего солнца. Никакой черноты не было видно. – Торговцы будут вам благодарны. Не все, но большинство. Темные духи все же предпочитают питаться отчаяньем и безысходностью. И раз ты смогла меня повеселить, будут тебе помощники. Во-первых, в центре площади есть ледяной столб. Загляни в свое отражение в нем. Обычно он показывает тайные мысли человека. Уродливые и безобразные. Но для тебя сделаю исключение – зеркало покажет, где твой напарник находится.

– А нельзя сразу меня к Эйнару перенести? – осторожно уточнила я.

– Я думал, ты уже выучила основное правило «Волшебного ларца», – укоризненно покачал головой ребенок.

– Ах, ну да, – я хлопнула себя по лбу. – Должно быть весело. Вам.

– Ты недовольная? – очень выразительно приподнял брови дух. И ведь не скажешь ему: «Рыжий, рыжий, конопатый, убил дедушку лопатой!».

– Нет-нет, – спешно замотала я головой и выдавила широкую улыбку. Кажется, уголки губ достали до ушей. – Меня все устраивает.

– И больше ничего не просишь? – подозрительно прищурился ребенок. И, прежде чем я успела открыть рот, он снова рассмеялся: – А я вот дам. Ложку ледяную. К уху ее приложи, и услышишь шепот духов.

Хорошо хоть лизать не пришлось. Был у меня неприятный опыт в детстве с санками зимой.

– Спасибо вам большое, – от души поблагодарила я. Две плюшки лучше, чем ничего.

– А знаешь, почему я решил поговорить с тобой? – неожиданно спросил дух.

Не люблю такие вопросы с подвохом. Обычно они подразумевают наличие у собеседника экстрасенсорных способностей, умения читать мысли, видеть будущее и прочие недоступные простым смертным блага. Поэтому я предпочитаю в такие моменты невинно похлопать ресницами, выжидая, пока человек сам не начнет рассказывать.

– Потому что ты первый посетитель за долгое время, который пришел на магическую ярмарку не покупать и не продавать, – с легкой улыбкой произнес ребенок. – Ты просто гость. Мне интересно, что ты принесешь «Волшебному ларцу». Только предупреждаю: на ярмарке спрос бесплатным не бывает. За ответы платить годами жизни придется, с отвечающим расплачиваться. Лучше читай руны. Ты же образованная?

Уточнять, что современная система образования древние письмена в себя не включает, я не стала, а просто кивнула.

– И в хоровод не попади, навечно в нем останешься, – добил меня ребенок.

Да что ж такое? Это посложнее миссии с вертолетом в ВайсСити будет.

Туман стал сгущаться, закрывая качели густой пеленой. По ногам скользнул морозный воздух, и вокруг меня взметнулось что-то белое, похожее на пургу.

Я очнулась посреди вихря снежинок, ослепленная переливами ледяных огней. Спецэффекты наше все.

Вокруг раскинулся невероятный рынок, где прилавки вырастали из снежных барханов, а над головами плыли светящиеся гирлянды-сосульки. Холод щипал щеки по-настоящему, а на руках отчетливо виднелись узоры из инея. И почему нельзя организовать ярмарку где-нибудь на Мальдивах, под теплым солнцем?

Я с удивлением изучала свою обновку. Серебристая парча, расшитая снежинками, ледяные бусы на шее, в волосах – хрустальная диадема. О дресс-коде никто не предупреждал. Последний раз носила карнавальный костюм в садике. Все девочки были снежинками, одна я большая конфета. Что любила, то и попросила у мамы.

Рискну предположить, что Эйнар сейчас бегает где-то здесь в образе деда в красном халате и с бородой из ваты. Очень надеюсь, что из ваты. С духа «Волшебного ларца» станет и настоящую ему вырастить.

Рынок жил своей жизнью. Проходы между лавками перестраивались на глазах: только что я видела прямую дорожку к центральному фонтану, а через миг на ее месте встала ледяная стена с витиеватым узором. Вывески подмигивали, меняя надписи: «Меха и шкуры» превратилось в «Мехи и духи», а «Пряники медвяные» – в «Пряхи и мечты».

– Эйнар! – крикнула я, но голос утонул в перезвоне невидимых бубенцов.

