— Так, Марк, — прошептал я себе под нос. — Или Витя. Кто ты, блин, теперь? Неважно. Просто думай.

Мозговой штурм не принёс ровным счётом никаких ответов, лишь в очередной раз подчеркнув, в какую глубокую зад… яму я угодил. Перерождение в тело дохляка, вокруг средневековье с чёртовыми магическими лампами и наглыми котами. Нет, ладно, с этим ещё можно было как-то смириться. Но вот труп… Как я буду объяснять всё это местной стражей? А ведь по законам жанра, она как раз должна сейчас появиться.

— Привет, — насмешливо сказал я в пустоту. — Я перерожденец с Земли! И старика убил не я! Честное слово!

Кот покосился на меня с выражением, которое я с лёгкостью прочёл: «Ты, конечно, идиот, но других у меня нет».

Я опустил магическую лампу на землю и старался дышать ртом, потому что в воздухе уже витал сладковатый запах разложения. Нужно рассмотреть старика получше, чует моё сердце, что ответы скрываются в нём. Судя по его позе, старика бесцеремонно выбросили из трактира, как ненужный хлам. Но моё внимание привлекло совсем не это.

Признаюсь, я ожидал увидеть на нём какой-нибудь вычурный камзол или дорожный костюм из грубой шерсти, но на мертвеце был плотный кожаный фартук, покрытый пятнами жира и каплями крови. Под ним виднелась простая, хоть и изрядно потрёпанная рубаха. Взгляд скользнул дальше… Даже не подумав о брезгливости, я взял мёртвую кисть. Узловатые пальцы с до боли знакомыми мозолями на ладонях, короткие ногти без малейшего намёка на грязь. Чёрт! Да это же повар!

Эти руки десятки лет держали нож и месили тесто. Дед не понаслышке знал про чистоту, и когда сам трактир утопал в грязи и запустении, он держался до последнего, по типично поварской привычке приводил руки в порядок.

— Хозяин, — тихо сказал я. — Или повар, а, скорее всего — первое, второе и компот.

Так часто бывает, когда в маленьких забегаловкам всем заправлял всего один человек.

— Значит, дед был свой. Твой. Наш? — я аккуратно опустил руку и закрыл ладонью глаза мертвеца. — И нафига его грохнули-то?

Бекон оторвался от своего умывания, подошёл к лицу старика и осторожно потянулся носом к его щеке. А затем издал такой тихий, пронзительно-жалобный звук, что у меня сердце защемило.

— Понимаю, дружище, — я погладил кота по рыжей башке. — Понимаю.

Старика нужно похоронить, и желательно сделать это сейчас, под покровом темноты, пока не рассвело, и сюда никто не заявился.

Я огляделся по сторонам, ища хоть какие-то зацепки. Двор трактира «Сытый Вепрь» выглядел, как классический образец упадка. Крыльцо безбожно покосилось, а ступени стёрлись до глубоких ложбинок. Внутренний двор выглядел ничуть не лучше. Поднявшись на ноги, я направился туда.

Что мы имеем? Колодец, расположенный у кухонных дверей. Никаких тебе журавлей, старая добрая конструкция с воротом и тяжёлой цепью. Я подошёл и заглянул внутрь. Оттуда тянуло холодом, сыростью и густой темнотой, в которой раздавался тихий плеск воды.

— Водопровода нет, значит, — констатировал я. — Ведром будешь воду таскать, по-старинке.

В нескольких шагах от колодца притулился сарай. Сразу за ним виднелась широкая полоса бурьяна, некогда бывшая огородом. В бледном свете двух лун всё ещё можно было различить ровные очертания былых грядок. Ещё дальше возвышался высокий частокол из заострённых брёвен, местами основательно подгнивший и обвалившийся, с вписанной в него кривой калиткой, ведущей во тьму.

Я решил начать поиски с сарая, где, следуя логике любого из миров, просто обязана найтись лопата.

Бекон неторопливо потрусил следом, с грацией заправского акробата огибая пучки сухой травы. Сарай оказался ровно тем, чем и должен быть сарай при придорожном трактире: свалкой всего, что выбросить жалко, а хранить решительно негде. Дверь при первом же прикосновении издала такой истошный скрип, что я невольно вздрогнул.

В очередной раз переведя дух, я окинул взглядом безрадостную картину нутра сарая.

— Всё, что нажито непосильным трудом, всё погибло, — ворчал я, вспоминая известный фильм и мрачно разглядывая силуэты предметов. — Плуг со следами ржавчины отечественный одна штука, колёса для телеги, вряд ли заграничные, две штуки. Ведра рассохшиеся, россыпью. Кадушка для засолки с дырявым дном — три! О, лопата!

Не какая-то там пластиковая поделка из «Леруа Мерлен», а настоящая, тяжёлая железная лопата с массивным черенком из гладкого дерева. Ею явно давно не пользовались, металл успел покрыться пятнами ржавчины, но на вид инструмент казался вполне надёжным. Я взял её в руки, прикидывая вес. Тяжёлая штуковина. Для тщедушного подростка с характеристикой «Сила: 4 (Слабак)» она казалась почти неподъёмной.

— Ничего, — прошептал я. — Мы не гордые.

Бекон уселся в дверном проёме и уставился на меня с таким видом, будто я только что торжественно вызвался копать могилу голыми руками. На морде читалось всё то же оскорбление.

— Давай вот без твоих комментариев, — ответил я ему.

Теперь предстояло выбрать место. Просто зарыть человека у забора казалось верхом неуважения. К тому же бродячие собаки или дикое зверьё могут с лёгкостью раскопать могилу. Лучше всего устроить всё возле какого-нибудь большого дерева. И от лишних глаз подальше, и хоть какое-то почтение к покойному.

Я шагнул за калитку и пересёк заросший огород. Трава здесь поднималась выше колена, штаны мгновенно вымокли насквозь. Босые ступни онемели от холода, но я не жаловался, так как на это не было времени, да и жаловаться всё равно некому.

Огород упирался в низкий, покосившийся заборчик из жердей с калиткой, печально висевшей на одной петле. Сразу за ней начиналась небольшая поляна, плавно перетекающая в густой лес с петляющей меж стволов тропинкой. А почти у самой кромки возвышался старый дуб. Настоящий исполин, каких мне не доводилось встречать даже в старинных подмосковных усадьбах. Толщиной не меньше чем в три обхвата, с могучей раскидистой кроной, которая в призрачном свете двух лун выглядела как чёрная корона.

— Мимо него, должно быть, за грибами ходили, — сказал я и посмотрел на кота. — Или к ручью. Бекон, здесь есть речка какая-нибудь?

Кот презрительно фыркнул, недвусмысленно намекая, что мои мысли витают не в том направлении.

Я приблизился к дубу и с удивлением понял, что земля под ним была твёрдой, как бетон. Мощные корни вгрызались в почву, расползаясь от ствола на добрых три метра, так что копать здесь всё это было бы самоубийством. Мой взгляд скользнул дальше и моментально зацепился за новую цель. Буквально в десятке шагов от дуба росла рябина.

— Идеальное место, — кивнул я сам себе, втыкая лопату в мягкий дёрн. — Теперь осталось только найти ткань.

Я развернулся лицом к трактиру. Окна второго этажа смотрели на меня слепыми тёмными провалами жилых комнат. Уж там-то я наверняка смогу раздобыть какое-нибудь старое одеяло или, на крайний случай, сдёрну шторину.

Пока я пробирался через двор, из конюшни донеслось тихое лошадиное ржание. Надо же, у нас тут ещё и лошадь имеется! Остаётся лишь надеяться, что она не такая наглая, как этот рыжий кот. Нужно будет не забыть заглянуть туда и хоть покормить.

— Потом, — пообещал я сам себе. — Но обязательно.

Проскользнув через тёмную кухню, я оказался в обеденном зале. Внутри трактира царила всё та же мёртвая тишина. Лишь ветер сиротливо гулял по щелям в ставнях, да половицы надсадно скрипели под ногами. Бекон бесшумно пробежал вперёд, как заправский проводник. Понятное дело, он-то прожил здесь всю жизнь и знает каждую трещину в этих стенах.

Широкая деревянная лестница, ведущая на второй этаж, пряталась в глубине зала. Наверняка когда-то всё это выглядело весьма достойно. Но тысячи ног — крестьян, торговцев и просто случайных путников, оставили на дереве неизгладимый след, а бесчисленные руки отполировали перила до зеркального блеска.

Я с огромным трудом одолел подъём, настороженно проверяя каждую ступеньку. Силы иссякли быстро, дыхание окончательно сбилось уже на третьем шаге. Характеристика «Выносливость 5 (Дохляк)» — это вам, знаете ли, не пустые слова.

Наверху меня поджидал узкий коридор в форме буквы «Т» и несколько дверей: две по краям от лестницы и ещё три чуть дальше. Первые скрывались в густом полумраке, поэтому я сразу направился к дальним. Они выглядели как типичные гостевые комнаты, а значит, простыня или плед там просто обязаны найтись.

Я дёрнул первую попавшуюся ручку, замок натужно скрипнул, но не поддался. Зато следующая дверь оказалась не заперта, я с силой толкнул её, и она нехотя, со скрипом отворилась.

Вопреки всем ожиданиям, это оказалась самая обыкновенная спальня, до боли напоминающая гостиничный номер эконом-класса. С другой стороны, откуда бы в этой глуши взяться президентскому люксу?

Небольшая квадратная комнатушка с единственным окном, выходящим на тёмный лес. Суровый минимум, которого достаточно усталому путнику, чтобы кое-как скоротать ночь. Жёсткая кровать с тюфяком, грубым одеялом и перекинутым через спинку шерстяным пледом. Покосившийся стол с глиняной кружкой, жалким огарком свечи и кем-то в спешке забытым деревянным гребнем. В углу громоздился сундук, за которым валялся опрокинутый табурет. Поддавшись любопытству, я подошёл к сундуку и откинул крышку, обнаружив внутри унылое ничего.

Всё убранство комнаты покрывал слой серой пыли толщиной в палец. Что ж, оставим детальное изучение этих хором до лучших времён.

Особо не раздумывая, я стянул с кровати плед. Плотная ткань с выцветшими полосами подходила для моей мрачной затеи как нельзя лучше. Выбравшись из гостевой комнаты, я спустился и — машинально, будто проделывал это сотни раз, свернул налево, под лестницу. Память тела не подвела, взгляд тут же наткнулся на пару чуть поношенных, но ещё вполне крепких кожаных башмаков. Вот повезло, так повезло! А то бегать босиком по мокрой траве — удовольствие сильно ниже среднего. Находка оказалась мне по размеру, значит, скорее всего, это обувь Марка.

Убедившись, что башмаки не слетают с ног при каждом шаге, я поудобнее перехватил тяжёлый плед и вышел во двор.

Стараясь не думать о происходящем и не смотреть в застывшее лицо мертвеца, я расстелил ткань на земле и попытался перекатить на неё старика. Задача оказалась поистине адски сложной. Тело, хоть и успело местами одеревенеть, не желало менять положение.

— Весит, зараза, как чугунный котёл, — прошипел я, приподнимая мертвеца за плечи.

От напряжения у меня предательски задрожали руки, заныла поясница. Мышцы свело болезненной судорогой. Так недолго и рухнуть рядом с ним. Но отступать я не собирался.

В тишине раздался отчётливый металлический лязг. От неожиданности я едва не уронил тело. Приглядевшись, понял в чём дело. С пояса покойного сорвалась связка тяжёлых ключей на массивном железном кольце. Раньше я её попросту не заметил под складками фартука.

Нагнулся и подобрал их. Один из ключей сразу привлёк моё внимание. Крупный, с замысловатой бородкой.

— От амбара? — спросил я у кота. — Или подвала?

Тот мне, разумеется, ничего не ответил. Поэтому я просто сунул связку в карман, рассудив, что с этим разберусь позже.

С горем пополам мне удалось закатать тело в плед, соорудив некое подобие гигантского рулета. Вышло не слишком эстетично, но сейчас меня волновало лишь одно: чтобы эта конструкция не развалилась по дороге.

— Ну, с богом, — сказал я и потащил свою страшную ношу к дубу.

Путь до древесного исполина занял у меня минут двадцать, если не больше. Я останавливался через каждые пять шагов, хрипло дыша и утирая заливающий глаза пот. Бекон бежал рядом, мешаясь под ногами и то и дело жалобно мявкая, будто оплакивая мёртвого хозяина.

— Я тебя, рыжий, на колбасу пущу, если не помолчишь, — пообещал я.

Одолев этот путь, рухнул на влажную траву, чтобы хоть немного восстановить дыхание, и лишь затем взялся за лопату, осторожно пробуя почву лезвием. В глубине души я всё ещё лелеял надежду устроить могилу под кроной исполина, но при виде этих чудовищных корней стало ясно: здесь нужен экскаватор в паре с бульдозером, а не ржавая лопата.

— Нет, так не пойдёт, — проворчал я, отходя ближе к рябине.

Здесь земля подалась удивительно легко — хвала перегною и опавшим листьям. Но даже при таком раскладе мне предстояло перелопатить никак не меньше тонны грунта. Что ж, как говорится, глаза боятся, а руки делают.

И я принялся за работу. Копал медленно, размеренно и методично, в точности так, как когда-то учил меня дед: вонзаешь лопату, нажимаешь ногой, выбрасываешь землю. Вонзаешь, нажимаешь, выбрасываешь.

Спустя полчаса моя спина наотрез отказалась разгибаться. Ещё через десять минут руки затряслись в унисон с бешено колотящимся сердцем. Пришлось сделать паузу, чтобы хоть немного размять одеревеневшие мышцы.

— Я… бывший шеф-повар… — выдохнул я, стоя в яме по колено. — Я создавал… гастрономические шедевры… а теперь… могильщик…

Кот тем временем вскарабкался на нижнюю ветку дуба и теперь взирал на меня сверху вниз. В его глазах ясно читалось: «А кто, скажи на милость, просил тебя дохнуть под колёсами машины?»

— Заткнись, — сказал я и продолжил копать.

К тому моменту, когда закончил, сил не осталось. Измученный организм подростка попросту отказывался функционировать.

— Прости, дед, — прошептал я. — Но это всё, на что я сейчас способен.

С трудом выкарабкался из ямы, перемазанный грязью, насквозь пропотевший и дрожащий как осиновый лист. Осторожно спустил тело вниз, и оно с глухим, тяжёлым стуком коснулось дна. Я бросил последний взгляд на лицо старика, с которого случайно соскользнул край пледа. Бледные предрассветные лучи двух лун осветили мёртвое лицо. Вроде бы обычный старик с седой бородой, морщинами и едва заметным шрамом над бровью. И если не смотреть на жуткую рану на голове, то было в этом лице нечто до боли знакомое.

Едва я подумал об этом, мир с треском перевернулся с ног на голову.

Чужие воспоминания хлынули в мозг, словно вода из прорванной плотины. Я проживал чужую память изнутри.

Вот он я в зеркале — вернее, не я, а тот парнишка, чьё тело мне досталось. Марк Винтер. Совсем ещё ребёнок с большими глазами, а рядом стоит совсем живой старик с лукавой хитринкой во взгляде.

«Дед, а почему трактир называется „Сытый Вепрь“?»

Старик заливисто смеётся. «А потому, внук, что вепрь — сильный и упрямый зверь. Сытый вепрь ведь никого не боится. Вот и наш трактир такой же — сытый и упрямый. Накормим, напоим, никого не обидим, но и себя в обиду не дадим».

Видение стремительно сменилось другими кадрами.

В дверях трактира трое наёмников. Все, как один, в кожаных доспехах, с короткими клинками в руках и наглыми ухмылками на роже. Впереди вышагивает лысый ублюдок с татуировкой в виде змеи на шее.

«Всё, старик, сроки вышли. Решил уже, так трактир отдашь или ещё нам приплатишь?»

Дед невозмутимо стоит за стойкой. Спокоен, как гранитная скала. «Нет у меня денег, и землю я не отдам. Моё это и не вам это всё забирать».

Лысый с силой бьёт кулаком по дубовой столешнице. «Ах ты ж, старый пень! Князь Свиридов тебе, псу смердячему, золото предлагал! Целое состояние! А ты ещё нос воротишь!»

«Сказал — нет», — дед не отводит холодного взгляда.

Дальше всё происходило рывками, от которых закружилась голова.

Истошный крик. Дед тяжело оседает на пол. Кровь, заливающая висок. Кот с диким воплем бросается на лысого, впиваясь когтями в его лицо. Визг, отборная ругань, тяжёлый удар клинком плашмя — и кот отлетает к стене, как тряпичная кукла.

И я — Марк — с отчаянный криком бросаюсь вперёд, сжимая в руках железную кочергу. Глухой звук. И абсолютная темнота.

Видения схлынули так же внезапно, как и появились, оставив меня наедине с разрытой могилой и тяжестью, давящей на грудь с силой бетонной плиты. Чужая, невыносимая боль. Но теперь она стала моей собственной.

Теперь всё встало на свои места. Я понял, почему у старика были чистые руки, и откуда взялись те мелкие странности, которые я подметил на кухне. Эти отморозки — вот кто по-хозяйски прошёлся по трактиру, оставив после себя весь этот хаос. Вот откуда взялись грязь, закопчённый зев горнила печи, грязный отпечаток сапога и зазубрины на поварском ноже. Чёртовы варвары.

— Дед… — прошептал я, снова взглянув на старика. — Марк был твоим внуком… теперь я за него.

Бекон неслышно подошёл, ткнулся влажным носом в мою руку. Потёрся и тихо, успокаивающе заурчал.

— А ты, значит, его кот. Наш кот. Не помню, как тебя раньше звали, так что остаёшься Беконом, — я обнял рыжего, прижал к груди. — Я не брошу трактир. Слышишь? Не брошу.

Снова вспомнил грубые, мозолистые руки старика. Настоящие руки повара. Точно такие же, какие были у меня в прошлой жизни. И такие же со временем будут у Марка.

— Система, — сказал я вслух, глядя в светлеющее небо. — Ты дала мне класс «Повар», выбрала меня не случайно. Продолжение династии, да? Я разгадал твой хитрый план.

Вместо словесного ответа в воздухе передо мной вспыхнуло полупрозрачное голубое окно.

Внимание!

Активирован квест: «Отстоять наследство»

Прогресс: 0 %

Награда: опыт (большое количество), уникальный навык, уважение округи

Штраф за провал: потеря трактира, изгнание из этих земель

Принять/Отказаться?

— Да ты издеваешься? — спросил я. — Конечно, принимаю.

Я мысленно нажал на кнопку подтверждения, и окно послушно свернулось в угол интерфейса, оставив после себя лишь крошечный индикатор прогресса — сиротливые ноль процентов.

Торопливо забросал могилу землёй, тщательно утрамбовал её руками, а затем натаскал и аккуратно уложил поверх куски дёрна. Прислонив лопату к стволу дерева, отыскал в рассеивающихся сумерках тяжёлый валун и водрузил его в изголовье. Напоследок отломил ветку рябины и с силой воткнул её в рыхлую землю. Резные листья мерно качнулись от набежавшего ветра.

— Ни имени, ни дат, — сказал я могиле. — Только моя память.

Восток уже вовсю наливался нежным розовым светом. Рассвет вступал в свои права неторопливо, крадучись по небу бесшумным вором. Где-то в глубине леса неуверенно запела первая птица, а следом из низин пополз белёсый туман, укрывая всё вокруг и придавая пейзажу нереальный вид. И в эту самую секунду мой пустой желудок издал такой раскатистый рык, что Бекон невольно подпрыгнул на месте.

— Да, дружище, — вздохнул я. — Есть хочется. Мы с тобой сожрали весь бекон, а больше в трактире, кажется, ничего съедобного нет.

Кот выразительно скосил глаза в сторону леса.

— Хорошая мысль! Нужно изучить лес, в это время года там куча всего интересного, — я прищурился. — И кстати! У меня же есть навык как раз для этого. Надо его проверить.

Я мысленно развернул интерфейс и перешёл во вкладку «Активные навыки».

Оценка — позволяет определить качество и свойства ингредиентов, а также находить съедобные растения и грибы в радиусе 10 метров. С вероятностью 30 % определяет скрытые свойства.

— Скрытые свойства, значит, — я усмехнулся. — То, что нужно.

Я отнёс магическую лампу обратно к крыльцу, повернулся лицом к лесной чаще и махнул рукой коту.

— Пошли, Бекон, устроим эдакий фураж-поиск.

Лес встретил меня подстилкой из прелой прошлогодней листвы, бодрящей утренней прохладой и нарастающим птичьим гомоном. Бекон трусил далеко впереди, то и дело оглядываясь, словно проверяя, не отстал ли я.

Я активировал Оценку и чуть не ослеп — десятки растений засветились голубым. Открыл первое попавшееся.

Крапива двудомная. Съедобна. Богата витаминами. Требует термической обработки для устранения жгучести

Истратил десять единиц маны на обыкновенную крапиву! Выругавшись, я отключил навык и решил впредь сначала смотреть глазами, а магию тратить только на стоящие находки

Дальше поиски пошли веселее и продуктивнее. Чуть поодаль, на небольшой полянке у журчащего ручья, мне попался щавель. Кислый и приятно хрустящий.

Щавель обыкновенный. Съедобен. Богат щавелевой кислотой

— Зелёные щи — это основа основ, — сказал я, срывая пучок.

Бекон тоже решил не оставаться в стороне и отыскал дикий чеснок. Вернее, он просто уселся рядом с неприметным кустиком и уставился на него с глубокомысленным видом.

Черемша (медвежий лук). Съедобна. Обладает антибактериальными свойствами

— Остро, — я сорвал несколько листьев и попробовал на язык. — Жжёт, но приятно. И чеснок, и лук одновременно.

Системная подсказка подкинула мне ещё корень лопуха. При желании им можно заменить обычную картошку. А вот одуванчик я опознал и без всякой магии. Его корень — весьма занятная штука, эдакий природный суррогат кофе. Кстати, а кофе-то здесь есть⁈

Напоследок, чисто на всякий пожарный, я прихватил несколько листьев подорожника. Сильно сомневаюсь, что в закромах трактира завалялась аптечка с перекисью водорода и бактерицидным пластырем. В конечном итоге я нагрёб целую охапку лесных даров. Зелень сразу рассовывал по карманам сумки, а вот корни пришлось тащить в руке, в компании с неизменной лопатой.

— Неплохо, — сказал я Бекону. — На суп, на салат и на десерт. Это если мы с тобой сахар найдём. Но и без него прожить тоже можно.

Я уже собрался было повернуть обратно к трактиру, как кот внезапно замер как вкопанный. Он нервно дёрнул ушами и принялся удивлённо переступать с лапы на лапу, словно уловил нечто странное, но пока не мог взять в толк, что именно.

— Чего ты здесь застрял?

Наконец, кот с крайне озадаченным видом уставился куда-то вверх. Я тоже задрал голову и знатно прибалдел. На нижней ветви дуба, едва ли в двух метрах надо мной, лежала худая до прозрачности девушка с длинными тёмными волосами. Больше всего меня поразила её одежда, которая смахивала на маскировочный халат. Шпион-неудачник⁈ Амазонка⁈

— Эй, — позвал я. — Ты там живая, хоть?

Ещё один труп мне сейчас был совсем не нужен!

Вместо ответа девушка пошевелилась и вдруг, потеряв равновесие, начала падать. Я моментально бросил лопату и добычу, рванул вперёд и выставил руки. Инстинкты сработали быстрее разума, напрочь вытеснив из головы, что я уже не здоровенный мужик, а неуклюжий дохляк.

Про это я запоздало вспомнил, когда девушка уже рухнула мне на грудь. Твою ж! Спина в одно мгновение встретилась с жёсткой землёй, выбив из меня лёгких весь воздух. Гравитация, беспощадная ты…

— Ох ты ж… — выдавил я. — Эй, ты там как жива хоть?

Она с трудом открыла глаза. В них не читалось ни капли испуга, лишь бездонная усталость и какая-то нечеловеческая тоска.

— Отнеси… — чуть слышно прошептала она. — К дереву…

— К дереву? — я ошарашенно моргнул. — Так ты ж с него упала.

— Не к этому, — она едва заметно покачала головой. — К моему… в лесу… Там… большая берёза… три ствола…

Бекон подбежал ближе, деловито обнюхал деву и принялся тереться о её безвольно повисшую руку, урча при этом с громкостью дизельного трактора.

— Ты чего, знаешь её, что ли? — удивлённо спросил я у кота.

Кот бросил на меня взгляд, полный неприкрытого сомнения в моих умственных способностях.

Перед глазами появилось очередное окно Системы.

Квест: «Дриада в беде»

Цель: спасти дриаду, восстановив её дерево

Время: до полудня

Награда: опыт, расположение дриады, бонус к урожайности в радиусе 1 км

Штраф: постоянный дебафф «Увядание» (-30 % к урожайности)

— Дриада⁈ Дебафф на огород⁈ — если бы не дриада в руках, я бы схватился за голову. — Да у меня и так из урожая только сорняки! Куда уж ещё меньше-то⁈

Дриада снова закрыла глаза, и её лицо приобрело жутковатый восковой оттенок, став почти прозрачным.

— Ну твою ж редиску да кубиками, — выругался я, с трудом поднимаясь на ноги. — Бекон, веди к берёзе. Быстро! Одна лапа здесь, другая уже там.

Кот молнией сорвался с места и бросился в чащу. А я, подхватив лесную нимфу, с удивлением отметил, что весит она килограммов двадцать, не больше. Но с учётом мокрых башмаков, пустого желудка и тяжёлого от натуги дыхания, легче мне от знания её веса не стало.

Я топал следом за котом с мыслью, что мой первый день в статусе Легендарного Повара посвящён чему угодно, только не готовке. Один сплошной экшен! Но, наплевав на дикую усталость, прибавил шагу. Бекон мчался вперёд как угорелый — хвост трубой, лапы то и дело мелькают, уши плотно прижаты к голове. Время от времени он всё же тормозил, оглядывался назад и требовательно мяукал: «Ну, чего ты там копаешься, дохляк?»

— Сам ты дохляк! — прохрипел я, перепрыгивая через гнилой пень. — Я, между прочим, ночью могилу копал! И вообще, мне бы позавтракать, а не по лесу с умирающей носиться!

Ноги подкашивались, плечи сводило, а сердце колотилось где-то в горле, но я не останавливался.

Девушка на тряску и разговоры никак не реагировала. Её глаза были закрыты, дыхание почти не ощущалось, но я чувствовал, как её пальцы слабо сжимают мою рубаху, она даже в беспамятстве боялась упасть.

И только потом, когда я замедлился из-за густых зарослей орешника, смог разглядеть дриаду как следует. Волосы у неё оказались зелёными, оттенка молодой листвы после дождя, а между прядями росли настоящие побеги с крошечными, ещё не распустившимися листочками.

— Твою ж мать, — выдохнул я. — Ты реально из дерева вылезла.

Я вспомнил все книги, которые читал в прошлой жизни. Дриады, лесные духи и полуженщины-полудеревья. На всякий случай глянул на её ноги. Они были вполне обычные, только очень бледные и холодные.

В моих руках сейчас была реальная дриада, и она умирала. Вот тебе и фэнтезийные выдумки.

— Бекон, сколько нам ещё? — нетерпеливо крикнул я.

Кот остановился на миг, посмотрел на меня, потом перевёл взгляд куда-то вглубь леса и издал короткое «мрряв!».

— Ясно, что ничего не ясно, блин.

Лес вокруг постепенно менялся. Сначала я бежал мимо обычных берёз, осин, кустов орешника и клёнов, а потом деревья стали выше и их кроны сомкнулись в сплошной зелёный шатёр, через который с трудом пробивался утренний свет. Воздух сделался влажным с острым запахом грибов и прелой листвой.

А потом деревья расступились, мы выбежали на прогалину, и я от неожиданности замер. Здесь будто сама природа острым ножом провела границу. С одной стороны я видел мрачный лес, а с другой — ухоженный. Деревья стояли ровными рядами, между ними не было бурелома, а трава выглядела так, словно её дважды в неделю газонокосилкой стригли. Даже тропинки протоптаны — не звериные, а вполне себе человеческие, с чётким рисунком.

— Это что, парк какой-то? — удивился я. — Или заповедник?

Девушка на руках застонала, но глаз так и не открыла. Только лицо стало ещё бледнее, а губы посинели.

— Дерево, — прошептала она одними губами. — Моё дерево…

— Я знаю, — кивнул я. — Но где оно?

Ответить она не успела, потеряв сознание окончательно.

Я огляделся. Прогалина была продолговатой, в длину метров тридцать. По её краям аккуратно росли деревья. В центре — пустота. Только трава, ни пней, ни веток, ни даже листика с ближайшего клёна.

— Нет тут никакой берёзы, — я глянул на кота. — Ты уверен, что мы туда пришли?

Бекон сидел на границе прогалины и внимательно смотрел куда-то вперёд. Затем перевёл взгляд на меня и побежал не на прогалину, а вдоль её края, сильно забирая вправо. Я поспешил за ним.

Буквально через минуту мы вышли к месту, где ухоженный лес внезапно оборвался. Деревья здесь расступались, образуя почти идеально круглую поляну, залитую солнцем, но всё здесь было мёртвым. В центре, словно монумент посреди руин, стояло дерево дриады. Огромная берёза с тремя стволами, когда-то, видимо, бывшая величественным сердцем этой рощи. Но теперь её окружало не разнотравье, а кольцо из мёртвой, потрескавшейся земли, усеянной трухой поваленных стволов.

В самом низу берёзы от земли и до моего колена основание ствола было облито фиолетовой дрянью, и вдобавок она светилась, как гнилушка. От неё исходил резкий запах, напоминающий смесь ацетона и тухлых яиц. У меня аж в носу защипало.

— Вот это да… — я осторожно опустил дриаду на траву в нескольких метрах от дерева. — Бекон, не подходи.

Кот и не собирался. Он стоял на границе поляны, шерсть дыбом, и тихо рычал. Я приблизился к дереву. Фиолетовая субстанция была густой, как патока, и, кажется, едва заметно пульсировала. Она облепила кору, просочилась в трещины и упорно поползла вверх по стволу тонкими прожилками.

— Система, Оценка, — скомандовал я мысленно.

Голубоватое окно вспыхнуло перед глазами.

Объект: Сердце дриады (древо жизни)

Статус: поражено магическим токсином

Прогресс отмирания тканей: 72 %

Оставшееся время: около 3 часов

Примечание: при достижении 100 % дерево погибнет, и связанная с ним дриада разделит его участь

Всего три часа⁈ Да как так-то⁈ Я мельком глянул на небо — солнце уже поднялось, неужели уже девять утра? Время, конечно, есть, но слишком мало. Я же даже не знаю, что это за дрянь облепила дерево, а нужно ещё и его вылечить!

Отбросив сомнения, я решил использовать то, что дала мне Система, и сосредоточился на фиолетовом пятне. Снова Оценка.

Вещество: магический токсин «Гниль корней»

Состав: алхимическая смесь на основе разложившейся живой плоти, серной кислоты и эфира банши. Высокотоксично для растений и связанных с ними существ. Нейтрализуется только сложными органическими соединениями с противоположной магической полярностью

Способ нейтрализации: неизвестен

— Спасибо, очень помогла, — буркнул я. — Неизвестен, значит.

Я обошёл дерево вокруг. Картина была одинаково печальной со всех сторон. Фиолетовая дрянь облепила ствол кольцом, будто кто-то вылил огромную бутыль на корни. Отрава уже въелась в древесину, и кое-где кора почернела, став трухлявой.

— Три часа, — повторил я. — Три часа, чтобы придумать противоядие. Для дерева, которое отравлено магией. Я же, блин, повар, а не алхимик!

Я сел на корточки рядом с дриадой. Она уже побледнела до синевы, на её руках и на щеках проступили тонкие коричневые прожилки. Дрянь с берёзы отравляла и её.

— Так, я повар, — я взял себя в руки. — А что такое противоядие? Это средство, которое способно обезвредить яд. Всё как в кулинарии.

Я припомнил свои курсы по молекулярной кухне. Мы там всякую дичь творили: сферы из сока, пену из грибов, эмульсии из масла и уксуса. Принцип один — соединить несовместимое, найти точку баланса. Почему бы и здесь не провернуть такое же, основываясь на том, что растёт вокруг?

Задумался и начал загибать пальцы.

— Первым делом сильная кислота, чтобы расщепить эту дрянь. Потом жирная основа, потому что токсины часто жирорастворимые. Дальше в дело вступит ферментация и горечь, они сожрут органику. А чтобы снять воспаление и дать дереву силы восстановиться, добавлю мяту.

Бекон слушал внимательно, склонив голову набок.

— Да, я сам с собой разговариваю, — признал я. — Но спасибо, что хоть не перебиваешь.

Кот одобрительно чихнул.

— Ладно. Поисковый отряд к бою готов! — я встал, оглядел поляну и прилегающий лес. — Нам нужны ягоды, незрелые плоды, щавель, что-то жирное, это, конечно, орехи, семена, гнилая древесина с живыми грибами, но аккуратно. За горькое сойдёт кора, полынь или дубовые листья и, вишенкой на торте, мята или мелисса.

Я повернулся к коту.

— Бекон, ты меня понял? Ищем ингредиенты. Помнишь, как нюхом находил черемшу? Вот сейчас то же самое, но посложнее. Ищи кислое и горькое. Я пойду за орехами.

Кот посмотрел на меня с выражением «ты серьёзно, начальник?» — но потом развернулся и потрусил в лес, то и дело останавливаясь и принюхиваясь. А я начал обыскивать окрестности.

Таймер в углу интерфейса неумолимо мигал: 2:42, 2:41, 2:40…

Я обшарил каждый куст и каждое дерево и наткнулся на дикую малину, но она оказалась сладкой, так что не годилась. Зато чуть дальше обнаружились заросли щавеля, и я, почувствовав на языке долгожданную кислоту, сорвал целый пучок. Рядом темнел куст барбариса с ещё зелёными и жёсткими ягодами, на зуб они оказались кислющими и тут же отправились в мою коллекцию.

— Кислота есть, — сказал я, складывая добычу на большой плоский камень в центре поляны.

Бекон вернулся через десять минут, гордый, как лев, и с победоносным видом бросил к моим ногам ветку полыни, горькой и противной. А вскоре примчался снова, таща в зубах пучок настоящей лесной мяты.

— Бекон, ты отличный помощник! — я потрепал кота за ухом. — Принёс, то, что было нужно.

Кот довольно заурчал и тут же убежал снова.

С жирной основой я тоже определился довольно быстро, заметив на краю поляны кусты лещины, усыпанные ещё зелёными орешками. Внутри скорлупы пряталась жирная мякоть, которая идеально подходила для моей задумки.

— Жир есть, — я положил десяток орешков рядом с щавелём.

Сложнее всего оказалось раздобыть материал для ферментации. Мне нужны были живые грибы, желательно те, что растут на гниющей древесине. Я заметил на старой берёзе трутовик, но он уже высох и совершенно не годился.

Кот как раз принёс очередную находку. На этот раз это оказался здоровенный жук, который всё ещё дрыгал ножками.

— Нет, это не подходит, — криво улыбнулся я. — Ищи гнилой пень с грибами!

Услышав мои слова, Бекон бросил добычу и метнулся в чащу.

Через пять минут я услышал его требовательное «мяу!» и побежал. Кот сидел возле огромного трухлявого пня, обросшего молодыми грибами. Опята? Сейчас? Лес тоже волшебный, что ли?

— Да! — я сорвал несколько грибов вместе с кусочком трухи. — Ферменты есть.

Оставалась лишь горечь. Полынь Бекон уже принёс, но её было мало, поэтому я нашёл дуб и аккуратно оторвал большой кусок коры, которая горчила и вязала идеально, а для полноты вкуса добавил к ней корешок одуванчика.

Наконец, ингредиенты были собраны. Я вернулся на поляну, выложил всё на камень. Но всё равно чего-то не хватало. Нутром чувствовал — состав неполный. В противоядии должна быть живая, активная связующая субстанция. Что-то, что соединит всё это в единое целое. Капля крови? Нет, это слишком магически шаблонно. Слюна? Нет, плевать в лекарство я не собирался, да и не видел в этом смысла.

Бекон вдруг подбежал к дриаде, которая всё ещё лежала без сознания, и осторожно обнюхал её волосы.

— Мявр!

— Что там?

Я подошёл и присмотрелся. Точно! Живые побеги с крошечными листиками на концах вились среди прядей дриады. Протянул руку и аккуратно сорвал один усик. Он был упругим, прохладным, и из него тут же выступила капля прозрачной жидкости.

Система на мой призыв отозвалась мгновенно.

Ингредиент: живой сок дриады

Свойства: природный катализатор для любых растительных смесей. Связывает органические компоненты, усиливает их действие в 3 раза. Обладает слабыми регенерирующими свойствами.

— Вот оно, — выдохнул я, — универсальное связующее.

Я аккуратно собрал немного побегов, чтобы не навредить дриаде. Она и так умирала, и каждое лишнее повреждение могло лишь ускорить процесс.

Костёр развёл быстро. В сумке нашлось огниво, которое я, сам не помня как, забрал с кухни. Пара ударов, искра, трут из сухого мха — и пламя заплясало на сложенных ветках. Надеюсь, дриада не слишком будет ворчать на меня за огонь в лесу.

А вот с посудой вышла проблема, в сумке ничего подходящего не оказалось. Но было на кухне! Быстро вернулся к трактиру, каждое мгновение глядя на таймер. Всё быстро нашёл, заодно сполоснул руки и прихватил чистое полотенце, а затем также стремительно вернулся.

Плошку я поставил на два плоских камня по краям костра — получилась примитивная, но устойчивая конструкция. За доску сошёл кусок коры дуба, зря, что ли, я его отдирал?

Теперь самое интересное — рецепт.

Я действовал как на кухне: сначала жирная основа, потом кислота, потом ферменты, потом горечи и мята, и в конце — связующее.

Взял недозрелые орехи лещины, раздавил ножом в кашицу. Жирная маслянистая паста получилась густой, ароматной, с молочным запахом. Выложил в плошку, поставил на огонь — нагреть, но не кипятить. Пока грелась основа, я измельчил щавель, барбарис и калину. Получилась кислая, терпкая кашица с соком. Отправил всё в плошку. Содержимое зашипело, как при добавлении уксуса в масло, и эмульсия начала формироваться.

Затем — опята. Я мелко порубил их вместе с кусочком трухлявой древесины, добавил в смесь. Грибной запах поплыл над поляной — землистый, живой, немного даже острый.

— Ферменты активируются при температуре около сорока градусов, — бормотал я, помешивая импровизированной палочкой.

Следом в дело пошла горечь от полыни, стружка дубовой коры и корень одуванчика. Это всё я мелко нарезал и отправил в плошку. Смесь стала почти чёрной, а потом изменился и запах — появились терпкие, лекарственные ноты.

Ближе к концу добавил мяту, чтобы сохранить свежесть. А сок дриады — последним, перед тем, как снимать с огня.

Я выжал усики в плошку — буквально несколько капель, и в тот же миг смесь ожила и активно пузырилась. Над ней то и дело вспыхивали крошечные голубые искры.

— Вот это я понимаю, магия! — восхитился я.

Теперь мне нужно было разбавить варево, а то оно было слишком густым. Я добежал до маленького ручейка, на который уже не раз натыкался, выбрал место поглубже, зачерпнул воду кружкой.

По ложке начал добавлять воду в смесь, постоянно помешивая. Масса разжижалась, становилась текучей, цвета крепкого чая с голубым отливом. Эх, нужно было взять плошку побольше.

А если ещё и ману добавить? Она же у меня есть, почему бы и не да? Не то чтобы я знал, как это делается, но раз навыки активируются мысленно, то и ману нужно использовать так же. Интересно, как это происходит?

Я закрыл глаза и представил, как моя энергия перетекает в плошку, впитывается в смесь при каждом движении ложки и наполняет зелье жизнью. В груди резко стало пусто, и я распахнул глаза от удивления. Изменился запах! У меня всё действительно получилось!

Масса в плошке наконец-то начала выглядеть как лекарство, и теперь от неё шёл божественный аромат. Он напоминал мне утро в отпуске, когда просыпаешься на мягкой кровати, открываешь окно, а там — свежесть леса, роса на траве, лёгкий дымок из трубы. И главное, никуда не надо спешить. Тишина, покой и лёгкость.

— Я сделал это, — прошептал я.

Система моргнула.

Поздравляем! Вы создали новое блюдо/снадобье!

«Нейтрализатор магического токсина (экспериментальный)»

Свойства: нейтрализует магические яды растительного происхождения, восстанавливает ткани древесных форм жизни, ускоряет регенерацию в 2 раза (для растений)

Качество: нестабильное, но эффективное

Вы получаете 10 опыта

Рецепт сохранён в Кулинарную книгу

Опыт: 10/100

Я улыбнулся. Первый опыт! Мало, конечно, но это только начало.

— Теперь займёмся лечением.

Когда я поднёс плошку к стволу, фиолетовая дрянь пульсировала, явно почувствовав опасность.

— Держись, деревяшка, — сказал я берёзе и начал осторожно поливать лекарством повреждённые места.

Лил только на корни и на землю вокруг ствола, туда, где фиолетовый слой был самым толстым. Зелье впитывалось мгновенно и там, куда оно попадало, мерцание отравы начинало шипеть и бледнеть, стремительно превращаясь в бурую пену.

Прогресс отмирания тканей: 72 %… 70 %… 68 %…

Я поливал и поливал, обходя дерево кругом. Больше половины плошки ушло, и прогресс остановился на 35 %.

— Не хватает, — понял я. — Я нейтрализовал только часть. Нужно больше зелья. Или…

Бекон боднул головой моё колено и требовательно мявкнул, шагнув в сторону дриады. Я посмотрел на него, перевёл взгляд на девушку и сразу сообразил.

— Они связаны, — я вспомнил описание. — Если я полил корни, но прогресс не упал до нуля, то значит, часть яда уже перешла в дриаду.

Я подошёл к ней. Дриада дышала чуть ровнее, но по-прежнему была без сознания. Коричневые прожилки на её руках слегка побледнели.

— Ей тоже нужно дать зелье, — сказал я коту. — Но как? Она же может захлебнуться.

Кот ничего не ответил, лишь сидел возле дриады. Я зачерпнул остатки зелья в ложку, присел рядом с девушкой, осторожно приоткрыл ей рот и начал вливать.

— Прости, что так грубо, но так нужно.

Девушка не поперхнулась и даже не закашлялась. Зелье будто само потекло внутрь. И через несколько секунд веки дриады дрогнули.

— Яд… уходит… — прошептала она.

Прогресс отмирания дерева: 35 %… 30 %… 25 %…

Я смотрел, как прожилки на её руках быстро исчезают. Вскоре лицо дриады порозовело и перестало напоминать восковую маску. А побеги в её волосах начали распрямляться и наливаться соком.

— Получилось, — выдохнул я.

Прогресс остановился на 10 %. Дерево больше не умирало, и в подтверждении этого, таймер в углу интерфейса мигнул и остановился. Почти победа!

Дриада открыла зелёные, как лес в полдень, глаза. В них больше не было боли и усталости только удивление и благодарность.

— Ты спас меня, — сказала тихим, как ручей, голосом. — И моё дерево.

— Ну, не до конца, осталось 10 процентов, — я глянул в интерфейс. — А, нет, уже 7! Быстро идёт. Но всё равно, нужно будет проследить, чтобы ты полностью поправилась.

— Кто ты, человек? Ты кажешься мне знакомым, — она попыталась приподняться, но сил ещё не хватало.

Я улыбнулся, погладил кота, который тёрся о мою ногу.

— Я Марк Винтер, повар, это мой помощник, Бекон. А тебя как зовут?

— Линелия, — выдохнула она, наконец. — Меня зовут Линелия. Спасибо тебе! Хоть ты и видишь меня впервые в жизни, но всё равно решился помочь. Теперь ты друг. Мой и этого леса.

Я даже растерялся. Меня никогда прежде дриады не называли другом. Да и вообще дриад я до сегодняшнего утра видел только на картинках.

— Ну… пожалуйста и спасибо, конечно, — я почесал затылок. — Я просто делал то, что умею. Готовка, знаешь ли. Правильные ингредиенты в правильной последовательности. Ничего героического.

— Ничего героического?

Она попыталась сесть, но зашаталась, и я подхватил её за плечи. Едва спасённая Линелия вдруг вцепилась в мою руку с неожиданной силой.

— Ты в одиночку остановил «Гниль корней». Это магия высокого уровня, Марк. А ты… ты просто пришёл и сварил одно из самых сложных зелий на обычном костре, из того, что растёт в лесу.

— Нейтрализующий эликсир на жировой основе с ферментативными компонентами, — поправил я машинально. — То есть, да, всё верно, противоядие на масле и с мятой. Она — ключевой ингредиент для снятия воспаления.

— Мята? Так всё дело в ней?

Дриада искренне засмеялась сквозь слёзы. Бекон, услышав смех, запрыгнул ей на колени и начал громко урчать, будто говорил: «Ну вот, наконец-то порядок».

— Я запомню твою помощь, — тихо сказала она. — Я в долгу перед тобой жизнью. Это не пустые слова, мы, дриады не забываем такого. Сообщаю, что огород будет самым урожайным в округе.

— Вот это деловой подход! — я хлопнул ладонью по траве. — А то у меня там одна крапива да лебеда. Теперь можно не волноваться, особенно когда есть живая дриада в союзниках, правда? Ладно, меня ждёт трактир, дедовы долги и куча проблем.

— Трактир? Теперь я поняла, почему мне знакомо твоё лицо, — кивнула Линелия. — У тебя дедовы черты лица. Хороший человек, мы с ним хорошо ладили. Подожди здесь, я сейчас вернусь.

Я встал, отряхнул штаны, глянул на проценты и обомлел, вместо 7 %, там уже светилась цифра 4. Значит, противоядие до сих пор работает! Едва дриада поднялась и отошла от меня, перед глазами вспыхнуло окно Системы.

Внимание! Квест «Дриада в беде» выполнен!

Награда: 100 опыта

Расположение дриады (установлено)

Бонус к урожайности огорода (+10 % к росту культурных растений, активируется после полного восстановления дерева)

Дебафф «Увядание» отменён

Я вытаращил глаза. Целых сто опыта! Да это же целый уровень!

Система любезно это подтвердила:

Поздравляем! Вы достигли 1-го уровня!

Опыт: 10/200

Мана: 120/120

Вы получили: 3 свободных очка характеристик, 1 Подарок

Доступно для улучшения: Сила, Ловкость, Выносливость, Интеллект

Тело пронзила приятная волна. Она прошла от макушки до пяток, разливаясь по мышцам. Я почувствовал, как перестала ныть спина, как отпустило напряжение в плечах, и как перестали дрожать от усталости ноги.

— Ох… — выдохнул я, замирая. — Как же приятно!

Бекон обернулся, посмотрел на меня с любопытством. Я открыл интерфейс, посмотрел на свои характеристики.

Сила: 4 (Слабак)

Ловкость: 6 (Неуклюжий)

Выносливость: 5 (Дохляк)

Интеллект: 12 (Выше среднего)

— Три очка, — пробормотал я. — Куда вложить? Интеллект и так неплох. А вот с остальным… беда.

Я вспомнил, с каким трудом копал могилу, тащил тело деда и как носился по лесу с дриадой на руках.

— Два очка в Силу, одно в Выносливость, — решил я.

Распределение подтверждено.

Сила: 6 (Середнячок)

Выносливость: 6 (Середнячок)

Свободные очки: 0

И мир ощутимо сдвинулся.

Я буквально физически ощутил, как мышцы наливаются силой, будто кто-то щедро добавил мне резервов. Я сжал кулак — пальцы слушались лучше, хватка стала увереннее. Присел и даже подпрыгнул на месте — ноги держали легко, не подкашивались.

— Вот это я понимаю, — усмехнулся я. — Система работает. Ощущения такие, будто я выспался, месяц в тренажёрном зале отпахал и ещё столько же отдыхал.

Бекон ловко запрыгнул ко мне на плечо, и я даже не покачнулся. А потом старательно меня обнюхал и заурчал в ухо.

— Ты тоже замечаешь разницу? — спросил я.

Кот лизнул меня в щёку шершавым языком. Мол, конечно, замечаю, не слепой.

— Уровень — это сила, — понял я. — Не только цифры, а реальное изменение тела. Скоро перестану быть дохляком, вот увидишь.

Я вспомнил, что у меня ещё есть «Подарок». Открыл вкладку, и поле засветилось.

Поздравляем!

Вами получил подарок: Чугунок «Верный друг»

Свойства: к стенкам ничего не пригорает, не требует смазывания маслом и готовое блюдо остаётся свежим на 15 % дольше

Из ниоткуда в руках появился увесистый чугунок литра на три. Я удивлённо моргнул и обалдело осмотрел его. Вот это подарок так подарок! На самом деле он совсем не походил на чугунки из прошлого, скорее это напоминало странную смесь казана и обычной кастрюли. Но кто я такой, чтобы придираться⁈ Гладкие стенки, толстое дно и даже ручка на крышке удобная! Из интереса перевернул его и рассмеялся — на чугунке стоял штамп с двумя буквами Л и П.

— Легендарный, чтоб его, повар, — сразу понял я.

Я так и стоял с чугунком в руках, когда вернулась Линелия. Она выглядела довольной не меньше моего, да и гораздо живее. Я заметил, что дриада больше не напоминала хрупкую девчонку, скорее просто очень худую девушку лет семнадцати.

— Прими в знак благодарности подарок, — сказала она, протягивая мне маленький холщовый мешочек. — Это особые семена, — добавила дриада, — из них ты можешь вырастить то, что сам пожелаешь.

— Вот спасибо! Это то, что нужно!

Сразу после слов Линелии перед глазами появилось сообщение системы:

Поздравляем!

Вами получен подарок: «Семена дриады»

Свойства: посадив эти семена и вложив в них немного маны, вы сможете вырастить любое овощное или травяное растение, которое пожелаете. Количество использований: 5

Примечание: семена требуют благословлённой земли и ухода. Срок созревания сокращён на 50 %

Я присвистнул. Пять любых растений по желанию — это не шутка. Картошка, морковь, лук, пряные травы… Интересно, а Система позволит мне вырастить из семян трюфели? Хотя, вряд ли, это же гриб, а не растение.

А Бекон довольно зевнул, показывая, что работа выполнена, и можно завтракать. Мой желудок согласно заурчал.

— Ладно, — сказал я. — Пошли в трактир, там ещё дел, как отсюда и до заката. Линелия, ты как, идёшь с нами?

— Я пока что не могу отходить далеко от дерева, — ответила она, и в голосе послышалась грусть. — Но ты заглядывай, я буду рада тебя видеть.

Я махнул ей рукой и направился в сторону трактира. Бекон рванул вперёд, словно он был самым голодным в мире котом, и ещё постоянно поглядывал на меня, мол, чего ты там ползёшь?

— Иду, я иду! — сказал я коту.

Кот, разумеется, ничего не ответил, только фыркнул.

Перед глазами снова вспыхнуло голубое окно, но на этот раз текст был тревожно-алого цвета:

Внимание! Новый квест: «Найти отравителя»

Цель: найти виновного

Награда: неизвестна

Штраф: неизвестен

Время: не ограничено

Окно свернулось в угол интерфейса, оставив после себя неприятное послевкусие. Отравитель. Итак было понятно, что кто-то намеренно вылил эту фиолетовую дрянь под корни. Может, те же люди, что убили деда? Свиридов? Или кто-то другой?

— Бекон, — тихо сказал я. — Кажется, наши приключения только начинаются.

Кот посмотрел на меня серьёзным взглядом и коротко мявкнул — мол, я всегда готов.

Я вздохнул, положил руку на урчащий желудок. В моей голове уже крутились рецепты. Крапива, щавель, черемша… Да хоть сейчас можно сварить зелёные щи. Или сделать салат с орехами. Или…

— Готовка, — сказал я вслух. — Спасение мира начинается с готовки.

Мы почти повернули в сторону трактира, как я остановился возле дерева, с которого свалилась дриада. Здесь я бросил лопату и всю добычу. Не второй раз же всё собирать!

Голод всё ещё давил, но ноги больше не подкашивались — спасибо полученному уровню и двум очкам, вложенным в силу. Мышцы слушались, спина не ныла, ноги шагали твёрдо. В последний раз я ел в прошлой жизни, но сейчас я чувствовал, что едва смогу дойти и приготовить себе завтрак без риска рухнуть по дороге.

— Бекон, ты как, голодный? — я поднял все корешки и листья, прихватил лопату и глянул на кота.

Он уже отбежал от меня метров на пять и теперь смотрел на меня с любопытством.

— Мрряв, — ответил он, что, видимо, означало: «Ну и что ты приготовишь из этой травы?».

— Ты во мне сомневаешься, зараза⁈ Будет у нас ещё какой пир, ты только потерпи.

Я активировал Оценку, стараясь приучить себя использовать её на автомате. Голубоватое свечение пробежало по лесу, подсвечивая полезные растения. Оценка первого уровня работала не идеально — радиус всего десять метров, да и скрытые свойства определялись с вероятностью тридцать процентов. Но для начала сойдёт.

Вот под ногами, будто назло, рос подорожник с крупными листьями. В прошлой жизни я использовал его только в детстве, прикладывая к разбитой коленке, но, кажется, его можно и в салат, они вполне съедобны.

Дальше — кипрей, он же иван-чай. Молодые побеги и листья — отличная основа для зелёного супа, а цветы можно заваривать как чай. Ещё система подсказала, что у ручья рос водяной кресс. Он сочный и чем-то напоминает хрен.

— Бекон, нюхай! Ищи грибы! — вдруг скомандовал я.

Кот фыркнул, но послушно побежал вперёд, то и дело останавливаясь и принюхиваясь. Через минуту он замер у старой берёзы, выжидательно глянув на меня.

— Маслята? — я присмотрелся.

Точно. Молоденькие грибы с коричневыми шляпками, скользкими от утренней росы отлично подходят для супов и жарки.

— Хорошая работа, рыжий!

Ещё раз нашёл место с щавелём, запомнил, у меня уже в сумке он был, а сушить я его не собирался, зелёный он вкуснее.

В кустах я заметил побеги лещины. Сейчас меня интересовали не орехи, а молодые листья — их можно добавлять в салаты как зелень.

— Ещё бы картошки, лука, морковки… — мечтательно пробормотал я. — Но в лесу их не найдёшь. Придётся довольствоваться тем, что есть.

Бекон вдруг подскочил, припал к земле, и через секунду в его зубах трепыхалась небольшая перепёлка. Кот мгновенно придушил её и гордо положил к моим ногам с видом победителя.

— Ничего себе! — я присвистнул. — Ты не просто су-шеф, ты ещё и охотник! Сокровище, а не кот.

Бекон довольно заурчал и потёрся о мою голень. Перепёлка была небольшой, граммов на двести-триста, но для одного-двух человек, или в данном случае кота и человека — самое то.

Я подобрал птицу, осмотрел. Кот не повредил мясо — только шея перекушена. Аккуратно и весьма профессионально. В прошлой жизни у меня был кот, который умел ловить только меховых мышей да мячики с хвостами. Но перепёлка — это другой уровень.

— Заслужил, Бекон. Поделим поровну.

Кот мявкнул — видимо, согласен.

Оценка работала исправно, пока не кончилась вся мана, да и уже было не надо, я собрал уже полные карманы всякой всячины и готов был идти готовить. Лишь бы только кухня была готова к такому!

И только проходя мимо могилы деда, вздохнул и пообещал себе восстановить работу трактира.

— Теперь у нас есть, из чего готовить. Обещаю, будет вкусно! Главное, слюной не захлебнуться, пока буду это делать.

До огорода трактира мы добрались минут через пятнадцать. Я шёл бодро — уровень давал о себе знать. Ноги больше не гудели, в глазах не темнело. Даже дышалось легче. Бекон семенил рядом, иногда оглядываясь, и я почти слышал его мысленное: «Ну вот, совсем другое дело».

Огород выглядел очень печально. Забор из жердей покосился, кое-где перекладины сгнили и висели на честном слове. Калитка держалась на одной петле и норовила упасть при малейшем дуновении ветра.

— Чинить надо, — сказал я коту. — И забор, и калитку, и всё остальное сразу. Но не сегодня.

Кот фыркнул — дескать, и без тебя знаю.

Мы прошли через огорода, я заглянул в сарай, оставил там лопату и затем зашли на кухню. Первое, что бросилось в глаза — кадка с водой у стены. Большая, деревянная и почти полная. Я подошёл, заглянул и сразу поморщился. Вода была мутной, с зеленоватым отливом, пахла болотом и тиной.

— Оценка.

Вода: не пригодна для питья. Содержит бактерии и простейшие организмы. Требует кипячения или фильтрации.

— Кипятить будем или огород поливать, — решил я. — Но сначала нужно принести нормальной воды.

Я нашёл пустой глиняный кувшин, ополоснул его остатками чистой воды из рукомойника — там было ещё немного, на донышке. Нужно не забыть его наполнить, а потом вышел во двор.

Колодец стоял напротив крыльца, возле сарая. За ним уже начали расти молоденькие берёзы, закрывая его со стороны огорода. Сам колодец представлял собой деревянный сруб, почерневший от времени, но всё ещё крепкий. Ворот с цепью и тяжёлым деревянным барабаном. Ручка вращалась туго — видимо, давно не смазывали.

Я взялся за ручку, намотал цепь на барабан и начал крутить. Ведро оказалось увесистым, но теперь, с Силой 6, я чувствовал себя увереннее. Не богатырь, конечно, но уже не тот доходяга, который полз по полу в поисках бекона.

— Нормально, — сказал я, делая оборот за оборотом. — В прошлой жизни я выжимал сто килограммов, а здесь пока тренируюсь на вёдрах.

Бекон сидел рядом и смотрел с неподдельным интересом. Иногда он мяукал, и мне казалось, что это звучит как «давай-давай, силач».

Ведро показалось над срубом. Треснувший край плохо держал воду, и до верха колодца доехала едва ли половина ведра. Я легко перехватил его, вылил в кувшин. Повторил ещё дважды — кувшин оказался каким-то бездонным, но я наполнил его без особого напряга. Хотя третье ведро далось тяжелее, даже запыхался немного.

— Хватит, — сказал я, чувствуя приятную усталость, а не изнеможение. — Пошли готовить. А нет! Стоп! Лошадь!

Совсем забыл про неё со всеми этими могилами и спасением барышень в беде. Ворота отворились с надсадным скрипом, и я оказался в конюшне. Из шести стойл занято было одно. Я подошёл ближе и увидел старую серую лошадь. Она мирно жевала сено, даже ухом не повела, когда я протянул к ней руку. Рядом с ней нашёл табличку с криво написанным именем.

— Тефтелька! — с восторгом прочитал я. — Кому пришло в голову назвать кобылу Тефтелькой⁈ Подожди, милая, я сейчас тебе принесу воды.

