Как приятно наблюдать за спящей любимой женщиной. Ксюша похожа на белокурого, невинного ангела. Её расслабленное тело безмятежно отдыхает, набирается новых сил. У меня до сих пор всё приятно гудит, убеждая в том, что вчерашняя сказка была реальностью... А сейчас чувствую себя счастливым человеком, которому ничего не надо, кроме того, чтобы спокойно полежать рядом с любимой. Внезапно Ксения нежно потёрлась щекой о подушку и радостно заулыбалась. Невероятно рядом с этой мирно сопящей девочкой становилось так тепло, уютно, ощущал себя в полной безопасности. Вот так бы лежал целыми днями и наслаждался своей девочкой. Верной! Искренней. Самой дорогой и любимой… Хочется нежно погладить, поцеловать в сладкие губы, но тогда Ксюша непременно проснётся, а так не хотелось прерывать её сказочно прекрасный сон. – Спи, моя радость, а я буду охранять остаток твоего сна, – тихо-тихо пробормотал, приблизившись к её манящим устам.
Впервые за несколько лет проживания за рубежом я и мой дорогой, в прямом смысле, супруг можем выдохнуть…
Сегодня Андрей торжественно объявил, что все его проблемы урегулированы и мы можем спокойно покинуть Восточную страну.
Моему счастью не было конца и края. Даже представить не могла, что так буду скучать по родным местам.
Всегда мечтала жить, как королева и ради своей мечты оставила некогда горячо любимого и преданного парня, у которого был маленький недостаток, мой Димка не имел ни гроша за душой. А жить с милым в шалаше, будучи очень привлекательной и эффектной девушкой не собиралась.
Сначала думала, что смогу обуздать свой нрав, привыкну и стану хорошей женой Ковалёву, верной соратницей. Но…Поддалась искушению, не справилась с трудностями и, как только на горизонте замаячил богатый, перспективный мужчина, воспользовалась шансам. Ушла от Димы, загнала любовь в дальний угол и очень надеялась, что постепенно позабуду о нём.
Чёрт! Почему мне тогда никто не объяснил, как невыносимо жить в золотой клетке.
В юности не жаловалась на робость и мягкотелость, но в случае с моим мужем поняла, что характер у меня на самом деле — тряпочка несерьёзная. Я совершенно не умела убедить, доказать, переспорить. Даже «нежно надавить» или перехитрить. Он с высоты своего роста чмокал меня в макушку — и делал всё по-своему.
Когда встречалась с Димой, у нас было взаимоуважение, понимание и доверие. С Андреем же всё оказалось иначе. Он воспринимал меня как маленькую, беззащитную девочку, мнение которой ни для кого не имеет никакого значения. Все мои слова – это лишь писк.
Вот же наивная девочка…Думала, что смогу полюбить! Чёрт! Благодарна Андрею, уважала его, но не любила!
Попробовала действовать в стиле камня, на который нашла коса. По его плану, с которым он меня любезно ознакомил, мы должны были вечером вдвоём отправиться на какую-то презентацию, Андрей заедет за мной во столько-то, форма одежды такая-то.
Дерзко оставила ему записку, что у меня есть собственные планы, свой телефон положила рядом — и поехала через весь город к институтской приятельнице. На трамвае! Прямо за её домом начинались леса и поля. Мы совершенно роскошно повалялись на траве с бутылкой «Кадарки», кормили белок, вопрошали кукушек и болтали ногами в речушке…
Вечером был скандал. Узнала мужа с ещё одной стороны — как громовержца и метателя молний. «Замашки первоклассницы! Знаешь, как называется человек, которому нельзя доверять? Тебе словарь открыть?!» Я была приговорена к наказанию «арестом» моих любимых украшений. Да уж, действительно, как с ребёнком!
У меня всё внутри кипело, но я не могла заорать ему в ответ, как будто меня плотно накрыли тяжёлой крышкой. Хотелось, просто молча развернуться и уйти… Но куда?
И вот когда у Крылова начались серьёзные проблемы в бизнесе и над ним повисло уголовное преследование, не спрашивая меня, просто поставив перед фактом, что мы должны покинуть страну.
Родители были против, они уговаривали меня бросить деспота, но как? Слишком привыкла к роскошной жизни. Не желала возвращаться в небольшую родительскую квартиру с «голой» задницей.
Пожертвовала настоящей любовь и поплатилась…Никакие деньги, бриллианты не могли заполнить огромную, удручающую пустоту.
– Катька, какая же ты у меня красивая, – прошептал Андрей, поднимая бокал вина. – За тебя, моя любимая супруга. Ты даже представить не можешь, как я благодарен судьбе, что встретил тебя.
Изобразила радость на лице и с благодарностью кивнула, привыкла играть роль счастливой супруги, подавляя свои истинные чувства, которые в принципе особо Крылова и не интересовали.
После романтического ужина, состоявшего из бокалов рубиново-красного вина, Андрей отнёс меня в просторную, светлую спальню и осторожно опустил на огромную двуспальную кровать.
– Детка, мне осталось уладить последний вопрос. И после этого считаю, что нам пора подумать о детях, – нависая надо мной сверху, поведал он о своих планах, как всегда, не спрашивая моего мнения. – Ты же не против? – Вопрос с подвохом, таким людям, как Крылов, говорить «нет» нельзя. – Скоро, детка, у нас станет настоящая семья. Будет всё, как ты хотела. Даже не сомневайся. Любимая.
Опасно идти против его воли. Он не учитывал моего мнения даже в вопросе рождения детей. Кто я для него? Обычный инкубатор. Безвольная, бесхребетная, лишённая всякой независимости женщина.
– Я хочу тебя. Очень хочу, – не стала разводить демагогию, пусть думает, что я приняла его условия, знать о том, что продолжаю принимать противозачаточные, ему совершенно не стоит.
Как приятно наблюдать за спящей любимой женщиной. Ксюша похожа на белокурого, невинного ангела. Её расслабленное тело безмятежно отдыхает, набирается новых сил. Чёрт! Подумать только, несколько часов назад оно было таким страстным, диким и ненасытным! У меня до сих пор всё приятно гудит, убеждая в том, что вчерашняя сказка была реальностью...
А сейчас чувствую себя счастливым человеком, которому ничего не надо, кроме того, чтобы спокойно полежать рядом с любимой. Ксюша спокойно дышит, забавно слегка посапывая. Девичье лицо — лицо младенца, озарено блаженной улыбкой.
Внезапно Ксения нежно потёрлась щекой о подушку и радостно заулыбалась.
Невероятно рядом с этой мирно сопящей девочкой становилось так тепло, уютно, ощущал себя в полной безопасности. Вот так бы лежал целыми днями и наслаждался своей девочкой.
Верной! Искренней. Самой дорогой и любимой…
Приподнял руку и замер возле её груди. Хочется нежно погладить, поцеловать в сладкие губы, но тогда Ксюша непременно проснётся, а так не хотелось прерывать её сказочно прекрасный сон.
Как дикий самец свою самку, обнюхиваю свою супругу всю, везде. Жадно вдыхаю медовый, чистый женский аромат! Этот незабываемый запах — в волосах, на губах, локтях, сосках, бёдрах, ягодицах будоражил кровь, вынуждая трепетать.
Видны следы — наши следы сумасшедшей ночи любви. Тут засохшая капелька, там полоска...Ни один из величайших парфюмеров не смог бы хоть приблизительно повторить этот аромат — наш аромат любви!
– Спи, моя радость, а я буду охранять остаток твоего сна, – тихо-тихо пробормотал, приблизившись к её манящим устам.
Много коротких сладостных минут просто смотрю на малышку, любуюсь, люблю глазами, дыханием. Запахи будят во мне память, ещё раз мысленно ласкаю, беру, отдаю... С улицы доносятся звуки просыпающегося города, шумят дворники, урчат, прогреваясь авто. Пора...Кончики пальцев трепетно касаются хрупких, бархатных плеч, осторожно поглаживая пленительное тело, наслаждаясь нежностью кожи и упругостью родного, по-прежнему девичьего тела. Мои губы то чередуются с пальцами, то сами ласкают девочку — это волшебные мгновения! Целовать и ласкать спящую любимую женщину — бесподобно! Ровный ритм безмятежного дыхания сбивается. Ксения делает глубокий вдох, и она медленно приоткрывает голубые, бездонные глазки.
– С добрым утром любимая, — шепчу своей девочке в самое ушко, не упуская возможности поиграть губами с мочкой и ласково скользнуть языком ушную раковину. Хочется говорить очень тихо, не пугать сразу сладкий сон.
Приглушённо усмехнулся. Помнится, ночью этот вопрос не беспокоил, наши громкие стоны и восклицания разрывали стены спальни. Любовная страсть! Нам было на всё наплевать…Мир замер. Существовали только я и она в нашей маленькой вселенной.
Теперь пока ещё нет сил для такой страсти, но есть нежность, целый океан нежности, ровно столько, сколько было не истрачено ночью.
– Димка, ты что опять вознамерился исполнить супружеский долг? – Сонным голоском промурлыкала моя маленькая кошечка.
– Вознамерился. А ты что против?
Почти физически мы чувствуем невидимую нить, крепко-накрепко соединяющую наши сердца.
– Ни с кем и никогда не может быть так хорошо, как с тобой!
Ксения такая тёплая, волнующая, любимая... Расположение тел приводит к «нечаянным» касаниям — в сладкую ложбинку, образованную под ягодицами сомкнутыми ножками. Всё чаще в девичьем взгляде и голосе вспыхивают шаловливые огоньки...
Моя ненасытная девочка вновь возбуждается от прикосновений. Удивительно, ведь казалось, что ночью мы опустошили друг друга до самого донышка.
– Ты так пахнешь сексом! Я с ума схожу! – Опускаюсь ниже, ласково массирую ножки, ступни, пальчики... Руками, губами, языком, зубами... Тело Ксении сладко напрягается. За этим приятно наблюдать, осознавая, что это от моих ласок. – Ты не представляешь, какими будут мои дальнейшие действия, какие ещё ощущения я подарю тебе этим утром.
Ксюша шире улыбнулась, и кончики её губ удовлетворённо потянулись вверх.
Немного раздвинув шикарные ноги, вновь перемещаюсь выше. Моё сладкое напряжение также зовёт меня к большей близости со сладкими женскими холмиками и впадинками... Руки отправляются в увлекательное путешествие по упругим, аппетитным ягодицам. То один, то другой, а то и оба пальца оказываются периодически в манящем теле, чуть-чуть, но достаточно, чтоб почувствовать — жарко, влажно, сладко! Её бёдра напрягаются, пытаясь сжать, поймать нарушителей, ласкающих, дразнящих.
Так волшебно!
Как приятно наблюдать за спящей любимой женщиной. Ксюша похожа на белокурого, невинного ангела. Её расслабленное тело безмятежно отдыхает, набирается новых сил. Чёрт! Подумать только, несколько часов назад оно было таким страстным, диким и ненасытным! У меня до сих пор всё приятно гудит, убеждая в том, что вчерашняя сказка была реальностью...
А сейчас чувствую себя счастливым человеком, которому ничего не надо, кроме того, чтобы спокойно полежать рядом с любимой. Ксюша спокойно дышит, забавно слегка посапывая. Девичье лицо — лицо младенца, озарено блаженной улыбкой.
Внезапно Ксения нежно потёрлась щекой о подушку и радостно заулыбалась.
Невероятно рядом с этой мирно сопящей девочкой становилось так тепло, уютно, ощущал себя в полной безопасности. Вот так бы лежал целыми днями и наслаждался своей девочкой.
Верной! Искренней. Самой дорогой и любимой…
Приподнял руку и замер возле её груди. Хочется нежно погладить, поцеловать в сладкие губы, но тогда Ксюша непременно проснётся, а так не хотелось прерывать её сказочно прекрасный сон.
Как дикий самец свою самку, обнюхиваю свою супругу всю, везде. Жадно вдыхаю медовый, чистый женский аромат! Этот незабываемый запах — в волосах, на губах, локтях, сосках, бёдрах, ягодицах будоражил кровь, вынуждая трепетать.
Видны следы — наши следы сумасшедшей ночи любви. Тут засохшая капелька, там полоска...Ни один из величайших парфюмеров не смог бы хоть приблизительно повторить этот аромат — наш аромат любви!
– Спи, моя радость, а я буду охранять остаток твоего сна, – тихо-тихо пробормотал, приблизившись к её манящим устам.
Много коротких сладостных минут просто смотрю на малышку, любуюсь, люблю глазами, дыханием. Запахи будят во мне память, ещё раз мысленно ласкаю, беру, отдаю... С улицы доносятся звуки просыпающегося города, шумят дворники, урчат, прогреваясь авто. Пора...Кончики пальцев трепетно касаются хрупких, бархатных плеч, осторожно поглаживая пленительное тело, наслаждаясь нежностью кожи и упругостью родного, по-прежнему девичьего тела. Мои губы то чередуются с пальцами, то сами ласкают девочку — это волшебные мгновения! Целовать и ласкать спящую любимую женщину — бесподобно! Ровный ритм безмятежного дыхания сбивается. Ксения делает глубокий вдох, и она медленно приоткрывает голубые, бездонные глазки.
– С добрым утром любимая, — шепчу своей девочке в самое ушко, не упуская возможности поиграть губами с мочкой и ласково скользнуть языком ушную раковину. Хочется говорить очень тихо, не пугать сразу сладкий сон.
Приглушённо усмехнулся. Помнится, ночью этот вопрос не беспокоил, наши громкие стоны и восклицания разрывали стены спальни. Любовная страсть! Нам было на всё наплевать…Мир замер. Существовали только я и она в нашей маленькой вселенной.
Теперь пока ещё нет сил для такой страсти, но есть нежность, целый океан нежности, ровно столько, сколько было не истрачено ночью.
– Димка, ты что опять вознамерился исполнить супружеский долг? – Сонным голоском промурлыкала моя маленькая кошечка.
– Вознамерился. А ты что против?
Почти физически мы чувствуем невидимую нить, крепко-накрепко соединяющую наши сердца.
– Ни с кем и никогда не может быть так хорошо, как с тобой!
Ксения такая тёплая, волнующая, любимая... Расположение тел приводит к «нечаянным» касаниям — в сладкую ложбинку, образованную под ягодицами сомкнутыми ножками. Всё чаще в девичьем взгляде и голосе вспыхивают шаловливые огоньки...
Моя ненасытная девочка вновь возбуждается от прикосновений. Удивительно, ведь казалось, что ночью мы опустошили друг друга до самого донышка.
– Ты так пахнешь сексом! Я с ума схожу! – Опускаюсь ниже, ласково массирую ножки, ступни, пальчики... Руками, губами, языком, зубами... Тело Ксении сладко напрягается. За этим приятно наблюдать, осознавая, что это от моих ласок. – Ты не представляешь, какими будут мои дальнейшие действия, какие ещё ощущения я подарю тебе этим утром.
Ксюша шире улыбнулась, и кончики её губ удовлетворённо потянулись вверх.
Немного раздвинув шикарные ноги, вновь перемещаюсь выше. Моё сладкое напряжение также зовёт меня к большей близости со сладкими женскими холмиками и впадинками... Руки отправляются в увлекательное путешествие по упругим, аппетитным ягодицам. То один, то другой, а то и оба пальца оказываются периодически в манящем теле, чуть-чуть, но достаточно, чтоб почувствовать — жарко, влажно, сладко! Её бёдра напрягаются, пытаясь сжать, поймать нарушителей, ласкающих, дразнящих.
Так волшебно!
– Твой первый раз должен быть особенным. С человеком, которого ты полюбишь, так сильно, что… — моё дыхание сбилось.
С каждым её прикосновением становилось сложнее контролировать мысли, а уж тем более тело.
Проникновенно любовался нежным личиком невинной девушки, которая на деле оказалась невероятной развратницей, готовой испытать вкус райского наслаждения.
Удивительно, но от Катерины исходило такое манящее тепло и пленительный свет, буквально утопал в её огромных, бездонных глазах.
Смотрел и не мог насмотреться…
– Что? – Кокетливо и одновременно робко спросила она, продолжая нетерпеливо стягивать с меня трусы, пока я не подхватил ладонями её маленькое, круглое личико, притянув к себе.
Наши взгляды встретились. От безумного желания пробивало, словно находился под током. Ни одна девушка не провоцировала во мне столько желаний, — возбуждение нарастало с каждым взмахом длинных ресниц.
– Что не захочешь отпускать.
– Тогда, кажется, я люблю тебя, – слишком опрометчиво и необдуманно пролепетала она своими пухлыми губами.
Познакомился с ней за пару дней до того, как мы впервые переспали. Выйдя из токсичных отношений, перспективы будущего казались мне такими далёкими и прозаическими, хотелось вкусить свободы. Чего-то лёгкого без обязательств, «Поиграем в доте?» – Написал я какой-то рандомной девочке с яркой фейковой аватаркой и именем Екатерина «В контакте».
«Пошли». – пришёл ответ.
Играла Катерина, разумеется, техничнее, чем я. Ведь мне лишь нужен был предлог, чтобы ей написать. День сменялся ночью, со всяким новым сообщением узнавал Катерину чуть лучше. Ей было восемнадцать, младше меня на пять лет. Она любила панковскую музыку, пить гараж и носить чулочки в сеточку. Несмотря на явную интеллектуальную пропасть между нами, ловил себя на мысли, что ощущаю чувство комфорта при общении с этой девочкой. Катерина сияла как солнышко, озаряя пространство своим звонким смехом.
Тот день не предвещал никаких приключений. Я, как обычно бывает, отучился в академии, купил выпить пенное светлое и намеревался уснуть за просмотром какого-то сериальчика. Но у судьбы в этот вечер были на меня свои планы.
– «Во сколько разводят мосты?» – Неожиданно написала Катя.
– «Часа в два», — Ответил безразлично, так как в принципе уже не был заинтересован в переписке с кем бы то ни было. — «А что такое?»
– «Значит, я не попаду домой».
– «Где ты?»
– «В каком-то баре, на дне рождении подруги…пьяненькая уже».
– «Пьяненькая?» — Усмехнулся, представив, как маленькая Катюша неловко танцует в пьяном угаре, ощущая себя уже такой крутой и взрослой. А может, обклёванная валяется где-то возле туалета, пока какой-нибудь случайно открывший кабинку додик, увидев её трусики, торчащие из задранной юбки, размышляет воспользоваться ли ею?
Куда-то мысли занесли меня не в ту сторону.
Непроизвольно дёрнулся от собственных неприятных, грязных мыслей. Мало знал девочку, но она уже умудрилась поселиться в моих эротических фантазиях.
– «Ага.»
– «Приезжай ко мне», — Ответил я почти сразу не думая. Перспектива того, что кто-то действительно мог причинить Катерине боль, пока она в таком состоянии, вызывала во мне тревогу. — «Переночуешь тут».
— «Правда? Ну, тогда приеду».