Вдруг впереди мелькнуло алое пятно. Я бросилась туда, но за поворотом обнаружила лишь толпу снежных кукол, безмолвно улыбающихся фарфоровыми лицами.

Главное не паниковать. Фиг рынку, а не мои эмоции. Буду безмятежна, как слой патины после деликатной очистки. Непоколебима, как клей «Момент» после застывания. Несокрушима, как каркас стула после армирования. Невозмутима, как столетний дубовый стол, переживший пять ремонтов. Бесстрашна, как рука, подписывающая договор на безнадежный объект восстановления. Непреклонна, как график реставрации при сжатых сроках.

Сделала глубокий вдох. Морозный воздух с привкусом железа наполнил легкие. И тут же из тумана донесся обрывок напева, будто женский голос выводил старинную мелодию. Я пошла на звук. Ну а что? Хорошо же поют.

На небольшом пригорке стояла лавка с витриной из прозрачного льда. На прилавке лежала ледяная ложка. Не раздумывая, взяла ее и приложила к уху.

– … Осколок зовет его… – прошелестел шепот духов. – …он у «Лавки забытых имен»… но остерегайся зеркал…

Значит, Матвей Георгиевич уже здесь. Но как найти «Лавку забытых имен»? Почему тысячелетний дух не задумался о такой простой вещи, как схема эвакуации? Обычно на нее посмотришь и сразу понятно, что ты не на том этаже и не в том здании. Была у меня мысль спросить у торговцев или пробегающих мимо условных людей, которые на самом деле духи, только добровольно укорачивать свою жизнь не хотелось. Еще с Эйнаром даже не целовалась!

Пока я страдала приступом географического кретинизма и думала, где бы найти дерево, чтобы посмотреть, с какой стороны растет на нем мох, передо мной возникла дверь в снежной стене. На ней мерцала руна «ветер». Вспомнила подсказку: руны указывают путь. Толкнула дверь – за ней оказался короткий проход, ведущий к площади. Но дальше пройти было невозможно, путь отрезали мелькающий спины хоровода девушек в тулупах и с платками на голове. Разухабистый мотивчик только ускорял движение по кругу.

Паук меня не кусал, а другого способа подняться по обледенелой стене я не придумала, поэтому решила понаблюдать. Другие люди-духи замирали перед хороводом, чтобы четко и по форме представиться. Причем говорить нужно было на старый лад.

Я на всякий случай поправила диадему, была бы шапка с завязками, тоже посильнее затянула бы. Кстати, вот действительно от нормального головного убора не отказалась бы. Как всегда, подтвердила на своей шкуре известную истину: красота не греет. Спасибо, хоть не с голыми ногами, теплые легинсы старательно защищают меня от цистита.

– Ведающая, – громко сказала я. – Доброй славой отца покрытая. Веселом отмеченная. – И храбро зажмурилась.

Когда открыла глаза, хоровод остался за спиной.

В центре площади возвышался ледяной столб‑зеркало. Я прикоснулась к нему и прошептала:

– Иду за любимым.

Зеркало отразило картину: Эйнар в красной шубе Деда Мороза стоял у лавки с вывеской «Снежные сказки», которая располагалась чуть левее меня за рядом лоточников.

Бегом направилась туда. Безбородый майор, заметив меня, расплылся в улыбке и пропел:

– Расскажи, Снегурочка, где была? Расскажи-ка, милая, как твои дела? – Затем подгреб меня к себе и чмокнул в нос: – Я уже начал волноваться. Думал, ты решила сменить профессию и устроилась на работу в отдел «Ледяные скульптуры, оптом и в розницу».

– Если бы! – фыркнула я. – Скорее уж в ледяную скульптуру «Героиня, потерявшаяся на магическом рынке». А где? – я выразительно посмотрела на пустое запястье Эйнара.

– Где-то, – развел руками майор. – Мало того, что задержанного отпустили, так еще и наручники уперли. Беспредел. Даже боюсь предположить, в каком костюме бегает Ревин.

– По логике он зайчик, – рассмеялась я.

