Я медленно выпрямился, вставая с обжигающе холодного алтарного камня.

Мир пульсировал перед глазами в такт ударам сердца. Дрожащими пальцами я зацепился за нижний край шлема и потянул вверх, стягивая его.

Да, я мог бы убрать его при помощи магии, но это потребовало бы концентрации силы воли, а у меня перед глазами всё плыло.

Интерфейс Роя раскрылся в сознании. Больше никаких ограничений. Я чувствовал сердцебиение каждого из тысячи солдат Марка. Я слышал шорох чешуи ящериц в соляной пыли. И я ощущал двадцать тысяч мертвецов, которые замерли за пределами стены, ожидая…

Ожидая чего?

Я встал, покачиваясь от боли, которая раздирала моё сознание.

Передо мной возник Фомир. Когда он ступил на алтарь, тот отреагировал и наградил нарушителя спокойствия своего полубога, то есть меня, шоковым ударом тока. Однако маг только лишь поморщился, но не остановился.

— Как я выгляжу, Фомир?

— Словно тебя сожрали свиньи, переварили и пастухи затем выковыряли оставшееся из их дерьма. Почти что как я по утрам после удачных экспериментов.

Я усмехнулся и смог-таки усилием воли убрать доспех.

— Смотри сюда, Рос, — он указал вниз, нам под ноги.

С некоторым трудом сфокусировавшись, я окинул взглядом камень алтаря.

На ровной поверхности горел белым с красноватым оттенком символ курая, расходящиеся от центра линии, которые заканчивались небольшими кругами. Базовый символ Штатгаля теперь отображался на алтаре как мой товарный знак, как эмблема.

Вот оно что? У богов своя ирония. Кстати, где они?

Порыв ветра заставил сощуриться. Я покрутил головой. На алтаре никого. Они сделали своё дело и ушли по-английски, не прощаясь.

— Фомир, давно я в отключке?

— Минут двадцать, если объективно. Но, учитывая, что снаружи орда мертвяков, я не совру, если скажу, что это были самые длинные двадцать минут в моей жизни. Сначала на алтаре была какая-то магическая движуха и световое представление, а потом защита спала, ты валяешься, алтарь к тебе не пускает. Но больше всего раздражает толпа за стеной.

Я несколько раз открыл и закрыл глаза, сделал пару вздохов, а потом вскинул руку с поднятым вверх пальцем.

Волна прошла по армии врага. Двадцать тысяч скелетов, повинуясь единому ментальному импульсу, опустились на колени. Лязг ржавых мечей и костяных щитов о землю слился в шуршание и звон.

За несколько секунд армия, атакующая превратилась в армию склоненную.

Тишина окутала форт.

Марк, такой серьёзный и усталый, стоял на стене с опущенным мечом.

Я двинулся к воротам. Не умею я творить заклинания, не учился этому, хотя у Фомира и были насчёт меня попытки. Сейчас я просто представил себе, как раскрываются ворота, как будто споро заработала лебёдка и это немедленно произошло.

Впрочем, сейчас никто ничему не удивлялся, в том числе тому, что я вышел один за пределы крепости.

Надо сказать, что компанию мне составил Фаэн, который маячил за спиной, готовый тащить меня обратно и Бисс Урай, который пришёл в себя, но его мантия была испачкана в пыли, что его нимало не смущало.

Глядя на серьёзное лицо эльфа, я вспомнил как он увязался за мной при выполнении диверсионной миссии при обороне Каптье, когда мы что-то там подожгли, разлили и посеяли панику и бардак.

При этих воспоминаниях я невольно улыбнулся. Поскольку сознание моё уже прояснилось, то накинул на себя доспех, всё же рядом с таким количеством функциональной нежити я ощущал себя куда увереннее.

Двадцатитысячная армия мертвецов больше не была безликой чёрной массой.

Я видел сложную, строгую паутину связей. Тонкие серые нити тянулись от рядовых скелетов к десятникам. От них — более толстые жгуты к трём личам-командирам, парившим над строем. От личей нити сходились к огромной пульсирующей массе Костяного дракона.

А от массивного черепа ящера в небо уходил толстый, как корабельный канат, фиолетовый жгут. Нить контроля и энергоснабжения, связывающая армию с её администратором, Озрисом.

Вблизи алтаря и по причине наличия у меня мегаартефакта доспеха Ньёрда, они замерли в нерешительности, поскольку теперь возникал очевидный конфликт власти. Прежний приказ гнал их вперёд, но на месте оказалось, что они столкнулись с куда большим авторитетом, чем отдавший им приказ бог. Который вообще в принципе не специализировался на некромантии, то есть был для этих голубчиков «неродным».

Командующие нежитью чувствовали во мне аномалию. Поскольку были мертвы, то не умели сомневаться и не были склонны торопиться. Тысячи скелетов застыли на месте. Не по команде своих поводырей, а от инстинктивного ощущения близости более высокого иерарха. Я был высшей инстанцией.

Я, хотя по масти и мельче (ну, какие мои годы?), был очевидным полубогом, покровительствующим мёртвым. То есть, «нужной» энергетики. Насколько я понимал по реакции Бисс Урая, они вообще ощущали меня мертвецом, одним «из нас». Возможно, это остаточная сила покойного Ньёрда, а может быть, природа доспеха.

Но мёртвым противна идея подчинения живым. И некромант тратит большую часть сил на не отдание приказов как таковых, а попытку контролировать то, что подчиняться ему не хочет.

С точки зрения скелета — это очевидное противоречие, когда гамбургер отдаёт тебе приказы, хотя ты всей душой мечтаешь его сожрать.

Со мной этого конфликта не было (и тут спасибо давно отлетевшему Ньёрду), для мертвяков я был свой.

Да, это вышло в результате стечения обстоятельств, сравнительно случайно. Боги меня слепили из того, что было, использовали мой навык Рой, крепко ввинченный мне в башку и доспех, связывающий меня с миром мёртвых.

Я теперь полубог чего? Ветров и морей, и молодых людей, парней и девушек? Ха-ха, шуткую.

Не надо быть Проппом или пророком Исайа, чтобы понимать, я — полубог военного дела, тактики и нежити. Такой вот странный коктейль.

Любопытно было бы узнать, а как получилось, например, что бог Перкидай стал покровителем воров и супружеской измены? Там, наверное, что-то забавное произошло, нет?

Энергетическая нить пульсировала и больше прочих это беспокоило костяного дракона. Я эту «связующую нить» очень остро ощущал.

Я мог взяться за эту нить. Мог её перерезать, перенаправить или использовать как канал для ответного удара. Пожалуй, что до ответки я ещё не дорос, силёнок маловато, против древнего бога я буквально младенец.

Зато вблизи алтаря, который давал мне не иллюзорную подпитку, мог сделать что-то более примитивное, но действенное.

Я сконцентрировал ментальную энергию, усилил её через доспех Ньёрва и ударил по толстому фиолетовому жгуту, связывающему армаду с Озрисом.

Интерфейс Роя показал возмущения в некротической сети. Бездействовавшие до этого личи пытались пробиться к Озрису по каналу связи. Ответа не было. Связь глушилась моим присутствием. Личей было трое, они, вероятно, были как жрецы, отвечали за связь с «боссом».

Что интересно, присутствующий в армии и наиболее старший по статусу, Мёртвый рыцарь хранил молчание. Даже будучи мёртвым, он соблюдал политический такт, чтобы оставить себе пространство для манёвра в будущем. Мало ли что…

Один из личей, слева в толпе скелетов, попытался сформировать атакующее заклинание. Зелёные искры замелькали в его костлявых руках.

Я мысленно потянулся к серой нити, ведущей от этого лича. И просто перерубил её.

Мертвый маг рассыпался мелкой пылью, не успев издать ни звука. Его прах осел на соляную корку болота. Некромантия — это почти только энергия и минимум материального. Нарушая его энергию, я разрушал его. К сожалению, моя «казнь» была поспешной и не особенно аккуратной. Часть его подчинённых скелетов повалилась на землю грудами костей. Ну и хрен с ним, снесу половину, не заплачу.

Двадцать тысяч солдат нежити содрогнулись.

Тем временем я представил себе сотканный из белого с красноватыми сполохами клинок и рубанул им по энергетическому каналу.

Раздался хлопок, в воздухе стало пахнуть горелой проводкой, однако результат был достигнут, связь с Озрисом была разорвана. Теперь тут только я.

Огромный Костяной дракон взмахнул крыльями, подлетел в мою сторону и тяжело рухнул на брюхо, взметнув фонтан пыли, после чего подполз ко мне и опустил уродливый череп к земле. Два оставшихся лича бросили посохи и опустились на колени.

Дракон, как гигантский пёс, позволил погладить себя по голой уродливой голове.

Ко мне ехал Мёртвый рыцарь. Такое же как покойный Кэйррат, а то может быть и покрупнее.

На дистанции в два десятка шагов он спешился со своего здоровенного костяного коня и с достоинством поклонился.

— Я вижу перед собой перерождение великого Ньёрда. А раз так, всё, что мне остаётся, это признать Ваше верховенство и преклонить колено.

Мёртвый рыцарь неловко (чувствовалось что это для него не вполне привычное мероприятие) встал на колено и чуть наклонил голову.

Следом за ним двадцать тысяч скелетов одновременно опустили мечи и щиты. Они преклонили колени с оглушительным, синхронным лязгом.

Громадная армия, признавший нового повелителя. Звенящая тишина накрыла соляные болота.

— Как звать тебя, рыцарь? — спросил я полководца.

— Танкред из Здолья, Владыка. Герцог Доблести.

— Я Рос Голицын. Встань с колена. Ты готов служить мне? Ты и твоё войско?

— Да, Владыка Рос, перерождение Ньёрда. Если ты так же алчен до битв, как в прошлом своём рождении, то поведёшь нас в гущу сражений.

Меня смущало, что он талдычил, что я чья-то там реинкарнация, но если это было ради дела, то хрен с ним. Пусть верит, во что хочет. Надо только разузнать про прежнего владельца доспеха. На всякий случай.

И в то же время передо мной как открытая книга раскрылась биография Танкреда и даже то, что он «герцог Доблести», сообщало мне, что свой статус герцога он получил за то, что почти двадцать лет воевал, командовал войсками в эпоху Магов.

— Тогда слушай мой приказ, герцог. Переводи армию на четыре мили к востоку, чуть в стороне от скопления плоских камней. И становись лагерем, примерно так, как было во время войны с Гросси Безбородым.

Мёртвый рыцарь кивнул, впечатлённый тем, что я знал про его далёкое славное прошлое, пока он был ещё живым.

— Разрешите идти, Владыка?

— Секунду.

Я потянулся к алтарю и, одновременно, к Бисс Ураю.

Мне неведома магия и функционал алтаря. Но поскольку я теперь полубог, а не хрен собачий, то решил пробовать, двигать границы и нарушать запреты.

«Повысить уровень магического мастерства и качественно-количественные показатели энергетических каналов», — приказал я.

И алтарь послушался. За несколько секунд влил в Бисс Урая кучу энергии. Одновременно с этим я с тревогой увидел, что у алтаря есть показатель заряда, запаса маны. Колоссальный, но не бесконечный. И этот запас просел где-то на треть. А пополняется он, значит, за счёт окружающей среды (пассивно) или жертвоприношений (активно).

Бисс Урай покачнулся. Рой отобразил его как Архилича.

— Идите, герцог, прихватите с собой нового помощника, Вашего заместителя по части магии и связи, господина Урая. Он заодно расскажет о том, кто я такой.

Рой. Связь.

«Бисс Урай. Я тебя прокачал на целую голову. С тебя присмотр за армией нежити. Если они взбунтуются, кончай их всех, у тебя будет подпитка от алтаря, аварийный запас. Но в глаза улыбайся и слушайся Танкреда».

«Сделаю, командор! Горд, что имею право так Вас называть».

…

Армия мёртвых уходила. Моя армия… Или ещё не совсем моя?

Танкред прав, я поспешу бросить их в бой, могут даже не сомневаться. И если живых головорезов Штатгаля я жалел, то этих не стану.

Когда они отошли на триста шагов, я развернулся и направился обратно к открытым воротам форта.

Марк стоял у самого входа, с мечом на плече. Лицо полковника приобрело цвет старого пергамента.

Солдаты на стенах выглядели так, будто им только что показали конец света. Кто-то судорожно шептал молитвы, многие неосознанно сжимали оружие.

— Они не стали драться, босс! Как Вы их убедили?

— Мой новый статус убедил. Надеюсь, что они не передумают. Как и раньше, мои главные солдаты — это представители шести рас Штатгаля, а не скелеты.

Марк криво усмехнулся:

— Я, пожалуй, выпил бы чего-то покрепче воды.

— Отследи, чтобы нежить ушла и командуй небольшой пир, по поводу нового знака на алтаре.

— Так мы победили, командор?

— Мы победили, Марк. Но только эту битву, нас ждёт вторая половина войны.

— С кем воюем? — Марк осмотрел свой клинок и засунул в ножны.

— С богами, с кем ещё? Обычных врагов нам же уже мало, повышаем ставки до предела.

— Я, когда в лагере чалил, думал, что молодым мне не помереть. Видимо, не ошибся, — усмехнулся Марк. — Или мы растянем войну на сотни лет?

— Никаких шансов, это будет быстрая партия, быстрая и жёсткая. Боги такой игры ещё не видели.

Он кивнул.

Фомир встретил меня во дворе форта, вышагивая около алтаря.

Маг справился с шоком быстрее остальных, профессиональная выучка взяла своё. Но его взгляд красноречиво выдавал напряжение:

— Они подчинились, Рос? Доспеху или тому, во что ты… как бы сказать… кто ты теперь?

— Полубог, — односложно ответил я.

Мне показалось, что нечестно повышать уровень лича, которого я знал без году неделю, но не повышать пьющего мага, с которым я жрал баланду и ползал на брюхе в самых разных частях Гинн.

Я потянулся к Фомиру и отдал аналогичный приказ.

«Повысить уровень магического мастерства и качественно-количественные показатели энергетических каналов».

В отличие от Урая, который только скривился, не более того, Фомир закатил глаза и стал оседать, теряя сознание.

Я подхватил его, тут же подскочили маги из его роты.

— Что-то меня накрыло, — выдохнул сквозь стиснутые зубы маг. Лицо было его обильно покрыто потом.

— Да, кое-что накрыло. Ладно, почапали к порталу, вернёмся в Порт-Арми. Дел у нас куча.

— Каким это образом, нам нужно сутки ждать, я уже палатки для нас присмотрел, посидим, обсудим.

— Нет. В Цитадели обсудим.

Я поднял руку и потянулся волей к портальному кольцу.

Повинуясь моей воле, оно стало больше, тяжелее и темнее, на нём проступили чёрные изогнутые линии. Теперь портал был способен работать беспрерывно девять минут и перезаряжался за час.

Алтарь предоставлял мне колоссальные возможности, но, пожалуй, только мне. Гноллы не могли бы им воспользоваться, потому что у них не было ни статуса, ни интеллекта для этого.

Как владелец и полубог, я мог много большее.

Отыскав одного из сапёров, мастера Снорре, я задействовал Рой и поразился тому, насколько «прокачался» этот навык.

Теперь я ментально воспарил над лагерем и около меня, ойкнув, возник гном. Он огляделся и почти сразу же растерянное выражение лица сменилось деловитой надменностью, словно он каждый день оказывается в виртуальной проекции над местностью.

— Друг-гном, скажи-ка, как нам прокачать форт до чего-то более неприступного?

— Стены нужны, уважаемый «Гве-дхай-бригитт», — говоря так, гном сейчас подчеркивал, что для меня, как Правителя и человека, раса гномов занимала особое место.

— Стены… Представь, какие стены нужны.

И он представил. Для него было сложно и в то же время легко. Он нафантазировал чёрные геометрически идеальные стены. Сейчас — на сто метров дальше, чем небольшой изначальный периметр лагеря гноллов, который вручную модернизировали до форта.

Второй линией, по сравнению с кривыми навалами, встала ровная, как проведённая циркулем (у гномов даже в фантазии работают законы геометрии), чёрная стена высотой десять метров со рвом, наполненным чистой водой.

Гном ойкнул потому, что стена возникла. И он пока не мог понять, это в реальности или только в проекции. Впрочем, он быстро освоился и уже через минуту новый периметр обзавёлся десятком каменных, прочных как малые крепости казарм. Следом возникли четыре башни, одна высокая тонкая башня около алтаря. Далее появились: ровный плоский плац, три колодца глубиной больше ста метров (ниже слоя гнилой солёной воды), тройные ворота с решёткой.

Снорре не удивился, когда мы «вернулись» в реальность и его взору, а равно и взору гарнизона, предстала обновлённая крепость. Полторы минуты и всё возникло, как по мановению волшебной палочки.

Я с тревогой посмотрел на запас энергии у алтаря. Кажется, я выдоил его на три четверти. Зато теперь полк Марка сможет оборонять новую крепость в отличных условиях и против нового врага, если такой, конечно, появится. А энергия — накопится из окружающей среды, ничего страшного.

Я похлопал Снорре по плечу и направился к порталу, одновременно с этим зазывая на перемещение Сводную роту и магов вместе со слегка пришибленным после всего произошедшего Фомиром.

Сам я был бодр, весел и готов к новым свершениям.

Итак, настало время для подведения итогов. Ну, в чём-то итогов, а в чём-то и наоборот, ворваться в новый этап конфликта. С новым статусом и новыми знаниями, новыми способностями.

Я торчал в штабе в Столбовой башне и привыкал к новому состоянию.

Доспех Ньёрда был убран, он словно исчезал, перемещался в инвентарь, если бы он у меня был, но вместе с тем чувствовался, как и моё новое состояние. Я был собой, но новый я был уже иным, причём не на уровне мышления и эмоций, но на уровне ощущений и восприятия. И энергия… Чёртова энергия. Прав был Пропп, энергетическая структура божества такова, что внутри меня, где-то правее сердца, мерно пульсировал переполненный силой узел.

Энергия, влитая в меня на алтаре, никуда не делась, она ассимилировалась, пустила корни в саму суть моего существа.

Каждую секунду во мне пульсировала не кровь, а ещё и несформированная сила, насыщенная, азартная, ищущая выхода.

Кто я теперь? Никакой загадки в этом нет. Боги меня слепили как в песенке, из того, что было. Доспех нежити сделался частью моей новой сущности, в довеско к этому кстати пришёлся Рой, моя тактическая особенность.

Полубог военного дела и нежити. Звучит как сомнительный титул из дешёвой онлайн-игры.

Я откинулся на спинку походного кресла. В штабе было тихо и спокойно. Даже вечно снующие по коридорам ротные командиры и штабные писари словно испарились, инстинктивно обходя меня по большой дуге.

Мои подчинённые подсознательно ощущали неприятный и незнакомый фон чужой мощи.

Пришло время проверить новые способности.

Если Живые боги выдали мне обновление, то надо изучить, чего оно стоит.

Итак, глубокий вдох, медленный выдох.

Команда активации Роя сработала, но это больше не был привычный мне Рой. Массив данных обрушился на мой разум мгновенно, вытесняя физическую реальность. Тесные стены штабной комнаты перестали существовать.

Сознание рванулось вверх, за пределы зданий.

Раньше мне для такого нужен был разведчик-птица. Сейчас навык собирал сведения отовсюду, без посредников. Также впервые я смог оценить объёмную карту Газарии, свои земли. Как в игре, только лучше, с сумасшедшим разрешением, отображая ситуацию в реальном времени.

Экономическая система моего молодого государства предстала в виде мерцающих сплетений логистических маршрутов, узлов связи и очагов концентрации войск. Отпала нужда изучать сухие отчёты на мятом пергаменте, сверяться с донесениями разведки и делать поправку на субъективный человеческий фактор. Информация транслировалась напрямую в мой мозг. Я просто «знал», что происходит, как и где.

Каждый патруль на улицах, каждый гном в шахтах Быков, каждый матрос на причале Порт-Арми превратились в подсвеченные маркеры с точной идентификацией.

Достаточно было малейшего волевого импульса, чтобы максимально приблизить масштаб. Детализация поражала: пульс конкретного рядового на ночном дежурстве за триста миль от столицы, тяжесть его дыхания, усталость в забитых мышцах. Всё это ощущалось, как открытая книга инвентаря.

Мой виртуальный взор скользил над равнинами, реками и укреплёнными фортами, оценивая расстановку сил. Власть в таких масштабах имела специфический, пьянящий привкус. Это было далеко за гранью тех возможностей, которые есть у королей, магов и полководцев.

Фокус внимания сместился к серой зоне вне места движения обычных патрулей и рейд-рот.

Там не было гоблинов, сажающих леса. Не было гномов и орков.

Там, среди провалов заброшенных выработок и старых штолен, обновленный навык Роя зафиксировала явную аномалию. Статичные серые сгустки некротической энергии фонили на общем фоне.

Это были разрозненные отряды нежити. Они забились в глубокие пещеры, скрываясь от действия рейд-рот. Судя по сигнатурам, это были осколки орды Озриса, потерявшие контакт при маневрировании и оторвавшиеся после переподчинения армии Мёртвого рыцаря Танкреда. Нежить эта не была разумна, но действовала по каким-то вполне логичным алгоритмам, спряталась и ушла в спящий режим.

И это проблема. Их мог активировать другой «командир». Или беспокойные любопытные гномы, которые рано или поздно найдут эту штольню попадут в западню.

Раньше подобная проблема требовала бы создание группы зачистки, в том числе магов. Подойти, спровоцировать на нападение и перебить нежить, причем с неизбежными рисками потерь.

Но сейчас…

Я напрягся, внимание сфокусировалось на сером пятне аномалии. Расстояние в сотни миль не имело значения.

В виртуальном пространстве интерфейса проявились тусклые, оборванные нити управления, безвольно болтающиеся над замершими в темноте скелетами. Бесхозный, никем не задействованный ресурс.

Направленный ментальный импульс заставил их трепетать. Моя воля захватила обрывки каналов, легко сминая жалкие остатки сомнений. Серые нейтральные юниты стали лояльными мне зелёными.

Процедура захвата заняла меньше секунды.

Я не стал активировать их боевые алгоритмы и выгонять на поверхность. Раз уж бесплатный ресурс сам упал мне в руки, его следовало использовать.

Я отдал им приказ и направил к армии герцога Танкреда. Причём провёл для них безопасный для всех маршрут.

В ту же секунду сотни ставших зелёными маркеров на моей внутренней карте пришли в движение, выстраиваясь в походные колонны прямо под землёй. Без единого звука, без малейшего намека на усталость или протест. Идеальные юниты. Никаких проблем с дисциплиной.

Всё. Я отпустил их, пусть идут.

Я медленно открыл глаза, разрывая подключение к Рою.

Штаб Столбовой башни встретил меня прежней тишиной. Времени прошло всего ничего. Дыхание было ровным, пульс, несмотря на колоссальный объём пропущенных через мозг данных, оставался в норме. Головной боли нет, даже намёка на неё нет.

Тест прошел успешно. Новые способности Роя работали, радиус покрытия был феноменальным, сотни миль без всяких проблем.

Мое сознание вновь скользнуло в интерфейс Роя. Ментальная карта Газарии пульсировала тысячами лояльных маркеров. Я сфокусировал волю, и мысленно двинулся за пределы своих территорий. Туда, где на физических картах начинались ничейные земли и чужие владения.

И… Движение остановилось, словно я на полной скорости врезался головой в бронестекло. Никакого плавного затухания, никаких помех на линии или потери пакетов данных. Мне туда просто было нельзя. Чужая юрисдикция?

Я попытался обойти блок с фланга, или найти другое место прохода, но результат оказался идентичным.

Статус полубога выдал мне полные права администратора, но исключительно в рамках моей территории.

Интересно…

А если Мистрас…

Рой проник туда и я некоторое время наблюдал, как парочка гномов идут по одному из коридоров. Прощупывают каждую стену, каждый уголок, делают пометки и ворчат по поводу чудовищной готовки гнома-повара.

Но Мистрас был единственным исключением. А так — Газария и десяток миль прибрежных вод были моим личным доменом, пропитанными моей энергетикой и лояльностью моих войск. Всё, что находилось за её пределами, по-прежнему скрывал плотный туман войны.

Ограничения всегда раздражают, особенно когда ты только что распробовал вкус всеведения. Я зафиксировал этот факт в памяти: для расширения зоны покрытия потребуется физическое присутствие моих флагов и, вероятно, захват ключевых точек карты.

Я уже собирался разорвать подключение, когда на самой границе слепой зоны нечто вроде еле слышного голоса.

Словно древняя радиоточка на кухне, выключенная почти под ноль, но невольно привлекающая внимание.

Тусклый, едва заметный сигнал едва-едва проникал сквозь пелену почти непробиваемого тумана.

Я решил игнорировать недоступность территории и представил себе, как вишу над Быками и пытаюсь позвонить… Кому?

Кто выходит со мной на связь?

«Человек-союзник Рос Голицын…»

Я узнал голос. Это же ни много ни мало, а целый Вейвлиод! Глава Ордена сияющего Орлана. В обычных обстоятельствах его голос звучал как натянутая тетива, источая уверенность и превосходство древней расы. Сейчас в этих вибрациях читалась усталость и скорбь.

«Я слышу тебя, эльф-союзник лорд Вейвлиод», — я настроил ответный канал, отсекая лишние эмоции. — «Рад, что вы живы».

Эльф ответил не сразу. Ментальная связь транслировала его тяжёлое, прерывистое дыхание.

«Я жив. Но не весь мой Орден, не весь. Мёртвые боги нанесли удар. Они воздвигли алтарь прямо на границе наших лесов. Это не была случайная стычка или набег дикой нежити. Они начали осаду. Скажи мне, человек-союзник, остался ли ты верен Живым богам?»

«Я был и остаюсь верен себе, эльф-союзник. Но я в дружбе и союзе с Живыми богами».

«Я чувствую, что ты наделён новым статусом…»

«Живые боги даровали мне его. Хотя „даровали“ — это не точное слово, это часть сделки. В любом случае, я не поменял сторону в конфликте, если об этом речь».

«Я рад это слышать, человек-союзник. Как вы пережили восстание нежити?»

«Гражданским пришлось трудно, но у нас регулярная армия. Пережили. А вы?»

«Мы много сотен лет тренировались, поэтому эльфы справились с мертвецами. Но алтарь на границе стал для нас проблемой».

«А кого из Мёртвых богов он?»

«Соббека», — ответил Вейвлиод, и хотя телепатическая связь не передавала эмоций, мне показалось что тут повеяло жгучей ненавистью. — «Он выставил против нас не скелетов. Гарнизон состоял из элементалей. Малых и больших тварей, сотканных из камня, грязи, огня, ветра и даже окаменевшего дерева. Обычные стрелы их не брали. Нам пришлось вступать в ближний бой».

Ментальный канал на секунду дрогнул, передавая отголоски чужой боли.

«Мы разрушили его, Рос. Мы пробились к этому проклятому камню и раскололи его на части. Победу Орден посвятил богине Хиккае. Она приняла подношение… одарила выживших своим светом. Но цена… Очень много эльфийских душ отправились в Вечные чертоги. Слишком много славных имён стали строчками на камнях памяти».

Я пропустил мимо ушей его драматические слова. Люди и эльфы тут не в одинаковой ситуации. Эльфы могли жить условно-вечно, люди, как и остальные расы, готовились к смерти с момента рождения. Мы обязательно умирали, отношение было другое.

Сухой остаток был куда важнее: боги активно спавнят алтари на нейтральных и жилых территориях, создавая плацдармы. Скорее всего, алтари также используются для переброски войск из другого мира. Надо бы взять в плен кого-то из псоглавцев и допросить. А разрушение такого алтаря и передача его энергии нужному покровителю дает мгновенный бафф.

«А что творится за пределами ваших лесов, союзник-эльф?»

«За нашим лесом, союзник-человек, мир катится в бездну. То, с чем столкнулись мы — лишь локальная угроза. Мы ликвидировали её, но ушли в оборону. Эльфы Ордена и люди, которых мы защищаем, перешли в состояние глухой защиты. Разведчики Ордена возвращаются с докладами, от которых стынет кровь. Континент пылает. Орды нежити выкашивают целые провинции, но мертвецы — это не самое страшное. Из алтарей лезут твари, которых этот мир не видел со времён Первой эпохи. Искажённые химеры, кислотные слизни размером с дом, стаи гончих, сотканных из тени и пепла».

«Мы столкнулись с псоглавцами, драконолюдами и по крайней мере, одним кораблём мёртвым, как из легенд северян», — поддержал разговор я.

«Короли прячутся за каменными стенами, пока их крестьян рвут на куски. И знаешь, что происходит после этого? Отчаяние — отличный мотиватор. Напуганные толпы гражданских массово преклоняют колени перед захватчиками. Целые города сдаются на милость Мёртвых богов, добровольно принимая их покровительство ради призрачной защиты. Они предают Живых богов Пантеона просто, чтобы не умереть».

«Выходит, так они и собирают себе новую паству, союзник-эльф?»

«Полагаю, что да».

«Уважаемый Вейвлиод, а есть информация о ближайших к вам алтарях?»

«Мы не ищем их специально. Наткнулись на один у поселения Мооф», — после некоторой паузы ответил эльф. — «Но это скорее ближе к вам, на территории Бруосакса, на самой границе Бесплодных земель. Там установлен ещё один алтарь Соббека. Герцог Феллат Де Гриджио окончательно потерял контроль над своими территориями. Его хвалёная лёгкая пустынная кавалерия разбита. Он заперся в Жёлтом замке, обложился остатками гвардии и отбивает атаки. Если вы ищете куда ударить, то это Мооф».

«Ищу и раздумываю над следующим ходом».

Мооф. Не слышал о таком, но это, вероятно, потому что наши маршруты перемещения Штатгаля не проходили в той местности. Вейвлиод скорее всего знал больше, чем говорил, но сейчас недвусмысленно намекал на то, что я мог бы устранить потенциальную угрозу для Газарии, ударив туда.

«Благодарю за информацию», — на всякий случай передал я.

«Я принимаю благодарность, Рос. И в качестве ответной… Орден несёт ответственность за эльфов, в том числе тех, кто живёт за пределами наших земель. И там бушуют войны. Отсюда вопрос, примете ли вы беженцев-эльфов в своих городах?»

«Да, безусловно примем. У нас новая стена, новые ещё не заселённые кварталы, огромный ресурс роста. Откровенно говоря, мы принимаем беженцев из состава всех рас. Прежних рас, союзник-эльф. Боюсь, что в Гинн появились и иные расы. Но я им не рад. Меня устраивают только старые знакомые».

«Желаю стойкости Вашему герцогству, уважаемый Рос».

«Желаю стойкости Вашему Ордену, уважаемый Вейвлиод», — в тон ему ответил я.

Связь истончилась, разговор окончился.

Тем временем четверо тяжёлых пехотинцев с глухим стуком опустили на каменный пол массивную деревянную стойку. Широкая чёрная доска, закреплённая между опорами, напоминала стандартный инвентарь учебных классов, только очень и очень большой.

Сержант кивнул, доложив о проделанной работе.

Это я приказал притащить доску, она нам теперь очень нужна.

Постепенно штаб заполнялся офицерами.

Бросив на время Мистрас, пришли Мурранг и Хрегонн. Гномы тяжело переступили коваными сапогами по камню, стряхивая въедливую пыль Мистраса с кожаных наплечников и щурясь от солнца, которое било в окна.

Следом в открывшуюся дверь вошёл Фомир, шурша полами тёмной мантии. Через некоторое время к нам присоединился Фаэн под ручку с Маглитой, за ними Новак, переговаривающиеся вполголоса эльфы Орофин и Лиандир. Старая ведьма Бреггонида молча пошаркала к ближайшему стулу. Замыкали процессию писарь Деций со стопкой приказов на подпись и хмурый Шпренгер.

Мурранг покрутил головой:

— Босс, а я правильно понимаю, что пока мы с братом ковыряемся в брошенных залах Мистраса, Штатгаль решил бросить вызов богам?

— Нет, друг-гном, всё началось в тот момент, когда на старом кладбище восстали скелеты. Но ты прав, ситуация поменялась, буквально вчера, — я кивнул на Фомира. — Маг не даст соврать. Сначала противник нарушил правила, вернее изменил их, теперь то же самое делаем мы. И, среди прочего…

Я встал и обвёл присутствующих взглядом:

— Пожалуй, друзья мои, настало время объявить кое-что. Кхм. Так вот, боги сделали меня полубогом. За это я обещал воевать на их стороне. Строго говоря, я и так был на их стороне, но теперь мы это закрепили как союз условно-равных партнёров. И это на мой взгляд единственный способ выровнять ситуацию, потому что Мёртвые боги только разворачивают свои паруса. Чёрт его знает, что они придумают завтра.

В штабной зал бочком-бочком вошёл Тайфун. Я кивнул ему, чтобы проходил. Согласно штатному расписанию, он являлся обычным лейтенантом, командиром взвода троллей. И на совещаниях высшего командования впервые. Формально, он ниже всех в статусе. Однако я решил, что он нужен. Ситуация касалась его, согласно моему плану, он участвует в будущей войне, выдвигаясь на роль ведущей фигуры. И это, кстати, не понравится богам. Но я ж не золотой дублон, чтобы всем нравится.

Присутствующий в качестве писаря Деций занял позицию у массивной доски. Лицо предельно сосредоточено, ему предстояло составить список наших врагов.

— Итак, нам нужно понимание, с кем мы воюем.

— С богами? — повторил Мурранг.

— Да, с ними. Видишь, с простыми смертными нам буцкаться уже не интересно. Но если отбросить иронию, то… Формально боги выступают по принципу каждый за себя.

— Как это?

— А так. Теоретически не существует единого понятия «Живые боги» и «Мёртвые боги», никаких альянсов, во всяком случае, мы о них официально не уведомлены. Однако Мёртвые боги используют войска друг друга, значит, активно взаимодействуют. Но нам надо разобрать это по косточкам. Деций, пиши. Заголовок: Мёртвые боги. Первый в списке Тейл, бог морских глубин. Согласно манускриптам, как жреца из Пантеона Аэртуна, так и книге Проппа, эта сущность существовала ещё в эпоху Титанов. Скорее всего, в этой шобле он самый старший по масти. Можно сказать, главарь.

Деций, скрипя мелом размашисто вывел на чёрной поверхности первое имя.

Тейл, бог глубин и морских тварей, страх моряков.

— Итак, — я рассуждал вслух. — Этот шнырь морской житель, курирует моря и океаны, древний как навоз мамонта и не имеет человеческого облика даже в качестве альтернативны. Есть какая-то дополнительная информация?

Шпренгер встал, щёлкнул суставами и показал на некую точку на карте. Это были острова в океане.

— Да, я подготовился по всем богам. И про него мы тоже кое-что знаем, Правитель. Архипелаг Эсцерк, государство гномов, закрытое к общению, четыре острова. Единственный гномий народ, освоившая мореходство и активно использующий флот, как торговый, так и военный. Нам известно, что там есть алтарь Тейла, а неделю назад ни много ни мало была атакована столица, которая называется Сигинтум. Город штурмовали алые тролли.

— Какие? — не понял я. — Что-то не припомню таких.

Я с надеждой посмотрел на Тайфуна, но тот оставался непроницаем. Скорее всего, он тоже про таких не слышал. Ладно.

— Десант с моря?

— Нет, со стороны суши.

— О как, — удивился я.

— Мои агенты в порту отбыли в тот момент, когда Столица архипелага подвергалась захвату или даже, вероятнее всего, уже пала.

— Это хреново, — я расстроился, и не один я.

Мурранг и Хрегонн были мрачнее тучи.

— Деций, фиксируй. Тейл — взял под контроль Эсцерк. Использованы алые тролли.

Писарь застучал мелом по доске, формируя первый блок.

— Шпренгер, кого опишем следующим? — спросил я.

— Нейгас, — спокойно ответил глава КГБ. — Согласно книгам, данным Деция и Аэртуна, это был бог землепашцев, плодородия, покровитель крестьян.

Шпренгер сделал паузу, обдумывая дальнейшие слова.

— Нам известно, что его тактика кардинально отличается от прямого штурма Тейла или попыток вторжения Озриса. Нейгас взял под контроль Южные порты Бруосакса. Он тоже использовал скелетов, но только на первом этапа, а потом ухитрился наладить мирную жизнь.

Офицеры удивлённо переглянулись, а Фаэн так и вовсе нахмурился.

— Что-то известно про тактику?

— Да, произошло массовое восстание нежити, а потом стал склонять лордов на свою сторону. Неугодных убил, но лояльным сразу же обеспечил хорошие условия. Он арестовал и казнил кучу коррупционеров, чем снискал народную любовь, снизил налоги, чем расположил купечество и перевозчиков, убрал нежить, очистил поля и дороги. Крестьяне присягнули ему на верность ради защиты и урожая. Это произошло за считанные дни. И прямо сейчас весь юг Бруосакса включая южные порты сейчас живет обычной жизнью, выплачивая налоги ставленникам Нейгаса.

— Круто, — только и смог сказать я.

В своё время, не так давно, мне доводилось проделывать подобное, на в микроскопическом масштабе, в захваченных городах. Получалось не всегда, но в итоге я имел крепкие тылы, отсутствие диверсий, возможность закупать продукцию, пользоваться местными подрядчиками. Получалось у меня не всегда, масштаб был на два-три порядка скромнее.

Деций писал.

Нейгас. Покровитель людей, крестьян, плуга и серпа. Известная локация: Юг Бруосакса. Метод: экономический и политический захват. Скелеты.

Я скрестил руки на груди.

— Коллеги, у меня есть рабочая гипотеза. Давайте забежим вперёд и скажем, что в этом микропантеоне есть богиня нежити.

— Да, Нёргал, — подтвердил Шпренгер.

— Она дала всем войска для старта. А потом тот же Нейгас убрал с доски нежить. И убрал её не в никуда. Южные порты плюс нежить, это и есть те войска, которые мы получили под стенами форта Марка. Это предположение, но оно указывает на то, что боги плотно и успешно взаимодействуют.

— Это не исключено, — прокомментировал мои мысли Шпренгер. — В любом случае, нам неизвестны его нынешние войска, какие козыри он припас на случай бунтов вновь присягнувших лордов.

— Думаю, что он не последние войска отдал Озрису, — ответил я. — Кстати про него, есть информация по тому, где этот злодей проявился, кроме Газарии?

Глава КГБ скривил губы в невесёлой ухмылке:

— Да. Он ударил что есть сил по Умару. Государство нашего союзника, принца Ги. В отличие от Газарии, тут он достиг больших успехов. Озрис разыграл там весьма сложную и кровавую партию. Семья падишаха многочисленна, большая часть братьев погибли во время восстаний мертвецов.

— Ещё бы, Умар не подвергался вторжениям уже четыре сотни лет, там нет замков, одни дворцы, парки вместо рвов и стен, они просто не готовы к нападению. А сам принц Ги?

— Насколько нам известно со слов допрашиваемых капитанов, он не только жив, но и ведёт активную войну. Причём теперь он использует такой повод, как объявленная им «священная месть». Ранее он нанял и вооружил целых две дивизии, менее двадцати тысяч клинков.

— Используя трофеи и деньги, добытые в войне с Бруосаксом. А сейчас?

— У него два корпуса и одна учебная дивизия в тылу, в его провинции. До шестидесяти тысяч воинов. По большей части это ополчение, его дивизии переформированы в корпуса, но ядро — хорошо вооружённые ветераны войны, которых он бережёт.

Удар по семье выступил для достаточно грамотного и решительного принца катализатором к активным действиям.

— Тактика?

— Он не избегает крупных битв, всегда мобилизует большие силы, то есть дерётся, исходя из численного превосходства, осаждает и захватывает города. Однако маневрирует медленно, обдуманно. Наши источники говорят о том, что он якобы случайно не очищает регионы, где его братья могут быть живы.

— То есть, даёт им возможность погибнуть от ударов Озриса, потом подчищает хвосты. Умно. А столица?

— Принц Ги контролирует целых три порта, но к столице не рвётся. Постепенно наращивает войска, принимает клятвы верности от вельмож и мелких полководцев по провинциям, очень неспешно расширяя зону влияния. Мелкие и средние города Умара, лишённые защиты центра, охотно приносят ему вассальные клятвы в обмен на спасение.

Принц Ги явно метит себя в падишахи. И у него получится. Герой войны, тот, кто держит под рукой все или большую часть войск, опытный в борьбе с нежитью и слугами Озриса, к тому же законный наследник.

— А как же его монарх-отец? Он жив?

— По официально позиции ставки принца Ги, его отец, падишах Ота Великий, был убит враждебными магами в первый же день Войны Богов. А тот, кто сейчас сидит на троне, является подменышем. Лжепадишахом.

Фомир усмехнулся.

— А что, у нашего приятели принца есть какие-то доказательства? — спросил он.

— Фомир, — я ответил за Шпренгера. — Да кому в наше время нужны доказательства? Это же политика.

— Его слова звучат убедительно для жителей провинций Умара, — сказал Шпренгер. — В столице Умара открыто поселился дракон. Действующая власть не может внятно объяснить народу присутствие древнего ящера в черте города и почему с ним никто не борется, а вместо этого сытно кормят. Что это, как не предательство? Общественность складывает два и два. Подменыш на троне, дракон в столице… Скрытая паника, жертвы среди гражданских, мольбы к принцу Ги.

Деций расчертил ещё один блок под Озриса.

Озрис. Бог плодородия и жертвоприношений. По легенде у него зелёное лицо. Локация: Умар. Активные боевые действия, сотрудничество с драконом.

Написав про дракона, Деций задумался, вернулся к Озрису и написал про него то же самое.

— Записывай ещё одного, друг-человек, — обратился к писарю я. — Соббек. Бог охоты и растерзания. Жестокий, агрессивный. Специализируется на элементалях и прямом силовом давлении.

Шпренгер поднял руку.

— Дополнение. Ещё он покровитель хищников, волков, тигров, львов. По легенде имеет оборотный облик — чёрный волк или пёс с горящими огнём глазами. Зверобог. То есть, если Тейл — первоначально морской моллюск, то Соббек — изначально зверь, вспыльчивый и охочий до крови и убийств.

Писарь пыхтел, но записывал.

— Ещё одно дополнение, — добавил я, когда Деций дописал. — У Соббека алтарь на границе Бесплодных земель и по пути в Вальяду и окрестностям. Некий город Мооф или около него.

Писарь закончил, отдышался и повернулся к нам.

— Нёргал, — продолжил глава ГКБ и поморщился. — Про эту я слышал и до Войны Богов. Многие безумные ведьмы, которые приносили в жертву похищенных детей, под пытками клялись, что делали это ради Нёргал и по её просьбе. Изображается в виде безумной, красивой и совершенно нагой богини с двумя кривыми клинками. Информации у Айртуна мало, но то, что есть, говорят о полном отсутствии логики и тяге к массовой резне ради самой резни. Была склонна проносить в жертву целые деревни, создавая ритуальное озеро крови и стоя в нём по щиколотку. Охочая до мужской любви.

Никто не стал это комментировать. Писарь просто фиксировал её имя, а также то, что нам не были известны её алтари или захваты территорий.

— У меня в списке из книги есть ещё Элтагон. Бог интеллекта, не жестокий, но бессердечный. Написано так. Циничный манипулятор. Предпочитает действовать чужими руками и сеять внутренние конфликты.

Шпренгер посмотрел в свой блокнот.

— У меня нет информации, чтобы он проявился в известных нам регионах.

Я молча кивнул. В условиях войны мы знали не так и много. Не было ни заранее налаженной сети информаторов, ни обмена данными с союзниками. Когда появится кто-то из эльфов-контрабандистов, сведений станет больше, а пока…

Деций прошёлся вдоль доски. Там оставалось довольно много места.

— Командор? Якоб?

— Ещё есть Ноокинун, — произнёс Шпренгер, сверяясь со своими записями. — Бог воды и дождей. Пока не замечен в открытых конфликтах. Держится в тени. Но есть одна крайне важная деталь. В архивах из книг магической роты, трофеев времён Войны Магов указано, что до Эпохи Магов именно он отвечал за работоспособность порталов между мирами. И его гибель якобы провела к потери связи с иными мирами.

Я поёжился. Один факт прорыва из других миров мне всё же известен.

Фомир быстро пробежался глазами по исписанной доске. Тонкие губы мага беззвучно шевелились, подсчитывая результат.

— Тейл, Нейгас, Озрис, Соббек, Нёргал, Элтагон, Ноокинун, — маг поправил мантию. — Итого семеро. Семь Мёртвых богов пробудились и ведут игру? А ты вроде говорил, что больше?

— Тут странная петрушка, друзья мои, — осторожно подбирая слова, сказал я. — В книге Проппа упоминаются ещё два бога, некие Целум и Теллура.

— Но? — спросил маг, переводя взгляд на меня и Шпренгера.

— Но Бисс Урай про таких богов никогда не слышал. Мёртвым про них не известно. А мёртвые много знают, — безэмоционально пояснил глава КГБ.

— Да, то же самое у меня в ощущениях, как у полубога. Их как бы нет. Вообще нет. Они не появились в Гинн.

— Может, они умерли совсем? — предположил Фомир. — Либо, что более вероятно, не стали играть в игру под названием «я вернусь и вам всем глотки перегрызу». Может, они нашли способ улизнуть в иные миры и осели там, оставив старую войну в прошлом.

Я пожал плечами. Версия жизнеспособная.

— Работаем с тем, что есть в зоне видимости, — подвёл итог я. — На доске пусть остаётся место. Мало ли. Но пока что имеющихся данных более чем достаточно. Теперь к конкретике. Для чего мы их вообще всех записали? Я хочу, чтобы вы забыли религиозные сказки и деление на чёрное и белое. Отбрасывает термины «Живые» и «Мёртвые» боги. Это искусственная классификация, придумана для паствы.

Маглита нахмурилась. Я знал, что несмотря на то, что она являлась главой пиратского клана, ухитрялась быть религиозной.

Однако сейчас не стала встревать и защищать своего бога Перкидая.

Остальные слушали молча, привыкшие оценивать ситуацию с точки зрения прочности щитов и остроты клинков.

— Перед нами не монолитный фронт тьмы, — продолжил я, методично озвучивая необходимость оценки божественности с тактической точки зрения. — Перед нами группа изолированных игроков, преследующих личные интересы в условиях жёсткого дефицита ресурсов. Игровое поле — мир Гинн, наш с вами мир. Каждый играет сам за себя. Да, есть два союза, мы относимся к живым, это наша данность. Однако каждый в этой игре действует в своих интересах и своими методами. Закончили с философией. Прямо сейчас Газария находится в состоянии открытого, задокументированного конфликта только с одним из них, с Озрисом.

Я встал и ткнул пальцем на блок текста, посвящённый богу жертвоприношений и любителю крокодилов.

— Это даёт остальным участникам право считать, что мы якобы с ним не в конфликте. Мы тоже можем делать вид, что это так, хотя не стоит тешить себя иллюзиями. Больше вам скажу, если Озрис раздавит Штатгаль и сожрёт Газарию, никто из наших так называемых «союзников» среди Живых богов не придет мстить за наши смерти. Нас спишут как второстепенные потери, не более того. Поэтому… Нам известно, что Орден Сияющего орлана, да продлятся в вечности жизни его правления, принял для себя стратегию глухой обороны. Пусть так, это их дело. Мы на полуострове, нас в любой момент поприветствует Тейл, высадит десант любой высокопоставленный игрок, накажет Озрис, посетит новый дракон. И спасибо, если не десять драконов разом.

— Значит, мы не можем себе позволить сидеть и ждать, пока война сама собой закончится, верно? — высказался Новак.

— Да. Нет той беды, что пройдёт мимо Штатгаля стороной, немного искажая классику, скажу я.

— Дипломатия невозможна? — поднял руку Фаэн. — Спрашиваю, как официальный глава МИД.

— Дипломатия возможна только как составная часть военной тактики. Это не базовый инструмент. Тем более что боги не станут с нами договариваться, мы для них — пыль под ногами.

— Ты рассчитываешь на долгую войну? — спросил Фомир. — Я просто до войны виноградник прикупил. Вот, думаю, имеет смысл вино ставить или нас быстрее накроет ударной волной твоих этих перемен?

— Война будет быстрой, — невесело ответил я. — Здесь не будет изматывающего окопного сидения, длительных осад или ожидания подкреплений извне. Формула выживания проста, либо мы их, либо они нас. Кто-то кого-то быстро убьёт. И это обязывает нас атаковать быстрее, чем боги накопят силы.

— Убьём? — недовольно сощурился Фаэн. — Богов? Командор, при всём уважении к твоей новой силе… Что мы вообще можем против них? Мы выкашиваем их слуг, да. Жжём скелетов, убиваем гноллов, топим корабли. Но это просто пешки. Расходный материал. И мы пешки. А если… когда на поле боя нарисуется бог собственной персоной?

Несмотря на то, что вопрос озвучил эмоциональный эльф, он был в глазах у всех.

Даже хладнокровный Шпренгер перевёл напряжённый взгляд на массивную кладку стен, словно ища в ней защиту от невидимой угрозы.

— Вы тысячу лет считали богов сильнее вас, друг-эльф. Даже те из вас, кто сами жили тысячу лет. Вы видите перед собой непознаваемые, неуязвимые стихии, а не враждебные политические силы. Боги Гинн — это конкретные физические и энергетические сущности, функционирующие по определённым правилам. У них есть сила, но есть и слабость. Если угодно, то уязвимость.

Я подошёл к доске, взял кусок мела и криво написал два слова: «алтарь» и «паства».

— Друзья мои. Боги не способны напрямую черпать энергию из пустоты. Их могущество, их способность влиять на материальный план жёстко привязаны к инфраструктуре. К физическим объектам передачи веры и магии. К алтарям и храмам. Причём у Мёртвых богов нет времени на храмы, они сразу играют по-крупному, создав некое ограниченное по количеству число алтарей. В Газарии всего один алтарь.

— Точно? — спросил Фомир.

— Да. Как полубог говорю тебе. А мир — это сотни тысяч квадратных миль суши. Значит, их не тысячи, а пару десятков. И каждый фантастически важен. Каждый алтарь — это «зона контроля», захват которой выводит бога из игры. Слуг можно уничтожить. А алтарь — это не святыня. Это просто узел связи, пропитанный концентрированной энергией, и он статичный объект. Его можно захватить, переподчинить или просто взорвать к едрене фене. Мы не будем воевать с небом, офицеры. Мы летать не умеем. Сами не умеем, им не дадим.

— И всё же. Что нам делать, если они придут лично надрать нам задницу, командор? — не унимался Фаэн.

— Если появится дракон, его убьёт Хайцгруг. Буквально завтра его выпишут из больницы, и он станет тренироваться с новым отрядом, противодраконьим. А если нарисуется бог, то его придётся убить мне.

— Ты меня прости, Рос, — подняла руку Бреггонида. — мне не доводилось менять тебе обкаканные подгузники, врать не буду, но ты не переоцениваешь себя? Самую малость?

— Нет. Ты же не думаешь, что Живые боги наделили меня статусом полубога из благородства? Из желания спасти смертных от зомби-апокалипсиса? Хрен там плавал. Они бы не согласились на эту сделку и статус для меня, если бы мы не предполагали, что я буду выполнять для них грязную работу. Они дали мне возможность убивать богов.

— Тысячи лет назад в этом мире уже была Война Богов. И тогда среди множества событий так же активно действовал полубог-нежить. Его звали Ньёрд, — сказал Фомир. — Он не убивал богов, но полубогов доводилось.

— Да. Он тот самый сущностный источник энергии, чья броня слилась с моей энергетикой, — подтвердил я. — Однако его память мне недоступна. Поверю тебя на слово.

Глаза Фомира расширились.

— Ты меня прости, Рос, за, быть может, резкие слова, — сказал маг. — Но ты не боишься повторить его судьбу? Десятки захваченных королевств, а потом боги сами его и прибили, потому что он в своей жажде завоеваний не мог остановиться.