Ещё несколько усилий и поилка возле клячи наполнилась. Я кинул ей ещё немного сена и потом поспешил на кухню. Голод уже начал сводить с ума.

Легко и почти играючи подхватил оставленный у колодца кувшин и занялся делом. Бекон побежал вперёд, открывая дверь своим весом.

Первым делом я вылил остатки старой воды из кадки, прополоскал её, залил свежей, потом наполнил рукомойник и, наконец-то, вымыл руки, начисто избавляясь от грязи под ногтями.

— Вот, теперь точно уже можно работать! — вздохнул я.

Следующие десять минут возился с печью, изучая систему нагрева и ворча про отсутствие индукционных плит. Кот слушал меня очень внимательно, подмявкивая в нужные моменты.

Нет, он точно меня понимает! Точно!

Следом пришла очередь большого чугунного котла, что он уже висел над очагом. Удобно! Сполоснуть, налить воды до нужного уровня.

Пока вода грелась, я поставил рядом маленький ковшик для крапивы и занялся ингредиентами.

Щавель и водяной кресс промыл. Кипрей нарезал вместе с молодыми побегами. Маслята очистил от лесного сора и нарезал тонкими пластинками. Делать всё это дрянным ножом напоминало мне какой-то вызов всем моим способностям. Странно, что Система не дала на это квест: нарежь тем, что не режет, свари из того, что не едят, выживи там, где умирают.

Впрочем, все эти мысли готовить мне не мешали. Перепёлку я ощипал быстро — благо в прошлой жизни у меня был опыт разделки дичи. Внутренности выбросил, тушку промыл, нарезал на небольшие куски.

— Бекон, это твоя доля.

Я отделил половину мяса, почти все кости и шею, отложил в отдельную миску, су-шефу досталось практически одно мясо. Кот сразу же приступил к трапезе, довольно урча.

Крапиву ошпарил кипятком, чтобы убрать жгучесть.

Оставшуюся половину перепёлки я бросил в котёл, благо вода тоже уже нагрелась. Добавил туда маслята, крапиву, кипрей. Убавил огонь — очаг позволял регулировать жар, переставляя решётки на разные уровни. Система хитрая, но надёжная.

— Соли нет, — констатировал я. — Перца нет. Специй нет. Но будем выкручиваться.

Водяной кресс для остроты добавил в конце, а щавель — для кислинки. Недозрелые орехи лещины я раздавил ножом и бросил с молочной мякотью — они дали супу лёгкую маслянистость и ореховый аромат. Я практически действовал наугад, каждую секунду сверяя вкус по внутренней карте баланса. Никогда не думал, что буду варить суп из подножного корма. Возможно, надо ввести такую практику для элитных поваров, и если они даже с таким справятся, то им можно доверить потом любое блюдо.

— Если бы ещё картошечки… — мечтательно сказал я, добавляя вместо неё корни лопуха. — Но будем довольствоваться тем, что у нас есть.

Суп сварился быстро, сводя меня с ума своими запахами.

Я помешивал деревянной ложкой, пробовал, добавлял то кресс, то щавель, балансируя вкус. Поварское чутьё подсказывало — нужно чуть больше кислоты, чтобы оттенить остроту. Я выжал сок из нескольких ягод барбариса, стало лучше. Когда суп был почти готов, я и направил в него ману.

Сейчас я сделал это осознанно, остро чувствуя, как волна энергии прошлась по телу, собралась крошечными иголками на кончиках пальцев и растворилась в бульоне.

Не прошло и секунды, как запах кардинально изменился.

То, что минуту назад было обычной похлёбкой, теперь пахло как изысканное блюдо из моего ресторана. Я вздыхал аромат и не верил самому себе. Насыщенный аромат жареного мяса с дымком, смешанный с травами и чем-то неуловимо родным и уютным. На губах заиграла улыбка. Казалось бы, всего немного маны, а какой, чёрт её дери, результат!

Даже цвет в котле изменился и стал золотистым. Сочное мясо перепёлки хоть и легко отделялось от костей, но не развалилось. Да и зелень не потеряла цвет — она осталась такой же яркой и свежей, словно я её только что порезал.

— Едрёна кочерыжка, — прошептал я. — Это выглядит как блюдо из «Версаля».

Бекон подскочил, с любопытством заглянул в котёл и в его кошачьих глазах читалось что-то вроде священного трепета.

— Пробуй, — я зачерпнул ложкой и протянул коту.

Кот аккуратно слизнул бульон. Замер. И начал урчать так громко, что задребезжали глиняные горшки на полках.

— Вот, а я тебе о чём говорю? Шедевр, не меньше — усмехнулся я.

Внимание! Вы создали новое блюдо: «Лесная похлёбка из перепёлки с дикими травами»

Качество: отличное

Вы получаете 10 опыта

Рецепт сохранён в Кулинарную книгу

Опыт 20/200

Я не особо вглядывался в сообщение Системы, уж больно есть хотелось, поэтому смахнул его и щедро плеснул похлёбку себе и Бекону. Суп оказался чертовски хорош. И пусть в нём почти не было мяса, но отчётливый мясной дух переплетался с приятными ореховыми нотками. Да, это всё получилось, благодаря мане. Она сконцентрировала и усилила каждый оттенок вкуса, придав им ту самую глубину, которой так не хватало.

Десять минут спустя посуда сияла первозданной чистотой, а мы с котом по очереди издавали тяжёлые, довольные вздохи.

— Эх, хочется ещё, а уже не лезет, да? — спросил я у кота.

— Мряв, — грустно ответил он.

— Если честно, я бы ману везде добавлял, но она, зараза, быстро кончается, — я открыл интерфейс, чувствуя лёгкое раздражение. — Осталось всего пятнадцать единиц. Это ж куда всё подевалось? В любом есть готовить суп из крапивы, даже добавляя туда ману, не вариант. Хотелось бы чего-то нормального!

Я откинулся на жёсткую лавку, вчитался в системные логи и тихо выругался. Мана пожиралась навыком «Оценка», причём улетала по десятке за раз. И это с учётом жалкого восстановления по единице в минуту. Ладно, бывало и хуже, справлялись и не с таким.

— Нам нужны мясо, овощи, крупы и специи. В лесу этого не наберёшь, — продолжил я вслух. — Бекон, предлагаю тебе заниматься охотой, а я буду восстанавливать огород.

Кот смерил меня взглядом, полным глубочайшего скепсиса.

— Что я не то сказал? Серьёзно же! Земля у нас есть, солнце тоже, воды из колодца натаскаем. К тому же дриада обещала помочь. Так что давай, поднимайся, пора за работу.

Признаться, произнося слово «огород», я даже не подозревал, насколько паршиво обстоят дела. Сорняки всех мыслимых видов давно вымахали выше моего колена и, судя по всему, останавливаться на достигнутом не собирались.

Заметив среди этого хаоса несколько пучков знакомой ботвы, я шагнул прямо в заросли, попутно активируя Оценку. Итог оказался безрадостным. Первыми мне на глаза попались штук двадцать тощих морковок, чудом выживших среди бурьяна. Следом нашлись и пять едва живых картофельных кустов с робким намёком на клубни, хотя сколько их там скрывалось под землёй, оставалось только гадать. Чуть в стороне из сухой почвы упрямо торчали зелёные перья лука и, судя по их размеру, луковицы должны быть весьма приятного размера.

И на этом всё.

— Это на один раз, — тяжело вздохнул я. — И то не наешься.

Не успел я и глазом моргнуть, как перед лицом вспыхнуло системное сообщение.

Внимание! Активирован квест: «Зелёный фронт»

Цель: восстановить огород, починить забор, посадить новые культуры

Прогресс: 0 %

Награда: опыт, доступ к новым семенам у торговцев, уважение округи

Штраф за провал: голодная зима

Принять/Отказаться?

— Принимаю, конечно, что за нелепый вопрос! — сказал я. — Не хочу голодной зимы, да и вообще, повар без продуктов — не повар.

Я смахнул зависший текст и выдернул из земли несколько скрюченных морковок и три луковицы. Картошку я решил пока не трогать — пусть ещё посидит в земле, наберёт вес. В идеале ещё всё это полить нужно, но не хотелось мне помогать сорнякам расти.

— С этого и начнём. А ты, Бекон, — я повернулся к своему пушистому напарнику, — давай-ка на охоту. Даю тебе полную свободу действий. Лови хоть перепёлок, хоть куропаток, я и тех и других с радостью приготовлю.

Кот посмотрел на меня с таким выражением, будто я окончательно свихнулся, но затем коротко фыркнул и бодро скрылся в направлении леса. Только рыжий хвост мелькнул в высокой траве.

Вернувшись на кухню, я сгрузил свой жалкий урожай в миску и погрузился в размышления.

— Тогда откуда взялся тот бекон? — спросил я вслух, снова воскрешая в памяти его безупречный вкус. — Как так вышло, что на этой допотопной кухне смогли приготовить такую божественную грудинку? Или дед тоже… — от неожиданности собственной догадки я даже замер на месте. — Тоже использовал ману?

Разумеется, ни чужая память Марка, ни чёртова Система не соизволили ответить на этот вопрос.

— Ладно, потом разберусь, — я мотнул головой, отгоняя лишние мысли. — Начну с огорода, раз уж решил.

И зашагал к сараю, попутно гадая, какие ещё артефакты прошлого поджидают меня внутри. Дверь протяжно заскрипела, и перед моим взором предстала груда старого, проржавевшего хлама. Здесь валялись и вилы, и погнутые грабли и даже коса, которую я опознал далеко не сразу. Но даже в таком бардаке, я смог отыскать вполне сносную тяпку с широким лезвием. Я взвесил её в руке и присвистнул — эта проклятая штуковина весила целую тонну!

— Ладно, сойдёт для сельской местности.

Вернувшись на огород, я засучил рукава, прекрасно понимая, что работы здесь отсюда и до горизонта. Тяжело вздохнув, я плюнул на руки и принялся за прополку. Первым этот бой принял пырей, но его корни уходили так глубоко, что мне то и дело приходилось опускаться на колени и рвать их голыми руками. Про перчатки я даже не подумал. Нет, в этом мире их точно придумали, но искать их в захламлённом сарае мне совершенно не хотелось. Чай не сахарный, не растаю.

Следом капитулировала и лебеда. Она с сухим хрустом ломалась у самого основания и явно не желала покидать насиженное место. Но яростнее всего сопротивлялся осот, постоянно атакуя меня своими острыми листьями.

Спустя часа полтора этой пытки я едва сумел разогнуть спину. Поясница снова заныла тупой болью, ладони горели от свежих мозолей, но три грядки теперь сияли первозданной чистотой.

— Прогресс, наверное, 2 %… — мрачно проворчал я, стараясь не сбиться с монотонного ритма. — Если бы не квест, я бы плюнул.

Бекон всё не возвращался. В душу закралось липкое беспокойство — не случилось ли с ним чего в лесу. Но кот был парнем не промах, умным и, судя по всему, тёртым жизнью. Наверняка он просто увлёкся охотой. Оставалось лишь надеяться, что он выслеживает перепёлку, а не гоняется за бабочками. Перед мысленным взором тут же поплыли манящие образы блюд из дичи, и я судорожно сглотнул набежавшую слюну. Господи, я ведь только что поел.

Я снова перехватил рукоять тяпки, продолжая свою изматывающую борьбу за территорию и жалкие проценты прогресса. Солнце уже давно поднялось к зениту и принялось припекать по-настоящему. Как результат, конечно же, на лбу появился пот, который не упускал возможности заливать глаза. Поясница тоже намекала на перерыв, горя и простреливая болью. А проклятым сорняка не было видно ни конца ни края.

Мою агрономическую медитацию прервал оглушительный треск. Со стороны старого дуба до меня долетел смачный хруст ломающихся веток, тяжёлый топот копыт и пронзительный визг.

От неожиданности я так и застыл с занесённой тяпкой.

В следующее мгновение из кустов вылетел Бекон. Он мчался как ошпаренный — шерсть стояла дыбом, а глаза были размером с блюдца. Кот рыжей молнией проскочил мимо меня, взлетел на крышу сарая и уже оттуда заорал так истошно, будто с него живьём сдирали шкуру.

— Да что случилось-то? — крикнул я.

Ответ явился сам, причём в самом буквальном смысле. Из растерзанных кустов, разбрасывая во все стороны комья земли, вырвался здоровенный, мать его, кабан.

Я обалдело уставился на жёсткую чёрную щетину, кривые жёлтые клыки и три стрелы, глубоко засевшие в его боку. Зверь заметно прихрамывал на переднюю ногу, а его шкура была густо залита тёмной кровью. Впрочем, судя по его поведению, это не доставляло ему особых неудобств. На моих глазах эта гора мышц влетела в остатки старого забора, яростно мотнула башкой и выдала такой визг, что у меня заложило уши. Бекон с крыши заорал ему в ответ.

А в следующую секунду эта тварь рванула прямо на меня.

— Твою мать! — я отскочил в сторону, инстинктивно выставив перед собой тяпку.

Далеко не самое грозное оружие против двухсот килограммов разъярённой, жаждущей убийства туши, но выбирать мне не приходилось. В голове билась лишь одно: «Если я выживу, у нас будет много мяса!»

Возможно, именно эта мысль придала мне сил, а заодно и ловкости. Кабан летел на меня с грацией сошедшего с рельсов товарного поезда. Я успел лишь инстинктивно дёрнуться в сторону — и как раз вовремя. Смертоносная туша пронеслась в жалком полуметре от меня и на полном ходу снова впечаталась в забор.

Гнилые доски брызнули во все стороны с таким оглушительным треском, словно ими пальнули из пушки. Протаранив ограду насквозь, вепрь с разворота взрыхлил копытами землю и снова взял меня на прицел. Его клыки влажно блеснули в лучах солнца.

— Ну ёлки-палки, — хрипло выдохнул я, до побеления костяшек сжимая древко тяпки.

Адреналин ударил в кровь, заставив сердце бешено колотиться где-то у самого горла.

Монстр снова пошёл на разгон. Пять метров, три, один…

Я вложил в замах всё, что у меня было, и со всей дури всадил тяпку прямо в его уродливую морду. Удар пришёлся точно в левую скулу, тяжёлое лезвие вошло в плоть с неприятным хрустом, но кабан даже не сбавил ход. Он лишь злобно мотнул башкой, без усилий вырывая инструмент из моей хватки. Я успел почувствовать, как старое древко жалобно хрустнуло и переломилось надвое. Железка так и осталась торчать в кабаньей морде, оставив в моих руках лишь бесполезный деревянный огрызок.

— Да чтоб тебя! — рявкнул я, кубарем откатываясь в сторону.

Зверь пролетел мимо, вспарывая клыками воздух там, где секунду назад находились мои рёбра. Но моя импровизированная атака всё же сыграла свою роль: затормозить вепрь не сумел и на крейсерской скорости взял на таран дровницу прямо у меня за спиной.

Поленница взорвалась с грохотом, которому позавидовал бы любой симфонический оркестр. Поленья градом покатились по огороду, одно из них едва не снесло мне голову. Зато кабан зарылся в эту груду дров по самую грудь и теперь яростно дрыгал ногами, пытаясь высвободиться.

Я развернулся на пятках, судорожно хватая ртом воздух. Руки предательски тряслись от адреналинового отходняка. Мне нужно было срочно что-то придумать, и притом очень быстро.

— Да когда ж ты сдохнешь-то⁈ — в отчаянии крикнул я.

Тварь кое-как вырвалась из древесного плена и с силой тряхнула головой. Застрявшая тяпка вылетела из морды, оставив после себя жуткую кровавую рану. Кабан развернулся в мою сторону. Его крошечные глазки буквально полыхали первобытной ненавистью. Он пыхтел как неисправный паровоз, с силой бил копытом землю и опускал голову всё ниже, явно собираясь вспороть мне живот.

Я лихорадочно огляделся. Бекон продолжал истерить на крыше, но толку от него там было ноль. Из оружия у меня оставался лишь жалкий обломок черенка, а разъярённая туша вот-вот должна была сорваться с места. И тут мой взгляд зацепился за огромную колоду для рубки дров, которую был наполовину всажен топор с широким лезвием.

— Бекон! — заорал я, не смея отвести глаз от кабана. — Отвлекай!

Надо отдать ему должное, кот понял меня с полуслова. Он сиганул с крыши и с диким, поистине самурайским «МЯЯЯУ!» вцепился когтями прямо в изуродованную морду зверя. Кабан оглушительно завизжал и замотал головой, изо всех сил пытаясь скинуть с себя рыжего демона.

Не теряя ни секунды, я рванул к колоде. Вцепившись в топорище обеими руками, я упёрся ногой в дерево и потянул на себя со всей дури. Мои мышцы взвыли от протеста, но системная Сила 6 сделала своё дело: с противным, протяжным скрипом лезвие покинуло деревянный плен.

На краткий миг я почувствовал себя чёртовым королём Артуром, только что извлёкшим Экскалибур из камня. Вот только вместо благородного клинка у меня был ржавый топор, вместо камня — старая колода, а вместо рыцарей Круглого стола — истошно вопящий кот и истекающий кровью вепрь.

— В сторону! — гаркнул я.

Бекон отлепился от вражеской морды, безупречно приземлился на четыре лапы и одним текучим прыжком снова взмыл на безопасную крышу.

Кабан, избавившись от пушистого террориста, вновь сфокусировал своё внимание на мне. Крови на нём теперь было столько, что хватило бы на скотобойню. Он ринулся вперёд на слепой ярости, твёрдо намеренный выпустить мне кишки одним ударом своих клыков.

Но теперь я точно знал, что нужно делать. Зря, что ли столько времени посвятил готовке? Нет! Иначе, откуда бы я знал, что у этого монстра есть слабое место — затылочная ямка, где кость черепа тоньше всего. Именно туда бьют мясники, чтобы оглушить животное перед забоем.

Я повернул топор обухом и приготовился нанести самый точный удар в своей жизни. Кабан, ещё не зная, что его ждёт, стремительно приближался. Я чуть присел, позволяя этой горе мышц пронестись мимо, и ровно в тот момент, когда его уродливая башка поравнялась со мной, я от всей души треснул его по черепу.

И обух с каким-то слишком уж сочным стуком впечатался в затылок зверя. Какой же вышел отличный удар, а? Я вложил в него сразу всё! И вес собственного тела, и остатки адреналиновой ярости, а ещё толику отчаяния и бездну надежды. И, готов поклясться, даже крошечную каплю маны, хотя её у меня почти не оставалось.

По инерции кабан пролетел ещё пару метров, прежде чем его копыта окончательно подкосились. Не прошло и секунды, как зверь рухнул в пыль как подкошенный. Маленькие злобные глазки мгновенно остекленели, а хриплое дыхание оборвалось.

Над огородом повисла густая, вязкая тишина. Только ветер равнодушно шевелил сорную траву, да где-то в глубине леса беззаботно распевала какая-то птаха.

Тяжело дыша и до боли в пальцах сжимая рукоять топора, я осторожность приблизился к поверженному врагу. Сердце колотилось о рёбра, словно полоумное, а в ушах стоял противный звон.

— Бекон, я вроде просил перепёлок… — сказал я коту внезапно охрипшим голосом.

Рыжий боец спрыгнул вниз, с подозрительностью обнюхал неподвижную гору мяса и гордо задрал хвост трубой, всем своим видом показывая, что решающий удар нанёс именно он. Я же просто шумно выдохнул, всё ещё отказываясь верить в благополучный исход этой неожиданной встречи.

— Проверяем, — бросил я и легонько пнул кабана вбок, готовый в любую долю секунды отскочить на безопасное расстояние.

Никакой реакции.

— Готов.

Я грязным рукавом утёр пот со лба. У моих ног покоились двести килограммов первоклассного дикого мяса.

— Хотел мяса, — криво усмехнулся я, — получи. А сколько из него можно всего сделать!

Свиная вырезка, бережно запечённая с ароматными травами. Нежный окорок, долго томлённый в глиняном горшке вместе с овощами. Рёбрышки в маринаде из кислого сока, обжаренные до хрустящей корочки. Сало — солёное, щедро прокопчённое. Золотистые шкварки к простой каше. Ливер, который пойдёт на отличный паштет. Кровь сгодится на кровяную колбасу. Ноги пойдут на наваристый холодец. Голова превратится в зельц, а хрящи ушей — в заливное.

Мой желудок отозвался таким утробным урчанием, что Бекон от неожиданности подпрыгнул на месте.

— Скоро, друг, — пообещал я, машинально поглаживая кота по спине. — У нас, можно сказать, начинается новая жизнь, в которой появилось много мяса. Очень много.

Кот довольно мявкнул и потёрся о мою штанину.

Я стоял над поверженной тушей, и в голову медленно закрадывалось понимание одной маленькой, но весьма существенной проблемы.

Потому что я никогда в жизни не разделывал кабана, мать его, прямо со шкурой. На кухню моего ресторана мясо всегда поступало уже разобранным на аккуратные отрубы, а вся эта волосатая, копытная экзотика оставалась на совести парней со скотобойни. Максимум, до чего я опускался — молочный поросенок или тушка кролика. А здесь передо мной лежали двести килограммов дикого вепря, покрытого жёсткой щетиной, запёкшейся грязью и торчащими из бока стрелами.

— Витя, ты попал, — констатировал я вслух. — Ты реально попал.

Бекон, в отличие от меня, душевными терзаниями не страдал. Его ничуть не смущали ни габариты нашей добычи, ни мой укоризненный взгляд — он деловито кружил вокруг туши, словно привередливый покупатель в мясной лавке, высматривающий самый лакомый отруб.

Для начала он ткнулся мокрым носом в щетинистую морду, возмущённо чихнул и выдал осуждающее фырканье: мол, невоспитанный травоядный хам, от которого даже пахнет неприлично. Затем, обойдя поверженного врага с тыла, кот застыл в позе глубокого стратегического мыслителя, прикидывая, с какого края сподручнее начать пиршество.

Самым интересной ему показалась лопатка и, не тратя время, Бекон встал на задние лапы и с грацией матёрого хищника потянулся зубами к законной добыче. Вот только даже мёртвым, кабан умудрился испортить коту всю масленицу. Лапы Бекона предательски соскользнули с жёсткой шерсти, и кот с позором шлёпнулся на пузо. Возмущению пушистого не было предела.

— Эй! — рявкнул я. — Ты чего задумал⁈

Кот недоумённо моргнул, глядя на меня снизу вверх.

— Я говорю — подожди. Сначала надо его разделать, понять, что тут вообще съедобно, а что придётся выбросить. И только потом — мы будем есть мясо цивилизованно, а не сырым, мало ли там какие паразиты. Ясно?

Бекон одарил меня взглядом, полным невыразимой, вселенской обиды. С достоинством отошёл на пару шагов, уселся на землю и демонстративно отвернул морду.

— Обиделся? — хмыкнул я. — Потерпи, будет тебе мясо. Я своё слово держу.

Я снова оглядел поле боя. Вопрос с разделкой требовал немедленного решения. Туша валялась прямо на голой земле, и если я начну потрошить её прямо так, всё это великолепное мясо будет безнадёжно испорчено грязью.

— Доски, — осенило меня. — Я же их видел где-то!

Я заглянул в сарай, и почти сразу нашёл штабель относительно чистых, неструганых досок. Приволок сразу четыре и уложил их рядом с кабаном, соорудив подобие странного помоста. Дело оставалось за малым — взгромоздить на него тушу. Надёжно уперевшись ногами в землю, я ухватился за переднюю ногу кабана и потянул на себя. Моя хвалёная Сила 6, конечно, давала определённые преимущества, но физику, увы, никто не отменял. Двести килограммов мёртвого веса — это всё-таки двести килограммов. Так что туша хоть и сдвинулась, но едва ли на пару сантиметров.

— Бекон, иди сюда! Помогай!

Кот с величайшей неохотой приблизился, ткнулся влажным носом в жёсткую щетину и, разумеется, не сдвинул гору мяса ни на миллиметр. Зато блестяще создал видимость активного участия.

— Ладно, спасибо и на том.

Я навалился всем весом, издал рык, достойный профессионального рестлера, и туша с глухим стуком перекатилась на доски. Вся в налипшей грязи, щепках и прелых листьях, но теперь она хотя бы не валялась на голой земле.

— Фух… — тяжело выдохнул я, утирая пот. — Как в тренажёрке, только бесплатно и на свежем воздухе.

Притащив от колодца несколько вёдер воды, я щедро окатил тушу, смывая комья земли и корку запёкшейся крови. Грязь полилась ручьями и быстро впитываясь в почву, почти не оставляя следов. Намокшая чёрная щетина пригладилась, и кабан стал выглядеть почти аппетитно. Ключевое слово — почти.

Когда помывка добычи закончилась, я взял топор и тщательно его осмотрел. Лезвие оказалось туповатым с рыжими разводами, но, к моему облегчению, без единого серьёзного скола. Дубовая рукоять, конечно, слегка потрескалась от времени, однако сидела в проушине намертво.

— Нужно точить, — мрачно констатировал я вслух. — А чем? Святым духом, что ли? Бруска-то нет. Точильного камня, как я понимаю, тоже. Хотя это странно, на кухне такое должно быть точно!

Впрочем, я решил воспользоваться подручными средствами и подобрал у крыльца плоский булыжник. Его шершавая поверхность вполне могла сойти за грубый абразив. Я опустился доски и принялся править лезвие, поначалу двигаясь довольно неуклюже. Господи, в прошлой жизни у меня был доступ к лучшим профессиональным инструментам! Ладно, я всё ещё помнил базовый принцип и следовал ему, ведя лезвие от себя, выдерживая нужный угол и сохраняя равномерный нажим.

— Витя, — тихо бормотал я себе под нос, с мерзким скрежетом водя сталью по камню. — Ты, конечно, молодец. Переродился, всех спасаешь, даже кабана завалил. А теперь ты, блин, как в каменном веке, точишь топор булыжником. Сказка, ёлки-палки.

Бекон устроился неподалёку и не отрывал глаз от процесса. Он переводил оценивающий взгляд с мёртвой туши на меня и обратно, словно прикидывая в уме, чьё мясо окажется нежнее.

— Не смотри на меня так, — хмуро предупредил я. — Я не съедобный. А кабан очень даже, дай только время.

Минут через десять монотонной работы лезвие, наконец, заблестело. Далеко не идеал японской ковки, конечно, но всё же куда лучше того ржавого убожества, что было вначале.

— Ну, с богом, — я поднялся и примерился к туше. — Сейчас мы увидим, насколько я хорош без нормальных инструментов.

Кот уселся в сторонке, аккуратно сложил лапки и приготовился наслаждаться кровавым шоу. Я перехватил топор поудобнее, сделал глубокий вдох и приступил к разделке. Кабан неподвижно лежал на досках, его шкура уже успела слегка подсохнуть на солнце.

Первым делом — обескровливание. Я с усилием перевалил тушу набок и нащупал яремную вену на толстой шее. Впрочем, крови вытекло совсем немного. Этот монстр и так щедро залил ею всю округу, пока носился по двору и пытался меня убить. Затем настал черёд потрошения. Попытку использовать кухонный нож я забраковал почти сразу: дешёвая железка умудрилась согнуться дугой, даже не пробив толстую шкуру. Пришлось действовать топором. Я предельно осторожно вогнал лезвие в брюшину, стараясь не зацепить кишки, и повёл разрез вдоль, от самой грудины до хвоста. Тёплые внутренности грудой вывалились наружу. В лицо ударил густой пар и такой тяжёлый, специфический запах, что у меня моментально заслезились глаза.

— Ничего, — пробормотал я, рефлекторно зажимая нос свободной рукой. — Это нормально. Главное аккуратно.

Я извлёк потроха и на секунду задумался над их судьбой. Печень и сердце сразу отправились в чистую сторону. Кишки я сначала решил приберечь на колбасную оболочку, но потом отказался от этой затеи, без оборудования и нормально холодильника это пустая трата времени. Желудок тоже безжалостно полетел в утиль: внутри не оказалось ничего, кроме полупереваренной травы.

А вот снять шкуру с кабана, стало серьёзным испытанием. Причём не только для моих нервов, но и для всех колюще-режущих предметов в трактире. Топор то и дело вяз в плотной ткани, так что мне всё же пришлось вооружиться кухонным ножом и буквально продираться через каждый сантиметр. Но в конце концов, я вышел победителем из этой схватки. Срезанную шкуру я отложил подальше, уже прикидывая что можно из неё сделать. Рюкзак или, может быть, плащ? Да хоть подстилку для кота, лишь бы не мозолила глаза. А вот с головой кабана возникла проблема. Она размером с треть всей туши! Не вешать же возле крыльца трактира! Вырезав то, что может пойти на холодец, остальное закопал в зарослях лопуха со стороны дороги. И не видно, и никто не узнает.

Я критически осмотрел плоды своих мучений.

— Не шедевр. Но для первого раза сойдёт.

На самом деле, я и не думал, что так получится! Точнее, всё-таки получится. Хотел бы сказать, что самое трудное уже позади, но передо мной на досках лежала целая тонна мяса, сала и крепких костей, которые ещё нужно было разделывать на куски.

Бекон неслышно подошёл ближе, одобрительно обнюхал разделанное мясо, едва не лизнув розовый край и заурчал, словно подбадривая меня на новые свершения.

— Нравится? — устало спросил я. — Мне тоже.

Перед глазами поплыли образы будущего меню. Нежная вырезка однозначно пойдёт на сочные стейки. Массивные окорока можно запечь целиком или отправить в коптильню. Рёбрышки так и просились на жаркие угли. Меню в моей голове разрасталось до таких масштабов, что от открывающихся перспектив натурально перехватывало дыхание, а потом и желудок.

— Бекон, — я перевёл дух, глядя на своего пушистого компаньона. — Мы будем очень вкусно есть!

Кот издал радостный мявк и запрыгнул на край дощатого помоста, давая понять, что готов отныне и во веки веков питаться только вкусно и сытно.

— Витя, — негромко произнёс я, приступая к разделке. — Ты, конечно, в сказке. Но сказка становится уж слишком мясной.

Разделка заняла почти два часа, потому что топор был тяжёлый и неудобный, а нож и того хуже, только лёгкий и тупой, как бы я его не правил. И даже с таким инвентарём, я старался работать аккуратными и профессиональными движениями. В прошлой жизни меня учили, что повар должен уважать продукт, даже если этот продукт — кабан, которого ты только что завалил на огороде.

Руки двигались по памяти: вскрыть сустав, поддеть ножом, отделить лопатку — раз, и готово. Отрубить окорок, подрезать вдоль позвоночника — два. Отделить вырезку, снять рёбрышки — три. Впрочем, даже моих навыков не хватало, чтобы мясо нормально отделялось от костей.

Как же, чёрт возьми, не хватало хороших инструментов!

Отдельную боль мне доставлял нож. Он, зараза, не резал, а рвал мясо. Приходилось чуть ли не пилить, вкладывая в каждое движение силу, которой у дохляка попросту не было. В какой-то момент я даже пожалел, что вкинул в Силу всего два очка. Надо было всё три, тогда бы я этого кабана голыми руками порвал.

Топор — отдельная песня. Он был приспособлен под рубку дров, а не для разделки. Но я очень старался. Грудина, позвоночник, тазобедренные суставы — всё это приходилось разрубать с одного-двух ударов. Даже с учётом того, что я бил точно в сочленения, каждый удар болезненно отдавался в плечо, а ближе к концу топор, вообще, начал выскальзывать из потных рук.

К тому же кабан то и дело норовил сползти на землю с неудобных досок. Приходилось постоянно подкладывать чурбаки и переворачивать тушу.

Силы кончились ещё в середине процесса, спина затекла, а пальцы сводило от напряжения. На лбу выступила испарина — не столько от жары, сколько от концентрации. Но я не останавливался. Потому что я повар. А повар не ныть должен, а работать.

Когда последний кусок мяса отправился в таз, я выпрямился, потянулся — хрустнуло всё, что могло хрустеть.

— Неплохо, — сказал я, оглядывая горы мяса. — Для первого раза на этом свете — неплохо.

Кот сидел на безопасном расстоянии и следил за каждым моим движением. Иногда он переступал с лапы на лапу, будто оценивая, какой кусок достанется ему первым.

— Не дёргайся, — говорил я. — Всё будет.

Передо мной лежало несколько десятков килограммов чистого мяса. Вырезка, окорока, лопатка, грудинка, рёбрышки, сало, ливер.

— Витя, ты хоть и помолодел, но стал очень медленным, — вздохнул я. — Раньше ты разделывал поросёнка за полчаса, а тут два часа на взрослого кабана. Позор.

Бекон фыркнул — мол, успокойся, и так сойдёт.

Он был прав, ведь в прошлой жизни была профессиональная разделочная, острые ножи, подвесная система и обученные помощники. А здесь — топор, кривой нож и дохляк-подросток, пусть и прокачанный на один уровень.

Вздохнул, присел на корточки, активировал Оценку на мясе.

Система послушно подсветила:

Мясо дикого кабана

Качество: среднее

Особенности: жёстче домашней свинины, требует длительной обработки

Скрытые свойства: не обнаружены

— Так и думал, — сказал я коту. — Дикое мясо — оно такое. У домашней свиньи жир белый, мягкий, мясо нежное, пахнет молоком и кормами. А у этого красавца всё иначе, и даже, возможно, паразиты… ну, промаринуем-прожарим хорошенько, хоть про них Система ни слова не сказала.

Я вспомнил, как в прошлой жизни готовил дичь. Лосятина, медвежатина, кабанина — всё это требовало маринадов, уксуса или хотя бы вина. Без них мясо получалось жёстким, как подошва старого сапога.

— Нужно решать, что с этим богатством делать, — пробормотал я.

Краем глаза заметил, как Бекон крадётся к куче мяса. Он выбрал самый аппетитный кусок вырезки и уже открыл пасть.

— Ах ты, жулик! — крикнул я, но беззлобно.

Кот схватил добычу и отскочил в сторону, довольно урча. Я замахнулся на него рукой, но он уже был в трёх метрах, поедая украденное с таким видом, будто не ел десяток лет.

— Ладно, — вздохнул я. — Заслужил, без тебя я бы его всё равно не завалил.

Кот доел, облизнулся и посмотрел на меня с выражением «а можно ещё?».

— Нет. Сначала работа.

Я вернулся к размышлениям. Без холодильника или ледника мясо точно испортится. Температура на улице — градусов двадцать, не меньше. В голове сразу появились возможные варианты. Они были хороши, хоть и не без минусов. К примеру, для засолки потребуется много соли. Очень много. На сотню килограммов мяса — мешок соли. Если ли она в трактире в таком количестве?

С холодным копчением проще. Оно займёт минимум восемь часов, и для этого нужна коптильня. Зато мясо будет долго храниться, а потом его можно продать или обменять.

Ещё один хороший выход из положения — вяление. Нарезать мясо тонкими полосками, посолить и повесить на сквозняке. Но пока оно будет висеть, Бекон… я посмотрел на кота, который уже облизывался, глядя на мясную гору. К концу вяления я могу недосчитаться половины.

— Ты меня разоришь, рыжий, — сказал я.

Кот сделал вид, что не понял.

Последним в списке был маринад. Кислота размягчит мясо, убьёт запах и возможных паразитов. Сделать его можно из клюквы, брусники и даже можжевельника. Всё это есть в лесу. Но маринованное мясо всё равно нужно где-то хранить. В погребе? Кстати, нужно туда заглянуть.

— Так, — сказал я себе. — План готов! Часть замариновать, остальное коптить и солить. Но для начала — поесть.

Желудок заурчал так, что Бекон подпрыгнул.

— Я уже забыл, когда нормально ел. Суп из перепёлки — это хорошо, но я хочу яичницу, такую обыкновенную глазунью или хотя бы варёное яйцо, — я мечтательно закатил глаза. — Неплохо бы курицу завести. Или утку. Яйца — это основа основ.

Бекон слушал очень внимательно, наклонив голову набок. Потом встал, потянулся и неспешно направился в сторону леса.

— Ты опять в лес? — крикнул я. — И когда ты приведёшь на этот раз?

Кот не ответил, дёрнул хвостом и скрылся в траве.

— Ну и ладно, — я пожал плечами. — У меня своих дел по горло.

Первым делом сполоснул руки, затем надел относительно чистый фартук, который нашёл за дверью. Сразу ощутил себя как-то… профессиональнее, что ли?

Разложил всё мясо по разным глиняным тазам и деревянным мискам, что нашлись на полках в кладовой. Ливер положил в холодную воду — пусть вымачивается. Настал черёд поисков соли. Я облазил все шкафы, полки, ящики. Нашёл только маленький мешочек, да и то соль была с примесями. На вскидку граммов сто, не больше.

— Как так? — возмутился я. — Здесь нет соли? Это же кухня! Это же база! На полкило мяса хватит, а на сотню — нет.

Я вздохнул. Нужно будет искать, где здесь продают соль. Или менять. Или… За окном раздалось шуршание и сбило с мысли. Выглянул и, честно сказать, выдохнул, увидев Бекона. Самое интересное, что у него в пасти что-то лежало.

— Что там у тебя? — спросил я, выходя на крыльцо.

Кот подошёл, положил добычу к моим ногам и гордо сел рядом, задрав хвост. Я наклонился и изумлённо поднял брови:

— Яйца?

Да, одно и серовато-зелёное с гладкой скорлупой. Сразу было понятно, что не куриное, у этого размер был крупнее и с тупым концом.

— Где ты его взял?

Кот довольно мявкнул и потрусил в сторону калитки огорода. Мы вышли через калитку, прошли мимо старого дуба, оставляя позади могилу деда, и углубились в лес. Через несколько минут я услышал плеск воды. Точно, здесь же был ручей, я мимо него бегал, пока готовил противоядие.

Правда, это не совсем ручей, а скорее небольшая речка, метров пять в ширину и тихими заводями. Здесь, наверное, ещё и рыба есть.

Бекон пнул меня головой в колено и подвёл к зарослям осоки у самого берега. Там в траве и пряталось гнездо из сухой травы и пуха.

— Утиные, — кивнул я, активируя оценку.

Яйца кряквы, 3 штуки

Качество: хорошее

Требуют термической обработки не менее 5 минут

— Утка вернётся, — объяснил я коту, оставляя одно яйцо в гнезде, — будет нестись дальше. А у нас будет на обед отличная яичница. Молодец!

Кот одобрительно мявкнул.

Мы вернулись во двор. Кот уселся на крыльце и начал умываться, демонстративно вылизывая лапы.

— Слушай, Бекон, — сказал я, присаживаясь рядом. — Ты сегодня и перепёлку поймал, и утиные яйца нашёл. Может, заодно и кролика притащишь? Или куропатку?

Кот перестал умываться, посмотрел на меня с выражением «ты охренел, начальник?» и фыркнул.

— Ладно-ладно, шучу, — я погладил его. — Но вообще, неплохо бы научиться делать силки на птиц или кроликов. Тогда мясо у нас с тобой будет регулярно.

Кот навострил уши. Кажется, идея ему понравилась.

Я решил осмотреть территорию вокруг трактира — мало ли что ещё полезного найду. Как оказалось, не зря, и за конюшней обнаружил ещё одну калитку. Совсем покосившуюся, еле держащуюся на одной петле. Я толкнул её, вышел на узкую тропинку. Если я правильно понимаю, то она должна вести к реке, где мы нашли утиное гнездо.

— Да, воду отсюда не потаскаешь, — пробормотал я, поворачивая назад. — А вот рыбачить — самое то. Мы с тобой обязательно должны сходить на рыбалку, кот.

Бекон одобрительно кивнул, и мы вернулись во двор, где всё ещё лежала гора мяса.

— Так не пойдёт, — сказал я себе. — Нужно всё убрать.

Ведь кровь и сырое мясо обязательно привлекут волков, лисиц, да и просто бродячих собак. Или кто тут ещё обитать может, с учётом наличия дриады⁈ К тому же мясо точно портится на жаре. Нужно убрать его в прохладное место. В кладовке было темно и довольно холодно — почти как в погребе. Ну и последним доводом стала моя любовь к чистоте.

— Бекон, помогай, — позвал я, хотя понимал, что помощь будет чисто символической.

Кот подошёл, сел рядом и с видом надзирателя наблюдал, как я таскаю тяжёлые тазы в кладовку. За три ходки переправил всё мясо и миску с кровью, прикрытую деревянной крышкой. Кости и шкуру подвесил в сарае на сделанные за пять минут крюки, подальше от чужих глаз и зубов. Кишки прополоскал в ручье и тоже убрал на холод в кладовку. Аккуратно сложил заново разваленную кабаном поленницу. Двор пролил водой, а остатки стрел бросил в печь, от греха подальше.

— Вот теперь хорошо, — выдохнул я, вытирая пот. — Теперь можно и отдохнуть.

Кот довольно мявкнул. Мы сели на крыльцо — я, опершись спиной о косяк, Бекон, свернувшись клубком у ног.

— Надо бы поесть, — сказал я через минуту. — Можно пожарить яичницу или сварить вкрутую… — я зевнул. — Хотя нет, стоп. У нас же есть печень. Давай сделаем паштет, а? Как думаешь?

Бекон удивлённо на меня посмотрел, мол, ты ещё и спрашиваешь⁈ Я усмехнулся и пошёл в кладовую.

Я вспомнил свои курсы во Франции. Настоящий паштет — это искусство. Печень обжарить с луком и яблоками, добавить коньяк или вино, перебить в кремовую массу, приправить мускатным орехом и тимьяном.

Печень и лук уже были на кухне, мне нужно было найти только яблоки, желательно кислые. С ними тоже проблем не возникло, они висели на старом дереве за конюшней. Дичка, конечно, но для моих целей самое то.

Сковорода на печи разогрелась быстро. Я бросил масло, лук и мешал, пока он не зашипел и не начал стекленеть. Следом добавил яблоки — они дали кисло-сладкий сок, который смешался с маслом и луком.

— Чеснок, — вспомнил я. — Два зубчика.

Раздавил плоской стороной ножа, бросил на сковороду. Сразу пошёл обалденный запах.

Теперь печень. Я огляделся в поисках второй сковороды. Обычная была занята, а та, что нашлась в кладовке, выглядела так, будто на ней жарили ещё при прошлом князе. Отмывать её придётся не меньше часа, а печень ждать не будет.

Мой взгляд упал на чугунок «Верный друг», который выдала Система за уровень. Он так и стоял нетронутым — всё руки не доходили испытать.

— А ну, иди сюда, дружище, — пробормотал я, снимая его с полки. — Посмотрим, не врёт ли реклама.

Чугунок приятно оттянул руку. Стенки — гладкие, будто отполированные, дно толстое. Я поставил его на огонь, и он начал нагреваться — ровно, без перекосов.

«К стенкам ничего не пригорает», — гласило системное описание. Что ж, проверим. Я выложил нарезанную печень прямо на сухую поверхность, без капли масла. И прищурился, каждую секунду ожидая подвоха.

Печень зашипела, но именно так, как надо — ровно, без отчаянного шкварчания, с которым мясо обычно прикипает к чугуну. Я поддел край ножом — ломтик скользнул, будто по маслу. Жарил всего по две минуты с каждой стороны, чтобы снаружи была ровная корочка, а в внутри печень осталась розовая.

— Ах ты ж мой хороший, — выдохнул я, чувствуя, как на лицо сама собой наползает улыбка. — Не подвёл.

Бекон, до этого следивший за мной с безопасного расстояния, подошёл ближе и с любопытством обнюхал чугунок. Чихнул — видимо, одобрил.

Я переложил обжаренную печень к луку с яблоками, а чугунок машинально погладил по тёплому боку, прежде чем убрать с огня. Отличная штука, всё же.

— Вина нет, — вздохнул я, возвращаясь к сковородке. — Но есть сок барбариса.

Плеснул полстакана сока. Жидкость зашипела, начала выпариваться. Я добавил соль, перец.

— Теперь — перебить в массу.

В прошлой жизни у меня был блендер. Здесь только деревянная и ступка да пестик. Я аккуратно переложил содержимое сковороды в ступку и начал ритмично толочь, превращая куски в паштет. Так увлёкся, что чуть не забыл добавить немного маны. Надо уже привыкать делать это осознанно.

Бекон следил за каждым движением. Иногда он косился на ступку, иногда — на меня. Ноздри его раздувались, улавливая каждую ноту запаха.

— Не сейчас, — сказал я. — Горячее нельзя. Остынет, тогда попробуешь.

Кот вздохнул.

Через десять минут паштет был готов, и сразу же перед глазами появилось голубое окно.

Внимание! Вы создали новое блюдо: «Паштет из кабаньей печени с яблоками и барбарисом».

Качество: отличное

Вы получаете 10 опыта

Рецепт сохранён в Кулинарную книгу

Опыт 30/200

— Хлеба только не хватает, — вздохнул я, смахнув сообщение и отправляя в рот полную ложку паштета.

Бекон тоже не остался без своей порции, иначе как? Паштет получился нежный, с вкраплениями яблочных кусочков. Я видел, что работа не идеальная, но в текущих условиях, для меня это было шедевром.

Потом я переложил паштет в глиняный горшочек, залил сверху растопленным маслом, чтобы хранился дольше, и поставил в кладовую.

И только хотел выдохнуть, как вдруг кот дёрнул ушами и резко вскочил, вздыбил шерсть и нервно мотнул хвостом. Он уставился в сторону леса — туда, где за частоколом начиналась тропинка к ручью.

— Да что опять-то⁈ — возмущённо простонал я.

Сначала ничего. Потом лёгкий, почти деликатный хруст веток и шорох шагов. Кто-то шёл и даже не пытался скрываться.

Через минуту из-за поворота со стороны реки вышел мужчина лет двадцати, не больше. Светло-рыжие волосы торчали из-под шляпы, сдвинутую на затылок. Веснушки на щеках и носу, зелёные глаза. Мужчина был одет в кожаный охотничий камзол и высокие сапоги. На вид он очень походил на охотника. К этому можно было добавить лук на плече и колчан со стрелами. Одну из них он как раз крутил в руке, словно не понимая, куда её деть.

Я присмотрелся к стреле внимательнее. Тёмное древко, серое оперение, наконечник с зазубриной. Такую же я видел утром — в шкуре кабана.

— Твою ж мать, — прошептал я. — Это получается, мы с тобой его кабана завалили!

Бекон угрожающе зашипел, но я положил руку ему на загривок.

— Тихо. Не выдавай.

Охотник заметил нас, открыто улыбнулся и прибавил шагу, на ходу убирая в колчан стрелу. И вот тут, когда он подошёл ближе, мой взгляд сразу упёрся в его пояс. С одного бока висел объёмный ягдташ, из которого торчали две пары утиных лапок. Рядом болталась почти пустая сумка для провизии, из неё выглядывала краюха хлеба.

Я сложил всё в уме за секунду до того, как незнакомец открыл рот. Охотник подошёл к калитке, толкнул её, и она жалобно скрипнула.

— Доброго дня, — сказал он, приподнимая шляпу. — Извините, что вломился без спросу. Я тут раненого кабана ищу. У него в боку не меньше трёх стрел, моих, если что. Не видели?

— Нет, — ответил я быстро. — Не видел.

Охотник вздохнул и рассеянно огляделся. Взгляд его скользнул по двору, сместился к дверям кухне и остановился сохнущих досках. Незнакомец нахмурился, словно силился что-то вспомнить, потом перевёл взгляд на меня и простодушно, по-мальчишески хмыкнул.

— Надо же, куда меня следы завели, — протянул он. — Так это, выходит, трактир старого Винтера? Я тут с отцом бывал пару раз, ещё мальчишкой. А где же сам хозяин? Дедушка ваш, стало быть?

Я чуть зубами не скрипнул, но удержал на лице спокойное выражение.

— Он самый, — кивнул я. — Дед по делам уехал, оставил меня за главного.

— Вот оно что, — Георг, кажется, ничуть не усомнился. — А я-то думаю — лицо молодое, а стоите тут по-хозяйски. Ну, передавайте ему поклон. А я уж надеялся повидать…

Он снова посмотрел на закрытую дверь кухни и неуверенно переступил с ноги на ногу. Было видно — парень устал, как собака, и откровенно принюхивается к запахам с кухни.

— Забыл представиться, меня зовут Георг Стародубов, как видите, я охотник, — он слегка поклонился. — Из свиты князя Свиридова.

Тут-то я и решил действовать. Человек из свиты — ценный источник нужных мне сведений. Знает, что замышляет князь, зачем явился, есть ли ещё люди поблизости. Такого грех упускать. А голодный охотник с дичью, который к тому же, кажется, не ждёт подвоха — находка вдвойне.

— Далеко же вас занесло от княжьей свиты, — протянул я, не меняя тона. — С утра по лесу ходите? Проголодались небось?

Георг невольно поправил пустую сумку и усмехнулся, признавая мою правоту:

— Есть немного. С рассвета на ногах кабана гнали, какие там привалы? Только на ходу хлеб с сыром и перекусил.

— Но уток подстрелить всё же успели, как я вижу.

Охотник проследил за моим взглядом и, чуть смутившись, словно его застали врасплох, отвёл полу камзола.

— Да, утки, — сказал он без хвастовства. — Подстрелил утром, пока кабана выслеживал. Хорошие птицы, жирные.

Я позволил себе короткую, сдержанную улыбку. Утки — это мясо. Это ужин. Не крапива, и не щавель, и даже не паштет.

— Послушайте, — заговорил я, делая вид, что раздумываю. — Если не хотите есть всухомятку, могу их заодно приготовить. У меня есть травы, лук, ягоды, на кухне жар ещё не остыл. Получится вкусно. А вы пока согреетесь и расскажете, что за шустрый кабан вам попался.

Георг удивлённо поднял брови, но во взгляде его не мелькнуло и тени подозрения — только искренняя радость.

— Вы серьёзно? Прямо вот так, для случайного гостя?

— Почему случайного? — я посторонился, пропуская его к крыльцу. — Вы охотник князя, к тому же знали деда. Грех не угостить.

— Да я только рад! — Георг открыто и по-мальчишески рассмеялся. — А то хлеб с сыром, знаете ли, уже поперёк горла стоят.

Он только шагнул к входу на кухню, как Бекон, до того сидевший у моих ног настороженным изваянием, поднялся и бесшумно перетёк поближе к двери, преграждая путь. Не агрессивно — просто уселся на пороге, обернул хвост вокруг лап и уставился на гостя немигающим взглядом.

— Какой красавец, — охотник остановился и посмотрел на кота. — Ваш?

— Да, — я наклонился и легонько сдвинул рыжего с прохода. — Зовут Бекон. Умный, зараза. Чужих не жалует, но если вы со мной — трогать не станет. Главное — не дёргайтесь.

— И не подумаю, — Георг осторожно отшагнул, всё ещё косясь на кота. — У самого такой же питомец с характером был… только собака.

Я шутку оценил и проводил охотника не к дверям кухни, а через всю территорию до главного входа и махнул рукой на ближайший стол. Пока он шёл к столу, я внимательно наблюдал за ним. Вроде, довольно искренний парень, но он всё же из свиты Свиридова. Поэтому даже улыбчивый охотник с утками требует острого ножа за пазухой.

— Ну что ж, Георг, — сказал я, заходя следом и плотно прикрывая дверь. — Давайте ваших уток.

Только когда оказался на кухне и повернулся к дверям спиной, смог перевести дух.

— Пронесло, — прошептал я.

Ситуация сложилась довольно неприятной. Вот тебе охотник из свиты, вроде как не сильно внимательный и довольно наивный, но любое сказанное мной слово может быстро дойти до ушей Свиридова. А что, если бы он увидел разделку кабана, выйдя из леса на два часа раньше? Я до сих пор не было уверен, что под маской простачка не скрывается какой-нибудь элитный шпион князи. В любом случае, сейчас нужно приготовить всё быстро и не дать охотнику возможность начать всё разнюхивать и шататься по трактиру.

В очаге уже тлели угли. Я подбросил ещё дров, раздул огонь и поставил на печь сковороду, а потом занялся утками. Опыт из прошлой жизни мне подсказал, что хорошая птица должна быть тяжёлой для своих размеров, обладать эластичной кожицей и блестящими задорными глазами. Те, что были передо мной, полностью подходили под все параметры.

— Будет вам ужин, господин охотник, — пробормотал я, доставая нож.

Первым делом, конечно, проверил внутренности: лёгкие, сердце, печень — всё на месте, аккуратно сложено в отдельный мешочек из плёнки сальника. Молодец, охотник, всё сделал правильно, так что мне оставалось только промыть холодной водой внутри и снаружи.

Печень, сердечко и желудок я отложил в миску — пойдут на паштет или подливку. А вот шею, гузку и все кости, которые можно было извлечь, не испортив тушку, я сразу закинул в пустую кастрюлю на бульон, чего добру пропадать?

Теперь самое важное правильно снять грудку.

Я аккуратно, стараясь не повредить мясо, провёл ножом вдоль киля — кости, которая идёт по центру грудины. Лезвие скребло, цеплялось, но я справился. И четыре розово-красных куска мяса с тонкой прослойкой жира оказались на доске.

— Кожа должна быть хрустящей, — сказал я сам себе. — Для этого нужно её надрезать.

Бекон, который уже вернулся на кухню из обеденного зала, сидел в углу, навострил уши, нос и даже хвост, внимательно наблюдая за моими действиями.

Я сделал несколько неглубоких надрезов на коже каждой грудки — крест-накрест, не доходя до мяса. Это поможет жиру вытопиться равномерно, а кожа станет похожей на зеркальную глазурь.

Соль. Чёрт, с солью было плохо. Моих запасов не хватит даже на одну утку, а у меня тут сразу две.

Экономно, как заправский скряга, посолил грудки с обеих сторон, втирая соль пальцами, и добавил сушёной душицы. Ещё бы щепотку чёрного перца. А есть ли он? Нет. Зато была горстка можжевеловых ягод, которые я собрал утром по дороге от дриады.

Можжевельник отлично подходит к дичи. Я раздавил пять ягод плоской стороной ножа, посыпал грудки. Сразу пошёл хвойный запах пошёл с нотками цитруса.

— Так, — сказал я. — Оставим мариноваться минут на десять.

Пока грудки отдыхали, я выглянул в обеденный зал. Георг сидел за дальним столом, ко мне спиной — я специально усадил его так, чтобы самому оставаться в тени у печи. Свет из окна падал на стол, выхватывая фигуру охотника, а я мог наблюдать за ним, не привлекая внимания.

Охотник вертел в руках глиняную кружку с мятным чаем, который я ему подал, и разглядывал зал. Пыльные столы, покосившиеся стулья, паутина по углам. Иногда он поворачивал голову, и я видел его профиль — открытое, веснушчатое лицо, без тени коварства. Но я ему пока что не верил. Новый человек в моём трактире — это всегда потенциальная угроза. Особенно если он из свиты князя Свиридова, который хотел отобрать у деда землю.

С этими мыслями я вернулся к плите и поставил новый чугунок на самый жаркий участок очага. Мне нужна была раскалённая поверхность, чтобы утиная кожа схватилась мгновенно, жир вытопился, а мясо осталось сочным.

Через пять минут капля воды, брошенная на чугун, зашипела и испарилась за секунду, подтверждая, что пора начинать. Утиные грудки ложились на сковороду кожей вниз, и кухня сразу наполнилась дружным «ш-ш-ш-ш-ш» — звуком, который любой повар со стажем узнает из тысячи. Жир вытапливался, перемешиваясь с можжевельником и душицей, и потянуло тем самым ароматом жареной птицы, от которого даже сытый желудок начинает сжиматься в предвкушении. Стоит ли говорить, как скрутило мой?

Переворачивать сразу было нельзя, и я ждал, поглядывая на краешек грудки, где румянец должен был подняться на толщину спички. Это заняло не больше трёх минут. Сложно приноровиться к готовке на печи, ведь жар от неё шёл довольно сильный. Впрочем, поварской нюх и годы опыта мне в таких ситуациях всегда помогали.

В эту паузу я занялся ягодным соусом. Это почти что азы, но всякий раз он получается разным, потому что ягоды дышат лесом и каждая горсть диктует свою меру. У меня была брусника, несколько сморщенных, но всё ещё кислых ягод барбариса и ложка засахарившегося мёда.

Бруснику я размял прямо пальцами, чтобы она пустила сок, барбарис залил кипятком, чтобы разбудить его резкую кислинку, а мёд отправил в сотейник и смотрел, как он расходится прозрачной лужицей. Дальше всё смешалось: ягодное пюре, размягчённый барбарис, полстакана воды из колодца — и сотейник отправился на край очага, где огонь был потише и можно было не бояться, что соус пригорит. Теперь ему предстояло увариться наполовину, стать густым и тягучим, а мне оставалось лишь следить за ним краем глаза.

Кот крутился возле меня то и дело пытаясь то ли помочь мне, то ли прикидывая, как стащить кусок утки прямо из чугунка.

Грудки тем временем подрумянились, и я перевернул их. Мясо под корочкой было розовым, с прозрачным соком — прожарка выходила идеальная. Ещё минута на другой стороне, и хватит. Утиная грудка не прощает лишнего огня, серединка обязана остаться с лёгкой розовинкой, иначе всё волшебство превратится в сухую подошву.

Я снял грудки со сковороды, переложил на доску и накрыл миской. Пять минут отдыха — закон, который нельзя нарушать, потому что мясо должно «дойти», а соки — успокоиться и перераспределиться внутри каждого волокна.

А соус уже потемнел и забулькал, уваривался в густую глазурь. Я подцепил каплю кончиком ножа и попробовал — кисло-сладкий, с терпкой горчинкой барбариса и лесной свежестью брусники, он словно вобрал в себя весь осенний лес, прихваченный первым инеем.

— Хорош, — одобрил я.

Нарезал грудки ломтиками — по диагонали, толщиной с палец. Розовая серединка, хрустящая корочка, аромат… Замер на мгновение, раздумывая не добавить ли маны, и решил этого не делать, и без неё получилось отлично. Бекон тоже оценил, подскочил к столу и уставился на мясо с мольбой в глазах.

— Охотнику первому, — сказал я, — а уже потом нам.

Я взял тарелку, красиво выложил ломтики утки, полил соусом. Рядом положил ломоть каменного хлеба, который немного размочил в бульоне и поджарил на сковороде.

Внимание! Вы создали новое блюдо: «Утиная грудка с ягодным соусом»

Качество: хорошее

Вы получаете 10 опыта

Рецепт сохранён в Кулинарную книгу

Опыт: 40/200

— Опять десять? — мысленно возмутился я. — Ладно, хоть так.

Я подхватил тарелку и вышел в зал. Георг сидел всё так же — ко мне спиной, но услышал шаги, обернулся. Увидев в моих руках блюдо, удивлённо вскинул брови.

— Пахнет просто обалденно, — он судорожно сглотнул, едва не поперхнувшись. — Будто я в столичном трактире, а не в лесной глуши.

— Ешьте, — сказал я, ставя тарелку перед ним. — А то остынет и потеряет вкус.

Сам сел напротив, сложив руки на груди. Наблюдал.

Георг взял двузубую вилку, подцепил кусочек утки, макнул в соус и отправил в рот. Первые мгновения он просто жевал, закрыв глаза. А потом застонал — от удовольствия, без всякой неловкости.

