— Сумо. Опять ты… — Обречённо обронил я, оборачиваясь на голос ублюдка, никак не желающего оставить меня в покое.

Вот и что ему неймётся? Он же хотел вернуться в секту и у него это получилось. Казалось бы, культивируй, не воруй и будет тебе счастье. Вот нет же, прицепился как репей к хвосту.

Сумо стоял в десяти шагах от меня, прислонившись к корявому стволу старого дерева. Парень ухмыльнулся, глядя на меня щербатой улыбкой, по которой буду честен, мне ну очень хотелось засветить, причём так, чтобы зубы разлетелись во все стороны.

— Ты смотри какой, — протянул он с ленцой, даже не меняя позы. — Думал свалить по-тихому, пока тебя никто не пасет? Решил, что утренний туман тебя спрячет? Не на того напал поварёнок.

Всё такой же урод, каким его запомнил в нашу прошлую встречу. Вот только откуда он узнал, что пойду именно этой дорогой? Я же и в лес мог просто пойти, ограды у деревни же нету. А маячков поди ещё не придумали.

Неужели увидел меня в другом месте, возле дома очень странно ведущего себя Фэна, и потом просто следил, ожидая, пока я окажусь где-то, где мало народу? По глазам было видно, что он ждал этого момента, возможно даже мысленно проигрывая все детали нашей встречи, надумывая себе мелкие подробности.

Вот только пускай мы и находились за деревней, меня Сумо больше не интересовал. Он так и остался на той ступени мелкого гопника, в то время, как я сумел не только превзойти его, но и справиться с тем, что не каждому дано. Был бы я в игре, точно получил бы какое-нибудь достижение за спасение от тёмного практика.

— Иди куда шел, Сумо. Оставь меня в покое, — бросил я, уже не тая раздражения. После всего, что произошло, глупо было разменивать силы на этого пацана.

Я повернулся и собрался уходить, как мимо левого уха просвистел летящий нож и врезался в кору дерева передо мной. Это ещё что за новости? По спине пробежал холодок, и я внезапно осознал, что этот нож мог закончить свой путь в моём затылке.

— Мы не закончили. — Зло прорычал за спиной ублюдок.

Тут он прав… Оставлять долги за спиной, плохая идея. Чреватая неприятностями, которые могут всплыть в самый неподходящий момент.

Пришлось обернуться, пока он мне в затылок не загнал клинок.

Сумо теперь стоял, широко расставив ноги, задрав голову так, будто смотрел на меня сверху вниз, хотя ростом мы были почти равны. Он широко улыбался, смотрел на меня и в целом чувствовал собственное превосходство. Я нахмурился и впервые ощутил, как от него исходили едва уловимые волны энергии. Энергии, о которой раньше лишь читал в трактатах.

Значит 1это и есть сила практика? Если ранее, у меня, одержимого жаждой убийства оно как-то проходило мимо, то сейчас, всё ощущалось совершенно иначе. От Сумо действительно исходили едва заметные вихри энергии, но они были настолько слабы, что мне приходилось сосредоточиться, дабы почувствовать хотя бы малую часть её присутствия.

Тем не менее, отрицать того факта, что стоящий передо мной человек не был обычным смертным, я более не мог. Мне сразу стало интересно, а какая волна исходила от меня? Если вот так практики определяли друг друга, словно собаки нюхающие чужие запахи, то получается и Сумо ощущал, что я более не обычный человек. Ощущал и при этом не боялся. Или это доступно только тем, кто выше на ступени развития? Ведь если я правильно помню, то он хвастался, что забрался на очередную ступень, но она была гораздо ниже той, чем та, которой сейчас обладал я.

— Чего тебе от меня надо? — Произнёс я, поглядывая по сторонам, не привёл ли тот с собой подкрепление. Если да, то придётся резко драпать и надеюсь я сумею оторваться в лесу.

Сумо улыбнулся, считав мои телодвижения.

— Не переживай, мы здесь абсолютно одни. Когда мне сказали, что по мою душу приходил какой-то тёмный практик и даже убил стражника на воротах, я почему-то сразу подумал о тебе. И внутренняя чуйка меня не обманула. Маленький поварёнок действительно ступил на путь тёмной культивации. Кто бы мог такое предсказать⁈ Глупый, глупый поварёнок не осознающий, что тёмные практики отравляют душу и культиватора, применяющего их ждёт лишь один конец.

Он пытался разговорить меня, вытянуть признание. Хочет, чтобы я во весь голос заявил, что да, я тот самый практик, которого ищет вся секта, стою перед ним? Слишком очевидно, чтобы быть правдой. Я попытался сосредоточиться, уловить хотя бы намёки на чужеродную энергию вокруг, но не ощущал никого кроме стоящего передо мной человека.

Как только выберусь отсюда, обязательно разберусь с собственными чувствами. Мне надо научиться не только контролировать процесс, но и разобраться с управлением энергии ци, не на подсознательном уровне, а осознанно. Может даже научиться маскировать собственную, кто знает.

Вдруг Сумо широко расставил руки в стороны, слегка наклонил голову и самодовольно заявил.

— Ищешь засаду? Давай я всё для тебя упрощу… Её нет! Видишь ли, мой мастер слишком перевозбудился, когда узнал, что в деревне завёлся тёмный практик. Не знаю какое у него с ними прошлое, но мастер явно их настолько ненавидит, что даже тренировать меня перестал. Но представь, насколько быстро я поднимусь, если принесу ему твою голову? В одиночку одолевший тёмного культиватора, который терроризировал всю деревню. Да меня завалят таким количеством добра, что у мастера не будет выбора, как сделать меня личным учеником! А там глядишь, и во внутренний круг секты переберусь. Так что, да, поварёнок. Ты — мой билет в высший эшелон секты, и я не собираюсь его делить с другими.

Значит он всерьёз и действительно собирается меня здесь убить. Весьма наивно с его стороны полагать, что на таком уровне он способен со мной справиться. Ведь в его глазах я всё ещё был тем самым больным ублюдком, беспощадно убившего стражника у ворот, и тем не менее, он всё равно решил выйти против меня в одиночку. Ну что же, Сумо, похвально, чего-чего, а вот храбрости, как ровно и тупости у тебя не занимать.

— Убить меня и отнести голову своего мастеру? — Я повторил слова Сумо, убедившись, что тот не лгал насчёт засады, и пошёл по дуге справа, обходя его и готовый среагировать на его бросок, если вдруг он снова решит швыряться ножами. — А что, если ты ошибаешься? Что, если приходивший по твою душу тёмный культиватор был не я? Как тогда будешь оправдываться перед своим мастером за убийство невинного?

Он отзеркалил мои движения и, медленно зашагав влево, рассмеялся.

— А думаешь ему будет до этого дело? Да я могу убить тут хоть тысячу человек! А тёмный ты или нет, мне в целом плевать. Давно надо было с тобой разделаться, да вот только приятно было тебя шпынять. Пинаешь, как сухое дерьмо по пыльной улице, а ты скачешь на каждом ухабе и пытаешься извернуться. Было забавно.

— А что теперь изменилось?

Я продолжал тянуть время, обходя его стороной и выгадывая момент. Вырубить его, да все дела и можно валить отсюда.

— А теперь? — Зло ухмыльнулся тот, положив ладонь на рукоять меча. — Теперь ты стал проблемой и мне не хочется, чтобы об этой проблеме узнали и другие.

— Так же, как проблемой стали для тебя Лун и Вэй? — Я произнёс их имена специально громче, чтобы он как следует услышал. — Поэтому ты их убил?

— Уб… что ты там несёшь, поварёнок? — Зло выругался Сумо и даже на таком расстоянии было слышно, как у него в голове заскрежетали шестерни. — Я их не убивал! — И вдруг его осенило. — Стоп, получается, что ты…

Я широко улыбнулся, будто меня вновь накрывало тёмной волною и наиграно ответил.

— Когда я убивал их, они молили о пощаде. — солгал я, выводя его из себя, — Я думал они будут сильнее, но оказалось, что ты их держал при себе исключительно для вида, так как сам ты не способен даже подтереться самостоятельно, что вполне объяснимо.

Сумо насупился и внезапно остановился.

— Что ты хочешь этим сказать?

— То и хочу, упырь. Ты слишком много говоришь, слишком много бахвалишься. Я — Сумо! Я стану первым учеником, я убью тёмного практика, я… я… я… а ведь если вспомнить, то что ты сам сделал? Когда последний раз ты с кем-нибудь сражался на пределе своих сил? Когда истекал кровью и зубами вырывал победу, действительно став при этом сильнее? М? Не можешь вспомнить? Ты украл у меня рыбу, Сумо. Причём сделал это под покровом ночи, не вызвав меня даже на поединок, хотя я был обычным смертым. Трус, одним словом. И вообще, что на это скажет твой драгоценный учитель, когда узнает, что вместо многообещающего ученика, который периодически подтаскивает ему ингредиенты, перед ним попросту стоит обычный воришка. Причём довольно посредственный воришка.

Тактика стара, как мир. Бей своего противника туда, где он более уязвим. Если твой враг холерик — разозли его. Эти, вроде бы самые банальные и всем ясные догматы были написаны ещё тысячи лет назад, а в моём случае и вообще в другом мире, но были актуальны и по сей день.

Мы сделали уже целый круг, вернувшись на свои начальные позиции.

Сумо закипел. Его лицо покраснело от едва сдерживаемого гнева, а губы сжались так, что аж побелели. Так что в любом случае — моя тактика сработала.

— Ты… — Зло прорычал Сумо и вытащил из ножен на поясе хорошо наточенный меч. — Я заставлю тебя проглотить эти слова вместе с кровью!

Я потянулся было за ножом, как вдруг мой противник отвернулся, поднял с земли неподалеку от себя замотанный тканью продолговатый предмет, который я мельком отметил в сознании, но проигнорировал, сконцентрировавшись на более важной цели. Размотав, он обнажил старый ржавый клинок. Он размашисто швырнул его мне под ноги.

— Подними, — приказал он, кивком указывая на оружие. — Ты всегда хотел стать культиватором. — Он старался выжать из голоса последние капли презрения, но выходило уже не так убедительно. — А настоящие культиваторы сражаются с оружием в руках. Пускай тебе и никогда не обрести даже десятой части моей силы, но хотя бы притворись, что слухи о твоих возможностях не были преувеличены. Я — Сумо, дарю тебе возможность умереть с оружием в руках, как полагает настоящему практику!

Насчёт оружия он, конечно, слегка преувеличил. Ржавая зубочистка в лучшем случае, но всё равно значительно смертоноснее чем обычные кулаки. Я взмахнул мечом в воздухе, выписывая идеально ровную восьмёрку и вдруг ощутил, будто мне приходилось делать это раньше.

Странное, почти пугающее ощущение. Пальцы сами нашли правильный хват, такой, чтобы меч стал продолжением руки, а не просто палкой, которой ты размахиваешь, уничтожая заросли крапивы. Рукоять меча, пусть и чертовски неудобная, лежала в ладони так, словно я провёл с ним не один год в регулярных тренировках, а не всего несколько секунд, только обхватив ладонью.

Я замер, глядя на собственную руку. Это странно… Очень странно.

Кодекс? — мелькнула догадка в мыслях. — Его дело, или то, что осталось от тёмного практика после его изгнания? Остатки мышечной памяти?

Я не знал ответа, но гадать было некогда, а смотреть тем более. Не активировать же голограмму прямо перед своим врагом? Нет, это конечно точно выбьет его из концентрации, только тогда точно придётся его убивать. Увидев у меня странный артефакт, он точно не отстанет.

Сумо уже сделал первый шаг вперёд, и его меч, в отличие от моего, нормальный, хорошо сбалансированный, и с идеально отполированным лезвием, вкупе с украшенной резьбой рукоятью, описал в воздухе короткую дугу, проверяя дистанцию.

Ещё каких-то несколько дней назад я бы даже не заметил этого движения, настолько быстрым оно было для обычного человеческого глаза. Но сейчас всё изменилось. Я видел траекторию, по которой пойдёт удар, всеми фибрами тела чувствовал, как Сумо переносит вес на переднюю ногу, замечал, как напряглись мышцы его предплечья, готовясь вложить в выпад дополнительную силу. Мир вокруг словно замедлился, превратившись в череду отдельных, чётко различимых мгновений.

— Нравится? — усмехнулся он, заметив, как я разглядываю оружие. — Это подарок мастера за усердие в учёбе. Ты должен гордиться, потому что именно этим мечом я порежу тебя на куски. Я назвал его Кровопийца. — бахвалясь, произнёс он.

Я промолчал. Слова, это пустое, время говорить прошло. В последние дни я понял, что от разговоров толку мало. Они лишь отвлекают, усыпляют бдительность, дают противнику лишние секунды, чтобы подготовиться. А куда мне ещё готовиться? Какой смысл оттягивать неизбежное?

Тем более, я смотрел на Сумо и видел не столько человека, сколько набор движений, которые он мог совершить. Опять странности в восприятии, но хотя бы не влияющие на осознание обстановки. Мне было непонятно как, но я читал каждое его намерение по едва заметным изменениями положения тела.

А затем он наконец напал.

Совершил быстрый рывок, клинок сверкнул на солнце, целясь мне в плечо. Сумо явно хотел понять, на что я способен, прежде чем вкладывать в атаку всю силу.

И вот снова. Движение его меча я увидел за мгновение до того, как он его начал. Лёгкий поворот корпуса, смещение центра тяжести, лёгкий доворот предплечья и едва заметное напряжение в бедре. Всё это сложилось в единую картину. Я мог бы уйти в сторону, позволив клинку просвистеть впустую, а мог встретить его своей ржавой железякой.

Но, пока я раздумывал, словно не дождавшись от меня реакции, моё тело среагировало будто само собой. Нет, никакого воздействия тёмного практика, как было недавно, не было, просто инстинктивная реакция, будто бы вбитая в подкорку на сотнях тренировок. В какой-то момент левая нога шагнула назад, корпус чуть развернулся, и ржавый меч в моей руке взметнулся навстречу, жёстко принимая удар.

Звон стали разнёсся в воздухе, и мне почудилось в нём что-то неправильное. Слишком громко, для этой жалкой пародии на оружие, которая была в моих руках и которая должна была сломаться от одного удара. Но ржавый клинок выдержал, и более того, я не почувствовал отдачи, которая должна была бы пройти по руке.

Сумо дёрнулся, пытаясь надавить, используя преимущество в весе и рычаге, но я без труда удержал клинок, даже не почувствовав напряжения. Для меня это было всё равно что сдерживать ребёнка. Более того, я видел, как его глаза расширились, отражая непонимание. Забавное зрелище, знатно потешившее моё самолюбие.

— Что… — выдохнул он, отскакивая назад и переходя в защитную стойку. — Что происходит?

Я не ответил, снова смотря на собственные руки и пытался осознать то, что только что произошло. Я парировал удар практика. Практика, который учился в секте, и который тренировался под руководством мастеров, который, по идее, должен был быть быстрее, и опытнее меня. Нет, то, что по голой силе я должен был быть сильнее его мне и так стало понятно. Это я осознал, ещё разбирая завал в убежище, но вот что я вырос настолько сильно, было невероятно.

— Ты… ты не мог так быстро обрести силу, — неверяще затараторил Сумо, и в его голосе впервые прозвучали нотки недоумения. — Даже гениям из тёмных практиков требуются недели культивации.

Я шагнул вперёд. Всего один шаг, но Сумо попятился, словно я занёс над его головой топор и уже готов был рубить голову. Его зрачки расширились, он рефлекторно поднял меч повыше, прикрывая горло. Интересно, он сам понял, что только что сделал? Или его тело среагировало быстрее разума, осознав ту опасность, которую ещё не успел осмыслить мозг?

— Не подходи! — выкрикнул он, вскидывая меч. — Я предупреждаю!

— Предупреждаешь? — я остановился, наклонил голову, разглядывая его. Забавно. Ещё пару дней назад один вид этого человека заставлял меня сжимать кулаки и бессильно кипеть от злости от того, что я ничего не могу ему сделать. Его голос, да даже сам факт его существования, было для меня напоминанием о том, что я толком не могу даже защитить свою жизнь. А теперь… теперь он боится. Гордый ученик секты сейчас пятится от меня, как побитый пёс и просит не подходить.

— Я тебя убью, — вновь заявил Сумо, словно пытаясь убедить сам себя, но в голосе не было уверенности. — Мастер обучал меня техникам клинка высшего уровня. Я уничтожу тебя, поварёнок, не сомневайся.

Он ринулся в атаку снова, на этот раз вкладывая в удары всю силу, на которую был способен. Клинок мелькал в воздухе, нанося удары один за другим: в корпус, в голову, в ноги, атаковал плечи, пытаясь застать меня врасплох.

И это техника? Я было грешным делом подумал, что сейчас будет какая-то магия, а он всего лишь размахивает клинком. Нет, дури то у него хватало и рубани он с такой силой по деревцу, то срубит за секунду, вот только всё это было бессмысленно, потому что я видел каждую его атаку до того, как она должна была достичь цели.

Верхний рубящий, и я слегка отклонил корпус, отчего лезвие прошло в сантиметре от моей щеки. Выпад в живот, в ответ короткое движение рукоятью моего меча вниз, и клинок ушёл в сторону, скользнув по ржавому лезвию. Режущий сбоку, и я присел, пропуская над головой просвистевшую сталь.

И стоит признать, техника у него была. Хорошая техника и будь дело на Земле, он бы очевидно заполучил золотую медаль на каких-нибудь соревнованиях городского уровня, но я уходил, уклонялся, парировал или просто отводил своим клинком его лезвие, и каждое движение давалось мне так же естественно, как дыхание.

В какой-то момент я поймал себя на том, что мне становится скучно. Его атаки следовали по предсказуемым траекториям, комбинации были стандартными, почерпнутыми из одних и тех же учебных пособий. Он не импровизировал, не пытался обмануть меня финтами или неожиданными сменами ритма, а просто механически повторял то, чему его научили в секте, надеясь, что количество перейдёт в качество.

И я не понимал, откуда это взялось.

Моё тело двигалось с грацией и точностью, которые были невозможны для обычного подростка, пусть даже в нём память тридцатилетнего мужчины. Да, я помню, что Кодекс показывал мой уровень — высший уровень укрепления стадии очищения тела, но цифры не объясняли этого чувства полного контроля над каждым мускулом. Я словно годами занимался боевыми искусствами, впитывая движения, доводя их до автоматизма.

Да и сомневаюсь, что дело в этом. Скорее я готов поставить на кровавые пилюли и сущность тёмного практика, перестраивающего моё тело под себя. Этот сумасшедший же занимался духовными талантами, пытаясь воровать их у людей. А что, если у него что-то получилось, и теперь это прилипло ко мне?

Внутренний голос подсказывал, что это опасный путь, что, используя чужую силу, рано или поздно придётся платить по счетам, но сейчас, стоя лицом к лицу с врагом, который ещё недавно был для меня непреодолимой стеной, я не мог заставить себя отказаться от этого дара. Проклятый он или краденный, неважно. На данный момент это мой единственный шанс выжить. А разбираться с этим я буду в другой раз.

Сумо тем временем выдохся.

Я отчётливо увидел, как сбилось его дыхание, а он сам стал двигаться гораздо медленнее. Он тратил силы впустую, а я лишь наблюдал, уклоняясь и даже не пытаясь контратаковать.

С каждой секундой его движения становились всё более размашистыми, менее точными. Ученик секты пытался компенсировать недостаток скорости и техники грубой силой, но это только ускоряло процесс. Да и если так посудить, по силе я его тоже превосходил.

Я мог бы закончить бой в любой момент. Один удар и всё бы кончилось. Горло, сердце, подбрюшье, пах, любое место на выбор. Но мне было интересно как далеко он зайдёт, когда поймёт, что проигрывает. И хватит ли у него ума остановиться или он будет биться до тех пор, пока его тело не откажется подчиняться. Впрочем, меня устроит любой вариант.

— Да что ты за тварь такая⁈ — прохрипел он, пытаясь отдышаться. — Откуда у тебя такая скорость и реакция?

И я снова не стал ему отвечать. Слова и правда были лишними.

Всю свою жизнь Сумо привык быть сверху. В трущобах за счёт физической силы и жестокости, в секте за счёт связей и подхалимства. Он никогда не сталкивался с тем, чтобы кто-то, кого он считал ничтожеством, вдруг оказался на голову выше. И сейчас это осознание ломало его, превращая в загнанного зверя, способного только то, чтобы раз за разом бросаться на прутья в клетке, в тщетной попытке достать дрессировщика.

Он бросился на меня в третий раз, атакуя широкими, размашистыми дугами, оставляя бреши в защите, которые любой более опытный боец использовал бы без колебаний.

И я снова не атаковал. Может быть, мне хотелось продлить этот момент? Или просто было интересно, на что ещё способно моё новое тело, и какие ещё тайны оно скрывает.

Сумо замахнулся для рубящего удара, вкладывая в него весь свой вес. Обычно такой удар нельзя парировать, можно только уйти в сторону или встретить своей атакой, если, конечно, не превосходишь в силе. Но я даже не думал уклоняться. Я просто поднял свой ржавый меч, поставил его под углом, и клинок Сумо, его хвалёный меч, подаренный мастером, сломался у основания, моё оружие, практически не встречая сопротивления пошло дальше, а затем его голова, отрубленная от тела, взлетела в воздух. На лице у него застыло выражение удивления, словно даже в последний миг своей жизни он не мог поверить, что произошло.

Впрочем, я тоже не понимал, как так получилось. Я ведь всего лишь нанёс встречный удар. Один единственный удар!

А потом из шеи Сумо ударил фонтан крови, окатившей меня с головы до ног, и я только и смог вымолвить.

— Упс…

Третьи сутки. Я бежал по лесу третьи сутки, периодически останавливаясь на небольшой отдых, да короткий, прерывистый сон на дереве, в который меня по счастью никто не беспокоил, как в первый раз в лесу.

Усугубляло обстановку то, что с момента, когда я убил Сумо, в желудок я не закидывал ничего, кроме нескольких глотков воды из встречающихся по пути ручьёв, да куска сырого мяса из зайца, который на свою беду, выскочил прямо ко мне в руки. Я, толком не осознавая, что делаю, рывком сократил, между нами, дистанцию, свернул ему шею, и на бегу попытался свежевать.

Тушку только испортил, сырое мясо и вовсе не зашло, но хоть не стошнило, и то хорошо, так что я теперь совершал вынужденную голодовку. И всё потому, что долгая остановка, скорее всего означала бы неминуемую смерть, но тело уже начинало молить и требовать хотя бы короткого отдыха.

Я бежал сквозь лес без цели, и обычно люди называют подобное бегством не куда, а откуда. Всё что я хотел, это оставить позади деревню, вместе с трупом Сумо, непонятками с Фэном, и остальным, и начать всё сначала. Только вот, я всем нутром чуял что у меня проблемы. Потому что, если раньше искали безликого практика, то теперь, после убийства члена секты посреди бела дня, пусть и в лесу, но буквально на окраине деревни, кто-нибудь меня должен был заметить. Хотя даже это не требуется, потому что следов я там оставил прилично и этого должно было хватить, чтобы опытная ищейка взяла след.

Вот только проблема в том, что и понятия не имел как быстро начнут меня искать, потому и бежал, не останавливаясь. Бежал так, как никогда в жизни, выгрызая у злодейки судьбы дополнительное время. В любом случае, к тому времени, как последует реакция, я должен быть как можно подальше от всего этого места.

Паранойя не позволяла остановиться даже тогда, когда ноги откровенно отказывали. Мои мышцы настолько забились, что последний день я их практически не чувствовал. Если бы не колющая и тянущая боль, проступавшая от резких движений и внезапных спазмов, давно бы уже подумал, что они попросту отказали.

Вдруг по щеке полоснула сухая ветка, ошпаривая короткой вспышкой боли, но я даже не отреагировал. У меня не было времени ни то, чтобы прислониться к дереву и сползти по коре, а даже об этом подумать. Кожа горела от десятков ударов, губы от жажды высохли и потрескались, а язык, то и дело прилипал к нёбу.

На запястье завибрировал Кодекс, выдавая очередное сообщение о находящихся неподалеку интересных растениях, довольно часто, к слову, попадающихся. Поначалу я пытался их собирать, складывать в мешок и бежать дальше, но потом бросил. Срезал то я их ножом, а те, что вырывал с корнем, тоже варварски страдали от такого обращения и портились уже через несколько часов, от чего приходилось их выкидывать.

Я заметил, что сердце перебралось выше и колотило уже где-то в горле. Не знаю, сколько ещё смогу пробежать, прежде чем рухну камнем на землю, но пора подумать о каком-нибудь прибежище. Смысл бежать в никуда? Может передо мной расстилаются лишь сотни тысяч километров леса без малейших следов цивилизации и что теперь? Бежать, пока не умру от усталости? Такое себе на самом деле.

Как-то само собой вспомнились разговоры с Фэном, который говорил, что из деревни можно выбраться лишь с помощью караванов, которые в свою очередь вели исключительно опытные следопыты. Лишь им одним был известен путь до города, скорее всего из-за ограниченной торговли между поселениями.

Ну что же, слова Фэна внезапно обретали смысл и я практически уверовал в них, словно в священное писание, как вдруг в голове начали всплывать образы. А был ли вообще Фэн? Изголодавшийся и откровенно вымотанный разум начал играть со мной в жестокие игры. Образы из памяти смешивались друг с другом, а мне всё сложнее было сосредоточиться и разделить их по временной шкале.

На одном из них мы с Фэном впервые обсуждали возможность открытия ресторана, как вдруг все резко менялось и вот он стоит передо мной с таким выражением лица, словно впервые меня увидел. Так может и не было никаких слов? Может и самого торговца рыбой я попросту выдумал, или это было частью тёмного сознания завладевшим моим телом? Я если честно, уже ни в чём не был уверен, но проверять уже было поздно.

Я на мгновение обернулся убедившись, что за мной не было погони. Не слышал ни шагов, ни чувствовал чужой ци, однако это не значило, что можно остановиться и устраивать себе полноценный восьмичасовой сон, как бы сильно этого ни хотелось бы. В конце концов, опытные следопыты могли двигаться по лесу с грацией кошки, аккуратно и в то же время быстро. А могли попросту меня где-нибудь поджидать, приготовив засаду в сразу нескольких местах.

— Чёрт… да где же они! — Пробурчал себе под нос, срываясь на частое дыхание.

Лес вокруг жил свой жизнью, но для меня он стал одним сплошным шумом. Каждый треск веток — это подкрадывающийся по спины враг. Каждый шорох листвы — значит кто-то спрятался в кустах. Вспорхнула птица? Ожидай атаки сверху. Так и ко всему, будто накрывающей с головой паранойи было мало, тело начинало сдавать.

Это чувствовалось в мелочах. Из-за налитых свинцом ног, шаг постепенно сбивался, а руки то и дело, не успевали отвести ветку, отчего та хлёстко била меня по лицу. Ещё и это дурацкое взгорье, по которому я бежал, то вниз, то вверх, от чего силы таяли ещё быстрее. Пальцы дрожали, когда пытался ухватиться за кору дерева, чтобы не завалиться на повороте, но хуже всего было не это. Хуже всего то, что силы у меня всё ещё были, вот только мышцы тела находились на пределе, готовые порваться в любой момент. И он наступил как раз тогда, когда я перепрыгнул через очередную корягу и не смог достаточно высоко поднять ноги.

Зацепившись носком, перекрутился в воздухе и глухим звуком, выплёвывая остатки воздуха из лёгких, покатился кубарем по низкой траве. Лицо коснулось чего-то сухого, словно в меня бросили охапкой опилок, а тело отказалось двигаться дальше.

— Чёрт… — прохрипел, выплёвывая изо рта труху сгнившего дерева, в которое врезался прямо головой, — надо вставать.

Я опёрся на обе ладони и попробовал выпрямиться, как резкий приступ судороги по всему телу, заставил съёжиться и стиснуть зубы от боли.

Нет. В таком состоянии я точно не смогу бежать. Есть погоня или нет, но мне жизненно важно требовался отдых и восполнение жидкости, иначе в будущем рискую не пройти и нескольких метров, прежде чем свалюсь в очередном приступе. Еле как смог перевалиться на спину, и какое-то время смотрел на идеально голубое небо, пробивающееся сквозь густые кроны деревьев.

Ну и куда я бегу?

У меня даже нет карты ближайших поселений. Ублюдок Сумо не дал возможности как следует подготовиться к походу и теперь я здесь, один в лесу, пытаюсь сбежать от собственной тени.

— Так! Спокойно! Я всё ещё жив и это главное! — Сквозь сбитое дыхание произнёс вслух, словно пытался отважить наступающую на пятки смерть.

И раз ещё жив, значит рано придаваться упадническим настроениям. Мои предки миллионы лет выживали в лесах и называли их своим домом. Пускай в этом доме и обитали духовные твари, способные проглотить взрослого человека разом, я и сам перестал быть обычным смертным.

Смог бы бежать с такой скоростью, что окружение превращалось в размытый пейзаж⁈ А значит и восстановление тела должно происходить совершенно иначе. Раз уж я достиг своего рода предела, пора посмотреть, что мне может предложить мать природа.

Браслет вновь коротко завибрировал, пытаясь привлечь моё внимание. Раз уж я решил чаще доверяться его суждениям и пока никуда не спешу, внимательно осмотрелся по сторонам в поисках людей и активировал экран

Честно говоря, я даже не увидел начала атаки. Просто, в один момент мир вокруг смазался, и чёрная туша росомахи оказалась слишком близко от меня, разинув пасть с жёлтыми, в два моих пальца толщиной, клыками, и я понял, что ещё мгновение, и эти клыки сомкнутся на моей шее, перекусывая позвонки как сухие ветки. Но тело снова сработало быстрее сознания, которое всё ещё не успевало за непойми откуда берущейся мышечной памятью.

Я рухнул вниз, падая на спину, и одновременно, одним слитным движением выбросил вперёд ржавый меч, даже не целясь. Угол атаки был очень неудобный, поэтому лезвие лишь скользнуло по шерсти, и я готов поклясться, что даже увидел выбитый сноп искр, словно шерсть была из металла, а затем отскочило, будто я ударил по камню.

Росомаха пролетела надо мной, я успел заметить мелькнувшее брюхо со свисающими сосками, это оказалась самка, и она приземлилась в трёх метрах за спиной, развернувшись с такой лёгкостью, что я невольно залюбовался несмотря на то, что меня только что пытались прикончить.

Грациозная убийца.

Росомаха не торопилась повторять атаку. Она присела на мощные лапы, её короткий и пушистый хвост нервно подрагивал, а глаза буравили меня насквозь, в поисках слабого места. Был бы я повёрнут к ней спиной, уже точно перегрызла бы шею, если бы снова не сработала чуйка на опасность.

Вытянув вперёд клинок, направил остриё на неё, отгоняя и показывая, что я тоже вооружен, опасен и готов драться за свою жизнь. И это бы сработало, не будь ей плевать и не осознавай она свою силу.

Я чувствовал исходящее от неё давление. Плотное, практически осязаемое, словно я стоял под водопадом, и тонны воды давили на плечи. Вот будто не хватало мне того, что это и так росомаха, так она ещё и духовный зверь.

Помню, как на Земле я смотрел документальные фильмы про этих тварей. Говорят, они способны загрызть медведя, если тот встанет на пути. Агрессивные, бесстрашные и до ужаса живучие. А тут, в этом мире, где ци пронизывает всё, в том числе и растения, она превратилась в настоящего монстра, обладающего твёрдыми мышцами, по прочности сравнимыми со стальными канатами, и твёрдой шкурой, которую ещё попробуй прорезать. И очень умными глазами, в которых отчётливо читалось, что она осознаёт, что делает.

— Слушай, давай я просто уйду? — тихо произнёс я, продолжая пятиться к валуну, чтобы прикрыть спину. — Это же твоя поляна, да? Я понял, что был не прав и не претендую на твои сокровища.

Но зверь не понимал человеческой речи, а даже если и понимал, ему было плевать, особенно учитывая, что на полянке я всё собрал и съел.

И ведь даже не убежать от неё. Обычная то росомаха способна развить в моменте такую скорость, что может обогнать автомобиль, а на что способен духовный зверь? Я-то по себе видел, как сильно изменился, так что и тут уровень опасности явно вырос в разы.

— Ладно, — я перехватил меч поудобнее, выставив перед собой полоску стали как защиту. — Не хочешь по-хорошему, давай по-плохому.

Росомаха, будто услышав вызов, заревела и рванула. На этот раз, готовый ко всему, атаку я увидел.

Мир словно замедлился, на этот раз я успел вскинуть меч навстречу, надеясь, что росомаха нанизается на острие и на этом всё закончится. Но животное, удивляя меня, извернулось, уворачиваясь от пусть и ржавого, но всё ещё сохраняющего остроту клинка. И только поэтому по мне прилетели не острые серповидные когти, а сама туша. Удар пришёлся в грудь, и я отлетел назад, врезавшись спиной в валун. В глазах потемнело, лёгкие выплюнули весь воздух, и я почувствовал, как что-то тёплое и липкое разливается по животу. Опустил взгляд, увидел что на рубахе зияют три глубокие царапины, сквозь которые была видна порезанная кожа, из которой сочилась кровь.

Всё же успела полоснуть, тварь такая. Хорошо хоть неглубоко, порвала только кожу, не задев мышцы, но боль была адской.

— Ах ты… — выдавил я, поднимаясь на дрожащих ногах.

Что то день перестаёт быть томным. Такими темпами моё приключение может тут и закончиться.

Росомаха уже поднялась, и пошла ко мне, неторопливо и вальяжно, словно понимая, что жертва никуда не денется. Просчитала свои силы, поняла, что чисто физически сильнее и быстрее, и всё же решила поиграть?

Зверь прыгнул снова, и я снова увернулся, откатившись в сторону. Когти прошли в сантиметре от плеча, разорвав рукав ханьфу, но не задев тело. Я вскочил и, не раздумывая, рубанул по филейной части, которая мелькнула перед глазами, пока она тормозила, взрывая землю когтистыми лапами и разворачивалась.

Жаль, но попал только по хвосту и то, это ни к чему особому не привело. Клинок увяз в шерсти, заскрежетал по позвонкам, но не перерубил. Росомаха взвыла от боли, рефлекторно ударила задней лапой, и я чудом увернулся. Второй раз собирать свои выпадающие внутренности я не хочу, мне и первого хватило.

— Крепкая, гадина, — выдохнул я, боком забирая к валуну, чтобы снова прикрыть спину.

Это была ошибка. Я отвлёкся на секунду, и росомаха, словно почувствовав мою слабость, бросилась в третий раз. Я едва успел подставить меч, как её пасть сомкнулась на плече.

Зубы вошли в мясо как в масло.

Я закричал от боли, клыки проткнули мясо и скрежетали о кость, и я чувствовал, как из раны хлещет кровь, заливая руку и капая на землю. Росомаха тряхнула головой, пытаясь вырвать кусок, и я, судорожно стараясь исправить ситуацию, рванул клинок из под неё, так и не сумев прорезать жёсткую шерсть, и ударил её по голове рукоятью меча.

Раз, другой, третий.

Не получается прорезать, так хотя бы дурной силой забью!

Но она не отпускала, только рычала глубже, сильнее вонзая зубы и урча при этом, словно кошка, дорвавшаяся до валерьянки.

— Отпусти, тварь! — заорал я.

Свободной рукой, схватил росомаху за загривок, вцепился пальцами в густую шерсть, до боли сжал пальцы, слегка подкручивая ладонь, чтобы захватить побольше шкуры и рванул от себя.

Она взвизгнула от неожиданности, но отпустила, больше от осознания того, что её как котёнка, кто-то таскает за шкирку, а меня накрыла новая волна боли. Я зарычал как зверь, и изо всех сил швырнул тушу в валун.

Росомаха ударилась о камень, но тут же вскочила, отряхнулась. Её пасть была вся в моей крови, она облизнулась как вампир.

Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Я, весь в крови, с разодранным плечом, и она сбитая с толку, не понимающая, почему жертва всё ещё сопротивляется, готовая к новому броску.

— Ну давай, — прошептал я, чувствуя, как внутри разгорается ярость. — Давай, тварь!

Она снова кинулась на меня, и в этот раз я не стал уклоняться, потому что понимал, что это будет последнее действие в моей жизни. Поэтому шагнул вперёд, сокращая дистанцию, и вложил в удар всю силу, на которую было способно моё тело. Силу, которую я ещё толком не осознавал до конца.

Клинок встретил тушу в полёте.

Я целенаправленно не целился в голову, потому что это было чревато промахом. Бил наискось, от левого плеча к правому боку, чуть вверх, чтобы лезвие пошло по диагонали, с гарантией, чтобы зацепить.

По телу прокатилась странная волна тепла и внезапно у меня получилось. Росомаха разлетелась на две неравные части.

Нижняя, туша с одной передней лапой, задними и хвостом — рухнула на землю, тогда как верхняя, всё что осталось, шлёпнулось в метре от меня, снова забрызгав лицо тёплой кровью.

Я даже нашел в себе силы отметить, что ситуация повторяется и что странно, оба раза при этом участвовал ржавый клинок, который, по сути, должен был сломаться то ещё при столкновении с мечом Сумо, что уж говорить про буквально каменную шкуру росомахи. И оба раза я ощущал странную тёплую волну в теле перед моментом удара. Но тем не менее, я был жив, а клинок цел. В отличие от противника.

— Тебе бы идеально подошло имя Обезглавливатель.

Клинок мне ожидаемо не ответил.

Я нагнулся, схватил заднюю часть туши убитого зверя за лапу и оттащил подальше от места схватки, не желая находиться в месте, где всё залито моей кровью.

Я бросил её недалеко от красных от жара камней и решил сначала оценить повреждения собственного тела. Левое плечо горело так, будто туда засунули раскалённые угли из моего костерка. Укус оказался глубоким и зубы твари оставили хорошие отметины. Повезло, что во время боя удалось увернуться, иначе вместо плеча она бы оттяпала мне шею.

Единственное, что более-менее радовало, так это то, что глубокая рана на плече была самой серьёзной, да и то, она толком не кровила, так что на время можно было ей пренебречь. Тем более, у меня всё равно не было воды для обработки. Всё что я мог сделать, это перевязать плечо, да надеяться, что такая штука как заражение крови обойдёт меня стороной, ну или с этим справится усиленный организм практика.

В остальном, то тут, то там, по всему телу зияли свежие царапины и порезы разной степени. Я как-то в горячке боя даже не заметил, что меня успели всего исполосовать. На груди, на боках и бёдрах везде противно прижигало от касания ткани моей ханьфу, раны уже начинали постепенно чесаться, а клочья одежды прилипли к телу, превращаясь в бесполезные кровавые тряпки.

— Мощная попалась гадина. — Злобно сплюнул на убитую тушу и утёр выступивший со лба пот.

Тем не менее зверь был красив в своей смертоносности. Росомаха конечно превратилась в бездыханную тушу, во время боя она заставила меня попотеть и выложится на полную.

Но неважно. Победителей не судят. Главное, это то, что я справился… Я убил зверя, одержал победу и теперь в качестве награды у меня появился свежий трофей и всё ещё теплое мясо. Никаких больше корешков и листьев, лишь несколько килограммов отменного животного белка, ожидавшего разделки. На ум сразу пришла та самая рыбёха, которая тоже в свою очередь являлась духовным созданием. Раз уж её мясо было способно творить такие чудеса с телом практика, интересно, что будет, если съем тело росомахи целиком⁈ Хотя опять же, какого ранга была рыба и какого росомаха?

Мне не терпелось узнать ответ на этот вопрос, но сначала надо было понять с какой стороны подходить. Тело зверя покрывал густой чёрный мех, а голове лежала в нескольких шагах от туши. Передняя лапа, которой он едва не вспорол мне брюхо, валялась отсечённая отдельно.

— Ну что, — сказал я, опускаясь на корточки перед тушей. — Победил сильнейший, так что это мне придётся тебя съесть.

Решил всё же посмотреть, что это за зверь и с чем его едят, для чего активировал Кодекс.

Первые следы цивилизации показались лишь через несколько часов пути после того, как я, отдохнув и знатно пообедав мясом рыси, снова отправился в путь. Уже смеркалось, когда я наконец выбрался на дорогу.

Я вышел из леса, оставив за собой высокие столбы деревьев и оказался на дороге. Каменная кладка тянулась на восток и запад, теряясь в вечерней дымке. Солнце уже зашло, оставляя на небе полосу багрянца над горизонтом, будто кто-то провёл по нему лезвием, оставляя широкую рану.

Плечо всё ещё отдавало глухой болью, но в целом к тому моменту все мои раны затянулись. Духовной энергии в мясе было достаточно, чтобы исцелить моё тело и не дать истечь кровью. Я вышел к людям в потрёпанной и рваной одежде, будто бедняк в поисках подати, и из этой картины выбивался лишь меч, всё так же замотанный в тряпки, который я нёс в руке и охотничий нож на поясе. Впрочем, лесные бродяги наверняка именно так и выглядят.

Но на внешний вид мне сейчас было плевать, главное, что в целом я чувствовал себя прекрасно.

Я повёл лопаткой, разминая мышцы и сам себе кивнул. Ещё максимум сутки и моё тело полностью восстановится, включая и духовное состояние. В любом случае мне требовался полноценный отдых. Не сон в канаве на холодной земле, а тёплая постель, горячая пища и несколько часов спокойствия.

Надо решить, что делать дальше.

На тракте было людно, чего я точно не ожидал. Солнце покинуло небосвод, а вместе с ним ушла и жара, заставив людей потянуться на дорогу. Кто-то из них шёл с полей, забросив на плечо сельскохозяйственные инструменты. Кто-то, как и я, выходил из лесу с лукошком или корзинкой полной трав и грибов. Крестьяне в домотканых халатах, купцы на низкорослых кобылах и поникшие ослики, тянувшие за собой нагруженные повозки.