— Надеюсь, что нет, друг-человек. В крайнем случае ты меня остановишь.

— Я всего лишь маг.

— Всего лишь высокий магистерский уровень, Фомир. И это ведь ещё не потолок.

— Это как раз таки потолок, Рос. Выше магов не бывает.

Шпренгер некоторое время молчал, ожидая продолжения разговора и рассуждения о магах, потом решил, что его не будет и кашлянув, обратил внимание на себя:

— У нас остается открытым вопрос морских соседей, Правитель. А конкретно речь идёт о Собачьих островах. Мы, конечно, разгромили Фрея, но Тейл проявил себя именно там. И Фрея он поддерживал вместе с его огненными магами. Не думаю, что поражение Фрея в войне и гибель большей части магов его оттуда выгонит. Наоборот, резонно будет предположить, что он захочет использовать эту острова как базу для своей экспансии.

Я перевёл взгляд на Маглиту.

— На этот вопрос будет отвечать Александр Друзь! То есть, наш адмирал Маглита, я имел в виду. Зачем предполагать, если у нас есть эксперт.

— Красивый эксперт, — проворчала она.

— Безусловно. Королева красоты Порт-Арми. Так что ты скажешь?

Маглита обвела всех присутствующим пронзительным взглядом и легко скользнула со стула вперёд, став в центре штаба.

— Давайте для начала кое-что проясним. Жители континента, вы рассуждаете о Собачьих островах как о государстве. А это в корне неверно. Наш архипелаг устроен совершенно иначе. Это острова. Каждый остров — это отдельный клан. Бывает так, что и сразу несколько кланов. Это люди, орки, тёмные эльфы, светлые эльфы, гоблины, есть даже клан троллей. Почему так? Потому что каждый клан живёт своей историей и судьбой. Вместе они не смешиваются. Наоборот, Собачьи острова — это кипящий котел многовековой ненависти. Фрей — единственный, кому удалось на время собрать всех в единый кулак. Но это всё равно, что заставить в одной команде служить лошадь, блоху, креветку, баклана, ленивую черепаху и волка. На короткий момент можно удержать их в узде страхом и силой, но стоит отвернуться, как вся эта шайка мгновенно вцепится друг другу в глотки.

Маглита была сердита. Не на нас, а вообще. Воспоминания о недавних событиях явно не добавляли ей умиротворения.

— Однажды мой родной клан Бойк попытались вырезать, нанеся удар с суши, напав на наш лагерь. Просто, потому что мой старший брат послал Фрея сношаться с морскими быками. Причём напали на нас не наёмники, а наши собственные соседи, григоцианцы, памятуя о кровной мести двухсотлетней давности. И таких жаждущих крови на островах подавляющее большинство.

Фомир непонимающе понял брови:

— А разве бог, который станет уговорами, силой или обманом заставлять поклониться себе, не сможет всех объединить, ради служения высшей силе?

Маглита хрипло рассмеялась. Звук эхом отразился от каменных стен Столбовой башни.

— Служения? Маг, кланы Собачьих островов не любят никому служить. Подчиняться кому-то? Делать добро? Что вообще за слово такое? Может считаешь хоть кто-то из островитян будет рад целовать другим сапоги? Жалким и живущим без гордости в нашем мире не прожить. Века взаимной резни невозможно стереть одним посулом божественного покровительства. У нас говорят просто: «Два враждующих клана с одного пирса нужду справлять не станут». И если, допустим, какой-нибудь сильный клан встанет под знамя Тейла, его кровные враги автоматически откажутся присягать этому богу просто из принципа, из ненависти. Они пойдут к кому угодно, лишь бы не служить богу глубин.

— Даже богу страха? — уточнил я.

— Даже богу страха. Единственное общее у всех кланов Собачьих островов — это ненависть к Газарии, память о тех, кто пал под стенами Порта-Арми. Но даже этого недостаточно, чтобы заставить кланы действовать сообща. Тем более что Новак пощадил некоторые кланы, многим позволили откупиться, пару десятков клинков вступили в мои семьи, а многим оркам предложили землю на побережье. Сейчас даже из тех поредевших кланов некоторые ушли к врагу, к Газарии. Оставшиеся будут делить базы и нападать друг на друга. Мир на островах не установится никогда, но сравнительный баланс… На это потребуются годы. И никакой бог глубин на это не повлияет.

Я кивнул. Если она в это верит… Будем считать, что она знает о чём говорит. Тейл даже не гуманоид, он разумные расы смертных не понимает даже и близко. Теоретически он может попытаться, по аналогии с Озрисом, который достиг промежуточного успеха в Умаре или Нейгасом, который смог добиться поклонения и политического влияния. Но в отличие от сравнительно монолитного населения этих территорий тут сама «почва» будет крайне неблагоприятной. Если попытается, тем лучше. Попытка бога Тейла навести порядок в этом хаосе обойдётся ему в колоссальные затраты ресурса без гарантии быстрого результата.

Маглита тем временем повернулась ко мне:

— А какие в новом этапе войны приказы получит флот?

— Оборона, патрулирование. В случае опасности драпать в порт под прикрытие стационарной магии.

— А можно небольшую разведку на бывшую родину, раз уж мы про неё вспомнили? — она попыталась изобразить улыбку, но так как всё ещё кипела злостью, то получалось у неё не соблазнительный изгиб губ, а скорее кровожадная ухмылка.

— Попозже. Тебя, надо думать, интересует вопрос мести, — скорее утвердительно сказал я.

— Ну, что ты, командор, простое любопытство, сбор данных, всё такое. Ну, может, в пару мест в гости зайдём.

— Маглита, ты часть нашей большой и не вполне благополучной семьи. Твои проблемы нас тоже касаются. И если есть причины для мести… Я отношусь к ним с уважением. Твои враги — наши враги. И не скажу тебе очевидную глупость, мол, прости их и живи дальше. Сам так не умею, да и с островитянами это так не работает. Но в настоящий момент ситуация меняется буквально каждый день. Твой флот может обнаружить угрозу и спасти Газарию, как это было с тем кораблём мёртвых. Может понадобиться. Поэтому… Твоя месть способна жить долго и ждать столько же. Я прошу тебя подождать лучших времён.

Она недовольно кивнула и присела на место.

Беда мне с этими женщинами, беда. А вон в углу притаилась ещё одна беда, по имени Бреггонида.

— Уважаемый командир ведьминской роты.

— Ась? — отозвалась она.

— Что там с антидотом по нежити? Всё есть? Ингредиенты, место, условия?

— Да, — без особенной радости признала она. — Мы получили всё необходимое, командор. У нас теперь отдельное здание на территории Цитадели, периметр охраняют солдаты Зойда, хотя по мне так это излишне.

— Сырьё?

— Да. Котлы, компоненты, ёмкости для смешивания и нагрева. Всё на месте, всё готово…

Я было хотел спросить, вроде — и чего мы тогда ждём, но сдержался.

Вопрос крайне тонкий.

Ведьма и так несла свою ношу о том, что она ведьма, что её не любят люди, боятся, проклинают и так далее. И при этом она был одинока. Дочь от неё, если называть вещи своими именами, отказалась, куда-то усвистала и там, в этом где-то (а конкретно это был Порт-Арми) умерла. А перед смертью родила внучку. И эта внучка занимала особенное, чистое место в озлобленной душе главы ковена, которая даже была арестована и ожидала казни от местного правосудия. И её внучка, которую она на тот момент никогда не видела, была единственным, тонким, призрачным светом надежды и утешения, тем, что согревало её ледяную душу.

Понять её отношения к внучке было очень сложно. Бреггонида никогда не была труслива, она определённо не боялась за себя и в бою была готова погибнуть, хотя и не бегала с топором наперевес. Но её некоторая жестокость к себе и окружающим объяснялась именно этим.

Люди (а положа руку на сердце и другие расы тоже) малодушно боятся умереть. Потому что они боятся потерять самое ценное, что у них есть, себя. Но! Не все. Не все боятся умереть. И объясняется эта смелость в первую очередь тем, что они не боятся лишиться своей жизни, не считают её ценной, не являются эгоистами, себялюбцами.

Смелость в большинстве случаев даётся не суперсилой, а тем, что ты не считаешь собственную жизнь чем-то чрезвычайно важным. Чем-то, что ты боишься потерять.

И такова была Бреггонида. Плевать она хотела на всех и на себя тоже. Но не то, чтобы абсолютно на всех. Было одно исключение.

Но при этом её точкой абсолютной слабости, её иглой Кощея была внучка.

И теперь я требовал от неё, от старой ведьмы, относиться к Этне как к, внезапно, Высшей ведьме! А это почти что живой бог ведьм.

За неё она могла отравить город или всю Газарию. Если бы у неё стоял выбор между тем, чтобы убить меня, Роса Голицына, и сохранить жизнь внучки Этны, я не прожил бы и полчаса.

Но!

Сейчас и в перспективе, я не создавал никакого риска для внучки, всё что мог, всё что было возможно для её безопасности.

В целом мне повезло, Высшая ведьма в моём колхозе…

Надеюсь, что это в моём плане она сыграет за себя и за меня. За нашу команду. А ведь у нас есть команда, она же тут собралась, в штабе, в ней даже есть особенное существо, Тайфун, он просто не понимает…

— Этна готова, — с неохотой сказала Бреггонида, прервав мои мысли. — Ладно… Так и быть… Завтра утром ковен проведёт первый тестовый синтез противомертвяцкого зелья. Моя внучка… она чувствует магию ингредиентов так, как недоступно никому из нас. Если этот рецепт вообще возможно сварить в этом мире, Высшая ведьма его сварит. Она… она сделает… Но никаких гарантий я не даю.

— Не надо гарантий. Мы не в банке. Надо просто сделать, даже если будет осечка, хотя её не будет.

— Сделаем, — сухо подтвердила ведьма, слегка склонив голову.

Я окинул взглядом свой штаб. Чтобы перейти к режиму атаки, нужно было изменить систему управления — сделать её менее централизованной.

Проще говоря, я не могу быть единственным, кто управляет соединением. Конечно, командир в бою командует и так, без всякого колдовства, но я как носитель Роя знал, какие преимущества он даёт. К тому же я боялся «тумана войны», то есть ситуации, когда я буду отрезан от управления или наоборот, рейд-группа будет действовать самостоятельно.

Задачка, однако, не такая и простая. Мне мой навык «навинтил» Дикаис и сделал это не просто так, а как оплату за победу для его подопечных — народа гномов. То есть, просто попросить у него я не мог.

Мой взгляд невольно остановился на Фомире. Главный маг Газарии выглядел совсем измотанным: под глазами — тёмные круги, будто он не спал несколько ночей подряд. Это и не удивительно, он мотался со мной по всему Гинн, как проклятый и переживал все приключения и лишения.

— Фомир, — громко сказал я. — Я хочу, чтобы ты изготовил пять «Плащей новичка».

Он несколько раз быстро-быстро моргнул.

— Рос, ты чего? — переспросил он. — Ты понимаешь, что говоришь про уникальные и официально несуществующие артефакты инициации, которые ты вытряс из Тарольда и за которые нас потом чуть не прибили? Те, которые почти невозможно изготовить, я уж не говорю о том, что их не могу изготовить конкретно я?

— Да, именно они, — подтвердил я, — Мне нужно инициировать несколько командиров. Без магии у них ничего не выйдет.

Фомир отрицательно покачал головой:

— Не хочу тебя расстраивать, босс, но чтобы создать «Плащ новичка», нужно быть настоящим мастером артефакторики на уровне магистерского ранга, скорее всего, аж третьего и глобальная поддержка среднего круга довольно матёрой гильдии. Нужно тонко настроить энергетические потоки, при этом обладать редкой специализацией. Я, с твоего позволения, боевой маг. Моё искусство — иллюзия, щиты и разрушения, а не кропотливая работа с накопителями. Такие вещи требуют уникальных условий и длительной подготовки. Я даже сейчас не говорю про то, что рецепт их изготовления мне неизвестен и его неоткуда взять!

Я скрестил руки на груди. Отговорки меня не устраивали.

— Фомир, вот ты говоришь, третий магистерский, бла-бла-бла… А давай-ка проверим, кто и что в тебе есть прямо сейчас? — произнёс я холодно, и маг замер.

Некоторое время он молчал, потом сглотнул:

— У меня… Такого не может быть, Рос!

— Говори давай, не тяни.

— Кажется у меня восьмой магистерский уровень. Но как такое возможно⁇!

— Погоди ты причитать! Скажи, по твоим сведениям, сколько в Гинн магов с восьмым магистерским рангом?

— Ни одного, босс, — неуверенно ответил он. — Тарольд и Тайсао примерно пятый-шестой уровень, а это и так вершина развития магов. Даже если эффект от начала Войны Богов повысил их, они стали седьмым.

— Верно, — кивнул я. — Получается, ты у нас сейчас самый крутой маг на всём континенте — ну, если не считать Высшей ведьмы. Но опять-таки, она ребёнок, а магия ведьм и сила магов друг другу не конкурируют, поскольку отличаются. Твоя магическая батарейка и ощущения от использования магии точнее, лучше и мощнее, чем у целой команды артефакторов! Ты давно перерос всякие там «я только по щитам» и «я только фокусы показываю».

Фомир задумался. Ему было нечего на это возразить. Магов такого уровня не бывало тысячу лет. Но ведь и полубогов не было столько же.

— Слушай, я же не прошу тебя создавать какие-то вечные шедевры, которые будут светиться через тысячу лет. Мне нужны простенькие расходуемые артефакты по инициации бойцов в магов. С твоим-то восьмым рангом ты можешь просто продавить магию силой — ну, как богатырь дверь вышибает! Я в тебя верю, ты справишься!

Фомир недовольно заворчал:

— Ты считаешь, всё так просто? Ну, давай так, я попробую…

— Вот и ладненько.

— А кого, не постесняюсь спросить, ты собрался обращать? — поднял руку Фаэн, который с любопытством смотрел за этой сценой.

— А ты хочешь? — я ответил ему вопросом на вопрос.

Эльф подумал несколько секунд, потом отрицательно покачал головой.

Я развернулся и посмотрел в дальний конец стола:

— Новак.

Мой заместить от этого внезапного внимания к его персона вздрогнул всем телом.

— Меня⁈ — закашлялся Новак, оглядываясь по сторонам в поисках поддержки. — Босс, ты меня прости, но ты же знаешь… До Штатгаля я командовал разбойниками.

— Несколько лет уходя от правосудия и имея огромный опыт руководства подразделением, — уточнил я.

— А до того служил в королевской маэнской гвардии. Но я был старшим сержантом. Проще говоря, я простолюдин, мой род — это богатые крестьяне, ремесленники, алкоголики и военные. Там ни один рыцарь и близко не пробегал. Даже если магистр Фомир наденет на меня десять таких плащей, я всё равно останусь просто очень опытным атаманом. Такое было бы против всех правил! Магическое зерно даруется от рождения и всё больше благородным.

Новак говорил то, что все и так знали: магия — это как родословная. Родился с даром — повезло, нет — живи как все. Не говоря уже о том, что для развития дара нужно было идти в магическую академию (на что мало у кого были деньги и желание тратить время) и за годы и годы, под крышей какой-то гильдии, развивать в себе талант.

Но эти правила существовали до того, как боги тряхнули мир своей войной.

Я неторопливо обошёл стол и подошёл к Новаку. Все в штабе замерли, с любопытством следя за каждым моим движением.

— Старые законы больше не работают, Новак, — сказал я ровным голосом, но с большим намёком на то, что мои слова надо бы обдумать. — Давайте все не забывать, что правила Эпохи Королей придумали боги, чтобы держать всех в узде. Но поскольку у меня новый статус, то я намерен им пользоваться вовсю и не для того, чтобы летать по небу и пугать чаек.

— А ты можешь? — спросил Фаэн.

— Наверное.

Я остановился в метре от Новака, который инстинктивно вжался в спинку стула, опасаясь того, что может произойти.

Он вдруг понял, что привычный ему молодой герцог вовсе не только герцог и генерал, а ещё и существо высокого уровня.

— Раз в сутки, — произнёс я чётко, чеканя каждое слово, — я могу обойти любые правила этого мира. Изменить судьбу, наплевав на всякие «так принято» и «так всегда было».

Я протянул руку и положил ладонь на плечо Новака. Тот вздрогнул.

— Властью, данной мне над Гинн, я меняю твой статус. Отныне ты не простолюдин. Ты — лорд Новак!

Слова прозвучали не особенно громко, но воздух в зале колыхнуло как от порыва ветра.

— И как лорд, ты получаешь кое-что особенное, — продолжил я, усиливая напор. — Я добавляю тебе магическое зерно — прямо в твою энергетику.

Из моей ладони в плечо Новака рванула волна холодной на ощупь магии.

Раз, и она уже в нём!

Новак едва слышно застонал, мышцы напряглись, лицо побледнело, на лбу выступили капли пота.

— Твоя специализация — «Пастух», — объявил я, завершая процесс. — Это упрощённая версия моего навыка. Ты не станешь всезнающим, но сможешь управлять небольшими группами как живых, так и не живых бойцов — координировать их, направлять в бой, не вступая в драку. А плащ, который сделает Фомир, завершит процесс превращения тебя в мага. Но не такого, который бросается огненными шарами, а того, кто командует войсками.

Я убрал руку, Новак с шумом выдохнул.

Пожалел ли он о том, что когда-то отозвался на зов того пацана-воришки и пришёл вступить в Штатгаль? Я мог бы использовать Рой и узнать ответ, но я не стал. Надо уважать чужие границы.

— А теперь давайте придумаем, куда мы ударим. Так сказать, с новыми силами, — сказал я.

Я посмотрел на Тайфуна.

— А будут варианты ответа? — пробасил тролль.

— Ну да, если подумать, у нас после всех разговоров будут три направления для обсуждения. Умар, Бесплодные земли, а конкретно город Мооф или острова Эсцерк, разблокировка столицы, города Сигинтум.

Мурранг и Хрегонн синхронно вскинули головы. В их сжатых кулаках и резких движениях читалась отчаянная решимость. Здравый смысл уступил место первобытному инстинкту защиты своего вида.

— Командор, надо спасти гномов. Тем более, что они могут стать выгодными торговыми партнёрами Порта-Арми, поставщиками продукции… эээ…

— Я тебя понял, — отреагировал я. — Гномы не раз и не два поддерживали нашу армию, причём не только лично, но и уникальным оружием. Однако мы всё должны взвесить.

И всё же я не спешил принимать это предложение. Мои офицеры не совсем понимали, однако сейчас целями для ударов и ключевыми точками являлись вовсе не города и страны, а алтари.

Как ни странно, но новую логику войны быстрее понял Шпренгер, не военный человек.

— В Умаре есть алтарь Озриса, — сказал глава КГБ со спокойствием следователя, который постепенно загоняет подследственного на эшафот. — А именно этот бог попытался проломить наши границы. Именно с ним у нас состояние войны. Логичнее добивать уже вскрытого противника, а не открывать новый конфликт. И наоборот, вступившись за принца Ги, можно получить в дальнейшем мощного союзника, особенно, я подчеркиваю, если принц станет падишахом. Да и большую часть работы сейчас делает его высочество. Он сковывает основные силы противника, методично расходуя их резервы. Если армия Штатгаля ударит в тыл Озрису именно сейчас, мы можем захватить или уничтожить алтарь с минимальными затратами собственных сил. Прагматичный и абсолютно чистый расчёт.

Новак заёрзал на стуле и уточнил:

— А вы помните, что оба варианта, и Умар, и Эсцерк требуют переброски войск морем. Это далеко и… Насколько это реально для нашего флота?

Он посмотрел на Маглиту, та ответила долгим вздохом.

— Ну, конечно, мы не может взять на борт больше, чем полк и то, это потребует всех наших судов и старых, и новых. Но мы же можем захватить плацдарм и перевезти войска в несколько рейсов. То есть, как адмирал флота я сейчас говорю о том, что мы выполним задачу, которую для нас сформирует штаб и Владыка Рос.

— А почему тогда мы игнорируем вариант нападения на Бесплодные земли? Насколько я помню, у нас натянутые, но всё-таки не враждебные отношения с герцогом Феллатом. И добраться до туда можно по Луковому тракту без задействования флота.

Гномам озвученный вариант явно не понравился, они заворчали, сердито глядя на Новака.

Мда… Ситуация. В штабе лёгкий раскол.

Мурранг подал голос:

— Бесплодные земли являются тактической ловушкой. Феллат сидит в своём Жёлтом замке и территорию не контролирует. Мы пойдём по пустыне, где есть сотни вариантов для засад, магических и боевых, для провокаций, отравления колодцев и прочих пакостей. И всё это вдали от родных стен.

Я усмехнулся. Быстро же мы стали так держаться поближе к родным стенам.

— Мурранг прав. И, несмотря на то, что он говорит так, исходя из заботы о своём родном народе, это правда. Все три варианта рискованны и проблематичны. Я понимаю, почему Правитель эльфов решил уйти в лес и отражать нападения врагов. Так проще всего, с технической точки зрения, да и безопаснее, по крайней мере в ближайшей перспективе. Но! Выводы из его слов я делаю иные. Штаб обсуждает направления удара, игнорируя базовую потребность любой успешной операции. Разведка.

Я перевёл взгляд на главу КГБ:

— Напоминаю о том, что война Богов ведётся не так, как прочие столкновения. Нам нужны координаты алтаря Озриса в Умаре. И тогда мы ударим. То же самое касается и Эсцерка. Кто-то знает, где нам искать сердце врага?

Шпренгер отрицательно покачал головой. Мурранг отвёл взгляд в сторону. Он был разгневан, но не глуп.

— Вот именно. Мы не воюем с абстракциями. И не отказываемся от ударов ко врагу. И всё это будет происходить быстро. Скорость и неожиданность наша главная сила. По этой причине мы не будет гонять флот для отправления десанта. Газария не обладает запасом времени для высадки экспедиционного корпуса на вражеской территории в режиме свободного поиска. Боги не ждут удара от нас. При всём уважении, а это такой враг, которого мы вынуждены уважать, они боги, а не военные стратеги. Они скованы той же логикой, что и вы… Дескать, что могут смертные против них? Наш удар сразу на поражение.

— Пустыня? — глухо спросил Новак.

— Пустыня, — подтвердил я. — Мы ударим по алтарю. Но! Мы не станем топать по пустыням неделями, тратя силы и время, пока гномы Эсцерка в плену у вражеского бога.

— А как тогда? — спросил Фомир.

— Портал.

— Но…

— Портал, Фомир, именно портал. Портальное кольцо слегка увеличило мощность и размер. Мы можем перебросить много войск.

— Допустим, — кивнул Фомир. — А как кольцо попадёт в нужное место?

— Авиацией, — буркнул я.

Следующим утром я направился не в штаб, а к безликой лаборатории. Постройки Цитадели при всём желании нельзя было назвать лабиринтом, но наш военный город определённо обрастал строениями.

Вообще у Мурранга и Хрегонна был глобальный план застройки, включающий три плаца. Один из них теперь оккупировали маги под постоянное размещение портальных колец. План также предусматривал десятки казарм, некоторое количество жилых домов и все необходимые строения.

Если знать, что свой боевой путь Штатгаль начал с кучки примитивных построек на Вороньем острове (что, собственно и дало название армии), то нынешняя база была чем-то невероятным.

Для ведьм спешно освободили один из продуктовых складов, причём уровень секретности был на высоте, ничто в здании не выдавало, что тут творится или точнее будет сказать, собирается твориться высшая магия.

На подступах к массивному приземистому зданию из серого камня был кордон. Парочка бойцов роты Зойда круглосуточно охраняли вход.

Я остановилась на мгновение, вглядываясь в внутреннее пространство склада. Я-то думал, что столкнусь тут со старинной лабораторией с узкими столами, дефицитом света, пыльными пробирками и мышами по углам. Но реальность оказалась совсем другой. Бреггонида и интендантская служба Штатгаля превратили это место в настоящую фабрику.

Масштаб, на который рассчитывали заместители Мурранга, а это был кто-то из гномов, впечатлял размахом.

Окон не было. Из соображений безопасности. Однако помещение щедро освещали десятки магических светильников, прикреплённых к потолку. Вдоль каменных стен стояли тесные ряды больших дубовых бочек с маркировкой ингредиентов.

Немного в стороне — стеллажи под потолок забитые деревянными ящиками, наполненные одинаковыми стеклянными флаконами.

Логистика на складе была продуманной: пустые контейнеры поступали слева, а сырьё — справа, в центре должен был быть производственный процесс.

И там было на что посмотреть. В центре было ни много ни мало семьдесят широких однотипных рабочих столов. За ними слаженно трудились женщины из ведьминской роты. Их руки двигались быстро и точно: они измельчали какие-то корни, отвешивали порошки, тёрли сушёные травы или минеральное сырьё. Здесь не было магии как таковой, только тяжёлая и монотонная работа, необходимая для производства.

Это была почти что конвейерная система (по наитию, поскольку Бреггонида не могла знать Генри Форда), внедрённая в магический мир.

Я порадовался от того, как всё хорошо организовано. Интенданты и старая ведьма понимали разницу между индивидуальным товаром и массовым производством для армии.

В самом центре этого процесса находились восемь огромных медных котлов, крепко установленных на каменных подставках, которые выпускали густой пар. Под ними горело мягкое алхимическое пламя, поддерживаемое операторами магического корпуса Фомира. Температура в котлах контролировалась, топливом служил уголь.

В каждом котле по моим ощущениям варилось по две тонны мутной жижи бурого цвета. Сырой антидот выглядел неприятно, как ядерные отходы в кино, однако, если он сработает, то может выглядеть и пахнуть, как угодно.

Мои парни проглотят хоть живого паука, если будут понимать, что это защитит их от обращения в нежить.

А проблема стояла остро. Причина, по которой я отдал приказ буквально не жалеть денег (а лозунг «любой ценой» в Штатгале почти ни разу не применялся), была в том, что любой укус и многие царапины превращали моего солдата в солдата врага. Так я не навоюю. Так мне опасно подпускать бойцов к рядам противника. А на войне без личного контакта далеко не уедешь.

Да, недавно я получил уникальную способность контроля нежити. Однако я не тешил себя надеждой, что это будет работать безотказно. Пока на поле только нежить и я, может быть они и будут меня слушать. А вот когда в игру вступит кто-то из богов, они мигом переподчинят мертвяков и мне придётся по старинке полагаться на своих воинов.

В центре токсичная грязь, но его настоящая ценность превышала любые визуальные недостатки. Неподалеку от котлов было оборудовано рабочее место главы ведьминской роты, которая сверялась со своими записями в потрёпанном блокноте.

Рядом с ней находилась маленькая Этна, десятилетняя девочка и единственная Высшая ведьма из известных. Пока что она просто стояла.

Я прикинул, сколько сюда вбухано денег и порадовался, что прижимистый Мурранг сейчас в Мистрасе. Его бы хватил удар от того, что мы потратили на алхимический цех трёхлетний бюджет среднего гномьего клана.

Финансовые вливания были просто колоссальными. Массовая закупка редких ингредиентов, доставка хрупких стеклянных бутылок, котлы эти, плюс уголь.

Но деньги меркли. Деньгами я не мог купить жизни солдат, а когда армия будет снабжена запасом антидота, то и гражданских, а потом он пойдёт на экспорт и как мне кажется, быстро станет очень востребованным товаром.

Это был жизненно важный патч безопасности для всей армии Штатгаля, а в дальнейшем и всех живых мира Гинн.

Пока они работали, я занял место около стеллажа с какими-то вонючими травами.

Толку от меня в производственном процессе — ноль. Только мешал бы: когда главнокомандующий маячит над ухом, у нормальных алхимиков руки трясутся.

Сразу вспоминается фото Ким Чен Ына около солдата с компьютером. Сразу же видно, что боец слегка напряжён.

Бреггонида выкладывать по полной. И физически, и морально. Старая ведьма носилась вдоль медных котлов, седые космы выбились из узла, а морщинистый лоб блестел от пота. Она то и дело сверялась с записями, рычала на подчинённых. Лучше других понимала: на кону репутация всего её ведьминского колхоза.

С ней контрастировала девочка Этна.

Для маленькой, но необычайно важной фигуры — Высшей ведьмы оборудовали отдельное место в углу мануфактуры. Свой островок безопасности. Интенданты притащили мягкий диван из офицерских запасов, отгородили, поставили принудительную магическую вентиляцию — чтобы едкий дым не лез.

У неё там были куклы и игрушки, хотя она ими не интересовалась, бродила вокруг бабушкиного рабочего места, посматривала на котлы, старалась не путаться под ногами.

Вокруг неё — аура безмятежности. Пока взрослые седели и сходили с ума над стратегически важным антивирусом, единственная на весь мир Высшая ведьма тихо напевала под нос какую-то песенку.

Для неё этот эпохальный процесс спасения армии был просто фоновым шумом, не мешающим возне с куклами.

В какой-то момент Бреггонида сама себе кивнула головой. Повела взглядом, увидела меня. Какое-то время смотрела, ничего не сказала и направилась к Этне.

Осторожно, будто фарфоровую, взяла Этну под локоток и подвела к главному чану. От кипящей жижи валил сизый пар, которые сразу же окутал их обоих. Старуха с трудом подняла здоровенный ритуальный черпак — из ветви гоблинского белого дерева, между прочим, и торжественно, как знамя, вручила его девчонке. В детских ладонях инструмент выглядел нелепо: огромный, несуразный.

Этна взяла тяжёлую рукоятку — и хоть бы что. Никакого дискомфорта. На лице — широченная, совершенно искренняя улыбка. Она перевела взгляд на бабку-наставницу, которая уже побелела от напряжения, и звонко, на весь цех, выдала:

— Да не бойся ты, бабушка!

Этна перехватила тяжёлую ручку черпака двумя руками. Ни на миг не колеблясь, она шагнула к медному котлу. Внутри непрерывно кипела буро-коричневая масса, от которой тянуло тухлятиной и гнилью.

И почему ведьминские снадобья пахнут не фиалками?

Едкий пар окутал ребёнка сизой дымкой, но Этна, казалось, даже не заметила этого. Она погрузила инструмент в бурлящую смесь.

Моё магическое восприятие, встроенное в меня как дополнительный, наложенный интерфейс показал резкий всплеск магии. От ладоней Этны к деревянному черенку потекла золотистая энергия, а затем хлынула в саму алхимическую жижу.

Один оборот. Потом ещё один. И ещё третий.

Девочка двигалась ровно и без суеты, легко размешивая вязкую массу. Кажется, она снова напевала. Бреггонида застыла как статуя. Она не то чтобы не вмешивалась, а боялась пошевелиться, чтобы нарушить таинство ритуала.

В сущности, Высшей ведьме не обязательно варить зелье от начала до конца. Но ей нужно с ним совершить ритуал, взаимодействовать, грубо говоря «приложить руку».

На седьмом круге всё было готово.

Послышался протяжный гул, как от далёкого парохода.

Над первым котлом густой тяжёлый пар мгновенно развеялся, словно его снесло сильным ветром, хотя воздух был статичен.

Отвратительная вонь гниющей органики исчезла и сменилась резким, холодным ароматом горной свежести. Бурая ядовитая слизь вспыхнула изнутри ослепительным светом и в одно мгновение полностью преобразилась. А спустя ещё мгновение в медном сосуде уже спокойно переливалась кристально чистая жидкость глубокого изумрудного оттенка.

Бреггонида шумно сглотнула и засуетилась, как растревоженная птица. Она засеменила к котлу, зыркнула в мою сторону и сиплым шёпотом выдохнула:

— Гори моя задница в костре Инквизиции… Сработало⁈

Я лишь кивнул. Вообще-то, надо бы устроить серию тестов, на каких-нибудь крысах или там собаках. Хотя, судя по внешнему преображению, так и есть. Котёл можно ставить остужаться, фильтровать и разливать по пузырькам.

Ох, наши городские стеклодувы озолотятся.

Бреггонида судорожно сглотнула и, переборов первоначальный шок, осторожно взяла Этну за плечо:

— Давай дальше, золотце. Ко второму.

Процесс пошёл. Этна послушно переходила от одного массивного резервуара к другому. Её движения оставались выверенными и лёгкими. Ровно семь взмахов черпаком в каждой ёмкости. И ровно один и тот же результат. Гул, уход пара, очищение жидкости с лёгким сиянием в процессе.

Третий котел. Четвертый. Пятый.

Раз за разом бурая токсичная грязь моментально меняла свои физические свойства, становясь кристальным изумрудным зельем. Каждая активация сопровождалась колоссальным выбросом чистой энергии. Концентрация маны в замкнутом пространстве ангара начала расти в геометрической прогрессии.

Ведьма шикнула своим подчинённым, двери в противоположных частях склада открыли, чтобы создать сквозняк.

Я стоял неподвижно, придерживаясь своей стратегии «не можешь помочь — хотя бы не мешай».

Взрослые женщины из ведьминской роты, ещё минуту назад демонстрировавшие высокую производительность за столами, начали массово терять рабочий ритм. Мощное давление чужой магии буквально сбивало их с ног.

Некоторые наиболее слабые тяжело оседали на каменный пол, судорожно хватая ртом воздух. Другие обессиленно наваливались на дубовые столешницы, их лица покрылись крупными каплями пота, а руки заметно дрожали.

Их собственные магические каналы не выдерживали банального соседства с таким источником силы.

Интерфейс Роя окрасил их показатели выносливости в критический красный цвет. Производственная линия остановилась под гнётом невыносимой энергетической гравитации.

В самом эпицентре этой бури продолжала трудиться маленькая девочка. Она уверенно размешивала предпоследнюю тонну варева, тихо напевая под нос детскую мелодию. В её пульсе не наблюдалось ни малейших признаков аритмии. Дыхание оставалось ровным, а на лице играла всё та же беззаботная улыбка. Для неё высвобождение энергии, способной парализовать целый ковен, являлось не более чем увлекательной забавой с деревянной ложкой.

Седьмой котёл. Восьмой.

Финальный резервуар озарился зеленоватым светом, знаменуя полное завершение производственного цикла. Приблизительно шестнадцать тонн первоклассного антидота были готовы.

Для того чтобы защитить укушенного, нужна была стандартная порция лекарства, приблизительно шесть-семь граммов.

Сколько это «доз»? Мой прокачанный богами мозг моментально посчитал, при фасовке в семь граммов в порции, это будет два миллиона двести восемьдесят пять тысяч семьсот четырнадцать штук. Ну, если округлить до десяти, на утруску, усушку, всё такое… Один чёрт, миллион шестьсот порций получается.

Штатгалю, чтобы выдать солдату по две склянки в руки, нужно двадцать тысяч. Ну, сорок, чтобы с запасом.

Бреггонида в один присест изготовила антидота таким образом, что закрыла всё потребности Газарии? Ну ты, бабушка, даёшь!

Судя по её настрою, она собирается и правда, наварить этого дела на весь мир. Ну, что сказать, товар ходовой, нежить создаёт нам нехилый спрос.

Изначально я не думал, что это может обратиться в выгодное предприятие, но если всё само так складывается… То и хорошо. Тем более, надо покрывать расходы на всю эту мануфактуру.

Бреггонида забрала массивный черпак из детских рук. Старая ведьма тяжело ступала по деревянному настилу, её грудная клетка ходила ходуном от переизбытка адреналина и магического давления. Она бережно отвела Этну обратно в изолированный угол и усадила на кожаный диван. Девочка тут же принялась расставлять своих тряпичных кукол, полностью утратив интерес к промышленному оборудованию.

Старшая ведьма с трудом шагала, но улыбалась, пока шла в мою сторону. Она вытирала обильный пот с лица краем закопчённого подола.

— Командор… — ее голос дрожал, сорвавшись на хрип. — Ты всё видел своими глазами?

Я сохранял молчание, ожидая, что она закончит свою мысль.

— Она сильнее не то что нашего ковена. Если её талант раскроется в полной мере, то своим гневом она сможет смести всю магическую роту этого академически обученного напыщенного индюка Фомира!

Я не стал ей говорить, что её вечный оппонент тоже вырос в статусе. Мы вообще не должны конкурировать, у нас полным-полно тех, на кого мы можем излить негатив.

Настойчивый стук в дверь разбудил меня с утра и я, обернувшись в одеяло, поплёлся к двери.

Когда я открыл, то там оказался Шпренгер. Он кивнул, изображая сразу вежливость и приветствие, однако в целом лицо главы КГБ оставалось непроницаемым.

— Доброе утро, — с легчайшей ноткой вопроса произнёс я.

— Доброе. Правитель… Давно хотел спросить, а почему «командор»? В Штатгале все до последнего солдата Вас так называют, значительно реже — гражданский персонал. И это не звание, не статус?

— Заходите.

Он прошёл, подождал, пока я оделся.

— Слушайте, Якоб, ну история там простая, в сущности. Наш первый призыв, из Принстаунской каторжной тюрьмы, там были ребята простые… Да они всегда были простые. А я что? Имя с фамилией сложное, титул — герцог, звание — генерал. Словом, тяжело для воспроизводства, если полностью — Ваша светлость герцог генерал Рос Голицын. Да и лишнее это всё. И не люблю.

Шпренгер с интересом слушал.

— В общем, там кто-то из бойцов, бывший пират, спросил разрешения называть меня командор. Ну, я и разрешил. В целом, мы в армии выстроили отношения без поклонов и чинопочитания. А такое обращение — уважительное и краткое. К тому же в критических ситуациях, а армия — это сплошь экстрим, краткость тоже важна. Вот в результате как-то сложилось что меня все называют «командор». Обращение уникальное, так обращаются только ко мне.

Он понимающе кивнул:

— Буду знать. Собственно, о чём я хотел бы доложить? Несколько беженцев из Эсцерка видели вторжение подручных Тайла, что называется, из первых рядов. Рассказали, показали на карте.

— Где-то неподалёку от их столицы?

— Да, именно так, а как Вы узнали?

— Я предполагаю, что алтари можно воздвигнуть не в любом месте, к тому же процессом можно управлять. Если сделать его далеко, то в горах и туннелях можно организовать оборону. Скорее всего, Тейл основал плацдарм в пределах дневного перехода, но в густой сети туннелей, которую нельзя блокировать. Или на поверхности?

— Нет, алтарь в толще гор. Собственно, в Эсцерке полным-полно лабиринтов и туннелей. Это же царство гномов. Это транспортные и складские туннели, по сути, посёлок под землей, но связанный с кучей других населённых пунктов гномов. Координаты есть, как и описание процесса вторжения. Один из беженцев даже якобы видел сам алтарь и нарисовал его.

Он протянул мне несколько листов доклада.

— Вынесем эти данные на совещание и спланируем вторжение? — бесцветным голосом спросил Шпренгер.

— Погодите, — я посмотрел на главу КГБ прямо и некоторое время молчал. — Якоб, могу я Вас попросить придержать эту информацию?

У Шпренгера была очень скудная эмоциональность, большую часть времени его лицо вообще ничего не выражало. Но сейчас он изобразил что-то наподобие лёгкого удивления.

— Попробую объяснить… — начал я. — Вы, наверное, заметили, что я не всегда и не всё объясняю, хотя и не веду себя, как тоталитарный правитель. Эдакий микс у меня. Но в данном случае для нераспространения этой информации и того, чтобы не собирать совещание, есть веская причина. Гномы. Например, это Мурранг и Хрегонн.

— Гномы безальтернативно просят начать войну по освобождению своих соплеменников, — прокомментировал глава КГБ. — Рискну предположить, что буквально все представители этой расы ратуют за войну именно в том направлении, хотя правители Эсцерка и не просили о помощи.

— Да. И мнение гномов очень важно…

— Однако, — предположил Шпренгер, — Вы уже определились с направлением удара и теперь не хотите менять своё мнение. А причина? Политика?

— Да, и это тоже. Формально мы не находимся в состоянии войны с Тейлом и эта история развяжет ему руки для открытых ударов по нам. Скажем, он может наслать на нас морских монстров. А Порт-Арми это буквально порт, город на краю суши и моря. Это создаёт определённые риски…

— А мы просто оттянем начало конфликта? Или…

— Или. Причины для удара не по Тейлу сложнее. Каждый успех, победа и сражение в Войне Богов должны делать нас сильнее. И для этих целей проще всего ударить по Соббеку. Он уже потерял один алтарь от Ордена Сияющего Орлана, а это значит — он ослаб.

— Политика не имеет ничего общего с благородством, — согласился со мной Шпренгер. — В таком случае я буду молчать про доклад касательно Эсцерка. Мои подчинённые о нём тоже не знают, я допрашивал беженцев лично. Пока что те гномы в лазарете и некоторое время никому не расскажут. Но рано или поздно они свяжутся с гномьими общинами, а дальше…

— Понятно, информация дойдёт до наших гномов естественным путём. Несколько дней, это всё что мне нужно.

По лицу Шпренгера было понятно, он в больших сомнениях, что столь короткий срок что-то изменит.

Но он действительно не представлял себе, насколько изменился мир и правила войны в нём.

— В общем… Информацию держим, я пока кое-что другое предприму. В любом случае, спасибо за оперативное решение поставленных задач. Всё тогда у нас? У меня одно срочное дело? Вы меня отпускаете? — спросил я Шпренгера.

Он немного замялся, явно борясь с некоторыми внутренними сомнениями, но всё же решился и спросил:

— А как там дела у Бисс Урая? Всё же он мой бывший… подопечный…

— Он в ставке армии мертвецов и у него всё хорошо. По сути, он присматривает за полководцем-рыцарем. Передам ему привет.

Шпренгер еле заметно кивнул. Вот уж не думал, что у них сформируется какая-то связь, нечто вроде странной дружбы или привязанности.

Закончив с главой КГБ, я использовал Рой, чтобы понять, где Фомир и Фаэн. Мой архимаг был в магической башне, туда я и направился, попросив эльфа туда подтянуться. Всё-таки, как ни крути, а эльф намного более мобилен.

…

Винтовая лестница магической башни уходила вверх крутыми гранитными витками.

И какого чёрта магию нужно творить на верхних этажах? Чем плоха лаборатория у основания башни?

Фаэн, который догнал меня на полпути к башне, двигался за спиной, бесшумный и слегка задумчивый.

Где-то на полпути к верхнему этажу башню сотряс мощный акустический удар. Не иначе как взрыв наверху.

Вибрация прошла через подошвы сапог, мы по привычке присели.

В узкую бойницу на уровне лестничного пролёта ударила вспышка концентрированного света. Из окна мы видели, что откуда-то сверху вырвался поток плазмы, принимающий очертания гротескной, непропорциональной птицы и устремился в чистое утреннее небо в направлении береговой линии. За пульсирующим магическим конструктом тянулся густой шлейф маслянистой чёрной копоти.

— Весело у него там, — хладнокровно прокомментировал увиденное Фаэн.

Вскоре мы, осторожно переступая через стеклянные обломки, с опаской вошли в лабораторию. Помещение явно пострадало. Широкое панорамное окно, выходящее на море, полностью отсутствовало, оставив только часть деревянной рамы.

По деревянному полу были разбросаны не поддающиеся идентификации фрагменты ингредиентов, обугленные травы, керамические и стеклянные обломки. Рабочие столы были повалены и у одного из них сидел, держась руками за голову, наш верховный маг.

Лицо его покрывал плотный слой чёрной сажи. Кудрявые волосы на кончиках оплавились, а дорогая, купленная за казённый счет магическая мантия, неравномерно покрылась пятнами, была подпалена, а рукав даже продолжал слабо дымиться.

— Доброе утро, Фомир. Что ты тут, развлекаешься? — спросил я.

Фомир вздрогнул, выпадая из состояния оцепенения. Он суетливо провёл ладонью по испачканному лицу, размазывая сажу и принялся судорожно отряхивать дымящуюся ткань мантии.

— Да какое там… Босс, — маг закашлялся, выталкивая из лёгких остатки дыма. — Ты же сам поставил передо мной невыполнимую задачу. Тиран! Вот я и того… Экспериментирую. У меня даже точного рецепта нет, приходится додумывать, пробовать… Произошла непредвиденная флуктуация мана-потока. Проще говоря, не уследил я.

Фомир оборвал бессвязный поток оправданий и встал.

Он хмуро оглядел разгромленную комнату, задерживаясь на разбитых кристаллах и размётанных чертежах. Вся напускная академическая важность архимага испарилась, сейчас он был просто растерян.

— Я не понимаю, — голос мага сорвался, утратив уверенность и привычное спокойствие. — «Плащ новичка» секретная разработка, мне лишь приходится обо многом предполагать. Белой гильдии, если правдива байка, которую я слышал в академии, понадобилось потратить почти пятьдесят лет, чтобы создать опытные образцы. А ты говоришь, щёлкни пальцами, чего тебе стоит⁈ Я всегда был абсолютной посредственностью в академии.

Он сел на единственную устоявшуюся табуретку и стал раскачиваться.

— Мои курсовые проекты по артефакторике регулярно отправляли на пересдачу. Я не гений. Я не великий Бооцкха Медноокий. У меня неполное соответствие для манипуляций божественными энергиями. Да меня даже из гильдии выгнали! И дело не в том, что я кое-кто пропил. Был бы я для них ценен!

— Да брось ты со своими комплексами! Ну, не был ты отличником, не любила тебя гильдия. И что? Ты теперь сильнейший маг.

— Моя квалификация катастрофически не соответствует занимаемой должности!

— Ой, да брось! Хватит ныть, друг-человек. Предлагаю на время отвлечься от артефакторики. Погнали, кое-что проверим.

— Мы?

— Да, мы трое, как в старые добрые времена.

— А были ли они добрые? Были ли у нас вообще когда-то добрые времена? — грустно спросил маг.

— Фаэн, ты готов?

— К чему? — с подозрением уточнил эльф, не спеша давать ответ.

— К лёгкой прогулке.

Короткая улыбка коснулась моих губ. Я поднял правую руку и щёлкнул пальцами, как только что произнёс Фомир.

Каменные стены башни, перевернутые дубовые столы и мусор на полу стремительно терял чёткие очертания. Лично для меня использование портальных колец и прочих артефактов осталось в прошлом. Я сам открыл путь сквозь пространство.

Неравномерная синяя и белая вспышка разорвала ткань реальности.

Искажение пространства выплюнуло нас без всяких звуков, не считая хлюпанья под ногами. Подошвы сапог с размаху ушли в вязкую, прохладную жижу.

Я вдохнул воздух. Болота… Влажность, гниение, немного серы, туман, тишина.

Гнилые остовы мёртвых деревьев торчали из трясины кривыми, почерневшими костями. Клочья бурого мха безвольно свисали с обломанных ветвей. Но была и зелень…

— Ты можешь пояснить, какого хрена произошло? — Фомир начал приходить в себя, находясь подальше от учинённого собой бардака.

— Мы, друг мой, в самом сердце Кмабирийских болот. Помнишь это место?

— Как такое забыть! У тебя ностальгия, Рос? — спросил Фомир.

— Не совсем. У этой прогулки есть практическая причина.

Это был эпицентр старой зоны проклятия.

Именно в этой локации молодая армия Штатгаля когда-то вырвала победу у Мёртвого рыцаря Кейррата, израсходовав колоссальный объём ресурсов и едва не померев.

Я не чувствовал ностальгии, но память услужливо подсовывала тактические схемы того самого сражения.

Слева раздался громкий всплеск и сдавленное, нецензурное шипение. Фаэн приземлился менее удачно, уйдя в топь по середину бедра. Эльф моментально вернулся на тропу.

— А ты видишь изменения? — спросил Фаэн.

— Какие?

— Кусты. Трава, кое-где.

— Ну, кусты, — неопределённо ответил я. — А что?

— А то, что тут не было никаких признаков жизни в прошлый раз. Это была мёртвая зона.

— Ну да, мы же подчистили окраины болот, вытянули проклятие, кое-где деревья посадили, создали условия для очищения этой земли. Выходит, некоторые подвижки есть.

Сквозь слой разлагающегося торфа и бурой слизи упрямо пробивалась молодая, ярко-зелёная поросль. Крохотные стебли неизвестного болотного злака тянулись к тусклому небу. Справа, в зарослях сухого камыша, раздался короткий шорох. Мелкая птица с серым оперением сорвалась с ветки и стремительно растворилась в тумане, испуганная нашим появлением.

— Жизнь возвращается, — констатировал я очевидный факт. — Растения оживают, птицы возвращаются в эти края. Дышать стало легче. Это прямое следствие нашего прошлого визита и уничтожения Кейррата. Центр проклятия разрушен, болото начало исцеляться.

— Травка… — пробормотал маг, моргая. — И птица. Значит, проклятие действительно спадает? Мы вычистили это место?

— Мы устранили того, кто ими руководил, — поправил я, окидывая взглядом окрестности. — Однако остатки мертвецов затаились. А пробуждение Мёртвых богов подняло их из могил.

— Ты, конечно, того… рисковый, — вздохнул маг. — Это же проклятые земли! Гнездо нежити! Мы оставили здесь горы скелетов, пытаясь зачистить этот гнойник. И ты притащил нас обратно? В самый центр? Без тяжёлой пехоты?

— Да ничего они нам не сделают.

Слова ещё не успели раствориться в сыром воздухе, как окружающее пространство пришло в движение. Из серой пелены тумана раздался синхронный, сухой хруст. Поверхность трясины вспучилась. Десятки силуэтов обрели анатомические очертания.

Из чёрной воды, скрипя суставами и сбрасывая комья грязи, медленно поднимались скелеты. Останки древних воинов, покрытые зелёной слизью и ржавчиной, проступали сквозь туман сплошным кольцом оцепления. В их пустых глазницах разгорался тусклый, мертвенный свет. Сотни мертвецов, среагировавших на всплеск маны от портального перехода, поднялись с ближайших топей.

Фаэн мгновенно сместился мне за спину, закрывая тыл и беря на прицел сразу троих ближайших скелетов.

Фомир издал сдавленный писк.

— Опять эти ублюдки, — проворчал он. — Как сейчас помню, когда они меня едва не сожрали. А моих товарищей… Они ведь кстати потом наверняка восстали. Неудобно перед ними.

Я проигнорировал реакцию своих спутников. Это больше не имело значения.

Я пробудил свою силу. Доспех Ньёрва, возник на мне, прямо поверх походной одежды. По позвоночнику скользнула ледяная волна. Тёмная, концентрированная аура Полубога нежити накрыла болото невидимой волной, сдвигая туман волнами. Как ни странно, моя магия породила слабенький ветер, который стал сдувать туман, а над головой показалось скупое кмабирийское солнышко.

Я сделал один уверенный шаг вперёд, прямо навстречу надвигающейся костяной стене. Грязь глухо чавкнула под сапогом.

Скелеты замерли. Синхронно. Как по команде рубильника, обесточившего их разум.

Оружие, которое они держали, мирно опускалось вдоль тел. Гнилые челюсти дисциплинированно сомкнулись с сухим щелчком. Красные огоньки в пустых глазницах мигнули. Я почувствовал, как их воля полностью перешла ко мне.

Сотни мертвецов медленно, с металлическим лязгом повернули черепа по ментальной команде вперёд, в сторону, где раньше был алтарь, за который мы сражались.

Рой контролировал их, никто не смел сопротивляться. Хорошо.

Пара секунд и у меня под рукой сотни воинов. Вот это власть!

Я тряхнул головой. Тьфу, зараза. Опять доспех чудит. Я убрал его, но нежить продолжала находиться под моим полным контролем.

Перестроение!

Ряды нежити дрогнули и начали перестраиваться, формируя две коробки бокового охранения справа и слева от нас. Пока так.

— Ты видишь проблему там, где её нет, Фомир, — я смахнул невидимую пылинку с рукава, наслаждаясь идеальным послушанием этих тварей. — Для меня это больше не вражеская орда. Это бесплатная прислуга и охрана.

Мои спутники какое-то время стояли в напряжении, потом Фомир сглотнул:

— И что мы? Куда идём, что будем делать?

— Пошли, к месту расположения алтаря. Простая проверка.

— Главное, не перейти в режим разведки боем, — проворчал Фаэн.