— Мать честная, — выдохнул он. — Да как же это так? Я никогда… никогда не ел ничего подобного. Кожа хрустит, мясо тает во рту, а соус… этот соус… кислый, сладкий, с ягодами… это небо и земля. Знаете, Марк, — сказал он, удивлённо смотря на меня, — так уже нигде не кормят. Даже у князя на пирах. Там всё напоказ: дорогие тарелки, лебеди с фаршированными шеями, а на вкус… трава травой. Мне одного посещения хватило, чтобы желание пропало. А у вас — просто, душевно, и до слёз вкусно.

— Утиная грудка с брусничным соусом и можжевельником, — сказал я вслух. — Довольно простой рецепт.

Георг ел быстро, но аккуратно, иногда издавая нечленораздельные звуки удовольствия. Я смотрел на него и всё ещё не мог расслабиться. Кто он? Друг или враг? Послан князем проверить, что тут происходит, или, правда, заблудившийся охотник?

— Вы, Марк, — сказал он, прожевав очередной кусок, — удивительный повар. Получается в деда пошли? Я краем уха слышал, что вроде как он последний из вашей семьи с сильным поварским даром. Но сейчас понимаю, что ошибся.

— Спасибо, — коротко ответил я.

А сам мысленно усмехнулся. Дар, говорите? Да я лучший шеф-повар Москвы, между прочим. Три звезды «Мишлен», мать вашу.

— Я, признаться, и зашёл-то случайно, — продолжил Георг, цепляя на вилку ещё ломтик. — Кабана искал, и его следы привели сюда. Странно, я слышал, что трактир давно закрыт. А вы тут такое готовите! Теперь мне непонятно, почему здесь так пусто.

Разговор перешёл на опасную тему, и я поспешил сменить её:

— Георг, Вы давно в этих местах? Я, признаться, отвык от людей. Последнее время всё в трактире, с дедом.

Я соврал, но не сильно. Память Марка подсказывала, что он действительно редко выходил за пределы трактира. А я сам, вообще, дальше леса не ходил, да и о мире ничего не знал.

Георг кивнул, задумчиво глядя в окно:

— Три года как на службе у князя, живу в его охотничьих угодьях. А до этого всё по городам мотался. Но сейчас… сейчас в наших краях тревожно.

— В каком смысле? — я подался вперёд.

— В Бешале, — охотник понизил голос, — стало совсем туго. Вроде и дичь есть, да её поймать стало сложнее. Цены на мех хоть и поднялись, но брать никто не хочет. То и дело у торговцев проблемы, словно власть поменялась, а нам про это не сказали.

Я удивлённо вскинул брови. Неужели всё настолько плохо?

— А почему цены-то поднялись? — цены и политика — самые благодарные темы для разговоров.

— Вы и этого не знаете? — Георг озадаченно моргнул, оглядев обеденный зал. — Кто-то перекрывает поставки, ссорит торговцев с поставщиками, даже бывали случаи с порчей продуктов. Я, правда, не знаю всех подробностей, только слухи. Вас, как я понимаю, тоже это коснулось?

Обсуждать дела с чужаком у меня не было никакого желания и я снова перевёл разговор на другую тему:

— Да я в этом не особо разбираюсь, если честно. Но если ещё подстрелите таких замечательных уток, я с удовольствием приготовлю. В обмен на новости из города, — я обезоруживающе улыбнулся.

— Подстрелить-то я могу, — сказал он, — только я живу в двух днях пути отсюда. Сюда я зашёл случайно — всё из-за этого кабана, чтобы ему пусто было! Так что вряд ли скоро ещё выберусь.

Он доел, вытер губы рукавом и откинулся на спинку стула:

— Но если будет возможность — обязательно заеду, обещаю. Такое мясо не забывается.

Георг встал, поправил лук за плечом и вдруг обернулся и посмотрел через дверь в окно — туда, где за дверью виднелась кухня.

— А у вас там… — он прищурился. — Много ещё таких рецептов знаете? Из дичи?

Напряжение сжало грудь.

— Да не очень, — сказал я как можно равнодушнее. — Сейчас изучаю книгу рецептов деда. Завтра в лес пойду за грибами, потом их солить буду. А то, я в отличие от вас, совсем не охотник.

— А, ну да, — Георг кивнул. — Книга рецептов — это дело святое. Спасибо вам, Марк. Вы меня сегодня накормили — век помнить буду. А кабана я, видно, совсем потерял. Пойду искать дальше, пока следы не простыли. Этого зверя сам князь решил загнать, неловко вышло, да?

Георг потянулся, хрустнул шеей:

— Ладно, мне пора. Князь заждался. А вы, Марк, берегите себя, далеко в лес не заходите, говорят, нынче дриада совсем не в настроении.

— Дриада? В лесу есть дриада? — картинно изумился я.

— Конечно есть, — охотник посмотрел на меня внимательно. — Хозяйка здешних лесов. Говорят, ваш дед заключил с ней сделку много лет назад. Поэтому у него всегда были лучшие травы, ягоды, дичь. Но в последнее время в лесу неспокойно. То кабаны отказываются умирать, то ночью из леса духи выходят и безобразничают. Люди говорят, что во всём виновата рассерженная дриада.

«Рассерженная? Да её чуть не убили. Кто-то другой здесь смуту наводит!» — мелькнуло у меня в голове.

Я пообещал, что буду предельно осторожным и лишнюю палку из леса не вытащу, проводил его до порога. Там застыл и смотрел, как он идёт по тропинке к лесу. Охотник обернулся, помахал рукой — дружелюбно, по-простому.

Я помахал в ответ и, наконец-то, закрыл дверь. Бекон вылез из-за косяка, потёрся о мою ногу.

— Ты слышал? — спросил я. — Кто-то портит лес дриады. Может, тот же, кто отравил её дерево.

Кот осуждающе мяукнул, то ли намекая, что отравитель гад последний, то ли требуя порцию утки. Я вернулся на кухню, сел на лавку, прокручивая весь разговор с охотником. И вопрос, который мучил меня: зачем князю убивать деда, если тот так вкусно готовил? Зачем убирать единственного человека, который мог кормить гостей так, что они ехали к нему за тридевять земель?

— Если трактир приносил доход, — рассуждал я вслух, — то убивать повара — это как стрелять себе в ногу. Значит, дело не в трактире. А в чём? Деньгах или земле?

Бекон запрыгнул на стол, сел напротив, уставился на меня зелёными глазами.

— Может, в даре? — продолжил я. — Может, князю нужен был не трактир, а сам дед? Или его секреты?

Вспомнился бекон, который исцелил кота. Это было не просто мясо, а очень даже магическое. С учётом всей разрухи, возможно, последнее творение Демьяна. Небось, всю ману влил, когда готовил его. Вполне логично, с учётом того, что делал я сам.

— Если бы князь знал, что дед может такое… он бы не стал его убивать. Он бы взял в плен. Заставил работать на себя, — я потёр подбородок. — Дело в чём-то другом. Месть? Случайность? Чёртовы вопросы!

Кот зевнул — философские рассуждения его утомляли.

— Теперь — работать, — сказал я себе, засучивая рукава. — Сначала уборка, а потом сразу продолжаем заниматься мясом.

Оно ещё лежало в кладовой, прикрытое рогожей. Я выдохнул с облегчением — всё на месте, кот не стащил лучшие куски.

Уборка заняла всего десять минут, благо я по привычке успевал сразу убирать грязную посуду и протирать столы. Так, что когда с этим закончил, поспешил в кладовую и активировал Оценку. Система послушно подсветила каждый кусок голубоватым свечением.

Мясо дикого кабана. Качество: среднее. Состояние: свежее (6 часов после забоя). Требует обработки в течение 24 часов. Рекомендуется засолка, копчение или заморозка

— Двадцать четыре часа, — пробормотал я. — В принципе, нормально. Но тянуть нельзя.

Я прикинул объёмы. Сотня килограммов мяса. Для засолки нужно минимум десять процентов соли от веса, то есть десять килограммов. Десять! У меня было граммов сто, не больше.

— Где взять соль? — спросил я у кота. — И на какие шиши? Наверное, у деда есть немного монет, но неизвестно, сколько здесь всё стоит. А соль — это стратегически важный продукт. В Средневековье её ценили на вес золота.

Бекон чихнул — мол, твои проблемы.

— Но в трактире должна быть соль, — продолжал я рассуждать. — Обязана. Дед же готовил. Не мог он возить соль каждый раз из города. Должен быть запас.

Я вспомнил, что заглядывал в погреб мельком, когда осматривал кухню. Но тогда мне было не до него — труп, кот, дриада. А сейчас…

— Лампу! — требовательно крикнул я, хотя знал, что никто мне её сейчас не подаст.

И сам схватил её со стола, крутанув колёсико до максимума. Вышел на задний двор. Справа от крыльца под небольшим навесом была массивная дверь. Не просто деревянная — дубовая, в полтора ладони толщиной, окованная железными полосами. Петли здоровенные, кованые. Засов — как в воротах крепости.

— Солидный погребок, — оценил я. — Дед явно рассчитывал, что кто-то захочет полакомиться его запасами. Или то для сохранения прохлады?

Я отодвинул засов — он упрямо заскрипел, но поддался. Дверь открылась наружу, и из проёма пахнуло сыростью и кислятиной.

— Бекон, свети, — сказал я, хотя кот был без лампы. Привычка.

Шагнул внутрь и первое, что я увидел — каменные стены. Погреб был вырублен прямо в земле, но обложен камнем. Сводчатый потолок, две ступеньки вниз. И холодно — градусов десять, не больше. Идеальное место для хранения. Я поднял лампу повыше.

Передо мной открылась картина, достойная старой пещеры Али-Бабы, только вместо сокровищ — продукты. Много продуктов. Но, увы, не все из них были свежими. Не стал их изучать, сейчас у меня была другая задача.

Вдоль стен стояли деревянные бочки и глиняные кувшины. На крючьях под потолком висели связки сушёных трав — мята, душица, зверобой. Я с тоской подумал, что они могли бы пригодиться, но многие рассыпались в труху от старости.

В углу темнел мешок. Я развязал его и сразу понял: мыши. Мелкий помёт, прогрызенные ходы, труха. Хотел снова применить Оценку, но мана кончилась, но и без неё было понятно, что вся крупа внутри испорчена.

— Что ж ты, Бекон, совсем грызунов не ловишь?

Кот красноречиво фыркнул и вышел из погреба, задрав хвост. Я вздохнул и продолжил с одной только мыслью: соль! Где соль?

Магический свет выхватывал из темноты каждую трещинку и каждый выступ, однако по-настоящему взгляд зацепился только за одну деталь. В самом дальнем углу погреба, где утоптанный пол резко обрывался у стены, темнел подозрительный холмик, похожий скорее на разросшуюся кочку, чем на случайную неровность.

Я приподнял лампу повыше. Световой шар услужливо разогнал густые тени, явив аккуратную земляную насыпь, которая влажно поблёскивала в неверном сиянии магии. Рядом сиротливо стояла пустая кадка, прикрытая наполовину истлевшей рогожей. Холмик был невысоким, зато широким, а земля на нём выглядела так, будто её пересыпали от силы пару часов назад.

Я обогнул груду рассыпавшихся мешков и шагнул ближе. Бекон увязался следом, с шумом втянул носом воздух и оглушительно чихнул три раза кряду. Усмехнувшись, я покосился на кота, который тут же попятился.

— Перец, что ли, учуял?

Опустившись на корточки, я отодвинул рогожу в сторону и запустил пальцы в рыхлую землю. Почти сразу подушечки наткнулись на грубую ткань. Я ухватился за её край, потянул на себя, и из недр холмика показался плотный и весьма увесистый мешок.

— Ну-ка, ну-ка…

Вытащив находку наружу, я торопливо её отряхнул. Горловина оказалась перехвачена сыромятным ремешком, затянутым на несколько тугих узлов. Изрядно выругавшись, развязывая его, я заглянул внутрь и присвистнул.

Система немедленно отозвалась сообщением:

Соль поваренная, крупного помола. Годна к употреблению.

— Да тут не меньше четыре кило, — выдохнул я шёпотом, и от облегчения у меня на секунду закружилась голова. — Дед, ты чёртов гений, что сделал заначку на чёрный день.

Бекон приблизился, деловито сунул нос в мешок и удивлённо на меня посмотрел, мол, чего ты радуешься какому-то белому порошку⁈ Это же не мясо!

— Ничего ты не понимаешь в колбасных обрезках, — улыбнулся я, отодвигая добычу подальше от его морды. — Это соль, она нам как раз нужна, чтобы замариновать мясо и просто вкусно готовить.

Кот фыркнул, отошёл на пару шагов, однако продолжал следить за каждым моим движением подозрением.

Я быстренько прикинул расклад. Четыре килограмма соли — это, конечно, не десять и уж тем более не целый мешок, но уже что-то. На засолку одного-двух окороков и лопатки хватит с лихвой, а вот остальное мясо придётся мариновать, коптить и молиться. А то без этого я в ближайшие дни могу остаться без стратегического запаса мяса.

— Ладно, — сам себе сказал я, подхватывая мешок с солью, а заодно мёдом и горшочек топлёного масла. — Сначала засолка, потом маринад, потом коптильня, а между этим, ещё и поесть нужно.

Да, я натура увлечённая, пока не сделаю хорошо, отвлекаться не люблю, впрочем, голод даже сквозь это прицельно был в желудок, напоминая про приём пищи.

Зайдя на кухню, я оглядел запасы и мысленно разделил их на три неравные части, согласно моим планам. Два окорока вместе с лопаткой отправились в одну сторону — на засолку. Вырезка, грудинка и рёбрышки перекочевали в другую — под маринад. Остатки вроде шеи, гузки и неровных обрезков я сгрузил в третий таз, предназначив их на суп и на откуп коту.

— Бекон, — окликнул я пушистого напарника, не оборачиваясь, — если что, я пересчитал все куски, так и знай.

Кот фыркнул, всем своим видом показывая, что я всё выдумываю и он не собирался ничего красть. Он и слова-то такого не знал. Бекон неторопливо обошёл тазы, шумно обнюхал каждый кусок и уселся в дверях, сверля меня взглядом, который без слов говорил: «Ну давай, показывай, на что ты способен».

— Наглец, — только и вздохнул я.

Засолка заняла около часа. Я щедро натирал окорока и лопатку солью, старательно вбивая её в каждую складку и каждую выемку. Следом пустил в ход сушёную душицу и давленые можжевеловые ягоды, которые придадут мясу пряный, почти хвойный аромат и помогут ему сохраниться. Уложив куски в чистый глиняный горшок, я пересыпал их остатками соли, накрыл деревянным кружком и придавил сверху тяжёлым камнем. Теперь оставалось только ждать, когда через неделю-другую можно будет снять первую пробу.

Маринад потребовал куда более тонкого подхода.

Я перебрал оставшиеся ягоды: бруснику, клюкву и барбарис. Брусника обещала кисло-сладкий вкус и размягчение волокон, клюква сулила терпкость и глубину, а барбарис должен был добавить остроты и едва уловимых цитрусовых ноток. В идеале сюда просился ещё уксус или хотя бы вино, но ни того ни другого у меня не водилось. Зато оставалась ложка мёда и полстакана сока барбариса.

Вооружившись деревянной ложкой, я растолок ягоды в грубую кашицу, добавил туда мёд, щепотку соли и нарубленный дикий чеснок, пару листочков которого отыскал на столе. Залил всё тёплой водой и принялся размешивать до полной однородности.

— Кислота размягчит волокна, — принялся объяснять я коту, который снова взобрался на лавку и теперь следил за моими манипуляциями с ленивым интересом. — Ягоды уберут дикий запах, а мёд даст карамельную нотку при жарке. Лучше всего мариновать мясо в холоде часов двенадцать, но у нас нет холодильника. Поставим в погреб, там градусов десять, сойдёт.

Я нарезал вырезку и грудинку крупными кусками, щедро залил маринадом, накрыл крышкой и лично отнёс в погреб. Рёбрышки решил оставить на вечер, чтобы запечь их в печи с остатками маринада.

Всё это время Бекон не сводил с меня глаз. Едва я повернулся к столу, чтобы убрать оставшуюся утварь, кот ловко спрыгнул с лавки, серой молнией метнулся к тазу с обрезками и — цап! — выхватил оттуда приличный шмат мяса.

— Ах ты! — рявкнул я, замахиваясь полотенцем. — Я кому сказал — нельзя просто так таскать! Положи!

Кот замер, не выпуская добычи из зубов. Он посмотрел на меня с откровенным, почти неприкрытым вызовом, а потом демонстративно, очень медленно выплюнул мясо обратно в таз. Отошёл ровно на шаг, уселся и принялся умываться, всем своим видом показывая: «Не больно-то и хотелось».

Впрочем, взгляд его зелёных глаз всё равно то и дело скользил к мясу. И обратно ко мне. И снова к мясу.

— Нет, — отрезал я. — Не сейчас. Вечером, когда суп сварим, будет тебе мясо. А пока иди мышей лови. Или перепёлок. Но, заклинаю тебя всеми кулинарными шедеврами, не кабанов!

Кот фыркнул, демонстративно отвернулся, но уходить и не подумал. Он устроился в углу, свернулся клубком и притворился спящим. Я-то прекрасно знал, что он не спит, а внимательнейшим образом следит за каждым моим шагом.

— Ладно, — сдался я. — Теперь коптильня.

Я вышел на задний двор. Солнце уже клонилось к закату, и воздух заметно посвежел. Я обвёл взглядом все постройки, пытаясь на ходу прикинуть, где лучше всего разместить коптильню, но видел вокруг только бурьян по пояс. Где-то в сарае должна была валяться коса, и я очень надеялся на это, потому что на газонокосилку рассчитывать не приходилось, она сломалась бы от одного только вида здешней травы.

С этими мыслями я миновал летнюю кухню, обогнул сарай и добрался почти до самого забора, где тут же наткнулся на остатки каменной кладки.

Три стены, вернее то, что от них осталось, были сложены из грубого камня, кое-где обвалились и густо поросли мхом. Крыши не было и в помине, зато в самом центре уцелел очаг — сложенное из огнеупорного кирпича углубление с чугунной решёткой.

— Старая коптильня, — осенило меня. — Дед коптил здесь, видимо. Жаль, что время не пощадило.

Моё пробуждение получилось весьма неожиданным и не сказать, что слишком приятным. Нет, поначалу меня аккуратно коснулась мягкая лапа, но я лишь пробурчал что-то невразумительное и зарылся в подушку носом. Едва это сделал, последовал новый удар, на этот раз сильнее и настойчивей. Что за бунт на корабле⁈

Стоило мне распахнуть глаза, я увидел довольный взгляд Бекона, который снова заносил лапу — прошу заметить уже с когтями, для новой атаки.

— Бекон, твою ж… ты чего творишь-то? — я подскочил, едва не упав с кровати. — Я ж не кабан, чтобы меня вот так атаковать!

Кот гордо восседал на подушке и сверлил меня немигающим взглядом. Лапу он так и не убирал, на тот случай, если я сейчас не поднимусь с кровати. Пушистый, чтоб его, будильник!

— Да встаю, я, встаю, зараза ты рыжая! — заверил я, скидывая себя одеяло, а заодно и кота.

Бекон элегантно спрыгнул на пол, всем своим видом показывая, что сделал мне одолжение. Демонстративно потянулся и, размахивая хвостом, как британским флагом, направился к двери. Правда, у самого порога обернулся и выдал требовательное «мяу», которое означало лишь одно: «Шевели булками, кожаный, тут дел по горло, да и есть пора».

— Обещал же дежурить по очереди, — проворчал я, натягивая сапоги. — Вот и получай теперь.

Интерфейс Системы всё ещё висел перед глазами — я так и не удосужился закрыть, отключившись с открытой панелью. За ночь, ясное дело, ни одна циферка не шелохнулась, но это не помешало мне повторно пробежаться по статам. Профессиональная привычка: хочешь готовить — сначала проверь, что в холодильнике.

— Что тут у нас, — я протёр глаза, вглядываясь в голубоватые строчки. — Уровень 1, опыт 50 из 200. И ни единой ветки талантов, ни дерева умений, ни хоть какой завалящей ачивки. Ничего, с чего-то же нужно начинать!

Я мысленно потыкал интерфейс туда-сюда — глухо. Ничего нового не высветилось, не подмигнуло загадочно и даже не подкрасилось тревожно-алым цветом.

— В других мирах люди получают по сотне навыков, — пробубнил я, цитируя сам себя. — Боевые маги, некроманты, лучники… А я — повар с единственной Оценкой и котом-нахлебником. Кстати…

Я покосился на Бекона. Тот уже явно устал меня ждать и нервно бил хвостом дверной косяк, явно намереваясь пробить в нём дыру, если я сейчас же не покормлю его. Типичный кот — вечно голодный кот.

— Ты у меня прекрасный кот, не спорю, — и вдруг меня осенило. — Интересно, а на тебе сработает Оценка?

К моему удивлению, перед глазами послушно вылезло окно с коротким текстом:

Кот Бекон

Состояние: здоров

Особенности: повышенный интеллект, скрытая регенерация

— Ох, ничего ж себе! — присвистнул я от удивления.

В следующие три минуты оценке подверглись все предметы, которые меня окружали. Через десять минут я в полной мере смог выяснить принцип работы навыка. Она не сработала на свече, но подсветила уровень заряда лампы с магическим шариком. К слову, его осталось ещё 97 %, что меня изрядно порадовало. Значит всё дело в магии.

Короче, слил почти всю ману, но зато Система стала понятнее. Всё, что представляет собой еду, оценивать можно, как и живых существ, и магические вещи, а вот с обычными предметами такой фокус не прокатывает. Всё заточено под кулинарию, таков путь.

Разобравшись с этим вопросом, я поднялся и замер на секунду, прислушиваясь к себе. Тело ныло после вчерашних подвигов — но это была правильная боль, а не та ломота дохляка, с которой я появился в этом мире. Спасибо Системе и двум очкам силы. Марк, бедняга, явно не дружил с физкультурой.

С изрядным наслаждением потянулся и глянул в окно. Раннее утро только-только набирало обороты, и над землёй стелился белёсый туман, который превращал очертания леса в размытые тени. Моё внимание привлекла тонкая полоска дыма, что тянулась откуда-то из-за трактира и расползалась в воздухе. Что-то он мне напоминал.

— Мясо! — я подскочил как ошпаренный. — Про мясо забыл, чёрт его дери!

Схватил лампу, быстро крутанул колёсико, включая магический шарик, и ломанулся в коридор, едва не споткнувшись о кота. Бекон, впрочем, не обиделся. Он ловко увернулся и потрусил следом, то и дело обгоняя меня на лестнице, едва снова не бросаясь мне под ноги.

На улице оказалось совсем свежо, да и к тому же довольно сыро. Пока добежал до бочки, успел отлично взбодриться. За ночь коптильня умудрилась не развалиться, и это стало первой хорошей новостью за сегодня. Вся конструкция продолжала прочно стоять на камнях, а под решёткой всё ещё тлела ольховая щепа, ровно отдающая жар. Значит, здесь температура держалась стабильные двадцать пять-тридцать градусов, не больше, это мне и было нужно. Неужели кот всё-таки следил за ней? Но как тогда он щепу подбрасывал? Я покосился на кота, тот сидел рядом с невинным видом.

Едва поднял самодельную крышку, как в нос ударил густой, многослойный аромат. ради которого я всё это затевал. Сначала тёплый дым от ольхи со сладковатой нотой, следом в дело вступали намёки от можжевельника, а завершали все травы.

— Святая утка конфи… — прошептал я и сглотнул набежавшую слюну. — Пахнет как в лучших мясных лавках Вены.

Бекон оценивающе потянул носом и попытался заглянуть внутрь бочки, то и дело прищуриваясь от дыма. Отодвинув его, чтобы не обжёгся, я достал крюк и вытащил грудинку, придирчиво разглядывая её со всех сторон. На вид и запах мяса был идеальным: тёмно-золотистая корочка — не пережжённая, а именно запечатанная, упругая на ощупь. Янтарный жир, тёмно-красное мясо с ровным краем — ни подтёков, ни рыхлости.

— Холодное копчение — это искусство, — сообщил я коту, щурясь на свет. — Главное — не пересушить и не передымить, да и правильно сочетать специи. Но уж в этом я хорош, и это даже не обсуждается.

Есть ещё одна проверка такого мяса — ножом. Сначала я сомневался, сможет ли он, вообще, разрезать кусок, и был приятно удивлён, когда лезвие вошло почти без сопротивления. Именно такого баланса я и добивался! Земные спецы бьются над ним неделями, а у меня это получилось за ночь! Магия, не меньше.

— Хорошо, что ты меня разбудил, — сказал я Бекону, вытаскивая мясо. — Ещё бы два часа и всё, мясо пропало.

Бекон одобрительно мявкнул — мол, а ты на меня кричал, а я своё дело знаю.

Куски перекочевали из бочки на чистую холстину. Мясо было ещё тёплым, но уже не обжигающим — дымная камера сделала своё дело мягко, без фанатизма. Теперь — только ждать, пока они остынут.

— Хранить такое можно долго, — рассуждал я вслух, перекладывая куски. — В сухом, прохладном месте, как по инструкции. Завернуть в пергамент или чистую ткань, чтобы не запрела. В идеале, конечно, в холщовый мешок, подвешенный к потолку, так мыши не достанут, — я глянул на кота. — Да и ты тоже.

На это заявление Бекон весьма расстроенно мявкнул, он-то ожидал, что я ему отдам лучший кусок здесь и сейчас.

— Ладно, — я вздохнул. — Пока отнесу мясо в кладовку, а потом мы с тобой будем завтракать.

Мой желудок издал звук, от которого Бекон вздрогнул и уставился на меня с подозрением. Честное слово, звук был, будто медведь после спячки зарычал.

— Кажется, теперь я хочу есть всегда, — сказал я коту. — Голод стал частью моей сущности в этом мире. Может, это пассивный навык такой — «вечно голодный повар»?

Мы вернулись на кухню. Я поставил лампу на столешницу и окинул помещение хозяйским взглядом. После вчерашней готовки здесь царил относительный порядок — но «относительный» означало, что кастрюли стоят не там, тряпки валяются не там, и вообще всё не там. Но устраивать тотальный клининг я пока не собирался. Уж слишком хотелось есть после запахов грудинки.

Бекон уже сидел у печи и недвусмысленно смотрел на пустую сковородку. В его глазах читался ультиматум, против которого все кошатники бессильны.

— Яичница, — вспомнил я. — Точно! У нас же три утиных яйца осталось. Как раз на двоих выйдет нормальная порция.

Я достал из корзины яйца и осторожно разбил одно в миску. Желток оказался ярко-оранжевым, почти красным, как солнце на закате. Белок не растёкся бесформенной лужей, а отлично держал форму — значит, яйца свежие, как никак высший сорт от местных производителей.

— Эти яйца отличаются от куриных, — я принялся читать лекцию, не глядя на пушистую аудиторию. — Жирнее, плотнее, да и вкус насыщеннее. Температура свёртывания белка у них выше, поэтому жарить нужно чуть дольше и на меньшем огне. Если перегреть — получится подошва. Если недожарить — сопли. Всё дело в балансе, смекаешь?

Бекон склонил голову набок и слушал с таким вниманием, будто собирался сдавать экзамен.

Чугунная сковорода с толстым дном уже стояла на плите. Я подбросил в очаг сухих поленьев и раздул огонь. Берёза быстро занялась с весёлым треском, и через пару минут чугун раскалился до нужной кондиции. Для проверки плеснул воды — капля зашипела и испарилась мгновенно. Теперь можно и топлёного масла бросить. Оно моментально зашипело, потекло, покрывая чёрный чугун золотистой плёнкой. По кухне поплыл приятный ореховый запах, от которого у меня в очередной раз заурчало в животе.

— Это масло лучше обычного для яичницы, — вещал я, стараясь заглушить крик желудка. — Оно не горит, не дымит и даёт хрустящую корочку. Многие ошибаются, думая, что оптимально готовить на сливочном, но так яйца подгорают. А если взять растительное, то яичница выходит пресной.

Я аккуратно вылил яйца на сковороду. Желтки упали и не растеклись — каждый в свою лужицу белка. Тот, в свою очередь, сразу начал схватываться по краям, становясь белым и плотным. Я сразу сдвинул сковородку с жаркого огня — утиные яйца спешки не терпят.

— Соли, — вздохнул я. — Соли у нас кот наплакал.

Су-шеф возмущённо фыркнул — дескать, ничего он не плакал, и вообще, кто вчера кабана победил?

Я усмехнулся, извлёк заветный мешочек с сероватым порошком, самую малость посыпал яйца. Соль у нас нынче на вес золота и нужно экономить. Бекон нетерпеливо переступал лапами, то и дело дёргая хвостом. Его морда так и норовила залезть в сковородку, и мне приходилось осаживать хвостатого.

— Терпение, — я строго на него посмотрел. — Утиные яйца готовятся минут пять-семь, не меньше. Выключишь раньше — белок будет слизистым, а желток холодным. Это брак. А его я на своей кухне не потерплю.

Мне и самому тяжело было ждать, что уж говорить про кота? Но всё равно я терпеливо наблюдал за процессом с придирчивостью шеф-повара на мастер-классе. Спустя не раз упомянутые мною пять минут, белок полностью схватился, став белым с золотистыми краями. Желтки покрылись тонкой, едва заметной плёнкой — и именно в этот момент я добавил щепотку маны. Чем чаще буду ей пользоваться, тем быстрее привыкну. Да и сейчас она отлично помогает сделать банальное блюдо особенным.

Аромат мгновенно изменился — стал глубже, насыщеннее. Желудок взвыл с новой силой, и я поспешно снял сковороду с огня. Одним отточенным движением переложил яичницу на деревянную тарелку, не забыл выделить порцию коту.

Бекон подпрыгнул, пытаясь ухватить зубами торчащий край яичницы.

— Подожди, она же горячая! Сначала попробую я, а потом ты, — отрезал я. — И не смотри на меня так, будто я тебя неделю не кормил.

Я отрезал кусочек. Желток оказался густым, почти пастообразным — не текучим, но и не сухим. Идеальная консистенция, та самая, которую во французских ресторанах называют «baveuse» — когда желток ещё жив, но уже готов. Секунда на вдыхание аромата, и сразу же отправил кусок в рот.

Это было небо. Без дураков, чистой воды небо! Желток растаял на языке — густой и маслянистый, с лёгкой сладостью и ореховым послевкусием. Белок — нежный, но упругий, с корочкой, которая хрустела, как осенний лист под ногой. Соль — едва заметная, только подчёркивающая вкус, а не напрочь забивающая его.

— Господи, — выдохнул я. — Это лучшая яичница в моей жизни. И в прошлой, и в этой.

Бекон издал такой жалобный, душераздирающий мяу, что даже у кабана бы сердце дрогнуло, не то что моё! Так что я сжалился и поставил его порцию ему под нос. Кот вгрызся в яичницу с таким энтузиазмом, будто голодал три года.

— Да ладно тебе, — усмехнулся я. — Ты вчера полкабана умял. Куда в тебя столько лезет? Или заедаешь победу?

Ответом мне было сосредоточенное урчание.

Дальше ели молча, искренне наслаждаясь процессом. Я, как мог, старался растянуть удовольствие, закрывал глаза и резал яичницу маленькими кусочками. Рядом, с рыком белорусского трактора, сидел кот и вылизывал плошку после каждого укуса.

Когда тарелка опустела, я сыто выдохнул, откинулся на стену и бездумно проследил взглядом за трещиной в потолке, которая змеилась от угла к дверному проёму. И лишь после этого глянул сообщение от Системы.

Внимание! Вы создали новое блюдо: «Яичница из утиных яиц с топлёным маслом»

Качество: хорошее

Вы получаете 10 опыта

Рецепт сохранён в Кулинарную книгу

Опыт: 60/200

— Пятьдесят из двухсот, — вздохнул я. — До второго уровня ещё сто пятьдесят. За один рецепт дают десять. Значит, нужно приготовить ещё пятнадцать блюд. Или выполнить пару квестов.

Система в ответ глубокомысленно промолчала. Бекон вылизывался, сидя на лавке, и делал вид, что ему мои проблемы с прокачкой до одного места.

— Ладно, — сказал я, вставая и разминая затёкшую спину. — Еда прибавила сил и бодрости. Теперь — ревизия кладовой и погреба, на этот раз детально и без косяков, нужно точно знать, какие у нас запасы. Иначе мы с тобой с голоду помрём без всякой помощи кабанов.

Я кивнул коту, и мы двинулись в кладовую — небольшой закуток квадратов на десять с потолком из подгнивших балок и запахом старой древесины и кислинкой, от которой сразу засвербело в носу.

— Первым делом — крупа, — объявил я, оглядывая полки, намертво приколоченные к стенам.

Открыл первый горшок и искренне удивился: гречка оказалась погрызенной. Второй с овсянкой и третий с пшеном — та же история. Один большой мышиный пир без всякого стеснения.

— Бекон, — я повернулся к коту, — а ты грызунов-то вообще ловишь?

Кот сделал вид, что не расслышал, и принялся вылизывать лапу с удвоенным усердием. Мыши, какие мыши⁈

— Выбрасывать, — вздохнул я. — Жалко, но приступ острого отравления мне здесь на фиг не сдался.

В этом кладбище продуктовой романтики уцелел только жёлтый сахар в кусках — слежавшийся, но хотя бы без плесени.

— Сахар — это хорошо, — кивнул я. — Варенье, компоты, выпечка…

Я выпрямился, оглядывая жалкие остатки былой роскоши, и подвёл неутешительный итог: нормальных продуктов было мало. Напрашивался один вопрос, как дед до этого дошёл⁈ Тут и там я видел вопиюще неправильное хранение, и меня это сбивало с толку.

— Надо выбросить, — сказал я коту, вытаскивая мешки во двор. — И вымыть здесь всё, иначе новые запасы тоже испортятся.

Кот чихнул, то ли согласился, то ли намекнул, что паразиты — это моя епархия.

Я раздобыл старое и даже целое ведро, швабру и пучок мочала на длинной палке. И вновь закатал рукава. Бекон все это время, сидевший на лавке, тоже решил внести свой посильный вклад, и лихо смахнул толстенный слой пыли с полок. В воздух моментально взметнулось здоровенное серое облако, что я аж закашлялся.

— Да что ж ты творишь-то⁈ — прохрипел я, зажимая нос.

Кот чихнул. Раз. Другой. Третий — уже с отчаянием. Он помотал головой, фыркнул, потом чихнул ещё раз, и ещё, и уставился на меня с таким оскорблённым видом, будто это я во всём виноват.

— Иди на улицу, — усмехнулся я. — Кто тебя просил пыль поднимать?

Бекон фыркнул, развернулся и гордо вышел из кладовой, всем своим видом транслируя: «Делай сам, а я — кот с характером, и мой нос не казённый».

— Дружище, — вздохнул я. — У нас с тобой равноправие. Ты обещал помогать.

В ответ — тишина и мягкий звук удаляющихся лап по деревянному полу.

Поэтому я закачивал уборку в гордом одиночестве. Через полчаса кладовая стала выглядеть вполне прилично. Можно сказать, из свинарника сделал просто свинарник поменьше.

— Теперь очередь погреба, — сказал я, вытирая пот со лба грязным рукавом.

В погреб я спускался уже во второй раз. Но сегодня мне предстояло вытащить всё до донышка, перебрать железной рукой, помыть и понять, что ещё можно спасти.

Я открыл тяжёлую дверь и спустился по каменным ступеням. Лампу повесил на крюк, вбитый в потолок, — магический шар целиком осветил помещение до самого дальнего угла.

Погреб оказался просторнее, чем мне показалось в прошлый раз. Квадратный, метров десять в длину, с низким сводчатым потолком, который основательно давил на плечи, заставляя инстинктивно пригибаться. Вдоль стен — каменные полки и деревянные стеллажи. В углу я разглядел нечто вроде места для большого ледника, вырубленного в камне. Если я правильно помню, то сюда загружали лёд зимой, и он держался до середины лета. Сейчас же ледник был пуст — только сырость и холод.

— Вот бы сюда холодильник. «Бош» или «Либхер». Или хотя бы «Атлант» с морозильной камерой на двести литров. Тогда можно было бы заморозить всё мясо и не париться с копчением, — вздохнул я, разглядывая каменную яму. — Мечты, мечты.

Бекон, который всё же спустился за мной, устроился на нижней ступеньке и слушал мой монолог с задумчивым выражением морды.

— Но холодильников здесь нет, — продолжал я. — И электричества нет. И магии холода — тоже, насколько я знаю. Значит, будем приносить сюда лёд, по старинке. Здесь должна быть нормальную вентиляцию, чтобы воздух циркулировал. В ином случае всё будет портиться быстрее, чем я успеваю его приготовить.

Я приступил к ревизии. Не самое увлекательное занятие, но при одной мысли, что я оставлю здесь на хранение мясо, а оно испортится, мой глаз начинал дёргаться.

В итоге, вытащил все бочки и кувшины во двор и решительным жестом пополнил гастрономическое кладбище. Мою проверку прошли несколько горшков с солёными грибами — грузди, волнушки, что-то ещё. Система подтвердила, что они условно съедобны.

— Оставить, — решил я. — Вымочим, пожарим с луком. Будет отличная закуска.

Также высокой оценки удостоились и мочёные яблоки — антоновка. А вот чуть дальше я заметил то, что пропустил в прошлый раз. На крюке под потолком висел старый окорок без следов плесени. Потрясающая находка! На вид ему было года два. Я снял его и повертел в руках, активируя навык.

Ветчина (домашнего копчения). Состояние: удовлетворительное. Слегка пересушена, но годна к употреблению. Рекомендуется отварить или запечь

— Дед, ты молодец, — сказал я, бережно укладывая окорок на полку. — Спрятал так, что я чуть не прошёл мимо. И как он здесь выжил-то?

Судя по всем этим, получилась очередная безрадостная картина.

— Этого не хватит, чтобы пережить зиму. И даже не хватит, чтобы прокормить нас с тобой до конца лета. А что из этого следует? — я глянул на кота. — Правильно, следует поехать в город. Крупа, мука, соль, специи, овощи — всё, на что денег хватит. Хоть мясо не нужно, и то хлеб. А ещё можно заодно разузнать про князя Свиридова. Почему он хотел отобрать у деда землю? Кто отравил дерево дриады? Кто убил Демьяна?

Бекон чихнул — то ли согласие, то ли всё ещё аллергия на пыль, которую я продолжал вытирать.

— Георг упомянул, что находится недалеко город Бешаль, — вспомнил я. — Там точно есть лавки и магазины. Вопрос больше в другом: узнают ли меня — Марка? Или я для всех чужой?

Я усмехнулся, качая головой.

— Бешаль. Соус бешамель. Мать его, даже названия созвучны. Не иначе как Система издевается. Всё вокруг поварское! Это уже не судьба, это диагноз.

Я вышел из погреба, закрыл дверь на засов. Кот побежал вперёд, то и дело оглядывался, проверяя, не отстаю ли.

— Теперь — лошадь, — сказал я. — Тефтелька. Надо проверить, как она там. Вдруг там тоже ревизия нужна.

Конюшня стояла справа от трактира, в двадцати шагах от крыльца. Массивное бревенчатое строение с двускатной крышей, покрытая дранкой. Широкие, двустворчатые ворота выходили на небольшую площадку, вымощенную булыжником. Сейчас площадка была пустой и пыльной — только перекати-поля не хватало для полного вестерна.

— Для гостевых лошадей, — сообразил я. — Когда трактир работал, здесь, наверное, было людно. Кареты, телеги, верховые. А сейчас — запустение, хоть фильм ужасов снимай.

Я толкнул ворота. Они жалобно заскрипели, но легко поддались. Внутри пахло сеном, навозом, старой кожей и лошадиным потом. Живой запах, от которого мне почему-то становилось спокойно.

Стойл было шесть — по три с каждой стороны. Деревянные перегородки, кормушки из колотых брёвен, ясли для сена. В дальнем левом стойле фыркнула кляча.

Тефтелька стояла в углу, поджав заднюю ногу. Серая с выцветшей гривой, которая когда-то была чёрной. Шерсть тусклая, кое-где свалялась в колтуны. Глаза — большие, тёмные, с той особенной грустинкой, какая бывает только у старых лошадей. Но где-то в глубине ещё теплился огонь.

— Здравствуй, красавица, — сказал я тихо, протягивая раскрытую ладонь.

Лошадь настороженно повела ушами, потом доверчиво ткнулась мордой в мою руку. Ноздри её раздувались, обдавая ладонь тёплым, влажным дыханием. Я замер, чтобы не спугнуть.

Кобыла Тефтелька

Состояние: лёгкое истощение, запущенность, но без серьёзных заболеваний

— Интересно, сколько тебе лет-то? Наверное, не меньше пятнадцати, — вздохнул я. — Для лошади это вроде много. Но наши клячи и до тридцати доживают. Если кормить и ухаживать, а не как некоторые.

Тефтелька фыркнула, будто соглашаясь, и снова ткнулась в руку — уже настойчивее, требовательнее.

— Есть хочешь? — догадался я. — Сейчас потерпи.

В углу конюшни я разыскал прошлогоднее сено. Оно было без плесени, поэтому закинул сразу охапку в кормушку. Лошадь принялась жевать, довольно поводя ушами, и я услышал мерный хруст.

Теперь вода. Ведро, цепь, колодец — два вёдра я натаскал и быстро наполнил поилку до краёв. После того как я поливал кабана, вода стала чище, и теперь её не страшно было давать кляче. Тефтелька оторвалась от сена, сделала несколько крупных глотков, потом снова принялась за еду.

— Чистить тебя надо, — сказал я, оглядывая её бока. — Гриву расчесать, шерсть выскрести. И копыта проверить — вдруг что не так?

В углу конюшни я нашёл старую скребницу и щётку с вытертой щетиной. Вот только как ими пользоваться? Я ж никогда в жизни лошадей не чистил! Но стоило взять инструмент в руки, как откуда-то из глубин подсознания всплыло нужное знание. Память тела Марка — она, оказывается, не только на башмаки распространялась.

Лошадь замерла, когда скребница впервые прошлась по её боку. Сначала настороженно — уши прижаты, глаз косит, а потом довольно фыркнула и расслабилась. Я водил щёткой по шерсти, вычёсывая грязь и мелкие колтуны, а заодно массируя кожу круговыми движениями. Движения, сначала неловкие, постепенно становились увереннее. Может, Марк именно этим и занимался у деда? Ухаживал за лошадью? Но тогда бы она не была настолько запущена.

Тефтелька иногда фыркала и переступала с ноги на ногу, но даже не пыталась меня укусить. Я мысленно порадовался, что у неё характер получше, нежели у Бекона.

— Хорошая девочка, — бормотал я, работая щёткой. — Терпи. Скоро будешь как новенькая.

Бекон сидел в дверях конюшни и наблюдал. Сначала с интересом, потом — с лёгкой, едва заметной ревностью. Когда я погладил Тефтельку по морде и сказал «красавица», кот спрыгнул с порога, подошёл и демонстративно потёрся о мою ногу, требуя немедленного внимания.

— Ты чего это? — усмехнулся я, погладил и кота. — Ты у меня тоже красавец. Самый лучший су-шеф на всём белом свете.

Бекон довольно заурчал, но всё равно продолжал коситься на лошадь с плохо скрываемым подозрением.

Я закончил чистку, зачем-то проверил копыта — всё равно ж ничего в этом не смыслю. Но заметных трещин не обнаружил, а вот подковы порядком стёрлись. Скоро придётся их менять. Когда я закончил, Тефтелька выгнула шею и качнула головой — вылитый жест благодарности.

— Отдыхай, — сказал я. — Вечером ещё загляну.

Вышел из конюшни, закрыл ворота. Кот выскочил следом, отряхивая лапы от соломы.

— Теперь — коптильня, — вспомнил я. — Мясо уже точно должно быть готово. А то заболтались мы тут.

Мы вернулись на задний двор. Я открыл бочку, достал куски — они уже остыли, покрылись тонкой, блестящей корочкой. Запах стоял такой, что у меня снова заурчало в животе — и это при том, что я только-только позавтракал.

— Идеально, — констатировал я. — Холодное копчение завершено. Теперь мясо нужно правильно хранить, а не как дед капусту.

Я на мгновение замер, ожидая сообщения от Системы, но ничего не произошло. Видимо, копчение само по себе — ещё не блюдо, а заготовка. Вздохнув, я отнёс куски в кладовую, где уже подготовил чистые холщовые мешки. Уложил всё по разным мешкам, чтобы ароматы не смешивались, и завязал тесёмками. Потом подвесил мешки на крюки под потолком, которые специально вбил в балки.

— В копчёном мясе мало влаги, — объяснял я коту, который оккупировал стол и следил за процессом с видом главного инспектора. — Бактерии в нём почти не размножаются. Но если хранить в тепле или сырости — появится плесень. Поэтому пусть пока здесь повисит. Ты только смотри, Бекон, я куски пересчитал.

Бекон возмущённо на меня посмотрел, мол, когда это он воровал⁈

— Теперь пора ехать в Бешаль, — сказал я, вытирая руки и оглядывая развешанные мешки. — Купим там продукты, а заодно и разузнаю, что к чему и кто кому здесь должен.

Кот спрыгнул со стола и первым направился к выходу, впрочем, как всегда.

Чтобы купить продукты, нужно сначала найти деньги и приличную одежду. Моя мало того, что была вся в пыли, так ещё и я нашёл в рубахе три дыры. Как бомж, ёлки-моталки. Поэтому я поднялся на второй этаж в каморку Марка, точнее, уже в свою, и открыл маленький ящик, стоящий возле стола. Внутри лежала мятая, но хотя бы целая одежда. Быстро переодевшись, я даже почти стал похож на человека.

Потёртую куртку нашёл на самом дне, там же валялись и сапоги. Я машинально глянул на лёгкие башмаки, которые нашёл под лестницей, и усмехнулся. Сапоги выглядели гораздо приличнее.

Когда шагнул на выход, машинально зацепился взглядом за собственное отражение в пыльном окне. Бледное, с острым подбородком и большими глазами. Тёмно-русые волосы падают на лоб, которые давно забыли, что такое расчёска. Губы, сжатые в привычную усмешку, и тонкая шея, что голова вот-вот отвалится.

— Марк, — прошептал я. — Ты пока что доходяга, но мы это исправим. Откормим, отмоем и приведём в порядок.

Я подошёл к тазу с водой — стоял рядом с кроватью, наскоро умылся. Вытерся полотенцем, причесался пальцами.

— Ладно, сойдёт, — решил я. — На рынок еду, а не на приём.

В последний момент хлопнул себя по лбу, вспомнив про деньги. Они скорее всего в комнате деда, которую я так и не осмотрел, а с неё и нужно было начать. Я пересёк коридор и остановился у дверей. Сначала хотел вставить ключ в замок, но тут же заметил торчащую щепу — кто-то её выломал. Поэтому просто толкнул и зашёл внутрь.

Комната Демьяна Винтера оказалась довольно просторной — почти вдвое больше каморки Марка. Высокий потолок, два окна, выходящих на лес. Стены когда-то были оклеены обоями — тёмно-зелёными, с золотым тиснением, но сейчас они висели клочьями, кое-где отклеились, обнажая тёсаные брёвна.

В комнате было почти пусто, а что осталось, было перевёрнутым или сломанным. Кровать с резным изголовьем, едва не расколотым надвое, матрац сейчас лежал на полу, соломой наружу, а у шкафа оторвали дверцу. Я заглянул внутрь, но он оказался почти пуст Только несколько вешалок сиротливо болтались на перекладине.

Мой взгляд перемещался дальше, отмечая упавшие со стола и чудом не пострадавшие кружку и медный подсвечник. Возле окна ножками вверх лежало массивное кресло. И на кой чёрт его нужно было трогать? Тайник, что ли искали? Но больше всего взгляд цепляли пустые полки и светлые прямоугольники на стенах. Здесь когда-то висели картины и стояли книги. Видимо, дед знал толк в деревенском уюте.

— Продал, — понял я. — Дед продал всё, что мог, чтобы расплатиться с долгами или чтобы заплатить князю. Ничего мне, то есть Марку, не оставил. А ведь что-то из этого могло бы мне сейчас очень помочь.

Я подошёл к сундуку. Крышка висела на одной петле, замок сбит чем-то тяжёлым и валялся рядом. Внутри лежала стопка писем в адрес какой-то женщины, явно с романтическим текстом. Я хотел было отложить их, но вдруг понял, что у некоторых листов цвет разительно отличался. Да и почерк был скорее мужской. Развязав бечёвку, которой были связаны послания, и невольно расхохотался. Никакой женщины не было, это были письма обманки, чтобы скрыть более важные документы. Вот поэтому наёмники их и не тронули.

Купчие, долговые расписки, письма. Что-то о поставках продуктов, что-то о земле. В одном из писем я разобрал подпись: «Князь Свиридов». И текст: «…требую немедленной выплаты… в противном случае земля и строения перейдут во владение…»

— Вот оно, — прошептал я. — Долги. Князь дал денег, а дед не смог вернуть. Или не захотел.

Я отложил документы, в них точно для меня есть что-то полезное, но я разберусь с этим позже, когда узнаю больше.

Под бумагами — кожаный мешочек. Я развязал, встряхнул, но ладонь осталась пуста. Да что ж за невезение такое⁈

На всякий случай провёл рукой по дну сундука, и буквально сразу пальцы наткнулись на край монетки. Закатилась, родная, между досками! Я продолжил искать. В итоге улов оказался весьма скромным, всего горсть меди, которая, очевидно, рассыпалась при грабеже. И где же мне тогда взять деньги?

Ради интереса я внимательно проверил шкаф, кровать, стол и даже стул — пусто. Пока обыскивал комнату, на пороге появился Бекон, с интересом наблюдая за моими действиями.

— Рыжий, а рыжий, где дед деньги хранил? — спросил я у кота без особой надежды.

Бекон дёрнул ухом, задумчиво на меня посмотрел, а потом сделал несколько шагов к окну и сел, стукнув лапой по деревянному полу.

— Что там? Тайник, что ли? — рассмеялся я, подходя ближе.

— Мявр! — гордо ответил этот невероятный зверь.

— Ну, давай смотреть.

Правда, чтобы толком посмотреть, мне пришлось сбегать на кухню за ножом, но результат того стоил. Под доской лежал ещё один мешочек, но уже с монетами. Их оказалась всего две, зато из серебра.

— Сколько это в рублях? — вздохнул я. — И вообще, что на них можно купить? Мешок муки? Килограмм соли? Курицу?

Система молчала. Оценка на монетах не срабатывала, да и вряд ли она бы показала мне что-то нужное, номинал я видел и так.

— Ладно, — сказал я, ссыпая монеты обратно в мешочек. — В городе разберёмся. Документы пока оставлю здесь, а деньги возьму.

Я сунул мешочек в карман куртки, оглядел комнату ещё раз.

— Дед, ты был богатым человеком. Я вижу по этим следам — картины, книги, дорогая мебель, даже та волшебная лампа! А князь тебя разорил. Или ты сам разорился, пытаясь сохранить трактир. Но я не повторю твоих ошибок.

Я вышел из комнаты, закрыл дверь.

— Теперь — запрягать Тефтельку, — сказал я коту, который всё это время сидел в коридоре и вылизывал лапу. — Поехали в Бешаль.

Бекон поднял голову, посмотрел на меня с сомнением.

— Что? — спросил я. — Не веришь, что у меня получится?

Кот фыркнул и пошёл вниз по лестнице, покачивая хвостом.

Когда я вошёл в конюшню, кляча сразу поднялась и насторожила уши. Я погладил её по морде, а потом снял с гвоздя старую, но ещё крепкую сбрую. Рядом нашлось и остальное обмундирование для лошади. Названия я не помнил, но примерно представлял что к чему.

— И как это надевается? — спросил я, надеясь, что память тела подскажет.

Бекон сидел на пороге и смотрел на меня с выражением «ты серьёзно не знаешь?».

— Так, — сказал я, подходя к Тефтельке. — Попробуем начать с уздечки.

Лошадь не сопротивлялась, но и не помогала. Я засунул удила в рот — Тефтелька поморщилась, но приняла. Закинул поводья на шею.

— Хорошо. Теперь — седло, — я огляделся. — Или телега? Телега, конечно. Я же не умею ездить верхом! Да и как потом мешок муки цеплять⁈

В углу конюшни стояла телега. Двухколёсная, с бортами, для перевозки сена и продуктов. Подобные ей назывались бричка, двуколка или арба… Дерево на бортах кое-где подгнило, но колёса целые, ось не сломана.

— Тефтелька, — сказал я. — Смирно.

Лошадь тяжело вздохнула, покосившись на меня усталым взглядом. Я выкатил телегу из конюшни, поставил на площадку. Потом надел на Тефтельку хомут и шлею — перепутал перед и зад, дважды затянул не туда и не так. Кляча терпеливо ждала, только изредка фыркала. В какой-то момент руки начали действовать сами, словно их кто-то вёл. Ну точно! Сработала память Марка! Наконец-то!

— В прошлой жизни я водил «Мерседес», а вот лошадей ни разу, — ворчал я, не прерывая своего занятия

Бекон сидел на крыльце и, кажется, смеялся. У котов нет мимики, но я точно чувствовал — он хохочет во всю свою кошачью пасть. Закончил запрягать Тефтельку всего за каких-то десять минут. Но всё равно ещё трижды всё проверил, чтобы точно не угодить в аварию на дороге.

— Всё, — выдохнул я, вытирая пот со лба. — Поехали.

Я взял вожжи, забрался в телегу. Сиденье было деревянным, жёстким, но я не жаловался.

— Ну, Тефтелька, — сказал я. — Трогай.

Лошадь не двинулась с места.

— Я сказал — трогай!

Кляча повернула голову и посмотрела на меня, мол, командир нашёлся, так что я хлопнул вожжами, но не сильно, а просто обозначил движение. Тефтелька вздохнула, переступила копытами и нехотя пошла вперёд, потому что телега качнулась, заскрипела и покатилась по пыльной дороге. Бекон, который до этого сидел у ворот, сделал короткий разбег, ловко запрыгнул ко мне на колени, устроился там и довольно заурчал, так что всё стало на свои места.

— Ну, ты и наглец, — усмехнулся я, поглаживая его.

— Мяу, — ответил Бекон и закрыл глаза.

— Тефтелька, давай, родимая, поехали в город!

Телега бодро заскрипела, жёстко подпрыгивая на кочках. Бекон сидел рядом со мной, и смотрел на дорогу с таким видом, будто он здесь главный, а я так, приложение.

— Кстати, ты не знаешь, в какой стороне Бешаль? — спросил я у кота.

Он мявкнул — мол, конечно, знаю, но тебе не скажу.

— Ладно, будем искать тракт. Дорога-то одна!

Мы выехали со двора, оставляя позади трактир, и углубились в лес. И почти сразу я понял, что ошибся — грунтовка вела в сторону реки, и там уже переходила в узкую тропку. Пришлось разворачиваться между старыми берёзами и основательно заехать задом телеги в кусты орешника.

Через полчаса мы снова были возле трактира и покатили дальше, уже в правильную сторону.

— Сюда бы вывеску или рекламный щит, — проворчал я, объезжая выбоину. — Интересно, в этом мире есть реклама?

Бекон фыркнул.

— Да, согласен, должна быть, — продолжал я рассуждать. — С тракта даже крыши не видно. Вот если бы дорогу напрямую прорубить, но… — я глянул на деревья, за которыми открывался вид на широкий овраг, и ворчливо добавил. — Да уж, тут бульдозер нужен, а где его взять-то?

Кот посмотрел на меня с выражением «мечтать не вредно».

— Как раз помечтать-то можно, — вздохнул я.

Через десять минут лес начал редеть. Впереди показался просвет и сам тракт — большая дорога, утрамбованная, широкая, с колеями от телег.

— Ну вот, — сказал я, выезжая на него. — Теперь главное — не заблудиться.

Тефтелька шла спокойно, не торопясь. Я дал ей волю — пусть сама выбирает скорость. Бекон сидел, навострив уши, и вертел головой во все стороны, ловя запахи.

Почти сразу я заметил вкопанный столб с табличкой-указателем. На душе отлегло — мы ехали в нужную сторону.

На тракте было довольно людно. Первой нас обогнала богатая карета — чёрная, лакированная, с золочёными ручками. Кучер в ливрее щёлкал кнутом, лошади — две гнедые, холёные — летели рысью. Из окошка выглянуло чьё-то лицо, но тут же скрылось за занавеской. Потом промчался всадник — парень на низкорослой, но резвой лошадёнке. За спиной у него висела сумка с медной бляхой. Гонец, судя по всему. Он мелькнул и скрылся в облаке пыли.

Кот даже не повернул головы — гонцы его не интересовали.

Зато когда навстречу медленно выполз тяжеловоз, с огромной телегой, гружённой мешками, Бекон насторожился. Конь был рыжим с широкой грудью и лохматыми ногами. Телега скрипела так, что закладывало уши. Бекон обнюхал воздух и чихнул — пыли от телеги было много. Я тоже чихнул. Тефтелька, зараза, тоже чихнула. И мы поехали дальше, чихая по очереди.

Через час дорога пошла под уклон, лес расступился, и вдали показались городские стены. А вот и Бешаль.

Город был небольшим и совсем не походил на те живописные поселения, которые я видел в кино или в книгах, а на мой взгляд, самый обыкновенный. Серые каменные стены со светлыми пятнами недавнего ремонта чередовались с щербинами и подтёками от дождей.

По углам возвышались четыре башни с короной из зубьев. Ворота, окованные железными полосами, сейчас были распахнуты настежь, любезно приглашая внутрь каждого путника. Над ними висел здоровенный герб, на котором красовались скрещённые меч и ключ.

— Меч и ключ, — задумчиво сказал я. — Так, тут, видимо, все дела и делаются. Я бы добавил туда ещё и поварёшку, да, Бекон?

Кот на мою фразу и ухом не повёл, лишь продолжал принюхиваться к городу.

Сразу за воротами начинался и сам город с узкими улочками, вымощенными булыжником. Дома стояли вплотную друг к другу, едва не касаясь крышами. Я закрутил головой, рассматривая болтающиеся на ветру вывески: сапоги, кружки с вилками, бочки. Типичные ремесленные районы, где из каждого окна тянуло запахом кожи, смолы или свежего хлеба — всё как положено в добротном торговом городе.

Не отвлекаясь на ароматы из пекарни, я направил Тефтельку к площади, аккуратно огибая труппу бродячих актёров в пёстрых лохмотьях. Они бойко пели задорную песню под звон бубна, привлекая зевак. У стен домов сидели нищие, мимо них важно шествовали богатые купцы. Горожане сновали туда-сюда, как бабки в метро с утра.

Но сильнее всего меня поразило совсем другое.

Рядом с людьми шли не совсем люди. И это ни для кого не было диковинкой.