Я на всякий случай обернулся, убедившись, что за мной не было погони, и пошёл по тракту на запад, словно ничего и не произошло. Люди шли навстречу и периодически осматривали меня с ног до головы, но в целом моё внешний вид не сильно выделялся на фоне обычных крестьянских работников.

Большинство правда расступались, словно чуяли, что от меня пахло кровью. Пускай мои раны и затянулись, вот только одежда, местами порванная на лоскуты, всё ещё была пропитана алым багрянцем, в том числе и тем, который принадлежал зверю. Лицо, наверное, тоже было грязным и в подтёках, а меч и вовсе, изредка выглядывал из тряпок, пугая прохожих тем, что кровь с него я не смывал и он, и так ржавый, выглядел и вовсе как оружие маньяка.

Через несколько минут пути, а может и больше, ведь часов, чтобы считать, у меня всё равно не было, впереди показались клубы белого дыма. Он поднимался из трубы того, что мог описать только как постоялый двор или таверна… Постоянно их путаю, но главное, что и там и там кормили, причём горячей едой, приготовленной на огне, а не подножным кормом, который я находил в лесу.

Он находился у обочины тракта и судя, по вполне приличному деревянному забору, от клиентов здесь не было отбоя. Перед входом даже собралась толпа. По какой то причине, люди не заходили внутрь, топтались на месте и переговаривались, бросая взгляды на закрытую калитку. Я подошёл поближе, положил ладонь на железный замок, как вдруг услышал голос сбоку.

— Доброго вечера, ты тоже сюда?

— А что, не пускают внутрь? — Ответил я крестьянину, кивая на ворота.

— Пускают, пускают, вот только не всех. — Мужик почесал затылок, гоняя во рту пожухлую травинку. — Хозяин сказал, что места кончились, там какая-та пьянка происходит. Ни одного свободного угла, только если кто-то из постояльцев уедет или уснет где-нибудь в траве. Тогда пустит. Только вот кто на ночь глядя в дорогу то отправится?

Я прислушался и понял, что незнакомец не врал. Из-за ворот доносился глухой гул голосов, звон посуды и чей-то пьяный, раскатистый смех. Заведение действительно было наполнено посетителями, что меня было как раз не кстати. Идти бесконечно на запад без припасов — идея изначально так себе, а внутри я смог бы отдохнуть, закупить провизии и выяснить у местных, как далеко находится ближайший город.

— А есть тут другие постоялые дворы? Может вдоль тракта ещё есть заведения? — Спросил, указывая на тянувшуюся до горизонта дорогу.

— Не-а. — Пожав плечами ответил мужик. — Два дня пути минимум и то, там обычно людей ещё больше бывает. Так и не скажешь, но наш тракт последнее время полнится людьми и пользуется успехом, так что не удивительно, что местные кабачники набивают себе мошны.

— Да? А почему именно последнее время? — Решил спросить, как заметил, что за спиной мужчины начала подниматься дорожная пыль.

С запада, куда я, собственно, и направлялся, появился отряд. Служивые люди, никак иначе. Причём их выдавала не форма, так как разглядеть её не смог, а то, как они шли, строем. Не толпа, не кучка попутчиков, а самый настоящий военный строй. Два десятка человек двигались по тракту, занимая всю его ширину, а люди перед ними расступались, как вода перед носом лодки.

Крестьянин с ослом бросился в кювет, купцу пришлось свернуть на обочину так резко, что чуть не вылетел с седла клячи, а женщина в тёмном платье, схватила за руку своего спутника и утянула его в канаву. Даже несмотря на это, никто даже не пискнул и не стал возмущаться.

— Опять гонять стадо по тракту. — спешно прошептал мужчина и склонился перед идущим отрядом.

Я позволил им пройти мимо, на мгновение встретился взглядом с шагающим впереди командиром и лишь потом спросил:

— Ты о чём? О каком стаде идёт речь?

Крестьянин встал, отряхнул колени штанов и пожал плечами. — А какое может быть стадо? Стадо, как мы. Всё чаще и чаще с запада идут воины, а за ними всегда тянется змея из людей, вот поэтому и занятой у нас тракт. Вечно кто-то тудой-сюдой ходят, только пыль поднимают.

Я нахмурился, посмотрел вслед уходящему отряду и решил попытать удачу внутри. Крестьянин на прощание напомнил, что внутри мест нет, но мне было не до этого. После трое суток, кратковременного сна в лесу и убийства росомахи, откуда вырезал мяса и добыл духовное ядро, спать под соснами я не собирался, поэтому подошёл к двери и прикоснулся к круглой ручке заведения.

Мужчина в широкополой бамбуковой шляпе хотел что-то сказать, но вовремя передумал. Женщины переглянулись, оценивая меня со стороны, а я, не обращая на них внимание, дёрнул за ручку зашёл внутрь.

Передо мной раскинулся зал постоялого двора, в дальнем от меня конце которого находилась массивная стойка из тёмного, залакированного до блеска дерева, за которой крутился тучный хозяин в синем халате, чья потная лысина блестела в свете фонарей. За его спиной на полках теснились глиняные кувшины и бутыли с мутным пойлом, которое тот разливал на высоким деревянным стаканам. Ну этот хоть задницу себе не чесал, и то хорошо.

Вдоль стен стояли грубые столы, около десяти штук, сколоченные из толстых досок. За ними на лавочках гуляли гости, по шесть, семь за каждым. Были среди них и купцы в дорожных, но богатых ханьфу и, сдвинув шапки на затылок, что-то горячо обсуждали. Пили и трое воинов, в потёртых кожаных куртках. Причём они, в свою очередь, выпивали молча, редко роняя короткие фразы и осушая чарки с пивом за несколько глубоких глотков.

В правом углу заведения дремал какой-то старик в лохмотьях, словно ему не досталось места. Быть может это был отец кабачника, а может и местный безумец, которого приютили и кормили по старой памяти. Всё это действо украшало три девушек, которые, судя по ярким лентам в волосах были наняты в качестве танцовщиц или исполнителей песен.

Я глубоко вдохнул полной грудью и улыбнулся. Пахло жаренным мясом, кислым рисовым вином, дешёвыми благовониями и терпким курительным табаком. Классический аромат дешёвого кабака. Вся атмосфера буквально кричала, что здесь собрались люди, которые решили крепко выпить, поесть, забыться на один вечер, а утром вернуться к своей веренице проблем

Идеальное место, чтобы перевести дух и скрыться.

Я подошёл к стойке, за которой шустрил кабачник, распихал изрядно захмелевших постояльцев и, облокотившись на стол, заявил:

— Нужна комната, желательно потише, и чтобы никто не трогал.

Кабачник осмотрел меня с головы до пояса, остановился на драном тряпье у плеча и ответил.

— Комнат нет. За двадцать медных можешь лечь в хлеву. Позже девка принесёт тебе каши и хлеба.

Я сорвал с пояса мошну, с грохотом поставил её на деревянную стойку, достал один серебряный слиток и продолжил, не обращая внимание на его возражение.

— Нужна будет ещё нормальная одежда, а то эту не заштопать и прикажи девкам, чтобы в комнате приготовили бадью. Мне надо смыть дорожную пыль.

Толстяк, заприметивший серебро, тут же поменялся в лице, широко улыбнулся, потирая сосисочные пальцы и, метнув, на одну из нескольких служанок взгляд, тут же ответил.

— Есть одна комната, специально для вас. Она… не совсем для гостей, но там никто не потревожит и можно поставить бадью. Она на втором этаже в самом углу. Есть кровать, ночной горшок, умывальник. Девки после купания принесут еды прямиком с кухни, вот только обойдётся это не дешево. Скажем, сто медяков за ночь.

Дерёт, скотина, пойди втридорога и даже не краснеет. Если бы не запасы золота и серебра, спал бы опять под сосной, но в животе уже противно заурчало, а тело мечтало о мягкой подушке. Плевать на деньги, мне срочно нужно почувствовать себя человеком. Заодно, разменяю серебро на медь.

— По рукам. — ответил я, убирая мошну обратно, оставляя слиток владельцу. Как только я выпустил серебро из рук, он смахнул его с такой скоростью, что я даже заподозрил в нём на мгновение практика. Только вот полное отсутствие ощущения силы от него подсказывало что он обычный смертный. — Заодно, подготовь мне в дорогу воды и солонины с хлебом. За неё расплачусь отдельно.

— Как скажет господин, — он указал на свободное место. — Устраиваетесь пока и выпейте с дороги. Я скажу, как будет готова комната и купель.

Перед глазами появилась кружка с лёгким газированным напитком, от которого пахло хлебом и специями. Я сделал небольшой глоток, погонял безалкогольный и тонизирующий эликсир по языку и проглотил. В кабацкой становилось людно. Обильно выпившие воины потребовали добавки. Купцы ставили деньги на кон, разыгрывая партию в настольные фишки, а девки то и дело метались меж столами, поднося напитки и еду.

Я краем глаза заметил, как на меня пялились два упыря. Содержимое моей мошны было видно не только кабачнику и видимо они обсуждали, как и когда собираются меня подрезать. Обычные люди больше не вызывали во мне страха и явно не смогут обокрасть, вот только светить повышенной силой в заведении полном посетителей лучше не стоит. Я всё ещё не был уверен, как относились к практикам в этих землях и как лучше себя преподносить.

Торговец наконец подсчитал сдачу, выложив на стол целую кучу меди, я убрал её, и за спиной как раз раздался приятный женский голос.

— Господин, ваша комната готова.

Оперативно работают!

Невысокая, но крепкая в бёдрах и плечах молоденькая девушка провела меня на второй этаж в угловую комнату. По пути она посчитала нужным обязательно уверить меня в том, что коморка пускай и была мала, но являлась одной из самых лучших. Правда слово «лучшее» я бы не стал использовать, однако после трёх дней погони по лесу и ночёвки на деревьях, само наличие тёплой постели, уже превращало это место в хоромы.

Хотя если так вспомнить, то с самого моего появления в этом мире, я толком и не спал нормально. То на улице, то в дровнице, то на ветке дерева. В убежище практика кроватью так и не воспользовался, вырубившись прямо на полу, а затем и вовсе, очнулся в алхимическом котле. Так что да, грех жаловаться. По сравнению со всем, что было, условия и прям королевские.

Комната оказалась небольшой, с низким потолком и широкими стенами. Посередине, прямо напротив входа, стояла деревянная бадья. Огромная, дубовая, обтянутая медными обручами, она уже была наполнено горячей водой, от которой поднимался густой пар. Как две девушки занесли её сюда и когда успели натаскать вёдра, для меня оставалось загадкой. Однако они не только сумели всё это сделать, но и подготовить помещения для нового посетителя.

Рядом на низкой скамейке были аккуратно сложены чистые полотенца, куски ткани, похожие на одежду, а на полу под бадьей лежал деревянный решетчатый настил. Справа от неё примостилась единственная кровать, застеленная на скорость обычными стёганными одеялами больше для функционала, чем для красоты.

А вот над ней расположилась весьма интересная гравюра. На ней какой-то культиватор стоял над поверженным драконом, сжимая в ладони то, что мог охарактеризовать только как духовное ядро. Весь лист был испещрён каллиграфическими надписями с пожеланиями удачи и долголетия. Низкий прикроватный столик пустовал, на нём даже не было пыли и следов от кружек, но больше привлек моё внимание не он, а переминающиеся с ноги на ногу две девушки.

Обе молодые, обе в простых синих платьях ханьфу с закатанными до локтя рукавами. Круглолицые, розовощёкие, они коротко метнули на меня взгляды и тут же притупили, ожидая дальнейших распоряжений.

— Прошу, господин, проходите. — Произнесла за спиной девушка и немного толкнула вперёд.

— Не многовато ли для одной комнаты? — Я спросил, отстёгивая пояс и снимая меч.

— Многовато? — Удивлённо повторила девушка, а затем улыбнулась. — А, вы о банщицах? Хозяин велел хорошенько вымыть и убедиться, что всё у вас хорошо. Он сказал, что вы по оплате не обидите.

— А твой хозяин смотрю тот ещё жук.

— Жук? — Вновь удивлённо спросила служанка и жестом приказала банщицам приступить к делу.

— Выражение такое, стоп… вы чего это задумали? — Чуть не подпрыгнул на месте, когда две симпатичные служанки принялись стаскивать с меня остатки одежды.

Сопровождавшая меня девушка хихикнула, подошла к двери и прежде чем выйти, ответила. — Наслаждайтесь, господин. Они вас хорошенько отмоют, а свежую одежду я принесу, как только на будет готова.

Я инстинктивно развёл руки в стороны, позволив снять с себя халат, местами прилипший из-за старого пота и крови. Теперь его разве что пускать на тряпки полы мыть. Служанок абсолютно не смутила, но я всё равно спешно залез в бадью и расслабленно выдохнул.

— О, боги, какое же это блаженство… — Ощущая, будто вот-вот расплавлюсь словно масло в горячей каше, я распластался в воде и облегченно просипел.

В правой руке внезапно оказалась кружка. Я поднёс её к губам и почувствовал терпкий привкус пенистого пива.

Кажется, жизнь начинает налаживаться.

— Господин, пожалуйста, закройте глаза. — Произнесла одна из девушек, породив в голове непристойные мысли.

Однако вместо этого они аккуратно окунули меня с головой, а затем протёрли лицо свежим полотенцем. Я медленно открыл глаза и заметил, как одна из них выставила передо мной зеркало, причём сказать, довольно высокого качества.

— Вас остричь? — Произнесла она одновременно, когда у меня чуть не отвалилась челюсть.

Волосы ниже плеч, а лицо… Это точно моё лицо? Оно выглядело старше, на пару лет, не больше, но точно старше! Исчезла та самая юношеская мягкость, которую так ненавидел любой мальчишка. Круглые щёки, которые ещё были совсем недавно, теперь впали, обнажив резкие, словно вытесанные из камня скулы. Теперь на вид мне не шестнадцать, а все восемнадцать.

Челюсть стала тяжелее, даже немного квадратнее, а на подбородке и над верхней губой пробивалась щетина. Даже шрам, который был над левым глазом, теперь стал намного больше и шире, по какой-то причине отказываясь заживать.

— Господин? — Повторила девушка, недоуменно наблюдая, как я водил пальцами по лицу, словно увидел себя в первый раз.

— Эм… да, чуть-чуть можно. — Запинаясь о слова, неуверенно выпалил и задумался.

Ускоренное старение? Точнее в моём случае взросление… Неужели это обратная сторона быстрой регенерации? Духовная энергия же должна откуда-то браться? Только я прекрасно помнил, что один из трактатов гласил, что практики, как раз благодаря постоянным культивациям, становятся не только сильнее, но и сохраняют юность вплоть до сотен лет отроду.

Тогда как я смог повзрослеть на пару лет всего за несколько дней?

Ответ напрашивался сам собой…

Видимо одержимые сущности высасывали из меня жизненные соки, а я всё ходил и улыбался, наслаждаясь даренной силой. Нет ничего в этом мире бесплатного, тем более, такая мощь, которая струилась тогда через моё тело. Однако на всё стоит смотреть исключительно с позитивной точки зрения. За всё это время, меня никто так и не назвал ни поварёнком, ни пацаном. Даже предложили выпить, не задав лишних вопросов, но тут думаю всё дело было в местных средневековых нравах.

В любом случае, выглядел теперь я, как юный мужчина практик и одна мысль об этом, заставляла широко улыбнуться. Плевать, что быстро повзрослел, ведь это и так недостаток, который быстро проходит. Главное, что во мне теперь гораздо сложнее узнать того пацана, которого я видел в отражении озера. А значит и гипотетическим преследователям теперь гораздо сложнее будет меня найти.

— Расслабитесь, господин, откиньте голову назад, мы расчешем волосы и вымоем ваше тело. — Прозвучал за спиной девичий голос, и я так и поступил.

К чёрту! К чёрту ту деревню, и что там произошло. К псам под хвост и Сумо и всю его секту. Я не стану забывать о том, что они всё ещё могли меня преследовать, но с полной ответственностью могу заявить, что заслужил небольшой отдых. Пускай девичьи руки отмывают походную грязь и застывшую кровь, пускай ласкают пальцами волосы, а в желудке болтается холодное пиво.

Хотя бы на минутку забуду, что такое проблемы…

Минутка переросла в десяток. Пока одна стригла и ровняла мои вымытые волосы, вторая банщица работала мыльной мочалкой, стирая всю грязь с плеч, груди и постепенно опускаясь ниже.

Я откинул голову на деревянный край бадьи и прикрыл глаза. Пар поднимался от воды, оседая на лице мелкими капельками и в это влажном теле все мышцы, наконец, начали расслабляться и отпускать то самое напряжение, которое копилось во мне днями, начиная с того самого подвала.

Мочалка из тыквенного лыка скользила по плечам, и девушка явно не спешила, тщательно оттирая каждый сантиметр моей кожи. На левом плече, куда ранее вцепилась росомаха, а банщина некоторое время ощупывало то место кончиками пальцев, словно пыталась отыскать следы клыков или небольшие зазубрены.

— А вы воин? — Спросила она, продолжая натирать мочалкой.

Я улыбнулся.

— С чего ты решила?

Банщина хихикнула, мило так, по-девичьи.

— Меч, одежда вся в крови. К нам часто заходят охотники и всякие браконьеры, но обычно с копьями или ножами и всегда пахнут псиной. А вы… — вдруг она сделала небольшую паузу, словно пыталась отыскать нужные слова, — а вы пахнете по-другому.

— Да? И чем же я пахну? — Спросил, делая очередной глоток напитка.

— Лесом, — ответила она, намыливая мне шею. — Добрым лесом.

— Господин, — заговорила вторая, что остригала мне волосы. — Вам как лучше, покороче, чтобы не мешались или на воинский манер?

— А как у вас на воинский манер? — Я спросил, обернувшись вполоборота.

— Сзади ровно по плечи, спереди чуть ниже глаз, чтобы можно было удобно в хвост собирать, тогда и мечом будет махать справнее, а на ветру можно и распустить ежели врага нет.

— Валяй. — Коротко бросил и вновь откинулся на крае бадьи.

— Господин. — Вновь продолжила другая банщица. — Вы не подумайте, что я навязываюсь, но… вы какой-то… не такой. Не знаю, как сказать.

Я улыбнулся. — Как тебя зовут?

— Мей… Я Мей, а это Лин.

— Приятно познакомится, можете звать меня Ян. Так с чего ты решила, что я какой-то не такой?

Девушка ответила не сразу, смывая мои намыленные плечи. — Мой дед говорил, что есть люди, которые могут источать духовную энергию, а есть такие, которые могут её чувствовать. Вот мне кажется, я что-то чувствую.

— Обычно, Мей, это всё идёт вместе, но я тебя понял, однако спешу огорчить. Я совершенно обычный человек и не смотри на мои окровавленные сапоги. В лесу достаточно опасности, чтобы хватило и обычному человеку.

— Ясно. — Произнесла она на выдохе, и я отчётливо услышал в её голосе разочарование.

Да уж… День ото дня прозябая в постоялом дворе при тракте на кого только не насмотришься, но только не на практиков. Неудивительно, что любая девка мечтает встретить здесь мужчину своей мечты, который забросит её на плечо, погрузит на вороного коня и умчит вместе с ней в далёкие земли. Возможно, когда увидела на мне халат, меч и следы битвы, то подумала, что вот такой, наконец, и явился, и в чём-то она была права.

Вот только не до конца.

Вопросов больше не последовало. Я поставил кружку на прикроватный столик, вновь откинулся на деревянную спинку бадьи и закрыл глаза. Мир закрутился в водоворот, насыщая разум картинами предыдущий дней. Они были настолько насыщены, что пролетали перед глазами в виде гротескного и хаотичного слайд шоу, в котором не было ни начала, ни конца.

Я мысленно послал всё к чёрту, ощутил, как утопаю в сладком приступе дремоты, а когда Ли, отложила ножницы и принялась делать мне массаж головы, Мей положила на глаза влажное горячее полотенце и зажгла травяные свечи благовоний. Ещё какое-то время я пытался сопротивляться, старался остаться в сознании, но усталость в конечном счёте поборола меня и я отпустил ситуацию, признавая сам себе, что сегодня наконец можно отдохнуть.

Значит так тому и быть. Сегодня отдохну, высплюсь, а завтра составлю план на будущее и отправлюсь в путь, куда бы он мне не пророчил.

Проснувшись утром, никого рядом я не обнаружил. Девицы, сделав своё дело, ночью испарились, получив каждая ещё по сотне меди за отличную работу, а я прекрасно выспался. Даже удивительно, насколько тихо они ушли, не разбудив меня, или просто я спал как убитый, что тоже немудрено после всего пережитого. В любом случае, никаких претензий к ним не имелось, работу свою они знали туго, и, если бы не оставленное ими зеркало, я бы решил, что всё это мне просто приснилось.

Проснулся отдохнувшим и такое ощущение, что готовым на новые подвиги. Хоть снова подавайся в лес и беги сквозь него сутки напролёт. Впрочем, делать я этого конечно же не буду.

Я встал перед зеркалом, и придирчиво всмотрелся в него. Действительно повзрослел. Это всё ещё моё тело, знакомое из прошлой жизни, но уже в возрасте ближе к двадцати годам. Моё же лицо, мои же глаза, только само тело более жилистое и поджарое, без живота, что, впрочем, логично, учитывая образ жизни. Сухощавое и скрывающее в себе невероятную силу, и выносливость, потому что я ради интереса попробовал приподнять кровать одной рукой и мне это с лёгкостью удалось. А про выносливость и вовсе, могут поведать ночные гостьи. Но изменения тела, не самое странное.

Меня больше заинтересовало то, что все раны, полученные мною в схватке с росомахой — зажили, оставив тоненькие белые полоски шрамов и судя по их виду, даже они со временем рассосутся, исчезнув без следа. Я провёл пальцами по самой заметной полоске на предплечье, едва различая её подушечками пальцев на ощупь. Будто и не было ничего. Удивительно и немного жутковато, если честно. Организм, который восстанавливается с такой скоростью, это уже не совсем человеческий организм.

Оставлять такую аномалию без внимания было не в моих правилах, поэтому я, убедившись что дверь закрыта, активировал Кодекс, зарываясь в ворох до сих пор не прочитанных уведомлений, которые я смахнул в сторону, слишком уж их было много и слишком много проблем было, отчего я не мог найти время со всем досконально разобраться.

И я нашел разгадку. Виноват снова оказался тёмный практик, готовивший моё тело как сосуд для поглощения. Видимо его эксперименты по воровству духовных талантов всё-таки увенчались успехом, а он просто не сделал об этом записи в своих трактатах, не доверяя бумаге. И правильно сделал, потому что с каждым мгновением, которым я читал уведомление, во мне крепла мысль, что всё убежище было огромной ловушкой, призванной заманить неосторожного путника, который и стал бы основой для его нового тела.

К этому шло буквально всё, и всё окружающее кричало о проблемах. Начать только от отсутствия жителей в трущобах. Версия о том, что там никого нет, потому что там пропадают люди, откровенно шита белыми нитками. Когда человеку нечего терять, ему плевать на страшилки. А на Земле и вовсе ходила шутка, что если будет продаваться дом с призраками или маньяками, то за скидку в пятьдесят процентов выстроится километровая очередь его купить. Не заметил я, что тут люди особо отличаются.

Но вот если пораскинуть мозгами и принять за теорию, что там было незримое духовное давление, отпугивающее тех, кто не подходит определённым заданным условиям, то моя мысль уже не выглядит откровенно бредовой. Помнится, я ещё удивлялся собственной решимости, несвойственной моему характеру, думая, спускаться или нет, вниз, а это, выходит, не решимость была, а самая банальная приманка, настроенная на таких дураков, как я. Или не дураков, а носителей нужного потенциала, что в принципе, сути не меняет.

Так я там оказался, с теоретическим потенциалом к невероятному развитию, как показывает Кодекс, и меня выбрали в качестве сосуда. Что ж, выборку он провёл грамотную. Не просто первого встречного подобрал, а выждал подходящий экземпляр, который и потенциалом не обделён, и защитить себя толком не может. Идеальная жертва. И получается, глава секты Парящего Меча не заметил мой потенциал, а дохлый практик, или его наследие, не только заметило, но и оценило, что только добавляет странностей.

И мумия тёмного практика возможно тоже была ловушкой, слишком уж подозрительная была в груди рана, которую не понятно каким могли оставить оружием, как и растущее в груди духовное растение. Не удивлюсь даже, если это было ритуальное саможертвоприношение, призванное найти сосуд. Найти меня.

От этой мысли у меня холодок по спине пробежал, потому что если так, то весь мой путь от момента осознания себя в новом теле и до убежища был предопределён задолго до того, как я вообще попал в этот мир. И скорее всего, и само перемещение сюда, часть чьего-то плана. Очень неприятная догадка, которую я предпочёл пока что отложить в дальний угол сознания, потому что всё равно не мог никак подтвердить её и вернулся к чтению, начав с самого начала.

Я отложил меч в сторону, подошёл к двери и открыл её нараспашку. Снаружи стояла молодая банщица, та самая Лин, которая прошлой ночью так и не смогла отделаться от навязчивой мысли, что со мной что-то не так. Девушка смущённо посмотрела мне в глаза, наливая краской, а затем невольно опустила голову и вскрикнула.

— Ой! Извините, господин, я не знала, что вы…

Да твою же… С копаниями в Кодексе совсем забыл, что стоял перед ней в чём мать родила. Банщица спешно отвела взгляд, всучила мне аккуратно сложенную одежду и небольшой походный мешок, в котором, судя по весу лежали припасы в дорогу.

— Это всё? — Спокойно произнёс, измеряя содержимое одной рукой. — Я думал кабачник у вас мужик нормальный. Меди я отсыпал прилично.

— Я… я… — Вдруг девушка ненароком мелькнула взглядом, осматривая моё тело и, засмущавшись, спросила. — Мне попросить его положить больше еды? Может больше воды?

Я заглянул внутрь.

— Нет, мехов с водой хватит, впрочем, и всего остального. Скажи ему лучше, чтобы печи разогревал. Я спущусь через несколько минут на завтрак вниз.

— Да, господин. — Поклонилась банщица и наградив меня игривой улыбкой за прошлую ночь, спешно побежала вниз.

Вот ведь а, а с виду и не скажешь. С этой мысль я закрыл дверь, бросил мешок с припасами на кровать, где покорно дожидался мой новенький Обезглавливатель. Развернул одежду и улыбнулся. Стандартный чистый ханьфу светлого цвета. В нём я одновременно смогу сойти, как за купца, так и за странствующего воина, если учитывать наличие меча за спиной. Правда приторочить его придётся на обычную перевязь, ножнами заплечными я как-то не обзавелся. В любом случае наряд более чем достойный, а главное удобный.

Я тотчас в него облачился, расправил небольшие складки и повязал волосы назад, как это делали местные жители. Выделяться среди толпы мне хотелось в последнюю очередь, так как мало кто подумает на обычного человека с мечом, что он убил в деревне несколько учеников практиков и успешно сбежал. К тому же мой Обезглавливатель выглядел ничем не лучше обычного ржавого прута, который по какой-то абсолютной случайности, был выкован в виде клинка.

Таким не то, чтобы практика не убьёшь, даже кочан капусты не разрубишь. Скорее размозжишь как дубиной, так что пускай пока всё так и остаётся. Я не искал ни наград, ни принятия моей силы. На данном этапе моей жизни, мне нужна тишина и спокойствие вместе с размеренным движением культивации. Рано или поздно всё равно придётся обнажить клинок и пустить его в дело, вот только надеюсь, что следующему, кому пустит кровь мой клинок, будет кровь того, кто это заслужил.

Оставлять оружие лежать в комнате, дверь которой можно было вынести с одного удара я не стал. Собрал все свои пожитки, закрепил мошну на поясе, перекинул меч за спину и схватил походный мешок. Вроде бы всё. Осталось спуститься вниз, позавтракать, выяснить, где находится ближайший город, в котором смогу затеряться и отправиться в путь.

В общем зале было тихо. В воздухе всё ещё витала атмосфера былой гулянки, но в целом, основные пьянчуги уже мирно спали. Кто в личной комнате таверны, кто за углом в канаве, а кто и вовсе, едва покинув заведение, прилёг у стены. Однако теперь не было ни звона кружек, ни пьяного хохота. В помещении царила та особенная утренняя тишина, какая бывает только в местах, где люди совсем недавно отключились от мира и ещё не успели проснуться окончательно.

Свет пробивался сквозь запыленные окна, выхватывая из полумрака сонные фигуры. Их осталось человек десять, не более. Последние выжившие, которые ещё «на парах» еле как доедали утреннюю кашу и с прищуром смотрели на проникающий сквозь окна свет. Кабачник увидел моё появление, но тут же отвел взгляд и спешно подошёл к одному из пьянчуг. Тот начинал заметно раздражать жаворонков тем, что, свесив голову на грудь, храпел так, что дребезжали глиняные кружки чуть ли не на соседнем столе.

— Где я? — Внезапно выпалил мужчина, когда кабачник отвесил ему звонкий подзатыльник. — Кто я? — Добавил он, вытирая выступившую изо рта слюну.

— Или иди домой или плати за номер. — Звонко, но беззлобно, видно, что по привычке и не в первый раз, произнёс хозяин заведения, забирая недопитую кружку с рисовым вином.

Постоялец резко встал, словно оказался чуть ли не перед самим императором, и пошатываясь, побрёл к выходу. По пути он встретился взглядами с двумя суровыми воинами, теми самыми, что вчера молча и сурово пили и обошёл их сторон. Сами же бойцы сидели вполоборота друг к другу и лениво жевали какие-то лепёшки.

Я дошёл до последней ступени и на мгновение остановился, оглядывая зал. Картинка в целом была ожидаемая, вот только если бы не один элемент, который выделялся на фоне происходящего, будто белая ворона, среди своих тёмных сородичей.

За стойкой, где вчерашний вечером был я, теперь находилась одинокая девушка. Она сидела на высоком табурете, положив локти на столешницу, и перед ней стояла небольшая чашка с травяным чаем. Я заметил, что пар над ней не поднимался, значит девушка сидела уже какое-то время. На ней был надет серый плащ с капюшоном, накинутый на плечи, как у путника, который только что сошёл с дороги и ещё не успел согреться.

Она показалась мне странной, но урчание в животе заставило вспомнить о завтраке, и я выкинул странную незнакомку из головы. Я сел за свободный столик, положил мешок на лавку рядом, а меч облокотил о деревянную ножку. Не успел я и выдохнуть, как откуда-то сбоку выбежала служанка, в руках которой был мой завтрак. Не Мей, остригавшая мои волосы, и не Лин, расспрашивающая меня о энергии, а какая-то неизвестная пухлая девушка с розовыми щеками.

Она молча поставила передо мной под нос, заставив забыть о загадочной девушке на стойке и спешно удалилась. Я опустил голову и довольно улыбнулся. Кто бы мог подумать, что в обычном постоялом дворе при тракте, могут так кормить.

Первым делом я схватил палочки и принялся за маленькую глиняную пиалу, в которой находилась рисовая каша. Не та размазня, которую варят в воде на огне в дешевых трактирах, а настоящая густая, где каждое зёрнышко отдельно таяло во рту словно самостоятельное блюдо. Следом в рот полетели паровые булочки баодзы. Две штуки если быть точнее, набитые травой и мясом.

Я откусил первую и внутри оказалась смесь свинины с луком и перцем. Сок из булочки потёк по моей руке, но не успел докатиться до рукава чистой одежды. Всё это я заел обычным деревенским яичным пудингом, который умела делать любая уважающая себя хозяйка.

Завтрак провалился настолько быстро, что всего через пару минут, у меня осталась лишь чашка зелёного чая и невесть откуда взявший интерес к незнакомке за стойкой. Она, словно почувствовав мой взгляд обернулась, и я как следует смог рассмотреть её лицо.

В этом мире мне пришлось встретить множество симпатичных девушек, но, чтобы такой красивой, ещё никогда. Самое первое, что бросалось в глаза — это, конечно же, её внешний вид. Речь шла не о пышных губах, жгучих волосах цвета вороньего крыла или аккуратном носике, нет. Первое, что меня откровенно удивило — это то, что девушка была азиаткой.

В мире, где диссонанс правил балом и люди европейской наружности могли носить, как и западные, так и восточные имена, среди них не было ни одного азиата, от чего я и удивился в момент попадания в этот мир. Всё вокруг азиатское, начиная от построек и заканчивая одеждой, а люди — типичные европейцы. И тем сильнее она выбивались из окружения своей экзотической внешностью.

Выглядела же девушка по-настоящему вызывающе. Не в вульгарном, карнавальном смысле, которую хочется забросить на плечо и утащить за собой в шатёр — а скорее в более глубоком и древнем, когда красота бьёт не по глазам, а прямиком в солнечное сплетение.

Узкое, идеально овальное лицо с высокими скулами, которые чётко проступали под гладкой кожей цвета топлённого молока. Она была не слишком бледной и не слишком смуглой. Идеально ровный баланс, будто её освещали изнутри неярким пламенем, оставляя на щеках едва заметный румянец.

Сама же девушка смотрела на меня тёмно-карими глазами, с длинными, почти кукольными пышными ресницами. Прямые, но вьющиеся к кончикам прямые чёрные волосы, спускались по плечам и останавливались у грудей, которые та прикрывала плечами, облокотившись локтями о стол.

Незнакомка сидела неподвижно, как статуя, молча взирая на меня, а затем внезапно отвела взгляд и принялась вновь созерцать собственную кружку. Я тряхнул головой, заставляя себя отвести взгляд и привел в себя чувства. Так, не хватало ещё попасть в женские чары, будто две симпатичные банщицы сумели разбудить то, что дремало последние пару недель.

Нет… только не сейчас. Нужно оставаться собранным и прежде, чем выдвигаться в путь, осмотреть окрестность и выяснить, не вышел ли кто-нибудь на мой след.

Именно в этот момент со стороны кухни раздался грохот посуды. Оттуда выбежала та самая пухленькая служанка, с испуганным лицом, а за ней выскочил лысый кабачник с пустым деревянным ведром.

— Вот же девка! Псам прикажу закусать! — Взорвался тот, бросаясь проклятьями налево и направо.

— Извините, хозяин. — Бросила она в ответ, прячась за стойкой. — У меня правая рука всё ещё болит. Не могу нормально ведро держать.

— И что? Ты мне предлагаешь на ручей идти? М?

— Давай я схожу. — Произнёс я внезапно сам для себя, вставая со стула и протягивая руку.

— Г-г-господин? — Перешёл на натянутую улыбку кабачник, невольно бросая взгляд на мою мошну. — Д-да что вы! Да как я посмею? Вы же гость! Я…

— Мне всё равно пройтись надо. — Резко перебил его и насильно выдернул два ведра из рук. — Где тут у вас ручей?

Кабачник молча указал на юг и сделал два шага назад. Я вышел из постоялого двора, прищурившись утреннему солнцу и отправился в сторону ручья. Идеальное место для засады или слежки. Даже есть наткнусь на кого-нибудь, то сойду за простого паренька, который с виду решил натаскать воды в трактир.

Через пол тысячи вдохов, тропинка нырнула в негустой березняк и лес расступился, выводя меня к ручью. Он оказался шириной максимум в десять шагов и несмотря на то, что у берегов вода в ней была тёмной, на середине, где течение ускорялось, она отливала изумрудом, просвечивая до самого дна.

Закрыл глаза и глубоко вдохнул воздух, который здесь был совершенно другим. Прохладный и влажный с горьковатым привкусом мяты и пихты. Где-то вдалеке раздавалось пение птиц и монотонный стук дятла. Благодаря водной поверхности, он разносился на всю округу, многократно повторяясь эхом. От самой же речки пахло тиной и рыбой, что было вполне ожидаемым.

Я опустил вёдра на прибрежный песок и присел на корточки, чтобы зачерпнуть воды, как вдруг на запястье ожил браслет Кодекса.

Здесь? Сейчас?

Пришлось внимательно осмотреться на момент слежки и даже довериться одному из пунктов таланта, который отвечал за восприятие энергии других существ. Если бы за мной кого и послали, то послали бы явно практика, а не обычного смертного. Чувства, как и инстинкты твердили, что мне не грозит опасность, но полностью расслабляться всё же не стал.

— Ян. — Я коротко ответил и немного подумав, всё же сел за один из круглых столиков.

Я никуда не торопился, и в принципе, не видел ничего зазорного в том, чтобы поговорить с девушкой. Тем более, с такой нетипичной внешностью для местных. Ещё и странная история со свиньями… В общем, поговорить действительно можно.

Девушка улыбнулась, снова перепрыгнула через стойку, отчего я удивлённо приподнял бровь, никак впрочем не комментируя её акробатические трюки, и села напротив.

— Ян? Просто Ян? Как-то односложно, не любишь распространяться о своей жизни?

— А должен?

Она хмыкнула, но спорить и разводить политесы не стала. Вместо этого взяла кружку, отпила маленький глоток зелёного чая и выдохнула. На пальцах девушки всё ещё виднелись бурые разводы, но её это, кажется нисколько не смущало. Ещё тогда, когда она лишила неумелого вымогателя его причиндалов, я заметил, что нож ей приходилось держать в руках не первый раз. По крайней мере не для того, чтобы нарезать огурцов.

— Где ты так научилась обращаться с оружием? — Спросил прямо, краем глаза замечая, как кабачник метнулся на кухню и исчез в дверном проёме.

— Да разве это назовёшь умением? — Громко рассмеялась Лан, хлопая ладонью себя по колену. — Воткнуть нож, много ума иметь не надо.

— Воткнуть да, — Я согласно кивнул и тут же продолжил. — В свинью, в рыбину, в стену, но не в человека.

Взгляд девушки внезапно изменился, и она ответила уже серьёзным голосом без намёка на улыбку. — А что ты мне предлагал делать? Широко раздвинуть ноги и стараться дышать носом?

Я в примирительном жесте поднял руки и сказал.

— Да, пожалуй, ты права. Не стоит мне лезть не в своё дело. — После чего встал, закинул мешок на плечо и добавил. — В любом случае, я рад, что ты не пострадала, так что пойду. Передавай свиньям привет.

В этот момент из кухни выбежал кабачник, причём я ни капли не преувеличивал. Он именно вылетел, будто его катапультировали из-за печи вместе со всем, что он успел схватить. В руках толстяк держал огромный деревянный поднос, на котором дымилось, парилось и шипело столько еды, что хватило бы на небольшой голодный отряд.

— Г-г-господин Ян! — Пропыхтел он, подбегая к нашему столу. — Госпожа Сюэ! Простите великодушно, я не знал. Что вы… что вы такие… — он замялся, подбирая слово, которое не оскорбило бы практика. — Почтенный гости! Сейчас, сейчас я всё исправлю!

Он принялся выставлять угощение на стол, и я с удивлением понял, что половины блюд не видел даже вчера. Маленькие пиалы с маринованными овощами, острые, хрустящие и пахнущие уксусом и чесноком.

Пареные пельмени дзяодзы, слепленные в форме полумесяца с тончайшим тестом, сквозь которое просвечивала зелёная начинка. Целая рыба, запечённая в соевом соусе с имбирём и хрустящей кожицей. Всю эту красоту дополняла гора белого, рассыпчатого риса и отдельное блюдо с мясом, которое разваливалось на волокна от одного прикосновения палочек.

Кабачник ставил тарелки, переставлял, поправлял, отчего на его лысине блестел пот, который он тут же вытирал рукавом своего халата. Я заметил, как у него дрожали пальцы. Он явно всё ещё боялся, что если меня как следует не обслужить, то точно попадёт ко мне в немилость. А это, в глазах того же кабачника, являлось равносильно подписанию смертного приговора.

— Ты откуда всё это взял? — Я спросил, недоумевая поглядывая на свежеприготовленные блюда. — У тебя там что печка волшебная с бездонными горами еды?

Мужчина подобострастно улыбнулся.

— Пускай по мне и не скажешь, но я постоялый двор держу не первый год, господин и у меня есть свои способы быстро состряпать еды.

Вот уж быстро, так быстро. Мы с Лан успели перекинуться лишь парой слов, как он организовал поляну достоянную небольшого пира. Сама же девушка с интересом смотрела на еду, затем перевела взгляд на меня и игриво спросила:

— Может поможешь мне? Я одна не справлюсь. К тому же, ты так и не позволил тебя отблагодарить.

— Нечего тут позволять, потому что и благодарить не за что. Мне ничего от тебя не надо, Лан.

Вдруг она широко улыбнулась, а карих глазах девушки проблеснула игривая искорка.

— Что… прям вообще ничего? Вы, мужчины, все такие нетерпеливые и порой даже не думаете, прежде чем открывать рот. Ты ведь даже не знаешь, что я могу тебе предложить.

Я устало выдохнул, поставил мешок на стул.

— Ладно… Считай, что ты меня заинтересовала.

В правом уголке губ Лан появилась тень улыбки и она, схватила кувшин с выпивкой

— Присаживайся, сейчас всё узнаешь.

Кабачник быстро закивал головой.

— Господин, прошу вас, позвольте и мне отблагодарить за помощь по хозяйству. Ешьте, пейте, а я сделаю так, чтобы вам никто не мешал.

После того, как помещении начал наклёвываться конфликт, даже самые постоянные клиенты спешно удалились. Кабачник подбежал к двери, дёрнул за железный прут засова и закрыл оконные ставни. Официально, постоялый двор был исключительно в нашем распоряжении.

— Свиньи. — Я произнёс, присаживаясь на стул напротив.

— Свиньи? — Усмехнувшись, спросила Лан. — Что свиньи?

— Плата за помощь. Если хочешь меня отблагодарить, расскажи, зачем такой как ты понадобились свиньи, а я пока съем второй завтрак.

Девушка отклонилась в сторону, посмотрела сквозь окно и уточнила.