Костяной эскорт прокладывал маршрут по камням и топям.

Я переставил коробки, разместив одну по ходу движения, впереди, вторую позади, за спиной. Дистанция пара сотен метров и то только для того, чтобы не нервировать моих спутников. Я чувствовал, что мог бы маршировать с ними в одном строю.

Туман редел.

Мы обогнули холм, поросший лишайником, спугнули нескольких птиц и дошли до места, где когда-то бы алтарь.

В прошлый раз его прикрывала примитивная каменная стена. В этот раз стена всё ещё была на месте, её было отлично видно.

С алтарём сложнее.

Мы разрушили его во славу Анеи, за что я получил политическую поддержку и вообще прикрытие для нашей армии в нелёгких походах.

Но алтарь…

На его месте был неровной формы неглубокий кратер, заполненный болотной жижей чёрного цвета.

Коробка скелетов отошла в сторону, открыв нам путь в направлении ворот. Ну, того места, где когда-то были ворота. Мы же сами их и разрушили.

Когда я вспоминал ту битву, первую проверку на прочность для своей армии, на меня накатывали приятные воспоминания. Да, враг был силён, накачан магией и уверен в себе. Но мы были организованы и отвечали на его силу тактикой и дисциплиной.

Фаэн скользнул вперёд. Подошвы эльфийских сапог не оставляли следов на влажной земле. Он первым вошёл в ворота, проверил, что там не прячутся какие-нибудь твари и дошёл до края воронки.

— Век не видел проклятых болот и столько же ещё не видел бы, — проворчал маг. — Тут ничего не осталось. Кроме этой горстки скелетов ничего ценного. Мы окрестности алтаря проверили в прошлый раз. Так ради чего мы тащились в сердце болот?

Маг нервно оглянулся на застывших около пролома скелетов. Нежить его нервировала.

Наверное, никто из живых, у кого в порядке психика, не сможет сражаться с ними в одном строю.

Надо это учитывать.

Я остановился у самого края воронки, визуально сканируя изрытый рельеф. Вода была непроницаема, но главное видно и так.

— Не вижу алтаря, — сказал я, обращаясь к Фомиру. — Ни старого, ни нового. С одной стороны, это логично, мы же сами его «взорвали». А с другой…

— Какой к лешему алтарь? Рос, мы же сами разнесли его в гранитную пыль!

— Именно. И пришли мы сюда, чтобы понять, насколько этот процесс необратим. В книге из Мистраса про богов упоминаются алтари. Написано не так чтобы много. Согласно старому трактату, божественные алтари не возводятся в случайных местах. Они жёстко привязаны к местам силы. Точкам пересечения так называемых лей-линий, где плотность магического фона планеты естественным образом превышает базовые значения.

— Да, нам один профессор что-то такое бормотал. Своего рода природные колодцы силы, — подхватил мысль Фаэн. — Но Живые боги, когда ушли, все свои алтари скрыли, а алтари Мёртвых богов… Уничтожены, как и память о них. Мы живём в Эпоху Королей.

— Жили, — поправил я его. — Война Богов — это граница между эпох. Когда до тебя дойдёт, что старые правила больше не работают? После этой войны будет новая эпоха.

— Какая? — негромко спросил эльф.

— Понятия не имею. Но я бы хотел, чтобы в этой эпохе для нас, для Штатгаля, для Газарии нашлось тёплое местечко.

— Это философия, то бишь, просто разговоры. Зачем мы тут, Рос? Хочешь возродить алтарь?

— Теоретически алтарь может просто вырасти из земли заново, напитавшись энергией. Но фактически… В книге нет ответов. В твоей магической теории есть ответы? Можно его восстановить?

— Если бы это было возможно, — спокойно сказал Фомир, — то кто-то из богов восстановил бы его и поставил охрану. И они бы уже нам раздавали люлей. Алтари собирают энергию для своего владельца. А раз его нет, значит это не возможно или сложно до такой степени, что не имеет смысла.

— Гм. Резонно.

— В общем, моё мнение, — маг пнул камушек в болотную жижу, тот издал громкий в болотной тишине бульк. — Если алтарь разрушен, то всё, это необратимо, ему пришёл конец. Не важно, что там произошло с лей-линиями нашего мира. И если ты искал существующий алтарь, то мы, значит, истратили время зря. Надеюсь, хоть заразу, лихорадку какую тут не подхватим.

— Нет, всё не в пустую, — покачал головой я. — Мы ищем ответы. И информация о том, что разрушение алтаря необратимо — важна. Как минимум это значит, что все места, где раньше были алтари, по-прежнему пусты, заброшены, не имеют ценности.

— А ты думал, что это не так? — спросил Фомир.

— Думал, не думал, — заворчал я. — Мне нужны точные факты, а не предположение. Например, если алтарь нельзя «вырастить» заново, значит, силы Мёртвых богов конечны. И они, то есть боги, уязвимы. Каждый разрушенный нами алтарь — это потеря, которую нельзя восполнить. У них есть определённое число таких узлов на континенте. И каждый разбитый гранитный блок навсегда отсекает кусок божественной силы от нашего мира.

— Считаешь, что это просто? — Фомир подошёл ко мне вплотную. — Мы один алтарь еле-еле захватили и то только потому, что его защищали хилые и тупые псоглавцы. А что, если гарнизон окажется мощным? Я же понял логику новой войны, которую ты не хочешь говоришь гномам. Города больше не важны. Крепости ничего не стоят. Вся война будет вокруг алтарей, верно? Думаешь, боги настолько тупые, что сами до этого не догадаются?

— Ключевым является не это. Важно, что теперь я понимаю, что нам не нужно убивать самих богов. Нам достаточно захватить или аннигилировать их алтари. И хотя это само по себе не убивает, но ослабляет просто критически.

— Пора домой? Мы всё увидели, всё проверили? — задал практический вопрос эльф.

Я не ответил.

До моего магического чутья, усиленного статусом полубога, донеслось эхо творимого заклинания.

Магическая аномалия небывалой силы.

Кто-то с чудовищной силой натягивал на огромный сектор территории глухой магический полог. Заклинание сокрытия высшего порядка, требующее невероятных энергозатрат.

Я резко повернул голову в сторону невидимого источника помех.

Кто-то очень могущественный пытался спрятать от взоров богов что-то огромное. И если что-то ценное прячут, то мне хочется знать — что?

Фаэн и Фомир продолжали переваривать новую стратегическую реальность. Командир эльфов молча смотрел на наполненную болотной жижей воронку, а главный маг бормотал себе под нос что-то про лей-линии.

Их внимание полностью поглотили сиюминутные задачи.

Ну, то, что ощущал я, они и не могли. Скажем, пока не могли.

Возмущение пульсировало на самой границе магического восприятия. И вокруг этой аномалии ощущалось плотное остаточное присутствие. Оно не принадлежало создателю купола. Это был внешний наблюдатель. Такой же как я, любопытный.

Я сконцентрировался на том самом наблюдателе, который был снаружи купола. Внезапно пришло «ощущение», узнавание, я понял, кто там. Григгас.

Бог вулканов и покровитель орков. Живой бог, участвовавший в моём недавнем ритуале Возвышения. Прямо сейчас его божественное внимание было намертво приковано к закрытой зоне. Он не пытался атаковать или разрушить барьер. Он просто смотрел на него, источая раздражение и злость.

Ситуация складывалась крайне нетипичная. Живые боги катастрофически теряли паству, их владения распадались под ударами Мёртвых конкурентов, а один из самых агрессивных участников Пантеона ходит и вынюхивает, при этом зол как чёрт.

А раз так, то под куполом находилось нечто настолько важное для Григгаса, что он игнорировал опасность нападения со стороны слуг Мёртвых богов из любопытства.

Если он один, то стоит поговорить. Я сосредоточился и направил мыслеобраз прямо к богу. Статус полубога предоставлял мне доступ к тайным путям общения высших сущностей.

Связь отозвалась характерным гулом. В сознании возникло отчётливое ощущение присутствия возле меня открытого жерла вулкана. Это он так меня приветствовал.

— Приветствую, друг-бог, — транслировал я сообщение по ментальному каналу связи, игнорируя нарастающее давление его ментального эго. — Вижу у тебя там трудности? Нужна помощь?

Обратный импульс ударил почти мгновенно. Доспех Ньёрва сам собой возник на мне, словно меня сейчас собирались атаковать.

— Бабке своей помоги, — прогрохотал голос Григгаса прямо в моём мозгу. — У меня всё под контролем. Займись своими делами, а в мои не лезь.

Связь оборвалась. Бог вулканов сам прекратил разговор.

Я криво усмехнулся. У сурового небожителя возникли серьёзные проблемы, признавать которые он не желал.

В моём сознании возникла карта мира Гинн. Очевидно, что Кмабирийские болота в сердце Маэна. Григгас и интересующая его зона сокрытия от богов была севернее, в соседней провинции и я даже мог показать её на карте. При этом виртуальным взором, как на землях Газарии, я пользоваться не мог, я слишком для этого слаб и внутри тумана войны. Но переместиться туда, хотя и с некоторым риском, мог.

Я посмотрел на своих спутников. Фомир закончил свои рассуждения и ждал, что мы будем делать дальше.

А у Фаэна было мечтательное и созерцательное выражение лица. Даже боги не знали, о чём он сейчас думает.

Я напрягся, вовсю пользуясь своими новыми способностями… Ну, заодно проверю.

Сила полубога открыла мне путь.

Переход.

Пространство вокруг нас стало истаивать и меняться. Фомир чертыхнулся и стал ровнее, боясь упасть.

В следующую секунду болотный туман сменился лёгким ветром, запахом свежепокошенной травы и далёким дымом.

Я перенёс себя, Фомира, Фаэна и несколько сотен тупых скелетов вместе с собой. Мало ли, кто нас там может поджидать? Засада? В таком случае я пожертвую нежитью, чтобы сбежать.

Мой костяной почётный караул перенёс пространственный скачок без малейших заминок. Скелеты просто материализовались вокруг нас двумя группами, продолжая бездумно сжимать ржавое оружие. Они не удивились, поскольку мертвецы не знают удивления.

Мы оказались на склоне крутого лесистого холма. На вершине холма возвышался массивный каменный замок. Высокие башни, толстые стены, узкие бойницы. Классический феодальный опорный пункт местных лордов.

Именно этот замок был закрыт магией сокрытия. Пробиться через него взором, подслушать или подсмотреть было невозможно даже для богов. Это было фантастически трудно, сделать такую защиту. Плотнейший купол магии сокрытия накрывал её пустотой, отсекая любые попытки внешнего поиска. Плетение невидимого щита переливалось тяжёлой, многослойной маной, выпивая немыслимые силы.

Что интересно, проникнуть сквозь барьер было возможно, прикрытие касалось только подслушивания или подсматривания. Но если замок был ловушкой?

В пятидесяти метрах ниже по склону, у самой границы невидимого купола, росли густые кусты терновника. И прямо сейчас из этих кустов отчётливо тянуло запахом раскалённого пепла и вулканической серы.

Я жестом попросил Фаэна и Фомира оставаться на месте, только стать под сень ближайшего дерева.

Потом загнал в лес скелетов.

А сам неспешно зашагал вниз по склону. Остановившись в пяти шагах от зарослей, я скрестил руки на груди.

Между двумя раскидистыми кустами у самой границы невидимой стены как тигр в клетке метался Григгас. Покровитель расы орков, бог вулканов и неистовой ярости, обладатель колоссальной божественной мощи. Сейчас эта грозная сущность вел себя совсем не так, как подобает богу.

Григгас тяжело пыхтел, стараясь сдерживать шумное дыхание, и сверлил взглядом невидимый купол сокрытия. Раскалённый пепел с его густой бороды осыпался прямо на сухую траву, грозя вызвать пожар.

— Да что там творится-то? — громко поинтересовался я, задав стандартный светский тон, словно мы случайно встретились в портовом кабаке Порт-Арми.

Широкая спина вздрогнула. Бог вулканов резко развернулся в мою сторону. Облако горячего пепла метнулось во все стороны, заставив парочку птиц в испуге вспорхнуть и улететь.

Григгас посмотрел на меня. Его глаза полыхали открытой магмой, а лицо исказила гримаса ярости, которую он отчаянно пытался загнать в рамки приличий. Небожитель явно не желал разговора. И всё же я припёрся как незваный гость.

— Я прямым текстом велел тебе не совать свой нос в мои дела, смертный выскочка, — прорычал Григгас. Он брезгливо сдул с густых усов тлеющую искру. Воздух вокруг него начал вибрировать от избытка агрессивной маны. — Ты разозлить меня хочешь, Рос?

— Я не сую нос, а просто гуляю, вместе с друзьями, некоторые из которых умерли. Им скучно на болотах, — холодно возразил я, игнорируя давление его ауры. — К тому же мой статус полубога даёт мне право входить куда угодно. Так что же Вы, уважаемый бог Григгас там высматриваете?

— Если б я знал, не переживал бы, — огрызнулся бог орков и кивнул в сторону замка, скрытого магией, — Сейчас проходит закрытое совещание лордов местного королевства… как его… Маэна. С кем они говорят, мать их пещерная крыса, а?

— А Вы не можете войти?

— Могу, — сквозь зубы процедил бог огня. — И ты можешь. Но меня тогда заметят. А мне не хочется появляться во всём своём величии. Я тут инкогнито.

— А если я попробую?

Григгас мрачно сплюнул себе под ноги.

— Тебя тоже заметят.

— Ну, на меня всем плевать.

— Ну, попробуй свои фокусы. В крайнем случае я тебя прикрою, смертный. Чтобы ты понимал детали, — он показал в сторону замка. — Там внутри подопечный богов, наш любимец, принц Гизак, который поднял восстание против короля Назира. Собрал лордов, стянул войска, подготовил плацдарм для захвата власти. Командует его рыцарями твой знакомец, Мейнард.

— Ого. Так чего же они ждут? Почему торчат в замке, а не идут в сторону столицы Маэна?

— Не знаю. Мы опасаемся, что он хочет заключить сделку с Мёртвыми богами. Трон в обмен на верность, точнее сказать на предательство. Согласись, опасение наше обосновано?

— Зная принца лично, скорее нет.

— Это политика, Рос. Ты сам, чтобы заполучить свой крошечный трон, играл в политические игры. Ради такого смертные способны сменить бога.

Я шагнул в сторону магического щита.

Сила полубога позволила мне продавить барьер, но отсекла меня от внешнего мира.

«Щит» был невидим снаружи, но изнутри выглядел как пульсирующее марево, выполненное из тонких магических линий.

Находясь внутри магического периметра, который буквально запылал символами от моего появления и прорыва, я совершил пространственный переход, перенёсся внутри замка.

Я появился ровно между массивным дубовым столом и пылающим камином. Никаких спецэффектов, никаких светящихся воронок. Только резкий перепад давления, и глаза мгновенно привыкли к новому освещению.

За столом сидело двое людей. Стол завален картами и документами. Атмосфера в помещении была напряжённой и моё появление её не улучшило.

— Здрасьте, люди добрые, — произнёс я предельно будничным тоном, смахнув невидимую пылинку с плеча. — Проходил мимо. Дай, думаю, зайду на огонёк.

Принц Гизак отреагировал с похвальной для обычного человека скоростью. Его рука метнулась к рукояти клинка, а тело рефлекторно ушло в боевую стойку, опрокидывая тяжёлый резной стул. Звон извлекаемой стали разрезал напряжённую тишину. Глаза принца расширились, зрачки сузились, оценивая внезапную угрозу. Я заметил, как бешено забилась жилка на его шее.

Гизак тяжело сглотнул, осознав, кто именно ворвался в замок и нарушил сферу сокрытия.

— Рос Голицын, — хрипло выдавил принц, не спеша убирать клинок в ножны. — Прости, друг, но ты выбрал исключительно неудачное время для визитов. Это закрытые переговоры. И твоё появление здесь нарушает мои планы.

Я проигнорировал его слова, изучая второго участника спора.

Это был Эрик, мать его, Менсфилд собственной персоной! Глава маэнской разведки и личный советник короля Назира. Вот кто спрятался под куполом, чтобы его не заметили боги.

Ирония в том, что они не заметили Эрика, но заметили сам купол.

Эрик сидел на противоположном конце стола. Его лицо стремительно наливалось кровью, а магия вокруг него начала нестабильно пульсировать. В отличие от прагматичного, пусть и взбешённого принца, мой земляк-иномирец выглядел спокойно, но клокотал эмоциями.

— Какого чёрта ты здесь забыл, Голицын? — прошипел Эрик, игнорируя принципы вежливости. — Тебя кто-то звал? Ты даже не маэнец, сколько раз говорил? Если ты сам не догадался, то говорю прямо — тебе тут не рады. Думаешь, раз отхватил себе крошечное королевство Бена и Холли, то теперь можешь влезать в дела взрослых дядей?

Его голос дрожал от едва сдерживаемого возмущения.

— А может, твой король мне денег должен, и я пришёл их того, выбить обратно?

— Неправда, мы в мирном договоре, заключённом на том островке, обнулили долги, — оборвал он меня. — Уходи, откуда пришёл или я за себя не ручаюсь. Чтобы ты знал, я сильный маг.

— Да знаю я, знаю. Тоже мне, секрет. Но меня это не пугает. А вот то, что мой друг принц и глава разведки ведут переговоры — пугает. Об чём базар-вокзал? Небось, решаете судьбы Маэна?

Я перевёл взгляд на принца, который всё ещё напряжённо сжимал рукоять меча. Угрозы и ультиматумы не входили в мои планы. Я буквально хотел произвести разведку для Григгаса, оставив его в тени.

А тут такое…

— Тебя никто не спрашивает, Рос, — отчеканил Эрик. — Мы сами разберёмся.

— А может я наоборот, помогу? У меня есть предельно простое предложение, — произнёс я, опёршись о стол. — Мы просто сажаем Гизака на трон Маэна прямо сейчас. Он мой друг и ты мой друг? Договоримся, а?

В зале повисла пауза. Гизак пару раз моргнул, после чего он убрал меч в ножны.

— Да как ты смеешь! — вскрикнул Эрик. — У нас тут война, мы пытаемся достигнуть хрупкого политического мира, найти компромисс. А ты… Ты… Ты просто русский медведь, как там у вас говорят? В посудной лавке!

— А нас говорят про слона. Но спасибо на добром слове.

— Это не было комплиментом! Я служу королю Назиру и не позволю незаконному претенденту на престол достигнуть своих целей, даже если он заручился поддержкой мелкого герцога.

— Значит, основа проблемы кроется исключительно в факте физического существования Назира, — ответил я. — Если бы его не было, ты легко нашёл бы общий язык с Его высочеством. Я думаю так.

— Это не просто человек, Голицын! — выплюнул Эрик, — Король выше остальных людей. Выше него только боги!

— И полубоги, — прокомментировал я, но он моих слов не понял.

— Гизак не является прямым наследником престола, — продолжил он, чеканя каждое слово. — Вся юридическая и военная машина Маэна присягала королевской крови. В случае непредвиденной смерти Назира наследником Назира является его сын. Мальчику, который находится под круглосуточной охраной лояльных генералов! Устранение короля лишь спровоцирует кровавую бойню за регенство, а не усадит твоего безбашенного приятеля на трон!

— Ой, да какая там машина, я тебя умоляю. Это ж феодализм. Кланы, родство, все дела… Как там в песне пелось одной… Но спор в Кейптауне решает Браунинг.

— Какой Кейптаун? Какой спор? Что ты несёшь, Рос? — скулы Эрика ходили ходуном.

Я покачал головой и собрал в кулак волю для переноса. Доспех Ньёрва послушно откликнулся, вытягивая энергию и прокладывая путь.

Переход.

Причём перенёсся я не к Григгасу, а под дерево, где сидел Фаэн и Фомир. Маг уже достал откуда-то флягу с вином и предложил её эльфу, а тот отказывался.

— Как вы тут?

— Скучно. Чего мы тут делаем, объяснишь?

— Ну, как что? Мы вмешиваемся во внутренние дела Маэна. Вершим судьбы, все дела.

— Чего? — не понял маг. — Где мы и где политика.

— Ну, мы пока не в месте, где её творят, но скоро будем.

Я зыркнул на беззвучно стоящих под сенью деревьев скелетов. Моя власть над ними работала так хорошо, что они ни разу не шелохнулись с тех пор, как я ушёл.

Я почувствовал на себе взгляд Григгаса. Он явно ждал объяснений, результата «разведки».

А у меня тут разведка плавно перешла в разведку боем.

И скелеты удачно под руку подвернулись.

Я снова активировал магию перехода, в этот раз вместе со всей своей свитой.

Мы же гуляем, верно? Прогуляемся по старому доброму Маэну. Например, по столице. В прошлый раз она приняла меня не особенно гостеприимно.

Через несколько секунд мы оказались в тёмном переулке, под высокой стеной. Был пасмурный день, а темнота и плесень на стенах только добавляли мрачности и ситуации в целом и обстановке.

Мы — это я, Фомир, Фаэн и двести с лишних морд скелетов.

— Где мы? — недовольно спросил Фомир. — Рос, с тех пор как ты стал этим, как его… полуботом.

— Полубогом.

— Да, им. Так вот, ты ведёшь себя по меньшей мере непредсказуемо. Куда ты нас закинул?

— Мы в Пьённистаре.

— В столице? — ошарашенный Фомир часто-часто заморгал.

— Да. Больше скажу, мы под стенами королевского квартала.

В это время ко мне обратился Григгас, его воля вцепилась в моё сознание как паук в муху.

— Куда ты сбежал?

— Не сбежал. Решаю проблемы.

— Какие? Кто там разговаривает, под защитой божественной недоступности?

— Советник короля Назира и принц Гизак.

— Эти ублюдки решили предаться Дохлым богам и отвернуться от своих хозяев? Я сейчас же разверзну вулкан под вонючей столицей их Маэна. Посмотрим, как жалкие людишки и их приспешники горят в лаве! Конечно, какое-то количество орков тоже падёт, ну ничего, сопутствующие жертвы.

— Уважаемый Григгас, не кипятись.

— Да как мне не злиться, смертный? Мои жрецы доносят, что Назир, если будет терять свою побрякушку на голове, корону, то примет покровительство этих уродов, Дохлых богов. И чтобы этого не допустить, я готов действовать прямо сейчас, хочу покарать его народ, маэнцев. Ты меня, что ли, остановишь?

— Ещё раз говорю, я решаю вопрос.

— То есть?

— Никто тебя не предаст, даже наоборот. Вы с приятелями наняли меня, чтобы я решал проблемы. Я делаю это. Дай мне время и… Можешь влить крупицу своей силы, я далеко от своего алтаря, не хочу время терять?

— Без проблем, смертный. Без проблем. Смотри, как бы эта сила не сожгла твои кишки.

Впрочем, это он драматизировал. Действительно, мои внутренности наполнились огнём, но энергетический контур переработал возникшую из ниоткуда энергию в простую ману, только в очень большом количестве.

— Ладно, попробуй всё исправить, чужак. Я жду, — он отключился от моего сознания, я пришёл в себя, понимая, что сжимаю челюсти так, что зубы скрипят.

Ох и трудные ребята эти боги!

Я некоторое время приходил в себя.

Рядом с нами зашевелилась куча тряпья.

Фаэн мгновенно развернулся и направил на тряпки стрелу в натянутом луке.

— Погоди, — остановил его я.

Из тряпок показалось лицо. Мужское, человеческое, неопределённого возраста. Это был бродяга. Надо же, под стенами королевского дворца — бродяга!

Меня порадовало, что из скелетов никто даже не шелохнулся, не отреагировал на живого, не сагрился на него, не попытался скушать.

Значит дисциплинка на высоте.

— Фомир, можешь его усыпить там или иллюзию какую накинуть?

Маг вздохнул и резким взмахом руки послал в бродягу целый комплект заклинаний, отчего тот сделался расслабленным, улыбнулся и свернулся калачиком на своих одеждах.

— А интересное у него одеяло, — эльф без стеснения вытащил из-под бродяги кусок ткани, который оказался жреческим балахоном.

Символика, то есть принадлежность к определённому культу, с балахона была срезана и, вероятно, продана, осталась только одежда, да и та, изрядно грязная.

Следом за первой эльф вытянул ещё. У бродяги их было по меньшей мере с десяток. Видимо, украл где-то, крашения продал, а сами одежды теперь использует как лежанку.

Я не умею так аккуратно как Фомир, но всё же попробовал в магию.

Прикрыл глаза и представил себе, как стираю этот балахон в горной реке, чтобы он стал чистым и свежим. Потом повторил дважды.

Открыв глаза обнаружил что в воздухе висит три балахона, чистых, мокрых и слегка бесформенных.

— Фомир. Можешь на этой одежде изобразить символ «глаз и лучи»?

— Так это ж знак Озриса!

— Именно так. Так можешь или нет? Желательно не иллюзорный, а реальный.

— Я тебе бабка-вышивальщица, что ли? — проворчал маг, но сделав несколько движений руками, действительно сформировал на одеждах эти знаки.

— А теперь то же самое на каждом скелете.

— На кой ляд? Это ж больше ста монстров?

— Двести.

— Тем более!

— Ну, я тебя прошу, просто сделай и всё.

— Что за жизнь такая у меня началась? По болотам на пузе лазай, с клошарами рядом стой, скелеты эти вонючие!

Тем не менее, очень скоро на груди у всех скелетов красовался большой и яркий символ бога Озриса.

— Теперь задача посложнее. Ты способен сделать скелет взрывающимся?

— Ну, теоретически… Накачать маной, сделать стабилизирующий контур, рядом деструктивные руны, настроенные… От чего он должен взрываться?

— От того, что рядом враг. Кто враг — я укажу.

— Ладно, попробую. Которого тебе сделать ходячей бомбой?

— Всех.

— Всех⁈ Рос, ты сдурел? Это потребует колоссальных объёмов энергии!

— Без проблем, я в тебя её сейчас закачаю.

— Рос, мы что, собираемся выступать под знаменами Мёртвого бога?

— Скорее провокация. Мы собираемся повесить на него всю ответственность за крах власти в Маэне, — отрезал я, пресекая развитие бессмысленного спора. — Прошу тебя поторопиться. Судя по бродяге, тут не ходят патрули и всё же толпу скелетов рано или поздно заметят.

Фомир тяжело вздохнул, беззвучно шевеля губами: вероятно, проклинал тот день, когда остался в Бинндале и встретился со мной в безымянном кабаке.

Его руки плавно поднялись, формируя стартовый контур сложного плетения.

Пространство узкого переулка мгновенно уплотнилось от резкого скачка энергетического фона. Фомир запустил прямую перекачку энергии от меня в неживую массу.

Массовое плетение он произвёл не за недели и дни, а буквально за пару минут.

Ржавая броня и пористые кости болотных скелетов начали стремительно темнеть, вбирая в себя концентрированную ману. Рыхлая структура костей укреплялась, приобретая глубокий матовый оттенок вороненой стали.

Фигуры пехотинцев визуально расширились, наливаясь тяжёлой, искусственной мощью. Но главным элементом дизайна стал символ хозяина. Вернее, обманный символ.

На нагрудниках мертвецов, прямо поверх коррозии, горели иллюзорные печати. Холодное зеленоватое пламя с контурами глаза в ореоле острых лучей.

Костяные роты приобрела вид небольшой, но грозной орды нежити. И если посмотреть внимательно, вопросов о принадлежности этих тварей не оставлял сомнений в том, чью волю они исполняют.

— Одеваемся, — скомандовал я, забирая первую мантию, выхватывая её прямо из воздуха.

Процесс переодевания занял меньше минуты. Мешковатый дизайн отлично скрыл доспехи, внешность, даже расы. Мы были просто тремя здоровенными жрецами. Ни лиц, не имён.

— И что дальше, Рос? — спросил, почёсываясь, маг.

— Дальше? Как минимум не называй меня по имени. Жрец Один, жрец Два и жрец Три.

К счастью, с нумерацией они не стали спорить.

Архитектура королевского квартала Пьённистара проектировалась с упором на изоляцию правителя от внешних угроз.

Переулок был на краю внешнего периметра дворцового квартала. Грубая каменная кладка уходила вверх на девять метров. Доспех Ньёрва позволил мне увидеть сложную вязь защитных рун, пронизывающих сверхпрочные гранитные блоки.

Несмотря на путаницу в названиях, Дворцовый квартал, который было бы точнее называть районом, представлял собой настоящую крепость с тремя уровнями защиты. Этот — первый и самый прочный. Стену очень трудно развалить, взорвать, пробить, поразить магией.

Стена была буквально пропитана древними заклятиями.

Десяток поколений магов регулярно и не жалея сил (ещё бы, они ведь почти не работали, а получали солидное жалование) вкладывали силы в укрепление этой преграды. Навешивая и обновляя охранные плетения, отражающие щиты и ловушки пространственного искажения.

В классической военной доктрине штурм подобной фортификации потребовал бы многомесячной армии, аналога артиллерии или тысячи жизней регулярной пехоты.

Назир мог крепко спать, живя за такими стенами.

Ну, пока Живые боги не поняли, что он помышляет о предательстве.

— А теперь мы пойдём внутрь. Точнее будет сказать, скелеты туда пойдут, — сказал я.

Конструкция выглядела внушительно только для тех, кто мыслит, как простой смертный. Для того, кто повелевает самой сутью магии, это была лишь ветхая заслонка, которую легко сорвать с петель.

Тяжёлая ткань жреческой мантии скрывала мои движения. Я шагнул поближе к стене. «Скелеты Озриса» послушно замерли позади, ожидая приказа к бою. Фаэн и Фомир стояли и ждали что будет дальше.

Правая ладонь поднялась на уровень груди. Я не стал давить на заклятия, напротив.

Я представил себе лангольеров, существ, описанных Стивеном Кингом, который пожирали мир.

Ну, в моём случае не мир. Они пожирали энергию всех видов, которая была заключена в заклинаниях, в щитах, плетении защиты. Они не продавливали, не взрывали, не выжигали.

Они ЖРАЛИ, ещё и большую часть полученной энергии отправляли мне.

Бессмысленно строить защиту из еды. Я мысленно направлял лангольеров, пока они буквально не обглодали кусок стены шириной в двадцать метров, оставив его без крупицы магии, а потом принялись кушать сам камень.

Сотни тонн гранита обратились в невесомую пыль или исчезли.

Потом я отозвал лангольеров.

Так работает моя магия. Фактически всё зависит от моей фантазии. Мда… Быть магом действительно очень увлекательно и соблазнительно. Ни таранов надо, ни мечей, просто заклинания.

Хорошо, что я не знал это раньше. Потому что мечи надежнее.

На то чтобы кусок стены пропал, ушло от силы секунд двенадцать. А потом в глубине резиденции взвыли пронзительные магические сирены. На смотровых башнях вспыхнули яркие лучи поисковых артефактов, лихорадочно сканируя периметр.

Нужно было закрепить успех. Я призвал новую магию. Из-под полов моей жреческой мантии поползли густые, смолянистые клубы чёрного тумана. Тьма стремительно расширялась, пожирая тусклый солнечный свет и заливая образовавшийся пролом пульсирующей мглой. Магический туман стал завесой, скрывающей нас от глаз врага.

Я отдал мысленный приказ мертвецам: «Вперёд! Нападение. Драться оружием, взрываться только в самом крайнем случае».

Резкий, гортанный рёв пары сотен мёртвых глоток разорвал тишину.

Костяные роты, закованные в почерневшую броню, единым потоком хлынули в образовавшуюся брешь. Магические знаки на их груди, пылающие зелёным светом глаза Озриса, оставляли во тьме жуткие следы.

Гвардейцы короля Назира оказались достойными противниками. Никакой паники: десятки тяжеловооружённых солдат уже стягивались к месту прорыва. Командиры хладнокровно выстраивали стену щитов, перекрывая подходы к дворцу.

Столкновение произошло посреди парка. Воздух наполнился звоном стали и сухим хрустом костей.

Гвардейцы дрались классически, то есть кололи и рубили. Это было ошибкой, скелеты не бояться боли и ран. Но знали об этом только те соединения, что имели опыт борьбы с нежитью. Скорее всего, гвардия не участвовала в зачистках столицы.

На моих глазах дюжий воин с размаху опустил двуручный меч на плечо мертвеца. Клинок разбил воронёную кость, разваливая скелета надвое. Солдат уже готовился к следующему удару, но в моих мертвецов была заложена ловушка. Разрушение костей не приводило к их окончательной смерти: оно вызывало яростный выброс вложенной маны.

Рассечённый скелет не рассыпался. Его пылающий знак на груди вспыхнул ослепительно-зеленым и с оглушительным грохотом взорвался.

Взрывная волна раскидала строй гвардейцев, ломая их построение. Осколки брони и острые щепы костей сработали не хуже шрапнели, прошивая оставшихся.

Это была диверсия, в которой мне не было жаль диверсантов.

Чтобы дать живым какой-то шанс, я задействовал ещё одну магию — страх.

Волна ужаса прошлась по дворцовому кварталу.

Слуги, вельможи, гражданский персонал — все стали бежать в панике, сломя голову, без оглядки, тогда как дрались считанные единицы.

Смельчаки. Мне было искренне жаль их, однако они были моими врагами.

Если Григгас прав и советники Назира рассматривали союз с Мёртвыми богами как политический манёвр, который позволит им победить принца Гизака, то маэнская гвардия просто оказалась не по ту сторону войны со мной. Наверняка Эрик пытался на этом союзе сыграть, торгуясь с Гизаком, чтобы хотя бы прекратить войну, но при этом оставить у власти действующего короля.

Ряды защитников стремительно редели. Каждый уничтоженный скелет превращался в магическую бомбу. Гвардейцы, приученные рубить врага в ближнем бою, сами же подрывали эти мины.

Дисциплина рухнула: то один, то другой офицер командовали отход.

Защитники попятились, осознав бесполезность обычной тактики против мертвецов-смертников. Мои воины методично продвигались вперёд, продавливая оборону, направляясь к дворцу.

Теоретически у дворца было ещё два уровня обороны, однако я так же точно, как и в первый раз выпустил лангольеров и прожёг дыры во внутренних периметрах, превратив оборону в фарс.

Хаос воцарился во дворе.

Туман наступал следом за скелетами. Со стороны вообще не было понятно сколько нападавших, а тем временем тьма поглощала всё новые и новые участки. Кое-где её пытались рассеять магические артефакты на башнях, тогда тьма просто огибала их и растекалась по всеми кварталу.

При этом скелеты даже не нуждались в зрении в обычном смысле этого слова, они чувствовали живых, где бы те ни находились. Надо сказать, что мирное население квартала разбежалось, принеся в город панику. Ещё бы, враг напал не снаружи, на городскую стену, он оказался внутри города, в его сердце.

Мы с Фомиром и Фаэном лишь беззвучно наблюдали за дракой, удерживая безопасную дистанцию от эпицентра сражения.

Моя роль прямого инициатора в этой диверсии заключалась только в том, чтобы никто не смог остановить нежить.

Зеленоватые вспышки взрывов регулярно выхватывали из мрака искажённые ужасом лица гвардейцев. Костяная пехота с символами Озриса служила живым тараном, не жалея себя ради гибели врагов.

Часть гвардии бесславно бежала.

Чёрный туман перевалил через разрушенный периметр и плотной вязкой массой втёк в парадные коридоры королевской резиденции.

Магическая субстанция стала проводником хаоса. Она глушила звуки под высокими сводами, искажала свет канделябров и скрывала врага до последнего мгновения.

Величественные интерьеры дворца Пьённистара, созданные для демонстрации мощи и богатства, мгновенно утратили своё назначение.

Авангард костяной роты уже продвигался по главной парадной лестнице.

Тяжёлые скелеты, закованные в матовую воронёную броню, двигались с жутким грохотом, открыто и пугающе медленно.

Отсутствие страха и боли делало их идеальными бойцами для прорыва в тесных коридорах. Элитная стража Назира пыталась удержать важные проходы на лестницах. Солдаты умело выстраивали стену щитов, нанося выверенные удары алебардами. Их слаженность выдавала отличную выучку, подходящую для обычных войн, но не против скелетов.

Зеленоватые иллюзорные маркеры Озриса стабильно пульсировали на грудных клетках мертвецов, просвечивая сквозь смолянистую мглу.

Гвардия щедро поливала скелетов стрелами, но луки не могли ранить мертвецов.

Я следил за боем через силу Доспеха, точечно сгущая туман там, где гвардейцы пытались контратаковать.

Живым нужно видеть. Туман — это тьма, туман — это неопределённость и источник страха.

Волны страха, которые я разгонял независимо от тумана, раз за разом заставляли гвардию редеть.

Один за одним воины постыдно бежали, хотя в данном случае только это было выигрышной стратегией. Если кто-то из беглецов и видел во тьме трёх жрецов с глазом Озриса, то есть нас, никто даже и не подумал напасть.

Костяная пехота теряла своих бойцов, но до сих пор на ногах было по меньшей мере сотня дерущихся с моей стороны.

Охрана дворца отступала.

Появление магов стало ожидаемым ответом на прорыв на территорию дворца.

Воздух в дальнем конце галереи задрожал от жара и магического напряжения. Доспех тут же распознал двух могущественных магов, вышедших нам навстречу.

Магистры Тарольд и Тайсао оперативно заняли тактическую позицию на территории малого тронного зала.

Бывшие враги принялись защищать от тумана, страха и скелетов тех гвардейцев, кто не сбежал. Маги решили дать бой. И у магов было чрезвычайно дохрена аргументов против меня и скелетов.

Их чары были мощными и сокрушительными. Тарольд преобразовывал ману в невидимые тараны. Его удары с лёгкостью сминали ряды скелетов, впечатывая обломки в гобелены. Тайсао же заливал коридор потоками магического огня. От нестерпимого жара кости лопались, а туман отступал, как живой.

Но на время. Скоро он начинал двигаться обратно.

Гвардейцы, приободрённые помощью магов, немедленно пошли в контратаку, но были отброшены скелетами.

На лицах солдат застыла фанатичная решимость. Они верили, что сражаются с самим Мёртвым богом. Магические знаки Озриса на груди каждого скелета были для них бесспорным тому доказательством.

Успехи магов впечатляли. За считанные мгновения они превратили в пепел четверть моего отряда. По обычным правилам войны такие потери должны были бы заставить меня как командира отступить.

Либо же — убить магов.

Однако, несмотря на свой конфликт с Тарольдом, я не хотел его убивать. Пока что маг не предал Живых богов, значит, его смерть была бы на руку Мёртвым.

Да и вообще, не хорошо это. Конечно, я на него зуб точил, но не до такой же степени!

Магистр Тайсао успешно завершил сложное плетение, обрушив на передовой отряд нежити плотный вал ревущего огня. Десяток скелетов охватило пламя, однако Фомир, вскинул руки и защитил скелетов магией холода.

Теперь скелеты перестали быть мишенью для истребления, их защищала магия.

Тайсао понял, что за спиной нежити кто-то есть, но ему было не до поисков. Бой захватывал всё их внимание.

А моё внимание было охвачено другим.

Пока в парадных залах дворца дралась, либо же бежала королевская гвардия, а архитектурные шедевры Пьённистара превращались в руины от взрывов, наша троица оставалась неподвижной.

Мы не стремились во дворец, где на нас мог бы кинуться случайный гвардеец, вместо этого просто стояли в темноте на травке.

Я искал. Искал и находил. Нашёл. Вот он, король.

Мраморные плиты двора, массивный фундамент дворца, десятки метров земли и скальной породы: вся эта плотная материя в один миг стала полупрозрачной. Мой взор легко отсекал всё лишнее, обнажая скрытый путь отхода.

Глубоко под нами пролегал секретный туннель. Его стены были покрыты древними рунами, пульсирующими тусклым, свинцовым светом. Здесь любая магия гасла, подавленная вековым камнем. Любое заклинание или поток силы распадались на части, натыкаясь на глухое сопротивление зачарованного гранита. Для обычных магов это была пустота, надёжное убежище.

Именно по этому «безопасному» пути сейчас спешно уводили короля.

Достаточно логичный ход для личной охраны. В случае нападения — увести персону номер один.

В сущности, они были правы. Всё нападение было направлено против малодушного монарха, который подумывал стать под защиту Мёртвых богов, прикрыть столицу парочкой новых алтарей, вырезать жрецов Живых богов, снести их храмы и воздвигнуть храмы Мёртвым.

Это ввергало его государство — Маэн в гражданскую войну на религиозной почве, потому что часть подданых пойдёт за королём под руку новым богам, а часть останется со старыми. В результате будет бойня.

Однако, так как он терял власть в любом случае, из-за нападок своего племянника (которого он, надо сказать, никогда не любил), то ему было плевать на последствия.

Мой взор сосредоточился на беглецах. Два охранника, офицер, сам король, два чиновника, которые отстали в туннелях и тяжело дышали.

Правитель Маэна, король Назир, представлял собой сейчас жалкое зрелище, лишённое надменности и лоска. Тяжёлая парадная мантия потерялась, остался только воротник, шёлковая, шитая зеленью и золотом, рубашка порвалась и испачкалась, дыхание сбилось в загнанный хрип, а массивная золотая корона нелепо съехала набок.

Двое рослых гвардейцев буквально тащили его под руки, потому что Его величество паниковал и периодически порывался зайтись в истерике.

Я отчётливо чувствовал короля. В глазах Назира плескался ужас перед мертвецами Озриса. Но сквозь панику пробивалась и другая слабость: иррациональная надежда.

Назир верил, что спасён. Он полагался на древние руны предков. В его глазах этот подземный ход был неприступной крепостью, спасающей от любого колдовства.

Я не собирался тратить силы на пробивание рун. Доспех Ньёрва давал мне власть над самой тканью реальности.

Рядом со мной во тьме замерли уцелевшие скелеты. Буквально тройка тварей, которые оторвались от основной группы.

Этих мертвяков мне вполне достаточно.

Я мысленно подозвал их, поставил перед собой в один ряд.

Потом мой взор нашёл брешь в пространстве прямо за спиной короля Назира.

Группа остановилась и переводила дух. Офицер охраны сверялся со схемой, к тому же король запросил остановку, чтобы отдышаться.

Мне было сложно пробить стены туннеля. Но необходимости в этом нет. Я просто открыл небольшой разлом в десяти сантиметрах от стены, где защита рун слабела.

Разовый портал, за спинами короля и гвардейцев, которые с тревогой смотрели в направлении туннелей, но не назад, где была простая серая безопасная стена.

Мертвецы бесшумно скользнули сквозь разрыв. Я тут же закрыл брешь за мгновение до того, как меня или моих спутников заметили.

Я видел всё, что происходит там, внизу.

Скелеты появился именно там, где я задумал: менее чем в полуметре от цели. Оказавшись рядом с живой плотью, они рванулся вперёд.

Надо отдать должное здоровенным охранникам-гвардейцам. Они смогли встретить щитами и мечами двоих из них.

Два гвардейца отбили атаку двух скелетов.

Но скелетов было трое.

Через долю секунду воронёные челюсти с влажным хрустом впились в шею монарха.

Назир издал пронзительный вопль. Он попытался оттолкнуть мертвеца, дёргаясь в его руках. Золотая корона с лязгом покатилась по камням.

Я взмахнул рукой, блокируя взрывающиеся способности двух скелетов, которые в этот момент гибли под ударами гвардейцев.

Ещё через секунду на третьего скелета напал офицер. Но это уже не имело значения. Рана на шее была чудовищной, кровь хлынула потоком, однако настоящая угроза таилась в яде.

Зараза уже проникла в кровь короля. Кожа на лице правителя начала стремительно сереть, приобретая пепельный оттенок. Капилляры на щеках лопнули, проступая чёрной паутиной. Процесс обращения пошёл по венам. Это были особенные мертвецы. Магия Фомира и моя усилила их насколько это возможно.

Гвардейцы в оцепенении отшатнулись от бьющегося в конвульсиях сюзерена.

Именно в этот момент сработал последний рубеж королевской защиты.

На груди Назира под слоями изодранного шелка ослепительно вспыхнул массивный рубиновый амулет. Древний фамильный артефакт был призван уберечь носителя от самой страшной участи на континенте. Логика создателей этой реликвии отличалась предельной жестокостью и прагматизмом. Амулет не мог исцелить Назира. Он почувствовал начало мутации и принял своё жестокое решение.

Из граней рубина вырвались изумрудные потоки разрушительной магии. Они прожгли грудь Назира насквозь, проделав в нём дыру шириной в кулак. Артефакт не дал Назиру стать чем-то вроде Мёртвого рыцаря или простого скелета.

Кто знает, кем бы он стал?

Тело короля выгнулось дугой и безвольно рухнуло на гранитные плиты. Обращение прервалось в самом начале. Артефакт сделал именно то, ради чего был создан. Назир не стал нежитью, его прикончила собственная защита.

Глава королевства был мёртв.

Я убрал видение.

Сбоку раздался тяжёлый вздох. Фомир видел всё и теперь медленно оседал травку.

Лицо архимага побледнело, пальцы вырвали клок травы.

Я повернулся к нему.

— Никто не поверит в такую череду совпадений! — Фомир заговорил быстро и нервно. — Стена испаряется, туман накрывает двор, мертвецы проходят через столицу… И напоследок: скелет появляется за спиной короля в защищённом туннеле! Это сшито белыми нитками. Любой следователь поймет, что это подлейший заговор, а не нападение Озриса!

— А какая разница, что было на самом деле?

Я активировал переход. Мы исчезали с территории дворцового комплекса.

— Логика волнует только тех, кто ищет истину. Вельможам Маэна истина не нужна. Им нужен понятный враг и повод, чтобы объединиться вокруг нового лидера.

Мы стояли на траве, тут светило солнце, от которого щурился даже эльф.

Мы были около замка, где Гизак общался с Эриком.

Они пытались решить судьбы мира, но в действительности это сделали три безымянных скелета со знаками Озриса.

Из всех троих не взорвался ни один. Потом это наверняка спишут на защитную магию туннелей. В действительности мне было жалко вояк, которые защищали своего короля и лично мне ничего плохого не сделали.

Лишённые поддержки скелеты скоро падут под ударами Тарольда и Тайсао. Дворец будет удержан, но король-то уже мёртв.

— Истина, Фомир, в том, что сотни свидетелей видели знаки Озриса. Прорыв тоже спишут на вмешательство плохого бога. Король мёртв от укуса нежити и последующего срабатывания защитного артефакта. Правда теперь будет такой, какой её сделают политики.

Фаэн до этого хранил молчание и теперь утвердительно кивнул. Речной эльф с большим и туманным жизненным опытом прекрасно понимал механизмы политического управления.

Толпе всегда проще проглотить грубо сфабрикованную ложь в обёртке из привычных страхов, чем пытаться анализировать сложные многоуровневые заговоры. Местные лорды ухватятся за версию божественного вторжения как за спасательный круг.

Данный факт избавит их от необходимости искать реального убийцу и позволит немедленно начать делить освободившийся трон. Трон для лояльного Газарии принца Гизака.

Я снова проигнорировал Григгаса, который всё ещё ошивался около границ противобожественной защиты и пошёл в зал, где был принц и лорд-советник Эрик.

— Ты… — Эрик вскочил, тыча в меня дрожащим пальцем. — Что ты наделал? Мне пришло сообщение о нападении на дворец. Это твоих рук дело?

— Я тут вообще не при чём. Просто хотел новости принести, но я смотрю, вы уже все всё знаете.

— Нет, — мрачно пробасил Гизак. — Не все и не всё. Ты не хочешь что-то сообщить мне?

— Хочу. Кое-что хочу. Главная новость звучит так: «Король мёртв, да здравствует король».

Я выдержал короткую паузу, давая ему время осознать услышанное.

— Ещё раз, попонятнее, — попросил Гизак.

— Ну, вот так… Так получилось, что король Назир мёртв. И что-то мне подсказывает, что у Маэна новый король, его зовут Гизак.

Гизак вздрогнул, словно ему в глаза попал поток песка.

Эрик же стремительно бледнел. Его разум отказывался верить в происходящее.

— Нет… — земляк заторможенно замотал головой. — Нет, это выдумка. Ты! Ты подлец! Назир находился в самом защищённом месте королевства, за стенами, гасящими магию.

Я рассматривал его с лёгким любопытством. Оно же как, есть стадии принятия…

— Это тебе с рук не сойдёт! — Эрик внезапно сорвался на крик. — Ты убил короля! Самого короля! Мерзавец! Ты сломал баланс сил! Аристократия Маэна никогда не примет этого! Лорды поднимут ополчение, они сотрут твою Газарию в порошок за такое вероломство! Это самоубийство, Рос, ты сам себе подписал смертный приговор!

Земляк выплёскивал потоки бессмысленных слов, пытаясь задавить меня эмоциональностью и угрозами.

Эрик верил, что мы всё ещё играем в дипломатические шахматы, а я пришёл на перестрелку с парочкой кольтов.

Я спокойно дождался, пока Эрик выдохнется и заткнётся.

— О каком вероломстве Газарии идет речь? — я приподнял бровь, демонстрируя искреннее недоумение. Мой тон стал обманчиво мягким. — Я не имею к произошедшему никакого отношения. Просто держусь в курсе событий.

— А факты? Что вообще случилось? — спросил принц.

— А факты, подтверждённые сотнями гвардейцев, толпой свидетелей и двумя героическими магистрами, таковы: сегодня днём в столице произошло чудовищное нападение. Орда нежити с пылающими знаками Мёртвого бога Озриса прорвала стены дворца. В ходе столкновения, несмотря на героизм охраны, король Назир был укушен мертвецом и скончался при попытке его спасти. Они сделали всё что могли.

Я развёл руками в жесте абсолютной дипломатической непричастности.

— Газария, — продолжил я чеканить слова, вбивая их в сознание собеседника, — Узнала об этой трагедии постфактум, хотя и быстро… но! Находясь здесь, в этом самом зале. Мы, безусловно, глубоко скорбим о потере легитимного правителя соседнего государства. Обращаем внимание, что мы до сих пор не получили верительных грамот, посольства и установления дипломатических отношений. И несмотря на подлые слухи о том, что покойный король Назир планировал вторжение в Газарию как независимое герцогство, мы в это никогда не верили и скорбим всем колхозом… эээ… всем герцогством, я имею в виду.

Глаза Эрика остекленели. Вся его тщательно выверенная система сдержек и противовесов, тонких договорняков и план по мирной передаче власти юному наследнику (которым он будет манипулировать ещё больше, чем папашей) рассыпались в пыль, раздавленные простым, но безупречно точным ударом грубой силы.

Силой, которая действовала под чужим флагом.

— Теперь у тебя, Эрик, есть только две дороги, — я перешёл к завершающей части плана, чеканя слова ультиматума. — Первый путь: ты продолжаешь цепляться за политические призраки, пытаясь удержать на троне покойника и его недееспособного сына. Тем самым ты погружаешь страну в гражданскую войну. Мало кто из лордов станет под знамёна чужака, главы шпионской сети и ребёнка. И это в то время, когда Маэн находится под прицелом Мёртвых богов и лишился единого командования. Такой выбор неизбежно приведёт королевство к гибели.

Я сместил фокус внимания на скрестившего руки на груди и несомненно понимающего, куда я клоню, принца.

— Вариант второй. Ты принимаешь обновлённую реальность. Прямо сейчас, не выходя из этого зала, ты признаёшь Гизака единственным дееспособным монархом, способным оперативно объединить ресурсы Маэна перед лицом божественной угрозы. Вы вместе используете весь свой скопленный дипломатический вес, чтобы местные лорды признали его легитимность без лишних затрат времени и солдат. При этом важно, чтобы вы сохранили лояльность Живым богам и не вздумали даже посматривать в сторону Мёртвых. Это важно. Кому кажется, что он может играть с огнём, тот должен помнить судьбу несчастного Назира. Да, народу надо объявить, кто виноват и про исключительную враждебность Мёртвых богов.

— Это ты просишь или они, Живые боги? — спросил принц.

— Я прошу. Прошу и советую. Боги не просят, ты же знаешь.

Гизак кивнул.

