— Я бы сказал, что рад приветствовать тебя, воевода Ишер… Но лучше бы вам было пройти мимо и к нам не заглядывать! — признался старик, когда я представился. — И всё-таки вежливо будет представиться в ответ, так ведь?

— Да, было бы неплохо, — я улыбнулся.

— Моё имя Урунсих, — усмехнулся в ответ пожилой мужчина. — Когда-то регой, потом наместник этого города… А теперь и вообще стручок знает что…

Выглядел старик как регой. Хоть и старик. Не знаю, каких усилий ему стоило таскать на себе тяжёлый доспех. Даже мне эти металлические скорлупки казались тяжёлыми. А уж как их надевать и носить, когда волосы на голове седые — и вовсе непонятно.

— А я и вовсе не регой. И, уж тем более, не наместник, — пожал я плечами. — Наёмник — это да, есть такое.

— Тоже верно… Непонятно в наше время, кто есть кто, а главное, зачем… — вздохнул Урунсих. — Куда путь держите, молодёжь?

— В Святилище. Сопровождаем купца, ну и… По своим вопросам, — не вдаваясь в подробности, ответил я.

— Святилище… Оно уж давно под властью этих девок дурных из Священного Храма! — ещё тяжелее вздохнул старик. — Они раньше всё бегали к нам… Требовали от Законов Песка отказаться…

— А ты? — спросил я с интересом.

— А я их всех послал на стручок. Потому что вообще в эти законы не верю… — поджав сухие губы, недовольно признался Урунсих.

Я подумал-подумал, покосился на старика, вспомнил про уважение к старшим… Подумал, что правда — это тоже своего рода уважение, только для сильных духом…

В связи с чем предельно честно высказался:

— Ну и дурак.

— Эй-эй!.. — Урунсих аж плечи расправил от возмущения. — Не забывайся, воевода! Я не просто дурак, а старый дурак! Имей уважение к возрасту!

— А, ну да. Извини, был неправ, — легко согласился я.

— А так-то, конечно… Сейчас вижу, надо было их по другой причине слать… — снова загрустив, сделал выводы старик. — Но кто же знал, что так оно всё закончится?

Мы стояли с ним перед входом во дворец. Внутри этого дворца, затаив дыхание, замерли остатки жителей Серебряного Ключа. На дороге, что серпантином поднималась к городу — замерла, пользуясь моментом отдыха, моя армия.

Урунсих сам вышел нас встретить, а заодно и спросить, кто такие. Однако впускать не спешил. И я бы не стал его за это судить.

Хотя бы потому, что жителей в городе осталось не то чтобы много. Точное количество, конечно, определить было сложновато. Но вряд ли заметно больше, чем две-три тысячи. И это были не воины, а обычные люди.

А у меня было под четыре тысячи отборных головорезов.

— Это кто там? — неожиданно спросил Урунсих, подслеповато уставившись мне за спину. — Ситранис, ты, что ли, юный недомерок?

— Я, может, и недомерок… — хохотнул регой, распрямив широченные плечи. — А у тебя, старик, зрение плоховато стало. Пора бы тебе к шептуну… Со всем уважением!..

— Вот! С уважением! Не то что некоторые!.. — наставительно потряс пальцем Урунсих, продолжая разглядывать моих людей, а затем вновь обратился к Ситранису: — А со Стражем-то что случилось?

— Люди на юг ушли! — махнул рукой регой. — А я с со своими боевыми ребятами к Ишеру примкнул. Демонам морды бить.

Урунсих покачал седой бородой и крепко задумался. Я понимал, как ему тяжело в данный момент. К слову, если старик откажет, будет полностью в своём праве. Я бы на его месте тоже сильно сомневался.

— Ладно… Заезжайте! — наконец, удивил меня Урунсих. — Правое крыло — целиком пустое. Но там бы лучше все ставни подпереть, чтобы щелей не было… А если ставен нет, то лучше их до темноты соорудить. Или и вовсе не занимать комнату, а вместо неё найти другую. Ну а ты, Ишер, пошли со мной. Возьми пару-тройку человек, чтобы моих людей не пугать вашей толпой. Поговорим… Обсудим, что у нас и во всём мире делается… А то как наш городок закрылся, так издалече никаких новостей…

Мы зашли внутрь дворцового комплекса, и я, наконец, смог оценить его устройство изнутри. Собственно, форму диктовал тот самый Серебряный Ключ, который дал название всему городу.

Он бил ровно из середины скалы, на которой располагался дворец. Вокруг его вод, серебристых в лучах солнца, раскинулся обширный двор, больше напоминавший площадь. Конечно, такие открытые пространства не стоит делать там, где солнце палит днём без пощады.

Однако это огромное пространство могло похвастаться не только каскадом водяных резервуаров, но и клумбами с высокими раскидистыми растениями, дававшими тень в полуденный зной.

Сам дворец был построен в форме «П», причём его правое крыло было заметно больше левого. В левом располагались склады и мастерские, на что намекали рабочие станки, большие двустворчатые двери — а главное, кучи мешков, больших глиняных сосудов и ящиков. Собственно, эту мою догадку и подтвердил Урунсих, указав туда рукой:

— Вещи тащите в левое крыло! Сложите там отдельно! И скотину туда гоните! Нечего ей зелёный двор догола объедать…

Меня, Ситраниса, Тадара и Истора он повёл в центральную часть дворца, где сейчас прятались жители города, а также располагались его, Урунсиха, личные покои. Как я понял, Урунсих занимали именно их и до начала истории с туманами.

Дворец представлял собой привычный для местной архитектуры лабиринт из коридоров и комнат. Даже в мирное время здесь, видимо, хватало обитателей: многочисленные слуги, охрана, рабы. Ну и, конечно, мастера, работавшие на правителя. Любой дворец в Вечных Песках — это маленький город внутри большого города.

Гончарные, кожевенные, ткацкие, плотницкие, столярные мастерские… Кузница и плавильня… Кухни со всевозможной утварью… Этот набор позволял любому дворцу существовать настолько долго, насколько хватит припасов. Была тут даже своя скотина, правда, немного совсем.

— Мы бы здесь и сто лет просидели в осаде… Да только кто же нас в покое оставит!.. — пояснял по дороге в свои покои Урунсих. — Людей всё меньше и меньше… А запасы, не поверишь, девать некуда.

Мы расположились в одной из комнат за большим столом. Оттуда был выход в коридор, в кабинет и в личную спальню. Честно говоря, я удивился тому, как скромно жил Урунсих. Однако старик и сам, без чужих вопросов, объяснил незатейливые условия:

— Город у нас небольшой, да и никогда большим не был. А теперь уж, наверно, и не будет. Деревья рядом растут плохо, потому что почва песчаная. Урожаи от ирригации хорошие, да на этом всё. Ценных ресурсов рядом нет. Леса нет. Занимаемся ткачеством и кожевенным делом. И рыбу ловим с плоскодонок. Тут это, знаешь ли, важнее. Так что… Весь мой дворец — просто одно большое производство. Так вот…

Вошедшая девушка принесла фруктовое вино, воду и еду. Кокетливо глянула на меня, на Истора, а затем качнула бедром, перед тем как закрыть за собой дверь.

— Что у вас происходит? — не став тянуть, в лоб спросил я, едва нас покинули лишние уши, ну и бёдра вместе с ними. — Женщина, которая нас у ворот встретила, рассказывала пугающие истории…

— Думаю, она не соврала!.. — мрачно потупив взор, признался Урунсих. — Но дабы объяснить, что к чему, нужно будет далеко в прошлое копнуть… Готовы слушать, молодые?

— Если это и вправду надо, то да, без вопросов… — пожал плечами я, переглянувшись с остальными.

— Когда началось, мы не очень поняли, что это за напасть… — морща и без того изрезанный, словно древний камень ветрами, лоб, начал Урунсих. — Судили, рядили, гадали… Да так и не поняли ничего. А вот когда уж во дворце заперлись, тогда-то я и догадался…

История Серебряного Ключа была историей самого обычного поселения. Ничем эдаким, ну или хотя бы чуть-чуть необычным, оно не выделялось. Не случались тут восстания, не затрагивали этот мирный городок кровавые войны. А если изредка его и касались, то без надрыва, как-то больше вскользь.

И всё же одна история в запасе у городка имелась.

Случилась она то ли во времена Второго Царства, то ли во времена Третьего… И потому больше походила на легенду, чем на реальные исторические очерки. Урунсих так и охарактеризовал её: «Просто городская легенда, кто же знал-то?..».

Жил-был в те стародавние времена в Серебряном Ключе могучий шептун воды. Звали его Дег. И так он был могуч, что мог взять воду из Озера Тысячи Ключей и поднять её в воздух. А затем ещё и выплеснуть на берег. И той рыбы, что осталась на берегу, всему городу на день хватило бы.

Этот шептун был не только могуч, но и любознателен. Никогда он не останавливался на дороге познания. Не давал себе передышек и роздыху. Всегда стремился к большему. Не только свой собственный дар расширял, но и вечно выискивал, чему бы ещё новому научиться. Так и жил он себе припеваючи в Серебряном Ключе много-много лет. И люди поначалу с ним горя не знали.

Но как оно часто бывает с людьми увлекающимися, восхотелось этому могучему шептуну такого, чего никогда прежде ни у кого не было. Чтобы жил человек сразу в озере, и вода ему всё, что потребно, сама давала. Так-то мечта вполне себе человеческая… А желание, с учётом способностей шептуна, закономерное…

Правда, сложно это было. Ведь одному, чтобы под водой жить, одно в его теле исправить надо, второму — другое что-то в организме улучшить. А что и кому исправить, изучать нельзя было. Законы строгие на этот счёт имелись. Да и в наше время они оставались такими же. Лечить — пожалуйста, лечи людей. А вот уродовать человека не смей. Особливо, против его воли.

Сначала Дег решил, что это просто люди в Серебряном Ключе глупые и дремучие. Поэтому тридцать лет он посвятил тому, чтобы учить детей, дабы выросли они умными и сообразительными. Дети выросли, показали своими талантами, кто в городе хозяин… Да и захватили власть, чтобы никто не мешал… Однако сразу, как сами стали властью, всё равно шептуну его мерзкие эксперименты запретили.

И понял Дег, что не добиться ему цели, пока власть в городе ему не принадлежит. Стал он тогда самолично той самой власти добиваться. Тридцать лет добивался — и, наконец, добился.

Хитрыми интригами, подкупом и подлогом. Обычными цивилизованными методами, то есть. Стал он наместником в Серебряном Ключе. И так хорошо этот шептун правил, что через восемь лет городок не узнать было. На улицах — чистота и порядок, амбары забиты, в казне золота — хоть лопатой греби. Да только всё равно люди к Дегу добровольно не шли. Потому что… Ну мерзко же честных людей в озёрную тварь превращать. Запрещают такое Законы Воды и Песка.

И ведь в самом деле запрещают… Что один, что второй прямо-таки настаивают на том, что человек — это голова, две руки, две ноги и туловище. А не всё то же самое и пара плавников, ну или рыбий хвост вместо ног. Расстроился Дег, но, конечно же, не сдался.

И создал новую веру. Веру, где богом был он сам. И правила устанавливал тоже сам. Ещё восемь лет укреплял он новую веру в Серебряном Ключе, как только мог, да вот беда: никто в него, как в бога, не верил. И ещё восемь лет шептун работал над собой, рискуя умереть от экспериментов. Но всё-таки выжил, изменился — и мог теперь жить только в озере.

Правда, внешне он стал таким страшным, что все в его божественность сразу поверили. Однако сами отчего-то изменяться наотрез отказались.

Кто-то боялся, наверно, а кто-то просто не хотел. Ну это так люди говорили. А так-то у каждого найдётся своя причина не превращаться в чудище. Конечно, нашлось некоторое количество и тех людей, кто захотел стать озёрным монстром… Но их явно недостаточно было шептуну для его опытов.

И понял тогда Дег, что все эти годы, тридцать, да тридцать, да ещё трижды по восемь, ему только одно мешало. Свобода воли человеческой. И решил он больше согласия ни у кого не спрашивать. Поднял стену молочно-белую, чтобы весь его город, будто стена, накрыла. И никто больше из города выйти не мог, только войти.

А ночью наслал Дег туманы густые на улицы. И с помощью немногочисленных своих слуг стал жителей Серебряного Ключа похищать, да под воду тащить.

Там, глубоко под поверхностью озера, внутри скальных пещер, он обращал их в своих слуг. Лишая при этом и свободы воли, и образа человеческого. И так оно продолжалось якобы ещё тридцать лет… Вранье, вероятно. Мне кажется, городское население закончилось бы за это время. Ну и ещё один момент очень смущал…

Понятно, конечно, что шептуны могут и полтораста лет прожить…

Вот только… Плохо верится мне в долготерпеливого колдуна, который чуть ли не целый век шёл к цели. И только потом, наконец, психанул. Редкой выдержки должен быть злодей, очень уж не чета нынешним «скороспелкам». Хотя кто знает, что там, во времена Второго Царства, за ритм жизни был?

Концовки у легенды, понятно дело, сильно разнились. Потому что, если смотреть трезвым взглядом, то финал у истории должен быть исключительно мрачный. Однако жители Серебряного Ключа с неестественным оптимизмом утверждали, что всё, дескать, закончилось хорошо.

То ли нагрянули сюда другие шептуны, то ли жрицы из Священного Храма… То ли сам царь явился и по лысине потерявшему совесть Дегу настучал… Кто теперь разберёт? Однако сбежал бывший шептун под воду. Купол вокруг города исчез, и Серебряный Ключ снова стал свободным городом.

А добрые освободители, на всякий случай, всех выживших, кто в чудищ не обратился, но успел от Законов Воды и Песка отказаться и в Дега поверить, кроваво умертвили. Естественно, не забавы ради, а исключительно для общей пользы. Ещё и всякими полезными способами. То есть такими, что были наиболее мучительны, иначе душа так грязной и останется. А вот из уст тех немногих, кто стойко те страшные годы перенёс и на Законы не наплевал, история и стала известна новым поколениям.

Вот только, как утверждает легенда, Дег никуда не делся. Мол, так и живёт где-то внизу под городом. А иногда, как в давние времена, с озера приходит туман, в котором исчезают люди. Мол, шептун хоть и стал бессмертным, да только слуги у него живут недолго. Всего сто сорок четыре года. А потом Дегу срочно новых надо искать.

Я, само собой, во всей этой дичи сомневался. Ну кто там стойко выдержал бы, не отринув всё на свете и не повредившись умом, шестьдесят с гаком лет правления Дега? Да ещё и потомков вытащил бы из этого мозговыносящего дерьма? Враньё чистой воды. Либо город сам вымер и со временем вновь стал доступен для заселения. Либо перебили освободители с лютого перепугу всех выживших. Так сказать, во избежание повторного совершения всяких мерзостей.

Но вот суть истории…

— Туманы приходят каждую ночь… — покачал головой Урунсих. — Сначала они только у берега были, и там люди то и дело исчезали. А потом стали заполнять весь город… Жители, естественно, пытались бежать. Да только выйти не получается. Стоит отойти от стен, как вокруг встаёт туман, и куда бы ты в нём ни шёл — возвращаешься обратно, к городу.

— Сам тоже, небось, проверял? — хмуро спросил Ситранис.

— Ну я хоть и старый, но не в маразме! — едко хмыкнул Урунсих. — Отправляться к озеру не собираюсь, помирать тоже… А все эти ужасы ночные… Знаешь ли, желания тут оставаться не добавляют.

— Условия, конечно, сходятся… — согласился я. — Но почему вдруг про эту городскую легенду вспомнили? Похожие туманы случаются в Железном Кряже. И там это явление, как я понял, нередкое. С ними приходят горные демоны, убивающие людей.

— Да потому что я приказал всем во дворец уйти! — буркнул Урунсих. — Сюда туманы дотягиваются с трудом. Вот тогда-то эти чудовища и стали из тумана выходить… Жуть страшная, я вам скажу! Видно, что люди вроде бы… Да уже не люди… Уродцы такие, что потом спать страшно. Я когда их в первый раз увидел, чуть не обделался прямо в штаны. И хорошо, что не обделался. Кто бы меня после такого уважать бы стал?.. Нельзя мне, старому, так позориться.

— Ты сказал, туман «почти не дотягивается»? — задумался я. — А как это?

— Да вот… Бывает в последние дни, что накрывает и первые этажи… — мрачно пояснил Урунсих. — Просачивается в щели, как вода, заполняет всё… Мы тогда наверх уходим.

— А драться не пробовали? Ну с этими, страшными, которые из тумана вылезают? — спросил Истор.

Старый регой внимательно посмотрел на молодого воина. А затем покачал седой головой:

— Пробовали мы всё… Убить их можно, только тяжело очень! — пояснил он. — Ты пойми, как там тебя, юноша… Истор? Ты пойми, Истор… Тут, в Серебряном Ключе, войск отродясь не было. Меня, думаешь, старого, сюда зачем отправили? Чтобы я своими сверстниками в гарнизоне командовал. Серебряный Ключ — это что-то вроде синекуры. Для старых солдат и таких же старых регоев. Понимаешь? Дослуживаем мы тут в тишине и спокойствии. Ну и что я с кучей стариков-то навоевать могу? А горожане — и того хуже… Рыбаки да крестьяне. Одни худые, как те озёрные черви, а другие крепкие и тупые, как молоток.

— Как будто солдатам мозги нужны!.. — хохотнул Ситранис и заслужил гневный взгляд старика:

— А вот нужны! Нужны! Чтобы учиться быстро! Чтобы схватывали на лету! Чтобы право и лево не путали! Считали чтобы хотя бы до тысячи! — возмутился он. — А с наших деревенских увальней что спрашивать-то? Только ведро дерьма и можно получить!

— А животные? — спросил я. — Животным этот ваш туман опасен?

— Тоже пропадают… — вздохнув, махнул рукой Урунсих. — Мы так почти всего скота лишились… И не спрашивайте, как эти уродцы во дворец проникают, не знаю я… Ворота мы не открываем.

— Этак мы без переханов останемся! — обеспокоенно схватив себя за бороду, заметил Тадар. — Надо этим вашим уродцам вломить хорошенько… Чтобы переханов было неповадно воровать.

— Ну вот и попробуйте вломить! — активно закивал Урунсих. — Мы пробовали… Всё уже пробовали… Жрецы, шептуны, воины… Каждый раз без толку. Даже если убьёшь кого, только больше людей потеряешь.

— Ладно, с этим ясно… Что ничего не ясно, — подытожил я. — Разбираться надо.

— Попробуйте… Лучше расскажите, что там снаружи-то делается! — едва ли не с мольбой в голосе попросил Урунсих. — А то нас как от мира отрезало, так новостей никаких! Не знаю, что вообще за нашими стенами делается!..

— Будто вам своих новостей не хватает… — буркнул Ситранис, явно жалея стариковские нервы.

— От наших, знаешь ли, уже свихнуться впору! — сердито возразил тот. — Рассказывай лучше ваши, новые да свежие.

— От тех, что снаружи, радости не прибавится… — честно предупредил я.

Однако старик не отступил. И я начал рассказ. Про орды демонов, что наступают со всех сторон. Про падение краёв и про предательство ханств. Про то, что с Приозёрьем случилось. Ну и, естественно, про одержимых.

Видно было, что старику новости не понравились. Однако он проявил себя молодцом: слушал и не перебивал. Рассказ вышел долгий. Пока сидели, успели и еду со стола смести, и выпить всё, что служанка принесла.

В какой-то момент я понял, что пора заканчивать. Хотя бы потому, что надо ещё проверить, как мои люди разместились, и что там происходит вообще. А Урунсих всё выспрашивал и выспрашивал. Насилу удалось с разговорами закончить.

Благо, до заката время оставалось. Надо было продумать тактику, как спасти танаков, гнуров и переханов. А главное, как защитить людей от ночных страхолюдин. Не то, чтобы идей у меня было громадьё… Но они просто обязаны были появиться. В конце концов, если есть время подготовиться к проблемам, надо этим временем пользоваться.

Покинув центральную часть дворца, мы поспешили в правое крыло. Туда, где, по словам Урунсиха, было «целиком пусто». Дворец был большим и строился явно не для того, чтобы наместник жил тут в гордом одиночестве. Коридоры в правом крыле оказались шире, чем в центральной части, но заметно более запущенные. Похоже, здесь не убирались не только в последнее время, что как раз было бы неудивительно, но и до прихода туманов.

Штукатурка на стенах местами потрескалась, а где-то уже отслаивалась. На деревянном полу хватало грязи, и её, судя по всему, не мои воины занесли, когда стали заселяться.

За очередным поворотом мы наткнулись на Гвела. Молодой сотник стоял у широкой двустворчатой двери и, сверяясь со схемой, наспех нацарапанной на дощечке, распределял прибывающих бойцов. При виде меня он вытянулся, как положено, и коротко, зато по сути, доложил:

— Размещаемся. Нашли и комнаты, и залы, которые для ночёвки подойдут.

— Молодцы, — кивнул я. — Двери и ставни везде есть?

— В большинстве комнат и залов, да, — кивнул Гвел. — А где нет, можно досками забить. Местные разрешили что угодно брать из левого крыла. Ну а там стройматериалов много.

— Пока не трогайте помещения, где нет ставен и дверей, — дал я совет. — Лучше уж первую ночь в тесноте пересидим. А потом, видимо, займёмся ремонтом…

И покосился на потолок, с которого посыпалась то ли пыль, то ли песок, когда сверху на третьем этаже загрохотали шаги.

Я прошёл дальше по коридору, поочерёдно заглядывая в комнаты, где обустраивались мои люди. Размеренная суета, деловитый топот, несерьёзные разговоры. В общем, как обычно. Кто-то таскал тюки, снимая их с телег и переханов. Кто-то обустраивал спальные места на всех. Кто-то сдвигал в стороны ненужную мебель, которой во дворце с избытком хватало.

Но, главное, каждое помещение сперва тщательно осматривали. Если в окнах или дверях имелись щели, их немедля заделывали. Благо, материалов даже у нас самих хватало: старые тряпки, обрывки верёвок и пакля. Всё это скручивали в жгуты и затыкали в пазы. А сверху приколачивали тонкие рейки или просто замазывали глиной.

В одном из больших залов, где раньше была то ли трапезная, то ли место для совещаний, обустраивали столовую. Борк лично проверял там каждую ставню, дёргая её на себя. Причём с такой силой, что дерево лишь жалобно трещало. Правильно делал, кстати. И так, удовлетворённо хмыкая, он переходил от окна к окну.

— Это всё хорошо… А где нам-то разместиться? — спросил Истор у Гвела.

— Мы нашли на третьем этаже маленькие комнаты. Решили их под старших командиров и шептунов отвести, — объяснил юный сотник. — Бойцы их сейчас для ночёвки подготавливают.

— А чего мы тут ходим кругами? — удивился я. — Давай, веди.

Мы прошли по коридору к боковой лестнице. А когда поднялись на этаж выше, Гвел указал на ряд дверей:

— Любую под себя выбирайте! Они одинаковые!

Комнатки и впрямь оказались маленькими. Видимо, предназначались для прислуги или не слишком знатных гостей. Зато нам к подобному было не привыкать — не шатёр, и ладно. Каждая комнатушка вмещала кровать, столик и пару стульев. А из мелочей — вешалку на стене, угловой шкафчик, жаровню и небольшой сундук. Что примечательно, окна здесь были узкими, как бойницы. Но в нашей ситуации, да и в целом, в нынешнее время, это большой плюс. Не так много щелей замазывать перед сном придётся.

Впрочем, этим уже были заняты бойцы, отряженные командирами. Не став сильно мудрить, я выбрал ближайшую к лестнице комнату. Ту, в которую первой и заглянул. Узкое окно в ней выходило во внутренний двор. Снаружи пробивался слабый свет мало-помалу заходящего солнца.

Ставни были на вид крепкие. Закрыв их, я проверил запор. Дерево примыкало плотно, щелей между досками не обнаружилось. Вслед за этим пришёл черёд двери. Петли держали надёжно, засов стоял на месте. А вот щели между косяком и стеной лучше было заткнуть. Я сделал мысленную пометку взять у своих немного материала.

В коридоре, между тем, по-прежнему кипела работа. Я слышал, как перекликаются бойцы, как стучат молотки, забивая рейки в щели, как скрипят телеги, которые разгружают во дворе. Переханов, танаков и гнуров загоняли, тем временем, в левое крыло. Я сделал ещё одну мысленную пометку: побыстрее решить вопрос с их пропитанием. У нас, конечно, имелись запасы сена и зерна — однако не сказать, чтобы много.

Закончив с осмотром комнаты, я встал, прислонившись плечом к дверному косяку, и задумался. Комнаты — это хорошо, конечно. Крепкие двери, закрытые ставни, замазанные отверстия, забитые паклей и трухой щели… Однако это нас не спасёт. Во всяком случае, надолго. К тому же, надо было подумать не только о людях, но и о скотине. Ведь танакам, гнурам и переханам предстояло ночевать в левом крыле, на первом этаже.

Первом, да-да. А его могло затопить туманом, если верить Урунсиху. Если туман доберётся до скота, мы останемся без молока, без мяса, без тягловой силы. Да и без верховых животных. Если собираемся продолжить путь, терять скотину нельзя. Ни в коем случае.

Да и в целом, нельзя выиграть войну в обороне. Так меня учила память из прошлой жизни. Чтобы победить, необходимо самому идти в наступление.

А чтобы идти в наступление на туман, надо перво-наперво разобраться, с чем мы имеем дело.

Я решительно оттолкнулся от косяка и двинулся по коридору, высматривая Ферта. Старый шептун наверняка должен был знать что-нибудь. Может, сам и не умеет справляться, но хотя бы, может, слышал что-нибудь полезное?

— Ферт, — обрадовался я, найдя его в одной из комнат. — Разговор есть.

— Конечно. Заходи, — шептун жестом пригласил меня внутрь.

Я быстро и сжато пересказал всё, что узнал от Урунсиха. После чего поделился соображениями о том, что это похоже на туманы Ржавого Кряжа. А под конец спросил, как с этой напастью боролись там.

— Сложный вопрос… — нахмурил лоб Ферт, выслушав меня. — Вот смотри… Что из себя представляет этот туман, как ты думаешь?

— Понятия не имею, — я честно пожал плечами. — Одно знаю. Это точно не обычный туман, который над водой стелется.

— Верно… Скорее всего, это что-то вроде поддерживающей среды для тех, кто с ним приходит, — разъяснил Ферт, сделав неопределённый жест рукой. — А чтобы с этой поддерживающей средой бороться, надо понять, как вообще на неё реагирует Дикий Шёпот.

— А как он реагировал на туманы Ржавого Кряжа? — спросил я.

— А вот никак, в том-то всё и дело! — удручённо развёл руками Ферт. — Дикий Шёпот очень редко обращал внимание на них. А чтобы бороться с горными демонами, как раз надо было его внимание на этот туман обратить.

— Так… Но ты сам же сказал… Он ведь не обращает внимание на туманы? — нахмурил я брови.

— Обращает. Но очень-очень редко! — подтвердил Ферт. — И тот шептун, который услышал это «редко», мог научиться привлекать к туману внимание Дикого Шёпота. Тогда Шёпот начинал с туманом взаимодействовать. А значит, можно было посмотреть, как он на туман влияет. И в этом случае с туманом можно было сражаться. Ну или хотя бы разогнать его. Нет тумана — нет существ, которые из него приходят. Шептуны всегда так действовали.

— Значит, надо выходить ночью и слушать, — кивнул я. — А ещё надо что-то решить со скотиной. Если, конечно, не хотим ходить пешком и потерять источник мяса и молока, который сам бегает…

— Согласен! — оживился Ферт. — Предлагаю ночью дежурить на стене. Единственное, я не уверен, что стоит привлекать Мирима и Ашкура… У них не самые сильные дары. А вот мне, Алане и тебе стоит заняться этим делом.

— Сильные или нет, всех к делу пристроим… — не согласился я. — Может, кто-нибудь что-нибудь да услышит. Но сегодня ночью ладно… Пусть выспятся, а мы втроём постоим.

Вечер опускался на Серебряный Ключ мягко, почти незаметно. Так, как это обычно и бывает у большой воды. Кажется, само озеро забирает уходящее солнце в свои глубины — откуда оно и продолжает светить. Я вышел на стену, отделявшую внутренний двор дворца от серпантина, уползавшего вниз, в город. Стена была невысокой, в три человеческих роста — но достаточно широкой, чтобы плечом к плечу прошли двое дозорных.

К слову, дозорные здесь имелись. Люди Урунсиха — пожилые, но крепкие воины. Видимо, из тех, кого наместник называл «стариками на синекуре». Они покосились на меня, когда я поднялся на стену с каменной лестницы, однако гнать не стали. Видимо, Урунсих предупредил, чтобы гостям никто не мешал.

Или просто старикам было безразлично, кто стоит рядом на стене. Раз пришёл изнутри — значит, как минимум, не враг.

Опершись локтями о прохладный камень, я взглянул вперёд. Стена выходила на северо-восток-восток. Солнце, клонившееся к закату, осталось за моей спиной, скрытое громадой дворца. Его последние лучи ещё золотили на прощание крыши и купола. Однако внизу, над городом и озером, уже сгущалась тень.

Большая вода, ещё недавно сверкавшая синевой, наливалась глубоким, почти чернильным оттенком. Вечерний ветер гнал волну, которая, сердито плюясь, накатывала на берег. Не шторм, конечно, но я бы на местных лодочках остерёгся плавать.

В моём прошлом мире были большие озёра, и я даже бывал на них. Могу себе представить, какого размера достигает волна, если ветер надолго разгуляется. Сейчас же я видел обычное волнение. Не слишком опасное, но довольно неприятное.

Город внизу, между тем, погружался в сумерки. Улицы, лежавшие ближе к воде, начали тонуть в густой синеватой мгле. Крыши домов мало-помалу сливались в одно тёмное пятно. И только черепица на верхних этажах ещё отражала кое-где гаснущий свет.

Удлинившиеся тени наползали, стирая очертания улиц и переулков. Даже вездесущие озёрные птицы в кои-то веки притихли. До моих ушей доносился лишь далёкий шум водопада, срывавшегося с каменистой возвышенности в бухту. Ровный, убаюкивающий, но сейчас, в этой тишине, отчего-то тревожный.

Я перевёл взгляд на озеро. Горизонт практически исчез. Там, где раньше проходила граница между водой и небом, лежала сплошная тёмная пелена. Правда, над ней, в небе, уже загорались первые звёзды. И всё ярче выделялась на небосводе Светлая Дорога, отражаясь в озёрной воде.

А потом, медленно и неотвратимо, над озером начал зарождаться туман. Сперва он стелился над самой водой — тонкая, едва заметная дымка. Но с каждой минутой она плотнела, поднималась выше и выше… И вскоре к берегу поползли первые языки молочно-белой мглы. Он двигался бесшумно, неумолимо и зловеще. Как будто подчинялся чьей-то воле. Или словно у него была собственная воля. Совсем как у живого существа.

На стене позади меня послышались шаги. Судя по всему, наместник. Обернувшись, я обнаружил, что не ошибся. Урунсих подошёл и молча встал рядом.

— Полюбоваться решил? — спросил он, наконец, меньше, чем через чашу. — Тоже верно… Надо же понимать, с чем столкнулся…

— Туманы я видел, — признался я. — Даже такие, которые ведут себя странно. Но вот понять, что это такое в вашем случае, и вправду нужно…

Туман над озером больше не стелился дымкой. Он стал плотнее, клубясь теперь у самого берега. Создавалось впечатление, будто его выдыхает на поверхность кто-то невидимый, скрытый в озёрных глубинах.

И с каждым таким «выдохом» туман прокатывался дальше.

Странность происходящего я отметил почти сразу. Вечерний ветер был прохладным и порывистым. Он трепал волосы, холодил кожу и заставлял пламя факелов на стене метаться из стороны в сторону. Обычный для Вечных Песков вечерний ветер. В любом другом месте он давно бы разогнал любой туман, играючи порвав его в клочья.

А здесь, над Серебряным Ключом, он был бессилен. Белая пелена двигалась против ветра, поперёк ветра… В общем, игнорировала его так, будто принадлежала иному миру — где воздушные потоки не имеют власти.

А туман, между тем, уже выплеснулся на сушу. Первые его языки затопили причалы, и те исчезли — растворились в белой мгле, будто их никогда не было. Следом пропали из виду дома, ближайшие к воде. Их крыши ещё какое-то время торчали над туманом, а потом и они скрылись. Улицы в прибрежной части города тонули в бурлящем молоке. Туман заполнял их и переполнял, как тесто в кадушке, поднимаясь выше и выше.