— Полдень уже почти. Время обеда.

— Свиньи. — Я повторил, закидывая в рот кусок мяса.

Лан налила нам выпить. Лёгкое рисовой вино, которое даже и алкогольным было тяжело назвать. Я поболтал его в кружке, ответил на предложенный тост и коротко выпил. Приятный сладковатый вкус тут же перебился мягким и нежным мясом рыбы и хрустящими маринованными огурцами.

— Свиньи… — Медленно протянула Лан. — Значит именно это тебя интересует, Ян? Зачем такой как мне свиньи, и вообще… что ты имел в виду, под такой как я? Чем я тебе не угодила.

— Да пока вроде всем. — Ответил, безразлично пожимая плечами. — По крайней мере пока не начала юлить и уходить от прямого вопроса.

Девушка поправила упавший на плечо чёрный локон своих волос, облокотилась локтем о стол, облокачиваясь грудью и, уткнувшись подбородком о ладонь, настоятельно протянула.

— Не-е-т уж! Давай, говори, какая я это такая?

Я уже дважды успел пожалеть, что вообще открыл рот и решил молча закончить обедать, но Лан не сдавалась. Она пристально сверлила меня взглядом, терпеливо ожидая ответа, который так и не поступал. Пришлось закинуть в рот риса, мяса, овощей, запить всё рисовым вином и лишь затем спокойным голос в очередной раз повторил:

— Свиньи.

Лан звучно выдохнула, закатывая глаза и неохотно ответила.

— Типичный мужчина. Упёрся, как баран и всё тут.

— Я предпочитаю метафору про пса, вцепившегося в кусок мяса. Ты когда-нибудь пыталась вырвать у голодного пса кость, за которую он дерётся с другими гончими?

— Нет. — Задумчиво ответила Лан, не понимая, к чему я веду.

— Ну вот тогда и рассказывай про свиней.

Она недовольно фыркнула, закидывая в рот кусочек разваливающегося на волокна мяса и вконец сдалась.

— Ладно, тем более думаю ты и так всё слышал. Мой отец владел небольшой фермой на окраине города Чёрного дракона. Разводил свинок, они искали ему трюфели, а он их продавал. Хорошее занятие, прибыльное, теперь и я этим занимаюсь.

— Теперь?

Лан слегка погрустнела и кивнула.

— Папенька уже три зимы, как отошёл, а ферма — это его последнее желание. Хотя деньги всё равно неплохие.

— Угу… а нож тебе зачем? В торговле помогает?

— А не много ли вопросов, Ян? — Вполне справедливо поинтересовалась девушка, на что получила вполне заслуженный ответ.

— Я — ем, ты — говоришь.

С кухни вновь метнулся кабачник и поставил на стол кувшин с водой, на случай, если рисовое вино нам наскучит. Лан недовольно надула щёки, нырнула под халат ханфу, чем на груди, чем заставила меня на мгновение оторваться от трапезы, а затем достала небольшой деревянный жетон, на котором был выгравирован знак какого-то хтонического животного.

— Вот! Видел такие раньше?

Я взял предмет, покрутил его перед глазами, пытаясь понять, что на нём было изображено, а затем безразлично бросил на стол и ответил:

— Не-а, но это и неудивительно. Я ведь не местный. С юга. А в этих землях совсем недавно.

— С ЮГА? — Восторженно взорвалась Лан, едва ли не вскакивая со стула. — Я правильно всё расслышала? Ты сказал с юга?

— Ну да… а чего это тебя так удивляет?

На губах Лан растянулась широкая улыбка, а на мгновение показалось, что в глазах девушки загорелись маленькие огоньки. Она поёрзала на стуле, будто пыталась как можно удобнее устроиться и ответила:

— Я тоже с юга! А откуда ты? Нет, не говори, дай угадаю! У тебя такой интересный акцент, особенно когда протягиваешь длинную «а». Наверное, ты с западной стороны моря… или с восточной стороны песчаных пустошей? Островитянин? Нет, был бы ты оттуда, скорее всего «окал» как все местные. Ну-ка скажи, что-нибудь!

— Лан, может…

Не успел я договорить, как она продолжила. — Перевал Скорби! Ты из-под Хромого хребта!

— Именно так, Лан. Поздравляю, тайное стало явью.

Естественно ни о каком Хромом хребте мне известно и не было, но если это успокоит девушку и заставит перестать задавать неудобные вопросы, то так тому и быть. Я подцепил ногтем деревянный значок, выпил вина и поинтересовался.

— Так всё же, что это за штука?

Лан наклонился, вновь облакотив округлые груди о стол. — Ты и правда не местный, да? Это знак Академии.

— Какая-то секта что ли?

— Нет, увалень! Не секта, Академия же. Сказала, А-ка-де-ми-я! — По слогам произнесла Лан, словно мы с ней разговаривали на разных языках.

Я ухмыльнулся.

— А у тебя очень странный способ заводить друзей. Всех сразу увальнями называешь?

Она улыбнулась в ответ, покачиваясь на стуле.

— А мы что, уже стали друзьями?

— Не знаю, это ты мне скажи.

Лан замолчала. Она откинулась на спинку стула, сложила руки на груди и некоторое время смотрела на меня, растянувшись в широкой улыбке. Я молча ел. Несмотря на то, что практически в одиночку уничтожил весь шикарный обед, желудок всё ещё требовал пищи, словно моментально перерабатывал её в энергию и насыщал моё тело.

— А ты мне нравишься, Ян. — Вдруг заговорила девушка и протянула мне кружку.

Мы выпили и в этот момент из кухни показался кабачник. Я махнул толстяку, указал рукой на стул и коротко произнёс:

— Садись, выпей с нами.

— Ну что вы, господин, — Принялся причитать тот, — я ни в жизнь не посмею. Я ведь обычный смертный и не могу делить стол, тем более выпивку, с таким, как вы.

— Вот опять это «такой как». — Недовольно пробубнила Лан. — Ненавижу это выражение.

Я улыбнулся.

— Ты человек, который накормил меня вкусным обедом бесплатно, так что садись. И это не просьба.

Кабачник помялся, переступил с ноги на ногу и было видно, как он балансирует на краю бездны. Толстяк всё же смог отыскать в себе похороненную храбрость, вытер пот с лысины и сел с нами за столик. Я налил ему вина, поставил кружку напротив и задумчиво произнёс:

— Извини, еды почти не осталось.

— Так я ещё принесу! — Подскочил на месте кабачник, но Лан его вовремя схватила за плечо и насильно усадила на стул.

— Да успокойся, ты. Мы вон тебе кровью залили весь пол, клиентов разогнали. Так что выпей хотя бы с нами и успокойся, правда ведь, Ян?

С каких это пор мы стали «мы»? Не стану скрывать, Лан располагала к себе с первого взгляда. Красивая, с шикарной фигурой и приятным мягким голосом, такая девушка, как она, могла расположить к себе кого угодно, что несомненно вызывало подозрения. Её подослала секта? Как только отвернусь, получу удар в спину?

Я не чувствовал её духовной энергии, но в глубине души был уверен, что она переступила порог обычного смертного. Откуда у меня такое ощущение? Ответа на этот вопрос у меня не было. Это один из тех моментов, когда до коликов уверен в чём-то, вот только не можешь понять почему. Лан периодически посматривала то на меня, то на кабачника, а мне внезапно захотелось встать и уйти.

— Ты боялся, что я тебя убью, — вдруг вместо того чтобы встать, зачем-то начал новый разговор, — откуда такая уверенность?

Кабачник потел, как шлюха в церкви, стараясь подобрать правильные слова, которые сохранят ему жизнь и, помолчав, наконец-то ответил:

— Слухи.

— Слухи? Какие слухи?

Мужчина проглотил ком в горле. — О том, что нельзя перечить практикам. Что для них жизнь обычного человека ничего не стоит. А вы, сразу видно, очень сильный господин. С такими лучше дружить.

Я окинул взглядом пустые тарелки, откровенно трясущегося от страха кабачника и решил, что пора выдвигаться в путь. Лан, будто прочитав мои мысли, откинулась на спинке стула и заведомо произнесла:

— В город собираешься?

— Дорога ведёт именно туда. А ты обратно на ферму?

Лан кивнула. — Надо бы, вот только сначала в Академию заскочу, дела кое-какие решить, а потом и на ферму. — Вдруг она довольно хлопнула в ладоши, накинула капюшон на голову и вскрикнула. — А пошли вместе, а?

— Путь до города Чёрного дракона не близкий, — Согласно закивал кабачник, который только и мечтал о том, чтобы выгнать нас скорее, — я не бы не стал отказываться от такого предложения, господин. Ой, то есть, я не хотел говорить вам, что делать. Я только…

Всё. Ещё минута и он начнёт челом бить в пол и рассыпаться в миллионах извинений. В любом случае, надо добраться до города и попытаться в нём затеряться. Члены секты будут искать одинокого и испуганного культиватора, снующего в тенях лесных крон, а вот мило идущую по тракту парочку⁈

Возможно стоит воспользоваться предложением Лан.

Я согласно кивнул, поблагодарил кабачника за еду и вышел вместе с девушкой под руку. Лишь тогда, когда за нами закрылась дверь, мужчина звучно выдохнул и принялся шуршать по постоялому двору.

В нос ударил свежий воздух, а солнце, стоявшее в зените, пригревало своими тёплыми лучами.

Тракт петлял между холмами, уходя вперёд бесконечной каменой лентой. Какое-то время Лан развлекала меня разговорами, хотя скорее, она старалась сама не заскучать, так как путь предстоял нам неблизкий. Девушка много говорила о месте, куда мы идём, часто упоминала отца и то, каким человек он был и как она по нему скучает.

Я делал вид, что внимательно слушал, вот только разум мой был занят другим. Планированием следующих шагов. Благо с деньгами у меня всё было в порядке, но это лишь временно. Большой город значил — большие затраты. Миновали времена, когда максимум, что меня заботило — это покупка одежды и мытьё в бане.

Нужно становиться сильнее. Рано или поздно, моё прошлое меня нагонит и так или иначе, мне придётся его встретить. Желательно, чтобы к тому времени я поднялся по лестнице силы и, как минимум, очистил артефакт до первого уровня. Ржавая железка, пускай и крепкая, не была способна пропускать мою духовную энергию, а значит практически ничем не отличалась от обычного меча, к тому же ржавого вдобавок.

Мне требовались ресурсы.

Первый день пути выдался больше скучным, чем тяжелым. Голос Лан постепенно начал надоедать ей самой, и мы решили, что пойдём в тишине. Я несколько раз ловил себя на мысли, что девушка не просто поспевает за моим широким шагом, но при этом не заметно что сильно устает. Очередной факт в копилочку подозрений.

К вечеру мы нашли небольшой придорожный навес, сложенный из грубых камней и крытый соломой. Внутри было пусто, по счастью никто не использовал его для испражнений, как на Земле подобные места вдоль дорог, и пахло пожухлой листвой и мышами, напоминая ту самую дровницу, в которой коротал первый дни. Мы развели маленький костёр прямо на земляному полу, подвесили над огнём котелок с водой, бросили туда остатки мяса кабачника и трав, которые Лан нарвала по пути и принялись ждать. Этот «суп из ничего» как сама его назвала девушка, оказался вполне съедобным. Не харчи кабачника, но и не лиственные лепешки.

Спали мы очереди. Сначала я сторожил, глядя на тлеющие угли и вслушиваясь в ночные шорохи, потом Лан сменяла меня. Ночью было особенно спокойно и у меня даже вышло на время погрузиться в небольшую медитацию, под ухающий голос филина где-то вдалеке, но проходящая мимо тележка с осликом, заставили вернуться в мир и больше не терять бдительности.

На второй день лес расступился и тракт пошёл по открытой местности. По обеим сторонам раскинулись поля со стернёй, торчащей из земли, как щетина. Вдались виднелись одинокие хутора и деревеньки, от которых тянуло дымом и глухим лаем собак. Крестьяне работали в горах и зачастую оборачивались на Лан, когда она снимала капюшон, чтобы тряпочкой утереть со лба походную испарину.

В полдень мы остановились у колодца, выпили ледяной воды, перекусили лепёшками из моих запасов и продолжили путь. Она спросила откуда у меня такая предусмотрительность, но я лишь улыбнулся, молча ткнул пальцем в небо, где солнце уже начинало склоняться к закату, и мы пошли дальше. Долго, прерываясь на короткие разговоры, мы шагали по тракту, пока к вечеру второго дня на горизонте не появились первые признаки города.

Сначала это была просто тёмная полоса на фоне закатного неба. Я щурился, пытаясь разглядеть детали и через некоторое время понял, что смотрели на очертания стен. Высокие, чёрные, уходящие ввысь на десятки метров, они казались высеченными из цельной скалы. Правда, когда мы оказались ближе, то смог рассмотреть, аккуратную каменную кладку, в которой каждый блок был подогнан к другому с ювелирной точностью.

Стены были не просто высокими, но и мощными, с башнями через каждые двести шагов, на которых виднелись фигуры стражников в чёрных доспехах. Огромные кованные ворота с изображение дракона, свернувшегося кольцами, были распахнуты и через них текла река из людей. Крестьяне с телегами, купцы на лошадях, погонщики, женщины с корзинами и детьми, даже едва живые старики, опирающиеся на палки.

Все они стремились внутрь, образовывая настоящую толчею. Люди кричали, проклинали друг друга, размахивали руками, пытаясь пробиться ко входу и не чурались ходить по чужим головам. Стражи у ворот было немного. Четыре человека. Они лениво проверяли подводы с товаром, явно собирая дань с тех, кто не хотел ждать в очереди.

Лан тронула меня за рукав и указала на стену слева у ворот. Я поднял взгляд и увидел резьбу огромного дракона, вырубленного прями в камне. Чешуя была прорисована с такой детализацией, что казалась живой, а глава, в два чёрных камня, смотрели на входящих с холодной мудрости древности.

Я замер, разглядывая это величие. Никогда раньше мне не приходилось видеть таких городов. В моём старом мире были другие масштабы, другая архитектура, а здесь… здесь чувствовалась мощь. Сила, накопленная веками, город, который выстоял не одну осаду и всё ещё продолжал существовать.

Когда очередь добралась и до нас, мы прошли мимо лениво махающей руками охраной и оказались внутри. И если снаружи этот город казался мне величественным, то внутри всё смешалось в единую какофонию впечатлений.

Дома здесь были тесно прижаты друг к другу, а их стены покрывала разноцветная штукатурка. На вторых этажах висели вывески с иероглифами, часть из которых я не мог прочитать. Повсюду были драконы, вырезанные на дверях, нарисованные на фонарях и выкованные из железа на балконах. Казалось, что жители с гордостью носили это изображение, будто оно выделяло их от остального мира.

Мы выбрались на небольшую площадь, где стоял каменный колодец, окруженный скамейками, где старики играли в кости, дети гоняли тряпичный мяч, а в углу какой-то нищий в лохмотьях играл на странной трёхструнной лютне.

На лице Лан вновь появился румянец, который она скрывала всю дорогу под капюшоном. Глаза девушки налились огнём, а улыбка обнажила белые ровные зубы. Она выскочила передо мной, словно дорога не отняла у неё ни капли сил, и описав окрестности жестом, произнесла:

— Добро пожаловать в город Чёрного дракона. Пошли, я тебе тут всё покажу.

— Подожди. — Я схватил за руку Лан, пока она вновь не смешалась среди толпы.

Девушка внезапно остановилась, озадаченно посмотрела на меня, и послушно пошла за следом. Мы добрались до небольшого уличного лотка, за которым суетилась пожилая женщина с седыми прядями, выглядывающими из-под полосатого платка. Она ловко управлялась с деревянной лопаткой и большим глиняным чаном, от которого поднимался аромат жаренного теста.

Рядом громоздились бамбуковые корзины, накрытые влажной марлей, и из-под неё доносился аромат, от которого у меня заурчало в животе с новой силой. Я указал пальцем на чуть приплюснутые пирожки с золотистой корочкой, посыпанные сверху сахарной пудрой и улыбнулся.

Удивительно, но от них ностальгически пахло домом. Настоящим домом, с Земли. Первая моя собственная квартира, полученная от государства при выпуске в спальном квартале.

Жила в соседнем доме одна милая старушка, которая каждое утро пекла свежие пирожки и выносила их продавать прямо у подъезда. Стоит ли говорить, что скупали их практически моментально. Первым набегала ребятня. Старушка не продавала им больше одного пирожка на руки не потому, что жадничала, а чтобы на неё затем не ворчали родители этих детей.

Сами же взрослые не были исключением. Многие из них бухтели, что сладкое вредно для здоровья, но нет, нет, а по пути на работу схомячат тройку другую. Я же успевал практически под конец, но старушка всегда оставляла для меня два пирожка: один с клубничным вареньем, посыпанным сахарной пудрой, а другой был наполнен мясом с яйцом.

Эти воспоминания пронеслись дымкой в моем сознании и улетучились так же быстро, как и появлялись. Я почти затерялся среди них и на мгновение показалось, что они принадлежали совершенному чужому человеку, который жил когда-то давно и в совершенно другом мире.

Женщина заметила мой взгляд, улыбнулась в ответ беззубой улыбкой и протянула один пирожок на пробу, даже не спрашивая с меня денег. Я взял, надкусил, и на меня словно свалилась огромная пуховая подушка, отсекая всё лишнее, начиная со звуков и заканчивая ощущениями твёрдой почвы под ногами. Настоящая магия.

Хрустящее тонкое тесто с малиновой начинкой таяло на языке, взрывая одновременно все вкусовые рецепторы. Я закрыл глаза и на мгновение перенёсся туда, где не было ни погони, ни тёмных культиваторов, ни проклятий. Только улица родного двора, залитого утренним солнцем и морщинистые руки старушки, протягивающие мне пирожки в целлофановом пакете.

— Хорошо, — сказал я, открывая глаза, — Беру десяток.

Лан смотрела на меня с удивлением. Наверное, моё лицо в тот момент выглядело действительно забавным, как у ребёнка, впервые попробовавшего шоколад. Я повернулся, увидел её выражение и протянул ей половину пирожка. Девушка взяла угощение, слизала стекающее по ребру ладони варенье, и поднявшись языком выше, откусила.

— И правда вкусно, — Сказала она и тепло улыбнулась, как старая знакомая, понимавшая меня без слов. — Почему я раньше это не пробовала?

Я забрал тряпичный кулёк, в котором лежало ровно десять свежих пирожков и протянул требуемые пятнадцать медяков. Старушка благодарно взяла монетки, бросила их в плетенную из бамбука тарелку за прилавком и поклонилась.

— Серьёзно? Ты раньше не пробовала пирожки? — Спросил я, поклонившись в ответ и медленно побрёл вдоль дороги города.

— А чему тут удивляться? — Ответила Лан, пожёвывая последний кусок. — город Чёрного дракона — это тебе не деревни вдоль тракта. Здесь живёт около двадцати миллионов человек, и это если не считать постоянный поток людей между на торговом пути с соседней провинцией. А с ними выйдет и все тридцать.

Я достал из кулька ещё один пирожок и протянул его Лан. Она жадно выхватила его двумя руками и принялась вгрызаться в него, словно маленький котенок. Так мы и шли по одной из дорог города, а я, периодически подкармливая спутницу пирожками, постепенно вливался в городскую жизнь.

Останавливаться было нельзя. Однажды я встал посреди людского потока, и меня чуть не унесло в сторону. Если бы не Лан, в тот момент схватившая меня за рукав, толпа бы пронесла меня по течению человеческой реки вплоть до дальних стен города. Запахи пота, табака, дешёвых духов и кулинарных шедевров, всё это мой разум не до конца понимал, как воспринимать, особенно учитывая, что вокруг меня высился настоящий средневековый город наполненной чуть ли не магическим миром.

На улице, по которой мы шли, слева направо тянулись двух и трёхэтажные дома с резными балконами, с которых свисали фонари трёх цветов: красные, жёлтые и, конечно же, традиционно чёрные. Надписи на вывесках, помимо иероглифов, красовались нарисованными чайниками, рыбой, мечами, доспехами и драконами.

Воздух был намного плотнее, нежели в лесу или на тракте. Причём здесь он не давил, как могло показаться на первый взгляд, как раз наоборот. От количества запахов жаренного лука, цветов, продуктов и благовоний создавалась совершенно уникальная палитра ароматов, причём совершенно лёгкая и непринужденная.

Конечно же, в таком месте сосредоточения человеческой цивилизации, не обошлось и без них.

Практики.

Они не прятались, не скрывались, не носились по крышам, не восседали в горах и просто шли среди обычных людей. Мужчина в длинном зелёном халате с мечом на поясе пересёк дорогу, в трёх шагах от меня, даже не взглянув в мою сторону. Рядом с ним шла женщина в белом, с высоким шпилем из чёрных волос, а подле неё стоял обычный горожанин, торговавшийся с продавцом фруктов.

Удивительно, но простые люди относились к ним спокойно. Естественно, с уважением, но без страха, скорее как к данности существования сословия намного выше и сильнее, чем они, но всё же такой же частью города. Это объяснялось тем, что самим практикам было не до «муравьёв» и они, по весьма очевидным причинам, не требовали от каждого прохожего горожанина упасть перед ним на колени и распинаться в ликовании и извинении.

Город Чёрного дракона был огромен. Я даже не мог вообразить себе его границы. В центре возвышались настоящие башни, уходящие в небо на десяток этажей, с черепичными крышами, загнутыми вверх, точно кончики императорских туфель. На ними реяли штандарты и флаги с драконьими мордами и изображением золотых имперских нашивок.

Я шёл и крутил головой, как обычный деревенский дурачок, впервые попавший на ярмарку. Лан шла рядом, периодически касаясь меня локтем и, требуя очередную добавку горячих пирожков. Правда порою девушка поднимала голову, чтобы посмотреть на выражение моего лица, которое могло быть только у того человека, который оказался в таком городе впервые.

Здесь я по-настоящему мог затеряться. Стать одним из миллионов лиц, где никто не знал моего имени, никто не искал и уж тем более, никто не ждал. Здесь, я мог начать всё сначала…

— Я сейчас лопну. — Натужно выдохнула Лан, хлопая себя по плоском животику.

— Неудивительно, — Я ухмыльнулся в ответ. — Шесть штук схомячила, даже глазом не моргнула.

— Сам виноват! Нечего было знакомить меня с пирожками и, вообще, в следующий раз бери нормально на двоих! — Выпалила Лан, скрестив руки на груди.

— В следующий раз? Мы едва в городе оказались, а ты уже следующий раз планируешь?

— Город, точно! — Хлопнула в ладоши девушка, словно внезапно вспомнила затерявшуюся мысль, — Ты же здесь новенький, у тебя поди и жилья своего нет? Где планируешь приткнуться?

Я пожал плечами, осматривая окрестности. — Да я особо не привередливый, мне и угла хватит. Знаешь, у настоящего воина должен быть только меч и припасы на сутки — всё остальное лишь бессмысленный и бесполезный изыск.

Лан закинула руки за голову, сладко потянулась и, посмотрев высоко в небо, задумчиво сказала. — Ишь какой практичный нашёлся, хотя чему я удивляюсь, ты же из Хромого хребта.

— И что это должно значит? — Поинтересовался я, как бы в невзначай.

— То и должно значить, что люди там крепкие и суровые живут. Кругом один камень и шахты, вот и ты такой же.

Я ухмыльнулся, убирая оставшиеся пирожки в мешок. — А мне казалось, что ты не любишь, когда людей характеризуют из разряда «Вот такой».

— Это потому, что ты неправильно всё понял. Я не люблю, когда меня так характеризуют, записывают в архетип, как какую-нибудь сбежавшую со строк поэмы героиню. У меня от этого начинается жестокий приступ аллергии.

— Аллергии? — Переспросил я со смешком. — Ну и на что же у тебя аллергия?

— На банальность, Ян. — Ответила она, выждав короткую паузу. — На банальность. Ненавижу скучных парней, от которых понятно, чего ждать. Цветы, поэмы, серенады под конками и вот всё такое.

— Мы сейчас о стереотипной характеризации говорим, или уже перескочили на твои предпочтения в ухаживании? — не удержался я от того, чтоб её подколоть.

Лан одарила меня недовольным взглядом, но тут же забыла и резко сменила тему.

— Значит жилья у тебя нет. Ну что же, раз обещала показать тебе город, то пошли, есть у меня на примете одна женщина. Сдаст тебе недорого комнату, где хватит места твоего меча.

— Веди. — Коротко ответил и указал жестом вперёд.

И она повела. Причём повела через центральный базар.

Вход в него возник между двух высоких стен, застроенных лавками и складами. За ними раскинулась огромная площадь, забитая зевающими людьми, бесконечными рядами прилавков и нагруженными телегами. Причём первое, что увидел — это именно продуктовые лавки. Мясо, яйца, овощи, фрукты. Здесь можно было купить всё, что только требовалось любому человеку для комфортного существования, но через некоторое время пути, лавируя между потоками людей, мы вышли в куда более интересную зону базара.

Рынок для практиков. Я понял это сразу, едва мы переступили невидимую границу межу обычной частью базара и этой. Крики торговцев били со всех сторон, перекрывая друг друга, словно они торговали не ингредиентами, а акциями на всемирной фондовой бирже.

— Второй ранг! Корень тысячелетнего женьшеня! Свежий, только с гор, только сегодня!

— Обмен! Меняю шкуру духовного барса на кристаллы средней очистки. Шкура снята умелым скорняком Академии ранга Б!

— Пилюля прорыва! Одна пилюля прорыва на третью ступень! Гарантия — восемьдесят процентов!

— Мечи! Мечи из метеоритного железа! Не тупятся о броню духовных зверей! Проверено охотниками Академии ранга С!

Я вновь завертел головой, пытаясь охватить взглядом всё это безумие. Слева толстый мужчина в парчовом халате раскладывал на бархатных подушечках разноцветный камни, которые переливались ярким светом, словно живые. Справа тощая красавица демонстрировала склянки с какими-то содержимым, в каждой из которых плавало нечто, напоминающее собой эмбриона. Чуть дальше бородатый здоровяк в кожаном фартуке колотил по наковальне, правя лезвие короткого меча. Причём лупил с такой силой, что искры летели в разные стороны, заставляя прохожих шахараться в стороны.

Однако самое главное — всё здесь было буквально пропитано духовной энергией.

Она была везде. Кожа улавливала лёгкое покалывание, когда мы проходили мимо прилавка с кристаллами. В груди отзывалось теплом, когда худенькая красотка откупоривала свои мензурки, позволяя клиентом почувствовать аромат. Мне резко захотелось попробовать здесь помедитировать и посмотреть за результатом, но это оказалось невозможным.

— Смотри какая штука. — Вдруг заговорила передо мной Лан, стараясь не упускать меня из виду. — Ты же вроде практик, может присмотришь себе что-нибудь?

Я остановился у прилавков и посмотрел на три таблички с иероглифами: «Духовные камни низшего ранга. Обмен на корни третьего уровня или равноценные ингредиенты». «Травяной сбор для очистки меридианов. Только обмен». «Принимаю заказы на поиск редких компонентов. Цена договорная».

— Сколько за них? — Я спросил, кивнув на точно такие же камни, что были в подземелье у тёмного.

Долговязый мужчина, лениво почесал пушок на подбородке, ухмыльнулся.

— Не местный что ли? Здесь не торгуют медью, серебром или даже золотом. Только обмен! Духовные камни, травы, артефакты, корни и пилюли. Всё, что несёт в себе энергию, всё сможешь здесь на что-нибудь обменять. Обычные деньги тут ничего не стоят. Считай мусор.

Я достал мошну, взвесил на ладони и ощутил себя бедняком с увесистой суммой в руке. Сразу захотелось просканировать здесь всё Кодексом, но вовремя одёрнул руку и проигнорировал вибрацию на запястье. Я взял кристалл, который был тёплым на ощупь, покрутил его перед глазами и спросил.

— Интереса ради, за сколько можно вот такой продать, если обменять его на серебро?

Мужчина задумался, почесал колено через ткань штанов и ответил. — Серебро? Бери выше, парень. Десять золотых, не меньше!

А в подземелье таких было целых три! И чёртов тёмный практик, управлявший в то время моим телом, использовал их как ингредиенты для своего нечестивого возрождения. Вот же гад! Уничтожил самое ценное, что было, оставив презренные монеты, которые пусть и казались мне богатством в своё время, но как правильно сказал торговец, даже тридцать золотых здесь не были никому не нужны. Деньги всё же были уделом смертных и требовались в основном, чтобы не ночевать в канаве и насыщать тело едой, пока оно её требовало. Для всего остального, действующему культиватору нужны духовные предметы. Жаль… но зато теперь знаю, что в теории можно что-нибудь на что-нибудь обменять. Главное, найти это самое что-нибудь ненужное. Впрочем, тут Кодекс может мне помочь. Ну или моё новое, и главное личное ощущение духовной энергии.

— Спасибо. Я ещё вернусь. — Бросил напоследок торговцу и положил камень на место.

Тот недовольно фыркнул, махнул рукой и принялся дальше вопить на весь базар.

— Не обижайся на него. — С улыбкой произнесла Лан, хватая меня за рукав ханфу. — Тут все такие, так что привыкай.

— Мы, конечно, знакомы совсем недавно, но поверь на слово, чтобы меня обидеть, нужно нечто большее, чем просто фырканье в спину. Ты лучше скажи, Лан. Я постоянно здесь слышу про Академию и какие-то ранги Б и С, что это значит?

Девушка от жары повязала волосы в аккуратный хвост, оттопырила указательный палец и, набрав воздуха в лёгкие, приготовилась объяснять, как вдруг откуда-то сбоку раздались волшебные слова:

— Небесный металл! Кусок настоящего Небесного металла! Продаю за золото, за обычное золото! Уникальное предложение, только здесь и сейчас!

Я развернулся на голос быстрее, чем мысль просквозила у меня в голове. Лан так и не успев ответить на мой вопрос, только и наблюдала за тем, как ныряю в толпу. Зеваки словно специально столпились передо мной, образовывая монолитную стену из спин и локтей, и отказывались пропускать к торговцу. Мне не хотелось ломать кости и крушить суставы, распихивая людей в стороны, вот только упустить шанс заполучить кусок Небесного металла для очистки моего меча, никак не мог. Я же прекрасно помнил рецепт Кодекса мне кровь из носу нужен был этот ингредиент для начального этапа! А судя по тому, что я за сегодня узнал, золото тут не котируется и продажа его за жёлтый металл, уникальный шанс, выпадающий раз в жизни.

Поэтому, потеряв терпение, воспользовался своей новообретенной силой, став растаскивать зева, освобождая себе путь к орущему торговцу.

Он стоял почти в самом конце ряда. Маленький, тщедушный мужичок в помятом халате с жидкой бородёнкой и бегающими глазками держал в руке кусок металла размером с кулак. На вид обычная тускло-серая железка с едва заметными голубыми прожилками, но стоило мне приблизиться, как браслет на запястье тихонько завибрировал.

Значит настоящий. Ну или как минимум духовный ингредиент, а не простая железка, выкованная кузнецом из подковы и подкрашенная для виду.

— Сколько? — Спросил я, приземляясь чуть ли не на прилавок.

Мужчина отшатнулся назад, упал на пятую точку и с ужасом в голосе произнёс. — Пять золотых. Серебром или медью, не важно. Главное по курсу.

Я вытряхнул мошну на прилавок и отсчитал ровно пять золотых. Оставшиеся три, вместе с серебром и медяками убрал обратно, сгрёб монеты, насильно запихал в руку человеку и забрал у него кусок металла. Торговец через некоторое время пришёл в себя, открыл рот от удивления не успел и проговорить, как в этот момент за моей спиной раздался голос. Наглый, полный самолюбования и превосходства.

— А ну отойди!

Я не обернулся, просто подбросил кусок Небесного металла в руке и крепко сжал пальцы.

Ко мне подошёл парень, лет девятнадцати-двадцати, среднего роста, но крепкий и плечистый, что выдавало в нём бойца. Лицо широкое с крупными чертами, включая мясистый нос, полные губы и маленькие глаза. Но больше всего в его внешнем виде кричал его наряд. На нём был добротный халат из плотной коричневой ткани с вышивкой цвета охры — стилизованный кулак, сжатый в центре груди.

На поясе у него болтался меч. Хорошая сталь, добротная работа, но я от него не чувствовал духовной энергии. Зато пряжка на поясе была золотой и инкрустированными в ней драгоценными камнями, что немало говорило об уровне финансового благополучия владельца.

За ним топтались двое телохранителей или прихлебателей, если угодно. Здоровенные мужики в кожаных доспехах с мечами наперевес. Судя по исходившей от них энергии, они так же ступили на путь силы, хоть и смогли достичь лишь низкого ранга.

— Тебе что сказано? Отошёл! — Повторил парень, подходя вплотную.

— Зачем? Тебе места мало? — Спросил я спокойной, продолжая крепко сжимать металл.

— Я хочу его! — Указал он на мою руку и добавил. — Так что покупаю Небесный металл я!

Торговец между тем побледнел и начал заметно трястись. Он явно узнал парня, хотя скорее всего дело было в его одежде. Секта? Судя по изображению, сказал бы, что он из Каменного кулака, которая, судя по рассказал Лан, была одной из трёх правящих городом Сект.

— Я уже купил этот металл. — сказал я, кивая на торговца. — Хочешь свой кусок, иди ищи его в другом месте.

— Мне плевать! — Парень щёлкнул пальцами и один из прихлебателей вышел вперёд, положив ладонь на рукоять меча. — Отдай, пока руки с ногами на месте, и вообще, ты знаешь, кто я?

— Да мне особо не интересно. Так что можешь не утруждаться и не называть своего имени, я всё равно его не запомню.

— А зря! — парень наклонился к моему лицу, брызгая слюной. — Я — Чжан Ху из секты Каменного кулака! Мой дядя член совета Академии, так что понял, насколько ты сейчас попал?

— То есть ты из себя ничего не представляешь и почему-то решил, что хвастаясь заслугами других людей, должен меня впечатлить? Поздравляю твоего дядю. А вот насчёт тебя… мне сказать нечего.

Парень побагровел.

— Ты… ты… да я… я тебя…

— Что? Убьёшь? — Перебил я. — Прямо здесь? Посреди базара, где полно свидетелей за кусок Небесного металла? Ты только что перед всеми бахвалился, что ходишь в родственниках у члена совета Академии и теперь собираешься убить другого практика от его имени? Слушай… у тебя случаем в соседних деревнях родственников нет? Троюродного брата или что-то в этом роде⁈

Чжан Ху замер. Глаза его сузились, а кулаки сжались. На мгновение мне показалось, что он всё-таки нападёт посреди бела дня, но он не стал. Видимо оказался всё же не настолько глуп, как Сумо или просто боялся проблем с городской стражей или Академией.

— Запомни моё лицо, — сказал он тихо, практически шёпотом, — А лучше имя, потому что мы ещё встретимся.

— Насчёт имени не обещаю, говорил же, но в целом да. Мир круглый, рано или поздно встретимся.

Я взял кусок Небесного металла, сунул его в мешок, кивнул торговцу и развернулся. Лан стояла в трёх шагах, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с выражением, которое не смог прочитать. То ли ужас, то ли восхищение, то ли полное удивление от того, что только что произошло.

— А ведь он не врал, знаешь? — Спросила девушка, когда мы продолжили идти по дороге.

— Про что именно? Про то, что его дядя член совета Академии или что мы ещё встретимся.

Лан пожала плечами. — И то и другое. Он действительно племянник Чжан Хана. Одного из шести членов совета Академии.

— Ну значит у меня ещё будет время настроить против себя пять остальных. Не придавай этому слишком большого значения, Лан, лучше пойдём покажешь свою женщину, которая сдаст мне комнату, а то от ходьбы ноги начинают ныть. И кстати, ты так и не рассказала, что это за Академия такая и почему я должен пожалеть.

— Хм, да как бы тебе так сказать, я сама не знаю. — Задумчиво пробубнила Лан, указывая в сторону резко уходящей влево дороги.

— Состоишь в Академии, и сама не знаешь, что это за организация? — С усмешкой съязвил я, свернув туда, куда указывала девушка.

— Да не… Ян, когда речь идёт об Академии, здесь не всё так просто. Видишь ли, Академия — это не просто содружество воинов, охотников, сборщиков и торговцев. Академия — это и есть город Чёрного дракона!

— Я думал город, как и принято, попиллии между собой на зоны влияние три секты: Каменный кулак, Путь трёх распятий и Свет Млечного пламени. Ты же сама об упоминала об этих сектах.

— Лунного. — Поправила меня Лан, продолжая свой рассказ. — Свет Лунного пламени, но нет, ты лишь частично прав. Секты живут за счёт доходов города от торговли и налогов, ну и получают высокую скидку на ингредиенты, добытые нами, а вот Академия! Академия — бьющееся сердце Чёрного дракона. Именно она стала судьей и палачом, когда три великих мастера чуть не разнесли здесь всё до основания. Тогда совет выступил в качестве миротворца и предложил взять на себя все канцелярские и градоуправленческие права, оставив сектам заниматься исключительно тем, чем они и должны заниматься.

— Пытаться захватить мир?

Лан даже не ухмыльнулась. — Искать путь к бессмертию. Я думала ты практик, а такие тонкости не знаешь.

— Так я и не состою в секте. — Быстро сменил тему, не желая распространяться о том, как стал практиком. Учитывая, что тому же Фэну до моего уровня понадобилось расти чуть ли не пятьдесят лет, а я получил это нахрапом за пару часов, стоило сохранить это в тайне. — Да и в целом странствую обычно в одиночестве.

Кажется, её это объяснение устроило, и девушка продолжила.

— Академия сумела объединить под одной крышей тех, кому не нашлось места в сектах. Воины, опытные собиратели, наёмники, торговцы, писцы, все, кто может и хочет приносить доход организации имеет право вступить в неё.

— Чувствую как нарастает жирное НО.

Лан кивнула. — Но у всего есть своя цена. Помимо налоговых отчислений и чёткой градации на исполнительные ранги, ты получаешь уникальное право на выполнение контрактов и никто, слышишь? Никто, кроме членов Академии не в праве заниматься сбором духовных ингредиентов на территории всей провинции.

Я задумчиво нахмурился. — А что будет, если кто-нибудь, скажем, новенький, решит отправиться в лес и совершенно случайно наткнётся на какой-нибудь корень восьмелистника и его сорвёт?

Девушка обернулась и одёрнула меня за рукав. Её взгляд внезапно изменился настолько, что мне показалось, будто я явно сказал что-то лишнее. Она подняла голову, посмотрела в мне в глаза и, прищурившись, ответила:

— Смерть.

— Значит никаких полумер? Никаких наказаний, ударом линейкой по рукам и устных предупреждений? Сорвал собственность Академии — получай мечом в рыло?

Что за средневековье. Прямо как на Земле, когда леса и населяющее их зверьё объявлялось собственностью барона и любой крестьянин, посягнувший на имущество барина жесточайшим образом убивался. Только вот на Земле эту эпоху пережили, а тут застряли.

— Именно так. — Кивнула Лан и мы продолжили путь. — Несанкционированный сбор приравнён к воровству у Академии. За наёмничество могут прилюдно выпороть, за торговлю без разрешения накажут серебром или золотом, а вот за кражу духовного материала. Тут, боюсь, даже сам Властелин Неба не сможет выпутаться.

— Властелин Неба? — Переспросил, внимательно впитывая каждое слово Лан.

Девушка указала пальцем вверх. — Властелин Неба или Властелин Силы Первозданного Хаоса. Ещё его называют Величественным Драконом Предельной Тайны. Боги, Ян, ты и вправду такой увалень? Даже на юге чтут дух Мироздателя.

— А, ты про этого, так у нас его называют иначе: Дракон Пяти Стихий. — Я сморозил, выдумывая имя на ходу.

Лан задумалась. — Пяти стихий и элементов круга У-син? Хм, ну что же, видимо я не всё знаю.

Я незаметно скривился. Вроде пронесло.

Продолжая разговариват, мы явно приближались к жилому району города, так как улицы постепенно сужались, по которым всё больше и больше бегало малолетней детворы. Я прекрасно понимал, что время нашего разговора подходило к концу, поэтому решил выудить как можно больше информации, прежде чем попрощаться и заняться собственными делами.

— Для той, кто так хорошо разбирается в политике города и культивации, ты подозрительно скрытна.

Девушка ухмыльнулась. — Хочешь знать встала ли на я Путь? Ответ прост: на пол шажочка. Мой мастер и куратор сказал, что потенциал у меня есть, но трачу слишком много времени на отцовскую ферму. Так что, может когда-нибудь всерьёз возьмусь за обучение, но не сейчас. Сейчас сезон трюфелей на носу. — Она резко указала вправо и добавила. — Пойдём, мы почти на месте.

Мы зашли в переулок, который ответвлялся от главной улицы где-то в восточной части города. Здесь было тише, спокойнее, особенно после рынка и его безумной толчеи. Между домами было достаточно места, даже несмотря на заваленные вязанками дров и глиняными горшками проходы.

— Мы на месте. — сказала Лан, останавливаясь перед двухэтажным зданием из тёмного дерева с черепичной крышей.

Она постучала в калитку и через минуту за дверью послышались шаги.

Нас встретила женщина. Признаюсь, когда Лан сказала, что домовладелица приятная и милая дама, в голове я себе представил эдакую старуху с клюкой или замученную жизнью хозяйку вечно в бигудях и тряпкой в руках. Но только не здесь.

Эта была женщина лет сорока, но выглядела она максимум на тридцать пять. Высокая, статная, с широкими бёдрами и плавными округлостями, которые не смог скрыть даже простой домашний халат из шёлка цвета старой бронзы. Я поймал себя на мысли, что откровенно пялюсь на её полную и высокую грудь и резко поднял взгляд, стараясь больше так не поступать.

Но не одной фигурой могла похвастаться загадочная домовладелица.