Эрик молчал. Он побелел, но несмотря на эмоциональность, он боялся что-то сболтнуть, хотя мыслей в его голове было много, даже слишком много.

Слишком много мыслей для успешных действий.

— Ты согласен, Эрик? По какому пути пойдёшь и поведёшь Маэн?

— Я думаю, — голос Гизака вибрировал от сдерживаемого триумфа, — переговорщик Эрик сделает правильный, прагматичный выбор во благо выживания нашего великого Маэна. Не так ли?

Внезапно, в наступившей тишине раздался словно удар молнии. Взрывная волна всколыхнула лежащие на столе карты и листы с записями.

Я остался на месте, готовясь принять на себя давление чужой силы. Статус полубога позволял мне выдерживать воздействие ауры бога.

Потому что сомнений не было, это припёрся цельный бог. Единственное что — доспех снова вырос на мне, наверное, в этом было что-то вроде рефлекса.

Огромный небожитель Григгас возвышался посреди комнаты, распространяя вокруг себя жар работающей доменной печи. Его горящий взгляд лениво мазнул Эрику, на долю секунды задержался на оцепеневшем принце и окончательно зафиксировался на мне.

Григгас выглядел всё таким же массивным, грубым и недовольным, как и при нашей встрече на захваченном алтаре в крепости Марка, но я заметил в его взгляде тень удовлетворения тем, как обстоят дела.

Интересно только, как он меня подслушал? Я же внутри пространства недоступности?

Бог сделал два тяжёлых шага, заставляя каменные плиты крошиться под подошвами его кованых сапог. Широкая ладонь, габаритами и плотностью напоминающая ковш экскаватора, с размаху опустилась мне на наплечник. Раздался гулкий металлический лязг. Колени протестующе скрипнули под колоссальным давлением, но я удержал равновесие.

— Шустрый ты, парень, рисковый, — пробасил Григгас. Его голос пустил мощную акустическую волну, заставившую вековую пыль обильно посыпаться с потолочных балок. — Был бы ты орком, я бы тебя ещё и похвалил.

Я не стал изображать благодарность.

Вообще-то его появление в мои планы не входило. Однако бог, несомненно, не только слышал весь разговор, но и посчитал нужным вмешаться лично.

Григгас убрал тяжёлую руку и слегка наклонился, сокращая дистанцию. В глубине его пылающих багровых глаз мелькнула откровенная насмешка.

— Так кто, говоришь, укокошил этого мозгляка Назира? — прогремел он, понизив громкость ровно настолько, чтобы вопрос прозвучал как приватный, но его слышали и другие присутствующие.

— Я тут ни при чём, это была группа диверсантов Мёртвого бога Озриса, — озвучил заранее подготовленную версию ровным тоном. — Нападение нежити и взрыв личного оберега Его монаршего величества. Большое горе, мы пошлём письмо с соболезнованиями семье погибшего.

— Мне можно выразить эти самые соболезнования, — с неприкрытым сарказмом сказал пришедший в себя принц Гизак. — Я ближайший родственник. Настолько ближайший, что наследник.

Бог орков медленно моргнул, переводя взгляд с меня на Гизака.

— Да? — раскатисто и иронично хмыкнул он, растягивая толстые губы в жутковатой ухмылке, обнажившей ряд внушительных клыков. — Ну, раз несчастный случай и происки врагов, значит, у нас с вами общие враги. Верно я говорю, Эрик Менсфилд из Ноттингема?

Григгас не собирался тратить время на раздумья о моей честности. Бог вулканов резко потерял ко мне интерес, перенаправив своё внимание на остальных участников затянувшегося совещания.

Его массивный торс развернулся, и локальная температура в помещении снова совершила резкий скачок вверх, заставляя воздух дрожать.

— Значит так, зарвавшиеся смертные, — голос Григгаса полностью утратил ироничные нотки, сменившись жёстким, низкочастотным рокотом надвигающейся лавины. — Слушать сюда и запомнить крепко-накрепко.

Он ткнул толстым, похожим на кусок камня в сторону принца.

— С этой секунды Маэном правишь ты. И не потому, что в твоих венах течет королевская кровь или у тебя завалялся какой-то там кусок пергамента с родословной. А потому, что так решил я, бог огня и вулканов! Троном ты обязан мне. Кланяться ты мне не обязан, потому что в тебе течёт эльфячья кровь, а не орочья. Ты меня понял?

Гизак заиграл скулами, потому что с ним не часто так разговаривают, но кивнул в знак согласия.

Удовлетворившись полученным откликом, бог орков перевёл тяжёлый, выжигающий сетчатку взгляд на англичанина. Эрик сидел, положил руки на стол и пытался уложить всё новые части мозаики в сложную головоломку мироустройства.

Очевидно, это он наложил божественную защиту. Так же все понимали, что разговоры с принцем он вёл исключительно еретические, иначе на кой хрен бы ему было скрывать свои переговоры от богов.

Понимал Эрик и то что пара-тройка фраз принца даст Григгасу формальный повод превратить низкорослого англичанина в кровавую лепёшку.

А вот чего он не понимал, так это моей мотивации участия в этой истории, а также того, почему бог его не убивает, почему бог хитрее, чем кажется на первый взгляд?

Например, того, что Григгас запросто мог бы дать нам самим всё уладить, но он демонстративно вмешался, чтобы показать, кто в Гинн босс, а кто поросячий хвостик. И если кто-то сидит на троне (или его не убивают несмотря на риск предательства), то только потому, что на это есть воля бога и богов. Живых богов.

— Твоё мелкостное запугивание, шпионаж и интриги едва не пустили весь регион под нож. Но ты всё ещё можешь быть полезен. Ты свой в этих кругах, знаешь местных лордов и сможешь всё устроить как надо.

Григгас наклонился ещё ниже. Его тяжёлое дыхание ощутимо опалило растрепанные волосы Эрика, заставив того инстинктивно вжать голову в плечи.

— Мне не нужен твой ответ. Не нужно твоё согласие. Мне плевать на тебя и твоё мнение. С этой секунды твоя единственная задача: собрать вместе сторонников Гизака и прежних сторонников Назира. Как ты это сделаешь… Мне плевать. Интриги, запугивание, угрозы, шантаж, подлые убийства. Всё как ты любишь. Трон под этим эльфийским выкормышем не должен шататься. И ты это обеспечишь. Нравится тебе новый король или нет. Мне вообще плевать, как вы друг к другу относитесь. Мне нужен единый Маэн, а не кучка идиотов, режущих друг другу глотки.

Это не было предложением. В голосе Григгаса не было места компромиссу. Он был богом и сейчас отдавал приказ.

Англичанин медленно, словно преодолевая колоссальное физическое сопротивление среды, кивнул.

Григгас удовлетворенно хмыкнул, видя, что приказ принят.

— Вы оба, — он ткнул пальцем в сторону Эрика и Гизака, — под моей божественной защитой.

Бог вулканов щёлкнул пальцами и обоих участников переговоров на секунду окутало багровое сияние.

— Теперь ни один бог не сможет вас убить. Ну, кроме меня, разумеется, — хмыкнул он.

Его массивная, доминирующая фигура начала стремительно терять плотность, распадаясь на рой багровых искр и густые клубы удушливого пепла. Божественное давление исчезло так же внезапно, как и появилось. Подул сквозняк, температура в зале поползла вниз, возвращаясь к обычной комнатной.

— Ты просто продался, — хрипло выдавил Эрик, проигнорировав присутствие будущего короля Гизака. — Стал цепным псом этого огненного мясника. Вырезал легитимного монарха ради благосклонности Живого бога.

Я слушал его, не меняясь в лице. Эрику все плохие, кроме него самого.

Гизак с шумом выдохнул.

— Мёртвые боги, — ответил я. — Прямо сейчас вербуют правителей по всему миру. Они ищут любую слабость, любую трещину в нашей лояльности. И участие в таком предательстве намного опаснее, чем прыгать со скалы в шторм в бушующее море со связанными руками. Я, собственно, чего зашёл? Идёт война богов, Мёртвых и Живых.

— Мы уже поняли, — кивнул Гизак.

— Ага. Хорошо. Знайте же, что в эту войну с ударом ноги врываюсь я на стороне Живых богов. И каждый, кто посмеет выступить против Живых богов, должен понимать такой неприятный факт, что он становится не по ну сторону линии фронта, где я. Простое предупреждение. Ну, ещё со стороны Назира был лёгкий грешок, он не установил дипломатические отношения, тем самым не признал ни мою страну, ни меня. Тоже не хорошо.

— Это просто тупые отмазки! — с плохо сдерживаемым гневом сказал Эрик. — Ты просто подстилка Григгаса!

— Я — нет, — легко ответил на его выпад. — Я божественный герой Анаи. А вот ты, судя по пришитой к твоей шкуре бирке, да. Живи теперь с этим.

Гизак, хотя и был наполовину эльфом и фактом покровительства со стороны бога орков должен был бы быть опечален, выглядел вполне цветуще. И на мою подколку только усмехнулся.

Принца интересовал трон. Судьба развернулась таким образом, что он его получил.

Эрик открыл было рот, явно собираясь сказать что-то ещё, но я пресёк эту попытку коротким жестом руки.

— Оставь рассуждения о добре и зле для проповедников, — мой голос стал жёстче. — Я не считаю Живых богов святыми. И не считаю Мёртвых богов злом из сказок. Добро, зло… Ерунда. Есть просто две коалиции. Мой выбор продиктован тем, что на меня первыми напали Мёртвые боги. Я участвую в войне раньше, чем остальные. Ведь именно Мёртвые боги стояли за спиной пиратов Кольдера, именно они давали силу Фрею на Собачьих островах, пытаясь разрушить мои земли Газарии. А Живые мне, напротив, помогли. Вот и весь выбор. Я честный союзник и как в любой войне…

— Ты намерен победить, — закончил за меня Эрик. — Ты вот нихрена не меняешься, Рос. Как был пацаном, так и остался.

— Ну и что? Я называю это надёжностью.

Тяжёлые двустворчатые двери зала с громким металлическим скрипом распахнулись. На пороге возникла массивная фигура сэра Мейнарда.

Живой символ старой рыцарской чести Маэна выглядел донельзя серьёзным. За спиной маячили парочка рыцарей, но, очевидно, что он был первым среди равных. Вторым, вероятно, после Гизака. И его родственником, насколько я понимаю, мужем сестры.

Мейнард смотрел на нашу троицу с непроницаемым выражением лица, но его рука покоилась на навершии здоровенного меча.

Весил немец, судя по всему, килограмм на тридцать больше, чем когда попал в Гинн, и весь представлял собой переплетение мышц, средоточие силы, ловкости и скорости.

Как полубог я знал, что он развивал своё магическое зерно подобно большинству рыцарей, на боевые навыки. Он мог разгоняться до нечеловеческих скоростей и обладал силой медведя.

Тевтонец, мать его. Хорошо, что мы с ним в итоге оказались на одной стороне.

Я плавно развернулся и неспешным, размеренным шагом направился к выходу. Поравнявшись с Мейнардом, я сделал короткую остановку. Медведеподобный рыцарь стоял как изваяние, повернув ко мне только голову.

С широкой, подчёркнуто дружелюбной усмешкой я по-свойски приобнял могучего воина за бронированное плечо, напрочь игнорируя великосветские манеры.

— Там у твоего шурина новости. Теперь многое поменяется.

Переход.

Резкая, бьющая по глазам вспышка пространственного перемещения на долю секунды дезориентировала меня.

Тяжёлый, горячий после прихода бога вулканов, зал ведения переговоров, со спёртым от божественного присутствия воздухом, исчез, мгновенно сменившись резким порывом сухого пустынного ветра.

Подошвы сапог зашуршали о камушки.

Я присел, чтобы не упасть. Не подобает полубогу падать.

Мы, то есть я, Фомир и Фаэн находились на вершине безымянного холма, густо поросшего жёстким, колючим кустарником, чьи ветви царапали штаны.

Внизу раскинулась пустошь.

Фомир чертыхнулся, эльф позволил себе лишь мимолётную улыбку.

— Рос, чтоб тебя, ты когда хотя бы предупреждать начнёшь? У меня, должно быть, уже задолбавший тебя вопрос, однако извинений ты не дождёшься… Где мы, демоны Клёгги нас подери?

— Мы в Бруосаксе.

— Мы же не станем сейчас тут всё крушить, как во дворце Назира? — осоловело спросил маг.

— Официально мы не имеем никакого отношения к этому нападению и в Пьённистаре не были, — сухо сказал я.

— Кстати об этом, командор, — подал голос Фаэн. — О том, чего не было. С технической точки зрения операция проведена безупречно. Нападение, вмешательство, стопроцентная имитация того, что руку приложили чужие боги, а конкретно Озрис, чтоб ему чихалось. Повлияли на политику Маэна. Кто теперь будет королём?

— Гизак. Такова воля Григгаса, если что, не моя.

— Ну да, ну да. Рос, я с тобой со времён Каптье, мы вместе съели не один пуд соли, поэтому спрошу. Тебя самого нигде не коробит от того, как именно мы это сделали? Тебе не кажется, что ты, а следом за тобой и мы, встали на сторону зла?

Я молчал. У добра и зла много лиц. И много оправданий, чтобы менять маски на то или это.

— Послушай, друг-эльф… Спасибо, что спросил. Спасибо, что думаешь и что несмотря на сомнения, не развернулся и не ушёл от меня прочь. Я знаю, что когда ты захочешь так сделать, тебя ничто не удержит. Так вот… Мы на войне.

— Это я понял.

— Назир был намерен совершить предательство и стать на сторону Мёртвых богов. Да, наше нападение никак нельзя назвать честной битвой.

— Это уж точно, — хмыкнул эльф.

— Но какова альтернатива? Дождаться, чтобы он на нас напал? Причём не сам, а послав своих вассалов. А сам бы сидел в саду и попивал вино из бокала с изображением танцующих девиц, тогда как мы раскалывали бы черепа его подчинённых. Ни в чём, кстати, не виноватых воинов, рыцарей и наёмников? Так где тут справедливость?

— Но он не напал, — процедил Фаэн. — Мы напали.

— Напал. Война идёт по всему Гинн. И даже до этого… Ты забываешь, что именно он послал нас на войну с Бруосаксом. И сама по себе эта война, каждый убитый на ней воин, гражданский, ребёнок, сожжённая деревня… Да, я знаю, мы не жгли деревень, но многие другие армии делали это. Вся эта кровь на совести двух королей, Назира и Вейрана. И то, что их руки формально чисты, не делает их ангелами.

— Мы кто? Судьи? Палачи? Инквизиция? Ты говоришь о том, что он военный преступник. Но не наш враг.

— Враг. Он шагнул в сторонку от Живых богов, а мы в союзе с ними.

— Или это Григгас так сказал, что он шагнул? — с сомнением сказал эльф.

— Нет, зная короля Назира, это чистая правда. И убив его, мы спасли Маэн от гражданской войны. Она закончилась за полчаса. А война с нами так и не началась.

Фаэн тяжело сглотнул, но не отвёл взгляда.

— Я смотрю на тебя и пытаюсь понять: где заканчивается холодный расчёт и начинается обыкновенное чудовище? Неужели у тебя внутри не сработал ни один триггер, когда ты отдал команду на это… убогое убийство из-за угла?

— Это была диверсия. Быть может ты, я и Фомир — лучший отряд для её совершения?

— Почему?

— Потому что ты не разучился сомневаться, чувствовать и верить. Ты чист душой, друг-эльф.

— А ты?

— Можешь считать меня чудовищем. Но новое правило реальности: когда на кону стоит выживание всего государства, я буду нападать. Потому что полем битвы является весь Гинн. И то, что во дворце тихо, пока где-то горят деревни и скелеты пожинают кровавую жатву, ничего не меняет.

— Ладно, — с усилием сказал Фаэн. — Каким будет следующий приказ? Надеюсь, мы не идём казнить Вейрана?

— А ты бы пошёл бы со мной убивать Вейрана? Даже если мы ворвёмся в его спальню и я попрошу тебя истыкать его стрелами? — спросил я.

— Да! — зло ответил мне эльф. — Пошёл бы. Пошёл и пойду. Буду ненавидеть за это себя и тебя. Но пойду. Пойду и буду верить, что впереди у нас времена лучше этих. Что мы увидим небо без облаков.

— Да, впереди лучшие времена. Иначе и быть не может, — ответил я. — Но следующий приказ… Никакой нагрузки на мораль в ближайшее время. Одно только истребление монстров и спасение местных жителей от зла.

— Спасибо и на этом.

Разговор о высоких материях и моральных терзаниях прервался самым банальным образом.

Фомир, до этого момента спокойно и целеустремленно допивавший свою флягу с вином, сидя на камушке, обнаружил, что волшебная жидкость закончилась и стал возвращаться к реальности.

— Доложу тебе, друг мой полубожественный, — выдохнул он, — что мой магический барометр сошёл с ума.

— А именно? — я уцепился за возможность свернуть с темы про добро и зло и моё положение в этой системе координат на нечто более практичное. Например, смертельная опасность или, скажем, поиск врагов.

— Магический фон вокруг нас… чудовищно искажён, — Фомир поднял на меня взгляд, полный недоумения. — Какая-то петрушка с стихиями.

— Но при этом ты не чувствуешь, к примеру, алтарь? — спросил я его.

— Алтарь — место настолько сильное и притягательное, что я могу почувствовать его пьяным, если подвесить меня вниз головой в подвале без света.

Вместо ответа я сделал медленный шаг к краю холма. И не стал тратить время на объяснения принципов работы божественного сокрытия. Я просто поднял правую руку и молча указал пальцем вниз, в широкий просвет между переплетёнными ветвями терновника.

Фаэн, как мне кажется, уже понял, что там и не стал смотреть, а вот Фомир посмотрел.

Далеко внизу раскинулась колоссальная, скрытая во мраке долина Мооф.

Вечерело, но солнце ещё не село. Ветер гнал по долине пыль, однако не особенно много, не так, чтобы это могло помешать увидеть нечто очень важное и большое.

В нижней части долины внезапно и совершенно негармонично находился геометрически идеальный, исполинский круг массивных каменных стен.

Архитектура сооружения не имела ничего общего с классической фортификацией людей или гномов. Это была абсолютно монолитная структура, словно выдавленная из земной тверди единым куском и целиком окаменевшая после этого.

А в самом центре этой цитадели пульсировал источник. Огромный гранитный алтарь источал густую, гнетущую энергию, отблески которой окрашивали пыль над долиной в болезненные багрово-зелёные тона.

После того как Фомир застыл истуканом, Фаэн стал рядом с нами и тихонько присвистнул:

— Большая фиговина.

— Твоё магическое чутьё в полном порядке, Фомир, — сухо констатировал я. — Это не ошибка. Помнишь, что я говорил про Мооф? Тебя сбивает прямое излучение божественного узла.

— Но я не чувствую алтаря?!! — удивился маг.

— Защита на высшем уровне. Никто не чувствует. Однако сходящий с ума фон энергетического поля никуда не делся. Мощь защиты этого алтаря настолько высока, что она буквально ломает потоки маны на десятки миль вокруг. Считай, что мы стоим на краю работающего жерла вулкана.

Использовав Рой, я стал транслировать в головы Фаэна и Фомира то, что видел сам, при помощи захваченной пустынной птички.

— Во внутреннем дворе копошится около двух тысяч врагов.

— Что за… Кстати, кто это? Надеюсь, не эльфы, — прокомментировал Фаэн.

— Люди-дикари.

— Никогда с такими не сталкивался и не слышал.

— Думаю, друг-эльф, они не из Гинн. И там не только люди, — я продолжил осмотр. — Вон те тёмные холмы возле восточного сектора не палатки. Это стаи дикобразов. Габариты с хорошего бурого медведя. Иглы толщиной со стрелу. Если они умеют ими стрелять, то наша тяжёлая пехота понесёт серьёзный урон ещё на подходе.

Фомир закряхтел. Сами мои фразы, суждения, пояснения говорили о том, что я был намерен тут повоевать.

То, о чём просил Фаэн. Никаких моральных терзаний, честная драка.

Только и спокойствия это не сулило.

Тем временем я подлетел чуть ближе и увидел, что внешний периметр цитадели охраняла элита Соббека.

Я сфокусировал взгляд на массивных тенях, бесшумно скользящих вдоль подножия стены.

— А вот это уже серьёзная проблема, — сказал Фаэн, оценивая повадки противника. — Это какие-то странные кошки.

— Саблезубые.

— Повторюсь, не слышал о таких.

— А я слышал, — проворчал маг, — только они вымерли в эпоху Титанов. — Гигантские кошки. Точнее будет сказать, тигры или кто-то в этом духе.

— Ага, длина от носа до хвоста не меньше шести метров, — согласился эльф. — Небось сильные, быстрые и шкура как броня.

Один из саблезубых гигантов, патрулировавших северный сектор, внезапно остановился. Огромная тварь замерла на месте, словно наткнувшись на невидимую стену.

Монстр медленно поднял массивную морду и с шумом втянул в себя уже похолодавший вечерний воздух.

А затем зверь поднял взор к небу, где летела птичка, а потом плавно повернул голову и безошибочно уставился горящими жёлтыми глазами точно в сторону нашего холма. Расстояние исчислялось несколькими километрами, но смотрел он на нас.

— Нас обнаружили, — буднично бросил я. — Подведём итог. Гарнизон огромен, но его организация примитивна. Нет магических щитов от воздушных атак, нет преград для порталов, нет инженерной защиты.

Фомир покрутил головой, освобождаясь от трансляции в его сознания картинки от птицы.

— Но при такой мощности самого алтаря… — рассуждал маг, — они могли бы возвести куда более солидную крепость.

— В том-то и суть, друг-человек. Это их слабое место, — я не отрывал взгляда от саблезубых, которые стали двигаться в нашу сторону. — Соббек бог охоты. Зверь. И его логика прописана хищными инстинктами. Он отодвинул границы захваченных земель на сотни миль во все стороны. Прямо сейчас вся территория от крепости и до самого горизонта его личные охотничьи угодья.

— Личность бога важна? — зада риторический вопрос эльф.

— Да. В отличие от других богов, Соббек не тратит силы на дипломатию. Он не договаривается с аристократами. Он их просто убивает и ест. И хотя их нельзя назвать совсем уж беззащитной добычей… Он мыслит, как зверь, а мы выведем его в плоскость классического сражения. Заставим играть в ту игру, где он не силён.

Перемещение.

Пространство поглотило нас. Мы ушли, пока звери не поняли, кто мы такие.

В этот раз я не собирал совещание. Причина была банальна, я не хотел показывать Муррангу и Хрегонну, что трачу время и силы на какую-то иную цель, кроме Эсцерка, островной страны гномов.

Я мог понять их горящие гневом сердца, но… Но мне неизвестно, куда там нападать, как и главное, я был не готов.

В этой глобальной игре расстояние перестало иметь существенное значение. Назир не даст соврать. Стены больше не защищали. Политика, экономика, военное дело и божественные интересы переплелись в такой клубок, что никто, в том числе и боги, не могли его размотать.

Я — даже не пытался. Всего одна проблема за раз.

Факт номер один — алтари не восстанавливаются или восстанавливаются, но с большим трудом и «ценой вопроса». Во всяком случае, алтарь в сердце Кмабирийских болот как был разрушен, так и есть. Это важный факт, и никто, кроме личной разведки, не мог мне этого дать.

Факт номер два — алтари защищены и безумно хорошо скрыты. Боги любят делать умные морды, но у них не было точной карты вражеских алтарей. Может быть, они бы навели бы меня на цели для атаки, если бы могли. Но скорее всего, считали меня не слугой (тут Эрик был в корне не прав), а игроком. Да, ниже мастью и меньше калибром, но тоже игроком, который пытается в этой игре что-то выгадать.

И они, чёрт возьми, были правы! Я пытался. Первое, что мне нужно, это захват алтарей в личных интересах. И это факт номер три. А поскольку удержать их не смогу, то…

Факт номер четыре — алтари очень хорошо охраняются. Но в отличие от других, которые при упоминании языческих богов впадали в трепет, я считал, что ресурсы каждого из них ограничены.

Собственно, это база, математика войны. Никого нельзя считать бесконечно сильным. Если проводить аналогии с игровой механикой, то боги — они как могущественные фракции, куда более сильные, чем государства. И всё же они могут быть подвергнуты математике.

Факт номер пять, он складывается из особенностей юнитов наших врагов. Я допускаю, что нежить можно «поднять» какую угодно, например, мёртвых суперзверей, какие шли в составе орды, откуда я похитил Бисс Урая. И я рад, что все те твари погибли при совершенно нечестном ударе.

Но! Можно предположить, что дикари, охраняющие алтарь возле Моофа — это жители нецивилизованных окраин Гинн. Ну, допустим. Но гноллы точно были иномирцами. Без вариантов. Как и драконолюды. Да и сами драконы? Где они прятались? Очевидно, что Мёртвые боги произвели призыв из других миров и накопили сил на массовую переброску войск.

И от её масштаба может возникнуть ложное ощущение, что враг всесилен. Однако в жизни нет ничего и никого всесильного. И конечность силы каждого из игроков — это факт номер шесть, как и его характер.

Сегодня я не использовал совещаний и не поставил в известность о характере производимой операции. Официально я объявил, что завтра будет проводиться разведывательный рейд по изучению магических аномалий.

Мы вернулись вечером и уже утром ушли в этот так называемый рейд, прихватив с собой портальное кольцо.

Силы не особенно большие. Сводная рота, Магическая рота… Ну и немножко нежити. Так сказать, наши кадровые резервы. Всего лишь армия Танкреда.

В обычных условиях поход двадцати тысяч воинов до долины Мооф занял бы недели, раскрыл бы направление моего удара и дал бы Соббеку время на подготовку.

Я, кстати, думаю, мало бы мне не показалось. Кем-кем, а слабаками эти боги не были.

Тут, как в самом начале своей военной карьеры, я вспомнил про геймеровский опыт.

Я чуть было даже не вернулся к своему режиму системного анализа.

…

Утреннее солнце лениво освещало пыль в долине Мооф.

Неподалеку от стен, где-то в километре, пространство сжалось и выплюнуло меня на серый с камушками песок в сопровождении короткой вспышки.

Я прибыл один.

Никакого эскорта, никаких защитных чар. Ну, не считая того, что на мне доспех и я припёр с собой здоровенную хреновину, массивное металлическое кольцо, которое даже в нынешнем статусе полубога не мог бы поднять. А вот переместить — смог.

Тем не менее, я был один.

Одинокий рыцарь материализовался в опасной зоне неподалёку от вражеской крепости, выстроенной вокруг алтаря.

Поскольку внешний периметр охраняли звери, пусть и невероятно сильные, могучие, обладающие магией, но предсказуемые в своём поведении, то я был спокоен.

Груз у меня сложный и важный. Кольцо упало на землю, вызвав мощную вибрацию, как при небольшом землетрясении.

Я использовал магию и стал поднимать кольцо, но не руками, а потоками маны. Потребовалось время, чтобы выставить его вертикально.

Теперь наступила короткая пауза, время ожидания.

Стены отреагировали с задержкой. Дикари-стражи на стенах увидели меня, но не знали, как реагировать. Да, они ходили в одних набедренных повязках, но идиотами не были.

Всё же какой-то хмырь в долине перед вверенным им боевым лагерем, с каким-то прибамбасом, от которого явно фонило магией.

Однако звери за пределами стен действовали более прямолинейно.

Группы саблезубых, примерно таких, каких недолюбливал Лев из «Волшебника Изумрудного города», ходили по периметру четырьмя группами по шесть-восемь особей. Маршрут один и тот же, по кругу, по часовой стрелке.

Ближайший патруль действовал так, как требовала его природа.

Хищные инстинкты не подразумевали раздумий. Две массивные тени плавно отделились от основной группы патруля.

Они сорвались в бег, чертовски быстрый бег. Солнце освещало их шерсть, был виден металлический блеск, усиление и без того могучей и опасной природы.

Их движения были лишены суеты, демонстрируя отличную технику бега. При огромной массе и скорости, перемещение было почти бесшумным. Тяжёлые лапы мягко и тихо вминались в песок, сокращая дистанцию огромными прыжками.

Я продолжал стоять неподвижно около портального кольца.

Зачем бегать? Всё происходит в соответствии с моим планом.

Двести метров. Отсюда я мог рассмотреть плавные переходы цвета на шерсти хищников.

Сто метров. Я мог оценить красоту клыков. Думаю, любой палеонтологический музей на Земле или частный коллекционер отдал бы кругленькую сумму за клыки и шкуры в таком состоянии. А ещё, ни один палеонтолог не поменялся бы со мной местами, потому что звери были в состоянии атаки.

Мне показалось что такие клыки способны прокусить даже тяжёлый рыцарский доспех.

Пятьдесят метров. То, что надо.

На таком расстоянии один из саблезубых хищников оказался чуть быстрее второго. У Соббека не классическая охрана, которая спрашивает документы, проводит допросы, изучает, а только потом принимает решение — отпустить или казнить.

Его охрана сразу пытается сожрать. И попытка, надо сказать, весьма впечатляющая.

Но, проверять прочность доспеха Ньёрва я не стал.

Я направил короткий импульс в портальное кольцо. Ну да, чтобы запустить кольцо, нужен маг и притом знающий специальные заклятия. Но на худой конец, полубог тоже подойдёт.

Ослепительная зелёная вспышка зажгла воронку смещения пространства внутри кольца.

И в это же секунду из провала кольца шагнула фигура, которая с трудом поместилась в портал, сложившись как спортсмен перед броском.

С трудом, но поместилась, мы с Фомиром и Ластрионом проверяли заранее.

Костяной гигант из авангарда Танкреда шагнул по песку. И несмотря на свои впечатляющие (а он только высотой был не меньше семи-восьми метров) размер и вес, двигался он очень быстро.

Размеры этого воина могли создать ложное ощущение медлительности или тупости. Но он был резким как гопник в разборке на районе. Гигант знал заранее, что делать, я транслировал ему картинку посредством своего безумно усиленного новым статусом Роя. Некротический гигант совершил резкий выпад вперёд и перехватил прыгающего хищника прямо в воздухе.

Костяные пальцы толщиной со ствол дерева сцапали его, как грузчик хватает мешок со картошкой.

Невероятно прочная природная броня оказалась бесполезна против колосса. Тишину долины разорвал треск костей. Великан рывком подтянул тушу и попросту укусил его в середину силуэта, отхватив солидный кусок мяса и внутренностей.

Поток горячей крови брызнул на истлевшие кости нежити.

Получив питание, гигант моментально усилился. Нежить сильна убитыми живыми, а хищники, как бы сильны они ни были, были не только убийцами, но ещё и едой.

Смотря как повернётся ситуация.

Второй хищник увидел быструю и жуткую смерть сородича. Инстинкт выживания заставил его прекратить атаку. Монстр попытался затормозить, глубоко вспахивая когтями песок в попытке остановиться. Он даже смог развернуться и попробовать удрать.

Однако он оказался слишком близко.

Из мерцающей пустоты портального провала, с треском расправляя крылья, вырвался Костяной дракон, которому для того, чтобы пролезть в усиленное портальное кольцо диаметром в три метра пришлось сложиться как змее, лезущей в нору.

Собственно, драконы и живут в норах, просто больших. Живые живут. Пёс его знает, где обитают мёртвые драконы.

Мой, например, сейчас творил разрушение.

Он развернул крылья. Волна от взмаха подняла плотное облако пыли, расшвыривая камни во все стороны.

Дракон взлетел с первого же взмаха и развил такую скорость, что у саблезубого не было ни единого шанса убежать.

Уже через несколько секунд драконьи когти размером с копья прошили бока кошки насквозь. Не теряя скорости, летучая рептилия резко взмыла вверх, утаскивая жертву в синеву неба.

Я проводил их взглядом. Странный тип этот дракон. Надо бы ему имя какое придумать.

На высоте в триста метров дракон стал жрать свою добычу, словно её мог бы у него кто-то отнять.

Дикари на стенах безмолвно наблюдали за появлением новой угрозы. И на их лицах отпечаталась глубокая задумчивость.

Оно, конечно, круто, когда за твоей спиной стоит языческий бог. Но когда перед тобой дракон и великан, то уверенность значительно проседает.

Портальное кольцо стало выдавать новых и новых участников событий.

Пыльная долина перед стенами лагеря начала стремительно темнеть, покрываясь сплошным ковром из мёртвых скелетов с мутной сталью и всполохами тёмной магии.

Армия, которую послали убить зарвавшегося герцога Роса, собирается дать под его знамёнами первый бой.

Теперь, когда я усилил портальные кольца, они не были связаны временными рамками, а только щедро заливаемой в них энергией. Тут спасибо Григгасу, он меня хорошо авансировал.

Двадцать тысяч бойцов занимали позиции, неспешно проходя через кольцо портала.

Когорты выстраивались одна за другой без единого слова. Единственным звуком было шуршание костей и постукивание элементов доспехов.

В центре новых позиций появились командиры. Три высших лича, в том числе Бисс Урай, разошлись по углам армии, чтобы начать противостоять магии Соббека.

Где-то в центре находился сам Мёртвый рыцарь Танкред. Концентрация тёмной энергии вокруг его окованной сталью фигурой искажала воздух. Его сила создавала такое давление, что рядовые воины инстинктивно смещались в стороны, освобождая путь полководцу.

После того как армия Танкреда совершила полный переход в район Моофа (я не увидел городка ни до, ни после), я закрыл портальную связь с крепостью Марка. Для отправки использовано ближайшее кольцо, то есть именно в ней.

Я открыл портал в Цитадель Порта-Арми и пропустил на поле боя роту магов.

Надо сказать, что маги самую малость ошалели, когда увидели громадную армию нежити, потому что заранее их никто не предупредил.

Однако колдуны Штатгаля — народ тёртый, они не подали вида и стали чуть позади и отдельно.

Когда все выстроились, я дал команду начать бой. Ожидание может быть опасно.

Тем временем я сформировал и отправил ментальный приказ. Огромная тень скользнула в небе.

Костяной дракон, паривший в небесах, резко сложил крылья и перешёл в атакующее пике. Выбранной целью стали массивные главные ворота, собранные из толстых стволов деревьев.

Ну, сносить их я не собирался, хотя так и могло выглядеть.

На подлёте к земле монстр раскрыл исполинскую костяную пасть. Внутри его пустой грудной клетки моментально сформировался магический сгусток холодного беловатого пламени.

Огонь устремился вперёд, но атака не достигла цели.

Пространство перед воротами внезапно исказилось. Воздух вспыхнул ослепительным сапфировым светом, формируя полусферу энергетического барьера. Смертоносное пламя нежити с громким треском врезалось в невидимый щит и растеклось по его поверхности безвредными потоками искр.

Защита не прогнулась ни на миллиметр.

Дракон с силой взмахнул крыльями и ушёл круто вверх, избегая столкновения с непреодолимой преградой.

Вот ведь! В принципе, я предполагал, что будет нелегко.

Соббек не был настолько примитивен, как могло показаться на первый взгляд. Животные и дикари выступали лишь внешней, расходной оболочкой обороны. К тому же ворота, даже без защиты они чертовски прочные. Животные такие штуки не делают, дикари тоже.

А если так…

Костяной дракон, например, верный, но тупой, я его берёг.

Он не должен рисковать собой, но у меня есть и расходный материал.

Дракон заложил широкую дугу, тем временем я дал команду парочке скелетов на краю одной из «коробок» отойти в сторону и стать ровно.

Скелеты дисциплинированно стояли, когда дракон на полном ходу ухватил эту парочку и взлетел повыше.

Зайдя с фланга, он разогнался и с высоты трёхсот метров отпустил их таким образом, что буквально бросил их на территорию вражеского лагеря.

Не могу сказать, что они достойны называться десантниками, скорее смертниками.

К сожалению, мои подозрения и опасения подтвердились, мертвяки тут же вспыхнули магическим огнём и их разметало на пылающие кусочки.

Ага, значит враг применил активную энергетическую защиту. Падла. Ну ничего, мы умеем по-всякому.

Повинуясь моему указанию, Танкред принял приказ о перестроении. Двадцатитысячная масса пришла в движение. Тяжёлая пехота расступилась, образуя широкие коридоры.

Надо сказать, что Танкред отдавал команду без звука, используя некротическую магию. То есть фактически у него был свой, специфический аналог Роя.

Из глубины строя безмолвным потоком хлынули тысячи костяных лучников.

Их движения были лишены человеческой суеты или страха перед ответным огнём со стороны защитников алтарной крепости.

Скелеты вышли на дистанцию поражения, выстраиваясь в три сплошные линии вдоль стен лагеря и приготовились стрелять.

Пли!

Чёрные стрелы пошли по дуге.

Я переживал, но зря. Там, где скелеты сгорели, стрелы преспокойно пролетели границу лагеря. Значит энергетический щит не абсолютный, кое-что он пропускает. Это хорошо.

Пробные залпы дали результат и получились некоторые жертвы среди защитников. Что сказать, доспехи — это круто, а голые бока способны испугать… Но не круто.

После первых попаданий кто-то стал выкрикивать команды на незнакомом языке и дикари стали под защиту стен, перестали высовываться и в целом, вели себя как туповатый аналог регулярной армии.

Танкред ситуацию понял, не дал команду «прекратить стрельбу», но уменьшил её темп. Скелеты не уставали, но стрелы нужно было экономить.

Внезапно враг проявил активность. Внутри лагеря началось движение.

К периметру выдвинулись гигантские дикобразы. Десятки массивных туш, покрытых частоколом толстых шипов, топали на передовую позицию. Твари двигались массивно, весомо, неспешно. Ещё бы, они весили по меньшей мере по три тонны. При ходьбе они издавали низкое утробное шипение. И это наверняка испугало бы моих солдат, но…

Нежити было плевать.

Животные развернулись боком к проломам и резко встряхнули спинами. Воздух наполнился пронзительным свистящим звуком. Град бритвенно-острых игл обрушился на порядки костяных лучников. Снаряды вонзались в грудные клетки, дробили ключицы и застревали в суставах нежити с глухим, сухим стуком.

Поверхность каждой иглы сочилась ярко-жёлтой слизью. Надо думать, они ещё и ядовитые.

Я задействовал Рой, взяв под управление одного из пришитого насквозь скелета. Магия не подсказала мне название, да это и ничего бы не дало, однако Рой рапортовал, что это «нейротоксин».

Скелет под моим прямым управлением просто вынул иглу из себя, осмотрел и бросил.

Токсин. Дикари явно рассчитывали на парализующий эффект мощного яда, способного за секунды остановить сердце слона или свалить целый отряд живой пехоты. Однако, как и шипение, это хорошо только против живого врага. Биологическое оружие абсолютно бесполезно против тех, у кого отсутствует кровеносная система — механических врагов и нежити.

Нежити было плевать.

Скелеты даже не сбили темп атаки. Утыканные ядовитыми иглами, мёртвые солдаты Танкреда просто отламывали мешающие колючки свободными руками, бросали их под ноги и продолжали методично натягивать тетивы.

Яд бессильно стекал по высохшим костям, впитываясь в камни и пыль.

Дикобразы не успели дать второй залп. Очередная туча стрел со стороны нежити накрыла их позиции, ранив или убив многих из них.

Невидимый полководец противника дал команду дикобразам на отход. С десяток из монстров остались под стенами, однако большая часть ушла в глубину лагеря, за пределы досягаемости.

Чёртов лагерь был слишком большим, как и его стены, а магическая защита массированной и энергоёмкой. За спиной этого щита ни много ни мало — алтарь, причём более крутой, чем тот, который мы захватили в Газарии. Тем ценнее приз.

Итак, если подвести промежуточный итог, что мы имеем?

Мои скелеты не могут преодолеть стену, потому что у нас нет осадных машин (у армии Танкреда они были, но не пролезли в портал, поэтому остались в соляных пустошах). Скорее всего, на границе стен так же будет мешать и магический щит.

То есть, пока что численное преимущество само по себе не сыграло.

Дракон, в теории, может попасть на территорию лагеря и даже щит его не остановит. Однако в одно лицо он ничего не сделает, битву не победит, а скорее всего, вовсе погибнет.

Можно попробовать послать к стене гиганта, в теории он может попробовать её пробить, как живая стенобитная установка. Ну, не совсем живая.

Но, скорее всего, они контратакуют, чтобы не дать ему такую возможность. Могут долбануть по нему магией.

Ещё одной интересной мыслью было сравнение. Лагерь гноллов не был защищён стеной, больше того, они оказались достаточно тупыми, чтобы самим открыть ворота.

Эти отходят от обстрела, даром что дикари, в ворота на верную смерть не ломятся, плюс щит. Налицо грамотный руководитель, завязанный на алтаре, то есть с некими административными правами в его отношении.

Я сместил фокус восприятия.

К обычному зрению подключилось божественное магическое.

Мир потерял краски, плоть и камень стали полупрозрачными, зато появились многослойные рисунки потоков, скоплений и узлов.

Передо мной развернулась энергетическая составляющая вражеской обороны.

Сапфировая полусфера магического щита стала видна и больше не выглядела монолитной стеной. Она пульсировала, переливалась и состояла из тысяч тончайших нитей силы, сплетенных в густую сеть. Конструкция была мощной, но не сплошной. Это интересный факт и полезный для меня.

Я начал прослеживать маршруты этих светящихся линий. Энергия не могла браться из ниоткуда. Она текла от ворот вглубь двора, собираясь в толстые жгуты и уходя к единому центру. Источник питания барьера находился в самом сердце лагеря Соббека.

Логично предположить, что всё завязано на алтаре.

Мой внутренний взор заскользил вдоль этих плотных жгутов. Линии энергии уходили за шалаши дикарей и стягивались к центральной площади. Там возвышался массивный каменный алтарь, источающий густое сияние природной маны. У самого подножия божественного монумента находилась фигура, через которую проходила без малого треть общего потока.

О, как! Да вы, батенька, живой контроллер, система управления.

Человек. Судя по одеждам — верховный шаман дикарей. Его тело скрывалось под слоями грубых шкур, тяжёлых костяных амулетов и перьев, но внешняя атрибутика не имела ни малейшего значения. Важна была только его функция. Этот крепкий со злым выражением старикан служил живым узлом связи. Он черпал колоссальную мощь напрямую из алтаря Соббека и своими руками дирижировал всей структурой обороны.

И он как положено шаману — танцевал, даром что без бубна.

С визуальной точки зрения его действия напоминали дикий танец, полный первобытной ярости, но за ними крылась чёткая цель.

Танец — это просто удобная и понятная ему форма. Взмах тяжёлого посоха перенаправлял потоки энергии к главным воротам, прикрывая прорехи в щите после попытки атаки пламенем дракона. Параллельно с этим шаман вычерчивал в воздухе новые магические печати.

Проанализировав, что он творит, я понял, что старик пытался пробить малые портальные окна, намереваясь затянуть в лагерь подкрепления из дальних уголков Бесплодных земель.

Получается, что ещё десять минут и из этих разрывов хлынут новые своры бронированных хищников и свежее мясо для обороны. Численность гарнизона вырастет в разы, а мой фактор неожиданности, благодаря которому я в моменте стал обладать численным преимуществом на ключевом участке, будет нивелирован действиями старого шамана.

Однако не всё так безоблачно для шамана.

Архитектура обороны Соббека выглядела внушительно, но она опиралась на одну фатальную недоработку. Дикари и их первобытный бог готовились к войне со смертными армиями, чья магия и тактика предсказуемы и традиционны.

Вот такие традиционные армии и отряды они били бессчётное множество раз. Однако они совершенно не рассчитывали на прямое столкновение с военной машиной Газарии.

Вся эта грандиозная структура имела одну единственную критическую уязвимость. Центральной точкой обороны был сам шаман.

Старик мог легко блокировать разрушительные заклинания от моих магов или, скажем некротический огонь дракона, уплотняя в нужным местах магический щит.

Он мог бесконечно долго черпать ману из каменного энергоблока за своей спиной. Но при всём при этом сам он был обычным человеком. Он дышал, его сердце гнало кровь по венам, а кости могли сломаться. Шаман был живым существом.

Это было его слабостью.

Я медленно поднял голову. Высоко в небе, послушно описывая широкие круги, парил костяной дракон. Мой особенный, существующий в единственном экземпляре и потому незаменимый юнит. К сожалению, совершенно тупой.

Он был безэмоциональным орудием, механизмом, ожидающим хорошей команды от оператора. И сейчас этот летун подходил для выполнения маленькой, но очень важной задачи.

Щит Соббека был превосходно спроектирован для отражения фронтальных ударов, горизонтального давления тяжёлой пехоты и массированных магических обстрелов.

Однако в конкретной выбранной точке его можно продавить.

Точно так же любой бронежилет выдерживает шквал осколков, но может быть точечно пробит.

Я сфокусировал внимание на драконе и сформировал для него приказ, одновременно с этим обращаясь за помощью к магам роты Фомира.

План был предельно прост. Если магия и хитрость не дают результата, в дело вступит чистая гравитация и кинетическая сила.

Дракон стремительно приблизился к ближайшему холму. Мой взгляд выхватил подходящий выступающий утёс. Исполинские костяные когти, способные легко рвать стальные панцири, с сухим скрежетом вонзились в твёрдую породу. Резкий рывок гигантских крыльев выломал из скалы монолитный кусок гранита размером с небольшой дом. Огромный, неотёсанный примитивный камень, лишённый всякого рода магии, станет снарядом.

Мёртвый ящер тяжело замахал крыльями. Он начал стремительно набирать высоту. Гравитация неумолимо тянула колоссальный груз к земле, заставляя кости монстра скрипеть от напряжения. Мы вышли на боевой курс. Далеко внизу раскинулся лагерь противника, надежно укрытый мерцающей сапфировой полусферой. Прямо под её сводом, у подножия божественного монумента, продолжал свои дикие пляски верховный шаман. Что очень важно, он танцевал на одном месте, амплитуда в пределах полутора метров.

Старик концентрировал внимание на внешнем периметре, совершенно не ожидая угрозы с неба, потому что мир Гинн, равно как и мир, откуда дикари прибыли, ещё не дорос до авиации.

Я выровнял траекторию полёта. Дракон завис точно над центральной площадью лагеря. Расчёт не будет идеален, но я поправлю направление в полёте.

Мысленная команда заставила костяные пальцы монстра разжаться.

Колоссальная гранитная глыба сорвалась вниз. Снаряд стремительно набирал скорость. Одновременно я этим я применил телекинез и чуточку подправил направление, скорректировал «огонь», потому что второго шанса у меня может не быть. Воздух вокруг него наполнился низким нарастающим гулом.

Шаман каким-то шестым чувством почуял надвигающуюся угрозу. Старик резко замер, бросил подготовку порталов, однако в этот момент маги Фомира синхронно нанесли несколько десятков ударов по щиту с фронта и чуть в сторону, по правому флангу.

Щит вспыхивал, напрягался, истаивал и это потребовало от шамана немедленного вмешательства. Он стал перенаправлять потоки энергии, латая дыра и восстанавливая плетение заклятий. Надо сказать, что с обстрелом он успешно справился, но потратил на это примерно четыре секунды.

Этого оказалось достаточно.

Сапфировый барьер вспыхнул ослепительным светом. Щит не успел уплотниться, снаряд был слишком тяжёл.

Тонкая магия встретилась с грубой кинетической энергией нескольких тонн веса.

А надо сказать, что из курса физики в школе я помнил, что кинетическая энергия считается как масса, помноженная на скорость в квадрате, делённая пополам. Грубо прикидывая, песчинка на орбите Земли, разогнанная до сотен тысяч километров в час, пробивает метр композитной брони.

Конечно же камень не был таким быстрым, однако свои двести-триста километров в час он успел набрать, то есть это был грузовик, который несётся по автостраде навстречу стене.

Такой грузовик пробьёт дыру в любой стене.

Опять-таки, тот факт, что шаман перенаправил энергию в место атаки магов, временно ослабило купол на остальных участках.

Барьер издал пронзительный стон, отчаянно пытаясь блокировать попытку проникновения. На долю секунды камень облепили ярки-синие искры, однако почти сразу же законы физики взяли своё. Колоссальный вес пробил сияющий свод.

Что очень важно, камень падал вертикально и сопротивление щита не сменило его траекторию, как было бы при наклонном падении.

Многотонный кусок гранита рухнул прямо на верховного шамана. Удар расплющил старого иномирца вместе со всеми его костяными амулетами и деревянным посохом.

Не было брызг, не было звуков, сопровождающих смерть.

Глыба вбила шамана в грунт и ушла сама наполовину, став сразу же и своего рода надгробьем.

Уничтожение шамана дало мгновенный результат.

Оставленный без контроля координатора потоков, магический щит пошел глубокими мерцающими трещинами.

Маги, подбодренные успехами в подавлении щита, продолжили обстрел и уже через тридцать секунд неприступный купол осыпался вниз мириадами тускнеющих искр. Недостроенные малые порталы близ алтаря распались и исчезли, навсегда отрезая гарнизон от подкреплений.

Мой взгляд сместился на возвышающуюся рядом фигуру Мёртвого рыцаря. Танкред замер стальным изваянием, ожидая дальнейших указаний. Я сформировал новый ментальный приказ и направил его прямиком в мёртвый разум полководца.

Внутри лагеря повисла короткая пауза. Утрата командира и разрушение купола требовали изменения тактики. Допустим, прикрыть ворота и те участки стены, где намечается прорыв.

Дикари отвергли логику. Смерть шамана повергла их сначала в шок, а потом и озлобленное безумие.

Низкий, утробный вой зародился в глубине двора и за пару секунд разросся до оглушительного рёва тысяч глоток.

Насколько я заметил, разные части обороны стали действовать по-разному. Дикобразы, например, стали перемещаться за спину алтаря. Саблезубые, которые топтались под стенами, начали разбегаться.

А дикари отринули и здравый смысл, и инстинкт самосохранения, заменив его чистой агрессией, гневом и истерикой.

Вместо того, чтобы стать под стены для их укрепления, пёстрая волна полуголых психопатов хлынула наружу, прямо на ровные шеренги моей пехоты.

Они бежали хаотичной толпой, размахивая грубыми топорами и костяными дубинами. Дикая масса плоти, ослеплённая первобытной яростью.

Мёртвый рыцарь Танкред принял этот удар, не сдвинув строй ни на дюйм. Костяной вал синхронно сомкнул ряды, превратившись в монолитную стену из старых щитов и копий. Столкновение живой волны с мёртвой преградой не сулила живым ничего хорошего.

Дикари с разбегу врубались в передовые шеренги, снося черепа и дробя сухие рёбра тяжёлыми дубинами. В некоторым местах им удалось смять первые один-два ряда панцирников.

Однако они тут же понесли свои потери, а численное преимущество и строй вместо хаотичных волн никто не отменял.

На место каждого разрушенного скелета незамедлительно вставал следующий, принимая удар за ударом, не ропща и не подумывая о побеге.

Потеряв набранную скорость, нападающие захлебнулись в собственной крови, потому что нежить принялась двигаться навстречу.

Линия фронта стремительно поползла вперёд, продавливая истеричное сопротивление защитников, и тяжёлым катком вкатилась в распахнутые ворота. За какие-то две-две с половиной минуты бой перешёл во внутренний двор лагеря.

Меж глинобитных хижин и дымящихся костров развернулась методичная зачистка территории.

Дикари бросались на нежить десятками, пытаясь остановить продвижение авангарда. И, надо сказать, они были сильными и умелыми, однако такие истеричные порывы не имеют значения, если лишены организации.

Костяные когорты перемалывали защитников, не сбивая шаг, продвигаясь по заданным векторам к центральной площади.

В центре хаотичной бойни проявился последний резерв противника. Гигантские дикобразы, оставшиеся без погонщиков, слепо метались по двору. Их главный природный арсенал — дистанционный залп ядовитыми иглами оказался абсолютно бесполезен против пехоты, лишённой кровеносной системы.

И хотя животные были не разумны, они каким-то образом поняли, что шансов против многотысячной толпы у них нет.