Вон, широкоплечий орк в кожаном фартуке тащит тележку с углём. Чуть дальше, возле самой стены разгружал телегу — я не поверил своим глазам, настоящий минотавр! Здоровенные рога, могучее тело, копыта и морда быка. Мимо меня бодро прошли коренастые гномы, бородатые, в кожаных жилетах. Женщина с рожками — не то дьяволица, не то кто-то ещё.

— Святая утка конфи, — прошептал я, забыв, как дышать. — Дриада, орки, гномы и ещё чёрт знает кто! Воистину этот мир невероятен.

Бекон, сидевший на плече, лениво повёл хвостом — мол, привыкай.

Я этим и занимался, хотя, признаюсь, давалось это с трудом, потому что запахи… Они были повсюду. Город бросал мне их в лицо, не щадя живота моего. Ароматы были, как в детстве, только без выхлопных газов и асфальта. Я безошибочно узнал запах смолы и сосновой стружки, потом ветер донёс до меня кислинку пивного сусла и добил сытным запахом из пекарен. Хотя не обошлось и без ложки дёгтя — нос учуял резкий шлейф дублёной кожи и свежего навоза.

Да, при таком многообразии, мой желудок не знал, то ли сладко сжиматься от аромата сдобы, то ли скручиваться от запахов гнили из придорожной канавы. Хорошо, что Бекону было на это всё откровенно плевать. Он лишь иногда удивлённо смотрел на меня, услышал урчание из пуза и наклонял голову, мол, откуда этот страшный звук⁈

— Что поделать, — сказал я. — Как всегда, я голоден, а эти ароматы вот-вот меня сведут с ума.

Особенно выделялся один — запах свежего хлеба, тёплого, только из печи, но с какой-то горчинкой. Я прикрыл глаза, пытаясь понять, в чём беда с этим ароматом, и сразу сморщился. Кажется, что мука была испорчена. Всё очарование мигом слетело. Я вытянул шею, пытаясь определить, откуда он идёт, но улица была узкой, и обзор закрывали вывески.

— Вот так, — вздохнул я. — У кого-то хлеб, а у меня — крапивный суп и вяленая кабанина. Но ничего. У меня будет самый лучший хлеб. И самые лучшие пироги. Я сам испеку.

Бекон фыркнул — мол, сначала научись печь.

— А я умею, — обиделся я. — В прошлой жизни я такие круассаны делал… Ладно, не отвлекаемся.

Я остановил Тефтельку у первого же прохожего — старика с клюкой.

— Простите, уважаемый, как проехать на рынок?

Старик посмотрел на меня мутными глазами, покачал головой и ткнул клюкой влево.

— По этой улице до колодца, потом направо, потом прямо. Не пропустите — шумно будет.

— Благодарствую.

Я дёрнул вожжи, и мы поехали дальше. Шум нарастал с каждым шагом. Крики торговцев, грохот телег, ржание лошадей, плач детей, смех, брань — всё смешалось в единый гул. Запахи стали резче, гуще. Пахло жареным мясом, рыбой, а ещё тмином, кориандром и перцем.

— Это здесь, — сказал я, сворачивая направо.

Передо мной открылась площадь. Огромная, вымощенная крупным булыжником, заставленная рядами с деревянными столами, навесами, бочками и ящиками. Всё вокруг было такое цветное, что глаза резало. Будто я оказался на какой-то диком карнавале. Торговцы в ярких рубахах зазывали покупателей, громко расхваливая свой товар.

— Рынок, — выдохнул я. — Настоящий средневековый рынок. Это тебе не «Черкизон» какой-то.

Я слёз с телеги, привязал клячу у коновязи — длинного бревна с кольцами, стоявшего недалеко от входа. Рядом была поилка — каменное корыто с чистой водой. И конечно же, охрана — двое стражников в кожаных куртках, с дубинками на поясе.

— Сколько за лошадь? — спросил я у одного из них.

Стражник оглядел нас и назвал цену в одну медную монету. С трудом подавив в себе желание отправиться с лошадью на рынок, я вынул медяк и ему в руку сунул. Взамен получил простую деревянную бирку с номером.

— Привязывай вон там, — махнул он рукой. — Только потом не забудь забрать, а то случаи бывали.

— Спасибо.

Бекон спрыгнул с телеги, сел на мостовую и начал умываться, но я взял его на руки — чтобы не потерялся в толпе и направился к входу на рынок. Кот тут же вывернулся и перебрался мне на плечи, обеспечив себе возможность высоко сидеть и далеко смотреть.

Его сделали в виде деревянной арки, увитой разноцветными лентами с цветами. Над аркой — деревянная табличка с надписью: «Рынок Бешаля — всем рады».

— Красиво, — оценил я.

Я шагнул под арку — и мир вокруг не изменился. Изменился я. Точнее, проснулось во мне то, что дремало всю дорогу: чутьё на порядок, на ритм, на то, как устроен любой рынок — что в Москве, что в Бешале.

Гам уже не оглушал, а раскладывался на слои. Выкрики зазывал, скрип тележных осей, звон монет об прилавок — всё это звучало не какофонией, а… партитурой. И в этой партитуре у каждого ряда была своя тональность.

Вот разноцветные пирамиды с овощами, которые торговка ловко перекидывала на весы. Чуть дальше мясник в заляпанном фартуке кромсал туши. Я поморщился, бил он криво, ни разу не попав в правильные места. В рыбном ряду меня ослепила чешуя, которая искрилась на солнце и, будто подмигивала: купи меня скорее.

Я проходил мимо, и краем глаза выхватывал детали: выстроенные горшки у гончара по росту, как на семейном портрете. У пряничника лоток застелен чистым полотном, и каждый пряник уложен с тем расчётом, чтобы покупатель схватил его взглядом прежде, чем рукой.

— Я в своей стихии, — прошептал я.

И впервые за долгое время улыбнулся не потому, что надо, а потому что само вырвалось. Правда, Бекон совсем не разделял моего восторга, а спрыгнул с плеч, приземлился на землю и мгновенно исчез в толпе — ловкий, юркий, рыжий. Я даже не успел его остановить.

— Бекон! — крикнул я. — Куда⁈

Кот не ответил. Только хвост мелькнул между ног какого-то толстяка.

— Ладно, — вздохнул я. — Найдёшься.

Я пошёл по рядам, разглядывая цены. И цены меня расстроили.

Мука — дорого, но приемлемо. Масло — ещё дороже, но уже почти на грани. Крупы — хоть и приемлемо, но недёшево. Соль — за три больших мешка серебряный просят! Сахар — вообще, по цене крыла от местного боинга, как бы он не выглядел!

— С такой ценой я только на муку и масло и наскребу, — сказал я себе, пересчитывая медяки в мешочке. — Может, дед оставил ещё где-нибудь заначку? Или придётся менять на мясо.

Я прикинул — копчёная кабанина должна стоить недёшево. Если продать пару кусков, можно купить и муку, и масло, и крупы. И соли. Вот только смогу ли продать? Если кабан княжеский, то меня вместе с этим мясом сразу и арестуют.

— Так, сначала осмотреться, потом думать, — решил я.

Рынок жил своей жизнью. Рядом со мной торговец пряностями выкрикивал: «Перец, корица, гвоздика! Для ухи, для мяса, для пирогов!» Дальше — женщина в цветастом платке продавала пирожки с капустой. Ещё дальше — точильщик ножей звенел на своём станке.

Я всё это видел, слышал, нюхал. И мысленно сравнивал со своим, а иногда и применяя навык оценки.

— Мои специи лучше, — бормотал я. — У меня — можжевельник, душица, мята. А это — какая-то ерунда. Гвоздика, может, и хороша, но не в похлёбку.

Бекон всё не возвращался. Я уже обошёл половину рынка и начал волноваться.

И вдруг — крик:

— Держи вора! Держи!

Вопль прилетел со стороны рыбного ряда. Я обернулся и увидел, как между ног покупателей, лавируя с невероятной ловкостью, бежал рыжий кот. В зубах у него трепыхалась большая серебристая рыба.

— Бекон! — заорал я.

Кот промчался мимо бочек, нырнул под прилавок, выскочил с другой стороны, и через секунду уже сидел у моих ног. Рыба лежала перед ним на булыжниках. Кот довольно облизывался.

— Ты… ты… — я не находил слов.

Бекон посмотрел на меня невинным взглядом. Мол, а что? Я ничего. Тебе показалось. У меня нет рыбы. Вы все обознались.

Но хозяин рыбины — грузный мужик в фартуке, с сеткой в руках, уже подбежал к нам. Его лицо было красным от гнева.

— Так это твой кот украл⁈ — заорал он, тыча пальцем в Бекона. — Я всё видел! Он у меня с прилавка самую жирную рыбину стянул! Теперь тебе платить!

Я поднял руки в примирительном жесте.

— Спокойно, добрый человек, спокойно. Я заплачу. Сколько?

— Две серебряные монеты! — потребовал рыботорговец.

— Две? — возмутился я. — Это же не осётр, а обычная плотва!

— Плотва? — мужик аж задохнулся. — Это лещ! Самый жирный лещ! Я его с утра выловил, три кило!

Я посмотрел на рыбу. Лещ, действительно. Кило два, не больше. Но спорить было бесполезно — я чужой в этом городе, с котом-вором, и охрана будет явно на стороне торговца.

— Ладно, — вздохнул я. — Сколько?

— Две серебряные!

Я достал мешочек, пересчитал. Серебра у меня было всего лишь эти самые две монеты, если отдам их, то останусь почти ни с чем.

Перед глазами вспыхнуло окно Системы.

Внимание! Активирован квест: «Украл — купи или выкрутись»

Ваш кот совершил кражу рыбы на городском рынке. Торговец требует компенсацию. Выбор за вами.

Вариант 1: Заплатить 2 серебряные монеты

Награда: нет

Репутация в Бешале: не изменится

Вариант 2: Отказаться платить

Награда: нет

Штраф: репутация в Бешале снижается на 10 % (торговцы будут неохотно иметь с вами дело)

Всего два варианта⁈ Нет, это не интересно.

Я ещё раз пробежался глазами по строчкам и вдруг понял, что нужно делать. Главное, чтобы её величество Система пошла мне навстречу. Что ж, проверим. Смахнув сообщение, я так резко выпрямился, что аж позвонки хрустнули, и натянул на лицо улыбку. Она получилась немного хищной, и торговец на всякий случай отступил на шаг.

— Уважаемый, — сказал я, убирая руку от кошелька. — Предлагаю договориться по-хорошему.

— Чего договариваться? — мужик не унимался, предвкушая содрать с меня лишнюю монету. — Раз это твой кот, тебе и плати! Два серебряника, и разошлись, как на дороге два коня!

Его красное лицо побагровело ещё сильнее, в глазах лопнул сосуд, и на мгновение мне показалось, что он здесь и сейчас лопнет, не выдержав давления собственной жадности.

— Я рассчитаюсь, — вкрадчиво продолжил я. — Но не деньгами.

Торговец замер, подозрительно прищурившись. Он явно не понимал, к чему я клоню.

— А чем же? — на всякий случай уточнил он.

— Готовкой.

Мужик вытаращил глаза, а я уже оседлал любимого конька продаж:

— Я повар. Видите этого кота? Это мой су-шеф. Он украл у вас рыбу, потому что у него отличный вкус. Он чует лучший товар за версту. Это комплимент вашему лещу, между прочим.

Торговец открыл рот, моргнул, недоумённо посмотрел на меня и начал усиленно думать, что даже собравшейся толпе было слышно, как двигаются шестерни у него в голове.

— Я приготовлю эту рыбу здесь и сейчас, — не дожидаясь, пока он придумает ответ, сказал я. — Запах пойдёт такой, что к вашей лавке выстроится очередь. Люди придут на аромат, а заодно купят и вашу рыбу. Бесплатная рекомендация, уважаемый. А я взамен, так и быть, я забуду о двух серебряниках.

— Чего? — мужик опешил. — Ты это… ты чё, готовить на рынке собрался?

— А почему нет? — я развёл руками. — Схема максимально простая: ваша рыба, плюс мои умения и аппетит публики. А в итоге будет хороший куш. Решайте, это лучшее предложение, которое вы когда-либо получите.

Торговец крепко задумался, почёсывая жёсткую щетину. Глаза тем временем продолжали бегать между мной, котом и почти надкушенным лещем, который уже смирился с участью быть съеденным.

Внезапно из притихшей толпы раздался чей-то громкий и очень любопытный голос:

— А не Винтер ли это? Наследник Демьяна? Вроде ж как его порода!

Я нашёл среди людей этого крикуна. Им оказался пожилой мужчина в засаленном фартуке и мешком в руках. Обычный торговец, каких на рынки десяток.

— Точно, — тоном знатока подтвердил другой, помоложе и в кожаном жилете. — Видал его как-то в «Сытом Вепре». Слышали, говорят, его дед на днях помер? Или собирался помереть, что ли?

— Я слышал, что дедов поварской дар ему не передался, — хмыкнул третий и глянул на торговца рыбой. — Не слушай его, Пузырь, он пустое место, а не наследник.

Я стиснул зубы до хруста, но виду не подал. Им бы только болтать, гадам. Сейчас я им покажу, кто тут пустое место.

Толпа всё продолжала расти, среди них были не только потенциальные покупатели, но и торговцы с соседних рядов. Каждый вытягивал шею, чтобы лучше меня разглядеть, предвкушая предстоящее шоу.

— Ну так что, уважаемый? — спросил я, возвращаясь к торговцу. — По рукам?

Торговец всё никак не мог решить, верить мне или нет. На лбу уже испарина выступила, кадык дёрнулся. Зыркнул на толпу, затем в меня взглядом впился, точно дыру во мне прожечь собрался, и снова на рыбу уставился, будто именно она всё за него решить должна. В конце концов мужик тяжело вздохнул и смачно сплюнул в пыль.

— А не испортишь товар?

— Испорчу — заплачу, — твёрдо сказал я. — Хоть в двойном размере.

— В тройном! — выкрикнул кто-то из толпы.

Жаль, я не успел посмотреть, кто именно, а то бы голову эту умнику точно бы зажарил. Впрочем, фиг с ним, уж чего-чего, а готовить я умею, и такие угрозы можно не брать в расчёт вовсе.

— В тройном, так в тройном, — усмехнулся я.

Толпа ловила каждое слово и напирала массой. Ещё немного и затопчут меня вместе с торговцем, рыбой и прилавком.

— Ладно, — буркнул Пузырь. — Уговорил. Но твой кот уже сожрал половину леща, а другого я тебе не дам, больно он дорогой нынче. Бери этих.

Он нырнул под прилавок и вытащил плетёную корзину, в которой, переложенные мокрой травой, серебрились десятка два небольших карасей. Плоские, с красноватыми плавниками, ещё живые и бодро хватающие ртами воздух.

— Вот их и готовь, — объявил торговец. — Они недорогие, и будет не жалко, если испортишь. А весь честной народ как раз посмотрит, что ты умеешь. Проверять буду лично! Если не справишься, то платишь мне в тройном размере за леща. Понял?

— Договорились, — кивнул я и тут же увидел сообщение от Системы.

Внимание!

Вы изменили условия выполнения квеста

Цель: вы должны проявить свои навыки так, чтобы торговец остался доволен

Награда: опыт, повышение репутации в Бешале

Штраф: 6 серебряных монет, понижение репутации на 50 %

Ого, а ставки-то поднялись! Звучит, как вызов, которого я только и ждал.

Тем временем, торговец достал из-под прилавка широкую разделочную доску, узкий нож и демонстративно проверил лезвие пальцем. Я взял нож, взвесил на руке. Хороший баланс, лезвие острое, рукоять ложится в ладонь как влитая. В прошлой жизни я бы сказал, что нож средний, для домашней кухни. Но здесь, в этом мире, этот инструмент можно считать подарком судьбы.

— Масло есть? Соль? Мука? — я уже вспомнил подходящий рецепт.

— А ты наглый, — усмехнулся Пузырь. — Мало тебе рыбы бесплатной, так ещё и припасы мои требуешь?

— Без масла и муки вкус не тот будет, — пожал я плечами. — Хочешь хорошую репутацию — дай хорошие ингредиенты.

Торговец заворчал, но полез в лавку. Вынес глиняную плошку с мутноватым маслом, мешочек с сероватой солью и горсть муки в деревянной чашке.

— Всё, — сказал он, ставя это добро на прилавок. — Больше не дам.

— Хватит, — кивнул я.

— Бекон, — позвал я, не оборачиваясь. — Сидеть. И не рыпаться.

Кот, который уже успел сожрать рыбину, теперь запрыгнул на пустую бочку рядом и сидел там с видом короля, навострив уши. Но с места не дёрнулся.

— Люди добрые, — обратился я к толпе, которая уже собралась плотным кольцом. — Смотрите, запоминайте, учитесь. Сейчас я покажу вам, как жарить карасей, чтобы они таяли во рту, а косточки хрустели, как печенье.

Толпа загудела. Кто-то засмеялся, кто-то скептически хмыкнул.

— Давай-давай, Винтер! — крикнули мне. — Удиви нас!

— А если не удивит? — поддел другой.

— Значит, правду говорят — нет у него дара дедовского!

Я не ответил. Взял первого карася и внимательно её осмотрел. Чешуя у них плотная, но снимается легко, если вести ножом от хвоста к голове. Я так и сделал. Пять движений — и рыба осталась с тонкой кожицей, сквозь которую просвечивало розовое мясо.

Дальше главное не повредить жёлчный пузырь, иначе рыба будет горчить. Я работал быстро, аккуратно, с той лёгкостью, которая приходит только после тысяч повторений.

Толпа заворожённо притихла, следя за каждым моим движением.

— Смотри-ка, ловко, — прошептал кто-то.

— Рано, может, он невкусно сделает? — отозвался другой.

Я промыл рыбу в ведре с водой, промокнул тряпицей и сделал косые надрезы через каждые полсантиметра, почти до позвоночника. Так рыба прожарится равномерно, а мелкие кости станут съедобными. Следом, не жалея, посыпал каждого карася изнутри и снаружи, втирая крупинки в кожу.

Настал черёд муки. В ней обвалял каждого карася, стряхивая излишки. Мука даёт хрустящую корочку и сохранит все вкусные соки внутри. И уже хотел было бросить на сковородку, как понял, что её-то у меня и нет!

— Уважаемый, — окликнул я Пузыря. — А на чём жарить?

Он замялся, хотел ответить что-то резкое, но передумал, беспомощно разглядывая свою лавку и собравшуюся толпу. На его и мою удачу из очереди вышел невысокий, коренастый гном в кожаном фартуке, с густой чёрной бородой. В руках он нёс небольшую жаровню из чёрного металла, похожую на квадратную сковороду на ножках.

— Держи, парень, — сказал гном, ставя жаровню на прилавок. — Специально для таких случаев.

Я присмотрелся и удивлённо присвистнул. Внутри жаровни под тонкой металлической решёткой лежал прозрачный кристалл размером с мой кулак. Он тускло мерцал изнутри, будто в нём тлел магический огонь.

— Это что? — спросил я, не скрывая изумления.

— Магическая кухонная плита, — не без гордости ответил гном, усмехнувшись в бороду. — Наша разработка. Крутишь вон эту ручку, кристалл загорается, и температура поднимается. Крутишь обратно — падает. Удобнее дровяной печи будет, — он обернулся к толпе. — Самая удобная вещь в походах и маленьких кухнях. Кто хочет купить такую, заходите в лавку Грыза. Буду ждать.

Я поблагодарил его, и осторожно повернул чуть-чуть ручку. Кристалл внутри ярко вспыхнул, и над жаровней растёкся жар. Без какого-либо дыма и пламени просто чистое, ровное тепло.

— Твою ж мать, — прошептал я. — Индукционная плита на магии. Вот это техника!

— Понравилось? — гном оскалился. — Пожаришь рыбу хорошо, сделаю тебе скидку.

— Обязательно куплю, — сказал я, не отрывая глаз от кристалла. — Как только разбогатею.

Я поставил на неё сковороду, выровнял температуру, как мне нужно и забросил масло. Как только оно растопилось, занялся карасями. Едва первый лёг на горячую поверхность, шипение стало громче, а кожица начала схватываться, становясь золотистой.

— Не торопимся, — сказал я толпе. — Две минуты с одной стороны, две — с другой. Не переворачиваем раньше времени, иначе всё насмарку.

Те, кто ещё минуту назад перешёптывались и хихикали, теперь смотрели на сковороду с напряжённым вниманием. И как только по рынку поплыл запах рыбы с мукой, толпа резко выдохнула. Им был знаком аромат, ещё с детства, когда таких карасей жарили на костре и ели ещё горячими. Мой желудок тоже оценил этот аромат и скрутился в тугой узел.

В один приём перевернул первого карася и невольно залюбовался золотистой корочкой. Она получилась ровно такой, как я и хотел — ровной и хрустящей. Белое мясо просвечивало сквозь надрезы, истекая капельками жира.

Еле дождался, пока пройдут положенные две минуты, и снял карасей со сковороды. Кто-то уже подсуетился и поставил рядом со мной деревянную тарелку. На неё-то я и выложил готовых рыбин.

— Проверяйте, — объявил я.

Внимание! Вы создали новое блюдо: «Жареный карась в муке»

Качество: хорошее

Вы получаете 10 опыта

Рецепт сохранён в Кулинарную книгу

Опыт: 70/200

Надо будет на досуге изучить возможности этой кулинарной книги, может, от неё есть какие-нибудь бонусы, о которых я не знаю.

Пока я читал сообщение, толпа с жадностью смотрела на Пузыря, даже Бекон, хотя его, скорее больше интересовала рыба. Кто-то шумно сглотнул. Торговец с выражением вселенской скуки взял тарелку и понюхал карася.

— Пахнет, — признал он нехотя. — Вкусно пахнет.

— Пробуй, — сказал я.

Мужик поморщился, будто ему предложили съесть лягушку. Поковырял рыбу пальцами — корочка хрустнула, обнажая белое, слоистое мясо. И под взглядами замершей от нетерпения толпы, отправил кусок в рот.

— Ну? — вырвалось у кого-то из толпы.

— Ну? — повторил другой.

Пузырь сосредоточенно жевал с поджатыми губами, словно не хотел показать эмоции. Но моя рыба его быстро победила, и брови торговца поползли вверх. Когда он проглотил карася, то его физиономия стала словно у кота, сожравшего банку сметаны. Сытый и слегка очумелый взгляд мужика метнулся от моего лица к золотистой рыбине и обратно, словно он никак не мог решить, кто из нас двоих виноват в этом вкусе.

— Господи, — выдохнул он. — Что это?

— Жареный карась в муке на топлёном масле, — ответил я. — Простейшее блюдо.

— Простейшее? — мужик аж поперхнулся. — Я таких карасей никогда не ел! У меня жена двадцать лет жарит — и то не так! Кожа как хлебная корочка, мясо тает, кости… кости прожарены, хрустят, как сухарики! Как ты это сделал?

— Секрет, — улыбнулся я.

— Тогда давай ещё! — с наездом сказал Пузырь.

Стоило ему только это сказать, как топла засуетилась и едва не сломала прилавок. Каждый тоже хотел попробовать и оценить вкус.

— Мне!

— И мне!

— Я заплачу!

Торговец оглянулся на кричащих, покосился на меня и остановился на корзине с карасями. В его глазах вспыхнул азарт. Наконец, он понял, что наткнулся на золотую жилу в виде моей скромной персоны.

— Так, тихо! — рявкнул он, поднимая руки. — Тихо, я сказал! Рыба — моя, повар готовит на моих условиях, и я здесь главный!

— Твоя, но мы купим! — крикнула какая-то баба в платке. — Пожаришь нам сейчас — и деньги твои!

Пузырь только и рад такому повороту, хоть и старался не показывать виду. Даже почесал затылок, но его выдали блестящие как серебряная монета, глаза.

— А что, — сказал он, пристально глядя на меня. — Продолжай жарить, тут ещё есть десяток. Сможешь?

— Могу, — кивнул я. — Но уже не бесплатно.

Торговец скривился, словно я ему предложил тухлую картошку:

— И сколько ты хочешь?

— Половину выручки, — улыбнулся я, просто чтобы посмотреть на реакцию.

— Половину⁈ — Пузырь аж подпрыгнул. — Ты охренел, парень! Пятую часть!

— Четверть, — сказал я. — Карасей у вас ещё много, так что выручка сегодня будет — о-го-го! Останетесь в хорошем плюсе, даже без моей четверти.

Торговец опять стал делать вид, что думает, наморщился весь не хуже шарпея, засопел, а потом махнул рукой.

— Ладно, четверть так четверть. Но если рыбу испортишь — платишь тройную цену за каждую!

— Идёт, — легко согласился я.

Толпа одобрительно загудела, предвкушая продолжения шоу. Сквозь собравшихся протиснулся парень в сером плаще и с любопытными глазами. Он внимательно оглядел меня и вдруг спросил:

— А с приправами можешь? Чтоб ароматное было?

— Могу, — ответил я. — Если принесут.

— Какие надо?

— Укроп, петрушку, чеснок. Лимон, если есть. Или кислые ягоды — брусника, клюква. Перец чёрный молотый — если найдётся.

Я уже начал чистить вторую партию карасей, когда он вернулся с пучком зелени, головкой чеснока и маленьким свёртком.

— Перец только чуть-чуть, — сказал он, выкладывая всё на прилавок. — Настоящий, издалека привезли. А лимона нет, нашёл только кислые яблоки.

Терпкий и острый аромат перца я учуял даже через бумагу. Он уже, конечно, не вчера молотый, но это было лучше, чем ничего.

— Спасибо, яблоки подойдут, — кивнул я.

Парень вытащил из кармана два и положил рядом с зеленью. На самом деле его интерес и готовность помочь меня слегка напрягла. Какой у парня интерес тратить свои деньги на какую-то готовку?

— Ты, я смотрю, запасливый, — усмехнулся я, пытаясь разгадать его.

— Люблю поесть, — пожал плечами парень и остался стоять возле прилавка.

Я тем временем вернулся к жаровне. Весь следующий час пролетел как один миг. Работал как машина — чистил, потрошил, солил, панировал, жарил. Рыба шипела на сковороде, масло брызгало, запах стоял такой, что у меня самого слюна собиралась в горле комом. Толпа не расходилась — наоборот, росла. Подходили новые люди, тянули шеи, спрашивали, что происходит.

— Повар из «Сытого Вепря» жар-рыбу делает! — объясняли им.

— Демьянов внук! — одобрительно добавил кто-то.

— А говорили, что бездарь!

Я слышал эти разговоры, но не отвлекался. Ритм, темп, концентрация — всё как в прошлой жизни, в лучшие вечера в «Версале», когда заказов было под сотню, а на кухне — ад кромешный. Только здесь вместо команды су-шефов — я один, вместо профессиональной плиты — магическая жаровня, а ресторанные критики — голодная толпа.

Но мне нравилось. Честное слово, нравилось. Потому что это была настоящая кухня. Без понтов, без выпендрёжа, без трёхзвёздочных мишленовских закидонов. Простая, честная и вкусная еда.

Правда, очень скоро я обнаружил в своей затее существенный минус — при добавлении зелени и сока, Система не засчитывала это, как новый рецепт. Обидно, но да ладно.

Я отдавал каждую рыбину в руки торговца, а тот уже передавал покупателям. В ответ звонко звенели монеты, задорно падая в деревянный ящик. Лица людей светлели, когда они откусывали первый кусок.

— Господи, — шептала какая-то старуха, жуя карася. — Как в молодости. Мой покойный также жарил.

— Вкуснотища-то какая! — вторил ей толстый мужик в купеческой шапке. — Эй, парень, а в трактире тоже так готовишь?

— Лучше, — ответил я, не оборачиваясь.

— А когда трактир откроешь?

— Скоро, — твёрдо сказал я. — Следите за новостями.

Кот Бекон всё это время сидел на бочке и внимательно наблюдал за процессом. Иногда он косился на толпу, иногда — на рыбу, иногда — на ящик с монетами. И когда кто-то из зевак, увлёкшись зрелищем, бросил медяк на землю перед прилавком, Бекон спрыгнул с бочки, подбежал, сел на монету и уставился на всех с таким видом, будто говорил: «Тронешь — убью».

Толпа смотрела на него и хохотала.

— Боевой кот! — крикнул кто-то.

— Демьянов, точно Демьянов! У старика такой же был!

— Достойный наследник, ничего не скажешь.

Я молча усмехнулся и работал дальше. Кот, цапнув монету зубами, запрыгнул на бочку.

Два десятка рыб разошлись быстрее, чем я их жарил. Торговец радостно потирал руки — его ящик с монетами заметно потяжелел.

— Ну что, — спросил я, вытирая нож о тряпку. — Доволен?

— Доволен, — признал мужик, разглядывая выручку. — Четверть твоя, как договаривались.

— А теперь, — сказал я, — давай мне мою четверть и мне уже пора по своим делам, ради которых я сюда и приехал. Счастливо оставаться.

Пузырь хотел уже начать отсчитывать монеты, как вдруг остановился и прищурился, словно придумал что-то оригинальное.

— Погоди, — он замер с медяками в руках. — А может, ещё пожаришь? Я тут припас кое-что получше карасей.

Он нырнул под прилавок и вытащил большую, продолговатую рыбину. Метра полтора в длину, с серебристо-голубой чешуёй и мощной головой.

— Судак, — сказал мужик с гордостью. — С утра этого красавца поймали. Справишься с таким? А то карасей каждый может пожарить.

Я посмотрел на судака. Белое, нежное, почти без костей мясо. Идеально для жарки, запекания, ухи. Но капризный — пересушишь, пересолишь, пережаришь — испортишь. Оценку не использовал, маны и так мало осталось, да и сам видел, насколько рыба хороша.

Толпа загудела. Кто-то ахнул — судак и правда был красавец. Кто-то продолжал сомневаться, другие же доставали кошельки, им уже не терпелось попробовать.

— А вот это уже интересно, — сказал парень, который принёс приправы. — Справишься, Винтер?

— А почему нет? — ответил я, беря нож.

Бекон сидел на бочку и смотрел на меня с выражением: «Ну давай, покажи им, на что мы способны».

Я улыбнулся и взял тяжёлую рыбину в руки. Судак блеснул чешуёй в лучах утреннего солнца. Толпа замерла в ожидании.

Вот из такой рыбины готовить одно удовольствие. Крупная плотная чешуя, глаза прозрачные и жабры правильно цвета. Веса в ней было килограмма три, не меньше.

— Хорош, — сказал я, обращаясь скорее к рыбе, чем к торговцу. — Такого не стыдно и к княжескому столу подать.

— А ты попробуй сначала приготовить, — хмыкнул Пузырь. — Судак не карась, с ним возни в разы больше.

— Знаю, — кивнул я. — Но и удовольствия больше.

Но мне снова нужны были продукты. Одной мукой да зеленью тут дело не ограничится. И я повернулся к толпе, надеясь, что люди мне не откажут. Они, кстати, и не думали расходиться, даже те, кто купил карасей по баснословной цене, стояли и ждали, когда я начну готовить. Кто-то уже притащил скамейки и уселся поудобнее, будто в театре. Дети взобрались на бочки, чтобы лучше видеть. Даже собаки прибежали — сидели в отдалении, выжидательно глядя на прилавок. Не хватало только торговца с попкорном, ей-богу.

— Сейчас я покажу вам, как готовить судака, чтобы он получился нежным, сочным и ароматным, — объявил я. — Но для этого мне понадобятся дополнительные продукты. Не откажите в помощи скромному повару.

Это я про себя, да. До последнего не верил, что это сработает и во второй раз, но, как оказалось, добрых людей на свете ещё много.

— Какие продукты? — крикнули из толпы.

— Во-первых, свежее сливочное или топлёное масло, желательно побольше.

— У меня есть! — отозвалась какая-то женщина и через минуту принесла глиняный горшок с маслом. — Свежайшее масло от Ефросиньи!

Торговцы уже поняли, что сейчас самое время воспользоваться вниманием и порекомендовать собственные продукты. Причём их качество я подтвердил. Зуб даю, что у этой Ефросиньи всё скупят за полчаса.

— Во-вторых, лук, — продолжил я перечислять. — Головок пять, не меньше. Ну и зелень, конечно, как без неё-то?

Луком поделился торговец с соседнего рядом, он же выделил для меня три пучка зелени.

— В-третьих, жирные сливки или сметану.

Толпа недовольно загудела — сливки были дорогим продуктом. Я вопросительно глянул на Ефросинью, но она развела руками: у неё сегодня только масло. Прошло ещё несколько минут, и герой, всё же нашёлся. Пожилой мужчина в чистом фартуке протиснулся через толпу и принёс небольшой кувшин.

— Домашние, — сказал он с гордостью. — Сам эти сливки делал. Рад буду помочь.

Он замялся, видимо, тоже решил повторить речь Ефросиньи, но махнул рукой и отошёл в сторонку. А я глянул Оценкой на его кувшин, и Система подтвердила отличное качество продукта.

— Спасибо, уважаемый, — я убрал их под прилавок. — Ещё мне нужны пряности. Чёрный перец ещё есть, а вот лавровый лист, можжевеловые ягоды и гвоздику, если есть — хотя бы одну-две штуки.

С пряностями оказалось сложнее — это был штучный товар, дорогой. Но парень в сером плаще, который уже помогал мне с приправами, снова вынырнул из толпы.

— Держи, — сказал он, протягивая маленькие мешочки. — Я взял ещё перца, и всего остального по списку.

— Да вы сегодня мой спаситель, — усмехнулся я. — Как вас зовут?

— Леон, — парень улыбнулся. — Леон Дубилин, можно на ты. Я тут неподалёку живу над кожевенной лавкой.

— Марк Винтер, — представился я, хотя меня уже знали. — Огромное спасибо за помощь.

— Да не за что. Люблю, знаешь ли, вкусно поесть. Рад, что у нас появился хороший повар. В Бешале с этим не очень. А уж таких… — он замялся, — смелых, и тех единицы.

— Стараюсь.

Я окинул взглядом продукты, что уже лежали на прилавке. Не хватало последнего ингредиента. Для судака, особенно если его тушить в сливках, нужно хорошее белое вино, желательно сухое. Оно отлично оттенит жирность и добавит вкусу глубину.

— Вино есть? — в очередной спросил я у толпы. — Белое, сухое, не сладкое.

Толпа зашумела, выискивая любителей выпить. Не успел я и глазом моргнуть, как пузатый кувшинчик, запечатанный сургучом, появился на столе. Я удивлённо поискал глазами дарителя.

— Из трактира «Три пескаря», — сказал изрядно поддатый мужик с красным носом. — От сердца отрываю, видит бог! Так что ты уж, повар, не подведи восторженную публику.

— Не подведу, — пообещал я, глядя, как он делает глоток из второго такого же кувшинчика.

Когда с продуктами вопрос решился, настал черёд сковородки. Та, что у меня была для карасей, для судака не годилась.

— Уважаемый, — обратился я к торговцу. — У вас есть что-то вроде кастрюли? Глубокой, чтобы рыба целиком влезла?

Мужик покопался под прилавком и вытащил медный сотейник — у него там что, посудная лавка⁈ Я оглядел новый инвентарь и довольно кивнул — небольшой, глубокий, с толстым дном и удобной ручкой. Главное, что внутри он был чистый, не нужно было мыть, да и негде.

— Жены моей кастрюлина, — сказал он с неохотой. — Смотри, чтобы ни единой царапины на ней не осталось.

— Не боись, — пообещал я, — не испорчу.

Бекон сидел на бочке и внимательно следил за каждым моим движением и посылал мне многозначительные взгляды: «Ну, давай уже, не тяни резину».

— Приступим, — сказал я.

Дальше всё пошло, как и с карасями: разделка. Она хоть и была сложнее, но тоже не лишена своего очарования.

— Смотрите, — сказал я, обращаясь к толпе. — Судака нужно чистить, как поймали. Чем дольше лежит, тем жёстче становится мясо.

Я сделал надрез вокруг головы, поддевая кожу. Потом — второй надрез вдоль спины, от головы до хвоста. Нож шёл легко, рассекая чешую и кожу, не углубляясь в мясо.

— Шкуру снимаем чулком, — продолжал я, поддевая край кожи у головы и стягивая её вниз, к хвосту. — Аккуратно и не торопясь. Если порвётся — ничего страшного, но уже не будет так красиво.

Кожа сошла легко, обнажая белое, полупрозрачное мясо. Чешуя осталась на коже — я отложил её в сторону. Рыба теперь была голой, гладкой и блестящей, а я продолжил своё дело, не забывая объяснять все действия всем собравшимся.

Они, что ни удивительно, внимали каждому моему слову, как студенты на лекции. Некоторые ещё успевали обсуждать что-то между собой, но их быстро затыкали, дабы не отвлекались на посторонние разговоры.

Я промыл рыбу ещё раз, промокнул тряпицей и положил на доску.

— Теперь — филировка, — сказал я. — То есть отделение мяса от костей.

Нож вошёл в мякоть у головы, вдоль позвоночника. Я вёл лезвие, прижимая его к костям, стараясь срезать филе как можно толще. Судак — рыба с плотным мясом, которое отлично держит форму. И уже очень скоро передо мной лежало идеальное филе.

— Кости не выбрасываем, — сказал я. — Они пойдут на бульон. Уха из головы и костей судака — это песня, а не уха.

— Их я заберу, — подался вперёд Пузырь, — давно жене обещал, да всё никак не получалось принести.

Пока он возился с миской и пытался придумать, куда убрать кости, я нарезал филе на порционные куски и начал замешивать маринад. Здесь всё просто: сок кислых яблок, чуть перца, сверху масла. Мудрить с такой рыбой не следовало.

— Кислота размягчит мясо, — пояснил я, поливая куски судака готовой смесью. — Соль и перец — база. Масло нужно, чтобы вкусы соединились. Минут на десять оставим.

Пока рыба мариновалась, я занялся соусом и для этого поставил на жаровню сотейник. Как только от него пошёл жар, бросил кусок масла.

— Теперь режем лук мелким кубиком, — сказал я, беря нож.

И показал как, делая это почти не глядя, с той автоматической лёгкостью, которая вырабатывается годами. Кубики были ровными, одинаковыми, будто вырезанными штампом.

— Красиво режет, зараза, даже не успеваю следить, — шепнул кто-то в толпе.

Я ссыпал лук в сотейник. Он зашипел, зашкварчал, начал стекленеть, становясь прозрачным и золотистым.

— Лук жарим до мягкости, — объяснял я, помешивая деревянной ложкой. — Он должен отдать всю свою сладость.

Через пять минут я добавил в сотейник специи, через минуту — махом вылил весь кувшин сливок под дружный вздох толпы. Не обращая на неё никакого внимания, жидкость закипела, побелела и начала густеть.

— Огонь убавить, — я повернул ручку жаровни. — Сливки нельзя кипятить сильно — свернутся. Только лёгкое томление.

Я вынул куски судака из маринада, стряхнул лишнюю жидкость. Сковорода стояла рядом, на второй конфорке — я попросил у гнома вторую жаровню, и он, поворчав, притащил ещё одну. На ней я разогрел масло для жарки.

— Рыбу перед жаркой нужно обсушить, — сказал я, промокая куски тряпицей. — Иначе масло будет стрелять, а корочка не получится.

Равномерно обвалял каждый кусок в муке и, стряхнув излишки, положил на сковороду. Секунда и рыба начала покрываться золотистой корочкой. Я не трогал её мучительные две минуты — дал схватиться и подрумяниться. Потом аккуратно перевернул лопаткой, чтобы не сломать нежное мясо.

— Не передерживать. Судак готовится быстро, четыре-пять минут всего, — сказал я.

Пока рыба жарилась, я добавил в сотейник со сливками немного вина — полстакана, не больше. Вино зашипело, смешалось со сливками, окрашивая их в кремовый цвет с лёгким серым оттенком. Запах пошёл — волшебный: сливочный, пряный, с кисловатой ноткой винограда.

— Соус должен увариться наполовину, — объяснял я помешивая. — Стать густым, как жидкая сметана. Тогда он будет обволакивать рыбу, а не стекать с неё.

Когда рыба была готова, я переложил куски на тарелку, а в сотейник добавил горсть мелконарезанной зелени. Всё это перемешал и только потом снял с огня.

— Теперь — финальный аккорд, — сказал я.

Выложил куски судака обратно в сотейник, прямо в соус, убедился, что каждый сантиметр рыбы утонул в ароматной смеси и накрыл крышкой под дружное урчание желудков толпы.

— Минуту-другую потомить, чтобы рыба пропиталась, — сказал я. — И всё, можно подавать. Готовы вкусить нового?

Толпа благоговейно замерла. Запах, который поднимался от сотейника, был не просто вкусным — он был гипнотическим. Сливки, вино, пряности, рыба — всё смешалось в единый, сложный, многогранный аромат. У меня самого желудок скрутило от голода.

Я ещё не успел открыть крышку, как Пузырь первым потянулся ко мне. И честно получил свою порцию на дегустацию, и я за неё не переживал. И не такого критика мне жизнь подсовывала.

Пока он со всех сторон осматривал судака, я мельком глянул на сообщение системы — привет 10 единиц опыта, и принялся выкладывать новые куски на тарелки. И когда Пузырь, наконец, взял вилку и отломил ломтик рыбы, толпа, я клянусь, вместе с ним сглотнула и начала жевать.

Секунды текли за секундами, а он продолжал молча работать челюстями, прикрыв глаза, чтобы любопытные взгляды его не отвлекали. А потом губы торговца зашевелились, словно он молился. Я только улыбнулся краешком рта. Кажется, это победа.

Пузырь открыл глаза и недоверчиво посмотрел на меня. На его лице было написано такое изумление, будто он впервые в жизни попробовал судака в сливках.

— Матерь Божья, — сказал он тихо. — Что это?

— Судак в сливочном соусе с пряностями, — тщательно скрывая удивление, ответил я. — Блюдо простое, но требующее особого внимания.

— Простое? — мужик аж поперхнулся. — Ни в жизнь такого не пробовал. У самого князя в трактире — и то не подавали. Рыба прям во рту исчезает, соус… соус язык аж обнимает, специи пляшут… А потом во рту-то магия делается! Сперва гвоздичка с можжевельничком, а потом сливочки, сладенькие да нежные… Господи, дак это ж… это ж…

Он недоговорил, схватил второй кусок и тут же отправил его в рот.

Именно в этот момент толпа окончательно сдалась и ринулась в атаку.

— Мне! Мне! И мне!

— Я заплачу, сколько скажешь!

— Не уходи, парень, этого же на всех не хватит!

Торговец, который уже успел проглотить третий кусок, выпрямился и рявкнул:

— Так, тихо! Рыба моя, повар мой, порядки здесь я устанавливаю! Кто хочет судака — платите вперёд! Полцены за кусок! Полцены, я сказал!

— Полцены — это сколько? — крикнули из толпы.

— Пять медяков!

— Дорого!

— Не хотите — не берите, — отрезал торговец. — Кто хочет — подходи.

— Гнома угости, — шепнул я торговцу тихо, — без его помощи ничего бы не вышло.

— Пусть сначала заплатит! — тихо проворчал он.

Толпа тем временем заколебалась. Пять медяков за кусок рыбы — это было недёшево, особенно для простого люда. Но запах, который исходил от сотейника, делал своё дело. Первый смельчак нашёлся быстро. Парень в рабочем фартуке немедленно отсчитал пять монет, бросил торговцу.

— Давай, — сказал он. — Только не обмани.

Торговец положил на тарелку щедрый кусок судака с ладонь размером, сверху полил соусом, передал парню. Тот откусил, зажмурился и застонал.

— Святые защитники, — выдохнул он. — Это… это…

Он тоже не смог сформулировать мысль и просто закрыл рот и начал неторопливо жевать. Парень не успел доесть, как народ ломанулся к Пузырю, держа в руках монеты.

— Мне! Мне два! Три!

— Держи деньги, держи!

— Эй, не толкайся!

Торговец едва успевал принимать монеты и раздавать рыбу. Я стоял у жаровни и уже готовил следующую партию.

Следующие полтора часа прошли в ритме, близком к трансу. Руки двигались сами, на автомате, но голова работала чётко. Рыба шипела на сковороде, соус булькал в сотейниках, пар поднимался к небу, смешиваясь с криками толпы.

Торговец продал всё, даже то, что я не готовил. Абсолютно всё, и кости от судака, которые он собирался отдать жене. Караси, судаки, лещи, плотва — даже мелкую рыбёшку, которую он собирался солить, разобрали за десять минут. Люди стояли в очереди, держа в руках монеты и пустые тарелки. Дети облизывались. Собаки скулили от нетерпения.

А я ужасно устал, практически смертельно. Спина болела, руки дрожали, глаза слезились от пара. Но я не останавливался. Потому что это была моя стихия. Моя кухня. Моя жизнь.

Когда последний кусок рыбы был продан, я опустил нож и выдохнул.

— Всё, — сказал я. — Рыба кончилась.

Толпа зааплодировала. Кто-то свистнул, кто-то крикнул «Браво!». Старуха в платке прослезилась. Парень в кожаном жилете подошёл и хлопнул меня по плечу, а потом попросил продать ему кожу судака. Я удивился, но отправил его к Пузырю, который с радостью содрал с парня три медяка. А гном, что давал жаровни, подробно объяснил, где искать его лавку, и напомнил про хорошую скидку.

Перед глазами появилось очередное голубое окно.

Внимание! Квест «Украл — купи или выкрутись» выполнен!

Вы выбрали третий вариант — приготовили рыбу вместо оплаты

Рыботорговец удовлетворён, толпа в восторге, репутация повышена

Награда: 100 опыта

Репутация в Бешале: повышена на 10 %. Теперь торговцы будут охотнее иметь с вами дело

Вы получаете: 100 опыта, уважение горожан, новые знакомства

Я развернул интерфейс, а то во время готовки не было времени даже сообщения прочитать. Квест засчитался, а еще два блюда. Это, получается судак и лещ, да, точно. Итог выглядел приятным:

Уровень: 1 (Опыт: 190/200)

— Ещё чуть-чуть, — прошептал я, — и второй уровень!

Бекон, который всё это время сидел на бочке и лениво следил за происходящим, вдруг спрыгнул, подошёл к ящику с монетами и уселся рядом, закрывая лапами крышку.

— Эй, — сказал я. — Это не твоё. Отойди.

Кот посмотрел на меня с таким выражением, будто говорил: «А ты уверен?»

Торговец, который как раз собирался считать выручку, поднял голову.

— Слушай, парень, — сказал он. — Ты сегодня спас мой день. Я за два часа продал больше чем за две недели до этого. Держи, как договаривались.

Он протянул мне ещё один мешочек, на этот раз значительно тяжелее первого. Я развязал тесёмки, заглянул внутрь и хотел подсчитать, но Система меня опередила.

Системное сообщение: получено 7 серебряных монет

Ваше состояние: 9 серебра, 23 меди

Я мысленно присвистнул. Девять серебра — это прилично. Теперь можно было не только продукты купить, но и кое-что из инструментов.

— Спасибо, уважаемый, — сказал я, пряча мешочек в карман. — Работа была честной.

— Ты это… — мужик замялся, потупился. — Ты если ещё в город приедешь, заходи. Может, договоримся о постоянной работе. Я тебе рыбу буду давать, а ты готовить — и прибыль пополам.

— Подумаю, — ответил я. — Но сначала трактир надо на ноги поставить.

— Ну, как решишь, то знаешь, где меня найти. Третье место в рыбном ряду. Не забудь.

Я кивнул, глянул на Бекона, он нехотя слез, но забрал с собой один медяк — зажал в зубах и не отдавал. И мы двинулись дальше по рынку.

После всей этой суеты отчаянно хотелось себя порадовать. А что может порадовать повара, как не хороший нож? В прошлой жизни я был фанатом. Моя коллекция стоила под сотню тысяч рублей — японские, дамасские, немецкие цоллингены, французские сабатье. Каждый был произведением искусства, со своим характером, балансом, назначением.

Здесь, в этом мире, я физически тосковал по ним. Кривой, тупой, самодельный нож, который я нашёл на кухне, был позорищем. Им можно было резать хлеб — и то с трудом. А нормальную рыбу или мясо — только портить.

— Бекон, — сказал я, шагая между рядами. — Мы сейчас просто обязаны купить хороший нож. И не спорь.

Кот шёл рядом, зажав в зубах медяк, и делал вид, что не слышит.

Лавка кузнеца-оружейника оказалась в дальнем конце рынка, за мясными рядами. Над ней болталась классическая вывеска с наковальней и молотом, вырезанные из дерева. Рядом с дверью висела табличка: «Гномьи изделия. Только лучшее».

Я толкнул дверь. Внутри было тесно, темно и пахло железом, маслом и потом. Стены увешаны оружием — мечи, кинжалы, топоры, копья. Но это меня не интересовало. Покрутившись минуту, я нашёл, что искал — ножи. На прилавке лежал десяток самых разных — от крошечных, для чистки овощей, до огромных, для разделки туш.

Продавцом, что не удивительно, оказался гном. Он тоже представлял собой классического представителя своей расы: метр двадцать в прыжке, не больше, но в плечах — шире меня раза в два. Руки — как кузнечные мехи, в рыжих волосах, с огромными ладонями и короткими, толстыми пальцами. Борода — густая с проседью и заплетённая в косицы.

— Добрый день, — сказал я, подходя к прилавку. — Мне нужен поварской нож.

Гном поднял голову, окинул меня оценивающим взглядом с головы до ног и сплюнул куда-то в угол. Да что в этом Бешале за манера плеваться⁈

— Парень, ты в мою лавку зашёл или в балаган? — голос у него был низкий, рокочущий, как камнепад. — Ножи у меня — штучный товар. Не каждому продаю.

— А я не у каждого покупаю, — ответил я спокойно. — Покажите, что у вас есть.

Гном хмыкнул, но полез под прилавок. Вытащил поднос, на котором лежало несколько разномастных ножей. Я присмотрелся к каждому из них.

Первое, что бросилось в глаза, конечно же, качество. Сталь была тёмной, с лёгким сизым отливом, будто воронёная. Лезвия — острые, без зазубрин. Рукояти — из дерева, кости, рога, с заклёпками из латуни или серебра.

— Гномья работа, — сказал продавец с гордостью. — Не то что людская. Наши ножи и через сто лет острыми будут.

Я взял первый попавшийся — небольшой, с костяной рукоятью. Поднёс к глазам, осмотрел лезвие. Оценка подсветила.

Нож поварской (малый). Качество: хорошее. Сталь: углеродистая, ковка ручная. Баланс: смещён к рукояти. Требует регулярной заточки.

Я положил нож обратно. Взял другой — подлиннее, с рукоятью из тёмного дерева.

Нож поварской (средний). Качество: отличное. Сталь: дамасская (сварная), ковка ручная. Баланс: идеальный. Удобство хвата: высокое. Требует бережного ухода.

— Этот, — сказал я, не выпуская ножа из рук. — Сколько?

Гном глянул на меня и прищурился:

— Восемь серебра.

Я присвистнул.

— Дорого.

— Качество стоит денег, — отрезал гном. — Это не какой-нибудь кусок металла, парень. Это настоящий нож. С ним ты и рыбу, и мясо, и овощи — всё будешь резать как по маслу. Он тебе сто лет прослужит, если не сломаешь.

Я повертел нож в руках. Баланс — божественный. Лезвие — тонкое, гибкое, но упругое. Рукоять ложится в ладонь как влитая, не скользит, не натирает. Острота — я провёл пальцем по лезвию — не порезался, но волоски на руке сбрил без усилий.

— Хорош, — признал я. — Но восемь серебра — это почти всё, что у меня есть. Мне ещё продукты покупать.

— А это не мои проблемы, — буркнул гном. — Его цена — восемь и точка. Хочешь — бери, не хочешь — иди в другую лавку. Только там тебе такое барахло втюхают — через месяц выбросишь.

Я задумался. Девять серебра у меня было в мешочке, плюс медь. Если отдать восемь, останусь почти ни с чем и ещё должен буду. Но нож… нож был прекрасен. С ним у меня точно получится не только кормить людей на рынке, но и открыть трактир гораздо быстрее, чем я рассчитывал.

— Пять серебра и двадцать меди, — жёстко сказал я.

— Шесть и ни медяком меньше, — отрезал гном.

Мы впились друг в друга взглядами, никто из нас не собирался отступать. Для меня это было вопросом выживания, а для него лишь поводом содрать с меня побольше монет. Атмосфера в лавке накалилась до такой степени, что если бы сейчас рядом что-то взорвалось, мы бы и не заметили.

Ещё несколько минут мы буравили друг друга. И мне, наконец, это надоело.

— Пять с половиной, — твёрдо сказал я, а потом вспомнил про Ефросинью и добавил. — Продашь за такую цену, я буду каждому про твои ножи рассказывать.

Искра, вспышка, безумие.

Гном от моих слов превратился в соляной столб. Его лохматые брови взлетели и тут же рухнули, сойдясь на переносице. Он пожевал губами, изо всех сил пытаясь удержаться и не послать по одному ему известному адресу. Такой наглости гном явно не ожидал.

— Да кто ты… такой, чтобы мне такое предлагать⁈ — глухо выдавил он. — Всем в Бешале известно, что мои ножи самые лучшие!

— Марк Винтер, повар из «Сытого Вепря», — ответил я. — Сегодня стоял на площади и жарил рыбу Пузыря. Был бы у меня такой нож, то готовил бы ещё быстрее.

Гном недоверчиво прищурился, оглядев меня от макушки до пяток:

— Так, тот судак, от которого по всей площади запах стоял, твоих рук дело?

— Именно, — кивнул я.

— Хм, — гном задумчиво почесал бороду. — А говорили, Винтеры кончились. Ан нет, вон, внук подрастает.

Он помолчал, всё ещё борясь с собственными принципами. Я видел, как тяжело ему сейчас победить свою гномью натуру. Бекон тоже не сводил с торговца взгляда и, я клянусь, тоже его гипнотизировал. Может быть, как раз наше пристальное внимание в итоге и стало решающим. Гном вздохнул и окончательно капитулировал.

— Пять с половиной, — нехотя кивнул он. — И чтобы я слышал, как ты ножи от старого Хрюза хвалишь. Понял?

— Будет сделано, — я отсчитал монеты и выложил на прилавок.

Гном придирчиво пересчитал и оглядел каждую монетку, разве что на зуб не попробовал, смахнул за прилавок. И оттуда же достал простые добротные ножны. Вот это сервис!

— Дарю, — сказал он. — Чтобы не потерял в дороге.

Я нацепил их на пояс, покрутился, проверяя удобно ли, а потом со всем уважением взял нож. До чего же он хорош! Деревянная рукоять, как влитая сидела в руке, а за счёт шероховатой поверхности, нож точно не выскользнет из ладони.

— Спасибо, — сказал я.

— Не благодари, — буркнул гном. — И помни, что ножи от Хрюза самые лучшие.

Я кивнул и вышел из лавки, Бекон прошмыгнул следом. В его зубах всё ещё была монетка, хотя пока мы были у гнома, я её не заметил.

— Ну что, рыжий, — сказал я, поглаживая кота. — Теперь у нас есть отличный нож и даже осталось немного денег. Пройдёмся по торговым рядам, чтобы запасы пополнить и домой. Работы у нас непочатый край.

Кот посмотрел на меня, задрал хвост и пошёл вперёд, показывая дорогу к продуктовым рядам.

— Да, и ещё, — сказал я, догоняя его. — Больше никаких краж! А то в следующий раз в залог оставлю тебя.

Бекон обернулся, посмотрел на меня с выражением «да без меня ты бы этих денег не заработал!» и гордо зашагал дальше, задрав хвост трубой.

Я усмехнулся и последовал за ним. С ножом на поясе я чувствовал себя практически хозяином мира. Почему почти? Потому что впереди вальяжно шёл кот, который явно считал себя главным в нашей команде.

— Бекон, — сказал я, догоняя его. — Ты меня слушаешь, вообще? Мы идём за продуктами. Без самодеятельности. Ничего не воруем, не выпрашиваем, не вынюхиваем и не портим.

Кот глубокомысленно фыркнул, но что он имел в виду, так и осталось для меня загадкой.

Рынок продолжал жить своей жизнью. Дневной ажиотаж уже схлынул, оставляя место праздношатающейся публике и тем, кто закупался после работы. Торговцы уже устали вытирать трудовой пот, улыбаясь, пересчитывали выручку и вяло зазывали новых покупателей, чтобы до вечера освободить прилавки.

Я двигался по рядам с привычной методичностью, как по супермаркету в прошлой жизни, только тележки не хватало. По списку первой шла мука, с неё-то я и решил начать, к тому же, бакалейная лавка как раз встретилась мне по пути.

За прилавком стояла дородная женщина в белом переднике, с румяными щеками и цепкими глазами. Торговка окинула меня выразительным взглядом — подросток, тощий, в потрёпанной куртке. Решила, видимо, что я из тех, кто берёт на медяк отрубей.

— Здравствуйте, — сказал я, разглядывая товары. — Нужна пшеничная и ржаная мука, тонкого помола.

Ну, посмотрим, как Системные плюс десять процентов к репутации помогут мне сбить цену на хорошие продукты.

— Есть, — ответила она нехотя. — Пшеничная — три медяка за мешок. Ржаная — два. Берёшь?

Я присмотрелся к мешкам, что стояли за её спиной, они выглядели не первой свежести, поэтому я решил активировать Оценку. И не зря.

Мука пшеничная. Качество: низкое. Засорена мякиной и мелкими камушками. Содержит примеси. Не рекомендуется для выпечки

Мука ржаная. Качество: очень низкое. Признаки плесени (скрытые). Токсична при употреблении в больших количествах.

Я усмехнулся, вот тебе и репутация. Значит, раз дохляк, то можно на мне заработать? Как бы не так.

— Уважаемая, — сказал я спокойно, но жёстко. — Три медяка за муку с камнями и плесенью? Вы точно уверены, что это хороший товар? Я разве похож на того, кто не отличит на вид лежалый брак?

Женщина поперхнулась и уставилась на меня во все глаза. В них отражался всего один вопрос: как я по виду мешка смог такое определить⁈ И чем дольше она думала, тем краснее становились её щёки.

— Нормальный товар, — торговка всё же решила встать за защиту своего товара. — Никто не жаловался.

— Конечно, никто, — перебил я. — Они просто второй раз не приходили. Не надо меня обманывать и давайте уже нормальный товар.

Женщина покосилась за прилавок, потом за мою спину, словно она не муку продавала, а сбывала краденное. В конце концов вздохнула и полезла за другими мешками. Новый оказался даже на вид куда приличнее тех, что стояли на стеллажах.

— Вот, — сказала она всё ещё недовольным тоном. — Это для постоянных покупателей. Тонкий помол, высший сорт.

Я не стал ей верить на слово и глянул Оценкой.

Мука пшеничная. Качество: отличное. Помол тонкий, без примесей. Годна для выпечки хлеба, пирогов, сдобы

— Сколько?

— Пять медяков мешок.

Сказала и в глаза так пристально посмотрела, что я понял, врёт. Так что пошёл в атаку.