Катерина стояла у двери моей квартиры в час ночи. Ничего особо от её внешности я не ждал, поэтому не оказался сильно разочарован. В целом приятное лицо, низкий рост и аппетитная фигурка, подчёркнутая чёрным обтягивающим топом и, как я предполагал, коротенькой юбочкой с высокими чулками. Если кратко, то Катерина была симпатичной девочкой, без каких-либо отличительных черт. Она не цепляла, не врезалась в память, но смотреть на неё мне нравилось. Без сомнения, такое расположение вызвано в первую очередь тем, что я уже успел немного привязаться онлайн. Решив проявить заботу, приготовил ей поздний ужин и предложил посмотреть недавно вышедшее популярное аниме. Девочка сильно волновалась, говорила различные глупости, на которые я лишь сдержанно кивал, не придавая им большое значение. Честно признаться, её инфантилизм немного смущал, вынуждая меня физически сторониться. Боялся ненароком травмировать или задеть эту девочку, но, как выяснилось позже, в тихом омуте черти водятся. Катерина не казалась такой уж пьяной, какой она хотела зачем-то предстать, поэтому очень даже оставалась способной контролировать свои действия. Её решительный отказ спать одной и придуманные миллион причин, почему нам будет лучше уснуть вместе, поставили меня в неловкое положение. Но я согласился, полностью осознавая последствия, потому что на самом деле безумно этого желал: что она сама ляжет рядом, что сама коснётся меня, сама тихо спросит «можно?», сама первая поцелует.
Известие о гибели Андрея ввергло меня в самый настоящий шок…Ужасный страх сковал меня. Паника нарастала. Пыталась привести себя в чувства, но мысли кружились в голове как безумный, неконтролируемый вихорь.
Несмотря на требовательные просьбы «правой руки» и верного помощника, Крылова незамедлительно вылетела на Родину. Не могла оставаться за рубежом. И пусть я не любила Андрея, жила с ним ради материальной выгоды, но была ему благодарна и уважала супруга.
– Катя, сейчас мы с тобой пойдём в машину, а ребята заберут чемодан, – проговорил Георгий, крепко сжимая мою руку, словно опасаясь, что я сбегу, — или меня похитят, а может, и того хуже…
Без лишних вопросов, инстинктивно чувствуя, что верный и преданный мужчина пытается лишь меня защитить отправилась за ним.
Тревога, волнение наполняли мою душу. Отчаянно нуждалась в глотке свежего воздуха. И как только покинули аэропорт и оказались на улице, сделала глубокий вдох.
В моей душе царил настоящий, беспробудный мрак, а столица встречала меня ясным, пленительно-голубым небом.
Даже в самый заунывный осенний дождь не стоит забывать, что небо на самом деле голубое – нужно только немножко подождать…
– Катя, пошли скорее, – скомандовал Георгий, ускоряя шаг, словно за нами кто-то гнался.
– Жора, ты почему так бежишь?
Мужчина даже, не оборачиваясь, рыкнул, – не задавай, пожалуйста, лишних вопросов. Ты обещала беспрекословно меня слушаться.
Дерзко взмахнула головой. От своего обещания отступать не собиралась, но становиться безвольной куклой также не собиралась. В конце концов, я вдова Андрея Крылова.
– Жора, никуда не пойду, пока ты мне всё не объяснишь. Ты что думаешь, что мне кто-то угрожает, – упёрлась ногами о землю и затормозила мужчину.
Георгий остановился и резко развернувшись ко мне, пробасил, – да. Угрожает. Катя, ты понимаешь, что Андрея убили.
Мрачно опустила глаза.
– Понимаю. Но я-то тут причём, – понимаю, что моё утверждение звучало крайне наивно, но действительно не знала, кому я могу помешать.
Никогда не была наивной девочкой, знала, что деятельность Андрея связана с криминалом, но в этом мире принято семью не трогать. Или времена изменились?
– Катя, ты теперь главная наследница Андрея. Он детдомовский. У него, кроме тебя прямых наследников нет.
Утвердительно кивнула. Даже не собиралась спорить.
– И что? Ты считаешь, что его убили из-за денег? Наследства?
Жора напряжённо заводил глазами, усиливая хватку, причиняя мне лёгкий дискомфорт.
– Не знаю, Катя. Сам ничего не понимаю, – он судорожно провёл пальцами по лысой голове. – Б…ь, в бизнесе у нас всё равно. Ни с кем конфликтов не было.
– Ладно. Пошли, – не стала более мучить Георгия вопросами.
И уже оказавшись в тёплом салоне люксового автомобиля, где нас уже ожидал водитель, уныло прошептала, – боже, Жора, до сих пор не могу поверить, что Андрея больше нет. Мне кажется, что это лишь страшный, ужасный сон.
– Катя, смерть – это часть нашей жизни. И от этого никуда не деться, – холодно и равнодушно проговорил Георгий. – Развитие медицины — ещё один фактор, отдаливший нас от смерти. Кончина перестала восприниматься как нечто естественное, теперь это врачебная ошибка, некомпетентность, неудача, но больше не норма даже в пожилом возрасте. А развитие мультикультурности привело к утрате универсальных общепризнанных ритуалов — современные люди их лишены и, особенно не имея опыта соприкосновения со смертью, часто не понимают, как себя вести и что делать. Поэтому людям проще отстраниться и не замечать её.
Философские размышления Георгия впечатлили меня. За время знакомства с мужчиной сделал выводы, что он не привык рассуждать, ему ближе было конкретное действие.
– А люди из моей среды, привыкли, что смерть «ходит по попятам», – он резко повернул голову и пристально посмотрел в мои глаза. – Катя, знаю, что ты сейчас находишься не в лучшей форме. Ты опустошена. Не знаешь, что делать. Но ты обязана собраться. Ты должна быть сильной. На тебя будут давить. Многие будут пытаться запугать. Но я рядом, – внезапно Георгий опустил ладонь на мою руку и слегка сжал. – Ты можешь мне полностью доверять.
Судорожно сглотнула. Впервые заметила какие-то искорки симпатии ко мне…
– Жора, я тебе верю, – робко убрала руку.
Никогда не была из робкого десятка, но неприятные намёки Георгия смутили меня. Возможно, из-за эмоционального напряжения, просто надумала себе, и верный друг, и помощник Андрея лишь пытается успокоить меня, приободрить. Но женская интуиция твердила, что Жора испытывает ко мне симпатию, что неудивительно. Никогда не страдала заниженной самооценкой, знала, что могу привлечь внимание мужчин. Но сейчас не время…От слова совсем. Я даже ещё не успела мужа похоронить.
Несколько лет назад...
Пленительное солнышко прозорливо сияло на небе…
Мы с моей любимой, желанной Катей решили покататься на лодке. Когда, отстояв длинную очередь, мы, наконец, получили номерок, небо уже начало затягиваться тучами. Но это не уменьшило нашего энтузиазма. На причале обнаружили, что лодок нет – только катамараны.
С неохотой согласились взять катамаран вместо лодки. Вдруг подул лёгкий ветер, небо затянулось ещё больше. Все катера начали разворачиваться и возвращаться к причалу, а мы, смеясь над трусливыми отдыхающими, гребли к центру озера.
Внезапно грянул гром, и теперь мы уже взволновались. За ним последовал сильный дождь. Даже местные жители не помнят такой непогоды – ветер вырывал деревья с корнем, а улицы затопило так, что ездить стало невозможно.
К этому моменту мы находились в центре озера, в несколько десятков метров от ближайшего берега. Ливень был таким сильным, что было невозможно определить направление или рассмотреть циферблат часов.
Молнии сверкали каждые десять секунд, сразу после них слышался мощный раскат грома. Старался грести к мостику, под которым надеялись найти укрытие, и при этом благодарил судьбу, что нам достался катамаран, а не лодка, которая была бы затоплена в считаные минуты. Лёгкое платье Кати промокло насквозь, подчёркивая её фигуру.
Когда из последних сил, мы, наконец, добрались до моста, ветер усилился, и мне приходилось одной рукой держаться за железные балки, чтобы не опрокинуть катамаран. Вокруг бушевала стихия, и казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди.
Когда ветер чуть стих, я вновь обратил взгляд на симпатичные формы любимой под платьем. Она заметила это и слегка покраснела, но в её глазах читалось то же желание.
– Испугалась?
Любимая дерзко усмехнулась.
– Нет, конечно. Потому что рядом с тобой мне ничего не страшно.
Нежно улыбнулся.
– Мой храбрый, бесстрашный мотылёк, – трепетно прошептал, когда Катя села ко мне на колени, и мы начали целоваться – под звуки дождя и раскаты грома. Одной рукой я удерживал катамаран, чтобы его не унесло в бурю.
Такового безудержного и неконтролируемого желания, сопоставимого всего лишь с животной похотью, мы ранее не испытывали. После нескольких попыток мне получилось одной рукою расстегнуть молнию на платье, и зубами стянуть бретельку вниз.
Проклятие! Как же я её люблю…Так любить нельзя. Но я любил! Безумно, безудержно любил свою верную, прекрасную, невероятно красивую девочку, которая из миллиона претендентов выбрала именно меня. Простого парня, который мог предложить ей лишь огромное любящее сердце и вечные командировки.
Моя влажная щека прикасалась её кожи на шее, немного подрагивающей от возбуждения. Я стянул с неё платье так, что оголился сосок – влажный, в капельках воды. Я нежно стал его целовать.
Катерина сладострастно и трепетно застонала от удовольствия и оголила вторую грудь. Мир около нас, остановился – пропали гром и молнии, мы даже не чувствовали, что насквозь промокли.
Рядом с ней терял счёт времени. Полностью растворялся в любимой.
Я покрывал её страстными поцелуями, а она, расстегнув мне рубаху, шепнула мне на ухо — Войди в меня. Умоляю, Дима. Любимы меня. Ты мне так нужен.
Сладострастное желание расплывалась во мне, словно сладкая, манящая нуга. Сходил с ума от запаха, близости своей девочки.
Моя любовь к тебе – как хрупкость марта, как вздох весны, как утренняя тишь, как луч, в окно скользнувший воровато поцеловать тебя, пока ты спишь. Моя любовь к тебе – как почка вербы, что от тепла раскроется вот-вот; как островки проталин — робких, первых, как тихий плеск бегущих вешних вод. Моя любовь – проснувшийся подснежник, что вышел в мир и солнца свет вкусил. И у неё, едва живущей, нежной, ещё так мало опыта и сил! Но только ты, в неё вдохнувший веру, тот дивный свет, тот к жизни интерес, дашь расцвести ей в сердце чистой вербой… Иль на корню загубишь сей процесс.
Любовь-то чувство, для которого не найдётся общих слов и фраз, чтобы описать его. Одни видят любовь в разноцветных цветах, другие ощущают её так, как никто иной. Спроси у нескольких людей, что такое любовь? И ты не услышишь однотипных ответов.
Если же меня спросят, то я однозначно скажу, что для меня любовь – это окрыляющее чувство, которое позволяет дышать полной грудью и радоваться каждому дню.
– Милый, хватит меня дразнить, – требовательно пролепетала ненасытная, чувственная Катерина, когда моя рука скользнула ей между ног и оттянула в сторону трусики.
Пристально, не отрывая встревоженного взора, глядел на автомобиль, в котором сидела женщина, которую когда-то любил всем сердцем и готов был ради неё жизнью пожертвовать. Но Катерина не оценила моих стараний, побежала за красивой жизнью. И вот плачевный результат…
– Дима, ты сиди в машине, – дружелюбно, но с нотами строгости, проговорил мой верный товарищ и коллега Олег. – Хорошо? Мы сами справимся.
Гневно усмехнулся. Конечно.
– Справитесь? – Разъярённо прорычал. – Ты уверен, Олежек? – Не смог себя контролировать, хотя меня учили в любимых ситуациях проявлять выдержку и хладнокровие. – В нашей конторе завелась «крыса». Как так получилось, что этот ублюдок так стремительно смог увезти Катю?
Друг разгневанно сверкнул глазами, явно отвергая все мои унизительные вопросы. Олег не верил, что у нас в контре, кто-то сливает информацию. У меня же не было никаких сомнений.
– Дима, ты сейчас говоришь глупости. Тебе, вообще, не стоило участвовать в операции.
Хищно оскалился.
– Не тебе решать.
– Хватит, – свирепо скомандовал Михаил Владимирович, чувствуя, что конфликт нарастает, как снежный ком. – Вы офицеры или сопливые мальчишки, которые дерутся в песочнице?
Мрачно усмехнулся, но спорить не стал. Сейчас, самое главное, вытащить Катерину из этой передряги.
– Дима, ты остаёшься в машине.
– Что?
– Что слышал? – Рыкнул Шабанов. – Олег прав. Ты слишком заинтересован в этом деле. Мы справимся без тебя. Всё. Пошли.
Олег самодовольно усмехнулся и, резко дёрнув автомобильную ручку, поспешил выйти, но я молниеносно обхватил его за плечо, вынуждая задержаться.
Мужчина грозно покосился на мою руку, которая крепко и уверенно удерживала его на месте.
– Олег, будь осторожен, – говорил спокойно, даже монотонно, но откровенно давал понять, что крайне серьёзен. – Если с Катей что-то случится, то я в первую очередь спрошу с тебя.
Именно Воронов разработал операцию. Убеждал его, что нужно забрать Катерину, как только она сойдёт с трапа самолёта, но он настоял, чтобы она покинула аэропорт. Операцию было решено организовать на улице вдали от людей, чтобы избежать жертв. Но каким-то чудесным, магическим образом наши сотрудники упустили Катерину и помощника Крылова. Они ловко ушли от «норушки»…
Оперативное чутьё кричало, что помощника Крылова предупредили. Но кто?
– Дима, не волнуйся, – нарушив тишину, проговорил водитель внедорожника. – Ребята – настоящие профессионалы. Они сделают всё, как надо. «Без сучка и задоринки».
Недоверчиво покривил лицо. Чёрт! Обязан был успокоиться. Ранее всегда сохранял хладнокровие, даже когда моя собственная жизнь висела на волоске. Но когда дело касалось Кати, не мог рационально мыслить.
– Знаю, но лучше меня они с этой работой не справятся, – стремительно распахнул дверь и выскочил из салона.
Внешне демонстрировал спокойствие, но внутри бушевал неконтролируемый пожар. Страшно волновался за Катерину, хорошо знал, на что способен ублюдок Жора. На руках этого подонка столько крови, что хватит для наполнения целого моря, если не океана. Надеялся, что он не навредит ей, в конце концов, прямых доказательств его причастности к гибели Крылова у нас не было. Но Жорик об этом не знал. Может запаниковать.
– Чёрт, Дима, ты что делаешь? – Разъярённо прорычал Шибанов, беспомощно находясь возле автомобиля, постепенно становилось понятно, что никто из пассажиров покидать добровольно салон не собираются. – Немедленно возвращайся, обратно. Твоя импульсивность может разрушить всё операцию.
Холодно мазнул руководителя взглядом.
– Вы что собираетесь делать, Михаил Владимирович? Будете здесь стоять, пока они добровольно не покинут автомобиль? – Язвительно буркнул, осознавая, что находиться в автомобиле они могут хоть несколько дней.
Сердце предательски вздрогнуло. С ужасом покосился на напрочь тонированное стекло. Тайно полагая, что с Катей всё хорошо. Яростно сжал пальцы в кулак. Эмоции зашкаливали. На месте готов был прибить ублюдка, если с головы Екатерины хоть один волос упадёт по его вине.
Б…ь! Мы с Катериной расстались несколько лет назад, чувства должны были остыть. Но они не остыли. Знал, что она самая коварная и вероломная женщина на свете, но всё равно испытывал к ней чувства.
Роковая или фатальная женщина воспета писателями, поэтами и художниками. Мужчины боятся её, но подсознательно хотят ею обладать. Они летят на свет её личности, как мотыльки на огонь свечи, и, как правило, сгорают во всепожирающем пламени безответной страсти. Почему так происходит?
С диким ужасом смотрела в окно, вокруг вертелись неизвестные мужчины, которые кроме страха ничего не вызывали…
Да что, чёрт возьми, происходит? Нервно провела холодными, трусливо дрожащими пальцами по бледному лицу. Как я могла ввязаться в эту опасную авантюру? Зачем, вообще, вышла замуж за Крылова?
Сука! Чувствовала, что обеспеченная, манящая, безумно соблазнительная жизнь обернётся для меня крахом. Рано или поздно придётся расплачиваться за сытую жизнь. Но даже предположить не могла, что расплата настигнет меня так скоро.
Прежде чем нагло разбить чьё-то сердце, вытереть ноги о чьи-то чувства — помни: касса где-то впереди — за всё когда-нибудь придётся заплатить.
Обречённо потупила взор. Сама не знаю, почему вспомнила про Дмитрия…Боже! Мне думать о себе необходимо, а я на краю пропасти отчаянно вспоминаю единственного мужчину, которого любила всем сердцем, но ради шикарной жизни предала. Бросила.
Самая дорогая вещь на свете — это глупость, потому что за неё дороже всего приходится платить. А судьбе плевать, что ты ставишь на кон за своё удовольствие. Она всё равно возьмёт то, что считает нужным, — и часто гораздо больше, чем ты готов отдать.
Девочка моя, ты думала, что это шест, вокруг которого можно станцевать стриптиз души? А это всего лишь грабли – все те же грабли!
Можно не жалеть о совершённых ошибках, можно о своём нежелании сказать прозой, можно стихами, можно даже о нём пропеть, но ошибки имеют свою цену и ошибки эту цену с тех, кто их совершает, взимают.
Совершивший ошибку платит. Платит проигравший. Жизнь пишет роман, и точно так же, как автор, чтобы читатель не путался, вводит в действие ограниченное число действующих лиц, так и жизнь вынуждена обходиться вынесенным на первый лист перечнем героев. А кто из них положительный и, кто отрицательный, можно узнать, только дочитав книгу до конца.
Никогда не была идеальным, положительным героем в фильме под названием «Жизнь». Была лишь обыкновенной бабой, хотела банального счастья. Чёрт! Травильного женского счастья. Нормальную семью, где есть достаток и не нужно думать о завтрашнем дне. Что здесь плохого?
– Жора, что будем делать дальше? – Встревоженно проговорил водитель, вырывая меня из суматошных размышлений.
– Б..ь, – рыкнул Георгий. – Проклятие. Не знаю, – простонал он, яростно вытаскивая из кобуры пистолет. – Но сдаваться не собираюсь.
Шокировано распахнула рот. В отличие от мужчины умирать определённо не собиралась. Плевать на все богатства.
– Ты что делаешь? Посмотри, как их там много. Ты же всех нас погубишь, – хрипло проскулила, трусливо опасаясь за свою жизнь. – Давай в полицию позвоним.
Григорий и Михаил судорожно переглянулись. На их губах отразилась улыбка, напоминающая хищный оскал.
– Ментам позвонить, – Григорий максимально приблизился ко мне и грубо обхватив за талию, прижал к себе.
Звериный блеск, опасное безумие наполняло его тёмные глаза.