Бросив троих раненых, порядка двадцати зверей издали тонкий писк и в едином порыве рванули к противоположной стене лагеря, где были ещё одни ворота.

У них не было рук, а у этих ворот — обслуги, однако животные навалились и выбили их, сбежав.

«Раненых дикобразов не добивать! Фомир, у тебя в отряде есть спецы по животным?»

«Ну, гоблин Ойнур хорошо ладит с собаками и конями».

«Попроси его попробовать достучаться до сознания дикобразов. Вдруг удастся убедить их вступить в нашу армию или как-то сотрудничать. Мне жаль их убивать. Но держитесь на дистанции, вдруг они стрельнут иглами, вы же не нежить».

Тем временем роты нежити достигли алтаря, окружив его со всех сторон.

Мой фокус сместился к центру лагеря, где возвышался гранитный алтарь Соббека.

Возле его подножия покоился тот валун, под которым не должно было ещё успеть остыть тело верховного шамана.

Защитный купол исчез, но пространство вокруг импровизированного надгробия продолжало пульсировать густой, почти осязаемой энергией. Колоссальный магический потенциал старика, накопленный годами магических практик, никуда не испарился.

Недопустимая потеря ценного ресурса. В условиях тотальной войны разбрасываться магическими кадрами подобного калибра — верх стратегической некомпетентности.

Поэтому я направил туда Мёртвого рыцаря, пусть попробует свои особые способности на ценном субъекте.

От основной массы атакующих отделилась массивная фигура. Мёртвый рыцарь Танкред, закованный в чёрную броню, неспешно зашагал через территорию лагеря.

Вместе с ним и за его спиной шагал костяной великан. Отдельные очаги сопротивления дикарей ещё вспыхивали, но полководец уже не обращал на это никакого внимания.

И когда они дошли до валуна, Танкред просто указал на него пальцем. Великан схватился за каменюку и достаточно легко выковырял её из земли.

На дне углубления покоился шаман.

Ну, покоился от слова покой, а покой нам только снится.

Подойдя к расплющенным останкам, Танкред остановился. Его пустые глазницы, горящие мёртвым зелёным пламенем, холодно смотрели на покойного.

Он наклонился и положил правую руку в районе сердца старика и зашептал слова некромагии, от которых вибрировал воздух вокруг них обоих.

Вокруг останков взвился густой непроницаемо-чёрный дым. Он извивался подобно живым щупальцам, жадно впитываясь в останки шамана. Некротическая энергия Танкреда вступила в жёсткий конфликт с остаточным фоном природной магии, бурлящим в мёртвом теле. Два несовместимых потока силы столкнулись, порождая скрежетающие звуки и короткие вспышки ядовито-зелёных искр. Система перестраивала чужеродное ядро, выжигая из него любые привязки к прежнему хозяину и создавая новую нежить.

Надо сказать, что многие убитые дикари уже стали восставать как нежить, поскольку были убиты нежитью и попали под проклятье, однако это не шло ни в какое сравнение с магией Мёртвого рыцаря.

Процесс обращения достиг точки невозврата. Остатки первобытной магии Соббека были выдавлены, выжжены, заменены грубым давлением некромагии. Чёрный дым втянулся в то, что осталось от шамана, ненадолго сохранив после себя лишь мутное свечение.

Из пыли и грязи медленно поднялась высокая фигура. Грубые шкуры и примитивные костяные амулеты истлели, превратившись в серый прах. На их месте из сгустков окружающей тьмы соткались рваные жреческие одеяния. Верховный шаман дикарей перестал существовать. Перед Танкредом возвышался новорождённый лич — сложный и опасный магический конструкт, лишённый слабостей смертной плоти, но сохранивший знания, силу и навыки.

Вражеский полководец, который десять минут назад координировавший оборону лагеря, вставал в строй в мою армию.

Вот такие теперь правила игры, твою дивизию!

Новообращённый лич замер на некоторое время, свыкаясь со своей ролью.

Изумрудное пламя в его глазницах пульсировало, сканируя окружающее пространство через призму некрозрения. Лич безошибочно определил и свою роль в новой армии, и кто тут главный.

Медленно, с леденящей кровь грацией, мёртвый маг повернул накрытый традиционным капюшоном череп в мою сторону. Глаза его вспыхнули, он смотрел прямо на меня.

Расстояние не имело значения — наши взгляды встретились и он медленно поклонился.

— Моя сила, мой разум и моя вечность принадлежат Владыке. Приказывай!

Я вздохнул. Не люблю я весь этот пафос. Но с мёртвыми, вероятно, по-другому не получиться.

«Бисс Урай, он будет мне подчиняться?» — обратился я к завербованному личу через Рой.

«Он разумен, но его воля заменена на желание служить в новой роли. Формально он среднего уровня лич, но уже прошёл стадию формирования личности внутри новой оболочки».

«Короче. Будет?»

«Да, сделает всё что нужно, даже на уничтожение пойдёт».

Приблизившись к подножию, я протянул руку и опустил ладонь на гладкий холодный камень.

Все алтари чём-то похожи и в то же время все они различаются.

Всегда камень, всегда большой. В данном случае он представлял собой очень приплюснутый цилиндр диаметром метров в тридцать, с выбитыми на нём четырьмя расходящимися во все стороны клыками, направленными внутрь.

Незримые нити магии, питающие этот узел энергии, мгновенно подчинились мне в ту же секунду, когда Рой отметил, что новый лич принят в состав моих подчинённых, в мою армию.

Контроль над энергетическим центром перешёл в мои руки мягко и без сопротивления. При этом каменный монолит хранил в себе огромный запас силы. По моим ощущениям его ёмкость, весьма приличная по сравнению с алтарём в крепости Марка в Соляных пустошах. Колоссальная мощь, способная обеспечивать маной целую армию долгие месяцы, не говоря уже про постоянную подпитку от этой части мира Гинн.

Маги из роты Фомира, остававшиеся во время штурма на безопасных позициях, наконец позволили себе расслабиться. Опуская жезлы и снимая боевые барьеры, прошли ворота и стали стягиваться к центру лагеря.

Бойцы, а мои маги были в первую очередь воинами, с живым интересом осматривали периметр, созданный божественным колдовством Соббека, но весьма пригодный для обороны.

Они уже прикидывали сектора обстрела, места для установки сторожевых башен и численность рот для гарнизона.

В их умах этот кусок земли автоматически получил статус новой провинции Газарии. Логичный и предсказуемый шаблон военного мышления: захватил ценный плацдарм, значит обязан его удерживать. Экспансия.

Я убрал руку с холодного камня и повернулся к Мёртвому рыцарю. Танкред неподвижно возвышался неподалеку, обманчиво расслабленный.

«Танкред, поднимай всех каких сможешь убитых в качестве нежити».

«А монстры-дикобразы и убитые в бою саблезубые?»

«Всех убитых тоже».

«А живые?» — он повернулся к парочке раненых животных.

«Нет».

Простое и понятное слово отказа. Нежить не будет никого убивать. Одно дело в бою, другое дело казнь, даже если речь идёт о животных.

Рыцарь молча извлёк из ножен свой меч и вонзил его в каменистый грунт.

Волна концентрированной некромантии прокатилась по двору, жадно впитываясь в изувеченные тела дикарей и немногочисленных зверей (всё же большая часть хищников, как только погиб шаман сбежала).

Свежее пополнение нашей армии поднималось из грязи, безмолвно пополняя ряды регулярной пехоты.

Как только последний воскрешённый дикобраз занял свое место в строю, огромная костяная машина смерти развернулась. Затем стала выходить из лагеря под изумлённым взором магов роты Фомира, которые подались в сторону от такой массовой миграции.

Я удалённо активировал портальное кольцо в направлении крепости Марка, одновременно с этим связался с самим Марком.

«В портал сейчас выйдет нежить и уйдёт обратно к себе».

«А как же сражение?» — спросил Марк. — «Только что же ушли».

«Всё. Уже всё».

«Мы победили, босс?»

«Нежить отработала по полной, всё хорошо».

Под мерный, синхронный топот армия Танкреда направилась к порталу.

Мёртвый рыцарь Танкред шагал в авангарде отступающей колонны, направляясь к мерцающему зеву портального кольца. За ним тянулась бесконечная вереница разномастной пехоты. Солдаты двигались ровными шеренгами, сохраняя строй даже на неровной, каменистой земле.

Их старые доспехи и оружие издавали монотонный сухой лязг. Никакой суеты, никаких заминок. Они получили приказ на отход, они его выполняли.

Приказ на отход выполнялся с предельной точностью.

Вслед за костяными когортами тяжело ступали новообретённые трофеи. Огромные дикобразы, ещё недавно способные напугать живых одним своим видом теперь послушно переставляли массивные лапы. В их пустых глазницах горел холодный зелёный свет, полностью вытеснивший прежние инстинкты. Мёртвые туши двигались через ворота, не удостоив даже мимолётным взглядом крепость, которую недавно охраняли, не замедляя шаг ни на секунду.

Новорождённый высший лич, бывший верховный шаман дикарей, двигался в арьергарде. Его мантия, сотканная некромагией, колыхались в такт движению, а в черепе пульсировал огонь. Никаких попыток оглянуться на захваченный алтарь, который он только что защищал, никаких воспоминаний о прежнем хозяине.

Никаких сомнений. Он просто шёл вперёд.

Я стоял неподвижно в центре лагеря, потихоньку вытаскивая из алтаря энергию. Не так уж и много, небольшие проценты.

Маги ошарашенно застыли. Их оживлённые споры об укреплении обороны оборвались на полуслове. Рота Фомира в полном составе наблюдала, как бесконечный поток тяжёлых скелетов, звероскелетов, личей и воскрешённых монстров послушно скрывается в мерцающей воронке перехода.

Поток из костей и мёртвой плоти непрерывно вливался в сияние портала. Ни один из двадцати тысяч мёртвых солдат не остановился и не отклонился.

Живые армии после боя всегда погружались в хаос. Победители разбредались по захваченной территории, вскрывали хранилища, срывали амулеты, собирали оружие, доспехи, личные вещи с трупов врагов, тратили время на мелкий заработок.

Я их не винил, более того, в Штатгале действовала система Мейнарда, когда мародёрство организовано и производится системно, с умом.

Нежить напрочь лишена этих привычек. Брошенные дикарями золотые браслеты, причудливо вырезанное оружие и редкие шкуры валялись прямо под ногами марширующих скелетов. Ни один костяной палец не потянулся в их сторону. Материальные блага не имели ценности для этой пехоты. Единственной значимой величиной было безоговорочное подчинение приказам.

Широкая золотистая воронка портала методично поглощала отряды один за другим. Пространство внутреннего двора стремительно освобождалось. Костяной дракон, круживший над лагерем, заложил крутой вираж над разрушенными глинобитными хижинами. Огромный ящер камнем приземлился рядом с хвостом колонны и прошёл портал пешком, практически на брюхе.

Замыкающие шеренги пересекли границу, и портальное кольцо было деактивировано.

Долина Мооф опустела.

Там, где ещё час назад кипела жизнь двухтысячного гарнизона дикарей, теперь расстилался ковёр из переломанных копий, развороченных палаток и пропитанных ядом игл.

Масштаб разрушений впечатлял, но сейчас он не имел никакого практического значения. Главная цель была достигнута.

Захватчики добровольно покидали завоеванный плацдарм. Территория стремительно пустела, превращаясь из укрепленного пункта обратно в пустующие стены.

Пустующие, но не пустые, алтарь всё ещё был тут.

Фомир остановился в паре шагов от меня и скривил недовольное лицо.

— Рос, что за ботва? Мы пришли на битву, а по сути, просто рядом постояли? В чём наша роль? Прикрытие?

— Нет, вовсе не прикрытие. Твоя роль очень важна, Фомир. Важнее не придумать.

— Опять ты со своими туманными намёками? Ну, допустим. А как же гарнизон вокруг алтаря, командор! — громко заявил маг. Он указал жезлом на стремительно пустеющую площадь. — Нужно немедленно возвести укрепления и перебросить сюда дополнительные инженерные силы. Гномы осмотрят стены, поставим гарнизон. Как насчёт Третьего полка? Мы получили невероятно ценный трофей, и наша прямая обязанность закрепиться на позиции! Ты же видишь, что алтарь подчиняется тебе?

Я смотрел на главного мага с лёгкой полуулыбкой, оценивая шаблонность его мышления.

В его словах звучала классическая академическая школа стратегии, совершенно неприменимая в условиях Войны Богов.

— Оставлять солдат для защиты единственной точки глубоко на вражеской территории является глупостью, Фомир, — ровным тоном ответил я. — Любая стационарная оборона без надёжных линий снабжения неизбежно превратится в братскую могилу. Соббек притащит подкрепление от союзников и целый полк поляжет тут.

— Ничего они не смогут против твоей тактики и моей магической защиты.

— Твоего магического дара… Вот тут ты прав. Это вообще ключевое.

— Ты можешь толком сказать, что происходит?

— Ну, смотри. Мы поступим очень и очень вульгарно.

Я сделал короткую паузу, изучая окрестности при помощи божественного восприятия.

Лазутчиков нет, врагов нет, нежить ушла.

Только я, Фомир и его рота.

Пустая крепость и алтарь.

Я поманил рукой остальных магов, они подошли, с любопытством осматривая алтарь. Большая часть из них уже видели алтарь в крепости Марка, кроме того, сталкивались с таким в сердце Кмабирийских болот.

Я отступил на полшага назад и окинул взглядом магическую роту.

Ситуация была особенной, я собрал их всех, в полном составе и даже временно придал им магов из разведки. Вывел из Мистраса магов, которые участвовали в поисках, в том числе Шота, снял с дежурства магов прикрывающих крепость Марка. Фактически тут было сто семь магов, считая Ластриона и Фомира. Буквально вся боевая магическая мощь Штатгаля и Газарии.

Десяток рядовых, сержантов и офицеров (так или иначе большая часть магов не были рядовыми) переминался с ноги на ногу в ожидании инструкций. Их взгляды безостановочно сканировали местность, разгром, пустыню, стены лагеря.

Мой голос нарушил тишину.

— Стойте ровно. Особенно ты, Фомир. Сейчас всё будет, и ты всё поймёшь.

— Обычно такое ничего хорошего не сулит.

— И тем не менее. Давайте выстроимся кругом вокруг алтаря.

Маги действительно обступили здоровенную каменюку.

А я залез в систему управления алтарём. Интерфейса в обычном смысле этого слова не было, но можно было управлять силой мысли, помноженной на волю.

— Ага, вот оно, — сказал я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Воздух вокруг пульсирующего монолита тем временем начал дрожать, раздался гул, земля под ногами мелко вибрировала.

Мелкие капли крови на песке оторвались от земли и зависли в воздухе.

Пространство над площадью искрило крошечными зарядами неконтролируемой силы. Небо над головой стало кроваво-красным.

Я неспешно опустил руку в рюкзак. Движение вышло обыденным, будто требовалось достать плотницкий инструмент для ремонта старой телеги.

В следующую секунду на свет появился Гивсар. Среднего размера древний боевой молот. Этот легендарный артефакт, утерянный в эпоху Второй магической войны и извлечённый нами из непролазной грязи Кмабирийских топей, отремонтированный сапёрами.

Я когда-то думал придать его Хайцгругу, но молот как оружие ему не шло.

Теперь он понадобится для другой цели.

Я перехватил ребристую рукоять двумя руками, оценивая распределение веса. Мне нужно было использовать его по прямому назначению, ударить.

— Рос, что происходит? — спросил Фомир, волосы которого трепал налетевший из ниоткуда ветер.

— Собираюсь легонько стукнуть по этой каменной глыбе, — произнёс я скучным тоном, указав навершием молота в сторону гудящего алтаря.

— Что ты задумал?.. — прошептал главный маг, сорвавшись на сиплый выдох.

Ну, как легонько ударить?

Я напрягся. Короткий вдох. Веки на мгновение сомкнулись.

Внутренний фокус сместился глубоко в грудную клетку, к пульсирующему ядру полубога нежити. Искра чужой, но полностью подчинённой мне божественной мощи отозвалась ровным, гудящим теплом. Я потянулся глубже, активируя спящие резервы наследия Ньёрда. Древняя сила хлынула по венам свирепым потоком. Мышцы мгновенно уплотнились, наливаясь нечеловеческой силой.

Пространство вокруг моей фигуры пошло мелкой рябью от колоссального выброса энергии. Воздух искажался, словно над раскалённым тиглем.

Ноги чуть согнулись в коленях. И я прыгнул. Песок под подошвами тяжёлых сапог буквально взорвался.

Моё тело без единого звука взмыло вертикально вверх. Гравитация словно на время потеряла власть надо мной.

Я стремительно набирал высоту, подпрыгнул на десять метров вверх. Время утратило привычный бег. Секунды растянулись. Я изогнулся, удерживая молот.

За долю секунды до столкновения Гивсар поглотил направленные в него потоки заклятия разрушения и магии Ньёрда.

Древний боевой молот врезался в самую середину каменного монолита Соббека.

Удар прошёлся по ушам, заставляя вибрировать кости.

Воздух разорвало чудовищным грохотом, будто прямо в центр площади ударил грозовой разряд небывалой силы.

Мощнейшая ударная волна разошлась концентрическими кругами от алтаря и до стен лагеря.

Камень монолита издал жуткий, низкочастотный скрежет, поразительно похожий на предсмертный стон живого существа. Энергетическая архитектура божественного узла связи начала стремительно рассыпаться прямо на глазах, утрачивая способность удерживать накопленный резерв.

Из образовавшихся разломов наружу ударил ослепительный, выжигающий сетчатку свет.

Колоссальные объёмы дикой, неконтролируемой маны больше ничто не удерживало. С нарастающим низким гулом, от которого вибрировали кости, чистая божественная мощь начала яростно выплескиваться в окружающее пространство. Запущенная цепная реакция уверенно перешла точку невозврата.

Это не было похоже на обычный магический выброс, как при ритуале.

Может быть, это самый странный и сильный ритуал из возможных, сильнее только жертвоприношение бога. Не богу, а если самого бога положить на алтарь, чего тот никогда не позволит.

Дневной свет померк. Температура резко упала, а ветер сорвался в вой.

Я стоял в эпицентре этого нарастающего хаоса, ощущая, как воздух пытается сорвать кожу с лица.

Отбросив в сторону раскалённый Гивсар, я раскинул руки, открываясь навстречу бушующему шторму. Мое ядро полубога, выкованное из энергии мёртвых и наследия войны, перешло в режим управления и поглощения.

Я стал администратором этого разрушения, запушенного мной самим.

Поток яростно сопротивлялся. Он бился в невидимые барьеры Доспеха Ньёрва, обжигая ауру, пытаясь раздавить меня своей массой, но я жёстко подавил этот бунт. Подчинив себе первобытный хаос, я начал менять его геометрию. Растекающаяся во все стороны буря остановилась, сжалась и свернулась в тугие, пульсирующие жгуты концентрированной силы. Я выковал из них жёсткие, направленные каналы, соединяющие эпицентр разрушения с каждым из присутствующих на площади магов.

Шум ветра перекрыли нестройные крики боли. Маги падали обратно на песок, их тела выгибались дугой, не рассчитанные на подобные объёмы прямой божественной трансляции.

Это была беспрецедентная операция по принудительному возвышению, игнорирующая любые законы постепенной эволюции.

И это было чертовски больно. Я это понимал, потому что не так давно меня возвысили до полубога.

Львиную долю спрессованного потока я направил в Фомира. Главный маг Газарии, принимал на себя самый чудовищный удар этой мощи. Его тело билось, вены на шее вздулись, грозя лопнуть, а кожа приобрела болезненный, перенасыщенный светом оттенок. Энергия ломала его внутренний резервуар, стирая старую архитектуру ауры, чтобы выстроить на её руинах нечто в тысячи раз более объёмное.

Если бы кто-то из богов зафиксировал, как простой смертный поглощает такой объём чистой силы, Фомир стал бы приоритетной мишенью на всем континенте.

Но война… Из-за войны они были заняты. Из-за войны они отменили старые законы и запреты, в том числе некоторые очень важные.

Я балансировал на острие бритвы, управляя этой хирургической процедурой в полевых условиях.

Мой разум отрезал любые эмоции, превратившись в вычислительный центр. Процесс требовал ледяной, нечеловеческой концентрации.

Одно неверное движение, малейший неконтролируемый скачок давления в каналах — и кровь моих парней просто вскипит.

Они сгорят заживо, превратившись в обугленные куски мяса из-за элементарной передозировки. Каждую долю секунды я считывал их физиологические показатели, дозируя поток с ювелирной точностью и продолжая выкачивать умирающий гранитный монолит досуха.

Вражеский терминал стал для меня лишь удобной батарейкой для форсированной модернизации личного состава.

Истощённый гранит не выдержал. Когда последние крупицы полезной энергии перетекли в сформированные мной каналы, фундаментальная структура алтаря окончательно рухнула. Божественный терминал, служивший якорем для Соббека в этой точке континента, лопнул на десятки фрагментов.

Вспышка абсолютно чистого, стерильно-белого света стёрла все тени в долине Мооф. За ней последовал оглушительный взрыв. В нём больше не было магии — лишь грубая, колоссальная отдача от произошедших процессов.

Ударная волна прошлась по лагерю невидимым катком.

Я устоял, мне помог доспех и нечеловеческие силы, но для моих подчинённых это стало последней каплей.

Сто с небольшим человек, гоблинов, эльфов, гномов и орков, включая до краёв переполненного силой и новыми способностями Фомира, одновременно попадали на землю, как озимые под ударом стихии.

Они потеряли сознание, так и не успев осознать масштаб изменений в своих телах.

Алтарь был разрушен, превратившись в разрозненное скопление камней.

Я плавно опустил руки, рассеивая остаточные энергетические каналы. Пространство над долиной Мооф начало медленно успокаиваться, ветер уже не творил хаос, хотя и дул беспокойно, но постепенно ослабевал.

Чертыхнувшись, я не стал ждать, пока они придут в себя.

Сила переполняла меня, поэтому я сначала переместил портальное кольцо, потом одним махом всех до единого мага.

И уже на новом месте стал терпеливо дожидаться, пока мои прокачанные маги начнут осознавать себя в полной мере.

Новым местом была база магов около магической башни на краю Цитадели. Место, куда маги никого не допускали и сейчас тут не было посторонних. По сути — просто большая площадка со следами подпалин от огненной магии. Территория была прикрыта стенами и тут было не особенно ветрено.

Через десять минут сначала один, потом другой шальной маг стали приподниматься на камнях.

Маги выглядели так, будто только что отработали две смены в шахтах Туманных гор Оша без перерыва на обед. Их дорогие, расшитые серебром мантии превратились в изодранные, пропитанные едким потом и пылью тряпки. Лица осунулись, покрылись испариной и копотью.

И это при том, что они в сражении действительно почти не принимали участия!

Никто из них не пытался встать. Большинство даже не могли приподняться.

Фомир лежал на спине, раскинув руки, и протяжно с натугой дышал.

Новая энергетическая ёмкость и структура, целая личная Вселенная, построенная в нём, громадные способности, завязанные сразу на нескольких стихиях, всё ещё бушевали внутри его хрупкой человеческой оболочки.

Ауры магов вспыхивали всеми цветами радуги, границы искрились от микроразрывов, которые тут же затягивались новой, плотной тканью. Физические тела не поспевали за этой стремительной эволюцией, отвечая острой тошнотой и мышечными спазмами.

Один из молодых магов в стороне сдавленно застонал, перекатился на бок и зашёлся в тяжёлом приступе рвоты. Из его желудка выходила лишь желчь.

Никто не пришёл ему на помощь. Остальные были заняты попытками просто не помереть от болевого шока. Никакого триумфа от победы, лишь инстинкт выживания, сработавший на пределе возможностей.

Я не стал их торопить. Медленно прошёлся вдоль распластанных тел, внимательно сканируя показатели каждого. Ну, всё живы, уже хорошо.

Ветер дул с моря, тёплый и ласковый, добрый, родной. Особенно так казалось после пустошей, хотя мы там и провели всего лишь полдня.

Я влил в этих магов столько силы, власти, навыков и развития, сколько они не накопили бы и за пять жизней. Их каналы расширены, ядра перестроены, пределы ёмкости сдвинуты в зону аномальных значений.

— Дышите ровнее, — мой голос прозвучал спокойно, разрезая хрипы и стоны на полигоне. — Первичный шок пройдёт через час-другой. Организм подстроится.

Фомир с трудом перекатился на бок и сплюнул.

— Выдыхайте, бобры, — я позволил уголкам губ слегка приподняться.

Ластрион сел и выплюнул сгусток крови.

— Ластрион. Твой прежний предел остался в далёком прошлом, — спокойно констатировал я, делая шаг к нему. — Добро пожаловать на четвёртый магистерский уровень.

Молодой маг замер. Он шумно выдохнул одним носом и повернулся в сторону Фомира, ища поддержки или объяснения.

— Оставшиеся бойцы роты могут праздновать повышение рангов на несколько сразу, в том числе среди вас есть два первого и четверо второго уровней магистра. Ваша огневая мощь только что превзошла суммарный потенциал большинства официальных гильдий Гинн.

Я помолчал, давая воинам Магической роты осознать всё сказанное.

— Но главный приз в нашей сегодняшней утренней лотерее забирает многоуважаемый архимаг.

Все повернулись в сторону Фомира, который за это время смог, преодолевая слабость, достать из внутреннего кармана фляжку вина и крепко к ней приложиться.

— Что? — сдвинул брови он.

— Поздравляю, Фомир, — мой тон оставался абсолютно ровным и деловым. — Ты только что пробил архитектурный предел, который боги установили для смертных Гинн. Начиная с этой секунды, ты официально являешься первым Высшим магом за последнюю тысячу лет.

У него расширились глаза, но он ничего не сказал. Вероятно, не мог подобрать слов.

— Это невозможно, командор, — покачал головой Ластрион. — При всём уважении, существуют базовые правила. И речь идет не о каком-то риске наказания, правила установлены так, что их невозможно нарушить, эта черта недостижима, как само небо. Боги не только запретили смертным пересекать эту черту, но и сделали это невозможным.

— Правила этого мира писались небожителями исключительно ради сохранения собственной монополии на власть, — ответил я, чеканя каждую фразу. — Я только что пустил на дрова целую божественную энергетическую станцию. Весь накопленный там ресурс был насильно перекачан в ваши души. Мы больше не подчиняемся прежним законам. Ну и не забывайте, что боги эти правила попросту отменили. Известные вам запреты, а также и явно неизвестные, но действующие.

Фомир вскинул руку, которую окутало сияние и применив магию, заставил своё тело принять вертикальное положение, то есть использовал телекинез.

— Высший маг… — прошептал он срывающимся голосом. — Командор, ты совсем сбрендил? Я не справлюсь. Я обычный академический неудачник, вызубривший пару базовых правил. У меня нет ни знаний, ни заклинаний для управления такой сокрушительной мощью. Мои внутренние каналы просто лопнут от напряжения! Я могу ненароком вызвать цунами или инициировать апокалипсис.

— Не паникуй. Рост до седьмого-восьмого магистерского уровня был только промежуточным этапом, ступенью, которую я тебе придал, чтобы ты привык. Но цель — Высший маг. Фактически ты полубог. Пришло время похоронить комплексы забитого ученика. Ты нужен мне в качестве высшей силы.

— Почему я? Рос, с твоими деньгами ты можешь нанять кого угодно, куда более подготовленного, смелого и умного.

— В задницу кого-то более смелого, Фомир. Я тебе доверяю, это главный критерий выбора.

— Но боги меня сотрут в порошок! Они ненавидят Высших магов после Магических войн.

— Ты не особенно внимательно читал учебники истории. Боги наказали Высших магов за глупость, гордыню и то, что они пытались расколотить этот мир, как дети мамину вазу. Но сейчас им не до того, у них есть проблемы похлеще. И если ты не станешь бросать им вызов или играть на стороне Мёртвых богов, они только похлопают тебя по плечу.

— Не морочь мне голову! Ну, какой к чертям Клёгги, вызов⁈ Куда ты, туда и я. Только ты в последнее время в пекло тянешь.

— Ладно. Теперь общее объявление. На вашем командире висит маскировочный кокон, частичная магия сокрытия. И, начиная с этой секунды, статус Фомира является военной тайной высшего уровня секретности.

Мой голос опустился на полтона, наливаясь тяжестью свинца.

— Обсуждать произошедшее в долине Мооф разрешается исключительно в пределах этого отряда. Для всех остальных мы совершали разведывательный рейд на границах Газарии, боялись появление новых врагов, использовали магию, в бой не вступали. О своих новых уровнях тоже запрещено рассказывать. Прошу помалкивать, иначе вы будете казнены. Властью полубога я налагаю на вас магический запрет говорить о вашем росте способностей и о новом статусе Фомира.

Парочка магов, которые были ближе всего ко мне, сглотнули. В принципе все и так знали, что я с некоторыми вещами не шучу, а статус полубога разгонял мою харизму до невероятного уровня. Мои слова их впечатляли больше, чем заложенная в них угроза.

— А что же боги? Ладно сейчас, мы сохраним тайну, но рано или поздно, — начал Ластрион.

— Эпоха их тотального контроля подошла к концу. Несколько дней назад в Цитадели маленькая девочка, при хорошей, надо сказать, организационной поддержке, сварила антидот от магии нежити. Этна уже является Высшей ведьмой, чей потенциал превосходит любые древние ковены. Баланс сил меняется необратимо. Вопрос только в том, будем ли мы в авангарде этих изменений или к нам припрутся вражеские монстры, а нам будет нечем ответить. Напоминаю, что такое уже было и мы выстояли чудом.

— Текущие приказы? — подал голос Свен и ему поддакнул Шот.

— Да, босс, мне бы вернуться в Мистрас. Можно? Меня там ждут розыскные мероприятия.

— Ну да, дело пойдёт бодрее, твои способности выросли многократно. Каждого из вас. Приведите себя в порядок в казармах и можете пользоваться порталами, возвращаться по своим местам.

— Ластрион, ты нам активируешь портал? — спросил Шот.

— Ты не понял, Шот, — усмехнулся я. — Теперь каждый из вас, даже далекий от магии порталов, может их открывать. Ну, при условии, что Фомир, Ластрион или я не наложили ограничения.

Шот задумчиво кивнул, почесав подращённую на манер гномьей, бороду. Длительное пребывание среди подгорного народа дало свои плоды.

Остаток дня и ночь я позволил себе отдохнуть, а утром собрал совещание в штабе.

Для подавляющего большинства командиров прошедшие сутки были лишь очередной сменой дня и ночи в рамках подготовки к войне.

И только один человек за этим столом знал о том, что за эту сутки мы сыграли короткую партию и получили преимущество в глобальной войне. Фомир.

Да, таков мой план. Каждый следующий ход должен делать нас сильнее, иначе не имеет смысла делать этот самый ход.

Фомир сидел рядом с Новаком и делал лицо стройматериалом. Внешне он не изменился.

Иртык сказал мне вечером, что я стал будто бы выше, сильнее, голос громче и появился блеск в глазах.

Трудно сказать, это объективный факт или народу вокруг просто так кажется?

В любом случае эти неполные сутки были нужны в том числе для того, чтобы Фомир пришёл в себя и мог делать независимый вид.

Главный маг Газарии (а теперь ещё и крутейший для Гинн) тщательно оттирал несуществующую грязь с манжеты своей парадной мантии. Его пальцы едва заметно подрагивали.

Любой наблюдатель списал бы это на лёгкое похмелье. Весьма типичное для мага состояние.

И только беспокойные глаза Фомира выдавали колоссальное напряжение, граничащее со вселенской паникой, но он не смотрел никому в глаза, достал потрёпанный блокнот и сделал вид, что изучает свои записи.

Через одно место от него уселась Бреггонида. От её тёмных одежд исходил стойкий химический запах, а на морщинистом лице застыло выражение мрачного, глубокого удовлетворения, граничащее с триумфом.

В другое время, быть может, внимательная и въедливая ведьма заметила бы странное состояние Фомира, своего коллеги и вечного конкурента. Но сейчас она была слишком уж занята собственными трудностями, делами и, чего уж там — победами.

Она положила на столешницу небольшой стеклянный флакон с густой, но прозрачной изумрудной жидкостью:

— Могу я доложить честному народу? То есть, господам офицерам, я хотела сказать?

— Да, лейтенант Бреггонида, рассказывайте. Ваш вопрос важен, причём не только нашей армии, но и всему Гинн.

— Итак, если кто не в курсе, мы с внучкой, пока маги занимались своей несущественной ерундой и пугали своим похмельным видом жителей границы, организовали производство магического антидота, зелья супротив обращения в нежить!

Она глянула на Фомира с победным видом, ожидая колкостей или, наоборот, уязвления, однако он с самым серьёзным видом закивал и даже прошептал что-то вроде «поздравляю».

Ведьма смутилась на пару секунд, потом продолжила, переведя взгляд на меня.

— Итак, речь идёт не об опытных партиях в десять или сто штук. Нет! Производственный цех запущен на полную мощность, — пророкотала Бреггонида. — Наш тайный объект по имени «Э» отработал полную смену без сбоев. Все восемь чанов прошли активацию, первая синтезирована, мы её остудили, отфильтровали и стали фасовать.

Она указала узловатым пальцем на флакон. Видимо, это был вполне рабочий образец.

Все посмотрели на небольшую ёмкость, внутри которой находилось средство против главного биологического оружия Мёртвых богов.

Не так страшна нежить сама по себе, как риск обращения в такую же тварь через порез ногтей/когтей или укус.

— А вы провели полевые испытания? — коротко спросил я. — Как мы обсуждали?

Ведьма утвердительно кивнула.

— Сделали всё по науке. Отловили три десятка бродячих собак. Первая группа, вторая и контрольная. У Якоба Шпренгера разжились задержанным умертвием, которое ещё не успели осмотреть, запротоколировать и сжечь, взяли на испытания.

— И? — с любопытством спросил Новак.

— Каждую псину укусил мертвяк. Первой группе дали полную дозу, второй только треть дозы.

— А третьей? — уточнил Хрегонн.

— Не дали, она же контрольная.

— Ну и как результаты? — не унимался гном.

— Как-как. Контрольная вся обратилась. Их потом бойцы Гришейка перебили, они с нами участвовали. А в первой и второй все собачки конечно маленько в шоке были от того, что их кусали, а не они, но никто не стал мёртвой гончей. Полная и всегдашняя эффективность.

— Ещё раз поздравляю, — серьёзно прокомментировал Фомир.

— А «партия» — это сколько? — спросил практичный Мурранг.

— Примерно один миллион шестьсот тысяч порций. Есть потери от фильтрации, это естественный ход вещей. В запасе у нас четыреста двадцать тысяч флаконов, то есть нам остро не хватает тары. Сможешь с этим помочь?

— Смогу. Постой. Четыреста тысяч… Это огромная партия, — прищурился Мурранг.

— Только первая, — хищно оскалилась довольная собой и своей ротой Бреггонида. — И это мы просто не смогли всё разлить.

— А если говорить про потенциал, — спросил я. — Сколько, скажем, в месяц твой цех может выдать этого дела?

— Мы ограничены только ресурсами. Объект «Э» работает без сбоев. Мне кажется, она может озеро этого дела осенить и активировать.

— И что там с запасами, ресурсами?

— Я ничего не обещаю, но может через неделю делать вторую. Может быть чуточку быстрее.

Мы с Муррангом переглянулись.

— В вашем распоряжении будут все стеклодувные мощности герцогства, а также мы подтянем какие есть ближайшие дружественные порты, — резюмировал я.

— Каждый солдат Газарии, включая гарнизоны дальних фортов, получит в индивидуальный пакет по два флакона изумрудной жидкости, — Бреггонида постучала узловатым пальцем по стеклянному пузырьку.

— Свойства? Инструкции?

— Ну, вот я сейчас рассказываю, — развела руками она. — Мы не в силах написать десять тысяч бумажек, будете пояснять по памяти. Срок действия одной порции составляет ровно сутки. В этом смысле инструкция предельно проста. Укусили в бою, выпил дозу, продолжил рубить кости. Никакой магии, чистая алхимия.

Я медленно кивнул, фиксируя эту информацию.

Для общевойсковой операции нужен был антидот. Какая бы хорошая не была наша броня, всё равно порезы и укусы будут.

— А если укусили снова в пределах суток? — уточнил Новак.

— Антидот всё ещё действует, — кивнула ведьма. — А если сутки прошли, снова укусили, снова глотаешь пузырёк. Кстати, на вкус не горький, а очень холодит и кисловатый, пахнет травами, но не выворачивает кишки, скорее даже вкусненький.

— Укусят и ртути выпьешь, — вздохнул Фаэн. — А если на третий день укусили?

— То, друг мой остроухий, такому парнишке стоит задуматься о своём поведении, что его каждый день за жопу кусают. Проблема, наверное, не в умертвиях, а в нём самом⁈ — проворчала Бреггонида.

— Медицина и снабжение свою задачу выполнили, — произнёс я, ровным тоном обрывая эти рассуждения. — Выживание пехоты обеспечено. Теперь перейдём к целеуказанию. То есть, куда нападаем.

Я откинулся на спинку дубового кресла и сцепил пальцы в замок, превращаясь из администратора в полководца.

— Шпренгер. Скажите, получилось ли узнать по алтарю в государстве Эсцерк, стране гномов за морем?

— Да, — холодным голосом ответил глава КГБ. — Как раз удалось собрать воедино информацию, где, что, кто… Разрешите доложить штабу?

— Конечно, выкладывайте карты на стол.

Шпренгер развернул на доске с записями касательно богов большую и не особенно точную карту Западного побережья Гинн, морей и Внешнего океана. На карте был Гбрийский архипелаг, порты Северных гор, Мраморный остров, Собачьи острова и, само собой, Эсцерк, компактный архипелаг, населённый почти исключительно гномами.

Маленький, да ценный, он был основным поставщиком металлов на континент и там, где не хватало добычи, в первую очередь это в Кайенне, закупались у гномов.

Сейчас экономика отошла на второй план, хотя, подозреваю, что это сыграло при выборе места вторжения со стороны Тейла — изолированная морская территория, богатая и развитая.

— Якоб, а у нас есть информация по Гбрийскому архипелагу? — спросил я, глядя на карту. Гбрийский архипелаг был севернее и во много раз больше.

— Населён кочевыми и слаборазвитыми племенами, гоблинами, людьми и орками, по берегам колонии эольцев, это иная культура, но они нашли общий язык с кочевниками, торгуют, живут, строят альянсы. Единого государства не образуют, — ответил он рассеянно, словно читая по учебнику.

— А нападение со стороны Мёртвых богов? Восстание нежити?

Он в задумчивости остановился и ответил:

— Капитаны не рассказывают ничего особенного про нынешние времена. Скелетов перебили, сидят тихо. А что?

— А вам не кажется, что как раз это крайне подозрительно? — спросил я.

Он всерьёз задумался. Мы оба понимали, что такое затишье могло значить что-то одно, или это место прикрывает кто-то из Живых богов, либо там Мёртвый бог, но тихушник, который подмял регион без спецэффектов и войн.

— Ладно, прощу прощения, что отвлёк, подумаем об этом позже. А сейчас предлагаю вернуться к вопросу Эсцерка.

— Итак, что удалось получить от беженцев, капитанов, от нашей скромной агентурой сети на дружественной территории, — Шпренгер выразительно посмотрел на меня, а я постарался на этот взгляд не реагировать.

Это был толстый намёк на тонкие денежные потоки, ведь он до этого просил расширить финансирование КГБ, в том числе по направлению агентурной сети. Я денег дал, но меньше, чем он просил.

И, с одной стороны, он прав, меньше источников информации, меньше результата. А с другой, не всё решается деньгами.

— Нельзя сказать, что государство Эсцерк уничтожено, — продолжил он. — Да, столица королевства, город-крепость Сигинтум пала, как мы уже говорили ранее. В сражении участвовали пауки, скелеты, гоблины и некие красные тролли.

Несмотря на то, что информация не являлась новой, Мурранг и Хрегонн немедленно помрачнели.

— Хронология штурма? И, важнее всего, откуда вторжение началось? Вопрос не праздный, если это побережье, то имел место десант, значит, Тейл использует флот, а у флота есть база. Либо он напал с суши, тогда это алтарь.

— Суша, — ответил Шпренгер.

— Поверхность или недра? Мы знаем, откуда начались проблемы у Эсцерка?

— Да, знаем. Это гора и подгорное поселение Макхарт. А если точнее, то туннели, в недрах гор. По данным допрошенного беженца, чьи слова мы проверили детекторами-артефактами на предмет намеренной или нечаянной лжи или следов гипноза, нападавшие выпустили колоссальное количество пауков.

— Прям пауков? — удивился Фаэн.

— Да, — не смутился глава КГБ. — Гигантских. Диаметр расстановки лап два — два с половиной метра. У отдельных особей намного больше. Очень хорошо перемещались по туннелям, быстрые, ловкие, строили засады. И это не было весело. Однако гномы их перебили.

Мурранг одобрительно хмыкнул.

— Первая волна ударила по нижним дренажным туннелям и вентиляционным шахтам. Тейл загнал в гору колоссальное количество гигантских пауков. Но гномы собрали ополчение и перебросили в район Макхарта регулярную армию. В результате гномы выдержали этот удар, — продолжил Шпренгер. — Их тяжёлая пехота и магические артефакты огня сумели зачистить туннели. Защитники перебили авангард, но истратили кучу сил, понесли потери.

— А ещё это была разведка и своего рода засада, — прокомментировал я. — Что мы знаем про Макхарт? Гора?

— И да, и нет. Макхарт — это не гора, а скорее система туннелей, мегалабиринт в двадцати шести уровнях, на глубину в километры. Транспортный туннели, добыча полезных ископаемых, грузоперевозка, хранение, переработка, промежуточные жилые помещения. Это было полем боя.

— И как отреагировали гномы?

— Достойно. Сражались. После двух суток боёв, в ходе которых некоторые свидетели утверждали, что даже видели на одном из уровней сам алтарь, появилась вторая волна. Бесчисленные орды скелетов.

— Некромантия Нёргал, — я указал на доску, в частности на отмеченные свойства сильных сторон того или иного бога. — Интересно, откуда они их взяли? Скажите мне, Мурранг и Хрегонн, как больший знатоки гномьей культуры и можно сказать, носители… ракеты-носители… Гномы своих мёртвых хоронят?

— Всё хоронят, — ответил Мурранг. — Но дабы труп не достался проклятым каменным крысам или червям, как правило их сжигают, а прах муруют. В редких случаях покойного бальзамируют и делают сложную могилу, которой можно поклоняться и приходить с воспоминаниями, где-то вдали от жилых залов, но чтобы и не особенно далеко. Как правило, речь идёт только о героях и правителях.

— Выходит, Мёртвые боги не подняли скелетов в Эсцерке просто потому, что их там было не особенно много, — констатировал я, — А вообще, делая лирическое отступление, хорошо, что мы павших в бою пиратов Кольдера тоже сожгли, как предложили гномы-сапёры. Иначе эти подлецы восстали бы и напали на Порт-Арми второй раз. А так только свои не шибко большие кладбища. И то, в первый момент мальца напугали. А те, что напали в качестве второй волны, получены Тайлом из другого региона мира.

— В любом случае, Правитель, — продолжил Шпренгер. — Защитникам пришлось крайне тяжело. Туннели вообще не рассчитаны на войну, а тут скелеты и остатки пауков. Вторая волна атаки смогла выдавить защиту за счёт суровой математики — скелетов было просто больше, чем отрядов гномов. В это время против вторженцев уже работали все военно-промышленные ресурсы страны. Гномы стабилизировали фронт и выстроили оборону на узких участках, за счёт знания своих туннелей. Они держали оборону и может быть, не проиграли бы. Пока не началась третья фаза вторжения.

— Гноллы? Монстры? Дракон? — спросил я.

— На третьи сутки непрерывной бойни характер нападения резко изменился, — голос главы КГБ стал на полтона тише. — В пробитые туннели хлынула новая раса. Внешне — гоблины. Но судя по деталям, которые важны, они не нашинские гоблины.

— Как это? — спросил Фомир, оживившись.

— Ну, нападавшие были крупнее, их снаряжение не соответствовало ни одной известной кузнечной школе континента, кожа серая с металлическими полосками, скорее всего речь идёт о незнакомой нам технике татуировки, но главное — они абсолютно не понимали всеобщего языка Гинн. Даже их ругательства в бою звучали как чужеродный гортанный клекот.

— А тролли?

— Верно, Правитель, первоначальная информация не отвергнута. Гоблины шли не одни, — Шпренгер помрачнел. — За их спинами двигались вражеские боевые маги. Тролли-маги. Сильные, быстрые, но вовсе не как это принято у наших троллей… Не медленные, не глупые. Ниже ростом, но шустрые и активные. Они выбили заслоны, как молот выбивает пробку. Скелеты измотали защитников, гоблины связали их боем, а маги в это время хладнокровно взламывали опорные точки крепости. Гномы потеряли очень многих.

Я слегка покачивался, уперевшись локтями о стол. Чужаки, иномирцы. Ну, это укладывается в общую картину.

— Выходит, что один из Мёртвых богов, а именно Ноокинун пробил стабильный транспортный коридор в другой мир и оттуда подтянули заранее заготовленное подкрепление. Не думаю, что тех троллей или серых гоблинов можно было заполучить за один день. Есть снабжение, есть кадровый резерв. И величину этого резерва мы не знаем. Понимаете, почему раскладка богов по их природе и силам важна?

Я снова указал на доску:

— Получается, что для того, чтобы лишить вражеских богов нежити нужно ни много ни мало обнулить Нёргал? — без особого энтузиазма спросил Новак. — А подкрепления из других миров Ноонкинуна?

— Да, ни много ни мало, — подтвердил я.

— И все они нацелились на гномов! — с плохо скрываемым гневом сказал Мурранг.

Деций, который присутствовал на совещании, бросал короткие взгляды то на меня, то на других офицеров, делая заметки, прямо на ходу решая, что включить в протокол заседания штаба, а что нет.

— Итог, — сухо обратился я к Шпренгеру, отсекая лишние сантименты и пустые разговоры.

— Итог? Нападавшие прошли по туннелям, которые, вероятно, уже разведали и напали прямиком на Сигинтум, моментально прошли периметр.

— А очаги сопротивления? — вопрос мой имел достаточно сильную подоплёку.

— Несмотря на падение столицы, множество гномов бежали. Это их туннели, они держаться за них. Многие города и бесчисленное количество кланов всё ещё под флагом Эсцерка.

— Флаг и номинальная власть — момент не праздный. Якоб, я просил до совещания найти среди беженцев хоть одного, кто был государственным чиновником.

— Простите меня, Правитель, но среди них был только один писарь-учётчик шестого дока порта Сигинтума, некий Тельхар. Но чиновник он с большой натяжкой, это на уровне кладовщика или там, рядового сборщика податей. То есть, без малого никто.

— Ну, выбор не велик, — пожал плечами я. — Он есть, то есть, он здесь?

— Да, я попросил его подождать в районе проходной Столбовой башни. На всякий случай. Вдруг что-то уточнить. Он участвовал в эвакуации некоторых семей морем. Но гномы неохотно покидали Сигинтум, девяносто процентов населения остались там, в плену у оккупантов.

Я использовал Рой и попросил дежурного старшину привести сюда гнома по имени Тельхар.

Вскоре он вошёл, не особенно дружелюбно оглядев штаб. Мы сидели и молчали, а он не выглядел растерянным или смущённым, наоборот, смотрел сердито, изучающе и даже немножко с вызовом.

Я мысленно поаплодировал его выдержке.

Гном не был похож на писаря. Больше он напоминал разбойника. Широкоплечий, сравнительно молодой, с перебинтованной шеей, без парочки зубов, со всклокоченной рыжей бородой и яркими глазами.

Он увидел Мурранга и Хрегонна, панибратски кивнул им, потом прочистив горло, сказал:

— Говаривают, что Ваш правитель того, носитель знака Гве-дхай-бригитт? — спросил он, почесав бороду, потом бросил на собственную руку короткий взгляд и убрал её за спину.

— Это правда, гном Тельхар, носитель, — ответил я.

— Да? И который из вас?

— Я, — не замедлил с ответом. — Показать?

Гном некоторое время думал и это при всей серьёзности ситуации это смотрелось несколько комично.

— Да ладно, я верю. Вы чего призвали-то меня, господа хорошие?

— Как чего? Тельхар, дело касается твоей родины.

— Спрашивайте, я хоть и сбёг, спасая амбарные книги шестого дока по приказу старины Бругана, готов хоть сейчас отправится туда на войну.

— Вопрос не в этом, — заговорил я, тщательно подбирая слова. — Скажи, Тальхар, а не являешься ли ты, часом, уполномоченным представителем правительства Эсцерка, в частности так называемого Высокого совета, кого-то из его членов, либо же Председателя… как там его…

— Белтир, — подсказал Шпренгер, хотя даже по его непроницаемому лицу было понятно, он совершенно не догадывался, куда я клоню.

— Да-да, достопочтенного Белтира по прозвищу Семибородый. Погоди с ответом! — я вздёрнул руку вверх, призывая Тельхара к молчанию. — Представь, что ты представитель Высокого совета. Допустим, эмиссар или посол. Проверить твои полномочия мы не можем. Но если это так, мы бы вынуждены были поверить на слово.

— Таааак, — он посмотрел на меня в упор. Даже в самом разбойном гноме мелькнул проблеск если не разума, то по крайней мере хитрости.

— И вот, если Вы представитель Эсцерка, то могли бы обратиться ко мне, как правителю вольного герцогства Газария, о военной помощи? В частности, прошение о вторжении в Эсцерк в качестве её союзника для борьбы с вторженцами — серыми гоблинами, пауками, нежитью и алыми троллями. Могли бы обратиться с таким воззванием ко мне, Росу Голицыну?

До гнома начало понемногу доходить. Не последним было то, как двумя парами глаз его буквально бурили Мурранг и Хрегонн.

— Можно нам перекинуться парой слов с сородичем. Семейные дела? — не глядя на меня, спросил Мурранг.

— Потом поболтаем, — хмыкнул Тельхар. — Вы, значит, Рос Голицын, верно?

— Да.

— Просто Вы не представились как следует, ну да ладно, не до этикетов. А я, значит, представлюсь вашему честному люду. Я Тельхар из рода Иггвардин, хранители Мирового древа. Не самых почётных коленей… Не суть. И вот, волею судеб я являюсь, как его… эмиссаром Республики Эсцерк. Сообщаем Вам, что подверглись подлому нападению разнорасового, но верней всего иномирского врага. Мы его окрестили Многоликий враг, пока другое имя не подберём. О чём это я? А, да. И мы, республика Эсцерк, в столь трудный для нашей страны час, когда наша столица… Кажись, я снова отвлёкся. Короче, мы просим Вашу эту… республику…

Мурранг и Хрегонн часто-часто замотали головами в отрицании.

— А! Да! Герцогство Газария и её славного Правителя, во ознаменование того что знак Гве-дхай-бригитт — не только почести и скидки в лавках, но и долг перед народом гномов… Протянуть нам руку помощи и совершить вторжение, со всей возможной безжалостностью уничтожить врага и вернуть гномам их дома! Союз. И это, мы готовы покрыть расходы на дорогу и харчи. Наверное.

Я со всей серьёзностью кивнул.

— Главный писарь, составьте краткое описание этого обращения в протокол. Про харчи не надо писать, это лишнее. Всё в формулировках. И короткий акт о военном союзе с Эсцерком, от имени которого договор подпишет эмиссар Тельхар из рода Иггвардин, а от Газарии я.

— Босс, ну мы теперь-то поможем? — едва дождавшись пока я договорю, спросил Хрегонн.

— Да. Получив такое политическое обращение, мы принимаем решение. Пафосно-то как, тьфу. Короче, дадим тварям божественных мандюлей.

Мои гномы тут же вскочили с мест и принялись обнимать Тельхара, как блудного сына, вернувшегося из странствий и длительного бомжевания.