— Дорого, — сказал я. — За такую цену я могу взять у гномов, они свою муку привозят, и качество у них отличное.

— Так гномы дороже берут! — возмутилась женщина.

— Зато они не пытаются обмануть, — парировал я и жёстко добавил. — Три медяка.

— Четыре, — сдалась она.

— Три. И я буду знать, у кого брать муку в следующий раз.

Женщина поджала губы, но кивнула, понимая, что я собираюсь стать постоянным покупателем. Я быстро отсчитал монеты и без труда поднял мешок, а в нём было явно больше пяти кило, скорее даже шесть! Хорошо, что шестёрка в Силе позволяла таскать тяжести без надрыва.

— Приходите ещё, — сказала женщина уже в спину и на этот раз её тон стал гораздо любезнее.

— Обязательно, — ответил я, не оборачиваясь.

В следующей лавке с крупами мне повезло больше, здесь меня уже узнали.

— О, Винтер! — крикнул торговец, протягивая руку. — Это же ты рыбу жарил у Пузыря?

— Я, — кивнул я.

— Слышал, слышал. Говорят, судак в сливках — пальчики оближешь! — парень подался вперёд, заговорщицки понизив голос. — Может и мою крупу тоже приготовишь? А то она у меня хорошая, а берут плохо.

— Покажи, — мне стало любопытно, почему у него не идёт торговля.

Парень бодро вытащил на прилавок образцы всех видов сразу, будто готовился к этому дню уже давно. Гречка, пшено, рис — зёрнышко к зёрнышку, ни следа вредителей, рассыпчатые и чистые.

Оценка подтвердила: всё отличного качества.

— Хороший товар, — сказал я. — Сколько?

— Гречка — два медяка за мешок. Рис — три. Пшено — полтора.

— Дёшево, — удивился я, радостно подумав, что наконец-то гречка стоит не двести рублей за килограмм, а каких-то два медяка.

— Так, я же говорю — не берут, — вздохнул парень. — Все идут к князю в лавку, у него мешочки с лентами да цветными бирками, тьфу. Людям красивую упаковку подавай, а на содержание плевать. Я даже краем уха слышал, что зерно у князя так себе.

— Я с удовольствием куплю, — сказал я. — Гречки — два мешка, риса — один, пшена — два.

Парень просиял, словно у него только что скупили всю лавку. Быстро отвесил, ссыпал в небольшие мешочки и туго завязал бечёвкой.

— А скидку сделаешь? — спросил я.

— Тебе — сделаю, — кивнул он. — Семь медяков вместо девяти.

— Идёт.

Я расплатился и забрал покупки. Теперь в руках было несколько мешков разных размеров. Чувствовал себя вьючной, но весьма довольной лошадью. К слову, интересный факт: здесь такой товар считают не килограммами, а именно мешками. Странная система, с наскока не разберёшься. Если я правильно понял, то все мешки весят примерно одинаково, но из-за разницы плотности, они разного размера. Нужно потом обязательно уточнить этот момент.

Бекон шёл рядом и иногда косился на мешки — проверял, не выпало ли чего. Чтобы не помереть от веса купленного, я вернулся к Тефтельке, сгрузил всё в телегу, а заодно дал медяк стражнику, чтобы тот последил за товаром.

Дальше был молочный ряд, в котором меня попытались надуть. В этот раз это решил сделать уже немолодой мужик с жирными руками и в старом фартуке.

— Масло сливочное, свежее, — говорил он с масляной улыбкой, пододвигая горшок. — Только сегодня сбито.

Я заглянул внутрь, активировал Оценку.

М асло сливочное. Качество: первичные признаки порчи из-за неправильного хранения

— Это масло было свежим недели две назад, — сказал я, возвращая горшок. — Сейчас оно испортилось. Не надо мне впаривать лежалый товар.

Мужик опешил, хотел что-то ответить и уже даже открыл рот, как встрял сосед справа.

— Молодой человек, а как вам мои продукты? — он ловко достал горшок и пододвинул его ко мне.

Масло топлёное. Качество: хорошее. Годно к употреблению

— Это я беру, — кивнул я, отходя от первого торговца. — Сколько?

— Три медяка.

— Два, — сказал я. — Оно на вес золота, что ли?

— Два с половиной.

— Два, и я беру два горшка.

Мужик подумал и махнул рукой, у него и так вышло отбить меня у конкурента, так что и скидку мог позволить себе сделать. Он выставил передо мной ещё несколько горшочков, и они все оказались вполне себе приличного качества. Но мне такой объём сейчас был не нужен, поэтому я вежливо отказался.

Правда, в один момент мой взгляд зацепился за небольшой невзрачный горшочек странной формы. Он разительно отличался от остальных и, вроде, был единственным таким в этой лавке. Его торговец не спешил мне показывать, словно сомневался в качестве продукта.

— А это у вас что такое? — спросил я, указав на него.

— Не стоит вашего внимания, кажется, оно испортилось, — торговец хотел убрать под прилавок, но я его остановил.

Быстро глянув на количество маны, я активировал «Оценку» чисто ради спортивного интереса, что же там может такого находиться, в этом странном горшочке?

Масло грецкого ореха

Качество: превосходное

Скрытые свойства: ручной холодный отжим

Мне с трудом удалось удержать лицо. Холодный отжим! Да это же находка! Я покрутил горшочек в руках и кивнул.

— Да, его тоже, — как можно равнодушнее сказал я и бросил ещё два медяка.

Мужик явно не понимал, что именно хранит у себя под прилавком настоящий клад, приняв его за обычное масло из-за мутноватого осадка. Такая находка сэкономила мне кучу денег.

Вышел из лавки довольный и нагруженный по самое не хочу. Бекон к этому моменту уже запрыгнул на пустую бочку и смотрел на меня сверху вниз с выражением «ну ты и тащишь, как ишак».

— Слезай, — сказал я. — Помогать надо, а не критиковать.

Кот спрыгнул, но помогать не стал — пошёл вперёд, задрав хвост.

Зато следующая лавка стала приятным сюрпризом. Низенький торговец специями оказался мне знаком из очереди за карасями.

— Винтер! — закричал он, едва я подошёл. — Рад, что зашёл именно в мою лавку! Я как рыбу попробовал, так понял, для чего Леон у меня скупал специи.

— Здравствуйте, — сказал я, сгружая мешки на землю. — Мне приятно, что вы оценили мою готовку и спасибо за специи, мне они очень понравились. Сейчас мне нужен перец горошком, кориандр, тмин, лавровый лист. И если есть — паприка.

— Есть, есть всё! — торговец засуетился, выкладывая на прилавок мешочки. — Для такого мастера — лучшие!

— Сколько?

— Для тебя — пять медяков за всё.

— Дёшево, — снова удивился я.

— Себе в убыток, — вздохнул торговец. — Но если ты будешь у меня брать постоянно, я и не такие скидки сделаю. А то мои специи никто не берёт. Мол, отрава, говорят, пахнет сильно. Вот как с такими торговлю поднимать? А у меня самый качественный товар! Посмотри, какие зёрна! Крупные, чистые!

Я даже оценкой не проверял и так видел, что качество здесь отличное. Даже лавровый лист был свежим, а не жёлтой трухой.

— Беру, — сказал я, отсчитывая монеты. — И обязательно вернусь.

— Приходи, приходи! — торговец поклонился.

Я добавил мешочки со специями к своей ноше. Соль я успел купить мельком, у первого же торговца. Потратил на килограмм за три медяка — дорого, но без соли никуда.

Нужно ещё купить овощи и зелень, но денег почти не осталось, как, собственно и маны. Не поход за продуктами, а сплошные расходы! Я пересчитал в уме: было девять серебра и двадцать три меди. А после всех трат осталось… я высыпал на ладонь остатки: пятьдесят три медяка и одну серебряную монетку, которую решил припрятать на чёрный день.

— Маловато, — вздохнул я. — Придётся покупать только самое необходимое и довольствоваться корнем одуванчика.

Бекон, который всё это время сидел у ног и следил за монетами, вдруг потянулся и положил лапу на серебряную монетку.

— Да, одна монета. Будет нашей заначкой, — сказал я. — Следи, чтобы я не потратил.

Кот недоверчиво на меня посмотрел, но лапу убрал, быстро потеряв интерес к скучному металлу. А я пошёл к овощным рядам. Там меня тоже узнали — не все, но некоторые. Пожилая женщина в синем платке, торговавшая морковью и луком, увидев меня, заулыбалась. Работает репутация, однако!

— А, рыбный парень! — сказала она. — Бери, чё надо. Дёшево отдам.

— Морковь, лук, чеснок. И зелень — укроп, петрушку.

— Всё есть, — женщина быстро набрала товара, завязала в узелок. — Два медяка.

— Спасибо, — сказал я, принимая очередные килограммы.

Кажется, теперь точно всё. Я махнул коту, и он побежал впереди меня в сторону коновязи, иногда оглядываясь — не отстал ли я. Даже с учётом, что я оставил крупы и муку в телеге, всё равно начала ныть спина. Но я не жаловался. В прошлой жизни я таскал мешки с мукой по пятьдесят кило — и ничего. Тут главное, постоянные тренировки.

Мы вышли с рыночной площади и не успели сделать и десяти шагов, как я увидел какую-то толпу. Утром, как я помню, там стоял минотавр и разбирал ящики. Интересно, а что сейчас происходит?

— Пустите! — кричал кто-то, расталкивая людей. — Дайте посмотреть!

— Бешеный! Бешеный! — вопил другой.

— Стража! Стража, сюда!

— Да мы и так тут, чего орёшь-то?

Я подошёл ближе, протиснулся между зеваками. Бекон настороженно выглянул, но приближаться не торопился.

Да, всё верно, я не ошибся. Всё дело в минотавре, который всё так же разгружал или загружал телегу. Точнее, сейчас он просто стоял и смотрел на людей покрасневшими глазами. Никак не привыкну, что для горожан такой здоровяк, с мощными плечами, под два метра ростом и бычьей головой — нормальное явление. Гигант был одет в какое-то рваньё, в котором едва угадывалась рубаха и штаны. В руках он держал толстую цепь, которая шла от ошейника к телеге.

На безопасном расстоянии от него бесновался неприятный тощий тип в дорогой, но грязной одежде. Судя по его физиономии, явно хозяин. В руке он держал длинный кнут с металлическими наконечниками.

— Ах ты, тварь неблагодарная! — орал мужик, размахивая кнутом. — Я тебя кормлю, пою, крышу над головой дал, а ты… ты…

Он недоговорил, потому что минотавр вдруг поднял голову и посмотрел на него тяжёлым взглядом. Мужик попятился, но кнут не опустил.

Толпа тем временем потешалась, больше над минотавром. Ей-богу, кричали так, словно здесь у них была точка сохранения.

— Эй, бычара, иди в плуг запрягайся!

Другой добавил с хохотом:

— Молоко даёт? Или только навоз?

Третий, самый наглый, подошёл ближе, размахнулся и бросил тухлую рыбину. Она угодила минотавру в грудь и сползла с остатков рубахи, оставляя жирный и вонючий след. Нет, реально бессмертный! Я бы к этой зверюге и на пять метров не приблизился.

Рыбина с тихим плюхом шлёпнулась на мостовую. На мгновение толпа застыла. Минотавр поднял глаза, обвёл взглядом всех и каждого, а потом как взревел! Звук был такой, что у меня заложило уши. Ниже, чем львиный рык, громче, чем гром среди ясного дня. Он шёл из самой груди и в нём было всё — ярость, боль и беспросветное отчаяние.

Он рванул цепь. Звено лопнуло, как гнилая нитка.

Минотавр шагнул вперёд и со всей силы ударил обидчика копытом — нет, не копытом, кулаком, размером с голову барана. Парень отлетел на три метра, попутно сваливая и других зрителей, а потом рухнул на землю.

Реакция последовала незамедлительно. Раздались крики, вопли, чуть ли не рыдание. Но самое смешное, что никто и не подумал расходиться. Просто стояли и орали, как бабки в очереди. Глядя на это, двое стражников даже не знали, куда бежать в первую очередь, то ли проверять пострадавшего, то ли арестовать зверя. Впрочем, к минотавру подходить не решались.

— Бешеный! — заорал кто-то. — Убейте его!

— Он человека убил!

— Стража, схватить его!

Но стражники и не думали этого делать. Они стояли с мечами наголо и смотрели на минотавра. Тот смотрел на них в ответ. И в его глазах уже не было страха — только ярость.

Именно в этот момент передо мной вспыхнуло голубое окно.

Внимание! Активирован квест: «Спасти Фёдора»

Минотавр по имени Фёдор — раб-разнорабочий, которого хозяин использует для переноски тяжестей. Нечеловеческое отношение, побои, голод и унижения довели его до грани

Цель: спасти Фёдора от смерти, не умереть самому

Награда: опыт, верный союзник

Штраф: смерть минотавра

Я вытаращился на экран.

— Фёдор? — переспросил я вслух. — Минотавра зовут Фёдор?

Бекон, сидевший у ног, дёрнул ухом.

Я перечитал сообщение ещё раз. Действительно, Фёдор. Внезапно простое русское имя у представителя сказочной расы.

«Да ёлки-палки», — подумал я, всё ещё обалдевая.

Ситуация была хуже некуда. Минотавр с пудовыми кулаками стоял посреди улицы. Любая агрессия могла его спровоцировать. Стражники с мечами боялись подойти. Толпа орала, кто-то уже побежал за подкреплением.

Я сначала думал, что хоть хозяин сможет его успокоить, но тот только подливал масла в огонь:

— Какой убить⁈ Он мой! Я за него деньги платил! Эй, ты, а ну успокоился! Я кому говорю⁈

Да, весьма действенный способ, что тут ещё скажешь. Я присмотрелся к Фёдору и решил потратить последние единицы маны на Оценку.

Объект: минотавр

Имя: Фёдор

Состояние: тяжёлое истощение, крайняя степень голода

Особенности: физическая сила выше среднего, выносливость выше среднего

Скрытые свойства: верный помощник

Я перевёл взгляд на телегу, которую он загружал. В ней стояли ящики килограммов по пятьдесят каждый. И он таскал их утром без видимых усилий, даже в таком состоянии.

«Сила выше среднего — это мягко сказано», — подумал я.

Нет, если Система не врёт, а она ни разу этого ещё не сделала, то минотавр сможет стать идеальным помощником в трактире. Не самому же мне таскать все эти мешки с крупами⁈ Да, решено. Будем спасать парня. Я ещё немного подумал, прикидывая варианты и тут меня осенило простой, но в сущности банальной мыслью. Вполне в моём стиле.

Я шагнул вперёд, твёрдой рукой и тремя меткими пинками раздвигая толпу.

— Спокойно! — крикнул я. — Всем спокойно!

Стражники обернулись. Минотавр медленно, словно башню у танка, повернул голову. Налитые кровью глаза нашли меня.

— Я помогу, — сказал я. — Никто тебя не тронет. Дай мне немного времени.

Минотавр замер. Не двинулся, не ударил. Просто смотрел.

— Ты кто такой? — рявкнул один из стражников, молодой рыжеватый парень с веснушками.

— Марк Винтер, повар из «Сытого Вепря», — ответил я так, чтобы меня слышали и зеваки, и стража, и сам хозяин. — И я предлагаю решить дело миром, пока ваш рынок не превратился в бойню.

— Миром? — хозяин минотавра выскочил вперёд, размахивая кнутом, но в голосе уже слышалась тревога. — Не подходи! Это моя собственность! Я его немедленно заберу, и нечего тут…

— Заберёшь? — перебил я, намеренно громко, обращаясь не столько к нему, сколько к притихшей толпе и стражникам. — Ты уверен, что хочешь забрать его обратно? Прямо сейчас?

Мужик замялся, кнут в его руках дрогнул.

— Поглядите на него, — я ткнул пальцем в минотавра, который тяжело дышал, сжимая обрывок цепи. — Он порвал стальную цепь, как гнилую нитку. Он голоден, истощён и зол на весь белый свет. И ты, — я впился взглядом в хозяина, — ты собираешься подойти к нему с кнутом и приказать «успокоиться»? Думаешь, он тебя послушает?

Хозяин побледнел, бросил короткий взгляд на минотавра — и тут же отвёл. Толпа загудела, стражники нервно переглянулись.

— Ты морил его голодом, избивал, заставлял работать на износ, — рубанул я жёстко. — Отличный хозяин, ничего не скажешь. Только вот вопрос: что ты будешь делать завтра, когда он снова взбесится? Позовёшь вот этих уважаемых стражников? — я кивнул на рыжеватого, тот аж попятился. — Да они стоят в стороне не потому, что им лень, а потому, что им жить охота. И они будут стоять и тогда, когда он возьмётся за тебя. И знаешь, что они скажут? «Хозяин сам виноват, не уследил за опасным зверем». И никакой штраф тебе не поможет, потому что ты будешь мёртв.

Повисла тишина. Хозяин судорожно сглотнул, перебегая взглядом с меня на минотавра, с минотавра на стражников. Он увидел, как те отводят глаза, как толпа уже не смеётся, а смотрит на него с опаской — будто он сам вот-вот станет источником беды. Я видел, как в его голове закрутились шестерёнки: расходы на кормёжку, опасность бунта, возможная гибель, напрасные деньги… И впервые за всё время в его глазах мелькнуло сомнение.

— Тогда отдам его на убой, — выдавил он неуверенно. — Жаль, конечно, я за него десять серебряных отвалил! Такой грузчик любые ящики таскает…

— Любые ящики? — хмыкнул я, не меняя жёсткого тона. — Да он сейчас не ящики таскает, а твою жизнь на волоске держит.

Денег выкупать минотавра у меня точно не было, поэтому я достал из-за пояса новый нож. Стражники напряглись. Один повёл меч в мою сторону, толпа дёрнулась, хозяин побледнел и только минотавр никак не отреагировал.

Но я не нападал, а просто держал нож в руке, показывая его всем.

— Что ты собираешься делать⁈ — выпалил второй стражник.

Хозяин тоже прищурился и оценивающе оглядел меня — тощего, в потрёпанной одежде, с мешками продуктов у ног.

— Я хочу забрать минотавра, — спокойно сказал я.

В ответ на мои слова толпа изумлённо ахнула, даже стражники перестали сверлить минотавра взглядами и теперь с недоверием уставились на меня. Мол, что ты только что сказал, парень? Забрать?

Хозяин прищурился, оценивающе оглядел меня и вдруг расхохотался.

— Забрать? Ты? Да ты и за медяк удавишься, гляжу. У такого оборванца отродясь серебра не водилось. Чем платить собрался, а? Может, вот этим? — он кивнул на нож в моей руке.

— Нож от старого Хрюза я никому не отдам, — спокойно ответил я. — Но я могу заплатить по-другому.

— Чем же? — прищурился хозяин.

— А вы помните, как сегодня на рынке пахло? — я обернулся к толпе. — Рыба, судак в сливках? Это я готовил.

В ответ раздался одобрительный гул, люди не только узнали меня, но и решили поделиться друг с другом впечатлениями. Как на детском утреннике, ей богу.

— Точно, — поддакнула какая-то баба. — Это ж Винтера внук, я евойного деда знала. Оба готовят, так, что язык проглотишь!

— Я только карасей пробовал, судака мне не досталось! — крикнул мужчина в рабочем фартуке. — Пальчики оближешь!

Хозяин после такого заметно заколебался. Ему, конечно, кроме собственного достоинства терять было уже нечего, от минотавра он уже практически отказался.

— И что ты предлагаешь? — спросил он недоверчиво. — Расплатиться за моего раба едой? Серьёзно?

Ответить я не успел. Вперёд выступил рыжий стражник, хмуро глянув на хозяина минотавра.

— А вот с этого места нужно внести ясность, — сказал он. — Ты, Ступин, только что людям сказал, что зверь опасен и держать ты его больше не можешь. Значит, по закону он теперь угроза городскому порядку. И решение, что с ним делать, принимать нам. Или же, ты угоманиваешь его и заплатишь штраф, — стражник глянул на товарища и на мгновение задумался, — за общественные беспорядки, вызванные твоим зверем, во!

— Верно, так в законе и написано. Штраф десять серебряных, — кивнул второй стражник, обретя уверенность. — Выбирай.

Хозяин открыл рот, чтобы ответить, но лишь витиевато выругался и сплюнул на мостовую. Через минуту, он уже скрылся в толпе, продолжая что-то бубнить про взятки и наглость стражей порядка.

Я перевёл дух, теперь платить было не нужно, но вопрос с минотавром всё ещё оставался открытым.

— Господа, — я глянул на стражников, — вы, вроде как, собирались устроить перерыв и пообедать?

Ещё когда подходил к толпе, заметил возле стены деревянный стол, на котором были расставлены разномастные горшки и лежали вилки. Никто ж не думал, что их простое желание поесть прервёт взбесившийся минотавр.

— У нас тут, вообще-то, служебное расследование, — начал было рыжий, мельком глянув на своего товарища.

— А я приготовлю вам такой обед, что вы про расследование забудете, — перебил я. — Прямо сейчас. Если вам, уважаемые стражники, не понравится, то разрешаю меня арестовать за хулиганство. В ином случае, я забираю минотавра себе.

Толпа расхохоталась, а стражники удивлённо переглянулись.

— А что готовить-то будешь? — спросил брюнет. — У нас тут только картошка, колбаса да огурцы. Не обед, а так, солдатский перекус.

— Из простых продуктов тоже можно сделать шедевр, — сказал я. — Дайте сюда ваши припасы. Будет вам обед, который запомните на всю жизнь.

— А если не запомним? — усмехнулся рыжий.

— Так я ж сказал, арестуете меня за хулиганство!

Стражники переглянулись и рассмеялись.

— Ладно, договорились, — сказал он. — Валяй. Всё равно этого здоровяка ни в одну камеру не запихнёшь, разве что сидя.

Пока они хохотали, обсуждая Ступина, я подошёл к столу и осмотрел припасы. Базовый набор: картошка, колбаски, огурцы и сыр. Ничего оригинального, но мне хватило одного взгляда, чтобы вспомнить подходящий рецепт.

— Не густо, и вы этим наедаетесь? — спросил я. — Масло хоть есть? Яйца? Зелень?

— Масло есть, — брюнет полез в сумку, достал глиняную плошку. — Из зелени только лук зелёный, на окне рос. Больше ничего.

— У меня ещё хлеб остался с завтрака, — добавил рыжий.

— Сойдёт.

Пока я раскладывал продукты, Бекон умудрился взобраться на бочку и теперь смотрел на всех с видом самого главного дегустатора всего Бешаля. Я только головой покачал.

— Итак, господа хорошие, — сказал я, обращаясь к стражникам, к хозяину, к толпе. — Сейчас я приготовлю для вас охотничий салат. Смотрите внимательно, потом только его и есть будете.

Первым делом взялся, почти не глядя, всё нарезать, не забывая при этом комментировать правильность одинаковых кусочков.

— Картофель на маленькие кубики, а вот колбаски, к слову, их даже жарить не нужно, наискосок, чтобы был виден рисунок. Её следует добавлять в самом конце, чтобы осталась упругой. Огурцы лучше всего тоже тонкими кусочками…

— Техника! — восхитился кто-то из толпы, прервав мою импровизированную лекцию.

— Дальше сыр, — я огляделся. — Тёрка-то есть?

— А то, — усмехнулся рыжий, — конечно!

— Сыр играет роль связующего звена, — вещал я, натирая его в жёлтую горку. — Так, что осталось? А, лук, точно. Его режем мелко, для остроты и запаха.

А вот с соусом вышла промашка, вряд ли в этом мире слышали про майонез, придётся выкручиваться иначе. О, горчица! Чтобы собрать весь комплект для соуса я изрядно порастряс окружающих, и вскоре передо мной стояли плошки с маслом и сметаной. Яиц, действительно, ни у кого не оказалось, но мне уже и не требовалось.

Уже из своих запасов достал горошин чёрного перца, растолок на столе и сыпанул в соус. Это у нас готово.

— Всё тщательно перемешиваем, — сказал я, ссыпая в большую миску овощи и сыр. — Заправляем соусом.

Я плавно работал ложкой, чтобы каждый кусочек покрылся соусом, но не развалился. В процессе потихоньку добавлял ману, мне важно было хорошее расположение стражников.

Пошёл домашний и уютный запах, словно я не посреди города стою, а в деревне у бабушки.

— Готово, — объявил я.

Внимание! Вы создали новое блюдо: «Охотничий салат»

Качество: отличное

Вы получаете 10 опыта

Рецепт сохранён в Кулинарную книгу

Опыт: 0/300

Поздравляем! Вы достигли 2-го уровня!

Вы получили: 3 свободных очка характеристик, 1 Подарок

Доступно для улучшения: Сила, Ловкость, Выносливость, Интеллект

Знакомая волна прошлась по телу, снимая усталость и возвращая бодрость. Я потянулся, хрустнул шеей. Хорошо-то как! Надо бы и очки распределить, но в этот момент стражники потянулись к салату.

Толпа заворожённо следила, как рыжий уверенно зачерпывает полную ложку и отправляет в рот. Под таким напором жадных взглядов бедняга чуть не поперхнулся. Ему пришлось даже прикрыть глаза, чтобы не видеть, как каждый из собравшихся, затаив дыхание, следит за движением его челюстей. Но всё же стражник сумел тщательно пережевать.

— И как? — не выдержал брюнет.

— Ты… ты чё, колдун? — спросил рыжий, глядя на меня во все глаза.

— Повар, — поправил я. — Не путайте.

— Да какой там повар⁈ — рыжий зачерпнул ещё. — Не, ну я такого в жисть не ел… Картоха прям во рту пропадает, не жуёшь даже. Колбаса — острая, шпарит малость, но в самый раз, не пересолено. Огурцы — хрумкают, аж за ушами трещит. Сыр… сыр тя-а-анется, ну как… ну зараза, вкусный! А соус… ёкарный бабай, горчица, сметана, перец… и есть же там ещё какая-то штука, не пойму, чем пахнет, но — во рту аж слюной исхожу!

— Опыт, — усмехнулся я. — Добавил щепотку.

Брюнет тоже попробовал, и его лицо моментально вытянулось.

— Слушай, парень, — сказал он. — Ты когда ещё на рынке готовить снова будешь?

— Скоро, — кивнул я, — и про вас не забуду. Подходите обязательно.

Стражники заулыбались и переглянулись. Оставалось лишь решить вопрос с Фёдором. Рыжий, не дожидаясь моего вопроса, вытер ложку, оглянулся на минотавра. Тот всё ещё тяжело дышал, но уже не рвался с цепи.

— Ладно, парень, — пробасил стражник. — Ты своё дело сделал, накормил до отвала. А раз хозяин сам от зверя отказался, то ты можешь его забирать. Только смотри, чтобы больше никаких буйств. А если что — мы тебя запомнили.

Второй стражник хмыкнул и добавил:

— Давай, уводи. Тебе нужно что-нибудь? Верёвка, новая цепь?

— Нет, я не собираюсь делать его рабом. Он теперь свободен.

Не успел я сделать и шагу к минотавру, как перед глазами полыхнуло голубое окно.

Внимание! Квест «Спасти Фёдора» выполнен!

Награда: 100 опыта

Вы получили: верного союзника (Фёдор)

Репутация в Бешале: повышена ещё на 5 %

Уровень: 2 (Опыт: 100/300)

Мана: 80/140

Бекон, сидевший на бочке, посмотрел на меня с любопытством, мол, что будешь делать дальше?

Минотавр, который прекрасно слышал весь разговор, растерянно фыркнул, не веря своим ушам. Я осторожно подошёл к нему, стараясь не делать резких движений.

— Фёдор, — сказал я, глядя снизу вверх. — Ты теперь никому не принадлежишь.

— И что дальше? — спросил он низким, рокочущим голосом.

— Предлагаю пойти ко мне, — сказал я. — В трактир «Сытый Вепрь». Честная работа, удобная постель и полный желудок. Без цепей и кнута.

Фёдор посмотрел на меня долгим взглядом, всё ещё не веря мне, но, видимо, последний аргумент перевесил чашу весов. И как только он принял решение, то опустился на одно колено, заставив землю вздрогнуть. Сделал он это не для того, чтобы пафосно присягнуть на верность, а чтобы просто протянуть мне руку. С его ростом иначе было никак.

Я пожал её двумя ладонями. Наше рукопожатие вышло осторожным — Фёдор явно боялся сделать мне больно.

— Спасибо, — сказал он. — Спасибо…

— Не благодари, — ответил я. — Если согласен, то помоги мне продукты до телеги донести, а то у меня рук не хватает.

Фёдор одобрительно фыркнул, дёрнул ошейник — тот хрустнул, распадаясь на две части, и легко поднял мои покупки, словно они ничего не весили.

Я обернулся, чтобы на прощание махнуть стражникам.

— Приходи ещё! — крикнул рыжий, возвращая мне мой задаток. — Мы любим покушать!

— Обязательно, — пообещал я.

Бекон спрыгнул с бочки, подошёл к Фёдору, потёрся о его ногу. Минотавр осторожно погладил кота — одним пальцем, боясь раздавить.

Охотничий салат натолкнул меня на мысль, что надо бы купить десяток яиц, а лучше два. Сказано — сделано! Мы вышли с рынка и свернули к коновязи, где нас ждала Тефтелька. Кляча, увидев Фёдора, нервно икнула и испуганно попятилась.

— Тише, девочка, — сказал я, поглаживая лошадь. — Это друг, не бойся.

Тефтелька переступила копытами, но успокоилась.

— Грузи, — сказал я Фёдору.

Минотавр аккуратно уложил мешки в телегу, достал из-под сиденья верёвку, привязал поклажу, чтобы не рассыпалась. Всё это он делал молча, без лишних слов.

— Садись, — сказал я, забираясь на облучок.

— Я… я тяжёлый, — замялся он. — Лошадь не выдержит. Или телега.

— Тефтелька сильная, — ответил я. — Да и ехать далеко, так что садись.

Фёдор нахмурился, перевёл взгляд на клячу и осторожно, стараясь не перевернуть телегу, забрался в кузов. Телега основательно просела, заскрипев в неожиданных местах, но выдержала.

Бекон запрыгнул ко мне на колени, ткнулся носом в мешочек с деньгами, аккуратно положил рядом с ним свою монетку и свернулся клубком.

Я убрал монетку к остальным и легонько хлестнул вожжами.

— Пошли, Тефтелька, нам пора домой.

Лошадь дёрнулась, но не смогла сделать и шагу. Телега протестующе закачалась и не сдвинулась с места. М-да, такого провала Бешаль ещё не видел. Фёдор вздохнул и слез, из-за чего Тефтельку слегка подбросило.

— Пойду рядом, так привычнее, — сказал минотавр, делая вид, что так изначально сделать и собирался.

— Хорошо, — я взял поводья. — Тефтелька, шагом!

— Её зовут Тефтелька? Правильно? — в голосе здоровяка я услышал неподдельное изумление.

— Это дед назвал, не я, — пожал я плечами.

Фёдор кивнул и побрёл рядом с телегой. Бекон подсел ближе к нему, периодически ведя носом, изучая нового члена команды. Я повернулся посмотреть на них. В глазах минотавра увидел что-то новое — не страх, а скорее, надежду.

Мы выехали за городские ворота, и тракт потянулся вперёд — пыльный, укатанный, с глубокими колеями от телег и повозок. И вот тогда-то я открыл интерфейс. Пора бы уже распределить очки!

Уровень: 2 (Опыт: 100/300)

Свободных очков характеристик: 3

Сила: 6 (Середнячок)

Ловкость: 6 (Неуклюжий)

Выносливость: 6 (Середнячок)

Интеллект: 12 (Выше среднего)

Все те же три свободных очка. Как же они мне в прошлый раз помогли, став отличным подспорьем для совсем не кулинарных приключений. Куда же их закинуть на этот раз? В любом случае, мне нужна сила — таскать кастрюли, мешки, разделывать туши. Ловкость — резать, шинковать, не порезаться. Выносливость — стоять у плиты часами. Интеллект — придумывать блюда и управлять запасами.

Бекон приоткрыл один глаз, словно слышал мои мысли, но, слава спелым абрикосам, никак это не мог прокомментировать.

Хорошо бы, конечно, всё поднять. Да, губа у меня не дура. В прошлый раз я вложил два в силу, один в выносливость, и это спасло меня при разделке кабана. И всё равно разделывать его тушу было адски сложно.

Впрочем, на одной силе далеко не уедешь, я же не воин, а повар. Решение пришло само: одно очко в силу, чтобы поднять её до 7, а два очка — в ловкость, а то не стата, а позор какой-то!

Я мысленно распределил очки и замер.

Подтверждение:

Сила 7 (Середнячок)

Ловкость 8 (Хорошо)

Мир плавно качнулся, и я почувствовал, как мышцы натягиваются туже, а сухожилия становятся упругими.

Я сжал вожжи, пальцы теперь держали кожу уверенно и крепко. Попробовал поднять мешок с мукой, лежавший рядом на сиденье, он показался легче на два-три килограмма. Не кардинально, но ощутимо.

— Хорошо есть, — прошептал я, вспомнив цитату из книги. — Весьма хорошо.

Но это сила, а что тогда с ловкостью? Едва подумал, как по телу прошла новая волна, щекотная до безобразия, и слегка колючая, потому что затронула нервы. Следом мои движения стали плавнее, в них появилась какая-то текучесть, что ли. Я выхватил нож из ножен — движение было чётким, без лишнего шума.

— Ох… — выдохнул я. — Как в старые времена.

В прошлой жизни я мог нарезать лук соломкой с закрытыми глазами, один раз жонглировал сковородками. А был случай, ребята засекали, как я за секунду выхватывал нож и втыкал его в разделочную доску.

А здесь, в этом теле, я чувствовал себя коровой на льду. Всё валилось из рук, пальцы не слушались, нож норовил соскользнуть. Только на одном опыте и выживал. Теперь же совсем другое дело. Баланс ножа в руке стал естественным, будто я носил его годами.

— Это кайф, — сказал я сам себе. — Чистый кайф.

Осталось лишь получить подарок. Я снова глянул в интерфейс, и Система заботливо подсветила:

Внимание!

Вы получили новый навык: «Быстрая шинковка»

Тип: пассивный

Описание: вы достигли такого уровня владения ножом, что скорость и точность нарезки продуктов превосходят человеческие возможности. Ваши руки двигаются быстрее, чем глаз успевает следить. Продукты сами распадаются на ровные, идеальные кусочки под вашими пальцами

Да я теперь супермен нарезки! Не хватает только плаща. Впрочем, фартук тоже сойдёт.

— Бекон, — сказал я, — смотри.

Я взял морковку из мешка и подбросил. Пока она висела в воздухе, я успел сделать несколько движений. И вот она уже порезанная упала ко мне на колени.

Кот подпрыгнул от неожиданности.

— Извини, — усмехнулся я. — Перебор.

Внутри всё ликовало. Ловкость 8 — «хорошая». Не идеально, но уже очень близко к тому, что я хотел. Фёдор удивлённо посмотрел на рыжие кружочки морковки.

— Ты что, маг? — спросил он хрипло.

— Повар, — ответил я. — У поваров тоже есть свои секреты.

Минотавр кивнул, не стал уточнять. Хороший парень.

Настроение взлетело до небес, даже дорога не казалась такой пыльной и скучной. Перед глазами плыли образы новых рецептов, и мне ужасно не терпелось воплотить их в жизнь.

Тремя часами позже

Князь Свиридов откинулся на резную спинку стула и с отвращением посмотрел на тарелку. Снова пюре. Оно ему уже поперёк горла встало. Какое-то жидкое, с противным привкусом прогорклого масла. Котлета была не лучше, да и подгорела с одного бока, а на подливу смотреть тошно. Неделю уже к нему на стол попадает эта дрянь. И где нормальная еда⁈ Где запечённые в медовом соусе перепёлки? Где речная рыба с икрой и нежнейшая крольчатина⁈

— Что это? — спросил он ледяным голосом, даже не посмотрев на слугу.

— Обед, ваша светлость, — осторожно ответил он, словно от слов зависела его жизнь.

— Это не обед, — князь отодвинул тарелку так, что она едва не упала на пол, и добавил. — Это помои. Где Владимир? Кто вместо него готовил? Безрукий слепец?

— Повар заболел, ваша светлость. Готовил его помощник.

— Уволить обоих, — глухо ответил князь, но потом передумал. — Нет, Владимира не увольнять, но вынести последнее предупреждение. Заболел он! Не поверю!

Слуга быстро кивнул и испарился, как утренний туман, оставляя князя один на один с его обедом.

Трактир «Золотой лев» должен был стать лучшим заведением в Бешале. Ведь он, конечно же, принадлежал ему, пусть и через подставных лиц. Впрочем, ни название, ни негласное требование, чтобы местные обедали здесь, не привело к большой популярности трактира. Поэтому он был уныло пуст. Только в дальнем углу сидели двое стражников и торопливо жевали хлеб с салом, да за стойкой дремал бармен.

Свиридов налил себе вина, оно было единственным, что подавали здесь приличного качества, и залпом выпил. И как он до такого докатился?

День и без этого пюре выдался на редкость скверным.

Собрание у бургомистра длилось три часа, и всё это время он был вынужден слушать, как казна пустеет. Чиновники всеми способами пытались намекнуть ему, что нужно делиться. Лес, говорили они, надо вернуть общине. Вы, князь, слишком много берёте за порубку. Вы, князь, загородили охотничьи угодья, и вы же, князь, притесняете крестьян.

— Я их кормлю! — вслух возразил Свиридов, обращаясь к пустому залу. — Я им работу даю! А они… они…

Он недоговорил, понимая, правда была неприятной. Крестьяне беднели, торговцы уходили на другие рынки, доходы падали. А ведь ему тоже нужно как-то выживать! Карета, которую он заказал у столичного мастера, стоила сто серебряных, а деньги в ближайшее время нужно было тратить очень аккуратно, чтобы эти собаки из казначейства лишний раз не тявкали.

И этот чёртов кабан!

Уже которую неделю охотники гонялись за ним по лесу, но зверь уходил, рвал собак и топтал загоны. Князь уже сам дважды выезжал на охоту, и оба раза возвращался ни с чем. Охотники шептались, что кабан заговорённый, и что его сама дриада защищает.

— Чушь, — буркнул Свиридов, отпивая ещё вина.

Двери трактира распахнулись и в трактир вошёл грузный человек в дорогом кафтане с мечтательной улыбкой на пухлых губах.

— Ваша светлость! — купец низко поклонился, едва не коснувшись лбом края столешницы. — Какая встреча!

— Гаврила Степанович, — князь кивнул, не вставая. — Присаживайтесь. Вина?

— Отчего же не выпить? — купец плюхнулся на стул напротив, крякнул, поправил цепь на массивной шее и сказал: — А я, ваша светлость, сегодня такое видел! Такое, что вовек не забуду.

— Что же? — спросил Свиридов равнодушно.

— На рынке, — купец понизил голос, но в глазах у него плясали смешинки. — Парень один, тощий, как жердь, рыбу жарил. Карасей, потом судака. Такой запах стоял — я, грешным делом, бросил свои дела и побежал. Да и не я один, вся площадь сбежалась!

Князь поморщился.

— Рыба. Что в ней такого?

— А вы не пробовали, ваша светлость? — Гаврила Степанович причмокнул губами. — Я пробовал, и вам настоятельно рекомендую, когда этот парень снова будет на рынке, попробовать его блюда. Такого судака в сливочном соусе я не ел даже в столице! Мясо тает во рту, соус обволакивает, пряности играют. И главное, так ножом работал, что толпа…

Купец покосился на обед князя и решил, что сейчас самое время заткнуться.

— Какой парень? — нахмурился князь, сжимая вилку до белых костяшек. — Откуда?

— Так это, ваша светлость, — купец вдруг понял, что зря начал этот разговор. — Люди говорят, что он из Винтеров, но может и врут, как всегда. Чего ради парню на рынке готовить? Но вроде бы, дед его помер, вот парню и пришлось принять дела в трактире…

Князь не изменился в лице, только положил вилку на стол и задумчиво взял нож.

— Винтер? — переспросил он. — внук Демьяна Винтера?

— Его, его, — купец быстро закивал. — Я уж думал, дар поварской на деде и остановился, а тут вон какое дело…

Свиридов молча буравил купца взглядом, явно желая, чтобы тот исчез вместе со своими словами про Винтера.

— Позвать Третьяка, — резко бросил князь.

Слуга, стоявший за дверью, метнулся выполнять приказание.

— Ваша светлость, а я, пожалуй, пойду… — купец заёрзал на стуле.

— Идите, — задумчиво кивнул Свиридов, крутя нож в пальцах.

Гаврила Степанович аккуратно кивнул и поспешил оставить князя в одиночестве.

Через четверть часа в трактир вошёл Третьяк. Его внешность отлично подходила под его род занятий: цепкий взгляд, неприметное лицо, тощее тело и острая, козлиная бородка. Таким был подручный князя, его правая рука, сборщик сплетен и исполнитель грязных дел.

— Вызывали, ваша светлость?

— Слышал про Винтера? — спросил Свиридов, не глядя на него.

— Слышал, — Третьяк склонил голову. — Сегодня на рынке весь день только о нём и говорят.

— А почему я об этом узнаю от купца, а не от тебя? — прошипел князь, грохая кулаком по столу.

— Как раз вечером хотел всё вам рассказать, — поспешно ответил Третьяк. — Всё нужно было сначала проверить, ваша светлость. Пока известно, что он готовил рыбу и забрал минотавра Ступина, который работал на перевозках, и не за деньги, а за салат какой-то.

— Минотавра? — князь вскинул брови. — Зачем ему минотавр?

— Помощник, наверное, — пожал плечами Третьяк. — В трактире работы много.

Свиридов так и не взглянул на помощника. Только встал и прошёлся по залу. Пол жалобно скрипнул.

— Значит, Винтеры не кончились, — сказал он. — Значит, внук объявился. И готовит, говорят, лучше деда.

— Эти слухи, — осторожно заметил Третьяк, — скорее всего, они сильно преувеличены.

— Ты собирался проверять их. Вот и проверь, — князь резко обернулся. — Поезжай в «Сытый Вепрь». Посмотри, что там делается, и поговори с парнем, будет ли открывать трактир. Если он такой же упрямый, как дед…

Он недоговорил.

— Если такой же, то что? — решил уточнить Третьяк.

— Будем действовать, как обычно, — Свиридов криво усмехнулся. — Но мальчишка должен быть посговорчивее старика. Ему нужны деньги, еда, кров, и мы всё это ему предложим. Золотом, должностью, покровительством. В одиночку ему не поднять трактир. Да и сколько ему лет? Пятнадцать? Куда ему готовить одному на кухне. С судаком и мелкими карасями он, может и справиться, а с обедом из трёх блюд, и не один раз, а весь день?

Он замолчал, задумчиво глядя в окно на вечерний Бешаль.

— Ты знаешь, что нужно делать.

— Ваша светлость, — Третьяк кашлянул, — но указ короля…

— Знаю, — Свиридов досадливо поморщился. — Не напоминай.

Ненавистный указ, подписанный три года назад «О защите малых дворянских родов». В нем запрещалось отбирать земли силой, выселять или лишать имущества без решения королевского суда. И если последний Винтер умрёт или исчезнет, земля быстро отойдёт короне, а не князю.

— Он может не поддаться на мирные уговоры, — заметил Третьяк.

— Поддастся, — Свиридов усмехнулся. — Все поддаются. Старик продержался долго, а мальчишка сломается быстрее. Что ему терять? Разорённый трактир? Да и что я тебе всё объяснять должен⁈

Он подошёл к столу, взял вилку и зло ткнул в подгоревшую котлету.

— Всё, иди. Без результата ко мне не возвращайся.

— Понял, — Третьяк поклонился и вышел.

Князь же вернулся взглядом к своей тарелке. Пюре застыло, подёрнулось плёнкой, а котлета оплыла жиром. Отвратительно.

— Нужно разобраться с этим мальчишкой, — бросил он, яростно размазывая мерзкое пюре по дорогому фарфору. — Мне нужна его земля.

Он недоговорил, а лишь глянул на потолок, где за резными балками сияла позолоченная лепнина. Между ними ему померещилось лицо — важное и холодное, от которого зависело всё: положение, деньги, власть.

— Нужно разобраться, — повторил князь и отбросил вилку.

Она тоскливо звякнула об пол.

Я проснулся оттого, что кто-то методично и с нечеловеческой силой вбивал колья в землю. Половицы дрожали, в окне позвякивали стёкла, а Бекон, спавший у меня в ногах, подскочил и выгнул спину дугой.

— Фёдор, — сказал я, протирая глаза. — Только он так может.

Я натянул штаны, сунул ноги в сапоги и вышел на крыльцо.

Картина открылась впечатляющая. Фёдор стоял посреди огорода, держа в одной руке здоровенный деревянный кол, а в другой — кувалду, которую он, судя по всему, нашёл в сарае. Забор, разрушенный вчерашним кабаном, уже был наполовину восстановлен — новые колья торчали ровными рядами, перекладины лежали на земле, ожидая своей очереди.

— С добрым утром! — крикнул я, спускаясь с крыльца.

— А, — Фёдор обернулся и кивнул в ответ. — Уже работаю.

— Вижу. Ты когда встал?

— На заре, — минотавр пожал могучими плечами. — Тефтельку покормил, напоил. Потом за забор взялся. Тут работы — до обеда.

Я подошёл ближе, осмотрел его творение. Колья сидели в земле глубоко, на полметра, не меньше. Перекладины были прибиты здоровенными коваными гвоздями, я видел в сарае. Забор выглядел крепче, чем до разрушения.

— Молодец, — похвалил я. — Только…

— Что? — Фёдор насторожился.

— Ты доски перепутал. Тут должна быть калитка, а ты сплошняком заколотил.

— Калитка? А… я думал, это просто дыра была — переспросил он с опаской и торопливо добавил. — Я исправлю. Сейчас.

Святые профитроли, до чего довели чело… минотавра! Да он был готов оправдываться за любой чих и неловкое движение.

— Дыра была, но дыра — это калитка без доски, — я постарался сказать это мягко. — А теперь у нас тут настоящая стена.

Фёдор засопел. Потом вдруг схватил крайнюю доску и потянул. Гвозди жалобно заскрипели, но не поддались. Минотавр дёрнул сильнее — доска треснула пополам, и он выдернул обе половинки вместе с гвоздями.

— Переделаю, — сказал он виновато.

— Да ладно, — я махнул рукой. — Оставь. Калитку с другой стороны сделаем. А эта стена пусть остаётся — для надёжности.

Фёдор кивнул и вернулся к работе. Я пошёл умываться, но не успел сделать и трёх шагов, как услышал сзади глухой удар и шипение.

— А ну, брысь! — рявкнул минотавр.

Я обернулся.

Бекон сидел на верхушке только что вкопанного кола и смотрел на Фёдора сверху вниз с выражением королевского величия. Кот забрался туда, пока минотавр отвлёкся, и теперь отказывался слезать.

— Рыжий, ты чего? — спросил я, глядя, как минотавр пытается снять кота с верхушки.

— Нравится ему меня дразнить, — пожаловался Фёдор. — Руку протяну — шипит. Когти выпускает и слезать не хочет.

— Бекон, давай, спускайся, — позвал я.

Кот демонстративно отвернулся и начал умываться.

— Он тебя не боится, — заметил Фёдор с уважением.

— Он, вообще, никого не боится, — вздохнул я. — Ладно, пусть сидит. Всё равно спрыгнет, когда проголодается.

Минотавр взял следующую доску, приложил к кольям и замахнулся кувалдой. Удар пришёлся точно по шляпке гвоздя, но то ли он оказался старым, то ли сама доска, потому что от удара деревяшка не просто села на место, а треснула и разлетелась на две части.

— Не переживай, наверное, древесина уже сгнила.

Фёдор кивнул, взял новую доску, приложил. Замахнулся — и снова расколол. И как он до этого остальной забор сделал? Неужели передо мной решил показать себя? Раньше же он как-то забивал эти чёртовы гвозди!

— Не получается, — сказал он виновато.

— А ты не бей, — я был само терпение. — Ты клади кувалду на гвоздь и нажимай. Твоей силы хватит, чтобы он вошёл без удара.

Минотавр попробовал. Приставил кувалду к шляпке, нажал. Гвоздь вошёл в доску с противным скрипом, но без треска. Фёдор одобрительно хмыкнул и вбил следующий уже двумя ударами, но лёгкими, почти нежными.

— Получается, — сказал он.

— Я ж говорю, — я похлопал его по плечу, насколько мог дотянуться.

Бекон тем временем спрыгнул с кола, поймал бабочку — белую, капустницу и принялся играть с ней, подбрасывая в воздух и ловя лапами. Кот был абсолютно счастлив и абсолютно бесполезен.

— Хоть бы мышь поймал, — сказал я.

— Мяу, — обиженно ответил Бекон и продолжил гоняться за бабочкой.

После умывания и проверки мяса, я вернулся, мы проработали до полудня. Фёдор вколачивал колья и прибивал перекладины, я подносил доски, подравнивал, подсказывал. Кот крутился под ногами, иногда забирался на плечо Фёдору и оттуда с важным видом обозревал окрестности.

К концу работы забор выглядел почти новым. Крепким, высоким, с частоколом из заострённых брёвен. Калитка — новая, сколоченная из тех досок, что Фёдор расколол по ошибке — висела на кованых петлях.

— Готово, — сказал минотавр, вытирая пот с морды. — Теперь ни кабан, ни волк не пройдут.

— Медведь? — спросил я.

— Медведь — если захочет, пройдёт, — признал Фёдор. — Но медведи сюда редко заходят. Боятся.

— Кого?

— Дриаду, — минотавр понизил голос. — Она здесь хозяйка. Звери её слушаются.

Я вспомнил Линелию — зелёные волосы, побеги на висках, умирающее дерево. Надо будет навестить её, проверить хоть и квест мне засчитали, но я всё равно чувствовал свою ответственность за неё.

— Ладно, — сказал я, оглядывая забор. — Теперь давай посмотрим, что с другой стороны.

Мы обошли огород по периметру. Со стороны реки забор выглядел не лучше. Кое-где доски подгнили, часть, вообще, упала. Тут не то что кабан, даже заяц проскочит. Но не это привлекло моё внимание.

В нескольких местах была примята трава.

Аккуратно, будто кто-то стоял здесь, опираясь на жерди, и смотрел в сторону трактира. Следы были свежими — травинки ещё выпрямились, и земля не подсохла, сохранив отпечатки пяток неизвестного.

— Фёдор, — спросил я. — Ты здесь утром был?

— Нет, — минотавр покачал головой. — Я с той стороны начинал, у конюшни.

— Значит, здесь был кто-то другой.

Я присел на корточки, осмотрел следы. Здесь явно прошел особый гость. Дорогая обувь, с тонкой подошвой и острым носком. И шаг — широкий, уверенный. Мужчина. Не один — рядом отпечатки поменьше, будто кто-то стоял чуть сзади.

— Гости у нас были, — сказал я, выпрямляясь. — Пока мы в город ездили или пока спали.

— Воры? — насторожился Фёдор.

— Не знаю. Но что-то высматривали.

Я вспомнил Георга, который наведался вчера. Вежливый весь такой, а взгляд цепкий. «Из свиты князя Свиридова», — представился он.

— Фёдор, — сказал я. — Смотри сегодня в оба. И за трактиром, и за окрестностями, если кто чужой появится — сразу ко мне.

— Понял. Можно я пока Тефтельку проведаю? — спросил минотавр.

Я кивнул и направился в дом, хотел изучить комнату деда. Она встретила меня запахом пыли и старых бумаг. Сундук стоял в углу, открытый — я вчера так и не закрыл его. Сверху лежали документы, которые я вытащил и не успел разобрать.

Сел на пол, прислонившись к сундуку, и начал перебирать бумаги. Здесь были и купчие, и долговые расписки, и даже письма. Сначала я в них запутался, но потом разложил по содержанию и стало удобнее.

Первыми я прочитал три неприятных уведомления с печатями и подписями: «Уважаемый Демьян Винтер, напоминаем о задолженности по аренде земли…», «Уважаемый Демьян Винтер, в связи с неуплатой мы вынуждены…», «Последнее предупреждение…»

Ничего криминального, в рамках, чёрт его дери, закона, но в каждом чувствовался привкус угрозы. Думаю, они все составлены по поручению князя, поэтому я на всякий случай запомнил его герб, мало ли, где пригодится.

А потом я нашёл кожаную записную книжку с тиснёной буквой «В». Записи были сделаны мелким, торопливым почерком, но я смог их разобрать. Тут-то я понял, как мне повезло! Дед вёл записи не для чужих глаз, а для себя.

«Кузьма — мука. Не дурит. Соль брать только гномью, людская горчит. Мясо — Верхний Лог, там кабаны не падалью кормлены».

Дальше списки должников с пометками на полях:

'Мельников — 3 сер. Год не платит. Грозил. Плевать.

Елисеев — 5 сер. За просрочку. Предлагал лесом, да лес казённый. Не возьму.

«Золотой лев» — 1,5 сер. за уток и капусту. Хозяин — князева шавка. Не отдадут, и пёс с ними'.

А на последних страницах — то, ради чего стоило копаться в бумагах. Почерк здесь становился твёрже, строки — резче:

'Свиридов — взяточник. Десятину дерёт с каждой сделки. Кто не дал — лавки лишился. Свидетелей нет, но Черняев болтал: видал, как казначей мешок серебра князю таскал.

Земли скупает через подставных — родичей, слуг, кого ни попадя. Купчие соберу — докажу, что надел превысил.

Лесник Тихон — князю приплачивает за левые порубки. Счета видал: леса на сотню серебра лишку вывезли.

Старый князь долги оставил. Сынок платит за наш счёт, земли распродаёт. Найти заимодавцев — прижмём гада'.

Я закрыл книжку. Сердце в груди колотилось тяжёлым молотом.

Это что ж получается? Дед собирал на всех компромат⁈ Причём больше для защиты, чем для банального шантажа. Или если бы князь переступил черту. Вот только дед не успел ими воспользоваться, а Свиридов уже подсуетился.

— Система, — я сунул книжку в карман, а всё остальное вернул в сундук и прикрыл крышку. — Квест «Отстоять наследство». Прогресс?

Голубое окно вспыхнуло.

Квест: «Отстоять наследство»

Прогресс: 7 %

Разделы:

Восстановление трактира: 10 %

Урегулирование долгов: 0 %

Борьба с князем: 0 %

Сбор доказательств: 10 %

Семь процентов! С одной стороны, мизер, а с другой, сбор доказательств уже начался — записная книжка дала десять процентов. Значит, я на правильном пути. Это внушало надежду.

Я закрыл сообщение и посмотрел на уровень.

Уровень: 2 (Опыт: 100/300)

До третьего уровня ещё долго. Это ж сколько мне новых блюд нужно приготовить⁈ Или выполнить пару квестов, хотя Система не так уж щедра на них.

— Справлюсь, — сказал я себе. — За неделю, а то и быстрее.

Я подошёл к окну. Во дворе Фёдор как раз заводил Тефтельку в конюшню. Лошадь шла послушно, но косилась на минотавра с опаской — огромный, рогатый, но заботливый.

— Фёдор! — я открыл окно и высунулся по пояс.

Минотавр поднял голову.

— Сломанную мебель из обеденного зала выброси! Ту, что починить уже нельзя. Оставь только столы и лавки, которые крепкие. И стойку барную — её позже приведём в порядок.

— Понял! — отозвался Фёдор и скрылся в конюшне.

Через минуту он уже заходил в трактир — я слышал, как скрипнула входная дверь, следом раздался грохот.

Я слетел с лестницы и выглянул в обеденный зал. Фёдор выбрасывал поломанные стулья и табуреты через дверной проём не церемонясь. Дерево трещало, а подгнившие ножки разлетались в щепки.

— Аккуратнее! — крикнул я.

— А как по-другому? — донёсся приглушённый голос.

— Ну… ладно, — махнул я рукой, всё равно эту рухлядь нужно было выбросить.

Вернулся в комнату деда, сел на кровать и задумался. Найденные бумаги — это хорошо, но как их оформлять официально? Сделать копии? Найти свидетелей? Заверить у нотариуса, если в этом мире есть нотариусы?

— Князь может в любой момент устроить бюрократическую пакость, — сказал я вслух. — Подделать документы, подсунуть липовую расписку, обвинить в неуплате. Нужно всё оформить так, чтобы к нему не подкопаться.

Да и к тому же сам факт наследства. В Бешале уже прослышали, что дед умер, и не пройдёт и пары дней, как об этом узнает князь и начнёт действовать. Или уже начал, если вспомнить следы у забора.

Я ещё раз перебрал бумаги, отложив самые важные — письма князя, долговые расписки, купчие на землю. Всё это надо было спрятать в надёжное место. Не в сундук — в сундуке искать будут в первую очередь.

— Погреб, — решил я. — За кадкой с мочёными яблоками. Или в седельной, под половицами.

Снизу снова раздался грохот — Фёдор, видимо, добрался до столов. Я выглянул в окно. Во дворе росла гора щепок, досок и обломков. Минотавр работал быстро, методично, как лесоруб.

— Фёдор! — крикнул я. — Не всё выбрасывай! Некоторые столы можно починить!

— Понял! — отозвался он, и грохот стих.

Через десять минут он с трудом протиснулся на второй этаж и остановился в дверях. В этот момент я понял, что седельная для него — отличный выбор. Здесь он бы рогами весь потолок бы разрезал!

— Всё, — сказал он. — Поломанное — во дворе. Целое — на месте. Но там… там ничего не осталось почти. Два стола и четыре лавки. Стойка целая, но грязная.

— Нормально, — кивнул я. — Её отмыть можно и нужно. Ты пока в сарае разберись. Там инструменты, мешки, всякий хлам. Разложи по местам, выброси, что сгнило.

Фёдор кивнул и ушёл, а мой желудок заурчал, напоминая, что мы пропустили завтрак. Пора было это исправить и приготовить обед.

Я спустился на кухню и на мгновение задумался. Чтобы такого приготовить? Так есть же маринованное мясо! Отличная кабанья вырезка, стояла в маринаде почти сутки и, наконец, дождалась своего часа. Я за ней и пошёл. Когда снял крышку с глиняной миски, в нос тут же ударил ягодно-пряный аромат. Маринад сделал своё дело: мясо потемнело, стало упругим, совсем не жёстким.

Выложил куски на доску, промокнул тряпицей. По размеру они идеально подходили для запекания. Так и сделаю.

В печи уже горели дрова — я разжёг её с утра, когда ставил кипятиться воду для чая. Сейчас они давали ровный жар, на котором мясо не пережарится.

Я снял со стены глубокий чугунный противень, смазал его топлёным маслом, выложил куски мяса на расстоянии друг от друга, чтобы прожарились равномерно.

Присыпал всё это солью, сверху бросил немного специй и потом залил остатками маринада — чтобы при запекании образовалась корочка. И противень отправился в печь на самый жаркий уровень. Там угли уже давали максимальную температуру, но не горели открытым огнём.

— Теперь ждать целый час, — сказал я себе. — Не меньше. Мясо должно пропечься, но не пересохнуть.