– Кролики – это не только ценный мех, – процитировал Эйнар. – Но и килограмм говна. В любом случае, нам нужно оперативно перехватить его до сделки. Я видел его след, – кивнул Эйнар. – Мерцающий отпечаток, но он…

Не договорил. Перед нами возник «след» Ревина – светящийся контур ноги на снегу. Мы бросились за ним, но через несколько шагов отпечаток превратился в узор из инея.

– Ловушка, – вздохнула я. – «Волшебный ларец» играет с нами, как кот с клубком ниток. Весело ему сейчас, поди. Интересно, а что будет,а если тысячелетнего духа выпороть ремнем?

– Только мы не нитки, – подмигнул Эйнар. – Мы – два упрямца, которые все равно доберутся до своей цели. И заодно помешают одному чересчур предприимчивому гражданину стать просветленным за чужой счет. Предотвращать незаконные следки – это тоже моя работа. С каким удовольствием я бы составил протокол на твоего наставника.

В этот момент с неба упала снежинка. Она не растаяла, а сложилась в стрелку, указывающую на дальний ряд лавок.

– Нам туда, – сказала я, стараясь не рассмеяться. – По крайней мере, пока рынок не решит, что ему надоело быть навигатором.

Мы двинулись следом. Однако ярмарка упрощать нам жизнь не собиралась, подкидывала испытания: то возникала иллюзия Ренина у лавки с зеркалами, то слышался его голос из-за угла: «Здесь я!» – а там оказывалась снежная кукла, хихикающая и рассыпающаяся в вихре снежинок.

– Знаешь, – я задумчиво почесала нос, – если бы не вся эта магия, можно было подумать, что мы просто заблудились на новогоднем базаре.

– Ага, – согласился Эйнар. – Только тут вместо «Купи елочную игрушку!» нам кричат «Отдай воспоминание за подсказку!». А я пока не готов забыть, как варить кофе. Это моя главная суперспособность!

Наконец мы увидели его – Матвей Георгиевич Ревин, в теплом тулупе, торопливо шагал к лавке с вывеской «Лавка забытых имен». Он то и дело нервно оглядывался, скользя взглядом по мелькающим духам.

Я уже собиралась сорваться с места и настучать наставнику по шапке-ушанке, но у майора было свое мнение о процедуре задержания и карания.

– Осторожно, – Эйнар дернул меня на себя. – Слишком просто, а от этого вдвойне подозрительнее. А вдруг это его двойник нас в ловушку ведет? Предлагаю наблюдение. Хотя бы пару минут.

Мы спрятались за палаткой с ледяными фигурками. Ревин вошел в лавку. Внутри на полках стояли стеклянные шары с именами, мерцающие в полумраке. За прилавком возвышалась фигура торговца – его лицо скрывал глубокий капюшон.

– Предлагаю действовать коварством и хитростью, – заговорщически прошептал Эйнар. – Он же временный владелец осколка. Нужно, чтобы он добровольно от сделки отказался. И тогда пропажа вернется постоянному хозяину. Покупателя пока нет. Мы можем блефовать. А еще у меня в кармане шубы обнаружилось… – он вытащил маленький холщовый мешочек.

– Что это? – я опасливо ткнула в него пальцем. – Имущество предыдущего владельца костюма?

– Рябина, – почему-то шепотом сказал Эйнар. – Сушеная. Я когда вытряхивал ягоды на ладонь, то парочку уронил. А из них дымовая завеса стала подниматься. Давай так: ты – отвлекаешь, я – дезориентирую. Дальше экспромт.

План явно был непродуманным и отдавал некоей безуминкой, и, тем не менее, ничего другого у нас не было.

– Стоять! – выкрикнула я, выскакивая из укрытия. – Никому не двигаться! Роспотребнадзор проводит внеплановую проверку! Где журнал учета волшебных палочек? Почему у вас на витрине амулеты без маркировки «Магическое Роскачество»? Немедленно предъявите лицензию на использование темной магии и акт о дезинфекции от привидений! Где документы на волчьи ягоды? Кто разрешил вам торговать заклинаниями без маркировки «Не для новичков»? А это что за склянка с «эликсиром вечной молодости» без срока годности?

Мою фантазию несло по просторам книг и кинематографа. Чуть до драконьей чешуи и пыльцы феи не договорилась.