В это время меня пихнул под локоть Новак. Он не хотел говорить громко, поэтому чуть ли не прошептал мне на ухо:

— Босс, а как мы попадём на эту войну? Запросим флот Эсцерка из контролируемых ими городов?

— Это долго, тем более что Тейл контролирует море. Нет, мы используем авиацию.

— Чего? Врать не буду, но среди твоих странных словечек я такого не припомню. Это что, магия?

— Магия перемещения скрывает от меня Эсцерк. Много чего скрывает, но при попытке мысленного взора меня оттуда прямо-таки выталкивает. Нет, у нас есть дракон, используем его, высадим кольцо, перегоним армию. Но меня сейчас больше волнует другое.

— Что?

— Видишь ли, в ходе войны в Бруосаксе мы дрались в степях, пустошах, посреди полей и нив, на дорогах, улочках и под стенами, было дело даже в лесу.

— Но? — он понимал, что я пересилил эти условия не просто так.

— Мне доводилось воевать в горах и что ещё важнее, под горами, в пещерах и туннелях. Это совершенно другие условия. В лесу Шершней у нас были орки, собственные и союзники как проводники наших действий. А внутри туннелей будут себя хорошо чувствовать только гномы и орки.

— У нас есть и те, и эти, — ответил он.

— Мало. Представь, каково будет другим? И притом, дело не в психологии, а экипировке и тактике. Длинные копья, ростовые щиты, наши баллисты, многие наши козыри тут не работают. Нужно глобально перевооружить армию. И решить, кто пойдёт в поход.

— Первый полк, Второй и Четвёртый.

— А столицу кто будет прикрывать? Четвёртый останется. Первый, Второй, Пятый, сапёры, разведка, маги.

— Ведьмы?

— Пусть дома сидят, зелья варят, это сейчас самая крепкая валюта.

— Кстати о валютах, пока тебя не было, с тобой просили поговорить представители Гномьего банка.

— Завтра, давай завтра. Видишь, какое у нас тут празднование.

Впервые с момента начала противостояния с Пантеоном Газария готовилась не к молниеносному бандитскому налёту или оборонительной операции.

Мы планировали полномасштабное вторжение.

Деций подготовил акт, я и Тельхар его подписали. Деций проворчав, что подписи чуть смазаны из-за плохих чернил, забрал наш экземпляр в архив.

Зато он добыл нам какие смог карты столицы Эсцерка и его окрестностей. Военная машина Штатгаля перестраивалась для погружения во тьму.

Мои апартаменты представляли собой просторное четырёхкомнатное жилище, лишённое показной роскоши, но предельно функциональное и располагались в одном из домов в центре Цитадели.

Когда-то я жил и в частном домике в Порт-Арми, ночевал в кабинете в Доме правительства, в палатке во временном лагере под стенами. Сейчас у меня было более или менее понятное место жительства в столице своего государства. Не дворец, но квартира, апартаменты.

Среди строений Цитадели в основном царила художественная серость, однотипность, утилитарность.

Прямые линии безымянных улиц, квадратно-гнездовая структура планирования.

Жилые дома, казармы, склады, в том числе тот склад, который был переоборудован под ведьминскую лабораторию, представляли собой строения примерно одной и той же высоты, ширины и длины.

Во-вторых, это было удобно при глобальном градостроительном планировании. И это было именно, во-вторых.

Во-первых, было соображение военного характера.

Враг, будь то дракон (изначально, когда Цитадель задумывалась, никто и подумать не мог про драконов, они были существами из научных трудов и сказок), армия вторжения, монстр, полководец нежити, диверсионный отряд, десант и так далее — прорвавшись в Цитадель, оказался бы среди примерно одинаковых зданий.

Враг не смог бы по их виду определить, что там за строение перед ним.

Отчасти это была логика, навязанная англо-бурской войной. В той войне снайперы буры стреляли в англичан офицеров на том простом основании, что офицеры имели вредную для их здоровья привычку носить более яркую форму и вообще выделялись. То же самое происходило и в другой части мира, в другие войны, например во время войны японцев, французов и американцев во Вьетнаме. И, наверняка, в других затяжных войнах была примерно такая же картина, хотя история Англо-Бурской войны была одной из первых или вообще первой такого рода.

Привело это к закономерному результату — с некоторых пор форма офицера визуально не отличалась от формы другого бойца, а знаки различия видны только с близкого расстояния.

Здесь мы делали то же самое. У меня был не дворец, на который должен был бы ориентироваться киллер-цареубийца. А я не тешил себя иллюзией, что в Гинн мало желающих меня прикончить.

Мой дом — это просто дом на несколько квартир с хорошей квадратурой. Моим соседом был Новак и внешне это строение было не особенно отличным от казармы. Кстати, казармы в Цитадели были тоже, весьма и весьма комфортабельными. Солдаты Штатгаля, которым за время войны спать доводилось чуть ли не голой задницей в снегу или колючках, очень ценили нынешние жилищные условий, когда они жили в кубриках по четверо, а некоторое и по двое. Когда у них был свежий воздух и тепло, чистые постельные, печи, кухни и столовые, а между казарм трудолюбивые гоблины уже начали разбивать нечто вроде садов и парков.

Гномы, в знак признательности за мою службу и их особенный в войсках статус, лично курировали обустройство моих апартаментов. Тонкая мебель из морёного дуба, остекление, изнутри комнаты обшиты буазери — деревянным покрытием из белого бука, покрытые лаком паркетные полы, магические светильники на стенах.

Гномы постарались и наверняка их печалило, что в своих покоях я бывал крайне редко. Носило меня по всему белому свету и ночевал я где придётся, нередко прямо в доспехе, укрывшись плащом. Благо — молодое здоровое тело даже до получения статуса полубога мне такое позволяло.

Второй этаж. Моими соседями по лестничной клетке был Новак и Фомир. Ниже, на первом этаже жил тихоня Марк, в других апартаментах Деций, рядом Мурранг и Хрегонн, а также в другой части здания Фаэн.

Гномы что-то про него знали и отселили его максимально далеко, чтобы я не слышал шума от его жилья.

Я поднялся по ступеням, открыл дверь ключом. Вообще-то в этом не было особенной нужды, запирать мои хоромы, ну кто ко мне придёт? А если уж придёт, то причина настолько веская, что может входить без стука.

За дверью апартаментов остался Иртык. Я попрощался с ним коротким рукопожатием.

Странно. Не так давно я был студентом и жил в общежитии, а теперь у меня свой телохранитель, как у трусоватого олигарха, своя армия, своя страна, даже валюта, которую эмитировал Мурранг, и то своя.

Иртык кивнул, но не ушёл и даже не сдвинулся с места, пока я не скрылся за дверью. Он жил в казарме, но также в этом доме у него была своя комната, в которой он мог отдыхать и одновременно с этим караулить меня в непосредственной близости от своего объекта охраны.

Вообще смысла в телохранителе, с учётом моего статуса полубога, особо не было, мои жизненные силы, сама живучесть и способности, нанизанные на обычное человеческое тело, существенно увеличились. Проще говоря, меня не особенно легко убить.

Но я не хотел менять привычный порядок вещей, да и вообще, факт получения мной особого статуса мира Гинн не произвёл эффекта разорвавшейся бомбы. Хотя это и не было тайной, однако офицеры не спешили доносить эту информацию до бойцов, потому что за этим последует закономерный вопрос от них — а что теперь может их драгоценный командор? Что изменилось?

Я и сам не знал ответ на этот вопрос, тем более не представлял, что могли бы ответить они. Вот и получается, что привычное и понятное «генерал» и «герцог», осталось в широком использовании, а «полубог», в массы не ушёл.

Я шагнул в гостиную. В углу возвышалась стойка с клинками, в том числе с мечом Мзгени, трофейными клинками герцога Гуго Элорана, генерала Эммея, меч лорда Альшерио (один из его мечей), лёгкий клинок герцога Ирзифа и кое-какие мечи из трофеев с родовитых пленников.

Глядя на меч Ирзифа, я вспомнил, что все условия сделки он выполнил, однако я до сих пор его не отпустил. Надо бы дойти до этого жулика, пожать руку и отпустить… Кстати, с трудом себе представляю, куда в условиях глобального апокалипсиса он попрётся?

Рядом стоял деревянный манекен, на который гномы заботливо накинули один из моих запасных комплектов средних доспехов. В мёртвой хватке куклы было зафиксировано копьё. В полумраке конструкция напоминала молчаливого стража, ждущего приказа.

Я остановился посреди комнаты и медленно выдохнул.

Напряжение последних дней, бег, драки и небольшие государственные перевороты со штурмами дворцовых комплексов остались позади.

Напряжение, державшее тело в стальных тисках, начало отступать.

Я скинул штаны, оставшись в исподнем, расстегнул жёсткий воротник, позволяя лёгким сделать первый за день свободный вдох, стянул через голову кожаную куртку и бросил её на стул, совершенно не заботясь об уставе.

В этой каменной коробке, под защитой лучшей армии континента, я был в безопасности. Ничто не могло меня достать. Наверное.

Разулся, снял носки. Босые ступни встретили отрезвляющий холод паркета.

В апартаментах была комната, которую местные называли умывальня. По мне так скорее совмещённый санузел, но да ладно.

До умывальни оставалось три шага. Я хотел пройти и помыться, чтобы как учил Высоцкий, смыть этот день, но…

Мне не довелось вот так запросто пройти эти три шага.

В апартаментах вдруг непонятно откуда возник ветер, беспокойство воздуха.

Пространство между диваном и большим круглым столом поплыло, задрожало. Через секунду по ушам ударило.

Пространство разорвало чёрными всполохами, разошлось межпространственным порталом.

И из этого разрыва чёрной молнией метнулась тварь, существо, монстр.

Тяжёлые когтистые лапы с грохотом вмялись в ворсистый ковёр, один из нескольких, заботливо разложенных по апартаментам, отбросив его в сторону и оставив глубокие следы в дереве паркета.

Существо, которое с трудом помещалось в гостиную, встало на четыре лапы и посмотрело на меня.

Собственно…

Моя внутренняя аналитика, соображалка, сразу выдала результат о том, что происходит и кто пришёл ко мне в гости без спроса.

Цитадель накрыта несколькими слоями магической защиты, в том числе наложенной Фомиром. На минуточку, Высшим магов. А кто может продавить такую защиту?

Бог.

И на кого похож этот блохастый ублюдок? У меня там в штабе была доска с описаниями, в том числе — Соббека.

Его любимая форма появления перед врагами — чёрный волк или пёс с горящими огнём глазами. Цвет и доброта в глазах соответствуют. Это был он.

А ещё он зверь, основа реакций — это инстинкты, эмоции, охота, вспыльчивость. А у кого я недавно не только захватил, но и уничтожил алтарь, причём довольно-таки серьёзный, наполненный, жирный, очень прибыльный?

Соббек, долбанная тварь!

По легенде он даже имеет оборотный облик. Соббек зверобог, то есть если Тейл первоначально морской моллюск, то Соббек изначально зверь, вспыльчивый и охочий до крови и убийств. Он не выстраивал сложных стратегий, как я. Он видел врага, который отнял у него алтарь, покусился на его власть и даже лишил его ощутимой части силы. Он среагировал просто. Никаких сражений армиями на поле боя.

Передо мной стоял гигантский чёрный волк весом по меньшей мере треть тонны. Полем боя были мои апартаменты. Драться предстояло мне самому.

Каждая прядь жёсткой, смоляной шерсти искрила дикой магией, отбрасывая во все стороны искры, что создавало риск пожара, что не очень-то опасно. Никакой опасности помереть от пожара, куда быстрее — убийство.

Багровое свечение залило стены и мебель цветом алой артериальной крови. Никаких разговоров, никакой игры на запугивание, предупреждений и психологии. Он был зверем, высшей тварью. Найти, убить, съесть, вот его стратегия.

Бог пришёл убить меня.

Думал ли я о своей судьбе? Ха! Обувь! Я думал про обувь, потому что обувь — это важно, а судьба — это всего лишь пустая философия. Не сводя взгляда с бога, я сцапал ботинки и двумя короткими рывками нацепил их на босые ноги. Хорошая обувь — это баланс, защита и иной уровень ощущений при движении. Обувь может быть важнее мыслей о судьбе. В хороших ботинках можно пройти сотни миль или дожить до завтра.

Он коротко рыкнул и рванул вперёд. Атаковал.

И я! Я тоже.

Отступать — значит отдать инициативу. Хищнику нельзя отдавать инициативу и пространство. Я упёрся левой ногой в ковёр, правую согнул, двинулся вперёд и вложив в выпад всю массу перестроенного тела.

Я ударил так, как по мячу в футболе.

Не пытался уклониться, убежать, прикрыться. Ударил в ответ. Постарался ударить.

Мир сузился до всего лишь его и всего лишь меня. Зверь ускорился, как подобает богу, презрев законы времени и пространства, как делал, наверное, уже десятки тысяч раз. Его движения объективно смазались в пространстве, он стал быстрее, чем живой зверь, в десятки раз.

Однако и я не был просто придурком в ботинках. Моё магическое ядро, запитанное мощью алтаря из лагеря Марка, ответило рефлекторным выбросом. Я стал так же невероятно быстр, как и он.

Воздух остановил своё движение. Пылинки зависли, как вмороженные, в прозрачную смолу комнаты.

Волк сделал один только рывок и не касаясь пола, рванул ко мне.

Мой организм синхронизировался с ритмом, разгоняя восприятие до нужной частоты. Божественная сверхскорость против такой же сверхскорости.

Мой судьба такова, что я дерьмовый игрок в футбол. Да и карате, никогда я не был Джеки Чаном. Но тут… Я ударил хорошо. Я ударил всем своим весом, силой, рывком, всей своей пролетарской ненавистью, в точке попадания оказался в районе моей груди.

Тяжёлый мысок ботинка беззвучно, но очень весомо впечатался точно в чёрный нос Соббека.

Наверное, мастера спорта по карате не похвалили бы меня за технику, тем более что бил я скорее прямо, чем как положено, с разворотом.

Да и пофигу. Никто из них не встречал лобовым ударом бога, который собирается тебя убить.

От удара, а бил я что есть сил — волка развернуло в сторону и откинуло назад. Он пролетел метр, прокатился ещё парочку, развернулся и завалился на бок, однако сразу же поднялся. Никаких признаков ушиба или там, сотрясения мозга, ни малейшей неловкости от того, что мне удалось посрамить божество.

Однако его своеобразный полёт дал мне пару секунд, которые я потратил с пользой.

Наклонившись к стойке, я схватил если не наилучший, то по крайней мере самый привычный для меня меч. Пальцы легли на ребристую рукоять широкого гномьего клинка родом из Туманных гор Оша. Резкий взмах, а я всё ещё был под божественным ускорением, заставил воздух загудеть.

Я попытался вызвать доспех Ньёрда, чтобы получить дополнительную защиту от его клыков и когтей, однако тот отказался подчиниться. Вероятно, бог заблокировал эту мою способность и фокус, которым я мог бы поразить кого-то другого, тут не сработал.

Соббек возобновил наступление. Он рванул на меня с разинутой пастью, но я встретил его шквалом рубящих ударов, исключив ложные замахи.

Только грубая кинетика на предельных скоростях. Первый — в уязвимую зону между челюстью и шеей. Лезвие, способное вскрыть пехотный панцирь, врезалось в искрящуюся шерсть и не смогло её пробить.

Его шерсть, не шкура, а именно шерсть сработала как многослойная кольчуга, поглотив инерцию клинка.

Я остался в чём был — рубаха с пластинчатым доспехом, исподнее, меч и ботинки на босу ногу.

Его тело источало магию, шкура искрилась, из пасти при дыхании вылетал огонь, а глаза светили неистовым светом, словно их подпитывал гнев высшей твари.

Короткий шаг вправо и чуть назад. Заполучив место для хорошего замаха, я совершил вертикальный удар сверху вниз по выступающей холке. Прославленный гномий металл отскочил и даже, как мне кажется, выбил пару искр, а на кромке образовалась зазубрина.

Третьей попыткой стала глубокая подсечка по передним лапам. Клинок отпружинил от лап, словно я бил монтировкой по тракторной покрышке.

Мой лучший клинок не нанёс языческому божеству ни единой царапины.

Соббек не дал мне времени оправиться. Его туша превратилась в размытый силуэт. Он кидался на меня под разными углами и удары меча лишь чуть отклоняли его атаки, но не останавливали. В какой-то момент он подобрался и ударил меня всем корпусом в грудь передними лапами.

Удар оторвал меня от пола, через мгновение тело впечаталось в массивный дубовый шкаф за спиной, сломав его. Надо сказать, что на мне всё ещё был лёгкий пластинчатый доспех Анаи. Привычка таскать его на себе послужила мне добрую службу, но всё равно, я почувствовал, что удар Соббека чуть не сломал мне несколько рёбер. Однако физику запреградного воздействия никто не отменял.

Внутренние органы сжались, диафрагма спазмировала, на короткое время я потерял способность дышать. Волк тут же попытался цапнуть меня за грудь, чтобы добраться до сердца, однако внезапно зубы, способные перекусить рельсу, скрежетали по защитному полю, не в силах прокусить плоть.

Защита Анаи сработала в полной мере и даже, быть может, на пределе своих возможностей.

Осознав то, что моя грудная клетка для него недосягаема, волк резко мотнул головой. Изменение направления укуса оказалось слишком стремительным. Крайний клык вскользь прошёлся по лицу, глубоко вспарывая кожу и мышцы.

Горячая кровь хлынула из рассечённой щеки.

Я не чувствовал боли. Адреналин плюс статус полубога защищали меня до поры до времени, спасая от отвлекающих факторов, таких как банальная боль.

Вторым рывком волк атаковал шею, но я прикрылся левой рукой, по сути, жертвуя предплечьем. Раскалённые от огненного дыхания челюсти без сопротивления сомкнулись на плоти. Прозвучал отвратительный треск разрываемых тканей и даже, как мне показалось, хруст дробящейся лучевой кости.

Он двигался слишком быстро, укусил и отскочил, иначе мог бы ухватиться за руку и в пару движений челюсти попросту откусить мою левую руку. Но даже и так, несмотря на заблокированную боль, рука мгновенно утратила анатомическую связность и повисла бесполезной плетью.

Кровь залила дорогой умарский ковёр. Клинок выскользнул из ослабевших пальцев правой руки, откатился к стене. Он был надо мной и ему удалось меня повалить, оказавшись сверху и фатально близко. Гигантский чёрный бог навис надо мной, его лапы стремились пробить мою грудную клетку, причиняя боль и не давая отскочить, перекувыркнуться, встать на ноги.

Мой вид традиционно сражается на ногах и упасть очень часто означает умереть, как и потеря управления одной из конечностей.

Дикая необузданная магия, которую источал Соббек, струилась по непробиваемой шерсти. Он замедлился. Пасть медленно раскрылась, демонстрируя ряды окровавленных клыков.

Соббек, мать его, улыбался. Своеобразно, конечно, он скалился с довольной ухмылкой, потому что ему удалось меня достать, повалить, обезоружить и он не дал себя смутить ни моей скоростью, ни тем, что я смог отбить первый его удар.

Бог-зверь согласно книжке Проппа дрался постоянно и почти не демонстрировал признаков интеллекта, даже не разговаривал, общаясь при помощи телепатии. Зато перебил невероятное количество разумных и неразумным существ, в том числе мистических или надёленных магией, подрал бесчисленное количество магов, легендарных тварей. Убивал самых опасныххищников мира Гинн, зачастую подворовывая их магические способности, выходя победителем из всех битв.

И если бы я подумал, проанализировал наши шансы, то никак не мог бы поверить в то, что смогу победить такую тварь. Наши показатели побед были несколько десятков моих против нескольких миллионов его. Мой шанс был бы ниже сотых долей процента, настолько несущественным, что его можно было бы счесть погрешностью вычислений, уверенно выведя ноль.

Он собирался помножить меня на ноль.

Даже будучи разумным существом, сейчас я не думал, не анализировал и спустился к его модели, на уровень действий и инстинктов.

Там, на уровне инстинктов, я смогу выкрутиться или умру, раскинув остатки своего тела (Соббек буквально жрал своих врагов) по дорогому ковру.

Но к своим инстинктам я всё же прибавлял изощрённый ум.

Божество, на пару секунд демонстрирующее мне свои великолепные и по прочности не уступающие никакой стали клыки, взяло в прицел мою ставшую незащищённой шею.

В моё растянутое, искажённое бешеным темпом драки, сознание паника тем не менее не пришла. Я по-прежнему не боялся, а мой разум искал выход.

Левая рука — бесполезное месиво. Правая — работает.

В куртке была парочка ножей скрытого ношения, однако куртка валялась в нескольких метрах. То есть, с таким же успехом она могла быть в сердце гор Быки.

Однако на поясе, плотно прилегая к бедру, покоились старенькие ножны. Я просто не успел их снять. В них — затёртый до матового блеска гномий пехотный тесак, приобретённый на рынке в Алаторе, когда мы воевали против орков и я был простым бароном.

Это оружие с широким мощным лезвием, которое хорошо точилось и часто применялось мной не как боевое, а как нож выживания, когда нужно было резать ветки, что-то ковырять, копать или исполнять иную роль инструмента я неизменно таскал на поясе.

В этом оружии не было изящества или скрытого смысла. Никакой встроенной магии, рун, зачарований. Утилитарный кусок закалённой стали, выкованный для труда и боя на короткой дистанции.

Я рванул нож с пояса на том простом основании, что больше ничего у меня не было. Не стал, да и, наверное, не смог бы замахнуться.

В этом смертельном капкане, придавленный к паркету, я был лишён пространства для манёвра.

Повинуясь скорее интуитивному порыву, я двинул руку вперёд и вставил клинок в рот врага остриём вверх как примитивный кол. Рот его полыхал огнём и моя рука, даже будучи под прикрытием алтаря в крепости Марка, немедленно получила ожоги.

Это меня не остановило, я без пары секунд покойник, поэтому свою диверсию я довёл до конца.

От неожиданности, того, что внутри его пасти возник внеплановый предмет, Соббек сомкнул клыки и верхняя челюсть немедленно напоролась на гномью сталь.

В этих условиях его рефлексы оказались сильны и он вместо того, чтобы отпрыгнуть и убрать мою руку вместе с ножом, даванул что есть сил.

Кости предплечья заскрипели. Рука оказалась между клыками, но пальцы всё равно подверглись чудовищному давлению.

Колоссальная мощь смыкающихся челюстей и скорость реакции сработали против своего хозяина. Зверь вдавил тонкий кончик тесака в не особенно защищённую часть собственного черепа. Металл без проблем пропорол мягкую слизистую и продавил кость.

У бога в физическом воплощении была своя физика, свои слабости. Тесак вошёл в мозг истинного бога всего-то на несколько сантиметров.

И может быть, если бы держащая нож рука не принадлежала бы полубогу, он бы выжил, однако Живые боги не просто так наделили меня способностью убивать богов.

Случайное совпадение фактов? Или Дикаис всё просчитал заранее?

В любом случае, кто поступил слишком эмоционально, так это Соббек.

Мне показалось, что мои кости сломались и давление челюстей всё-таки смогло пробить мою защиту, отчего у меня на лбу выступили градины пота от боли.

Свет в глазах зверя потух. Не было никакой агонии, затухания или процесса умирания.

Внутри зверя-бога выключилась жизнь. Сразу и бесповоротно, как щелчок реле питания целого здания.

Туша содрогнулась в короткой конвульсии, но это была всего лишь реакция физического тела. Лёгкий спазм прошёл по искрящейся шерсти, лишая её остатка дикой магии.

Зверь сделался очень тяжёл. Этот кабаняка навалился на меня всеми своими центнерами.

Я скривился от боли, разжал сведение судорогой пальцы и изогнувшись стал сталкивать труп врага влево, одновременно с этим вытаскивая израненную руку.

Изломанное тело прострелило целым фестивалем боли. Сломанные рёбра напомнили о себе жёстким уколом. Вероятно, сломанные кончики рёбер травмировали нижние сегменты легких.

Огромный чёрный волк с лёгким стуком повалился на паркет.

Из пробитого основания черепа хлынула густая, почти красно-чёрная кровь, которая тут же смешалась с моей.

Двигая одними только плечами, сжав челюсти, чтобы постыдно не взвыть от боли, я выполз из-под трупа мегаволка и повернулся на бок.

В американских фильмах люди от стресса зачастую блюют.

За время моих приключений, а иногда и злоключений в Гинн, стресса я испытал выше крыши. То, что пережил только что, легко может претендовать на статус первого места. Однако — никакой тошноты. Только паническое судорожное дыхание, через боль, потребность в кислороде. Воздух, воздух, воздух.

Я продолжал ползти как червяк, оставляя за собой густой кровавый след, добрался до стены, опёрся на локоть, рывком переместил себя в сидячее положение. Повернув голову, я сплюнул на пол густую смесь слюней и крови. Не знаю в какой момент, но он разбил мне лицо, досталось и губам.

Ничего.

Фуу…

Жив, цел, орёл.

Лёгкие судорожно втягивали воздух мелкими порциями. Руки, подрагивающие от боли, покоились на коленях. Враг убит, я жив, вот и всё, что имеет значение.

И тут труп зверя стал светиться. Не как сказочная принцесса, которая сейчас воспарит над волшебным лесом в мультфильме, а скорее, как бомба, которая сейчас рванёт и разворотит половину Цитадели.

Одновременно с этим пространство в двух шагах от меня заискрилось мягким, текучим серебром. Эти два источника света были разными и по цвету, и по ощущению. Воздух пошёл рябью. Из свечения материализовалась фигура.

Аная. Богиня странствий и моя старая приятельница явилась в мои апартаменты, которые совсем недавно я считал защищённым сердцем Штатгаля.

Она проигнорировала все барьеры и ограничения, её взгляд заметался по разгрому в помещении и остановился на мне. Она рванула ко мне как испуганная птица, на её божественном, нередко сердитом или отстранённом, лице сейчас читался неподдельный, почти человеческий испуг.

Аная не стала тратить время на болтовню. Бросилась ко мне, не обращая внимания на лужи крови, пачкающие подол её приталенного светлого платья. Её руки, от которых исходило тёплое, успокаивающее свечение, легли на мои искалеченные руки, прошлись по лицу и груди.

Её пальцы, такие ласковые и мягкие, обхватили мою голову и она прижала меня к себе так сильно, что я почувствовал как бьется её сердце.

Серебристое сияние окутало меня плотным коконом. Я ощущал, как свет проникает под кожу, исцеляя и успокаивая раны. Мышечные волокна переставали болеть, руки становились на места, в грудной клетке с глухими стуками собирались обратно рёбра. Давление на лёгкие исчезло. Я сделал глубокий, ровный вдох. Раздробленная лучевая кость собиралась и сплавилась в монолит. Порванные сухожилия натягивались, восстанавливая функциональность. Острая боль отступила, растворившись в тёплом свечении.

Её место заняла свинцовая усталость, как после долгой болезни, но потом стали рассасываться и шрамы, убирая саму память о ранах, причинённых мне Соббеком.

Она чуть отстранилась и уселась рядом со мной, ухватив руку, несильно сжала её. Я медленно сжал её в ответ. Надо же, моторика восстановилась. Если не считать дикого тремора, то я в полном порядке.

Перед нашими глазами предстала картина трупа Соббека, который парил в тридцати сантиметрах от пола. Из грудной клетки, сквозь жёсткую шерсть, выплыло нечто нематериальное. Зерно. Крошечное, пульсирующее золотисто-багровым светом. Оно зависло в воздухе, не излучая агрессии, лишь ровный, стабильный энергетический фон колоссальной плотности.

— Это искра божественной мощи, — тихо произнесла Аная в абсолютной тишине. — Ты убил бога.

— Всего лишь языческое существо, — сказал я с деланным равнодушием. — Кстати, спасибо за доспех. Он спас меня. Снова.

— Знаешь, я сначала просто использовала тебя, Рос.

— Знаю, — легко ответил я.

— Не перебивай, — мягко попросила она. — Что ты за человек такой… А потом очень злилась. Потом делала вид, что мне всё равно, но сейчас, когда увидела, как ты лежишь, со сломанными руками, и на лице такая усмешка. Кровь, слюни, грязь и насмешка… Я поняла, что мне не всё равно.

— Он не знает слова «да» и слова «нет»… Он не помнит ни чинов, ни имён. И способен дотянуться до звёзд, не считая, что это сон… И упасть опалённым звездой по имени Солнце, — пропел я на русском.

— Это заклинание? — спросила она так же по-русски.

Мне было не по себе от того, что она понимала мой родной язык, но это было не в первый раз.

— Это песня, а в ней мудрость.

Тем временем зерно качнулось и двинулось ко мне. Оно в задумчивости остановилось, словно выбирая к кому двинуться, но потом продолжило свой путь. Зерно представляло собой сгусток энергии и знаний, оно вошло в район сердца, вызвав чудовищное жжение. Я снова стиснул зубы, но не вскрикнул.

Не знаю, что произошло, но на секунду я растворился во Вселенной… Я оказался сразу везде и нигде конкретно, я видел звук и слышал движение звёзд, ощущал холод глубин и гнев лавы, спрессованной толщей земли… Сопереживал крику только что родившегося младенца и слышал последнюю песню умирающего старого охотника-гоблина.

И длилось это короткий миг или целую жизнь. Всё это время мою руку трогательно и многозначительно сжимала рука богини.

Аная смотрела на меня долгим-долгом взглядом, каким умеет смотреть только женщина, в голове которой проносится невероятное количество мыслей. Целый железнодорожный экспресс мыслей.

— Ты первый смертный, что не пытается лобызать землю передо мной, а ведёт себя как равный, — произнесла она. — А теперь ты не совсем смертный.

— Я — это всегда я, Аная, — просто ответил на это и закашлялся.

— Ты невероятно бесишь меня, Рос. Но я отдаю тебе должное, ты храбр и мужественен. И ты только что поглотил зерно Соббека. Такое бывает знаешь, насколько редко?

Я пожал плечами.

— Вообще никогда со времён падения титанов такого не было. И считалось, что не может быть.

Она замолчала и снова сжала мою руку своей. Я понял, что большего она не вправе мне сказать. Не в первый раз.

— Когда всё закончится, — криво усмехнулся я, — то хочу пригласить тебя на свидание.

Аная не ответила. Лицо не выразило ни гнева, ни согласия.

— К тебе пришли друзья. Сейчас постучат, — одними губами произнесла она и истаяла, превратилась в серебристую дымку.

В этот момент я остался один. С тушкой мёртвого бога, из которого вышло какое-то там зерно. С кровью на губах, с чувством недосказанности и одиночества.

— Как бесконечна морская гладь, — прошептал я и стал вставать.

В ту же секунду послышался удар. Простенький засов выдержали только один удар. Со вторым его вывернуло, а дверь с грохотом распахнулась, от ней отвалилось несколько досок.

Не сказать, чтобы они решили мне для начала постучать. Деликатность в число добродетелей воинов Штатгаля не входит.

На пороге возник Новак. В одном исподнем, но с мечом и щитом. Справа от него был Иртык со зверским выражением лица.

Судя по нелепому одеянию, они сорвались сюда прямо из коек после первых звуков рушащейся мебели.

Но так как драка произошла в ускоренном временном формате, они успели только к шапочному разбору.

Новак ворвался, размахивая клинком и я поспешил убрать руки, чтобы он меня не ранил.

Иртык немедленно встал над телом Соббека и замер, как пёс перед добычей. Ноздри орка вздрагивали, он водил глазами и видел, что кроме неживого зверя и вполне целого меня тут никого нет.

Следом ввалился Фомир. Главный маг герцогства споткнулся о доску, ругнулся, чудом удержав равновесие. В руках у него был боевой артефакт «огненная плеть».

Они смотрели на разгром, на зверя, на меня.

Меч Новака чуть опустился. Кажется, он понял, что крошить кого-то в капусту сейчас не придётся.

— Какого… что случилось⁈ — голос Фомира сорвался на фальцет.

— Рубаха в филейную часть просочилась, — сухо произнёс я. — Доложу я тебе, Фомир, что ветконтроль за бешеными животными у нас организован из рук вон плохо. Надо кого-то поставить следить, а то вот, собачки бродят, норовят укусить.

Новак часто заморгал. Он понимал, что даже в глубочайшей теории, бродячий пёс не мог бы тут оказаться. Не говоря о таком малюсеньком факте, что пёсик был весом чуть ли не с коня.

Фомир с моим сарказмом был знаком не понаслышке.

— Мне женщину не позволяет в Цитадель завести, а сам собаку в дом привёл! — брякнул маг, поддерживая ироничный тон.

Но глаза его были серьёзными.

Подойдя поближе, он замер и с шумом сглотнул:

— Не может быть… Эта аура… Это Соббек? Рос? Ты убил бога⁈

Я недовольно поморщился, не разделяя его драматизма.

— Да что вы заладили: убил бога, убил бога… — отмахнулся я, демонстрируя отсутствие чувства поклонения. — Банальная самозащита. Да и не бог он мне, я крещён в другой вере.

— Серьёзно? Соббек.

— Ну, если серьёзно, то он захотел отомстить мне за павший… Короче, злился он.

— А ты?

— Я успокоить его хотел, кинул ему косточку, он подавился.

Новак закашлялся.

— Рос, даже для тебя это чересчур. Никакого уважения к богам.

— Пусть поцелуют мою курчавую задницу, — нахмурился я. — Мне что, надо было давать себя убить?

— И ты так запросто справился? — сменил тему Фомир.

— Это по-твоему просто? Да мне чертовски повезло.

— И ты не пострадал.

— Меня излечили боги. Они всё ещё помогают мне. Но в бою не могли помочь.

— Понятное дело, Соббек тоже бог, он изолировал любое чужое влияние, — как само собой разумеющееся сказал Фомир. — Скажи, а это и был твой план?

— Что именно?

— Ну, перерезать богов по одиночке?

— Гм. Нет. Если серьёзно, то мне просто повезло. У меня шанс был меньше, чем выиграть в лотерею.

— А как ты всё-таки смог? — осторожно спросил Новак, кончиком меча касаясь шерсти зверя.

— Гм. Он напоролся на мой пехотный нож, глоткой.

— Сам? Босс, что ты мне заливаешь?

— Слушай, Новак, хрен с ним с ножом, давайте начнём с того, что всё произошедшее останется, между нами. Иртык, можешь позвать Мурранга и Хрегонна?

— Они ещё в штабе, у них много работы, говорятся к этому как его… вторжению, — ответил орк. — Вместе с Хайцгругом.

— А кто ещё есть? Ладно, никого не надо. Проверь, не слышал ли нас кто. Я хочу сохранить в тайне факт нападения на меня Соббека и то, что я его пришиб.

— Боишься, что обвинят в браконьерстве? — пошутил Фомир.

— Смешно, — отозвался я. — От богов сей факт не спрячешь, но от широкой общественности хотелось бы. Мало ли, кто и как отреагирует.

— А с трупом что собираешься делать? — серьёзно спросил Фомир. — Его бы на магические ингредиенты разобрать, там каждый клок шерсти может стать серьёзной основой для зелий.

— Гм. Давай без этой жути. А ещё варианты? Сжечь? — спросил я.

— Нет, скорей уж чучело сделать. У меня есть в роте маг, Йельдман, он таксидермист, — ответил Фомир.

— Скорее уж гномов попрошу, не вдаваясь в детали. Твой Йодлер…

— Он Йельдман, спец по огненной магии и хороший щитовик.

— Короче, он поймёт, с кем имеет дело, а гномы — народ утилитарный. Сделаю чучело, поставлю в подвале Пантеона. Других идей пока нет. Иртык, сможешь притащить носилки?

Это было странно.

С одной стороны носилок я, с другой Иртык и Новак, вокруг крутился Фомир, который должен был бы магией отгонять любопытных, но мы перетащили труп Соббека в направлении казарм наших караванщиков. Где реквизировали биндюгу с парой лошадей, которая только что привезла на кухню уголь и без возничего укатили её вместе со своим специфическим грузом в Пантеон, в подвал.

Оттуда, используя Рой, я удостоверился, что больше никаких нападений и зверств не случилось. Затем подобрал двоих старых гномов в качестве таксидермистов, коротко пообщался со Шпренгером и остался спать в Пантеоне.

Странную идею о создании чучела я не только одобрил, но и организовал.

Если брать полный список богов, то их вроде бы стало на одного меньше.

Шпренгеру я честно рассказал, что случилось. В этом смысле он вошёл в мой доверенный круг. О смерти Соббека от моих рук узнали Мурранг, Хрегонн, Фаэн без Маглиты, Новак, Фомир, Иртык и Шпренгер.

Утром мы вплотную занялись планированием нападения на алтарь в подгорном комплексе Макхарт под одноименной горой.

В моём плане не хватало двух вещей — разведки и как следствие, понимания боевой тактики, которую я применю против алтаря.

И хотя идея атаковать именно алтарь, а не попробовать разблокировать город Сигинтум встретила яростное сопротивление гномов Мурранга, Хрегонна и присутствующего на совещании «посла» Тельхара, я остался непреклонен.

Гномы вообще на моей памяти впервые демонстрировали такое упрямство и отстали только, когда я пообещал, что столица станет второй целью сразу после взятия алтаря. И, надо сказать они не придали особого значения тому факту, что он может быть защищён чудовищно хорошо и его захват не будет лёгкой прогулкой.

Именно алтарь представлял собой наибольшую ценность, а не столица гномьей страны. И хотя я не говорил об этом вслух, союзническая помощь с олигархической республикой, которая не спешила устанавливать со мной дипломатические отношения, вовсе не была в приоритете. Мне нужен долбанный алтарь.

Ветер. Ночь. В ушах дует ветер. Где-то внизу плещется океан.

Высота вымораживала суставы. Несмотря на то, что сейчас было лето, холодный влажный ветер пробирался под куртку, выстуживая тело.

Я летел на драконе.

В песнях всякого рода бардов полёт на огромном ящере наверняка описывался бы с величественным пафосом.

Однажды, по ощущениям это было лет четыреста назад, я летал из Москвы в Бразилию. И могу со всей ответственность сказать — самолёт лучше. Ну, во-первых, когда в морду лица не дует ветер, это здорово, это прямо-таки хорошо. Во-вторых, ящер летел, периодически делая три-четыре мощных взмаха, в процессе совершения которых его спина, на которой я сидел, изгибалась и двигалась. Привыкнуть невозможно. В-третьих, спину дракона трясёт даже в перерывах между этими циклами взмахов.

В общем, самолёт лучше. Любой самолёт.

Реальность оказалась жестче и походила на многочасовую пытку на дыбе. Гномы соорудили мне седло, но дракон, тем более мёртвый, вовсе не лошадь.

Костяные наросты на спине впивались во внутреннюю часть бедер, отбивая копчик на каждом воздушном потоке. Риск сорваться вниз присутствовал постоянно.

Одно неверное движение, одна ослабленная хватка заледеневших пальцев, и гравитация мгновенно завершит дело.

Однако был и плюс. Моё транспортное средство не знало усталости. Отсутствие жизни исключало боль, сбитое дыхание и потребность в остановках. Огромные крылья резали ночное небо методично и ровно.

У меня было только приблизительное представление о месте назначения.

Всё дело в том, что алтарь был под землей, как и весь комплекс туннелей, а на поверхности только горы. Весь Эсцерк это в основном горы и некоторое количество малопригодных для жизни долин, местность совершенно незнакомая и почти что лишённая ориентиров.

Эсцерк это четыре огромных острова, и я летел уже над ними. Обратившись к дракону (кстати, надо бы придумать зверюге имя), попросил его снизить скорость, достал карту.

Грубый пергамент захлопал на ветру. Пришлось плотно прижать края карты Тельхара к костяной пластине, охраняя бесценный документ от порывов ветра.

Реальная местность с трудом соотносилась с картой. Благо — были ориентиры, на которых можно было бы опираться.

Острое скопление скал, как плавники рыб. Ага, есть такое на карте. Чуть правее них блеснули два малых озера. Лунный свет мягко отражался от их темной неподвижной поверхности, превращая водоёмы в неплохо узнаваемый объект. Если, конечно, в этих чёртовых горах нет кучи озёр, похожих друг на друга.

Сразу за озёрами исполином возвышалась пологая вершина горы Макхарт. Чёрный силуэт выделялся на фоне звёздного неба. Три вершины образовывали своеобразную каменную корону. Центральная массивная Мать доминировала над остальными. Слева располагалась старшая дочь, справа уступами спускалась младшая.

Наш условный дипломат, которого мы сами подтолкнули к такому статусу, оказался ценным бойцом. Гном с повадками портового бандита дал нужные навигационные данные, при условии, что навигатор пока что не изобрели.

Я скорректировал полёт, дав нужные указания дракону, однако не попросил его ускориться.

Да, цель прямо перед нами, однако этого мало. Гора с подножьями — это сотни квадратных километров, а мне нужен комплекс не такой уж и большой (хотя там тоже речь шла о километрах), но скрытый в толще породы.

Гномы честно сказали, что снаружи нет никаких явных ориентиров, ни горных отвалов, ни наземного поселения, ни особенно явных надстроек для систем вентиляции.

Гномы Эсцерка не делали упор на скрытности, просто холодные, продуваемые всеми ветрами, скалы архипелага оказались непригодны ни для каких других рас, кроме них, и даже их природа заведомо загнала в толщу гор.

Получается, что просто потому, что так сложились обстоятельства снаружи, хотя технические выходы и были, никакого явного знака «вам сюда» нет и никогда не было.

Причём, что обидно, часть поселений Эсцерка, по словам тех же гномов, были построены на поверхности и я бы без труда нашёл их с воздуха.

Однако выбор был не велик. Алтарь именно здесь, и он к тому же прикрыт (как и большая часть алтарей) от любой поисковой магии.

Взгляд скользил по каменистым выступам и изломам у подножия Макхарта. Правее, в плотной тени «младшей дочери», пролегала глубокая складка местности, что-то вроде небольшого ущелья с растущим на дне хвойным лесом.

Короткий мысленный приказ заставил дракона изменить наклон крыльев. Огромная тварь послушно вошла в крутое пике.

Мне от этого стало нехорошо, но я поспешил себя успокоить. Гигант летал при жизни и после неё, он должен знать, что делает.

Я вцепился в костяные выступы обеими руками и прижался ниже к позвоночнику ящера, готовясь к жёсткой посадке.

Пока мы были ещё в небе, я задействовал свои поисковые способности в надежде заметить строения или магические признаки, хотя бы косвенные, присутствия алтаря.

И когда земля уже неслась навстречу, то своим полубожественным виденьем заметил в другой части долины, несколько сутулых фигур, которые цепочкой двигались густой кустарник склонов. Расстояние не позволяло как следует их рассмотреть, однако это уж точно были не гномы.

Первым моим желанием было развернуть дракона и атаковать группу, тем более что он сможет преодолеть разделяющие нас километры за считанные секунды, однако я тут же подавил этот порыв.

Нет, так дела не делаются. У меня есть план и я буду его придерживаться. Просто впишу их в общую картину этого плана без нарушений общей логики и всё.

Дракон завершил свой пикирующий полёт, в последний момент уже в низине раскинув крылья как парашют. После, совершив небольшой боковой уклон, чтобы не запутаться в деревьях, плавно, насколько это слово вообще применимо к костяному монстру, приземлился на мягкую лесную почву небольшой полянки.

Некроящер тут же собрал свои крылья и протопал под прикрытие широких лап хвойных деревьев так, что его самого нельзя было бы увидеть с воздуха.

Всё же драконы — существа, хотя и недружественные, но весьма неглупые.

Весь полёт прошёл выше уровня облаков. Ночь была безлунной и, заметив его в небе, случайный наблюдатель принял бы за летучую мышь или ночную птицу. Поскольку в темноте если и возможно увидеть его, то трудно объективно оценить расстояние, а как следствие и габарит.

Опять-таки, драконы не были для Мёртвых богов враждебными существами, а понять, кто конкретно этот дракон мёртвый это надо ещё ухитриться.

Засечь нас можно было только при посадке, а теперь даже сверху не рассмотреть.

То есть, заметить дракона можно только, если наткнуться на него в лесу в низине. А это, то есть физический контакт, очень опасно для здоровья, всё же дракон — это страшный зверь, а не связка ключей.

Я спрыгнул с костяной спины, с облегчением ощутив ботинками надёжную твердь после изматывающего полёта. Затёкшие мышцы ответили тупой болью, я совершил несколько наклонов из стороны в сторону, размял плечи, локти, подвигал ногами.

Порядок. Рюкзак со мной, моя магия полубога (а полубога ли после поглощения зерна?) не блокирована.

Для начала я потратил почти час, поднимаясь из низины. Можно было использовать магию, но я не торопился, хотел привыкнуть к этим скалам, кустам, камням.

Моё зрение с учётом новых способностей даже в ночной темноте было отменным, всё видно, как днём, даже цвета различимы.

Горы чем-то напоминали Кавказ. И если Кайенн был как Альпы (по словам Эрика, так-то я видел Альпы только на обоях на компьютере), то здесь всё казалось как-то привычнее, хотя и совершенно диким.

Например, тропа, которую я нашёл и по которой поднялся наверх, была явно каких-то копытных, за всё время пути ни одного признака вырубок топором, ни одного кострища или иного влияния разумных существ. Скорее всего, гномы и правда не лезли лишний раз на поверхность, предпочитая геометрически ровные и прямые туннели.

А ещё находясь на природе, а не в городе, я почувствовал, насколько стал силён, быстро и ловок. Я буквально мог бежать со скоростью средненького автомобиля, прыгать, скакать, уклоняться от ударов. Может быть, будь я изначально эльфом, а не человеком, смог бы как белочка — скакать по веткам.

А так — я нёсся по лесу, стараясь не шуметь. Хвоя глушила шаги и скрадывала звуки. Уже через час, находясь на границе леса среди скал, я замер за массивным стволом вековой сосны и положил ладонь на шершавую кору.

Впереди шёл тот самый патруль. А никакого сомнения о том, кто может двигаться группой ночью в горах, у меня не было.

Шесть серых фигур скользили по широкой тропе. Надо отдать должное, их сероватая кожа работала как отменный природный камуфляж среди серых скал.

Гоблины двигались грамотно, тихо, технично. Пружинистый шаг, никаких лишних движений, никаких разговоров или остановок, головы постоянно крутиться в поисках врага.

Патруль проверял поверхность. Ждали меня? Маловероятно. А, быть может, часть гномов сбежали из туннелей на поверхность и теперь партизанили тут? Вот это больше похоже на правду.

Гоблины и красные тролли захватили столицу Эсцерк Сигинтум, но до полного контроля над всеми туннелями и горами им далеко. Тем более что между островами континента были туннели и даже если враг их захватил, то гномы могли их блокировать или устраивать засады.

Ладно…

Я дал гоблинам отойти на небольшое расстояние и активировал портал. Это не было портальное стационарное кольцо, а куда более энергоёмкий портал без материального артефакта, просто уплотнение пространства, которое требовало кучи энергии.

Портальное кольцо тоже наготове, я способен достать его из своего божественного инвентаря, но время для него ещё не пришло.

Сам по себе портал я способен скрыть от взора Тейла, а вот армию — нет. Масштабная высадка непременно наследит в магическом фоне и привлечёт внимание вражеских наблюдателей.

Поэтому для начала — малая группа.

Из портальной воронки бесшумно шагнул Лиандир. Командир эльфийского спецназа привычно отошёл чуть в сторону и присел, оценивая тактическую обстановку.

Вот, что называется боевой офицер!

Сначала дело, потом отдавать честь и точить лясы по поводу уставных докладов.

За ним вышел первый взвод Сводной роты. Лёгкое кожаное, заранее тщательно подогнанное, снаряжение было рассчитано на проведение тихих операций, так что они издавали не больше шума, чем лёгкий ветер в траве.

Убедившись, что прямо сейчас ни на кого нападать не нужно, Лиандир скользнул ко мне.

— Привет, друг-эльф.

— Какие будут приказы, командор?

— По этой тропе, — я указал пальцем, — десять минут назад прошёл патруль иномирских гоблинов. Шесть бойцов, вполне себе матёрых, идут одной группой без авангарда и арьергарда. Надо их тихонько взять.

— Взять или ликвидировать? — уточнил он.

— Да как получится. Главное, чтобы они не подняли тревогу. К сожалению, у нас пока что нет представлений об их тактике и снаряжении, но мы не может исключать, что они обладают сигнальными артефактами или средствами связи.

— Значит, всех шестерых нужно брать синхронно, — задумался эльф. — Они идут цепью?

— Да. Точное направление неизвестно, но придерживаются этой тропы. Себя прошу беречь, задачи выполнить приказ любой ценой нет. В крайнем случае, хрен с ними, пусть уходят. Но было бы желательно, если мы начинаем работать на этой территории, патруль ликвидировать, пока он на нашу компанию сам не набрёл.

Лиандир коротко посмотрел на своих бойцов и взяв с собой только эльфов, растворился в ночной темноте.

Они нагнали врага среди зарослей развесистых кустов. Патруль сделал остановку у узкого шумного ручья, чтобы попить.

Три стрелы бесшумно пролетели над кустами и поразили три цели. В ту же секунду были атакованы трое оставшихся.

Это не было дракой, потому что бойцы Сводной роты не дали им шанса или времени на реакцию.

Только стремительный натиск, безжалостные не фатальные удары.

Эльфы, даром что древний народ, применяли орочьи кастеты, били по рукам, в челюсть, под дых, в лоб.

От силы две секунды и остаток патруля валяется на земле.

Магический фон вокруг ложбины оставался ровным. Эфир не дрогнул. Никаких всплесков маны или остаточных возмущений от артефактов не наблюдалось. Тревога не была поднята.

Троих связанных пленников притащили к нашему временному лагерю. Они вращали жёлтыми глазами и пытались вырваться из верёвочных пут. Они глухо шипели сквозь кляпы.

Подозреваю, что Лиандир убил троих просто потому, что с тремя оставшимися пленными шестерым бойцам, включая его самого, было проще работать, контролировать.

Подведя их ко мне, он не стал задавать вопрос «что дальше?»

Эльфы очень часто молчали, давая возможность мне самому проявить инициативу.

Я снова активировал портальную магию и создал воронку.

Эльфы даже не переспросили, что им делать, они просто втолкнули по одному пленников в портал.

По ту сторону был основной зал КГБ. Шпренгер стоял у стола, скрестив руки, я уже связался с ним через Рой и теперь он ждал улов Лиандира с хорошо скрываемым нетерпением.

Портал позволял нам видеть друг друга и даже слышать.

— Принимай посылку. Изучение, протоколирование, изоляция друг от друга. Подключи двоих менталистов Фомира к допросу. Постарайся узнать их язык, хотя бы основы.

Шпренгер кивнул. Рядом с ним был Гришейк. Тому не хватало реальных драк, и он компенсировал это тем, что обучил роту бойцов КГБ. В том числе на проведение тайных полицейских операций и сейчас его оперативники без лишних слов утащили пленников в какой-то коридор.

Я закрыл портал и посмотрел на гору. Вершина Макхарта — Мать едва заметно посветлела.

Близилось утро.

Моё божественное виденье не фиксировало в ближайших окрестностях ещё каких-то вражеских или союзнических активностей.

Само собой, Лиандир этим не удовлетворился, его разведчики быстренько обшарили всё вокруг прежде, чем он доложил мне, что местность пуста и мы в условной безопасности.

Мне нравится это оговорка. После нападения Соббека я понимал, что в безопасности я не могу быть нигде, как и любой воин Штатгаля.

— Разрешите более внимательный выборочный поиск, командор? — спросил эльф, отвлекая меня от раздумий. — Нужно кое-что проверить.

— Да, валяй.

— Мои ребята видели тут пещеру. Это горы, тут полно пещер, но она может быть интересной, ценной.

— Валяй. Пусть будут аккуратными, чуть что — обратно. Гоблины прячутся под землей.

Пещера, о которой шла речь, была в низине, там, где прятался дракон.