Инстинкты взбунтовались…Бежать. Нужно бежать. Но куда? Я в ловушке с кровожадным тигром, который себя погубит, но прежде разорвёт меня.
– Нет, детка, не бывать этому.
Застыла. Заледенела. Паника с новой силой накрыла меня, как убийственная волна.
– А кто, по-твоему, нас окружил? – Фривольно рыкнул Михаил.
Ошарашенно замахала ресницами.
– Бандиты. Кто же ещё. И вообще, Жора, грабли свои от меня убери, – набравшись храбрости, смело потребовала. – Не забывай. Я жена Крылова Андрея. Твоего непосредственного начальника.
Мужчина брезгливо хохотнул, но руки свои убрал.
– Ты была женой всесильного и влиятельного Крылова. А теперь лишь вдова. Больше он тебе не поможет. И не спасёт, – открытая угроза прослеживалась в каждом его слове, усиливая мой панический страх.
Но поддаваться страху нельзя.
Противник, всегда старается наносить удар по уязвимым местам – от этого потери жизненных сил и нарастание страха. Не разрушай себя изнутри, держи дистанцию и не показывай никаких эмоций. Главное — не дай страху взять верх. Страх не защитник, он предатель, учись смотреть ему в глаза — так сохранишь равновесие и силу. Будь непредсказуем, чего не ждут — то и будет твоей обороной, и это же будет твоей победой. Когда преодолеваешь страх, жизненные силы восстанавливаются – а страх умирает.
В минуту ужасам вновь вспомнила наставления Дмитрия…Почему он никак не выходит из моей головы? Может, находясь над бездной, понимая, что в любую секунду, моя короткая жизнь оборвётся, начинаю осознавать, какую огромную, непростительную, фатальную ошибку совершила?
Георгий властно взмахнул подбородком, звериная злость отразилась на его лице, опасный блеск вызывал ужас, но поддаваться страху не собиралась. «С волками жить, по волчье выть».
Невольно сравнила Крылова и его верного помощника, по крайней мере, до этого момента, свято верила, что Жора-наш друг. Никогда не тешила себя заоблачными иллюзиями, знала, что Андрей далеко не ангел. Он хищник. Опасный, жёсткий человек. Крылов был кровожадным тигром, который безжалостно и беспощадно расправлялся со своими врагами. Хотя, и не только враги, попадали под раздачу. Но мой муж обладал определёнными чертами характера, которые вызывали уважение. А вот Жорик далеко не тигр, скорее уж гиена. Мелкая, вшивая, обиженная собака. Шелудивый пёс, который способен лишь угрожать беззащитной женщине.
Смело выдержала опасный взгляд мужчины. Пристально глядела на него и отворачиваться не собиралась. Этот мерзавец жестоко ошибся. Ему меня не запугать. Не увидит он страха и трепета в моих глазах.
Одна знакомая юная девушка очень декларативно любила фразу: «Нас невозможно сбить с пути, нам всё равно, куда идти…», подчёркивающую хаос и неуправляемую подвижность окружающей нас убогой реальности во всех её проявлениях…Но эта бравада лишний раз подчёркивает червоточину страха в этой лихой юной безнадёжности. И её опасения хотя бы на миг утратить душевные и интеллектуальные ориентиры, не говоря уж о их безвременной потере навсегда. И вот уже прямой путь в «куда-бы-то-ни-было» наглядно превращается хаотично в «путь-куда-кривая-вывезет». А «куда-бы-то-ни-было» тут же просто растворяется в туманной, пугающей мгле…
Когда-то я была юной девушкой, которая так необдуманно размышляла, но пусть и недолгая жизнь с Крыловым, но она меня закалила.
– Не забывай своё место, Жора. А теперь открывай дверь.
– Не смей, б…ь, – прикрикнул Георгий, свирепо обжигая Михаила, рука которого дёрнулась, чтобы беспрекословно выполнить моё указание.
– Жора, извини, но она права. Именно Екатерина платит мне деньги, и я обязан подчиняться, – и более ни секунды не мешкая, Михаил щёлкнул по кнопке.
Молниеносно Георгий даже не успел «глазом моргнуть», пулей вылетела из салона и …
Буквально упала в объятия Дмитрия. Сердце бешено билось в груди, смотрела в такое родное и одновременно чужое лицо.
– Боже, Дима, это правда ты.
– Я, Катя, – сухо проговорил он, словно между нами не было никакой разлуки, и Дима совершенно не скучал по мне.
Когда долго не видишь любимого человека, начинаешь искать знакомые черты в случайных прохожих. Сердце замирает, стоит увидеть похожий силуэт вдалеке! И такое уныние охватывает, когда понимаешь, что обозналась…
Со мной такое происходило тысячу раз…И вот теперь я в объятиях Димы.
Самое лучшее в жизни – скучать со взаимностью. Ты знаешь и чувствуешь, что где-то там, в другом городе есть родная душа, которая так же, как и ты, безумно скучает по всем тем моментам, которые были у вас, и ждёт с нетерпением вашей встречи.
Но хладнокровному взгляду Димы понимала, что он меня не ждал…
– Б…ь, сука, – внезапно за спиной раздался одичавший голос Георгия, повернулась и даже ничего увидеть не успела, Дмитрий лихо отодвинул меня за свою спину и…
Звук яростного, предательского выстрела остро и болезненно резанул мой слух. Нервно вздрогнула и с диким ужасом увидела, как мой Дима падает на землю.
– Нет, Дима. Нет.
Упала на колени рядом с ним. Горькие, безумные слёзы потекли из глаз, обжигая щёки.
Вокруг начали суетиться люди. Вероломного убийцу скрутили на моих глазах. А потом…Темнота. Мрак. Ничего не видела. Никого не слышала. В голове отчаянно билась лишь одна мысль, чтобы мой любимый выжил. Истерика беспощадно одолевала каждую мою клеточку. Я только-только вновь его приобрела, столько лет мечтала о нашей встрече, тайно надеясь, что увижу его, и вот когда мы встретились, он…
Почему так? Почему жизнь так несправедлива и жестока? Кто даст ответ? Если бы я только знала, что наша встреча станет для Дмитрия роковой, никогда бы не возвращалась в город. Боже! Даже бы не смотрела в сторону этой страны, лишь бы любимый жил!
Веки потяжелели, против своей воли закрыла глаза, почувствовав, как чьи-то руки обхватили моё слабое, безвольное тело. Не могла оказать никакого сопротивления. Всё вокруг померкло и потеряло смысл. Птица в клетке не знает, что умеет летать. А я далеко не птица, а маленький, беззащитный мотылёк.
Падала и падала в бездну. Она меня поглощала!
Мне снился сон. Красивый, прекрасный сон, который опьянял и дарил надежду, на счастье. Видела жизнерадостного Диму и ласково прижималась к его широкой груди. Солнце ярко сияло над нами, рядом шли два маленьких мальчика жутко похожие на любимого, буквально две уменьшенные копии. Они смеялись…И вдруг всё вокруг потемнело. Дима исчез, а следом малыши. Гроза раздалась над моей головой, и кто-то сверху вынес мне вердикт: «Катерина, ты собственными руками разрушила своё счастье! Только ты виновата»..
Несколько лет назад…
На танцполе громыхала оглушительная музыка, с завистью смотрела на свою подругу Милу, которая от души зажигала с Лёхой. Огорчённо усмехнулась, медленно попивая мартини в гордом одиночестве.
Сама виновата. Выбрала парня, для которого на первом месте служба, а только потом любимая девушка. Нет, даже не так…На первом, втором, третьем месте служба, а уж там, на затворках я. Проклятие. Недовольно и обречённо поставила бокал с вином на барную стойку.
Сука! Как же достали его постоянные командировки. Димка днями и ночами пропадает на работе, а получает сущие копейки. Мы с ним ютимся в маленькой съёмной квартирке. Опустила глаза и отчуждённо посмотрела на обручальное кольцо. Безусловно, любила его. Дима олицетворение настоящего, верного, благородного мужчины, только вот совершенно не создан для семьи и быта. Даже сегодня, в Международный женский день, когда все мои подружки принимают поздравления и подарки от любимых, Димка вновь чёрте где находится.
С милым рай и в шалаше, но выбирай того в Порше!
Когда только познакомилась с Димой, верила, что рай – это не место, а состояние. «Рай» – это не роскошный особняк или экзотический остров. Это внутреннее ощущение гармонии, счастья и удовлетворения в отношениях, достижимое независимо от внешних обстоятельств. Это состояние полного принятия, доверия, взаимной поддержки и глубокой эмоциональной близости между возлюбленными. Это мир, созданный двумя любящими сердцами, где царят взаимопонимание и уважение. В таком рае даже скромный шалаш станет уютным гнёздышком, наполненным любовью и счастьем.
Но постепенно осознала, что в современном мире, где материальные блага играют значительную роль, фраза «с милым рай и в шалаше» напоминает о важности внутренних ценностей в отношениях. Она подчёркивает, что истинное счастье не зависит от роскоши и материального достатка, а строится на взаимопонимании, доверии и любви. Но не стоит использовать эту поговорку для оправдания неудобств или негативного опыта в отношениях. Здоровые отношения строятся на взаимном уважении, поддержке и готовности преодолевать трудности вместе. Рай – это совместная работа, а не только романтическая мечта.
Как бы ни старалась, но моя романтическая мечта отступала перед реалиями жизни…
– Добрый вечер, прекрасная и одинокая незнакомка, – неожиданно, сквозь громкую музыку послышался приятный, соблазнительный мужской голос.
Невольно повернулась, чтобы посмотреть на хозяина манящего голоса.
Рядом со мной, недалеко от барной стойки стоял брутальный, шикарный красавец с чёрными глазами и лёгкой щетиной, которая придавала особый шарм и брутальность.
– Добрый вечер, – сухо поприветствовала, явно давая понять, что продолжать разговор не собираюсь.
Мужчина едва уловимо передёрнул губами, с откровенной пристальностью рассматривая меня.
Недовольно фыркнула и развернулась, вновь принявшись цедит мартини. Мужик неплохой, хорошо упакован и внешне очень даже симпатичен, но мне никакие интрижки не нужны. Слишком люблю и уважаю Димку. Хотя любимый и заслуживает хорошей взбучки…
– Я смотрю на тебя и пытаюсь понять, чем мой взгляд ты к себе привлекаешь. Я хочу подойти, но боюсь, что опять ты меня средь других не узнаёшь, – романтично прошептал упрямый, харизматичный мужчина, уверено располагаясь рядом со мной, обольщая своей уверенностью и решимостью.
Усмехнулась и, стремительно взмахнув рукой, сверкнула недорогим, но очень важным для меня обручальным кольцом.
– Простите, но я далеко не одинокая девушка. У меня есть молодой человек.
Мужчина с притягательной наглостью и самоуверенностью ухмыльнулся, давая знать, что другой парень для него не помеха. Вальяжно он закатал рукава, ненавязчиво демонстрируя шикарные, безбожно дорогие часы.
Заворожённо смотрела на достойное мужское украшение.
– В отличие от женщин, мужчины не могут позволить себе носить большое количество украшений, им это в большинстве случаев и не нужно. Однако из-за пары интересных вещиц образ не станет кричащим и менее мужественным, как раз напротив – аксессуары способны подчеркнуть хороший вкус человека и внимание к деталям, – незнакомец аккуратно постучал по циферблату. – Кстати, есть такая марка часов и для женщин. Если хочешь, я могу подарить тебе.
Обиженно взмахнула ресницами и презрительно обожгла наглеца холодным взглядом.
– Спасибо, – едко буркнула. – Но меня мало интересуют безделушки.
Нахал вновь усмехнулся.
– Да ладно тебе, красавица. Я ничего плохого не имел в виду. Просто принадлежу к тому типу мужчин, которые считают, что красивых девушек следует одаривать подарками.
НЕСКОЛЬКО лет назад…
Стремительно выскочила на улицу, чувствуя, как предательски полыхает мои щёки, а внутри всё сгорает до самого пепла.
«Лучше пусть я буду пеплом, чем пылью. Пусть лучше иссякнет моё пламя в ослепительной вспышке, чем плесень задушит его!».
– Катя, ты куда? – Растворяя тишину, за спиной раздался встревоженный голос Милы.
Виновато потупила взор. Этот наглец так взволновал меня, что позабыла обо всём на свете.
Медленно повернулась к молниеносно приближающейся ко мне подруге.
У каждого из нас свой пепел, своё воскрешение, главное — не тянуть с правильным решением, чтоб не остаться под пеплом тем надолго или навсегда… Наша судьба в наших руках, нужно помнить об этом всегда.
Уверенно приподняла голову. Не позволю, чтобы какой-то мужлан колебал мои чувства. Да кто он такой? По какому праву так бессовестно влезает в мою жизнь и позволяет себе сомневаться в чувствах Дмитрия?
– Прости, просто ко мне пристал какой-то подвыпивший идиот.
Подружка ошарашенно хихикнула, словно я сморозила какую-то фантастическую глупость.
– Кто? Крылов-то подвыпивший идиот? – С обидной иронией простонала девушка, кокетливо похлопывая ярко накрашенными ресницами.
Удивлённо насупилась.
– Так ты его знаешь?
– Конечно, знаю, – уверенно проговорила она. – Катя, это же хозяин клуба. Тебе несказанно повезло. Я специально к вам не подходила. Думала, что у вас…, – она замялась, хитро прищуриваясь.
Гневно свела брови.
– Что ты подумала? – Рявкнула я. – Мила, ты о чём, вообще, думаешь. У тебя с головой плохо. Я, вообще-то, через месяц замуж выхожу.
Мила снисходительно закатила глаза.
– Катя, а ты уверена в своём выборе? – неспешно подруга перевела на меня взгляд. – Ты шикарная девчонка. Мужчины на тебя влёт западают. А ты как заколдованная зациклилась на своём Димке. Но зачем тебе этот парень.
Сделала шаг вперёд, который был сродни хищному выпаду на своего соперника. Мила – моя лучшая подруга, мы с детства с ней вместе. Она всегда любила меня и заботилась, но унижать и оскорблять любимого мужчину никому не позволю, включая Людмилу.
– Не смей никогда так говорить. Выбирай выражения, – разъярённо прорычала.
Мила смущённо сжала губы, она хотела возразить, но прекрасно зная мой характер, предусмотрительно промолчала.
– Хорошо. Пусть будет по-твоему, – она мгновенно схватила меня за руку и потащила вперёд. – Но ты не уходи. Сегодня наш праздник. – Просыпаюсь в ресторане: без причёски, без трусов, без сапог, лицо в помаде, кофта блин без рукавов, ногти сломаны под корень, юбка, с*ка, набекрень. Вот такой международный настоящий женский день, – весело и задорно прокричала подруга.
Чёрт! Вот как я могу на неё долго злиться. Безбашенная, сумасшедшая, но такая искренняя и настоящая. Люда – живая. Подруга привыкла «жить на полную катушку», совершенно не задумываясь о последствиях. Сначала делает, а потом думает. Она полная противоположность сдержанному, эмоционально холодному Дмитрию. Именно поэтому они не смогли найти общий язык. Дима всего говорит с ней сухо, кратко, лаконично, считая её слишком ветреной и непостоянной, но и Люся в долгу не остаётся. Дерзит, откровенно хамит Димке. Боже! Мы с Димой совершенно из разных миров, но всё-таки мы вместе, потому что любим друг друга…Но достаточно ли светлой, настоящей любви, для создания счастливых, крепких отношений. Раньше бы, однозначно, ответила да. А вот теперь уже не знаю.
– Эй, красавицы, далеко собрались? – Откуда ни возьмись перед нами появились трое, хорошо подвыпивших парней. – Чё, с нами пошли.
Я и Мила судорожно переглянулись. Неспешно покосилась в сторону клуба. Проклятие, обычно рядом всегда ошиваются охранники, а тут, как назло, словно все испарились. Не единой души.
– Нет, ребятки, с вами мы никуда не пойдём, – сдержанно проговорила Мила, крепко держа меня за руку, пытаясь обойти парней.
– Нет, девочки, так не пойдёт. Пошли покатаемся, – один из отморозков перегородил нам дорогу и слегка пошатываясь, достал ключи и вмиг припаркованный Порше ярко-ярко замигал.
Становилось жутко…
– Ребят, в клубе нас парни ждут. Позвольте пройти.
– Парни, – брезгливо буркнул один из отморозков. – Что-то я их не наблюдаю. Ау, мальчики. Вы где, – все трое заржали как лошади, откровенно наслаждаясь своим положением, издеваясь над беззащитными девушками.
Несколько лет назад…
– Прошу не надо, – с мольбой пропищала я, инстинктивно хватая незнакомца за руку, чувствуя, что если не остановлю его, то мужчина, как дикий зверь разорвёт парней на мелкие ошмётки.
Отморозки заслужили наказание, но всё-таки не такого жестокого…
– Хорошо, красавица. Только ради тебя. А теперь, ублюдки, валите отсюда. И больше, чтобы я вас в клубе не видел. Если ослушаетесь башку оторву.
Парни, воспользовавшись шанс, как побитые шакалы, ретиво убежали.
Мужчина посмотрел на меня, а затем неспешно опустил глаза на мою руку, которая крепко держала его плечо.
Опомнившись, попыталась убрать пальцы, но он лихо накрыл теплой ладонью мою руку.
– С тобой всё хорошо?
– Да, – слегка соврала.
Мужчина недоверчиво усмехнулся и, достав белоснежно-девственный платок, провёл по моим губам. На ткани отразилась кровь.
– Уроды.
Непроизвольно кивнула.
– Да, – здесь спорить бесполезно. – Спасибо, – выдавила из себя слово благодарности.
– Да, – ретиво вмешалась в разговор моя подруга. – Огромное спасибо. Вы нас спасли.
Крылов гневно сверкнул глазами, с осуждением проведя по нам глазами.
– Вы что на улице одни делаете?
Виновато переглянулись с Милой.
– А что, собственно, такое? – Находясь на волне возбуждения, пережив стрессовую ситуацию, истерично прикрикнула. – Так понимаю, что вы хозяин клуба. Так почему же ваша охрана не обеспечивает должной охраны посетителей?
Мила судорожно дёрнула меня за руку, стремясь успокоить и не забывать, с кем говорю, кому бросаю вызов.
– Дерзкая девочка. Жизнь тебя ничему не учит, – ехидно — холодно проговорил он, пристально глядя на меня, словно стремясь зафиксировать мой образ на долгую память. – Эта территория уже не находится под контролем охраны клуба. Вы бы ещё прямо в лес попёрлись. И там бы предьявы диким зверям бросали.
Интуитивно перевела глаза на большие, зелёные деревья.
– Ладно, бунтарка. Пошли. Я вас домой отвезу, – не предлагал, а давал знать Крылов. – А то с вашей способностью находить проблемы на ж…, – он мгновенно сжал зубы и деликатно поправился, – на пятую точку, опять в какую-нибудь историю вляпаетесь.
Суровый мужчина строго приподнял подбородок.