Голову покрывали чёрные волосы с густой проседью, собранные в сложную причёску, открывающую длинную шею. Лицо с аккуратными чертами, высокими скулами и чувственными розовыми губами, которые тут же растянулись в медленной и оценивающей улыбке.

— Лан, деточка. — сказала она низким, чуть хрипловатым голосом с лёгкой смешинкой. — А кого это ты мне привела? Я бы сказала, что он прячется за твоей спиной, но парень ростом вышел.

Она шагнула вперёд, едва не заставив меня закашляться от богатого аромата её духов. Женщина обошла меня кругом, не скрывая интереса, а я, крутил головой по сторонам, словно опасался, что та ударит ножом мне в спину.

— Хм, — протянула она, остановившись напротив, — Плечи широкие, руки сильные, взгляд спокойный. Худоват только, но это мы исправим. Не из местных?

— С юга. — ответил я коротко.

— С юга? — Женщина приподняла бровь и в её глазах вспыхнуло нечто, что можно было описать, как удовольствие. — Я так и подумала. Наши местные мальчики, испорченные большим городом и цивилизацией. Слишком суетливые, постоянно носятся туда-сюда, а этот…

— Госпожа Ли, — вмешалась Лан, пока та не оплела меня змеей и не утащила в своё логово. — Вы же сами просили найти вам жильца, если встретится мне такой. Так вот, это Ян. Странствующий юный культиватор с юга. Он какое-то время поживёт в городе и ему требуется угол для его меча и дерева.

— Культиватор? — Глаза женщины загорелись ещё сильнее, словно она уже планировала, как захватит моё тело.

— Юный, госпожа. — Я ответил, учтиво поклонившись по местным обычаям, — Лан забыла уточнить этот весьма важный факт. Так что прошу не питать иллюзий насчёт моих способностей. Они… скажем так… ещё весьма скудноваты.

Хозяйка плотоядно улыбнулась, явно подразумевая другую формулировку под выносливостью.

— Ну это мы как раз и проверим. Ну что же, не стоять же нам в дверях. Прошу, заходите!

Она отступила в сторону и пропустила нас внутрь. Двор оказался небольшим с вымощенными каменными плитами. В центре небольшого особняка, выстроенного буквой П, находился колодец с нависшим над ним розовым деревом, растущим прямо из трещины дорожной кладки, в своё время вспучившем покрытие и проросшим достаточно для того, чтобы не срубили. В углу стояла клетка с тремя курицами, которые испуганно закудахтали при нашем появлении. Госпожа Ли отвела нас на второй этаж по деревянной лестнице и я заметил, что она специально покачивала бёдрами прямо перед моим лицом.

«Куда ты привела меня Лан» хотел было прошептать девушке, но казалось, что хозяйка дома слышала даже мои мысли. Меня стали посещать навязчивые идеи, мол вдруг и она не окажется тайным практиком, который ночью попытается высосать из меня душу⁈ Опыт деревни заставлял теперь в каждой тени видеть угрозу и выстраивать планы на два, а то и на три шага вперёд.

Первым делом оценил внутренний интерьер. Стены были обшиты деревом, широкие окна, в которые мог пролезть взрослый человек. На крайний случай попробую сбежать через крышу, хотя сойдут и коридоры. Надо будет повесить на дверь колокольчик, а ещё лучше сразу на шею госпоже Ли, хотя чем чёрт не шутит, вдруг ей это ещё и понравится.

— Ян. — Окликнула меня сопровождающая Лан, когда я слишком долго пялился в открытое окно второго этажа. — Вот твоя комната.

Она оказалась небольшой, но светлой. Окно выходило во двор через мутное стекло и можно было даже заметить кроны деревьев в соседних дворах. Стены, как и снаружи обиты деревом, тёплого медового оттенка, и судя по отсутствию трещин, за ними явно следили.

Сама кровать стояла у правой стены с широким резным изголовьем, на которой были вырезаны какие-то декоративные цветы. На ней лежала чистое бельё в две подушки и стеганное одеяло синего цвета. Рядом с кроватью небольшой столик из тёмного дерева, на котором находилась керамическая кружка, кувшин с водой и масляная лампа с уже прогоревшим фителём.

— Нравится? — Спросила госпожа Ли, по-хозяйски описывая жестом комнату. — В левом углу деревянный сундук для твоих вещей. Над ним есть зеркало, а рядом умывальник. Вода в колодце чистая, как для питья, так и для утренних процедур. Занавески из грубой ткани, так что если решишь вздремнуть после обеда, то можешь смело их задёргивать. Обед, кстати, как и ужин, входит в стоимость проживания.

— Хорошая комната. — ответил я и сразу перешёл к делу. — Сколько?

— Обычно я сдаю за семьдесят меди в день, — я чуть не поперхнулся от названной ею суммы, а она чуть наклонила голову, и прядь волос упал ей на лицо. — Но тебе, красавчик, сделаю скидку. Пятьдесят за сутки. Это включая обед, ужин и стирку твоих вещей, вместе с постельным бельём. Как ощутишь нужду, крикни прачку, она всё сделает.

— Прачку? — Удивлённо спросил, так как не заметил никого в доме кроме нас.

Женщина сдержанно рассмеялась.

— Конечно! А что, ты думаешь я делаю всё своими руками? Нет, мальчик, эти ладони и пальцы созданы для любви, а не для работы.

Я достал мошну, отсчитал сумму в триста пятьдесят меди и протянул со словами. — На неделю.

Да уж… Такими темпами моих денег надолго не хватит, даже если разменять золото и серебро. Цены в этом городе, скажем так негуманные.

Госпожа Ли взяла монеты, и её пальцы задержались на моей ладони чуть дольше, чем требовалось. Для женщины такого возраста и тем более, такой профессии, они оказались слишком тёплыми и мягкими, как бы намекая, что готовит обещанный обед и ужин она явно не сама.

— Хороший жилец. — сказала она, убирая деньги в рукав халата. — Не спорит, не торгуется. Лан, где ты его нашла?

— На тракте. — Спокойно ответила Лан, усевшись на подоконник моего окна.

— На тракте? — Госпожа Ли вновь рассмеялась. — Надо же! А я думала, что на тракте только бандиты и бродяги.

— Я и есть бродяга, — сказал, бросая на кровать походный мешок и меч. — только без привычки грабить. — слегка слукавил я, ведь моё состояние и было считай награбленным.

Женщина ещё раз окинула меня медленным и оценивающим взглядом.

— Мне нравится. Если что-нибудь понадобится — я живу внизу, первая дверь налево. Стучись в любое время и не стесняйся. Я не сплю допоздна.

С этими словами женщина нас оставила наедине, а я закрыл дверь и расслабленно выдохнул.

— Что? — Непонимающе спросила Лан, дрыгая ногами на подоконнике и посматривая куда-то вдаль.

— Ты ещё спрашиваешь? После того, что здесь произошло? Куда ты меня вообще притащила, Лан?

— А что? — Всё так же безобидно переспросила девушка. — По-моему весьма милая и добрая женщина. Поверь, учитывая, что ты не местный, в другом месте с тебя бы взяли сотню за ночь. Постой, знаешь ли, в городе не дешёвый. К тому же ты платишь не только за угол, а ещё за тёплую пищу и чистые штаны. — несколько раз загнула она пальцы.

Уселся на кровать, поигрывая куском купленного метала на ладони и выдохнул. — И за что же ещё?

Лан повернулась, вдруг перестала дрыгать ногами и ответила. — За спокойствие. Госпожу Ли каждая тварь знает на всю округу. В какую бы ты передрягу не вляпался, в стенах её дома ты всегда можешь рассчитывать на кармашек спокойствия и безопасности. Любой дважды подумает, прежде чем врываться или уж, упаси боги, пролить здесь кровь. — Вдруг она спрыгнула, потёрла ладонь о ладонь и добавила. — Ну что же, жильём тебя обеспечила, город показала. Считаем мы квиты?

Я улыбнулся и кивнул. — Ты и так мне ничего не была должна, я же говорил, поэтому спасибо, Лан, теперь я буду у тебя в долгу.

— Да ладно, долг, шмолг. — Выдала она детскую шутку, подмигнула и направилась к двери. — Бывай, Ян, если захочешь меня найти я обычно бываю либо в Академии, либо у себя на ферме за городом. Так что такому резвому парню, как ты, не составит проблем меня найти.

— Бывай, Лан, — бросил вслед закрывающейся двери и выдохнул. — Спокойствие.

Комната внезапно опустела, как моя мошна. Госпожа Ли, и Лан, обе ушли, оставив меня наедине со своими мыслями. Я встал, закрыл занавески из плотной ткани, откинулся на кровати, закрыл глаза и, наконец, расслабился.

Город Чёрного дракона. Двадцать миллионов душ, среди которых — я никто. Беглец, убивший членов секты, обладатель чужого артефакта и силы практика, но здесь обо мне никто не знал, и это дарило странное, почти забытое во всей этой суете чувство — свободу.

Я открыл глаза и посмотрел на свои руки. На левом запястье браслет Кодекса, тускло поблёскивающий в сумерках, а на правом — тоненькие линии затянувшегося шрама от росомахи. Рука сама нащупала кусок Небесного металла на кровати, и я поднял его на уровне глаз. Увесистый для своих размеров, холодный с голубыми прожилками и пульсирующим слабым светом. В Кодексе наверняка есть о нём подробная информация, но плевать. Потом, не сейчас.

Настанет время и для информации и планирования дальнейших действий, в том числе и добычи ингредиентов для первого этапа очистки меча, но тогда мне просто хотелось подержать кусок духовного металла в руке. Моя первая большая покупка в этом мире. Пускай потратил пять золотых, отдав львиную часть своих денег, но — это был мой выбор, и никакая сидящая внутри сущность за меня не решала.

Ещё несколько дней назад я просыпался в подземном убежище, не в силах вспомнить последние дни. Бежал по лесу, словно дикий зверь, питаясь подножным кормом, а теперь? Теперь у меня своя комната, кусок духовного металла, необработанный артефакт, и главное — целый город за порогом.

Рынок, практики, духовные камни, секты и Академия. Клятый Чжан Ху со своими связями и пустыми угрозами. Всё это казалось слишком сложным и невозможным для одного человека без рода и племени. Однако мне удалось убить росомаху, удалось сбежать от погони и расправиться со всеми моими врагами. Значит смогу идти и дальше.

Я достал из мешка оставшиеся пирожки с малиновым вареньем и некоторое время смотрел на них, словно пытался вспомнить мою прошлую жизнь. Как существовал до всего этого безумия, как работал день ото дня, прозябая в душном офисе, мечтая только о том, чтобы вернуться домой и принять душ.

Вся эта жизнь казалась теперь абсолютно чужой. Она не была частью меня и единственным напоминанием о тех днях, служили вот эти пирожки и вибрирующий на запястье браслет. Я продолжал смотреть на угощение, как вдруг в груди зародился невесть откуда взявшийся смешок. Не успел и заметить, как внезапно начал откровенно смеяться и даже истерично хохотать.

Нет, госпожа Ли ещё не успела овладеть моим телом и не высасывала душу. Я смеялся, потому что всё это внезапно показалось до жути смешным. Все мои предыдущие проблемы, даже в другой жизни. Всё, что мне пришлось пережить, дабы оказаться в этом месте, сидеть на кровати, сжимая кусок духовного металла и откровенно хохотать.

Ещё некоторое время лежал на кровати и смеялся, а затем внезапно настроение покинуло так же быстро, как и пришло, оставив с холодным понимаем, что останавливаться нельзя. Впереди меня ждало будущее, причём оно будет именно таким, каким я его для себя и сделаю. Не стану больше полагаться на гипотетических «Фэнов», не буду искать проводника в лице Лан и попробую высечь из камня судьбы собственный путь.

А значит, пора заняться делом. И раз уж я купил Небесный металл, то надо найти и другие ингредиенты для того, чтобы провести первичную очистку. Чем не цель на ближайшее время? А раз цель поставлена, то надо выполнять.

Я активировал Кодекс и наконец начал вчитываться в предоставляемую им информацию, причём меня больше интересовало то, где и как можно найти недостающие ингредиенты, учитывая тот факт, что деньги на них я тратить не хотел, а собирать самому было чревато смертью от рук практиков города.

Лунный лотос, растение первого ранга, надо было искать в озёрах, Серебрянная ива это обычное дерево, которого пруд пруди и которое найти растущими проще всего вдоль рек, а вот мёд из гнезда Огненных шершней — пищевой ингредиент. На Земле опять же, насколько я знаю, шершни не приносили мёд, потому что это хищники, охотящиеся на других насекомых и пауков, и живущих в дуплах деревьях и расщелинах скал. Впрочем, мир другой и почему бы тут шершням не гнездиться, собирая мёд?

Вот только выходило, что вариантов то особо нет. Идти на конфликт с властями, только прибыв в город, глупейшая ошибка. Лезть в горы за мёдом? Искать озёра с лотосами? Учитывая безумное количество населения, всё в округе должно быть наводнено людьми, и нежданные соглядатаи должны быть повсюду. Вот так с пола ветку подберёшь, а окажется, что она тоже кому-то принадлежит.

Я вывалил на кровать все деньги, пересчитывая, сколько у меня осталось. Три золотых слитка, девятнадцать серебряных и россыпью пара сотен медяков. Начал даже жалеть об импульсивной покупке.

С другой стороны, возможность купить за золото то, что продаётся за духовные камни выпадает не каждый день. Чёрт его знает, откуда тот торговец взял брусок металла и в принципе плевать, украл он его или нет, потому что я его купил честно на рынке. В принципе, если прямо сильно прижмёт, смогу перепродать. Главное, сначала сходить к местному управителю рынка и оформить лицензию. Не хочу снова попадать в ситуацию, когда на меня навешивают долг.

И как вариант, ещё можно снова открыть лапшичную.

Я даже покатал эту мысль в голове, а потом с отвращением отказался от неё. Нет, хватит. Крох силы, которые я вкусил мне достаточно для того, чтобы понимать, что будущее за личной силой и тратить время, прожигая его за продуктовым прилавком я не буду. Лучше уж сутки напролёт культивировать, делая шажок за шажком. И всё для того, чтобы больше никакая тварь не могла использовать меня в своих силах.

Значит нужно снова идти на рынок. Но уже завтра. Ибо сейчас время ежедневной медитации.

Остаток вечера я провёл у себя в комнате и спустился лишь на ужин, после чего успешно отрубился на мягкой кровати, даже не сняв с себя одежду.

Утро в доме госпожи Ли для меня началось с запаха жареного лука и свежеиспечённого хлеба, вырвавшего меня из состояния сна. Я, если честно, даже и забыл, что существуют такие ароматы. Это сразу напомнило мне о Земле, где я по утрам жарил себе яичницу с тостами. Тяжело вздохнул, вспомнив любимую кофеварку и спустился вниз. Там хозяйка, а точнее сказать, её служанки уже накрывали на стол в небольшой общей комнате. На ней же был другой халат, ярко-красный с глубоким вырезом, будто она собиралась встречать дорогих гостей. Я вновь сделал вид, что стараюсь откровенно не пялится на пышные формы домовладелицы и попробовал прошмыгнуть на улицу, пока она меня не схватила, чтобы найти чем позавтракать.

Поздно…

Женщина насильно усадила меня за стол, забрала мой меч, положив его рядом и приказала служанкам меня накормить. Мне казалось, что в стоимость проживания входил только обед и ужин, но видимо каким-то образом сумел впечатлить госпожу Ли и она решила накормить меня ещё и завтраком, поэтому отказываться не стал. Тем более, что в животе противно урчало ещё с самого пробуждения.

На завтрак был густой рисовый суп с курицей и имбирём, три опять же рисовых колобка с начинкой из овощей, булочка с мясом и кружка тёплого чая с жасмином. Я ел молча, стараясь делать это побыстрее и чувствуя неловкость от происходящего. Госпожа Ли сидела напротив, подперев щёку рукой, и наблюдала за мной с такой плохо скрываемой нежностью, что я чуть не поперхнулся.

— Ты ешь очень быстро, — отметила она, — но при этом не чавкаешь, как обычный мужчина. Родители дали тебе хорошее воспитание?

— Скорее голод, — ответил я коротко и продолжил есть.

— М, да… Аппетит юного практика. — Произнесла она медленно, со знанием дела, — Твоё тело претерпевает изменения, мышцы и кости перестраиваются и организм требует всё больше еды.

Я на секунду отвлёкся от рисового шарика и поинтересовался.

— Госпоже известно о культивации?

Она коротко рассмеялась.

— Ян, прошу, не называй меня так, а я чувствую себя старой. Зови меня просто Ли и да, кое-что мне всё же известно. Ты уже пробовал пилюли?

Её слова вызвали во мне целый каскад воспоминаний.

Пробовал, не то слово! Вместе с собственной кровью и кровью двух имбецилов, которых прикончил в убежище тёмного практика, а трупы сбросил через расщелину в местную речушку. Вот только об этом ей, конечно же, лучше не знать. Она явно считала меня эдаким юнцом с едва заметным пушком под носом и, пожалуй, меня это вполне устраивало.

— Нет, — ответил, закидывая в рот очередной шарик и добавил. — Планирую этим заняться.

Ли нырнула пальчиками в глубокий вырез своего ханьфу, достала свёрнутый в несколько раз лист бумаги и игриво протянула его мне. Я попытался его взять, как она резко дёрнула рукой и широко улыбнулась. Вот паршивка! Вот только для игр у меня не было настроения. Пришлось показать ей скорость юного практика и выхватить бумагу прежде, чем она успела моргнуть.

— Ух, какой… — Спокойным голосом произнесла женщина. — Считай я впечатлена. У базара найди лавку старого мастера Лао и покажи ему мою рекомендацию. Скажешь, что госпожа Ли попросила о тебе позаботиться.

Я нахмурился, посмотрел на кусок бумаги в руках и благодарно протянул его обратно. Женщина удивлённо наклонила голову, но брать рекомендацию не стала и лишь повела бровью. У всего есть своя цена и садиться на крючок к той, у кого в комнате, скорее всего есть дыба и кожаный костюм уж точно не собираюсь.

— Малышка Лан тебе не сказала, но спишем всё на твою юность и незнание местных правил. Я не принимаю отказов, Ян, но это тебе ещё придётся выучить. Так что бери и считай это моим подарком.

— Даже у подарков всегда есть скрытый мотив, — Я ответил, всё ещё протягивая бумагу обратно. — Зачастую их дарят не для того, чтобы сделать приятно человеку, а потешить собственное самолюбие. Эмоциональная подпитка за счёт реакции на подарок, так что прежде чем соглашусь, мне нужно знать. В чём ваш скрытый мотив? Что это мне будет стоить?

Она подалась вперёд, томно и нежно произнося:

— Всегда полезно иметь под рукой практика, особенно в наше время, да и мне хочется знать, чего ты сможешь достичь в этом городе, который сжирает таких как ты на завтрак, обед и ужин.

После чего Ли рассмеялась, покачала головой и подлила мне ещё чаю.

После завтрака я пересчитал деньги. Осталось три золотых, немного серебра и меди. На уровне практиков это считай мусор, но для покупки экстракта корня Серебряной Ивы нулевого ранга должно хватить. Это же не духовное растение, если я правильно понимаю. Если, конечно, повезёт и найдётся тот, кто будет его продавать.

Я поблагодарил госпожу Ли за завтрак, дал служанкам пару медяков в благодарность и побрёл уже знакомой дорогой, которую запоминал весь путь.

Базар казался более оживлённым, чем вчера. Солнце стояло в зените и под его лучами блестели черепичные крыши, медные подсвечники на прилавках и изнывающие от жары потные лица торговцев. Людей было столько, что я несколько раз терял направление, каким-то образом совершенно случайно оказываясь в другом ряду.

Мимо проехала телега с клетками, в которых голосили разноцветные птицы и сразу повеяло запахом навоза и мяты, которой его пытались заглушить. Где-то слева ругались местные, причём сами того не понимая, обучали мелких карапузов, которые дежурили у лавки и, развесив уши, внимательно впитывали новый лексикон.

Я свернул в ту часть базара, где торговали растениями и травами. Прошлым днём пришлось проходить здесь быстро, стараясь поспевать за Лан, но теперь у меня выпала уникальная возможность всё хорошенько изучить. Я останавливался у каждого лотка, который привлёк моё внимание, спрашивал, интересовался и тщательно запоминал.

Вот только экстракта из корня Серебряной ивы так и не было. Где же его можно найти?

— Ищи у травников, что ближе к южной дороге, — посоветовал бородач в фартуке, когда я спросил напрямую, — там всякая мелочёвка продаётся. Торгашей тех не пускают на центральную площадь, вот они и промышляют всякой всячиной для учеников и бедных практиков. Нулевой, первый ранг. Там может и найдёшь свой корень.

Я поблагодарил и направился на юг, как и сказал бородач.

Рынок постепенно сменял наряд, избавляясь от шёлка и парчи, предпочитая более простую одежду. Не было и бархатных подушечек, на которых выкладывали дорогостоящие духовные камни, их заменили грубые мешки и сбитые из старых досок лотки. Даже торговались здесь совершенно иначе. Никто не пытался угодить богатому практику, никто не звал «господином», просто называли цену и ждали ответа.

Я нашёл нужный мне прилавок в самом конце рядов. В обычный день прошёл бы мимо, так как он был почти незаметным и заваленный склянками и пучками сушёных трав, если бы не старуха, указавшая на него напрямую. Торговал там парень лет семнадцати с веснушчатым лицом и красными от бессонницы глазами.

— Экстракт корня Серебряной ивы есть? — Спросил я, разглядывая сушёные травы.

— Нулевой ранг? — Уточнил он, ковыряясь в мешках. — Есть. Десять серебряных за склянку. Две отдам за пятнадцать.

Я достал мошну, отсчитал пятнадцать серебряных монет и молча протянул парнишке. Пускай будет с запасом, на всякий случай. Торговец кивнул, выудил откуда-то из-под прилавка два маленьких глиняных флакона, запечатанных воском, и протянул их мне.

— Что-нибудь ещё? У меня есть мазь от геморроя, эликсир от Постыдной болезни, ещё мазь шанкры мазать на… ну вы поняли.

— Сок Лунного лотоса есть? Или мёд огненных шершней? — Спросил я, перечисляя ингредиенты для очистки.

Парень задумчиво почесал пушок на подбородке и ответил. — Это уже подпадает под торговые ограничения Академии. Такое можно только выменять ближе к центру базара. Попробуй там спросить.

— Спасибо, попробую. — Сказал на прощание и стиснул зубы. — Вот только обменивать пока нечего.

Ну хотя бы смог один ингредиент раздобыть, причём за сущие копейки относительно всего остального. Хотя цены конечно буквально пугали. Я ещё неделю назад из кожи вон лез, чтобы заработать всего один серебряный, в качестве уплаты штрафа, а тут на рынке, за обычный алхимический ингредиент с меня взяли в пятнадцать раз больше. Воистину, мир практиков и смертных никак не пересекаются между собой. Пропасть слишком велика.

Вот только почему тогда Фэн, который находился выше меня на ступени развития так переживал из-за долга в один золотой? Неужели не мог податься в этот город и заработать немного для покрытия долга?

Хотя если вспомнить, то слишком много его сопровождало странностей, от которых у меня начинала болеть голова.

Поэтому выкинул его из головы и отошёл от прилавка. Хотел уже развернуться и пойти искать старого алхимика, о котором говорила госпожа Ли, как вдруг заметил странную компанию. Трое мужчин в простой одежде сидели прямо на земле, прислонившись к стене. Перед ними лежала доска с выкрашенными в чёрный и белый цвет шашечками, миска с соленьями и кувшин, из которого они по очереди отпивали.

— А я тебе говорю, Путь трёх распятий просто так этого не оставит, — говорил один, самый старый, с седыми усами и лысой головой. — Они же в прошлом году уже пытались подмять под себя две провинции и именно эта секта им поперёк горла и встала.

— Не, — ответил второй, что помладше с татуировкой во всю шею, — Каменный кулак слишком жирный кусок. Их старейшины уже несколько лет как нацелились на рудники в тех краях. А без руды Путь трёх распятий — это просто стая бешенных псов, не более того.

— Да тише вы! — шикнул третий, оглядываясь по сторонам и его взгляд на мгновение задержался на мне. — Здесь полно шестерок Каменного кулака. Если услышат — язык отрежут и считай поминай как звали!

— Да и пёс с ним! — хохотнул лысый. — Главное, чтобы хер не отрезали, а так жить можно!

Они дружно засмеялись, по очереди отпили из общего кувшина и продолжили обсуждать жену какого-то торговца пряностями, которая частенько захаживает к молоденькому парню, что работает в местных купальнях.

Я ещё некоторое время бродил по рынку, рассматривая товары, которые были либо мне не по карману, либо не нуждался в них к слову вообще. Склянки с реактивами для алхимии стоили десятки золотых. Сами пилюли ещё дороже. Я встретил несколько прилавков, где продавались травы первого и второго рангов, но продавцы даже не смотрели в мою сторону, когда спрашивал цену в золоте.

В конце южного ряда я наткнулся на то, что искал, а именно сок Лунного лотоса. Маленький пузырёк из тёмного стекла, внутри которого мерцала бледно-голубая жидкость. Цена, правда, один духовный камень первого ранга или обмен на равноценный ингредиент.

— А за золото? — Спросил я на всякий случай, пускай ответ мне и без того был известен.

Продавец, поправил очки на переносице, осмотрел меня с ног до головы и даже не удостоил ответом. Просто покачал головой, отвернулся и продолжил наслаждаться тёплыми лучами солнца. Я вздохнул и пошёл дальше. Пускай экстракт из корня был куплен, его одного всё равно будет недостаточно для первой ступени очистки меча.

А ведь Кодекс говорил, что после этого этапа, у меня появится возможность выпускать через него небольшие сгустки концентрированной энергии. Узнав об этом, мне не терпелось как можно скорее приступить к тренировкам, вот только реальность была такова, что у меня осталось не так много вариантов, как можно заполучить ингредиенты.

И скажу честно, они мне нравились всё меньше и меньше.

Я побрёл дальше, выуживая из мешочка смятый листок с адресом, который госпожа Ли сунула мне утром. Как бы ни была красива сама женщина, в рукописи ей не помешало бы взять несколько уроков. Пришлось несколько раз прочитать иероглифы, прежде чем понять, куда мне стоило идти.

Переулок, который, по идее, должен был вывести меня к лавке старого мастера Лао оказался узким, грязным и заваленным ящиками. Я сначала подумал, что возможно не туда свернул, особенно после того, как в нос ударил запах кислой квашенной капусты и кошачьей мочи, но вывеска на доме оказалась той самой.

Да уж, хорошее место для алхимика. Неужели госпожа Ли решила пошутить и тем самым проучить нового постояльца? Вот только уж слишком продуманной получилась бы шутка, так как над зданием висела покосившееся вывеска, а на ней был нарисовать тигель, из которого поднимался дым. К тому же сверху, дабы ни у кого не осталось сомнений красовалась надпись: «Лавка мастера Лао. Зелья. Пилюли. Лекарства»

Значит мне сюда.

Я толкнул дверь и под скрип зашёл внутрь, где царил полумрак. Свет пробивался через единственное окно, освещая бесконечные полки, заставленные склянками, банками и пучками трав. Интереса ради попробовал угадать предназначение некоторых, но быстро плюнул, осознав, что до алхимика мне всё ещё далеко.

Запах прогорклой капусты и кошачьей мочи резко заменился на целую палитру сладковато-горьких и даже острых ароматов. Пускай и выглядело это место, словно очередное заброшенное убежище алхимика, внутри пахло, как в настоящей лавке травника.

— Есть кто? — Позвал я, постукивая костяшкой пальцев по деревянному прилавку.

Ответом мне стала тишина.

Я прошёлся вдоль полок, рассматривая товар и подумывал, а не умыкнуть ли что-нибудь, пока хозяин отвлёкся по нужде? Вот только не успел отогнать мысль прочь, как перед глазами появилась госпожа Ли, с широким разрезом на груди и, наклонившись, пассивно-агрессивно погрозила мне пальчиком.

— Чур меня! — Выпалил вслух и быстро замахал руками, прогоняя мысли прочь. — Ещё этого не хватало мне.

— Ну раз не хватало, — раздался голос из-за ширмы в углу, — Может у меня это и найдётся. Только говорю сразу, денег в долг не даю, за травами от чирей на заду иди к шарлатанам братьям Сун. Я устал повторять, что травы там не помогут!

После этих слов из-за ширмы вышел старик. Он оказался маленьким, сутулым, с морщинистым лицом и жидкой седой бородёнкой, которая болталась на уровни груди. Одет старик был в застиранный чуть ли не до дыр зелёный халат в пятнах, похожих на химические. Он смотрела на меня светлыми, практически выцветшими глазами, но в его взгляд всё ещё был молод, как никогда.

— А, практик. — сказал он без особого интереса. — Новичок, судя по виду, хочешь пилюль для прорыва? Нет у меня таких, больше нет. Академия всё изъяла. А вот если яд для врага ищешь, то могу продать, у меня есть немного, причём недорого. Плату принимаю золотом, серебром, но только не медью! На медь я чихаю.

— Мне посоветовала вас госпожа Ли, мудрейший. — сказал я, доставая бумагу.

Старик услышал имя и вдруг ожил. Он подошёл ближе, взял её, и внезапно, перевернул обратной стороной. Чего я уж точно не ожидал, так это того, что на обратной стороне находился отпечаток её накрашенных красной помадой губ. Он был сложен таким хитрым способом, что отпечаток был скрыт от моего взора.

Владелец лавки поднёс его к носу, глубоко вдохнул воздух, а затем облизал и закрыл глаза. Меня чуть не вывернуло от омерзения, но виду я не подал. Благо он был слишком стар и на этом процесс любования быстро был закончен, но стоит признаться, такой реакции я явно не ожидал.

— Хороша. — Пробубнил он себе под нос, а затем открыл глаза, убрал свёрток под лавку и повеселевши произнёс. — Ли, говоришь? Кабы кого она рекомендовать не станет, значит видит в тебя что-то, юноша. Ну что ж, проходи, Лао не откажет старой знакомой, так чего тебе надо?

— Во-первых, я бы хотел спросил про алхимию. — сказал я, присаживая на табурет, который стоял у прилавка, — Как начать? Что нужно знать? Где брать реагенты?

Старик склонил голову набок, и его выцветшие глаза блеснули.

— Алхимия значит, — протянул он, — Не просто пилюлю купить, а понять, как она устроена, чтобы потом обходить таких вымогателей, как я стороной? Редкое явление. Обычно приходят и говорят: «Вот тебе монеты, давай сюда пилюли.» Интересно.

Он замолчал, некоторое время поглаживая бородёнку.

— Знания просто так не дам, — наконец сказал он, — Учителей у меня нет. Школы тоже, но если поможешь мне сегодня, — он кивнул в сторону окна, за которым виднелась телега, доверху набитая тюками, — то я введу тебя в курс дела. Основы, не более того. Что с чем смешивать, как нагревать, как остужать, согласен?

Я посмотрел на телегу на которой было тюков штук двадцать, каждый из которых весил не меньше полутора пудов.

— Да легко! А у вас разве нет работника? Паренька какого-нибудь, чтобы шустрил и телеги разгружал?

— Работник то есть. — Старик сплюнул на пол собственной лавки. — только уже третью неделю пьёт, как не в себя. Я его выгнал мокрыми тряпками, а нового ещё не нашёл. Так что тюки сами себя не разгрузят. Ну что, по рукам или как?

Мы пожали руки, я закатал рукава и вышел во двор.

Солнце пекло немилосердно. Тюки оказались тяжелее, чем думал, будто какой-то дурак упаковал травы во влажную мешковину, и они разбухали, превращаясь в каменные глыбы. Однако для меня они всё равно казались перинкой и, если прибавлю шагу, то должен справиться ещё быстрее. По сравнению с тем, как я разгружал дрова, вообще плёвое дело.

Мне понадобилось всего десять минут, и я сложил мешки в сарае, как показал Лао, вытер и пот и вернулся в лавку.

— Молодец. — кивнул старик, — Крепкий, а теперь садись и слушай.

Он достал с полки ступку, пестик и горсть каких-то сухих листьев.

— Алхимия — это не магия, в привычном понимании этого слова, — начал он, растирая листья в пыль, — Это ремесло. Ты берёшь траву, корень, гриб, добавляешь минерал, иногда и часть духовного зверя. Нагреваешь, остужаешь, смешиваешь в нужной пропорции и вуаля! Пилюля готова!

— Ну на словах звучит так, словно ничего сложно в этом и нет. Тогда в чём вся суть?

Старик закивал. — Сложное начинается, когда ты хочешь не просто слепить комок, а добиться, чтобы энергия внутри распределилась равномерно, — он высыпал пыль в маленький тигель, добавил воды из кувшина и поставил на жаровню. — Смотри!

Он помешал смесь палочкой, и я увидел, как жидкость начала менять цвет от бурого к золотистому.

— Базовые пилюли для закалки делаются из трёх ингредиентов, — продолжил Лао, — Первый — это основа. Чаще всего корень или кора. Второй, как правило, должен быть катализатором, допустим трава с природной духовной энергией. Третий выступает в качестве связующей составляющей. Мёд, смола, иногда животный жир, лучше всего духовного зверя.

— И как понять, что с чем смешивать? — Спросил, когда выдалась такая возможность между слов старика.

— Опыт. — он поджал губы и пожал плечами, — или книга. У меня есть пара свитков для начинающих. Могу продать.

Он выключил жаровню, налил жидкость в маленькую формочку и через минуту в ней застыла круглая пилюля, от которой пахло горечью и сладостью одновременно.

— Вот. — он вытряхнул её на ладонь. — Самая простая, «Железная кожа». Сделает твою кожу устойчивее к порезам на час. Нужна? Отдам всего за пять золотых.

— Дорого, — сказал я, подумывая, что ещё можно у него купить.

— Не спорю, — он убрал пилюлю в баночку и положил под прилавок. — Качественное сырьё стоит денег. Можешь попробовать сам сделать, вот только у тебя сейчас нет ни сырья, ни навыка.

Я задумался. Алхимия вещь полезная, причём как для очистки меча, так и для собственного развития, но с разбега в этом за один урок не разобраться. Нужен учитель, а учителем старик становиться не хотел, только продавать. Как вариант, использовать Кодекс, но по-хорошему, им бы пользоваться уже после того, как кто-то покажет основы. Всё-таки он не заменит живого учителя, который контролирует и указывает на ошибки.

Кодекс можно сравнить с учебником, в котором есть невероятное количество информации. Для новичка он бесполезен, тогда как для человека обладающего каким-никаким, но опытом, это бесценный кладезь.

— Мудрейший, — обратился я старику, слегка потрафив его достоинству — а что насчёт сока Лунного лотоса или допустим, мёда огненного шершня?

Старик присвистнул, что получалось у него особенно хорошо без передних зубов.

— Это уже не базовый уровень. Лунный лотос — первый ранг, бывает правда и второй. Мёд шершней — только первый, но главное и то, и другое просто так не купишь, по крайней мере за золото. Если нужно, могу поискать у своих знакомых, но придётся взять с тебя комиссию в десять процентов. Стандартная плата за услугу.

— Придержи коней, мудрейший, я пока только узнаю. Строю планы. — Признался я, пока тот не записал меня в должники.

— Тогда поднакопи, а потом придёшь. — Сказал Лао и достал с полки мешочек, в которых лежали две пилюли. — Вот, «Укрепление жизненной силы», поможет с культивацией на твоём уровне. Отдам одну за полторы золотых. Хочешь?

Старик как будто просканировал содержимое моей мошны и выдал точную цифру, чтобы содрать с меня последние гроши. Если куплю две — то останусь почти ни с чем, но без пилюль развитие будет слишком медленным. Мне понадобятся десятки лет, как Фэну, чтобы достичь жалкого второго ранга, а это явно не мой путь.

Я осторожно взвесил результаты поступка. Остаться без денег, конечно, чревато неприятностями, но с другой стороны, я уже насмотрелся на местный рынок и видел, что тут золото вообще ничего не стоит, а медь наверняка даже побрезгуют поднимать с пола, а значит возможность для заработка я точно найду. В крайнем случае рискну пойти в лес.

— Беру обе. — Сказал я, отсчитывая монеты.

Старик кивнул, принял плату и спрятал деньги под стол.

— Умный мальчик, — сказал он, — Вкладываешь деньги в себя. Ладно, раз уж Ли за тебя поручилась, дам совет. Вечером, перед сном, прими пилюлю и запей родниковой водой, сядь в позу лотоса и полчаса помедитируй. Повторишь ещё раз через три дня и этого должно хватить на неделю, всё понял?

— Понял, а что дальше?

— А дальше, либо ищешь новые источники, либо учишься делать пилюли сам. — Он улыбнулся беззубой улыбкой. — Или приходишь, когда накопишь ингредиенты и деньги на процент посредника. Покажу ещё пару рецептов, за золото, конечно.

Я благодарно кивнул, убрал пилюли в мешочек и уже приготовился выходить, как старик звонко шлёпнул ладонью по прилавку, будто вспомнил давно заблудшую мысль и окликнул меня в спину.

— Юноша! Точно, я совсем забыл. Утром ко мне приходили представители Академии и спросили нет ли у меня желающих для испытания.

— Испытания? — Я резко остановился в дверях и развернулся. — Какого испытания?

— Да так, — старик махнул рукой, — Пафосное название для обычного отбора. Проводят каждую луну. Так вот, в этом месяце перст пал как раз на сборщиков и алхимиков. Ты, конечно, даже не зелёный, это слишком высоко для тебя и вряд ли сможешь составить конкуренцию другим, но в процессе может чему и научишься. В общем, полезно, так что если хочешь, могу записать тебя на участие от моего имени. Сделаю последнюю услугу красотке Ли. — Старик помедлил, растягиваясь в широкой улыбке и спросил. — Ну что, хочешь?

Палатку, которую выделили участникам испытания, оказалась естественно тесной, и пахло в ней не то, чтобы приятно. Такое ощущение, что её сложили вымокшую после дождя, она вся запрела, и теперь её выдали нам. И поэтому я предпочёл сидеть на земле, не заходя в неё внутрь, и наблюдал за поляной.

Испытуемых было человек пятнадцать, причём в основном молодые парни и девушки, одетые кто в дорогие ханьфу с вышивкой торгового дома, кто в простую походную одежду. Все они разбились на небольшие группки, перешёптывались и бросали друг на друга оценивающие взгляды. Даже могло показаться, будто воздух звенел от напряжения и каждый понимал, что именно в этот день будет решаться их судьба.

Судьба, удастся ли им стать неофитами Академии или попробовать ещё раз на следующий год. Я же вступать никуда не собирался, но упускать вот такой шанс чему-то научится в процессе попросту не мог. Если придётся жить и расти в этом городе, то лучше, как можно скорее познакомиться с местной властью и не оттягивать неизбежное.

Девушка, которую звали Сай, сидела в тени большого дуба в нескольких шагах от меня. Я запомнил её имя, когда она представилась перед одним из ублюдков, который показался мне знакомым. Маленькая, хрупкая, с круглым лицом и огромными глазами цвета тёмного мёда. На вид ей было не больше шестнадцати, а худенькие плечи, тонкие запястья и бледная кожа ещё больше молодили.

Волосы Сай были собраны в два хвостика, перевязанные алыми лентами, которые колыхались на ветру и трепетали, словно крылья бабочки. Она нервно теребила край своего розового халата, кусала губы и поглядывала на других участников с плохо скрываемым страхом. Правда причина для волнения и страха была вполне очевидна.

Рядом с ней, буквально в двух шагах расположился Чжан Лу.

Ещё когда услышал эту фамилию, то сразу перед глазами почему-то возник образ практика, с которым пришлось конфликтовать на рынке. Однако уже через секунду выяснилось, чуть чутьё меня не подвело. Он то и делал, что бахвалился тем, что его старший брат, Чжан Ху уже состоит и в секте Каменного кулака, а если точнее, когда он сам вступит в Академию, они будут первым братским дуэтом, который в будущем возглавит обе организации.

Стоит ли говорить, что Чжан Лу мне сразу не понравился.

У него был тот же надменный взгляд, что и у брата. Та же квадратная челюсть и масляные волосы, зачёсанные назад, вот только одет он был ещё богаче. Его халат был сшит из чёрного шёлка с золотыми драконами, по телу которых проходили серебряные линии. На поясе увесистая мошна, которая при каждом движении издавала звон момент, сигнализируя окружающим, что идёт господин. Кто бы его так не нарядил, этот человек явно постарался, чтобы остальные участники испытания видели, с кем им придётся иметь дело.

На секунду даже подумал, что вот-вот появится его свита. Парочка таких же прихлебателей, которые будут кланяться и восхвалять господина за то, что он просто дышит. Вот только правила испытания чётко гласили, что несмотря на происхождение, во время отбора в неофиты, каждый из участников был одинаково равен.

Однако я был уверен, что были и те, кто поровнее остальных.

— Вы только посмотрите на этих нищебродов, — громко заговорил Чжан Лу, нисколько не стесняясь, что его услышат, — Думают, что у них есть шанс. Мой отец оплатил лучших учителей за последние пять лет, которых только можно купить за золото! Я прошёл обучение у мастера Ляна, личного алхимика мастера Хао из секты моего брата, а эти… — он кивнул в сторону группы в простой одежде, — эти даже не знают с какой стороны браться за ступку.

Сай покраснела и опустила голову, что было ошибкой. Чжан Лу несомненно это заметил и поспешил воспользоваться ситуацией, чтобы её больше возвыситься за счёт других.

— А ты, девочка, — сказал он, растягивая губы в улыбке, которая должна была изображать доброжелательность, — Ты вообще зачем пришла? Разве стряпать и убирать за мужчинами не надо? Или ты всё ещё в девках ходишь и тебя никто замуж брать не хочет?