Ревин инстинктивно присел и суетливо оглянулся в поисках путей побега. Продавец флегматично взирал на мое представление из темноты капюшона. В этот момент Эйнар швырнул на пол сушеную рябину – алые ягоды разлетелись, создавая густую завесу.

– Что происходит?! – возмутился Матвей Георгиевич.

– О, это просто… э‑э‑э… местный обряд! – выкрутился Эйнар. – Говорят, если рассыпать рябину, удача будет сопутствовать всю зиму. Попробуйте!

– Матвей Георгиевич! – снова обратилась я к Ревину. – А вы знаете, что эта рябина не простая? Она… она исполняет желания! Но только если произнести их вслух. Попробуйте!

Наставник, все еще не понимая, что происходит, пробормотал:

– Хочу продать осколок и стать просветленным…

– Нет‑нет! – перебил Эйнар. – Нужно сказать по‑другому. Например: «Желаю, чтобы мой путь к просветлению никогда не зависел от случайностей». Это обязательное условие!

Наставник заколебался, но затем, видимо не найдя в формулировке подвоха, произнес:

– Желаю, чтобы мой путь к просветлению никогда не зависел от случайностей.

В тот же миг рябиновая завеса рассеялась. Торговец за прилавком издал тихий смешок и щелкнул пальцами. В воздухе появился медленно вращающийся вокруг своей оси осколок зеркала. Только отражалась в нем не лавка. Я видела битву. Войны с мечами, щитами, копьями и топорами сходились в ожесточенной схватке.

В момент поворота в отражение попало лицо Ревина. Картинка резко изменилась. Молодой мужчина передает дипломат какому-то типу бандитского вида. Затем он же стоит на похоронах рядом с могилой. Тогда еще Матвей Георгиевич не был так кругл. Судя по тому, как он похлопал мою рыдающую маму – это похороны отца. Проблема в том, что, кроме меня, никто это изображение ни видел.

– Сделка отменяется, – произнес торговец глухим голосом. – Это твое решение. Добровольное.

– Вы меня обманули? – с тихим ужасом спросил наставник. – Где? В чем?

– Найденный осколок – это случайность, – не скрывая ехидства, пояснил Эйнар.

– Ах вы! Гады! – захрипел от ярости Ревин. – Вы все это подстроили?!

– Ну вот, а говорите – нет просветления. Уже начали видеть жизнь в истинном свете.

Торговец за прилавком издал тихий смешок, похожий на звон ледяных колокольчиков, и махнул рукой. Стеклянные шары на полках засияли ярче, а осколок зеркала, до этого едва заметный в глубине, вдруг вспыхнул ослепительным светом – и исчез.

– Что?! – Ревин аж подпрыгнул. – Где осколок?!

– Ушел туда, где ему место, – спокойно ответил торговец. – Туда, где его не используют ради тщеславия. Временное владение истекло. Отныне он у законного хозяина.

Мою руку на секунду опалило болью, и я с удивлением увидела, что руна Одина изменилась. Теперь это был крест в круге. Алатырь – славянская руна. То есть можно выдохнуть и радоваться?

– Но… но… – забормотал Матвей Георгиевич. – Я же почти получил просветление! Я столько планировал, столько готовился!

– Вот именно, – подмигнула я. – А ценить то, что уже есть, не пробовали? Может, у вас и без осколка жизнь не так плоха? Была, по крайней мере.

– Да что ты понимаешь, дура?! – всплеснул руками Ревин. – Я всю жизнь к этому шел! Всегда чувствовал, что я достоин большего! Мир выбрал меня особенным!

– Никогда еще врача психиатрической больницы не называли целым миром, – ехидно заметил Эйнар. – Ну, тут все ясно – мания величия во всей красе.

– Смейтесь, смейтесь, – прошипел наставник, зло прищурив глаза. – Я когда в детстве нашел осколок зеркала, сразу почувствовал его силу! Мои руки дрожали от напряжения. Но сколько я ни старался, кроме своего отражения, ничего там не увидел. Как так?

– Вы знающий, – равнодушным тоном поведал дух продавца. – А у детей больше чуткое восприятия мира. Чувствовать-то вы способны, а вот применить – нет. Ответ дан, плата взята.