Я бдительно следил за его движением, подмечая закономерности. Вот туман перевалил через городскую стену — невысокую, но всё же преграду — с лёгкостью, будто никакой стены не было. Вот он потёк по улицам предместий, огибая холмы и густо заливая низины.

Но чем дальше он уходил от города, тем медленнее двигался. А потом и вовсе остановился.

Я прищурился, не веря глазам. В какой-то сотне шагов от крайних домов в предместьях, там, где на холмы начинала подниматься дорога, туман замер. Он клубился, колыхался, будто натыкаясь на невидимую стену, но дальше не шёл. Хотя по законам природы должен был скатываться вниз по склону, и дальше заполняя лощины и овраги, которых с лихвой хватало рядом с холмами.

Зато ничто не мешало ему подниматься по склону скалы, на которой стоял дворец. Здесь он последовательно тянулся всё выше, игнорируя пустое пространство вокруг.

Он затопил нижние витки серпантина, он преодолел первые скальные выступы и заглушил грохот водопада внизу. Туман упрямо, целенаправленно тянулся к вершине скалы, а значит, и ко дворцу. И при виде этой картины, откровенно говоря, лютая оторопь брала.

На лестнице, ведущей на стену, снова послышались шаги. По лестнице поднимались Ферт и Алана. Они о чём-то переговаривались, но я не разобрал слова. Да и неважно: этим двоим можно было условно доверять. Шептуны встали рядом со мной и Урунсихом, глядя на подступающий снизу туман. Ферт чуть-чуть помолчал, оценивая обстановку. А затем повернулся ко мне и негромко, но твёрдо произнёс:

— Мы готовы, Ишер. Попробуем понять, как Дикий Шёпот реагирует.

Я перевёл взгляд на Урунсиха. Старый наместник стоял и смотрел на белую пелену с выражением глубокой, какой-то застарелой даже усталости. Он покачал седой головой и, не оборачиваясь, тихо откликнулся:

— Никак на него Дикий Шёпот не реагирует. Наш шептун тоже слушал. И не услышал.

— Иногда ждать приходится долго, наместник, — нашёл возражение Ферт. — Очень долго.

— Долго нам ждать не позволят… — ответил Урунсих, на сей раз с неприкрытой печалью. — С каждой четвертью туман забирается всё выше и выше. Чего уж там… Я и то научился предсказывать, доберётся он до наших стен или нет.

— И как? Доберётся сегодня? — уточнил я.

— Сегодня нет, не доберётся… — качнул серебристой бородой Урунсих. — Вчера тоже не добрался… А вот завтра может. Ну а если будет затапливать двор три-четыре дня, то ещё выше начнёт подниматься… А потом ещё…

Следующую фразу наместник сказал очень тихо. Так, что услышал похоже, только я:

— Мы все обречены…

И получил от меня такой же тихий ответ:

— Если сдаться, так и будет…

— Ладно, не буду вам мешать! — уже громче сказал старик. — Удачной вам ночи!

После чего распрямил плечи и преувеличенно бодрым шагом двинулся вниз. Я ещё какое-то время смотрел ему вслед, пока фигура Урунсиха не потонула в темноте двора. К этому времени и Ферт и Алана уже слушали Дикий Шёпот. Женщина даже глаза прикрыла. Совсем как я, когда тем же делом занимаюсь.

Дикий Шёпот и впрямь не реагировал на туман. Его бормотание мало чем отличалось от обычного.

Я слышал волнение воды и токи ветра… Различал мелкое злорадство от того, что в глубине одни рыбы жрут других… И что хищник в холмах догоняет свою жертву…

А потом я услышал первую странность. Дикий Шёпот расстраивался, что люди в городе живут и не собираются умирать.

Люди!

Внизу!

В городе!

Я ведь был уверен, что там никаких людей и в помине нет. Конечно, днём наместник отправлял вниз сборщиков и дозорных. Но все они возвращались обратно к ночи. И в этот раз, как я слышал краем уха, тоже вернулись все до единого.

Каковы были шансы, что внизу кто-то выжил в молочной пелене? Нет, возможно, кто-то и мог. Но Дикий Шёпот бормотал не о единичных людях. А о том, что внизу, в городе, сейчас много живых людей. Очень много.

«Он что, захваченных туманом по-прежнему считает людьми? — мелькнула в голове догадка. — Но почему?»

Впрочем, немного подумав, я понял, что ничего странного нет. Приходящие из тумана и в самом деле, по меркам Дикого Шёпота, могли считаться людьми. Почему нет? Может, они и лишены свободы воли. И, возможно, изменились внешне. Но люди-то где-то внутри, вероятно, остались.

«Ещё бы посмотреть на них…» — хмуро подумал я.

Жаль, в эту ночь было не суждено. Как не суждено было нам троим услышать, каким образом Дикий Шёпот воспринимает туман. Зато удалось проверить предсказание Урунсиха, утверждавшего, что туман до замка не доберётся. Он и в самом деле не добрался. Перестал подниматься где-то в нескольких скачках от подножия дворцовой стены.

Впрочем, это не мешало пытаться на него воздействовать. Ветром, песком, камнями и водой. И подобные воздействия туман не то чтобы игнорировал… Однако сильно ему помешать у нас не получалось. От ветра он лишь колебался. А все предметы и воду, направленные в него, элементарно пропустил сквозь себя. И тут же сомкнулся следом.

Алана решила действовать от обратного. Попыталась вытянуть из белой пелены воду. Однако её, воды то есть, там не оказалось. Как, впрочем, и в туманах Ржавого Кряжа, как поведал нам обоим Ферт. Туман был просто зримым проявлением какого-то шёпота. И, к сожалению, послушать этот шёпот никак не выходило. Мы видели только последствия, а не сам источник.

В итоге, ночь не дала ощутимых результатов. Однако я не собирался сдаваться. В конце концов, уныние — первый шаг к поражению. Стоит руки опустить, и всё, конец близко. А я умирать не планировал. И людей своих терять — тоже. И даже танаков с гнурами и переханами.

Поэтому упрямо вслушивался в Дикий Шёпот до самого утра. До тех пор, пока не менее упрямый туман не начал отступать, втягиваясь в землю и тая под солнечными лучами.

И вот тогда, на мгновение, мне показалось, что я что-то слышу в Диком Шёпоте. Что-то новое, чего не было раньше. Жаль, вычленить новый звук я не успел. Без шансов, на самом деле, с такой-то скоростью.

Правда, это была лишь первая ночь…

Утро я встречал с ноющей болью в висках. Верный признак, что ночью перенапрягся. Такое уже бывало. Когда я слишком долго вслушивался в Дикий Шёпот. Не знаю, сказывалось ли дополнительно то, что я ночью не спал… Однако, чтобы голова прошла, как раз стоило бы подремать.

Спустившись со стены во внутренний двор, я пристроился в тени деревьев, на бортике одного из резервуаров с водой. Солнце только-только оторвалось от горизонта. Его косые лучи красили каменные стены в тёплый медовый цвет. Ветер шелестел листвой деревьев и гнал рябь по поверхности воды.

Дворец постепенно просыпался. Выходили во двор первые работники из местных. Да и мои бойцы начали выглядывать из правого крыла. А вскоре во двор пришёл Урунсих. Заметив меня, наместник подошёл и сел рядом.

В этот раз Урунсих был без доспеха. Видимо, спать в облачении уже не мог. Возраст не позволял такого издевательства над костями. Какое-то время мы молчали. Я пережидал острый приступ головной боли. А старик, видимо, готовился к разговору.

— Как прошла ночь? — наконец, спросил он без особого любопытства.

Скорее, из вежливости. И чтобы разговор начать.

— Пока без толку… — честно признался я, не открывая глаз. — Есть небольшие подвижки. Дикий Шёпот меняется, когда туман приходит и когда уходит. Однако вычленить ничего не удалось.

— Ну-ну… Дай боги, у вас получится… — Урунсих замолчал, пожевал губами, а потом всё-таки набрался решимости: — А я вот о другом подумал… Ты знаешь, сколько у нас во дворце людей?

— Около тысячи? — предположил я.

— Поменьше… — признался Урунсих. — А припасов на своих-то выживших хватало… Но теперь… В общем, с учётом твоих запасов и того, что здесь хранилось, хватит на четверть. И это в лучшем случае. А для скотины вашей еды и того меньше.

Когда старик замолчал, я через силу посмотрел на него. И даже изобразил на лице интерес.

— А в городе, — Урунсих поднял указательный палец, а затем, сделав паузу, многозначительно постучал себе по лбу, — припасов много. Почти всё население Серебряного Ключа исчезло или погибло. А амбары, склады, лавки и погреба остались. И то, что в них было, лежит без дела. Вот только моих людей не хватит, чтобы натаскать еду на всю нашу ораву. Они ведь на своём личном горбу это делают.

— Предлагаешь отправить моих в город? — кивнул я и тут же пожалел, поморщившись от боли. — Могу выделить им телеги и гнуров. И пусть тащат всё, что может пригодиться. Так?

— Именно. Пока животных хватает, стоит натаскать как можно больше еды. А потом не будет их, и станет совсем поздно… — старик вздохнул.

Я нахмурился. Печально, что Урунсих не верил в наши силы. С другой стороны, свою скотину он и его люди не уберегли. Понятное дело, что и на наш успех Урунсих слабо надеялся. И всё же я обязан был спросить, хоть головная боль и требовала обратного:

— Почему ты так уверен, что мы останемся без скотины?

— Мне кажется, что так и будет… — просто, без затей, ответил Урунсих.

А потом вздохнул и, сунув руку за отворот рубахи, достал кожаный конверт.

— Карта города и предместий. Землемеры составляли, — пояснил он, расправляя «добычу». — Отдать, сам понимаешь, не могу. Но кому надо, тот пусть ко мне в покои приходит. Я без утайки всё и покажу, и расскажу.

Карта была довольно подробной. Я таких в этом мире ещё не встречал. Город-серп, бухта, дворец на скале — всё было изображено, помечено и подписано. Чего уж там, каждый дом и постройка в городе оказались прорисованы. Разве что предместья изображались менее подробно.

Секрет настолько подробной карты был прост. И объяснялся тем, что местный дворец стоял на высокой скале, откуда легко сверять местность с её изображением. В паре мест даже стояли пометки о правках, сделанные угольным карандашом.

— Вот, — старик по очереди ткнул пальцем в несколько точек. — Здесь, здесь и здесь. Главные склады Серебряного Ключа на случай, не дай боги, осады или неурожая. А вот здесь, смотри, торговые амбары у причалов, ну и городской зерновой амбар. Ещё один городской амбар во-о-от там, у западной стены, совсем рядом с рынком. В лавках, кстати, тоже много чего полезного осталось. Но этим мои люди сами займутся. Они и город лучше знают, и ходят малыми отрядами. А твои бойцы пусть лучше на себя крупные хранилища возьмут.

— Хорошо, — кивнул я. — Сделаем… А-а-а… Слушай, а где нам можно скотину выпасти? Я понимаю, ты не веришь, что её сохранить получится. Однако я ещё не смирился с такой потерей.

— Скотину выпасти? — с сомнением спросил Урунсих, но всё-таки провёл пальцем по дуге на карте вдоль внешней стороны стены. — Вот эти места, я думаю… Вдоль рва травы много. И за рвом чистый пояс вокруг стен. Там можно пасти. Вообще-то есть тут выходы на скалу, за пределами дворца… Но, честно говоря, лучше ту зелень на крайний случай оставить.

Я вгляделся в отмеченные участки. Предместья, примыкавшие к стене с суши, слегка не доходили до стен. Вообще-то под стеной принято оставлять открытое пространство не меньше, чем на полёт стрелы… Но, как я уже заметил, безопасностью в Серебряном Ключе мало кто озадачивался.

— Жаль лишь, как туман доберётся до дворца, так ваша скотина и начнёт пропадать… — посетовал Урунсих. — Я бы, понятное дело, разрешил её и на второй этаж загнать… Да только всё равно перекрытия не выдержат. Значит, внизу бедняги останутся…

Страх наместника мне был понятен. Согласен я с ним не был. В любом случае, старик предлагал дельный план по сбору припасов. А если по ночам придётся отбиваться от чудовищ, выходящих из тумана, совершать вылазки днём будет затруднительно.

— Пока туман не поднялся выше, надо использовать время! — привёл этот же аргумент Урунсих, решив, видимо, что я по-прежнему сомневаюсь. — Днём в городе безопасно. Туман уходит с рассветом и не возвращается до заката. Твои люди могут спуститься, забрать, что нужно, и спокойно вернуться. А скотину можете выгонять пастись за стену, на траву. Во дворце ей зелени не хватит.

Я склонился над картой. Хотелось запомнить расположение складов и места выпаса. Понятное дело, мои командиры ещё и сами на карту посмотрят. Но, честно скажу, подробные знания в нашей ситуации лишними не бывают.

— Спасибо за советы, — я выпрямился и осторожно, стараясь не качнуть головой, встал на ноги. — Займусь этим вопросом сейчас же. В смысле, что своим людям поручу.

— Я буду у себя в покоях. Пусть заходят, и я всё покажу! — старик не смог сдержать облегчённого вздоха.

Долго искать Тадара, Ситраниса и Истора не пришлось. Все трое нашлись в правом крыле: были заняты, раздавая утренние задачи бойцам. За время пути я сумел до них донести, как важно занимать вооружённых мужчин полезным делом. И, кажется, мои командиры глубоко прониклись пониманием этой немудрёной истины.

— Есть дело, — без предисловий начал я. — Истор, Ситранис, берите телеги и гнуров. Поведёте большой отряд на местные склады и амбары. Задача простая: выгрести всё, что можно унести. Я говорил с Урунсихом, он уверен, что припасов там хватает. Не стесняйтесь, тащите всё найденное во дворец. Точные места у наместника на карте можно посмотреть. А если очень надо, он ещё и проводников выделит под такую задачу.

— А мои бойцы? — уточнил Тадар, опасаясь, видимо, оказаться не у дел.

Кочевники, увидев, как обстоят дела в других краях, очень старались быть полезными. Я успел подметить за ними эту новую черту. И, честно говоря, немало ей порадовался. Не только в плане общей пользы, но и в свете изменений кочевого менталитета.

— У тебя задача не менее важная: отправить людей на выпас скотины, — ответил я старейшине. — Выдели людей, чтобы выгнали танаков и переханов за городскую стену, туда, где растёт трава. Где места для выпаса, тоже можно у наместника посмотреть. Однако там как раз ничего сложного. Вдоль рва идут зелёные насаждения, которые можно хоть целиком съесть.

— Сделаем, — с довольным видом кивнул хан. — А ты сам куда?

— А я спать, — честно ответил я, осторожно помассировав затылок. — Всю ночь на стене проторчал. Голова раскалывается. Если сейчас не упаду в кровать, к полудню буду безвольным телом.

Истор и Ситранис усмехнулись, а сам Тадар понимающе кивнул. Видимо, головные боли мучали и его, но по другой причине — в связи с почтенным для кочевников возрастом. Между тем, мои болевые ощущения нарастали волнами. Каждый новый приступ был сильнее предыдущего. Ещё гонг, и стало бы сложно даже говорить.

И всё-таки, прежде чем идти спать, я добрался до еды. Заставил себя проглотить утреннюю кашу, а следом, наконец, отправился в свою комнату. Ноги были ватными, голова — чугунной. И тем не менее, засыпая, я успел подумать, что вечером снова пойду на стену. Если не найдём способ справиться с туманом, городские припасы надолго не спасут.

Проснулся я далеко за полдень. Солнце уже перевалило зенит и теперь заливало мою каморку светом через узкое окно. Голова прошла, но я бы ещё не отказался поспать… Вот только рядом, под одеялом, кто-то был.

Этот кто-то меня и разбудил своей вознёй.

— И что ты тут делаешь? — спросил я, заглянув под одеяло.

— Я соскучилась, — ответила Элия, сверкнув глазищами.

И как-то сразу вдруг стало понятно, что спать я больше сегодня не буду. Девушка честно держалась всё то время, пока мы шли от Стража до Серебряного Ключа. Но, видимо, терпение её было на исходе. А когда у женщин кончается терпение, они начинают обижаться. Значит, мой отказ банально не был бы принят.

Тем более, и вправду неизвестно, когда ещё сможем уединиться…

Через гонг я всё-таки вышел из спальни. В правом крыле стояла тишина. Лишь со двора доносились шум, громкие голоса, да позвякивание металла. Многие бойцы ещё утром ушли либо в город, либо на выпас. А во дворце оставались лишь дозорные, ну и те, кому выпало тренироваться.

Первым делом я отыскал помывочную, где привёл себя в порядок, избавившись от пота и пыли. Спать-то я завалился без водных процедур. А они в жарком климате вообще-то обязательны. После этого я наскоро перекусил и отправился искать шептунов.

Мы собрались в одной из комнат, которые не успели пока приспособить под бойцов. Ставни здесь на окнах были резные. Очень, конечно, красивые, но туман не удержат. Ферт, Алана, Ашкур и Мирим расселись вокруг длинного стола и ждали, что я скажу.

— Доброго всем дня и отдыха в тени… — приветствовал я их, присаживаясь на свободное место. — Ферт, Алана, вы поспали?

— Отдохнули, Ишер, не беспокойся, — подтвердил старший из шептунов, а женщина кивнула.

— Так… Мне утром было не до того, чтобы спросить. Вам хоть что-нибудь удалось услышать ночью? — спросил я. — Ну и второй вопрос на повестке дня. Что можете предложить?

Ферт покачал головой:

— Я слушал до самого рассвета. Для Дикого Шёпота будто не существует тумана. А тех, кто прячется в нём, он, похоже, воспринимает как людей. Во всяком случае, мне так показалось. Я знаю, какие-то изменения должны быть в Диком Шёпоте… Но мне услышать их не удалось. А по второму твоему вопросу… Я предложил бы не переставать слушать. Каждую ночь.

Алана кивала почти на каждой фразе Ферта. Удивительно, кстати, несловоохотливая женщина. Большая редкость в обоих мирах, которые я знал.

Однако вслух она всё-таки подтвердила:

— У меня такие же ощущения. Дикий Шёпот говорит про людей в тумане, но это для него обычные люди. А у тебя как ощущалось, воевода?

Я нахмурился, вспоминая услышанное под утро. Сам факт изменений в Диком Шёпоте мне поймать удалось. А вот как описать это словами? Я не знал, но честно попытался:

— Под утро кое-что услышать вышло. Или, вернее, почувствовать. Когда туман начал отступать, что-то изменилось в Шёпоте.

— Новый звук? Новый голос? — оживившись, уточнила Алана.

— Нет. Скорее, голосов стало меньше, — наконец, подобрал я верный ответ. — Будто несколько звуков пропали, и тут же туман стал растворяться. Если туман и эти чудовища — действительно дело рук какого-то существа, которое раньше было шептуном, то неудивительно, что сначала пропали голоса.

— Но ты уверен, что слышал, а не почудилось? — взволнованно подался вперёд Ферт.

— Почти уверен. Было что-то такое на грани восприятия. Если бы не усталость, может, и сумел бы точнее звуки вычленить, — пожал я плечами. — Поэтому и рассказывать вначале не стал. Подумал, могло ведь и показаться.

Ферт задумчиво потёр подбородок.

— Но как можно вмешаться в Дикий Шёпот? — проговорил он, хмуря брови. — Так ведь не бывает…

— Вообще-то можно! — заметил Мирим. — Харин мне как-то показывал, как можно свой голос вплетать в Дикий Шёпот.

— Почему он мне не рассказывал? — удивился Ферт.

— Ну… Он сам не был уверен, что получится. Это было перед осадой Илоса. А потом его как раз отправили решать вопрос с туманами в горах, — пояснил Мирим.

— И у него получилось? Ну, в смысле, что свой голос в Шёпот вплести? — удивился Ашкур.

— А я не знаю… — поджав губы, признался Мирим. — Я пытался тогда, когда Харин показывал, услышать изменения в Диком Шёпоте… Но боюсь, что не смог.

— Хм… Попробуй вспомнить всё, что он говорил! — попросил я. — Ночью будем пытаться слушать снова.

— Если изменения в Диком Шёпоте ты услышал под утро, значит, нет смысла слушать только ночью… — покачал головой Ферт. — Если этот Дег сплетает свой шёпот с Диким, то начать он может хоть при свете дня… Надо слушать даже до наступления вечера. Так я думаю.

— Вы меня извините, конечно, но я столько не смогу, — честно признался я. — Голова под утро раскалывается.

— Я смогу, не переживай! — успокоил меня Ферт. — Через пару гонгов поднимусь на стену и начну слушать.

— А до утра продержишься? — с сомнением спросила Алана.

— Ну, я-то, в отличие от вас, птенцов, человек опытный… И больше могу продержаться, — не без улыбки признался Ферт.

— Тогда действуй, — согласился я. — А мы к тебе присоединимся ближе к ночи.

Внутри будто ледяной комок образовался. Руки сами собой вцепились в зубец стены. Да так, что костяшки пальцев побелели. Желание шагнуть вниз, в распахнутые объятия тумана, оказалось сильным. Настолько, что я с трудом удержался на месте. Пришлось стиснуть зубы и зажмуриться на пару мгновений. Надо было переждать эту липкую волну чужой воли.

— Что с тобой? — встревоженно спросила Алана.

Что интересно, её голос прозвучал словно издалека, сквозь вату.

Я мотнул головой, приходя в себя, и отпрянул от края стены.

— Спускайся, а… — снова позвал голос.

— Ага, щаз, уже бегу, — буркнул я.

И, вернувшись к зубцу, посмотрел вниз. А, найдя взглядом того, кто меня звал, внимательно его рассмотрел.

У подножия стены стоял человек. На первый взгляд, самый обычный. Одет в простую рубаху и штаны, какие часто носят мастеровые или рыбаки. Правда, ткань насквозь промокла, облепив тело — с неё даже стекала вода. Однако стоило приглядеться получше, и иллюзия обычности исчезала.

Кожа пришельца была слишком бледной. Как будто никогда не видела дневного света. Огромные зрачки занимали практически всю радужку. Из-за этого глаза казались чёрными провалами на бледном лице. Белок, если присматриваться, отливал желтизной. Да и сам по себе был тусклым, будто это не человек, а рыба какая-то.

Густые жёсткие волосы свисали неопрятными прядями, блестя от влаги и жира. Но это только казалось на первый взгляд. Приглядевшись, я догадался: они просто-напросто толще, чем обычные человеческие волосы.

И это были лишь первые, самые заметные отличия. Однако даже их с головой хватило, чтобы от вида «гостя» забегали по коже неприятные мурашки.

Я много раз видел всякую лютую дичь. Однако не перестал удивляться её разнообразию.

Чем дольше я вглядывался в детали, тем больше странностей подмечал. Пальцы рук, висевших вдоль тела, оказались чуть длиннее человеческих. А между ними были натянуты тонкие полупрозрачные перепонки.

На тыльной стороне ладоней, запястьях и вдоль линии челюсти угадывались очертания. Бугристая сетка, то ли готовящаяся выйти наружу, то ли, наоборот, пытающаяся скрыться под бледной кожей.

Уши, насколько я мог рассмотреть, прикрывала тонкая мембрана. Она затягивала слуховые отверстия, будто у амфибий. Впрочем, уши по-прежнему оставались ушами. Почти как у обычного человека. А вот на шее, чуть ниже кадыка, темнели складки. Приглядевшись, я осознал, что это жаберные щели, влажно поблёскивавшие в свете факелов.

— Вот ты урод-то! — громко оценил я.

— Что там? — спросил Ферт, тоже выглянув вниз, за зубец.

— Спускайся ко мне… — снова проворковал голос.

Я поймал себя на том, что опять невольно подался вперёд. Во всяком случае, успел перенести вес тела на носки. Выругавшись сквозь зубы, я поймал за плечо Ферта, который дёрнулся в попытке забраться на парапет между зубцами.

— Куда собрался? — спросил его строго.

— Так… Туда! — растерянно заявил пожилой шептун, как-то неопределённо показав вниз.

В то время как дозорные из местных, что примечательно, наоборот, отпрянули. Бормоча охранные молитвы, они старательно прижались к дальней стороне стены.

Только один, самый молодой, застыл, глядя вниз остекленевшими глазами. Его губы беззвучно шевелились — то ли он повторял слова твари, то ли отвечал ей. Я схватил его за плечо и резко встряхнул, едва не приложив о зубец.

Парень моргнул, словно очнувшись от глубокого сна, и поспешно отступил. Ферт тоже наконец-то отошёл. А вот Алана осталась. Прищурившись, она пару мгновений разглядывала пришельца с выражением крайней брезгливости. А потом закрыла глаза и что-то беззвучно зашептала одними губами. Видимо, то ли молитву, то ли заговор.

— Спускайся! — вновь предложил пришелец под стеной.

К счастью, женщина на это лишь поморщилась.

— Ты, — указал я на одного из дозорных. — Верёвку тащи. Быстро. Самую крепкую, какую найдёшь. Чтобы меня выдержала.

Кивнув, тот со всех ног рванул в сторону лестницы. Я же вытащил из-за пояса топор, провёл пальцами по лезвию и зашептал слова древнего наговора. Металл отозвался мгновенно: сначала потеплел, потом стал горячим. И вскоре от него уже исходил жар, заставлявший воздух над лезвием дрожать и рябить.

А тварь внизу неожиданно перестала улыбаться. Она следила за моими действиями вроде бы без страха. Однако с каким-то новым, оценивающим выражением. Будто прикидывала, насколько я опасен и сколько ещё таких, как я, стоит перед ней на стене.

— Ты зря это делаешь, — в итоге, сообщил гость, склонив голову к плечу.

И улыбнулся: широко, плотоядно, обнажив зубы, которые в свете факелов показались мне ненормально мелкими и острыми, как у хищной рыбы.

— Стой там, не уходи обратно! — с усмешкой потребовал я. — Сейчас спущусь и узнаю, чего ты стоишь.

— Ишер, ты уверен? — негромко уточнил Ферт, в его голосе звучало сомнение.

— Нет, — честно ответил я. — Но если не спущусь, буду жалеть.

А вскоре вернулся запыхавшийся дозорный, неся в руках моток толстой верёвки. Я быстро скрутил на ней узлы, чтобы легче было по ним забираться. После чего надёжно привязал один конец к зубцу, а другой, свободный, перекинул вниз.

— Ты ведь ещё там, урод? — спросил я у гостя из тумана.

Помесь человека с рыбой ничего не ответила. Однако вновь плотоядно оскалилась. Я удовлетворённо кивнул и начал спускаться, даже через одежду чувствуя, как нагретый топор у пояса жжёт бедро. Внизу ждала тварь. А я очень хотел изучить её поближе.

Едва мои ноги коснулись земли, как тварь перестала улыбаться. И сразу же решительно двинулась ко мне. Она шла плавной, почти скользящей походкой. Настолько неестественной для человека, что по спине вновь пробежали мурашки. Босые ступни с такими же перепонками между пальцев, что и на руках, мягко, без единого звука, ступали по мокрому от тумана камню. Руки пришелец держал чуть разведёнными в стороны, будто готовясь заключить меня в объятия. Узкие губы снова были растянуты в кривом подобии улыбки.

— Вот и умница… — проворковал он. — Иди ко мне…

Я не стал спорить. Сближаться с такой тварью вплотную — паршивая идея. Боги её знают, на что она вообще способна. Может, подберётся поближе и как укусит ядовитым зубом… Вот и зачем лишний раз рисковать?

Я дождался, пока пришелец окажется поближе. А затем шагнул вперёд, сокращая разрыв между нами. И, вложив в удар вес своего тела, обрушил топор существу на грудь. Раскалённое лезвие с глухим чавканьем вошло в белесую плоть, разрубая рёбра и рассекая то, что когда-то было человеческим сердцем.

Тварь опрокинулась на спину, широко раскинув руки. Чёрная, густая, как смола, кровь хлынула из длинной раны, заливая камни. От её обилия во рту появился металлический привкус. А вот нос ощущал ещё и явственный рыбий запашок.

Я уже хотел сказать что-нибудь в духе: «Подумаешь! А разговоров-то было!». Вот только умирать, как оказалось, мой противник не планировал.

Сначала дёрнулась рука, затем согнулась в колене нога. Страшная рана на груди, из которой всё ещё толчками выплёскивалась кровь, смыкалась прямо на глазах. Края разреза стягивались, срастались, будто их склеивал кто-то невидимый. Ещё мгновение — и на месте удара остался бледный, чуть поблёскивающий шрам. А тварь уже вставала на ноги, всё так же ласково и жутко мне улыбаясь.

— Ишь ты… — удивился я.

Значит, просто смертельного удара недостаточно. Как я подозревал, рано или поздно обитатель тумана всё-таки сдохнет, но только когда крови в организме не останется. Жаль, это слишком долго. А я пятой точкой ощущал: ещё чуть-чуть, и можно ждать новых гостей.

Я ударил снова, целясь в шею. Правда, на этот раз враг был готов. Он ушёл в сторону. Может, и не быстрее обычного человека, но достаточно резко. В итоге, лезвие просвистело в пальце от его плеча. А само существо тут же припало к земле, скользнув руками к поясу.

Лишь теперь стало понятно, что с боков, под рубахой, у него скрывалось оружие. Два костяных клинка — изогнутых, заострённых. Они были похожи не то на рога какого-то подводного зверя, не то на клыки. Кость казалась желтоватой, пористой, но края выглядели острее бритвы.

— Ну раз ножики есть, значит, ядом плеваться не станешь… — отметил я вслух.

— Руби ему голову, воевода! — не выдержал кто-то из охранников на стене. — Без башки эта сволочь не выживет!

— Ишер, осторожнее! Там ещё из города приближаются! — раздался взволнованный голос Ферта.

И в этот момент существо, не вставая с корточек, метнулось ко мне. Причём ещё и выбросило вперёд оба клинка за раз. Я ушёл влево, пропуская врага дальше, по инерции. И тут же рубанул топором по ближайшему белесому запястью.

Лезвие топора, ещё хранившее жар наговора, с хрустом перерубило кость. Кисть с зажатым в ней клинком отлетела в сторону, чавкающе плюхнувшись на землю. А тварь, взвыв с низким, булькающим звуком, начала разворачиваться ко мне.

Не успела. Я врезал ей ногой в колено сбоку. Снова раздался хруст и новый булькающий вопль. Нога существа подломилась, и оно стало заваливаться прямо на меня. Я отступил в сторону, чтобы удобнее было башку рубить, и, размахнувшись, опустил топор.

Лезвие в один присест перерубило мышцы, связки и позвоночник. Мотнувшаяся голова повисла на лоскуте кожи, но до конца, к сожалению, не отделилась. Тварь рухнула на колени, заливая камни чёрной кровью.

И даже сейчас она старалась подняться.

Более того, пальцы уцелевшей руки вцепились в волосы в попытке пристроить голову обратно. А на месте отрубленной конечности проклюнулась новая — всё такая же белесая.

Я прыгнул вперёд и вторым ударом отсёк голову окончательно. Лезвие топора глухо звякнуло о камень под шеей. Оружие было жалко, а вот врага — нет.

Выпрямившись, я перевёл дух и посмотрел на свою работу. Четыре удара… Целых четыре удара, чтобы убить одну не очень матёрую тварь. Слишком много. Я, конечно, не великий воитель, крушащий врагов одной левой, но и не новичок в этом деле. А сейчас я дрался с обычным рыбаком, вооружённым двумя костяными ножами. И потратил на него целых четыре удара.

Я сокрушённо покачал головой. А затем быстро огляделся и понял, что пора сваливать. Со стороны города из тумана шли фигуры ещё двоих. Они двигались так же плавно, как убитое мной существо. И, что неприятно, очень целеустремлённо.

Одним из гостей была высокая женщина с распущенными волосами, похожими на мокрые водоросли. Вторым — коренастый мужчина, одетый в кожаный нагрудник, с неестественно длинными руками.

У мужчины имелся меч. У женщины — два костяных ножа, как у убитого мною «рыбака».

Я не стал ждать. Схватился за верёвку и полез наверх. Мне помогали охранники, изо всех сил подтягивая выше. В несколько рывков я одолел подъём и, перевалив через парапет, сразу же обернулся.

Твари стояли у подножия стены и смотрели на меня. Женщина улыбалась. Мужчина склонил голову к плечу, будто раздумывая над чем-то. На убитого «рыбака» они даже не посмотрели. Говорить тоже ничего не стали. Постояли, развернулись… И, не торопясь, ушли обратно в туман.

— Стоило оно того? — спросил Ферт.

— Стоило, — ответил я и осмотрел топор.

Достав из-за пояса тряпицу, принялся тщательно оттирать лезвие.