– Повторяю, Екатерина, вам прежде всего нужно о себе позаботиться.
Нервно и рвано выдохнула.
– Скажите, Дима жив.
Молчание убивало…
– Он жив? – Яростно вскочила с кровати, ощущая, как ломит моё тело, но физическая боль, это ничто, по сравнению с ужасными моральными терзаниями. – Скажите. Дима жив? – Дико взвыла.
Мужчина тяжело вздохнул и, вальяжно поднявшись с кресла, взял графин с и налил воды.
– Выпейте. Если хотите, я дам вам успокоительное.
Разъярённо посмотрела на него, а затем опустила разгневанный взгляд на несчастный стакан.
– Кто вы такой? Что вам от меня надо? – Пребывая в бреду, озверело прорычала.
– Меня зовут Шабанов Михаил Владимирович, – он беспечно поставил стакан на тумбочку. – И я хочу вам помочь. Вы находитесь под нашей защитой. Думаю, что вы уже понимаете, на какую контору, работаю.
Сердце ёкнуло.
– Прошу. Хватит меня мучить. Скажите, что с Димой.
Михаил Владимирович загадочно улыбнулся.
– Он вам так дорог?
– Проклятие, – затяжная недосказанность сводила с ума. – Дорог. Очень дорог.
Мужчина утвердительно кивнул.
– И как показала жизнь, вы тоже ему по-прежнему дороги. Дима, не задумываясь, прикрыл вас. Принял пулю, которая предназначалась для вас, Екатерина Александровна.
Шабанов сделал решительный шаг в мою сторону, его лицо вновь стало непроницаемым, холодным.
– Никогда об этом не забывайте. Вы его предали, а он всё равно готов отдать за вас жизнь.
Нервно вздрогнуло. Лихорадочно захлопала глазами, постепенно осознавая, что Шабанов говорит о Диме в настоящем времени, а вовсе не в прошедшем. Значит, он жив…
Сердце трепетно засияло. Слабый лучик надежды пробился в тёмном царстве.
– Так он жив, – облегчённо прошептала, испытывая колоссальное облегчение.
– Жив, Екатерина Александровна, – перестав измываться надо мной, признался мужчина. – Дмитрий сейчас в больнице. Слава богу, пуля прошла по касательной. Его жизни ничего не угрожает.
Пошатнулась от нахлынувших эмоций. Судорожно удерживаясь за тумбочку, присела на рядом стоящее кресло.
– Слава богу, – выдохнула я.
Шабанов зорко сузил глаза.
– Екатерина Александровна, у меня к вам очень много вопросов. И прежде всего…
Пережив эмоциональный стресс, почти всю ночь не смыкая глаз, молясь, чтобы мой супруг выжил, невольно сдалась и всего на секунду, прикрыв веки, провалилась в глубокий сон
Вздрогнула и, широко распахнув глаза, судорожно осмотрелась по сторонам. Боже! Уснула.
– Доброе утро, прекрасная спящая красавица, – внезапно раздался ослабленный голос Дмитрия.
Медленно перевела глаза и мгновенно столкнулась взглядом с глазами мужа. Изнурённый, уставший, но живой. Слава богу, живой!
Меня разъедали противоречивые чувства. Хотелось прыгать от счастья и, одновременно, кричать, ругаться, рвать на себе волосы. Дима, бесспорно, герой. Настоящий офицер, который, прикрывая девушку, рисковал своей жизнью. Гордилась им…Бесспорно, гордилась. Но, параллельно, люто ужасалась. Он подумал о совершенно незнакомой девушке, совершенно позабыв обо мне…Он хотя бы на миг подумал, что я буду делать без него? Как жить? Боже! Да без него я жить не буду, а именно существовать…
– Что ты делаешь? – Строго уточнила, когда заметила, как Дима пытается приподняться.
– Любуюсь тобой.
Изобразила негодование и строгим, уверенным шагом приблизившись к нему, продолжая терзать себя обжигающими размышлениями. Что сделать? Расцеловать или надавать по башке…
Слегка наклонилась и поцеловала. Потом будем разбираться. Пока Диме нужна ласка и нежность.
– Пожалуйста, не делай резких движений.
– Хорошо. Не буду, – прошептал супруг, трепетно целуя мои руки. – Можешь дать мне воды. Во рту всё пересохло.
Улыбнулась и налив в стакан воды, бережно придерживая больного за голову, помогла осушить горло.
– Спасибо.
– Пожалуйста, – кратно ответила.
Обессиленно вздохнула, не желала тревожить супруга, но в проницательности Димке не было равных, он читал меня, как распахнутую книгу, не прикладывая особых усилий. А вот я данного дара была лишена. Так сложно узнать, о чём он думает именно в данный момент!
– Милая, ты устала. Иди. Отдохни. Со мной всё хорошо. Правда.
Поморщила нос.
– Ты что от меня избавиться хочешь?
Мужчина одарил меня обезоруживающей улыбкой.
– Нет, родная. Конечно, нет. Ты мой ангел-хранитель. Знаешь, когда проводили операцию, готов поклясться, что, даже находясь под наркозом, слышал твой голос.
Немного напряглась, вспоминая, что, когда мне позволили посетить Дмитрия после операции, отчётливо слышала, как он произносил имя «Катерина». Вполне возможно, что ошиблась. Голос звучал слабо. Ладно. Всё потом…Потом…
– Дима, я совершенно не устала.
Муж немного сузил глаза.
– Устала. И я это вижу.
Боже! Он неисправим. Только-только пришёл в себя после операции, а думает прежде всего обо мне.
– Я остаюсь. И не смей спорить со мной. Это приказ. А теперь пойду позову медсестру. Тебе завтрак принесут. Хорошо.
Мужчина капризно замотал головой.
– Нет, Ксюха. Я не хочу есть. Тем более больничную еду. Может, ты пойдёшь домой. Отдохнёшь. А вечером мне ужин принесёшь, – «лукавый, милый мошенник» умело растапливал женское сердце, упрямо выдворяя меня за пределы военного госпиталя.
Снисходительно хохотнула.
– Хорошо. Поеду домой. Только вот обед и ужин тебе привезу. Но после того как увижу, что ты позавтракал. Дима, – серьёзно обратилась к мужу, – тебе нужны силы.
Дмитрий, осознавав, что спорить бесполезно, робко помотал головой.
– Ладно. Пусть будет по-твоему, мой генерал.
Победно заулыбалась, одержав небольшую победу.
– Димка, ты у меня настоящий герой. Защитил девушку, но, пожалуйста, береги себя. Я же умру без тебя. И я нисколько не преувеличиваю.
– А что с девушкой? – Неожиданно проговорил он, игнорируя моё признание.
Незатейливо пожала плечами…
– Не знаю.
Дима напряжённо осмотрел меня.
– А где Олег? – Строго проговорил супруг, потеряв всё нежность и ласку.
– Олег и Михаил Владимирович уехали после того, как тебе провели операцию, и стало понятно, что твоей жизни ничего не угрожает.
Супруг суетливо заводил глазами.
– А где мой телефон. Мне нужно срочно позвонить.
Мужчина вновь попытался приподняться.
Дмитрий смотрел на меня, его лицо стало совершенно непроницаемым.
– Не помню. Не знаю.
Сомнение, словно хирургический скальпель полоснул моё сердце, и сразу же стало стыдно, не имею права не доверять мужу. Дима, как никто иной знает, что предательство убивает душу, безжалостно ранит, испепеляя сердце.
До встречи с мужем пережила болезненный разрыв. Едва-едва не выскочила замуж за недостойного парня, которому была готова подарить всю свою жизнь. Отдала свою невинность, а мерзавец лишь играл со мной. Поспорил с друзьями, что затащит меня в постель…В результате спор выиграл, а меня потерял навсегда. После жестокого удара судьбы, выстроила крепость, полностью погрузилась в учёбу, а про парней и думать позабыла.
Но однажды судьба преподнесла мне подарок. Когда проходила стажировку в военном госпитале, встретила молодого, но крайне обаятельного и интеллигентного, офицера. Дима не спешил проявлять знаки внимания, вёл себя крайне сдержанно…Мне даже первое время казалось, что он непростительно стеснительный. Только потом узнала, что я ему сразу понравилась, но торопиться Дмитрий не собирался.
Внезапно за дверью раздался стук.
– Войдите, – медленно проговорила.
Спустя секунду в палату зашла медсестра, милая девушка везла за собой тележку.
– Доброе утро, Марина.
– Доброе утро, Ксения Константиновна, – поприветствовала меня девушка. – Позволите мне померить давление вашему супругу. И сделать укол.
– Конечно.
Дима состроил страдальческую мордочку.
– Укол. Может, не надо. Я себя хорошо чувствую.
Снисходительно закатила глаза. Боже мой! Вот какие же эти мужчины странные и противоречивые существа. Бросаться под пули он не боится, а маленький укол в филейную часть вызывает дикий ужас.
– Не капризничай. И строго выполняй все указания. Марина, если будет шалить, только скажи. Я быстро его успокою.
Девушка широко улыбнулась, Дима же обречённо выдохнул.
– Вот угораздило меня жениться на такой властной девушке. Ксюха, тебе надо было не в медицину идти, а на военную службу. Давно бы стала самым молодым генералом и полками командовала.
Марина приглушённо хохотнула, оценив солдафонский юмор Дмитрия, но встретившись с моим строгим взглядом, моментально сделала суровое выражение лица.
– Значит так, Дима, ты будешь строго выполнять указания. Речь идёт о твоём здоровье. Понял меня.
Молниеносно Дима капитулировал.
– Понял. Разрешите выполнять.
– Выполняй, – скомандовала я и уверенным шагом направилась на выход.
Как только оказалась в коридоре, то чуть не столкнула с Олегом, мужчина был так увлечён собственными размышлениями, то едва не снёс меня с ног, но вовремя среагировал и затормозив, невольно обхватил меня за плечи.
– Ксюша, привет, – восторженного поприветствовал меня Олег, бережно удерживая мои плечи.
– Привет. Ты куда так бежишь? – Рыкнула я и грубо скинула его руки. – Здесь больница, а вовсе не военный полигон.
Олег усмехнулся.
– Кто-то не в духе.
Гневно фыркнула.
– Не в духе. Ты совершенно прав. А знаешь почему?
Мужчина, поняв, что сморозил чепуху, принялся оправдываться. Но меня прорвало.
– Потому что из проклятой работы Димы, я чуть не потеряла любимого человека.
– Прости меня. Ляпнул, не подумав.
Удручённо опустила глаза, сдерживая горькие слёзы. Кричала на Олега, но на самом деле злилась на Димку. Безумно его любила, но каждый день, каждую минуту, каждую секунду вздрагивать уже не могла.
– Прости, Ксюша, – мужчина нежно обхватил меня за талию и притянул к себе, позволяя хот немного перевести дыхание, и получит маленькую порцию спокойствия.
– Это ты меня прости. Не стоило на тебя кричать, – уткнувшись лицом в его крепкую грудь, проговорила.
– Чёрт, – неожиданно рыкнул Олег. – А она, что тут делает.
Встревоженно отстранилась от него и повернув голову, увидела, как по коридору вышагивает полковник Шабанов в сопровождении симпатичной шатенки.
Озадаченно прищурилась и по мере приближения их к нам, стала замечать, что она очень похожа на меня. Один типаж. Длинные тёмные волосы, карие глаза, бледная кожа. Только вот взгляд совершенно другой. Более холодный, расчётливый, самоуверенный…
Олег приподнял голову.
– Хорошо. Я здесь на первом этаже видел столовую. Пойдём. Спокойно выпьем чашку кофе и поговорим.
Безмолвно кивнула, обречённо глядя на дверь палаты, за которой скрылась ненавистная незнакомка. Почему её хищный взгляд оставил такое неизгладимое впечатление. Она смотрела на меня так, словно я ей чем-то обязана. Как будто бы что-то у неё украла.
Оказавшись в столовой, взяла себе зелёный чай, никакого кофе пить не собиралась и без того возбуждена…Ограничилась им.
А вот Олег на аппетит не жаловался, взял кофе и несколько пирожков с мясом.
Уплетая мучные изделия за обе щеки.
– Ксюша, ты бы поела. Выглядишь измождённой.
Гневно поморщилась, медленно делая несколько глотков горячего чая.
– Олег, давай без демагогии. Что это за Екатерина Крылова? Какое отношение она имеет к моему супругу?
Сердце подсказывало, что она далеко не обыкновенная девушка, тем более что её имя он произносил в самые тяжёлые минуты жизни. Воздух давил на лёгкие…
Больно! Безумно больно. Отказывалась верить, что мой верный и благородный Дима может меня обмануть. Он прекрасно знал, что второго предательства не переживу. Мой муж стал для меня свежим глотком воздуха, спас меня, когда жизнь покрылась беспробудным мраком.
Любила его всем сердцем. И для меня это далеко не пустой звук. Разбитое доверие почти невозможно восстановить, но Дима удивительным образом смог вытащить меня из пепла…
После измены доверие разбивается на тысячи осколков. Кажется, что оно никогда не восстановится, что каждый новый человек будет лгать, предавать, разбивать сердце. Ты смотришь на мир другими глазами: в каждом жесте видишь фальшь, в каждом слове — обман, в каждом взгляде — скрытую ложь. Доверие больше не существует. Оно растоптано, уничтожено, стёрто. Как снова поверить в людей, если однажды предали? Как открыть своё сердце, если оно всё ещё болит от старых ран?
Доверие – это хрупкая вещь. Оно строится годами, а разрушается в одно мгновение. И если однажды тебя предали, кажется, что лучше больше никого не подпускать близко. Лучше закрыться в своём мире, окружить себя стеной холодного безразличия, чтобы больше никогда не чувствовать боли. Но эта стена защищает не только от предательства, но и от любви. Она запирает сердце в клетке страха, не давая ему дышать, не давая ему чувствовать.
После измены кажется, что доверие — это слабость, которая делает тебя уязвимой. Кажется, что доверять – значит снова дать себя ранить. Поэтому ты выбираешь не доверять никому. Ты проверяешь каждое слово, каждое действие, каждое обещание. Ты подозреваешь обман там, где его нет. Ты ищешь ложь даже в самых искренних глазах. И в этом поиске предательства ты разрушаешь любые попытки сближения.
– Кто это женщина? – Пристально глядя на Олега, лишая его возможности увильнуть от прямого ответа, процедила я.
Мужчина нахмурил тёмные брови, сожаление блеснуло в его глазах. Нет. Не сожаление, унизительная жалость.
– Ксюша, это женщина – любовь всей жизни Дмитрия.
Моё лицо вытянулось, тело затряслось, словно я находилась в лихорадке. Дрожащими пальцами поставила чашку на стол.
– В каком смысле она любовь всей его жизни? – Отказываясь верить словам Олега, прорычала я. – Ты что хочешь сказать, что он мне изменял?
Когда рушится доверие к другому, рушится доверие к себе. Мы перестаём верить в свою интуицию, в своё восприятие людей, в своё умение разбираться в характерах. Мы начинаем винить себя за то, что не заметили лжи, что доверяли предателю, что позволили себя обмануть. Мы теряем веру в своё суждение, потому что однажды ошиблись. И это лишает нас уверенности, превращая в заложников страха.
Но правда в том, что доверие – это не наивность. Доверие — это не слепая вера в человека. Доверие – это выбор. Это выбор дать шанс новому человеку, несмотря на боль прошлого. Это выбор быть уязвимой, несмотря на страх предательства. Это выбор жить дальше, несмотря на разрушенные иллюзии.
Но как снова поверить, если душа покрыта шрамами? Как открыть своё сердце, если внутри ещё жива боль от предательства? Как рискнуть снова, если однажды это стоило счастья?
Чтобы снова поверить в любовь, нужно сначала простить себя. Простить за то, что доверяли, за то, что любили, за то, что верили. Вы не сделали ничего плохого. Ваша вера в человека — это не слабость. Это сила любить. Это сила быть искренней, честной, настоящей. Это сила быть уязвимой.
Простите себя за свои ожидания. Мы часто идеализируем тех, кого любим, приписываем им качества, которых у них нет. Мы хотим видеть в них надёжность, верность, преданность. И когда они предают, мы чувствуем себя обманутыми. Но они не обманули нас. Мы обманули себя, создав иллюзию, в которую хотели верить. Простите себя за эту иллюзию. Простите себя за свои мечты. Это не ошибка. Это часть любви.
– Спасибо. Вы настоящая волшебница, – с благодарностью и нежностью обратился к медсестре.
Девушка улыбнулась и, кивнув, проговорила, – нет, я далеко не волшебница. А вот Ксения Константиновна – настоящая волшебница. Она так молода, но столько уже успешных операций провела.
Гордо помахал головой. Моя супруга действительно, настоящий профессионал своего дела. Она полностью отдаётся своей работе. И в этом мы с ней так похожи…
– Вы, пожалуйста, берегите себя. Ксения Константиновна всю ночь от вас не отходила. Страшно волновалась.
Виновато потупил взор. Больше всего на свете желал уберечь любимую от всех бед и невзгод, но, к сожалению, с моей службой о спокойной жизни можно только мечтать.
– Хорошо. Буду, – лаконично проговорил, медленно поднимая глаза на белокурую, доброжелательную девушку.
– И ещё…, – звонко проговорила она, но резко замолчала, как только неожиданно раздался стук в дверь.
Я и Марина переглянулись…
– Неужели Ксения Константиновна так быстро вернулась? – Озадаченно произнесла медсестра, неспешно приближаясь к двери.
Вопросительно сузил глаза, пристально глядя на дверь, понимая, что Ксения точно бы стучать не стала.
Марина приблизилась к двери и посмотрев на меня, уточнила, – я могу открыть дверь?
– Да. Конечно, – автоматически ответил, хотя внутренне чутьё подсказывало, что незваным гостьям не особу буду рад.
Медсестра быстренько распахнула дверь и через секунду в палату зашёл Михаил Владимирович, мужчина дружелюбно заулыбался.
– Ну, Дима, как же ты нас всех напугал.
Соблюдая субординацию, попытался приподняться на локтях, но Марина старого провозгласила, – не смейте вставать. Вам положен полный покой.
– Да не собирался я вставать, – невольно принялся оправдываться, осознавая, что Марина обо всём доложит моей сварливой и грозной супруге, а потом от Ксении и мне влетит, и Шабанову.
Медсестра недоверчиво поморщилась.
– Как же. Вижу я, как вы не собирались вставать, – медсестра стремительно подлетела ко мне и помогла опуститься на кровать. – Вы больной. Вас ранили. Вам покой нужен, – сварливо ворчала Марина, бережно поправляя подушку.
– Боже, – снисходительно закатил глаза, мечтая побыстрее оказаться дома. Хотя и там меня ожидает строгий, неукоснительный режим от супруги.
– Дима, ты давай исполняй указания медицинского персонала. Сейчас нет ничего важнее твоего здоровья.
Напряжённо покосился на начальника, непроизвольно уловил скрытый смысл в его банальной фразе. Михаил Владимирович намекал, что пока не восстановлюсь, от дела отстранён…Так получается?