Прямо у нас на глазах у Матвея Георгиевича поседели виски. Только он на это не обратил внимания, продолжая страдать:

– Я столько книг прочел! Изучал вопрос со всех сторон. И что? Твой отец, – дрожащий палец обвинительно ткнул в моем направлении, – все знал. Жмот он. Я сам видел, как он разговаривал с зеркалом. А потом пошел и совершил сделку на бешеную сумму. Сначала подумал, что он сбрендил. Но это повторялось. Он-то думал, что никто не видит, но я наблюдательный! Я просил его поделиться знаниями, но твой отец обозвал меня психом. Он сам виноват в своей смерти. Нечего было жадничать.

– Заказное убийство – это не «сам виноват», – сухо бросила я, отчаянно сжимая кулаки. Устраивать драку сейчас не самое умное решение. Кто знает, как себя поведет «Волшебный ларец» и чего мне потасовка будет стоить в итоге. Это же негативные эмоции.

– Ты что-то знаешь? – тихо спросил у меня майор.

– Я видела, – мои зубы отчетливо скрипнули, – как он передает дипломат какому-то бандиту. Затем были похороны отца. Это осколок показал.

– И что? – брезгливо поморщился – Детка, это было двадцать восемь лет назад. Мент, скажи, будут ли возбуждать дело?

Эйнар прикрыл глаза и куда-то в сторону выдохнул:

– Скорее всего, нет. Срок давности по таким делам пятнадцать лет.

– Вот тебе и ответ, – рассмеялся Ревин. Писклявый тон опять вернулся к нему. – Думаешь, я просто так тебя к себе пристроил? Ради этого пришлось устраиваться вшивым реставратором в музей. Терпеть эти склочных бюрократов, директоров-идиотов, заносчивых смотрителей. Тьфу.

– Вот это вы заморочились, – я скрестила руки на груди во избежание, а то очень хотелось мужчине в рожу вцепиться. – А откуда вы знали, что у меня способности отца?

– Я сам это видел, – он нетерпеливым жестом поправил очки. – Ты мелкая была. С лужей разговаривать стала. Потом оттуда вытащила золотую сережку. Что-то ей сказала и зарыла в песке, накрыв стеклом.

– Секретик сделала, видимо, – пожала я плечами. – Совсем ничего такого не помню.

– Вот об этом я и говорю! – неожиданно взвизгнул Ревин и покрылся красными пятнами. Тут или инсульт, или приступ бешенства. – Таким, как ты, все слишком легко достается. А мне? Почему не мне?

– Ваш род пустой, – влез дух торговца. – Знающий – ваш предел. Ответ дан, плата взята.

Седины на голове наставника прибавилось. А он все никак на это не обращал внимания. Он вообще будто о торговце забыл. Теперь ему нужно было вылить на нас свой негатив.

– Вы даже не представляете, сколько усилий мне пришлось приложить, чтобы выйти на дух темного торговца! Я почти всю жизнь на это положил! Осталось только прийти и забрать плату. Мой единственный шанс.

– Простите, что прерываю ваши стенания, – нарочно грубым тоном сказал Эйнар, – но, прежде чем вы начнете рвать оставшиеся волосы на голове, позвольте узнать: а пакостили Ведане вы зачем? Просто потому, что хотелось? Или имелся некий сакральный смысл в этом?

– Это не пакости! – оскорбился Ревин. – Это тщательно продуманный план! Я же тебе мужа подогнал по всем твоим запросам. Вот чего тебе стоило ему фирму подарить, а?

– Я вообще-то и собиралась ему часть выделить, – признаваться в глупости не хотелось, однако подстегнуть наставника болтать дальше надо. – Как раз перед поездкой в Финляндию дала приказ юристу все оформить. Но вовремя затормозила. А потом увидела Элю с Денисом. И все. Ни о какой доле и речи быть не могло.

– Дура! – в сердцах махнул рукой Ревин. – Какая же Ульяна дура. Ведь знал, что с идиоткой связываться себе дороже. Не могла потерпеть немного, курица.

– А зачем вам нужна была фирма Веданы? – майор вроде и выглядел расслабленным, но я-то видела, как напряжена его шея. В любой момент готов сорваться и задержать преступника. – С подружкой все понятно. У Веданы очень мало близких людей, чтобы через них получать информацию. К крестным не подобраться. Мама в Москве. Осталась только подружка. Ну и муж.