— Скажи, — не отрываясь от важного занятия, я повернулся к тому самому дозорному, который ранее принёс мне верёвку, — Что происходит с трупами этих тварей?

Охранник, явно не ждавший вопроса, моргнул и пожал плечами:

— Так и лежат обычно до утра. Мы их сжигали всегда, как полагается. И раньше, когда они ещё редко появлялись. И теперь… Ну если только удаётся убить. Но самим нам давно не удавалось…

— В последний раз четверть назад зарубили такого поганца. А с тех пор, почитай, только наших теряли… — мрачно посопев, добавил другой охранник.

— Этот пусть пока лежит, — я кивнул вниз, на обезглавленное тело, — Не сжигайте. Я хочу осмотреть его. И оружие тоже. Может, узнаю что-нибудь полезное.

Всё-таки четыре удара, чтобы убить одну тварь — слишком много. Нужно придумать что-то поэффективнее, чем лобовое столкновение.

Остаток ночи я провёл на стене, слушая Дикий Шёпот. Точнее, Ферт и Алана слушали, а я только пытался. После боя голова гудела, и сосредоточиться было сложнее, чем раньше.

Туман по-прежнему клубился у подножия стены, но больше никто из него не вылезал. Те двое, что ушли обратно, вновь не показывались. Зачем пришёл тот гость, которого я убил? Почему он пытался звать, а двое пришедших следом — нет?

Пока охранники на стене не сменились, я успел расспросить их, как они ощущают зов этих существ из тумана. Насколько я понял с их слов, никакой единой реакции на зов не было. Один и тот же человек мог среагировать по-разному в каждом отдельном случае.

Могло потянуть так, что лишь чужая помощь и останавливала. А могло и вовсе обойтись без какой-либо реакции.

— Главное правило — не смотреть на них! — высказал мнение один из охранников.

— Если родные придут, то хоть из дворца потянет! — не согласился другой.

Когда небо на востоке начало сереть, а туман потянулся обратно к озеру, я снова услышал изменение в Диком Шёпоте. Как и в прошлый раз, оно появилось на самой границе восприятия.

Я замер, затаив дыхание. Надо было ухватить это изменение, вычленить его из общего гула… Но оно продлилось лишь мгновение — и снова исчезло. Совсем как туман, рассеявшийся и втянувшийся в землю под первыми лучами солнца.

— Нехорошо… — выдохнул я сквозь зубы.

— Тоже слышал? — негромко спросил Ферт. Старый шептун выглядел измученным: мешки под глазами, осунувшееся лицо. Но взгляд оставался цепким, сосредоточенным. — Мне показалось… Что-то изменилось. На миг. Но я не понял, что именно.

— И я не понял, — признался я, потирая виски. — Уже второй раз. Оно появляется, когда туман уходит. И исчезает, прежде чем успеваешь разобрать.

— Значит, связь есть, — Алана открыла глаза и посмотрела на нас. — Раз изменения совпадают с движением тумана, значит, Шёпот всё-таки реагирует. Просто реакция эта очень быстрая.

— Предлагаю выспаться и обсудить результаты позже. Идите отдыхайте, — предложил я шептунам. — А я тут ещё немного пошуршу… И пришлите сюда ребят из илосцев. Пусть помогут мне.

Спустившись вниз, я вышел за ворота и направился туда, где лежало обезглавленное тело. Та же бледная кожа, те же жабры на шее, разве что одежда чуть подсохла. Голова валялась поодаль, и её остекленевшие глаза помутнели ещё сильнее. Я присел на корточки и принялся осматривать труп.

Оружие твари — два костяных клинка — лежало тут же. Я поднял один, повертел в руках. Лёгкий, прочный, с острейшим краем. Кость слишком плотная и слишком твёрдая. Может, зуб какой-то крупной рыбины? Или рог подводного зверя? Надо будет показать местным: возможно, они знают, что водится в глубинах озера.

Затем я прошёл туда, где впервые заметил убитого «рыбака». Хотелось понять: тварь пришла на своих двоих, как и полагается чудовищам во плоти, или появилась из ниоткуда? Туман до этого места, конечно, доставал. Жаль, каменистая почва следов не сохранила.

Зато я заметил кое-что другое.

Округлый голыш размером с монету. Он лежал у самой стены. Именно там, где, по моим прикидкам, существо стояло до того, как я спустился. Камешек успел немного запылиться. Если бы я не смотрел так внимательно, ни за что бы не заметил.

А главное, в тот миг, когда мои пальцы коснулись гладкой поверхности, в Диком Шёпоте что-то изменилось. Едва уловимо. Тонкая нота, которой не было раньше. Она возникла и сразу же пропала. Будто струна, которую тронули и заглушили.

А потом эта нота мелькнула снова.

— Очень интересно… — оценил я, прислушиваясь к голосам Дикого Шёпота.

Касание камня определённо добавляло что-то к обычному гулу. Это могло быть, конечно, случайное совпадение. Однако проверить не составляло проблемы. Я вернул камень на землю, прислушался к Шёпоту, снова взял — и снова прислушался. Определённо, зависимость была. Было похоже на реакцию, когда касаешься наговорённых вещей.

В общем, камень стоило изучить отдельно. Я сунул его в кошель на поясе, огляделся и заметил присланных мне в помощь бойцов. Четверо илосцев из сотни Истора ждали у ворот, поглядывая то на меня, то на труп. Я поднялся, отряхнул колени и указал им на останки:

— Оттащите это в какую-нибудь пустую мастерскую. В левом крыле, кажется, было свободное помещение. И аккуратно, мне нужно осмотреть его целиком.

Бойцы переглянулись, но спорить не стали. Пошептались между собой, и один из них бросился обратно в замок. Вскоре он вернулся, таща с собой мешок и кусок грубой ткани в рост человека. В мешок покидали отрубленные части тела, а ткань подложили под труп. После чего, взявшись за её углы, потащили мёртвое существо в замок.

Я развернулся и пошёл следом, на ходу обдумывая находку. Связан ли камешек с туманом? Или с теми, кто в тумане обитает? Может, они носят такие с собой? Может, это часть ритуала? Или всего лишь метка?

Вопросов снова было больше, чем ответов. Но теперь в кошеле лежала хоть какая-то зацепка. И я твёрдо собирался выяснить, куда именно она ведёт.

Мастерская, куда бойцы оттащили труп, располагалась в левом крыле. А именно, в самом дальнем его конце, где ещё не убрали следы прежней жизни. Когда-то здесь, судя по застарелым запахам дубильных растворов и масла, выделывали кожу или, может, чинили упряжь.

Нынче помещение пустовало: голые каменные стены, длинный верстак из потемневшего дерева. Кроме него, здесь имелась разве что пара колченогих табуретов, да жаровня в углу.

Труп положили на верстак, подстелив вниз ткань, на которой и принесли мертвеца. Подстилка уже пропиталась чёрной кровью, зато пол остался чистым. Я оглядел тело и поморщился. Вблизи оно выглядело ещё более чуждым.

Кожа показалась мне бледной и ночью. Однако сейчас, при свете дня, было видно, что она и вовсе какая-то полупрозрачная. Ничего конкретного под ней разглядеть, конечно, было нельзя. Однако имелось чёткое ощущение, что просвечивает она сильнее, чем человеческая. Будто за тонкой перегородкой угадывалось нечто тёмное и неподвижное.

— Принеси мне нож, — попросил я одного из бойцов. — Острый, с тонким лезвием. И чистую тряпку.

Пока он ходил, я повернулся ко второму:

— Раздевайте его, — отдал приказ.

— Зачем, воевода? — удивился тот, переводя настороженный взгляд с меня на труп и обратно.

— Просто стяните с него одежду! — повторил я тоном, не терпящим возражений. — Я дольше буду объяснять, чем вы делать.

Недоумённо переглянувшись, бойцы приступили к работе. Одежда хоть и подсохла, но стягивать её с трупа было тяжело. Собственно, ничего удивительного. Вся кожа ночного гостя оказалась покрыта какой-то слизью. Она тоже успела высохнуть, местами при этом слипшись с тканью.

Одежду скинули в глиняный горшок, за которым сбегал один из моих помощников. Вместе с ним пришёл Ситранис, но спрашивать ничего не стал, просто остался смотреть.

Тело у ночного гостя было человеческим. Две руки, две ноги, туловище, отрубленная голова. И даже половые органы имелись. Но всё равно что-то смущало в фигуре. Пропорции были не те, к которым я привык. Плечи более покатые, чем у обычного человека. Грудная клетка — шире, а талия — более узкая.

Мышцы были развиты неравномерно: где-то сильнее, где-то слабее. Под кожей, в районе предплечий и щиколоток, просвечивали мелкие чешуйки. Шея, там, где я отсёк голову, зияла тёмным провалом, откуда до сих пор сочилась чёрная маслянистая кровь. Я потребовал, чтобы принесли воды, омыл обрубок шеи — и сразу обнаружил странности.

Вернулся боец с ножом. Я взял его, проверил остроту на собственном пальце и, глубоко вздохнув, приступил к вскрытию. Лезвие легко вошло в плоть. Я сделал длинный разрез от ключиц до паха, стараясь не повредить внутренние органы. Отложил нож и начал разводить края раны, пристально вглядываясь внутрь.

Я не лекарь. И не был врачом в прошлой жизни. Даже охотником не был. Но справедливо подозревал, что о строении человеческого тела знаю больше, чем многие из местных.

— Фу… Хорошо, что я ещё не завтракал! — подал голос Ситранис. — Ишер, брат, зачем тебе этой вонючей мерзостью заниматься⁈

— Надо, — ответил я, и сам сдерживая рвотные позывы.

Вонял труп отвратительно. Тухлая рыба, начинающее подгнивать мясо… Какая-то мерзкая смесь, от которой разве что глаза не слезились. Я запустил руки внутрь тела и вывалил на верстак кишки. Затем, осторожно вскрыв грудную клетку, развёл в стороны рёбра.

Внутренности почти не отличались от человеческих. Сердце, печень, желудок — всё на своих местах. А вот лёгкие были заметно увеличены. Каждое делилось не на две, а на три доли, и от задней доли с обеих сторон отходили толстые трубки хрящей. Вели они строго вверх, к тому месту, где на шее располагались жаберные щели.

Сами жабры были тонкие, бахромчатые, влажно поблёскивающие. Они плотно прилегали к трахее. Теперь становилось понятно, отчего плечи у твари такие покатые. Увеличенные лёгкие не уместились бы в обычной грудной клетке. Им банально требовалось больше пространства.

Прощупав ткань лёгких, я вдруг наткнулся пальцами на что-то твёрдое. Осторожно, почти не дыша, сделал разрез на той части, которой у обычных людей не бывает. И, раздвинув края разреза, извлёк на свет круглый плотный шарик. На ощупь напоминало жемчуг. Вроде того, что добывают из раковин в Горьком Озере, но потяжелее.

Я тут же прощупал мертвеца с другой стороны лёгких. И снова обнаружил уплотнение. Вскоре у меня имелось уже два шарика.

Каждый был размером с фалангу пальца. Идеально гладкие, перламутрово-серые, с лёгким радужным отливом. При этом они не были чужеродны толще лёгких, где я их обнаружил. Для каждой предусматривалось внутри своё место. Как будто мешочек из тканей, который оберегал жемчужину.

— Человек-моллюск! — присвистнув, оценил Ситранис. — Если наладим добычу, разбогатеем!..

Кстати, что интересно… Едва мои пальцы коснулись первой жемчужины, как Дикий Шёпот в голове вздрогнул. Его монотонный гул на мгновение изменился. Жемчужины тоже были с наговором. И почему-то я был уверен, что именно благодаря им у этого человека изменились лёгкие.

Прикинув, где ещё стоит поискать, я уверенно полез к сердцу и в живот. У сердца почти сразу нашёл ещё одну такую же жемчужину. Она была крупнее и темнее, с глубоким синеватым отливом.

Последнюю жемчужину обнаружил в голове. Вскрыл черепушку, покопался в мозгах — и нашёл.

Как меня не стошнило, сам не знаю. То ли увлёкся изучением, то ли просто видел столько обезображенных трупов, что привык. Правда, одно дело — видеть, а совсем другое — копаться внутри самому. Тем не менее, я справился с честью.

А затем, выложив находки на ткань, начал их по очереди касаться. И да, эффект оказался схожим. Все жемчужины были с наговором, но звучали каждая по-своему. А если коснуться сразу двух, то к первому шепотку будто добавлялся второй — чуть ниже тоном.

Если коснуться четырёх сразу, то они не спорили, не перебивали друг друга, а звучали вместе, создавая странный, завораживающий хор.

И этот хор был даже громче, чем Дикий Шёпот.

— Удалось что-нибудь понять? — спросил Ситранис, успевший отойти к двери, подальше от источника вони.

Собственно, он и так единственный выдержал зрелище до самого конца. Бойцы, которые мне помогали, не справившись, давно вышли из мастерской.

— Удалось, — кивнул я. — Кое-что удалось. Помоги тело перевернуть.

Каюсь, я увлёкся. Усталость после бессонной ночи отступила. Спать больше не хотелось. Хотелось разобраться. К тому же, логика подсказывала, что найти мне удалось не всё.

И я оказался прав. Правда, подтвердилось это не сразу. Через гонг, перебрав весь труп, я наконец-то обнаружил ещё четыре жемчужины. Все они находились в позвоночнике ночного гостя. А туда мне удалось добраться, к сожалению, в последнюю очередь.

К тому моменту мастерская выглядела странно. Скажем, как лавка мясника или психопата-расчленителя. От несчастного трупа остались лишь отдельные части. Зато у меня теперь было восемь странных жемчужин, чей голос я, касаясь их поверхности, отчётливо слышал в голове.

— Ишер, ты меня лишил завтрака, а теперь грозишь лишить обеда! — сообщил Ситранис, когда я прервался с активным вскрытием. — Может, хватит уже, а?

— Хватит, — согласился я. — Если что-то пропустил, значит, и не найду.

Я положил все жемчужины в миску и прикрыл тряпкой. Голоса стихли, Дикий Шёпот вернулся к привычному бормотанию. Я позвал бойцов, вытер нож и тщательно вымыл руки в принесённой воде. После чего, кивнув на труп, строго-настрого приказал:

— Это сжечь. И ткань тоже. Всё, что здесь было, в костёр.

А сам подхватил миску с находками и вышел из мастерской. Во дворе уже вовсю кипела работа: возвращались первые телеги из города, кочевники гнали скотину на выпас, кто-то тащил связки дров. Я уточнил по поводу дневных работ: оказалось, мои бойцы их согласовали с Урунсихом.

Пока занимался всем этим, усталость навалилась вновь. До своей комнаты я добрался на последнем издыхании. Положил миску с жемчужинами на стол, в изголовье, и хотел было рухнуть на кровать, но пересилил это желание. Мне надо было помыться и сменить одежду. Так что я потратил ещё пару чаш, чтобы отмыться от грязи, пота и крови. А вот затем, наконец, лёг. И, кажется, уснул раньше, чем голова коснулась подушки.

Конечно, проще было обговорить, чем сделать. Мы не знали, какие именно нашёптанные предметы закрывают Серебряный Ключ. Камушки или что-то другое? Доподлинно неизвестно. А ещё было не совсем понятно, где их искать. В границах города? Снаружи? Я предполагал, что эти предметы прячутся внутри отсечённой от мира территории. Однако это были, опять-таки, лишь догадки.

И да, в идеале хотелось бы начать поиски сразу после совещания. Вот только люди и без того были распределены по задачам. Кто-то занимался выпасом скота, кто-то искал припасы. Пока всех соберёшь, оторвав от других насущных дел, пока объяснишь… Оставалось ждать до утра. Несмотря на то, что руки чесались проверить версию.

В любом случае, душа требовала действий. И я принялся прикидывать, как убивать нового врага. Ясно, что один на один не каждый мой воин одолеет слугу Дега. Но даже если на одного слугу будет приходиться по несколько моих бойцов… Всё равно остаётся важный вопрос: куда бить?

Вариантов немного: рубить либо голову, либо места, куда вживлены жемчужины. Это с их помощью Дег превращал людей в монстров. Значит, логично предположить, что повреждение жемчужины что-то нарушит в организме врага. И куда серьёзнее, чем глубокая рана через всю грудь.

Чтобы изложить идеи, а заодно провести совет, я вызвал во двор старших командиров. К моменту, когда Тадар, Ситранис и Истор подоспели, на земле углём был грубо нарисован силуэт человека.

— Постараюсь объяснить быстро, — пообещал я им. — Чтобы время не терять. Вчера я убил одного слугу Дега. Для этого мне пришлось нанести четыре удара. Слишком много. Бой очень долгий.

— А если учесть, что у большинства бойцов нет чудесных топоров, как у Ишера… Тогда и вовсе однозначно проигрышный, ага! — прокомментировал Ситранис и, поймав мой осуждающий взгляд, выставил ладони вперёд. — Молчу-молчу, извини, брат…

— Так вот. Я потом этого убитого слугу Дега разрезал. И кое-что внутри обнаружил. Не знаю, поможет ли это, но очень надеюсь, что да… — я покосился на Ситраниса, но тот сумел промолчать, а я спокойно продолжил объяснять: — Внутри слуг Дега прячутся особые образования, похожие на жемчужины. Их называют сеакры. Эти сеакры и отвечают за изменения, которые произошли с человеческим телом.

— А вспять нельзя превращение направить? — загорелся любопытством Истор.

— Да если бы я знал… — вздохнул я, потому как и сам обдумывал этот вопрос. — Подозреваю, не с нашими знаниями. Тот, кто изменил людей, превратив их в своих слуг, явно понимал в шёпоте больше, чем все наши шептуны, включая меня. Так, а сейчас к делу…

Я ткнул углём в рисунок там, где шея переходила в плечо:

— Первые два сеакра расположены тут, прямо под жабрами. Полагаю, если хорошенько сюда рубануть… — я показательно постучал по своему плечу, — … или уколоть, этим ребятам вдруг станет очень больно.

— Насколько больно? — деловито спросил Тадар.

— Больно настолько, что дышать станет тяжело, — объяснил я свою догадку. — Эти два сеакра изменили форму лёгких, подведя их выше, к жабрам. И, скорее всего, изменённые лёгкие не смогут работать без поддержки сеакров. Думаю, если получится попасть по жемчужине и расколоть её, слуга Дега может и вовсе задохнуться. Ну а нет… Хоть восстанавливаться будет медленнее. Может, с расколотыми жемчужинами чудища станут менее шустрыми. Точно сказать не могу, сам понимаешь…

Отпив воды, чтобы смочить горло, я я указал на грудь нарисованного человека:

— Ещё один сеакр расположен вот тут, рядом с сердцем. Добраться до него сложнее. В этом месте кость так запросто не проломить. Но можно попробовать сбоку, между рёбер.

— А ножом достать есть шансы? — задумавшись, выдвинул предложение Истор.

— Думаю, нет, — покачал я головой. — Копьё, меч… Кинжал длинный, в крайнем случае. Ножом лучше в шею бить. Всяко надёжнее будет.

— Как их вообще убить-то? — сдвинул насупленные брови Тадар.

— Башку отрезать, — разъяснил я. — Это всегда работает. Но, ясное дело, сказать легко… А вот отрубить башку тому, кто не желает её подставлять — другое. Подозреваю, слуг Дега обездвижит и любой перелом позвоночника. В первую очередь, потому что в нём ещё четыре сеакра скрыты. Но здесь та же история, что и с головой… Не так-то просто им хребет сломать.

— А обычные раны? Как они на них реагируют? — снова заинтересовался Тадар.

— Да почти никак, — признался я. — Отрубишь руку — отрастит новую. Я своему врагу рану по всей ширине тела оставил. Кожу, мышцы пропорол. Даже внутренности видны были. И эту рану он зарастил довольно быстро. Не перестав, подлец такой, улыбаться.

— Плохие враги! — недовольно махнул рукой хан.

— Других не держим… — ехидно усмехнулся Ситранис. — Ладно, куда бить, более-менее ясно… Осталось придумать, как их всё-таки убивать. Я, конечно, своим бойцам твои приказы, Ишер, передам по цепочке… Однако, кажется, нужна тактика.

— Нужна, — согласился я. — Поэтому я вас и пригласил.

— Копейщики должны держать! — мгновенно откликнулся Истор. — Если тварь попрёт, её надо встречать остриями. И лучше, чтобы копейщиков было два, не меньше.

— Почему два? — не понял Тадар.

— Один берёт на копьё врага. Второй пробует пробить в грудь, — пояснил Истор. — Если третьим будет мечник или кто-нибудь с топором, тогда пусть по шее рубит.

— Значит, копейщиков должно быть несколько! — подхватил Ситранис. — И не двое, а не меньше трёх. Больше шансов, что выйдет до слабых мест добраться.

— А кто будет рубить голову? — заинтересовался Тадар.

— Боец с топором или тяжёлым мечом, — пожал плечами я. — Один, но опытный. Его задача, пока копейщики отвлекают, подобраться сбоку или сзади. Один точный удар, и тварь обезглавлена. Хуже будет, если чудища скопом навалятся. Останется только царским строем держать.

— Итого, четверо на одного «слугу»… — подвёл итог Истор. — Трое с копьями, ещё один с клинком или топором.

— А стену защищать будем? — подбородком указал наверх Ситранис.

— И стену будем, и помещения, где скотину держим… И входы во дворец… — перечислил я. — Местные говорят, слуги Дега неожиданно в тумане появляются. И никто толком не видел, пришли они своим ходом или как-то по-другому переместились. А значит, лучше бы защищать всё…

— Не нравится мне это!.. — честно признался Ситранис.

— Мне тоже. Но выхода нет. Враг новый, малоизученный, — я развёл руками. — Что делать? Самим всё в бою узнавать.

— Надо заранее разбить людей на четвёрки! — задумчиво обхватив бороду рукой, предложил Тадар. — Мечи у нашего молодняка подойдут, чтобы головы рубить. Но половине из них сил не хватит, чтобы одним ударом башку отчекрыжить. Да и в строю они не могут пока…

— Надо напомнить, чтобы Одори погонял отряды, — нахмурился я. — Прямо сейчас. Слаженное войско, конечно, за пару гонгов не сбить… Но хотя бы напомнить следует, что к чему.

— Много народу на добыче! — напомнил Ситранис.

— Значит, после их возвращения. До тех пор, пока не стемнело, — я развернулся, чтоб уйти к себе. — Разбейте людей на четвёрки. Объясните по несколько раз, куда бить. В общем… Не маленькие, сами знаете, что делать.

Голос прозвучал мягко, я бы даже сказал, маняще. А у меня от этой просьбы волосы зашевелились. Причём по всему телу, даже на ногах.

— Открой ворота… — подхватили другие слуги Дега.

— Ответь нам…

— Впусти нас…

— Всего на удар сердца, всего на глоток…

Они говорили по очереди, их голоса наслаивались друг на друга, сливались в обволакивающий хор. В какой-то момент я поймал себя на том, что сделал полшага к лестнице. Выругавшись, не без труда остановился и вцепился в зубец обеими руками.

— Спускайся…

— Открой…

— Мы на чашу зайдём и выйдем…

Алана рядом со мной стояла с плотно сжатыми губами. Её лоб покрылся испариной, но женщина не двигалась. Её губы по-прежнему шевелились, повторяя какой-то заговор. Я не мешал: у каждого свои способы бороться. Ферту явно приходилось хуже: он побледнел и мелко дрожал всем телом, сопротивляясь зову. А затем вдруг резко выдохнул и, пошатнувшись, отступил от края.

Ну а твари внизу, между тем, не унимались.

— Открой ворота…

— Ты так одинок, мы знаем…

— Нам надо войти…

И тут справа от меня раздался шум. Молодой парень из кочевников не выдержал, метнулся к лестнице, но вовремя был перехвачен соседом. Однако почти сразу с рычанием вырвался из его рук. И, не мешкая, сиганул вниз со стены с радостным криком:

— Я иду!

Приземлился он, естественно, головой в землю.

— Я тоже! — едва не присоединился один из илосцев.

К счастью, со второго раза мы оказались готовы к повороту событий. Двое соседей, ругаясь, как обитатели трущоб, набросились на парня и плотно прижали к полу. Тот в ответ лишь брыкался и выкрикивал что-то неразборчивое, а с его губ летела пена.

Один из местных принялся лупить по стене палкой. Кто-то из кочевников начал что-то заунывное петь. И, надо сказать, подействовало. Во всяком случае, голоса слуг Дега удалось заглушить.

— Вяжите тех, кто поддался! — рявкнул я. — И уносите отсюда. В дальнюю комнату, под замок.

— Уже тащим, воевода! — с пыхтением отозвался пожилой охранник, быстро скручивая одному из ребят запястья верёвкой.

— Я не могу здесь стоять, — глухо произнёс Ферт, всё ещё бледный, как мел. — Подожду пока во дворце…

После чего, не дожидаясь моего ответа, развернулся и зашагал к лестнице. Я проводил его взглядом. Останавливать не стал, но указал паре бойцов проследить за ним. Мало ли… Вдруг он тоже поддался, просто не так прямолинейно, как некоторые другие, а хитрее.

Связанных, между тем, увели. Я снова повернулся лицом к туману. Слуги Дега стояли снаружи, у ворот, по-прежнему глядя вверх. Они ничего не предпринимали. Не пытались лезть наверх, не разводили костры, не били тараном.

Просто ждали. И просто звали.

Я очень надеялся, чтобы больше никто на зов не поддастся. Если ворота останутся закрыты, а бойцы устоят от искушения, то, может быть, слугам Дега надоест звать нас. И тогда они уйдут, как ушли прошлой ночью.

Чаша проходила за чашей. Существа под стенами всё просили открыть ворота. Люди на стене драли глотки, чтобы заглушить этот зов. А потом случилось именно то, о чём я мечтал.

Слуги Дега развернулись и зашагали прочь от стены. Вслед за этим событием утихли крики и шум защитников. Над ночным дворцом воцарилась тишина.

Зря я надеялся, что она долго продлится. Не продлилась.

Через полчаши со стороны левого крыла донёсся крик. За ним второй, третий. Зазвенела сталь, кто-то выкрикивал команды. И почти сразу их заглушил визг танака, высокий и пронзительный.

Я, не раздумывая, оттолкнулся спиной от зубца и бросился к лестнице. Перепрыгивая через ступени, практически скатился вниз. И едва не сбил двух бойцов, которые тащили к стене корзину с топливом для жаровен. Рванул дальше, рассекая густой белый туман…

И остановился.

«Туман? Откуда, демоны вас дери, во дворе туман?» — мелькнула в голове умная мысль.

«Вообще-то щелей, как ни закрывай, хватает. Вон, смотри, между ворот как валит!» — отозвался ехидный внутренний голос.

И да, так оно и было… Туман и в щель между створок проникал, и между створками и стеной просачивался. И если бы это было всё… Белые языки уже вырывались с первого этажа дворца. Видимо, пролезли внутрь с другой стороны, через самые мелкие щели.

А главное, прибывал туман быстро. Он стелился по двору плотным слоем, доходя пока мне лишь до колена. А вот отдельные клубы вздымались выше человеческого роста.

Под белой дымкой скрылись и резервуары с водой, и низкие кустарники вокруг деревьев. Я рванул через двор, вспоминая, где и что вокруг находится. Ещё не хватало свалиться в воду и бегать мокрым. В лучшем случае, буду хрипеть больным горлом. В худшем — примут за слугу Дега и нашинкуют.

Из левого крыла доносились яростные крики, звон металла и рёв скотины. Я бежал туда, на ходу вспоминая расположение дорожек, и гадал, что сейчас увижу. Ответ, как водится, пришёл сам собой.

Слева, из высокого белого облака, беззвучно выметнулась тень. Я рванул вправо, уходя от неминуемого удара… И тут же из соседнего облака шагнула вторая фигура. Они появились почти одновременно, зажимая меня с двух сторон. Враг действовал собранно, целеустремлённо. А я в первый момент растерялся, однако на вбитых рефлексах отпрянул. На то, чтобы взять себя в руки и оценить врагов, ушёл второй удар сердца.

Первый противник был коренастым, приземистым. Одет в промасленный кожаный фартук поверх мокрой рубахи. В руке он сжимал короткую кувалду с обмотанной бечевой рукоятью. Ремесленник, не иначе. Может, кузнец, может, каменотёс. Был. Но даже в изменённом состоянии мышцы его предплечий бугрились под бледной кожей. А жаберные щели поблёскивали на толстой, очень крепкой шее.

Второй был совершенно иным. Высокий, поджарый, в знакомом по местным стражникам доспехе: кожаная кираса, усиленная бронзовыми пластинами, наплечник на левом плече. В руках он сжимал меч, с которым явно умел обращаться. Стойка выдавала тренированного бойца. Перепончатые пальцы сжимали рукоять уверенно и привычно.

— Открой ворота… — сказал ремесленник.

— Сложи оружие… — добавил стражник.

Их голоса звучали ровно, без эмоций. Как у людей, которые в сотый раз повторяют одно и то же. Впрочем, они, вероятно, и повторяли… Может, даже под стенами постояли. К слову, меня почти и не повело от их требований. То ли воздействие ослабело, то ли я немного обвык.

— Идите к демонам, придурки! — проворчал в ответ и выхватил топор.

Стражник был опаснее. Меч по длине, как мой топор. А ещё доспех, который будет труднее пробить.

«Решено. Значит, первым убираю его. А ремесленник пусть подождёт», — решил я для себя.

«Уверен, что подождёт?» — едко осведомился внутренний голос.

И в чём-то он был прав. Не тратя время на дальнейшие размышления, я сделал быстрый шаг к кузнецу. И, вложив в пинок всю массу тела, врезал этому слуге Дега в бедро. Тот без звука полетел, куда послали, в финале опрокинувшись в туман. Кувалда вылетела из пальцев, глухо ударившись о камень где-то в стороне.

Но в этот миг стражник уже оказался рядом. Атаковал он быстро, без замаха, целясь в горло — один прямой колющий выпад. Я едва успел отбить клинок в сторону, отводя удар топором. Левой же рукой быстро залепил врагу по лицу. Бить пришлось из неудобного положения, отчего я сам еле удержал равновесие.

Стражник наступал, работая мечом коротко и экономично. Укол в грудь, боковой рубящий по коленям, снова укол… Я отходил назад, парируя, и вдруг спиной ощутил холодную влагу: туман здесь клубился выше пояса, лизал локти, и видимость стремительно падала. Противник то пропадал в белой пелене, то выныривал из неё совсем близко.

Кузнец, тем временем, вставал с земли. Я слышал его возню и тяжёлое дыхание слева. Двоих сразу было не вытянуть. Значит, одного нужно задержать.

Не прекращая отбиваться, я начал шептать. Вода и грязь, осевшие на камнях, взвихрились, поднимаясь в воздух. Маленький смерч, не слишком опасный, но липкий и слепящий, врезался в кузнеца. И целенаправленно закрутился вокруг, забивая существу глаза и рот.

Кузнец взревел, хватаясь за лицо, и стал пятиться в попытке вырваться из грязного облака. Изменённый или нет, а дышать хочется всем. И в глазах от грязи саднит у всех одинаково. Если, конечно, Дег не предусмотрел слугам полупрозрачное веко.

Но я отвлёкся, и стражник этим воспользовался. Новый выпад — на этот раз рубящий, сверху вниз, целясь в ключицу. Я ушёл влево, но недостаточно быстро: клинок пропорол воздух в пальце от моего плеча. Стражник перенёс вес для следующего удара — и вдруг запнулся. Его нога попала в выбоину, скрытую туманом. Всего на мгновение он потерял равновесие, взмахнув свободной рукой.

Мгновения мне хватило.

Я шагнул вперёд, сокращая дистанцию. А затем обрушил топор сверху вниз, целясь в то самое место, которое сам же и показывал командирам. Там, где шея переходит в плечо. Лезвие вошло наискось, как раз туда, где под бледной кожей пряталась жаберная щель. И успешно разрубило плотную хрящевую трубку.

Из раны хлынула чёрная кровь. Однако стражник даже не вскрикнул. Да и на ногах без проблем устоял. Вместо того, чтобы упасть или хотя бы зажать рану, он рубанул по мне обратным ходом. Однако я был готов: успел отскочить, и меч просвистел мимо.

А рана… Шевелящиеся края разреза стягивались, конечно. Но куда медленнее, чем у рыбака, убитого прошлой ночью. Я попал. Я точно попал в сеакр. Может, не разрубил, но что-то серьёзно повредил. И теперь регенерация давала сбой.

Стражник двинулся на меня снова. В этот раз его движения были ощутимо медленнее. Левая рука висела плетью, в правой дрожал меч. Мой противник сделал ещё один выпад: длинный, отчаянный. А главное, слишком широкий. Я ушёл с линии атаки, пропуская клинок мимо бока. И снова врезал топором туда же, куда и в прошлый раз. В место соединения головы и шеи.