Девушка сжалась, но ничего не ответила. Только ещё сильнее вцепилась пальцами в подол халата и продолжила молчать.

— Жалкое зрелище, — продолжал Чжан Лу, обращаясь теперь уже ко всей поляне, — Академия опустилась. Берут теперь всех подряд… вот тот, да ты! Ты, что с ручищами, как у гоблина, ты же сын кузнеца, да? Я видел тебя на коленях перед мастером Ляном, когда обучался у него. Позорище! Ладно, пускай инструкторы не переживают, я верну чистоту Академии и займу первое места, тем самым восстановив баланс и естественный порядок вещей.

Я отвернулся. Не было смысла связываться с этим напыщенным индюком до начала испытания. К тому же, для меня на первом месте стояло обучение азам алхимии, а не петушиные бои, с выпячиванием груди вперёд. Уверен, что у него и денег больше и связи жирнее и вообще, весь мир существует только благодаря его прихоти, а сам Величественный дракон Предельной силы будет его рабом… или тайны? Постоянно забываю его полный титул.

Плевать, к тому же, есть дела и поважнее. Я достал из мешочка пилюлю укрепления жизненной силы, ту самую, что купил прошлым днём у мастера Лао и покрутил перед глазами. Маленький шарик из утрамбованной травяной массы, одновременно и горьковатый, и сладковатый на запах, как тёмный шоколад. Рядом лежала фляга с родниковой водой, которую набрал этим же утром из колодца госпожи Ли.

До начала испытания оставалось около часа, так как инструктора, который привёл нас на эту поляну всё ещё не было, поэтому решил, что почему бы и нет. Я закинул пилюлю в рот, а затем проглотил и запил водой. Мастер Лао наказывал после занять позу лотоса, ту самую, которую показывал Кодекс у реки и пол часика помедитировать. Спина прямая, руки на коленях, пальцы сложены в нужном месте. Вдох… выдох.

Некоторое время я сидел и слушал своё дыхание и шум ветра. Эффект пришёл не сразу, минут через пять, зато ударил с такой силой, что ощутил, как внутри загорается искра. Это была моя энергия, пульсирующая, горячая.

Пилюля работала. Я мог буквально ощущать, как по моим венам растекается нечто новое, будто вместо крови по ним циркулировала чистая Ци. Она поднималась откуда-то из глубин тела, из самого низа живота и разгонялась по внутренним каналам, которые я не видел, но прекрасно знал, что они должны были где-то быть.

Восхитительное ощущение и ни с чем не сравнимое. Я словно подключился в розетке и начал заряжаться от неё, напитывая свой внутренний аккумулятор, до этого всю жизнь бывший разряженным.

Мышцы расслаблялись, суставы наполнялись теплом, а места, на которых ранее были шрамы от росомахи, едва заметно покалывали, будто напоминая о былом сражении. Я продолжал дышать и с каждым вдохом энергия становилась плотнее и даже казалось — светлее.

Время исчезло. Я перестал слышать голоса снаружи, забыл о других участниках, о Чжан Лу, о Сай и прочих. Остался только я и этот поток тепла, который омывал меня изнутри, как горная река омывает камни. И пока эффект от пилюли постепенно начинал действовать, я решил, почему бы не попробовать и не погонять энергию по телу.

Ци послушно потекла по каналам, собираясь в центре, как мышцы вдруг заныли. Причём боли я не чувствовал, скорее напряжение, будто пытался выстоять, стоя одной ногой на тростинке. Удерживать поток оказалось испытанием настолько серьёзным, что смог погонять энергию лишь пару раз, пока она не расплескалась по всему телу.

Поэтому решил, что в первую очередь начну тренироваться контролю энергии, а не попыткам изобразить из неё что-нибудь эдакое. Собрать в кучу, прогнать по всему телу, сначала по часовой, затем против часовой стрелки. Привыкнуть к ощущению, что она является частью меня, как моя же собственная кровь.

После нескольких вполне удачных попыток, в ушах загудело, а организм начал давать сигналы, что для одной сессии медитации пока хватит. Я добрался до своего нынешнего предела и пытаться насильно переступить черту навредит, чем принесёт пользу. Лучше продолжить следовать советам мастер Лао и оценить результат через неделю, когда закончится эффект второй пилюли.

Я открыл глаза и глубоко вдохнул воздух. Ци была везде. В траве, в земле, в воздухе. Я чувствовал её настолько, насколько было способно моё тело, но если к этому добавить полученный мною духовный талант, усиливающий чувствительность, то возможно и получится чему-нибудь научиться в этом испытании. Я уже приготовился вставать, чтобы размять затёкшие ноги, как раздался чей-то голос. Громкий, зычный, так обычно говорили люди, которые привыкли, что их слушают.

— Внимание! Всем встать в круг!

Я перевёл взгляд на инструктора. Он стоял в центре поляны — высокий, широкоплечий с гладко выбритым лицом и заметной сединой на висках. На нём был длинный халат цвета сухой травы, расшитый алхимическими символами и главное гербом Академии — Пять элементов У-Син собранные под одной крышей. В руках он держал небольшой свиток, но сам же мужчина даже на него не смотрел. Его глаза бегали по участникам, отсеивая, разбивая на группы и планируя.

— Я мастер Чэн. — сказал он, когда все замолчали. — Сегодня я провожу испытания для отбора кандидатов в Академию города Чёрного Дракона. Пускай за каждым из вас стоит поверенное лицо, но сегодня это не имеет значение. Сегодня вы докажите, что достояны учиться у нас или отправитесь с позором домой.

— Я стану победителем и принесу честь семье Чжан! — На удивление всем присутствующим вышел вперёд Чжан Ху и горделиво ударил себя кулаком в грудь.

Идиот.

Мастер Чэн сделал вид, что пропустил эту выходку мимо ушей и продолжил.

— Угодья, на которых мы находимся, принадлежат Академии. Здесь мы выращиваем духовные травы и растения. Территория огорожена и охраняется, так что проникнуть внутрь практически невозможно.

Он сделал паузу и осмотрел каждого из нас.

— Ваша задача — найти и собрать по три духовных растения каждому. Причём любых. Ранг меня не волнует, как собственно и качество. Главное — чтобы они были разными, и чтобы вы принесли их сюда. К этому костру, до заката! Кто не успеет, тот провалится.

По группе пробежался ропот, который вполне объяснялся тем, что подобное было доступно лишь тому, кто годами горбатился над трактатами с растениями провинции и изучал каждую травинку отдельно.

— Но как мы поймём, какие растения духовные, если мы их никогда не видели? — Спросил долговязый паренёк из толпы.

Мастер Чэн усмехнулся.

— А это — часть испытания. Умение определить духовное растение без подсказок, первый признак настоящего алхимика и травника. Нам не нужны серые посредственности, которые способны опознать растение с томиком руководства в руках. Если вы не чувствуете энергию и не можете применять её в своих целях — вам нет места в Академии. Всё ясно?

По толпе вновь прошлась волна негодования. Отыскать растение среди множества кустов, полян и деревьев, на такое был способен не каждый. Я уж молчу о том, что их на всё угодье может быть от силы штук десять, а то и вообще три! Может в этом и заключается испытание? Ещё и устроить за них драку? Впрочем, следующие слова показали мне, что я не прав.

— Работать можете поодиночке или группами, но помните, никаких драк! Если кто-нибудь вас опередит и отыщет быстрее, а вам покажется, что этот цветок принадлежит именно вам, советую дважды подумать, прежде чем, пускать в ход кулаки.

Я увидел, как Сай переводит взгляд с инструктора на меня. Девушка кусала губы, теребила ленту на хвостике и явно хотела что-то сказать, но никак не решалась, а ублюдок Чжан Лу тем временем громко хлопнул в ладоши.

— Отлично, — он указал на двух действующих практиков и повелительно приказал. — Вы, двое, идёте со мной, а остальные не мешайтесь под ногами. Я найду в десять раз больше, чем вы все вместе, так как у меня были лучшие учителя и лучшее обучение в этой провинции.

Он уже собрался уходить в лес, но на мгновение задержался, окинув меня взглядом и что-то неуловимое блеснуло в его глазах. Он меня узнал? Неужели Чжан Ху тотчас побежал жаловаться домой? Вот только ещё этого мне не хватало, хотя не думаю, что такой даже остолоп как он станет рисковать своей позицией в Академии ради обычного мордобоя.

Удивительно, но оба практика переглянулись, согласно закивали и последовали за напыщенным индюком. Я остался стоять на месте, провожая его взглядом. Кажется, день обещает быть интересным.

— Простите… — вдруг раздался за спиной девичий голосок.

Я обернулся. Сай стояла в двух шагах, переминаясь с ноги на ногу. Щеки девушки порозовели, а большие глаза цвета тёмного мёда, внезапно заблестели.

— Простите, — повторила она тоненьким голосом, — Я… я хотела спросить. Может быть мы могли бы… ну… поискать растения вместе? Так у нас будет больше шансов и сумеем проверить больше мест. Я не буду мешаться, честное слово.

Она смотрела на меня с такой надеждой, что я не смог бы ей отказать, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Ей бы пользоваться оружием, данной ей природой, а не стесняться и переминаться с ноги на ногу.

— Конечно, — улыбнулся я, протягивая ей руку, — да и вдвоем явно веселее будет бродить по лесу. Меня зовут Ян.

— С-Сай, — неуверенно ответила девушка, пожимая моя руку в ответ.

И мы пошли искать эти чёртовы духовные растения вместе.

Лес здесь был не таким, как у тракта. Вместо дикой среды, не тронутой рукой человека, он казался искусственно выведенным, селективным, можно даже сказать рукотворным. Не было в нём того хаоса гармонии, которым славилась природа, вместо этого идеально ровные тропинки вились между деревьями и кое где, даже попадались таблички с иероглифами, говорящими о том, что это за растения.

Сай шла рядом, почти касаясь плечом моего локтя. По ней было видно, что девушка нервничала, особенно когда часто оглядывалась, будто ожидала погоню и закусывала губу, поправляя ленту в волосах. Некоторое время её молчание играло мне на руку, но после часа пути, так и не ощутив ни намёка на духовные растения, всё же решил спросить:

— Ты чувствуешь ци?

Она удивилась вопросу, но кивнула.

— Немного. Я, честно говоря, не очень сильный практик, да и даже практиком себя называть не стала. Моя семья… мы больше теоретики. Дедушка был алхимиком, но к сожалению, умер, когда я ещё была маленькой. Я читала его книги, запоминала рецепты, свойства трав и постоянно рассказывала о них маме. Она улыбалась, говорила, что ни слова не понимает, а когда я подросла, то сама привела меня в Академию и попыталась устроить неофитом алхимика.

— Значит, ты знаешь, как выглядят духовные растения?

— Некоторые, — она оживилась и страх в глазах сменился интересом, — Например, если искать серебряную иву, нужно смотреть на кору, так как он отсвечивает синим на закате. А корень лунного лотоса всегда растёт у воды и светится по ночам. — Вдруг она виновато опустила голову и на её губах блеснула тень улыбки. — Извини, я подслушала твой разговор, когда ты спрашивал инструктора об этих реагентах. Хочешь узнать про метод с камнем?

Я быстро закивал, а Сай порылась в мешке и достала небольшой голыш с тёмно-зелёными прожилками.

— Это жадеит. Если потереть его о лист духовного растения, он нагревается, а если простой — то нет. Так проверяют, стоит ли тратить время на сбор.

Я взял камень и повертел его в руках и вернул его обратно.

— Подарок от деда. Остался в наследство. — Она тепло улыбнулась, впервые за весь день, показывая небольшие ямочки на щеках, — Я всегда беру его с собой.

Лес постепенно менялся. Меня всё ещё тревожил тот факт, что мы так и не наткнулись ни на одно духовное растение и разум сразу начал издевательски надумывать глупости. Остальные явно уже собрали по две штуки и теперь хихикали наблюдая, как мы бесцельно слоняемся по лесу. Я прекрасно понимал, что это жестокие игры сознания, но не мог избавиться от мысли, что трачу время впустую.

Захотелось даже бросить и начать расспрашивать Сай об алхимии, как вдруг откуда-то сбоку послышалось пение. Да, именно пение. Меня не манило невидимой нитью, не хватало за шкирку и отвешивало пинков. Я услышал самое настоящее пение, от которого пахло духовной энергией.

— Сюда. — сказал я, сворачивая с тропинки в заросли орешника.

Сай шла за мной, не задавая вопросов и лишь когда ветки хлестали по телу или колючая трава цеплялась за подол халата, она тихонько ойкала и прибавляла шагу, чтобы не отставать. Я слышал её частое дыхание за спиной и буквально чувствовал, как она волнуется. Вот только в тот момент весь мой разум был занят поиском источника пения. Источника, который манил меня к моему духовному растению.

— Ян, — позвала она меня через пару минут, — А ты… ты всегда такой уверенный?

— Не уверенный, — ответил, не оборачиваясь, — Скорее знаю, что нужно делать — вот и делаю.

— И как тебе это удаётся? — Сай дышала всё чаще.

— Что именно?

— Ну знать, что нужно делать. У меня вот никогда не получалось. Каждый раз, когда предстоит что-нибудь сделать, я начинаю придумывать несколько вариантов и способов, оправдывающие тот или иной поступок и в конечном счёте не могу решить.

Я улыбнулся.

— А ты не пробовала не думать, а просто взять и сделать, потому что так надо?

Она замолчала, будто тщательно переваривала ответ, а потом тихонько рассмеялась.

— А как тогда понять, что это действие будет правильным?

— А никак! — Я выпалил, как на духу, отодвигая очередную ветку орешника, — В этом и прелесть жизни, ты понятия не имеешь, какой результат будет у того или иного действия. В этом случае ты можешь лишь предугадывать и планировать свой следующий шаг, но, чтобы знать наверняка? Нет, иногда приходится довериться чутью и делать так, как оно велит.

— И ты сейчас доверяешься чутью? — Спросила Сай, пискнув, когда очередная ветка ударила по лицу.

Я остановился, ощущая, что пение становится всё более громким и, развернувшись, ответил.

— Именно так, чутье мне и подсказало, что ты будешь полезной спутницей — так и оказалось.

Сай покраснела и задумчиво протянула.

— Полезной?

Я ничего не ответил и только ускорил шаг. Внезапно завибрировал браслет на руке. Кодекс тоже проснулся, подсказывая, что рядом есть духовное растение. Получается, что моя новообретённая чувствительность гораздо лучше, чем внекатегорийный артефакт? Впрочем, духовный талант, доставшийся от дохлого практика тоже вне категорий, ещё и разносторонний, и сейчас я наконец увидел грань, отвечающую за чувствительность. Довольно интересно.

Где-то впереди отчётливо слышалось пение и после ходьбы по кустам поляна открылась внезапно, в центре которой в луже, росли два цветка. Тонкие стебли, бледно-голубые лепестки, мерцающие, как поверхность озера в лунную ночь.

— Лунный лотос, — выдохнула Сай, опускаясь на колени, а глаза расширись в предвкушении, — Судя по виду, первый ранг. Я думала они растут только в теплицах Академии. Записки дедушки гласили, что найти такой в лесу — это большая удача. Причём растёт он только в местах сильного скопления воды и ци, а ещё… — она запнулась, словно мысленно переворачивала страницу трактата, — если его сорвать неправильно, он рассыплется в пыль за несколько секунд.

— Здесь их два, — сказал я, не в силах поверить, что передо мной именно тот цветок, который был нужен для очищения артефакта, — Один твой, один мой.

Сай подняла голову, посмотрела на меня, перевела взгляд на цвета, а затем вновь на меня.

— Ты… ты серьёзно? Поделишься?

— А зачем мне два? Нам же ясно сказали, что нужно принести три разных духовных растения.

— Но это же лунный лотос! Ценный ресурс! Ты мог бы продать его, обменять на пилюли, кристаллы. Я же слышала, что ты интересовался, где его можно добыть, — она говорила быстро, будто испуганная, а затем замолчала и добавила, — А ты отдаёшь его просто так? Мне?

Я пожал плечами.

— Без тебя, я бы скорее всего его не нашёл, а если бы и нашёл, то срезал неправильно и испортил бы такой ценный ресурс, к тому же, мы ведь уговорились искать вместе? Вот и добычу будем делить напополам.

Сай хотела что-то ответить, но только разинула рот, как тут же его закрыла. Девушка опустила голову и зарылась в мешочек, а я заметил, как кончики её ушей покраснели. Она некоторое время копалась в сумке, а потом на её ладонях появился аккуратно вырезанных нож из белой кости.

— Вот, возьми, только осторожно, режь под самый корень.

— Спасибо, Сай. — Я взял нож и благодарно кивнул, — Вот видишь, без тебя бы точно не справился. Жаль, правда, что всё придётся отдавать инструктору, но теперь хотя бы знаю, где искать этот цветок в будущем. У скоплений воды говоришь?

— И сильного сосредоточения ци, — согласно кивнула девушка.

Я наклонился к цветам и аккуратно срезал сначала один, а затем другой. Нож вошёл в стебель, как в масло и даже не почувствовал сопротивления. Цветок не шелохнулся, будто смирился со своей участью, а я повторил движение для второго и аккуратно положил оба на ладонь.

— Этот твой. — Я протянул один спутнице.

Она взяла его дрожащими руками и прижала к груди.

— Спасибо, Ян. Я это запомню.

— Запоминай, запоминай. — Я ухмыльнулся в ответ, — Вот только нам надо найти ещё два, так что давай продолжил путь и попробуем не отставать от других.

Девушка кивнула, и мы пошли дальше. Кажется, она заметно повеселела и некоторое время тщательно осматривала растение. Пусть, пускай смотрит. Насколько понял, ей редко приходилось выбираться из города, а может и вообще в первый раз. Когда-нибудь она явно будет вспоминать этот день с теплом, поэтому я не стал ей говорить, что нам пора было двигаться не только из-за испытания, но в том числе и из-за запаха.

А ведь пахло вокруг совсем паршиво и с каждым шагом отчётливо ощущалось, что мы не сможем ограничиться спокойной прогулкой по лесу.

Я кожей чувствовал, что вот-вот произойдёт нечто ужасное.

Мы шли уже второй час кряду.

Таблички с иероглифами исчезли, растворяясь в пустоте вместе с тропинками в высокой траве. Искусственно созданные угодья Академии постепенно сменялись настоящим густым лесом, в котором растений становилось всё больше. Мы пробирались сквозь густые заросли, теперь полностью полагаясь только на моё чутьё. Нам приходилось всё чаще натыкаться на случайные речушки, водоемы и даже обычные лужи, которые находились там, где не должны были. Воздух от этого становился влажным и пропитанным запахом прелой листвы, но мы шли дальше.

Сай переносила поход не лучшим образом, но со стойкостью благородного воина, переживала все его невзгоды. Она даже позволила себе немного распахнуть розовый халат ханьфу, оголяя бледную кожу худеньких плеч. Я старался не сильно частить, дабы моя невысокая спутница случайно не потерялась в высоких кустах можжевельника. Мне даже пару раз пришлось вытягивать её с канавы, когда она по неопытности оступалась и едва не вывихнула лодыжки.

Сама же девушка после находки лунного лотоса заметно повеселела. Даже лента в волосах трепетала как-то радостнее, разделяя её настроение. А повода для счастья у нас было хоть отбавляй. Мешки, которые выдавал нам инструктор заметно разбухли за два часа нашего похода. В основном нулевой и первый ранг, но были среди них и кусочки каменного и даже огненного мха, о который я едва не обжёг ладони.

Сай записывала каждую находку в маленькую тетрадку с выцветшими и потёртыми краями, ловко орудуя угольным карандашом. Она часто облизывала его кончиком языка и старалась не упустить из виду всё, на что нам приходилось наталкиваться. Я на мгновение решил подглядеть и заметил, что она делала это очень аккуратно, выводя иероглифы дрожащей рукой и иногда подносила тетрадку к глазам почти вплотную, будто старалась убедиться, что не наделала ошибок.

— Этого хватит, чтобы сдать испытание, — сказал я, когда мы остановились у ручья для отдыха.

— Хватит, — согласно кивнула Сай, но в её глазах всё ещё горел азарт. Ещё бы, мы нашли столько растений благодаря моему духовному таланту, что она сначала ойкала, удивляясь, а потом вошла в азарт, — Если ты не против, мы можем постараться найти ещё. До заката осталось много времени.

Я не стал спорить, и даже несмотря на то, что всё найденное богатство придётся отдать инструктору, меня это мало волновало. Каждый раз, когда мы натыкались на очередное растение, девушка с дотошностью профессора рассказывала мне о нём, как стоит срезать и какие эффекты можно получить от алхимического превращения. А я слушал, слушал… и впитывал каждую крупицу знания с прилежностью послушного студента. Конечно, потом всё это можно прочитать в Кодексе, но узнать вживую тоже полезно. А потом сравнить то, что мне рассказали с тем, что выдаст браслет.

Кто бы мог подумать, что меня станет учить шестнадцатилетняя соплюшка. Я пришёл на испытание, чтобы поднабраться опыта от бывалых мастеров Академии, но в итоге, шёл по лесу и даже смог насобирать целую сумку разношёрстых растений, за которые на базаре урвал бы несколько духовных камней и пилюль роста.

Да… у судьбы извращённое чувство юмора.

Однако я был даже благодарен такому повороту. Самое главное, что учился не только теории и практике, но и получил возможность поднатаскаться в использовании собственного таланта. Кровавого наследия тёмного практика.

Пение ци звучало всё громче и отчётливее. У меня даже получалось различать их по нотам, пускай и не каждый раз. Нулевой ранг звучал, как колыбельная. Лёгкая, убаюкивающая мелодия, от которой тело инстинктивно потягивало мышцы, а на лице появлялась заразная зевота. Причём это относилось только к условно полезным растениям, имеющим потенциал, иначе боюсь я бы сошел с ума от колыбельной, звучащей от каждой травинки.

Первый ранг звучал намного громче.

Он был похож на энергичную мелодию лютни, звук которой, можно было услышать в любой кабацкой или постоялом дворе. Неудивительно, но от неё становилось веселее, и каждый раз я особенно спешил, чтобы отыскать пение растения. А вот со вторым рангом всё было иначе.

Тяжелый, бьющий по вискам, словно барабаны войны. Чем ближе становился, тем сложнее было передвигать ноги, а спина инстинктивно сутулилась, будто надо мной нависала многотонная гора. Сай это замечала и добраться до огненного мха она помогла, подпирая меня свои хрупким плечом, не позволяя свалиться с ног. Странное ощущение и раньше такого точно не было. Наверное потому, что я не ощущал эту давящую тяжесть?

Тем не менее мы справились.

Я постепенно привыкал не только к мысли, что это пение периодически будет раздаваться в моей голове, но и придумывал варианты, как можно обыграть ситуацию с Академией и получить доступ к их фермерским угодьям.

Интересно, тёмный практик знал, умирая, что оставляет мне, или это побочный эффект и случайность, возникшая, когда его энергия смешалась с моей кровью?

Я провёл пальцами по запястью, где под тканью рукава скрывался браслет-Кодекс и задумался. Артефакт молчал, но я чувствовал его тихое присутствие, как спящего зверя или мурлыканье котёнка под боком. В голове возникла мысль, может он умеет принимать формы? Тогда в подземелье у него получилось превратиться в сгустки энергии и спасти мою жизнь. А что если попробовать сделать это ещё раз?

Нет, не подсадить в себя чужеродную эссенцию, а в свободное время, когда не буду попутно пытаться очистить меч, поднять ранг практика и метаться в поисках трав, поиграть с функционалом? Чем чёрт не шутит, может что-нибудь и получится. Ведь пускай Кодекс и выдавал мне сырую информацию в виде позы для медитации, способе разделки туши духовного зверя и основы контроля ци, тот факт, что он оказался в этом мире вместе со мной — не может быть совпадением. Да и я прекрасно помню, что у него есть ещё целая куча заблокированного функционала и одно с очень многообещающим названием: «воплощение». И что-то мне подсказывает, что виденные мною сгустки энергии не что иное, как это самое воплощение, разблокировавшееся вследствие срабатывания аварийного протокола, призванного спасти жизнь нерадивого носителя.

— Ян. — Голос Сай прервал мои мысли. — Ты говорил, что ты с юга. А откуда именно? Если это, конечно, не секрет.

— С одной маленькой деревушки у подножия гор, — ответил я уклончиво, — Ты её не знаешь. О ней практически никто не знает.

— А семья? Родители? — Девушка нагнулась над речкой, зачерпнула воду и хорошенько растёрла шею и плечи.

— Мама умерла при родах, так что я её никогда не знал, а отец… — я запнулся, осознав, что впервые рассказываю правду о своём прошлом, ничего не выдумывая. По крайней мере, в детдоме, когда я пытался вызнать о родителях, мне так и сказали, — А отца я не помню.

Сай опустила глаза и виновато прошептала.

— Извини, я не хотела.

— Всё в порядке, — улыбнулся в ответ, делая глоток из фляжки с родниковой водой колодца, — Это было настолько давно, что вполне могло оказаться и в прошлой жизни.

— А у меня есть только мама, — тихо сказала Сай, наблюдая, как в речке плещется рыба. — Отец ушёл из семьи, когда я родилась. Сказала, что дочь — это не наследник, и раз мама не может подарить ему сына, то он найдёт ту, которая сможет, чтобы продолжить род. Так мы и остались вдвоём, и мама растила меня какое-то время с дедушкой, работая на двух работах. Иногда я думаю, что если бы смогла учиться усерднее и чаще посвящала себя книгам дедушки, то смогла бы раньше попасть на испытание и поступить в Академию. Ну, чтобы помочь маме и перестать быть обузой.

— Ты не обуза. — сказал я резче, чем хотел, а затем спешно пояснил. — Ни один родитель не станет считать собственного ребёнка обузой. А те, кто думают иначе — не достойны носить этого титула и выступают не более чем в роли детородного механизма.

Она подняла голову и в её глазах внезапно блеснули слёзы.

— Ты правда так думаешь?

Твою же мать, кажется я слишком перестарался со взрослой мудростью, позабыв, что передо мной фактически шестнадцатилетний ребёнок, с опытом социализации и взаимодействия с внешним миром, как у котёнка. Сай несомненно искала защиты и комфорта в моём лице и это не было секретом, но лучше понизить градус эмоционального накала, пока она не разревелась и не растеклась розовым желе.

— Мама говорила, что я слишком мечтательная, что алхимия — это не для бедных, что нужно ремесло, которое будет кормить и одевать, но при этом, она никогда не пыталась меня отговорить и поддерживала до конца. А я ведь не могу представить свою жизнь без трав, без запаха кореньев, без этого… чуда! Когда из горстки пыльцы получается пилюля, которая спасает жизнь.

Я улыбнулся, поднимаясь на ноги.

— Вот и неси в себе эту страсть к любимому делу. Кто знает, может лет через десять, весь этот город будет ходить за спасением к великому мастеру…

— Чжоу. — Закончила за меня девушка. — Чжоу Сай, так меня полностью зовут.

— Мастер Чжоу, звучит, как имя будущего мастера Академии! Вот только чтобы им стать, придётся хорошенько потрудиться. Так что пошли, сама говорила, что до заката ещё далеко.

Чутьё привело меня к небольшому болоту, затянутому зелёной ряской. Мелкие озера, ручьи, леса, болота, опушки. Всё это каким-то образом существовало в одном месте, ещё больше укрепляя во мне теорию, что фермерские угодья полностью, включая последнюю травинку были созданы умельцами из Академии.

По мелодии я смог определить растение, как ингредиент первого ранга и увидел перед собой нечто, похожее на свернувшегося ежа. Колючий шар тёмно-зелёного цвета, с алыми прожилками, пульсирующими слабым светом.

— Щетинистый корень. — Выдохнула Сай, опускаясь на колени, — Первый ранг, но я думала, что они водятся только в горах, а не на болотах. Странно, я должна это записать!

— Здесь вообще всё странно, — Я произнёс спокойным голосом и достал нож из белой кости.

— Согласна. У меня же не у одной такое ощущение, что здесь собрали растения из таких мест, где они никогда не растут сами по себе? Ну не может огненный мох расти рядом с водной лилией. Ци воды и огня конфликтуют!

— Начала чаще доверять чутью? — Произнёс я, присев на одно колено.

— Учусь. — улыбнувшись ответила Сай и добавила. — Режь под самый корень, только не повреди шипы — в них яд! Вообще Щетинистый корень используют для пилюль, укрепляющих кости. Если перетереть его в порошок и смешать с кровью духовного зверя, получится такая паста, которая делает кости крепче. Дедушка говорил, что старые практики, резали кожу и мышцы своим ученикам и втирали её напрямую в скелет, но думаю это было больше ритуалом, чем правдой.

Я аккуратно обошёл болотце, нашёл сухое бревно, перекинутое через трясину и добрался до кочки, на которой располагался корень. Он оказался колючим на ощупь и, сделав глубокий вдох, резким движением отделил растение от земли. Он сочился оранжевым соком, который пах железом, но Сай тут же показала, как завязывать небольшие узелки, чтобы сохранить драгоценную жидкость.

— Можно я посмотрю? — Попросила она, протягивая руку.

Я отдал ей корень, и девушка, принялась рассматривать его, как ребёнок новую игрушку. Проводила пальцами по шипам, нюхала сок, даже лизнула кончиком языка, но тут же сморщилась от горечи и начала плеваться на землю.

— Горький, — сказала она, вытирая губы, — Подделки должны быть сладкими.

— И ты даже это помнишь?

— Я же говорила про дедушку? Видимо забыла сказать, что он был одержим алхимией. Вместо колыбельных, мне пели песенки-заучки, как определять качество по вкусу, а потом их пела и мама, больше по старой памяти, чем специально.

Я поднял голову и заметил, что уже начинало вечереть. Мы могли развернуться и пойти обратно, как вдруг в голове зазвучало очередное пение, тянувшееся откуда-то с запада. Колыбельная. Значит должен быть нулевой ранг.

Чутьё привело нас к старому дубу, ствол которого был покрыт странными наростами, чем-то похожими на уши.

— Ушной трутовик. Нулевой ранг. На вид самая обычная кора, если не смотреть на форму, но с духовной энергией. Растут только на дубах, которым больше сотни лет. Она впитывает энергию дерева и накапливает её годами. Видишь эти золотые нити? Это застывшая ци.

— Для чего его используют? — Спросил я, прикидывая, как лучше отломить кусок.

— Для самых простых пилюль, — ответила Сай, — Малая защита. Очищение крови. Восстановление сил. Это как универсальное лекарство для простых болезней, но подходит и для очищения тела для начальной стадии закалки.

— И много его нужно?

— Не больше ладони, — ответила она, принимая у меня добычу и аккуратно укладывая в мешочек. — Если положить в воду, она разбухает и превращается в кисель. Этот кисель едят или прикладывают к ранам, а он снимает воспаление и очищает рану.

— Полезная штука. Нужно с собой таскать.

Вдруг Сай замолчала и неуверенно добавила.

— Ян, а можно тебя спросить?

— Валяй. — Коротко бросил, не оборачиваясь, делая заметку, что для очищения тела мне как раз и требовалась вот такая кора. Правда уже поздно.

— А какие девушки тебе нравятся?

— Я не думал об этом, если честно. — Ответил не глядя, срезая ещё одно «ухо».

— Ну может с косичками? С распущенными волосами? С лентами?

Я покосился на неё, ощущая, будто за нами следит пара глаз и спокойно ответил.

— А какая разница? Девушки есть девушки.

— Просто интересно, — вдруг она замялась, — Я вот думаю, что хвостики — это красиво, особенно с ленточками. Волосы не лезут в глаза, можно работать, но ленты надо завязывать крепко, потому что…

Я резко схватил Сай за руку и дёрнул на себя. Небольшой перочинный нож вонзился в старый дуб и по его лезвию потёк драгоценный сок.

— Я же приказывал не атаковать! — Раздался знакомый надменный голос из кустов, откуда вышел Чжан Лу и сопровождающие его двое практиков. — Вы же могли его случайно убить или ещё хуже, и девку тоже! Это чёртов инструктор потом бы от меня не отстал!

— Простите, господин, — пробормотал один из практиков, опуская глаза.

Чжан Лу сплюнул на землю, перевёл взгляд на меня и прищурился. Его маленькие глаза, как у хорька, зрительно ощупали мои разбухшие мешки и мешки Сай.

— Давай сюда всё, что нашёл. — сказал он, растянувшись в издевательской улыбке.

— Дать? — Я оскалился в ответ, ощущая, как в жилах начинает закипать кровь. — Бесплатно, я могу дать только… — вдруг я осёкся, вспоминая, что за спиной прячется девушка и добавил. — совет… шёл бы ты своей дорогой путник. Иди ищи растения, пока светло.

— Искать? — Чжан Лу усмехнулся, обнажая зубы, — Да я ни хрена не нашёл в этом проклятом лесу. За два часа с лишним! Два часа мы бродили, собирали всякую дрянь, от которой даже не пахло духовной энергией, а ты… За тобой я следил…

— Ну вот в этом и кроется твой просчёт. Вместо того, чтобы опустить глаза к земле и искать травы, ты следил за мной. Понимаешь всю абсурдность своего выражения?

Чжан Лу шагнул вперёд.

— Да, вот только ты ещё не понял! Я видел, как ты идешь по лесу, как по своей кухне. Останавливался, крутил башкой по сторонам, нюхал воздух, а потом бам! И нашёл духовное растение. Ну же, скотина, признавайся, что у тебя есть? Артефактом пользуешься? — Он кивнул на браслет, как назло, выбившийся из-под рукава, — или у тебя есть карта, которой нет у других?

Вот это уже паршиво. Я знал, что рано или поздно, кто-нибудь намекнёт, что браслет, который таскаю повсюду, вполне может быть и не для украшения. Скрывать вечно не получилось бы, только если не превратить его в невидимый, но почему именно он? Почему из всех, включая практиков высокого ранга, додумался именно Чжан Лу?

— У меня хорошее чутьё. — Я произнёс, доставая из-за спины меч.

— Мне плевать! — Закричал Чжан Лу. — Я могу сдать тебя инструктору и пускай он разбирается. Есть ли у тебя карта или артефактом пользуешься, но в любом случае, ты явно как-то мухлюешь и применяешь запрещённые техники. Тогда тебя дисквалифицируют, а может даже, выгонят из города за попытку обмануть Академию. Ведь Академия не любит жуликов.

— Значит твоё слово против моего.

— Ха! — Усмехнулся ублюдок, разводя руками, — У меня есть свидетели, — он кивнул на двух практиков, — Они видели, как ты занимался нечистивой магией, как применял какие-то ритуалы со своей девкой и рисовал круги на земле, а потом шептал… шептался с каждым растением, заговаривая его.

Я устало потёр переносицу.

— Ты ведь понимаешь, что любой разумный человек не поверит в эту чушь?

— Это неправда! — Крикнула Сай, выглядывая из-за моей спины. — Ян ничего не колдовал! Он просто чувствует ци. У него талант!

— Талант, — Чжан Лу скривился, отчего его рожа стала ещё уродливее. — У всех есть таланты. Вот у меня, например, есть талант всегда выигрывать. Ты знаешь кто мой брат? А знаешь, что наш дядя — член совета Академии? Стоит мне только…

— Вот тут ты откровенно врёшь. — Улыбнулся уже я в ответ. — Если бы твоему дяде было до тебя или твоего брата дело, вы бы ещё с рождения стали неофитами Академии, а так… — я специально выждал длинную паузу, смакуя момент, и добавил, — он заставил тебя копаться в грязи и потеть в лесу, как обычного крестьянина, поставив в один ряд с низкородными учениками кузнецов.

Чжан Лу эти слова не понравились и он, стиснув зубы, прорычал:

— Ты отдаёшь мне всю свою добычу и добычу своей подружки. Всё, что вы нашли за два часа и тогда — останетесь с целыми костями. Я отнесу это инструктору, скажу, что собрал сам, и мы разойдёмся миром.

— А если нет? — Спросил, крепко сжимая рукоять меча.

— А если нет — то сдаю тебя. Мои люди подтвердят, а ты будешь изгнан, скорее всего вместе с девчонкой, — он посмотрел на Сай, оскаливаясь в хищной улыбке, — хотя я могу заставить её свидетельствовать против тебя, скажем, сколько⁈ Десять золотых и шанс пройти испытание в следующем году?

Сай побледнела и вцепилась пальцами мне в спину.

— Не бойся, — сказал я, не оборачиваясь.

— Я никогда не стану им врать, Ян, ты же мне веришь?

— Верю, поэтому хочу, чтобы ты спряталась за дерево, закрыла глаза и уши, и не открывала, пока я не скажу.

— Но, Ян, я…

— Иди! — Резко выпалил, и заставил Сай скрыться за толстым стволом дуба.

Чжан Лу ехидно прищурился.

— Значит решился? — Произнёс он, выставляя вперёд обе руки.

— Слушай сюда, ублюдок, — сказал я, глядя ему прямо в глаза, — Ты ничего не нашёл, потому что ты откровенный бездарь. Потому что твои лучшие учителя, которых купил папа, не смогли вбить в твою пустую башку даже азов. Ты не умеешь чувствовать ци, ты не знаешь, как выглядят растения и у тебя откровенно не хватает терпения их искать. Вместо этого, ты прятался в кустах, как баба, вместе со своими двумя мелкими яйчишками.

Чжан Лу побагровел.

— Да как ты смеешь?

Я перебил его.

— А теперь хочешь забрать всё, что мы нашли? Хорошо, я дам тебе шанс, но слушай внимательно, урод. У тебя и у твоих мелких яиц, что стоят по сторонам, будет всего одна попытка, так что бей наверняка. Бей так, паскуда, как никогда ещё не бил в жизни, потому что, если после твоего удара я буду всё ещё стоять — ты об этом пожалеешь.

— Убейте его! — Крикнул он, взмахивая рукой в мою сторону. — За его голову я заплачу золотом. А насчёт инструктора не переживайте, с ним тоже договорюсь.

Я медленно, очень медленно сделал шаг назад, к дубу, за которым пряталась Сай и Чжан Лу, увидевший это, довольно осклабился.

— Что? Испугался? Правильно, видимо осознал какой мой род великий. Если встанешь на колени, и начнёшь вымаливать прощение, то так и быть, может быть я тебя…

Его слова прервал хруст ломаемых костей и звук, словно кто-то рвал мокрую тряпку. Он медленно развернулся и наконец увидел то же самое, что и я. Увидел, отчего это я вдруг сделал несколько шагов назад, готовясь к драке не на жизнь, а на смерть.

Ситуация повторялась. В очередной раз повторялась. Как в лесу с охотниками, как в деревне со стаей собак. И это точно выходило за рамки статистической погрешности.

Потому что, ну какова вероятность того, что в лесу, на тщательно охраняемую территорию проберётся духовный зверь, выглядящий как огромный мать его волк с клыками, каждый размером с мою руку. И что он подкрадётся сзади и бесшумно убьёт двух человек, а затем будет прямо на наших глазах насыщаться мясом, практически ни единым звуком, не выдавая своё присутствие.

А потом всё пошло наперекосяк, потому что Чжан Лу завизжал как поросёнок и зверь прямо из лежачего положения прыгнул на него, подгребая того под своей тушей.

Огромный лохматый монстр, покрытый косматой серой шерстью, вгрызся в плечо Чжан Лу и тряхнул головой, разрывая плоть. Кровь брызнула в разные стороны, орошая землю и траву, а сам недоумок заорал таким пронзительным фальцетом, что даже мне стало не по себе.

Я схватился за меч, понимая, что бежать бесполезно, потому что духовный зверь, по ощущениям, был явно выше первого ранга, и мало того, ещё умел скрывать свою духовную силу, от чего я его не почуял, так ещё и обладал такой давящей энергией ци, что я буквально чувствовал, что меня словно придавливают мешком к земле. Очень похожее ощущение было на площади, когда секта проводила испытание.

Зверь, играя с добычей, аккуратно содрал когтями одежду с Чжан Лу, видимо не желая жрать её, и это было самой жуткой частью всего происходящего. Мне показалось… нет… я знал, что существо передо мной обладало разумом и отдавало себе полный отчёт того, что делает.

— Помоги! — захрипел Чжан Лу, уставившись в нашу сторону. — Помоги, я заплачу! У меня есть деньги, есть связи! А если не поможете, то моя семья отомстит за меня, если я умру!

Волк на его мольбы даже ухом не повёл, продолжая свою кровавую трапезу. Придавил тело лапой и аккуратно, словно пробуя на вкус, откусил ладонь, одним укусом перегрызая запястье, отчего Чжан Ли снова зашёлся истошным криком.

Я, отступая, наконец дошёл до дуба, за которым пряталась Сай. Краем глаза заметил, как по её телу пробежала мелкая дрожь, а девушка зажала рот ладонями, чтобы не закричать. Сай смотрела на происходящее расширенными от ужаса глазами, и я видел, что она на грани истерики, но пока держалась, и это заслуживало уважения.

— Закрой глаза, — прошептал я. — И не открывай, что бы ни случилось.

— Но Ян…

— Делай как сказано! — коротко, всё так же шёпотом рявкнул я.

Она подчинилась, но я видел, как она едва сдерживает рвущиеся наружу слёзы. Да уж, в шестнадцать лет стать свидетелем подобного. Как бы у неё крыша не потекла.

Тело опять словно само собой перешло в боевую стойку. Меч в руках казался неестественно лёгким, а я прокручивал в голове всё, что могу противопоставить зверю. Может у меня получится вызвать волну энергии, с помощью которой справился с Сумо и росомахой? Хотя, сравнивая их с этой тварью, понимал, что шансов у меня маловато. Слишком сильна тварь.

А затем, волк внезапно насторожился, выронив из пасти недожёванную кисть, и уставился в небо. Только вот ничего не успел сделать, потому что сверху на него свалился человек.