– Михаил Владимирович, вы же знаете, что Ксюша быстро поставит меня на ноги. Очень скоро выйду на службу.
Шабанов помрачнел, недосказанность повисла в воздухе.
– Бесспорно поставит, – словно гром среди ясного неба раздался до боли знакомый и совершенно не позабытый голос из моего прошлого.
Обескураженно округлил глаза, когда из-за спины Шабанова вышла Екатерина. Женщина улыбнулась…
Есть люди, которых метлой не выгонишь из нашей жизни. Есть люди, которых туда силком не затащишь. А есть те, которые пролетают сквозь неё, как пуля, навылет и оставляют незаживающие зияющие раны.
Сильно-сильно сжал пальцами края одеяла, пристально глядя на жгучую шатенку, раньше с ума сходи от её пленительной, дурманящей улыбке, но теперь понимал, что за её милым, красивым личиком скрывался лишь фальшь. Катерина один сплошной обман. Настоящее в неё лишь одно, сумасшедшая, колдовская красота, а всё остальное — фикция. Коварная, вероломная, меркантильная, себялюбивая женщина…Полная противоположность Ксении. Но тогда почему даже всё это зная и понимая, моё слабое сердце вздрагивает, внутри всё начинает вибрировать.
– Что ты здесь делаешь, Катя?
Женщина смущённо пожала губами. И снова фальшь. Нет в ней никакой робости, кротости, покорности и уж точно она не умеет испытывать чувство вины, потому что у Катерины нет совести. Она свою совесть отдала взамен на красоту, с помощью которой кружила голову мужикам.
Наша любовь была роковой, шальной…Была и прошла! Рядом с этой женщиной никто не будет счастлив. Думаю, что она и сама никогда не оберёт настоящее, светлое счастье.
И всё же дьявольская привлекательность присутствовала в Катьке. В ней есть непримиримые противоречия, которые для мужчины также актуальны либо непонятны, неразрешимы, в нём загорается интерес к тому, чтобы их разрешить, упорядочить для себя. Противоречивое и неоднозначное вызывает смешанные чувства, поскольку актуализирует сильное напряжение психики. Между противоположностями всегда хочется найти нечто третье, чтобы их снимало и разрешало. Но, если человек не в состоянии это сделать, противоположности будут долго терзать его и приковывать его внимание.
Лежал в постели полностью обнажённый, поглаживал свой стоящий колом член и не сводил глаз с моей королевы. Есть что-то особенное, какая-то чарующая магия в том, как женщина ухаживает за собой. Как зачерпывает подушечками пальцев крем, как невесомыми касаниями наносит его на кожу лица, шеи, зону декольте, как лёгкими движениями втирает, глядя на собственное отражение. Она любуется своей внешностью, а в глубине её глаз светится удовлетворение, довольство собой, и чувственные губы изгибаются в полуулыбке. Она знает себе цену. Об этом говорит горделивая осанка. Её плечи развёрнуты, отчего высокая, большая грудь выглядит просто шикарно, притягивая мой взгляд. Изгиб длинной спины с ямочками на пояснице вызывает нестерпимое желание зацеловать. Ах, как потрясающе жена смотрится в коленно-локтевой, когда прогибается, выпячивая свою упругую попку. Эти роскошные ягодицы! Гладить и шлёпать их — ни с чем не сравнимое удовольствие. Стискиваю зубы, призывая на помощь всю свою выдержку. От желания ею обладать темнеет в глазах. Хочется встать, подхватить на руки, отнести в кровать и взять так, как пожелаю. Прикрываю глаза, представляя, как раздвинет свои стройные ножки... В душе у меня сплетается тугой клубок разнообразных чувств: любовь, восхищение, вожделение, гордость и ревность. Да! Я ревную её к прошлому. Ревную к настоящему. И в то же время горжусь тем, что эта женщина моя. Принадлежит мне целиком!
Ксюша забыла своего парня…Конечно, забыла!
И пока я блуждаю в своих раздумьях, Ксения подходит, тянет с меня белую, хрустящую простыню, минуту любуется проявлением страстного желания к ней, а потом гибкой кошкой скользит ко мне, устраивается между ног и принимается играть с членом. Бархатный язычок супруги скользит тёплой змейкой по моему стволу, лаская каждую венку, щекочет уздечку, обводит по кругу чувствительную головку. Она вбирает её в свой горячий рот, посасывает, вырывая из моего горла низкий стон-рычание, и медленно насаживается на возбуждённую плоть.
Добившись у меня стойкой эрекции, Ксения грациозно выпрямляется, плавное движение, и жена восседает верхом на моих бёдрах. Ксения стремительно начинает бешеную скачку на моем члене. Сжав руками молочные бедра, натягиваю её до упора, даря ей сказочное удовольствие, параллельно, растворяясь в блаженстве.
– Да. Да. Да, – сладострастно подвывает любимая от острого наслаждения, впиваясь своими ноготками в кожу на моей груди. Склоняется ниже, царапает острыми сосками. Вертит бёдрами восьмёрки. Трепетно и вожделенно обнимаю её плечи одной рукой, второй подхватываю под коленом и одним резким движением переворачиваю. Теперь я сверх и полностью владею ситуацией. Она выгибается, подмахивает бёдрами. Рычу, как дикий зверь. Любимая бьётся, мечется подо мной, практически встаёт на мостик, настолько сильный оргазм испытывает. Потом затихает, опадает на влажную постель, блаженно улыбается, пытаясь восстановить дыхание. Её ладошки беспорядочно шарят по моим плечам, спине. Нависаю на руках и любуюсь красивыми чертами. По телу прокатывается дрожь пережитого удовольствия, накатывает непременная после оргазма слабость. Я перекатываюсь набок, увлекая Ксению за собой, обнимаю. Она укладывает свою головку мне на плечо и затихает. Смотрю в потолок, а в голове роятся мысли. Как же я боюсь потерять любимую, второго предательства уже не переживу.
– Ты меня не потеряешь.
Учащённо дыша, не веря своим ушам, опускаю глаза и вижу Катерину.
– Нет. Этого не может быть.
Катя удовлетворённо улыбается, дьявольский огонёк вспыхивает в её глазах.
– Может. Ещё как может, Дима. Ты всё ещё меня любишь. И не отрицай. Ты ради меня своей жизнью рисковал.
– Нет, Катя, нет…, – молниеносно распахнул глаза и, глубоко вздохнув, невольно прижал ладонь к ноющей ране, возле сердца.
– Что, болит? – Внезапно из-за угла раздался голос Ксении.
Непроизвольно кивнул.
– Рана от пули болит или шрам от предательства даёт о себе знать?
Напряжённо вожу взглядом по абсолютно спокойной Ксении.
– О чём ты говоришь? – Стараюсь говорить максимально спокойно и сдержанно. Нельзя допустить, чтобы моё мрачное прошлое разрушило светлое настоящее.
Ксюха хмуро усмехнулась, судорожно обхватывая пальцами плечи, ей безумно сложно себя сдерживать…Неужели она узнала про Катю? Но как? Кто ей рассказ? Озлобленно поморщился? Чёрт! Катька же и рассказала…Вот же дрянь! Правильно говорят: «Не делай добра, не получишь зла». Но проблема заключается в том, что делать добро – это моя работа.
– Дима, ты всё ещё её любишь?
– Кого? – Непроизвольно уточнил, по всей видимости, всё ещё надеясь, что произошло недопонимание и Ксения ничего не знает.
В напрягающей тишине сидел на кухне и внимательно наблюдал за Ксенией, которая непринуждённо расставляла тарелки с супом.
– Спасибо, – мягко и нежно поблагодарил жену, ощущая, что внутренние терзания разъедают её изнутри.
Несколько дней назад меня выписали, и за всё это время мы пару раз перекинулись банальными репликами с Ксенией. Она тщательно избегала меня, почти до ночи пропадала на работе, возвращалась измотанная, убивая меня своим равнодушным молчанием…
Иногда молчание и тишина дарят душе поле цветов поэзии. Цветёт и душа. Стоит только перебить это молчание разговорами, нарушив тишину, чахнут эти цветы. Так же, как и в жизни, чем больше мы говорим о своих радостях, рассказывая об этом другим, вянут и цветы радости. Разве не так? Молчание и тишина — это дар, когда ты понимаешь, в чём их суть. Это, как тьма разрушает свет, когда говорят только о свете, то и тьма начинает отвечать, когда о ней не говорят.
Именно так и считал, когда скрыл от Ксении правду про Екатерину. Видит бог, что хотел уберечь любимую, не желал её обидеть.
– Ксюша, давай поговорим, – ласково обхватил любимую за запасть и потянул на себя, супруга не удержала и упала на мои колени.
Милая вспыхнула, как ночная звезда…
– Ты что делаешь? – Строго рыкнула она и хотела упереться в мою грудь, но своевременно вспомнив про рану, застыла. – Дима, отпусти меня. Ты ещё не пришёл в себя. Тебе противопоказаны любые нагрузки.
Лениво усмехнулся и отчаянно замахал головой, нежно и крепко сжимая свою девочку за талию.
– Ты самая дорогая нагрузка. Очень любимая и страшно капризная.
Не оставляйте ничего не договорённым и недосказанным! Своим молчанием мы можем перевернуть жизнь другого человека в ад… Это страшно… Вовремя сказанное слово может поставить точку, а может и запятую, может остановить страдание и заставить изменить жизнь к лучшему, может убрать не нужную надежду, а может и наоборот стать ею, может очень круто изменить жизнь другого к хорошему, может внести ту самую главную ясность в жизнь другого человека, которому так её не хватало. Молчание — золото. Это так. Но иногда вовремя сказанные правильные слова — бесценны…
– Прости, милая. Я не хотел тебя обидеть, – резко замолчал болезненный спазм давил на горло.
Замолчал. Но мои глаза красноречиво кричали: «Дорогая, прости меня, я безумно виноват перед тобой. Я не знаю, что на меня находит. Наверное, это бешеная страсть и любовь к тебе, которые я не могу контролировать. Я признаю свою вину и искренне извиняюсь перед тобой. Ты самое светлое и нежное, что есть в моей жизни. Ты мое солнышко. И я обещаю, ты слышишь, я обещаю, что больше никогда тебя не обижу. Мне слишком стыдно из-за того, что я так себя повел. Но я надеюсь, что ты меня поймешь. Ведь без тебя я не умею жить. Я знаю, ты расстроилась, и тебя очень огорчила вся эта ситуация, поэтому я не просто хочу извиниться, а умоляю тебя о прощении. Ведь без тебя вся жизнь напоминает сплошную пустоту. Прости меня. Я знаю, мой поступок оправдать нельзя, именно из-за него ты огорчилась и начала во мне сомневаться. Я мужчина, твоя опора и стена, я тот, кто должен оберегать тебя от всех возможных невзгод. Я сделаю это, обещаю тебе. И больше никогда в своей жизни не позволю себе огорчить тебя. Мне необходима твоя улыбка. Я обожаю, когда ты улыбаешься, и ненавижу грусть в твоих великолепных, проникновенных глазах. Ты моя нежность и сила, и без тебя ничего не имеет смысла».
Должен был ей рассказать всё, что твориться у меня на душе, но какая-то невидимая, необъяснимая сила вынуждала меня закрыть рот. Лишь проникновенно смотрел в её огромные, бездонные глаза, без которых моя жизнь теряет всякий смысл.
– Дима, ты должен был мне рассказать.
Безмолвно кивнул.
– Ты права. Должен. Виноват.
Её губы, которые были похожи на распустившийся тюльпан, немного дрогнули.
– Дима, скажи, эта женщина имеет для тебя какое-то значение.
Мой взгляд стал более тусклым.
– Ксюша, не буду больше ничего от тебя скрывать, – трепетно прошептал, ласково водя пальцами по мягкой щеке жены. – Несколько лет назад мы встречались с Катей. Я её очень любил. Безумно.
Ксения с пониманием помотала головой.
– Значит, эта та самая женщина, которая предала тебя.
Уныло опустил глаза.
– Да, – сухо подтвердил я, огорчённо глядя на Ксению.
Супруга помрачнела. Она нервно поправила ворот кофты и постаралась встать, но я резко сжал её за талию, вынуждая оставаться рядом. До одури, сумасшествия, нуждался в её близости, теплоте…
Несколько недель просто наслаждался жизнью, купался в любви и заботе любимой женщины, упивался тишиной и спокойствием, но долго так продолжаться не могло.
Быстро приняв душ, скользнул в комнату и поудобнее улёгся на большой кровати, стараясь сдвинуться поближе к краю, и укрылся одеялом. Любимая плескалась в душе минут тридцать. Когда она появилась в комнате в полупрозрачной короткой ночнушке, невольно обратил внимание, какое у неё великолепное тело. Сам себе завидовал. Такая красивая…Моё черноволосое счастье!
Сквозь ночнушку просвечивали узкие бёдра и тонкая талия, плоский живот, великолепные налитые груди третьего размера с небольшими розоватыми сосками. У меня не было в голове сексуальных мыслей. Одно — это обстоятельство заставило мой член зашевелиться и восстать. Мои боксёры натянулись и вздыбились бугром.
Ксения посмотрела на меня чуть смущённо, выключила свет и опустилась на свой край кровати, скользнула под одеяло, коснувшись меня своей попкой.
Повернулся, придвинувшись ближе на несколько сантиметров, и почувствовал, как конец возбуждённого члена обтянутый боксерами ткнулся ей в живот. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Конечно, я мог бы лечь на спину, но тогда мой вздыбившийся член приподнял бы одеяло.
– Дима, угомонись. Тебе нужно восстановиться.
Снисходительно усмехнулся.
– Ты моё самое лучшее и стопроцентное лекарство, – изобразил лёгкую обиженность, Ксения скучала по мне, но страшно переживала, не хотела торопить события, давая мне время восстановиться и буквально залечить раны. – Ксюша, я безумно тебя хочу.
Ксения звонко и упоительно рассмеялась.
Она непринуждённо подвинулась ко мне, и наши тела соприкоснулись. Её прижавшиеся ко мне груди заставили меня забыть о члене. В темноте мы смотрели друг на друга, и я наслаждался её теплом. Она обняла меня за шею, и через несколько минут мы уже спали.
Любовь не ощущается завязанным в узел желудком, подпрыгивающими внутренностями и тревожностью. Любовь ощущается как большое… тёплое одеяло… которое навсегда твоё.
Когда я проснулся, часы показывали полседьмого утра. В доме царила тишина. Ксения мирно спала спиной ко мне. Нежно и трепетно обнял её за талию и прижался к спине. Мгновенно восставший член упёрся ей в попку и расположился между ягодиц, обтянутых трусиками. Тихо опустил руку ей на бедро и плотней прижался членом к ягодицам. Ксюша во сне прижалась ко мне, реагируя на мои движения.
Скользнув рукой по бедру, добрался до края ночнушки и стал осторожно её задирать, обнажив попку, в которую упёрся мой обтянутый боксёрами член. Осмелев осторожно, чтобы не разбудить любимую, снял их, выпуская каменный от стояка член на волю. Освободившись от трусов, продолжил стягивать с Оксаны ночнушку, вдавив вздыбленный конец ей в трусики.
Задрав ночнушку до груди, стал осторожно стягивать с неё трусики. От этих моих движений Оксана стала просыпаться. Почувствовав член между ягодиц, она плотней прижалась.
– Какой же ты у меня упрямый.
Усмехнулся, желание прожигало меня изнутри.
– Нет, малышка. Я не просто упрямый, а страстно влюблённый мужик, которого безжалостная жена близко к себе не подпускает.
– Ты заслужил, – холодно бросила она.
Стянув через голову ночнушку и отбросив её в сторону, она опять улеглась и уснула. Или сделала вид, что уснула.
Тяжело вздохнул. Понимал, что пока между нами установился хрупкий мир. Она по-прежнему обижена на меня.
– Милая, я очень тебя люблю. Ты единственная женщина в этом мире для меня. И мне никто не нужен. Слышишь, – сладострастно прошептал, лаская её пленительное, соблазнительное тело.
Ксения постепенно стала сдаваться. Любимая покорно развела бёдра. Её сердце бешено колотилось, чувствовал своей грудью. Она крепко обнимала меня.
Любил её медленно, постепенно, неспешно убыстряя темп. Ксения грациозно двигалась мне навстречу.
И когда я находился на пике, она внезапно проговорила, – кончи в меня, любимый.
– Ксюша…
– Да, Дима. Я очень хочу малыша. А ты…
Обессиленно задышал и, упав на Ксению, прохрипел, – дорогая, ты правда хочешь детей.
Супруга усмехнулась и гневно — жалобно простонала, – слезь с меня, медведь. Раздавишь же.
Моментально отстранился от девочки и устроившись на боку, пристально глядя на неё, повторил, – родная, ты серьёзно хочешь детей?
Ксения непринуждённо повернулась ко мне и, кокетливо облизав сахарные губы, ответила, – знаешь, пару месяцев назад я посещала художественную выставку, на которой меня сильно впечатлила одна-единственная картина с восходом солнца. Чем больше я всматривалась в неё, тем сильнее меня окутывало ощущение присутствия, будто солнце и вправду согревало меня. А сегодня я услышала песню в твоём исполнении, и тёплый голос твоей души согрел мою душу. Он звучал во мне родными нотками. На мгновение мне показалось, что я знаю тебя уже лет триста минимум. Кстати, я верю в теорию прошлых жизней, и заочная встреча с тобой, возможно, несёт для меня новый информационный посыл, который мне нужно расшифровать. поживём, увидим или удивимся.
Ошеломлённо глядел на Шабанова, мужчина непринуждённо сидел в своём величественном кресле, активно подписывая бумажки.
– Что вы сказали, Михаил Владимирович? Не понял, – резко поддался вперёд, полагая, что неправильно понял своего начальника.
Ну не может Шабанов просить меня о таком безумии, тем более что сам убеждал держаться от Катерины подальше.
Руководитель снисходительно вздохнул и, отодвинув папку с документами, вопросительно посмотрел на меня.
– Дима, понимаю, что тебе ещё нужно время, чтобы восстановиться, но…, – он на секунду замолчал, словно давясь своими фразами, – госпожа Крылова отказывается сотрудничать с нами. Она прямо заявила, что будет работать с тобой. И только с тобой.
Гневно усмехнулся. А Катька со временем ни капельки не изменилась. Привыкла идти напролом. Вот же бессовестная, самоуверенная кукла…
Обессиленно и угнетённо прикрыл веки, ощущая, как изнывает и кровоточит моя рана, только вот не пулевое ранение давало о себе знать, благодаря заботе Ксении быстро шёл на поправку, но душевную боль заглушить невозможно…
Не желал реагировать на Катю, слишком хорошо знал, какая она вероломная и подлая девушка.