На этот раз лезвие вошло глубже, с мерзким хрустом перерубая позвонки. Стражник рухнул на землю. Голова его мотнулась, повисла на лоскуте мышц, из обрубка раздалось неприятное бульканье. А сам стражник сделал попытку приладить голову на место. И это с перерубленной-то шеей… В любом случае, если его и не сковал паралич, то координация серьёзно нарушилась.

Жаль, добить этого врага я не успевал. Ремесленник, наконец, стряхнул с себя остатки грязного вихря. С перепачканным лицом, злобно оскалившись, он плавно двигался ко мне. Я тоже шагнул к нему. И ловко уклонился от прямолинейного, хоть и быстрого удара. А, оказавшись сбоку, со всей силы рубанул по шее так, чтобы и этому гадёнышу позвоночник перебить.

Так же, как и стражник, ремесленник кулём повалился на землю. Однако сразу же попытался руками дотянуться до головы. На удивление живучие существа…

Сначала я шагнул к стражнику. От него точно надо было избавляться. И я с концами отделил ему голову от тела, сделав это одним сильным ударом. А затем развернулся и поспешил к ремесленнику. Тот уже, между прочим, снова поднимался. Рана почти затянулась, однако встать на ноги слуге Дега не было суждено. Два удара топором, и его мучения закончились.

Я выпрямился, переводя дыхание, и прислушался.

Из левого крыла доносились яростные крики, звон металла и рёв животных. Бой там, однозначно, шёл нешуточный. Я вытер топор об одежду одного из мертвецов и снова рванул вперёд. Нырнув в клубящийся туман, прямо на звук — туда, где сейчас дрались мои люди.

Выскочил из тумана к левому крылу… И на мгновение замер, оценивая развернувшуюся передо мной картину. Входы в помещения, где держали скотину, выглядели как крепости, огрызающиеся остриями. Бойцы выставили строй в две шеренги: первая, опустившись на колено, держала копья на уровне груди, вторая — стоя, метила выше, в шею и голову. А бойцы ближнего боя, под прикрытием этого частокола из копий, обезглавливали наседавших на них врагов. Ну, когда получалось, обезглавливали…

Я усмехнулся: вот она, сила привычки. Только вечером нашим объясняли, как сражаться против слуг Дега. А как завязался бой, они снова встали тем строем, к которому привыкли за последний год.

Вот только нынешние враги были умнее пустынных демонов. Да и прибывали гораздо быстрее, чем их удавалось убивать.

Они появлялись бесшумно и внезапно. Сначала туман сгущался в человеческую фигуру, обретал плоть, и вот уже бледный горожанин с перепончатыми пальцами бросался на копья. Рыбаки, мастеровые, стражники, чиновники и торговцы — кем они были раньше, не имело значения. Сейчас это были безжалостные твари с костяными клинками, молотами и мечами. Они лезли вперёд, не считаясь с потерями: передние напарывались на острия, но задние упорно продолжали давить. А нанизанные на острия — не переставали сражаться.

Копейщики работали слаженно. Бойцы ближнего боя рубили без остановки. Но врагов становилось всё больше, а копья опускались всё ниже. То и дело кто-то из моих людей падал, получив серьёзную или даже смертельную рану.

Внутри помещений тоже дрались. Оттуда доносились яростные крики кочевников, испуганный рёв танаков и булькающие вопли слуг. Кто-то из них уже прорвался внутрь, и теперь там, в полумраке, среди клетей и загонов, шла резня.

Я не бросился в гущу схватки. Один дополнительный топор не изменит картину, даже будь это самый быстрый топор в Краю Людей. Поток тварей нужно было замедлить, и тогда люди справятся и без моей помощи.

Первым делом я попытался, само собой, разогнать туман.

Ветер, послушный моей воле, ударил в туманную стену, закручиваясь штопором. Я ждал, что белая пелена рассеется, откроет видимость, лишит врагов возможности появляться во дворе. Однако туман напрочь проигнорировал поднятый мной ветер. Впрочем, я предполагал, что так и будет. Но всё же хотел попробовать.

Тогда я попытался нашептать свет. Собственная тень металась по стене от факелов, и я решил нашептать, будто за моей спиной разгорается сияние — яркое, режущее глаза, способное разогнать любую тьму. Однако как ни старался, так и не смог получить желаемого. Может, моих навыков не хватало. А может, туман не давал хода моему шёпоту.

— Проклятье… — процедил я.

Твари, тем временем, продолжали прибывать. Значит, оставалось одно: воздействовать не на туман, а на то, что в нём появлялось. Это я умел. Воздух, вода и песок — три стихии, которые были мне сейчас по силам.

Закрыв глаза, я вложил в шёпот всё, что мог. Моя воля всколыхнула воздух. Тугие струи ветра закрутились вихрями, захватывая в себя мокрый песок и пыль. Смертоносные смерчи ширились, набирали мощь, втягивая влагу, грязь и мелкие камешки. Через несколько ударов сердца ревущие воронки ворвались в самые высокие клубы тумана. Те самые, откуда выходили новые и новые слуги Дега.

Появляясь из тумана, теперь они сразу же попадали в вихрь. И, естественно, огребали от стихийной мощи по полной. Я слышал их булькающие крики, видел, как некоторых швыряет на камни, как других закручивает и уносит обратно, в белую пелену. На тех, кто уже прорвался к нашим, вихрь не действовал — он был слишком далеко. Зато бесконечный поток новых врагов резко замедлился.

А затем, продолжая шептать, я увидел, как из тумана, обходя вихрь стороной, вышел сразу с десяток слуг, которые повернулись ко мне. Их чёрные провалы глаз уставились в мою сторону, перепончатые пальцы крепко сжали оружие. Видимо, источник Шёпота, создавшего вихрь, заинтересовал их куда больше какой-то скотины.

Не став медлить, враги плавным шагом двинулись ко мне. А я стал отходить, не прекращая держать своей волей и шёпотом вихри.

Десяток на одного. Десять существ с высочайшей регенерацией. И я один, с вполне стандартной. Рассечённую грудную клетку уж точно срастить обратно не смогу. Нет, к такому меня жизнь не готовила…

Сделав выводы, я развернулся и побежал. Позади раздавался топот босых перепончатых ног. А вместе с ним — то странное, влажное дыхание, которое издавали жаберные щели слуг.

Туман во дворе уже повсеместно поднялся до пояса. Бежать сквозь него было всё равно, что сквозь холодную реку. Зато я знал, куда держу путь: со стороны правого крыла слышались крики и звон оружия. Значит, оттуда спешило подкрепление. Вот оно-то мне и было нужно.

Правда, до подкрепления я так и не добрался. Откуда-то со стены послышался громкий женский голос. Слов в этом голосе не было. Вместо них звучали странные звуки, от которых зубы начинали ныть, а челюсть сводило.

Однако плевать я хотел на зубы и челюсть. Ради такого зрелища стоило потерпеть мелкие неудобства. Потому что от этих странных звуков с туманом начинали происходить перемены. Он перестал прибывать! И теперь так же упорно старался покинуть двор, как раньше стремился внутрь.

А вместе с туманом пытались уйти и его обитатели. И они явно очень спешили, не обращая внимания больше ни на что. Бросались в самые высокие и плотные клубы, мешали друг другу, отталкивали с дороги. А женский голос звучал, между тем, всё неприятнее. И всё громче.

Насколько я разглядел, этот странный эффект распространялся от стены. А источником мерзких звуков была стоящая на стене Алана. И я от этого так удивился, что даже забыл бежать. Впрочем, мои преследователи тоже обо мне забыли. Обернувшись, я увидел, что они спасаются бегством. Так что… Возможно, я ещё поздновато остановился.

А Алана всё шептала и шептала. Не обращая внимания на то, что происходит вокруг, игнорируя кровь, которая выступила на губах и надувалась пузырями при каждом звуке. Зато белый туман отступал дальше и дальше. Он уже покинул двор, быстро отходя от стен. И только когда женщина пошатнулась и начала оседать — только тогда туман прекратил своё паническое бегство.

Утро после схватки выдалось тихим и солнечным. Трудно было поверить, что несколько гонгов назад двор заполнял клубящийся туман, а по камням скользили бледные твари с перепончатыми пальцами.

В покоях Урунсиха было уютно и спокойно. Сквозь высокое узкое окно лился косой солнечный луч, рассекавший помещение надвое и выхватывавший из полумрака пылинки, что неторопливо кружились в воздухе.

Я сидел на лавке у стены, привалившись спиной к прохладному камню. Сидел и ждал, пока все остальные рассядутся. Урунсих, кутаясь в неизменный плащ, занял резное кресло с высокой спинкой. Тадар, покряхтев, устроился рядом со мной. Ситранис и Истор придвинули табуреты поближе к столу. Ферт, войдя последним, устало опустился в одно из гостевых кресел.

— Как Алана? — спросил я, едва он устроился.

— Ничего страшного. Жить будет, — ответил он, потирая лоб. — Я закончил лечение перед самым рассветом. Сейчас она спит. Дыхание ровное, жара нет. А главное, кровь горлом больше не идёт. Думаю, к вечеру очнётся. Ты сам оказывался на её месте, когда замахивался на слишком сложный шёпот, Ишер. Так что… Ничего критичного, всё в порядке вещей.

— Не будем её тревожить, — кивнул я. — Пусть лежит, сколько понадобится. Я до сих пор не понимаю, как она сумела. И очень ей благодарен. Если бы не она, у нас было бы непомерно много трупов… И всё же хотелось бы понять, как она смогла это сделать.

Ситранис хмыкнул, на этот раз без обычной иронии. Скорее, с мрачным уважением:

— Если честно, брат, я думал, мы все там ляжем рядом с переханами. Ещё немного, и меня бы точно достали. А потом этот звук… До сих пор как будто в ушах звенит от него.

Регой не выдержал и, наплевав на приличия, почесал пальцем в ухе. Если честно, жест был заразительным, я с трудом удержал руки от того, чтобы повторить. Особенно когда действительно вспомнил тот ноющий, как зубная боль, ночной звук…

— Мерзко звучало, да… — содрогнулся Тадар, поглаживая бороду. — Но работает ведь. Мои люди говорят, слуги Дега побежали, как испуганные гнуры. Лично я такого никогда не видел.

— Никто такого не видел! — проворчал Урунсих, подавшись вперёд. — Я всю жизнь здесь прожил, легенду о Деге с детства знаю, но чтобы кто-то мог прогнать его туман… — старик осёкся и рукой махнул, то ли не в силах подобрать слова, то ли не желая сглазить.

Я выждал паузу, убедился, что все успокоились, и полез в поясной кошель. Пальцы нащупали гладкую округлую поверхность, прохладную даже сейчас. Я подошёл к столу, выложил на него голыш и сел обратно в кресло. В утреннем свете он не казался загадочным. Просто округлый камешек, подобранный, судя по форме, на берегу Озера Тысячи Ключей… Если, конечно, не прислушиваться к Дикому Шёпоту, звучавшему на грани восприятия.

— Я нашёл это сегодня утром, — произнёс я. — Уже после боя, когда собирали трупы во дворе. Лежал на месте одного из высоких языков тумана, откуда выходили слуги Дега. Он точно такой же, как тот, что я нашёл у стены в позапрошлую ночь. Если бы не знал, что искать, прошёл бы мимо.

Ферт первым протянул руку, коснулся камня кончиками пальцев… И сразу же с неприязнью отдёрнул их.

— Нашёптанный, — подтвердил он. — Та же нота, что и в прошлый раз.

Урунсих нахмурился и тяжело вздохнул:

— Значит, они успели закинуть эти штуки во двор во время нападения. А раз так, то и туман будет подниматься сюда вновь и вновь. Так?

— Не совсем, — я покачал головой. — Камни закинули сегодня, но мы не знаем, сколько. По крайней мере, других мы до сих пор не нашли. Думаю, Дегу нужно много таких голышей, чтобы поднять туман до стен и выше. Если мы уберём их все, или большую часть, какое-то время он сюда не дотянется. Дег явно не может просто так насылать туман каждые сутки.

— Какое-то время — это сколько? — с надеждой прищурился Урунсих.

— Ему нужно собраться с силами, чтобы вновь поднять такую волну. Прошлой ночью он сильно выложился, однако не достиг успеха. Сегодняшняя ночь, думаю, пройдёт спокойнее. Хотя… Боюсь, это не точно, — я усмехнулся краем рта.

— Нет в этом мире ничего точного! — жизнерадостно подхватил Истор. — А можно убрать все камни отовсюду? Вообще так, чтобы все-все-все?

— Можно, — кивнул я. — Однако это не решит главную проблему. Мы по-прежнему заперты. И пока мы заперты, Дег будет пытаться снова и снова. А у нас припасы не бесконечные… Сколько город мог бы продержаться в осаде, когда началась история с туманом, Урунсих?

— Никто здесь на долгие осады не рассчитывал… — вздохнул наместник. — Держали запас на крайний случай, конечно… Но всегда надеялись на поставки из других городов.

— Ну и на сколько хватило бы запасов? — повторил я.

— На пару десидолей… — сказал наместник. — И половину запаса мы, по последним сводкам, уже потеряли. Что-то съели, что-то сгнило.

— Значит, даже если мы выгребем подчистую все припасы из города, их хватит, в лучшем случае, на год, — кивнул я. — Дег элементарно возьмёт нас измором. Ему некуда торопиться. А вот нам есть куда.

Я обвёл взглядом собравшихся, дожидаясь вопросов или уточнений. Однако все молчали.

— Значит, нужно искать голыши во дворе. А вот в других местах города — необязательно. Нужно найти то, что держит границу вокруг предместий. Мы обсуждали это раньше, но теперь, после ночного боя, я уверен: нашёптанные предметы где-то там, за стенами. Скорее всего, прямо перед границей. Или внутри неё: в той полосе, где туман разворачивает нас обратно.

Урунсих почесал подбородок и задумчиво крякнул:

— Да, но почему ты думаешь, что нашёптанные камни и там есть? Камней, что раскиданы по городу, для закрытия границы разве не хватит?..

— Нет, конечно! — вмешался Ферт. — У любого шептуна есть ограничения. И самое первое заключается в том, что воздействовать можно лишь на место, которое видишь. Можно, конечно, отбежать, когда твоё нашептание уже стало действовать. Но когда шепчешь, надо видеть, и что ты нашептал, и где развернулось нашептание. А Дег делает всё удалённо…

— Значит, там, за городом, всё-таки есть предмет, помогающий создать границу вокруг? — уточнил Урунсих.

— Да. И, скорее всего, это не один предмет, а несколько. Как камушки, но, вероятно, крупнее. Или, может быть, другой формы. Не знаю… — я развёл руками, демонстрируя глубину неосведомлённости. — Что-то точно должно быть. Если мы их найдём, появится шанс выбраться.

— Можешь это пообещать? — мрачно спросил наместник.

— В наше безумное время ничего обещать не могу, — честно ответил я. — Однако мы обязательно проверим.

Тадар задумчиво кивнул:

— Значит, надо обыскать всё вокруг города. Выехать во все стороны… И искать везде…

— Именно. Но есть сложность, — я поднял палец. — Слуги Дега могут появляться из тумана где угодно. И в тумане даже днём могут нам помешать.

— Мои люди не боятся! — гордо вскинулся Тадар.

— Знаю, — усмехнулся я. — Но их сегодня и так погибло больше двух сотен. Было бы глупо лезть на рожон, чтобы показать свою смелость. Поэтому идти надо не малыми группами, а полными триосмиями.

— Это разумно, — согласился Истор. — Даже если нападут небольшим числом, триосмия отобьётся. Ну или сумеет покинуть туман без особых жертв. А за пределами тумана слуги Дега появляться не любят.

— А как искать в самом тумане? — нахмурив лоб, задался вопросом Ферт. — Он очень плотный, как я заметил… В двух шагах бывает ничего не видно. При такой видимости триосмия просто разбредётся в разные стороны…

Ферт был прав. Даже если наши будут ходить строем, где-нибудь обязательно разделятся. Им же не только ходить надо, но и искать нашёптанные предметы. А чем меньше отряд, тем больше шансов у слуг Дега его уничтожить.

— Верёвки, — предложил я. — Каждая триосмия связывается одной длинной верёвкой. Или сетью из верёвок. Тогда при плохой видимости никто не потеряется.

— Это будет проблемой, если придётся менять строй… — покачав головой, возразил Истор.

— Не надо ломать строй, и не будет проблемы!.. — подал голос Ситранис. — Их задача, пока они в тумане, будет заключаться в том, чтобы не разбрестись. И выходить они тоже должны всем строем.

— А если слуг будет слишком много? — поинтересовался Тадар.

— Тогда пусть отступают так же, строем! — отрезал Ситранис. — Туман — это владения Дега. Если напали, надо сразу отходить. А в этом случае строй ломать — последнее дело. Вместе вошли — вместе вышли. Всё просто. Вот бы ещё к каждому отряду по шептуну…

— Где бы их столько найти, да… — усмехнулся я.

Ферт задумчиво потеребил бороду:

— У нас пять шептунов. Алана выбыла. Можно привлечь Расиса, но, боюсь, он очень стар…

— Расис пусть остаётся во дворце! — замахав руками, оборвал его Урунсих. — Не буду я стариком рисковать! Пусть лучше проверяет находки во дворе. Это как раз его дело. А ваших четверо будет, вот и решайте сами, как быть.

— Значит, отряды пойдут без шептунов, — закончил я ненужный спор. — А мы будем держаться поблизости. Если что-то подозрительное найдут, запросят помощь у шептунов. Тогда-то мы и подключимся. Заранее распределим, кто и где находится во время поисков.

Я повернулся к Урунсиху.

— Раз Расис остаётся здесь, пусть твои люди займутся дворцом. Нужно прочесать каждый угол, каждый закуток, куда мог закатиться голыш. Слуги Дега явно подбрасывают их не просто так. Чем меньше камней внутри стен, тем меньше у тумана опорных точек, тем сложнее Дегу его поднять. Так что… Постарайтесь найти как можно больше.

Наместник молча кивнул. Видно было, что он не в восторге от необходимости выгонять своих людей на поиски вместо привычной работы. Однако и возразить ему оказалось нечего. Ситуация складывалась так, что лучше сейчас подъесть запасы и найти всё нашёптанные камни, чем тянуть с очисткой дворцовой территории.

— Еды у нас насколько хватит? — спросил я. — Если мы разошлём людей по округе на весь день, собирать её по городу будет некому.

— На несколько дней должно хватить, — ответил наместник. — Вчерашние телеги были не последними. В подвалах ещё есть запасы. Вода, зерно, сушёное мясо и озёрная рыбка. И топливо для жаровен тоже есть. Можно несколько дней искать все эти ваши нашёптанные штуки…

Я не стал спорить о том, что штуки эти не наши. Либо общие, либо вообще деговские. Споры в такой ситуации ни к чему. Время уходило, и пора было действовать. Я встал, давая понять, что разговор окончен.

— Тогда так. Местные прочёсывают двор, стены, подвал и левое крыло. Ищут голыши. Любой подозрительный камень — в отдельную кучу, Расис их проверит. Мы же собираемся и выезжаем за стены. Идём вдоль границы, ищем нашёптанные предметы. Если находим что-то подозрительное — проверяем. Если натыкаемся на слуг Дега — действуем по плану: обездвижить, обезглавить, идти дальше.

Ситранис встал следом и, хрустнув суставами, широко потянулся.

— Ну что, братцы, пойдём поднимать бойцов! Сегодня денёк, чую задницей, будет долгий!..

— Главное, чтобы спокойный… — отозвался Тадар таким тоном, что было неясно, то ли надежду высказал, то ли помолиться решил.

— Выступаем через гонг, — завершил я совещание. — Переханов выводим осторожно, чтобы пыль не поднять. Так эти голыши будет лучше видно людям Урунсиха.

Все начали расходиться. Я задержался на мгновение, глядя на голыш, который по-прежнему лежал на столе, поблёскивая в утреннем свете. Пылинки тихо кружились над ним, и ни одна не садилась на гладкую поверхность — словно камень отталкивал даже их. Я забрал его со стола, сунул обратно в кошель и направился к двери. Подумал, что надо бы его выкинуть где-нибудь в городе, когда поедем на поиски.

Незачем хранить то, что может привести туман во дворец.

Мы искали весь день. Искали честно, усердно, не увиливая от работы. Можно сказать, носами землю рыли. Мне кажется, даже переханы принимали участие, хотя их никто не просил. Видимо, они ночью страху натерпелись, вот и осознали важность момента.

Солнце медленно ползло по небу, а я мотался от одной группы к другой, раз за разом выслушивая доклады и осматривая подозрительные предметы. Камень странной формы? Нет, выветренный известняк. Ржавая железка, торчащая из земли? Нет, вообще не ясно, что это такое, но наговора нет. Рисунок на стене, отдалённо похожий на письмена? Нет, трещина в штукатурке, разрисованная дождём и ветром.

Ашкур, молодой и горячий, пытался слушать Дикий Шёпот возле каждой находки. Однако и он раз за разом расстроенно качал головой. Всё оказывалось не тем, что надо. Всякий раз не то. Ситранис мрачнел с каждым гонгом всё больше, но держал эмоции при себе. Лишь изредка бормотал под нос ругательства в адрес Дега и его предков, живописуя их извращённые отношения с демонами.

Я и сам начинал злиться. Конечно, не на своих людей и даже не на Дега — они работали на совесть. И мои люди. И Дег со своими слугами. На всю ситуацию. Мы искали вслепую, без точного понимания, что именно ищем. В моей прошлой жизни была сказка, где главному герою пришлось «идти туда, не знаю куда, искать то, не знаю что». Так вот, мы в тот день будто в эту сказку попали.

Особая сложность была с туманом. Там, внутри, видимость падала почти до нуля. Руку вытяни, и пальцев не разглядишь. Люди шли на ощупь, подсвечивая дорогу факелами, но пламя горело тускло, будто сама влага выпивала свет.

Бойцы прощупывали землю копьями, обшаривали камни руками. К сожалению, всё, что им попадалось, было обычным мусором. Да и сам туман изрядно давил на нервы. Холодный, липкий, он заставлял оглядываться, регулярно ожидая нападения. Время от времени кто-нибудь вскидывался с копьём наизготовку, заметив подозрительную тень. Однако всякий раз эти тени оказывались причудливыми сгустками тумана. Ну или обычными предметами, которые этот туман скрывал.

— Ничего нет! — в сердцах бросил один из триосмов, когда очередная находка оказалась пустышкой. — До ночи тут будем лазить, руки в кровь сотрём, и всё без толку!..

— Значит, будем лазить, — отрезал я. — Или хочешь в Серебряном Ключе ещё год просидеть?

К концу дня я пришёл к неутешительному, зато важному выводу. Вдоль тумана мои люди перерыли всё, что могли, но ничего не обнаружили. Я и сам пару раз совался в туман, чтобы поискать… Но нет…

А это означало, что нашёптанные вещи скрыты именно в тумане. Там, где пространство причудливо изгибается, закольцовывается, заставляя путников раз за разом возвращаться. Я заметил, что каждый раз, когда отряд въезжал в туман, тот поднимался над одним и тем же местом, будто у облака был центр. Даже если зацепить это облако самым краешком — оно всё равно поднималось там же.

А если уйти за границы облака, тогда поднималось соседнее. Изредка два облака висели одновременно, пока отряд не отклонялся в одно или другое. Тогда одно исчезало, а из другого выходили мои бойцы. Я теперь мог с уверенностью утверждать, что каждая нашёптанная вещь охватывала круг диаметром в пять десятков сиханов.

Вот только найти их до сих пор не удавалось, ни одну.

Солнце уже клонилось к горизонту, когда я отдал приказ возвращаться. Триосмии одна за другой прекращали бесполезные поиски. Люди молча развязывали верёвки, садились в сёдла и неспешно двигались обратно ко дворцу. Никто не пел, не шутил, не травил байки — все понимали, что целый день прошёл впустую. И от этого молчание было тяжёлым.

Хотелось бы как-то людей подбодрить. Жаль, утешитель из меня всегда был не очень. Но, главное, я знал: любая неудача приближает к разгадке. Мы искали иголку в стоге сена и не нашли. Зато теперь я точно знал, где её нет. А это уже немало. Потому как сужает круг поисков.

У ворот нас встретил Расис. Судя по его довольному лицу, у местных дела шли заметно лучше.

— Урунсих приглашает к себе, — сообщил старик. — Как все ваши вернутся, давайте пообщаемся!..

Вечер вновь собрал нас в покоях наместника. На этот раз комната выглядела по-ночному уютной и одновременно тревожной. Масляные лампы разгоняли полумрак неровным жёлтым светом. Дрожащие тени на стенах колыхались в такт пламени, будто живые. За окном ещё не стемнело, но наместник всё равно задёрнул плотные шторы.

Кресло Урунсиха было придвинуто ближе к столу. Сам наместник сидел, подперев морщинистую щёку кулаком, и задумчиво разглядывал лежащие на столе голыши. Тадар, Ситранис и Истор заняли свои табуреты, а Ферт заботливо уселся рядом с Аланой. Женщина выглядела бледной, лицо осунулось, но держалась молодцом. Мне подумалось, что Алана ещё не до конца восстановилась. Во всяком случае, голос, когда она заговорила, звучал хрипловато, да и тише обычного.

— Как ты смогла? — спросил я без долгих предисловий, глядя ей в глаза. — Ночью, на стене. Что именно ты сделала с туманом?

Алана прикрыла веки, будто припоминая детали. Или, может, собираясь с силами:

— Когда ты кинулся вниз, Ишер, я хотела тебе хоть чем-то помочь. И подумала, раз голыши связаны с туманом, то, сравнив их звучание с тем, что слышали ты и Ферт, да и я, можно вычленить нужные звуки. И тогда я попросила одного из бойцов принести мне голыш. Ты ведь его хранил у себя и не прятал…

Я кивнул. Так оно и было. После вечернего совета я оставил камушек у себя. Бросил на низкий столик возле кровати, и его видели многие, кто ко мне заходил. А комнату я не закрывал, когда пошёл на стену: брать-то там было нечего.

Всё по-настоящему ценное у меня хранилось при себе.

— Я взяла голыш в руки, — надтреснутым голосом продолжила Алана, — и стала слушать, как он звучит. Сравнила с тем, что слышали на закате… Попробовала разобрать, что исчезало из Дикого Шёпота на рассвете… И, кажется, подобрала эти звуки… Ну а дальше попыталась…

Женщина закашлялась, прижав ладонь к горлу, и сморщилась от боли. Ферт немедленно подал ей кружку с водой, и Алана сделала глоток, прежде чем закончить:

— … В общем, я решила воспроизвести эту последовательность звуков. Но в обратном порядке.

— В обратном? — не понял Ситранис, нахмурившись.

— Ну как считать с восьми до одного. Так я и попыталась сделать со звуками. Туман приходит под определённый шёпот, — пояснила Алана, и в её интонации мелькнули нотки терпеливого учителя. — Я подумала: если повторить тот же шёпот, но наоборот, зеркально, то есть от конца к началу, тогда, возможно, туман уйдёт обратно. Как если реку пустить вспять. И он всё-таки ушёл.

— У тебя тонкий слух, — оценил Ферт. — Я бы так вычленить отдельные части шёпота не смог.

В комнате повисла тишина. Настолько глубокая, что я слышал, как потрескивают масляные лампы.

— Это было очень тяжело, — добавила Алана, вновь коснувшись горла. — Звуки… Они неестественные. Хуже, чем если просто шептать. Не для человеческой глотки уж точно. Ощущение, будто пытаешься заглотить шарик засушенной песчаной колючки… Ну Ишер точно видел… У меня горлом кровь шла. И сил это забирает столько, что я перестаралась. Ну и сознание потеряла прямо там, на стене. Зато подействовало. Туман же потом не вернулся, как мне сказали…

— Ему требуется время, чтобы вернуться, — кивнул я. — А ты молодец. Теперь бы нам суметь это повторить… А пока… Ферт, сможешь долечить Алану, чтобы она в случае чего могла вновь прогнать туман?

— Смогу, — твёрдо ответил пожилой шептун. — Сразу после совещания займусь. Но связки — не мышцы, их быстро не восстановишь. Лучше бы дать ей день покоя. Иначе в следующий раз лечить придётся дольше.

— Значит, сегодня ночью рассчитываем только на себя, — резюмировал я. — Спасибо тебе, Алана. Ты сделала то, чего никто больше не смог. Что у вас, Урунсих?

Старый наместник сгрёб в кучу камушки на столе и подвинул ко мне.

— Мои люди нашли это во дворе, — сообщил он. — Уже после того, как твои уехали. Расис проверил: все нашёптанные. Все до единого. И что с ними делать?

Ферт тут же подобрался, с прищуром разглядывая находки:

— Проще всего выкинуть со скалы! — предложил он. — Если они служат якорями для тумана, пусть лежат внизу. Чем дальше отбросим их от скалы, тем лучше будет. Не хватало ещё сегодня ночью опять со слугами Дега воевать…

— Согласен! — поддержал его Расис. — Скала высокая, конечно, но снизу могут быть уступы. Упадут на уступ — будут лежать там, и туман сможет до них дотянуться. Попросим нашего Таира пращёй их повыкидывать. Он умеет!

— Разумно, — кивнул я. — Выкиньте их все до заката. И знаете что? Не надо их в одном месте выкидывать. Разнесём по разным участкам скалы, чтобы даже если какой-то уцелеет, концентрация якорей в одной точке была меньше.

Урунсих удовлетворённо отодвинул камни в сторону.

— Как успехи у твоих людей? — спросил он, подняв на меня вопросительный взгляд.

Я коротко, без прикрас, рассказал о сегодняшних поисках. О том, как прочёсывали границу, как ныряли в туман, как проверяли каждую мало-мальски подозрительную находку… И как ни одна из них не оказалась тем, что мы ищем.

— Скорее всего, нашёптанные предметы скрыты именно в тумане, — подвёл я итог. — Но запрятаны хитро. Либо очень глубоко, либо в таких местах, куда нам не пришло в голову заглянуть. Завтра будем пробовать снова, но иначе.

— Как именно? — спросил Тадар, делая глоток травяного отвара.

— Будем искать в середине каждого облака, — ответил я и пояснил: — Когда человек пересекает границу, туман поднимается не по всей её длине, а только на определённом участке. Эти облака имеют форму купола. Значит, в самом центре купола и лежат нужные нам предметы.

А затем повернулся к наместнику:

— Урунсих, ты обещал поднять старые донесения. Есть что-нибудь?

Старик оживился. Встав, он сходил к себе в кабинет и вскоре вернулся со стопкой кожаных листов. Видимо, то, что удалось найти, ну или что самолично отобрал.

— Перепроверил тщательно всё, что нашлось, — подтвердил он мои догадки, постучав пальцем по донесениям. — Ещё до того, как туман пришёл, мне докладывали о странных людях в предместьях. Я тогда не придал значения. Сам знаешь, сколько бродяг шатается вокруг в смутные времена… Всех не переловишь. Но когда ты спросил… Я выделил все сообщения, где упоминались люди, которые вели себя подозрительно, или выглядели странно, а главное — приходили ночью. И знаешь, что интереснее всего выходит?

Старый наместник сделал паузу, оглядел нас и продолжил:

— Многие из них что-то делали в предместьях!.. Что именно они делали, никто толком не разглядел, потому что близко подходить боялись, да и ночь всё-таки… Однако в нескольких донесениях прямо сказано: что-то искали на земле… Или поднимались из зарослей… Или из-за забора…

Я почувствовал, как внутри всё подобралось, а маленький внутренний сыщик начал потирать руки.

— Дай мне эти отчёты, — потребовал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Все до единого. Почитаю, посмотрю, что там и как…

Урунсих подвинул стопку через стол.

Ночь и впрямь прошла спокойно. Впору было кого-нибудь благодарить за щедрый дар. Я наконец-то отлично выспался. И ни туман, ни слуги Дега, ни ещё что-нибудь, ранее невиданное, нас не тревожило.

Возможно, враги выдохлись после двух активных ночей подряд. А, может быть, просто так удачно совпало. В любом случае, я проснулся с отличным самочувствием и в отличном настроении, полным сил и планов на будущий день.

Утро началось с привычной суеты. Я спустился во двор, где уже разводили жаровни и запрягали гнуров для дневных работ. Первым делом разыскал командиров и выдал им указания, в которых они, мне кажется, уже не особо нуждались. Благо, кто за что отвечает в Серебряном Ключе, мной было заранее определено.

Первым делом, илосцы и приозёрцы отправились на сбор ценностей. В городе ещё хватало провианта и полезных материалов, которые стоило перетащить в дворец. Я лишь одну сотню бойцов оставил при себе, зная, что они мне понадобятся.