Вернее, как свалился.

Спикировал неизвестно с какой высоты. Я, если честно, не понял, как он там оказался. Прилетел что ли? Впрочем неважно, потому что человек оказался чертовски вовремя, и он всей своей массой обрушился на хребет зверя.

Волчара вдруг подогнул задние лапы, осел на землю, пытаясь взвыть, но из пасти вырвался лишь сдавленный, захлёбывающийся хрип. Нога практика вдавила позвоночник твари в землю так, что я даже на расстоянии услышал, как с противным звуком ломаются кости. Волк дёрнулся, раз, другой, и затих, только хвост ещё несколько секунд рефлекторно бил, выбивая комья земли, пока и это движение не прекратилось.

Человек спрыгнул с туши, отряхнул штанину, поправил рукав и только потом поднял голову.

Это был инструктор Чэн и теперь он стоял перед нами, чуть склонив голову набок, и изучал тушу зверя с таким видом, будто решал сложную задачу о том, как, этот волчара вообще сюда попал.

— Второй ранг, причём верхний уровень, почти на грани, — пробормотал он себе под нос, пнув мёртвое тело носком сапога. — И откуда ты, паскуда, вылез?

Мне хотелось возразить и поинтересоваться откуда на территории так называемой охраняемой зоны взялся духовный зверь, причём ещё и вершины второго ранга. Впрочем, жить я хотел больше, чем высказать свою претензию, потому что был уверен, пожелай он меня прикончить — это произойдёт за долю секунды. Сай за моей спиной тоже молчала, я слышал только её прерывистое, испуганное дыхание и чувствовал, как пальцы девушки вцепились мне в ткань ханьфу.

Инструктор обошёл волка, присел на корточки и осмотрел его лапы, потом поднял взгляд на деревья, и наконец тихо, почти беззлобно выругался.

— Лежка его тут была, что ли? — протянул он задумчиво. — Или кто-то из старших мастеров решил подложить нам свинью, сорвав набор?

Чжан Лу за его спиной вдруг зашевелился.

Я почти забыл о нём, о распластанном на земле, истекающем кровью, со сломанным позвоночником, судя по тому, как неестественно были вывернуты его ноги. Он лежал в луже собственной крови, и пытался приподнять голову. Получалось плохо, шея толком не держала.

— Помогите… — прохрипел Чжан Лу надрывным голосом. Похоже его лёгкие проткнуло осколками рёбер и теперь он с трудом мог говорить. — Я… я сын… меня нельзя…

Инструктор даже не повернул головы. Он всё так же сидел на корточках, разглядывая когти мёртвого волка, и почёсывал подбородок. Потом вдруг спросил, обращаясь ко мне.

— Ты цел, парень?

— Ага, — еле нашёл в себе силы ответить я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Я тоже… — пискнула Сай из-за моей спины, хоть её никто и не спрашивал.

Чжан Лу снова зашёлся в приступе кровавого кашля.

— Инструктор… я всё видел… этот ублюдок… он… у него артефакт… он нарушил правила… а вы… вы обязаны… я подам жалобу… мой брат… мой дядя…

Инструктор наконец повернулся. Медленно. Очень медленно.

— Зря тратишь последние секунды своей жизни на жалкие попытки очернить других. — произнёс он спокойно, будто ему не было дело до вываливающихся наружу внутренностей человека. — Почему ты так удивлённо на меня смотришь? Ты уже мёртв, разве ещё этого не осознал?

Чжан Лу замер на секунду, а потом его лицо исказилось. Он попытался отползти, дёрнулся всем телом, но ноги не слушались, а руки, целая и покалеченная, только разгребали кровавую грязь, оставляя за собой алые полосы.

— Нет… я ещё живой… я… вы обязаны мне помочь! Мой дядя член совета! Он вам голову оторвёт! Он…

— Дядя, — повторил инструктор с неожиданной мягкостью. Встал, отряхнул колени и подошёл к умирающему. — Не гоже так уходить, но боюсь перед смертью ты должен знать правду. Так хочешь узнать её или нет? Хочешь скажу, что поведал мне твой дядя перед испытанием?

Чжан Лу замер, ощущая, что весь его мир вот-вот встанет с ног на голову.

— Что… — прошептал он.

— «Если этот выродок опозорит мой род, можешь оставить его в лесу. Мне больше пользы от дохлой собаки, чем от такого племянника»… — инструктор наклонился, и его голос, прежде спокойный, вдруг стал вкрадчивым, почти ласковым. — Ты постоянно бахвалился его именем, как собственным. Не забывал напомнить каждому встречному о родстве с великим магистром Академии, а сам? Знаешь, сначала я подумал, что магистр Чжан слишком суров с тобой, но после того, что увидел… сомнений больше не осталось. Ты действительно гнилое семя в семейном древе Чжан. И такой как ты… никогда бы не стал членом Академии.

— Врёшь! — заорал Чжан Лу, каким-то чудом находя в себе силы, захлёбываясь кровью и слюной. — Врёшь, тварь! Мой дядя меня любит! Он… он и моей отец! Мой отец!

Инструктор вздохнул с усталостью. Брезгливо попытался оттряхнуть со своего ханьфу брызги слюны и крови, но у него не вышло.

— Твой отец был того же мнения. Именно он посоветовал это твоему дяде, — произнёс Чэн, а затем сложил пальцы и отвесил лёгкий щелбан.

Голова человека просто взорвалась, и инструктор отвернулся, словно ничего и не произошло.

Лес затих. Даже птицы, только что истошно рвавшие глотки на ветвях, вдруг смолкли, будто опасалась издать и писк при виде этого человека. Воздух был буквально переполнен запахами свежей крови, железа, сырого мяса и испражнений, от трупов духовного зверя и трёх человек. Он вызывал у меня не самые приятные воспоминания, вплоть до ощущения, будто на кончиках пальцев вновь начинают отрастать длинные и смертоносные когти.

Рядом со мной валялась туша огромного волка. Его серая шерсть, ещё минуту назад лоснившаяся духовной энергией, теперь тускло блестела в лучах заходящего солнца, а из открытой пасти продолжала сочиться пенистая слюна, смешиваясь с кровью Чжан Лу. Чуть дальше, в луже тёмной, почти чёрной субстанции, лежало тело самого ублюдка, точнее то, что от него осталось.

Голова лопнула словно переспелый арбуз под ногами тысяч марширующих солдат. Инструктору Чэну понадобился лишь лёгкий щелбан, которыми играются маленькие дети, чтобы превратить черепушку богатого отпрыска в кровавый фарш. Если то, что он сказал и было правдой, значит Академия в первую очередь ценила свою репутацию. Сын, внук, племянник, сват… как только кто-нибудь из них переходил черту и начинал наносить всей организации вред, от него избавлялись. Жестоко, но эффективно.

Ничего личного. Только бизнес.

Я позволил себе на секунду перевести взгляд на останки Чжан Лу и внимательно их осмотрел. Ноги были вывернуты под неестественным углом, а культя правой руки, всё ещё рефлекторно подрагивала в предсмертных конвульсиях, разбрызгивая алы капли во все стороны. Вокруг валялись ошмётки одежды, осколки меча и куски того, что ещё недавно было человеком. Тела двух практиков меня даже не интересовали. Зверь разделался с ними настолько быстро, что я даже не успел узнать их имён.

Правда в тот момент, меня больше всех волновал не прорвавшийся сквозь ограду духовный волк — а невозмутимый человек, стоявший посреди кровавого побоища. Инструктор Чэн, спокойный, почти расслабленный, поправил рукав ханфу, стерев с него капельку крови, и раздраженно фыркнул.

Я смотрел на него и ощущал, как внутри тягучим ядом, расползался ледяной и первобытный страх. Этот человек только что убил, нет… не убил… уничтожил члена семьи магистра Академии, словно прибил назойливую мошку на стене. И сделал он это с такой лёгкостью, что мог сотворить нечто и со мной. Рука инстинктивно сжала рукоять меча, и я пообещал себе, что если и уйду из мира, то не так позорно, как это сделал Чжан Лу. Буду до последнего сражаться и защищать Сай, которая вообще не должна была всего этого видеть.

Инструктор посмотрел на меня в ответ. На его лице не было ни тени сожаления, ни малейшего колебания. Только пустая и безжизненная усталость, помноженная на холодный, сканирующий меня взгляд. Что он пытался рассмотреть? Размышлял, стоит ли меня убить или отпустить? Кто я для него? Следующий враг или помеха? Мысли в голове проносились каскадом по пустому шоссе, развивая скорость до сверхсветовой.

Кодекс на запястье молчал. Казалось, что даже он боялся проснуться и выдать дежурную информацию касаемо убитого духовного зверя. Сай за спиной тихо всхлипнула, видимо так же ощущая гнетущую ауру, исходящую от демона в виде человека. Вдруг он перевёл взгляд на убитого зверя, затем на меня, прищурился и спокойно произнёс:

— С вами всё в порядке? — опять задал он свой вопрос.

Голос человека прозвучал ровно, будто он сменил личину по щелчку пальцев.

Я не сразу понял, что ему ответить. Сай за спиной судорожно выдохнула, и почувствовал, как её хватка на моём халате ослабла. Человек перед нами больше не излучал той ледяной, удушающей ауры, которая ещё секунду назад сковало всё тело. Теперь он выглядел просто уставшим, словно не спал целую неделю. Под глазами появились тёмные мешки, плечи расслабленно опустились, а сам мужчина прошёлся шершавой ладонью по лёгкой небритости на щеках и выдохнул.

— Не на такое окончание рассчитывал… Придётся объясняться перед советом.

— Мы… мы в порядке, — снова повторила Сай.

Инструктор Чэн кивнул, краем глаза заметил, что я всё ещё держал Обезглавливатель, крепко сжимая рукоять и отведя взгляд, пронзительно свистнул. Через несколько секунд с разных сторон леса послышались ответные свистки, а затем звуки приближающихся шагов.

Из кустов выбежали четверо. Мужчины в одинаковых серых ханьфу с гербом Академии на груди. Их лица были закрыты чёрными нефритовыми масками с изображением хтонического демона, а у каждого на поясе висели длинные мечи и маленькие деревянные жетоны, как у Лан. Они разом присели перед инструктором на колени и покорно ждали приказов.

— Сеть? — Спросил Чэн, слегка приподняв левую бровь.

— Мы проверили периметр. — ответил приглушённый голос за маской, — Брешь в ограждении на северо-западе, в трёх тысячах шагов отсюда. Разрез ровный.

— Ровный? — Переспросил мастер и на его лице вздрогнула жилка.

— Да, мастер. Чистый срез, похоже духовным клинком.

Инструктор Чэн усмехнулся, проводя ладонью по лицу.

— Значит диверсия. — Затем он перевёл взгляд на нас, понимая, что лишнего говорить не стоит и добавил. — Останки племянника магистра Чжан. В официальном докладе доложить, что погиб, сражаясь с духовным зверем. Мы сделали всё возможное чтобы его спасти, но раны были слишком серьёзны. Он сражался, как лев и последние его слова были о родной семье и любимом дяде. Всё остальное я допишу сам.

Никто даже не стал ничего говорить. Они попросту поклонились, достали из-за спины мешки и принялись упаковывать в них останки. Руки, ноги, оторванные пальцы и кусочки черепа, судя по всему, для ритуального захоронения.

— А ты смелый. — Раздался голос Чэна, под звуки хлюпающей мокрой плоти. — Я наблюдал за тобой с высоты, и за тем… как ты находил растения, словно знал куда идти. Это, наверное, тебя не удивит, но вы вдвоём смогли собрать больше, чем все остальные вместе взятые. Почивший Чжан Лу был прав? У тебя есть артефакт?

Кодекс едва заметно завибрировал, будто молил, чтобы я его не выдавал. Правда не успел я и сказал и слова, как из-за спины вышла успокоившаяся Сай, и утирая слёзы, вмешалась.

— Ян обладает уникальным талантом. Сам он ничего не говорил, но я знаю, что это так!

Чёрт… Сай либо не понимала концепции секретов, либо доверяла всему белому свету. У меня даже на закралось подозрение, а не была ли она засланцем Академии? Неким агентом, выискивающим среди потенциальных неофитов самых одарённых. С другой стороны, с самого начала испытания, она не отходила от меня ни на шаг у неё попросту не было возможности оценить других.

— Вот как? — Задумчиво произнёс инструктор, а затем поманил меня пальцем. — Значит талант говоришь?

Я наклонил голову, внимательно рассматривая человека, убрал меч за спину и подошёл. Мужчина коснулся меня шершавой рукой за запястье и приложил к нему указательный и средний палец руки, будто пытался нащупать мой пульс.

— Не дёргайся, — сказал он, закрывая глаза, — Больно не будет.

Я замер, а тепло потекло от его пальцев в мою руку. Оно поднялось до предплечья, дошло до плеча и рассыпалось на груди приятной волной, обволакивая всё тело. Кодекс на запястье левой руки едва заметно задрожал, реагируя на чужую духовную энергию, но в целом не сопротивлялся. Инструктор хмурился, сосредоточенно водя пальцами по моей вене и часто шевелил густыми бровями, будто не глядя читал текст, выбитый у меня на руке.

— Так, — протянул он тихо, — Меридианы живы, но ещё не развиты, ядра… с ними и так всё ясно, а вот это уже интереснее.

Инструктор резко открыл глаза и уставился на меня так, словно не понимал, то ли ему танцевать от счастья, то ли стоит скорее прикончить. В его взгляде не было агрессии, скорее наоборот, открытое и никак не скрываемое удивление.

— Твои потенциал невероятен. — Произнёс он тихо, стараясь не спугнуть мысль, — такая чистая сеть каналов. Значит талант… действительно настоящий талант. Это в потенциале уровень… — он осёкся, словно чуть не проговорился о лишнем. — Ты понимаешь, что это значит, юноша?

О, да, я понимал, причём намного лучше, чем ему могло показаться. В убежище практика, в его трактатах о духовных талантах я читал, что на людей с особыми талантами к ци секты буквально ведут охоту. А у меня ещё и максимальный потенциал к развитию, как было отмечено в Кодексе. Плюс тело было очищено на сто процентов перед началом культивации. Спасибо тёмному практику.

Получается, я действительно уникален?

А секты… Они готовы сжигать целые деревни и города, лишь бы заполучить себе человека, имеющего редкую способность к тем или иным ремёслам. Другой бы на моём месте плясал бы от счастья, выбивая чечетку в луже крови, вот только не я.

Ко мне пришло осознание, что я попал!

Женщины, богатство, слава, репутация! Я стану не только членом Академии, которая фактически единовластно подчинила под себя всё наёмничество в городе, но и великим мастером, которых ещё надо поискать! Ко мне будут относиться с почтением, называть господином, а за моими услугами выстроиться очередь вплоть до императорского дворца!

Вот только так бывает в историях, которые рассказывают детям перед сном. Реальность же была намного суровее.

Таких специалистов высокого уровня обычно заводили в подвал, сажали на цепь и фактически превращали в раба. Хочешь женщину? Пожалуйста, будет тебе женщина. Вкусно покушать? Будет тебе и еда, какую захочешь, ты только скажи. Однако на этом всё и заканчивалось. Единственное, что оставалось под контролем у таких специалистов — это выбор еды и утех. Всё остальное отныне принадлежало господину, в том числе и жизнь.

Даже если в один день специалисту каким-то невообразимым образом удастся освободиться от оков, его скорее предпочтут убить, чем отпустить на волю. Ведь никто не мог позволить, чтобы ремеслом такого уровня овладели его конкуренты. Так что да… ситуация вырисовывалась не самая лучшая.

Я молчал, переваривая услышанное. Инструктор Чэн всё ещё держал меня за запястье, но его пальцы больше не сканировали. Браслет-Кодекс под тканью рукава затих, притворяясь мёртвым, словно понимал, что сейчас лучше не отсвечивать.

— Ты понимаешь, что это значит, юноша? — Повторил инструктор и его губы растянулись в широкой улыбке, почти отеческой. Той самой, которой улыбаются детям, когда говорили: «Не бойся, мы тебя не обидим».

— Догадываюсь, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно безразличнее, — Это значит, что я провалил испытание.

— Провалил? — Чэн усмехнулся, убирая руку, и хлопнул меня по плечу. — Парень, ты только что перевыполнил план настолько, что остальные идиоты даже близко не стояли. Никто, слышишь? Ни один из пятнадцати участников, даже те, кто готовился с лучшими наставниками, не нашёл столько духовных растений за один день. Да что там говорить. Они бы и за месяц и даже за год их не нашли. А ты сумел… — он посмотрел на девушку, — И даже успел поделиться.

Сай стояла, прижимая к груди мешок с растениями, и смотрела на инструктора распахнутыми глазами. В них читался страх, но уже не тот, первобытный, что сковал её пару минут назад.

— Чжоу Сай, правильно? — Спросил Чэн и голос его вдруг стал мягким, почти ласковым, — Твои знания впечатляют, особенно для такой юной девушки, как ты. Твой дед ведь был алхимиком, верно?

— Д-да, — запинаясь ответила она, — Он… он оставил мне свои записи. Я много читала.

— Читала — это уже хорошо. А на практике применяла? Не боялась? Экспериментировала?

Сай кивнула, потом помотала головой и снова закивала. Я видел, как она пытается взять себя в руки, сжимая при этом кулаки и закусывая нижнюю губу.

— Немного, — наконец выдавила она, — Но чаще я просто… помогала маме, собирая обычные травы. Ну для чаёв там и настоек. Мне ещё никогда раньше не приходилось трогать настоящие духовные растения.

Чэн цокнул, но одобрительно покачал головой.

— Талант к теории — тоже талант. Не все могут запомнить названия сотен растений и их свойства, способы обработки и совместимость. Так что это настоящий труд, причём труд, многократно помноженный на желание.

Он замолчал, давая Сай возможность переварить сказанное, а потом вернулся ко мне.

— Испытания отменяются. Я принимаю вас обоих.

— Что значит отменяются? — Я нахмурился, — А как же остальные? Как же…

— Остальные? — Чэн махнул рукой куда-то в сторону. — Они продолжат. Пусть ищут, доказывают, что достойны учиться, но вы уже прошли. Если захочешь, можешь назвать это досрочным зачислением или привилегией.

Я почувствовал, как внутри зародилось нехорошее предчувствие. Слишком гладко всё шло. Слишком быстро и главное — слишком всё просто.

— И что дальше? — спросил я, не скрывая недоверия.

Инструктор Чэн будто только и ждал этого вопроса. Он широко улыбнулся, сложил руки за спиной и начал мерить шагами поляну, обходя лужи крови и ошмётки того, что раньше было Чжан Лу. Практики в масках уже закончили упаковывать останки и теперь молча стояли по стойке смирно, готовые в любой момент выполнить приказ.

— А дальше — Академия! — Сказал он, и в его голосе послышались нотки энтузиазма, — Вы отправитесь прямо со мной сейчас же. Я покажу вам ваши комнаты, познакомлю с бытом, представлю наставникам. У нас лучшие мастера боевых искусств, алхимии, медитации, фехтования и работы с ци.

— Звучит как золотая клетка, — брякнул я, не сдержавшись.

Чэн замер, а его улыбка пускай и померкла, но не исчезла совсем. Он медленно повернулся ко мне и в его глазах промелькнуло нечто, напоминающее собой… уважение?

— Золотая клетка, говоришь? — Он хмыкнул. — Понимаю твои сомнения, но учти… в этой «клетке» лучшие условия. Питание, тренировки, доступ к книгам и алхимии. Всё, что нужно для роста и никто не будет тебя насильно удерживать. Академия — не тюрьма. Если захочешь уйти — уйдёшь.

Раз уж мы заговорили на чистоту, то решил идти до конца.

— А если я начну представлять ценность? — спросил я, — Если мой талант станет слишком ценным, чтобы меня отпустили?

Инструктор Чэн на секунду задумался, почесал затылок и вздохнул.

— Такой риск есть, — признал он, — В любой крупной организации есть люди, которые захотят использовать твой дар в своих целях. Однако, во-первых, Академия — не секта, мы не порабощаем своих учеников. Во-вторых, если ты будешь достаточно силён… тебя будет не так просто удержать.

Он специально выделил слово «достаточно» так, чтобы я его отчётливо расслышал.

— Я ценю вашу честность, инструктор Чэн. — произнёс я, нахмурившись.

— Мастер… — вдруг резко перебил меня мужчина. — Отныне можешь называть меня мастер Чэн и ты, Чжоу Сай, — обратился он к девушке, протянув ей руку, — твои знания уже принесли пользу Академии. Ты смогла не только определить талант у юного неофита, но и смогла стать верной спутницей. Удача — это тоже талант. Местами даже более невероятный. Ты тоже зачислена. — Вдруг его взгляд изменился, стал более серьёзным и Чэн добавил. — Поэтому, я хочу, чтобы вы работали и учились в паре и первое время держались меня, особенно ты, Ян.

— П-п-п-п-правда? — Сай пискнула от восторга и тут же прижала ладонь ко рту, будто испугавшись, что показала слишком много эмоций. — Вы не шутите?

— Я никогда не шучу в таких делах, — жёстко ответил Чэн, но в его глаза открыто плясали лукавые искры.

Он махнул рукой и с разных сторон леса послышался топот копыт. Сначала мне показалось, будто нам предстоит пережить очередное нападение духовных зверей, как вдруг из густой травы появились они.

Я ещё никогда не видел таких существ, которые одновременно напоминали собой помесь лошадей и ящериц. Длинные, до трёх метров в холке, с телами, покрытыми мелкой металлической чешуей, которая переливалась в лучах заката медью и бронзой. Их мощные шеи заканчивались узкими мордами с вертикальными зрачками, в которых тлели красноватые огоньки.

Из ноздрей при каждом вдохе вырывался пар, хоть вечер и стоял тёплым, а из пасти выглядывали два ряда мелких, но острых зубов. Причём такие, какими явно не прожёвывают траву. Вместо сёдел на их спинах крепились широкие кожаные ремни с медными заклёпками, напоминающие некую упряжь для боевых зверей. Поводьями служили тонкие, но простые цепи из тусклого серебристого металла, которые крепились кольцами к ноздрям скакунов.

— Янлон. — С улыбкой произнёс Чэн, поглаживая существо по чешуйчатой морде. — Давние потомки огненных драконов, когда они ещё парили среди смертных. Правда сейчас их обычно просто называют духовными скакунами.

Сай вжала шею в плечи и схватила меня за руку, прижимаясь сильнее.

— Не бойся. — Сказал я ей, — Думаю, они не кусаются, наверное.

— Я не боюсь, — прошептала она в ответ, — просто я никогда раньше… это у меня будет в первый раз.

— У всего бывает первый раз. — усмехнулся Чэн, легко вскакивая на ближайшего Янлона. — До Академии поедем верхом. Ян, ты со мной, как раз научу, как держаться верхом. Чжоу Сай, ты поедешь с моими людьми. Они отвезут тебя в Академию, а завтра утром первое занятие.

— Какое? — Со страхом спросила девушка, забираясь на скакуна.

— Базовое владение ци, — ответил мастер, причём акцентировавшийся именно на Сай, — Теорию нужно подпитывать практикой. — а затем обратился ко мне. — А ты, Ян… следи внимательно за мной и учись держаться верхом, как можно быстрее.

Я кивнул, вспоминая о таланте, благодаря которому должен всё схватывать на лету, и ловко, будто всегда умел это, запрыгнул на скакуна.

— Думаю, с этим проблем не будет. Вот только разве другие мастера не будут нас учить? Что если с этим возникнут проблемы?

Чэн ухмыльнулся, легонько пришпорил скакуна и прежде, чем тот сорвался на рысь, с улыбкой на лице ответил.

— А кто посмеет противиться воле одного из семерых магистров Академии⁈

Было время, когда мир сам грыз себя. Травник не пускал охотника в лес. Охотник резал травника за корень, который мог бы спасти его жену. Наёмник убивал за горсть монет, а на утро его убивал другой. Город Чёрного Дракона не был исключением.

Пока не появилась Академия.

Она объединила под своей эгидой все ремёсла, связанные с ци: от сбора духовных трав до охраны караванов. Ни один наёмник не имеет права заключать контракт без печати Академии. Ни один торговец не может сбывать духовные ингредиенты, не пройдя сначала проверку. Академия стала тем законом, который объединил не только лучших ремесленников города под общей структурой, разделенной на ранги, но и положила конец извечному противостоянию сект.

Сай оказалась неплохим алхимиком на мой скромный взгляд. Несмотря на весь её скепсис и боязнь, действовала она уверенно. Ей, в отличие от меня, не надо было всматриваться в каждый ингредиент, пытаясь распознать что это такое. И ту же самую пилюлю, которую делал я по её подсказке, она сделала, во-первых, быстрее, а, во-вторых, там была всего одна трещина. Практически идеальный результат для новичка и сдаётся мне, что Чэн взял её в ученицы не случайно, а рассмотрел в ней нечто.

Мог бы я Кодексом просвечивать других людей, то готов поставить на кон последние оставшиеся у меня серебряные монеты, что у неё талант к Алхимии. И получается мой невольный учитель, как обладающий огромным опытом, сразу это понял.

Окрылённая успехом девушка ушла к себе, а я отправился домой, где, запахнув шторы и проверив, что запер дверь, наконец смог активировать Кодекс, чтобы посмотреть, что он там от меня безутешно хотел.

Проблема была в том, что я не мог найти источник мелодии. Духовное растение явно было где-то неподалёку, отчего я ощущал его всем нутром. Причем Кодекс мне тут был совсем не помощник. Во-первых, я не сошёл ещё с ума, чтобы пользоваться им при практике высокого уровня развития, а во-вторых, он реагировал на всё подряд вибрацией на запястье, отчего я переживал что мастер Чэн заметит её. Но парадоксальным образом, вибрация ощущалась только мной. Я даже проверял это, прикладывая пальцы к браслету, но даже в моменты работы это никак не проявлялось внешне. Что-то наподобие низкочастотного звука, ощущаемого костями? Аналог работы ларингофона, когда говорить можно шёпотом даже в условиях, в которых неслышно самого себя? Как в цеху, на заводе или возле судового двигателя. Впрочем, эти вопросы сейчас были явно не к месту, гораздо интереснее было окружение.

Из-за того, что орлан своё гнездо строил самостоятельно, принося целые деревья со всей сопутствующей экосистемой, в виде тонн земли, камней и корней, здесь была целая куча духовных растений. Целый ботанический сад, чему способствовала и насыщенная энергией ци атмосфера на вершине пика. Идеальное место для роста.

Вот он и вибрировал бездумно, указывая то на одно растение, то на другое. Я даже показал парочку растущих мастеру, но он только презрительно скривил лицо, всем своим видом говоря, что такие мелочи его не интересуют, что выглядит вполне логичным. Для него это, наверное, как для меня обычная трава, растущая под ногами.

Мне бы тут одному остаться на пару дней, я бы тут всё под ноль сгрёб.

Я уже, наверное, полчаса нарезал круг вокруг центральной скалы, служащей основанием гнезда, и всё не мог найти искомое. Уже даже думал, что растения тут нет, но потом эти мысли вылетели у меня из головы, потому что в гнездо заявился владелец.

Небо надо мной внезапно словно рухнуло на мои плечи. Ощущения были чертовски странные, будто кто-то выдернул невидимую опору, удерживавшую его над головой, и оно ринулось вниз, намереваясь раздавить меня одним лишь своим весом. Такое ощущение, что любой практик, в том числе и духовный зверь, умеет своим давить своим духовным давлением, и лишь один я не понимаю, что это такое, страдая каждый раз при встрече. Но может это изменится в будущем, и я смогу усилием воли склонять пред собой целые народы?

Ветер, до этого момента лишь лениво трепавший полы моего ханьфу, взвыл как раненый зверь, и ударил в грудь так, что я, не удержавшись, покатился кубарем, чудом не переломав себе все кости. И что было удивительней всего, мастер даже не шелохнулся, просто стоял и смотрел вверх.

Тень накрыла вершину скалы целиком, и я наконец увидел то, что её создало.

Снежный орлан, парящий в небе и смотрящий на дерзких букашек, посмевших вторгнуться в его гнездо.

Он был огромен. И это было за гранью моего понимания. Как такую тушу держит воздух? Как он может летать? Как и почему на него не действует гравитация? Снова эта энергия ци, пропитывающая всё сущее и объясняющее то, от чего у меня ум заходит за разум?

Тело орлана, покрытое перьями, цвет которых менялся от девственно-белого на груди чёрного на кончиках маховых крыльев, было размером с трёхэтажный дом. Каждое перо на его груди лежало одно к другому, как броня, и я мог поклясться, что видел, как по их поверхности пробегали искры разряжаемой в воздух духовной энергии. Толстая, изогнутая шея венчалась головой, на которой блестели два жёлтых глаза с чёрными зрачками, смотревшими на нас слишком осмысленно и слишком пугающе.

Загнутый и хищный клюв, которым наверняка очень удобно вырывать целые куски мяса из слонов, приоткрылся, и из глотки зверя вырвался низкий, вибрирующий звук, проникающий в самое нутро, и у меня на мгновение заложило уши.

И крылья… Когда он в очередной раз взмахнул ими, поддерживая себя в воздухе, я на секунду забыл, как дышать. Размах был просто невероятен. Именно они и закрыли собой всё небо, скрывая гнездо в тени.

Вихри, срывавшиеся с кончиков крыльев, создавали ураган, вспарывали облачную пелену внизу, через которую мы совсем недавно пролетели с мастером, закручивая её в исполинские спирали, и я внезапно осознал, насколько же мы крошечные букашки на его фоне. И я чуял, что такой необоримой мощи невозможно противиться и всё что нам остаётся, только бежать.

— Прячься! — рыкнул мастер Чэн, и его голос, усиленный ци, перекрыл грохот вокруг. — Ты только будешь мешаться!

Я не заставил себя просить дважды. Хочет драться с ним один на один? Да вообще не вопрос, пусть делает что хочет, не препятствую. Ноги, едва держащие тело и ватные от давления духовной энергии, внезапно обрели упругость, и я, наплевав и на гордость, и на желание посмотреть на схватку титанов, сиганул к центру гнезда, туда, где нагромождение древесных стволов и обломков скалы создавало некое подобие укрытия. Не очень надёжного, надо признать, но выбора особо не было. Только бы не зацепило случайным ударом, пока мастер будет разбираться с его хозяином.

В отличие от меня, Чэн даже не думал отступать. Он стоял на открытом пространстве, запрокинув голову и спокойно смотрел на пикирующую на него живую гору плоти. Его меч, уже вынутый из ножен, горел лазурным светом, и вокруг лезвия начал закручиваться вихрь из частичек льда и сжатого воздуха.

Орлан сделал свой шаг первым.

Он сложил крылья и просто рухнул вниз, выставив перед собой когтистые лапы, каждая из которых была размером с небольшую легковушку. Я вжался в своё укрытие, закрывая голову руками, и во все глаза подсматривая, что происходит, ожидая, что сейчас скала под нами расколется надвое.

Мастер Чэн сделал шаг вперёд.

Всего один шаг. Крошечное движение, почти незаметное. Но в момент, когда когти орлана, способные, казалось, разорвать саму ткань реальности, должны были обрушиться на него, он просто исчез. Я успел заметить лишь размытую полосу, которую прочертил его меч в пространстве, и вот мастер уже стоял в двадцати шагах левее, а там, где он только что находился, в древесину вонзились когти птицы, проделав сквозное отверстие в теле гнезда.

Земля содрогнулась. Стволы деревьев, служившие основанием, заскрипели, некоторые лопнули, не выдержав чудовищного давления. В воздух взметнулись тучи щепок, земли и мелких камней, и меня, несмотря на укрытие, обдало этой колючей волной, заставив зажмуриться.

А потом начался настоящий ад.

Мастер больше не уклонялся, перейдя в атаку на застрявшую птицу, так глупо подставившуюся. Его силуэт, на фоне гигантской туши орлана казавшийся крошечным муравьём, метался вокруг птицы с немыслимой для моего восприятия скоростью, которую я, несмотря на все мои новые способности, едва улавливал и видел лишь последствия.

Вот заметил отблеск стали, от которой мне прямо в глаза отразился солнечный блик, и пучок белоснежных перьев на боку орлана оказался перерублен, а из раны брызнула горячая кровь, исходящая паром. Ещё один взмах клинком, больше похожий на взмах дирижёрской палочки, и воздух перед орланом сгустился в сотню ледяных игл, которые ударили в морду зверя, заставив его яростно замотать головой.

А у меня в укрытии самым настоящим образом отвисла челюсть. Нет… Летающий меч ещё можно объяснить всякими техническими прибамбасами, но как объяснить всамделишную магию? Из воздуха сконденсировались иглы и полетели в птицу!!! Пора всё же признать, что все мои знания пора выбрасывать на помойку.

Но орлан не был живой грушей для битья. Всё же это был зверь четвёртого, а может, и пятого ранга. Существо, прожившее не одну сотню лет и, скорее всего, не раз и не два сражавшимся с такими же, как мастер Чэн, или даже более сильными противниками.

Он взмахнул крылом, отмахиваясь от очередного потока ледяных игл, и поток ветра, уплотнённый ци до состояния почти твёрдого тела, пролетел над гнездом, сметая всё на своём пути. Стволы деревьев, что я считал надёжным укрытием, были вырваны с корнем и отброшены прочь, словно сухие травинки и я выдохнул, благодаря себя самого за то, что не остался там, а выбрал центральную скалу как убежище. Иначе меня бы сейчас подхватило этим ветром, протащило по земле, обдирая спину и локти о камни и кору, и вышвырнуло за пределы гнезда, как десятки брёвен, начавших свой долгий путь к подножию горы.

Мастер Чэн, уворачиваясь от бешеной атаки, подпрыгнул в воздух, оттолкнулся от летящего обломка скалы, и зависнув на секунду, нанёс рубящий удар сверху вниз, и с кончика его меча сорвалась дуга чистой, сконцентрированной энергии.

А вот так и я могу… Наверное. По крайней мере, два раза получалось, а как очищу клинок, может смогу и чаще выполнять этот приём. Правда не такой впечатляющий, потому что до дуги, размером в десяток метров мне ещё учиться и учиться.

Полумесяц, расширяясь на лету, врезался в спину орлана, в место, где крылья соединялись с телом.

Раздался жуткий грохот, орлан взревел, и в этот раз в его крике смешались ярость и боль. По белоснежным перьям побежали, запульсировали яркие, режущие глаз линии ци, образующие сложный, невидимый ранее защитный узор. Техника мастера была невероятно сильна, даже я это почувствовал, но перья зверя, напитанные его собственной энергией, выдержали, поглотив большую часть удара. Лишь несколько из них надломились в месте соединения, и орлан, разъярённый до предела, резко развернулся, намереваясь схватить обидчика клювом.

Мастер, увидев, что атака не возымела успеха, слегка нахмурился и похоже, решил, что настало время для более серьёзных мер. Он перестал метаться по опасно дрожащему от их схватки гнезду, такое ощущение, что уже расползающемуся на части, остановился на одном из ещё уцелевших каменных зубьев скалы и выставил меч перед собой. Лезвие, и без того светящееся, теперь заполыхало ярким и обжигающим глаза светом. Вокруг клинка начали формироваться уже знакомые мне ледяные иглы, но на этот раз их были не сотни, а десятки тысяч. Они уплотнялись, сливались друг с другом, и вскоре вокруг мастера Чэна бушевала самая настоящая снежная буря в миниатюре, которая, подчиняясь его воле, начала сжиматься и вытягиваться, превращаясь в копьё из чистейшего, переливающегося всеми оттенками синего и белого, льда.

Воздух вокруг копья трещал от холода, из него вымораживалась влага, и даже я, находясь в чуть ли не в сотне метров от них, почувствовал, как мои брови и ресницы начали покрываться инеем.

— Искусство Лазурного Дракона: Копьё Северного Предела! — выкрикнул Чэн, вызывав у меня натуральный истерический смешок. Это ещё что за фигня? Зачем он проговаривает, что собирается сделать? Или это и меня ждёт и без пафосных криков не обойтись?

А затем он метнул копьё. Оно, стремглав пронесясь разделяющее их расстояние, ударило орлана в грудь, туда, где билось его исполинское сердце, защищённое кирасой из прочнейших перьев.

В этот раз перья не выдержали. Раздался хруст, и копьё мастера пробив защиту, вошло в плоть, правда неглубоко, проморозив и покрыв коркой льда грудь птицы. Орлан попятился, ломая когтями остатки гнезда, проваливаясь при каждом шаге и с силой выдирая лапы, и я понял, что если оно рухнет сейчас, то похоронит под собой и меня, и мастера.

И естественно, гнездо обвалилось. Из-за того, что орлан опрокинулся на спину, в очередной раз провалившись лапой и упав, начал судорожно молотить крыльями. Этими ударами, полными дикой, неконтролируемой мощи, он разнес гнездо.

То, что раньше было монолитным сооружением из переплетённых стволов вековых деревьев, скреплённых спрессованной землёй и камнями, веками покоящееся на вершине скалы, вдруг развалилось на составные части, как карточный домик под порывом ураганного ветра.

Несмотря на то, что я держался за скалу, поверхность ушла у меня из-под ног. В один момент я стоял, цепляясь за выступ, а в другой — уже летел вниз, в окружении водопада из земли, камней, вырванных с корнем деревьев и ошмётков того, что когда-то было гнездом величайшего существа в этих горах. В ушах свистел ветер, смешанный с яростным клёкотом орлана, но я не слышал ничего, кроме биения собственного сердца.

Меня захлестнул страх, заставивший мой разум работать с нечеловеческой скоростью. Я видел, как мимо меня проносятся обломки скал, огромные, с хороший дом, более мелкие куски скальной породы, стволы деревьев, тучи земли и мелких камней. Вся эта масса неслась вниз, в белесую пелену облаков, чтобы рухнуть на склоны горы далеко внизу, хороня под собой непричастных зверей, на свою беду оказавшихся неподалеку.

Времени на раздумья не было. Если я упаду вместе с ними, мне конец. Даже со всей силой, полученной от тёмного практика, и с моей регенерацией, меня просто расплющит и размажет по скалам, и никакая ци не поможет собрать себя обратно.

Я извернулся в воздухе, пытаясь найти взглядом хоть что-нибудь, за что можно зацепиться. И нашёл. Прямо подо мной, вниз летело огромное бревно, ствол дерева, служившего одной из балок в основании гнезда. Оно было метров двадцать в длину и толщиной пару метров минимум в обхват, всё ветвистое, но главное, оно было целым, не разломанным на куски.

Не раздумывая больше ни секунды, я оттолкнулся ногами от пролетавшего мимо обломка скалы, мысленно говоря спасибо дохлому практику, наделившему тело невероятной реакцией и силой, и таланту, даровавшему чувство равновесия, и прыгнул. Тело в воздухе, повинуясь инстинктам, сгруппировалось, сделало сальто, и я, выбросив вперёд руки, вцепился бревно мёртвой хваткой, уцепившись рукой за ветку. Удар был такой силы, что мои пальцы на несколько сантиметров погрузились в древесину, на мгновение напомнив мне моменты одержимости, когда я когтями рвал людей на части, но самое главное, я удержался.

Вот только бревно продолжало падать. И я вместе с ним.

Нет, так не пойдёт.

Я рывком подтянулся, и, уловив момент, когда оно провернулось горизонтально, вращаясь вокруг своей оси, действуя на одних рефлексах, побежал. Побежал прямо по падающему бревну. Это было чистое безумие, то, чего не смог бы сделать ни один обычный человек, ни один даже самый тренированный акробат с Земли. Да что говорить, я такое только в мультфильмах, далёких от логики видел и теперь повторял сам.

Мои ноги находили опору на мельчайших неровностях поверхности, а когда опора заканчивалась, я просто прыгал, перелетая на другое бревно, на другой обломок, на другой кусок скалы, которые, словно ступени гигантской, рассыпающейся на ходу лестницы, неслись в пропасть.

Я видел, словно в замедленной съёмке, как передо мной проплывает огромный, вывороченный из земли валун, и, оттолкнувшись от него, перелетел на уцелевшую часть скальной породы. Я видел, как мимо, кувыркаясь в воздухе, пролетела туша какого-то мелкого зверя, жившего в гнезде и паразитирующего на том, что добывал орлан, но не обращал на это внимания. Всё моё сознание сузилось до одной-единственной цели — выжить. Нужно срочно найти точку опоры, и остановить падение.

И я нашёл её.

Прямо по курсу, над облачной пеленой, в которую я почти рухнул, высилась отвесная скала, на которой виднелись многочисленные трещины и уступы. Я, не раздумывая, бросил своё тело вперёд, оттолкнувшись от обломка скалы, на который только что запрыгнул.

Короткий полёт и удар!

Мои пальцы словно стальные крючья, впились в шершавый камень небольшого выступа, шириной едва ли в ладонь. Всё тело дёрнулось, протестуя против такого обращения, плечо прострелило острой болью, но я держался, матерясь как сапожник, сквозь стиснутые зубы. Вторая рука нашарила опору повыше, потом я подтянулся, нашёл опору для ног, и наконец смог прижаться к скале всем телом, вжимаясь в холодный камень, тяжело, надсадно дыша.

Я был жив. Жив, чёрт возьми!

Мимо меня продолжал проноситься чудовищный град из обломков гнезда, а сверху всё ещё слышались раскаты грома, крики орлана и вспышки света — мастер Чэн продолжал свою битву.

Но, что более важно, я чувствовал растение, за которым мы сюда и пришли.

Пение. Нечто совершенно иное, то, чего я никогда не ощущал раньше, и потому едва не пропустил в какофонии звуков битвы и собственного страха. Глубокая и многогранная музыка, как звучание целого оркестра, где каждый инструмент вёл свою партию, сливаясь в единую, невероятно сложную и прекрасную гармонию.

Если это не то самое растение, которое мы искали, то даже не знаю, что это может быть.