И как только она может жить без совести и чести? Спрашивается – а зачем человеку нужна эта самая совесть, ведь никто не мешает отмахнуться от неё, какой от неё прок, если она не приносит никаких выгод, если не даёт человеку никаких преимуществ ни для карьеры, ни материальных? Благодаря чему она существует, совесть, которая грызёт и мучает, от которой порой не отвяжешься, не отступишься? Откуда, в сущности, она взялась? На самом деле мы знаем, что она исходит из глубины души и не бывает ложной. Она не ошибается. Поступок по совести не приводит к разочарованию. Но все же — зачем это бесполезное чувство?
Совесть есть одно из самых таинственных человеческих чувств, оно иррационально и в этом её сила, и в этом её беспомощность перед холодными соображениями эгоизма. Казалось бы, совесть часто угрожает своему хозяину. Недаром в Грузии говорят: «Мой враг — моя совесть». Как часто она не даёт нам быть счастливыми…… Ведь нет ничего труднее, чем отказаться от всяких самооправданий. Это чувство, у которого нет проблемы выбора, оно не бывает ни умным, ни глупым, ни осторожным, эти категории не для него.
Совесть не взвешивает, не рассчитывает, не заботится о выгоде.
Может, только согласие с совестью даёт удовлетворение в итоге этой жизни. Совесть называют голосом Бога в человеке, божьей искрой и промыслом, теплотой и светом, наполняющим нашу жизнь, естественным её законом. «И как в воде, помутившейся от многого ила, никто не может узнать лица своего, так и мы, по преступлении, не разумеем, что говорит нам совесть наша, так что нам кажется, будто её вовсе нет у нас. Однако нет человека, не имеющего совести, хотя, судя по Катерине, всё-таки такие люди есть…
– Михаил Владимирович, я ещё окончательно не окреп. Мне нужно восстановить здоровье. Поэтому ничем помочь вам не могу.
Шабанов удручённо кивнул.
– Понимаю, Дима. Заставлять тебя не имею права.
Немного удивился, не ожидал, что упрямый начальник так проста сдастся.
– Отлично. Тогда я могу идти?
Руководитель кивнул в знак согласия.
Торопливо вскочил на ноги и уже собрался уходить, как внезапно Михаил Владимирович, жёстко процедил, – Дима, я всё понимаю. У тебя много причин отказаться, но ты не можешь забывать, что ты прежде всего офицер. Очень хороший офицер. Настоящий профессионал своего дела.
Невольно закатил глаза. И Шабанов – профессионал своего дела, который знает, на какие болевые точки надавить. Михаил Владимирович – искусный манипулятор.
– Не стоит, Михаил Владимирович, – с лёгкой иронией в голосе, проговорил, плавно переводя взор на мужчину. – Слишком хорошо вас знаю. Но со мной данный трюк не пройдёт. Даже не старайтесь.
Шабанов изобразил саму невинность. Он робко передёрнул плечами, фальшиво давая понять, что даже не пытается мной манипулировать.
– Дима, ты нам нужен. Эта женщина слишком много знает о деятельности Крылова. Без тебя мы не справимся. Она никому не верит, кроме тебя.
Усмехнулся.
– Михаил Владимирович, Катька – самая настоящая интриганка. С этой девушкой следует держать «ухо востро». Неизвестно, что у неё на уме.
Хитрая искра блеснула в глазах мужчины.
– Ты прав. Но она увлечена тобой.
Застыл. Мучительное пламя обжигало мою израненную душу.
Уверенно подняла голову, излучая яркую улыбку, демонстрируя свою полную расположенность.
– Что, простите? – Шокировано уточнил широкоплечий, весьма-весьма привлекательный мужчина.
Чёрт побери, а у нас действительно очень похожие вкусы с Ксенией.
– Вы слышали, Глеб. Я хочу помочь вам вернуть вашу бывшую девушку. Они с Дмитрием совершенно не пара.
На секунду в светлых глазах мужчины вспыхнула искра неподдельного интереса, но он быстро подавил этот порыв.
– Я не собираюсь с вами обсуждать свою личную жизнь, Екатерина Александровна.
Изобразила негодования, хотя, что-то подобное ожидала. Перед встречей навела справки о Глебе Ивановиче Свиридове. Серьёзный мужчина. Ответственный. Дисциплинированный. Совершил ошибку по молодости, изменил Ксении. Но по-прежнему её любит. Неспроста он оказался заведующим отделением в том же самом госпитале, где работает супруга Дмитрия. Свиридов стал начальником Ксюши…Вот же удача!
– Глеб, Ксения несчастна с Димой. Между ними давным-давно ничего нет. Не упускайте свой шанс. Пришло время действовать.
Понимала, что поступаю подло, но известно, «что на войне и в любви, все способы хороши».
Мужчина заинтригованно осмотрел меня.
– Екатерина Александровна, а вам зачем всё это? Что-то я не заметил, что вы с Ксенией друзья.
Иронично хохотнула.
– Ваша бывшая девушка забрала у меня Дмитрия.
Глеб нахмурился.
– Дмитрий – муж Ксении. И насколько мне известно, она его у вас не отбивала. Вы сами оставили Дмитрия.
Разговор поменял русло.
– Слушай. Давай без моральных проповедей. Всё просто. Либо да. Либо нет, – разгневанно грохнула рукой по столу. – Тебе же она по-прежнему дорога, – позабыв обо всех правилах приличия, перешла на «ты». – Так не теряйся. Предлагаю объединить наши силы. Тем более что я вижу, что отношения Ксении и Дмитрия уже дали трещину.
Несколько лет назад…
– На следующей неделе летим в Екатеринбург на переговоры по контракту «Силуэт». Берём с собой только тебя, Катерина. Ты лучше всех в теме.
Непринуждённо кивнула деловито, но внутри что-то ёкнуло. Командировка на двоих. Классика жанра, о которой все шепчутся у кулера. Только мы с Андреем Борисовичем — не те. Он образец сдержанности, я профессионал в строгом пучке и белых блузках. Шептались бы, если б знали, какие мысли иногда проносятся у меня в голове, когда он наклоняется над моим столом, и я чувствую запах его одеколона — не сладкий, а древесный, холодный.
Ошибка с номером в отеле была настолько топорной, что даже несмешной. Администратор с видом мученика разводил руками.
– «Случился пересчёт гостей на конференции, ваш двухместный номер отдали. Есть только люкс с king-size кроватью. Или ждать два часа, пока освободится стандартный».
Мы переглянулись. Андрей вздохнул, провёл рукой по лицу.
– Катя, прости за это безобразие. Два часа терять не можем. Я… я буду спать на диване. Хорошо?
Люкс оказался просторным, но диван в нём был скорее декоративным, жёстким и коротким. Королевская кровать возвышалась посередине, как монумент неловкости. Я молча отнесла свой чемодан в сторону, он свой — к дивану.
Переговоры прошли на удивление гладко. Мы работали как слаженный механизм, ловили мысли друг друга с полуслова. После подписания протоколов партнёры пригласили нас на ужин. Было вино, много вина. Андрей, обычно трезвенник, сегодня пил со мной наравне. Возвращались в отель на такси, молча смотрели в разные окна на мелькающие огни. Моё бедро в тонких колготках почти касалось его брючины. Почти.
В номере снова накрыла тишина. Сняла туфли на высоких, убийственных каблуках и села на край кровати с тихим стоном. Ноги гудели, как провода под напряжением.
–Убийственная обувь, — пробормотала я себе под нос.
Андрей снимал пиджак у вешалки, обернулся.
– Дай посмотреть.
Замерла.
– Что? – Встревоженно, максимально взволнованно смотрела на Крылова.
Изначально, когда согласилась стать у него юристом, очертила границы дозволенного…Объяснила Крылову, что не позволю фривольного поведения. Любила Дмитрия и изменять не собиралась, но чёртово искушение не покидало меня ни на миг.
Андрей Борисович – сильный, властный, опасный мужчина. Думала, что он владеет ночными клубами, но, оказывается, для него это лишь хобби. У этого мужчины куда более глобальный, грандиозный бизнес, связанный со стройкой.
Боже! С таким мужчиной любая женщина будет, как за каменной стеной.
– Ноги. Дай посмотреть. У меня… есть некоторый опыт. У бывшей жены после её проклятых корпоративов сводило икры.
Настоящее время...
Пристально, не отрываясь, смотрела в пленительно чёрные глаза любимого мужчины. Дмитрий всегда был сильным, благородным и с годами стал более привлекательным, соблазнительным. Реальный герой из моего романа.
Нежно улыбнулась и медленно пододвинула чашку с горячим чаем к мужчине, продолжая откровенно и эмоционально ласкать его взглядом. Боже! Как же хотелось получить ответную реакцию, но Дима оставался чужим…
Кокетливо хихикнула, женская интуиция подсказывала, что былые чувства не угасли. Дима старается вести себя сдержанно, но я-то чувствовала, что пламя его безграничной, неконтролируемой любви не угасло. Осознавала, что задела мужскую гордость. Признаю. Совершила ошибку.
– Спасибо, – сухо пробормотал он, неспешно беря чашку с чаем.
– Пожалуйста, – сахарно пролепетала, игриво проводя кончиком языка по губам.
Дима непринуждённо кивнул.
– Катя, давай начистоту. Ты хотела, чтобы твоей охранной занимался я.
Мгновенно помотала головой, полностью подтверждая его фразу.
– Всё верно. Кроме тебя я больше никому не могу доверять, – решительно проговорила. – Дима, мне очень страшно. «Правая рука» Крылова оказался предателем. И если бы не ты, неизвестно, что бы этот человек со мной сделал.
Любимый проникновенно сузил глаза, ясно чувствуя, что я говорю лишь полуправду, умышленно не говоря истинные причины.
– Хорошо. Пусть будет так. Но ты должна помнить, что я женат. И люблю Ксению. Ясно?
Надменно усмехнулась. Любит? Как же…Димка нашёл лишь временную замену.
– Понимаю. И не имею никаких видов на тебя, – безбожно врала. – Знаю, что обманула твоё доверие. Мне не стоило так поступать. Прости меня, – искусно изобразила горькое сожаление, демонстративно вздохнула и, выдавив из себя маленькую слезинку, вскочила со стула и подлетев к окну, поёжилась, словно я была не в тёплом помещении, а на морозной улице.
Как же нуждалась в его объятиях. Даже на расстоянии ощущала его невероятную силу. Он моя крепость. Он моя жизнь. Он моя судьба.
Небольшие снежные хлопья падали с неба. Необыкновенно красиво. Как будто бы попадаешь в сказку.
– Дима, а ты помнишь, как мы с тобой любили зимой впадать в детство? Одевались потеплее. Лепили снеговика и играли в снежки, – плавно повернула голову и внимательно посмотрела в сосредоточенное мужское лицо. – Это было самое прекрасное, счастливое время. Существовали лишь ты и я.
«Время лечит»…глупая фраза. Время не лечит, оно даёт выбор и учит нас, как переносить удар, как терпеть боль, которая не подчиняется времени.
– Не только плохие воспоминания заставляют грустить, но и самые лучшие, когда знаешь, что они не повторятся, – глухо и равнодушно констатировал любимый, а у меня внутри всё дрожало.
Гневно поморщилась.
– Дима, ты счастлив?
Мужчина удручённо выдохнул, показывая своё раздражение. Бесцеремонно переходила границы, враждебно вторгалась в его пространство…
– Катя, не забывай. Я на службе. Давай сохранять дистанцию. Хорошо.
Упрямо замотала головой, снисходительно приподнимая кончики губ, бесстыдно блуждая полыхающим взглядом по крепкому, сильному мужскому силуэту.
– Боже, Дима, просто ответь на мой вопрос.
Любимый ухмыльнулся.
– Счастлив, Катя. Очень счастлив, – решительно проговорил он, неторопливо вставая из – за стола. – Рядом со мной верная, любимая женщина. А что ещё мужчине надо.
Дмитрий неспешным шагом приблизился ко мне. Невольно усмехнулась. Колкий упрёк и толстый намёк достиг своей цели. Дмитрий явно давал понять, что по-прежнему считает меня предательницей.
– В неприятных воспоминаниях есть одна хорошая сторона: они убеждают человека в том, что он теперь счастлив, даже если секунду назад он в это не верил. Счастье — такое относительное понятие! Кто это постиг, редко чувствует себя совершенно несчастным.
Наверное, у каждой из нас есть такой мужчина, которого будешь любить всегда. Несмотря на то, с кем, где ты и сколько времени прошло. Ты будешь засыпать с другим и носить чужую фамилию. Но ты всегда будешь помнить то особенное время в своей жизни, которое провела с ним. И неважно уже кто кого потерял…
Трепетно, задержав дыхание, робко обхватила тонкими пальцами его крепкую, массивную руку.
– Дима, знаю, что потеряла все права на тебя. Обманула. Предала. Но каждый из нас имеет права на ошибку.
После сложного, напряжённого разговора с Катериной, дома меня ожидал неожиданный, но очень приятный сюрприз.
Любимая супруга приготовила ужин, включила нежную музыку и создала в квартире приятную атмосферу.
– И что это такое? – Ласково улыбаясь Ксении, прошептал я, нежно целую милую красавицу, осознавая, что надёжная, верная супруга – это моя крепость, тыл.
Не позволю, чтобы страстное, но такое тяжёлое, болезненное прошлое вмешалось в моё настоящее и разрушило будущее.
– А сам, как думаешь? – Игриво и трепетно промолвила моя девочка, медленно отстраняясь от меня. – Какие мысли?
Соблазнительно подмигнул любимой.
– Решила устроить нам романтический вечер.
Ксения приглушённо хохотнула.
– Мой любимый муж, ты у меня удивительно сообразительный парень.
– Ещё какой, малышка.
Вновь притянул Ксению к себе и сладострастно поцеловал. Она моя жизнь. Настоящая, безграничная любовь. Катерина же лишь часть моей службы. Работа. Эта женщина, которую несколько лет безумно любил и готов был отдать за неё жизнь, более не имеет на меня никакого влияния…Чёрт! Разум твердил, что, Катя – лишь мучительное прошлое, но вот в сердце пробилась брешь. Проклятое, слабое тело отзывалось на магические прикосновения Катерины…
Боролся с собой. И пока одерживал победу. Но как долго смогу сопротивляться?
Романтическое время шло, свечи догорали, вино подходило к концу, и разговор становился развязнее и веселее. Заиграла медленная музыка, и прекрасная мысль промелькнула в моей уже слегка затуманенной голове. Я встал и пригласил Ксению на танец.
– Я думала, что ты не любишь танцевать.
– Не люблю. Но сейчас почему-то безумно захотелось потанцевать с любимой женщиной.
Ксения стала совсем раскованной, вино делало своё дело. Любимая прижалась ко мне пышными формами, инстинктивно обвил одной рукой её изящное, тонкое запястье, а другую возложил на её упругое бедро. Она замолчала. Я слышал, как ритмично бьётся невинное женское сердце, хотя танец был медленным. Это возбуждало. Словно отвечая моим мыслям, она ещё сильнее прижалась ко мне. Руки перестали меня слушаться. Трепетно стал поглаживать её шею, спину, бёдра. Вот она уже скользнула к аппетитной попке. Ксения пленительно улыбнулась, она поддалась моим страстным импульсам, немного отстранилась, взяла меня за руку и повела к кровати.
Нежная…Уютная…Родная…Любимая…
Нельзя рисковать нашим счастьем из-за мимолётного желания к Катерине. Нельзя!
– Как же я тебя люблю.
Ксюша шире улыбнулась.
– Любишь? Докажи, – провокационно провозгласила любимая, усиливая моё желание, безудержно расширяя возбуждение.
Движения уже перестали быть столь плавными, какими они были раньше. Меня разрывало от желания, в штанах зрело вооружённое восстание. Я хотел сорвать с неё одежду, так я её жаждал. Она уже тоже позабыла про все правила приличия, расстегнула мою ширинку и стала вовсю там орудовать своей изящной ручкой. Бережно повалил любимую на постель и стал нервно стягивать платье. Молния не поддавалась, и я пошёл на крайнюю меру — порвал платье по шву.
Моя милая даже не возмутилась! Она с жаром целовала мои губы, мой язык цеплял её и мы просто не могли оторваться друг от друга. На ней красовалось изысканное чёрное кружевное бельё, которое я не замедлил резко сорвать с её красивого тела, изнемогающего от желания. Сам быстренько разделся, и она уже тянула меня к себе в постель. Вся романтика осталась на столе с недоеденными яствами. Мы просто рвали и метали. Она резко выскочила из-под меня, перевернула моё бедро и набросилась, как изголодавшаяся тигрица, на мой член.
Далее всё как в тумане. Помню, как она обхватила руками член, приставила его ко рту и начала ритмично сосать, облизывать и покусывать. Голова просто шла кругом. Я не выдержал. Безумно хотел Ксению. Всю без границ…
Стремительно спускался всё ниже и ниже. Между нами более не было никаких запретов, мы растворялись в райском, медовом наслаждении.
Алые лепестки её половых губ уже сверкали влагой. Аккуратно прильнул к ним губами и начал поигрывать с клитором. Она уже плохо справлялась со своим делом, ей было слишком хорошо, чтобы контролировать свои действия. А мне всё хотелось её помучить. Пальцем водил по её исстрадавшейся плоте, но не запускал его дальше. Мне нравилось, как в сладкой неге страдает моя любимая. Я все продолжал теребить языком клитор и почувствовал, что её оргазм уже близко и быстро вставил палец во в изнывающую плоть. Боже, как там было горячо и мокро! Она испустила протяжный стон. Я поводил пальцем по стенкам влагалища, нащупал точку G, помассировал её. И теперь задействовался уже второй палец, я не замедлил убыстрить темп и с лихвой довёл ее до оргазма. Она стонала, и её тело словно било током.
Несколько лет назад…
Медленным шагом следовал за своим другом по коридору военного госпиталя, осознавая, что глубокую, душевную рану, которую безжалостно нанесла мне Екатерина, не сможет залечит ни один врач.
Раны не заживают. Сердце приспосабливается не чувствовать боли. А вместе с болью перестаёт чувствоваться и многое другое. «Исцеляясь», мы становимся немного другими людьми.
Нож, ранящий нашу плоть, оставляет на память лишь небольшой шрам. В то же время злые слова, вонзаясь прямо в душу, наносят ей такую глубокую рану, что кровоточащий рубец от неё сохранится навсегда. Люди произносят грубые, обидные и бестактные слова по разным причинам: у одних — это способ подняться в собственных глазах, другие завистливы, у третьих был чертовски трудный день, четвёртые говорят их только тем, кого с трудом выносят, а некоторые — в силу своего невежества.
Катерина сделала свой выбор…Легко разорвала наши отношения, банально схватила ножницы и порезала тонкую, хрупкую ниточку…
– Димка, ну ты чего такой хмурой? – Друг резко остановился и в результате я буквально врезался в него. – Ты только посмотри сколько вокруг красавиц. Молодые. Красивые. Прямо глаз не отвести, – с ликованием и упоением проговорил Олег, игриво подмигивая двум мимо походящим девушкам в белоснежных халатах. – На твоей Катьки мир не закончился. И хорошо, что вы расстались.