— Гвел, сегодня вы со мной, — объявил я, подходя к молодому сотнику. — Пойдём за город, будем искать якоря Дега.

— Якоря? — вскинул на меня брови собеседник. — Разве это не что-то… Водное? Ну, то, которое в воде.

Я улыбнулся. Гвел вырос в песках, а значит, многие слова из быта местных до сих пор были ему непривычны.

— Я это про нашёптанные вещи. Или заклады, можно и так назвать. А якоря — потому что колдовство как бы за них цепляется и не рассеивается. И вот что: ещё возьмите с собой лопаты. Штук так двадцать. Самые крепкие, какие найдутся. Сегодня мы будем копать.

— А может, не будем? — расстроился Гвел. — Я так-то… Копать не очень люблю.

И покраснел. А я догадался, что сына Виссарии, который воспитывался у дальних родственников, в плане хозяйственных работ не жалели.

Однако не стал менять исполнителей приказа. Жизнь сурова, командир сказал копать, Серебряный Ключ сам не откроется.

— Кто, если не мы? — вздохнул я и хлопнул его по плечу. — Не переживай, я тоже успею порыть. К тому же, надеюсь копать нам придётся всего один день.

Гвел удивлённо изогнул бровь, однако переспрашивать не стал, почти как в бою. А уже через пару чаш трое бойцов тащили к воротам лопаты. Тяжёлые, с железными наконечниками: явно из дворцовой кладовой.

Я в это время отбивал переханов у кочевников, гнавших скотину на выпас. Не пешком же через весь Серебряный Ключ идти? Особенно обратно, когда мы после раскопок едва ноги будем волочить.

Сегодня, в утреннем свете, запертый в тумане город выглядел иначе. Залитые жарким солнцем пустые улицы казались почти мирными. Лишь их пустота намекала на то, что вокруг творится что-то не очень хорошее.

Выехав, как и вчера, через Западные ворота, мы углубились в предместья. Кое-где за низкими заборами ещё виднелись нетронутые сады. Я отметил про себя, что надо сказать Истору: если задержимся в Серебряном Ключе, пусть отправит и туда людей — с согласия Урунсиха, конечно. На местных деревьях уже поспевали первые ранние плоды. Стоило бы обобрать, пока есть возможность.

Какое-то время пришлось попетлять, выбирая место, где искать заклады. Я искал ровное и пустое пространство, чтобы не пришлось копать в неудобных местах. А в условиях плотной застройки найти его оказалось непросто.

Несколько раз, когда казалось, что место найдено, я отправлял на границу людей, чтобы они подняли туман. Проверял, где находятся отдельные облака и удобно ли будет их исследовать. При последней проверке мне, наконец, попался подходящий пустырь, вмещавший одно облако целиком.

Впрочем, даже так я продолжил отправлять триосмии, чтобы определить границы. В первый-то заход мы не додумались оставлять отметки. А вот со второго раза я начал отмечать камнями и прутьями места, где проходят края облака. Люди, конечно, косились: кто с усталостью, кто с недоверием, кто с тщательно скрытым раздражением. Однако мне, откровенно говоря, плевать было. Я бойцов по туману гонял не по своей прихоти, а дела ради.

На сей раз я отметил и окружность облака, возникавшего, стоит зайти за границу, и его пересечение с другими туманными сегментами. Можно было бы после проделанной работы вернуться во дворец, чтобы продолжить на следующий день. Однако меня подгрызало нетерпение. Очень хотелось вырваться из западни, куда мы так красиво вляпались.

Выбрав одну из триосмий, которая будет меня прикрывать, я позволил остальным бойцам Гвела идти отдыхать поблизости.

Первым делом я приказал выбранным бойцам обвязаться верёвкой. Так же, как это делали уходившие в туман отряды в предыдущий день поисков. Каждый воин привязывал фрагмент верёвки к поясу, передавая её свободный длинный конец дальше. И вскоре вся триосмия оказалась, хоть и свободным ходом, но связана одной цепью.

— Я иду первым, — объявил я, понадёжнее затягивая свой узел. — Вы строго за мной. Вперёд не вырывайтесь. В тумане ничего не видно. Не бойтесь: верёвка длинная, но не даст потеряться. Если что-то странное, дёргайте дважды, чтобы привлечь внимание. Это если увидите опасность или заметите, что кто-то потерялся. Вначале мы просто пройдём внутри в сторону внешней границы. Мне надо будет время подсчитать. Всё ясно?

— Ясно, воевода! — раздалось вразнобой.

Я навёлся так, чтобы войти в облако ровно посреди, а дальше тоже идти по центру. По моим расчётам, где-то там нашёптанная вещь и пряталась.

Очень скоро воздух вокруг начал меняться. Сперва это была еле заметная дымка, отдававшая на коже чем-то влажным. Едва её ощутив, я начал считать удары сердца. На десятом туман сгустился, навалился со всех сторон, и привычный мир исчез. Не стало ни неба, ни земли — одна белая пелена. Даже звуки изменились: шаги стали глухими, голоса бойцов за спиной как будто отдалились.

Я вёл счёт, не прекращая идти. При этом не забывал и под ноги смотреть, и направление выдерживать. На сотом ударе сердца, наконец, туман начал редеть. А вскоре мы вывалились ровно там же, где и вошли. И увидели отдыхающих товарищей, а вдали — знакомую стену Серебряного Ключа.

К началу нас перекинуло на сто восемнадцатом ударе сердца. Именно за это время нам удалось пересечь всё облако целиком. Значит, пройдя на пятьдесят девять ударов сердца, мы окажется прямо в середине… Именно там, куда я и хотел попасть.

Развернувшись и построив за собой отряд, я снова вошёл в туман. Скорость старался держать ту же самую, что и в прошлый раз. И всё равно после сорокового удара засомневался: не шёл ли я слишком быстро? Вдруг ошибся? В тумане всё искажалось, так что немудрено было. Поэтому, дабы иметь запас, я решил остановиться на сорок пятом ударе.

А дальше, сделав знак бойцам стоять, первым взялся за лопату. Земля была мягкой, копалось легко. Первую ямку в локоть глубиной я вырыл очень быстро. И даже не удивился, что она была абсолютно пуста. Это было бы редким везением, если бы я с первого раза обнаружил заклад.

После первой ямки я выкопал ещё десять справа и десять слева. И делал это так, чтобы все они находились практически вплотную друг к другу. Ориентировался на свои следы и направление движения, чтобы линия ямок была им перпендикулярна.

И, конечно же, проверил всё найденное в ходе раскопок. Мелкие камешки, медную монетку, несколько кусков деревяшки, ржавый гвоздь… Никаких наговоров. Ничего, вызывающего отклик в Диком Шёпоте.

Но я не расстраивался. Тем более, что копать, ради подстраховки, начал много раньше, чем планировал. Совместная с парнями работа отняла не так много времени: около гонга. Когда всё было готово, то я с остальными вернулся к тем, кто отдыхал за туманом.

— Так, слушайте меня! — отдал приказ. — Берёте лопаты и двигаете в туман. Там выкопана в ряд двадцать одна ямка. Ваша задача — продолжить ряды этих ямок. Старайтесь рыть их как можно плотнее друг к другу. И обязательно проверяйте перегородки между, чтобы в земле точно ничего не было.

— А как проверять-то? — недоумённо спросил Гвел, почесав затылок.

— Копьями, как иначе? — улыбнулся я. — Потыкали в землю, если препятствий нет, то всё в порядке. Если есть, раскапывайте. Всё, что найдёте, тащите ко мне. Я буду проверять, не нашёптанная ли вещь. Несите любую на вид бесполезную штуку, которую найдёте. Камни, ржавые железки, старые тряпки, подозрительные корешки. Ничем не брезгуйте.

Раздались шепотки. Вопрос был явно не в брезгливости, а в очень кропотливой работе, непривычной для воинов. Я обвёл взглядом бойцов и добавил жёсткости в голос:

— Знаю. Работа тяжёлая. Туман холодный. Видимости нет. Но если найдём хотя бы один заклад, завтра, возможно, уже покинем Серебряный Ключ. Ради этого можно и попотеть. Верно?

Вопросов больше не было. Поправив верёвки, бойцы взялись за лопаты и поспешили выполнять задачу. В этот раз я остался снаружи, у кромки вставшего тумана, дожидаясь, когда принесут первую находку. И впервые за несколько дней у меня возникло ощущение, что мы близки к разгадке.

Вначале я просто стоял и ждал. Затем понял, что ноги устали, и присел на ближайший валун. Солнце стояло в зените, яростно припекая. А от тумана всё равно тянуло стылым холодом и влагой.

Первые находки принесли довольно быстро. То один, то другой боец гвеловской сотни, выныривая из тумана, выкладывал передо мной добычу.

Ещё одна медная монета из Приозёрья… Я повертел её в пальцах, прислушался к Шёпоту и отложил в сторону. Не то.

Гладкий речной голыш, подозрительно ровный. И тоже, как выяснилось, без намёка на наговор.

Обломок ржавого ножа, костяная пуговица, глиняное грузило от рыбацкой сети, кусок окислившейся бронзы, который, кажется, когда-то был пряжкой… И всё не то, что нужно.

Я проверял каждую вещь, прикасался, вслушивался… Дикий Шёпот монотонно бубнил в моей голове. В его ровный гул не вносила колебаний ни одна находка. А рядом со мной стремительно росла куча бесполезного хлама.

Прошёл гонг. Следом второй. Затем третий. Солнце, перевалив зенит, клонилось к западу. Куча находок уже напоминала содержимое выгребной ямы. А я невольно ловил себя на том, что капля за каплей теряю надежду. Вдруг я ошибся? Вдруг разгадка куда сложнее? Или якоря зарыты глубже? Или их вообще здесь нет, а границу держит что-то другое, о чём мы не догадываемся? Вдруг со мной сыграла злую шутку привычка не умножать сущности?

К концу четвёртого гонга я уже всерьёз думал, не сменить ли место. Однако тут из тумана вышел Гвел. Выглядел он взбудораженным: глаза блестели, дыхание сбилось, а на лице застыло странное выражение. Будто бы смесь удивления и растерянности.

— Ишер! Пошли со мной, покажу, что мы обнаружили! — сказал он. — Там… Там такое… Тебе надо самому увидеть!..

В любой другой ситуации я бы десять раз подумал. Что если там, в тумане, ждёт ловушка? Вдруг Гвел — не совсем Гвел? А может, он уже не управляет собой? Однако в его голосе было столько искреннего детского восторга, что я просто проверил топор у пояса. И последовал за молодым сотником в туман.

Белая пелена сомкнулась. Мир сузился до полосы земли под ногами и силуэта Гвела впереди. Мы шли молча. Добравшись до первого ряда ямок, дальше шли по ним. Вскоре из тумана стали выплывать фигуры остальных бойцов.

— Здесь, — сказал Гвел, останавливаясь у трёх последних рядов ямок. — Дальше сам иди, Ишер. Только медленно! Очень медленно!

Я сделал шаг. Ещё один. Воздух сгустился, стал плотнее. На краткий миг показалось, что я прохожу через невидимую завесу.

А потом я увидел то, чего никак не ожидал.

Впереди, в двух десятках шагов, земля тоже была перекопана. Ровные ряды ямок, точь-в-точь, как оставшиеся за моей спиной.

А среди этих ямок стоял ухмыляющийся Гвел и пара его бойцов. И это при том, что молодой сотник абсолютно точно остался позади.

Я резко обернулся. Гвел всё так же стоял за моей спиной, а рядом с ним — два воина. Я снова повернулся вперёд… И снова увидел Гвела и тех же двух бойцов.

Те же лица, те же позы. Сколько бы я ни вертел головой, картинка не менялась. Куда бы я ни смотрел, видел одно и то же: двое бойцов во главе с сотником и край туманного облака.

Хотя нет, кое-что менялось. Эти засранцы начали ржать, зажимая рты руками.

— Ох, демоны меня побери… — хмыкнул я. — И что, я разве смешно выгляжу со стороны? Чего вы смеётесь-то?

— А ты отойди, я покажу!.. — сквозь бесконтрольный хохот выдал Гвел. — Ты будто наизнанку выворачиваешься, а потом обратно!..

Я и без того с трудом сдерживал восторг от увиденного. Ну нет, правда же. Я был внутри пространственной петли. Той самой аномалии, которая разворачивает обратно к Серебряному Ключу. Здесь, в этой точке, ткань пространства была сломана, закольцована сама на себя.

Когда я отошёл, а на моё место встал Гвел, я понял, почему он хохотал и не мог сдержаться. Когда Гвел сделал маленький шаг вперёд, а затем назад, выглядело это так, будто он и в самом деле выворачивается. Шагнул вперёд — всю его фигуру смазало, вывернуло… И вот он уже снова стоит лицом ко мне.

Выглядело и в самом деле забавно.

— Гвел, — сказал я, когда сотник закончил развлекаться. — Продолжайте копать. Здесь. И рядом. И перегородки между ямками проверяйте. Если не найдём, будем копать глубже. На полтора локтя, не меньше. Я проверю всё, что найдёте.

— Ясно, Ишер! Будем искать! — бодро пообещал сотник.

Видимо, земляные работы оказались интереснее, чем в детстве… Спрятав улыбку, я выбрался из тумана по многочисленным следам своих. Вернувшись к своему валуну, я понял, что сердце колотится быстрее обычного. Мы нашли точку преломления! Мы нашли границу! Дело было за якорем — и тогда, возможно, мы наконец-то сможем выйти. А заодно выпустить оставшихся жителей Серебряного Ключа.

Не прошло и чаши, как бойцы Гвела вновь понесли находки. Куча хлама передо мной стала расти с удвоенной скоростью. Обломок костяного гребня. Ещё одна монета — на этот раз совсем стёртая. Ржавый гвоздь. Бронзовая пластинка с остатками эмали. Куски битой керамики. Практически сгнившие куски дерева. Снова камни. Я проверял все находки, ожидая, что вот-вот появится якорь… Однако всё было не то.

Прошёл ещё гонг…

Уверенность, вновь вспыхнувшая после обнаружения петли, вновь угасала. Мы стояли на пороге разгадки — и никак не могли его переступить.

Когда очередной боец вынырнул из тумана с горстью щебня и виноватым лицом, я принял решение.

— Всё, — сказал, поднимаясь. — Передай остальным: пусть выходят. Отдыхайте и обедайте. А я пока подумаю, что мы не так делали…

Боец кивнул и с облегчением на лице помчался обратно. Я медленно подошёл к самой кромке тумана, туда, где белая пелена касалась травы, и остановился. Внутри клубящейся мглы ещё слышались приглушённые голоса бойцов, звон лопат о камни, звуки шагов… Однако я их уже почти не слышал: слишком глубоко ушёл в собственные мысли.

Где я ошибся?

Вскоре люди Гвела стали выбираться из тумана. После последнего из них туман вернулся обратно в землю, и теперь стало видно и вырытые лунки, и всю местность, скрытую до того в молочной пелене.

Бойцы достали из поклажи еду и устроились на перекус, рассевшись рядом с переханами. А я всё так же стоял и думал-думал-думал, раз за разом прогоняя расчёты в голове…

Центр купола был вычислен верно. Петля подтверждала это лучше любых расчётов. И всё же… Мы перекопали едва ли не весь участок, усеяли его ямками, проверили каждую мелочь. И ничего.

Может быть, якорь зарыт глубже, чем я предполагал? Но слуги Дега копали руками. Они, конечно, ребята крепкие, но у них ведь стояла задача остаться незаметными. Вряд ли долго и очень глубоко рыли.

Я потер виски, прогоняя усталость. Мысли путались. Что-то я упускал. Что-то важное. Но сколько ни вглядывался вдаль, ответ не приходил. Разве что поле лунок мозолило глаза.

Мы перекопали центр купола. Мы нашли пространственную петлю. А это верный признак того, что якорь где-то рядом. И при этом не нашли ровным счётом ничего, кроме мусора.

Или я с самого начала ошибся в расчётах, и он может быть где угодно?

Я закрыл глаза и снова прошёл весь путь мысленно… Шаг за шагом… Сто восемнадцать ударов от края до края. Половина — ровно пятьдесят девять… Я начал копать на сорок пятом, чтобы захватить область пошире…

И тут меня осенило. Захотелось размахнуться и залепить себе оплеуху.

Сто восемнадцать ударов — это весь путь через купол. От входа до выхода! Но что если туман разворачивает путника не в центре, а на дальнем краю? Я прохожу весь купол насквозь, до противоположной границы, и только там меня разворачивает обратно к городу? А значит, сто восемнадцать ударов — это не половина пути. Это два круга! Туда и обратно!

«Поздравляю, Ишер, ты балбес! — мысленно заявил я себе. — И придурок! Только бойцов зря полдня гонял!»

«То, что ты балбес — и так известно. Поздравляю с тем, что, в конце концов, ты это понял!» — ехидно ответил внутренний голос.

Возразить ему было нечего.

Половина от ста восемнадцати — пятьдесят девять. Но это путь в один конец. А центр купола — половина от этого пути. Двадцать девять с половиной ударов сердца. Примерно двадцать девять. Всё равно, как в и прошлый раз, начну заранее… Нестрашно и чуть-чуть промахнуться.

— Гвел! — рявкнул я, поднимаясь с валуна. — Поднимай людей. У нас новый план.

Бойцы, только-только закончившие обед, нехотя взяли в руки лопаты. Я быстрым шагом подошёл к кромке, где должен был, стоит мне шагнуть, встать туман. Проверив утренние метки, скорректировал старое направление. Двадцать пять ударов сердца.

— Я иду первым, — объявил я, беря лопату. — Вы за мной, как и в первый раз. Но теперь копать начнём раньше. Я копаю первые четыре лунки, чтобы выдержать направление. Вы — всё остальное. В общем, действуем, как раньше, но на новом месте.

Я первым шагнул за намеченную границу. Плотная дымка немедленно взлетела от земли, окутывая меня и идущих следом людей Гвела. Я старательно отсчитывал удары сердца и следил за скоростью шага, не позволяя себе отвлекаться. Десять. Пятнадцать. Двадцать. На двадцать пятом ударе остановился, вогнал лопату в землю и начал копать первую ямку.

Закончив с ней и убедившись, что она пуста, я выкопал ещё две рядом. После чего приказал бойцам продолжать линию в обе стороны. А сам прочертил в земле направляющие, чтобы никто не ошибся. Хотя теперь, когда я, вероятно, нашёл решение… Теперь можно и всю область, не жалея сил, перекопать.

Ждать снова пришлось долго. Бойцы выныривали из тумана, несли мне находки. Опять монеты, опять ржавые гвозди, опять обломки костей. Я проверял каждую и откладывал в сторону. Гора хлама стала уже неприлично большой. А вместе с ней росло знакомое чувство. Смесь разочарования и упрямства.

Как и всегда, когда всё рассчитал, и по расчётам должно выйти, как надо… Однако что-то не получается. Очень неприятные ощущения, надо сказать. Но я старался не подавать виду, что беспокоюсь. Душевные терзания командира — плохой пример для подчинённых.

Прошло около трёх гонгов. Солнце катилось к вечеру, когда я заметил, что туман передо мной вдруг шевельнулся.

Не так, как обычно, когда внутри перекатывался особо большой клубок… А именно сдвинулся — всем облаком, разом, будто его толкнули изнутри. Я вскинулся, до рези в глазах вглядываясь в белую пелену. Туман настойчиво полз ко мне со скоростью пешехода. А значит, сомнениям не было места. И тут же из дымки послышались встревоженные голоса бойцов. А следом — звук глухого удара, разъярённый звон стали… И характерный булькающий вопль, который я бы ни с чем не спутал.

Слуги Дега явились!

Если там, в тумане, что-то могло случиться, оно уже случилось. И всё равно я бросился на помощь, не жалея ног и дыхания. Крики быстро стихли, и это напрягало больше, чем предыдущие звуки битвы. Либо мои люди победили, либо всё нехорошо. И тогда будет сложно выбраться из задницы. А уж, тем более, выручить своих людей — если они, конечно, выжили.

— Гвел! — позвал я, продираясь сквозь белую муть, ставшую ещё более вязкой, прямо как паутина. — Где вы?

Согласен. Не лучший ход в тумане, где могут скрываться враги. Но эта светлая мысль пришла в голову лишь мгновенье спустя.

— Здесь, воевода! — отозвались голоса впереди. — Мы здесь!

Через несколько шагов я наткнулся на первых бойцов. Они стояли спинами ко мне, но обернулись, услышав шаги. Все были целы, однако выглядели встревоженно. Мне молча указали направление. Я прошёл ещё немного, протискиваясь между людьми Гвела, а заодно переступая через вырытые ямки. И вскоре оказался в центре круга, образованного стопившимися людьми.

Внутри, на земле, лежали два тела слуг Дега с отрубленными головами. Кровь ещё сочилась из ран, смешиваясь с поднятой в бою грязью. Один в мокрой крестьянской одежде, второй — больше похож на ремесленника. Обоих убили быстро и по нашей схеме: сперва обездвижили, затем обезглавили. Но всё равно опоздали…

Потому что был ещё и третий труп.

Один из бойцов сотни тоже лежал на земле лицом вниз. Он был убит со спины. Один точный удар костяным клинком в шею. Туда, где доспех не прикрывает. Рядом с его телом, у правой руки, лежала пара камней и костяной колышек.

Вот он-то сразу и привлёк моё внимание.

Желтоватый, пористый. Явно вырезанный из той же кости, что и клинки слуг Дега. А главное, в его навершие был вставлен сеакр: идеально круглая жемчужина, тускло поблёскивавшая матовыми боками. Такая же, как те, что я извлёк из разделанного трупа. Разве что чуть крупнее.

Гвел сидел на земле рядом с телом своего бойца. Обнажённый меч лежал у него на коленях, руки были в чёрной крови. Он смотрел на убитого и молчал. Когда я присел рядом, сотник поднял на меня взгляд: усталый, полный горечи.

Да, мы уже не раз видели гибель своих людей. Но каждый убитый из тех, кто доверился нам, всё равно отзывался болезненным уколом. Где-то там, где у воинов спрятано за бронёй живое сердце.

— Они выскочили слишком быстро, Ишер… — тихо, как будто жалуясь мне, произнёс молодой сотник. — Прямо из тумана, в двух шагах у Пхарта за спиной… Мы ничего не успели сделать…

— Он даже не понял, что случилось, — успокоил я Гвела. — Умер быстро. Видишь, ему хребет перебили?

— А эти двое сразу на нас кинулись, как с ним разобрались… — грустно продолжил парень, будто не заметив моего ответа. — Мы их зарубили, конечно… Но Пхарта уже не смогли спасти… Не в бою, а вот так, в мирное время, на ровном месте…

— Ну… Мирного времени сейчас нигде нет… Да и место не такое уж ровное… Перекопано всё здесь… — ответил я невпопад и порадовался, что Гвел, похоже, не услышал меня. — А вообще такое случается. Думаешь, враг, чтобы напасть, будет ждать, пока ты подготовишься? Нет, конечно. Так не бывает. Все предпочитают бить, когда не ждёшь. Лучше всегда быть готовым к нападению.

— Нельзя же быть готовым постоянно! — пытаясь держать эмоции в узде, вздрогнул плечом Гвел.

— Нельзя. Поэтому такое случается, — кивнул я на труп бойца, а затем встал и громко объявил: — Так, слушаем сюда! Всех выносим из тумана и готовим к погребению. Нашего человека избавьте от доспехов и оружие заберите. Они Пхарту, Светлой ему Дороги, больше ни к чему.…

Я посмотрел на убитого бойца, на его застывшую в грязи руку. После чего перевёл взгляд на колышек с сеакром, лежащий рядом.

— Он, видимо, нёс это мне? — спросил я, указав на маленький жезл.

Гвел кивнул:

— Да. Его очередь была нести к тебе находки. А тут мы эту штуку случайно откопали, ну и решили не тянуть…

Я протянул руку и коснулся колышка пальцами.

Дикий Шёпот в голове резко изменил тональность. Доля мгновения, и к нему добавились новые нотки. Да ещё такие сильные и звучные, что сразу стало понятно: у меня в руках именно то, что мы искали. Впрочем, я и снаружи видел, как облако двигалось на меня. Так что сомнений, в принципе, и без того не было. Однако на всякий случай я коснулся и остальных находок. И тем самым лишь подтвердил свою уверенность.

— Оно, — выдохнул я, не узнавая собственного голоса. — Это оно. То, что мы искали. Вы все молодцы.

Гвел поднял голову. В его глазах читалось недоверие, смешанное с надеждой:

— Оно и есть этот, как ты сказал, якорь?

— Да, это он, Гвел, — кивнул я. — Одна из тех нашёптанных вещей, которые держат границу. Теперь мы знаем, как они выглядят. Думаю, остальные выглядят так же. А ещё мы теперь знаем, где их искать. А значит, можем уйти из города.

— И что теперь, Ишер? — нахмурился Гвел.

Я стоял над убитым бойцом, сжимая в пальцах костяной колышек с сеакром. Мысли неслись вскачь. Мы нашли якорь. Но что с ним делать? Оставить пока что здесь? В любом случае, надо убедиться окончательно в его функции. Ну то есть, что это именно якорь для границы.

— Нужно бы уничтожить эту штуку. Или хотя бы убрать так далеко, чтобы перестала запирать Серебряный Ключ, — решил я и, обернувшись к ближайшему бойцу, попросил: — Принеси мне камень. Плоский, крепкий. Возьми в той куче, куда находки сваливали. Там подходящие точно были. И возьми с собой товарища. Будьте настороже.

Двое бойцов поспешили сквозь туман. А я остался раздавать приказы:

— Всем образовать круг вокруг меня! Плечом к плечу, чтобы слугам Дега появиться неоткуда было. Оружие держим наготове. Если из тумана полезут слуги Дега, не пускайте их ко мне, пока я работаю.

Люди, выставив копья, встали вокруг кольцом. Строй был такой плотный, что ради бойцов, вернувшихся с камнем, пришлось заметно расступаться.

Мне протянули плитку серого, шершавого сланца, толщиной в два пальца. Я положил камень на землю перед собой. Сверху пристроил колышек, стараясь сильно его не смещать, чтобы вновь слуги Дега не появились.

А потом вскинул топор и, примерившись, ударил обухом по сеакру.

Сталь гулко бухнула о перламутровую поверхность. Я ожидал хруста, но его не было. Сеакр остался цел. Мой топор, к счастью, тоже. И даже я не пострадал. Разве что морально.

Я ударил снова, сильнее. Колышек дрогнул, но не раскололся. А в голове на мгновение вздрогнул Дикий Шёпот. Будто на короткий миг в нём прибавилось голосов.

— Защитный наговор? — пробормотал я. — Серьёзно?..

— Что ты там говоришь, Ишер? — спросил Гвел, настороженно крутя головой во все стороны, как ночная птица.

Впрочем, то же делали и остальные бойцы, кого я видел краем глаза.

— Говорю, на этой штуке защитный наговор, похоже, лежит… — ответил я.

— А такие бывают? — удивился сотник, не переставая наблюдать за туманом вокруг.

— Чтобы сами при угрозе появлялись? — хмурясь, уточнил я. — Не знаю… Надо будет у шептунов поопытнее спросить. Я впервые с таким столкнулся.

И даже если есть такие наговоры, вряд ли их можно куда угодно накладывать. Сколько колышков окружает Серебряный Ключ? Много, если учесть, что каждый прикрывает участок границы в сорок скачков. И на каждый из них наложить вот такое?

Я, конечно, не сдался и сменил тактику. Повернув топор лезвием вниз, рубанул по колышку наискось. Сталь вспорола воздух, ударилась о кость… И соскользнула, не оставив и мелкой царапины. А вот Дикий Шёпот за мгновение до удара вновь изменился. И сразу же вернулся к привычному фону, едва опасность для жезла миновала.

На втором ударе я прислушался тщательнее. Всё верно: в момент удара в Шёпоте просыпался отдельный голос, раз за разом повторявший какое-то слово или короткую фразу.

— Наговорённая кость, — прошептал я. — Сколько же ударов ты можешь выдержать?

Проведя пальцами по лезвию, стал нашёптывать слова, которым учил меня отец. Металл налился жаром, над топором задрожало горячее марево. Я размахнулся и снова ударил. На этот раз, усиленной наговором сталью. Но костяной колышек разве что отлетел на полскачка. Чужой наговор будто насмехался надо мной. Кто-то очень не желал выпускать людей из запертого города.

— Проклятье, — буркнул я.

— Осторожно! — закричал кто-то из бойцов, кого я не видел за чужими спинами.

Послышались звуки борьбы, звон металла и булькающие вопли. Через несколько мгновений после яростного крика «Сдохни, тварь!» этот шум стих.

— Что у вас? — спросил я.

— Опять эти, мокрые, из тумана вылезли, воевода! — отозвался кто-то из внешнего ряда.

— Пострадавшие есть? — уточнил я и покосился на Гвела, надеясь, что не сильно расстраиваю его, перехватывая управление.

Всё-таки он командует этой сотней. К счастью, молодой сотник не выглядел уязвлённым. Молодец, на самом деле. Здоровое, не обострённое чувство собственного достоинства — полезная вещь. Особенно для командира, у которого тоже есть командиры.

— Нет! Отбились, воевода! — ответили мне из внешнего ряда.

— Отлично, — кивнул я, вставая и отходя к отлетевшему жезлу. — Просто отлично… Сдвигаемся, сдвигаемся… Жезл двигать нельзя.

Бойцы вокруг переглядывались. Гвел молча смотрел на меня, ожидая, что ещё я придумаю. И я думал! Серьёзно думал!

Сломать жезл, может быть, и есть шансы. Но интуиция говорила, что можно до старости решать эту задачу, и всё без толку. К тому же, у меня явно не хватало знаний по шёпоту. И почему-то я был уверен, что и у других наших шептунов не хватит.

Почему? Да потому что мы столкнулись с тем, кто разбирается в шёпоте больше всех нас вместе взятых.

И вопрос не только в знаниях. Если верить легенде про Дега, лет ему нынче столько, что за это время он мог обрести чудовищную силу. Дар шептуна усиливается, если его тренировать. А Дег свой дар явно тренировал. Мы ему были не соперники.

Значит, и речи не могло быть о том, чтобы пробить его щит. Не зная принцип действия защиты, нельзя её взломать. Она для того и придумана. Надо было искать другой выход… И он был.

Жезл можно было двигать. Правда, стоит начать, как из тумана вновь вылезут слуги Дега с агрессивными намерениями. И ладно если их будет только двое… С этим сотня справится. Люди опытные, вместе с самого Илоса шли.

А что если сотня слуг вылезет? К сожалению, при соотношении «один к одному» мы этим уродцам не соперники. Даже я с трудом двоих могу одолеть. И то выезжаю на опыте борьбы с демонами в Кечуне. Там под конец осады иногда попадались очень быстрые и сильные.

Илосцы подобного опыта ещё не получили. Однако имелся и другой вариант…

— У кого-нибудь есть лук? — громко спросил я, чтобы все мои услышали.

На мгновение наступила тишина. Потом из задних рядов отозвался один боец:

— У меня, воевода, есть. В поклаже лежит.

— Дуй за ним! Не один, а кого-нибудь в пару возьми, — приказал я. — Тащи сюда и лук, и стрелы. Возьми такую, чтобы летела как можно дальше.

Мысленно я потирал руки, предвкушая, какую гадость устрою слугам Дега.

Боец вернулся быстро. Он протянул мне лук и длинную стрелу с необычным костяным наконечником.

— Вот эта далеко полетит! — пообещал мужчина.

— Насколько далеко? — деловито уточнил я.

— Если с колена стрелять, а целиться во-о-он туда, то две сотни скачков одолеет! — показал на местность боец.

— Ты мне не трудись, не объясняй, как стрелять, — усмехнулся я. — Стрелять будешь ты. И не с колена, а с самой низкой позиции.

— Так это… Самая низкая и есть с колена!.. — чуть растерялся стрелок. — Лук-то длинный, если ещё ниже — рогами в землю упрётся.

— А если его повернуть горизонтально? — спросил я.

— А как я его тогда натяну? Это ж только руки, выходит, можно использовать… А так оно куда слабее выйдет! — запротестовал стрелок.

— Так… — вот тут я задумался.

Стрелок из меня не сказать, чтобы прямо хороший. Да, скачков с пятидесяти в мишень попаду. Может, я и согну этот лук на одной силе рук, но чтобы стрелять далеко…

— Ладно, тогда сделаем так! — решил я. — Наложи стрелу на тетиву и опусти стрелу остриём к этой штуке, которую я сломать не могу.