И оно было совсем рядом. Звук шёл откуда-то сверху, из трещины расщелины в скале, метрах в пятидесяти, максимум ста от меня. Я, стараясь двигаться как можно осторожнее, цепляясь за малейшие выступы и трещины в камне, пополз вверх по скале. На удивление, это очень легко мне давалось даже несмотря на недавнюю безумную гонку со смертью.

Пальцы с лёгкостью крошили камень, позволяя цепляться за малейшие выступы и мне стало понятно, как те восьмилетки ударами дробили камни. Нужно было всего лишь инстинктивно насытить тело энергией и всё. Я полз, подтягивался и думал, что действительно, если бы меня теперь увидели старые знакомые с Земли, то подумали бы что видят классического супергероя.

Не, ну а что… Рывками подбрасываю себя вверх, цепляясь как заправский человек паук и временами уворачиваюсь от продолжающих падать сверху каменных глыб, показывая феноменальную реакцию.

Пару раз даже пришлось рывками прыгать в сторону, когда крупные брёвна хаотически падали вниз, ударяясь своими концами о скалу.

Сама расщелина оказалась довольно глубокой. Узкая, но уходящая вглубь скалы на несколько десятков метров, скрытая от посторонних глаз каменным козырьком. Идеальное укрытие. И без своего таланта я бы никогда в жизни не сумел его найти.

Стоило мне забраться внутрь, как рёв битвы снаружи мгновенно стих, сменившись глухим эхом, а холодный ветер перестал хлестать по лицу. Здесь было очень тихо и влажно. И сам воздух был пропитан духовной энергией до такой степени, что она почти ощущалась на вкус. Наверняка просто идеальное место для того, чтобы медитировать. Кто бы ещё только дал, это время.

А в самой глубине расщелины, в небольшой естественной чаше, наполненной водой из бьющего чуть сверху родника, росло оно. Духовное растение.

Оно было невысоким, чуть выше моего колена, но выглядело так, словно его выковали из чистого золота и изумруда. Прямой стебель переливался тёплым, солнечным светом, несмотря на царивший вокруг полумрак. Листья, формой напоминавшие наконечники копий, отливали золотом, но при этом были покрыты тончайшим, полупрозрачным узором из изумрудных прожилок, которые пульсировали в такт той самой музыке, что привела меня сюда. А у самого основания стебля, уходя прямо в кристально-чистую воду, бугрилось корневище, покрытое плотной, сегментированной чешуёй.

Кодекс на запястье завибрировал, подтверждая мою догадку и, скорее всего, выдавая тонну информации о применении и свойствах, но сейчас было не до него.

Как я и думал, орлан не просто так свил гнездо на этой скале. Он сторожил это растение, и ждал, когда корень достигнет пика своей зрелости, чтобы сожрать его и совершить прорыв на следующую ступень эволюции. Прямо как росомаха на полянке с горьким корнем. И вся его ярость в битве с мастером Чэном была направлена на защиту своего величайшего сокровища. Сокровища, которое сейчас находилось в паре шагов от меня, залётного вора, вторгшегося в святая святых.

Я замер, боясь даже дышать. Если орлан сражается с мастером, не щадя своей жизни, то что он сделает со мной, когда поймёт, что его главная драгоценность под угрозой? Мне нужно было срочно возвращаться, и конечно же ни в коем случае не трогать растение, чтобы не повредить его, как тот же гриб Почен, неправильным сбором, но…

Было уже поздно.

Орлан наверху, несмотря на весь хаос битвы, видимо, имел какую-то связь с растением, или обладал аномальной духовной чувствительностью. Почувствовал вторжение чужого присутствия в запретную зону. Несмотря на общий приглушённый фон битвы, я услышал, как изменился тон его клёкота. Из яростного, боевого, он стал паническим и визгливым.

А затем мир снаружи расщелины превратился в один сплошной, оглушительный грохот. Скала содрогнулась, сверху посыпалась каменная крошка и пыль, и на мгновение мне показалось, что гора сейчас просто расколется надвое. Я инстинктивно вжался в стену, как можно дальше от входа в убежище, и сделал это чертовски вовремя.

В проём расщелины, заслоняя собой весь свет, протиснулась голова орлана. Огромная, залитая кровью, закрывшая собой всё небо и перегораживая единственный выход. Орлан повернул голову набок и уставился на меня своим глазом, в котором читалось желание защитить своё сокровище любой ценой, и уничтожить вора, посмевшего посягнуть на святое.

Огромный клюв приоткрылся, и из глотки ударил ввинчивающийся мне в уши клёкот, от которого я рухнул на колени, ощущая, что по шее течёт кровь. Орлан попытался просунуть голову глубже, но расщелина была слишком узка для такой туши. Каменные стены заскрежетали, затрещали, сдерживая напор гиганта.

А потом он начал клевать.

Слепо, бешено, и с невероятной скоростью. Его клюв, словно поршень огромной паровой машины, долбил по камню в тщетной попытке меня достать, и превратить в кровавую кашу. Он, понимая, что не достаёт, сдал чуть назад, судя по звуку, зацепился когтями поудобнее снаружи и помогая себе крыльями, разогнал себя, превращая свою голову в живой таран.

Камень поддался, уступая напору древнего зверя, и я едва успел отпрыгнуть в сторону, как в то место, где я только что стоял, обрушился удар, выбивший в каменном полу глубокую воронку. В воздух взметнулись острые как бритва осколки, один из них рассёк мне щёку, оставив длинную царапину.

Нестрашно, если выживу, то до свадьбы точно заживет, регенерация поможет. Главное выжить.

Удар! Ещё удар! Клюв вонзился в пол слева от меня, разворотив его так словно там упал снаряд. Я упал на спину, перекатился. Такими темпами он тут всё разрушит и меня похоронит под обломками.

Орлан, видя, что его усилия дают результат, или заметивший текущую по моей голове кровь, издал торжествующий, клокочущий клёкот.

Я выставил перед собой Обезглавливатель, понимая, насколько это глупо. Если уж мастер Чэн, несмотря на всю свою мощь, не мог его остановить, и пробить броню из перьев, то что мне то делать?

Но я не собирался умирать, как загнанная в угол крыса. Я встречу свою смерть стоя, как воин, со сталью в руках, глядя в глаза врага, даже если этот враг, воплощение мощи самой природы.

И в самый последний момент, когда клюв уже заслонил собой весь свет, опускаясь на меня, голова орлана взорвалась фонтаном крови, ошмётков плоти, костяных обломков и разорванных в клочья перьев. Всё это месиво ударило в меня, окатило с головы до ног, сбив с ног.

Я поднялся и сквозь кровавую пелену, заливающую мне глаза, увидел его.

Мастер Чэн. Он стоял напротив меня. Его тело было покрыто десятками ран, ханьфу висело клочьями, обнажая мускулистый, покрытый шрамами торс, по которому стекали струйки крови. И его, и зверя. Его правая рука, всё ещё вытянутая вперёд в завершающем жесте удара, была по локоть в чёрной, дымящейся крови орлана, и в ней он сжимал свой меч.

Он пробил его насквозь. Пробил голову зверя четвёртого, если не пятого ранга, чьи кости были прочнее стали, а перья держали удар его же собственного сильнейшего навыка. Пробил, словно бумагу.

Мастер опустил меч, окинул меня взглядом, залитого кровью с головы до ног, сжимающего в руках меч, и вдруг широко улыбнулся.

— Спасибо, — весело произнёс он. — Ты отлично отвлёк его на себя. Если бы не ты, то он, чувствуя, что проигрывает, просто улетел бы.

Я тупо смотрел на него, всё ещё не в силах до конца осознать, что я жив, что всё закончилось, и что мастер только что сказал мне спасибо.

— У этого ублюдка были очень крепкие перья, — продолжил он, вытирая меч о лоскут ткани, оставшийся от его рукава. — Если бы он не топорщил их в гневе, пробиться через его защиту было бы гораздо сложнее. Пришлось бы потратить в десять раз больше времени и сил без гарантии на успех. А так, — он кивнул на развороченную голову орлана, — ты заставил его запаниковать, броситься к своему сокровищу, забыв обо всём на свете. И он подставил мне свою самую слабую точку. Затылок.

Я медленно выдохнул, чувствуя, как отпускает напряжение. И почему я не удивлён тому, что послужил наживкой? Впрочем, главное было не в этом. Главное, я остался жив. И нашёл растение.

— И часто вы так развлекаетесь? Дракой с гигантскими птицами над облаками, попутно разрушая горы и меняя ландшафт? — наконец выдавил я из себя плоскую шутку, когда слегка пришёл в себя и дар речи наконец вернулся, после всего увиденного.

Мастер Чэн убрал клинок в ножны.

— Сложный вопрос, — начал отвечать он, разворачиваясь к растению и подходя ближе. — Духовные звери такого ранга, это штучный товар. Они, мало того, что сильные, так ещё и умные. Повторюсь, тут очень велика твоя заслуга, что орлан так глупо подставился под мой удар. Так что, отвечая на твой вопрос, нет, не часто. Впрочем, об этом можно будет поговорить потом, а сейчас давай посмотрим, из-за чего весь этот сыр-бор разгорелся.

Он опустился на одно колено перед духовным растением, и не касаясь его руками, начал изучать каждую прожилку и изгиб стебля.

— Златолистный Чешуйчатый Корень, — наконец, после долгого молчания произнёс мастер Чэн. — Четвёртый ранг, причём пик формы. Ему самое меньшее пять сотен лет, а может и все семь. Ты только посмотри на эти чешуйки. Каждая из них, это год роста, год накопления чистейшей ци, которую эта гора вытягивала из самого своего сердца, передавая растению. Если бы орлан дождался, пока корень достигнет полной зрелости, он бы совершил прорыв в силе. Стал бы королём этих гор, существом, с которым даже мне пришлось бы считаться.

Он замолчал, наслаждаясь моментом. Он, как и любой другой практик, посвятивший свою жизнь поиску силы и бессмертия, чувствовал древнюю мощь, заключённую в хрупком, на первый взгляд, растении. И он, в отличие от меня, мог в полной мере осознать её ценность, потому что я всё ещё не до конца принял правила игры.

— А почему никто раньше не сорвал его? — у меня в голове не укладывалось что какое-то растение может расти сотни лет кряду и его при этом может охранять духовное животное, тоже сотни лет живущее рядом и защищающее от посягательств. Хотя, как говорил мастер, его только недавно тут заметили, так что скорее всего он просто эпизодически навещал его, проверяя и контролируя. И, на свою беду, встретился с нами.

— Без тебя, и без твоего таланта, мы бы его даже не нашли. Эта расщелина наполнена энергией ци земли и экранирует ци растения, не даёт ей распространяться наружу. Я, например, до последнего не ощущал ничего необычного, несмотря на весь свой опыт, и тем удивительней твой духовный талант, заметивший его издалека. Такое ощущение, что меня вели сами Небеса, заставившие оторваться от культивации и вызваться проводить банальнейшую проверку неофитов для отбора в академию. Впрочем, не удивлюсь, если так и есть.

Он качнул головой, замолчал, потом запустил руку в небольшую поясную сумку, и извлёк оттуда набор инструментов. Маленькие костяные лопатки, кисточки, несколько шёлковых мешочков разного размера и крошечный пузырёк с маслянистой жидкостью.

Я смотрел, как он работает, и не мог отвести взгляд. Куда уж там моим дилетантским попыткам по выкапыванию духовных растений, приводящим лишь к порче материала. Хорошо, что я не попробовал сорвать корень, как только оказался тут.

В отличие от моих движений, каждое движение мастера было максимально выверенным и точным. Он начал с того, что аккуратно капнул жидкостью в основание корня и камень, сквозь который пророс Златолистный Чешуйчатый Корень, начал таять, будто его залили кислотой. Вот только она воздействовала только на камень, оставляя само растение и его корневую систему в целостности. Затем, используя самую маленькую лопатку из тёмной кости, он подрезал самые тонкие боковые корешки.

— А зачем такие предосторожности? — решил спросить я, ловя момент. — Почему нельзя было просто срезать под корень?

— Хм… Правильный сбор — это основа всего, — протянул Чэн, не отрываясь от работы. — Растения такого ранга — это уже не просто ингредиенты, это живые существа, обладающие собственной, пусть и примитивной, но всё же душой и, если повредить корень, задев центральный канал, по которому течёт ци, он потеряет до трети своей ценности. А это, поверь мне, будет очень и очень дорогой потерей.

Тут мне нечего было возразить, потому что даже в Кодексе было много внимания уделено процессу сбора духовных растений. И алхимик, которому я принёс из леса духовную траву, тоже говорил, что товар порченый.

Мастер работал ещё около получаса, продолжая углубляться в толщу камня, а затем и аккуратно обкапывая землю, обнаружившуюся глубже. За это время солнце, висевшее над вершинами гор, успело сместиться к закату, и расщелина погрузилась в сумрак, который разгонялся лишь тусклым золотистым свечением самого корня. Я сидел, привалившись спиной к каменной стене, и наблюдал за процессом, стараясь не пропустить ни одной детали.

Рана на щеке, оставленная осколком камня, уже перестала кровоточить и начала затягиваться, о чём свидетельствовал лёгкий, неприятный зуд.

Наконец, мастер Чэн закончил.

Корень, полностью извлечённый из камня, лежал на куске шёлка. Весь он оказался около метра в длину, причём большая часть была подземной. Мастер Чэн осмотрел его в последний раз, удовлетворённо кивнул, а затем сделал нечто, отчего моя челюсть снова едва не встретилась с каменным полом.

Он снял с пальца левой руки кольцо, простое, на первый взгляд, серебряное кольцо с небольшим камушком, выглядящим слегка женственно. Поднёс кольцо к растению, что-то прошептал, едва шевеля губами, и камень на мгновение вспыхнул светом фиолетового оттенка. А затем Златолистный Чешуйчатый Корень, просто исчез. Растворился в воздухе, будто его и не было.

— Это ещё что за… — выдохнул я, не в силах подобрать слов.

Мастер Чэн надел кольцо обратно на палец и, заметив мой ошарашенный взгляд, усмехнулся.

— Пространственный артефакт, — пояснил он, постучав пальцем по камню. — Моя личная гордость. Видишь ли, Ян, в этом мире существует множество вещей, которые обычному практику даже не снились. Артефакты, способные манипулировать самим пространством, сжимать его, создавать внутри себя небольшой карман, отделённый от реальности, и это одна из таких вещей. Кольцо, которое ты видишь на моём пальце, содержит в себе хранилище размером с небольшую комнату. Я могу положить туда всё, что угодно, и достать в любой момент. Впрочем, я слышал истории, что так бывают прячут целые города, что уж говорить об одной комнате.

Я смотрел на него, как на волшебника из сказок, которые рассказывают детям перед сном. Пространственное кольцо! Я в теории ещё мог принять конденсацию льда из воздуха, потому что в воздухе есть вода, и с точки зрения физики — это объяснимо. Конденсация, охлаждение, придание кинетического импульса.

Но свёрнутое пространство, заключённое в крохотное кольцо? Многомерная теория струн? Это уже что-то совсем запредельно мозголомное. И ладно, если бы мне про них только рассказывали, я бы ещё мог списать это на чью-то фантазию, или сказки, но нет! Вот же оно, прямо передо мной, на пальце мастера, только что поглотившее растение четвёртого ранга, словно голодный удав кролика. И я видел это собственными глазами!

— Это просто невероятно, — других слов я не нашёл.

— Не то слово, — кивнул Чэн. — Это артефакт высочайшего уровня, и поверь мне, даже среди магистров Академии такое есть только у меня. Так что нечего даже думать о том, чтобы заполучить такое же в ближайшее время. — Он заметил, как потух мой взгляд, и поспешил добавить. — Но это не значит, что у тебя нет будущего, ученик. Напротив. Если ты продолжишь работать так же продуктивно, как сегодня, если будешь следовать за мной и впитывать всё, чему я тебя научу, то рано или поздно достигнешь такого уровня, что сможешь позволить себе нанять мастера-артефактора. И он, если ты, конечно, сможешь его найти, создаст для тебя такое же кольцо, а может, и лучше.

— Артефактора? — переспросил я, цепляясь за незнакомое слово. Вернее знакомое, но ещё не встречающееся в контексте нового мира. Так то, кто такие артефакторы, я догадывался.

— Мастера, создающие артефакты, — начал объяснять Чэн. — Это отдельная, очень редкая и очень уважаемая профессия. На весь город Чёрного Дракона их всего трое и каждый состоит в секте, причём в звании почётного старейшины. Так что, сам понимаешь, их услуги стоят целое состояние. Но ты, — он ткнул пальцем мне в грудь, — если не свернёшь с Пути и не дашь гордыне затуманить разум, осознавая свою уникальность, а продолжишь развиваться, то однажды станешь настолько неприлично богатым, что для тебя это будет лишь вопросом времени и желания. Мой личный ученик, — он сделал ударение на слове мой, — просто не может себе позволить быть кем-то иным.

Я молчал, переваривая услышанное. В голове роились сотни мыслей, но одна из них превалировала над остальными. Он только что нарисовал мне картину будущего, и я, даже осознавая, что это всё ещё золотая клетка, пусть и неимоверно огромных размеров, допустил мысль, что это будущее стоит того, чтобы в него идти широкими шагами. Хотя бы для того, чтобы стать не неприлично богатым, а неприлично сильным, пользуясь теми ресурсами, что есть. А уж потом решать, что делать дальше. Сотрудничать с мастером или Академией, или послать их к чёрту и сваливать в свободное плавание. Мир большой, добуду себе тоже артефакт, к примеру, как его меч, на котором можно летать и просто свалю куда подальше.

— Я понял, мастер, — коротко ответил я, не став распространяться о своих мыслях.

— Вот и славно, — он похлопал меня по плечу. — А теперь давай выбираться отсюда. Нам ещё предстоит долгий путь домой. — Он уже дёрнулся, как остановился, спохватившись. — Чуть не забыл! Есть же ещё одно дело.

Мастер достал из своего пространственного хранилища разделочный нож, размером в руку и с металлом, отдающим глубокой синевой, явно тоже непростым и споро вскрыл тушу орлана, которая после смерти животного и выветривания ци, его защищающего, на удивление потеряла свою стойкость к повреждениям, достав из него духовное ядро.

Никакого сравнения с тем, что нашёл я, потому что это было с кулак взрослого человека размером и наверняка стоило тоже просто неприличных денег.

Впрочем, на него я и не думал претендовать, ибо убил орлана мастер. А вот за наводку на духовное растение было бы неплохо что-нибудь получить. Но это, пожалуй, тоже оставлю на откуп практику, потому что глупо требовать что-то, или тем паче ссориться с человеком, способным на равных сражаться с огромной птицей, взмахов крыльев срезающей верхушки у гор.

Я до сих пор с содроганием вспоминал свой глупый поступок в лесу, когда потерялся и угрожал охотникам. Где была моя голова вообще? Убили бы меня там и прикопали труп и все дела. Чудо… Не иначе чудом выжил.

А затем мы выбрались из расщелины. Точнее, мастер Чэн выбрался, одним грациозным движением выпрыгнув из провала, преодолев в этом прыжке сразу метров тридцать, на высоту десятиэтажного дома, приземлившись на усеянную обломками вершину скалы, а я, стиснув зубы и напрягая ноющие мышцы, карабкался следом, цепляясь за выступы и трещины, причём не через то место, которое я пролез, а через проделанное орланом. Когда я наконец вылез на поверхность, моему взгляду предстала картина полного разрушения.

Гнездо, ещё недавно бывшее исполинским сооружением из вековых деревьев и тонн земли, исчезло. Местами, то тут, то там ещё виднелись застрявшие в скалах брёвна, но это были буквально единичные пятачки, не идущие ни в какое сравнение с тем, что было тут раньше. В воздухе висела пыль, медленно оседающая в лучах закатного солнца, а туша орлана, с раскинутыми крыльями, которыми он словно обнимал скалу, лежала на краю, вмёрзшая в камень. Удар наставника, который он нанёс в голову, проморозил шею и грудь, а после его гибели, защитная оболочка из ци перестала защищать тело, и он теперь медленно превращался в промороженную колоду мяса. Так, наверное, и истлеет, а его кости будут вечно лежать на скале, обдуваемые всеми ветрами.

Мастер Чэн стоял на вершине, глядя на останки своего врага. Ветер трепал его изорванный ханьфу, но он, казалось, не замечал дискомфорта.

— Готов? — спросил он, не оборачиваясь.

— Да, — коротко ответил я. Ну не оставаться же мне тут жить?

Хотя, наверное, на месяц я бы задержался. Еда есть — туша орлана, вода тоже, причём насыщенная ци. Тут бы действительно помедитировать с месяцок, думаю было бы очень полезно.

— Вот и хорошо, — он повернулся ко мне. — Тогда пора вниз. Когда летели сюда, у подножия горы я заметил озеро. Как раз то, что нужно, чтобы смыть с себя грязь и кровь.

Он снова вынул меч из ножен, и клинок, повинуясь его безмолвному приказу, снова начал расти, превращаясь в знакомый мне уже летающий помост. Я, стараясь не смотреть на головокружительную бездну под ногами, шагнул на него, и меч, мягко оторвавшись от скалы, устремился вниз.

Мы нырнули в облака, и мир вокруг нас снова превратился в серую, влажную пелену. Я закрыл глаза, чувствуя, как мельчайшие капельки воды оседают на моём лице, смешиваясь с засохшей кровью орлана и моей собственной и в голове возникла непрошенная мысль. Если долго летать сквозь облака, то отмоешься или так и останешься грязным? Скорее всего второе. Просто промокнешь и замёрзнешь.

Спуск занял всего несколько минут, и когда облака расступились, я увидел озеро, лежащее в небольшой горной долине, окружённой отвесными скалами и густым, девственным лесом, в основном состоящем из исполинских сосен. Вода в нём была настолько чистой и прозрачной, что даже с высоты были видны каменные россыпи на дне и стайки серебристых рыб, беззаботно снующих меж подводных валунов.

Сейчас бы пикник тут устроить, а не вот это вот всё. Рыбку половить, шашлык, уху сварить…

Я только тяжело вздохнул про себя, но отметил, что в принципе мне ничего не мешает это организовать самому. Нужно только место найти и время.

Мастер Чэн посадил меч на небольшую травяную лужайку у самого берега и спрыгнул на землю. Я последовал за ним, и мы, не сговариваясь, стянули с себя остатки одежды, превратившиеся в окровавленные, грязные лохмотья, и вошли в воду.

Она была чертовски холодной, питаемая горными ручьями, но мне было плевать. Я уже не тот шестнадцатилетний пацан, который мёрз от прохладной водички из реки. Уверен, что смогу вытерпеть и более холодную воду, причём без особого ущерба.

Нырнув с головой, поплыл под водой, и открыв глаза, начал разглядывать каменистое дно, усеянное гладкой, разноцветной галькой. Красиво… Очень красиво. За такие виды на Земле люди готовы платить бешеные деньги, а я тут бесплатно наслаждаюсь. Ну правда только после того, как поучаствовал в битве с жутким монстром.

Под водой я проплавал несколько минут и только когда перестало хватать воздуха, вынырнул. Бросил взгляд на берег и увидел, что мастер Чэн уже выбрался наружу и стоит, растирая тело чистым полотенцем, которое он видимо, достал всё из того же кольца. Рядом с ним на песке лежали два комплекта свежего, аккуратно сложенного ханьфу. Одно простое, но добротное, тёмно-синего цвета, явно предназначенное для меня, а второе, его собственное, подходящее статусу магистра.

— Одевайся, — бросил он, кивая на одежду. — Практик, болеющий простудой это конечно нонсенс, но незачем испытывать тело на прочность без нужды.

Я выбрался из воды, чувствуя себя обновлённым, и принялся одеваться. Ханьфу оказалось мне почти впору, и его тёплая и мягкая ткань приятно прилегала к чистой после купания коже. Я затянул пояс, поправил рукава и впервые за долгое время почувствовал себя человеком.

Мастер Чэн, уже полностью одетый и причёсанный, сидел на большом прибрежном валуне и смотрел на меня. В его взгляде читалось странное, какое-то оценивающее выражение. Я с запозданием вспомнил о своей царапине на лице, которая уже затянулась без следа. Заметил её, отметив аномальную регенерацию? Или уставился по какому-то другому поводу?

— Ты хорошо себя показал, Ян, — наконец произнёс он, когда я закончил одеваться. — Очень хорошо. Я, если честно, не ожидал, что ты сможешь не то, что выжить при падении, но ещё и соображать так чётко. Твой талант к поиску сокровищ не подлежит сомнению, но этого мало. Ты должен уметь не только находить, но и защищать найденное. И, что более важно, уметь защитить самого себя. И главное у тебя это этого есть, умение быстро ориентироваться в ситуации.

Я кивнул, соглашаясь. Так-то он был прав. Сегодня мне невероятно повезло, впрочем, как везло и ранее, но я не собирался обманывать себя, думая, что так будет всегда. Без силы и без навыков обращения с оружием я был лишь дорогим инструментом, который любой враг мог присвоить себе, едва только я останусь без прикрытия мастера.

— Я планировал найти учителя, — ответил я, пожимая плечами. — Вот даже клинок есть. — показал я ему свой Обезглавливатель.

— В Академии есть учителя, скажешь, что от меня и тебя поднатаскают, — он поднялся с валуна и вытащил из ножен свой меч. — Но пару уроков я дам тебе сам. Учить тебя техникам, пока рано, твоё тело ещё не готово. Оно крепкое, жилистое, и наполнено ци, но оно не приучено пропускать через себя ту мощь, которую требуют боевые техники. Если я попытаюсь научить тебя сейчас какому-нибудь простейшему Искусству Рассекающего Ветра, ты просто порвёшь себе толком не сформированные меридианы и останешься калекой на всю жизнь. Но дать тебе основы, фундамент, на котором потом будет строиться всё остальное — это я могу.

Я понимающе кивнул, выставив вперёд свой ржавый клинок, на который мастер взглянул со сложно читаемым выражением, а потом хмыкнул, словно что-то уяснив для себя.

— Первое, что ты должен усвоить, — начал Чэн, становясь напротив меня и никак не комментируя моё неказистое оружие, — это стойка. Меч — это продолжение твоей руки, но обладающее своим характером, и волей. Если ты будешь стоять неправильно, если центр тяжести твоего тела будет смещён, ты не сможешь контролировать клинок. Он будет управлять тобой, а не ты им. Смотри.

Он принял стойку. Ноги были расставлены на ширине плеч, одна чуть впереди другой, колени мягко согнуты. Спина была абсолютно прямой, но не напряжённой, а плечи расслаблены. Правая рука, держащая меч, была вытянута вперёд и чуть согнута в локте, а левая находилась у пояса, готовая в любой момент лечь на рукоять для усиления удара. Он не двигался, но в этой статичной позе чувствовалась скрытая сила, он был словно готовая выстрелить пружина. Казалось, что он может в любой момент взорваться движением в любую сторону, и не было в мире преграды, способной его остановить.

— Это — базовая стойка, Тигр, припавший к земле, — пояснил он. — Универсальная позиция, из которой можно начать практически любое движение. Она даёт устойчивость, мобильность и позволяет быстро переносить вес тела с одной ноги на другую. Попробуй повторить.

Я попытался. Развёл ноги, согнул колени, выпрямил спину, вытянул вперёд руку с мечом. Мастер Чэн обошёл меня кругом, и я почувствовал, как его пальцы касаются моего тела, поправляя позу.

С Кодексом, который всё визуализирует на голограмме, конечно было бы проще, но другого варианта всё равно нет, поэтому я послушно выполнял всё что нужно.

— Поправь спину, ты горбишься. Представь, что тебя тянут за макушку вверх, к небу, а центр тяжести, наоборот, опусти вниз, в живот, в точку на два пальца ниже пупка. Это твой даньтянь, центр твоей ци, он должен быть твоим якорем. Не плечи должны держать тебя, не ноги, а он. Сосредоточие энергии это самое важное, что есть в практике.

Он отступил в сторону, осмотрел меня со всех сторон.

— Да, вот так, уже лучше. Локоть чуть ниже, меч должен быть продолжением предплечья, а не торчать в сторону. Чувствуешь, как вес клинка уходит в руку, а рука передаёт его в плечо, плечо в спину, а спина в ноги и в землю?

Вот теперь я почувствовал. Раньше, несмотря на невесть откуда взявшийся опыт владения холодным оружием, когда я размахивал ржавым мечом, я просто дрался куском железа. С тем же успехом я мог размахивать куском арматуры или ломом. Но теперь, даже просто стоя в этой стойке, я ощущал, как мой собственный вес и вес оружия, сливаются в единый, направленный поток, уходящий в землю под моими ногами. Невероятная устойчивость и ощущение, сродное магии. Казалось, что превратился в скалу и теперь меня невозможно сдвинуть с места без моего желания.

— Запомни это чувство, — сказал Чэн, удовлетворённо кивнув, убедившийся в том, что я делаю успехи. — Теперь шаг. В бою ты не будешь стоять на месте. Помни главное, движение — это жизнь, а статика, это смерть. Делай выпад вперёд, одновременно нанося рубящий удар. Но помни, сила идёт не из руки, рука, это только проводник. Сила идёт из даньтяня, через спину, через плечо, и только потом в клинок. Нога, корпус, рука, меч — всё должно двигаться слитно, как единое целое. Действуй! — хлёстко приказал он.

Я попробовал.

Из-за непривычной позы выпад вышел корявым, меч ушёл в сторону, и я, не удержав равновесие, едва не завалился на бок. Но уже вторая попытка была лучше, а третья и вовсе вышла такой, словно я всю жизнь тренировался бить из стойки Тигра припавшего к земле. Меч в моей руке словно ожил, больше не представляя из себя чужеродный кусок стали. Он стал продолжением моей руки, и я наносил удар за ударом, шагал вперёд, вбок, отступал назад, и каждое движение давалось всё легче и естественнее.

Мастер Чэн стоял в стороне и смотрел на меня. Сначала его лицо ничего не выражало, может только лёгкую долю скепсиса, но по мере того, как я идеально повторял все показанные стойки и движения, его брови ползли вверх, а взгляд становился всё более сосредоточенным и удивлённым.

— Стойка Обезьяна на ветке, — скомандовал он, показывая более сложную позицию, с переносом центра тяжести на одну ногу и мечом, занесённым высоко над головой.

Я повторил.

— Защитная стойка Крыло Журавля, — в его голосе появились нотки азарта. — Блок из нижней позиции с уходом в сторону и подрезкой по ногам.

Это было гораздо сложнее, и мне потребовалось пять попыток, чтобы уловить траекторию, но, когда я её уловил, меч послушно описал в воздухе сложную дугу и замер в нужной точке.

— Парящий в высоте орёл! Шипастая жаба!

Он показал ещё несколько стоек, каждую из которых я сумел воспроизвести, пусть и не без труда, а затем на несколько минут замер. Он замолчал, убрал руки за спину и долго, очень долго смотрел на меня, слегка склонив голову набок. В его глазах читалось напряжённое размышление, он словно решал сложную задачу, которая внезапно получила неожиданные вводные.

— Ты никогда раньше не занимался с мечом? Техники, что я показываю, это не самые простые движения. Обычному неофиту требуются месяцы работы, чтобы поставить только одну стойку, тогда как ты схватываешь саму суть за минуты.

Я пожал плечами, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более безразлично. Не рассказывать же ему про всё, что со мной произошло, про тёмного практика, Кодекс, сожранные кровавые пилюли и поглощённые души.

— Даже не знаю… Может быть это ваш талант к обучению?

— Моя способность объяснять тут ни при чём, — отрезал он. — Это что-то другое.

Он задумался и начал ходить из стороны в сторону, потирая подбородок.

— Твой талант к поиску… — наконец веско обронил он, — он основан на невероятном чутье к ци. Но это, — он кивнул на меч в моей руке, — это талант к боевым искусствам. Совершенно другое. Талант, который позволяет твоему телу запоминать и воспроизводить сложнейшие движения в десятки раз быстрее, чем это может обычный человек. Неужели у тебя двойной талант? — он произнёс эту фразу тихо, словно размышляя вслух. — Надо бы это обдумать.

Он больше не показывал мне новых техник, вместо этого приказал мне повторить разученные стойки ещё полсотни раз, чтобы, мышцы запомнили то, что уже поняла голова. Я не спорил, ведь ему виднее. Рубить воздух, шагать, держать равновесие, снова и снова сливаться с мечом в одно целое. Мне это нравилось и это приносило медитативное успокоение.

Такая своеобразная гимнастика на берегу горного озера.

Когда солнце уже почти полностью скрылось за горизонтом, мастер Чэн подозвал меня.

— На сегодня достаточно. Возвращаемся.

Полёт обратно до города прошёл в молчании. Я стоял на мече, вдыхая свежий ночной воздух, и смотрел, как под нами проплывет тёмный массив леса, усеянный редкими огоньками небольших селений. Оказывается, даже в такой глуши живут люди.

Мы опустились во дворе дома госпожи Ли, откуда и взлетели. Нас никто не встречал, окна дома были темны, и только в комнате хозяйки, всё ещё горел тусклый, масляный светильник. Мастер Чэн, едва его ноги коснулись земли, сразу же повернулся ко мне.

— Теперь слушай меня внимательно, Ян, — произнёс он. — То, что мы добыли сегодня, Златолистный Чешуйчатый Корень, — это ингредиент невероятной ценности. Мне потребуется время, чтобы разобраться с ним. Я собираюсь уединиться в своей личной лаборатории на пару недель и не хочу, чтобы меня кто-то беспокоил.

Я кивнул, ожидая дальнейших указаний.

— Это время ты должен потратить с умом, — продолжил он. — Помимо того, что у тебя невероятный поисковый духовный талант, как оказалось, у тебя есть неплохие задатки бойца. Но твой уровень развития, и твой фундамент всё ещё слишком слабы. Тебе нужно расти в силе, и как можно быстрее. Академия в моём лице заинтересована в этом не меньше, чем ты сам.

Он поднёс палец к своему пространственному кольцу, камень на нём снова моргнул, и в ладони мастера оказался увесистый матерчатый мешочек. Он бросил его мне, и я поймал его на лету. Мешочек приятно оттягивал руку и издавал характерное шуршание.

— Здесь десять духовных камней низкого ранга, — пояснил Чэн. — Этого тебе хватит с лихвой на всё время моего отсутствия. Используй их для медитаций, для обмена на ингредиенты, да в принципе, для чего угодно. Также я оставил для тебя разрешение на складе Академии. Бери все ресурсы, которые тебе понадобятся. Вместе с Чжоу Сай варите пилюли, медитируйте, тренируйтесь. Делай всё, что сочтёшь нужным для своего развития. Когда я вернусь, я хочу увидеть тебя на шаг, а лучше на два шага ближе к прорыву, чем сейчас. Ты меня понял?

— Так точно, мастер, — ответил я, сжимая мешочек с камнями.

— Вот и замечательно, — сказал Чэн. Он повернулся ко мне спиной и снова вынул свой меч, готовясь взлететь. — Работай, ученик. И помни, что я тебе сказал о будущем. Оно в твоих руках. Сделаешь ли ты его великим сам, или это придётся делать мне, через кнут? Я бы на твоём месте выбрал первый вариант.

Я стоял, и в очередной раз глядел на россыпь духовных камней низшего ранга, лежащих в моей ладони. Я даже ночью после возвращения плохо спал, боясь, что их украдут и на всякий случай, сжимал в руке, которую засунул под подушку.

А потом, когда завтракал, нет, нет, да трогал мешочек, проверяя не пропал ли он. И когда шёл в Академию, не выпускал его из рук, настороженно смотря на каждого и подозревая в нём карманника.

Остановившись перед входом, на всякий случай ещё раз пересчитал их, хотя этого и не требовалось, но всё же я не мог не сделать этого. Что-то в последнее время моя жизнь похожа на американские горки. То вниз, то вверх и снова вниз. Получается, что сейчас я наверху и скоро должен рухнуть отвесно вниз?

Ровно десять духовных камней. В голове снова заработал калькулятор, в который уже раз, переводя номинал камней в медь.

Один духовный камень, это тысяча золотых. Каждый золотой слиток, это сто серебряных слитков. А каждый серебряный содержит тысячу медных монет. Получается, у меня в ладони лежит аналог десяти тысяч золотых монет, или одного миллиона серебряных, или целый миллиард медных монет.

Даже голова кругом шла.

Я блин ползал в чёртовой канализации за жалкие медяки. Там люди гибли из-за презренной меди, а тут мне просто дали целую кучу денег за довольно простую услугу. Невероятно.

Вот только я прекрасно понимал, что несмотря на то, что я стал миллиардером, заимев кучу денег, и казалось, мог бы купить кучу всякого барахла, но в мире духовных практиков эти деньги не значили абсолютно ничего. Мне их не хватит толком, даже на то, что купить каких-то пилюль для прорыва, потому что они стоили совершенно баснословных денег.

Впрочем, у меня было кое-что другое. Был Кодекс, и была Сай, которая могла делать пилюли, гораздо лучше, чем я. И был доступ к складам Академии, где я мог, как личный ученик мастера Чэна, брать кучу духовных ресурсов, а значит, всем этим нужно было пользоваться. Тем более, это было его прямое указание.

Но в первую очередь, начать нужно будет с очистки духовного меча.

Зашёл за Сай, позвав её с собой, и не отвечая на миллион вопросов, которыми она начала меня забрасывать, двинулся к складу, расположенному в отдельном крыле здания. Толкнул дверь, и зашёл внутрь.

Там было темно, пыльно и пахло так, будто здесь в одну палитру смешивались все запахи мира, от сушеных трав до хорошо промасленных жиром шкур духовных зверей. Свет пробивался через единственное окошечко под потолком, выхватывая из полумрака бесконечные ряды стеллажей. Они были заставлены коробками, мешками, склянками и непонятными предметами о назначении которых я даже не рискнул бы угадывать.

Сай наконец замолчала и тихонечко стояла рядом. Вообще стоит сказать, что после нашего занятия алхимией, девушка вконец ко мне приклеилась. Однако стоило ей рассказать о том, что произошло со мной в горах, и что мастер Чэн дал мне полный карт-бланш на использование ресурсов Академии начальных уровней, и в её глазах загорелся огонь.

— Ян, мы точно туда пришли? — Прошептала она, поглядывая по сторонам. — Это похоже на какой-то заброшенный сарай, а не кладовую Академии.

— Адрес правильный, — ответил я, разглядывая табличку двери, — Хранилище ресурсов первого и второго рангов. Посторонним вход воспрещён.

— Посторонним? А может мы и есть посторонние?

— Я же тебе говорил, у меня есть пропуск. Выписали его сразу по возвращению. Неужели ты думаешь, что я бы стал так над тобой подшучивать?

Сай молча покачала головой и принялась рассматривать полки кладовой.

Мне до конца всё ещё не было известно, что мастер Чэн имел в виду под «Бери что хочешь», но одно знаю наверняка. После того, как я смог раздобыть для него растение четвертого уровня, лицо человека буквально засияло. Что стоило пару травок низких рангов для одного из семи магистров Академии, взамен на что? На шанс совершить очередной прорыв и потенциально стать сильнее своих коллег?

В любом случае, у меня был его личный жетон. Маленькая нефритовая пластинка с выгравированным драконом, и цифрой семь. Это был его номер магистра, как я понял.

— Эй, — Крикнул я в полумрак. — Есть кто живой или сдохли все давно?

Где-то из угла послышался шорох, будто кто-то медленно и лениво развернулся. Что-то упало с полки, кто-то выругался хриплым басом, а через минуту из-за стеллажа показался человек.

Он был маленьким и сутулым, с длинной седой бородой, которая болталась почти до пояса. Одет в засаленный халат, который когда-то был жёлтым, а теперь больше напоминал цвет болотной тины. Он щурился, разглядывая нас маленькими глазами-пуговками, и морщил нос, словно от меня всё ещё пахло потом и кровью орлана.

— Кто такие? — спросил он сиплым голосом. — Пошли вон, я вас не звал!

— Нам нужны ресурсы, — сказал я, стараясь говорить вежливо, — Сок Лунного лотоса и мёд огненных шершней. Первый ранг.

— А я разве не послал вас куда подальше? — коротко сказал он, недовольно осматривая меня с ног до головы. — Без допуска ничего не дам. Да и с каких пор сюда посылают неофитов? Если у тебя поручение от мастера, то предъяви бланк запросов и покажи выданную печать!

Его длинная и седая бородёнка так и просила, чтобы за неё схватили и как следуют запулили владельцем в тот самый угол, откуда он вылез. Однако это не принесло бы ничего, кроме странного удовлетворения животного позыва от того, как он с нами разговаривал. К тому же, мало ли, пришибу не дай бог бедолагу. Придётся потом перед мастером Чэном оправдываться.

— Есть у меня допуск. — Я выложил на деревянную поверхность стола свежий пергамент, на котором ещё не успели высохнуть чернила.

— Ты этой бумажкой задницу себе подтереть можешь, неофит. Таким как ты в кладовую не положено, только если по поручению мастера.

— А если у меня и разрешение есть? — Сказал я, растягиваясь в широкой улыбке.

— Брешешь! — Насторожено выпалил в ответ Желчный Бо.

Я потянул за завязочки мешочка, висевшего у меня на поясе и показал нефритовый жетон. Старик взял его, повертел, даже поднёс к свету и понюхал. Потом его глаза округлились, брови полезли вверх, а лицо начало стремительно меняться.

— Жетон магистра Чэна. — Прошептал он, — Седьмой номер совета… откуда… у тебя он?

— Прямиком из рук мастера. Сказал брать, всё что нужно.

Старик поднёс жетон к носу и понюхал. Ну и странная тут система идентификации. Или это он так аромат ци мастер чует? Тоже своего рода духовный талант? Затем Желчный Бо поднял голову, посмотрел на Сай, на меня и в его глазах загорелось что-то новое. Я бы сказал даже не любопытство, а скорее жадное, прикованное ко мне внимание.