Я присел на лавку, вытягивая ноги. Бекон — он всё это время спал на крыльце, свернувшись клубком — вдруг проснулся, потянулся и зашёл на кухню. Кот обошёл печь, принюхался к щели и довольно заурчал.

— Унюхал? — усмехнулся я. — Потерпи, будет тебе мясо.

— Мряв, — ответил Бекон и уселся у печи, не сводя глаз с заслонки.

Через час по кухне поплыл густой аромат мяса с дымком, да такой вкусный, что Бекон заёрзал и требовательно замявчил.

Я усмехнулся, приоткрыл заслонку, чтобы достать противень, а потом уже добавил ману. Потом проткнул самый толстый кусок ножом — лезвие вошло как в масло, сок остался прозрачным.

— Готово, — сказал я.

В подтверждение моих слов, появилось Системное окно:

Внимание! Вы создали новое блюдо: «Кабанья вырезка, запечённая в ягодном маринаде»

Качество: отличное

Вы получаете 10 опыта

Рецепт сохранён в Кулинарную книгу

Опыт: 110/300

— Десять, — вздохнул я. — До третьего уровня ещё много, но дело движется.

Я смахнул системное окно, вытащил мясо из печи, накрыл чистой тряпицей — пусть «отдохнёт» минут десять, чтобы соки распределились.

— Теперь — картошка, — сказал я. — Где она у меня?

В мешке, что я купил на рынке, нашлось с десяток крупных клубней. Я высыпал их в кадку с водой, вымыл, почистил — ловко, ножом, снимая кожуру тонкой лентой. Бекон следил за каждым движением.

— Картошка фри? — спросил я у кота. — Не, для этого фритюр нужен и много-много масла, а у нас его в обрез. Будем просто жарить. С салом и грибами.

Кабанье сало с желтоватой прослойкой — лежало в кладовой. Я отрезал кусок граммов в двести, нарезал маленькими кубиками. Грибы — солёные грузди из погреба, промыл, нарезал пластинками.

Картошку я нашинковал ровными брусочками — сантиметр на сантиметр. Нож шёл идеально — спасибо старому Хрюзу, и новым очкам ловкости. Бекон заворожённо смотрел на мои руки.

— Нравится? — спросил я. — Навык, кот. Быстрая шинковка.

— Мрряв, — ответил Бекон, что, видимо, означало «покажи ещё».

Сковорода всё та же, чугунная, уже стояла печи, я лишь её передвинул ближе к огню и бросил кусочки сала.

Оно зашипело, зашкварчало, начало вытапливать жир. Белые кубики становились золотистыми, прозрачными и быстро уменьшались в размерах. Запах пошёл такой, что у меня желудок требовательно сжался.

— Шкварки — это база, — сказал я коту. — На них и жарить будем.

Когда сало подрумянилось, я вынул шкварки шумовкой — оставил только жир. Бросил в сковороду грибы.

Они зашипели, бойко стрельнув во все стороны. Я обжарил их минуты три, до лёгкой золотистости. Потом добавил картошку.

— Огонь — чуть выше среднего, — объяснял я, помешивая. — Сначала картошка должна схватиться корочкой, чтобы не развалилась. Потом огонь убавить — и жарить до готовности.

Картошка шипела, подрумянивалась, впитывала жир с ароматом сала и грибов. Я солил, перчил, добавлял щепотку сушёного укропа.

Через двадцать минут сковорода была готова. Добавил в блюдо немного маны, скоро уже буду делать это автоматически. Картофельные брусочки — золотистые, с хрустящей корочкой и мягкой, рассыпчатой серединой. Грибы — упругие, скользкие, с солоноватым привкусом. Шкварки — мелкие, хрустящие, тающие на языке.

Внимание! Вы создали новое блюдо: «Жареная картошка с салом и солёными груздями»

Качество: хорошее

Вы получаете 10 опыта

Рецепт сохранён в Кулинарную книгу

Опыт: 120/300

— Ещё десять, — сказал я, мысленно свернув окно.

Я вынес сковороду в обеденный зал и поставил на стол, рядом — блюдо с мясом. Бекон запрыгнул на лавку, требовательно уставился на меня и ударил лапой по тарелке.

— Фёдора позовём, — сказал я. — Без него не начинаем.

Я выглянул в окно. Минотавр как раз выходил из сарая, вытирая руки о тряпку. Увидев меня, кивнул.

— Фёдор! — крикнул я. — Обедать!

Он подошёл быстрее, чем я ожидал. На мгновение меня охватила паника, если не остановится, то в кухне дверей больше не будет! Но обошлось. Фёдор замер на пороге как вкопанный и принюхался.

— Это… это что так пахнет? — спросил он, сглатывая.

— Мясо запечённое, картошка жареная, — ответил я. — Садись.

Минотавр сел. Лавка под ним жалобно скрипнула, но выдержала.

Я разложил еду по тарелкам. Фёдору — огромную порцию мяса и гору картошки. Себе — поменьше. Бекону — в его плошку, несколько кусочков мяса и немного картошки.

— Приятного аппетита, — сказал я, усаживаясь напротив окна.

Но стоило мне внимательнее посмотреть на дорогу, как я заметил одинокого всадника, который ехал в нашу сторону.

— Фёдор, — тихо сказал я. — У нас гости.

Минотавр замер с куском мяса у рта. Медленно повернул голову к окну и напряг плечи. Кончики его рогов дёрнулись.

— Свой? — выдохнул он хрипло.

— Не знаю.

Бекон, сидевший на лавке, выгнул спину и зашипел с протяжным подвыванием. Шерсть на загривке поднялась дыбом, хвост распушился в щётку.

— И кот его невзлюбил, — заметил Фёдор и опустил мясо обратно в миску.

— Кот у нас нервный, — сказал я, поднимаясь с лавки. — Но чутьё у него хорошее.

Выглядел незнакомец неопрятно, но мелкие детали чётко указывали, что сделано это было намеренно. К примеру, рубаха вся помятая, словно её вместе с хозяином забыли вытащить из стиральной машины, а штаны — наоборот, сидели с иголочки. Возможно, я стал излишне подозрительным, и меня даже дорогие сапоги с кусками грязи напрягали. Мало ли, в какую переделку попал человек, да?

Может быть дело было вовсе и не в одежде, а в прямой осанке, которая простым несвойственна? Захаживал к нам в ресторан один хмурый тип с такой вот выправкой, оказался военным и непросто, а что-то там, полковник что ли? Вот здесь было то же самое. Ещё меня изрядно напрягло его внимание. Он цепко оглядывал двор, словно подсчитывая стоимость всех работ. О, забор новый, десять тысяч, а тут гора старой мебели, ещё пятнашка.

Я продолжал наблюдать за тем, как он въехал во двор и быстро привязал повод к столбу у калитки. Незнакомец снова оглядел двор, а потом поднял голову, увидел меня и растянул губы. Широко так, по-свойски, словно старого друга увидел. От этой гримасы по моей спине пробежал холодок, потому что глаза незваного гостя остались ледяными, как лужи в ноябре. Так смотрят коллекторы или сборщики долгов, которых в прошлой жизни я повидал достаточно.

— Эй, хозяева! — крикнул он, приставив ладонь ко рту. — Трактир работает? Запах такой, что за версту слышно. А то у меня с дороги живот к спине прилип.

Кивнув остальным, я вышел на крыльцо. Позади меня сухо скрипнули половины — Фёдор встал позади, загородив весь проём своими плечами. Бекон тоже не остался в стороне и сел у моих ног, вонзив в гостя зелёный взгляд.

— Трактир закрыт, — сказал я. — Идёт ремонт.

— Жалко, — незнакомец картинно развёл руками, и его плащ качнулся, как крылья. — А я думал, что работает. Уж больно вкусно пахнет мясом с картошкой. Праздник какой?

— Мы обедаем. Свои обедают.

Он шагнул ближе и вытянул шею, пытаясь заглянуть за моё плечо. Сделать это через Фёдора — дохлый номер. Бекон тут же поднялся и начал скрести лапой землю — размеренно, с мрачной деловитостью, не сводя с гостя глаз.

— Котик у вас с норовом, — хмыкнул незнакомец и отступил на полшага.

— Кот у нас тихий, — сказал я и положил ладонь на дверной косяк, перегораживая проход. — Пока его не злят.

— А я разве злю? Я буквально случайно на запах пришёл. Меня Добромилом звать, торгую мехами, кожами. Вот как раз еду из столицы в Бешаль. Устал и очень проголодался. Может, найдётся уголок? Я щедро оплачу вам за беспокойство.

— Мест нет, — отрезал я. — В Бешале есть гостиницы.

— Так до Бешаля ещё скакать и скакать, да и конь уже устал, — он прищурился и обвёл двор долгим, оценивающим взглядом, будто прикидывал цену каждому сломанному стулу.

Ага, конечно, такой конь и устал? Пока ты, проныра, только показался, я уже понял, что этот конь три заезда без одышки пролететь сможет. Все эти факты и откровенная ложь вызывали у меня только одно желание — послать этого Добромила в добрый милый путь отсюда и до самого края.

— А вы, я погляжу, — вдруг сказал он, — и есть молодой хозяин? Марк Винтер?

О па, меня знают даже торговцы мехами из столицы. Вот радость-то какая! Впрочем, его вопрос лишь добавил напряжения и без того натянутым нервам.

— Откуда вы меня знаете? — холодно спросил я.

— Да кто ж в округе не знает Винтеров и трактир «Сытый Вепрь», — усмехнулся он и коснулся пальцами края забора. — Дед ваш Демьян легендой был. А внук, говорят, на рынке такое устроил — весь город гудит. Вот и сложил два плюс два.

Он прошёлся взглядом по стенам, по следам свежего ремонта и остановился на куче мусора со стороны внутреннего двора. Нет, я точно высажу здесь здоровенный кустарник с колючками с мою ладонь!

— Работы, я смотрю, предстоит ещё много. Трактир в плачевном состоянии. Одному тяжело. Помощники нужны.

— Помощники есть.

— Минотавр? — он окинул Фёдора взглядом барышника и цокнул языком. — Сила — это хорошо. Брёвна ворочать, мешки таскать. А в бумагах, в налогах, в княжьих указах — тут одной силы маловато будет.

— Я разберусь, — ответил я и скрестил руки, упираясь плечом в косяк.

— А с княжьими людьми тоже разберётесь? — спросил он вроде бы невзначай и запустил пальцы в кисет за трубкой.

Я не ответил, потому что не видел в этом смысла. Да и к тому же, если собеседник молчит, то один из них невольно захочет заполнить тишину и начнёт говорит. И сказать он может много лишнего. Поэтому я ждал и смотрел, как его пальцы забивают табак в трубку, как Добромил раскуривает и выпускает первую струйку дыма. Давай же, выдай свои секреты, шпион доморощенный!

— Слышал я, князь Свиридов к вашему деду захаживал, — заговорил он снова, вынимая трубку изо рта. — Аренду хотел переписать, землями интересовался. Старик отказал. А теперь, выходит, вы унаследовали и трактир, и упрямство.

Вот оно. Княжеский прихвостень, чёрт бы его за ногу да в лес.

— Это не упрямство, — сказал я, не разжимая рук. — Аренда оплачена. Документы в порядке. Если князь предложит условия лучше, чем у других арендаторов, я выслушаю.

— Лучше? — он выпустил струйку дыма в сторону моего забора. — Князь не привык предлагать лучше. Он привык получать.

— Тогда и разговора нет, — я отлепился от косяка и шагнул назад, чтобы закрыть двери. — Счастливого пути, Добромил. Желаю удачи добраться в Бешаль засветло.

Но тот продолжал стоять, перекатывая трубку в зубах, только взгляд потяжелел. Не всё узнал, что ли?

— А долго вы закрыты будете? Месяц? Два? К открытию уже готовитесь? — дробно посыпались слова из его рта. — Смотрю, забор новый поставили, стены латаете. Может, помощь нужна? У меня в Бешале связи, пришлю мастеров со скидкой.

— Обойдусь, — я качнул головой.

— Зря отказываетесь, Марк. Одному в лесу опасно. Кругом разбойники да зверьё дикое. Случись что — кто услышит? Соседей нет, ближайший в трёх вёрстах, и тот старый да глухой.

Он произнёс это почти заботливо, выдохнув слова вместе с дымом, но я услышал другое: «Мы знаем, где ты живёшь. Мы знаем, что ты один».

— Что ж вы так печётесь обо мне, Добромил? — я снова скрестил руки, уперев кулаки в бока. — Торгуете мехами, а говорите как управляющий. И откуда, говорите, возвращаетесь? Из столицы? А где товар?

— Товар в Бешале уже, — ответил он без запинки, но пальцы, сжимавшие трубку, побелели. — Отправил обозом, а сам решил верхом, с ветерком. Коня размять, да и самому проветриться.

— Конь у вас знатный, — кивнул я, не сводя глаз с его пальцев. — Сбруя с серебром. Только вот для торговца мехами — дороговато. И сапоги у вас из тонкой кожи, ручной работы. И руки…

Я выдержал паузу. Он опустил взгляд на свои ладони — чистые, без мозолей, с ровными ногтями. Поспешно сунул трубку в зубы.

— У скорняка руки в дубильных пятнах, — продолжал я, повысив голос. — А у вас — как у писаря.

— Так я к мехам давно не прикасаюсь, — он попытался усмехнуться, но голос взлетел на полтона выше. — У меня приказчики работают.

— Тогда почему вы без охраны? Уважаемый торговец на дорогой лошади, шляется по лесу в одиночку и просится на ночлег в закрытый и почти заброшенный трактир. Вам не кажется это подозрительным?

Улыбка на его лице медленно сползла в оскал. Он отступил на шаг, но упёрся каблуками в землю, будто гвоздями прибитый.

— Молодой человек, вы себе многое позволяете. Я простой путник. Захотел отдохнуть с дороги. А вы допрос мне устроили.

— Я никого не держу, — я разжал одну руку и указал на тракт. — Ворота открыты. Но раз уж вы заговорили о князе, о моём одиночестве и о моей беззащитности — да, я задаю вопросы. Что вам нужно в «Сытом Вепре», Добромил, который торгует мехами без мехов?

Тишина сгустилась, и в ней отчётливо раздался скрип — Фёдор переступил с ноги на ногу, и доски крыльца ощутимо прогнулись под его тяжестью. Бекон ритмично скрёб лапой землю, и сухие травинки отлетали в сторону, будто опилки из-под рубанка. Да-да, он буквально закапывал нашего незваного гостя. Выдам ему за это дополнительную порцию.

Добромил же смотрел на меня в упор, кажется, даже не мигая. Потом перевёл взгляд на кота, на минотавра и снова на меня. Кадык его дёрнулся, прокатившись по тощей шее.

— А вы знаете, что с такими подозрениями недолго и врага нажить? — произнёс он тихо, и от его напускного добродушия не осталось и следа. — Я предложил помощь. А вы, вместо благодарности, обвиняете неизвестно в чём.

— Я никого не обвиняю, — я расправил плечи и посмотрел ему в глаза. — Я прошу вас уйти. Трактир закрыт. Если у князя есть ко мне предложение — пусть присылает гонца с бумагой. А сейчас — всего хорошего.

Я демонстративно развернулся спиной и шагнул в обеденный зал. Половицы громко скрипнули под моими сапогами. Фёдор посторонился ровно настолько, чтобы я мог пройти, но сам остался стоять, загородив проём. Бекон прекратил рыть землю, зато уселся точно между мной и незваным гостем — невысокий, взъерошенный барьер с горящими глазами.

— Кота бы своего уняли, — процедил Добромил и сжал кулак. — Животные должны знать своё место.

— Он знает, — бросил я через плечо, даже не обернувшись. — Его место здесь. А ваше уже давно в седле.

За спиной повисла тяжёлая пауза, вязкая, как смола. Я всей кожей чувствовал его взгляд, буравящий мне затылок. Потом раздался резкий хруст камешком под каблуками — он развернулся и зашагал к коню. Поводья с серебром тихо звякнули, через секунду скрипнуло седло, принимая седока. Следом копыта ударили в землю, и только тогда он сказал своё последнее слово:

— Славно пообедали, Марк Винтер. Боюсь только, что на голодный желудок работа спорится хуже. А ремонт у вас затянется, ох, затянется…

Пришпорил коня и пустил его рысью. Когда стук копыт угас за поворотом тракта, воздух во дворе всё ещё остался плотным, как перед бурей.

Я опустился на лавку и выдохнул — длинно, со свистом. Бекон запрыгнул рядом, потоптался на месте и боднул в бедро. Вид у него при этом был такой, словно только что лично он выиграл эту маленькую войну.

— Третьяк, — раздался над головой низкий голос.

— Что?

— Его зовут Третьяк. Подручный князя, правая рука. Приезжал к моему бывшему хозяину. Требовал продать склад задёшево. Угрожал.

Я тихо присвистнул и покачал головой.

— Значит, князь прислал личного пса. Похоже, наш трактир ему крепко поперёк горла.

Фёдор ничего не сказал. Он расслабился и медленно выдохнул. Его взгляд, устремлённый на дорогу, был тяжелее любых слов. Бекон дёрнул ухом и мяукнул — коротко и зло, будто поставил точку.

— Идём, — устало сказал я. — Еда стынет.

Мы вернулись к тарелкам. Мясо чуть остыло, но всё ещё было сочным. Картошка — тёплой и золотистой. Бекон прыгнул к своей миске. Фёдор сел на лавку, навалившись на еду с новой силой.

Я тоже ел, но без прежнего аппетита. Мысли крутились вокруг Третьяка. Князь послал своего человека, и это случилось раньше, чем я ожидал. Уже начал расставлять свои сети, чтобы поймать меня на крючок. Следы у забора — это тоже он, точно знаю. Присматривается да выжидает.

— Фёдор, — сказал я. — Нам нужно как можно быстрее встать на ноги и запустить работу трактира. Князь просто так не отстанет. Завтра, может, ещё кто нагрянет. Или, вообще, отряд пришлёт. Нужно подумать, как можно к такому подготовиться.

— Отряд недолго раскидать, — сказал минотавр, не поднимая головы.

— Знаю. Но лучше не доводить дело до драки.

Мы доели молча. Я убрал и вымыл посуду, сложил остатки мяса в кладовую, а картошку оставил на холодной части печи, чтобы не пересохла. Бекон облизнулся и ушёл на крыльцо — досыпать.

— Отдыхай час, — скомандовал я. — Потом до самого вечера будем работать в огороде. Не сидеть же с кислыми минами.

Минотавр кивнул, вышел, направился к седельной. А я сел на лавку, закрыл глаза. Час — не много, но и не мало, однако хватит, чтобы переварить новости.

Так и ничего путного не придумав, через час я вышел во двор, готовый к новой битве с сорняками. Правда, вышла заминка, тяпку-то я сломал о кабана, но минотавр меня порадовал, заменив черенок ещё утром. Фёдор уже ждал у калитки, держа в руках тяпку и грабли. Бекон сидел на заборе и лениво умывался.

— Пошли, — сказал я. — Пора огород в порядок приводить.

Грядки встретили нас отборным бурьяном. Крапива, лебеда, осот, пырей — всё перемешалось, переплелось, вымахало выше пояса. Кое-где сквозь заросли пробивалась морковная ботва — жалкая, пожелтевшая. Мои три облагороженные грядки на общем фоне выглядели весьма скромно.

— Фёдор, — сказал я, показывая на грядку. — Это нужная нам морковь. Видишь какие у неё резные листья? А вот это — крапива. Сорняк, к тому же жгучая.

Минотавр наклонился и втянул ноздрями запахи. Затем удивлённо моргнул и перевёл взгляд на меня.

— Зелёное, — сказал он. — Всё зелёное.

— Присмотрись. У моркови листья мягкие, пушистые. А у крапивы — форма другая и выросла она гораздо выше.

Фёдор осторожно потрогал крапиву, даже не дёрнув рукой. У него там, чего, кожа каменная, что ли⁈

— Жжётся, — признал он.

— А теперь морковь.

Он тронул ботву, аккуратно смял пальцами.

— Не жжётся.

— Вот и запоминай. Сорняки — те, что жгутся или колются, или растут как попало, без рядов. Культурные — те, что в рядках, ровно.

Фёдор кивнул, сжал тяпку.

— Я понял. Сорняки — вырывать. Морковь — не трогать.

— И лук, — добавил я. — Вот там, видишь зелёные перья? Это лук. Его тоже не трогай.

— А картошка?

— Картошку пока не копаем, — я кивнул на чахлые кусты. — Пусть растёт.

Фёдор замахнулся тяпкой и с хрустом вырвал огромный пучок крапивы вместе с корнями. Земля разлетелась во все стороны. Бекон, который как раз проходил мимо, получил комом земли вбок и возмущённо мявкнул.

— Извини, — сказал минотавр коту.

— Мяу, — ответил Бекон обиженно и отошёл подальше.

Я взялся за соседнюю грядку у самого края забора, там как раз росла какая-то мешанина из лебеды и полыни. И принялся аккуратно вырывать сорняки, стараясь не повредить лук. А вот Фёдор работал как комбайн, особо не разбирая, что он, собственно, сейчас из земли дёрнул.

— Стоп! — крикнул я. — Фёдор, ты чего? Я же сказал — морковь не трогать!

Минотавр замер с таким видом, будто его поймали на краже. Его здоровенная рука безвольно разжалась и тощий плод упал в траву.

— Извини, — сказал он виновато. — Этого больше не повторится.

— Это морковь, — я поднял и показал ему. — Её нужно было оставить в земле, но ты не переживай, эта отлично сгодится на суп.

Фёдор вздохнул, глядя как я откладываю её в отдельную кучу. Эх, надо же ещё чем-то это всё засадить! Купить десяток килограмм рассады, сто пакетов с семенами и ещё что-нибудь, в чём я даже не разбирался. И, главное, побольше! Побольше!

— Ладно, — вздохнул я. — Давай, ты вырывай всё, что выше моего колена, а я потом пройдусь и рассортирую.

Минотавр кивнул и продолжил, но теперь он действовал осторожнее. Впрочем, это всё равно не мешало ему ошибаться, то выдернет лук вместе с сорняком, то отломит ветку у крыжовника.

— Фёдор, — с интересом спросил я, отряхивая руки. — Ты, вообще когда-нибудь в огороде работал?

— Нет, — ответил он, не оборачиваясь. — Я жил в городе. За решёткой. Там был куст сирени под окном. Нас не выпускали без команды. Видел только камень, пыль и кнут.

Я замолчал. Что тут скажешь? Минотавр много лет провёл в рабстве, видел только складские стены да телеги с грузами. А теперь его бросили в огород и учат отличать морковку от крапивы.

— Ничего, — сказал я. — Научишься. Не сразу, но научишься. Главное, запастись терпением.

— Постараюсь, — ответил Фёдор.

Бекон тем временем вовсю развлекался. Он поймал маленькую серую мышь и теперь играл с ней, подбрасывая в воздух и ловя лапами. Грызун пытался убежать, но кот был быстрее. В какой-то момент он юркнул под ноги Фёдору. Минотавр от неожиданности чуть не подпрыгнул, едва не наступив на кота. Бекон возмущённо зашипел, забыл про мышь, и та скрылась в бурьяне.

— Упустил, — констатировал я.

— Мрряв, — ответил Бекон с таким видом, будто это минотавр сделал специально.

Мы работали пока солнце не коснулось верхушек деревьев. Фёдор вырвал сорняки на половине огорода, я прошёлся за ним, поправил, собирая то, что он случайно выдернул. Кот ловил мышей, бабочек, иногда просто валялся на земле и грел пузо.

— Хватит на сегодня, — сказал я, выпрямился и с хрустом потянулся. — Завтра продолжим.

Системное сообщение:

Квест: «Зелёный фронт»

Прогресс: 15 %

— Всего пятнадцать процентов? — вздохнул я. — Ну, хоть что-то.

Я присел на корточки, достал из кармана маленький холщовый мешочек и прочитал системное сообщение:

Подарок дриады, «Семена дриады», пять использований

Развязал тесёмку и высыпал на ладонь пять золотистых семечек. На ощупь они показались мне тёплыми и живыми.

— Что же мне из вас вырастить? — спросил я у одного из них.

Мысли заметались. Можно трюфель — редкий, дорогой. Но трюфель растёт под дубом и вообще, это гриб, требует лет десяти, а дуб у меня хоть и есть, но там могилой уже всё занято. Можно и шафран — золото в мире специй. Но с другой стороны, сколько же мне эти крокусы выращивать, чтобы хотя бы грамм специи набрать? У меня же всего пять семечек!

А можно… Я мечтательно улыбнулся. Уникальную магическую специю, которая любое блюдо сделает лучше, добавит глубину, объём, и тот самый «пятый вкус», который в прошлой жизни называли «умами». По сути — природный глутамат натрия, только волшебный.

— Это всё здорово, но надо быть реалистом, — сказал я вслух. — Выращу-ка я кардамон.

Фёдор, вытиравший пот с морды, удивлённо посмотрел на меня.

— Кардамон? — переспросил он. — Что это?

— Специя такая, пряная, немного сладкая и с лимонными нотками. Её можно во все блюда добавить, а вот в лесу он не растёт, да и на рынке я его не видел. Возможно, в будущем, буду единственным поставщиком Бешаля! Вот это у меня будет карьерный рост.

Я выбрал одно семечко и переложил в отдельный мешочек. Из второго я решил вырастить чёрный перец. Тоже не лесная культура и требует особого ухода, но если получится, то мне больше не придётся закупить его на рынке. Э — экономия!

— Фёдор, — сказал я. — Сделай грядку у самой стены трактира, под окном кухни, чтобы я мог поливать и следить.

Минотавр кивнул, взял лопату и принялся копать. Земля летела в стороны. Бекон, который уже устал от мышей, во все глаза наблюдал за работой.

— Только аккуратно, — сказал я. — Не перекопай.

— Я аккуратно, — ответил Фёдор, вырывая очередной ком земли.

Я вздохнул, но спорить не стал, лишь бы до погреба дыру сквозную не сделал. Когда минотавр закончил — пяти минут и не прошло, грядка получилась что надо. Может быть, не самая ровная, зато глубокая. Для корней самое то.

Как только опустил в лунки семечки, как из окна меня окутал запах картошки. Она только и ждала своего часа, чтобы мы её съели.

— Ладно, — я вытер руки. — Заканчиваем. Сегодня у нас будет ужин будет из того, что осталось. Мы с вами отлично поработали.

Фёдор кивнул, с силой воткнул лопату в землю до самого черенка и посмотрел на небо, где уже загорались первые звёзды.

— Марк, — сказал он. — А князь… он приедет сам?

— Вряд ли сам, — пожал плечами я. — Но готовиться надо. Укреплять трактир, запасаться продуктами. И готовить так, чтобы даже враги не устояли.

Минотавр усмехнулся.

— Твоя еда это обеспечит. Я видел, как люди на рынке ели. Они бы за такой ужин душу продали.

— Душу продавать не надо, — усмехнулся я. — Достаточно заплатить серебром.

Бекон спрыгнул с крыльца и скользнул на кухню, стараясь обогнать всех, Фёдор шагнул следом, а я ещё раз оглядел новую грядку. И как раз тогда услышал лёгкий шорох, будто ветер аккуратно зашуршал по листве.

Бекон резко дал заднюю, навострил уши, радостно мяукнул и бросился в заросли.

— Что там? — насторожился Фёдор.

— Сейчас узнаем, — сказал я, хотя уже сам догадался, кто пожаловал к нам в гости.

Из зелени, осторожно переступая через грядки с той лёгкостью, будто они были нарисованы на воде, вышла Линелия.

Она изменилась. За то время, что мы не виделись, дриада окрепла. Её зелёные волосы с живыми побегами струились по плечам, и на их концах распустились крошечные белые цветы. Кожа сияла лёгким золотистым отливом, а глаза светились радостью и спокойствием. Одета она была словно заправский разведчик в платье из листвы.

— Марк, — сказала она, и голос её зазвучал как ручей. — А я к вам в гости. Можно?

Бекон уже вовсю тёрся о её ноги, требуя, чтобы его погладили. Линелия наклонилась, провела пальцами по рыжей шерсти, и кот завибрировал, да так громко, что у меня заложило уши.

— Бекон, тише, — усмехнулся я. — Разбудишь всю округу.

— А это, — дриада подняла голову и пристально посмотрела на Фёдора, — твой новый друг?

Минотавр замер столбом, словно боялся сдуть дриаду дыханием, но я видел, что он внимательно её рассматривает. Ещё я заметил, что в его взгляде уже не было прежней настороженности, скорее в них было любопытство.

— Дриада, — сказал он хрипло. — Я чувствовал твой запах в лесу.

— А я чувствовала твою боль, — ответила Линелия мягко. — Когда ты зашёл мои владения… Здесь тебе хорошо?

— Хорошо, — прогудел он и глубоко вздохнул, словно плиту с плеч сбросил.

— Линелия, — я подошёл ближе, протянул ей руку. — Как ты? Как твоё дерево?

— Всё хорошо, спасибо тебе ещё раз! — она тепло улыбнулась. — Яд полностью отступил, и я уже чувствую корни. Ещё немного — и зацвету. А там, глядишь, и плоды появятся.

— Плоды? Берёза⁈ — ошарашенно спросил я.

— Это же Древо жизни, просто выглядит как берёза, а плоды она действительно даёт, правда, раз в сто лет, — уточнила Линелия. — До следующего урожая ещё лет девяносто, если хочешь, можешь подождать.

Я лишь покачал головой, отмечая в очередной раз причудливость здешней магии.

— Ты просто проведать пришла?

— И проведать, и помочь, — дриада перевела взгляд на огород. — Я почувствовала дрожь земли. Будто кто-то большой и сильный вырывает корни с мясом, — она посмотрела на Фёдора с лёгким укором. — Ты, наверное, впервые таким занимался?

Минотавр виновато потупился.

— Я ещё учусь, — сказал он.

— Ничего, — Линелия подошла к грядке, провела рукой над землёй. — Я помогу, покажу, что где и как растёт. И что нужно посадить, чтобы урожай был богатым.

Она повернулась ко мне, и в её глазах заплясали золотистые искорки.

— Ты решил уже, что хочешь вырастить, Марк Винтер, из моих семян?

Я достал из кармана оставшиеся семена.

— Уже, сразу два! Кардамон и чёрный перец. Как думаешь, приживутся?

Линелия посмотрела на свежую грядку и провела над ней руками, а потом кивнула.

— Кардамон, — сказала она певуче, и в её голосе слышалось уважение. — Хороший выбор. Он любит тепло и влагу. У стены трактира ему будет в самый раз. А перец… перец капризный. Ему нужна опора и много солнца. Но я помогу. Я договорюсь с землёй.

— Договоришься? — удивился я.

— Я же дриада, — она улыбнулась, и снова в воздухе будто зазвенели невидимые колокольчики. — Всё живое, что растёт, меня слушаются. Не всегда, но когда я прошу вежливо — соглашается.

Фёдор, который всё это время стоял в стороне и молчал, вдруг произнёс:

— Ты пахнешь лесом. Свежим, утренним. И мёдом.

Линелия посмотрела на него с интересом.

— А ты — дымом и кожей. И ещё чем-то… горьким. Тоска, что ли?

— Было, — ответил минотавр. — Проходит.

— Ну и хорошо, — дриада кивнула. — Тоска — плохой советчик. А вот земля, еда да доброе слово — хорошие.

Она подошла к крыльцу, села на нижнюю ступеньку, похлопала ладонью рядом с собой.

— Марк, садись сюда. Рассказывай, что ещё стряслось. Я чувствую — не только огород тебя тревожит.

— Ты права, — вздохнул я, — не только огород. Днём приезжал человек князя. Фёдор узнал его и это был сам Третьяк, помощник князя Свиридова. Вынюхивал тут всё, вёл себя, чуть ли не как хозяин. Я едва сдержался, чтобы ему ноги не переломать.

Линелия отвела прядь зелёных волос за ухо, и цветы на концах побегов дрогнули, тонко зазвенев.

— Я слышала его шаги через лес, — сказала она медленно. — Корни гудели. Он шёл как хозяин, а не как гость.

— Мне нужна помощь, Линелия, — я поднял на неё глаза. — Когда мы в трактире, то Фёдор отлично со всем справиться, но когда нас нет, вот здесь я попрошу тебя что-нибудь придумать. Князь не остановится на одной проверке и может пойти дальше. К тому же я думаю, что это его люди портят твой лес. Нам обоим нужна защита.

Дриада выпрямилась и посмотрела в темнеющее небо. Ветви дуба качнулись без ветра, отозвавшись на её безмолвный вопрос.

— Здесь нет деревьев, которые могли бы остановить врага, — произнесла она задумчиво. — Старый дуб слишком мудр, чтобы калечить людей. А молодые — слишком слабы. Но трава… трава может запомнить. Лоза — зацепить. А пыльца — пометить так, что не смоешь.

Она замолчала, обдумывая собственные слова, и когда она обернулась ко мне, и глаза её снова стали серьёзными.

— Я уже поняла, что даже в лесу не смогу противостоять врагам, но если ты прав и это одни и те же люди, у меня есть, что тебе предложить. Выбирай с умом, Марк Винтер.

— Говори, — я сжал пальцы в кулаки.

— Первое самое простое, — Линелия коснулась пальцами травы у края ступеньки. — Я могу уговорить здешнюю траву запоминать следы. Кто бы ни прошёл вдоль забора или через двор — трава сохранит отпечаток на сутки. Потом я смогу прочитать его и понять, кто шёл и куда. Правда, — она поджала губы, — если человек выйдет на дорогу, след пропадёт. Камень и пыль ничего не помнят.

Я кивнул медленно.

— Уже что-то. Что ещё?

— Вьюн-цеплянка, — дриада повернула ладонь вверх, и над кожей затанцевала искорка, напоминающая семечко. — Он бросается на чужого и оставляет на одежде волокна или даже может вырвать клок. Растёт он не быстро, чтобы оплести калитку, понадобится не меньше трёх дней. Думаю, тебе нужно будет три таких ростка.

— Он может потом расползтись по всему забору?

— Сможет, дай ему время, — кивнула дриада. — И последнее, что я могу тебе предложить, это пыльца ночного мха. Её особенность в том, что она оседает на обувь и одежду. Днём невидима, в лунном свете — светится, а водой её не смоешь. Я бы и мох тебе сейчас дала, но почему-то моя магия не может достать его с другого конца леса. Схожу за ним сама, заодно и проверю. Что-то случилось, а что именно, мне пока непонятно.

Она сложила руки на коленях и посмотрела на меня — выжидающе, без обычной лёгкой улыбки. Вопрос выживания касался нас обоих, и когда я разберусь с князем, и для дриады пропадёт проблема с порчей леса. Если, конечно, я прав и это всё дело рук князя.

Я поднялся со ступеньки. Бекон недовольно мяукнул от моего резкого движения и спрыгнул на землю, недоумённо глядя на меня.

— Делай всё, что можешь, — сказал я твёрдо. — Сейчас любые средства нам в помощь.

— С травой я договорюсь немедленно, — Линелия кивнула и поднялась, отряхнул платье от невидимых пылинок. — Она живая и послушная. Пойдём.

Она двинулась вдоль забора, ведя ладонью над травинками, почти касаясь их. Мы все втроём пошли за ней, внимательно наблюдая, как каждый листик дрожит под её пальцами. Бекон всё время выскакивал вперёд, принюхивался, чихал, но судя по морде, так и не понял, что делала дриада.

Линелия тем временем остановилась у забора, опустилась на корточки и ласково провела пальцами по траве. Потом наклонилась ниже и зашептала что-то на языке, похожем на шорох листвы. Травинки от такого неожиданно выпрямились и замерли, как солдаты на плацу.

— Вот здесь, — сказала она, не оборачиваясь. — Пусти пройдёт кто-нибудь.

Я мотнул головой Фёдору, и он шагнул вперёд, тяжело ступая, вдоль забора — сначала в одну сторону, потом обратно. После такого на земле точно останутся следы, и не на один день, а на целую неделю. Человек же гораздо легче! Поэтому я кивнул коту и тот повторил путь минотавра. Теперь перед нами были две дорожки следов.

— Смотри, — Линелия указала на землю.

Вот тут-то я удивлённо присвистнул. Каждая травинка не просто согнулась под весом двух существ, ложась строго по направлению движения, но и не думала распрямляться. Даже намёка не это я не заметил. Замерли, словно их клеем залили.

— Они останутся до завтрашнего вечера, — мягко сказала дриада. — Если придёт чужой, трава запомнит его шаги. Как и обещала, я потом смогу прочитать, откуда он пришёл и куда направился.

Фёдор наклонился, заинтересованно потрогал пальцем примятый стебель. Тот никак на это не отреагировал.

— А если дождь? — спросил он хрипло.

— Дождь не помешает, — ответила Линелия. — Только время. Через сутки трава забудет всё и выпрямится. Это не великая защита, а всего лишь способ узнать путь врага.

— Уже хоть что-то, спасибо, — сказал я. — Если разведчик вернётся ночью, я хотя бы узнаю, с какой стороны он подошёл.

На самом деле, вариантов у гипотетического шпиона не так-то и много. Третьяк приехал по дороге — там следов не осталось. А через лес вышел только охотник, но я пока так и не понял, записывать ли его во враги.

Дриада кивнула и пошла дальше, вдоль всего забора, повторяя свой ритуал. И когда мы вернулись под свет магической лампы, дриада выглядела уставшей.

— С этим разобрались, теперь я покажу тебе вьюн.

Она протянула руку ладонью вверх. На этот раз искра быстро превратилась в крошечное чёрное семечко. Линелия дунула на него, и его расколол бледный, почти прозрачный росток. Он немного напоминал побеги в её волосах.

Не успел я моргнуть, как таких ростков стало три, потом сразу пять. Они закрутились вокруг её пальцев, вытягиваясь на глазах, пока не обвили запястье целиком.

— Сейчас он меньше моей ладони, — сказала она. — К утру вырастет до двадцати сантиметров, а через три дня оплетёт калитку. Если чужой пройдёт мимо — вьюн выбросит усики и вопьётся в одежду. Не задержит, но оставит на ткани свои волокна.

Она сняла росток с запястья и протянула мне. Я принял его осторожно, чувствуя, как крошечные усики тут же начали приклеиваться к коже.

— Ты говорила, что они могут вырвать клок. Когда это произойдёт?

— Дай им время. Даже с моей силой, растениям нужно вырасти. В любом случае, они под моим благословением.

— Мне нужно несколько таких, — сказал я, поднимая на неё взгляд.

— Посади их в землю у порогов, — Линелия кивнула, и на её ладони появилось ещё три семечка. — Завтра они уже покажутся из земли. Вас они не тронут, я с ними договорилась.

Она наклонилась, раздвинула землю у фундамента и опустила первое семечко. Присыпала, прижала ладонью, что-то шепнула. Потом поднялась и протянула оставшиеся мне.

— Остальное — сам. И помни: вьюн — не воин, всего лишь метка.

— Мне и нужна метка, — сказал я, сжимая семена в кулаке. — Спасибо.

Дриада коротко кивнула и снова села на ступеньку, устало прислонившись спиной к перилам.

— Завтра принесу пыльцу, — на прощание сказала она.

Она ещё не успела уйти, как мы занялись посадками под чутким руководством кота. Тот словно компас внутри имел, точно находя самые удачные места для вьюна. И этим вечером я засыпал чуточку спокойнее, попутно молясь всем кулинарным богам, чтобы эта магическая трава выросла как можно быстрее.

На следующее утро меня разбудило звонкое и настойчивое пение птиц за окном. Они заливались так громко, будто базарные бабы в торговый день, или как там правильно? Бекона, к слову, птицы совсем не беспокоили, и он спал у меня в ногах, свернувшись тугим рыжим клубком. Фёдора не было слышно — значит, он или ещё спал, или уже ушёл в огород.

— Бекон, — позвал я. — Вставай, нас ждут великие дела.

Кот приоткрыл один глаз, посмотрел на меня с выражением «ты с ума сошёл, едва рассвело», и снова закрыл.

— На кухне мясо осталось, — тоном заговорщика добавил я.

Кот подскочил быстрее, чем я закончил фразу и через секунду уже сидел на пороге, требовательно мяукая.

Я усмехнулся, натянул штаны, сунул ноги в сапоги и вышел в коридор. Второй этаж тонул в полумраке, но из кухни уже пробивался свет — кто-то зажёг лампу. Чужой или свои? Не успел я спуститься, как услышал характерный скрежет рогов по дереву и выдохнул. Свои!

Торопливо открыв дверь, мы с Беконом увидели там Фёдора. Тот стоял у печи, держа в руках котелок с водой.

— Воды нагрел, — сказал он. — Для чая. И для умывания.

— Спасибо, — я взял кружку, налил кипятку, бросил щепотку сушёной мяты. — Ты давно уже на ногах?

— Встал на заре. Дриада подсказала, как поливать грядки, чтобы вода не уходила в песок. Я хотел попробовать.

— Линелия? — удивился я. — Она здесь? Уже?

— Нет, ушла. Заглядывала проверить вьюн. И трава, где я вчера ходил, всё ещё примята. Проверил.

Я кивнул, закидывая в маленький чугунок зелёные листья. Да, с дриадой за огород я спокоен. Ради интереса глянул прогресс квеста на огород и знатно прибалдел.

Квест «Зелёный фронт»

Прогресс: 25%

Благодаря благословению дриады восстановление огорода ускорено. +5 % к прогрессу

Вот это я понимаю! С такими темпами у меня есть все шансы привести огород не просто в приличный вид, но и у же начать получать урожай. Я даже мысленно потёр ладонями, представив, как это будет замечательно. Только как это сделать без рассады? Или у Линелии просить? Нет, тут я сам справлюсь.

Настроение стремительно унеслось наверх, а я, наоборот, спустился с небес в суровую реальность. Бекон уже сидел у своей пустой миски и смотрел на меня с немым укором.

— Сейчас, сейчас, — сказал я. — Для начала — я хочу испечь хлеб.

Кот недоумённо моргнул.

— Да-да, ты правильно услышал, — повторил я. — Давно уже хочу хлеб, а то без него обед и не обед вовсе.

Я подошёл к кладовой и достал деревянную квашню, её нашёл Фёдор, когда разбирал сарай. Рядом — кувшин с тёплой водой, соль, сахар и горшочек с закваской. В неё я, кстати, вчера всю душу вложил. Заснуть не мог, вот и спустился на кухню, чтобы её приготовить.

Сейчас закваска ожила, сильно увеличившись в размерах, и покрылась пузырями. То, что мне и было нужно.

— Сегодня у нас в планах испечь хлеб, — сказал я, заглядывая в горшок. — Нормальный и вкусный.

В памяти всплыл тут каменный кусок хлеба, об который я едва зубы не переломал.

— А долго его печь? — спросил Фёдор, который стоял в дверях с чашкой чая.

— Часа три, не меньше, — ответил я. — Но такого точно в городе не продают, так что оно того стоит.

Минотавр кивнул и вышел во двор — продолжать доводить до ума огород, а я остался на кухне. Бекон же уселся на лавку и приготовился смотреть, что я буду делать.

— Что ж, приступим, — сказал я, засучивая рукава.

В квашню я просеял два стакана пшеничной и один ржаной муки. Добавил щепотку соли, ложку сахара и топлёного масла. Перемешал сухие ингредиенты руками, чтобы распределилось равномерно.

Потом — закваска с тёплой водой. Здесь нужно быть аккуратным с дозировкой, чтобы тесто взяло ровно столько, сколько ему нужно. Тут работал только опыт, ведь ни весов, ни рецепта у меня под рукой не было.

— Замес — это главное, — сказал я коту. — Слишком много воды — тесто будет липким и плохо пропечётся. Мало — сухим и жёстким. Нужно чувствовать.

Бекон чихнул, то ли подтверждая мои слова, то ли мука в нос попала. Когда-нибудь я научусь разбираться в интонации всех этих чихов.

Руки ушли в тёплое тесто по локоть, и я начал месить. Монотонный ритм для меня был сродни древнему ритуалу. И уже через десять минут тесто стало гладким и перестало липнуть к рукам. Я скатал его в шар, положил в квашню, смазанную маслом, накрыл чистой тряпицей.

— Ждём не меньше двух часов, — сказал я, — чтобы тесто поднялось в два раза.

Я вымыл руки и сел на лавку. Бекон тут же запрыгнул ко мне на колени, подставив под руку голову.

— Знаешь, Бекон, — сказал я, поглаживая кота. — Хлеб — это лучшее средство от дурных мыслей. Пока месишь — ни о чём плохом не думаешь.

Кот согласно заурчал, хотя я абсолютно уверен, что он никогда таким не занимался.

— Вот только мысли о князе — они никуда не делись. Надеюсь, все наши подготовки не зря.

Я посмотрел в окно. Фёдор уверенно работал в огороде уже без прежней неловкости. Он полол грядки, рыхлил землю, поливал из лейки. И откуда он её, спрашивается, взял⁈ Дриада научила его не только отличать морковку от крапивы, но и видеть, что нужно земле.

— А ведь он быстро учится, — заметил я. — Вчера крапиву с морковкой путал, а сегодня уже грядки ровняет.

Бекон мявкнул — мол, я тоже быстро учусь, вчера мышь упустил, а сегодня поймаю двух. Я усмехнулся и поставил кастрюлю на печь, в неё бросил кости кабана на бульон. Сейчас суп готовить не собирался, но такое всегда пригодится.

Пока тесто не поднялось, я успел проверить вьюн и ростки перца с кардамоном. Ни один из них не засох и это было здорово. Сам-то я не особо умел обращаться с растениями, у меня дома кактус был, да и тот сдох.

Наконец, тесто достаточно поднялось, впрочем, это только промежуточный этап. Сейчас нужно было обмять его, выпустив воздух и оставить ещё на час.

Пока ждал я решил заняться обедом. Кабаньей туши осталось ещё прилично, даже с учётом ещё одного едока. Я вдруг вспомнил, что где-то здесь был паштет! Как же я забыл про него?

— Кот, — сказал я, доставая горшочек. — Ты его, надеюсь, не успел съесть?

Бекон обиженно фыркнул.

— Ладно, верю.

Я сел на лавку, вытянул ноги всё ещё сжимая горшочек в руках. Мысли снова вернулись к князю.

— Деньги, — сказал я вслух. — Как их заработать быстро?

Бекон поднял голову.

— Снова на ярмарку? Устроить шоу с едой? Но у нас почти не осталось продуктов. Купить новые или рассчитывать на доброту покупателей не выйдет — всё равно нужны деньги. Замкнутый круг.

Я задумался.

— А если… не готовить на рынке, а продавать то, что можно сделать дома? Например, пирожки. Испечь, отвезти в город, продать. Или обменять на продукты. Выйдет всё равно дешевле.

Кот одобрительно мявкнул.

— Но я уеду в город, а на трактир нагрянут княжеские люди. Фёдор останется один. Справится ли он?

Я посмотрел в окно. Минотавр работал в огороде — теперь уже уверенно, чётко и методично. Он вырывал сорняки, рыхлил землю, поливал из лейки. Как какой-то комбайн в обличье полузверя, получеловека. С ним за трактир можно не беспокоиться.

Вздохнув, я вернулся к тесту и порадовался, что разделил его именно на три части. Один скатал в круглый каравай, выложил на противень и присыпал мукой. Ему ещё полчаса нужно расстаяться, то есть, снова подняться, и вот тогда я поставлю его в печь.

Дальше занялся непосредственно подготовкой теста для пирожков, в него пошли яйцо, ещё сахар, а также масло с солью. Тесто получилось немного другого оттенка и более мягким. Самое то для моей задумки. Я накрыл его тряпицей и убрал в тепло — пусть подходит. Между тем, мои мысли витали где-то далеко — курятник бы, коровник… Ах, планы, планы… Нет, когда-нибудь я точно устрою здесь что-то подобное, но пока надо думать про сегодняшний день.

Одёрнув себя, взялся за начинки. Мясную порубил ножом до состояния фарша — кабаньи обрезки пошли в дело. Лук сырой, перец, соль. Грибную сделал из солёных груздей: отжал от рассола, мелко покрошил, смешал с жареным луком. Для яичной отварил четыре яйца, порубил вместе с зелёным луком. И уже собирался убирать миски, как взгляд упал на горшочек с паштетом. Вытащил его из кладовой, а дальше, как в тумане. Четыре начинки это же гораздо интереснее.

— А что, — пробормотал я, рассматривая горшочек. — сделаю пяток «премиальных». Подороже, для богатеев. Любят же они всякую экзотику!

Когда тесто подошло, я разделил его на четыре части — по числу начинок. Дальше работа пошла конвейером: раскатывал колбаску, нарезал на кусочки, каждый расплющивал в лепёшку, положил начинку, защипывал. Первыми пошли мясные — они самые сытные, пусть пекутся дольше, они легли на противень швом вниз. Я смазал их взбитым желтком для блеска, накрыл тряпицей и оставил в покое, и тесту снова нужно расстаяться.

Когда я только учился печь, то меня вечно раздражало, что постоянно приходится терять время с этим чёртовым тестом. Разделил — дай расстояться, раскатал — снова подожди. Для молодого студента получался не процесс приготовления, а адские муки. Только уже набравшись опыта я понял, что это важная часть готовки. Без неё выпечка получается — как это сказать? — плоской!

— Двадцать минут, — сказал я Бекону. — А потом ставим в печь.

Кот сидел на лавке и следил за каждым моим движением, раздувая ноздри. Когда я отвернулся за противнем, он бесшумно спрыгнул, подкрался к миске с мясной начинкой и уже запустил туда нос.

— Ах, ты ж! — я перехватил его за шкирку. — Это не для тебя, рыжий разбойник. Хоть бы дождался, когда испекутся! Чего сырое-то есть?

Бекон обиженно мяукнул и демонстративно ушёл в угол вылизываться.

Печь я разжёг заранее — угли давали ровный жар. Первый противень с мясными пирожками отправился в жар, и по кухне поплыл запах дрожжевого теста и жареного мяса. Я мысленно засёк время, здесь с этим были сложности, но кажется, внутренние часы не сильно грешили.

Пока первая партия пеклась, я занялся грибными. Руки работали быстрее мысли: лепёшка, начинка, защип. Сложил их на второй противень, расставил пошире — грибы пускают сок и постоянно норовят слипнуться.

За дверью послышались тяжёлые шаги. Фёдор заглянул на кухню, пригнув голову, чтобы не задеть притолоку рогами.

— Запах на весь двор, — сказал он, принюхиваясь. — Может, помочь?

— Смажь противень маслом, — кивнул я, не отрываясь от лепки. — И подкинь дров в печь, пока я руки не вымыл.

— А можно? Масло дорогое, вдруг я пролью…

— Можно и нужно!

Минотавр аккуратно взял масляную тряпицу двумя пальцами, провёл по чугунному листу. Потом подбросил пару полешек в топку — бережно, будто боялся расколоть печь пополам. Я заметил, как он покосился на миску с паштетом, но промолчал.

Через двадцать пять минут я вынул первую партию. Пирожки золотились, корочка блестела, а из одного, который я плохо защипал, вытекла капелька мясного сока и зашипела на железном поду. Я поддел её ножом, попробовал — вкус отличный, можно продавать.

Внимание! Вы создали новое блюдо: «Пирожки с мясом»

Качество: хорошее

Вы получаете 10 опыта

Рецепт сохранён в Кулинарную книгу

Опыт: 130/300

На освободившийся противень отправились остальные пирожки. Их я сделал разной формы, чтобы не перепутать: грибные круглые, яичные овальные. А на верхнюю решётку поставил хлеб — батон уже подошёл, и самое время его готовить.

— Ты смотри, чтоб хлеб не подгорел, — сказал я Фёдору. — Если что, сдвинь на край, там жар меньше.

Фёдор кивнул и уставился на печь с таким сосредоточенным видом, будто охранял княжескую сокровищницу.

Пока пеклась вторая партия, я взялся за «премиальные». Теста на них ушло меньше, начинки — по пол-ложке в каждый. Пирожки вышли маленькие, аккуратные, на один укус. Мысленно поставил на них цену вдвое выше обычной.

Когда грибные и яичные были готовы, я вынул их, дал остыть и отправил в печь паштетные — им хватит всего пятнадцати минут.

Внимание! Вы создали новое блюдо: «Пирожки с яйцом и луком»

Качество: хорошее

Вы получаете 10 опыта

Рецепт сохранён в Кулинарную книгу

Опыт: 140/300

Внимание! Вы создали новое блюдо: «Пирожки с грибами»

Качество: хорошее

Вы получаете 10 опыта

Рецепт сохранён в Кулинарную книгу

Опыт: 150/300

Бекон, который, как я был абсолютно уверен, должен был сидеть у порога, вдруг чихнул за моей спиной. Я обернулся и прищурился — один из яичных пирожков, ещё тёплый, лежал не на решётке, а уже на полу.

— Это ты его уронил? — строго спросил я у кота.

Кот посмотрел на меня невинным взглядом: «Кто? Я? Да я вообще мимо проходил».

— Ладно, ешь, — вздохнул я. — Всё равно его теперь не продашь.

Кот проглотил пирожок за секунду и облизнулся. Кажется, он специально его уронил, но поди докажи.

Через час на кухне выстроились в ряд корзины с пирожками, проложенными чистыми тряпками. Отдельно — маленькая корзинка с паштетными, для избранных. Хлеб я тоже вытащил и теперь он остывал на окне. Фёдор честно его стерёг и ни разу не отвлёкся, хотя Бекон явно пытался его спровоцировать.

Я вытер руки, оглядел результат. Три дюжины пирожков. Для первой ярмарки — неплохо, а главное, что ни один из них не подгорел.

— Вот теперь, — сказал я, мысленно предвкушая выручку, — можно и в город.

Внимание! Вы создали новое блюдо: «Пшенично-ржаной хлеб на закваске»

Качество: хорошее

Вы получаете 10 опыта

Рецепт сохранён в Кулинарную книгу

Опыт: 160/300

Внимание! Вы создали новое блюдо: «Пирожки с паштетом»

Качество: хорошее

Вы получаете 10 опыта

Рецепт сохранён в Кулинарную книгу

Опыт: 170/300

— Плюс сорок, — вздохнул я. — Ещё сто тридцать и золотой ключик будет наш. За день можно набрать, если постараться. Может, ещё какой квест попадётся, и дело пойдёт быстрее?

Не найдя ни одного подходящего для завершения задания Системы, я отрезал кусок хлеба, густо смазал паштетом, а потом отправил в рот на глазах у кота.

Глаза закрылись сами собой. Хлеб хрустел, паштет таял, яблоки и барбарис играли на языке, яркими красками.

— Божественно, — с набитым ртом сказал я.

Бекон требовательно мяукнул, привлекая моё внимание, и стукнул лапой по столу.

— Тебе нельзя, — сказал я. — Паштет слишком жирный.

Кот обиженно отвернулся.

— Могу предложить кусочек хлеба.

Нет, конечно, я добавил ещё и немного паштета, я ж не зверь какой-то. Кот съел всё моментально и потребовал добавки. Впрочем, эту просьбу я с достоинством проигнорировал. Мысли снова вернулись к князю, к деньгам, к планам.

— К обеду поеду в город, — сказал я. — Продам пирожки, куплю продукты. А ты, Фёдор, остаёшься за главного.

Минотавр, который как раз зашёл на кухню, потянул носом и одобрительно кивнул. И на мои слова, и на ароматы, витающие в воздухе, одновременно.

— Справлюсь.

— Верю. Но будь аккуратнее, — я покосился на его кулаки, — лишний раз силу не применяй.

Я отрезал ему огромный кусок хлеба, с намазанным паштетом.

— Вот, попробуй, тебе должно понравиться.

Фёдор осторожно взял, в его лапище бутерброд казался крошечным. А потом он откусил, и его глаза расширились.

— Это… это что?

— Хлеб с паштетом, — сказал я. — Нравится?

— Придумают же, — ответил минотавр и откусил ещё.

Бекон смотрел на нас с укором.

— И тебе дам, — вздохнул я. — Но чуть-чуть.

Отмеренное мной время на отдых закончилось, и я начал собираться. Минотавр стоял у крыльца, сложив руки на груди. Бекон сидел на его плече — забрался сам, пока Фёдор не видел, и теперь оттуда обозревал окрестности, поглядывая, как бы поизящнее спрыгнуть мне на голову.

— Кот остаётся? — уточнил Фёдор, почёсывая рыжий бок.

— Нет, — я кивнул Бекону и тот в один прыжок приземлился в телегу. — Кот едет со мной. Он у меня су-шеф, дегустатор и, как выяснилось, охрана, — я похлопал минотавра по руке, насколько смог дотянуться. — Жди к вечеру, а если придёт Линелия, то забери у неё пыльцу мха.

Фёдор кивнул, взял корзины и с лёгкостью загрузил в телегу. Кляча нетерпеливо перебирала копытами — чуяла, что предстоит дорога. Бекон тут же запрыгнул на колени, свернулся клубком

— Тефтелька, пошли, — я взял вожжи и посмотрел на кота. — Только я тебя прошу, никаких краж еды!

Уже в городе я направил Тефтельку к коновязи, привязал её и привычно бросил стражникам монетку. Кот уже спрыгнул с телеги, сел на мостовую и нетерпеливо начал на меня поглядывать. Я посмотрел на корзины и никак не мог понять, как их всех унести? Мне бы сейчас рюкзак или тележку! Но ничего такого пока не наблюдалось, поэтому пришлось как-то корячиться самому.

На рынке меня узнали. Вот она великая сила слухов и сарафанного радио.

— Винтер! — крикнул парень в кожаном фартуке. — Снова готовить будешь? Я как знал, голодный сегодня пришёл на работу.

— Сегодня принёс пирожки с разными начинками, — ответил я, приподнимая край тряпицы, чтобы показать товар.

— О, дай посмотреть! — оживился он и сунул нос в корзинку. — И почём продаёшь?

— Пять медяков за три, — навскидку сказал я.

— Дорого! — он попытался возмутиться, но от пирожков так и не отошёл, буквально пожирая их глазами.

— Тогда четыре за два, — я усмехнулся. — Но только для первого покупателя.

Парню, наверное, так вскружили голову ароматы, что он отсчитал монеты, схватил пирожок с мясом и жадно откусил.

И даже не успев прожевать, закатил глаза от восторга.

Святые покровители Бешаля…

— Знаю, — я коротко кивнул, а сам задумался.

Может, не заморачиваться и торговать с телеги? Нет, не самая лучшая идея, ведь рядом лошади, а их запах перебьёт аромат любой выпечки. Я посмотрел в сторону рынка, который продолжал жить своей жизнью — торговцы вовсю расхваливали товары, покупатели толкались у прилавков, дети бегали между ног.

И я решительно пошёл к рядам, где торговали уличной едой. Первым мне на пути попался мужик в засаленном фартуке, который жарил колбасу на открытом огне. Мясо шипело, лопалось, а жир крупными каплями падал на угли. На вид выглядело вполне аппетитно, если бы не запах с кислинкой. Ради интереса, я активировал Оценку.