— Хорошо, — кивнул боец, выполнив всё, что я требовал. — Так, да, воевода?

— Если из такого положения, сколько времени тебе надо, чтобы натянуть лук и пустить стрелу по нужной траектории? — спросил я.

— Удар сердца, воевода! — с готовностью отозвался тот.

— Отлично! Тогда так и делаем! Всем остальным: следите в оба! Могут появиться эти уродцы из тумана! — предупредил я.

Вытащив из-за пояса моток бечёвки, я приложил жезл к древку стрелы у самого наконечника. Работал осторожно, чтобы не сдвинуть сильно и не привлечь внимание слуг Дега. Прижатый к жёлтой кости наконечника, сеакр тускло блеснул в вечернем свете.

— Стреляй, — приказал я бойцу. — Прочь от города, как можно дальше. Главное, чтобы улетело.

Боец прищурился, а потом выдохнул и резко натянул тетиву. Я видел, как напряглись его плечи, как побелели губы. А затем тетива наконец-то пропела, и стрела ушла в небо. Прочь от стен запертого Серебряного Ключа, прочь от нашёптанного тумана.

И, главное, прочь от нас.

Впрочем, насчёт тумана я поспешил. Его будто смахнуло вместе со стрелой. Вот мы стоим посреди молочной пелены, а вот она шарообразным облаком несётся к небесам. Прямо-таки вслед за стрелой, быстро и неумолимо. Словно я не жезл к стреле привязал, а сам туман.

На мгновение я увидел, как в стороне поднимаются соседние облака. Они качнулись было вслед за первым, будто пытаясь соединиться в одну линию… Затем вдруг потянулись к нам, словно решив зарастить прореху… А потом что-то в них сломалось.

Единая цепочка тумана лопнула, как перетянутая верёвка. Облако впереди дёрнулось, сжалось — и исчезло, оставив после себя десяток чёрных точек. Следом растаяли и соседние туманные сферы, так и не успев сомкнуться.

А чёрные точки с булькающими криками устремились с неба к земле.

— Засечь, куда эти уродцы свалятся! — крикнул я. — Найдите их и добейте! Быстро! Вперёд!

— Добьём уродцев! — взревела радостно сотня, срываясь с места и режа на ходу верёвку, которая их связывала.

— Полуосмиями! Не ходить по одиночке! — вслед им орал я, тоже кидаясь к местам падения слуг Дега.

Вот ни разу не сомневался, что падение с несчастной полусотни скачков не убьёт уродцев Дега. Полежат, пострадают чуть-чуть и встанут. С их-то способностью затягивать раны в считанные мгновения. Зато как они визжали, пока неслись к земле… Как визжали…

Если бы я умел, как Дег, закольцовывать пространство, обязательно сделал бы петлю. Чтобы бесконечно наблюдать за их падением. И так же бесконечно слушать булькающие визги ужаса. Похоже, летать слугам Дега ещё не приходилось. И это развлечение им, видимо, не понравилось…

Первый противник для меня нашёлся сам. Я бежал вслед за одной из осмий, бойцы успели меня сильно обогнать. И тут забор, идущий вдоль улицы, затрещал. А на дорогу, прямо у меня перед носом, вывалился слуга Дега.

Судя по одежде, один из горожан, довольно зажиточных. Два костяных ножа под радостные булькающие вопли понеслись ко мне. Я поднырнул под них и двинул топором по правой руке. И, что удивительно, мне сразу удалось её отрубить. А ведь наговор с топора слетел, пока мы возились с границами прохода.

Слуга Дега отшатнулся и сделал вялую попытку ковырнуть меня вторым ножом. При этом казалось, что действует он уже не так быстро, как его предшественники. Но проводить анализ было некогда. Я снова ушёл из-под удара. И в этот раз всадил топор поганцу в основание шеи, стараясь добраться до сеакра в теле.

Не знаю, достал или нет. Слуге Дега от двух сильных ранений и без того поплохело. Настолько, что он внезапно упал на колени и мучительно забулькал-захрипел, кося на меня мутным глазом. Затягивать его мучения я не стал. Впрочем, и рисковать не спешил. Следующим ударом топора перерубил позвоночник. А потом, уже основательно примерившись, отделил уродливую голову.

В этот момент осмия впереди тоже встретила себе противника. У них всё закончилось даже быстрее. Он и без того вышел потрёпанный, так ещё и насадился сразу на три копья. Обычно, правда, слуг Дега подобный расклад не останавливал. Точно помню, как ночью они и в такой ситуации трепыхались, пытаясь добраться до людей.

А тут слуга Дега покорно повис на копьях. Вслед за чем был придавлен к земле и лишён головы. Причём я с его стороны особого сопротивления не заметил. И падение, видимо, было уже ни при чём. Похоже, без тумана уродцы быстро слабели. А заодно становились не такими шустрыми, бодрыми и живучими.

И да, судя по взгляду мутных глаз, убитый мною слуга Дега испытывал боль. К слову, сразу покидать место нашей с ним битвы я не стал. Вместо этого, проследив взглядом, откуда он вышел, я обнаружил третьего врага. Оказывается, тот уже давно меня увидел. Просто добраться никак не мог. Ему не повезло спиной приземлиться на конёк крыши. В итоге, слуга Дега слабо дёргал руками и ногами, планомерно сползая по скату. Переломанный позвоночник не давал ему шансов встать на ноги. И, судя по всему, заживать ранение в ближайшее время не планировало.

Мне оставалось поспешить к заброшенному дому. Бедолага как раз успел доползти до края и свалиться вниз. А я парой ударов топора снёс ему голову.

Впереди, среди других дворов и домов, то и дело вспыхивали, а вскоре затихали звуки боя. И как я подозревал, везде победителями выходили мои люди. Я сразу далеко от двух тел уходить не стал, чтобы не потерять. Дождался, когда мимо прошла осмия, тащившая труп своего врага, и перевалил на них задачу по транспортировке.

Самому, что ли, таскать? Воевода я, в конце концов, или нет?

Оставшихся слуг Дега добили довольно быстро. Те, кого застали в состоянии оглушения после падения, были слабы и дезориентированы, почти не сопротивлялись. Впрочем, и остальные, как я сам заметил, плохо себя чувствовали вне тумана. Так что достойного сопротивления оказать не смогли. И это было полезным опытом. Если ночью придётся драться — мы знали, как ослабить врага.

Теперь-то я понимал, почему они так разбегались, едва Алана отбросила туман. Плохие из них воины на чистом воздухе. Кожа сохнет сразу, заживает всё хуже, раны вызывают боль. Да и другие всякие болячки, небось, обостряются. Срамота одна, а не страшные и непобедимые слуги могучего шептуна.

— Всех зарубили, Ишер! — бодро отрапортовал Гвел, найдя меня.

— Отлично. Трупы тащите в общую кучу к другим трупам. Спалим их перед уходом, — озвучил я очевидный приказ. — И пошли одну триосмию найти, где стрела упала. Отметим это место, чтобы завтра не вляпаться. Скажи им, пусть глубоко в туман не лезут, только границы нащупают. Мало ли. Может, теперь слуги Дега будут прибегать сразу, как туман встаёт. Не надо больше сегодня рисковать.

Гвел кивнул и бросился раздавать приказы. Вскоре одна из триосмий выдвинулась прочь от Серебряного Ключа по одной из дорог предместья. На всякий случай я последовал вместе с бойцами. Поиски заняли пару чаш. Общее направление, куда полетела стрела, у нас было. Оставалось обнаружить место приземления. Что довольно быстро удалось.

А едва один из бойцов приблизился к стреле, как вокруг него заклубился туман. К счастью, помня мой приказ, человек среагировал мгновенно. Заметил первые же языки, развернулся и побежал обратно, не дожидаясь, пока туман сомкнётся. Белая пелена, будто желая дотянуться, качнулась ему вслед — и опала вниз. А нам осталось прощупать другие его границы и установить предупреждающие знаки.

Да и это была перестраховка. Уходить из Серебряного Ключа я всё равно планировал на север, а не на запад.

Мы потратили ещё пару чаш. Бойцы, один за другим уходя вперёд, возвращались с докладами. Мало-помалу картина прояснялась. Облако теперь поднималось дальше от города на добрых две с половиной сотни скачков.

В сплошной границе, окружавшей Серебряный Ключ, образовался коридор. Свободный проход где-то шагов двадцать шириной. Это уже выяснил Гвел и его люди, пока стаскивали трупы обратно. Каждый раз, когда в этом проходе шёл человек, соседние с ним облака пытались затянуть прореху. Они поднимали туман, тянулись, но не могли сомкнуть кольцо.

И сам проход в границе, и новое расположение туманного облака, были обложены камнями, вешками и надписями на досках. А куча трупов, переложенная деревяшками и посыпанная Порошком Солнца, горела почти без дыма.

Мне, конечно, остальные шептуны попеняют, что я бездымный порошок использовал… Но у меня другого с собой просто-напросто не было.

Вечерело. Солнце катилось к горизонту, окрашивая небо в густо-розовый цвет. Я в последний раз оглядел перекопанный участок, где ещё утром лежал туман. Завтра, если всё будет хорошо, моя армия наконец-то покинет Серебряный Ключ через эту прореху. А даже если слуги Дега сумеют её заткнуть новым жезлом… Я был уверен, что мы повторим свой успех довольно быстро.

Гораздо быстрее, чем сегодня. И тогда сможем удалиться от Серебряного Ключа хотя бы на полдня. В груди разливалось приятное тепло и гордость за проделанную работу. Которой я поделился, как нормальный командир, с бойцами:

— Вы все сегодня молодцы. Мы с вами сделали такое, что вправе гордиться. Однако не расслабляемся. Нужно пережить ночь и уйти подальше. А сейчас возвращаемся в город! Нужно успеть во дворец, пока не стемнело.

Обратно мы спешили в уже сгущающихся сумерках. Солнце почти село, небо на западе догорало последними багровыми полосами. Люди ехали молча: сказывалась усталость после целого дня раскопок, боя и беготни вдоль туманных границ. Мы поднимались по серпантину, стремясь во дворец до того, как туман вновь заполнит город. Дежурные на стене нас уже видели и подбадривали криками.

Я ехал во главе колонны, рядом с Гвелом. По пути мысленно прокручивал события дня. Мы нашли якорь. Мы прорвались наружу из города. И если понадобится, сделаем это снова. Нужно предупредить всех, что с утра уходим. И поговорить с Урунсихом в плане того, что он думает по поводу будущего, своего и своих людей. Однако все эти важные мысли вылетели из головы в тот миг, когда…

Сначала над озером раздался рёв. Он был низким, утробным, вибрирующим — проникающим, казалось, в самоё нутро. От него задрожали даже камни под копытами переханов. Мой скакун всхрапнул и попятился, мотая головой и пытаясь разглядеть, что там у озера происходит.

Рёв слышали все. Но только шептуны смогли ещё и ощутить, как дрогнул равномерный гул Дикого Шёпота, куда вплетались новые нотки. Громкие, злые и такие же всепроникающие, как рёв в настоящем мире.

Я с трудом удержал перехана, когда тот почти развернулся к озеру. А в следующий миг замер, глядя на то, что происходит на берегу.

Из воды, на мелководье у самого берега гавани, поднималось существо.

Сперва показалась голова. Огромная, вытянутая, с тупым рылом и широко расставленными глазами, в которых отражался закатный свет. Голова была, скорее, рыбьей, чем человеческой: челюсти выдвинуты вперёд, по бокам — частокол жаберных щелей, влажно блестевших в сумерках. И всё же в её очертаниях угадывались человеческие черты.

В моей прошлой жизни некоторые художники обожали таких вот уродцев рисовать. То ли рыба, то ли человек — и не поймёшь, но выглядело обычно жутковато. Даже если картинку хотели сделать милой. А в этой жизни я имел несчастье узреть подобное в реальности.

За головой из воды вышли плечи. Невероятно широкие, покрытые плотной серой кожей, бугрившейся складками, как у глубоководной рыбы. Ниже шли четыре руки. Две передние, толстые, как брёвна, заканчивались кистями с перепончатыми пальцами и длинными костяными когтями. Ещё две, потоньше, росли из нижней части груди и двигались иначе: более плавно, почти по-змеиному.

Существо сделало шаг к берегу, и из воды показались его ноги — мощные, столбообразные, с широкими ступнями, оставлявшими глубокие вмятины в прибрежном иле.

А следом, из-за спины, веером развернулись ещё и шесть длинных щупалец. Они извивались в воздухе, словно ища что-то, и каждое было усеяно мелкими присосками, поблёскивавшими в закатном свете.

Вдоль хребта твари, от основания черепа до пояса, тянулся гребень из коротких костяных шипов. И всё же страшным было не то, как выглядело это существо. Страшным было то, что оно прямо на ходу шептало. Да так громко, что шёпот было слышно даже на скале. И я без колебаний понял, кто это пожаловал…

— Арахамана, обереги!.. — выдохнул кто-то из бойцов поблизости.

— Сохрани нас Отец Песков! — присоединился второй голос.

О богах люди обычно вспоминают, когда сталкиваются с чем-то по-настоящему страшным. Вот как это чудовище. Точнее, как Дег… Потому что его слуги шептать обычно не умели. Да и вообще, судя по сказаниям, не обладали свободой воли.

Я смотрел, как чудовище медленно и тяжело выходит на берег гавани. И чувствовал холод, не имевший отношения к вечерней прохладе. Это определённо был страх. Самый главный его источник — смерть. Её мы боимся больше всего. И всего, что ведёт к ней, по нашему мнению. Но я-то уже не первую жизнь живу. Вроде бы знаю, что бояться там нечего.

Однако в случае с Дегом были возможны варианты. Как, например, вечное рабство. Ещё и такое, из которого не сбежать и в котором по своей воле не умрёшь. Достойная причина обосраться, как мне кажется.

Ростом Дег был скачка три, если не выше. Зачем ему такие размеры, я не очень понимал. Возможно, какие-то тревоги или обиды с тех времён, когда он был человеком? В любом случае, сейчас от этой твари веяло силой: древней, всесокрушающей, парализующей волю и желание сражаться. Проще говоря, от Дега несло властью и какой-то жутью, которую даже определить не получалось.

Из воды, следом за своим хозяином, начал валить туман. Он не поднимался отдельными языками, как раньше, а шёл сплошной стеной. Плотной, белой, как молоко, закручиваясь вихрями вокруг любых препятствий.

— Так вот ты какой, древний шептун… — прошептал я.

И, сглотнув, заставил страх отступить.

Чтобы меня поработить, ему придётся ещё постараться. Так я решил. И как-то так будет. Древний шептун явно не собирался упускать добычу. А я собирался в крайнем случае устроить знатное побоище, в результате которого врагу придётся меня убить. И от этой мысли стало как-то спокойнее…

Вот кто бы мне в прошлой жизни сказал, что я буду успокаивать себя возможностью умереть — не поверил бы.

Существо, тем временем, запрокинуло голову и снова взревело. На этот раз громче, так, что эхо прокатилось над озером и ударилось в скалы. И в этом рёве слышалась незамутнённая ярость того, кто только что потерял часть своих владений и теперь намеревался вернуть их любой ценой.

— Во дворец! — рявкнул я, разворачивая перехана. — Все во дворец, быстро!

Отряд, до этого едва тащившийся, рванул с места галопом. Мы неслись по серпантину вверх, к воротам, рискуя вылететь с дороги на каждом витке. И каждый из нас то и дело оглядывался через плечо, назад. Туда, где на фоне тёмной воды, росла и ширилась белая стена тумана. А перед ней стояло чудовище, провожавшее нас взглядом немигающих рыбьих глаз.

Во дворе замка уже царила суматоха. Дозорные на стенах подняли тревогу: мелькали факелы, метались люди, кто-то орал, раздавая приказы, кто-то тащил оружие. Местные жители на этот раз на верхних этажах, похоже, отсиживаться не собирались. Что-то кричал Урунсих, подгоняя своих. Рёв над озером слышали все. И боялись до усрачки тоже все.

Я спрыгнул с перехана. Бросил поводья первому попавшемуся бойцу, быстро пошёл к дверям дворца. Навстречу спешил Урунсих — без плаща, растрёпанный, с бешеным взглядом. За ним, на ходу застёгивая перевязь с мечом, бежал Ситранис.

— Что случилось⁈ — выпалил Урунсих, хватая меня за плечо. — Что там, у озера? Дозорные говорят, чудовище!..

— Так и есть, — ответил я, не замедляя шага. — Похоже, сам Дег пожаловал в гости. Мы с сотней Гвела сегодня пробили брешь в границе. Нашли заклад Дега. Ему это не понравилось, и он вышел на берег лично нас наказать. Зато, если переживём эту ночь, наконец-то свалим…

— Дег? Лично? Ты уверен? — Урунсих побелел, но практически мгновенно взял себя в руки.

— Ну если верить городской легенде… Только он ведь из живущих в озере умеет шептать? — напомнил я. — Его слуги на это неспособны.

Подоспевший Ситранис сходу начал сыпать вопросами:

— Что за тварь? Насколько опасна? Ты её видел? Что происходит вообще?

— Видел. Здоровенная. Четыре руки, шесть щупалец, рыбья башка. С туманом пришла. Видимо, потому что мы пробили брешь в границе вокруг города.

— Вы пробили проход⁈ — изумился регой, широко раскрыв глаза.

— Да, — коротко ответил я.

Ситранис присвистнул, но вопросами сыпать перестал. Я же, оглядев двор — мечущихся людей, закрывающиеся ворота, дозорных, торопливо зажигавших дополнительные факелы на стенах — принял единственно верное решение.

В этот момент из правого крыла выскочил Тадар и…

— Что случилось? Что там за чудовище⁈ — воскликнул он.

— Да что вас всех… — устало выдохнул я. — Так! Всех командиров — в покои Урунсиха. Немедленно. Командиров и шептунов — всех. Мне нужно, чтобы все услышали это одновременно. Не хочу повторять двадцать раз!

Ситранис кивнул и рванул в казармы. Урунсих, подобрав полы плаща, заспешил внутрь дворца, чтобы подготовить покои к экстренному совещанию. А я на мгновение задержался у ворот, глядя туда, где в сгущающейся тьме над озером клубился туман и угадывался силуэт чудовища. Он пока не двигался. Просто стоял и смотрел на замок. А из тумана уже выходили его многочисленные слуги, вставая рядом со своим повелителем.

Я развернулся и пошёл следом за наместником. Времени было в обрез.

— Обойдёмся без лишних вопросов, — сразу попросил я, войдя в покои Урунсиха, где меня уже ждали. — У нас в лучшем случае чаша, чтобы обсудить и подготовиться.

В комнате сидел сам Урунсих, шептуны, включая Расиса, и мои командиры. Масляные лампы горели тускло, тени на стенах дрожали в такт напряжённому дыханию собравшихся. Когда я вошёл, они все подняли на меня взгляды, в которых читался один вопрос: «Почему это случилось?». Вот на него я первым делом и дал честный ответ. В тревожной полутьме дворцовой комнаты мои слова прозвучали особенно весомо.

— Нам удалось сегодня прорвать границу города! — порадовал я людей, давая осмыслить момент победы. — Завтра мы все можем покинуть Серебряный Ключ. Даже если границу снова перекроют, найти новую нашёптанную вещь, которая эту границу держит, проблемой не будет.

— И поэтому появилась эта тварь? — уточнил Ситранис со смесью облегчения и беспокойства.

— Ну я же просил без лишних вопросов… — без укоризны, и сам понимая чувства наместника, напомнил я. — А так-то да… Думаю, Дег и его слуги почувствовали, что добыча уходит из-под носа. Ещё и уходит с такими сведениями, которые в будущем оставят Дега без новых слуг. В итоге, к нам в гости пожаловал сам Дег. Ну или какой-нибудь его добровольный слуга, не лишённый свободы воли. Почему я так считаю? Потому что ни один слуга Дега не был шептуном. По всей видимости, дар шептуна связан именно со свободой воли. А эта тварь, вылезшая из озера, двигает туман. Значит, она умеет шептать. Ну а теперь перейдём к тому, что делать…

— Я могу удерживать туман за пределами дворца! — тихим, ещё не до конца своим обычным голосом заметила Алана. — Или, во всяком случае, попробовать.

— Побереги горло! — буркнул Ферт.

— Сможешь отгонять туман всю ночь? — уточнил я, проигнорировав его недовольный взгляд.

— Если не очень далеко отгонять, то, наверно, и всю ночь смогу… — собравшись с мыслями, кивнула женщина. — Но есть одна сложность. Если этот Дег подойдёт слишком близко, то у меня просто сил не хватит. Боюсь, он очень громко шепчет…

— Значит, будем держать его как можно дальше от стен, — кивнул я. — Звучит как план, вернее, его часть. Тадар, сколько у вас стрел?

— Гонга на два, если постоянно стрелять! — откликнулся хан кочевников.

— Не пойдёт… Значит, стрелять твои бойцы будут только по Дегу. Что хотите делайте, но всю ночь он должен находиться под постоянным обстрелом! — отрезал я. — Сразу предупреждаю, у него будет защита. А вы всё равно стреляйте по нему, не переставая. Защиты не бывают непробиваемыми. Нам это очень нужно. Думаю, Дег побоится близко подходить, чтобы не потерять защиту. На стенах постоянно должна быть, минимум, сотня твоих бойцов. Ясно?

— Ясно! — кивнул Тадар, а по лицу было видно: уже прикидывает, где лучше расставить лучников.

— Второе, не менее важное: нас будут бить шёпотом. У нас защиты от чужого шёпота нет, поэтому всех шептунов, помимо Аланы, я тоже прошу атаковать только Дега. Исключительно его. У его слуг нет лестниц, нет тарана. Они будут перебираться через стену, а мы их будем встречать. А вот Дег может и шёпотом вдарить. И чтобы нас всех в какой-то момент не сдуло, не смыло, не столкнуло со стены — заставьте Дега думать только о защите. Его слугами займутся илосцы и приозёрцы, ну и я помогу, чем смогу… Ваша задача — занять в это время их предводителя. Ясно?

Шептуны ничего говорить не стали. Только покивали с задумчивым видом.

— Что касается стен… Урунсих, твои люди смогут помочь? — спросил я наместника.

— У меня бойцы возрастные, но не бессильные — помогут! — с лёгкой обидой отозвался тот.

Впрочем, тут же забыл о ней, услышав мои следующие слова:

— Значит, нам хватит опытных бойцов, чтобы держать и стену, и все окна на первом этаже. Запомните главное: без тумана слуги Дега слабеют. Хуже залечивают раны, становятся медлительны. Да и бьют не так сильно и метко. Если Алана удержит туман, а лучники и шептуны — Дега на расстоянии, это наш верный шанс пережить штурм. Тадар, те твои люди, которые не заняты на стенах, пусть возьмут на себя оборону второго и третьего этажей. Скорее всего, утром или ближе к полудню туман уже начнёт уходить.

— А почему, интересно, такая привязка к ночи, ведь… — вслух задумался Ферт и сразу же замолк, хотя явно мысль не закончил.

Я не стал напоминать, что просил без вопросов. Во-первых, пожилой шептун и так всё понял. А, во-вторых, вопрос-то действительно хороший. Я даже успел его обдумать. И у меня был готов ответ. Возможно, даже правильный:

— Я заметил сегодня, что туман, когда в него заходишь, отдаёт влагой. Отчасти он родственен обычным туманам, которые встают над Озёром Тысячи Ключей, да и над реками Тихой и Глубокой. Это не горные туманы Ржавого Кряжа, в которых нет ни капли влаги. Этот туман ею насыщен. Думаю, она нужна для слуг Дега, которые приспособлены к жизни в воде. Поэтому, едва солнце взойдёт и начнёт припекать, Дег не сможет долго держать туман. Как-то так, мне кажется… Ситранис, Урунсих, на ваших людях окна во дворце на первом этаже. Истор, на нас, получается, стена. Всё, готовимся к обороне. И да поможет нам Отец Песков…

Я за время совещания так и не присел. Поэтому сразу развернулся и двинулся к выходу, не дожидаясь вопросов и возражений. А следом за мной потянулись и остальные.

Во дворе холодный ночной воздух мгновенно отрезвил голову. Я устал за сегодня. И понимал, что ещё больше устану ночью. Но самая пытка будет завтра, когда я такой уставший буду пытаться дремать в седле перехана.

А сегодня… Сегодня нам просто надо выжить. Не в первый раз уже. Последний год и вовсе изобилует такими ночами, чего уж там…

Впрочем, вид со стены открывался такой, от которого даже мне, всякого повидавшего за две жизни, стало не по себе. Внизу, у подножия, клубился туман. Он поднимался от озера сплошной стеной, закручиваясь с двух сторон. Как будто две гигантские белые руки брали скалу в кольцо, готовясь сжать и раздавить.

А впереди, во главе туманного нашествия, тяжело шагал к серпантину сам Дег. Его огромная фигура то пропадала среди домов, то появлялась вновь.

И каждый раз неумолимо оказывалась ближе, чем раньше.

А пока я внимательно наблюдал, вокруг вовсю закипела работа. Кочевники Тадара торопливо, но почти организованно занимали стену. Две сотни лучников, молодые и опытные вперемешку. Хан не поскупился на людей. И теперь они спешили вверх по лестницам, таща в руках корзины, набитые стрелами.

Я слышал, как молодой хан, командовавший лучниками, обходил строй и негромко, зато твёрдо отдавал распоряжения:

— У нас у всех одна цель. Бейте по большой твари! В туман не стрелять, в рыболюдей не стрелять! Только в их большого вождя! Стрелять так быстро, как можете. Перчатки наденьте! Кто забудет, пусть не жалуется, что кожу с пальцев сорвал!..

Бойцы кивали, одновременно выискивая удобные для стрельбы места. Многие прикрепляли к наконечникам стрел мешочки с зажигательной смесью. В любой другой ситуации я бы их остановил. Но сейчас влажность такая, что пожар Серебряному Ключу не грозит. А если и грозит… Ничего критичного. При любом раскладе, выиграем мы или проиграем, завтра в городе не останется людей со свободной волей.

На первом этаже дворца, тем временем, распределялись люди Ситраниса и стражники Урунсиха. Через распахнутые двери я видел, как они баррикадируют окна, закрывают ставнями, подпирают досками, оставляя лишь узкие щели для наблюдения и удара копьём.

В какой-то момент на стену вышел Ситранис и с улыбкой пожаловался:

— Старик разошёлся там совсем. В последний бой, натурально, готовится…

— Урунсих? — уточнил я.

— Он самый! А говорил, бойцы возрастные у него. А там такие крепкие старички, что, по-моему, всех нас переживут! — Ситранис хохотнул.

Я не сразу ответил. Однако про себя подумал, что Урунсих и вправду будто помолодел на десяток лет. Опаснейший враг и необходимость защищать свой дом… Возможно, старому воину именно этого и не хватало, чтобы почувствовать себя нужным.

— А ты чего на стену вылез? — спросил я у регоя.

— Хотел сказать, что мы будем поглядывать в окна при случае! — охотно сообщил Ситранис. — Если вам тут совсем тяжко станет, пришлём подкрепление. И ещё за Аланой следите. Она во-о-он там, в середине двора разместится!..

Я пригляделся и увидел: да, действительно. В темноте, посреди зелёных насаждений у одного из резервуаров с водой, обустраивали место для шептуньи. Не лучшее место, прямо скажем. Если слуги Дега прорвутся во двор, сложно будет Алану прикрыть. Но я буду знать и следить. Лично постараюсь в случае чего. А вот, чтобы оборонять дворец от тумана, позиция Аланы казалась идеальной.

— Понял, иди к своим! — кивнул я Ситранису, а тот хлопнул меня по плечу и со словами: «Держись тут, брат!» поспешил обратно в правое крыло.

Истор к этому моменту выстроил илосцев на стене. Бойцы, закалённые ещё осадой Илоса, а затем прошедшие через степи, Разлом и Серые Угорья, не нуждались в долгих наставлениях. Они вставали привычным строем: первая шеренга с топорами и мечами, вторая и третья — с копьями.

Никто не нервничал, многие стояли в ожидании боя с такими скучающими лицами, будто впереди не кровь и смерть, а нудная речь городского чиновника.

— Держать строй!.. Ну, в общем, вы и так знаете! — коротко бросил Истор, проходя вдоль шеренги. — Просто бейте любое, что на стену полезет. И любое, что ещё шевелится на стене. Естественно, кроме своих товарищей. И всё будет хорошо… У нас, конечно, а не у тех, которые с жабрами!

— Так себе речь! В следующий раз старайся лучше! — оценил Борк, и по строю побежали смешливые шепотки.

— В следующий раз сам будешь произносить! — с улыбкой ответил Истор и погрозил сотнику пальцем.

— Я! Я! Можно, я! — откликнулся со своего места Гвел.

— Что ты? — не понял Истор.

— Можно, я не буду речи толкать? — спросил Гвел, сделав самый невинный вид.

— Тьфу ты, зараза! — под хохот бойцов Истор покачал головой и глянул на меня. — Не, ну ты видел, воевода, а?

— Не сцы! Они и надо мной, великим воеводой, ржут! — с усмешкой отмахнулся я.

Илосцы посмеивались. Им, наверно, вообще не требовалось речей. Большая часть из них видела, как вырезают население Илоса. Многие потеряли близких и знакомых. Эти люди смирились с тем, что смерть всегда рядом. И предпочитали шутить, когда она подходит слишком близко.

Всегда лучше шутить, чем бояться. Искренний смех прогоняет страх, подсвечивает его уродливые контуры. И делает не таким жутким и объёмным.

А ведь год назад большинство этих воинов было простыми ремесленниками. А кто-то и обычными голодранцами. Я ещё помню, как они сжимали потными ладошками копья, выданные в арсенале Илоса, и отчаянно трусили в ожидании боя.

Молодцы. Пусть лучше смеются, чем боятся до дрожи в коленях. Моему авторитету, да и авторитету Истора, ущерба не будет. Не в нашем случае.

Шептуны собрались у дальнего конца стены. Ближе к тому месту, откуда лучше всего просматривался серпантин. Ферт стоял, прикрыв глаза и склонив голову к правому плечу, как большая сонная птица. Рядом нервно постукивал пальцами по зубцу Мирим. Молодой Ашкур сел на камни, подоткнув под себя плащ, и закрыл глаза.

Чуть в стороне встал Расис, закутанный в неизменный балахон, но накинувший поверх какой-то плед. Старик, такой же древний, как и большинство местных воинов, казался совершенно невозмутимым. Только узловатые пальцы, сжимавшие тёплую ткань, подрагивали. Ну и ещё сухие губы шевелились в неслышимом бормотании.

Ферт открыл глаза и поймал мой взгляд, скользнувший обратно. А затем кивнул, показывая, что все они уже готовы.

Я оглянулся на Алану. Она сидела отдельно, во дворе, с выражением предельной сосредоточенности на лице. Я знал, что она успела начать работу. Да, туман, который должен был захлестнуть двор, пока ещё был далеко. Однако в Дикий Шёпот, звучавший у меня в голове, уже вплетались новые нотки.

Не знаю, какой ценой ей это давалось, я мог только догадываться. Даже в неверном свете факелов было видно, как напряжены её плечи и как побелели костяшки пальцев, вцепившихся в края резного кресла.

Город внизу тонул в тумане. Белая пелена заливала улицы, перехлёстывала через низкие заборы, затекала в распахнутые двери домов. Лишь верхушки деревьев и коньки крыш ещё торчали над этой молочной рекой. С нашей высоты казалось, что Серебряный Ключ медленно погружается в озеро.

Тишина установилась такая, что жуть поневоле охватывала. В этой тишине отчётливо слышался плеск воды со стороны берега и шорох тысяч ног, шагающих в сторону нашей скалы, где стоял дворец.

А над головой, над всей этой жутью, было распахнуто ясное глубокое небо. Звёзды горели ярко, как это бывает только в Приозёрье, Приречье и Междуречье. А через всё небо, от горизонта до горизонта, тянулась Светлая Дорога — сияющая, невероятная. Я невольно подумал, что, возможно, скоро по ней пройдут и некоторые из нас. Впрочем, я во всё это не верю. Точнее, так… Верю, отчасти… Просто не связываю дорогу на тот свет и небесные явления.

Отогнав лишние мысли, я перевёл взгляд на серпантин. А Дег, между тем, уже поднимался по первым, самым нижним, виткам.

Он шёл тяжело и целеустремлённо. Его огромные ноги оставляли на каменной дороге мокрые следы, которые тут же затягивал туман. Четыре руки мерно покачивались в такт шагам. А шесть щупалец за спиной извивались, будто жили собственной жизнью.

Рыбья голова была чуть наклонена вперёд, и я отчётливо видел, как поблёскивают в свете звёзд огромные, немигающие глаза. И не было в этом взгляде ни злобы, ни торжества: только древнее, бесконечное равнодушие.