— Так это ты… — протянул он, — тот самый новенький, о котором все шепчутся? Личный ученик магистра Чэна. Тот самый парень талантливый парень?

— Не знаю, о чём все шепчутся, — ответил я, — Да и, пожалуй, знать не хочу. Мне нужны ресурсы.

Старик усмехнулся, возвращая мне жетон.

— Магистр Чэн, значит… — произнёс он, вытягивая длинную паузу. — А ведь он почти пятьсот лет не брал учеников, а тут взял? И кого? Какого-то выскочку с юга, которого даже в Академии знать никто не знает?

— Меня зовут Ян, — сказал я спокойно, — Видишь, как просто? Теперь, как минимум, один мерзкий кладовщик меня знает.

Сай дёрнула меня за рукав и, шепнув: «Ян, может не надо?»

— Ладно, ладно, — Желчный Бо сдался, виновато поднимая руки, — Не кипятись ты так, парень. Я может и старый, может и злой, и ношу это идиотское прозвище, выданное мне мелкими засранцами неофитами, но не дурак. Если магистр Чэн дал тебе свой знак, значит ты чего-то да стоишь. А я уже слишком стар для того, чтобы конфликтовать с юными гениями. Лучше будем дружить.

Он развернулся и заковылял между стеллажами, бормоча себе под нос.

— Сок Лунного лотоса… мёд огненных шершней… первый ранг… — Щёлкал пальцами старик, перебирая коробки и, заглядывая в мешки. — Я надеюсь тебе мёд нужен не для того, чтобы подшутить над мастером? А то последнее время всё больше развелось дураков. Они думают, что кладовая Академии — это их личная игровая площадка. Представляешь, у меня неделю взад утащили целый тюк с полевой ромашкой!

— Так это же обычная трава. — Вмешалась Сай, выглядывая из-за моей спины, — В ней даже духовной энергии нет.

— Верно! — Крикнул ей в ответ старик, скрываясь за высоким стеллажом. — А вот если в чай насыпать больше одной горсти, запор будет такой, что две недели сходишь по большому не сможешь!

Желчный Бо вернулся с двумя склянками в руках. В одной мерцала бледно-голубая жидкость, а в другой густая янтарная, с мелкими пузырьками.

— Сок Лунного лотоса, мёд огненных шершней. Первый ранг, сбор совсем свежий, принесли этим утром.

— У тебя точно есть вода из горного источника? — Спросила Сай, забирая обе склянки.

— Да, набрал после… — Я резко замолчал и покосился на старика, который уже успел развесить уши. — впрочем, не важно. Ладно, пошли, у нас есть всё, за чем мы пришли.

Я собрался уходить, как вдруг Сай резко схватила меня за рукав халата и шагнула вперёд.

— Постойте, — сказала она голосом, в котором впервые услышал твёрдость. — Нам нужно ещё кое-что.

Желчный Бо, уже было скрывшийся в полумраке замер, и медленно повернулся. Его и без того маленькие глаза сузились до двух полосок, а лицо вновь скривилось в брезгливой гримасе.

— Что ещё, девочка? — прошептал он. — Я дал вам сок и мёд. Чего вам ещё? Луну с неба достать? Уж извини, у меня спина больная и коленей фактически нет.

— Ресурсы, — Сай подошла к прилавку и вытащила из-за пазухи сложенный в несколько раз лист бумаги. — Вот список. Нам нужно всё это.

Она развернула лист и положила на столешницу. Бумага была исписана мелким, аккуратным почерком с обеих сторон. Я заглянул через плечо и мысленно присвистнул. Иероглифы прыгали, перечисляя названия, ранги и главное количество. Когда она успела всё это написать? Причём список был довольно внушительным, рядом с которым мой запрос покажется детским.

Учитывая, что она не знала, куда мы идём, готовила список заранее.

Старик взял бумагу, поднёс её тусклому свету и сощурился.

— Пятьдесят порций корня тысячелистника… сок алоэ… медвежий жир… экстракт корня женьшеня первого ранга. — его голос повышался с каждым словом. — Вы что, ремесленную лавку по созданию пилюль решили открыть?

— Не лавку. Всё исключительно для личного пользования. Мастер Чэн приказал нам обоим тренироваться и совершенствоваться в культивации. А для этого нам потребуется двести пилюль очищения тела, — твёрдо добавила Сай, — Это для начальной закалки. Для кожи, мышц, костей и открытия меридианов.

— Двести? — Желчный Бо чуть не поперхнулся. — Это целый склад, девочка! Мне для таких объемов требуется прямое разрешение члена совета!

— А у нас есть оно, какая удача. — Сай кивнула в мою сторону и я, улыбнувшись, достал жетон.

По глазам кладовщика я видел, как в тот момент в нём сражались противоречия. Он то и дело смотрел то на меня, то на жетон, и даже на откровенно обнаглевшую Сай, которая со стороны была похоже на маленькую, милую девочку с хвостиками.

— Это ресурсы на полгода для целой секции учеников! — Прошипел он, но его рука уже потянулась к полке.

Я стоял молча, наблюдая за тем, как раскрывалась сцена. Сай… вечно смущающаяся Сай, которая обычно и слова боялась сказать лишнего, напоминала собой торговку на рынке, не желающей уступать ни одной монеты. Даже когда она спорила с Желчным Бо, её голос звучал совершенно иначе.

Кладовщик плюнул на пол для острастки и заковылял между стеллажами, бормоча:

— Тысячелистник, алоэ, женьшень, вот где у меня лежит женьшень? А вот он, скотина…

Он вытаскивал мешки, коробки, склянки, связки сушенных трав и складывал их на прилавок.

— Костная мука духовного зверя. Сок одуванчика. Яичный белок горного ястреба, будь он проклят. — старик пыхтел, шаркал, иногда останавливался и буравил нас взглядом, но Сай не отводила глаз. — Серебряная ива! У нас нет столько серебряной ивы! Ты что, хочешь меня оставить ни с чем?

Сай улыбнулась. Мило улыбнулась.

— Дедушка Желчный Бо, всё, что вы перечисляете влезет в один мешок. Не нужно прибедняться, я ведь знаю, что завтра утром вам принесут ещё столько же, если не больше. Дневной минимум на те же Жар-лепестки триста штук. А нам нужно всего лишь двести.

— ДВЕСТИ? — Старик схватился за сердце, — Ты… ты… ты вообще откуда знаешь сколько дневной минимум?

Девушка пожала плечами.

— Сходила и посмотрела на доску объявлений для сборщиков и сопровождающих. Это не так ведь и сложно.

— Паршивка. — пробурчал под нос Бо и продолжил выкладывать перед ней ресурсы.

Сай же в свою очередь, аккуратно складывала их в мешок, стараясь не повредить ингредиенты, правда они и без того хранились в отдельных контейнерах, которые можно было удобно складывать друг на друга.

— Коробки потом верните. — Чуть ли не рыдая, пробубнил старик. — У меня их мало.

Я стоял в стороне, скрестив руки на груди, и наблюдал. В какой-то момент у меня появилась мысль, а почему бы не взять ресурсов сразу и для второй стадии очистки меча. Я ведь помнил их наизусть и для этого не требовалось вновь пользоваться Кодексом. Не знаю, когда мастер Чэн вновь будет столь щедрым в следующий раз и появится ли у меня такая возможность, поэтому надо хватать судьбу за причинное место и пользоваться случаем.

— Всё, теперь точно всё. — Довольно улыбнулась Сай, показывая старику ямочки на щёчках.

— Погоди, — я положил ладонь на мешок и добавил. — Кровь духовного зверя второго ранга, смола вековой сосны и пыльца Облачного цветка.

— Может перед тобой ещё и сплясать? — Закричал Желчный Бо, а затем внезапно одумался и добавил. — Кровь в подвале, в холодильных комнатах. Свежая, с прошлой недели ещё. Пойдёт?

— Пойдёт.

Через десять минут мешок Сай вместил ещё один пузырёк, запечатанный горшок со смолой и флягу с тёмной жидкостью. Я уже собрался благодарить Желчного Бо за ресурсы, как он вдруг широко расставил руки и завопил.

— Режь! Убивай!

— Что? — Спросил я, закидывая мешок на плечо.

— Режь! Убивай! Четвертуй! Делай, что хочешь, но больше я тебе ни черта не дам! Не для этого я всё складывал по полочкам, чтобы ты пришёл и высосал всё досуха. Ученик магистра Чэна или нет, мне всё равно! Не дам!

Я улыбнулся и махнул ему на прощание.

— Бывай старик. Не будем тебя больше отвлекать от дел. Спасибо и на том, что дал.

Желчный Бо свалился на колени, обхватил голову двумя руками и принялся истошно стонать. Мне даже на мгновение стало его жалко, ведь мы действительно набрали ресурсов в пересчёте на золото, на несколько тысяч, а может и больше. Вот только Сай была права. На один цветок, добытый мною для мастера, можно было купить с сотню деревень, вместе с их населением. Даже боюсь представить, если бы тогда в горах оказались и другие магистры Академии. Думаю, мастеру Чэну пришлось бы не сладко.

Но, что было, то было. К тому же, завтра кладовщику принесут ещё столько же, а может и больше. Я на своей шкуре убедился, что первый и второй ранг растений не был каким-то дефицитом и они росли порой целыми полянами. И единственная проблема была в качественном сборе и транспортировке для дальнейшего хранения. В противном случае, Академия бы не стала одновременно держать столько неофитов, для тренировки которых требовались ингредиенты.

Мы вышли со склада, и я наконец выдохнул.

Мешок слегка тянул плечо, так как в нём было без малого килограмм тридцать, не меньше, а Сай шла рядом, всё ещё сияя от «покупки». Она подпрыгивала то на одной ноге, то на другой, и что-то напевала себе под нос, убрав руки за спину.

— А ты молодец, — сказал я, когда мы свернули в пустынный переулок между корпусами. — Я думал, он нас пошлёт куда подальше и закроет дверь.

— А я почему-то подумала, что ты меня перебьёшь, — призналась Сай, — Я так боялась, что ты скажешь хватит. Не зря, составляла список. Думала, удастся что-то выпросить у мастера, а тут вон как вышло.

— Нет, ты всё правильно сделала. Надо было брать, я вообще не уверен, что такой случай нам ещё раз выпадет. Как только Чэн вернётся, Желчный Бо явно сдаст нас с потрохами, так что надеюсь, что к тому времени мы станем сильнее и сможем показать результат тренировок.

Сай кивнула и мы замолчали.

Академия жила своей жизнью. Вдали, на плацу, слышались крики тренирующихся с мечами неофитов. Из столовой тянуло свежим хлебом и жаренным чесноком, а мимо нас прошла группа учеников в синих ханьфу, с интересом посмотрев на мешок, который тянул на своём плече. Я заметил, как один ткнул другого в бок и что-то шепнул.

Плевать, пускай шепчутся. Чэн выпустил джина из бутылки и вряд ли его удастся обратно запихать.

— Знаешь, — сказал я тихо, когда мы вернулись в алхимический корпус, — наверное в следующий раз, не надо столь демонстративно.

— О чём ты говоришь? — Спросила удивлённая Сай, плюхаясь на кресло письменного стола.

— Мешок. — Я похлопал по ноше и поставил его на пол. — Мы вышли со склада, нагруженные, как торговцы на ярмарке. А люди всё видят, более того, они всё помнят и очень быстро разносят слухи.

Сай задумалась, прокручивая меж пальцем ленты на косах.

— Думаешь, нас кто-нибудь захочет ограбить? — Спросила она, затаив дыхание.

— Я думаю, что у нас уже есть завистники, — ответил, решив не пугать её через чур тем фактом, что кто-нибудь явно попробует, — Просто потому, что я личный ученик магистра Чэна. Не нужно им давать повод думать, что у нас есть ещё что-то, чего нет у других. Никто не любит особых положенцев.

Ведь этих самых положенцев в один день могут попробовать и убить. Говорить этого, я конечно же, не стал. Если Сай узнает, что её нездоровый аппетит станет причиной того, что однажды чей-то нож окажется у моего горла, она себя не простит. Вот только мне всё равно стоит быть на чеку. Саму девушку вряд ли тронут, а я… я с другой стороны, элемент выбивающийся из общего уравнения.

Пока девушка принялась разбирать добычу, достал Обезглавливатель и вытащил его из ножен. Надо становиться сильнее. Завистники или нет, мастер Чэн не зря намекнул на то, что единственный способ покинуть Академию будет лежать через силу. Меня будут хранить, как курицу несущую золотые яйца, лишь до тех пор, пока яйца не перестанут поступать. Когда этот момент наступит, я просто обязан быть достаточно сильным, чтобы дать отпор и выкроить через кровь собственную жизнь.

В противном случае, можно с ней попрощаться.

— Ян, — позвала меня Сай, разложив всё по полочкам, — А ты уверен, что этот твой рецепт сработает? Я пыталась отыскать хоть какие-то отсылки, но так и не сумела.

— Уверен, — ответил я.

— А откуда ты его взял?

Я помолчал секунду, подбирая слова.

— В старой книге, ещё до встречи с тобой и прихода в город.

— И ты нашёл её случайно? Прямо как этот меч?

— Случайно, — сорвал я, сказав лишь полуправду, — Иногда случайности бывают полезными, кому-то же должно везти.

Сай кивнула, принимая ответ. Она не стала уточнять, в какой книге, был ли у неё владелец и что стало с ним теперь. Девушка настолько доверяла мне, что, если завтра с серьёзной миной заявлю, мол земля плоская, Сай удивиться, но поверит. Странно было иметь такого человека в моей жизни. Причём несмотря на её довольно юный возраст, местами казалось, что ей попросту не с кем было поговорить, и более того, не на кого положиться. Так что я до сих пор не знал, повезло мне встретить её или наоборот, я взвалил на свои плечи непомерную ответственность за чужую жизнь.

— Ладно, — сказала она, когда последняя склянка заняла своё место, — готовим раствор?

Я подошёл к столу, взял ингредиенты и положил рядом меч. Он тускло поблёскивал в свете лампы, а ржавчина была похоже на затвердевшую землю. С виду самая обычная железка, которую можно купить на любом рынке, вот только они не выделяют духовную энергию, способную обезглавить крупного зверя. А мой меч смог.

— Красивый, — сказал Сай, разглядывая его от кончика до эфеса, — Кажется, будто он просто спит.

— Ну так давай его разбудим. — ответил я, отдавай первые указания.

Сай послушно поставила на жаровню большой медный тигель, в котором можно было варить суп, и я начал смешивать ингредиенты. Сначала вода из источника наполовину заполнила контейнер, потом добавил три капли лунного лотоса и жидкость замерцала бледно-голубым светом.

— Серебряная ива, — сказал я, поэтапно вспоминая заученный рецепт из Кодекса.

После добавления экстракт стал почти прозрачным и даже почти невидимым, но затем резко изменился и смесь начала шипеть. По поверхности пошли пузыри, а из тигля поднимался пар, пахнущий травами и свежестью.

— Мёд.

Сай протянула ложку.

Я зачерпнул густую и тягучую субстанцию с мелкими пузырьками, которые лопались на воздухе с тихим хлопком. Мёд окрасил состав в золотистый цвет, меняя запах на сладковатый, как от цветов, которые опыляли пчёлы.

— Теперь надо мешать. Помоги. — Произнёс, отдавай ложку Сай.

Она взяла длинную деревянную палочку и начала водить ею по кругу. Движения точно такие же, как при создании пилюли, исключительно по часовой стрелке и медленно. Раствор сначала сопротивлялся, лениво следуя за палочкой, но постепенно становился жиже и прозрачнее.

— Так… теперь вроде надо дать ему остыть.

Сай перестала мешать и отступила на шаг, а через некоторое время на поверхности состава образовалась тонкая, защитная плёнка. Опускать меч в неизвестную жижу было страшновато, но другого выбора нет. До сих пор Кодекс меня не обманывал, так что не вижу причин не доверять ему и сейчас.

Металл коснулся поверхности, и раствор вспыхнул ярко-голубым пламенем, которое ярко светило, заливая комнату призрачным, потусторонним светом. Сай ахнула, закрыла рот руками, будто боялась дышать и отошла на несколько шагов.

Я держал меч, ощущая, как вибрация пробегает по лезвию и переходит на моё тело. Кодекс на запястье завибрировал в ответ. Я проигнорировал. Ещё не хватало воспользоваться им перед Сай.

Раствор внезапно перестал светиться, снова став прозрачным, а меч… меч лежал на дне тигля без рукояти, и я видел, как по его поверхности пробегают золотистые искры, словно армия муравьёв. Реакция очистки? По всей видимости, процесс пошёл.

— Всё, — сказал я, отпуская железку, — теперь ждём двадцать четыре часа.

Сай отыскала в себе храбрость, подошла и заглянула в тигель.

— А если не получится?

— Получится, — ответил я, но не был уверен до конца.

Мы стояли рядом, глядя на прозрачную воду, в которой спал мой меч. Сай медленно выдохнула, вернулась за стол и достала целую стопку книг. Я повернулся, рассматривая, как она с усердностью школяра принялась записывать что-то на пустую страницу и спросил:

— Ты чего это удумала?

— Учёт. — Без особого энтузиазма ответила девушка, — Нужно всё записать и вести чёткий график расходов и поставок. Иначе легко запутаться.

Я улыбнулся, подошёл и закрыл книгу перед глазами девушки.

— Ты чего это? — Спросила она, не успев коснуться бумаги угольным карандашом.

— Тебе не надоело заниматься писаниной, м? Ты же сама сказала, что мастер Чэн приказал нам становиться сильнее, так что бросай это гиблое дело и присоединяйся ко мне. Будем варить пилюли. Нам нужно сделать тебя практиком!

— А что? Ты разве не хочешь попробовать собственное творение?

Сай удивлённо подняла брови.

— Что? Сейчас? — Она внезапно запнулась и, помолчав, добавила. — Нет, я конечно задумывалась о том, каково это стать сильнее, но на данный момент вся моя культивация сводилась исключительно к чтению книг и созданию простеньких растворов.

— А чего тянуть? Ингредиенты есть, оборудование есть, руки вроде тоже на месте. Ну? Чего ты ждёшь?

Она посмотрела на алхимическую станцию, прикусив нижнюю губу, и в её глазах заплескался страх, смешанный с неуверенностью.

— А что именно делать? Я никогда не принимала решение самостоятельно…

— А вот возьми и прими, — я откинулся на спинку стула и сложил руки на груди, — Знаний у тебя больше, чем у меня во столько раз, что даже боюсь подумать. Попробуй сварить свою собственную пилюлю, а я просто посижу и посмотрю.

— Свою собственную? — Повторила мои слова девушка и посмотрела на мягкие ладони. — Моя собственная пилюля?

— Угу. Первый раз всегда особенный, так что постарайся. А ту, которую ты сделала по заданию мастера считать не будем. — я широко улыбнулся, предвкушая, как Сай начнёт верещать и добавил, — А потом ты её съешь!

— Съесть? — Она ожидаемо вскрикнула. — Да ты представляешь сколько она будет стоить? Да целый золотой! А им можно кормить всю семью целый год!

Я пожал плечами, уже перестав переживать насчёт финансов. Дорого стоит? Ну и ладно. Как показывает практика, деньги в этом мире ничего не стоят. Котируется лишь личная сила, которую можно легко конвертировать в любые богатства.

Взять даже какого-нибудь достаточно продвинутого практика. Он же настолько силён, что легко может захватить себе любую деревню, заставив работать на себя жителей и жить там царём. Только вот такое не практикуется, потому что все практики помешаны на развитии, и никто не захочет жить в глуши.

Впрочем, говорить об этом девочке рано, она просто не поймёт, до этого нужно дойти самому.

— Обычная цена около пяти, — начал я ей отвечать, — Но можно найти и за три, правда низкого качества. А учитывая, что мы награбили ресурсов Академии высокого качества, думаю твоя выйдет золотых на десять.

— Великие небеса. — выдохнула Сай. — У меня никогда ничего подобного не было во рту. Такого дорогого!

Не совсем так, как выразился бы я, но в целом, страх девушки мне был понятен. Для большинства жителей города, а таковых были десятки миллионов, даже иметь одну золотую считалось настоящим богатством. Да что уж там говорить, за серебро некоторые были готовы вгрызаться друг другу в глотки, а десять золотых⁈

Сай замерла, сцепив пальцы в замок, а ленты в волосах казалось тоже затаили дыхание. Я не стал торопить её, лишь изредка поглядывал на раствор, в котором мариновался мой меч и молчал. Наконец она смогла взять себя в руки, глубоко вдохнула и зажгла огонь.

Первым в ход пошёл медвежий жир. Сай отколола горошину от большого куска и положила в тигель. Он начался плавиться и растекался густой основной для всего остального процесса. Девушка терпеливо ждала, снова прикусив нижнюю губу, и внимательно следила за температурой и процессом в целом.

Когда пузырьки перестали лопаться и начали подниматься мелкой пенкой, первым инстинктом Сай захотела обратиться к книге. Пришлось слегка на неё рявкнуть и бросить короткое «Сама!», на что девушка вжала шею в плечи и продолжила варку. Пускай и в глазах многих она была эдакой беззащитной маленькой девочкой, но как показала практика, в случае чего, она умеет показывать оскал. Вот и настала пора взрослеть.

Кажется, сработало. Сай помешала состав деревянной палочкой по часовой стрелке, выводя намного более плавные и грациозные движения, нежели я. Следующим шагом добавила три капли сока алоэ, медленно, считая про себя, и я заметил, как шевелились её губы.

Смесь загустела и стала отливать золотистым оттенком.

Огонь вернулся ровно на десять вдохов, а затем тигель оказался на холодной каменной поверхности печи и настал последний момент создания пилюли. Если правильно понял, стоило надавить чуть сильнее и появится первая трещина. Семь-восемь означали плохое качество. Четыре-пять сносно, золотая середина, а вот три или даже две… Это можно было назвать настоящим успехом.

Аккуратно, нежно, как скульптор, работающий над глиной, девушка нагнулась и медленно раскатывала пилюлю кончиком шпателя. Она застывала на глазах, а я не выдержал и вскочил на ноги с интересом заглядывая ей за плечо. Две тонкие линии, похожие на паутинки пересекали поверхность, а сама пилюля оказалась крепкой и главной идеально круглой.

— Считай вслух. — Произнёс я, улыбнувшись.

— Две… — выдохнула Сай, не в силах поверить собственным глазам, — две… всего две, Ян!

Вдруг девушка развернулась и запрыгнула на меня, повиснув на шее.

— Две! Две! Две! — Продолжала она кричать, словно ребёнок выигравший мягкую игрушку.

Я дал ей прокричаться, затем поставил на ноги и указал на результат её работы.

— У тебя настоящий талант.

— Талант? — Её глаза налились слезами.

— Ну да. Ты сама же видела результат работы большинства неофитов, когда сдавали задание мастера. Ни у кого не было меньше пяти трещин. Все, как битые яйца. Вот только… — я замолчал и сам задумался. — Интересно, какой будет результат, если сделать пилюлю вообще без трещин?

Сай подняла голову. — Это вообще возможно? Нет, ты не подумай, Ян, я ничего такого не говорю. Просто идеальная пилюля — это работа умелых мастеров, занимающихся своим ремеслом десятки лет. Даже мои две трещины скорее удачное стечение обстоятельств. Я не думаю…

— Будь здесь. — Произнёс я, хватаясь за ручку двери, — Я сейчас вернусь!

Сай кивнула, всё ещё сжимая в руках результаты трудов. Её глаза блестели, щёки горели, а на губах застыла счастливая, почти детская улыбка.

Я вышел в коридор. Ближайшая уборная была прямо по коридору, вот только тянуло меня туда не по нужде. Мне требовалось найти безопасный угол, где никто не будет меня видеть и воспользоваться помощью Кодекса. Знания книжек Академии — это хорошо, но там может быть подсказка, как добиться идеального результата без десятков лет практики. По крайней мере надеюсь, что будет.

Две трещины — это очень даже хорошо, вот только полное их отсутствие будет означать настоящий идеал. Однако самое главное, что этот идеал позволит мне, да и самой Сай, развиваться быстрее, чем другим, и ускорить наращивание силы в разы до того момента, как стану бесполезен мастеру Чэну.

Уборная оказалась тесной каменной комнаткой с крошечный зарешеченным окном под потолком. Я запер дверь на засов, закатал рукав и коснулся браслета. Кодекс откликнулся моментально и перед глазами забегали первые строки.

Так-с. Ну и где здесь кнопка «Сделать идеально?». Правда копаться долго не пришлось и через несколько секунд артефакт выдал ответ. Удивительно, но вместо длинной инструкции с множеством алхимических терминов, он будто знал, что я уже обладал базовыми навыками и сразу перешёл к делу. По его словам, когда смесь загустела и требовалось аккуратно мешать по часовой стрелке, стоило ровно на три вдоха повысить температуру до предела, а затем мгновенно остудить, положив тигель в холодную воду.

И всё? Просто в определенный момент резко поднять температуру, а затем так же быстро её понизить? Правда Кодекс отчётливо твердил, что должно пройти ровно три вдоха. Если больше, пилюля станет слишком твёрдой и лопнет. Меньше? Она расплывётся жиром. Идеальных три вдоха… окно возможностей, которое так легко упустить.

Я закрыл Кодекс, умыл лицо холодной водой из кувшина и вышел из уборной. В лабораторию я вернулся не с пустыми руками, а нёс с собой ведерко ледяной воды из общей кладовой в конце коридора. Сай всё так же сидела на стуле, вот только девушка не была похоже на себя прежнюю.

Она светилась… причём буквально. Её кожа, обычно бледная, сейчас отливала лёгким золотистым свечением, а глаза были широко распахнуты, как у человека, который только что увидел нечто поистине невероятное. Ленты в волосах торчали в разные стороны, а всё тело девушки было настолько напряжено, что пальцы со всей силы цеплялись за подлокотники.

Ведро с водой едва не выпало у меня из рук.

— Сай? — произнёс я, ставя его на пол и подошёл поближе.

Она медленно, как во сне, повернула голову и посмотрела мне в глаза.

— Ян? — Произнесла девушка голосом, в котором дрожали нотки восторга и удивления одновременно. — Я… кажется я совершила ошибку.

— Ты съела пилюлю? — Напряженно выпалил, заметив, что её ладони были пусты.

— Да. — она кивнула и тут же замерла, будто это движение оказалось слишком резким. — Оно само.

— Само съелось? — Я пощёлкал перед ней пальцами, стараясь привести в сознание. — Сай, ты там мультики случаем не смотришь?

— Что такое мультики? — Спросила она, медленно поворачивая голову.

— Разноцветные картинки, которые сами по себе двигаются. — Ответил, сам не понимая, зачем пытаюсь ей объяснить.

Я внимательно осмотрел её и заметил, что она не выглядела ни больной, ни испуганной. Мой опыт первого употребления пилюль нельзя было даже и близко сравнивать, вот только обычно всё равно какое-нибудь внешнее проявление есть всегда. И в случае с Сай — её кожа слегка светилась золотым.

— Ну и как ты себя чувствуешь? — спросил я.

— Странно. — она посмотрела на свои руки, повертела их и сжала в кулаки. — Будто у меня внутри… огонь. Такой огонь, который дает энергию и питает нашу алхимическую станцию.

Сай явно хотела описать обычную батарейку, вот только не знала ни этого слова, ни самого понятия. Да и вообще, казалось была не в состоянии трезво мыслить. Однако при всём при этом, пускай её зрачки и были расширены, а дыхание частило, девушка была в полном сознании и отчётливо понимала, что происходило вокруг.

— Мышцы покалывает. — Продолжила она, — а тепло разливается по всему телу. Я чувствую себя сильной, Ян. В первый раз в жизни — сильной!

Мне для прорыва понадобилось слопать пяток кровавых пилюль и фактически пережить смерть. Сай съела всего одну, пускай и с двумя трещинами и просто получила заряд энергии? Значит ей требовалось больше, намного больше, чтобы совершить свой первый прорыв и получается, её тело пока ещё не было готово.

Девушка сжала кулак, и я заметил, как медленно задрожали пальцы от напряжения. Энергия явно переполняло неподготовленное тело Сай и требовала выплеска. Как бы она не начала носиться электровеником по всей Академии или пытаться отлупить кого из неофитов.

— Головокружение есть? — Спросил я.

— Нет.

— А тошнота?

— Тоже нет.

— А что тогда?

Она подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза.

— Да в целом всё хорошо. Только хочется ещё!

Я усмехнулся.

— А вот это уже неудивительно, но лучше не спешить. Дай телу привыкнуть и начинай с малого, помнишь уроки медитации?

Сай кивнула.

— Один старик мне рассказывал, что неплохо бы после приёма пилюли выпить родниковой воды и хорошенько помедитировать с пол часика. — Я достал фляжку, протянул ей и добавил. — Попробуй, может эффект быстрее пройдёт.

Она выпила воды, встала и побрела к выходу. Я успел её вовремя схватить и усадить обратно на стул.

— Ты куда это собралась?

— В комнату для медитации. — Непонимающе ответила Сай, пожимая плечами.

— Ну уж нет. — ухмыльнулся в ответ. — Давай тут. Усаживайся поудобнее на пол и медитируй тут. Ещё не хватало, чтобы тебя застукали мастера в таком состоянии, помнишь наш разговор?

Она быстро закивала.

— Не стоит попадаться другим на глаза с ингредиентами.

— Или под ингредиентами. — Продолжил за неё. — Мастер сразу почувствует в тебе энергию… а неофиты, которые без надзора варят и едят пилюли — вызовут проблемы с дисциплиной у других. Думаю, за такое прилетит даже мастеру Чэну.

Я пододвинул к Сай подушку с соседнего стула и помог ей устроиться поудобнее на полу.

— Закрой глаза, — сказал я, — Дыши ровно. Вспомни ту позу, которой учили на уроках базового контроля ци. Спина прямая, руки на коленях.

— Я помню. — тихо ответила она и послушно закрыла глаза.

Через минуту её дыхание выровнялось, а плечи расслабились. Золотистое свечение на коже стало тускнеть и видимо процесс пошёл незамедлительно. Я постоял ещё немного, прислушиваясь, а потом сам себе кивнул и вернулся к алхимической станции.

Теперь моя очередь.

Все ингредиенты уже были на месте. Тысячелистник, сок алоэ и медвежий жир. Всё высшего качества, всё готовое для того, чтобы из них создали идеальную пилюлю без трещин. Даже мысленно поблагодарил Желчного Бо и его жадные всезагребущие ручонки, что выдал товар наивысшего качества и не стал подсовывать нам брак.

Жир в тигель, огонь на минимум и ждать, пока он начнёт плавиться и пузыриться.

Создать двести пилюль… звучало как приговор. Даже если делать по десять штук в день, а больше такой новичок, как я вряд ли осилит, должно уйти двадцать дней. Почти месяц непрерывной работы. Можно, конечно, попробовать увеличить производство и нарастить темпы, вот только алхимия не терпела спешки.

Какой смысл создавать двадцать посредственных штук, если эффект от них будет, как от пяти идеальных? Нет, каждая пилюля обязана быть создана с максимальной концентрацией и не замыленным от рутины и усталости взглядом. Так что пока буду считать, что десять — это стандарт.

Но ведь это не всё!

Медитации, тренировки в залах, посещение теоретических занятий и закалка тела. Всё требовало неимоверного количества времени, что вызывало вполне логичный вопрос. Насколько я здесь задержусь и как скоро мастеру Чэну придётся выпустить меня из золотой клетки? Как скоро другие мастера узнают о моём таланте и заставят его поделиться перспективным учеником? Сила сама собой не приходит. Её тщательно культивируют, выращивают, а затем выковывают, словно меч. Час за часом, день за днём.

Я был готов к этому, но вот была ли готова к этому Сай — здесь вопрос звучал совершенно иначе.

И стоит ли вообще на него отвечать⁈ Я повернулся и посмотрел на девушку. Она сидела неподвижно и лишь ленты в волосах шевелились от дыхания. Видимо не я один был с талантом. Она интуитивно могла чувствовать верное количество ингредиентов и буквально слышала их. Чувствовала компоненты, знала, когда добавить, когда убавить огонь, а когда отступить. Ей бы почаще прислушиваться к собственной интуиции и думаю, всё у неё будет хорошо. Я дал хорошего ей пинка, а дальше пускай летит сама. Стоит лишь изредка подправлять траекторию и указывать точное направление.

А что будет через месяц? Как быстро она натаскает свой талант алхимика после двух сотен пилюль? Сможет ли создавать идеальные? Конечно, полезно иметь под рукой собственного ручного начитанного алхимика, но и самому не стоит отставать. День, неделя, месяц, год, сколько бы мне не было отведено в этом мире, я постоянно должен учиться чему-то новому и открывать для себя новые горизонты. В противном случае, вторая жизнь будет прожита за зря.

Я усмехнулся собственным мыслям и вернулся к тиглю.

Шепотка порошка, ровно столько, сколько нужно. Смесь ожидаемо загустела и стала золотистой. Я начал мешать деревянной палочкой по часовой стрелке, стараясь делать это так же аккуратно, как и Сай. Медленно, плавно, размеренно и без спешки, как вдруг настал момент истины.

Три вдоха, не больше!

Я дёрнул за ручку станции, моментально раздувая меха и поднял температуру. Жаровня взвыла и яркое пламя лизнуло края тигля. Смесь моментально запузырилась, зашипела, а запах изменился на более травяной и даже острый.

Раз, два, три…

Резко схватил щипцами тигель и погрузил в холодную воду. Пар взметнулся к потолку, испаряясь в дымоотводной секции и всю лабораторию заволокло белой пеленой. Сай даже не шелохнулась и продолжила углубляться в свою медитацию. Я подождал пока пар рассеется и после принялся аккуратно выкатывать пилюлю. Медленно, аккуратно.

После того, как она была готова, я положил её на шёлковую тряпочку и внимательно рассмотрел. Получилось! Идеально круглая, гладкая, насыщенная цветом и главное — без единой царапины. У меня вышло создать идеальную пилюлю, а значит, рецепт Кодекса в очередной раз не врал. Однако рано ещё радоваться.

Мысли текли в ритм движениям, и я принялся за следующую. Десять пилюль в день — это оптимистичный план. Если убрать из этого уравнения Сай или наоборот, полностью свалить приготовление на неё, объяснив принцип, то думаю выйдем на семь-восемь. С другой стороны, если будем варить одновременно, то вполне сможем выйти и на двадцать штук в день и тогда понадобится всего десять суток.

Время утекало сквозь пальцы. Я налил новую порцию воды в ведёрко, так как старая уже нагрелась не годилась для резкого охлаждения. Придётся бегать в кладовую каждый раз за свежей или договориться с кем-нибудь и поставить в комнату сразу бочку. Уверен, придётся заплатить за подобную услугу, но зато сэкономим время.

Жир, порошок, сок алоэ. Повторить процесс, нагреть на три вдоха и снова охладить.

Я положил вторую, абсолютно идентичную первой пилюлю на тряпочку, и они засветились в унисон.

Если взять минимум, то семь пилюль в день — это сто пятьдесят в месяц. Триста за два. Этого хватит, чтобы закалить тело. Кости станут прочнее, мышцы плотнее, а кожа загрубеет. Я перестану бояться случайных порезов и ушибов, а также смогу дольше стоять в бою и быстрее восстанавливаться. Оно конечно мне и так не страшно, с моей регенерацией, но зачем доводить до этого?

Но всему своё время.

Я посмотрел на раствор, в котором лежал мой меч и заметил, что он ещё сильнее почернел. Завтра, когда достану клинок, он будет готов к шлифовке. Кодекс подсказал, что после вымачивания нужно аккуратно снять налёт шёлковой тканью, а затем приступить к полировке Небесным металлом.

После того, как проведу первую очистку, мой меч сможет наконец дышать, а тренировки станут более осознанными. Должно получится напитать его энергией и выпустить в виде плотного скопления воздуха, так, как это было с росомахой и Сумо. А учитывая, что проблем с пилюлями пока нет, эффект будет интересным.

Я уже собрался приниматься за следующую, как дверь лаборатории с грохотом распахнулась.

— Ян! — Звонкий и знакомый женский голос разнёсся по комнате, нарушая идеальную тишину. — Ты что, прячешься от меня?

Сай вздрогнула, выныривая из медитации. Её глаза широко распахнулись, и она быстро заморгала, привыкая к свету после получасового упражнения.

Я обернулся и увидел, что на пороге стояла Лан.

Она была… другой. Не той девушкой в сером плаще, которую я встретил на тракте, не той, которая показала мне город и отвела к госпоже Ли. Она была одета в вечернее платье цвета алого дракона. Длинное, струящееся, с широким разрезом на бедре, открывающим длинную и гладкую ногу. Ткань обтягивала каждый изгиб тела, подчёркивая тонкую талию и высокую грудь, которая едва прикрывалась вышитым золотым нитями воротом.

Волосы Лан были распущены и переливались в свете ламп комнаты, как воронье крыло. Губы накрашены красной помадой, глаза подведены стрелками, а на щеках лёгкий румянец. Она выглядела так, будто собиралась прийти не в алхимическую лабораторию, а на императорский приём.

— Заходи, Лан, чувствуй себя как дома. Чаю?

— Чаю? — возмутилась она, окидывая взглядом алхимическую станцию. — А тебя не так легко поймать. То на янлонах скачешь, то прозябаешь в лабораториях. — она подошла поближе и остановилась в двух шагах. — Я уже третий день тебя ищу. Отвечай прямо! Ты меня избегаешь?

— С чего бы я тебя избегал? — Я отложил палочку. — Просто занят, а что-то случилось?

Лан поджала губы.

— А как насчёт простого: 'Привет, Лан, помнишь меня? Мы вместе пили рисовое вино у толстяка в трактире. Я ещё тогда сломал руку одному уроду, а потом мы два дня вместе шли до города. Ну как, что вспомнила? Так вот, представляешь, а я стал учеником магистра Чэн и обо мне теперь говорит вся Академия. А у тебя как дела?

Я улыбнулся в ответ. — Как у тебя дела, Лан? Давненько не виделись.

Девушка недовольно сложила руки на груди и прищурилась. Если бы взглядом можно было убивать, я бы скорее всего умер, но тут вмешалась Сай. Она поднялась с пола, отряхнула подол ханьфу и поправила волосы. Её взгляд скользнул по Лан — от распущенных густых волос, до разреза на бедре, и я заметил, как в глазах девушки мелькнуло что-то забавное. Зависть? Или просто удивление тому, что у меня в знакомых может ходить такая красотка?

— Ян, — сказала она с нотками чего-то ранее неизвестного в голосе. — Дай посмотрю на пилюлю. Так она же идеальная! Ни одной трещинки! Ты сам её сделал?

Лан наклонилась чтобы рассмотреть и разрез на платье распахнулся, открывая ключицы и верхнюю часть груди. Сай побледнела, потом покраснела и отвела взгляд, но сама девушка, кажется, даже не заметила. Или сделала вид, что не заметила.

— И правда, — сказала она, — Идеальная. Гладкая и без трещин. Сам сделал?

— Сам. — ответил я, убирая пилюли в мешочек.

— Удивительно. — Лан выпрямилась и посмотрела на меня с любопытством. — Значит слухи не врали. А я думала, что алхимия — это удел стариков и зануд.

— Не таких уж и зануд. — Вмешалась Сай, которую, судя по виду, отпустило действие пилюли.

А вот этот тон мне явно не нравился.

— Лан, — обратился я к ней, пока не начались взаимные притеснения и дискуссии кому стоит заниматься алхимией, а кому нет, — Я рад тебя видеть, но может скажешь, зачем ты меня искала?

Она широко улыбнулась своей открытой, хитрой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось.

— Я пришла, чтобы позвать тебя на фестиваль Чёрного Дракона. В качестве пары.

— Пары? — Я удивился. — Какой ещё пары?

— Идти на фестиваль без пары — это плохая примета. — Пояснила Лан. — Я хотела позвать тебя раньше, но пришлось искать в последний момент, так как тебя не поймать. Фестиваль Чёрного Дракона — главный праздник всей провинции. Гуляет весь город, причём от мала до велика! Песни, пляски, фейерверки, танцы драконов, угощения и состязания. Девушки плетут венки из алого лотоса, мужчины переодеваются в духовных зверей и устраивают представления. Люди смеются, пьют, целуются под фонариками. — она сделала паузу и посмотрела на меня с вызовом. — Ты когда-нибудь был на настоящем празднике?

— Нет. — Признался я.

— Тогда тем более, пошли. Мне нужна пара!

Я посмотрел сквозь решётчатое окно и выдохнул, разминая шею.

— Да, не помешало бы развеяться. Хорошо, Лан, будет тебе пара на фестиваль!

— И я пойду с вами! — Вмешалась Сай, сжимая кулачки, — только мне переодеться надо.

Лан с интересом посмотрела на девушку, но спорить не стала.

— Через час встречаемся у ворот Академии, если опоздаешь, уйдем без тебя! — Спокойно произнесла Лан, подмигнула мне и вышла из комнаты.

За ней последовала и Сай, а когда дверь закрылась, я остался один в лаборатории. Меч в растворе чернел в углу, ведёрко стояло у ног, а мешочек с двумя идеальными пилюлями болтался на поясе. Я размял плечи и шею и устало потёр глаза, которые вдруг начали слезиться от пара.

Да, пожалуй, засиделся. Один вечер отдыха будет полезным.

Не знаю, что задумала Лан, зазывая меня в качестве пары, но возможно фестиваль Чёрного Дракона — это то, что мне как раз и было нужно. Тем более это звучало как начало чего-то нового, новой страницы в моём пути. А вот что последует за ней передышка или буря, мне неизвестно. Однако, чем бы всё не обернулось, я готов принять все испытания и пройти их с высоко поднятой головой.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.