Угнетённо выдохнул. Мой друг всегда был против Катерины, раз за разом твердил, что она мне совершенно не подходит. Олег утверждал, что Екатерина лишь с виду чистый, невинный ангел, но помыслы у неё чёрные.
– Давай не будем обсуждать мою бывшую. Хорошо? – Решительно провозгласил, не желал, чтобы кто-то препарировал мою душу, возможно, потом, за рюмочкой горячительного напитка я и поговорю с другом, но пока ещё рано. Слишком свежи раны.
Друг слегка нахмурился.
– Извини. Всё понимаю.
Гневно сверкнул глазами.
– Что ты понимаешь, Олег?
Парень непринуждённо передёрнул плечами и по-дружески постучав меня по плечу, ответил, – ты всё ещё её любишь.
Не спрашивал, решительно и уверенно утверждал Олег.
Я всегда так трепетно прикасалась к её Сердцу… Старался сгладить каждую ранку в женской душе, разгладить каждый шрам. Согревал её Сердце, бережно собирала его по частичкам. А теперь я хочу порвать его в клочья …Хочу, чтобы он был сплошной рваной раной. Хочу разбить её Сердце на мелкие осколки, чтобы никто и никогда больше не смог собрать их… Я исцелял его, а теперь сама хочу быть для него палачом…
Ведь она казнил меня первым …
Есть такие слова, они слетают с нашего языка, словно острые ядовитые стрелы. Ими можно ранить больно-больно, а можно даже и убить. Чем ближе мы человеку, тем ему больнее. Чем сильнее он нас любит, тем глубже вонзается стрела прямо в его открытое для нас сердце. И никакие слова прощения не могут потом восстановить ту связь, которая была между вами раньше. Словно рвётся что-то такое очень тонкое, но важное. И хотя человек любить продолжает, как раньше уже не будет.
Нам постоянно кто-нибудь наносит сердечные раны. Одни раны тревожат нас недолго. Другие — мучают всю жизнь. Но любые раны способно исцелить прощение. Прощение — заживляющий бальзам. И этот бальзам может принести мир страдающей душе и успокоить растревоженную совесть. Даже спустя годы.
Возможно, с годами я смогу принять выбор Екатерины и прощу её, получив долгожданный бальзам на душу. Возможно, когда-нибудь. Но только не сейчас. Боль слишком сильная и мучительная.
– Всё. Хватит болтать. Нам ещё столько врачей нужно пройти. Не собираюсь целый день тратить впустую, – рыкнул я и, демонстративно обойдя друга, сделал шаг вперёд и, приподняв голову, моментально столкнулся взглядом с прекрасной, темноволосой феей.
Невольно выпрямился, не в силах оторвать глаз от прекрасного создания. Свирепо и непростительно нагло вглядывался в миловидное женское личико. Будь я проклят. Эта таинственная красавица в светлом халатике сказочно напоминала Екатерину.
– Добрый день, девушка, – звонко и игриво провозгласил Олег, как только девушка поравнялась с нами.
Милая красавица остановилась и, строго осмотрев моего непутёвого друга, проговорила, – добрый день, молодые люди. Что вам нужно?
Какой нежный, мелодичный голос…Невольно залюбовался красавицей, которая из последних сил старалась вести себя строго, уверенно, сдержанно, но при этом выглядела слишком комично. Она слишком молода, неопытна, рано ей ещё строить из себя серьёзного доктора.
Олег провокационно поклонился, словно перед ним предстало божество.
Молниеносно влетел в квартиру и, спешно осмотрев собравшихся людей в штатском, среди которых был Олег и Михаил Владимирович, яростно прорычал, – где она?
Мой руководитель и друг суетливо переглянулись.
Понимал, что веду себя опрометчиво, обязан проявлять сдержанность. Проклятие! Меня же учили соблюдать хладнокровие, даже в самой острой, опасной ситуации. Но все правила летели к чертям собачьим…
Меня сейчас волновали лишь жизнь и здоровье Катерины.
Озлобленно оскалился, глядя, как ко мне вальяжно и беспечно приближается Шабанов, сохраняя пресловутое, возмутительное спокойствие.
Суки! Доверил им Катю, а что в результате получил?
– Дима, давай без лишних эмоций? – Мой старший начальник дружелюбно постучал ладонью по моему плечу, пытаясь успокоить разгорающийся пожар внутри груди. – Пойдём на кухню. Там поговорим. Без лишних глаз и ушей.
Настойчиво стоял на месте.
– Где Катя?
Мужчина нахмурился и, покосившись на Олега, словно ожидая одобрения, которое моментально получил, видя кивка, проговорил, – с ней, слава богу, всё хорошо. Катерина сейчас находится в спальне. С ней работают врачи.
Озверело сверлил начальника взглядом.
– Катя ранена.
– Нет, – мгновенно среагировал Михаил Владимирович. – Мы вызвали врачей, чтобы немного её успокоить. Наши ребята хорошо сработали. Они смогли защитить беззащитную женщину. Правда, – он огорчённо опустил глаза, – ценой собственной жизни.
Медленно повернул голову и заметил, как из дальней спальни выносят трупы ребят.
Со скорбью наблюдал за безжизненными телами, чувствуя, как справедливый пожар возмездия воспламеняет каждую мою частичку. Дураку понятно, что в конторе крыса…И по вине этой крысы погибли наши бойцы. Чёрт! Подозрительно осмотрел Шабанова…Кто же крыса? Непонятно. Но ясно одно, что Кати больше оставаться в этой квартире нельзя. Для неё единственное безопасное место — рядом со мной.
Решительным шагом обошёл Шабанова и целенаправленно направился искать Катерину, нельзя больше рисковать её жизнью.
– Дима, подожди, – разгневанно крикнул Олег и устремился за мной, но не успел, ворвался в комнату и увидел Катерину.
Женщина с бледным лицом сидела на кресле, рядом с ней стоял доктор и мерил давление.
– Да, что же ты творишь? – Приглушённо и недовольно процедил друг, придерживая меня за плечо. – Она и так безумно напугана, а здесь ещё ты врываешься, как ураган. Б…ь, Димка, я тебя не узнаю. Соберись.
Гневно дёрнул плечом и сбросил руку друга. Проклятие. И сам себя не узнавал. Но одно мог утверждать твёрдо и непоколебимо, увидев Катерину живой и здоровой, испытал огромное, глобальное облегчение.
– Дима, ты пришёл, – пропищала Катя и, резко убрав от себя измерительный препарат, вскочила на ноги и, подлетев ко мне, буквально упала в мои объятия. – Ты пришёл. Пришёл. Как я тебя ждала, – она вся дрожала, чувствовал, как учащённо бьётся её сердечко, нежные пальцы яростно впивались в мои плечи, она как будто бы боялась разжать руки и вновь потерять меня.
Трепетно провёл пальцами по растрёпанной копне волос.
– Всё хорошо, мотылёк. Я рядом, – крепче прижал её к груди. – А теперь послушай меня, – наклонившись к её уху, тихо-тихо проговорил. – Быстро собираешь самые необходимые вещи. Берёшь документы, и мы отсюда уезжаем.
Катерина неторопливо отстранилась от меня и, обескураженно глядя на меня, прошептала, – уезжаем.
– Да. Уезжаем. У тебя пять минут.
– Хорошо, – покорно согласилась она, полностью доверяя моему решению.
Резко развернулся и моментально натолкнулся на грозный, осуждающий взор Олега. Мужчина не слышал о чём мы говорили, но в прозорливости ему никогда нельзя было отказать.
Мужчина напряжённо сузил глаза.
– Димка, ты что задумал?
Изобразил полное спокойствие.
– Ничего особенного. Просто забираю Екатерину.
Мой друг вспыхнул.
– Б…ь, Димка, ты с ума сошёл. Она находится под нашей защитой.
Озверело оскалился.
– Вот именно, Олег. Катерина находилась под нашей защитой. И что в результате имеем. Несколько трупов и Катьку едва не убили. И что это за защита, – перешёл на более тихий тон, замечая, что медицинский персонал начинает коситься на нас.
А вот Катя вела себя спокойно, она лихо собирала вещи, совершенно не обращая никакого внимания на нашу перепалку с Олегом.
Несколько лет назад…
Дикая боль заполнила глаза любимого мужчины, угнетённо опустила глаза. Проклятое чувство вины пожирало меня, словно голодный, безжалостный зверь. Отчаянно убеждала себя, что поступаю правильно. Любовь – безумно сильное чувство, но «с милым рай и в шалаше», точно не про меня. С древних времён сложилось так, что именно мужчина отвечает за материальную сторону жизни, а женщина – за быт, семью и воспитание детей.
И это в принципе нормально, когда женщина хочет знать достаток мужчины в начале отношений. В природе самки тоже не бросаются на первого попавшегося самца. Для продолжения рода им нужен здоровый самец, сильный, который побеждает соперника в схватке за неё.
А сегодняшняя жизнь, кроме здоровья, требует ещё и финансов. Женщина прекрасно понимает это. Конечно, не беру в расчёт меркантильных дамочек, которые раскручивают своих кавалеров на дорогие покупки, а потом теряются. Речь идёт о нормальных женщинах, которые также выбирают состоятельных мужчин, с перспективой на длительные отношения. Если мужчина жадный, и ему жалко потратиться на понравившуюся женщину, то как она будет жить с ним? Он же будет экономить на всём, и на ней, и на детях. Почему мужчины этого не понимают?
Чёрт! Все мои доводы звучали как нелепые оправдания. Кого я обманываю? Мной прежде всего движет меркантильный интерес.
– Ты ничего не скажешь? – Скованно прошептала, леденящая душу тишина морально уничтожала меня, яростно вглядывалась в убийственно холодное лицо Дмитрия и никак не могла понять, что твориться в его голове.
Вдруг яростное, неконтролируемое разочарование сверкнуло в глубине его зрачков, мужчина непринуждённо выдохнул и усмехнувшись, проговорил, – Катька, у тебя всегда были проблемы с чувством юмора.
Не поверил…Посчитал, что я так неудачно пошутила.
Дмитрий сделал шаг ко мне и, заключив в трепетные, тёплые, нежные объятия, прошептал, – дорогая, знаю, что мало уделяю тебе внимания. Но не стоит прибегать к таким радикальным мерам. Неужели ты думаешь, что я поверю в твою измену.
Сердце болезненно вздрогнуло, горло сдавили мучительные спазмы…
Цени, когда тебя обнимает любящий человек. Он всегда рядом, он готов выдумать любое оправдание трудностям и переводить на язык любви твои неуместные слова. Он будет рядом, если тебе будет плохо. Ему не придётся объяснять, что именно болит, где у тебя царапина или рана. Цени это и даже не думай воспринимать как должное.
Я же не ценила любимого мужчину, моя любовь оказалась гнило, продажной, ничтожной.
Крепче прижалась к сильному, настоящему мужчине, осознавая, что это наши последние объятия.
Нельзя любить человека только тогда, когда он в хорошем настроении, радует тебя и приносит одно сплошное счастье. Если ты действительно любишь, то люби и его печаль, плохое настроение и даже нытьё. Люби, когда он молчит, когда зол и груб- тогда ещё сильнее люби, ведь в такие моменты он особенно нуждается в твоей любви. Настоящая любовь смягчает даже самое жёсткое сердце, успокаивает любые душевные бури. А искренняя нежность вообще творит настоящие чудеса. Есть мнение, что каждое сердечное объятие продлевает нам жизнь на один день. Обнимайте своих любимых, целуйте их по нескольку раз на дню, дарите им столько нежности, сколько имеется её в вашей душе - не скупитесь на неё, она настоящее лекарство от всех напастей. Ведь каким бы усталым и расстроенным ты ни был, нет ничего лучше, чем услышать от близкого и родного человека: «Иди ко мне. Я так тебя люблю!».
В голове мелькнула шальная мысль…
А что если послать Крылова к чёрту?
– Дима, я вовсе не шучу.
Любимый отстранился от меня.
– Катюша, пожалуйста, давай без капризов.
Удручённо усмехнулась.
– Это вовсе не капризы. Я встретила мужчину, с которым мне хорошо.
Постепенно до Дмитрия стала доходить жестокая правда жизни. Он искренне верил, что я светлая, добрая, невинная девочка, которая никогда не обманет и не предаст, но все его чаянья жестоко разбились о правду.
Дима раздражённо поморщился, медленно переваривая информацию.
– Не понимаю, Катя. Неделю назад всё было хорошо. Как ты могла мне изменить?
Устало выдохнула.
– Дима, нет у меня больше никаких сил так жить, – нервно сглотнула тягучую слюну. – Ты хороший парень, но…., – мгновенно замолчала, должна была дать объяснения любимому, Дмитрий этого достоин, но что сказать.
Как оправдать своё предательство?
Звенящая тишина вновь поглотила гостиную. Дмитрий не кричал, не выяснял отношения, он лишь пронзительно блуждал по мне осуждающим взором, беспощадно проникая в самую душу, давя на совесть.
Опустошённо смотрела на подругу, которая из последних сил, отчаянно, но безуспешно пыталась приободрить меня. Лениво и огорчённо осмотрела просторный кабинет. Надеялась, что, хотя бы на работе смогу немного забыться и отпустить ситуацию, но все попытки терпели крах.
Боже, как же изнывало сердце. Ревность грызла меня изнутри. Понимала, что теряю Дмитрия, но сделать ничего не могла. Эта женщина ворвалась в нашу жизнь, как беспощадное, безжалостное цунами. Всё разворошила. Сломала.
– Ксюха, не стоит так переживать. Димка у тебя классный мужик. Он тебя любит, – подруга нежно улыбнулась пухлыми губами, и игорево подмигнув мне, задорно взмахнула подбородком. – Ты прекрасная жена. И никакая коварная баба не сможет отнять у тебя супруга.
Невольно усмехнулась. Слабо верила утверждениям Снежаны. Если бы она только видела эту Катерину. Настоящая роковая красотка в дорогой одежде, с ярко сияющими глазами и целеустремлённым взглядом. Она самая настоящая хищница, которая вышла на охоту. И мне безумно сложно ей сопротивляться. Женская интуиция подсказывала, что Дима не устоит перед таким фантастическим соблазном.
– Ах, Снежана, – взволнованно прошептала, ощущая грациозное давление и сумасшедшее угнетение, – эта женщина далеко не банальная баба из прошлого. Она самая настоящая хищница, – более звонко провозгласила, делясь своими тревогами с подругой. – И она вцепилась в моего мужа как бульдог. У неё смертельная хватка, – демонстративно постучала пальцами по груди. – Сердцем чувствую, что она далеко не безразлична Димке.
Девушка провокационно усмехнулась и озорной огонёк блеснул в её голубых очах.
– Хищница, говоришь, – брезгливо буркнула она.
– Да. Хищница. Ещё какая хищница. Без стыда и совести.
Снежана удовлетворённо помотала головой.
– Хищницы - женщины нездоровой душевной организации, – внезапно пояснила Снежана, непринуждённо водя чайной ложечкой в чашке. – У них отсутствует внутренний стержень. Эти девушки - «мыльные пузыри». Вся их активность направлена на внешние эффекты. А чтобы быть эффектной, нужно много денег. Так как их эмоциональное развитие довольно примитивно, то, кроме денег, тряпок и внешности, их в жизни ничто не интересует.
Робко пожала губами.
– Подруг крайне мало или вообще нет. Это потому, что любого человека они пытаются подмять под себя, как-нибудь использовать. Рядом с ней могут долго существовать только люди с комплексом жертвы и острой потребностью в авторитарном товарище. Для них необходимо приносить себя на алтарь отношений. Но даже эти «жертвы» устают и однажды уходят.
Обескураженно и заинтересовано обвела подружку взглядом.
– Ты к чему это говоришь? Не понимаю.
Подруга нахмурилась.
– Ксюша, вот ты умная баба, а в мужиках ничего не понимаешь, – с добрым возмущением констатировала подруга, немного наклоняясь ко мне. – Дима у тебя настоящий мужик. Он никогда не будет жертвой. И уж тем более не подпустит к себе эту ядовитую змею, – она решительно замахала головой, призывая к здравому смыслу, объясняя мне очевидные вещи. – Однажды, по молодости, твой муж совершил роковую ошибку. Но более такого не допустит. Димка никогда не променяет тебя на эту фальшивку.
Слова Снежаны были для меня, как бальзам на душу…Но кто знает? Может, мы обе ошибаемся и выдаём желаемое за действительное.
– Самооценка у этих девушек завышена до небес. Они стремятся жить по высшему разряду. На дачу в электричке не ездят. Только на машине. Они очень ценят комфорт, который обязан обеспечить мужчина, – уверенно продолжая убеждать меня подруга. – Это брэндоманки! Себе они стремятся покупать только самую дорогую одежду известных марок. И очень кичатся своим изысканным гардеробом. Стиль и вкус у них равняется материальным затратам на вещи. Постоянно критикуют все на свете. Хищница - раба внешних эффектов, а критика - самый лёгкий способ запомниться. Многие даже считают этих женщин остроумными и утончёнными, наслушавшись их едких комментариев.
Снежана снисходительно поморщилась и, выпрямив спину, сдержанно уточнила, – твой Дима не попадётся на её уловки. Он читает эту женщину как открытую книгу.
– Возможно.
– Невозможно, а точно.
Уныло опустила взгляд. Плохо знала эту Катерину, но определённое впечатление о ней сложилось. Ангельски красива. Она об этом знает с детства. Её часто называли бриллиантом, которому нужна достойная оправа. И она ищет мужчин самой высокой пробы. Причём в своих поисках эта девушка очень последовательна. Она может составить план действий или список потенциальных жертв. Она старается почаще бывать там, где водится крупная рыба. Выбирает такую профессию, которая позволяет ей быть как можно ближе к объектам. Она модель, светский журналист, консультант в автосалоне... Запросы сразу не демонстрирует. Наоборот, упирает на своё бескорыстие и параллельно создаёт конкуренцию за себя. Сблизившись с мужчиной, она обменивает иллюзию высоких отношений на материальные ценности. Отдаётся исключительно «по любви», но только после того, как увидит, что мужчина готов в неё вкладываться. Она может пойти «в народ» в поисках «настоящей любви. Ей не составит труда окрутить кого угодно. Страх сковал мою душу. Не хотела потерять Димку, но не знала, как удержать его возле себя. И стоит ли удерживать?
Тихая, тёмная ночь заполняла мой кабинет. Постепенно стала приходить в себя, хотя волнение окончательно не прошло. Угнетённо вздохнула и, нервно проведя пальцами по бледному лицу, прошептала в звенящую пустоту, – почему? Почему именно сейчас в моей жизни появился мужчина из моего прошлого?
Внезапно тишину разрушил телефонный звонок, медленно приподняла трубку и увидела, что мне пытается дозвониться Димка.
Выдохнула, злилась на супруга, но капризничать, как маленький ребёнок, не собиралась.
– Да. Слушаю.