«Во что же ты себя превратил, чудовище?» — подумал я.

И на сей раз мой внутренний голос даже спорить не стал.

В толще тумана за спиной Дега угадывались силуэты слуг. Они двигались молча, не издавая ни звука. Если прошлой ночью они звали нас, то нынче просто шли убивать. А мы собирались убивать их. И ведь и там, и там — люди… Будто у нас в мире Вечных Песков других врагов не хватает.

К этому моменту туман охватил скалу с двух сторон. Он жадно лизал каменные склоны у самой вершины, и только там, где стоял замок, небо оставалось чистым. Большое спасибо Алане…

— Приготовиться! — негромко, но так, чтобы все услышали, скомандовал я.

Лучники вскинули луки. Шептуны замерли у зубцов. Даже ветер, казалось, стих, ожидая первого удара.

Где-то там, внизу, огромная тварь ещё шагала по серпантину. До первого залпа, когда рыбья башка появится в поле зрения, оставались мгновения.

Однако тварь вдруг встала на месте. Какое-то время она продолжала стоять, ничего не предпринимая. И туман застыл рядом с ней, послушно стелясь у ног, как самый верный раб.

А потом зазвучал голос… И звучал он прямо в голове. Впрочем, у вылезшей на берег твари вряд ли получилось бы издавать человеческую речь:

— Сдавайтесь! Вы хорошо сопротивлялись, но всё кончено! Сдавайтесь!

Дег, ну или какой-то его особо продвинутый слуга, посмотрел вверх. Он явно ждал ответа, но так и не дождался его. И всё же предпринял следующую попытку:

— Я дам вам силу и долгую жизнь! Я дам вам могущество и покой! Вы сможете жить в глубинах озера, не боясь ни Дикого Шёпота, ни иных врагов! Спускайтесь ко мне, примите мою власть добровольно!

— Не отвечать ему! — рявкнул я, и мой приказ подхватили другие командиры.

— Ты здесь главный, юноша? — отозвался голос в голове, а я почувствовал внимание древней твари. — К чему это сопротивление? Моих людей больше, они сильнее, выносливее, живучее. Мой шёпот в десятки раз громче вашего! Я могу сокрушить вашу крепость одним лишь голосом! К чему эти жертвы и напрасные смерти?

— Если бы ты мог, уже бы сокрушил! — отрезал я и мысленно, и вслух. — Хватит разговоров. Дерись давай, если не трус.

— Разговоров никогда не хватает, юноша! — возразил голос. — Разговоры — это то, что отличает нас от животных! Зачем нам проливать кровь, если можно договориться?

— Что-то ты не рвался ни с кем разговаривать, когда похищал жителей города, — скептически заметил я.

— Они были глупы… Они были слабы… Они были недостойны слов! — нашёлся с ответом голос.

— Ага. А те, кто здесь сейчас, поголовно умны, сильны и достойны. Хорош заливать! — усмехнулся я. — Ты не изменил своего мнения. Ты просто решил схитрить. Кто-нибудь, заткните этого урода!

Первым среагировал Расис. Я увидел, как старый шептун что-то беззвучно произносит. Губы его двигались быстро, отрывисто. Старик будто выплёвывал слова.

А над головой Дега, прямо поверх клубящегося тумана, формировалось облачко. Сперва маленькое, практически незаметное, оно стремительно набухало, темнело, наливаясь изнутри тусклым, пульсирующим светом. А потом из него ударили молнии.

Они били часто, одна за другой. Каждая была толщиной в человеческую руку. Яркие, ослепительно-белые. Эти зигзаги устремлялись вниз, прямо в рыбью башку чудовища. Однако до своей цели, к сожалению, не долетали. Вспыхивали, ударяясь о невидимую преграду, и рассыпались снопами искр. Воздух вокруг Дега дрожал и рябил, выдавая контуры защитного купола — прозрачного, но явно очень прочного.

А следом в дело вступили другие шептуны. Перед Дегом поднялся ветер. Он взметнул с земли песок и пыль, скопившиеся на каменных склонах, и швырнул в монстра. Рукотворный вихрь взревел, ударил в защитный купол, рассыпался… Однако тут же собрался снова. Песок скрежетал по невидимой броне, и этот звук я слышал даже сквозь грохот молний.

— Лучники! — рявкнул командир кочевников, и две сотни луков пропели одновременно.

Стрелы взмыли в ночное небо. И, на мгновение заслонив звёзды, обрушились на Дега. Большинство просто разбилось о защиту, как и молнии. Но зажигательная смесь, которая была на некоторых, осталась гореть в воздухе. Дег попятился.

Всего на пару шагов попятился. Его огромная фигура качнулась, щупальца за спиной дёрнулись, и он издал рёв — злой, полный боли и удивления. А ему вторили радостные вопли со стены.

Но тут же смолкли, когда туман устремился вверх.

Белесый туман волной катился вверх по склонам. Я видел, как в нём замелькали бледные фигуры. Это взбирались самые ретивые слуги Дега, спеша к нам.

Честно говоря, я не рассчитывал, что некоторые прямо по скале рванут. Думал, все и дальше пойдут по серпантину, где их можно встретить строем. Но эти твари оказались приспособлены к разным условиям. Пока они под кромкой тумана, во всяком случае.

Рыболюди лезли вверх с ловкостью ящериц, быстро и уверенно. Их пальцы с лёгкостью находили любые неровности камня. Похоже, не нуждались эти существа ни в лестницах, ни в таране.

Впрочем, большая их часть всё же двигалась по серпантину. Так что мы не зря стояли на стене.

— Враг лезет по скале! — заорал я так, чтобы и во дворце услышали. — Будет ломиться в окна! Готовность на всех этажах!

Мой крик подхватили командиры. Внутри дворца послышалась перекличка бойцов. А я, встав у самого парапета, прикрыл глаза и начал шептать.

Воздух, вода и песок — три стихии, которые были мне доступны. Я сжал их в тугой жгут, скрутил в вихрь и швырнул вниз, прямо в Дега. Я всё-таки тоже шептун. А значит, должен сдерживать эту мощную тварь.

Мой шёпот смешался с другими, атакующими защиту Дега. А тот ревел и пытался двинуться вперёд, но каждый шаг давался ему с трудом. Защитный купол чудовища искрился, иногда шёл рябью, но держался. А наш враг упорно, хоть и медленно поднимался.

Не сдаваясь, шаг за шагом, он двигался по серпантину ко дворцу. И я прекрасно понимал, что как только Дег доберётся, всем нам придётся несладко.

Туман доплыл, между тем, до стен замка. Я подсознательно ждал, что он вот-вот перехлестнёт через парапет. Однако белая пелена дошла до невидимой границы, а дальше — никак. Она билась о преграду, клубилась, пыталась найти лазейку… Но всё никак не могла пробиться, только поднималась выше.

Я бросил через плечо быстрый взгляд на Алану. По лицу женщины стекали капельки пота. Губы побелели, но не прекращали шептать, сдерживая чудовищный напор Дега.

А тот это заметил и оценил. Или, наоборот, не оценил… Его рыбьи глаза блеснули, и монстр издал новый полный ярости рёв — на этот раз направленный, сфокусированный. И в тот же миг с неба на стену обрушился настоящий ливень. Правда, не из воды, а из мелких и острых льдинок. Не знаю, как я это понял, учитывая, что очень давно не видел льда… Однако среагировал мгновенно:

— Щиты над головой! Прикрыться сверху!

Бойцы едва успели вскинуть щиты над головами. А миг спустя по двору прокатился грохот, будто на деревянную крышу высыпался мешок гвоздей. Себе я просто нашептал щит из ветра. Не такой сильный, как мне хотелось бы, понятное дело. Зато вполне годный, чтобы отклонить ледяную крошку. Остальные шептуны сделали примерно то же самое. Пол-удара сердца, и над стеной развернулись невидимые ветряные купола. Ударяясь о них, льдинки отлетали в стороны.

Пакость Дега не осталась безответной. Миг спустя на него обрушилось столько всего, что древний шептун вновь остановился. Да, всего на десяток ударов сердца. Однако с учётом запредельной мощи Дега и это было нелегко.

Песчаные вихри, каменные стрелы, шипы из земли и куча стрел… Мы выкладывались на полную катушку. Я даже ещё укрепил вихрь, которым пытался сточить защитный купол Дега. И не один я старался, не жалея сил. По защите Дега снова захлестали молнии. А ещё сверху обрушилось что-то тонкое, быстрое и свистящее. И даже воздух вокруг чудовища загудел, как пчелиный рой.

Слуги Дега, меж тем, добрались до границы тумана и замерли. Это было странное зрелище. Десятки бледных фигур с перепончатыми пальцами стояли на дороге к воротам… Висели на отвесной скале, вцепившись в камень… И ждали.

Дег, держа свой купол под градом стрел и заклинаний, на мгновение замер. А потом запрокинул рыбью голову и издал рёв — на этот раз не гневный, а приказной. Его слуги, будто сорвавшись с невидимых цепей, с булькающими воплями бросились вперёд.

На краткий миг, вырвавшись из тумана на чистый воздух, они замедлялись. Их движения становились менее уверенными, а бледная кожа шла складками, будто сохла на глазах. Но Дег взревел снова, и туман докатился практически до самых стен. Теперь от зубцов до него можно было дотянуться рукой. А слуги Дега, забираясь наверх, и вовсе касались его спинами.

— Бей уродцев! — рявкнул Истор, и первая шеренга илосцев ударила по перепончатым рукам, тянущихся между зубцов и ищущих, за что бы ухватиться.

Самый быстрый из уродцев, почти уже перелезший, получил копьём в грудь. Он булькнул, схватился за древко, но второй удар — уже топором, в основание шеи — заставил его разжать пальцы. Тварь рухнула обратно в туман и исчезла в белой пелене.

Следом лезли ещё трое. Копейщики работали методично, как на тренировке: укол, снова укол. И всё равно промашки случались. Один из слуг решил проскользнуть между двумя копьями. И едва не преуспел. Его костяной клинок чиркнул по наплечнику илосца, оставив глубокую царапину. Благо, стоявший рядом боец с мечом отсёк монстру сначала руку, а затем и голову.

Стена наполнилась звуками боя. Звон стали о кость, влажные удары, булькающие крики, скупые команды десятников. Илосцы знали своё дело: они встречали слуг Дега у самого парапета, не давая закрепиться на стене. Может, эти существа и были посильнее низших демонов песка… А вот в тупизне, не имея свободной воли, могли посоперничать.

К сожалению, потери несли и мои люди. То здесь, то там раздавался вскрик, а потом упавшего торопливо оттаскивали в тыл. Кого-то сумеют вытащить, а кто-то умрёт ещё до рассвета. Жаль, мне теперь не было наплевать на этих людей.

— Ашкур! Ашкур! — я переорал шум боя, кивнув взгляд назад, во двор. — Займись ранеными!

Не стоит, конечно, лишний раз приказывать шептунам. Они шли за нами добровольно, так что имели право меня послать, вместе с моими приказами. Однако молодой шептун помахал рукой, показывая, что услышал, и со всех ног рванул к ближайшей лестнице.

Из дворца доносились крики и звон оружия: там тоже шёл бой. Видимо, часть слуг Дега пыталась просочиться через окна. Однако и там их, судя по звукам, успешно держали. Благо защищать окна всё-таки проще, чем открытую стену.

Убедившись, что позади справляются, я вернул внимание к своему участку. И, недолго думая, запустил под стену небольшие вихри из воды, песка и ветра. Сжал их, разогнал так, чтобы работали как пилы… Первый, затем — второй, за ним — третий…

Сначала я пытался управлять каждым по отдельности. Двигал их влево, вправо, стараясь перехватывать врагов на подъёме. Это отнимало много внимания и сил. А мне ведь ещё нужно было держать вихрь, бьющий по защите Дега. И тогда я изменил подход. Закрыв глаза, начал вплетать в шёпот новое. Звуки хищников, звуки поиска врага, звуки торжества охоты…

Я хотел, чтобы маленькие вихри сами искали врагов. И у меня получилось.

Первый из моих «охотников» заколебался влево-вправо, будто выбирая… А затем чётко навёлся на группу тварей чуть правее ворот. И, разогнавшись, резко скинул их вниз, в туман. Жаль, конечно, не убил, однако в случае с настолько живучим врагом и это уже хорошо. Рыболюди полетели кувырком, булькая и цепляясь друг за друга.

Второй вихрь выбрал жертвами ещё одну группу слуг Дега. Да и третий, честно говоря, не терял времени даром… Конечно, скорее всего, упавшие вниз рыболюди выжили. А значит, скоро упрямо полезут обратно. Зато мне не было нужды контролировать вихри за углом дворца, например. Достаточно поддерживать их шёпот.

Воздух над стеной, между тем, сгустился, и на нас обрушился град ледяных игл. Это Дег снова атаковал. На сей раз снаряды были крупнее, чем прежде. Каждая игла — длиной в пару ладоней. Такое остриё запросто могло нанести серьёзные раны.

Ледышки ударили по щитам, по шлемам, по каменным зубцам. Несколько кочевников, не успевших прикрыться, с криками упали. Кого-то потащили вниз к Ашкуру, кого-то оставили лежать на стене — видимо, помогать было поздно.

Я вновь едва успел раскинуть сверху ветряной щит. Врезавшись в него, ледяные снаряды улетали в сторону, отброшенные струями воздуха. К сожалению, растянуть защиту на всю стену я уже не мог. Оставалось надеяться, что другие шептуны тоже прикроют людей.

Отбившись от льдинок, мы все ударили по Дегу с удвоенной силой. Снова стрелы, снова молнии, снова вихри и камни. К сожалению, любые снаряды по-прежнему разбивались о купол. Более того, нам уже не удавалось сдвигать Дега назад. Силы у людей всё-таки не бесконечны. Теперь мы могли лишь остановить чудовище на пару-тройку мгновений.

А вот у него оставались ресурсы, чтобы огрызаться. На сей раз Дег обрушил на стену волну давления, от которой у меня заложило уши и помутилось в голове. Несколько бойцов, стоявших слишком близко к парапету, не удержавшись, рухнули на колени.

— Держать строй! — проорал Истор, перекрывая шум, но и сам потянулся рукой к уху.

А строй держался. Копья втыкались в бледную плоть. Топоры рубили головы. Лучники пускали по Дегу стрелу за стрелой. Главный мой вихрь продолжал стачивать вражескую защиту.

Забавно, но мелкие вихри под стеной уже не бросались от цели к цели. Они будто обрели какой-то простенький разум — видимо, не зря я думал о хищниках, когда их нашёптывал. Все три моих небольших вихря были заняты целенаправленной охотой.

Каждый новый слуга Дега, вылезавший из тумана, сразу попадал под удар. В итоге, воздух под парапетом гудел, не переставая, как растревоженный улей. А в этом гуле то и дело слышались булькающие возмущённые вопли сбитых со скалы тварей.

Жаль, это не могло продолжаться бесконечно. Я чувствовал каждый вихрь как продолжение собственной воли. И с каждым ударом сердца эта воля требовала всё большей платы. В висках начинало ломить, перед глазами плыли тёмные круги, но я не отпускал шёпот.

Тем временем, Дег, поняв, что его слуги теряют темп, снова взревел. На этот раз его голос был громче прежнего: оглушительный рёв прокатился над скалой, ударил в стены дворца. Я увидел, как от этого звука туман под парапетом дёрнулся, уплотнился… И со свежими силами навалился на наш невидимый барьер.

За спиной Алана тоже зашептала громче. Однако чувствовалось, как тяжело ей это даётся.

Собрав остатки концентрации, я мысленно потянулся к вихрю, что стачивал защиту Дега. Слегка оттянул его назад, а потом зашептал, усилием воли заставляя изменить форму. И тот послушно превратился сначала в плотное облако, а затем всю эту массу песка, воды и ветра наконец-то спрессовало в столб.

Этот столб вращался и темнел, втягивая в себя всё, что попадалось на пути. Пыль из трещин, влагу из тумана, мелкие камешки. Скрипя зубами от напряжения, я заставлял его уплотняться всё больше и больше.

А затем вновь направил в Дега.

Столб, врезавшись в защиту колдуна, даже прогнулся от встречи. К счастью, устоял, не рассыпался. А потом и вовсе прилип к ней, не переставая бешено вращаться. Правда, от его скрежета по невидимой броне уши закладывало сильнее, чем от «обратного» шёпота Аланы.

Зато и Дег вдруг снова остановился. Его ноги упёрлись в камни, тяжёлые плечи накренились вперёд, а щупальца за спиной напряглись.

А потом Дега медленно, почти незаметно сдвинуло назад.

Я сначала не поверил глазам. Мой столб, несмотря на мощное сопротивление, двигал чудовище обратно, ниже и ниже. И никакая защита древнему шептуну не помогала.

В этот миг слева, у самого парапета, воздух свистнул. Я рефлекторно дёрнулся вправо, приседая. А в зубец, за которым я только что стоял, врезалась тёмная ледяная глыба размером с человека.

От удара брызнула каменная и ледяная крошка, по стене побежала трещина. Меня осыпало осколками: один попал в щёку, рассёк кожу, но я едва заметил эту мелкую неприятность. Надо было продолжать шептать. И, главное, удерживать столб, который медленно, но верно теснил Дега прочь.

Жаль, спустя где-то гонг я почувствовал, что всё, не могу больше держать. Я сотворил что-то настолько «неприродное», что у меня не хватало сил на мной же созданный шёпот.

Не то чтобы я перегорел. Просто внутри образовалась звенящая пустота. Стало понятно, что ещё немного — и либо я потеряю сознание, либо всё-таки начну выгорать. Едва не застонав от расстройства, я отпустил столб. Он продержался без меня ещё несколько ударов сердца… И рассыпался, завалив серпантин мокрой грязью.

Дег, наконец-то освободившись от давления, снова радостно дёрнулся вперёд. Однако сразу же попал под залп стрел и молний. А я, выдохнув, переключился на происходящее прямо передо мной. Вихри-охотники под стеной держать ещё получалось, и этого было достаточно. Нашептать ничего нового я пока не мог. Зато у меня оставался топор, требовавший не так много.

Я провёл по узорам пальцами, бормоча нужные слова. Сталь привычно потеплела. Двинувшись к бойцам, я занял место в первом ряду. Первому же слуге Дега, перевалившему через парапет напротив, очень не повезло. Или, наоборот, повезло. Это смотря с какой стороны посмотреть. Я встретил его прямым рубящим ударом в основание шеи. Топор прошёл сквозь хрящ и позвонки, как сквозь масло. Голова и тело, разделённые друг с другом, ухнули куда-то вниз.

А мне уже пытался проковырять живот коренастый рыбак с костяным ножом. Я отбил его клинок топором в сторону и пнул в колено. Слуга Дега пошатнулся, потерял равновесие, и тут же два копья, прилетевшие слева и справа, пронзили ему рёбра. Третий удар, топором по шее, закончил мучения несчастного.

Бой мало-помалу терял интенсивность. Слуги Дега по-прежнему лезли, но отнюдь не с той яростью, что в начале ночи. Их движения замедлились, удары стали менее точными. Некоторые, выбравшись из тумана на парапет, на пару-тройку мгновений замирали. Словно бы терялись, и этого хватало, чтобы нанести смертельный удар. Мои вихри не перестали кружить под стеной, но и они мало-помалу слабели. Сил у меня оставалось всё меньше.

А потом, когда небо на востоке начало сереть, Дег ударил по стене ещё раз. Это было очень мощное колдовство, но я не увидел, какое именно. Лишь услышал, как ворота дворцового комплекса содрогнулись. Раздался треск и жуткий скрежет. Тяжёлые створки, сорванные с петель, рухнули внутрь двора.

Проём распахнулся. В него хлынули бледные фигуры, но тут же столкнулись с вихрями-«охотниками». Мои смерчи каким-то образом уразумели простую истину: внутри двора не место для врагов.

Не став надеяться лишь на них, я рванул к воротам. За мной кинулись Гвел и ещё несколько илосцев. Мы добежали почти одновременно с первыми рыболюдьми, прорвавшимися через вихри. Однако внутри, на чистом воздухе, эти твари двигались вяло, будто задрёмывали на ходу. Я снёс голову первому, даже не замедлившись.

Второго взяли на копья бойцы, а Гвел отрубил ему башку мечом. Вот только следом подходили новые и новые враги. Не знаю, сколько бы мы продержались. Вероятно, не очень долго. Всё-таки нас было всего несколько человек, прошедших через долгий ночной бой. Однако тут к нам на помощь из правого крыла кинулись кочевники.

Вместе мы навалились на врага, оттесняя обратно к воротам. Это уже был не строй, а натуральная свалка. Каждый тупо бился с тем, кто перед ним. Я работал топором, только и успевая уклоняться от костяных клинков и наносить удары.

Слуги Дега, лишённые поддержки тумана, с трудом держали подобный натиск. Они пытались огрызаться, но удары были медленными и неточными. Время от времени то одна, то другая бледная фигура падала под ударами наземь. А чёрная кровь заливала каменные плиты двора то здесь, то там.

Солнечный свет, между тем, затопил вершину скалы. Наполненный влагой туман начал таять на глазах. С каждой чашей он становился всё прозрачнее. Дымка ещё была плотной внизу, где пока что царила темень, а вот на вершине скалы уже испарялась. И рыболюдям от этого вконец поплохело.

Да и рёв Дега всё больше удалялся. Он по-прежнему гремел над озером, но теперь был исполнен глухого разочарования и злости. И немудрено. Слуги Дега, те, что ещё оставались на стенах и в воротах, один за другим отступали.

Они больше не атаковали. Они уходили, сползая обратно и исчезая в редеющем тумане.

Стоя в проёме разрушенных ворот, я смотрел, как последняя бледная фигура скрывается за краем серпантина. А затем наблюдал, как туман окончательно рассеивается и над городом, и над озером, и над дворцом.

А потом понял, что за ночь чего-то притомился… И даже опустился на землю прямо там, где стоял. Да, надо было идти и готовиться к отъезду… Приказы там раздавать… Проверить всё перед выходом…

«Я что-то подустал… Имею я право одну чашу посидеть на земле?» — спросил я себя мысленно.

«Даже две! Сиди, дорогой, ни в чём себе не отказывай!» — согласился со мной внутренний голос.

И я сидел. Сидел и ни о чём не думал.

Очень надо было.

Когда я встал на ноги, восход солнца ещё продолжался. Не то чтобы я ощущал себя лучше… Нет. Всё так же был уставшим и обессиленным. Однако понимал: если мы не уйдём сегодня, то не уйдём уже никогда. Дега мы даже не поцарапали, если уж себе не врать. И пусть он отступил, но разбит не был. Не по зубам нам настолько древняя дрянь.

А значит, следующей ночью, как соберётся с силами — а может, и ещё днём — он додавит нас окончательно.

В общем, как бы ни хотелось полентяйничать — нельзя было. Я поднялся с камней, на которых просидел всего-то чашу или две, и почувствовал, что мне даже стоять тяжело. Провёл рукой по щеке, нащупал корку запёкшейся крови на месте резаной раны от льдинки, поморщился… И пошёл раздавать приказы.

Командиры выглядели не лучше рядовых. Старый Урунсих, и тот, будто ещё десять лет прожил за одну ночь. Под глазами у наместника залегли глубокие тени, одежда местами зияла дырами. Ну а бронзовый доспех — новыми сколами и вмятинами. Этой ночью старик стоял в общем строю и сражался наравне с другими. Ну насколько вообще мог быть наравне с учётом солидного возраста…

Рядом с ним сейчас, уже после боя, я обнаружил Тадара, Ситраниса и Истора. Все трое выглядели измотанными, но, главное, на ногах держались.

А больше мне сегодня от них и не было нужно.

— Собираемся, — сказал я, не тратя время на приветствия. — Пора уходить. Грузим телеги, на переханов вешаем поклажу, и отправляемся.

— Вот прямо сейчас? — удивился Ситранис, вытирая испачканной ладонью лицо, отчего на коже остались чёрные следы.

А старый Урунсих и вовсе моргнул, будто не расслышал. Или не поверил услышанному.

— Воевода, люди устали!.. — сказал он хрипло и, подняв палец вверх, прервался на то, чтобы откашляться. — … Кх-х… Кх-х… Да что же такое-то?.. В общем… Я чего хочу сказать… Они сражались всю ночь! Им нужен отдых! Хотя бы три-четыре гонга.

— Да, отдых нужен? — я саркастично выгнул бровь. — Надо же. А я как-то не подумал… Пойду попрошу Дега, чтобы подольше не нападал. Надо же дать нам выспаться перед уходом.

— Кхм… — не удержался от смешка Тадар, огладив бороду.

— Урунсих, прошу тебя, оглянись. Следующую ночь мы не переживём, — продолжил я уже серьёзно. — Я не переживу. Ты не переживёшь. Никто не переживёт. Дег отступил, но вернётся. И церемониться не станет. Кинет все резервы, использует все возможности. Поэтому те, кто хочет выехать из Серебряного Ключа живыми, пусть начинают грузить вещи прямо сейчас. Времени на отдых нет.

— Но…

— Урунсих, — я посмотрел ему прямо в глаза, — Твои люди держались достойно. Я уж молчу о тебе самом. Но если мы останемся ещё на одну ночь, Дег всех добьёт. Ты и сам это понимаешь. Поэтому, вместо отдыха в несколько гонгов, давайте лучше напряжёмся ещё на несколько гонгов. И всё-таки выберемся, наконец, из этой ловушки.

Наместник помолчал, глядя на меня с явным желанием возразить. А потом, видимо, закончил обдумывать мои доводы. И, тяжело вздохнув, согласно махнул рукой.

— Что нужно делать? — спросил он.

— Собираем всё, что можем унести, — начал перечислять я. — Грузим телеги и мешки для переханов с расчётом, чтобы на каждом могло ехать два бойца. Я, правильно понимаю, Урунсих, что у вас скотины не осталось?

— Нет, конечно, — вздохнул старый наместник.

— Пешие нас только задерживать будут, — покачал я головой. — Надо рассчитать так, чтобы можно было часть людей посадить на телеги, а часть на переханов.

— Перегрузим! — отозвался Тадар.

— Я понимаю, — снова кивнул я. — Однако двигаться нужно быстро. Уйти как можно дальше. И что делать? Есть предложения? Нет? Тогда моё остаётся единственным. Если слуги Дега успели перекрыть проход, нам придётся ещё пару гонгов терять, открывая новый… И что там после сборов и всех задержек останется до вечера? Нет, никто пешком не идёт.

Мы ещё полчаши обсуждали, как, что и куда грузить. После чего я не выдержал и отошёл. Пусть сами дальше рабочие вопросы решают, не маленькие.

Вскоре командиры разошлись, и двор наполнился шумом сборов. То, что начиналось как организованный процесс, вскоре превратилось в управляемый хаос. Бойцы, ещё не остывшие после ночной битвы, ворочали тюки, перетаскивали мешки, запрягали гнуров и переханов. Гражданские, вышедшие с верхних этажей, тоже старались помочь. Однако, мне кажется, больше мешали процессу, не понимая, что и как собирать.

Самая серьёзная проблема состояла в транспорте. Переханов и так не становилось больше. Несколько зверей погибли в ту ночь, когда туман впервые прорвался. А людей, которых надо было вывозить, наоборот, прибавилось. И даже потери бойцов не могли этого уравновесить. Что, впрочем, с другой стороны не могло не радовать… Одно было хорошо: переханы — звери выносливые. Да и в последнее время мы их хорошо кормили.

— Надо часть людей на телеги сажать! — доложился Истор, подойдя ко мне. — Но если мы ещё и людей к грузу присовокупим… Нет, боюсь, такую тяжесть гнуры не потянут!..

— Снимайте часть груза. Перекладывайте на переханов, — ответил я.

— Переханы тоже под завязку, Ишер… Мы не знаем, как всё уместить! — развёл руками Истор, и вид у него и впрямь сделался очень растерянный.

— У нас есть телеги с оловом, — напомнил я. — Там груза не настолько много. Туда можно добавлять. А если купец будет возражать… Посылай её ко мне. Давненько я с ней не общался.

Истор кивнул и побежал раздавать новые указания. Я видел, как бойцы начали перекладывать тюки, по-другому распределяя груз. Работа кипела, однако и время уходило. А солнце, между тем, поднималось всё выше. Если не управимся до полудня, рискуем не удалиться достаточно. Придётся идти в темноте… А вот этого особенно не хотелось.

Я привалился спиной к стене у входа и, закрыв глаза, решил урвать хотя бы несколько чаш сна. Тело налилось свинцом, тяжёлые веки смыкались сами собой. В глаза и вовсе будто песка насыпали. Я даже начал проваливаться в какую-то мутную дрёму, где звуки сборов смешивались с отголосками ночного боя…

— Воевода! — разбудил меня гневный женский голос.

Я открыл глаза и увидел перед собой Наану. Первый Купец из Священного Храма стояла надо мной, уперев руки в бёдра. Так-то в последнее время она вела себя тихо. И даже старалась лишний раз на глаза не попадаться. Впечатлилась, видимо, происходящим вокруг безумием… Однако сейчас её лицо пылало гневом, а глаза метали молнии.

— Что происходит⁈ — выпалила она, гневно раздувая ноздри. — Мои телеги перегружают!.. Мой груз перекладывают!.. Ты обещал, что моё имущество будет в сохранности! Что оно нормально доедет до Святилища! Я наняла вас за деньги!..

Я медленно, очень медленно поднялся. Очень хорошо ощущалось, как хрустят суставы. Дрёма отступила, оставив лишь глухую усталость и раздражение. Но голос… Голос я постарался сохранить ровным.

— Наана, у нас не хватает транспорта, — очень спокойно пояснил я. — Твои телеги — единственные, которые ещё можно нагрузить. Нужно рассадить часть людей. А груз придётся слегка ужать.

— Ужать? — взвизгнула она. — Воевода! Ты меня без ножа режешь! Ты хоть понимаешь, что там⁈ Там олово, Ишер! Олово, за которое заплачено золотом! Да оно само пойдёт сейчас по цене золота! Если я не довезу его до Святилища, меня за это пустят по миру! А если перегрузить телеги, то они сломаются! Сломаются, Ишер! Понимаешь⁈ Груз придётся бросать! Пусть лучше твои беженцы идут пешком! Им полезно!

— Если они пойдут пешком, то задержат всех, — отрезал я, чувствуя, как внутри потихоньку закипает злость. — Мы должны убраться из города как можно быстрее. Ты выглядывала ночью? Видела, что происходит? Если Дег вернётся до того, как мы выйдем за границу, никто уже никуда не уедет. Ни ты со своим оловом, ни я со своими людьми.

— Так это ты нас всех сюда привёл!.. — Наана ткнула в меня пальцем, и её охранники за спиной синхронно напряглись. — Ты! Ты завернул караван в Серебряный Ключ! Ты сказал, что это безопасно! Ты обещал, что мы переночуем и пойдём дальше! И где мы теперь? В ловушке! В которой ты нас едва не угробил! А теперь, чтобы выбраться, ещё и моим грузом рискуешь⁈

— Нам нужны были припасы, — процедил я, не отводя пристального взгляда. — Всем нам. И гнурам в твоих телегах тоже. Ты знала это с самого начала. Я не скрывал, зачем мы идём в город. Предупреждений о том, что город — ловушка, на пути как-то не попалось. Никто не знал, что здесь творится. Если хочешь найти виноватого, ищи Дега и предъявляй ему. А от меня, будь добра, отстань.

Наана сузила глаза. Она была хоть и истеричкой, но умной. Или, как минимум, опытной. Отлично видела, спорить со мной сейчас — всё равно что со скалой. Вот только и сдаваться она не привыкла.

— Если ты ужмёшь мой груз, телеги не выдержат! — блеснула Наана чёрными глазами. — И гнуры не выдержат! Ты перегружаешь их сверх меры, воевода. Они полягут всего через день пути. Так и знай. И это будет твоя вина.

— Твои гнуры ещё сто сорок четыре сихана пройдут и не сдохнут… — подчёркнуто спокойно смерил я её взглядом. — Если не ужмём твой груз, не выйдет взять с собой достаточно припасов. Без припасов гнуры с гарантией сдохнут по пути. А с ними вместе ещё и люди перемрут. Выбирай: либо ужимаем груз на твоих телегах, но доезжаем до Святилища… Либо они везут столько же, сколько везли, но не доезжают никуда, потому что животные падут, а люди, в лучшем случае, взбунтуются. И ты останешься одна с гружёными телегами. Что выберешь, купец?

Наана зло скривила губы и уставилась на меня. Пауза затянулась. Я видел, как она просчитывает что-то у себя в голове. И как упрямое выражение на её лице сменяется едва сдерживаемой яростью.