Колбаса. Качество: низкое. Использовано мясо с признаками порчи.

— Не бери, — сказал я проходившему мимо парню. — Протухло.

Тот удивлённо на меня посмотрел и отошёл от прилавка. А вот торговец злобно зыркнул, но спорить не стал. Знал, зараза, что брак продаёт и всё равно продолжал это делать!

Чуть дальше бабка в цветастом платке ловко пекла блины. Они были тонкими, золотистыми, лежали ровной стопкой и быстро остывали. К слову, рядом с её прилавком выстроилась весьма приличная очередь. Впрочем, это не помешало мне снова воспользоваться навыком.

Блины. Качество: среднее. Мука низкого сорта, масло прогорклое.

— Бабушка, масло бы сменили, — сказал я тихо. — И муку возьмите получше.

Женщина удивилась, но кивнула. Не то, чтобы мне хотелось совать свой нос к каждому, но для меня, как для повара, было делом чести кормить людей хорошей едой. Это ж банальное уважение к покупателям!

Обойдя ещё несколько точек, я почти был готов смириться с суровой реальностью нового мира. Здесь старались экономить на всём и, в общем-то, не стеснялись. Логика была предельно проста — люди покупали, потому что дёшево.

Лишь почти в самом конце ряда, я заметил торговца у длинного прилавка, на котором лежала сладкая выпечка. Плюшки, булочки с корицей, маленькие пирожные с кремом. Всё выглядело свежим, аппетитным, румяным. Неужели хоть кто-то солидарен с моими принципами⁈

Не поверив собственному носу, я подошёл и присмотрелся Оценкой.

Выпечка. Качество: хорошее. Мука свежая, масло качественное, сахар. Годно к употреблению.

— Хороший товар, — сказал я низенькому торговцу с весёлыми глазами. — Качественный.

— Стараюсь, — ответил он. — А вы, я смотрю, тоже продавать пришли? Что это у вас? Домашние пирожки? Бабка пекла?

— Чего сразу бабка? — удивился я. — Сам, конечно. Хотите попробовать? У меня тут разные.

После кивка я передал ему пирожок с мясной начинкой. Мужик взял его, рассмотрел со всех сторон, понюхал и откусил. Едва прожевал, как его лицо вытянулось.

— Хороши, очень хороши, — сказал он. — Давно таких не ел. Погоди, а не тот ли ты Винтер, который на днях рыбу жарил?

— Да, всё верно.

— Тогда понятно, — торговец кивнул. — Место нужно? Я могу потесниться, половина прилавка всё равно свободна. Но за место нужно будет заплатить два серебряных. Потянешь?

Я задумался. Два серебра — это почти всё, что у меня осталось после вчерашних покупок. Хотя, с учётом сколько у меня тут пирожков, я с лихвой отобью эти деньги. И даже так, я всё равно решил сбить цену. Иначе, как?

— Один серебряник, — твёрдо сказал я. — И два пирожка в подарок.

— Полтора, — мужик оказался не пальцем деланный.

— Идёт, — кивнул я, отсчитал монеты и передал ему с обещанной выпечкой.

Торговец быстро отодвинул свои плюшки, освободив мне место. Я расставил корзины практически по фен-шую, сдвинув в центр самые дорогие с паштетом и натянул на лицо улыбку матёрого рекламщика.

— Ну, начинаем! — сказал я.

Покупатели подходили не сразу, точнее, они шли скорее к Пышкину, так представился мой сосед по прилавку. И только потом люди начали узнавать меня. Первый, второй, следом и третий покупатель быстро организовались в очередь. Пирожки стремительно кончались, что я уже даже пожалел, что так мало сделал. За какой-то час не осталось ни одного мясного, грибные кончились следом. С яйцом продержались чуть дольше. Хоть бросай всё и беги за мукой, готовь новую порцию.

— Вкусно! — кричали из толпы.

— Ещё испечёшь?

— А с чем ещё есть?

Я едва успевал только отсчитывать сдачу и улыбаться. Бекон сидел на прилавке, важно посматривал на покупателей и иногда облизывался.

— Кот у вас серьёзный, — заметил Пышкин.

— Это мой помощник, у него даже должность есть су-шеф, — ответил я. — Без него как без рук.

К концу второго часа корзины окончательно опустели. Пирожки с паштетом скупил какой-то богатый купец, отсчитав серебряную монету даже без сдачи.

— Всё, — объявил я. — Товар кончился.

Толпа разочарованно загудела, но и не думала расходиться.

— А жареных нет? — крикнула какая-то женщина.

— А с рыбой?

— А будет представление, как в прошлый раз?

Я поднял руку, призывая всех к тишине.

— Люди добрые, — сказал я, быстро пытаясь найти решение. — Готовить для вас я не против. Но не из чего! Мука, масло, мясо, яйца. Если поможете, то будет вам представление здесь и сейчас. К примеру, — я на мгновение задумался. — Жареные пирожки, картошка по-деревенски и яичные лепёшки. Как вам такое?

Толпа зашумела на разные голоса, бурно обсуждая кто побежит за продуктами и кто это всё будет оплачивать. На самом деле, я собирался купить всё это сам, но раз люди предлагают, я не дурак, чтобы отказываться. Впрочем, я был честен со всеми и часть покупок собирался отдать в виде еды. Бартер, так сказать, чтобы никому не было обидно.

— Я тоже помогу! — крикнул мой сосед-торговец. — У меня мука есть и немного масла. Берите, сколько надо.

— Спасибо, — кивнул я. — Расплачусь после торговли.

— Да не надо, — махнул он рукой. — Я из-за вас сегодня больше обычного продал, сочтёмся.

Окинув взглядом мешки и свёртки, я всё равно решил сам пройтись по лавкам и добрать нужного. Благо рынок мне знакомым, я знал, где что почём. Справился буквально за сорок минут, купив всё, что нужно. Правда потом еле дотащил всё это до прилавка, но своя ноша не тянет.

Пышкин откуда-то достал маленькую жаровню похожую на ту, что давал гном. Вот только одной мне было мало.

— Спасибо. А ещё есть? — правильно говорят, наглость — второе счастье.

Пышкин удивлённо вскинул брови, хмыкнул, а потом зарылся в ящики под прилавком и достал жаровню, она оказалась побольше первой и отлично подходила для моей задумки.

Вот теперь можно было приступать к готовке. В глубокую миску я просеял два стакана муки, добавил щепотку соли и ложку масла. Следом залил тёплую воду — постепенно помешивая, чтобы тесто получилось крутым, но эластичным.

Люди, что принесли мне продукты, все стояли вокруг прилавка и жадно смотрели на мои действия.

— Жареные пирожки, — объяснял я, — отличаются от печёных. Тесто должно быть без дрожжей, только на воде и масле. Так оно не впитывает много жира и получается хрустящим.

Замесил тесто, скатал в шар и оставил отдыхать, сам занялся начинкой. Обрезки мяса мелко порубил, лук нарезал кубиками. Всё смешал, добавил соль, перец, щепотку сушёного тимьяна.

— Чтобы начинка получилась сочной, — вещал я. — мясу нужно дать постоять с луком и специями.

Отставив миску, я перешёл к картошке. Её вымыл, почистил, нарезал одинаковыми дольками, чтобы прожарилось равномерно. Сало я взял в долг взял у соседа и нарезал тонкими ломтиками. Лук — полукольцами.

Сковорода тем временем уже грелась на жаровне. Первым закинул сало, и оно зашкварчало, отдавая жир. К нему добавил лук, обжарил до золота, и только потом — картошку.

— Огонь сначала сильный, — объяснял я, помешивая, — чтобы появилась корочка, потом убавляем и доводим до готовности.

— Эй, Винтер! — крикнул кто-то. — Ты сейчас всех научишь, кто ж потом у тебя покупать будет?

Толпа захохотала и теснее прижалась к прилавку. Мелькнула мысль, что люди сейчас картошку со сковороды хватать будут. Но обошлось. Лишь носами водили, да слюни сглатывали от нетерпения. Я их прекрасно понимал, самому уже хотелось попробовать.

Пока картошка дожаривалась, я вернулся к пирожкам.

Тесто раскатал, нарезал, сделал лепёшки. В центр каждой положил ложку мясной начинки. Защипал края, приплюснул, чтобы пирожок лучше прожарится, и на огонь. Мне сегодня везло, в последний момент вторую сковородку отдала торговка напротив. Я не переставал удивляться, сколько всего люди с собой приносят на рынок!

Пирожок тем временем зашипел и начал пузыриться, покрываясь золотистой корочкой.

— Переворачивать, когда низ станет румяным, — сказал я. — Готовка спешки не любит, вы же не хотите порванные пирожки есть, правда же?

Очередь согласно кивала, утираясь платками. Не прошло и пяти минут, как я снимал первую партию пирожков, и убирал с огня картошку. Перед глазами замелькали сообщения Системы:

Внимание! Вы создали новое блюдо: «Пирожки жареные с мясом и луком»

Качество: хорошее

Вы получаете 10 опыта

Рецепт сохранён в Кулинарную книгу

Опыт: 180/200

Внимание! Вы создали новое блюдо: «Картофель по-деревенски с салом и луком»

Качество: хорошее

Вы получаете 10 опыта

Рецепт сохранён в Кулинарную книгу

Опыт: 190/200

— И последними буду готовить яичные лепёшки, — объявил я.

Пять яиц разбил в миску, быстро взбил вилкой. Добавил зелень, щепотку соли, и немного муки для формы. Это практически омлет, только лепёшки. Их я готовил на сковороде из-под картошки. Заминка вышла только с помывкой, но и тут я справился. Опыт такая штука, даже перерождением не вытравишь из памяти.

Вылил половину яичной смеси — распределил по дну ровным слоем. Через минуту — перевернул.

Внимание! Вы создали новое блюдо: «Яичные лепёшки с зеленью».

Качество: хорошее

Вы получаете 10 опыта

Рецепт сохранён в Кулинарную книгу

Опыт: 200/300

Пока я смахивал системные сообщения, толпа зачарованно замерла. Запах стоял такой, что люди давились слюной, кашляли, но не отходили, ожидая своей очереди.

— Первыми порции получают те, кто добыл продукты, — сказал я, вытирая руки.

Хорошо, что у меня отличная память на лица, потому что среди честных граждан оказались и те, кто решил пожрать на халяву. Впрочем, с ними быстро разбирался Бекон. Я-то думал, он мне помогать не собирался!

Медяки дробно посыпались мне в карман, а я едва успевал раздавать еду. Пышкин не остался в стороне, начал помогать, попутно продавая и свои булки.

Всё шло просто отлично, пока в толпе я не заметил красномордого мужика. Его я встретил, когда только пришёл на рынок, и, если не ошибаюсь, он продавал тухлую колбасу. И чего ему здесь нужно? Хочет узнать, какова на вкус нормальная еда⁈

Пока он стоял, сложив руки на животе, и смотрел на меня с такой злобой, будто я украл у него как минимум, корову.

— Это чё за хрен? — спросил он, выходя вперёд. — Кто разрешил здесь торговать?

Я лишь слегка повернул голову, окатив его холодным взглядом.

— Место арендовано, — ответил я спокойно. — Уважаемый Пышкин это с удовольствием подтвердит.

— Подтвержу, — кивнул мой сосед, не прекращая заворачивать картошку в бумагу. — Всё законно.

— Законно? — толстяк побагровел. — Здесь место только для своих! А вы со своими чёртовыми пирожками всех покупателей отбили!

— Логично же, они уходят к другому торговцу потому что, — я выдержал паузу, — еда у вас дрянная.

— Что⁈ — толстяк шагнул ко мне, сжал кулаки. — Ты, щенок, да я тебя…

Он вмиг оказался рядом с прилавком, протянул руки, явно желая схватить меня за грудки, но очередь ему помешала. Я же спокойно вытер нож о тряпку, достал из корзинки луковицу и положил перед собой. А потом, продолжая смотреть красномодрому в глаза, начал её нарезать. Очень быстро, прошу заметить, нарезать!

Лезвие мелькало, как бешеное, и за три секунды луковица распалась на идеальные полукольца… Кружочки падали на доску ровными рядами, будто из комбайна.

Толстяк отшатнулся, почти упав в руки толпы. Его лицо из красного стало белым.

— Ты… ты… — злобно шипел он.

— Я повар, — ответил я, возвращая нож в ножны. — И не советую проверять, на что я ещё способен.

Толстяк сплюнул, отошёл на пару шагов и снова замер, не сводя с меня взгляда. Его руки покоились под фартуком, а глаза его бегали. Зуб даю, это подлец что-то точно задумал.

Впрочем, очередь не собиралась ждать, и я продолжил готовить, подчёркнуто игнорируя сам факт существования мужика.

Вроде бы всё дальше было спокойным, но когда я отвернулся к жаровне, чтобы снять готовую картошку, толстяк резко рванул вперёд. Он нацелился на мешочек с солью, что лежала у самого края. Вот же сволочь! Тесто хотел испортить!

Не знаю, как это у меня получилось, но я мало того, что успел заметить его движение, так ещё и умудрился перехватить в воздухе запястье. Да, Ловкость, опыт и адреналин отлично сработали!

— Ах ты, паскуда, — прорычал я. — Решил испортить чужую работу? И вместо того, чтобы самому готовить нормально?

Толстяк взвизгнул от боли, дёрнулся, рассыпая соль широким веером.

— Смотрите, кого я поймал, — крикнул я, немного повысив голос. — Пытался испортить мою еду. Я тут стараюсь, готовлю для людей, а он решил сыпануть соль в тесто. Вы бы стали есть пирожки после такого?

Толпа возмущённо загудела, предлагая разные варианты расправы над кулинарным преступником.

Толстяк вырвался и под многочисленными взглядами отбежал на несколько шагов. Лицо его было мокрым от пота, а глаза так и полыхали ненавистью.

— Вы ещё пожалеете! — взвизгнул он и скрылся между рядами.

— Продолжаем, — сказал я, вытирая руки. — Кому ещё порцию?

— Мне! — грохнул позади всех зычный голос.

Следом кто-то весьма крупный и бодрый начал пробивать себе дорогу, активно расталкивая всех локтями. Я глянул и на мгновение застыл. Нет, уже видел орков в этом мире, но чтобы вот так близко!

Женщина, или как правильно? Орчиха? Оказалась коренастого телосложения, с зеленоватой кожей и мощными руками. К этому всему в комплекте шли клыки и тёмные, почти чёрные глаза. А вот вместо логичных для её облика доспехов, на ней было ядрено-яркое платье, от которого у меня в глазах зарябило. На голове у неё красовались десятки косичек с каким-то то ли бусинами, то ли колокольчиками.

— Еда у тебя хороша, — повторила она и вдруг добавила. — А этот жирдяй всегда торговал дрянной колбасой.

Толпа в ответ согласна закивала. Не, ну, правда! На кой ляд покупать тухлятину, если есть такие пирожки от скромного меня?

— Я хочу взять. Всё, — продолжила орчиха.

Она вытащила из кармана платья три серебряные монеты и бросила на прилавок. Звон разлетелся над площадью и притихшей толпой.

Мои брови дёрнулись, когда я посмотрел на монеты. Полновесное серебро! Да на эти деньги коня можно купить, а не уличные пирожки!

— Уважаемая, — сказал я. — Это слишком много. Моя еда не стоит таких денег.

— А я так решила, — отрезала орчиха. — Бери, не спорь. И давай сюда все пирожки, картошку, и лепёшки.

— Вы не одна в этой очереди, — спокойно ответил я.

— Другие подождут, — орчиха грозным взглядом обвела взглядом толпу. — Я голодная. День выдался паршивый. Возражения?

Я мысленно усмехнулся, никто не собирался спорить с орчихой. Видимо, её здесь знали и связываться с ней не хотели. Поэтому завернул почти всю еду в чистое полотенце — отложил по пирожку себе и Бекону — отдал орчихе.

— Спасибо, — сказал я.

— Не благодари, — она откусила пирожок, прикрыла глаза от удовольствия. — Я приду ещё. Если будешь готовить — обязательно приду.

Она развернулась и уже собралась уходить, как Бекон спрыгнул, подошёл к орчихе и потёрся о её ногу. Та наклонилась, погладила кота одним пальцем.

— Хороший зверь, — сказала она. — Верный.

— Су-шеф, — поправил я.

— Кличка какая странная, — удивилась орчиха.

— Нет, это его должность, как помощника.

Орчиха усмехнулась — клыки блеснули и, раздвинув толпу одним взглядом, как Моисей море, скрылась с моих глаз.

Что-то как-то напряжённо вышло для простой готовки на рынке! Бекон тем временем вернулся к прилавку, сел рядом со мной и начал умываться. Я отломил ему кусочек пирожка, кот мгновенно съел и заурчал.

— Молодец, — сказал я. — Не украл ни куска, пока я готовил. Хотя мог бы.

— Мряв, — ответил Бекон с видом «я джентльмен».

— Всё, — я оглядел толпу. — Ничего больше не осталось.

Люди разочарованно повздыхали и начали расходиться, напоследок предлагая снова что-нибудь для меня купить. Я неизменно качал головой, потому что уже устал от готовки, и мне требовался законный перерыв хотя бы полчаса, а лучше на целый час.

Впрочем, я не просто так сидел, а приводил в порядок прилавок. И как раз в это время заметил в стороне троих пацанят лет десяти. Тощие, мелкие, явно беспризорники и скорее всего карманники. С последним сложно было ошибиться, ведь смотрели они не на меня и не на плюшки Пышкина, а на коробку с деньгами.

А ведь я уже их видел! Точно, когда только обходил ряды, пацанята крутились возле торговцев, жалобно выпрашивая еду. Чаще, правда, им грозили кулаками, чем делились, но увы, такова доля вечно голодных детей.

— Бекон, — тихо сказал я. — Присмотри.

Кот лениво повёл морду в сторону троицы, замер, но не напрягся, так, чисто оценивая степень опасности. В конце концов дёрнул хвостом, зевнул во всю свою пасть и показал когти.

Пацанята переглянулись, и один, по-видимому самый смелый, шагнул ко мне. На это Бекон моментально отреагировал шипением. Пацан стратегически отступил, отпрыгнув на добрый метр.

— Кот у тебя злой, — ворчливо сказал самый старший из троицы.

— Не злой, — ответил я. — Бдительный.

— А еда у тебя вкусная, — добавил третий, невинно пряча руки за спину. — Мы уже час стоим тут и нюхаем.

— Понюхать можно бесплатно. А вот поесть уже за деньги, — я с интересом разглядывал их, а потом добавил. — Или за работу.

Пацаны переглянулись, словно впервые услышали слово «работа».

— Какую такую работу? — уточнил рыжий, прищурившись.

— Самую простую. К примеру, продукты донести, воду найти, прилавок протереть. И за это я готов платить, причём, как деньгами, так и едой.

Моё предложение окончательно обескуражило их. Неужели до меня им никто такого не предлагал? Удобно же! Чистой воды эксплуатация детского труда. Суровый мир, суровая реальность.

— А много? — на всякий случай спросил рыжий.

— Смотря, как отработаете. Если будете откровенно отлынивать или принесёте тухлятину, я вам спасибо не скажу.

В подтверждение моих слов, Бекон стукнул лапой о мостовую и провёл по ней когтями.

Рыжий чуть побледнел, икнул, но потом всё же кивнул. Пацаны быстро переглянулись что-то молчаливо обсудив и, будто по команде, растворились в толпе.

Бекон проводил их задумчивым взглядом, мол, бегайте сколько хотите, я всё равно вас достану.

— Ничего, подумают и вернуться. Не сегодня, так завтра, — сказал я коту. — Есть-то каждый день хочется.

Кот чихнул — мол, посмотрим.

Я собрал пустые корзины и, наконец, пересчитал всю выручку. Не забыл и раздать мелочь за аренду сковороды, а ещё всё же всучил Пышке горсть медных монет, он меня сегодня выручил. В итоге всё равно осталось немного, но прилично.

— Ну, что, пойдём, — сказал я Бекону, — нас теперь в трактире трое и нужно закупить побольше продуктов.

Все покупки у меня заняли всего час, ходил только по своим торговцам. Бекон вёл себя преотлично, ничего не украл, за что и получил от торговца рыбой мелкого карася. Вскоре мы уже забирали Тефтельку от коновязи и собирались покинуть город.

Но едва я тронул вожжи, как дорогу перегородил знакомый стражник.

— Погоди, Винтер, разговор есть.

Бекон вытянул шею, глянул на него усталым взглядом и снова задремал, потеряв к служителю закона всякий интерес. А вот мне, наоборот, стало любопытно. Стражник держал в руках мой пирожок и выглядел вполне себе довольным жизнью.

— Здравствуйте, — кивнул я ему. — Что случилось?

— Хорошие у тебя пирожки, — рыжий вытер рот рукавом, а потом вздохнул и вытащил дощечку с нацарапанными записями.

— Жалоба на тебя поступила. Говорят, ты готовишь и торгуешь без документов.

Словно в ответ на слова стражника перед глазами появилось окно Системы.

Внимание!

Активирован квест: «Разрешите готовить!»

Награда: опыт, лицензия на право готовить на рынке

Штраф за провал: 10 серебряных

Принять/Отказаться?

Я промолчал. Лицензия? В этом мире? Да ёлки-моталки! Я-то думал, хоть здесь буду избавлен от бюрократии, а вот оно как.

— Ты, вообще, слышал о Гильдии поваров и уличных торговцев? — спросил стражник, отметив мой удивлённый взгляд.

— Только что узнал, — честно ответил я, имея в виду сообщение от системы, а не его слова, конечно.

— Ну, бывает, — он спрятал дощечку и заунывно процитировал. — По законам города Бешаля каждый, кто хочет готовить на рынке, должен получить соответствующую лицензию от Гильдии поваров, — и добавил нормальным голосом. — Без неё — штраф с конфискацией товара.

Бекон, сидевший в телеге, недовольно зашипел.

— Нет, на кота лицензия не нужна, — усмехнулся стражник. — Ладно, не боись, в первый раз я только предупреждаю, а вот в следующий — не обижайся. Лучше поезжай в Гильдию, она на Кузнечной. Получишь бумагу — и готовь сколько влезет.

— И сколько это стоит? — спросил я.

— По-разному. Спросишь там, — стражник почесал затылок. — А вот на торговлю едой нужно разрешение от городского чиновника. Это в ратуше получить можно, у бургомистра. Две бумажки, короче. Или одну, не помню, у них правила меняются каждый месяц.

Внимание!

Активирован квест: «Бумажки с печатью»

Награда: опыт, разрешение торговать на рынке

Штраф за провал: запрет на торговлю в Бешале сроком на один год.

Принять / Отказаться?

— Две, — упавшим голосом сказал я, глядя на очередное сообщение.

Да что ж это такое-то⁈ То ни одного квеста, то два! Система, чё за дела-то⁈

— Гильдия работает с утра понедельника до обеда пятницы, — пробубнил стражник, — ратуша тоже. Сегодня уже не успеешь, пятница же, так что тебе до понедельника ждать.

Я посмотрел на небо. Солнце клонилось к закату. Понедельник — через два дня.

— А кто жалобу подал? — спросил я, хотя уже догадывался.

— Мы не имеем право такие вещи разглашать, — поморщился стражник.

— Дай-ка я сам догадаюсь. Он такой красномордый и жирный? Да? Моргни один раз, если я прав, — усмехнулся я.

Стражник часто заморгал, едва сдерживая смех.

— Я ничего тебе не говорил, но знай, весь рынок на твоей стороне. Короче, моё дело предупредить тебя, а дальше сам решай.

Я выпрямился, посмотрел стражнику в глаза.

— Как интересно получается, — сказал я жёстко, но спокойно. — Он, значит, тухлятиной торгует, а когда я хочу народ вкусным накормить, сразу жаловаться. Вот же ж какой… человек.

— Знаешь, — стражник на мгновение задумался, — а ведь я его колбасу пробовал, и она, действительно, скверная. Да и народ жалуется. Но без проверки — ничего не сделаешь.

— Так проверьте, — повторил я. — Считайте, я тоже подал жалобу.

— Тогда проверим, — кивнул стражник. — Ладно, свою работу я выполнил, всего хорошего. И спасибо за пирожки!

Он подмигнул, развернулся и пошёл прочь, достав свёрток ещё с одним. Я лишь проводил его взглядом и глубоко вздохнул

— Мало нам, Бекон, проблем! — сказал я коту. — Разруха, сорняки, угрозы, да ещё и теперь бюрократия! За что хвататься-то?

Кот дёрнул ухом и мявкнул — мол, всё сделаешь, не дрейфь.

— Сделаю, конечно, — согласился я, дёргая вожжи. Куда деваться-то? Без этого я денег не заработаю!

Мы ещё не успели въехать во двор «Сытого Вепря», как кот резко вытянул голову и навострил уши. Затем с оглушительным мявом спрыгнул с телеги и бросился к крыльцу.

— Бекон! Ты чего⁈ — спросил я и тут же услышал грохот и звон разбитой посуды. — Фёдор! Да твои же дрожжи, что там происходит⁈

Я скатился с телеги и прыжком оказался у незапертой двери. Стоило дёрнуть её на себя, взгляд поймал летящий в проёме табурет. Тело среагировало раньше мысли, и я резко ушёл вниз. Деревянный снаряд просквозило над головой, едва не задев затылок. Сзади грохнуло. Табурет разлетелся об стену фонтаном колючей щепы. Одна из них вонзилась в плечо, но мой взгляд перехватила новая цель: в глубине обеденного зала стоял незнакомец.

— Ты кто такой⁈ — холодно спросил я.

Невысокий жилистый мужчина глянул в мою сторону и на мгновение замешкался. Тут-то его и достал Фёдор. Он шагнул, заграбастал мужика за шиворот, с хрустом впечатав того в стену. Кулак минотавра, размером в голову кабана, завис в воздухе в опасной близости от носа незнакомца.

Мужик беспомощно скользил пятками по гладким брёвнам и, кажется, уже начал молиться, прощаясь с жизнью. Признаться, если бы я так висел, то сделал бы то же самое.

— Обыскивал, — спокойно доложил Фёдор, не оборачиваясь.

— Спальню? — спросил я, подходя ближе.

— В твоей комнате. Рылся в сундуке. Поймал, когда спускался.

Я посмотрел на мужика. Внешность у него была неприметная, да ещё и одет в серое, сразу видно, что шпион и разведчик. Что ж, всё это его всё равно не спасло. Фёдор так хорошо его держал, что рубаха начала сдавливать незнакомцу горлу, и очень скоро тот начал хрипеть и синеть от недостатка кислорода.

— Отпусти, — сказал я. — А то помрёт здесь, и мы никогда не узнаем, кто его послал.

Фёдор разжал пальцы. Мужик рухнул на пол, закашлялся, хватая ртом драгоценный воздух. Бекон невозмутимо подошёл к нему, обнюхал его и начал демонстративно скрести пол, словно закапывая.

— Встать, — сказал я холодно. — Кто послал?

Шатаясь и держась за горло, мужик с трудом поднялся. Интересно, не его ли следы я видел у забора несколько дней назад? Неужели он уже давно следит за трактиром?

— Я… я ничего… вам… — хрипло начал он.

Фёдор шагнул вперёд. Мужик взвизгнул и отпрыгнул к стене, глухо ударившись спиной о брёвна. И вроде бы испугался, а взгляд всё ещё был колючий и сосредоточенный. Он явно идти на контакт не собирался, рассчитывая сопротивляться до последнего, а я уже начинал терять терпение. Что мне, Третьяка мало было? Достал меня уже этот князь! Я ни секунды не сомневался, что этот шпион его рук дело. Ладно, и не таких раскалывали.

Я подошёл к нему вплотную и кивнул на зелёный усик, что застрял у незнакомца на штанах.

— Смотри-ка, ты умудрился поймать на себя мой любимый вьюн. Занятно. Интересное магическое растение. Я собираюсь хорошенько его подкормить, и тогда он будет различать своих и чужих по запаху. Думаю, в ближайшие дни он уже будет способен выдрать не только ткань, но и кусок кожи вместе с мясом. Боль, говорят, должна быть адская, — я глянул на Фёдора, — слушай, а может как раз и проверим?

— Можно, — прогудел минотавр, кивая.

— Итак, — я снова поймал взгляд незнакомца, — спрашиваю последний раз. Кто послал?

— Князь! — выпалил мужик. — Князь Свиридов! Я просто смотреть должен был! Что вы тут делаете, сколько вас, когда трактир откроется! Я ничего не крал, честно!

Что и следовало ожидать, опять Свиридов. Да что ж ему спокойно-то не живётся, а?

— Передашь ему, — отчеканил я, — что трактир принадлежит Винтерам. Отдавать я его не собираюсь.

Мужик закивал, не отрывая взгляда от моего лица.

— А если ещё раз кто-то от князя снова появится на моей земле, — продолжил я самым спокойным тоном, — то в отличие от меня, растения вопросов задавать не будут.

— Понял! Всё понял! — мужик попятился к двери.

Он спринтером вылетел во двор, вскочил на лошадь, которую я даже не заметил из-за густых кустов орешника, и ускакал прочь, поднимая пыль.

Фёдор вышел на крыльцо, проводил его взглядом.

— Не надо было отпускать, — сказал он.

— Надо, — ответил я. — А как он тогда послание князю передаст?

— Скажи, Марк, вьюн так опасен?

— Понятия не имею, — честно признался я. — Обманул, чтобы добыть сведения. Ты молодец. Настоящий охранник, знал, что на тебя можно было положиться.

— Я просто… я услышал шаги наверху, поймал, когда он спускался, — ответил Фёдор, — Надеюсь, ты не сердишься, что я без спросу… Он потом в меня табуретом, но я отмахнулся. Вы целы?

— Пронесло, — отмахнулся я. — Мимо пролетел.

Я оглядел зал. Табурет разбит, на полу грязь от сапог и осколки посуды. И посреди этого бардака сияющая барная стойка, которую Фёдор выскоблил её до блеска. Да и столы он расставил ровно и лавки протёр.

— Ты прибрался, — заметил я.

— Дриада помогала, — Фёдор чуть смутился. — Она сказала, что чистота — это тоже уважение к гостям. Я навёл порядок. И стойку починил — ножка шаталась, укрепил.

— Хорошая работа, — похвалил я. — И в сарае?

— Всё разложил. Инструменты на стену повесил, мешки на стеллажи, гнилое выбросил.

— Ты сегодня ударник, — усмехнулся я.

— Я стараюсь, — минотавр улыбнулся, показав клыки.

Бекон тем временем запрыгнул на стойку и по-хозяйски на ней устроился. Правда, смотрел он при этом только на меня. И так пристально, словно хотел передать мне в голову сигнал. Впрочем, я и так знал, что ему от меня нужно.

— Ладно, — сказал я, чувствуя, как напряжение от встречи начинает отпускать. — Пора ужинать. Я буду готовить, ты пока разбери продукты из телеги.

Как только Фёдор вышел, я открыл интерфейс, чтобы проверить квесты.

Квест «Зелёный фронт».

Прогресс: 30 %

Квест «Найти отравителя»

Прогресс 10 %

Квест: «Отстоять наследство»

Прогресс: 19 %

— М-да, негусто, — вздохнул я. — Ладно, сегодня уже ничего не сделаем, всё будет завтра, а пока — еда.

Я достал оставшиеся продукты: кабанье мясо — кусок лопатки, граммов восемьсот. Картошку с огорода — мы накопали немного, когда пололи. Кстати, там же нашли и кусок грядки с зеленью. Удивительно только, что вездесущего чеснока нигде не было. Я-то думал, он растёт вообще сам по себе, а тут ничего!

— Предлагаю сделать гуляш, — решил я. — И тёплый салат — с тонко нарезанным мясом и зеленью. Всё за?

Конечно, все были за. Всеми хвостами, рогами, клыками и лапами. Я усмехнулся и приступил к готовке.

Мясо я нарезал кубиками, каждую секунду радуясь ножу, который скользил, как по маслу. Следом покрошил лук и морковь. Её, кстати, соломкой, так лучше всего она отдаст свои вкусы.

Чугунная сковорода уже стояла на печи, сдвинул её туда, где пожарче, закинул масло, а когда оно растопилось — мясо. Оно весело зашипело и начало покрываться румяной корочкой.

— Запечатываем сок изнутри, — объяснял я коту. — И только потом добавляем лук и морковь.

Я вдруг подумал, что так часто рассказываю Бекону про готовку, что того и гляди, скоро он сам встанет к печи и поразит меня до глубины души усвоенными знаниями. Нет, бред, конечно, но вдруг? Кто эту Систему знает, да?

Как только лук и морковь в мясе стали мягкими, я добавил два зубчика чеснока, раздавленных ножом, и пригоршню специй. Гуляш любит, когда много всего ароматного и пряного.

— Мы с тобой молодцы, что поставили кости на бульон на днях. Он нам сейчас очень пригодится. Им лучше всего заливать мясо. Не, если его нет, то тогда водой. Дальше уже тушить на малом огне, примерно, час-полтора. Мясо должно стать мягким.

Пока гуляш томился, я занялся салатом, для этого взял кусок мяса поменьше и нарезал его тонкими полосками. Это лучше всего делать поперёк волокон, так ломтики не потеряют форму. Их обжарил всё на той же сковороде, по минуте с каждой стороны. Главное, не передержать, чтобы мясо не стало напоминать подошву.

Ещё мне нужно было сварить картошку в мундире, потом порежу её кружочками. К слову, это в салате было самым долгим, ведь всё остальное — лук, свежие огурцы и зелень — нужно только порубить, да бросить в миску.

— Заправка, — сказал я коту, который наблюдал за мной. — В идеале, мне нужен к нему уксус, но я не думал, что он мне понадобится, а ты, Бекон, даже не напомнил. Так что обойдёмся маслом, горчицей и соком барбариса.

Всё это смешал в небольшом горшочке, добавь щепотку специй и посолил. С последним теперь стало проще и я не боялся остаться без главного ингредиента в готовке.

Как только всё нарезал, сложил в миску, залил соусом, сверху бахнул мяса и же перемешал. В ресторанах мы часто делаем всё слоями, для удобства, но вкуснее, когда всё в одну кучу.

— Тёплый салат готов! — сказал я и первым его попробовал. — . Идеально к гуляшу.

Внимание! Вы создали новое блюдо: «Тёплый салат с жареным мясом и молодыми овощами».

Качество: хорошее

Вы получаете 10 опыта

Рецепт сохранён в Кулинарную книгу

Опыт: 210/300

Хорошее? А, чёрт, ману забыл добавить! Ладно, и так было очень вкусно, готовил-то без крапивы!

Пока я готовил, Фёдор успел убраться в обеденном зале. И когда он мне решил об этом сообщить, я как раз доводил до вкуса основное блюдо. Помимо лаврового листа и щепотки соли, плеснул и маны, а то никак не привыкну с ней работать.

В ответ, система подтвердила её отличное качество. Вот, совсем другое дело!

Внимание! Вы создали новое блюдо: «Гуляш из кабанины с корнеплодами»

Качество: отличное

Вы получаете 10 опыта

Рецепт сохранён в Кулинарную книгу

Опыт: 220/300

— Готово, — громко сказал я, машинально смахивая системные сообщения.

Фёдор уже сидел за столом в обеденном зале, сложив руки перед собой. Бекон — на лавке, рядом. Я разлил гуляш по тарелкам и поставил миску с салатом в центр.

— Кушать подано, — торжественно объявил я, хватая ложку.

Минотавр зачерпнул гуляш, отправил в рот и застыл, точно громом поражённый. Пока он медленно, почти благоговейно пережёвывал, его зрачки вдруг дрогнули и изумлённо расширились, будто он впервые за долгие годы рабства понял, какой вкусной может быть еда.

— Это… — замялся он, словно все слова забыл.

— Приятного аппетита, — усмехнулся я.

Фёдор ел неторопливо, с прищуренными глазами и смакуя каждую ложку. Бекон не отставал — хлебал из своей плошки, радостно чавкая. Да я и сам с удовольствием наворачивал гуляш, с учётом всех событий за сегодня, он был для меня как праздничное блюдо.

— Спасибо, — сказал Фёдор, когда тарелка опустела. — Вкусно. Очень.

— Ты сегодня заслужил, — я пододвинул Фёдору кружку с чаем. — Я хотел попросить тебя посмотреть дальний стол на кухне. Он держится на честном слове. Давай глянем, пока есть время.

Минотавр кивнул, подхватил пустую посуду и пошёл за мной на кухню. Пока он складывал тарелки в раковину, я убрал со стола лишнее, чтобы можно было его отремонтировать. Фёдор, едва не зацепившись рогами за потолочную балку, легко перевернул стол и постучал пальцем по расшатанной ножке и приступил к работе.

Через десять минут стол перестал шататься. Бекон, наблюдавший за нами с подоконника, спрыгнул и, важно задрав хвост, проверил нашу работу.

— Принял, — усмехнулся я.

После ремонта Фёдор пошёл во двор убраться в конюшне и насыпать Тефтельке сена, а Бекон тем временем устроил «сверчковый патруль» на крыльце. Ловил жуков на звук и потом показывал их мне.

— Вот теперь точно всё, — я потянулся, глядя на две луны. — Завтра суббота. Предлагаю начать с бурьяна и мусора, пока солнце не начнёт печь спину, а к обеду — стулья, полы и всё остальное.

— Хорошо, — кивнул Фёдор. — Я разбужу.

«Только попробуй», — подумал я, но вслух лишь пожелал спокойной ночи и ушёл к себе.

— Чистота — залог здоровья, — сказал я, вытирая пот.

— Дриада также говорила, — кивнул Фёдор.

С самого раннего утра мы наводили суету по всей территории: выносили мусор, мыли полы, вытирали пыль. Я даже успел завести тесто на хлеб! Эдакий субботник в воскресенье. Так что к обеду трактир выглядел почти прилично. Чисто, светло, пахнет деревом и свежим хлебом, про который я едва не забыл.

— Теперь — огород, — сказал я, после того как мы доели остатки гуляша с хлебом и вымыли посуду.

Мы вышли на задний двор. Бурьяна в самом огороде почти не осталось, плюс то, что выросло вокруг сарая и коптильни. Фёдор активно принялся уничтожать лишнее, уже не путая овощи с сорняками, а я занялся грядками.

Я глянул на квест и вдруг заметил маленькую стрелочку. Оказалось, что и в этом задании есть свои разделы. Конечно же, ткнул на них и посмотрел проценты.

Квест «Зелёный фронт»

Прогресс: 51 %

Разделы:

Прополка: 100 %

Забор: 100 %

Посадка овощей: 0 %

Урожай: 4 %

Как интересно! Я задумался и огляделся. Забор вокруг огорода был полностью восстановлен, а вот рядом с конюшней ещё болтались доски. Значит, тут вопрос только в чётко огороженной территории. Тогда грядка возле кухни считаться не должна. На самом деле это даже логично, урожай как-никак я тоже собирал, и это было после того, как Система дала квест. Получается, что весь квест зачтётся, когда я всё засажу и всё соберу. Ну, Система, ай да… молодец.

Значит, осталось заняться только посадкой и не забыть узнать про рассаду в городе. А то хорош я буду, землю подготовил, а ничего и не посеял. Надеюсь, благословение дриады поможет завершить квест быстрее. Пока оно сказывалось лишь на том, что осталось после прополки — ботва уже не выглядит жухлой, а радует глаз сочным цветом.

Пока я обходил владения, Бекон тоже был очень занят — ловил мышей. Увидев, что я застыл над квестом, подошёл ко мне с мышью и положил к моим ногам.

— Спасибо, — усмехнулся я. — Но я сыт. Может, лучше за перепёлками поохотишься?

Кот фыркнул и унёс добычу в кусты. Вместо него ко мне пришёл минотавр с топором в руках, он уже успел убрать лишние заросли вокруг конюшни и теперь выжидательно на меня смотрел.

— Завтра закончим?

— Завтра у нас воскресенье, — ответил я. — Можно и полениться.

Ближе к вечеру мы сидели на крыльце и смотрели на две луны и слушали, как ветер колышет ветви деревьев. Тишина, только сверчки стрекочут.

— Здравствуйте, — Линелия появилась так внезапно, что я вздрогнул. — Можно к вам?

— Садись, — я подвинулся.

Дриада присела на ступеньку, и Бекон тут же забрался к ней на колени, едва не раздавив хрупкую девушку. Линелия погладила кота и улыбнулась, но только губами. В её глазах я увидел тревогу.

— Что случилось? — спросил я.

— В лесу беда, — сказала Линелия. — Кто-то намеренно портит деревья. Я нашла три поляны, где земля стала мёртвой.

— Тот же яд? — спросил я. — «Гниль корней»?

— Нет, — она покачала головой, — что-то другое и гораздо мощнее. Деревья умирают буквально за сутки.

Фёдор нахмурился.

— Кто это делает? — коротко спросил он.

— Не знаю, — Линелия опустила голову. — Я не могу везде успеть, лес большой, а я одна. Если так пойдёт дальше, то не пройдёт и месяца половина леса погибнет.

Она посмотрела на меня с мольбой.

— Марк, ты мне поможешь? Ты спас моё дерево, и только ты сможешь спасти мой лес. Я знаю.

— Конечно, помогу, — сказал я и моргнул, глядя на появившееся системное окно. — Завтра же сходим в лес и посмотрим.

Внимание!

Квест «Найти отравителя» обновлён!

Цель: найти и остановить отравителя, пока не погиб весь лес

Дриада улыбнулась — светло, радостно, но в её глазах всё ещё теплилась тревога.

— Спасибо. И ещё, я не забыла про пыльцу, — Линелия вытащила из складок платья маленький туесок, перевязанный сухой лозой. — Мох растёт на дальнем краю, у пересохшего русла. Добиралась дольше, чем думала. А потом увидела мёртвые поляны и задержалась. Прости, что не принесла раньше.

Я с благодарностью принял туесок. Он был почти невесомым, но от него ощутимо тянуло холодом.

— Как действует?

— Рассыпь тонкой дорожкой у ворот или смешай с землёй на тропинке. Чужой пройдёт, его следы засветятся под луной, смоется только через три дня. А если уж на кожу попадёт, то и неделю сиять будет. Сам только не вдохни — будешь чихать до рассвета.

Бекон, который всё это время сидел на коленях у Линелии, вдруг спрыгнул, метнулся в траву и выскочил с мышью в зубах. Демонстративно держал её за хвост, всем своим видом показывая: «Смотрите, у меня тоже есть подарок».

— Бекон, — усмехнулся я. — Дарить полудохлых грызунов — дурной тон.

Кот обиженно фыркнул, отпустил мышь и гордо уселся на ступеньку. Линелия впервые за вечер рассмеялась, глядя на этого невероятного зверя.

— Ладно, — сказала дриада, вставая. — На днях я ещё приду, покажу тебе лес и мёртвые поляны, заодно расскажу про растения и грибы. И про то, что в лесу растёт такого, чего нигде больше нет.

— Какие-то особые растения? — спросил я.

— Да, — Линелия понизила голос. — Магические. Их нельзя собирать просто так — они под моей охраной. Но тебе я покажу. Может, они помогут в твоём деле.

Она посмотрела на меня, на Фёдора, на кота. Улыбнулась и шагнула в темноту.

— До завтра, — сказала она и исчезла между деревьями.

Мы сидели на крыльце, молчали. Бекон свернулся клубком. Фёдор смотрел в ту сторону, куда ушла дриада.

— Всё, отдыхать. Нас ждут великие дела! — я поднялся и махнул остальным.

— Тогда надо выспаться, — сказал он.

— Держи ровнее.

Я придержал доску, пока Фёдор наваливался на неё плечом. И секция забора, которую он сам только что сломал, неловко повернувшись, встала на место. Минотавр выпрямился, взял у меня молоток и одним ударом вогнал гвоздь по шляпку.

— Хорошо, — прогудел он.

Солнце уже подбиралось к полудню, разогрев двор, и Бекон перебрался в тень. Мы работали с самого рассвета, и участок перед трактиром уже не выглядел, будто по нему пронёсся табун. Я подмёл крыльцо, обрубил сухие ветки у яблонь, а Фёдор выкорчевал трухлявый пень и отволок его к общей куче хлама.

— Остальное после обеда, — сказал я, вытирая лоб. — Жарко уже.

Фёдор кивнул и плеснул остатки масла в петли ворот, чтобы те, наконец, перестали скрипеть. Площадка перед трактиром преобразилась: никаких щепок, мусора и прошлогодней листвы. Даже вытоптанный пятачок, где раньше стояли кареты, минотавр разровнял граблями.

— Сюда бы ещё посадить чего-нибудь приличного. То ли цветов, — заметил я, оглядывая результат, — то ли кустов.

— Колючих, — предложил Фёдор, — чтобы никто не пробрался.

— Так вьюн же есть, — напомнил я.

Едва я сегодня проснулся, пошёл проверять его ростки. Как и обещала дриада, они уже начинали оплетать забор и останавливаться не собирались. С пыльцой я тоже разобрался и рассыпал в самых удобных для лазутчиков местах.

Фёдор уже собирался что-то спросить, как Бекон вдруг насторожился и посмотрел в сторону тракта. С дороги потянуло пылью, и вскоре из-за поворота показалась карета, запряжённая четвёркой лошадей. На чёрной лакированной двери я заметил незнакомый герб.

— Кто-то едет. Князь? — спросил Фёдор, сжимая кулаки.

— Не похоже, — ответил я. — У князя, кажется другой герб.

Карета остановилась как раз на расчищенной нами площадке. Первым спрыгнул с козел пожилой кучер и услужливо открыл дверцу. Из кареты вышел худой и бледный мужчина с тощими усиками. Я отметил чёрную одежду, на которой было целое облако кружев. Дорого, не безвкусно. Незнакомец походил на опереточного злодея, и я напрягся, ожидая очередной пакости.

Пока мы все на него смотрели, гость оглядел двор и поморщился, будто ожидал увидеть кого-то другого.

— Марк Винтер, я правильно понимаю? — спросил он тонким, скрипучим голосом.

— Всё верно, — ответил я, спускаясь с крыльца. — А вы кто?

— Меня зовут Аристарх Петрович Кублицкий, — мужчина достал из кармана платок, промокнул лоб, хотя жара уже спала. — Чиновник особых поручений из казначейства. У меня к вам разговор.

Да что опять-то⁈Опять происки князя? Да он мне уже поперёк горла!

— Добрый день, — я кивнул, сохраняя спокойствие. — Проходите в трактир, там поговорим.

— В трактир? — теперь Кублицкий нахмурился. — Ну, хорошо, если это необходимо.

Фёдор открыл дверь, пропуская чиновника, я вошёл следом, Бекон — за мной. Внутри было чисто, светло, пахло деревом и сушёными травами. Кублицкий огляделся, оценил.

— Приличнее, чем я ожидал, — сказал он. — Что ж, приступим. Времени у меня мало, а должников — много.

— Садитесь, — я махнул на лавку и сел напротив.

Фёдор грозовой тучей застыл возле барной стойки, а кот запрыгнул на лавку, словно это с ним Кублицкий собрался разговаривать.

Чиновник не обратил на них никакого внимания, достал из кожаной сумки свиток и развернул его на столе.

— Марк Винтер, — начал он официальным тоном. — Я уполномочен уведомить вас, что за вашим дедом, Демьяном Винтером, числится задолженность перед королевской казной. Налог за землю, штрафы за просрочку, пени. Общая сумма — пятьдесят три серебряных монеты.

Я обалдело присвистнул.

— Пятьдесят три? — переспросил я. — Это же…

— Это много, согласен, но налоги нужно платить вовремя, — закончил Кублицкий. — Всё это нужно оплатить в течение двух недель. В ином случае трактир и земли отходят в счёт казны.

Системное сообщение:

Квест «Отстоять наследство» обновлён!

Новая цель: выплатить долги деда (53 серебряных монеты)

Срок: 14 дней

Штраф за провал: потеря трактира и всех прилегающих земель

— Две недели, — повторил я. — Очень короткий срок, да и денег таких у меня нет.

— Это не моя проблема, — чиновник пожал плечами. — Я только уведомляю. Заплатите, и трактир остаётся за вами. Нет — казна заберёт. Всё просто и прозрачно.

— А если я докажу, что долг незаконный? Что дед платил, а налоги намеренно завышали? — спросил я, вспоминая записную книжку.

Кублицкий усмехнулся — впервые за всё время.

— Можете попробовать, но я не судья, а казначей. Вот как придёт решение, тогда буду пересматривать все документы. Сейчас же мне нужны деньги или имущество. Со всем остальным можете обращаться в компетентные службы.

Он свернул свиток, сунул обратно в сумку, а затем поднялся.

— Не пропустите сроки.

— Погодите, — сказал я, пытаясь придумать выход из ситуации. — Вы издалека ехали? С дороги, наверное, проголодались.

Чиновник удивлённо поднял бровь.

— Я… да, собственно, с утра не завтракал. Но…

— Я всё-таки повар, — сказал я. — И теперь хозяин трактира. Какой же трактир без угощения? Посидите немного, я сейчас вам принесу.

— Ну, если недолго. У меня ещё дела в Бешале, — Кублицкий колебался, но потом вздохнул, сел обратно.

Я кивнул и ушёл на кухню.

— Бекон, присмотри за ним, — шепнул я коту.

Кот бесшумно занял пост у кухонного порога, гипнотизируя гостя немигающим взглядом, а Фёдор внушительно навис над стойкой, сцепив пальцы в замок. Но этот двойной заслон не произвёл на Кублицкого ровным счётом никакого впечатления — чиновник лишь мельком оценил габариты охраны, мысленно прикинув, что его личная безопасность стоит гораздо дороже.

На кухне я быстро сориентировался. После вчерашнего обеда гуляша не осталось, но была пара кусков запечённого мяса, свежий хлеб. Я достал первую попавшуюся тарелку, положил на неё два ломтя кабаньей вырезки, нарезанной тонкими ломтиками. Добавил горку маринованных грибов и украсил веточками зелени.

— Прошу, — сказал я, ставя тарелку перед чиновником.

Кублицкий с сомнением покосился на угощение, потом всё же взял вилку, отделил крошечный ломтик и отправил в рот, принявшись жевать с таким сосредоточенным видом, будто раскладывая вкус на невидимые оттенки. Я наблюдал за ним, скрестив руки, а Бекон перестал вылизывать лапу. Фёдор тоже замер, боясь спугнуть момент.

Чиновник проглотил, перевёл взгляд с тарелки на меня, а следом и его лицо перекосила такая гримаса, что я подумал, его разбил инсульт. Но через мгновение его лицо начало меняться. Рот расплылся в улыбке — сначала робкой, потом всё шире.

— Что это? — спросил он.

— Мясо, — ответил я. — Специи, маринад. Простой рецепт.

Кублицкий отрезал ещё кусок побольше, снова прожевал. На этот раз его лицо не изменилось, оставаясь довольным.

— Я… — начал он и замолчал. — Это очень вкусно. Да, что тут скрывать, это просто великолепно.

Он съел всё, что было на тарелки и даже вычистил её хлебом.

— Винтер, — сказал он, отодвигая тарелку. — У вас настоящий талант.

— Спасибо, — скромно ответил я.

— Слушайте, — Кублицкий вдруг заговорил быстрее и заёрзал на стуле. — Я могу… я могу повлиять на сроки. Не намного, но если вы дадите мне рецепт этого мяса, то я отдам его своему повару. Он у меня, конечно, опытный, но такого точно не умеет.

Я задумался всего на минуту. Про кабана точно не скажу, и без того проблем достаточно, да и раскрывать свои секреты посторонним не собирался.

— Нет, этот рецепт семейный, хранится у нас уже не одно поколение, — наконец сказал я. — но я могу приготовить обед для вашей семьи.

— Вы предлагаете… нанять вас поваром на один день? — Кублицкий поднял брови.

— Вроде того, — кивнул я. — Вы увидите, как я готовлю. Попробуете. Я уверен, после обеда вы захотите сдвинуть сроки на две недели, как минимум.

Чиновник задумался, постукивая пальцем по столу.

— Одно хорошее блюдо не означает, что вы сможете накормить всю семью, — сказал он. — У меня жена, две дочери, и все привередливы.

— Я справлюсь, — ответил я.

— Хорошо, — Кублицкий кивнул. — Если вы приготовите обед для моей семьи в понедельник, и им понравится — я увеличу срок выплаты долга на две недели. Итого — месяц. Согласны?

Внимание! Активирован квест: «Обед для казначея»

Цель: приготовить обед для семьи чиновника Кублицкого и получить его расположение

Награда: отсрочка выплаты долга на 14 дней (общий срок — 28 дней), опыт, возможное покровительство

Штраф: репутация в Бешале снижается, сроки остаются прежними.

Время: до вечера понедельника

— Согласен, — сказал я. — В понедельник я буду в Бешале.

— Отлично, — Кублицкий встал, поправил сюртук. — Мой дом на улице Цветочной, напротив собора. Спросите любого — покажут. Приходите к полудню.

— Договорились.

Чиновник кивнул, бросил последний взгляд на пустую тарелку и вышел. Не прошло и десяти минут, как карета тронулась, и лошади зацокали по тракту.

Фёдор проводил их взглядом, потом повернулся ко мне.

— Месяц, — сказал он. — Вместо двух недель.

— Да, это хорошая отсрочка, — уточнил я.

Бекон запрыгнул на стол, обнюхал тарелку и обиженно мявкнул — ему ничего не досталось.

— Тебе нельзя столько мяса, — сказал я. — Обожрёшься, как в тот раз и будешь икать.

Кот обиженно отвернулся и спрыгнул на пол. А я сел на лавку, закрыл лицо руками.

— Месяц, — повторил я. — Пятьдесят три серебряных. Где их взять? Мне нужно торговать на ярмарке не меньше двух недель, чтобы заработать столько. И это не считая того, что я покупаю в трактир. Нет, мне нужно в десять раз больше.

— Ты справишься, — сказал Фёдор.

— Да, — я поднял голову. — Но для этого нужно стоять на рынке каждый день. А трактир останется без присмотра.

— Я здесь, — ответил минотавр.

— Один? А если князь пришлёт ещё людей?

— Я справлюсь, — повторил он.

Я посмотрел на него. Огромный, сильный, спокойный. И, кажется, преданный.

— Ладно, — сказал я. — План такой. Завтра с утра я еду в Гильдию, потом к чиновнику на обед. Послезавтра — снова на рынок. Буду зарабатывать деньги и искать способ погасить долг. Ты остаёшься здесь, занимаешься огородом и трактиром. Дриада поможет.

Бекон спрыгнул со стола, подошёл ко мне, потёрся о ногу.

— Ты тоже будешь помогать Фёдору, потому что я буду ходить по бюрократическим кругам ада.

Кота явно впечатлили мои слова про ад, он задумчиво фыркнул и посмотрел на меня, как на умалишённого.

Спустя два часа я лежал на кровати, уставившись в потолок, и считал балки. Бекон спал у меня в ногах, свернувшись калачиком, и иногда вздрагивал во сне — наверное, мышей ловил. За окном стрекотали сверчки, где-то в лесу ухал филин.

Через два часа безуспешных попыток заснуть, я сел, свесил ноги с кровати.

— Не спится, — сказал я коту.

Бекон приоткрыл один глаз, посмотрел на меня с выражением «ты ненормальный, на дворе ночь», и снова закрыл.

— Ладно, — я встал, натянул штаны. — Будем готовиться.

На кухне было тихо и темно. Я зажёг магическую лампу, и шар мягко засветился, разгоняя тени. Достал из кладовой остатки продуктов.

— Маловато, — сказал я себе, — для репетиции тут не хватит.

Я сел за стол, взял лист бумаги — нашёлся в комнате деда — и начал было записывать, как сообразил, что даже не представляю, что у Кублицкого может быть в кладовой. Даже если сейчас пропишу каждый пункт меню, а по факту окажется другое, то получается, зря старался. Разве что я могу принести с собой десерт. И какой тогда? Пирог! Точно!

Бекон требовательно мявкнул, заставив меня от неожиданности вздрогнуть. Я укоризненно посмотрел на него, нельзя ж так бесшумно подкрадываться.

— Ты мне не помогаешь, рыжий засранец, — сказал я.

Кот чихнул и продолжил смотреть.

— Хочешь помочь с пирогом? — вздохнул я. — Тогда давай начинать. Только я тебя прошу, не сыпь в начинку свою шерсть, ладно?

Тесто я замесил быстро, но без суеты. В глубокую миску просыпал три пригоршни муки, туда же отправились холодное масло, нарезанное кубиками, щепотка соли и ложка сахара. Кончиками пальцев я перетёр смесь в мелкую крошку, а потом по капле добавил ледяной воды — ровно столько, чтобы тесто собралось в тугой, но податливый шар. Отнёс миску в кладовую, где пахло каменной прохладой и травами, прикрыл полотенцем. Пусть отдыхает полчаса.

Тем временем занялся начинкой. Сушёные ягоды пересыпал в ковшик, залив их тёплой водой. Она окрасилась в рубиновый, добавил ещё и ложку мёда, а потом поставил на слабый огонь. Ягоды начали набухать и выпускать сок с едва различимым треском. На кухне запахло лесом.

— Ягодная начинка должна быть густой, — объяснял я коту, помешивая ложкой. — Если жидкая — пирог размокнет. Если сухая — будет невкусно. Во всём нужна золотая середина.

Бекон принюхался, повёл усами и облизнулся — сладкий аромат ему явно нравился.

Через полчаса тесто отдохнуло, стало эластичным, с таким было приятно работать. Я присыпал стол мукой, раскатал тесто в круг чуть больше чугунной формы, которую нашёл в шкафу. Щедро смазал высокие борта маслом. Оно таяло от тепла пальцев и мягко поблёскивало. Осторожно выстелил дно и бортики, прижимая тесто к ребристым краям, лишнее обрезал. Начинка к тому времени выпарилась до густоты. Её выложил поверх теста, аккуратно разравнивая ложкой.

— Сверху можно решётку, — сказал я, — или просто посыпать украсить фигурками из остатков текста. Но я предлагаю сделать крошку из муки, масла и сахара.

Пальцы снова растёрли охлаждённое масло с мукой и сахаром в мелкую золотистую крупку. Этим я обильно посыпал пирог щедро, скрывая начинку эдаким покрывалом. Открыл заслонку печи — жар дохнул в лицо, — отправил форму внутрь, прикрыл дверцу.

— Теперь — ждать, — сказал я, вытирая руки о фартук. — Минут сорок.

Вскоре по кухне уже поплыл запах печёного теста, смешанный с ягодной сладостью. Бекон устроился на лавке у печи и заурчал, не сводя глаз с заслонки. Я терпеливо сидел на лавке, вытянув ноги. Мысли снова вернулись к завтрашнему дню.

Что взять с собой в гильдию? Документы деда, так точно. И ещё еду. Вот как раз половину пирога и заберу. Всё же еда для меня тоже аргумент. Угощу членов гильдии, они охотнее пойдут мне навстречу, сроки-то горят!

— Возьму и то и другое, — решил я. — Документы в сумку, пару пирожков для пробы. И хлеб свежий — испеку с утра.