– Ксюша, привет. Я домой еду. Ты всё ещё на работе, – непринуждённо посмотрела на часы, стрелки которых показывали почти девять вечера. – Ксюша, ты здесь? Я тебя не слышу.
Огорчённо поморщилась.
– Да. Дима, я тебя слышу. Минут через тридцать буду дома, – сдержанно проговорила.
– Понятно. Я буду через час.
Уныло ухмыльнулась. С ума сойти, после того как узнала, что моим начальником стал Свиридов совершенно позабыла про Димку, наш конфликт отошёл на второй план, хотя я обязана прежде всего думать о своём супруге, мне нужно сохранить семью…
– Ладно. Увидимся дома, – лаконично проговорила, глуша свою болезненную обиду.
– Хорошо. И ещё, Ксюша, – внезапно промолвил муж с особенной нежностью и лаской.
Вдруг между нами повисла пауза, отчаянно ждала, что ещё скажет Дмитрий, а супруг упрямо молчал.
– Я люблю тебя, Ксюша. Очень люблю.
Сердце замерло и перестало биться. Не чувствовала никакой фальши, обмана. Судорожно облизала губы, должна была ответить, что по-прежнему люблю его, но ущемлённая гордость заставляла молчать, не могла переступить через себя.
– Хорошо. Увидимся дома. Пока.
Плавно положила айфон на стол.
Неспешно приблизилась к окну. За окном царил ноябрь.
Ноябрь — почти имбирь. Я не люблю имбирь. Я не люблю корицу и сладкий ванильный дух. Я не хочу решать…Я не умею выбрать только одно из двух. Рынки полны хурмой. Я не люблю хурму. Я не люблю дожди, золото и сквозняк. Я проживу без них. Только вот не пойму, как без того прожить, что не любить нельзя. Как без тебя прожить. Кем без тебя прожить. С кем без тебя прожить, если нельзя с тобой. Осень ввела режим, строгий такой режим, осень ввела войска, правила и конвой. Птицы ушли на юг. Рыбы зарылись в ил. Осень ввела войска. Осень взвела курок. Мне не хватает слов. Мне не хватает сил. Это чужая ты. Это чужой порог. Дальше уже нельзя, дальше твоё тепло. Я не могу войти. Я не хочу на чай. Слышишь, они идут — каплями за стеклом. Скоро меня найдут. Здесь комендантский час. Запах - протяжный стон, даже дышу с трудом, вязкий густой туман держит дверной проём. Пахнет ванильным сном твой золочёный дом. Будущее — корицей. Прошлое — имбирём.
– Ксюша, у тебя всё хорошо? – Давно позабытый голос из прошлого, безжалостно вырвал меня из размышлений, испуганно вздрогнула от неожиданности и, резко развернувшись, увидела Глеба Свиридова.
Брутальный мужчина встревоженно смотрел на меня…
– Ты как сюда попал? – Недовольно пробубнила, демонстративно указывая на дверь. – Простите, Глеб Иванович, – перешла на официальный тон, рисую невидимые, но непроходимые границы, – вы мой непосредственный руководитель, но всё-таки соблюдайте правила приличий. И впредь стучите, прежде чем зайти в мой кабинет.
Свиридов утвердительно кивнул.
– Полностью согласен с вами, Ксения Константиновна, только вот я стучал, но ответа не последовало.
Обескураженно захлопала ресницами.
– Не слышала. Что вы хотели? – Говорила более мягко, но весьма дипломатично.
Понимала, что вынуждена буду контактировать со Свиридовым, прежде всего я профессионал и обязана зарыть прошлое. У нас чисто деловые отношения.
Глеб немного помрачнел.
– Ксюша, давай прекратим весь этот фарс.
Надменно хохотнула и лихорадочно провела пальцем по кончику носа.
Фальшь! Да, Свиридов – король фальши. Ради карьеры, денег, он, не задумываясь, бросил меня и женился на моей более перспективной подруге, отец которой возглавлял известную клинику в стране. Но Глеб не только предал меня. Он ещё тот лицемерный подлец. Когда Анфиса забеременела от него, Свиридов заявил, что как настоящий мужчина обязан жениться на ней, но разрывать отношения со мной не собирался. Чёртов ублюдок. Подлец.
Сколько же их развелось, лжецов и лицемеров! Искусных игроков в «любовь и дружбу»! Тех самых, кто убивает нашу веру в искренние чувства! Как умело они манипулируют нашими умами! Как безжалостно бросают камень в спину того, кто защищал их грудью! Ты протягиваешь им своё сердце на ладони, а они играют им, как футбольным мячом, испытывая неимоверное наслаждение! С каким восторгом упиваются они людской простотой! Как смеются за глаза над добротой и искренностью, называя верного и любящего человека «лохом»! Ложь настолько въелась в их кровь, что лгут они порой даже сами себе… Они очень страшны, эти « искусственные « люди! Они превращают нежные и добрые, но обманутые сердца в камень! Чем больше таких «учителей» попадается на жизненном пути, тем толще твоя душевная броня! Ты больше не хочешь открывать свою душу… Никогда и ни для кого… А ведь мимо проходят действительно достойные люди! Всякий раз, наткнувшись на очередного лжеца, раскрыв его подлый обман, я молю бога только об одном: найти в себе силы, чтобы не озлобиться, не закрыться от чужой беды, не дать погаснуть душевному свету! Не позволить себе усомниться в том, что есть на свете настоящая любовь и благородные сердца, умеющие дарить тепло! Верные и нефальшивые!
Стремительно набирал скорость, пока ночная мгла опускалась на землю…
Понимал, что обязан объясниться перед Ксенией, Катерина для меня лишь неприятный звонок из прошлого. Мои чувства к ней давным-давно угасли. А, возможно, их и не было. Обыкновенная страсть, которая молниеносно пронзила моё сердце, отравила душу…
Ксюша – моё спасение. Добрая. Светлая. Весёлая, правда, временами ворчливая. Но даже её ворчливость выглядит соблазнительно и забавно.
Для мужчины важно найти свою любовь, завести семью. Однако далеко не все девушки подходят на роль спутницы жизни для представителей сильного пола.
Перед глазами мелькали автомобильные фонари. Удивительно, рабочий день закончился, но пробки в столице не собирались снижаться.
Чёрт меня дёрнул ехать по центральной улице.
Потянулся к радио, но не успел даже его включить, как неожиданно раздался телефонный звонок.
Устало выдохнул.
– Да, Катя, слушаю тебя, – не скрывая раздражения, пробубнил.
– Дима, – взволнованно пролепетала девушка, – не знаю. Но мне кажется, что вокруг дома кто-то ходит.
На секунду замер. Этого просто не может быть. Дом находится в глуши. Поблизости ни единой души.
– Катя, ты уверена? Может, тебе показалось. Ты выключи свет и подойди к окну, – не исключал, что после пережитого стресса у Екатерины разыгралось воображение и обострились все чувства.
– Хорошо, – промолвила она.
В телефоне повисла угнетающая тишина, которая напрягала.
– Ну что?
Катя вздохнула.
– Вроде всё нормально. Наверно показалось. Извини, что…
Катерина даже договорить не успела, телефонная связь резко прервалась.
– Алло, Катя, – встревоженно прокричал. – Катя, алло. Тебя неслышно.
Проклятие. Молниеносно набрал её номер. Но абонент оказался не абонент.
Крепко сжал зубы и, нарушая все правила, моментально развернул автомобиль и на всей скорости понёсся обратно.
Меня учили держать свой страх под контролем и никогда не поддаваться панике, но вся моя выправка летела в трубу, когда дело касалось родных людей. Катя причинила мне много боли, предала, но всё-таки она для меня непосторонний человек.
Вот так, чтобы дотянуться до своей тревоги, как до выключателя, и отключить её раз и навсегда. А никак.
Дотянуться можно лишь до того, что имеет своё представление, но пока недоступно. А тревога — это лишь заблудившаяся энергия, которая не дошла до своего дома и решила поселиться в твоём. Да так неудачно, что сделала его родным для себя, вытолкав хозяина за порог его жизни.
Тревога — штука неприятная. Она как назойливая реклама, которая все время отвлекает тебя от просмотра интересного фильма под названием «твоя жизнь», прерывая его в самых интересных местах. Да так часто, что ты теряешь нить сюжета и тебе начинает казаться, что кто-то ржавой иголкой пытается сшивать кусочки чего-то из прошлого и будущего нитками настоящего. Того, что не имеет чёткой формы, конкретного имени и в жизни, возможно, даже не существует. Но пугает. И больно царапает душу страхами, когда реальность моргает или вдруг зевнёт.
Но если по совести, то тревога — штука полезная. Она как почтальон, который пытается доставить нам из бессознательного какое-то важное послание. Послание о том, что чего-то нельзя. Жить так дальше, например, нельзя. Потребности свои игнорировать бесконечно нельзя. Или нельзя впредь относиться к себе так, как сейчас, продолжая лишать себя чего-то важного. Тревога пытается неизвестное превратить в известное, а несуществующее приблизить к реальности, разговаривая громким шёпотом телесных ощущений, настойчивыми голосами неприятных мыслей, внезапными перепадами настроения и пугающими картинками. Тревога- это всего лишь продукт защитного и приспособительного механизмов нашей психики, созданный ею для выживания в опасном и недружелюбном мире.
Можно ли бороться со своей тревогой? Можно. Через осознанность. А можно даже подружиться. Через ту же осознанность. Через анализ и синтезирование понимания собственных внутренних и внешних процессов и исследование причин искажения своего восприятия реальности. Тревога- она ведь не про сегодня, в котором живёт покой, она всегда про будущее, которое беспардонно ломится в твоё настоящее и пытается им стать. И она всегда будет бормотать тебе что-то в спину. Но только пусть она там и остаётся. Не стоит вежливо уступать ей дорогу и пускать ее вперёд себя. И плестись за ней по жизни тоже не стоит…
Вжимая педаль газа, из последних сил пытался мыслить рационально…
С тяжёлым сердцем и опустошённой душой зашёл в квартиру. Угнетённо покосился на тумбочку и заметил ключи Ксении. Чувство острой вины резануло меня. Любимая супруга всегда рядом со мной, поддерживает, а я приношу ей только боль и страдания.
Устало скинул обувь и, отправившись в ванную, умыл полыхающее лицо прохладной водой. В силу своей профессии с кокой только грязью не сталкивался, да и в личной жизни переживал предательство. Но никак не мог смириться с человеческой подлостью.
– Ты вернулся? – За спиной раздался сонный, но такой любимый и ласковый голос супруги.
Медленно повернулся и непринуждённо кивнул Ксении.
– Вернулся. Прости меня.
Жена равнодушно кивнула и развернувшись, побрела на кухню, на ходу крикнув, – пошли. Я тебе ужин подогрею.
Неспешно последовал за ней.
– Родная, ты иди отдыхай. Я сам справлюсь.
Ксения проигнорировала моё предложение, не глядя на меня, она взяла тарелку и, положив в неё плов, поставила ужин в микроволновку.
– Ксюша, присядь. Давай спокойно поговорим.
Жена вздохнула и огорчённо поморщившись, дав волю своим чувствам, прикрикнула, – а зачем, Дима? О чём нам с тобой говорить? Да и кто даст гарантию, что как только мы начнём говорить, вновь не раздастся телефонный звонок, и ты не сорвёшься спасать мир, – супруга демонстративно схватила нож и принялась разгорячённо нарезать хлеб.
Все обвинения и колкие замечания Ксении были абсолютно справедливыми.
Неспешно приблизился к жене и, сделав глубокий вдох, насладился приятным, желанным ароматом.
Тонкий аромат духов — ничто в сравнении с пьянящим запахом любимой женщины.
Бережно накрыл ладонью пальцы жены, вынуждая её остановиться и перестать яростно ударять остриём ножа по деревянной доске.
– Ты права, Ксюша. Мне давно пора пересмотреть свои приоритеты.
Супруга озадаченно заморгала.
– В смысле? Только не говори, что ты решил уйти со службы? – В её вопросе звучала туманная надежда. – Или ты решил пересмотреть приоритеты в семейной жизни?
Ксения отчаянно скрывала свою грусть, она не смотрела на меня, постоянно мотала головой, скрывая свои глаза.
Аккуратно накрыл ладонями её лицо и, приподняв голову, увидел маленькие, сверкающие капельки в глубине глаз.
Девушка может плакать по-разному. Навзрыд, истерично, всхлипывая, ругаясь. Но самый п…ц — это тихие слёзы с каменным лицом и молчание.
Когда-то я сказал Ксении: «Не плачь. Ну хочешь, я подарю тебе самую яркую звезду на небе? Ты только не плачь. Слез нет? А глаза грустные, меня не обманешь. Ты не смотри на меня, я устал, я болен душой, она живёт во мне, понимаешь? А когда она живёт — это всегда больно. Но ведь и сладко, пронзительно, до дрожи, до восторга. Ну не плачь, я буду писать стихи про счастье. Хочешь? Я буду писать их про тебя. Я нарисую небо у тебя на ладони. В нем будут жить мои птицы. Я знаю, иногда бывает трудно, но ты потерпи, а я буду рядом. И все в итоге у нас будет хорошо. Конечно, обещаю. А я не умею врать, ты же знаешь. Не плачь. Я подарю тебе самую яркую звезду на небе. Я подарю тебе солнце».
А в результате обманул Ксению, не оправдал, ожидая любимой…
– Дима, признайся. Ты хочешь развестись. Решил бросить меня ради Катерины?
Вздрогнул…
– Что? Нет, конечно. Как ты могла о чём-то таком подумать? Я люблю тебя. Очень люблю.
Ксюша уныло ухмыльнулась и, обхватив холодными пальцами мои массивные запястья, устало прошептала, – я стараюсь, Дима. Правда, стараюсь во всём тебя поддерживать. Быть рядом. Но, чёрт побери, я обычная женщина. И да. Веду себя эгоистично и себялюбиво. Но я безумно тебя ревную к этой женщине. Неужели ты не понимаешь?
Невольно улыбнулся.
– Любимая, у тебя нет никакого повода для ревности. Тем более что я больше никогда не увижу Катерину.
Ксюша шокировано округлила глаза и, смущённо стерев слезинки с лица, изумлённо пробормотала, – правда? А почему? Она покидает страну?
– Не знаю, – лаконично сказал правду. – И, если честно, теперь её судьба не моя головная боль. Правда, я теперь безработный.
Ксения слегка распахнула рот, пребывая в состоянии полного негодования.
– Безработный.
– Да. Безработный.
Супруга нервно передёрнула плечами и, достав из микроволновки тарелку с пловом, неспешно поставила её на стол.
Слабый, приглушённый свет освещал лицо Екатерины…
В зале ресторана играла приятная, медленная музыка, женщина непринуждённо рассматривала меню, небрежно поправляя длинные волнистые волосы.
Искренне не собирался более с ней встречаться, но Катя сама позвонила и пригласила в ресторан. Глупо бегать от своего прошлого, тем более что банальный разговор ни к чему не обязывает.
– Добрый вечер, Катя, – спокойно поприветствовал свою бывшую девушку.
Катерина моментально отложила меню и, увидев меня, лучезарно улыбнулась.
– Дима, здравствуй. Прошу тебя. Присаживайся.
Непринуждённо отодвинул стул и медленно присев, произнёс, – ты прости меня, но у меня очень мало времени. Я тебя слушаю.
Катя изобразила понимание, но с лёгким огорчением кивнула.
Пристально смотрел на неё, отчаянно пытаясь понять, о чём она думает, на что надеется?
– Дима, я так тебя и не поблагодарила.
– Тебе не за что меня благодарить, – сухо констатировал.
Катя ещё сильнее погрустнела.
– Дима, я знаю, что очень виновата передо тобой, но…
Мгновенно приподнял руку, вынуждая её замолчать. Не собирался выслушивать запоздалые извинения.
– Катя, повторяю, что тебе не за что передо мной извиняться, – довольно сурово проговорил. – Я пришёл сюда, чтобы попрощаться. Это наша последняя встреча.
Катерина напряглась и, лихорадочно облизав ярко-красные губы, промолвила, – в каком смысле последняя встреча? Ты больше не хочешь меня видеть? Неужели мы не можем просто общаться как старые знакомые? Или тебе Ксюша запрещает?
Токсичная желчь звучала в каждой её фразе, сейчас Катерина была похожа «на собаку на сене». Она сама не знала чего хочет…Или знала? Я её каприз.
– Глупостей не говори. И не демонстрируй мне свой скверный, капризный характер.
Катерина игриво похлопала длинными, ярко-чёрными ресницами.
Невольно засмотрелся на неё…А эта женщину умеет произвести впечатление. Яркая, красивая, эффектная, от неё очень сложно отвести взгляд.
– Женщины тоже охотятся на мужчин. Капризы — это разведка, борщи — приманка, постель — западня, и полный нежности взгляд, как контрольный в голову.
Надменно усмехнулся.
– Кто бы сомневался, Катя. Ты настоящая охотница. Только вот второй раз твоей жертвой я не стану.
Екатерина гордо взмахнула головой, непринуждённо рассыпав длинные волосы по спине.
Когда-то давно мне безумно нравилось зарываться носом в её мягкие, нежные, удивительные локоны. С Катей мне нравилось просто лежать и молчать…Конечно же, молчать приятно с любимым человеком. Для того, чтобы ощутить счастье, не обязательно говорить без умолку, не обязательно, чтобы тебе постоянно твердили о своих чувствах. Иногда молчание красноречивее всех сказанных слов. В такие моменты хочется насладиться тишиной, глядя в глаза любимому. Лёгкое прикосновение руки вызывает желание прижаться к плечу, обнять и вот так стоять долго-долго, чувствуя тепло, ощущая покой и слышать биение собственного сердца. К чему слова? В такие минуты разговаривают на языке сердец и взглядов. Вечер. Веранда. Тёплый плед, дымящиеся чашки чая в руках или бокал хорошего вина. Мечта...
Мечта, которую разрушила Катерина. Но ей мало было меня просто предать нашу любовь, теперь она вознамерилась разрушить моё счастье с Ксенией.
Катерина лукаво прищурилась и, вальяжно взмахнув рукой, подозвала официантку.
– Прошу вас, принесите мой заказ. Мой спутник уже подошёл, – кокетливо проговорила Катерина, откровенно и нагло делая акцент на слове «спутник».
– Конечно. Блюда уже приготовлены.
Катерина удовлетворённо закивала.
– И не забудьте вино.
Как только девушка-официантка удалилась, моментально среагировал, – боюсь, что ужинать тебе придётся в гордом одиночестве. Тем более что теперь я безработный и не смогу оплатить столь дорогой ужин. Хотя и имея работу, ужин в этом ресторане для меня слишком дорогой.
Катя усмехнулась, поймав мою ироничную интонацию.
– Прости меня, Дима. Пять лет назад я правда считала, что ты не сможешь добиться успехов. Но жизнь доказала обратное. Теперь ты настоящий герой. Мечта любой женщины.
Катерина провокационно наклонилась над столом, откровенно демонстрируя глубокое декольте.