Я напрягся и придал каждому члену отряда метку о том, где моя зверюга торчит, чтобы никто не приближался.

Вообще новые способности Роя меня впечатляли. Я мог давать десятки команд разным бойцам или одному — последовательность команд, целую инструкцию.

В данном случае было достаточно не лезть в зубы к костяному летуну и не рыскать около него.

К счастью, пещера была в стороне и при изучении гномами Сводной роты (а тут хорошо помогало наличие разных рас в составе роты) оказалась естественной карстовой пещерой. Плотная завеса колючего кустарника мешала спокойно ходить, однако зоркие разведчики её углядели.

Лиандир запустил внутрь группу гномов под прикрытием орков. Я следил за ними через Рой и транслировал увиденное Лиандиру.

Разведгруппа немедленно активировала магические светильники. Дорогое удовольствие, но у Сводной роты было лучшее снаряжение и это стоило того.

Пространство внутри быстро расширялось и вело извилистым ходом под уклоном вниз. Каменные своды уходили вверх остроконечным сводом, сверху капала вода.

На полу под ногами перекатывался мелкий гравий и, кое-где, лужи стоячей воды. Следов гоблинов не обнаружили, зато гному сразу же заметили, что в пещере сквозняк.

Через пятьдесят шагов пространство расширялось, формируя здоровенную полость размером со школьный спортзал с ровным, усыпанным сравнительно ровным слоем камней и песка. В «зале» можно было бы прятаться от врагов и даже разбить лагерь. Из полости шли несколько ходов, но по словам гномов, тут никто в обозримом прошлом не ходил

Отличное укрытие для начала операции.

Я перегнал взвод туда. И пока Лиандир командовал дальнейшим изучением ходов, активировал портальную магию и стал перебрасывать сюда остальную часть Сводной роты.

Бойцы выходили в темноту слаженными двойками, растекаясь во все стороны, чтобы не создавать давку у выхода.

Закалённые ветераны Штатгаля мгновенно рассыпались по периметру просторной пещеры. Они занимали удобные позиции у неровных стен, брали под контроль слепые зоны и выставляли арбалеты в сторону единственного выхода.

Следом за пехотой и стрелками потянулись маги. Пятьдесят человек в тёмных практичных плащах поочерёдно шагнули во влажный холод Макхарта. Они действовали менее уверенно по сравнению с пехотой, но им это и не требовалось.

Фомир вышел в середине колонны и сразу плотнее запахнул воротник от сквозняка пещеры.

— Командор, — один из гномов потянул меня за рукав. — Боюсь ошибиться, но сквозняк пахнет горными выработками, штольнями и глубинными породами. Я, конечно, уже лет двенадцать как не работал в шахте, но…

— Ты хочешь сказать, что один из ходов может вести в вентиляционную шахту, соединённую с комплексом туннелей Макхарт? — спросил я.

— Точно не знаю, но мои собратья склонны использовать природные объекты вроде пещер, подземных озёр и рек для технических нужд, — высказал свои соображения гном.

— Спасибо за информацию, брат-гном, — кивнул я.

Маги организованно сгрудились в центре зала. Кто-то тут же зажёг магические огоньки, которые устремились к влажному потолку.

— Лиандир, поставь парочку дозоров у входа.

— Уже, — коротко отозвался эльф. — Два на входе и две двойки за пределами пещеры.

— Шустро. Спасибо.

— Фомир, ты как?

— Ненавижу туннели, — буркнул он.

— Это природная пещера.

— Один хрен ненавижу. Командуй, что делать, чтобы побыстрее разобраться с этой бедой.

— Для начала аккуратная магия, чтобы была карта этого каменного муравейника. Но так, чтобы тебя не засекли.

Для начала Фомир нашёл вентиляцию, выход в «воздушные колодцы» туннелей Макхарта, причём достаточно большой, чтобы туда можно было спокойно пролезть.

В этом смысле он обогнал гномов всего на несколько минут, они тоже дошли до нужного участка. Там в пещере естественного происхождения был прорублен широкий зев диаметром четыре метра, наклонный и перекрытый решёткой, в которой даже была техническая дверь. Решётка была против горных зверей, не людей. Гномы Эсцерка до последнего момента не ожидали нападения и не готовили к нему туннели.

Потом маги Фомира произвели какой-то ритуал, причём в этот раз им не требовалось чертить на полу фигуры или раскладывать ингредиенты. Они начертили магический конструкт прямо в воздухе и провернули свою колдунство за какие-то полминуты. В результате выдав мне в Рой трёхмерную карту, лучше, чем могли бы нарисовать гномы.

Прямо над центром пещеры начала формироваться объёмная полупрозрачная проекция. В воздухе медленно проявились двадцать шесть широких каменных слоёв, расположенных один под другим. Иллюзорная схема чётко подсветила просторные транспортные тоннели, витиеватые боковые ответвления, отвесные колодцы подъёмников и сложную сеть вентиляционных ходов. Вентиляция крайне важна под землёй и тем важнее, чем дальше туннели от поверхности.

Фомир сделал плавное круговое движение пальцами и отсёк лишний информационный шум. Тысячи мелких природных каверн и тупиковых трещин мгновенно исчезли с проекции. В пространстве зала осталась висеть только чистая функциональная структура подземного комплекса.

Свечение напольного контура резко изменило тональность. Фомир инициировал вторую фазу ритуала. Изумрудные контуры проекции распались на сотни тонких энергетических лучей и плавно устремились к каждому присутствующему в зале. Детальная карта напрямую отпечатывалась в памяти пехотинцев Сводной роты и магов поддержки.

Ментальна магия, мать её! Теперь карта есть в голове буквально у каждого бойца.

Как гномы и сказали, туннели Макхарта насчитывали двадцать шесть уровней глубины.

Условно, потому что некоторые штольни, коридоры или помещения были не вполне в каком-то одном уровне, а ниже или, напротив, выше. Но в целом так.

Теоретически наша цель не на самой большой глубине. Нумерация у них от поверхности, сверху вниз. То есть самый ближайший к нам уровень, который наверняка кишит гоблинами — первый. К счастью, наша вентиляция вела ниже.

Краем глаза я уловил внимательный взгляд Лиандира. Командир спецназа оценивающе осматривал лица своих бойцов, прикидывая состав разведгруппы и мысленно отбирал солдат с лучшей способностью осторожному движению внутри горного комплекса.

Я подошёл к Лиандиру и спросил его на ухо:

— Тебе нужно время прийти в себя и подобрать группу для спуска вниз?

— Нет, командор, уже определился. Могу выходить прямо сейчас.

— Двигай по готовности. Приказ простой. Действовать скрытно, миссия разведки, надо найти алтарь по подсказкам гномов-беженцев.

Эльфам подземелья самую малость чужды.

Но боец Штатгаля в первую очередь боец. Лиандир быстро вывел из строя себе в группу троих ветеранов-гномов и одного эльфа.

Эльфы брали на себя прослушивание и подслушивание. Гномы же — основою работу поисковиков.

Подготовка разведгруппы заняла от силы две минуты. Верёвки, шипомёты от мастеров Туманных гор Ошо, короткие молотки со стальными крюками на случай, если придётся прокладывать путь вверх или вниз, кое-какие артефакты.

Разведгруппа не прощаясь ушла, бесшумно скользнула в тёмный зев бокового туннеля в вентиляционному ходу. Один из гномов Сводной роты открыл для них дверцу и даже остался караулить у неё.

Лиандир увел свою малую пятёрку вниз по крутому скальному уклону условной «трубы».

Через сеть Роя я воспринимал каждый их шаг, каждое напряжение мышц, словно сам спускался по холодным камням Макхарта.

Остальной отряд занялся обустройством лагеря. Быт никто не отменял. Мы были в рейде, в походе, который может закончиться через полдня, а может продлиться месяцы. Был найден источник воды, маги проверили безопасность её для питья, оборудованы лежанки, командиры подразделений проверили бойцов. Рутина. Война, в данном случае необъявленная, это тоже рутина.

Я сидел на куске шкуры и был весь погружён в наблюдение за отважной пятёркой.

Командир эльфийского спецназа действовал осторожно, но достаточно просто.

Когда его группа спустилась на третий уровень, а именно туда вела вентиляция, провели разведку, нашли обычную лестницу вниз и пошли.

Гномы-беженцы из Эсцерка говорили, что алтарь ниже: пятый, шестой или более глубокий уровень. Их словам я не доверял до конца, всё же это были рядовые ополченцы, созванные из разных частей страны, которые в панике отбивались от нежити и пауков. Могли и напутать.

Разведгруппа оказалась на четвёртом уровне — горизонте.

Тут Лиандир впервые применил поисковый артефакт, который ему дал Фомир. Алтарь хорошо защищён, но создаваемые им помехи в магическом фоне должны были помочь с поисками. Проверил, не заметил изменений, убрал.

Они продвигались вглубь горы. Гномы то и дело ощупывали грубо отёсанные своды и сверяли форму туннеля с внедрённой в их память картой Фомира. Ширина прохода и характер кладки давали точный ответ. Ещё спустя час они спустились на шестой уровень, за это время дважды чуть не столкнулась с патрулями гоблинов.

Тут помогала карта, они прятались в неочевидных помещениях, каких-то технических складах, вентиляционных коллекторах, но в качестве плана «Б» были готовы патрули гоблинов и перебить, если потребуется. Всё же это бойцы из Сводной роты, они имели громадный боевой опыт, а не пионеры на прогулке.

Я по возможности просил их удерживаться от драки.

Задача разведки заключалась исключительно в поиске цели в предполагаемой зоне её расположения. Полноценный бой сейчас лишал бы нас фактора внезапности на будущее.

Так же они применяли мазь, дающую им зрение в абсолютной темноте (спасибо Бреггониде), но не магические светильники и артефакты. Только оптические бинокли с качественными линзами — высшее произведение мастеров Порта-Арми.

Да, так уж вышло, что существенное снижение уровня налогов и безопасность (ценный в наше время показатель) привлекли в город мастеров, так что уровень изделий в Газарии вырос.

Любое активное магическое воздействие могло выдать присутствие нас местному гарнизону. Тейл наверняка оставил здесь надёжную охранную систему, особенно после того, как я захватил алтарь Соббека.

Пятёрка разведчиков углубилась в сеть коммуникаций шестого горизонта. Архитектура вокруг начала заметно меняться. Широкие коридоры, в том числе с рельсами, которые были передовой технологией по меркам гномов (а я узнал, что они вообще их используют для перемещения вагонеток)… Промежуточные склады, усиленные потолочные балки, а в стенах зияли глубокие технические ниши.

Лиандир в очередной, быть может сотый, раз достал из кармана артефакт и хотел было убрать его, когда заметил изменения. Теперь-то в его сердцевине, мутного цвета куске стекла, вспыхивали искорки, признак невероятно высокого магического фона при отсутствии явной к тому причины.

Алтарь рядом. Эльф поводил артефактом, посовещался со спутниками, и они решили, что источник силы где-то справа по туннелю, который явно вёл к крупному подземному объекту.

Тейл оказался прагматиком. Мёртвый бог использовал для размещения своего алтаря не какую-нибудь случайную природную пещеру с неровными краями и угрозой обрушения. Напротив, он приспособил под алтарь готовую подземную инфраструктуру с удобными транспортными артериями и контролируемым объёмом.

Лиандир заметил патруль, дал сигнал остальным. Группа бесшумно пригнулась. Один из гномов присел на корточки и проверил направление потока воздуха из ближайшего бокового рукава.

Короткий взмах и все они влезли в горизонтальный воздушный ход, грязный и вонючий, не идущий параллельно с туннелем.

В вентиляции воняло серой, промышленными дымами, горелым углём, хотелось чихать.

Так они прошли мимо очередного патруля и через какие-то три сотни метров упёрлись в громадную перегораживающую путь решётку.

Каменные своды за пределами решётки резко расходились в стороны, образуя колоссальное расширение пространства.

Лиандир поднял сжатый кулак. Группа собралась у решётки, никто ничего не говорил, но бойцы смотрели во все глаза.

Один из гномов пояснил Лиандиру на ухо, а я подслушивал через Рой.

— Градирня. Никогда такую большую не видел.

— Что такое градирня? — спокойно уточнил эльф.

— Служит для охлаждения, только обычно их располагают на поверхности, а это подземная, скорее всего часть металлургического комплекса.

Помещение градирни представляло собой колоссального объёма приплюснутый цилиндр, верхняя часть которого терялась во мраке. Помещение имело шесть основных входов и несколько узких, скорее всего второстепенных.

Чуть в стороне от центра слабо пульсировало неестественное багровое свечение. Это был алтарь.

Возле алтаря было озеро, искусственное, заполненное маслянисто-грязной водой.

Маслянистая вода технического озера занимала значительную часть помещения.

Тейл превратил старый промышленный комплекс в эшелонированный узел обороны. Широкий внутренний объём позволял разместить тут целую армию.

Противник не стал расставлять толпу часовых вокруг энергетического узла.

Все широкие входы оказались частично заблокированы нагромождениями из каменных блоков и промышленного оборудования. Строители оставили лишь узкие проходы, которые можно легко блокировать в случае атаки.

Любой наступающий отряд неизбежно разобьётся на тонкие ручейки, протискиваясь в этом внутреннем лабиринте.

Три уровня обороны — эшелона защиты как три слоя стен к цитадели.

Внешний слой состоял из массивных баррикад прямо у выходов в тоннели. За ними тянулись открытые простреливаемые участки без единого укрытия. Потом второй слой, где баррикада соединялась с опорными колоннами, по сути, образуя единую линию, которую можно защищать даже если прорваться из туннелей и продавить первый слой. Причём после этого атакующие попадут под кинжальный огонь с баррикад второго слоя. Внутренний круг, самый маленький и высокий, опоясывал саму багровую глыбу, образуя плотный заслон из укреплений.

Я мысленно разобрал градирню на тактические сектора. Точки входа, зоны замедления, сектора перекрестного огня, безопасные карманы для резервов. Алтарь защищала целая армия.

Например, на втором слое я насчитал около ста сорока бойцов — алых троллей. Могучие тела скрывались под грубыми пластинами толстой стальной брони. Эти исполины выполняли функцию танков.

Если кому-то, а основным предполагаемым противником были гномы, каким-то невероятным образом удастся незаметно подтянуть к градирне армию, то их будет ожидать смертельный сюрприз. Ведь когда они прорвутся через первый уровень баррикад, то на пустом пространстве их начнут давить тролли.

Танки явно не всё. Где танки, там и пехота. Кое-где я видел и гоблинов, и скелетов, почти что небольшая армия.

А армией надо управлять. Где тут у них капитанский мостик?

Скорее всего, у алтаря. Площадка рядом с алтарём давала прямой обзор на всё помещение.

И на этой площадке действительно торчала одинокая фигура. Жрец Тейла, надо полагать? Генерал-губернатор?

Именно он отдавал приказы гарнизону, удерживал ритуальную защиту и направлял волю подчинённых мертвецов.

Определив самого главного, вернулся к вопросу о составе войск. Ага, вот тролли, тут гоблины, на стенах скелеты. Воля Тейла настолько сильна, что гоблины не боятся присутствия скелетов, а те не показывают никакого желания сожрать живых.

Пауков не видно. Вероятно, их угнали на другие участки войны.

Я начал методично пересчитывать войска гарнизона, насколько это вообще можно определить на глаз.

У подножия багрового монолита и за внутренним кольцом укреплений глухо рычали алые тролли.

Дальние подступы контролировались стрелками-скелетами. Нежить. Сотни мертвецов замерли на баррикадах и скальных карнизах. В их костлявых руках лежали не простые куски гнутого дерева, оружие тускло светилось. Магические луки предназначались для пробивания прочной гномьей стали. Наверняка. Нежити пару тысяч и она способна дежурить круглые сутки напролёт.

Сколько гоблинов? Никак не меньше, чем пара тысяч. Учитывая, что нападающие должны драться на узких участках и не смогут подтянуть осадную технику, этого достаточно для второстепенной роли, поддержки троллей. Они удержат нападавших, даже если сюда явятся пятьдесят тысяч гномов. Может быть, на это и был расчёт.

Особое внимание привлекли три массивные туши прямо у алтарного камня. Ни много ни мало некротические химеры. Живьём я таких существ пока что не видел, только в старых книгах.

Создатели собрали этих уродливых созданий из фрагментов разных мёртвых зверей. По форме твари напоминали огромных мантикор с перепончатыми крыльями. Летают, жалят, бьют, сильные, опасные, уникальные. Маневренный резерв против внезапного прорыва или угрозы с воздуха.

Одна из химер с глухим рыком оттолкнулась от камней. Она тяжело взмахнула кожистыми крыльями и сделала широкий облёт под самым потолком градирни. Регулярные воздушные патрули дополняли картину.

Разведка не была впечатлена мантикорами, каких только тварей не встречал Штатгаль на болотах, хотя там за их спиной не стояла сила богов.

Фокус бинокля сместился обратно на баррикады. На каменных блоках и металлических опорах мерцали тонкие багровые линии. Магические мины. Вражеские мастера щедро усеяли проходы взрывными знаками. Руны напитали избытком маны, и они ждали лишь короткого мысленного приказа жреца для детонации. То есть, по сути, даже если они будут терять те или иные участки баррикад, то превратят их в могилы для наступающих. Минное поле. Хм.

Движение на самом краю технического озера отвлекло меня от изучения минного поля.

Из узкого бокового прохода неспешно брела группа серых гоблинов. Они с видимым напряжением толкали перед собой тяжёлую деревянную телегу, доверху заваленную озёрной рыбой.

Бойцы неспешно и привычно докатили груз до кромки чёрной воды, где было сооружено что-то вроде примитивных мостков, опрокинули телегу и немедленно отступили.

Гладкая поверхность маслянистой воды с глухим чавканьем вспучилась. Чёрный водоворот поглотил рыбу в один присест.

О, как! А так если посмотреть, в озере никто не живёт и не может, вода-то токсичная. Однако там кто-то плавал, неочевидный, плавучий, прожорливый и наверняка смертельно опасный.

Засада? Надо помнить, что Тейл — это морское существо, видимо, сумел перекинуть плавучего монстра. Как он выглядит и что там за ТТХ — неизвестно. Но то, что там не красноухая черепаха, очевидно. И озеро, кстати, неподалёку от алтаря. Если существо так или иначе дальнобойное, то оно сможет затянуть в воду, сожрать или утопить противника или, допустим, малую диверсионную группу, которая сможет каким-то невероятным образом проскользнуть к самому алтарю.

Я сложил полученные разрозненные данные в общую оценку. Вражеский командир не надеялся отбить удар одними баррикадам и или там, магией. Защита алтаря была хорошо эшелонированной. Оборона предназначалась для методичного и пошагового перемалывания наступающих сил. Громадных сил.

В уме быстро развернулась модель прямого штурма. Я мысленно пустил пару полков Штатгаля в лобовую атаку и даже в моей фантазии они не добрались до последней линии обороны.

Узкие тоннели и нагромождения баррикад и между ними играли против нас. Они физически не позволяли развернуть боевой порядок и использовать численное преимущество. Как только авангард выплеснется из коридоров в пространство между первой и второй линией обороны, массивные баррикады заставят солдат остановиться под перекрёстным огнем. Наступательный темп исчезнет. А потом их даванут тролли.

Мощная поддержка магов Фомира не решала проблему. Моим заклинателям придётся работать из тесноты коридоров или выходить на полностью открытое пространство градирни, практически бить по своим.

Жрец Тейла ждёт именно этого маневра. Багровые руны-мины разнесут передовые отряды поддержки на куски прямо в пристрелянных зонах.

Если заменить живых людей и пустить вперёд мертвецов Танкреда, результат кардинально не изменится. К тому же скелеты — слабаки по сравнению с моей пехотой. Тролли перебьют любое количество.

Минуточку… тролли — это танки? Ладно, танки не являются непобедимой силой в логике современной войны.

«Лиандир».

«Да, командор».

«Мы увидели всё, что нужно. Без всякой спешки отходи. Только ради всех богов, в которых веришь и мечтаешь поболтать, сделай так, чтобы ваш отряд не заметили».

Оборона Тейла недурна.

Но на любую хитрость есть своя противохитрость. Опять-таки, Тейл рассчитывал на ударные ряды гномов, но не на меня.

А у меня есть не только разные рода войск, но и технические уловки.

Для начала я связался с Бреггонидой.

«Привет, человек-друг», — обратился я к ней.

«Как там дела в Эсцерке?»

«Как сажа бела. Мне нужна твоя помощь».

«Всё ведьминское тёмное искусство, включая Высшую, к твоим услугам. Само собой, я предполагаю, что ты не подвергнешь внучку риску и не собираешься её взять с собой».

«Никого угонять из Порта-Арми я не намерен, занимайтесь зельем против нежити. Хотя не совсем занимайтесь, не совсем так. Мне нужно, чтобы ты бросила всё и кое-чем занялась».

«Я вся внимание».

«Мне нужна зажигательная смесь, желательно на клейкой основе».

«Зачем это?»

«Блин, ну надо».

«Да я не сумлеваюсь, что надо, генерал-командор, я уточняю, как ты его называл… техническое задание».

«Состав должен гореть как можно жарче и желательно прилипать к поверхности, не стекать, оставаться на поджигаемой поверхности. Залит в легко бьющуюся ёмкость, загораться сразу, гореть как можно ярче».

«Быстро сгорать?»

«Нет, наоборот, пусть полыхает. Интересует, чтобы как можно больше выдаваемого тепла, тепловой энергии. Да, самое главное, цена не важна».

«Услада для моих ушей, а то знаешь какой Мурранг прижимистый?»

«Знаю. Нужна скорость».

«Сколько у меня времени?»

«Нисколько. Час, от силы два. Это нужно для боя, который вот-вот случится».

«А сколько, ты говоришь, нужно?»

«Минимум пятьсот ёмкостей», — прикинул я. — «А то лучше тысяча».

«Слушай, ну есть у нас тут минеральное масло, есть в отходах маргитовый клей, иргинит, сера, марганцевое масло, дорогущее, но зато оно жар даёт неимоверный. Сделать могу быстро, но у всего своя цена».

«Какая? Я же говорю, любая стоимость».

«Да это я как раз поняла. Не об том речь! Будет жутко дымить и ещё горше вонять. Ежели это всё будет гореть в гномьих пещерах и норах, месяц тошнить будет от вони».

«Да и хрен с ним, даже хорошо. Послушай, а ведь это мысль!»

«Что — мысль?»

«Не важно. Делай смесь, разливай, навалитесь всем цехом, отработайте на повышенной скорости, а дальше сегодня можете всем кагалом выходной брать».

Изначально я планировал использовать сапёров, у них был некоторый опыт метания гранат. Тут тот же принцип, к тому же в массе своей сапёры гномы, им привычнее в туннелях, но дым и вонь навели меня на мысль использовать войска, которые вообще не дышат.

Всё вывернулось наизнанку.

«Лиандир, возвращайся в пещеру. Там рядом с вами есть вентиляционный ход на третий уровень, оттуда по туннелям и к ходу, который ведёт в пещеру».

«Я думал, что буду ждать здесь прихода основных войск».

«Ситуация меняется, мне нужно, чтобы ты держал оборону той пещеры, где мы сейчас торчим. А мы с Фомиром идём напротив, ближе к градирне. К будущему полю боя. Использовать магию перемещения рискованно, могут засечь».

«Командор, ты полезешь в туннели?»

«А то. Вообще-то, у меня большой опыт. Прихвачу парочку твоих ребят и вперёд».

Ну, оно только на словах оказалось легко. В действительности наша группа, тоже пять бойцов — я, Фомир и три гнома прикрытия двигались вниз медленно. В основном из-за мага, который на все лады проклинал факт своего сотрудничества со мной, тот день, когда решил пойти в магическую академию и тот день, когда её закончил. Словом, у него была куча памятных дат, которые привели его к необходимости лазать вместе с полоумным полубогом и тремя чумазыми гномами по вентиляции как недобитый таракан.

Но наше перемещение на шестой уровень было чем-то весьма важным. Наш пот и уши, уставшие от фомировских ругательств, давали лишние несколько минут войскам на поле боя.

А поскольку пот экономил кровь, я не собирался идти по пути наименьшего сопротивления и лишний раз использовать портальную магию.

Тем более что, судя по тому, что на пещеру ещё не навалилась толпа врагов с карательными целями, нас ещё не засекли.

Оно, конечно, не удивительно, Тейл и его прихвостни заняты тем, что давят гномов по их туннелям, постепенно берут города Эсцерка и вообще устанавливают в стране свою власть. Ведь захват столицы — это ещё не всё.

Но когда я навалюсь на алтарь, то мы получим серьёзную ответку.

Я перенастроил фокус Роя на командира нежити. Танкред получил целый комплекс приказов, которые поспешил начать исполнять.

Потом я связался с сапёрами, но не чтобы они готовились к бою, а напротив, чтобы выполнили хозяйственное задание, подготовили две здоровенные бочки из своих запасов, самые большие, с загутай-камнем.

Всё это время мы пёрли по туннелям.

Фомир, узнав, что его бубнёж может навлечь на нас серых гоблинов — заткнулся, но все те же ругательства явно повторял про себя.

Гномы шагали, как ни в чём ни бывало, я тоже привычно глубоко дышал носом и экономил силы.

Наш спуск к градирне по уже проторённому пути занял полтора часа против часа, который потребовался разведгруппе Лиандира. Кстати, с ним самим мы разминулись, он прошёл иным, сложным, но более коротким маршрутом. Так что к тому времени, когда мы влезли в техническое помещение неподалёку от градирни, он уже вовсю изучал обстановку около карстовой пещеры.

Все вели подготовку и очень скоро стали рапортовать о готовности к началу своего манёвра.

И когда всё было уже готово, ожил ментальный канал с Лиандиром.

«Да, друг-эльф?»

«Около пещеры патруль серых».

«Сколько их?»

«Четыре десятка, может быть, чуть больше».

«Хм. Для патруля слишком много, для полноценного нападения — мало».

«Если только у них нет определённого ожидания, подозрения. Они ведь ищут пропавший патруль, командор».

«Согласен».

«Тогда может быть я дам им то, что они хотят? Есть у меня одна идея».

«Что там за идея?»

«Они ожидают, что тут может быть недобитый отряд гномов, который бежал на поверхность. Наверняка кого-то такого их патрули и ищут. Если исходить из худшего, из того, что они будут использовать артефакты связи со своим командованием, то доложат, что их атаковали гномы».

«С одной стороны идея здравая, друг-эльф. А с другой, командование пришлёт вместо этого взвода батальон и всё равно нападёт».

«Да, но это даст нам время. К тому же они до последнего не будут знать, с кем столкнулись».

«Тоже верно. Короче, идею одобряю, только сделай всё чисто, чтобы без риска и жертв с нашей стороны. Засада, нападение. Работай жёстко».

Мы с Фомиром находились на территории какого-то технического склада со стеллажами и стопками пыльных мешков, узком как кишка, который делал расширение в одном месте.

— Начинаем, Фомир.

— Тебе не страшно, Рос? Мы бросаем вызов богу?

— Всего лишь языческому божеству, в моей картине мира это, знаешь ли, не Всевышний, а так, мелочь пузатая.

— Хрена себе мелочь.

— Ой, да ладно тебе, ты мог бы погибнуть ещё в свой первый приход к Кмабирийским болотам, сожрали бы тебя скелеты и всего делов. А так сколько приключений выпало. Весело же.

— Если говорить, что не скучно, так это точно, — проворчал он. — Но у нас с тобой очень разные представления о веселье. Однако… Можно я задам тебе очень важный вопрос, Ростисл… Как там твоё имя полностью?

— Ростислав. А что?

— Так вот, Ростислав Голицын, скажи мне как на духу… Этот кабздец — он когда-то кончится?

— Да, сейчас алтарь возьмём и…

— Не морочь мне голову, Рос. Я не про конкретно этот бой, я глобально. Ну, завалишь ты алтарь, даже, страшно сказать, Тейла. И что? Кончатся в моей жизни когда-то войны?

— История — это летопись войн, Фомир.

— Не надо мне тут философию включать. Твоя личная история — это беспрерывная череда войн. А так как я стою, смею надеяться, по правую руку от тебя, то и я беспрерывно участвую в боевых действиях. И вопрос мой про то, будет ли в этой длинной череде дождливых дней длинная череда безоблачных? Понимаешь, о чём я.

— Понимаю. Будет. Войну богов начали не мы, нас туда втянули, нам надо просто грамотно её вытянуть в нужном нам направлении. С Маэном и Бруосаксом же получилось?

— Теперь я понимаю, что та война и правда была лёгкой прогулкой по сравнению с этой.

— Зато эта быстрее. И когда она закончится, мы с тобой либо сдохнем, то есть будем уже мёртвыми. Либо будем настолько крутыми, что для нас у Судьбы просто не останется достойного противника.

— Такая у тебя стратегия, Рос? Постоянное повышение ставок, чтобы в игорном доме не осталось игроков, которые сядут с тобой за один стол?

— Ну, да. И заодно стать совладельцем игорного дома. Только это гарантирует, что больше нас никто не тронет. Только это и наличие силы, с которой никто не захочет конкурировать. А теперь давай начнём с приёма посылочек от Бреггониды и пары бочек от сапёров, они доложили, что с колоссальными предосторожностями допёрли их до лаборатории и теперь дрожат от страха.

— Отчего они там полные штаны напрудили? — было видно, что Фомира радует, что не только ему страшно.

— Ну, как бы есть повод волноваться. Например, в одном месте находятся два магических фугаса — бочки с загутай-камней, а рядом шестьсот сорок бутылок с зажигательной смесью. И если это всё рванёт…

— Всё-всё, не продолжай, я понял. Не накаркай тут! Давай принимать. Путь лучше здесь пусть рванёт, нас с гномами я прикрою, если что. Поехали.

Воздух над расчищенной площадкой пошел мелкой рябью.

Портальная переброска конкретной совокупности объектов. Я мог бы сделать это и сам, но было бы грубее.

Фомир, действуя по наводке Роя, а я, видя «груз» глазами сапёров и Бреггониды, произвели осторожную переброску из одной точки Гинн в другую.

На холодный каменный пол ровными рядами легли пузатые глиняные кувшины. Ведьмы чуть-чуть перевыполнили план, вернее минимальную планку этого плана, выдав шестьсот сорок узких, как массивные бутылки, кувшинов. Ну, той тары, что нашлась у них под рукой.

Я скользнул взглядом по ящикам и заметил витиеватую белую надпись на каждом боку. Размашистым ведьминским почерком было написано «приворотное зелье».

Стесняюсь спросить, это они сейчас написали, типа, шутка юмора такая или они там не только противозомбовское зелье варят?

Я взял один из кувшинов, откупорил и понюхал. Зеленовато-чёрная маслянистая жижа слабо отсвечивала ядом при свете гномьих ламп. По консистенции смесь напоминала жидкую смолу — плотную, тяжёлую, вязкую. Ну и пованивало, словно они туда покрошили полсотни протухших собак.

Рядом были бочки, обычные хозяйственные, без единого опознавательного знака.

К сожалению, помещённый в них и уже заряженный магией и от того взрывоопасный камень стал немедленно впитывать энергию из окружающей среды.

А поскольку мы находились в непосредственной близости от алтаря, то взрыв бочек стал не вопросом случайности и расчёта, а чем-то неизбежным.

Они всё равно рванут, сумеем мы их бросить во врага или нет.

— Фомир! На них нужно нанести магию, которая инициирует поджог при разбивании. Сделаешь что-то такое?

— Если бы всё было таким простым… Да, сейчас наплету на них руны. Бочки тоже?

— Нет, бочки не тронь, ты же знаешь, какие они капризные. Только кувшины. Все.

Фомир подошел к ближайшему ряду кувшинов и опустился на колени. Высший маг зажёг на пальцах рабочий огонёк и начал вплетать руны самовоспламенения в глину. Тонкие синие линии ложились сбоку от ведьминской надписи.

Я внимательно следил за спусковым механизмом на первом десятке. Фомир привязал рунную вязь активации к механическому разрушению, то есть раскалыванию глины кувшина. Просто и эффективно.

Фомир проверил замкнутый контур на первых кувшинах и сам себе кивнул. Он не стал тратить силы на ручную обработку всей партии. Вместо этого он взмахнул руками и создал полсотни собственных призрачных копий которые повторили действие с остальными кувшинами менее чем за минуту.

Зажигалочки наши готовы, осталось устроить хорошую вечеринку.

Тем временем на поверхности было неспокойно.

Пятеро гномов в тяжёлой броне встали в центре небольшой низины. Бойцы сбились у пыльных валунов, опустили щиты на землю, переговаривались вполголоса. Сами тоже пыльные и грязные. Вообще-то грязь была нанесена на одежду, доспех и щиты, чтобы скрыть совершенно не местный внешний вид снаряжения и создать ложное ощущение, что это измотанный отряд беглецов, остановился передохнуть.

Я активировал Птичий пастух и следил за серыми гоблинами сверху, смотрел за их манёврами.

За ними из кустов наблюдал отряд вражеских гоблинов, матёрых, сильных, хорошо снаряжённых. Здорово, что этого не видят Мурранг и Хрегонн, но часть снаряги у гоблинов — гномья, они явно снимали трофеи с убитых воинов Эсцерка. Гоблины следили за гномами. Они, как им казалось, случайно заметили гномов и теперь не собирались их отпускать живыми.

С точки зрения серых гоблинов в этом месте пропала их дозорная группа — патруль. В этом же месте усталые гномы. Очевидно, что эти гномы перебили их товарищей, но оказались недостаточно хитры, чтобы сбежать подальше. Теперь гоблины вознамерились их наказать и поживиться трофеями.

Охотник, который думает, что выслеживает, а сам является дичью. Гоблины стали перебежками занимать позиции полумесяцем вокруг гномов, думая, что выскочат и перебьют малочисленный усталый отряд.

Однако гномы закинули щиты на спины и двинулись по тропе. Двигаясь в противоположной от засады, неспешно, но разорвав дистанцию достаточно, чтобы сделать простой рывок с нападением невозможными.

Мы пока что не знали языка гоблинов (хотя это дело времени), однако даже наблюдая за ними посредством глаза птицы я понимал, они раздосадованы. Цель оказалась не статична, теперь нужно её догонять, причем скрытно.

С другой стороны, гномы шли по широкой бараньей тропе, то есть действовали открыто и предсказуемо, не демонстрируя беспокойство.

Десятки сгорбленных фигур скользнул по верхней кромке ущелья. Пока гномы двигались по тропе, гоблины следовали двумя группами по обе стороны тропы по плотно растущим кустам, огибая колючие деревца.

Серые гоблины двигались перебежками, прижимаясь к камням. Группа замерла, выдвинувшись вперёд, как им казалось, обогнав гномов.

Теперь гоблины были в подходящем месте для засады, причём не зная того, они были именно в том месте, которое им предназначил Лиандир.

Гномы брели, не поднимая головы, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами на гномьем. Ветераны Сводной роты изображали загнанных в угол усталых беженцев, которым осталось жить пару минут.

Гоблины твари рассыпались двумя группами по лесу — предвкушали лёгкую расправу. Враг был уверен в себе и кое-чего не замечал.

Например, того, что снаружи их засады существовал ещё более масштабный охват, то есть засада на засаду.

Наконец, старший гоблин присел внутри куста, вытащил из-под кожаной брони узкий чёрный предмет, похожий на уродливую приплюснутую ракушку и сжал его обеими ладонями. Артефакт тускло мигнул багровым. Гоблин негромко, но отчётливо отрывисто зарычал — видимо, доложился своему командовании.

Расчёт Лиандира оказался верен. Расположенное где-то в горах или даже под землёй командование гоблинов получило сообщение о ничтожной угрозе.

Лиандир засёк, как погас багровый свет, мой Птичий пастух помогал ему в этом. Опять-таки активация артефакта требовала времени, которого эльф не собирался давать гоблинам.

Сигнал ушёл, наступило время для удара. Но не того, о котором думали серые.

Тем временем гномы в центре засады присели лицом друг к другу, образовав нечто вроде «цветка», круга, защитного построения, поскольку их щиты были на спинах, то теперь, когда гномы чуть ли не обнялись, получилось неплохое построение против случайных стрел или метательных ножей.

Десяток эльфийских стрел, как рой шершней, пронёсся над кустами. То, что я дал Лиандиру возможности по использованию Роя, позволило командиру распределить цели, так что в каждого гоблина прилетело по три-четыре стрелы разом и даже если он каким-то чудом уклонился от одной или двух, то не от всех. Эльфы, а также гоблины Сводной роты и орки, а бойцы этой роты все умели стрелять выпустили по несколько стрел.

Короткая пауза.

Потом ещё несколько выстрелов — контрольных. За всё это время с десяток предсмертных криков. Два гоблина даже сорвались с места, как потревоженные лесные птицы. Они были ранены и сумели сообразить, что их отряд угодил в засаду, но эльфы тут же перевели огонь на них и их истыкали стрелами.

На пару секунд над полем боя воцарилась тишина. Потом орки рванули по кустам, проверяя убитых на предмет того, чтобы они точно были таковыми.

Гномы в центре этого перфоманса и не думали вставать. В одном из щитов даже торчали три гоблинские стрелы. Эльфы обогнали гоблинов на несколько секунд, скоро те бы атаковали гномов. Гномы сидели, ждали приказа, что всё закончилось, один из них только неспешно почесал свою филейную часть и на этом всё.

Лиандир не спешил. Пережив когда-то попытку его повесить, он был невероятно хладнокровен. Он дал время штурмовикам проверить буквально каждого гоблина и больше всего — лидера серых. И только когда орки доложились о том, что весь вражеский отряд полёг, тогда коротко свистнул как дрозд, что значило — бой окончен.

Без приказа эльфа бой не считался завершённым.

Как вторая фаза — все, какие возможно, стрелы будут собраны, трупы общипаны до нитки, унесены и похоронены так чтобы скрыть следы, всё что могло выдать исчезновение гоблинов будет прибрано и приведено в порядок.

Бой Сводной роты закончился. Бой на шестом уровне только собирался начаться.

Мы вынырнули из технического помещения и дошли почти до градирни, обходя патрули.

Безусловно, гоблины в патрулях заметят атаку и даже попробуют помешать нашему развертыванию, но только тогда когда это уже не будет иметь значения.

Я остановился перед выходом в центральный зал и начал размечать векторы атаки.

Первая точка — этот самый туннель, в котором находился и я сам. Прямиком к ближайшей баррикаде. Отсюда пойдёт основное лобовое давление. Основное, но не единственное.

Второе пойдёт из другого туннеля. Раз уж у градирни несколько выходов, задействую как можно больше, чтобы использовать численное преимущество.

Третий сектор — у левого технического хода. Он узкий, но там можно открыть портал. Там много мин, но я не буду экономить жизни нежити. Такова реальность этого боя.

Внутри градирни развернуть портал не получится, а жаль, вот это было бы веселье.

Четвёртое направление атаки с противоположной стороны градирни. Поток нежити там будет равномерным, но там они смогут сдержать атаку. Может быть.

Фомир и трое гномов-разведчиков замерли в глубоких нишах за моей спиной. Когда начнётся бойня их первейшая задача — выжить.

Кувшины помещены в мой пространственный карман, по сути — инвентарь. Жаль, что раньше у меня не было такой штуки.

Я поднял левую руку, активировал четыре портала одновременно. Пространство перед четырьмя туннелями пошло рябью. Тёмные зевы порталов раскрылись синхронно — без шума и вспышек. Каждое окно выходило на своём участке.

Первую волну собрали из низкоуровневых скелетов. Их задача — не прорыв, а вскрытие обороны.

Рой передал Танкреду информацию по всем четырём направлениям.

Полководец нежити получил прямой запрет на применение сильных тварей. Только низкоквалифицированная пехота.

Мёртвый рыцарь исполнил приказ и направил первую волну. Из четырёх пространственных разломов одновременно хлынула костяная пехота. Солдаты нежити молча шагали по камням, рассыпаясь по туннелям и без колебаний устремилась на баррикады.

Надо сказать, что одновременно с атакующим потоком Танкред при моей поддержке выводил в туннели остальную армию, но выставлял её в резерве.

Я боялся, что Тейл сможет перекрыть мне портальную магию. Местный жрец бы не смог, а вот его божественность — наверное, да. Поэтому в течение буквально пяти минут на шестом уровне оказалась вся армия нежити. И я рисковал ими, играл этой частью своих вооружённых сил ва-банк.

Я старался присматривать за всеми участками, где сейчас начнётся драка.

Тёмные фигуры на вершинах баррикад зашевелились. Вражеские стрелки-нежить вышли из спячки, и изготовились к бою.

Воздух в туннелях наполнился магией. На натянутых тетивах костяных лучников-защитников вспыхнуло синее свечение. Явная магия, и притом могучая, освещала полумрак градирни.

Энергия рассечения, местный аналог малых кумулятивных зарядов, пробивает броню, а в данном случае — кости.

Защитники не били в глубину туннелей по порталам. Хотя, кстати, могли.

У них были определённые скрипты, заложенная технология ведения обороны и они её придерживались. Они сконцентрировали заградительный огонь на передних порядках атакующих.

Синие стрелы с сухим треском прошивали скелетов насквозь. Магия Тейла прожигала хрупкие ребра, пробивала головы, разрушала некачественные доспехи и щиты.

Останки первых шеренг рассыпались под ноги идущих следом. Осколки создавали дополнительную преграду перед баррикадами.

Однако нежить на то и нежить, им неведом страх и пока мёртвые лучники стреляли, другие мёртвые — пехотинцы, пёрли вперёд игнорируя тот факт, что будут убиты.

Задние ряды продолжали слепо давить числом. Мертвецы лезли вперёд по крошеву из своих же. Узкие стены туннелей не давали рассредоточиться или обойти сектора обстрела.

Но мораль не проседала, не было страха или сомнений.

Каждый из четырёх подходов получил одинаково жёсткий отпор. Тактика «добеги до врага и убей» за счёт огромной численности не сработала. У обороны хватало скорострельности, чтобы держать все направления.

Залпы подтверждали узкую специализацию лучников. Защиту алтаря строили специально для уничтожения пехоты.

Потери моего расходного материала росли каждую секунду.

Тем временем Лиандир отрапортовал: «Гоблинов уничтожили. Занимаемся пауками».

О, как! Пауки не подоспели бы так быстро. Значит враг перебросил их при помощи магии. Ну, будем надеяться, что это его отвлечёт от главной угрозы. Нас.

«Справляетесь?»

«Да, вполне».

Маги Фомира там, наверху, не стали миндальничать, а принялись заливали ущелье огнём.

Из леса по направлению места нападения на гоблинов выскочила здоровенная группа пауков. Не найдя там ни убитых, ни нападавших, они рассыпались по окрестностям и очень скоро нашли пещеру.

Ещё бы, когда поисковиков десятки тысяч, у них шикарные возможности.

И когда их обнаружили, то пауки стали переть как саранча. А маги ответили им с полным энтузиазмом. Тяжёлые заклятия рвали хитин пауков в клочья. Ветераны Сводной роты спокойно держали вход в пещеру.

Я сосредоточился на своём сражении. Лучники действовали разумно и организованно, что однозначно указывало на единое командование.

Жрец — единый центр координации и управления.

«Танкред и Фомир, попробуйте продавить магию контроля над костяными стрелками по основному направлению атаки. Что-то мне подсказывает, что вражеский жрец не лич, не Мёртвый рыцарь и не высокоуровневая нежить, он просто играет как некромант».

«Ага, — отозвался Фомир. — Только за его спиной алтарь Тейла. Всего лишь».

«А ты Высший маг. Валяй, попробуй отковырять кусок вражеской обороны».

Тяжёлая аура власти прокатилась по кладке — видимая даже глазом волна. Воздух наполнился могильным холодом. Синее свечение на тетивах вражеских стрелков вздрогнуло и потеряло яркость.

Танкред шёл вперед как Саурон, окутанный тьмой и воплощая силу, страх и власть.

Стрелки на этом участке сбили темп. Синхронность исчезла. Светящиеся стрелы с шипением уходили мимо или крошили камень вокруг Мёртвого рыцаря.

Вражеская нежить реагировала не на угрозу. Мой расчёт оказался верен. Защитники инстинктивно восприняли высокий ранг Танкреда как новый, доминирующий источник власти.

В них происходила борьба. С одной стороны, они были закреплены за определённым источником управления, за вражеским жрецом. А с другой — они не были разумны, грубая сила как гравитация перетягивала их на свою орбиту.

Над баррикадами повисла тяжёлая пауза. Часть стрелков опустила луки. Ещё часть застыла как статуи или металась вокруг собственной оси как сломанные игрушки.

Танкред поднял руку и транслировал свою волю в беззвучном приказе: «Подчинитесь мне!»

В этот же момент его «подпёр», как обычное делают с кастующими магию боевыми магами поддерживающие их магические круги, Фомир.

Он направил, усилил и стабилизировал сигнал, направление ментальной магии Танкреда.

Перехваченные мертвецы развернули оружие внутрь периметра. Они выбрали новыми целями своих бывших союзников на соседних участках. Синие стрелы ударили в спины тем, кто ещё сопротивлялся.

Огонь перебежчиков начал бить по флангам, подавлять участки баррикад, где жрец Тейла ещё держал управление. Давление артефактов резко возросло. Кукловод усиливал команды, но ему не хватало навыков и мастерства, его влияние слабело с каждой секундой. Всё больше стрелков перешли на сторону Танкреда.

Всё же оборона была рассчитана на кого угодно, но только не на участие Мёртвого рыцаря и полубога нежити и военной стратегии.

Оборона на этом участке просела, а я своим магическим чутьём наблюдал как словно маленькое солнце в центре обороны, около алтаря пылает негодованием энергетический центр — жрец Тейла. Ручаюсь, он в гневе.

Тем временем за счёт прекращения обстрела низкоуровневые скелеты моей стороны получили окно. Костяные потоки прошли между баррикадами, где плотность вражеского огня упала до минимума или исчезла.

Авангард моей мёртвой пехоты впервые беспрепятственно перевалил через первый уровень обороны — внешний периметр.

Живые части Сводной роты по-прежнему оставались на поверхности, прикрывая магов. Я потратил пару секунд, чтобы понять, что Ластрион справляется, беспрерывно подпитывая магов огня, они заливали долину пламенем. К сожалению, это вызвало пожар, но пауки, а речь шла о тварях с размахом лап порядка четырёх метров, пузатых, быстрых, подобной нитям проволоки волосками, которые срабатывали броней — погибали, а мои парни были живы.

Танкред расширял зону влияния и речь не шла об одной только ментальной магии. Он вообще был в первую очередь аристократом, рыцарем и полководцем, а только вторично — имел магическое зерно харизмы и власти.

Танкред руководил. Он управлял потоками скелетов, перебрасывал перехваченных стрелков на поддержку соседних направлений. Он атаковал во фланг участка, где был ещё один туннель, откуда пёрла наша пехота и разбив стрелков, обеспечил прорыв и на этом направлении.

Он дал команду личам начать лупить магией из туннелей. Боевая дальнобойная магия была моментально поглощена защитой алтаря, но отвлекла стрелков, и он смог захватить ещё несколько баррикад.

Пока что мы охватывали только первый слой обороны, но Танкред был существом мрачным, упрямым, жестоким и последовательным, он расширял плацдарм до того, как кинуться на оборону второго уровня.

Костяная пехота Штатгаля тяжёлой массой навалилась на ослабленные участки. Скелеты растаскивали камни, расширяли проломы — чтобы расчистить путь нежити покрупнее.

Противнику придётся показывать следующий слой. И у них там есть достаточно много козырей. Расслабляться рано.

Решив, что плацдарм достаточно велик, Танкред направил несколько рот в глубину зала. Вообще в градирне не было больших пустых участков, баррикады нагромождены везде. Думаю, это сделано намеренно, чтобы атакующие не смогли выстроить боевые порядки — построения и использовать какие-то тактические хитрости. Ну, оно ведь как, в Гинн обычные хитрости — это строй «свинья», фаланга, это щиты перед стрелками. Словом, это «штуки», требующие больших организационных усилий.

Мои фокусы спрятаны внутри разрозненного строя.

Танкред не стал бросать перехваченных стрелков в бездумное преследование. Приказал закрепиться на возвышениях и взять под контроль коридоры прорыва. Теперь это были его стрелки, и он не имел большого желания тратить свои ресурсы. Стрелки теперь прикрывали союзную пехоту.

В глубине градирни передовые отряды скелетов ударились о новую преграду. За разрушенным периметром их ждала совсем иная порода защитников.

В проёмах между следующим уровнем баррикад навстречу им выдвинулись алые тролли.

Я видел их до этого, да и гномы рассказывали. Исполины в массивной композитной броне. Они встретили потоки моей пехоты в тесноте проходов.

Плотный строй намертво перекрыл пространство перед вторым слоем.

Перехваченные стрелки на баррикадах дали слаженный залп. Десятки синих стрел со звоном ударили в стену троллей.

И….

Наконечники бессильно отскакивали от толстых пластин или бессильно вязли в стыках. Броня держала удар. Ни один тролль даже не дрогнул.

Личи, как показали предыдущие попытки, тоже не могли накрыть троллей. Магия подавлялась алтарём.

Ну, то есть, будь мы в чистом поле, в идеальных условиях, может быть, мои арбалетчики или маги могли бы раскачать этих громил, но нужных условий никогда не бывает. Играем теми картами, что раздала судьба.

Наступление костяной пехоты закономерно захлебнулось. Скелеты бессмысленно разбивались о тяжёлую линию троллей. В замкнутом пространстве тролли наносили короткие разрушающие удары против волн пехоты, не подпустив ни одного на расстояние удара (не говоря уже о том, что такую броню ты попробуй пробить).

Я прикинул, что более крупная нежить, вроде костяных монстров, гончих и тому подобных юнитов будут против троллей так же бессильны.

Пробуем.

Я перехватил управление группой скелетов и навалился на выбранного мной тролля.

Тот взревел, его оружие — молот на длинной ручке увяз в скелетах и часть из них смогли обступить его и попытаться ранить. Однако за три-четыре секунды он, яростно рыча и размахивая руками в броне, разбил этих скелетов.

Но пару секунд такая тактика давала.

Ну что, этого достаточно.

В этот момент из глубокой тени алтаря донёсся холодный ментальный отпечаток. Кто-то магически сканировал поля боя — пристально, оценивающе. Присутствие казалось смутно знакомым. Я использовал свою магию, чтобы оставаться энергетическим невидимкой. За счёт того, что я не принимал прямого участия в драке, могло создаться впечатление, что бой ведёт один Мертвый рыцарь невероятной силы при поддержке Высшего мага.

Конечно, в Гинн был всего один Высший маг, но знали ли об этом враги? Смогли бы они так быстро выяснить, с кем столкнулись?

Тем временем Танкред пытался пустить скелетов в обход, в том числе карабкаться по баррикадам.

Сработали первые магические мины, путь оказался ловушкой и нежить заплатила за этот урок полутора десятками бойцов.

Тем временем алые защитники заняли ещё несколько проёмов, показывая, что с учётом геометрии зала проход невозможен.

Танкред стал давить в центре, направив туда целую орду скелетов и в этот раз там были и высокопрочные скелеты, усиленные, укреплённые, быстрые.

Алые тролли шагнули навстречу атакующему клину. Оружие обрушилось на атакующих с жёсткой ритмичностью. Сталь крошила черепа, мяла ржавые доспехи, вбивала скелетов в камень. Передовая колонна превратилась в костяную труху раньше, чем задние ряды успевали вступить в бой.

При этом алые тролли не отступили назад ни на сантиметр, их строй не прогнулся и это при том, что дралась только первая линия. За их спинами стояли и ждали возможности начать крушить нас ещё как минимум три линии.

Противник работал как мясорубка — активный, умелый, быстрый. Откуда такие опытные воины взялись? Ну, ясно, из другого мира, но тут силы на целую армию! Мои тролли были крупнее, но их было всего тридцать, и они не были так чудовищно эффективны.