– Что там мутили эти двое – мне все равно, – Матвей Георгиевич нервно мотнул головой. Вот и тремор уже начался. – Выводили деньги – их дело. Мне нужна была фирма, чтобы шантажировать Дану. Как еще я мог попасть сюда? Необходим был человек, способный открыть путь. И это был запасной план, если бы встреча с владельцем зеркала не вышла бы. Я специально приказал Ульяне привезти тебя в Финляндию накануне Йоля. Я прошерстил все справочники. Кроме осколка зеркала Одина моя прелесть ничем другим не могла быть.

Я не выдержала абсурда и закатила глаза. Последнее время только этим и занимаюсь. Почему-то всегда этот жест казался больше подходящим для взрослых женщин с целым выводком детей. Видимо, пришло и мое время познать дзен закатанных глаз.

Тоже мне Голлум. Хотя, если судить по красоте… Кстати, об этом.

– Эля вашим ребенком беременна? – поинтересовалась я. Хочется мне узнать глубину падения бывшей подруги.

– Конечно, – высокомерно фыркнул Ревин. – А что, есть сомнения?

– Учитывая, сколько у нее было любовников за последний квартал? – усмехнулась я. – Вполне оправданный интерес. Тест ДНК доказал только, что папаша не Денис. Эля, правда, еще о парочке вариантов говорила.

– Стрелядь, – сплюнул на пол наставник. – Ничего. Родит – заберу себе.

– Эка у вас уверенность в безнаказанности, – удивился Эйнар. – Вы же сейчас столько всего наговорили. Или думаете, что с нами амнезия дружно приключится.

– А что я такого сказал? – недоуменно похлопал ресницами Ревин. – То, что оплатил убийство отца Веданы. А все остальное под статью не попадает. Я же не просил этих идиотов толкать ее со скалы. И не просил заниматься финансовыми махинациями.

– А подсунутая статуэтка недородственнику? – вкрадчиво уточнил Эйнар.

– А я здесь причем? – победно усмехнулся наставник. – Ты собрался на меня все повесить? Так знай – часовню я не трогал.

– Не надо считать себя умнее других, – резко оборвал веселье Ревина майор. – Мы все найдем и докажем. И все-таки вы просчитались. Знаете, в чем? На мелочах сыпется даже идеально выверенный план. Домик, оформленный на вашу сестру. Вы серьезно? Библиотекари часто забытые в книжках деньги находят, что ли? Это первый ваш промах. Второй – работа с трусливыми людьми. Они вас сдали. Эля и Денис. Все ваши схемы доведения бизнеса Веданы до опасного минимума, за которым идет банкротство. Я так понимаю, это еще один рычаг давления был бы. Типа вы ей подкинете средства, а она вас за это проведет на магическую ярмарку. И репутацию вы пытались ее порушить для этого же. Но не переживайте, следствие никого не обделит.

То, что выдохнул в ответ Ревин, я предпочла пропустить мимо ушей. Эйнар так вообще не впечатлился, а только широко зевнул. Думаю, он и похуже в свою сторону обороты слышал.

Вдруг Матвей Георгиевич исчез. Вот он стоял перед нами и резко пропал.

– Ку…? – собрался спросить у духа торговца майор, но я быстро закрыла ему рот ладонь.

– Вопроса не было! – несколько истерично выкрикнула я.

– Да мне платы полученной надолго хватит, – в голосе духа слышалось сытое удовлетворение. – «Волшебный ларец» его выкинул, потому что слишком много негатива от него растеклось. Вы покупать или продавать что-то будете? – Я на всякий случай активно помотала головой. – Тогда идите отсюда. Из-за вас другие покупатели не заходят. Правило рынка такое.

А кто бы отказался спокойно погулять на магическом рынке? Позалипать в яркие товары у лоточников. Повосхищаться представлениями. Слопать бесплатный пирожок, только заранее раз десять уточнив, что он точно бесплатный. Ввязаться в игру снежками с другими духами. Я-то мазила, а вот Эйнар бил четко на поражение. В общем, если забыть про волшебство, это обычная новогодняя ярмарка. Тут даже скоморохи развлекают покупателей.