Бекон одобрительно мявкнул.

— И для Кублицкого надо будет захватить десерт. Если я приду с пирогом — это покажет, что я серьёзен.

Так, стоп. Если я один пирог разделю на всех этих бюрократов, то самому ничего не останется! Пока я размышлял, кот спрыгнул со стола, подошёл к печи и принюхался.

— Что, уже время подошло? — удивился я. — У тебя там что, встроенный таймер? Тогда он у тебя сломался, ещё минут десять потерпеть осталось.

Когда время, наконец, подошло, я осторожно вытащил пирог и невольно им залюбовался. Золотистая и румяная корочка с сочными каплями ягодной начинки. А запах… Запах выше всех похвал. Даже Бекон облизнулся и потянулся к пирогу лапой.

— Куда к горячему-то? — остановил я его и перевернул форму на деревянную доску.

— Вот, даже не развалился, — сказал я.

Внимание! Вы создали новое блюдо: «Ягодный пирог с брусникой и клюквой»

Качество: отличное

Вы получаете 10 опыта

Рецепт сохранён в Кулинарную книгу

Опыт: 240/300

Мне очень хотелось попробовать, но я решил всё же сохранить пирог для Кублицкого. Его отсрочка для меня была важнее. Ведь на рынок я могу возить то, что приготовил в трактире, а продавать будет Пышкин, думаю, он мне не откажет.

Глядя, что я не спешу резать десерт, Бекон требовательно мяукнул.

— Прости, но это не для тебя. Возьми лучше кусок мяса, сытнее будет.

Я решил не убирать пирог в кладовую, а оставил на столе, чтобы тот остыл, разве что накрыл полотенцем. Потом завёл тесто ещё и на хлеб, чтобы с утра испечь свежий. В итоге лёг далеко за полночь.

— Завтра важный день, — пробормотал я. — Выспаться надо.

Только я закрыл глаза, провалившись в сон, как через какую-то долю секунды меня разбудил меня Бекон. Он сидел у меня на груди и смотрел в лицо немигающим зелёным взглядом.

— Что? — спросил я спросонья. — Пожар? Война? Враги?

Кот выразительно посмотрел на дверь, спрыгнул на пол и два раза выразительно моргнул.

— Ладно, ладно, — я натянул штаны. — Иду.

В трактире было тихо. Я спустился, прошёл в обеденный зал — пусто. Заглянул на кухню. И замер, увидев, кого хотел показать мне Бекон. Фёдор сидел за столом, усыпанным крошками. Рядом с ним стояла доска, на которую я перекладывал пирог. Минотавр держал в руке последний кусок и смотрел на него с таким блаженством, будто обрёл великое сокровище.

— Фёдор, — сказал я.

Он вздрогнул и поднял голову. Вид у него был обалделый и виноватый одновременно.

— Я… — начал он и замолчал, потупив взгляд.

— Ты съел пирог? — едва сохраняя спокойствие, спросил я. — Весь? Я же его для чиновника приготовил!

Фёдор опустил голову, рогами едва не задев полку с посудой.

— Прости. Я сначала хотел только понюхать… — сказал он виновато. — Потом отломил… а дальше, как в тумане. Но я оставил… вот этот кусок.

Он протянул мне последний кусочек размером с ноготь.

— Фёдор, — укоризненно вздохнул я. — Ты, оказывается, сладкоежка.

Минотавр покраснел, насколько это было возможно с таким цветом кожи.

— Это очень вкусно! — сказал он, и в голосе его слышалось благоговение. — Тесто… оно тает. А внутри… ягоды, мёд… я не знал, что так бывает. Я просто… не мог оторваться.

Бекон сидел на пороге и смотрел на Фёдора с выражением «я же говорил, он ненормальный».

— Фёдор, — сказал я, задумчиво разглядывая пустую форму. — Ты когда-нибудь ел сладкое?

— Нет, — ответил он. — Хозяин давал только объедки. Кашу, хлеб, иногда мясо. Сладкого — никогда.

— А в детстве? У родителей?

— Мать пекла лепёшки с мёдом, — голос минотавра стал тихим. — Давно. Я почти забыл вкус. А сегодня… сегодня вспомнил.

Да уж, одними разговорами пирог я не верну, нужно было готовить что-то другое. Меня осенило.

— Ладно, — я прищурился. — Вот скажи мне, ты когда-нибудь ел пряники?

— Пряники? Это такие сладкие коврижки? С мёдом? — оживился Фёдор. — Видел, как их готовили. Не пробовал.

— Тогда их я сейчас тебе и сделаю. Я же хотел пирогом чиновников в гильдии угостить, но думаю, им и пряники сойдут. Так, что мне для них нужно?

Для такой выпечки очень важно приготовить ароматное тесто. Обычно я в него сыпал тонну разных специй, но в условиях этого мира, придётся сильно импровизировать. Хотя… Зачем? У меня же есть кардамон! Чуть не забыл про него.

Пока минотавр с виноватым видом сидел на лавке, я выскочил во двор, чтобы проверить грядку. Сказать по правде, в глубине души, мне не верилось, что оба ростка уже принесли плоды. Сколько времени прошло? Смех да и только. Но к моему удивлению, на вполне себе зрелых растениях я заметил зелёные коробочки.

— Ну, дриада, ну, ёлы-палы, не соврала! — с восторгом отозвался я и сорвал одну из них.

В нос ударил пряно-лимонный аромат. А дальше всё просто: смешать раздавленные семечки с мёдом и маслом в ковшике, поставить на край печи, чтобы не закипел. Следом вбил туда яйцо и пока всё это прогревалось, просеял муку с щепоткой соли. Кстати, последняя в выпечке очень важна, как бы это ни было странным. Соль помогает раскрывать вкусы ещё сильнее, добавляя им объёма.

Долго прогревать смесь не стал, а уже через пару минут снял с печи и засыпал в неё муку. Теперь осталось только замесить тесто. Делал это осторожно, стараясь не обжечься. Эх, нужно было выждать ещё! Видимо, мозги ещё не проснулись, вот и тороплюсь, а выпечка этого не любит.

Впрочем, хватило всего минуты, чтобы тесто стало мягким. Даже ещё не закинув его в духовку, по кухне поплыл пряный аромат. Хорошо-то как! Бодрит!

— Фёдор, будь добр, смажь противень, пока я нарезаю, — попросил я, мысленно прикидывая, сколько пряников у меня получится.

Выходило, что или пять маленьких, или четыре нормальных и один карлик. Я глянул на кота, да, последнего малыша нужно будет отдать ему, а то Бекон смотрит на меня так, словно я продал родину, а с ним не поделился.

Сложнее всего было дождаться, пока пряники испекутся. Мы все трое гипнотизировали печь, будто это как-то ускорит процесс приготовления. В последнюю минуту, кот даже начал приплясывать, смешно перебирая лапами.

— Думаю, уже готово, — торжественно объявил я, доставая противень.

Пряники поднялись и покрылась золотистой корочкой.

Внимание! Вы создали новое блюдо: «Медовые пряники с кардамоном»

Качество: хорошее

Вы получаете 10 опыта

Рецепт сохранён в Кулинарную книгу

Опыт: 250/300

— Хорошее? Как хорошее? — удивился я и тут же вспомнил, что не добавил ману. — Ладно, осталось только дождаться, пока они остынут.

Оставив на страже Фёдора, я быстро привёл себя в порядок, насколько это было возможным. И когда вернулся, с радостью отметил, что все пять пряников остались целыми. К слову, к ним прилагались два голодных взгляда, которые было весьма сложно игнорировать.

— Ладно, помощнички, вот вам по одному, — я был щедр как никогда.

Фёдору, конечно же, достался самый большой. Минотавр бережно, двумя пальцами, принял пряник, словно драгоценность. Едва откусил, как его зрачки расширились, и на миг он снова стал тем ребёнком, что помнил лепёшки с мёдом. Бекон же — куда без него-то⁈ — бесцеремонно полез лапой на стол.

— Тебе тоже, — я протянул ему пятый, самый маленький пряник. — Но больше не проси.

Остальные я переложил чистым полотенцем и сунул в карман. Они пойдут либо для чиновников, либо мне для перекуса.

— Всё, — сказал я, строго глядя на команду. — Я иду досыпать, а вы мне тут не это… Не воровать и не лезть, куда не нужно.

И только через три часа, когда солнце окончательно поднялось из-за деревьев, я открыл глаза и отклеился от кровати. На завтрак сил вообще не было. Очень хотелось кофе, но пришлось обойтись без него, и собираться в город на одних волевых усилиях. Жаль, что их нельзя апать.

К моему отъезду уже все были готовы. Особенно Бекон, который уже сидел в телеге и выжидательно смотрел на меня, но я покачал головой.

— Прости, друг, но сегодня ты остаёшься с Фёдором, — сказал я и глянул на минотавра. — Ты как, справишься без меня?

— Справлюсь, — ответил минотавр. — Огород доделаю. Дрова наколю, здесь всегда найдётся работа.

Бешаль уже давно проснулся. Лавки открылись, торговцы наперебой расхваливали товары, горожане спешили по своим делам. Улица пахла утренним дымом из труб и влажным булыжником — должно быть, недавно поливали мостовую, чтобы прибить пыль. Я втянул носом воздух: где-то пекли булочки с корицей. Хорошо пекли, по-настоящему.

Я привязал Тефтельку у коновязи и двинулся в сторону Гильдии. Улица Кузнечная нашлась быстро, хорошо я запомнил ориентиры с прошлого раза. Серое здание гильдии оказалось массивным с высокими окнами и кованой вывеской: скрещённые нож и поварёшка.

Внутри было прохладно и пахло воском, странно, но запахов еды не было. Длинный коридор, дубовые двери и таблички с надписями. Я нашёл нужную — «Регистрация и лицензии» — легко толкнул дверь.

За столом сидел чиновник. Молодой, прыщавый, с жидкими бакенбардами и скучающим лицом. Он поднял глаза, окинул меня взглядом: потрёпанная куртка, грязные сапоги, корзина в руке.

— По какому вопросу? — спросил он равнодушно.

— Хочу получить лицензию, чтобы готовить на рынке. И разрешение на торговлю.

— Разрешение не у нас. Документы для лицензии есть? — в его голове не отразилось ни капли интереса.

Я выложил на стол бумаги — те, что успел собрать: копию свидетельства о праве собственности на трактир, выписку из налоговой книги деда, рекомендательное письмо от торговца, у которого я торговал пирожками. Он подмахнул на клочке бумаги и поставил свою печать.

Чиновник взял документы и принялся их разглядывать. Да так внимательно, что один раз мне показалось, что один даже понюхал. Всё это заняло, наверное, больше тридцати минут. И когда он, наконец, поднял голову, то посмотрел на меня с каким-то странным выражением — будто прикидывал, стоит ли говорить то, что он сейчас скажет.

— Винтер, — сказал он, бросив взгляд на документы. — Марк Винтер?

— Да.

— Вам отказано.

Я замер.

— В смысле — отказано? — переспросил я. — У меня все документы…

— Документы не те, — чиновник отодвинул бумаги обратно. — Нет сведений, что вы умеете готовить. Да и гильдия не выдаёт лицензий лицам, имеющим задолженность перед казной. А у вас, как мне известно, такая задолженность имеется.

— Это долги моего деда, — сказал я, стараясь сохранять спокойствие. — И я их собирался погасить в течение двух недель.

— Две недели — это не сейчас, — чиновник пожал плечами. — Приходите, когда заплатите или предоставьте поручительство от члена гильдии. И про бумагу с отметкой, что умеете готовить — тоже.

Последнее звучало, как откровенный бред. Но едва я открыл рот, чтобы возразить, в этот момент дверь открылась и в кабинет вошёл новый человек.

Низенький, плотный, с масленой улыбкой и маленькими заплывшими глазками. Одет в дорогой сюртук, на пальце — перстень с рубином. Я его узнал. Это был тот купец, который стоял в толпе, когда я жарил судака. И ещё раз — когда торговал пирожками. Не подходил, не покупал, просто смотрел.

— А, молодой Винтер! — сказал он слащаво. — Наслышан, наслышан. Ваши пирожки — чудо как хороши.

— Спасибо, — ответил я настороженно.

— Меня зовут Лазарь Борисович Штольц, — он протянул неприятно влажную руку. — Я, знаете ли, имею некоторое отношение к гильдии. Состою в правлении. И слышал, у вас небольшие… трудности с получением лицензии.

— Да. Мне отказали, — сказал я, а сам подумал, что он подозрительно быстро узнал о моих «трудностях».

— Отказали? — Штольц сделал картинно-удивлённое лицо. — Ну, это дело поправимое. У нас в гильдии, знаете, всё решаемо. Главное — найти общий язык.

Он сел на стул напротив, сложил руки на животе, не обращая внимания на чиновника.

— Я, признаться, за вами наблюдал. Талант у вас, Винтер. Настоящий талант. Такие люди нам нужны. Я владею несколькими лавочками на рынке, те, в которых еду продают. И я предлагаю вам работу. Приходите ко мне главным поваром. Жалованье — десять серебряных в месяц. Плюс процент от выручки. А лицензию мы оформим в тот же день.

Я внимательно посмотрел на него. Десять серебряных — это прилично. Мало, конечно, чтобы выплатить долг. Но…

— А те лавки, которыми вы владеете, — спросил я с лёгкой усмешкой, — там, случайно, не торгует толстый красномордый мужик с жирными руками, который пытался испортить моё тесто?

Улыбка Штольца стала чуть менее масленой.

— Ах, этот… да, был такой инцидент. Но поверьте, я наказал его. Он больше не работает на меня.

— Он работал на вас, — констатировал я. — И торговал испорченными продуктами. С вашего ведома или без — неважно. Ваши лавки славятся дрянной едой.

Штольц поморщился.

— Винтер, не будьте наивны. В бизнесе главное — прибыль. Качество — дело второе. Но с вами я готов поднять планку. Вы будете делать хорошую еду, а я — продавать её. Выгодно всем.

— Нет, — сказал я.

— Что — нет?

— Я не буду работать на вас. И лицензию получу сам.

Штольц поднялся. Лицо его стало жёстким.

— Зря, Винтер. Очень зря. Без лицензии вы не сможете готовить на рынке. А без этого вам не заработать денег и не выплатить долг. И трактир ваш отойдёт казне. Подумайте. У вас есть время до вечера.

Он важно вскинул голову и вышел. Чиновник за столом смотрел в стол, делая вид, что ничего не слышал.

Я стоял, сжимая кулаки, пытаясь унять мысли. Ситуация складывалась до нелепого дурацкой: если соглашусь, то пойду наперекор своим принципам, а если откажу, то не видать мне лицензии, как собственных ушей. И тут, в голове мелькнула поистине дерзкая идея.

— Я передумал, — сказал я громко.

Прыщавый чиновник поднял голову и посмотрел на меня, словно впервые увидел.

— Насчёт отказа. Я хочу подать апелляцию.

— Апелляцию? — он удивлённо моргнул. — На каком основании и по какому вопросу?

— Давайте посмотрим документы внимательно. Здесь указал долг Демьяна Винтера, а не Марка. Следовательно, за мной никаких долгов не числится, — вдохновенно продолжал я. — Наследник не обязан отвечать по долгам, если наследство не принято официально. А я ещё не принял. Трактиром до сих пор владеет Демьян Винтер. Что вы на это скажете?

Чиновник быстро заморгал, сложно это запускало работу мозга, и наконец, перевёл взгляд на бумаги.

— Это… это формальность, — растерянно сказал он. — Обычно наследники… всегда…

— Обычно — да, — перебил я, думая о том, что если это происки князя, то у меня есть на это решение. — И это не мой случай. Сами знаете, что по закону я имею право отказаться от наследства. И тогда трактир отойдёт казне, а долг — останется за покойным.

Чиновник побледнел, и я мысленно усмехнулся. Если бы князь не имел отношения к моим проблемам с лицензией, то этот прощелыга не так реагировал. Да он бы меня к чёрту послал с моими выкладками. А вон как вышло, сидит и только глаза бегают.

— Вы… вы не сделаете этого.

— Сделаю, — сказал я, — время-то у меня ещё есть.

В комнате повисла густая тишина. Чиновник не знал, куда себя деть и глупо искал зацепку в бумагах, но не находил. Потом вздохнул, достал гербовую печать.

— Будь по-вашему, — сказал он, приняв неизбежное. — Заявление принято. Лицензия будет готова через три дня. Оплата — пять серебряных. Придёте с деньгами — получите.

— Приду, — сказал я.

Внимание! Квест «Разрешите готовить!» обновлен!

Цель: явиться в гильдию через три дня, внести оплату 5 серебряных

Текущий статус: ожидание оформления

Я вышел из гильдии, выдохнул, чувствуя, как в груди мечется пламя гнева. Этот чёртов князь везде свои ручонки сунул! Чует моё сердце, с разрешением будет не лучше. К слову, сегодня я туда уже и не успею. Солнце стояло высоко — я провёл внутри почти два часа и теперь не успевал в ратушу. Чёрт, ещё и к чиновнику могу опоздать!

Спросив дорогу, понял, что на Цветочную улицу будет быстрее на Тефтельке, пришлось возвращаться и, оставив телегу, лететь вверх по улицам к богатым районам. Дом Кублицкого оказался большим, двухэтажным, с колоннами и лепниной. За высоким кованым забором виднелся сад, фонтан и ажурная крыша беседки. Прислуга сновала по дорожкам с таким важным видом, будто служили самому мэру или, что, наверное, ближе к правде, как минимум королю.

Я спрыгнул с лошади и постучал в калитку. Вышел лакей в ливрее, оглядел меня с ног до головы.

— Вы к кому?

— Марк Винтер, повар. Меня ждут.

Лакей кивнул, забрал поводья и показал дорожку к дому. Внутри жильё чиновника казначейства было ещё роскошнее. Мраморные полы, хрустальные люстры, картины в золочёных рамах. Но времени всё это разглядывать у меня не было, поэтому я быстро прошёл в гостиную, где меня уже ждали.

Кублицкий сидел в объёмном кресле, рядом с ним на диванчике расположилась тощая женщина с тонкими губами и кислым выражением лица. Возле неё играли две девочки-подростка — близняшки, в одинаковых платьях, с одинаковыми причёсками, они смотрели на меня с одинаковым высокомерием.

— Опоздали, Винтер, — сурово сказал Кублицкий. — Мы ждём уже полчаса.

— Прошу меня простить, — ответил я. — Задержали бюрократические проволочки.

— Ну-ну, — жена чиновника поджала губы. — Надеюсь, еда стоит ожидания.

— Конечно, стоит, — ответил я. — Где кухня?

Лакей, получив разрешение от главы семейства, проводил меня в конец коридора и открыл дверь. Увидев кухню, я на мгновение потерял дар речи. Вот это да! Вот это, я понимаю, масштабы! Она была огромной, раза в два больше, чем в трактире. Чего стоил высокий сводчатый потолок! Три печи! Два очага! Счастье-то какое! Вдоль стен выстроились ровными рядами длинные столы, на стенах десятки медных кастрюль и сковородок. Мой взгляд наткнулся и на здоровенную мясорубку с толстым винтом, мне такая нужна! Рядом с ней стояло что-то похожее на ручной миксер. Больше того, я увидел возле дверец печи ручки, как у магических жаровен! Не нужно будет гадать, какой, где жар. да ещё и температуру менять можно. До чего дошёл средневековый прогресс, а?

— Вот это техника, — прошептал я.

— А вы, я смотреть, понимать толк в хороший кухня, — раздался голос с акцентом.

Я обернулся. Из-за печи вышел невысокий мужчина с чёрными усами и жёстким взглядом. Его голову венчал белый колпак, а поверх одежды был повязан когда-то белоснежный фартук. Сейчас на нём было множество пятен, которые я уверен, без кипячения не вывести.

— Я здесь главный повар, — сказал он. — Мой имя Пьер. А вы, как я понимать, есть чудо-повар, который пригласить мой хозяин.

— Марк Винтер, — представился я. — Приятно познакомиться.

— Взаимно, — Пьер скрестил руки на груди. — Я вы сказать, что здесь я командовать. Меню утверждено хозяином, запрет на менять! Ваша задача — делать то, что я сказать, и не высовывать.

Последнее слово ему далось заметно сложнее, что я и сам с трудом его понял. Интересные есть порядки. Ладно, в первый раз, что ли?

— Принято, — ответил я без раздражения. — Меню при вас?

Пьер кивнул, протянул лист бумаги.

— Суп-пюре из овощей, — я пробежался глазами по списку. — Жаркое из свинины с гарниром. Овощное рагу. Яблочный пирог.

Банально, без пафоса и выпендрежности, справимся быстро. Я глянул на Пьера и только сейчас понял, что он не понял, зачем меня пригласили. Ведь я не собирался «не высовываться», а вполне себе стать на один день главным на этой кухне.

— Всё просто, — сказал я. — Теперь покажите продукты, мне нужно понять, из чего вы готовите.

Пьер скривился, но махнул рукой на здоровенный стол. Я прошёл ближе и с интересом оглядел все свёртки и мешки. И сморщился сильнее, чем Пьер мгновением назад. Почти все продукты были весьма сомнительно качества. Вот так номер! Теперь понятно, чего Кублицкий был в таком восторге от куска кабана с грибами.

— И вы собирались из этого готовить? Серьёзно? — я всё никак не мог опустить брови, которые застряли на середине лба.

— А что не так? — злобно спросил Пьер. — Вы не знать эти продукты?

— Знаю, — отрезал я. — Из этого нельзя готовить, всё испорчено. Кто, вообще, допустил такой брак на кухню?

— Как вы сметь! — Пьер побагровел. — Я здесь десять лет…

— Десять лет вы кормите хозяев дерьмом, я всё понял, — я бесцеремонно перебил его. — Им надоела ваша стряпня, поэтому они и пригласили меня.

На кухне повисла тишина. Даже помощники повара, которые только-только зашли в помещение, замерли, боясь вздохнуть лишний раз. Напряжение сгустилось вязким соусом, и мы с Пьером впились друг в друга взглядами. Нет, решать нужно сейчас.

— Сегодня хозяин пригласил готовить меня, — сказал я громко, так, чтобы слышали все. — Поэтому я даю указания, а вы их выполняете. Без возражений и без саботажа. Не нравится, можете покинуть кухню сейчас, но если останетесь, я научу вас азам. Вижу, что вам это пригодится.

У поварят вытянулись лица. Они, кажется, впервые видели, чтобы на этой кухне командовал кто-то, кроме Пьера.

— Вы, — я ткнул в главного повара пальцем. — Подите прочь, вы достаточно уже сделали. Хотя, можете постоять в углу и не мешайте. Ваше мнение меня не интересует. А вот хозяину точно будет любопытно, как вы здесь всё устроили.

Пьер открыл рот, чтобы сказать что-то, но сразу же его захлопнул. Потом демонстративно отошёл к окну, сложил руки на груди и уставился на меня ненавидящим взглядом. Спорить не стал, ему это ни к чему, ведь Кублицкий вряд ли экономил на продуктах, значит, повар явно был нечист на руку.

— Я посмотреть, что за ерунда вы тут сделать, — буркнул Пьер.

— Слушайте меня, — сказал я громко, не тратя времени на перебранку с Пьером. — Меня зовут Марк Винтер. Вы будете мне помогать.

Повара переглянулись. Никто не двинулся с места. Пьер хмыкнул и прислонился к стене, всем видом показывая — поглядим, мол, как ты тут распоряжаться будешь.

— Как вас зовут? — спросил я, указывая на русоволосого с длинными руками.

Тот дёрнулся и покосился на Пьера, словно спрашивая разрешения. Повар не удостоил его ответом.

— Пётр, — наконец выдавил парень неуверенно.

— Иван, — буркнул следом коренастый поварёнок с круглым лицом.

— Михаил, — добавил самый молодой с пушком над губой и шмыгнул носом.

— Хорошо. Пётр, Иван, Михаил. С этого момента мы работаем как единая бригада. За каждое блюдо отвечаю я, но без вас не справлюсь. Время поджимает, хозяин ждёт. Начинаем с проверки продуктов и чистых фартуков.

Я думал, сейчас все сорвутся с места. Но вместо этого парни опять замялись. Пётр шагнул было к кладовой, но Иван дёрнул его за рукав и выразительно кивнул в сторону Пьера. Тот стоял молча, но взгляд у него был тяжёлый. Поварята явно ждали его одобрения. Я понял, если сейчас их не переломить, то всё кончится плохо.

Поэтому обвёл их взглядом и заговорил тише, уже без приказного тона:

— Я вас не заставляю. Но скажите честно: долго ещё собираетесь смотреть ему в рот? Сами посмотрите, чему он вас научил? Экономии в минус качеству? Сегодня вы можете не просто мешки таскать — вы можете узнать, как готовят по-настоящему. Хотите попробовать?

Пауза. Пьер презрительно фыркнул и снова отвернулся к окну.

— А чё… мужики, может, правда? — вдруг сказал молодой. — Сколько бы ни готовили, нам вечно отдают обратно половину с претензиями, мол, сырое или невкусное. Давайте хоть раз по-человечески приготовим, а?

Он сказал это громко, с обидой, и я увидел, как дрогнули плечи Ивана. Пётр шумно выдохнул, словно сбрасывая с плечей большой камень, и первым направился к кладовой.

— Ладно, чего стоим, — буркнул он. — Говори, что нести.

Парни суетливо бросились переодеваться, потом кинулись в кладовую. Первый же куль, что приволок Иван, я отбраковал: крупа отсырела, пахла затхлостью.

— Всё ему не такой, — тут же вставил из угла Пьер

Поварёнок опять замялся, глядя на Пьера, но я уже не дал этому хода.

— Иван, мне нужна сухая, свежая крупа. Ты знаешь, какая она должна быть? Нет? Тогда давай, вместе глянем.

Я зашагал в кладовую, парни потянулись следом. Пьер так и остался на кухне. Приносили новые мешки и свёртки, я оценивал, что-то отбраковывал, что-то откладывал. Снова не то, снова оглядка на Пьера, но с каждым разом всё меньше. Пока Пьер язвительно комментировал, поварята невольно съёживались, но когда очередной кусок сала оказался с желтизной, Иван сам отложил его в сторону и сказал:

— Это не годится, я свежее видел в том углу.

Я кивнул. Наконец-то лёд тронулся.

Когда всё необходимое для готовки набралось, я подошёл к столу, где лежали продукты, и мы встали плечом к плечу — уже без оглядки на молчащего Пьера.

— Пётр, ты отвечаешь за овощи для супа и рагу, — сказал я. — Берёшь картофель, морковь, лук, сельдерей. Чистишь. Для супа нарезаешь крупными кусками, примерно три на три сантиметра. Для рагу — морковь соломкой, лук мелкими кубиками, картофель — брусочками. Покажешь мне после каждого этапа.

Он кивнул и взялся нож, начиная чистить овощи.

— Иван, ты занимаешься мясом. Свинину нарезаешь на порционные куски, примерно по двести граммов, обязательно одинаковой толщины. Делаешь неглубокие надрезы вдоль волокон. Потом готовишь маринад: лимонный сок, соль, перец, сушёный тимьян и розмарин. Всё смешиваешь в миске, заливаешь мясо, оставляешь на пятнадцать минут.

Он начал работать, поглядывая на меня с сомнением.

— Михаил, ты — на десерт, — повернулся я к самому молодому. — Просеиваешь муку дважды, смешиваешь с солью и сахаром. Масло берёшь холодное, нарезаешь маленькими кубиками. Перетираешь пальцами с мукой и только потом добавляешь яйца — два желтка и одно целое. Замешиваешь тесто, добавляя ледяную воду по чайной ложке, пока не соберётся в ком. Заворачиваешь в тряпицу и в холод, на полчаса.

Михаил посмотрел на меня с ужасом.

— Я… я никогда не делал тесто с нуля, — сказал он. — Мы обычно заказывали в пекарне готовое.

— Не дрейфь, всё когда-то бывает в первый раз, да и я рядом, помогу.

Я подошёл к нему, взял муку, насыпал горкой на стол. Показал, как делать углубление, как добавлять масло, как перетирать пальцами, не нагревая его. Михаил повторял, сначала неуклюже, потом всё увереннее.

— Хорошо, — сказал я. — Теперь убери в холод. Займёшься яблоками, когда тесто отдохнёт.

Пока мои помощники работали, я сам занялся тем, что умею лучше всего — контролем. Подходил к каждому, объяснял, проверял. Да, чёрт их дери, они даже руки не умели правильно ставить при нарезке!

— Теперь поставь кастрюлю с овощами на сильный огонь, — сказал я Петру, когда он закончил нарезать. — Залей овощным бульоном, чтобы тот его только покрывал. Доведи до кипения, сними пену, убавь огонь до минимума. Вари двадцать минут. Не мешай и не открывай крышку.

Пока варился суп, я проверил Ивана. Мясо было нарезано ровно, надрезы сделаны. Маринад он смешал правильно, залил куски, оставил в миске.

— Молодец, — сказал я. — Пока мясо маринуется, поможешь Петру с овощами для рагу.

Иван кивнул и присоединился к товарищу, и я заметил, что они начали работать слаженнее, переговаривались и подсказывали друг другу.

Я был в своей стихии, будто снова очутился на кухне своего ресторана, правда, в допотопный период. Так прошло пятнадцать минут. Суп кипел на медленном огне, овощи стали мягкими — я проверил вилкой, картофель легко рассыпался.

— Пётр, погаси огонь под супом. Ему нужно постоять пять минут. Потом переложишь овощи в ступку и начнёшь перетирать пестиком. Порциями, не спеша. Следи, чтобы масса была однородной. Как закончишь — вернёшь пюре в чистую кастрюлю. Сливки и масло пока не добавляй. Я сам.

Пётр кивнул и принялся за работу.

Теперь настала очередь мяса. Я взял маринованную свинину, стряхнул излишки жидкости, но не вытирал насухо — остатки маринада дадут дополнительный вкус при обжарке.

— Иван, разогрей большую чугунную сковороду на сильном огне. Добавь ложку топлёного масла. Когда масло начнёт мерцать — выкладывай куски, чтобы они не касались друг друга. Жарь по три минуты с каждой стороны. Не трогай, не переворачивай раньше времени. Корочка должна быть румяной и хрустящей.

— А если пригорит? — спросил Иван.

— Не пригорит, если масло горячее.

Я стоял рядом, наблюдая. Иван положил мясо — оно зашипело, брызнуло жиром. Он испуганно отдёрнул руку.

— Не бойся, — сказал я. — Шипение — это хорошо, она означает, что корочка схватывается.

Через три минуты я велел перевернуть. Мясо легко отделилось от сковороды — золотистое, с тёмными полосками от маринада.

— Отлично. Теперь перекладывай в глиняные горшочки. На дно каждого — лук, морковь, два зубчика чеснока, раздавленных ножом. Заливаешь овощным бульоном до половины. Сверху — веточка тимьяна и лавровый лист. Накрываешь крышками — и в печь. Там температура должна быть около ста восьмидесяти градусов. Тушиться два часа.

Иван справился быстро, и уже скоро горшочки отправились в печь. Пока мясо томилось, я занялся рагу. Лук для рагу нужно было карамелизовать. Это ответственный этап, и я решил сделать его сам.

— Михаил, ты закончил с тестом? — спросил я.

— Да, оно в холоде, — ответил он. — Яблоки нарезал дольками.

— Хорошо. Пока я делаю рагу, ты займись пирогом. Достань тесто, раздели на две части — одна чуть больше для основы. Раскатай основу в круг толщиной в полсантиметра, выложи в форму, смазанную маслом. Следи, чтобы слой был везде одинаковый. Яблоки смешай с мёдом и корицей, выложи горкой на тесто. Вторую часть раскатай тоньше, нарежь полосками, выложи решёткой. Края защипай, смажь желтком. И в печь, но не туда, где мясо, а в другую, с температурой двести градусов. Через пятнадцать минут убавь до ста семидесяти. Выпекай ещё полчаса. Понял?

Михаил кивнул, но глаза его были испуганными.

— Я помогу, — сказал Пётр, который уже почти растёр суп в пюре. — Я с тестом работал раньше.

— Хорошо, вдвоём сделаете.

Я уже разогрел масло. Лук — мелкие кубики, которые нарезал Пётр — отправился на сковороду. Я жарил его на среднем огне, постоянно помешивая деревянной лопаткой. Через десять минут лук стал золотистым и начал пахнуть сладко и орехово — карамелизация прошла успешно.

— Иван, добавь морковь, — сказал я. — Жарь ещё пять минут.

Иван подошёл, высыпал морковную соломку. Она зашипела, смешалась с луком, приобрела красивый оранжево-золотистый цвет.

— Теперь переложи это в миску. Картошку будем жарить отдельно.

Картофельные брусочки я обжарил на той же сковороде, добавив масла. Жарил порциями, чтобы лежали в один слой. Каждый брусочек покрылся хрустящей корочкой, внутри остался почти сырым — так он не развалится при тушении. Долго, но результат того стоил.

— Соединяй всё в кастрюле, — сказал я Ивану. — Добавь полстакана бульона, посоли, поперчи. Туши на медленном огне пятнадцать минут.

Суп-пюре был почти готов. Пётр перетёр все овощи в гладкую массу. Я подошёл, проверил — консистенция правильная, без комков.

— Теперь вливай сливки, — сказал я. — Тонкой струйкой, постоянно помешивай венчиком, чтобы не образовались комки.

Пётр исполнил, как я велел, и масса начала становиться кремовой и бархатистой.

— Масло добавляй комнатной температуры, маленькими кусочками, после того как снимешь с огня. Оно должно растаять от тепла супа, а не от огня.

Повар кивнул и приступил к работе. А я достал свой мешочек, вынул щепотку сушёной мяты, растёр между пальцами в крошку и добавил в суп в самый последний момент.

— Запах… — выдохнул Пётр. — Что-то знакомое.

— Обыкновенная мята, — пожал я плечами. — Накрой кастрюлю крышкой, пусть настаивается.

Рагу уже тушилось, жаркое томилось в печи, а пирог выпекался. Я ещё раз прошёлся по кухне, проверяя каждую деталь.

— Иван, попробуй рагу, — сказал я.

Он зачерпнул ложкой, попробовал.

— Недосолено, — сказал он.

— Добавь щепотку. И в конце добавь мелко порубленную зелень.

Пирог тем временем в печи уже поднялся и стал румяным. Михаил выглянул, спросил:

— Проверять?

— Рано. Ещё десять минут.

Я подошёл к столу, где лежали тарелки. Они были холодными, а это было неправильно.

— Пётр, прогрейте тарелки. Суп подаётся в горячей посуде, иначе он остынет за минуту.

Через десять минут я скомандовал:

— Всё готово. Суп разлить по тарелкам. Жаркое — в горшочках, не перекладывать. Рагу — отдельно, рядом с жарким. Пирог вынуть, дать постоять пять минут, чтобы начинка загустела, потом нарезать.

Теперь все двигались слаженно, не мешая друг другу и даже улыбаясь. Я смотрел на них и понимал, что теперь они хоть что-то умеют и, как я надеялся, будут готовить на уровень лучше, чем было до моего появления.

Пьер же всё так же стоял у окна, его лицо было мрачным, но он хотя бы молчал. Если бы он хоть как-то решил испортить этот обед, то я бы точно заехал ему сковородкой. Этот обед слишком важен для меня.

Спустя минуту тарелки с супом забрали слуги. Поварята хвостиками проводили их до дверей столовой, а я стоял в проёме и наблюдал за ними. Сердце колотилось, адреналин всё не отпускал, но внешне я был абсолютно спокоен. Кухню я уже завоевал, осталось только дождаться вердикта семьи Кублицкого.

Повара вернулись на кухню почти бесшумно. Они поставили пустые подносы на стол и замерли, не зная, что делать дальше. Пётр вытер руки о фартук, Иван переглянулся с Михаилом, явно собираясь уйти с кухни.

— Теперь уборка, — сказал я, не повышая голоса.

Они уставились на меня с недоумением. Михаил открыл рот, закрыл.

— Уборка? — переспросил Пётр. — Но у нас есть горничная, она приходит по вечерам.

— Своё рабочее место каждый повар должен держать в чистоте сам — ответил я. — Это вопрос не только уважения к себе, но и к тем, кто будет работать на этой кухне после меня.

Пётр хотел возразить, но я остановил его жестом.

— Столы протереть влажной тряпкой, потом сухой. Посуду вымыть горячей водой с золой или мылом, если есть. Кастрюли и сковороды отскоблить, высушить, повесить на место. Пол подмести. Инструменты — ножи, венчики, лопатки — вымыть и разложить по местам. Пётр, ты отвечаешь за столы. Иван — за посуду. Михаил — за инструменты и пол.

Пока они наводили порядок, я отошёл и открыл интерфейс. Голубые окна Системы вспыхнули перед глазами.

Вы создали новое блюдо: «Суп-пюре из овощей с мятой»…

Вы создали новое блюдо: «Жаркое из свинины, тушёное в горшочке с пряными травами»…

Вы создали новое блюдо: «Яблочный пирог с корицей и мёдом»…

Опыт: 280/300

Только тридцать очков, значит, квест ещё не засчитали, ладно, подожду, после десерта точно появится подтверждение. Я закрыл интерфейс и вдруг заметил Пьера, который уже отлепился от окна и пошёл на разведку по посуде. Чего он удумал, интересно?

Повар огляделся, убедился, что все заняты, и воровато опустил ложку в кастрюлю с супом. Зачерпнул краем ложи и попробовал. Его жёсткое лицо на мгновение изменилось, глаза расширились, а брови поползли вверх, спрятавшись под колпаком. Он выглядел так, будто впервые в жизни понял, что такое вкус.

Он посмотрел на меня — я не отводил взгляд, и он понял, что его застали. Пьер скривился и демонстративно отвернулся. Как я в этот момент не заржал, сам не понял. А он тем временем пошёл дальше, делая вид, что проверяет работу поваров, и методично обходил все сковородки и кастрюли. Лицо у него после каждой пробы становилось по-детски растерянным.

Последним он подошёл к столу, где всё ещё остывал пирог. Я на мгновение подумал, что Пьер сейчас его испортит, и был готов в него хоть нож метнуть. Но вместо этого повар подцепил пальцем каплю начинки и отправил в рот.

Кажется, это его окончательно сломало. Пьер закрыл глаза, и его лицо окончательно разгладилось. Даже усы приподнялись в искренней улыбке. Он простоял так несколько мгновений, а потом с невиданной злобой бросил на меня взгляд и быстро схватил нож.

Когда его рука пошла на замах, время для меня остановилось. Я дёрнулся перехватить его руку, но быстро понял, лезвие смотрит не в мою сторону, а на… Твою ж медную кастрюлю! Он же сейчас пирог испортит!

Я рванул к столу, спасая десерт, уже понимая, что не успею. И когда нож с грохотом опустился в разделочную доску рядом с пирогом, у меня чуть сердце не остановилось.

— Ты должен раскрыть всё свой секрет!

От его вопля вздрогнула даже посуда. Иван, так вообще, выпустил из рук тарелку и она разбилась об пол с жалобным звоном. Следом в дверях кухни показалась молоденькая служанка в белом переднике. Увидев перекошенного Пьера, она юркнула обратно, не сказав ни слова.

Мысленно переведя дух, я остановился и спокойно спросил:

— Какие секреты?

— Твой! — Пьер шагнул ко мне, но запнулся, наткнувшись на мой взгляд. — Ты добавить что-то в этот блюда! Я готовить это сотня раз. Они никогда не быть такими… такими!

— Я готовил из продуктов, что были в кладовой, — в тон ему ответил я. — Разница не в секретных ингредиентах, а в том, как ты обращаешься с продуктами.

— Ложь! — Пьер стукнул кулаком по столу. — Я повар двадцать лет. Я знать каждый специй, каждый трава. Ты сделать что-то другое. Говорить немедленно!

А ведь я даже не использовал ману! Вздохнул, подошёл к столу и взял в одну руку луковицу, в другую — морковь.

— Техника нарезки у тебя неправильная, баланса не чувствуешь — куски разные, вот всё и горит или разваривается, а я режу ровно под блюдо, чтобы овощи идеально вписались, не становясь кашей.

Затем кивнул на сковороду с остатками рагу.

— Мясо. Его следует сначала мариновать, потом жарить и в конце уже тушить. Так сок остаётся внутри и мясо не разваливается.

Пьер слушал, его бровь дёрнулась, а лицо начало наливаться алым.

— И главное, — отчеканил я. — Ты не пробуешь в процессе. Не знаешь, чего не хватает. Всё, что я делал — это не секреты. Основа основ! Если ты не знаешь даже этого, то как ты, вообще, стал поваром?

Пьер побледнел, его губы задрожали от едва сдерживаемой злости.

— Ты… ты…

Он недоговорил. В дверях кухни снова появилась служанка, но теперь она не мялась, а заговорила быстро и громко:

— Вас просят! Второе блюдо готово? Сейчас же нужно подавать!

— Жаркое в горшочках, — сказал я, не сводя глаз с Пьера. — Пётр, Иван, на подносы. Михаил, зелень свежую рядом.

Повара задвигались, а Пьер всё стоял, сжимая и разжимая кулаки. Я подошёл к нему вплотную.

— Сегодня не ваш день, — сказал я тихо. — Идите в зал или стойте у окна. Но не мешайте.

Когда блюда забрали и поварята закончили уборку, я раздал последние команды.

— Теперь десерт, — сказал я. — Будьте внимательны при сервировке. Всё должно быть красиво и никакой грязи на тарелках.

Напряжение меня всё не отпускало. Нет, я знал, что приготовил отличные блюда, но квест всё ещё не закрывался, и меня это здорово раздражало. На этом фоне даже Пьер выглядел досадной помехой, не стоящей внимания.

После того, как отнесли десерт, у меня аж желудок жгутом связало. Остальные выглядели не лучше: поварята мялись у столов, не зная, куда себя деть, Пьер демонстративно хмыкал, а слуги лишь подливали масла в огонь, каждую минуту заглядывая на кухню.

Наконец, одна из служанок вернулась с пустым подносом и передала пожелание чиновника видеть меня в столовой. Я выдохнул и, отбросив сомнения, с прямой спиной отправился к Кублицким.

Первое, на что я обратил внимание, так это на довольное лицо жены чиновника. Перед ней стояла чистая тарелка без единой крошки от пирога. Девочки-близняшки переглядывались и хихикали, показывая друг на друга пальцами. У одной на щеке было пятно от подливы, у другой — на подбородке. Кублицкий же сидел во главе стола и светился, иначе сказать было нельзя.

— Винтер, — сказал он, когда остановился в дверях. — Вы не представляете, что вы для нас сделали! Я не думал, что такое возможно. Это меню мои повара готовят каждую неделю. Каждую неделю, понимаете? И никогда — никогда! — блюда не были такими вкусными.

Я улыбнулся его похвале, и передо мной появилось системное окно:

Квест «Обед для казначея» выполнен!

Вы приготовили обед для семьи чиновника Кублицкого и получили его расположение

Награда: 100 опыта, отсрочка выплаты долга на 14 дней (общий срок — 28 дней)

Опыт: 80/400

Поздравляем! Вы достигли 3-го уровня!

Вы получили: 3 свободных очка характеристик, 1 Подарок

Доступно для улучшения: Сила, Ловкость, Выносливость, Интеллект

Я открыл интерфейс, пока Кублицкий продолжал говорить. Три очка. Куда их вложить? Сила — 7, ловкость — 8, выносливость — 6, интеллект — 12. Выносливость отставала. Впереди — долгие дни на рынке, постоянная готовка, беготня. Без выносливости я свалюсь через неделю.

«Одно очко в выносливость, — подумал я. — И два — в интеллект. Чтобы лучше планировать, быстрее принимать решения».

Подтверждение: Выносливость +1, Интеллект +2

Тёплая волна прошла по телу, но я не подал виду. Всё это заняло меньше минуты и когда я закончил, замолчал и Кублицкий.

— Рад, что вам понравилось, — я вернулся в реальность.

— Винтер, — сказал Кублицкий, отбросив салфетку. — Я хочу предложить вам кое-что посерьёзнее. Забудьте о трактире. Эти долги, эти мытарства с гильдией, князь, который на вас зуб точит… Зачем вам это? Идите ко мне поваром. Жалованье — тридцать серебряных в месяц. Жильё и помощники включены в предложение. Вы будете готовить только для моей семьи и для важных гостей. Никаких рыночных потасовок, только лучшие продукты!

Я открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент за дверью что-то с грохотом упало, раздалась приглушённая ругань, а следом — голос Пьера, который явно не рассчитал громкость: «Да пропасть вы всё пропадом!»

Кублицкий поморщился, но даже не посмотрел в ту сторону.

— Так что скажете? — спросил он.

Я задумался, ведь предложение было весьма заманчивым. Тридцать серебряных в месяц — это полтора долга за два месяца. Минимум рисков, минимум затрат, и больше возможностей. Однако, у меня уже была команда и свои собственные планы, в которые работа на Кублицкого не входила. Я собирался сам всё сделать и сам расплатиться с долгами.

— Спасибо за честь, Аристарх Петрович, — сказал я. — Но я должен отказаться.

— Почему? — он искренне удивился.

— Потому что трактир — это не просто здание, а память деда, его наследие. Я не могу это всё бросить. Однако, — я поднял руку, заметив, что он хочет возразить, — я постарался научить ваших поваров основам и теперь они будут готовить лучше.

Кублицкий помолчал, стукнул несколько раз по столу пальцами и кивнул.

— Уважаю, — сказал он. — Не понимаю, но уважаю.

Он ещё помолчал о чём-то раздумывая, а потом вдруг усмехнулся — впервые за весь вечер.

— Знаете, Винтер, я ведь вас с порога ошарашил этим долгом. Сами понимаете, служба есть служба, а вы вместо того чтобы затаить обиду, взяли и накормили мою семью так, как… дай бог памяти, никогда. Это, знаете ли, дорогого стоит. И мне, признаться, теперь немного неловко.

Он встал, подошёл к резному шкафу, открыл дверцу и достал небольшую кожаную сумку с медной пряжкой и тиснёным узором.

— Это не плата за обед и уж тем более не попытка вас переманить. Просто… жест. Магическая котомка — такие дают только тем, в ком уверены. Помещается больше, чем кажется, продукты не портятся. Считайте это моими извинениями за бюрократическую чёрствость. Или авансом — вдруг когда-нибудь ещё навестите нас с кулинарным визитом.

После его слов передо мной появилось Системное сообщение:

Вы получили: «Котомка» (магическая сумка с 7 слотами для хранения)

Свойства: внутренний объём больше внешнего, продукты не портятся в течение 24 часов, предметы не выпадают при беге и тряске. Объём слота ограничен. Возможны модификации

Я надел сумку через плечо. Она оказалась лёгкой, почти невесомой.

— Спасибо, — сказал я. — Это щедрый подарок.

— Вы заслужили, — Кублицкий протянул руку. Я пожал её. — Удачи вам, Винтер. Если понадобится помощь — обращайтесь. Я теперь ваш должник.

Я поклонился его жене, улыбнулся девочкам, которые смотрели на меня с обожанием и ушёл. С трудом сдерживался, чтобы не открыть подарок Системы. А то в прошлый раз чугунок совсем внезапно появился у меня в руках, а если бы сейчас это был нож? Вот бы Кублицкий удивился.

Едва выскочил к Тефтельке, которую уже вывел конюх, активировал голубое окно и нажал заветную кнопку.

Поздравляем!

Вами получил подарок: «Вечный таймер»

Тип: пассивный

Свойства: Внутреннее чувство времени обостряется. Вы точно сколько прошло времени, не глядя на часы

А что, удобно! Таймеров здесь не придумали, а теперь я сам буду им. Теперь ни один соус не подгорит, они, конечно, и до этого не подгорали, но вдруг?

— Эх, в ратушу сегодня уже не успеем, придётся завтра приезжать. Потерпи, красавица, — сказал я, ведя ключу к коновязи. — Сначала на рынок, потом домой.

Я задумчиво оглядел вход на рыночную площадь. Что купить? Мука кончилась, масло тоже, яиц осталось всего три штуки. Фёдор любит сладкое — это я понял после истории с пирогом. Продолжая перебирать рецепты, я двинулся в сторону рядов, держа руку на новой сумке. Семь слотов — это семь ячеек, в которые можно положить продукты. Как же я мечтал о таком, передвигаясь по рынку с мешками!

Ещё не успел углубиться в ряды, как тени большого навеса заметил знакомые фигуры пацанят. Сейчас они не крутились среди покупателей, а замерли, глядя на какую-то девчонку. У неё была такая странная внешность, что я невольно замедлился.

На вид ей не больше тринадцати, не больше, чем остальным пацанам. Первое, что бросалось в глаза, так это её алые волосы, больше похожие на пожар на голове. Одета девчонка была в лохмотья, но держалась с такой уверенностью, будто на ней был королевский наряд. Но самое интересное, что судя по жестам, она раздавала пацанам указания. Те внимательно слушали её и кивали.

Я усмехнулся, сообразив, что именно она главарь этой банды воришек. Что ж, в каждом мире всё устроено схоже.

Не стал останавливаться, а прошёл мимо, не привлекая внимания. Рынок уже затихал, торговцы сворачивали товар, но я успел купить всё, что нужно, пройдясь по знакомым лавкам.

Задержался только возле прилавка с мукой, где с неимоверным удивлением убирал и вытаскивал в котомку мешочек с мукой. Это же, мать его, настоящая системная сумка! Веса в ней совсем не чувствовалось! Она даже не увеличивалась в размерах, только перед глазами появлялась короткая строчка про занятое место.

В итоге все семь слотов вскоре были заняты покупками: мука, яйца, масло, сахар, горшочек с мёдом, пучок сушёной мяты и лимоны. Сумка не оттягивала плечо, хотя внутри было несколько килограммов.

Я вернулся к телеге, лихо запрыгнул на неё и пустил Тефтельку шагом. А когда отъехал от ворот почти на километр, то заметил на дороге знакомую фигуру.

Её сложно было не узнать. Только у этой орчихи я видел настолько яркую одежду. Да и фигуру ни с чем не спутать — коренастая и широкая. Я хорошо её запомнил, ведь именно она заплатила серебром за пирожки и заставила толстого торговца бежать с позором. Сейчас же она шла по обочине, неся перед собой большой деревянный лоток, полный пирожков и буханок хлеба. Лоток был тяжёлым — я видел, как она перехватывала его, меняя руки. Неудобства добавляла объёмная котомка, которую орчиха повесила на плечо.

Внезапно перед глазами вспыхнуло голубое окно.

Внимание! Активирован квест: «Пекарь для 'Сытого Вепря»

Орчиха Грумхильда Степановна Брумц — опытный пекарь, оставшаяся без работы и без крыши над головой. Вы можете предложить ей место в своём трактире

Цель: убедить Грумхильду работать на кухне «Сытого Вепря»

Награда: опыт, надёжный помощник, увеличение ассортимента блюд

Штраф: упущенная возможность, репутация не изменится

Время: ограничено (Грумхильда уйдёт в соседний город, если вы откажетесь)

— Уважаемая! — крикнул я, как только прочитал сообщение.

Орчиха подняла голову, кивнула, узнавая меня. Её тёмные глаза блеснули.

— А, повар, — сказала она, когда Тефтелька поравнялась с ней. — Не видела, что сегодня ты готовил. Уже уезжаешь?

— Да. А вы? — я кивнул на лоток и придержал клячу. — Торгуете?

Она поморщилась.

— Уже нет. Уволил меня хозяин.

— За что?

— За то, что отказалась печь из дрянной муки, — она поставила лоток на край телеги и вытерла лоб. — Сказал, что я слишком дорогая. Что он найдёт кого-то подешевле. Нашёл. Теперь я тут, с остатками, которые с трудом отвоевала, и некуда их деть. Бывший хозяин позаботился, чтобы меня не пускали на рынок. Договорился со стражей, с гильдией. Не дают торговать.

Я посмотрел на пирожки. Активировал Оценку.

Выпечка (пирожки с капустой). Качество: хорошее. Тесто тонкое, начинка сочная, пропечена равномерно. Рекомендуется к употреблению

— Хорошие пирожки, — сказал я. — Очень хорошие.

— Я умею печь, — ответила орчиха без ложной скромности. — Меня Грумхильдой зовут. А вы — Марк, я помню.

— Приятно познакомиться, Грумхильда. А куда вы сейчас направляетесь?

Она вздохнула.

— Распродам что есть, по дешёвке. А потом… потом пешком в соседний город. Попробую там устроиться. Денег на дорогу у меня нет, но чем быстрее продам всё, тем легче будет. Только остаётся молиться, чтобы меня не ограбили. Говорят, где-то в этих местах промышляют разбойники. Хотя у меня такое паршивое настроение, что им самим лучше опасаться меня.

Я задумался. Пока в трактире только я заправляю. Фёдор хорошо управляется с физической работой, но печь или готовить он не умеет. Дриада помогает с травами, но уж точно не встанет к печи. Бекона в расчёт не беру, а здесь — мастер, который умеет печь и который не соглашается на плохие продукты, не боясь идти против хозяина.

— Грумхильда, — позвал я. — А далеко до соседнего города?

— Дней пять пешком, если без приключений.

— А если я скажу, что вам не нужно никуда идти? — спросил я.

Она замерла. Улыбка исчезла, ноздри хищно раздулись, а в тёмных глазах мелькнула вспышка — не радость, а холодный расчёт. Она была не из тех, кто верит в подарки судьбы.

— С чего бы это? — голос её стал скрипучим и жёстким. — Ты меня не знаешь. Я тебя не знаю. В этом городе за красивые слова обычно прячут цепь или долговую расписку.

— У меня есть трактир «Сытый Вепрь», я его сейчас восстанавливаю, и мне в помощниках очень бы пригодился пекарь.

Грумхильда скрестила руки на груди, и мускулы на её предплечьях вздулись, будто канаты.

— Трактир? — улыбка превратилась в оскал. — Я только что ушла от хозяина, который требовал печь из плохой муки, а ты хочешь, чтобы я поверила первому встречному, который обещает мне золотые горы? Да я тебя второй раз в жизни вижу.

— Ты видела как я готовлю, — я спокойно выдержал её взгляд. — И тухлятины там не было.

— Это я уже поняла, — она презрительно фыркнула. — Но грош цена твоим продуктам, если за ними стоит какой-нибудь жирный меняла, который решил нанять орчиху за медяк в месяц. Кто твой хозяин? Кому ты платишь за место на рынке?

— Никому. Я сам по себе. Винтер я. Марк Винтер.

На мгновение что-то дрогнуло в её лице — будто трещина пробежала по каменной маске. Она склонила голову набок, и косички с бусинами зазвенели, ударяясь друг о друга.

— Винтер? — переспросила она. — Демьян Винтер, стало быть, твой дед? — она замолчала, переваривая. — Я знала старика. Он был… правильный. Но это не значит, что ты такой же. Внуки часто бывают хуже дедов.

— Попробуй мою выпечку, прежде чем судить.

Коротко улыбнувшись, я полез в карман за пряниками, так и знал, что они мне пригодятся! Орчиха удивлённо уставилась на выпечку и шумно втянула воздух.

— Где купил?

— Почему купил? Сегодня утром испёк, они, конечно, целый день в кармане лежали, но вкус от этого не потеряли.

Грумхильда взяла один пряник, рассмотрела его со всех сторон оценивающим взглядом, и только потом щедро надкусила.

— Мёд и ещё что-то, — сказала она с набитым ртом. — Имбирь?

— Не-а, кардамон, — ответил я, поглядывая на дорогу.

— Что ж, неплохо, — суровые складки у неё на лбу разгладились. — Пожалуй, даже хорошо. Мало кто понимает, что в пряники не нужно жалеть специй. А то вечно экономят, а потом ерунда выходит.

— Ну так что, поехали?

Она одобрительно усмехнулась, хотя настороженность из глаз так и не пропала.

— А ты наглый парень, я посмотрю. И хоть я это в людях ценю, я не собираюсь прыгать в омут с головой.

— Я и не прошу прыгать. Посмотришь на трактир, не понравится, уйдёшь в свой этот соседний город в неизвестность. Я держать не стану.

— А что взамен? — она смотрела на меня исподлобья. — Я не верю в добрых хозяев. Я верю в договор, слово на бумаге и серебро в руку.

— Всё как обычно, — пожал плечами. — Работа, крыша над головой, нормальные продукты. Потом ещё доля от выручки, то бишь, зарплата, как на ноги встану.

— Доля? — она недоверчиво хмыкнула. — А если ты прогоришь? Если тебя самого прижмёт этот твой рынок с его гильдией? Что тогда? Я останусь на улице без гроша.

— Не прижмёт, — сказал я спокойно. — Да и потом, даже если у меня не останется выбора, руки-то и голова у меня всё ещё будут. Не пропаду.

Она долго смотрела на меня, и её кожа в лучах заходящего солнца отливала старой бронзой. Наконец орчиха лающе рассмеялась.

— Занятный ты парень, Винтер. Но я всё ещё не сказала «да».

— Я и не спрашивал, — пожал я плечами. — Я просто предлагаю тебе сесть в телегу, пока ты не упала с этим лотком на дороге. А там видно будет.

— А лошадь твоя выдержит меня и лоток?

— Тефтелька сильная. Она и не такое выдержит.

— Тефтелька? — впервые в её голосе промелькнуло что-то, похожее на неподдельное изумление. — Кто в здравом уме назовёт клячу Тефтелькой⁈

— Это не моё творчество, а деда, — сказал я, пожимая плечами.

Орчиха покачала головой с таким видом, будто уже начинала жалеть о своём решении, которое ещё даже не приняла.

— Помоги поднять, — она кивнула на лоток. — Устала его уже нести, руки уже отваливаются, — орчиха бросила на меня долгий взгляд. — Учти, Винтер, если ты решил меня обмануть, — она усмехнулась, показав клыки, — я тебя в твоей же печи и зажарю.

— Договорились, — сказал я. — Садись.

Орчиха забралась в телегу, поставив рядом с собой котомку. Телега оглушающе скрипнула, просела, едва не начав катиться назад, но в итоге выдержала. Только Тефтелька неодобрительно фыркнула, трогаясь с рывка. Да уж, с такой тяжеловесной командой мне срочно нужно что-то придумать с транспортом. Надо у Линелии спросить, есть ли возможность увеличить кляче тягловую силу.

— Долго ехать? — спросила Грумхильда, глядя перед собой.

— Не больше двух часов. Расскажи пока, что ты ещё умеешь печь?

— Всё умею, что из муки сделать можно. Хлеб всех видов, пироги, булки и всё такое, — сухо ответила она. — Но это не значит, что я согласилась.

Дальше мы ехали молча. Тефтелька неторопливо перебирала копытами, уткнувшись мордой в дорожную пыль. Солнце садилось, окрашивая небо в оранжевое и розовое, а впереди, за лесом, уже виднелся дымок из трубы «Сытого Вепря».

Я пригляделся. Дымок ли?

Сердце пропустило удар. Да там что-то охренеть, как горит! Твою мать!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.