Дай мне сотню таких воинов на улицах Монта и я не стал бы понуждать стороны к мирному договору, а собственными силами захватил бы дворец Вейрана.

А за их спинами у баррикад мерцали багровые искры. Рунные контуры ждали наступления моих сил, чтобы взорвать их. Минное поле перекрывало прямые подходы к алтарю.

Танкред нёс потери и это вызывало в нём досаду и лёгкую злость. Он был разумен и эмоционален.

Наступление моей армии застряло.

Громкий крик разорвал гул боя. Голос шёл из центра градирни и был усилен магией алтаря.

— Это всё что ты можешь? Не прячься, Рос, слабак! Я почувствовал твою вонь! Ты воняешь страхом! Слабаки, сосунки, корм для моих топоров. Жалкие неумелые ублюдки. Ха-ха-ха! Вы ничего не можете против меня! Тебе неведома та сила, что у меня в руках! Сдавайся! Хозяин позволит разрешит мне превратить тебя в цепного пёсика, который будет слизывать гоблинское говно с моих сапог!

Я без труда узнал этот голос. Фрей. Земляк, то есть иномирец с Земли — в этот день и час жрец Мёртвого бога и полководец обороны алтаря. Вот оно как.

Внутреннее состояние — никаких эмоций. Ни удивления, ни гнева. Появление Фрея в рядах противника не было сюрпризом, он же и будучи королём, ходил под крышей этого моллюска, даже если не знал об этом. Он исчез с горизонта, теперь появился в новой роли.

В целом, не сюрприз.

Живые слуги Тейла и серые гоблины в глубине зала замерли. Голос их полководца был для них признаком власти, стабильности и знаком скорой победы над нахальными нападающими.

Я не дал никаким эмоциям повлиять на свои действия. Фрей пытался вывести меня из равновесия, перевести столкновение в дуэль. Только и всего.

Я мог бы и ответить, усилить голос, кинуть парочку оскорблений. Зачем? Мой ответ подарил бы ему время на перегруппировку сил.

Я проигнорировал этот словесный выпад. Во-первых, оставить крик Фрея без реакции — самое эффективное решение, это заставит его нервничать.

А во-вторых, отвечать надо не словами.

Я передал Танкреду новый приказ. Продавливание «массой» не работало, а вот тактика локального укола по единичному троллю вполне себе.

Время ответить на глупые крики.

Противник потерял примерно треть первой линии обороны, но на второй продемонстрировал мощь и теперь с большим к тому основанием считал себя победителем.

Фрей сделал ставку на непробиваемый заслон перед минным полем. Но я же произвёл разведку. В чём её суть, если не в возможности понять сильные и слабые стороны своего врага?

Поток низкоуровневых скелетов продолжал беспрерывно биться о щиты троллей в прежнем самоубийственном темпе. Противник должен был верить, что я не способен изменить тактику. Фрей наслаждался иллюзией превосходства.

Я собирался кормить его уверенность до самого смертельного удара.

Среди безликой массы наступающих скелетов появились специализированные бойцы с пузатыми кувшинами в костлявых руках.

Это были те же воины-нежить, но без оружия и щитов, поскольку двумя руками они сжимали «подарочки». Из-за того, что враг лишился стрелков, а нежить-лучники были только на первой линии обороны, то тролли выбивали мою пехоту в ближнем бою. Это важный факт.

Носители огня не бросились вперёд. Они растворились в общем строю, укрываясь за спинами соратников. Я равномерно распределил поджигателей по широкому фронту.

В глубине алтарного зала Фрей продолжал отдавать команды. Он дистанционно заменял уставших от громадной нагрузки троллей между рядами, чтобы на первом всё время стояли свежие воины. Жрец видел только очередную настойчивую попытку прорыва. Мелкие изменения в структуре моих сил ускользнули от его внимания.

Однако в этот момент два десятка групп скелетов синхронно кинулись на троллей по всему участку драки. Алые тролли сработали с привычной жестокостью. Молоты обрушились на новую порцию нападающих. Но за счёт того, что они шли толпой, «огненосцы» проскочили вторым слоем и налетели на нагрудники, на шеи или животы троллей, разбив кувшины.

Нежить подобралась вплотную с единственной самоубийственной целью. Донести заряд. А заряды не подвели.

Глина разлетелась вдребезги от удара о пластины брони на туловищах троллей. Руны самовоспламенения на осколках активировались и без единой осечки. Ну, Высший маг наносил, не хрен собачий. Густая смесь Бреггониды вспыхнула дымным оранжевым пламенем прямо на броне.

Клейкая масса не стекла на пол. Это тоже важный факт. Пламя вцепилось в металл и огонь пополз по защитным пластинам. Горящая паста затекала в стыки наплечников, в сочленения пластин.

Строй дрогнул. Двадцать троллей в один момент.

Я тут же направил новую группу прикрытия камикадзе.

Камикадзе изначально означает «божественный ветер». Так японцы назвали тайфуны, которые дважды в тринадцатом веке уничтожили корабли монгольской армады хана Хубилая, пытавшегося завоевать Японию. То есть ветер, который уничтожил планы врага.

В моём случае камикадзе — это скорее те скелеты, которые обретали, повторяю, смерть, но убивали собой троллей.

Плоть под раскалённым железом начала гореть. Исполины заревели — протяжно, гортанно. Тролли бросали оружие, разбивая строй, пытались сбить пламя ладонями, но только размазывали клейкую заразу.

Паника разрушала оборону.

Горящие бойцы пятились назад, врезались в свои же шеренги, ломали строй. Несколько троллей с хрустом оторвали дымящиеся нагрудники вместе с кусками обожженной кожи. Броня перестала защищать. Доспех превратился в раскалённый капкан.

Танкред ударил в бреши без промедления. Вторая волна поджигателей устремилась к тем троллям, которые пытались закрыть разрывы. Новые кувшины разбивались о колеблющуюся стену. Радиус поражения расширялся.

Лучники прицельно били по тем, кто скинул броню.

Расчёт на алхимию оправдался. Враг просто не подготовил чего-то против банального не магического огня. Тяжёлый заслон сломался под воздействием нестандартного раздражителя. Свойства брони сработали против её носителей.

У танков была, есть и будет своя слабость.

Мёртвая пехота получила шанс на прорыв. Костяные солдаты протискивались в просветы между мечущимися троллями. Сплошная линия обороны перестала существовать.

Глухие удары марша, Фрей перебросил к нам резерв. Из боковых проходов выступила свежая резервная коробка алых троллей.

Следом за исполинами к периметру хлынули серые гоблины. Сутулые фигуры десятками вываливались из узких боковых щелей. Жрец использовал их как поддержку «танков» — сковывать мою прорвавшуюся нежить.

Танкред мгновенно перенаправил уцелевших поджигателей на свежую угрозу. Расходный материал с кувшинами бросился наперерез резервной волне. Командир не давал противнику сомкнуть ряды и восстановить стену.

Очередная порция зажигательной смеси разлетелась о броню второй волны. Схема сработала. Клейкий огонь проник в стыки пластин. Свежее подкрепление потеряло строй и превратилось в новый очаг паники ещё на подступах.

Тем временем одиночные поджигатели уже охотились за оставшимися на ногах троллях.

И вовсю начинал действовать вторичный поражающий фактор. Вонючий густой дым стал заполнять градирню. В воздухе повис запах горелой плоти и безмерно вонючей алхимии. Бурая пелена растеклась во все стороны, ухудшая видимость.

Фрей понял, что я нашёл против его козыря своего джокера, стал экстренно перекидывать на этот участок новых троллей и пехоту серых гоблинов.

Однако живые резервы Фрея захлебнулись в вонючем дыму. Вонь была такой, что они заходились в хриплом кашле, слепо толпились у выходов из туннелей. Плюс — не было нормальной видимости, пехота поддержки потеряла ориентацию и не смогла восстановить строй.

Зато токсичная среда не мешала армии Штатгаля. Газ и плохая видимость не имели значения для костяных солдат. Танкред хладнокровно направлял отряды в разрывы между горящими троллями, давил участки, где тролли не сдались и не запылали, перехватывал группы серых гоблинов.

Мёртвый рыцарь игнорировал судорожные попытки противника стабилизировать оборону.

Голос жреца снова прокатился по залу:

— Будь ты проклят, ублюдок!

Тон заметно изменился. Торжествующие нотки исчезли.

«Фомир, давани ментальной магией. Добавь страха».

«Их поддерживает алтарь, они сейчас как фанатики», — возразил он.

«И тем не менее. Постарайся выбить эту необоснованную радость их голов, остальное сделает огонь и дым».

Инстинкт самосохранения конфликтовал с навязанной жрецом волей к битве.

Ослепшие тролли хаотично размахивали оружием, задевали своих. Лишившиеся части брони исполины стали уязвимыми мишенями. Обычные скелеты кололи обнажённую плоть ржавыми клинками в ближнем бою. Перехваченные стрелки добивали израненных гигантов с высоты баррикад. Причём дым не мешал им целиться.

Резерв погибал в дыму вместе с остатками первой линии.

Танкред закреплял успех. У него были ещё незадействованные силы, и он подтянул их через проломы. По коридорам хлынули свежие резервы костяной пехоты. Скелеты тяжёлой волной растекались по алтарному залу, оттесняя дезорганизованные живые силы врага в глубину. Он заметил, насколько плохо врагу в дыму и старался спрятать своих скелетов внутри завесы, вместе с ней захватывая баррикады в ширину, не в глубину.

Как и в первый раз, он не спешил рваться в центр градирни.

План штурма, та его часть, которую знал Мёртвый рыцарь, остался неизменным.

У Фрея было полно войск, но узкие проходы между баррикадами работали против защитников, он не мог быстро задавить нас новыми троллями.

А из-за того, что атака проводилась на четырёх участках и на двух не прорвала первую линию, Фрей был вынужден следить и за теми участками, ожидая, что там придётся защищаться троллями. Он слишком затянул с принятием непростого решения: оставить всю первую линию и перебросить троллей и гоблинов со всех участков на проблемный.

Его ставка на броню троллей провалилась.

В глубине зала Фрей пытался удержать контроль. Его ментальные команды стали резче, отрывистее. Оставшиеся в строю живые тролли строили новую линию обороны ближе к алтарю, заполняя пространство между баррикадами и отбивались от наседающей нежити.

Как только первая линия была оставлена, этим воспользовался Танкред и на всех участках скелеты стали нападать, захватывать баррикады, охватывая зал со всех сторон.

По всему залу рвались мины, костяная пехота продолжала гибнуть, оплачивая каждый квадратный метр градирни.

И в то же время туши первых убитых огнём и стрелами троллей конвульсивно дрогнули. Тела, покрытые ранами и ожогами, с тяжёлым скрипом оторвались от пола.

Они восставали как нежить прямо в эпицентре рукопашной. Огонь и сталь сожрали их разум — осталась только послушная груда мышц и костей.

Давление вражеской магии немедленно возросло. Фрей попытался перехватить инициативу, попытался подчинить свежих мертвецов, заставить их встать на сторону алтаря.

Магическая волна ударила по восставшим гигантам, но разбилась.

Тут происходил конфликт двух систем. Нежить алтаря была передана Тейлу сторонним богом, а эта нежить только что встала в строй и не спешила подчиняться жалкому жрецу с артефактом. Ведь на поле боя был Танкред — Мёртвый рыцарь, к тому же подпёртый полубогом.

Танкред лично вышел на участок сражения и смотрел, как мёртвые тролли восстают. Под глухим забралом рыцаря не было видно выражение лица, но ручаюсь — оно было торжествующим.

Ещё бы, он проявлял терпение, нёс потери, а теперь у него прибавление, да ещё и какое. Каждый тролль, да ещё и в качественной броне (пусть и повреждённой) стоил сотни скелетов.

Танкред тут же проверил новых бойцов на лояльность. Тяжеловесные мертвецы развернулись навстречу своим недавним живым соратникам, ударив в новую линию обороны.

Живым исполинам пришлось экстренно перестраиваться. Их тактика не предполагала даже мысли о том, что придётся драться с равными, со своими сородичами. Удар существ своей весовой категории заставил их дрогнуть.

Скелеты немедленно воспользовались моментом. Костяные отряды устремились в разрывы между сцепившимися гигантами. Расходный материал обходил узлы сопротивления и как вода мимо камней, просачивался через нестройную линию обороны.

Теперь моему врагу открылась страшная истина. Смерть алого тролля больше была не просто потерей одной стороны. Она почти сразу же усиливала другую сторону.

И да, я потерял при штурме Градирни уже несколько тысяч скелетов, но получил новых троллей. Теперь, запустив этот механизм обращения, моя победа была лишь вопросом времени.

Теперь я был готов к тому, что Фрей запросит поддержку из другой части архипелага, бросит сюда ещё и ещё войск. Я уже уцепился за эти камни и баррикады.

Серые гоблины стали отступать. Не уверен, что им кто-то давал на это сигнал, но теперь моя нежить невозбранно шныряла под ногами у троллей, как крысы под ногами коней и никто их не останавливал.

Мне показалось забавным, что пятились они не к центру градирни, а чуть в сторону.

Попахивает дезертирством. Жаль, война развивается так быстро, что у меня пока что нет данных от пленников Шпренгера.

Единая структура обороны из троллей, серой пехоты, мёртвых лучников и минных полей рассыпалась на изолированные фрагменты.

Да, мины всё ещё причиняли ущерб. Жрец дистанционно активировал скрытые мины прямо на маршрутах моей пехоты. И более того, он теперь бил и по своей серой пехоте, наказывая за трусость.

Серия подрывов сотрясла своды градирни. Ударные волны разошлись по туннелям. Взрывы превращали в серую пыль целые группы низкоуровневых скелетов и гоблинов. Наступательные цепочки Штатгаля разорвались в нескольких местах.

Я воспринял уничтожение своих отрядов спокойно. Приемлемая цена за вскрытие минного поля.

Аварийное применение рун дало Фрею короткую передышку. Отчаянный шаг уничтожил часть наступающей массы, но не вернул обороне монолитную устойчивость. Инициатива оставалась в моих руках.

Остатки чёрных баррикад всё ещё возвышались над полом, но линия вражеского фронта была необратимо деформирована. Живые алые тролли увязли в силовой схватке со своими мёртвыми копиями. Серая пехота бесславно покинула поле боя. На моих глазах несколько отрядов чужих стрелков, переброшенных с первой линии, перешли на сторону Танкреда.

Кольцо вокруг алтаря сжималось и снова Танкред, который шагал в первых рядах, демонстрировал неспешность, основательность и уверенность в себе.

Между баррикад медленно выступила человеческая фигура, подсвеченная магическим огнём. Фрей показался на свету в полный рост прямо на линии столкновения. Жрец Тейла впервые покинул укрытие.

Ответный ход Фрея оказался нестандартным. Тяжёлый импульс чужой воли прошёл мимо моего восприятия. Жрец теперь игнорировал моё присутствие. Он вышел на расстояние прямой видимости с Танкредом и вступил с ним в ментальную драку. Или магический поединок. Или разговор. Тут уж как посмотреть.

Он закрылся от моей воли пузырём, я не мог слышать, какие слове он говорит Танкреду и что тот отвечает.

С запозданием я подумал, что знаком с этим Мёртвым рыцарем всего-то пару недель и даже толком не поговорил. И теперь от их ментального канала общения фонило вкрадчивостью, лестью, похвалой и добрыми словами.

Всё же Фрей — в недавнем прошлом король, который держал под контролем сотни враждующих кланов.

И теперь Фрей явно предлагал Мёртвому рыцарю поменять сторону, предать меня. Он не пытался его подавить, вероятно по той простой причине, что не мог, он предлагал ему власть и силу. От своего лица и от лица Тейла.

Наверняка в ход пошло рассуждение о том как будет устроен мир после победы Мёртвых богов и о том высоком месте, которое может занять Танкред, пока Фрей будет попивать винцо из кубка, изготовленного из моего черепа.

Физическое сражение за каменные заграждения отошло на второй план. Следующий виток подгорного конфликта обещал развернуться не за территорию градирни, а за верность моего ключевого командира.

Мог ли я на это повлиять? Вмешаться в разговор. По всей видимости, нет.

«Фомир, я могу ворваться в этот приватный чат между Фреем и Танкредом? Или ты?»

«Я пытаюсь, но там магическая защита нарастает слой за слоем, как только я снимаю хоть часть. Это всё равно как очищать капустный кочан, который растёт по несколько слоёв в минуту, он просто быстрее, чем я».

«А силой давануть?»

«Ну, попробуй. Много ты сможешь против верховного жреца Тейла, за спиной которого алтарь?»

«Понял».

Жрец переключил всё внимание на один ментальный канал. Он больше не отдавал приказы остаткам гарнизона. Вся его воля била в одну точку. Цель — разум Танкреда.

Мёртвая пехота тоже сбавила темп, потому что сознание их полководца было занято.

«Бисс Урай!»

«Я на третьем участке, мой лорд».

«Прими управление войсками, Танкред занят, он ведёт ментальную битву против вражеского жреца».

«Сделаю что смогу, Владыка».

Понятно, он всего лишь лич, но хоть как-то попробует присмотреть за скелетами.

Я мог бы перехватить управление и продолжить натиск. Или…

Повлиять на решение Танкреда я не в силах. Остаётся надеяться и использовать эту заминку на то, чтобы сделать свой «ход конём».

Всё это время я был в туннеле, отдельно от Фомира, в стороне от драки и даже бойцы Сводной роты не прикрывали меня, а только лишь доспех Ньёрда, который временами вспыхивал фиолетовым мерцанием.

Сейчас я с места перешёл на бег и активировал божественное ускорение.

Лавируя между нагромождениями разбитых скелетов, кусками взорванных от подрывов баррикад из камня и промышленного оборудования, наступая в пепельные кучи, я бежал.

Первая линия обороны, частично проваленная вторая. Брошенная и не организованная третья. Вперёд. Мне нужно в центр градирни.

Моя нежить продолжала давить на полуразрушенные баррикады, но без огонька. Скелеты с обоих сторон, кое-где всё ещё живые тролли, оставшиеся в строю гоблины.

Я без труда углядел в этом хаосе узкий, никем не прикрытый коридор. Он вёл прямо к тёмному провалу технического озера. Тут недавно бежали гоблины, а теперь никого.

Как одиночный спринтер, я бежал. Моя личная драка, действие, как и при защите Тёмной крепости в Кмабирийских болотах. Это было ещё в начале формирования Штатгаля, когда подручный Тарольда (интересно, как там старичок?) пытался убить нас всех.

Но мой удар его планы порушил. То же самое я намерен сделать и сейчас. Откровенно говоря, если у меня всё получится, не столь важно, предаст меня Танкред или нет. Хотя хотелось бы, чтобы не предал.

Я остановился у края скользкого парапета, того самого с которого в воду бросали рыбу, кормили «нечто».

Тёмная вода плескалась в нескольких метрах внизу. Я активировал пространственный карман. Две массивные бочки, под завязку набитые загутай-камнем, материализовались на камнях.

Вступать в прямой контакт с неизвестным хищником на его территории, то есть, лезть в воду — по меньшей мере глупо.

Я, использовав магию телекинеза, схватил бочки и одну за одной отправил в самую середину водоёма.

Не знаю, где ты там, голубчик, но гидродинамический удар найдёт тебя, где угодно.

Внутри я почувствовал движение. Монстр был скрыт от меня, защищён магией, а вот бочки… я ощущал, где они находятся и одна резко сменила своё движение ко дну.

Не мешкая ни секунды, я активировал рунические взрыватели на корпусах бочек, сразу обеих. Глухой утробный гул сотряс градирню. Мутно-грязные воды вздыбились огромным белым куполом. Гидроудар выплеснул на поверхность месиво нечистот, мерзостные даже на вид потоки вместе с мусором и камнями.

Спустя несколько секунд поверхность озера успокоилась, но на поверхность всплыла колоссальная туша панцирного кальмара — размером с корабельный корпус. Толстое белёсое брюхо покачивалось на волнах. Из бронированного корпуса торчали щупальца, которые безвольно и бессистемно дёргались. Часть внутренностей твари ударом выбило на поверхность. Гигантские потроха превратились в жуткие кровавые ошмётки.

Минус один монстр.

Моё божественное ускорение отключилось, уйдя в достаточно быструю, всего-то сто пятьдесят секунд — перезарядку.

Тем временем пространство около алтаря вздрогнуло и оттуда в мою сторону рванули три тени.

Некротические химеры почти синхронно спикировали, атаковали меня с трёх сторон. Сплетение костей, мёртвой плоти и магии смерти.

Они среагировали на угрозу в моём лице сами, без приказа (потому что Фрей был занят) определив во мне цель

Я пригнулся и совершив резкий кувырок, ушёл с траектории первой атаки.

Ну, я вам, звери краснокнижные…

Я активировал пространственный карман и вытащил ко мне костяного дракона, которого предусмотрительно посадил туда.

С живыми объектами такой фокус нельзя проделать, но дракон был нежитью. Так что, хотя он занял половину кармана, сейчас мне удалось вынуть его как краплёную карту во время ответственной игры.

Воздух с резким треском разорвался. Костяной дракон всей своей массой вывалился близ озера. Оживший кошмар с потусторонним гулким рёвом расправил дырявые крылья и принял удар химер.

Первая тварь на полном ходу врезалась в шипастую грудь дракона. Тот не стал ждать другого шанса, чтобы враги оказались поблизости. Огромные челюсти сомкнулись на шее самой торопливой химеры.

И, надо сказать, что нежить не особенно боится укусов и ран, чем и сильна в драке против живых. Вполне вероятно, химера легко бы пережила болезненные укусы, но её противником тоже была нежить. Дракон дёрнул головой и сумел разорвать как собственно позвоночник, так и магическую связь между костями, разрушив тварь, убив, растерзав.

Две другие химеры разошлись в стороны и бесстрашно попытались взять дракона в клещи.

Он не мог бы следить за двумя целями одновременно, но к нему через Рой присоединился я.

И он вслепую ударил туда, куда не смотрел, ориентируясь на мой приказ.

Он врезал хвостом в направлении по ближайшей каменной опоры, пытаясь перехватить летящую тварь, та нырнула и сумела уклониться, хвост упёрся в колонну.

Однако дракон использовал этот удар как толчок, как точку опоры, которая помогла ему рвануть ко второй химере. Две твари, представители высшей нежити, сцепились в воздухе. Когти химеры с противным скрежетом вырвали несколько ребер из бока дракона. Однако он этот факт проигнорировал, сцапал противника и навалившись, впечатал в каменный пол градирни. В ту же секунду ударил головой, прижал и стал лапами отрывать конечности. Несколько мгновений и вторая цель превратилась в неподвижную груду.

Третья химера не продемонстрировала никакого сожаления по поводу смерти товарища, заложив крутой вираж, спикировала на мою позицию. Я спрятался за ближайшую колонну. Монстр грохнулся рядом и высунувшись из-за колонны, оскалил костлявую пасть.

В ближайшем рассмотрении химера была размером с ГАЗель, к тому же у неё был длинный хвост, который заканчивался изогнутым шипом, наверняка ядовитым и метался из стороны в сторону, в поисках возможности ударить.

И в ту же секунду, когда химера показалась, я ударил её по башке Гивсаром. Молотом, тем же, который мне доводилось применять против алтаря Соббека.

Мой удар, без размаха и наполнения оружия магией, не смог убить химеру, зато уж её, что называется, огорошил. Она замерла в недоумении и остановила атаку. Вообще-то, на мне сейчас был весьма прочный доспех Ньёрда, но проверять, что прочнее, зубы химеры или древняя сталь, я не стал.

В ту же секунду дракон обрушился на спину последней химеры. Огромная челюсть с размаху прокусила череп твари насквозь и оторвала голову. Изувеченное тело рухнуло на плиты.

Фрей только что потерял последние резервы и лишился мобильной поддержки. Жрецу оставалось опираться только на последний, стационарный слой защиты. Иллюзия рухнула.

Костяной дракон с глухим стуком переступил тяжёлыми лапами и замер неподалёку от подходов к алтарю.

Алтарь всё ещё был защищён стенами, насыщенными магией. Однако её гарнизон, состоящий из гоблинов, куда-то делся, сам Фрей отсутствовал, а химеры погибли.

Тем временем под не особенно талантливым (уровень — лучше, чем ничего) руководством Бисс Урая пехота Танкреда использовала провал вражеской обороны. Восставшие тролли и рядовые скелеты безостановочно давили те баррикады, где всё ещё шло сопротивление, расширяя зону нашего контроля.

Алтарь вместе с защищающей его стеной накрыл светло-голубой энергетический купол.

Дракон раскрыл пасть и выдохнул. Мощный поток бледно-зелёного пламени ударил в центр купола. Энергия разрушения столкнулась с защитной магией Тейла. Оболочка барьера протестующе замерцала, потеряла часть плотности, но устояла.

— Это твой последний шанс! — паникуя, закричал Фрей и его голос резонировал о потолок градирни. — Встань на мою сторону! Ты станешь королём! Великим королём!

Крик сорвался на визг, он даже не мог удержать свои эмоции и предложения в рамках ментального канала.

— Мой Владыка… — голос Танкреда был силён, властен и пугал наполняющей его силой, — Великий воин. А твой хозяин Тейл — просто здоровенный моллюск. Много ли чести служить морской каракатице, жрец? И вновь говорю тебе — нет.

Жрец затравленно оглянулся.

Мне неизвестно, что до этого говорил Танкред. Быть может и не был он так уж ультимативно верен мне. В отличие от остальных моих полководцев, мы не прошли вместе сотни миль и десятки сражений.

Может быть, он сказал эти слова не столько Фрею, сколько публично. И кто там знает, что творится у него в башке.

Но факт остаётся фактом. Танкред заявил о своей верности мне.

Фрей резко развернулся, бросился к узкому просвету между баррикадами, намереваясь проскользнуть в единственный свободный коридор по направлению к алтарю.

Побег закончился через десяток шагов. Фрей налетел на стену из почерневшей чешуйчатой брони. Мёртвые алые тролли сомкнули щиты у него перед носом. Бывшие защитники алтаря стали глухим тупиком для своего бывшего командира.

Смерть — она такая. Смерть многое меняет.

Телепортация перенесла меня прямиком к Фрею.

Фрей выхватил широкий боевой меч. Всё же он не был настоящим жрецом. Он был рубакой, интриганом, воином, убийцей кланов и палачом для своих врагов. Фрей был пиратом и бойцом, который дрался в пехотном строю.

Как и я.

В прошлое наше сражение нам не довелось сразиться, да я, честно говоря и не особенно склонен, но тут ситуация сама шептала.

Его рука потянулась к амулетам на поясе. Внезапно он ускорился. Алтарь давал ему аналогию божественного ускорения.

Впервые магию индивидуального буста и ускорения я почувствовал на себе во время сражения в банях гномьего короля Дриугатта. Оно происходило в горах Оша и тогда это ускорение было даровано мне их богом Дикаисом.

С тех пор я особенно не увлекался этой магией, по той простой причине, что на сверхскоростях очень быстро разрушаются суставы и потому что велик риск случайно убиться, наткнувшись на какой-то прочный предмет. То есть, когда двигаешься со скоростью три километра в час и ударяешься о стену, это неприятно, но не особенно критично. Зато если божественное ускорение разогнало не только реакцию и восприятие, но и саму скорость действий до 500 км/ч, то простой толчок в стену может быть очень болезненным.

Сейчас, в условиях специфической драки с бывшим королем Кольдера, я всё же использовал божественное ускорение, чтобы стать с ним на равных.

И он этого, судя по изумлённому выражению лица, от меня не ожидал.

Мой клинок ударил снизу вверх. Фрей блокировал и совершил выпад с попыткой уколоть меня в район шеи.

Я уклонился. Несмотря на то, что доспех Ньёрда был на мне, проверять его прочность я не торопился.

Мы обменялись серией ударов, в ходе которых я увидел, что Фрей был категорическим сторонником колющих ударов с моментальной попыткой отскочить.

Я стал изводить его длинными ударами на дальней дистанции. Тяжёлыми, с размахом, опасными при попадании и всё время менял направление. Бил то снизу вверх, то сверху вниз, сбоку или внезапно правой рукой слева направо.

В какой-то момент он выкрикнул «ха!» и в моё лицо из его левой руки скользнула металлическая конструкция. Что-то вроде живого паука, только выполненного из стали. Однако вражеское оружие ударилось о лицевой щиток шлема Ньёрда, отскочило как от ожога и бессильно упало к ногам.

— Так мы тоже умеем, — я выставил вперёд левую руку и с секундной задержкой шипомёт, произведённый мастерами-гномами кузниц Алатора, выдал кованый острый шип.

И Фрей уклонился от него. Его лицо даже успело озарить нечто вроде кривой усмешки. Но только я выстрелил ещё четыре раза и все четыре — попал ему в грудь и живот.

— Это подло, — выдохнул он.

Я сделал ложный выпад справа и позволил ему выставить блок, но в последний момент развернул клинок. Благодаря чему в длинном выпаде проткнул нагрудную пластину его доспеха, ранив в грудь.

Он дёрнулся, попытавшись ударить меня, но его меч бессильно высек искры из моей брони. Не более того.

— Будь ты проклят, — прохрипел Фрей, рванулся назад, снимаясь с моего клинка и оседая на камни.

Даже не поворачивая головы, я видел, что сзади ко мне подошёл Танкред. Он хладнокровно наблюдал за дуэлью.

Неживые тролли, как немые свидетели, смотрели на меня. На секунду они напомнили мне Каменных стражей, изваяния где-то в недрах Леса Шершней.

— Ты подвёл всех людей, — выдохнул Фрей. — Предал земляка.

Его голова запрокинулась, и он бездыханно упал на спину. Надо сказать, что его рука до последнего держала меч.

— Как викинг, — пробормотал я, при помощи божественного виденья констатируя, что жрец умер. Не хитрил, не прикидывался, не потерял сознание. Всё. Черта.

Смерть Фрея оборвала последние управляющие нити обороны. Остатки вражеских скелетов там, где они мгновение назад всё ещё пытались оказывать сопротивление, теперь переходили на сторону Танкреда.

Уничтожение якоря Тейла открыло доступ к его солдатам. Танкред накинул ментальную сеть на осиротевшую нежить. Остатки вражеских скелетов без сопротивления перешли под знамена Штатгаля. Бой прекратился, теперь воины подчинялись только моему «флагу».

— Мы можем поднять его как лича, — задумчиво сказал Танкред, остановившись около меня и задумчиво глядя на покойного жреца. — Он был наделён властью. Поступить так же, как с шаманом Соббека. Но я лично предпочёл бы его сжечь.

Я кивнул. Мне тоже не нравилась идея превратить Фрея в послушную нежить. Его прошлое будет напоминать о себе, да и как-то это мерзко…

Я поднял руку и не стал дожидаться помощи от Фомира, который сейчас вошёл в градирню, ругаясь себе под нос. Маг усердно разгонял вонь с дымом колдовством и неспешно пробирался вместе с гномами к середине зала, при этом в мудрости своей держался подальше от групп скелетов.

Я сам применил магию.

Магия насыщения, магия огня.

Тело Фрея охватило пламенем, которое почти сразу же заставило труп рассыпаться на части. Спустя миг они превратились в снопы искр, которые принялись рассыпаться, разлетаться во все стороны.

Через несколько секунд на месте покойного был только обожжённый камень и всё. Ни костей, ни одежды, ни одного артефакта или даже меча. Ничего.

И в то же время нежить, которая контролировала градирню и сейчас плавно огибала техническое озеро, доложила, что есть значительный участок, который скелетам не подвластен. Потому что там есть, хотя и не сражающийся, но всё же вражеский отряд, скопление.

Нежить была до безумия дисциплинирована и пока не получила приказ, не атаковала.

— Погоди, не нападай, — на всякий случай сказал я Танкреду. — Они ж там столпились со скорбными рожами не просто так.

— Им просто некуда бежать, — проскрежетал он. — Мы блокировали все выходы и контролируем весь периметр первой линии обороны.

Над рядами гоблинов поднялся кусок грязной белой ткани на древке копья. Древний символ кажущейся нейтральности.

Я прошёл через баррикады по направлению к толпе гоблинов.

Плотная масса серых гоблинов заволновалась и расступилась. Чужаки вытолкнули вперёд невысокого пленника.

В неровном магическом свете, который скупо озарял помещение, мне был виден избитый гном со стальным магическим ошейником на шее. Густая борода свалялась от засохшей крови и грязи. Запястья невольника покрывали кровоточащие борозды от постоянного ношения кандалов.

Однако он был жив и стоял ровно.

— Кто ты, мужчина подгорного племени? — спросил я на гномьем.

Гоблины за его спиной заволновались. Насколько мне известно, они не знали всеобщего, поскольку тот был «всеобщим» только в Гинн, но гномий язык по звучанию сильно отличался от всеобщего. И даже не зная слов, они понимали, что я говорю с пленником не на привычном им языке.

Тут стоит припомнить, что по словам беженцев, гномы пытались вести переговоры с гоблинами, и общались с ними, само собой, на всеобщем.

В Эсцерк все учат два языка, так поступают, впрочем, в большинстве гномьих обществ. И гномий предполагался для разговора только со своими. Это значит, что гномий гоблины или не слышали вообще, или слышали, но крайне редко.

Сейчас они могли вообразить, что я использую какой-то тайный язык или вообще произношу заклинание.

Однако они были не в том положении, чтобы я учитывал их настроение.

— Меня зовут Бригни, я десятник-путепроходчик. Был, до войны. А сейчас я пленник этих серых ублюдков. А кто ты, человек в страшном доспехе, которого окружают мертвецы?

Я деактивировал доспех и задрал куртку, чтобы показать особый гномий знак.

Гоблины с большим интересом следили за нашими переговорами.

— Гве-дхай-бригитт! — ахнул гном. — Даже если я умру сегодня, клянусь бородой Двалина, я прожил жизнь не впустую. А уж теперь и вовсе видел достаточно много, чтобы рассказать об этом предкам в залах гномов в чертогах Клёгги.

— Да, я друг гномов. И не смотри на скелетов, я явился после получения официального дипломатического прошения с просьбой вступить в войну на стороне Эсцерка.

— Неплохо… Но серые сказали, что давно захватили все наши города.

— Брехня.

Гном, хотя и был уставшим, изголодавшимся и избитым, заметно повеселел.

— Так мы дадим им жару, да человек-друг?

— Уже в процессе, разве не заметно? Но тут надо отделять железную руду от птичьего помёта. Скажи, чего серые хотят от тебя. И… Судя по всему, ты понимаешь их язык?

Бригни тут же помрачнел.

— Да, у меня давний талант к языкам, это и послужило мне ужасную службу. Пока мои товарищи стали рабами и добывают уголь на нижних горизонтах, эти уродцы бьют меня и заставляют учить их язык. И обучать некоторых из них нашему. По всеми видать, ублюдки намерены надолго поселиться в мире Гинн.

— Ну, их кости так или иначе станут частью Гинн. Выходит, ты их понимаешь?

— В общих чертах.

— И чего же они хотят от меня?

Бригни оглянулся на гоблинов и неискренне помахал им рукой.

— Понятно же, чего. Они хотят выжить.

— Ну, это абстракция. А конкретно что предлагают?

— Говорят, что отдадут тебе тайну управления магическим мегалитом, — он махнул в направлении алтаря. — Взамен хотят, чтобы ты дал им отступить с оружием в руках и поклялся, что не обрушишь над ними своды туннелей. Да и затем дашь им спокойно уйти, забрав раненых и личное барахло.

Несколько серых гоблинов синхронно подались вперёд. Вожди-командиры племени напряжённо вглядывались в мою реакцию. Они опирались на озвученную фразу, как на мощный козырь в переговорах.

Я выдержал паузу. Тишина тяжело давила на нервы побеждённой армии, заставляя гоблинов крепче сжимать древки копий.

Фомир, пока мы тут болтали, добрался до середины зала и уже был у границы магического щита алтаря.

Он посматривал в мою сторону и время от времени невозмутимо отхлебывал из своей фляги.

«Фомир, чё там наши наверху?» — я задал вопрос через Рой, при этом ни один мускул у меня на лице не дрогнул.

«Нормально всё. Сожгли только всё к едрене матери. Наверное, правительство Эсцерка после войны нам счёт за это выставит, за ущерб лесному хозяйству».

«Мы же их спасаем?»

«Ты плохо знаешь гномов».

«Ладно, пёс с ними, со счетами. Что насчёт алтаря? Возьмёшь под контроль или надо какие-то особенные волшебные слова сказать?»

«Раньше это было почти невозможно, но теперь-то я вижу тончайшие нити магии и понимаю, что можно действовать тоньше. После того, как ты спалил жреца, который был главным администратором алтаря, это не составит мне труда».

«Ну, тогда валяй».

Я сделал молчаливый демонстративный жест в сторону Фомира. И со стороны могло возникнуть ощущение что моя воля настолько велика, а авторитет незыблем, что меня понимают без слов.

Фомир возмущённо фыркнул, но поднял руки и принялся за дело.

Главный маг Газарии потёр руки и немедленно, без всяких приготовлений и артефактов, приступил к захвату алтаря.

Процесс занял от силы секунд пятнадцать. Защитное поле мигнуло и погасло.

Фомир деловито прошёл к алтарю и обнаружил на нём чей-то рюкзак. Скорее всего, Фрея. Маг без всякого почтения пнул рюкзак, открыл и стал там копаться. Даже до самых тупых дошло, что он, а следовательно, и я — уже контролируем алтарь, который больше не реагировал на стоящего рядом мага враждебно.

Единственный предмет торга обесценился прямо на глазах у гарнизона подземелья.

Смена статуса мгновенно отразилась на поведении толпы. Вожди серых гоблинов загомонили.

Переводчик медленно отошёл ко мне за спину.

Я поднял руку к его ошейнику, применил магию и заставил его рассыпаться.

— Иди к алтарю, там бойцы Сводной роты из ваших, — я показал ему пальцем и гном ушёл, даже не бросив на своих бывших хозяев взгляда.

Прежняя переговорная позиция гоблинов разлетелась, как щит под ударом тролля.

Из плотной массы вышел один из гоблинов, высокий, худой, облачённый в доспех, явно собранный из элементов трофейного гномьего.

Он оглянулся на своих соотечественников, однако к нему никто не присоединился.

Получилось само собой, что он теперь взялся говорить от имени своего племени.

— Моё имя КайУр, — гоблин произнёс слова на всеобщем с чудовищным акцентом. — Я из колена Большого Пригтиона, великого гоблина!

Он ударил себя кулаком в узкую грудь для подтверждения этого факта, словно это имя было способно произвести на меня какое-то впечатление.

— Моё имя Рос и я Правитель, Вождь над вождями. Твой народ сделал много зла в этих горах. И прежде, чем я решу вашу судьбу, расскажи, откуда ты и твои гоблины, КайУр из колена…

— Все мы, — он обернулся, показывая на соотечественников, — живём в царстве Пятнистых долин, которое раскинулось между Поющими скалами.

— Как вы жили, чем занимались?

— Как все… Охотились, собирали фрукты, варили бузу и сикеру, дрались, мирились, женились, строили союзы, торговали.

— Ясно. Вы знали металлы?

— Мы не дикари, Вождь между вождей. Мы выплавляли железо и ковали бронзу, делали украшения из белого серебра.

— Дома?

— Что? — не понял гоблин.

— Из чего вы делали дома? — он явно не ожидал таких вопросов, но у меня была практическая причина задавать такие вопросы.

— Из самана, это блоки обожжённой глины.

— Животноводство?

— Конечно, но у нас почиталась охота.

— Вы сажаете зерно?

— Не знаю, как называется… Слово… да, мы выращиваем туук, делаем из него хлеб и бузу.

— Понятно. Уровень позднего медно-бронзового века или граница раннего железного. Я предполагаю, что ты не местный. Как называется твой мир?

— Мидден.

— А боги? Как зовут богов мира Мидден?

— У нас поклоняются духам, силам природы, ветру и небу. Особо почитается Великое небо.

— О, как! Богов нет. Вот оно что. А что произошло, раз вы из своего Мидден потянулись сюда, как мыши в амбар?

— Ну, год назад появились женщины-дриады необычайной красоты… Одна такая ласковая, с длинными волосами…

— Избавь меня от своих фантазий. Давай по фактам.

— Дриады стали вести разговоры с гоблинами, стали зазывать на войну, обещать деньги, добычу, славу, величие.

— Величие, гоблин КайУр, обещают, когда речь идёт о смерти или о чём-то смертельно опасном. И что, они собрали вас в армию?

— Ну да, — кивнул он, — нас провели через порталы… Я знаю такое слово как портал, Вождь вождей. И вот мы оказались сначала в каких-то бескрайних полях, потом вот тут, в туннелях.

— А кто отдаёт вам приказы, гоблин?

— Жрецы, — он поморщился.

— Не нравится? — усмехнулся я.

— Вольным гоблинам трудно подчиняться ленивым напыщенным не-воинам. Нам не платят, как обещали, а гномы постоянно пытаются нас убить. Ну а тех, кто возмущается, бьют палками или скармливают озёрному монстру.

— С обитателем озера покончено. Скажи, гоблин КайУр, а как твой народ относится к оркам?

— Хорошо, — без особой радости ответил он. — Орки единственный народ, с кем обычаи позволяют вступать в браки и заключать военные союзы. Это делает их единственными соседями, с кем не обязательно постоянно воевать.

— Интересный критерий… Ладно. КайУр, ваш народ сделал много зла, однако…

— Ты позволишь нам уйти с поднятыми копьями! — воскликнул он.

— Не гони лошадей, гоблин. Ты уйдёшь в туннели, чтобы тебя снова заставили воевать против меня и моих союзников? Вы сможете покинуть эти пещеры, только став потенциально полезными для моих планов или умрёте прямо сейчас.

КайУр сглотнул.

— Короче, предложение у меня простое, КайУр. Вы сдаётесь на милость победителя, то есть меня. Оружие сдавать не обязательно. Я перенесу вас в горы, где нужно найти общий язык с орками из Леса Шершней. Не важно, где это, важно, что там горы, примерно, как вы описали. И орки, с которыми не обязательно воевать. Времени подумать… Нет у вас времени. Совещайся минуту.

— Мы согласны, — быстро ответил он.

— Ты со своими даже не поговоришь?

— Среди тех, кто остался в живых, есть только четыре сотника, но поскольку эти пожиратели червяков побоялись выйти говорить с чужаком, то… Я просто передам им новый приказ, и мы его выполним.

— Ладно. Собирайтесь тогда в кучу, я вас перенесу.

— Вы могучий колдун?

— Типа того, — кивнул я.

Я открыл портал в горы Быки прямо из градирни и дал возможность толпе перейти в безликую пустующую долину в горах. Пока они топтались, связался с вождями орков, которые властвовали в этих горах и, похоже, неплохо освоились.

Вожди не были в восторге от нового соседа, хотя долин, угодий, лесов и полей хватало, отряд в две тысячи копий мог создать потенциальные проблемы.

Я поставил простую задачу — прийти, посмотреть, обозначить границу, где гоблины могли тусоваться. Заодно и оценить, насколько они могли бы представлять ценность для Быков, понравится ли такой сосед вождям или мне следует их депортировать обратно в их Мидден? Ну или к Клёгге, то есть, на тот свет, тут уж как повезёт.

Когда градирня очистилась от серых гоблинов, то Танкред стал выводить войско на границу помещения или за её пределами. По нескольким причинам сразу очищал сцену от лишних свидетелей и участников.

Теперь мне потребовались существенные усилия, даже помощь нового алтаря, который согласно отозвался на запрос.

Пространство у подножия постамента мигнуло синеватым светом. Я телепортировал сюда включённых в Рой персон, и такое было уже на пределе моих полубожественных способностей. Но надо, надо…

Для начала персона номер один. Огромная белая туша Тайфуна материализовалась прямо на ступенях из чёрного камня. Тяжёлые лапы тролля с глухим стуком шагнули по камням, он охнул, покачнулся, но сохранил равновесие.

Я не смотрел на него, потому что занимался переброской Новака.

Лицо Фомира вытянулось от удивления. Главный маг Штатгаля перевёл взгляд с внезапно появившегося гиганта на меня.

— Зачем здесь этот здоровяк? Мы же закончили бой.

— Так надо. Есть конкретная причина, почему он тут.

Я использовал всё тот же Рой, чтобы проконтролировать, что в непосредственной близости от алтаря остались только пять фигур. Фомир, Танкред, Новак, Тайфун и я.

Чёрный камень мерцал в полумраке редкими всполохами магии. Для любого генерала этот объект сейчас выглядел бы как отменный трофей. Источник энергии, точка контроля над регионом, основа для ведения войны в Эсцерке, возможность лечить воинов, поддерживать их магией, творить заклинания самой могущественной природы и так далее.

Но я считал иначе. Алтарь Тейла представлял собой критическую уязвимость. Стационарный объект требовал постоянного гарнизона, отвлекал ресурсы на защиту и служил готовой точкой реванша для врага. К тому же, он мог спровоцировать не только кого-то из Мёртвых богов, в первую очередь Тейла — ответить мне. Попросту прислать армию или монстра такого уровня, что алтарь был бы захвачен. На то же самое мог соблазниться и кто-то из Живых богов.

— Да, босс, — пробасил Тайфун, повернувшись ко мне.

Я жестом указал ему на место у края постамента. Белый гигант послушно шагнул к чёрному камню и широко расставил ноги, чуть покачиваясь из стороны в сторону, как он делал в минуты волнений.

Новак, Фомир и Танкред получили безмолвные указания занять места по периметру алтаря. Три фигуры образовали равносторонний треугольник вокруг постамента.

Фомир провёл ладонью над зеленоватыми рунами. Маг быстро проверил состояние снятых защитных барьеров.

— Внешнее управление Тейла удалено, — главный маг Штатгаля отчитался сухо и по-военному четко. — С первых минут боя я создавал иллюзорные конструкты, которые путали его и он не смог пообщаться с Фреем. А теперь он вовсе лишён возможности понять, где находится алтарь. Он его попросту не видит.

Мои пальцы легли на поверхность чёрного камня. Я направил в узлы алтаря плотный поток собственной божественной энергии.

Всё готово.

В моих руках возник Гивсар. Прежде чем Фомир понял, что я задумал, лёгкий удар пришёлся по поверхности. И даже несмотря на то, что удар был не так уж силён, камень раскололся надвое.

Плотный поток ревущей энергии вырвался из раскола наружу. Сила Тейла, мощь алтаря вырвалась наружу потоком.

Я аккуратно отделил тонкий ручеек от общего потока и замкнул его на себе. Эта малая часть предназначалась исключительно для компенсации затрат на проведение ритуала.

Второй, более плотный, вектор силы я направил в грудь Тайфуна.

Досталось Фомиру, Танкреду и Новаку.

Мёртвый рыцарь принял силу Мёртвого бога без малейшего сопротивления. Его почерневшие доспехи покрылись густой вязью новых защитных рун. Ментальная сеть Роя зафиксировала резкий скачок статуса союзника.

Белый гигант принял титаническую силу как нечто родное. Тут немаловажным было то, что Тейл по сути — древний титан. То есть, в классификации он относился к богам.

Однако тот же Пропп аккуратно писал, что Тейл зародился как титан, он действовал как титан и выглядел так же, даже не имея человекоподобного воплощения.

Однако, поскольку в войне с титанами он принял участие на стороне богов, то по политическим причинам относился именно к ним.

Сейчас эманации магии Тейла, нечто вроде потоков его крови, устремились в Тайфуна и могли бы разорвать его на части, а могли безмерно усилить.

Кем станет Тайфун, если в него устремляется сила титанов? С учётом того, что за кровь проснулась в нём самом в сражении с герцогом Бесплодных земель?

Свет угас. Площадка алтаря погрузилась в привычный полумрак градирни. Чёрный гранит разлетелся на куски обычного мёртвого щебня, лишённого всякой ценности.

— И чё это было? — Фомир перевёл дух и сорвался на откровенный крик. Главный маг Газарии смотрел на разрушенный постамент с нескрываемой болью. — Нам бы самим пригодился этот алтарь! Это же бесконечный резерв! Ты просто пустил его по ветру!

— Алтарь в таком виде являлся не только возможностью, Фомир! — я сделал несколько глубоких выдохов. — Он был главной уязвимостью. Тейл или любой другой бог попытался бы вернуть эту точку. Удержание объекта заставило бы нас играть от глухой обороны.

Фомир раздражённо сплюнул на каменный пол.

— Твоя логика сводит меня с ума, — маг едко скривился. — Превентивно уничтожать сверхресурс из страха его потерять, это гениально, твою мать! Это как если бы человек до смерти боялся умереть и поэтому заранее перерезал себе вены. Так?

— Штатгалю нужна маневренность и автономная сила, а не гиря на шее! — я проигнорировал сарказм моего подчинённого и, чего уж там, друга. — Каждая единица энергии теперь находится внутри нас, а не в куске чужого камня.

Спор замер. Каждый из нас остался при своём мнении.

Новак и Танкред хранили полное молчание, оставаясь безмолвными наблюдателями. Ритуал уже стал необратимым фактом. Баланс сил в Гинн изменился навсегда, и никакие препирательства не могли собрать куски чёрного гранита воедино.

— Война стала иной, — эти слова были произнесены мной в сотый раз и всё ещё не до конца доходили до него. — Прежняя логика накопления трофеев и захвата городов перестала работать. Эта победа нужна нам для другого.

— Чего?

— Танкред стал Мёртвым королём, он повысил уровень силы. Выше только полубог. Новак стал магом магистерского уровня.

— Новак — маг? — скептически спросил Фомир, глядя на бывшего атамана.

— Ну, огненные шары он не зажжёт, у него аналогия Роя, он может контролировать бойцов.

— А я?

— Ты стал сильнее. И я тоже. Но главное, конечно, Тайфун.

— А что с громилой? — от волнения Фомир потерял всякое подобие вежливости.

Я уклонился от ответа.

— Слушай, ты должен понимать, как боги ведут войну. В эпоху Магов и Эпоху Королей верящие в разных богов перемешались, расселились везде и сравнительно равномерно распределились между всеми расами.

— Не совсем, — не согласился маг.

— Ну, принцип-то ты понял? Но в эпоху Богов было иначе. Каждый бог старался изолировать определённую территорию, чтобы там молились только ему.

— Паства и алтарь представляют ценность? — уточнил он.

— Да. Паства и алтари — это основной источник силы. Так будет и сейчас, боги стремительно возвращают старое положение вещей. По крайней мере, на период войны. Мёртвые боги потеряли Маэн, благодаря нашей диверсии. Вейран тоже колеблется, но теперь боится гнева Живых богов. Если боги поддержат орден Сияющего Орлана, то те станут отвращать королей и герцогов от искушения поклониться Мёртвым богам.

— Кровью и террором? — усмехнулся Фомир.

— Уж как умеют, так и будут. Но эльфы действуют только на суше. На море придётся нам. Тейл хотел захватить этот регион, потому что Эсцерк изолирован морем. И если бы он смог заставить гномов поклоняться ему, то у него был бы подчинённый регион. Куча верующих, куча экономического ресурса и плацдарм для дальнейшего ведения войны. Собственно, первым таким плацдармом был архипелаг Собачьи острова.

— Который мы у него отняли? — спросил Новак.

— Ну, не отняли, но лишили его возможности адекватно действовать. Я разрешил Маглите сплавать туда, проведать старых знакомых, а заодно произвести разведку. Думаю, там по-прежнему его основная резиденция. Но по факту, мы сейчас вцепились в его основную инвестицию. По этой причине я думаю, что он создаст тут ещё один алтарь. Либо же у него есть алтарь и перспективы контроля регионом Гбрийского архипелага.

— Тихое место? Такое не исключено, — не стал спорить Фомир.

— А теперь, когда мы понимаем уязвимость бога Тейла, надо отнять у него столицу Эсцерка — Сигинтум. Именно для занятия этого места мы всё тут устроили. Пора.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.