Как-то счет времени потерялся. Мы словно увязли во всеобщем веселье и пропустили момент, когда нас вежливо попросили вон.

Рынок вокруг начал медленно таять. Лавки растворялись в серебристом тумане, вывески гасли одна за другой. В воздухе остался лишь легкий аромат можжевельника и едва уловимый звон, будто кто‑то перебирал хрустальные струны.

Мы резко погрузились в ночь. Перед нами возвышалась огромная ель, украшенная огоньками. Мы стояли в толпе на Трехсвятской улице, и народ хором отсчитывал последние секунды уходящего года. А костюмчики-то нам оставили. Правда, помимо нас в толпе было еще с десяток Дедов Морозов и Снегурочек.

Я крепко зажмурилась и загадала желание, простое, но очень теплое. Эйнар обнял меня за плечо, скандируя счет со всеми остальными. Могу смело сказать – это лучший праздник в моей жизни. Жалко только, вкусная нельзя осталась дома в холодильнике.

Эпилог.

– Вот ты дурная девка, – устало покачал головой дух бабки в зеркале. – Придумала же тоже – сюрприз. Мужики народ простой. Подойди и скажи, что беременная, а не шарады устраивай с капустой и аистом. Или что ты там придумала?

– Тест красиво упаковать, – обиженно пробухтела я, крутя тот самый сюрприз с двумя полосками в руках. – Сначала пинетки подарить.

– Господи, вот делать вам нечего, – всплеснула руками старушка, – обоссанную палку дарить. И чего ты так грустно вздыхаешь? Радоваться надо вообще-то. Детки – это благословение.

Я не удержалась и снова вздохнула. Через две недели Новый Год, а муж в Финляндию срочно умотал. Там кто-то из дальней родни женится, нужно отметиться на мероприятии. Я полететь не смогла по причине острого отравления. Ну, это я так думала, пока не сообразила в аптеку сбегать и купить тест. Теперь страдаю.

– И кто же у нас получится? – я с тревогой погладила живот. – Искатель или защитник? Честно, я бы ребенку такого не пожелала.

После посещения магической ярмарки «Волшебный ларец» я стала острее видеть духов. Иногда старинных вещей страшно даже коснуться, чтобы не пробудить кого-нибудь спящего. Меня так до заикания чуть не довел житель комода восемнадцатого века. Во-первых, ему не понравилась побудка. Во-вторых, страна. Орал он на французском долго и гнусаво. И это еще я не получила раскрытую способность в плату. Меня просто слегка проапгрейдили.

Эйнару тоже досталось. Он, бывает, на людей строго смотрит, а они от страха писаются. Аура тяжелее стала.

Дух «Волшебного ларца» со своим своеобразным юмором выкинул Ревина год назад прямо у дверей участка, где его и подобрал лейтенант Греховцев. Кстати, он уже старший лейтенант.

Следствие было непростым. Суды изматывающими. И все же Ревин, мой бывший муж и бывшая подруга отправились за решетку. Матвей Георгиевич, уверенный в своем идеальном плане, оказался не готов столкнуться с суровой реальностью. Через месяц пребывания в колонии, он сошел с ума и сменил место заключения. Судьбой Эли и Дениса я не интересовалась. Знаю только, что бывшая подруга родила и отказалась от ребенка. Малютку усыновила хорошая семья.

Как только мне оформили развод, на следующий день мы подали документы с Эйнаром на регистрацию брака. Точнее, меня поставили перед фактом, что мы будем расписываться, а я и не возражала.

И вот теперь я стою в ванной и обсуждаю с духом, как получше преподнести новость будущему отцу.

– Ребенок у вас получится, – бабка в зеркале покачала головой. – Нормальный. То есть обычный. Искатели и защитники – это аномалия мира. Вы друг друга компенсируете. Вот если бы отец был обычным человеком, то тут уж как повезет. А в твоем случае и переживать не о чем.

Мои страдания прервал голос любимого:

– Ведана! Дорогая! Я дома.

Я выдохнула и спрятала тест за спину. Действительно, в новости главное не упаковка, а счастье.

Только дух все же ошиблась. Родился у нас не обычный ребенок, а двойня: шебутная девочка и серьезный мальчик.