— Я это запомню! — произнесла она, наконец, тихо, почти шёпотом. — Я всё это запомню, воевода! И когда мы доберёмся до Святилища, обязательно расскажу! Расскажу всем купцам, как ты обращаешься с теми, кто платит тебе золотом!..

— Рассказывай, — я пожал плечами. — По нынешним временам, то, что я вообще довёз тебя и твой груз, будет чудом. Впрочем, главное — чтобы было, кому рассказывать…

Наана резко развернулась. Полы её дорожного плаща взметнулись, и женщина зашагала прочь. Я внимательно посмотрел ей вслед. Интересно, что из показанных ею эмоций было правдой, а что — искусной игрой?

Эта женщина, определённо, ничего просто так не делала. И если сейчас пришла ругаться, вероятно, у неё была какая-то цель. Не могла же Наана не понимать очевидных вещей. Хорошо бы знать, добилась ли она, чего хотела, и потому ушла? Или не добилась, потому что разговор пошёл не так, и стоит ожидать её возвращения? Не хотелось бы.

Я снова прислонился к стене. Спать хотелось страшно, но сон больше не шёл. В голове крутились мысли, которые не позволяли отключиться хотя бы на чашу. И самое смешное было в том, что ни за одну из мыслей мне не удавалось зацепиться.

Оставалось смотреть, как бойцы перекладывают тюки, как грузят на телеги раненых и тех, кто не мог усидеть в седле, как гнуры недовольно мотают головами, чуя дальнюю дорогу.

Солнце поднималось всё выше, а времени оставалось всё меньше.

Колонна тронулась, когда раскалённый шар на небе перевалил за полдень. Я сидел в седле у разрушенных ворот дворца и смотрел, как выползает из них людская змея. Всадники на переханах, порой на одном животном сразу два человека… Гнуры, тащившие телеги с людьми и вещами… Пыль поднималась над двором, смешиваясь с дымом погребальных костров. Плюнув на усталость, мы не поленились зажечь их перед самым выходом.

А вдали серебрилась под солнцем поверхность Озера Тысячи Озёр. В голубом небе плыли облачка, которых становилось больше и больше с каждым днём. Я прямо-таки чувствовал, что рано или поздно пойдёт дождь. Самый настоящий. Как в этих землях бывает.

Серпантин вниз, к городу, занял больше времени, чем я рассчитывал. Дорога, по которой ночью поднимался Дег, местами была разбита, завалена ледяными осколками и камнями с парапета. Телеги регулярно застревали, и бойцам приходилось спешиваться, чтобы подтолкнуть их или расчистить путь. Я ехал в хвосте колонны и молча наблюдал за мучениями моих людей. У меня сил помочь на данный момент не было.

Город встретил нас тишиной. Той особенной, мёртвой, какая бывает в местах, откуда ушла жизнь. Улицы, ещё ночью залитые туманом, теперь лежали под солнцем. Пустые, разграбленные, с распахнутыми дверями и выбитыми окнами. Кое-где валялись брошенные вещи: опрокинутая тележка торговца, моток истёртой верёвки, одинокий башмак посреди мостовой. Сборщики Истора поработали на совесть. Жаль, есть вещи, которые не только выглядят как мусор, но и являются мусором. Особенно когда у тебя проблемы с избытком груза.

Проехавшись вдоль строя, я осмотрел своих людей и беженцев. Их было несколько сотен — все, кто выжил в Серебряном Ключе. Взрослые. Одни взрослые. Ни одного ребёнка. Я скрипнул зубами. Захотелось достать древнюю тварь из озера и придушить.

Дети нередко проявляют чудеса живучести. Вот только… Похоже, они были слишком уязвимы к уловкам сбрендившегошептуна и его слуг.

Да и в целом картина была мрачновата… Среди уходивших с нами было много тех, кто потерял родных, близких и всё тех же детей. Я не представлял, каково им сейчас покидать опустевший город.

За Западными воротами, на вытоптанном скотиной пространстве, колонна остановилась. Я выслал вперёд разведчиков, которые должны были найти наши метки и убедиться, что проход ещё существует. Дег мог успеть перекрыть его за ночь, и тогда пришлось бы пробивать заново.

В конце концов, чего сложного в том, чтобы притащить новый жезл и воткнуть в землю под прикрытием тумана? Я бы на месте Дега так и поступил. Впрочем, во мне не было и десятой части его самоуверенности. Он-то наверняка считал, что без проблем заберёт нас всех этой ночью.

Разведчики вернулись быстро и сообщили, что метки уцелели. Проход, пробитый вчера, был на месте. Двадцать шагов свободного пространства, в которые легко умещалась по ширине колонна. Видимо, я слишком хорошо думал о предусмотрительности Дега. Он не поспешил восстановить замыкающий круг.

Расставив своих вдоль прохода, я приказал остальным поспешить. Невидимую границу, отделявшую Серебряный Ключ от мира, надо было преодолеть быстро, без задержек. Люди, конечно, не видели границы, которые нельзя пересекать. Зато расставленные мной бойцы следили, чтобы никто за боковые пределы «коридора» не сунулся.

Сам я проехал этот отрезок последним, всех пропустив вперёд. И телеги, и переханов, и стадо танаков. Лишь когда последний беженец выехал из раскрытой ловушки, я позволил себе оглянуться на Серебряный Ключ.

Оглянуться в последний раз.

Да, убить Дега я не смог. Он был слишком силён. И для меня, и для двух сотен стрелков, и нескольких опытных шептунов. Я подозревал, что будь нас даже вдесятеро больше, Дег бы всё равно победил. Ну или, как минимум, свёл драку к ничьей.

Удивительно живучая и сильная тварь.

Да, именно тварь. Человеком я его считать уже не мог. Не после всего, им сделанного. А ещё я был уверен, что уничтожить Дега необходимо. Если не могу сейчас, то надо вернуться потом. Как это сделать? Я пока этого не знал. Он прятался под водой, и, как я понимаю, довольно глубоко. Но я был уверен, что можно найти способ. Жаль, пока мы могли только отступить. Ну и предупредить всех, кто решил бы сунуться в Серебряный Ключ.

Сразу, как проехали невидимую границу, я отправил бойцов найти доски и колышки — чтобы сделать предупреждающие таблички. На каждой из них приказал высечь предупреждение для возможных гостей города. К счастью, в предместьях хватало нужных материалов. Ставить таблички надо было на видном месте на дорогах, ведущих к воротам. Бойцы справились с задачей за пару гонгов и вскоре догнали основные силы.

За это время мы выехали на древний тракт, ведущий на север, к Святилищу. Телеги пошли по мощёной дороге ровнее, гнуры перестали нервничать. И даже беженцы, кажется, вздохнули свободнее. Я ехал в середине колонны, глядя, как мимо проплывают заброшенные поля, зарастающие сорняком, и пустые посёлки, тянущиеся вдоль берега Озера Тысячи Ключей.

И всё время пытался понять один момент… А куда всё-таки делись их жители? В Серебряном Ключе людей крал Дег, заманивая под воду. А куда делись остальные жители Приозёрья? И если они умерли, то были ли их трупы сожжены по всем правилам? Или идущая сюда орда вскоре пополнит ряды свежим мясом?

А орда была близко… Очень близко. Я буквально ощущал её приближение в звуках Дикого Шёпота. Она шла сюда. Она стремилась. Рвалась. И это ощущал не только я, но и другие шептуны.

Орда очень хотела попасть в Приозёрье. Так хотела, что даже свернулаиз Серого Угорья. И мне было жуть как любопытно, отчего её именно сюда тянуло настолько сильно…

После Серебряного Ключа мы ехали на север ещё немало гонгов. Солнце клонилось к закату, когда я, наконец, дал команду «привал». Место выбрал на невысоком холме, откуда хорошо просматривалась округа. Кочевники Тадара, привычные к быстрой разбивке лагеря, взялись за работу. И через гонг на холме уже стоял лагерь. Ровные ряды шатров радовали глаз, а дым костров разносил по окрестностям запах еды.

Размявшись после седла, я пошёл к самому большому шатру. Туда же, в центр лагеря, подтягивались и основные командиры: Урунсих, Ситранис, Истор и Тадар. Я понимал, что у всех у них накопились вопросы. И готов был ответить до того, как свалюсь и усну крепким сном человека, сделавшего всё в его силах, чтобы выбраться из сложной ситуации.

Откинув полог шатра, я вошёл. Внутри уже горела масляная лампа. Кто-то предусмотрительно поставил вокруг стола несколько походных табуретов. Видимо, не только я догадывался, что командирам есть что обсудить. Опустившись на ближайший табурет, я стал ждать, пока соберётся весь состав.

Снаружи доносились звуки лагеря: треск костров, приглушённые голоса, фырканье гнуров и переханов. Спать вновь хотелось так, что хоть прямо здесь глаза закрывай. Но, несмотря на кажущуюся безопасность лагеря, расслабляться было рано.

Вскоре в шатёр начали заходить и рассаживаться у стола командиры. Последним пришёл Урунсих и, кряхтя, занял табурет, кряжистый и крепкий, как он сам.

— Какие планы, наместник? — спросил я, дождавшись, когда старик усядется.

— Да какие могут быть планы? — хлопнув себя ладонью по колену, удивился тот. — Считай, на десидолю из жизни выпали… Только от вас новости и узнали.

— Ну, мы идём на север, к Святилищу, — напомнил я и сразу же объяснил: — Нужно понять, что из себя представляют истинные демоны. Возможно, есть шанс найти способ борьбы с ними. Вам с нами к Святилищу идти необязательно. Тем более, орда может вот-вот нагрянуть. Можете пойти на юг.

— Да, про орду мне Расис разъяснил, — вздохнул наместник. — Только, воевода, как ты себе это представляешь? На юг да через целый край? У меня пара сотен человек, кто может сражаться. Остальных без помощи Дега бойцами не сделаешь… Да и к демонам такую помощь. У тебя хорошее предложение, правильное… Жаль, неосуществимое.

— Вы можете рискнуть, — заметил я. — Идти с нами опасно.

— Если в этом краю и есть место, более безопасное, чем под боком у твоего войска, то я его не видел! — старый Урунсих хитро усмехнулся, и в его глазах запрыгали смешинки. — Так что давай, не отлынивай… Принимай под командование меня и моих воинов! Ну и постарайся сохранить жизни нашим мирным жителям…

— Важно, чтобы твои воины понимали, зачем идут с нами. Да и мирным жителям было бы неплохо рассказать, — покачал я головой.

— Я им объясню! — пообещал наместник.

На том вопрос с дальнейшим маршрутом Урунсиха был решён. А вот совет продолжался ещё с гонг. Слишком много вопросов требовало срочных решений. Всё-таки войско у нас и без беженцев было немаленькое. Лишь распределив дела и обязанности, я наконец-то сумел поужинать и пойти спать. Не стоило терять момент. Тем более, на утро предстояло снова двигаться на север.

После Серебряного Ключа дорога пошла ровнее. Мощёный тракт, проложенный ещё во времена Третьего Царства, тянулся через поля и перелески, то ныряя в низины, то взбираясь на пологие холмы.

В Приозёрье наступало жаркое лето. Оно было здесь мягким, не таким жарким, как в песках. Зато по ночам холодало сильнее. Приходилось регулярно жечь костры и жаровни, чтобы согреться. А днём идти становилось всё тяжелее. Даже в тени стояла такая жара, что можно было невзначай поймать тепловой удар.

Переханы шли размеренным шагом. Телеги поскрипывали. Гнуры мерно переставляли ноги. В этом монотонном ритме было что-то успокаивающее. После долгих напряжённых дней, проведённых в Серебряном Ключе, движение и само по себе казалось почти отдыхом.

К вечеру первого дня мы миновали Рыбную Заводь. Город лежал в низине, у небольшой речушки, впадавшей в Озеро Тысячи Ключей. Издали он выглядел целым и, главное, живым. Во всяком случае, над крышами поднимались дымы очагов. Десятки тонких струек, говоривших о том, что внутри кипит настоящая жизнь.

В предместьях, у самой воды, и вовсе виднелись фигуры людей. Рыбаки тянули сети, женщины развешивали бельё, кто-то вёл в поводу гнура, гружённого корзинами. По стенам ходили стражники: я разглядел блеск их шлемов в закатном свете.

Ситранис, ехавший рядом, придержал своего перехана:

— Может, зайдём, Ишер? Пополним припасы, узнаем новости… Люди устали, да и горячая еда не помешала бы.

Я покачал головой. Соблазн был велик. Но я слишком хорошо понимал: идиллическая картина мирной жизни — не самый чёткий критерий в выпавшие нам времена. Мы не знали, что на самом деле творится в Рыбной Заводи. Может, там правит хотя бы Закон Воды, и люди живут мирно. А может, остались лишь одержимые, которые ждут, чтобы мы вошли в ворота, чтобы, наконец, проявиться.

Тратить день-два на подобные проверки не хотелось.

Да и не знали мы, как отнесутся правители города к армии чужаков с кучей припасов. Может, и побоятся тронуть, но обобрать мытьём или катаньем уж точно захотят. А нам это всё зачем?

— Нет, — твёрдо отверг я предложение. — Припасов у нас сейчас хватает. Едем дальше. Неизвестно, кто там, в Рыбной Заводи, правит. И какие у этого «кого-то» намерения по отношению к чужакам.

Ситранис вздохнул, однако препираться не стал. Колонна обошла Рыбную Заводь по широкой дуге, держась на расстоянии. Я заметил, как стражники на стенах замерли, настороженно следя за нами. Ещё бы, серьёзное зрелище: несколько тысяч вооружённых людей, а с ними — телеги, переханы, гнуры… В любом случае, никто не окликнул нас и не попытался остановить. Мы просто проехали мимо, а Рыбная Заводь осталась за спиной. А затем и вовсе исчезла за холмами, как будто её и не было.

На следующий день пошли перелески. Дорога сузилась, мостовая кое-где, местами, была разбита, и телеги то и дело подпрыгивали на выбоинах. К полудню один из дозорных авангарда прискакал обратно с недоброй вестью.

— Гухулы, воевода! — доложил он, осаживая перехана. — Идут к Рыбной Заводи. Три группы.

— Тела успели рассмотреть? — хмурясь, спросил я.

— Все свежие, похожи на местных! — кивнул разведчик.

— Сколько их? Удалось сосчитать? — уточнил я.

— Две-три сотни, не меньше. Мы насчитали одну сотню в первой группе. Вторая и третья меньше по размерам, но слишком далеко… Точнее не посчитаешь.

— Далеко от нас? — спросил я.

— На полтора гонга пути, если не быстрее, — отозвался разведчик.

— Возвращайся к своим. Скажи, чтобы гухулам на глаза не попадались, — приказал я. — А если всё-таки заметят и увяжутся, двигайте к нам, прикроем…

Все предчувствия подтвердились. Орда пришла на земли Приозёрья. Раз стаи гухулов уже прочёсывают побережье, вскоре можно ждать и основные силы. Что их сюда привело? Раньше внимание северной орды было сосредоточено южнее. А теперь явно переместилось сюда. Ответа на вопрос не было. Ни у меня, ни у других, более опытных шептунов.

А вот что делать с гухулами, я знал. Поднял в копьё основные силы и вывел навстречу. Мы безжалостно уничтожили все три отряда. А потом ещё отряд… И ещё… Они шли один за другим.

К вечеру мы встали лагерем на открытом месте, у подножия невысокого холма. Я приказал ставить шатры плотнее друг к другу. А, прежде чем дать команду ужинать, велел распаковать мешки с чёрным песком.

Этот песок мы везли с собой ещё с Серого Угорья. Я уже несколько раз думал, что стоило бы их выкинуть — только место занимали. Но как вспоминал, сколько сил мы потратили, чтобы его собрать, так сразу пропадало всё желание разбрасываться ценным ресурсом. Тем более, я ведь точно знал, что чёрный песок ещё пригодится. И, кажется, этот момент наступил.

Песок я приказал разложить по периметру лагеря. Тонкая чёрная полоса, почти незаметная в сумеречном свете. А затем я прошептал над ней слова заговора. Чёрная пыль поднялась в воздух, закрутилась — и встала куполом, накрывшим весь лагерь сверху, будто полог шатра. Теперь любой демон, прошедший мимо, увидит вместо нас пустой холм и траву. По крайней мере, в теории. На практике выходило, что сильный демон всё же разглядит, что здесь и как.

Предосторожность оказалась не чрезмерной. Ночью меня дважды будили дозорные с докладами о том, что мелкие отряды демонов проходят мимо, направляясь на юг. Наш лагерь эти демоны, как им и было положено, не замечали. Видимо, не самые сильные были. Первый отряд в пару сотен рыл пронёсся мимо, не задержавшись ни на мгновение. Через пару гонгов — ещё один отряд прошествовал мимо в сторону Рыбной Заводи.

Городу я мог только посочувствовать. Большого числа лодок я там не заметил. Стены были на вид крепкие, но давно не ремонтировались. Получалось, что встречать орду там не готовы, и чем это закончится, я уже видел. Но помогать сейчас, когда висит незакрытый контракт с Нааной… Нет, это не входило в мои ближайшие планы. Уже помог, по мере возможности, сильно не отклоняясь от маршрута.

А утром третьего дня я, наконец, увидел то, чего ждал уже давно.

Впереди, над горизонтом, поднималась белоснежная вершина. Она казалась парящей в небе. Настолько высокая, что её подножие терялось где-то в дымке. Снежная шапка сияла под солнцем так ярко, что глазам было больно смотреть. Гора Арахаманы.

До неё было по-прежнему далеко. А на пути лежал город Озёрный. Столица Приозёрья, самый большой город Края. По слухам, брошенный знатью, но не простыми жителями. Если в нём ещё оставались люди и припасы, был шанс пополнить запасы. Если нет… Что ж, тогда мы просто пройдём мимо, как прошли Рыбную Заводь.

По легенде, которая ходила среди людей, именно на вершину Арахаманы, а тогда просто безымянной горы, ориентировались последние люди в Вечных Песках, искавшие место, где ещё может быть вода. Именно сияющая вершина горы стала их путеводным маяком.

На южном склоне Арахаманы, на берегу Озера Тысячи Ключей, эти скитальцы основали своё первое поселение. Они назвали его Аса-Иния, что означало «Новое Начало». Правда, то поселение было спустя время разрушено. Это сделали пришедшие следом за людьми демоны песка. А последние выжившие ушли на юг и поселились в Междуречье, регулярно отражая нападения демонов из-за реки.

И всё же позднее люди вернулись к Аса-Инии и остаткам Первого Храма. А на месте древних руин основали Святилище, в котором возвели Священный Храм.

Утро после ночёвки у Озёрного выдалось необычным. Облака, кочевавшие над Озером Тысячи Ключей, решили выбраться на сушу. Для этого они сбились на небе в серую пелену, а теперь грозили вот-вот обрушиться дождём. И если приозёрцы на намёки со стороны погоды хмурились, то выходцы из песков — буквально разинули рты. Особенно, когда первые капли упали на землю. Были даже те, кто решил, что пришло время молиться Арахамане.

Долго благоговеть на невиданное явление я не дал. Едва нормально рассвело, выделил несколько отрядов для похода в предместья. Бойцам предстояло обшарить брошенные дома, амбары и склады в поисках провизии. Близко к городу разведчикам я приближаться запретил. Хотя они, конечно, и так понимали, что к чему, после рассказов ночных дозорных.

Основная часть войска получила приказ сворачивать лагерь. Бойцы гасили костры, собирали в мешки чёрный песок, грузили телеги и запрягали переханов. Благо, кочевники ещё с первыми лучами солнца выгнали скотину попастись в окрестностях. В результате, вернувшиеся животные были чуть благосклоннее к грузу, который на них взваливали.

Близость огромного мёртвого города, где ночью дрались две армии чудовищ, давила на нервы. Мне и то было не по себе, когда я случайно натыкался взглядом на столицу края. Хотелось поскорее убраться подальше. Желательно, так далеко, чтобы никогда этого больше не видеть.

Отряды, засланные на сбор провизии, вернулись к моменту выдвижения. Жаль, их добыча оказалась скудной: несколько мешков зерна, связки вяленой рыбы, бочонок масла. Ну и, в довершение, пара корзин с ранними овощами, которые удалось нарвать на местных полях. Всё это можно было растянуть разве что на день. Несколько тысяч человек и столько же голов скотины. Еды в день требуется столько, что вопрос встаёт остро. И это при том, что жители песков в пище не особо прихотливы.

Чем дальше от Междуречья, тем проще еда. Даже свежие овощи на столе не так уж часто бывают. Куда реже, чем продукты долгого хранения. Всякое вяленое, сушёное, маринованное. Вот основной рацион тех, кто не может разбивать поля где угодно. И даже им того, что собрали разведчики, оказалось бы недостаточно.

Озёрный мы обогнули по широкой дуге. От города держались на приличном расстоянии. Да и вовсе старались не попадаться на глаза. Ни новым обитателям Озёрного, занявшим тела старых, ни демонам песков, пережидавшим светлое время суток.

При свете дня Озёрный выглядел ещё более зловеще, чем ночью. Распахнутые ворота, пустые стены, тишина над гаванью. Никто не окликнул нас, никто не попытался остановить. Озёрный — столица Приозёрья — остался за спиной. Мёртвый и безмолвный, как памятник человеческой глупости, которая способна превратить даже многолюдный край в пустыню.

Впереди, на севере, поднимались вершины Рудного Хребта. До них было ещё несколько дней пути, но в ясном осеннем воздухе они казались ближе. Снежные шапки сияли под солнцем, а ниже, на скалистых склонах, угадывались ледники — серовато-голубые языки, сползавшие к подножиям. Где-то там лежало Святилище. И с каждым днём пути становилось всё ближе.

А у меня добавлялось сомнений в копилку. Я вёл несколько тысяч человек туда, откуда расползлись все беды этого края. А я командир и несу ответственность за людей. Наверно, поэтому мне всегда было комфортнее в одиночку. Даже будучи наёмником, я не хотел за кого-то отвечать.

Жаль, времена изменились, и мне пришлось. Один я бы сейчас не выжил, это точно. А вот с небольшим войском… И его, и мои шансы существенно возрастали.

И всё же вероятные проблемы в Святилище не могли не беспокоить. Несмотря на то, что Наана обещала за нас похлопотать.

Дорога вела через заброшенные земли. Поля, когда-то засеянные, заросли сорняком. Деревенские домики стояли пустыми, с распахнутыми дверями, а кое-где уже и с провалившимися крышами. На развилках тракта ещё виднелись старые указатели, но их никто не обновлял, как минимум, пару десидолей.

Дождь шёл полдня, а затем прекратился, и снова над головами было ясное небо. Пару раз разведчики замечали гухулов, но те шли далеко, заметить нас не заметили, а специально охотиться за ними я не собирался. Ночь прошла спокойно. А утром мы выдвинулись дальше.

К вечеру на нашем пути оказался Вертах, небольшой городок на берегу живописной бухты. Мы вошли в него осторожно, пустив вперёд разведчиков с инструкциями: на случай ловушки, как в Серебряном Ключе. Однако Вертах внутри оказался пуст. Ни людей, ни демонов.

Один лишь ветер гулял по улицам, хлопая незапертыми ставнями. Я приказал разбить лагерь на главной городской площади и отправил людей на поиски припасов. Им удалось найти немного: в подвалах некоторых домов сохранились мешки с кореньями и бочки с солониной. Лучше, чем ничего, но всё равно маловато.

Ещё через день пути показался Терак. Этот город был побольше, чем предыдущий. У него даже каменные стены имелись, а в центре виднелись храмовые купола. И Терак тоже оказался пуст. Мы прочесали его от края до края. В этот раз нашли чуть больше: зерно в храмовых подвалах, сушёные фрукты, немного масла.

И всё равно для нашего войска слишком мало. Запасы уходили, как песок сквозь пальцы. Я понимал, что вариантов всего два. Либо, затянув пояса, сильно спешить на север, в надежде разжиться едой в Святилище. Либо, наоборот, устроить днёвку и прочёсывать окрестности, изо всех сил стараясь не напороться на гухулов.

Каждую ночь, когда мы разбивали лагерь, дозорные докладывали о демонах, проходящих мимо. Орда непрерывным потоком текла на юг и на восток. К счастью, высших демонов пока не попадалось. Поэтому враги проходили мимо, так и не замечая нас.

Тем не менее, сам факт ясно говорил: Приозёрье больше не принадлежит людям. Оно стало проходным двором для демонов. Каждый день промедления увеличивал шанс, что нас обнаружат и попытаются перебить. А я отлично понимал, что значит воевать против демонов в чистом поле.

В итоге, из двух вариантов я выбрал первый. До Святилища было не так уж далеко. Если там и впрямь есть древние знания, о которых говорила Наана, будет шанс разыскать что-то об истинных демонах. О том, как они вселяются в людей. О том, как с ними эффективнее бороться. И, может, даже как остановить заразу, поглотившую Озёрный Край.

До Святилища запасов, если экономить, нам хватит. А уж там на месте будем думать, где взять провиант. В крайнем случае, пустим под нож сотню-другую танаков. Да, молока у нас после этого станет меньше, но мы как-нибудь переживём. Всё равно в пути не получается ни творог, ни сыры делать.

Утром мы снова двинулись на север. А ещё через день, ближе к полудню, передовой дозор заметил впереди разъезд.

Восемь всадников на переханах стояли на гребне холма, в сихане от нашей колонны. Они были при оружии, облачены в лёгкую броню. Заметив нас, всадники приближаться и общаться не стали. Развернулись и ускакали на север, в сторону Святилища.

Судя по всему, это были воины Святилища. И я задумался. Если разъезды из города патрулируют дороги, значит, там ещё сохранилась власть. А ещё в Святилище теперь знают о нашем приближении.

Чем ближе мы подходили к горам, тем больше попадалось разъездов. Они появлялись на холмах, на перекрёстках, на опушках лесов. Всегда на расстоянии, всегда без единого слова. Иногда это были группы по пять-шесть всадников, иногда до двух десятков. Они наблюдали за нами, оценивали нашу численность — и уезжали.

Я, само собой, не посылал за ними людей. Если Святилище хочет знать, кто идёт к его стенам — пусть. Я старался показать, что мы не враги. Конечно, с нами была Первый купец Священного Храма, и её слово наверняка в городе ценилось… Однако же сначала воинам Святилища её надо было разглядеть. Не махать же Нааной вместо флага, в конце концов.

А ещё через день, впереди, у подножия заснеженных вершин, показались башни и стены. Вырастали они, казалось, прямо из скал.

Дорога к Святилищу вела по узкому перешейку между горами и Озером Тысячи Ключей. Едва заметный вначале подъём становился круче и круче. Гнуры, тянувшие телеги, начинали хрипеть и замедлять шаг. Приходилось останавливаться, чтобы давать животным отдых.

На одной такой остановке я воспользовался моментом. Надо было хорошенько осмотреться. Справа от нас берег обрывался, уходя в воды озера. Каменный склон тянулся вниз на пять десятков скачков. И где-то там, внизу, озёрные волны бились об него, подтачивая год за годом.

Только в Святилище, которое виднелось вдалеке, подход к берегу был более или менее плавным. В глубокой бухте на воде стояли десятки кораблей и плотов. Их было много. Так много, что, казалось, люди просто застроили воду плавучими домами. Оставалось неясно одно: почему никто ещё не уплыл? Демоны песков были на подходе. И судя по тому, что мы видели, они шли и к Святилищу, в том числе.

Оторвав взгляд от города, я посмотрел налево. Там, закрывая полнеба, вырастали Рудные горы. Зрелище завораживало.

Я много раз видел горы в прошлой жизни, пусть и, в основном, на картинках. Но то, что открывалось передо мной сейчас, не шло ни в какое сравнение. Рудный хребет вздымался над равнинами Приозёрья, как стена, поставленная какими-то гигантами на границе мира.

Его нижние склоны, более пологие, были покрыты густыми лесами. Тёмно-зелёный ковёр из хвойных пород, кое-где тронутый светлой листвой других деревьев.

Выше леса редели, сменяясь лугами, а затем и вовсе уступали место голому камню. Серому, выветренному, изрезанному глубокими трещинами. Ещё выше, там, где воздух становился разреженным и холодным, скалы укрывал вечный лёд. Голубоватый, слоистый. Сияющий под солнцем, как драгоценный камень.

А над всем этим, пронзая облака, поднимались белоснежные вершины. Острые, зазубренные, будто клыки спящего исполина.

Гора Арахаманы царила над хребтом. Её подножие начиналось из воды, изумрудно-зелёной у берега и почти чёрной в глубине. Прямо от берега Озера Тысячи Ключей. Склоны Арахаманы плавно уходили вверх, поднимаясь всё выше. До тех пор, пока не терялись в сияющей дымке, где снег и лёд сливались с облаками.

По слухам, в горе Арахаманы сиханов девять высоты. Это больше, чем я мог вообразить. Однако я сомневался, что на её вершину кто-нибудь когда-нибудь восходил, чтобы оценить высоту. Там же дышать нечем. Даже в моей прошлой жизни люди, занимавшиеся подобным, сильно рисковали. И это уже после семи сиханов.

Вершина горы, острая, как наконечник копья, сияла в вышине. Даже в этот ясный день её очертания казались призрачными. Будто она принадлежала не нашему миру, а какому-то другому, высшему. Словно где-то там, в подоблачных высях, и вправду обитает некая богиня.

У подножия горы, на нижних террасах, раскинулся город. Святилище — конечная точка этого нашего пути. Оно спускалось по склону к берегу озера. Даже издалека было видно, насколько Святилище не похоже на всё, встреченное прежде. Улицы, мощённые светлым камнем, а главное, прямые и чистые. Добротные каменные постройки под черепичными крышами. Они стояли ровными рядами, будучи разделены аккуратными садами. Никакой грязи, никаких развалин.

Никаких следов войны.

В центре города, на возвышении, стояли две постройки. Заметны они были даже нам, с расстояния в несколько сиханов. Первая — дворец с белоснежными стенами. И с вогнутыми внутрь скатами красных крыш, похожих на сложенные крылья птицы. Вокруг дворца раскинулся обширный сад. Тёмная зелень, прорезанная светлыми линиями дорожек.

Вторая постройка, привлекавшая взгляд — храмовый комплекс. Тот самый Священный Храм, чьи интересы представляла Наана. Его купола, покрытые позолотой, горели на солнце. А центральная башня, квадратная в основании и круглая выше, поднималась на высоту, сопоставимую с дворцом. Сады, стены, хозяйственные постройки… Всё вокруг говорило о том, что здесь живут не просто люди, а те, у кого есть средства и власть.

Город прорезал бурный поток, стекавший откуда-то с вершины Арахаманы. Через него было перекинуто шесть каменных красивых мостов. Насколько я помнил, река делила город на две части — храмовую и гражданскую. На западе, где стоял Священный Храм, всем заправляли жрецы и жрицы. На восточной, где был дворец правителя — люди «основателя». Да, именно такой титул носил правитель города Святилище.

Здесь, у подножия гор, дававших воду всему Краю Людей… Там, где люди нашли свой первый приют после бегства через Вечные Пески… В общем, здесь было отличное место для «пафосного пафоса». И первожрица Священного Храма, вместе с Основателем Святилища, не отказывали себе в этом удовольствии. Спокойненько вершили судьбу окрестных земель, действуя рука об руку.

Вот только… Если меня ещё не подводило острое обычно зрение, и я не ошибся, разглядев на мостах заслоны из стражи, теперь они действовали порознь.

Закончив с коротким привалом, мы продолжили путь. И чем ближе становилось Святилище, тем чаще я слышал уверенный, местами чрезмерно, голос Нааны. К купцу возвращалась привычная ей наглость.

Что не сулило лично мне ничего хорошего.

Между тем, навстречу нам, от городских ворот выехал отряд. Три десятка всадников в полных доспехах. Регои на юглах. И ведь есть же в Святилище, чем кормить этих обжор… Хищные ящеры — не лучший транспорт в Вечных Песках. А вот в бой, однозначно, лучше ехать на этих тварях. Они и сами опасны, как целая осмия бойцов.

Следом за регоями, ровными шеренгами спешили пешие воины с длинными копьями и овальными щитами. Много воинов, несколько сотен, как минимум. Точнее оценить не вышло: не все они успели выйти из ворот. Помимо копья, на поясе у каждого висел короткий меч.

— Пешие — это храмовая стража! — раздался рядом, даже слишком близко, голос Нааны.

— А на юглах? — спросил я, сохраняя почёркнутое спокойствие.

— Скорее всего, люди Основателя!.. — фыркнула купец не без неудовольствия.

Я не стал говорить ей, что больше опасаюсь всадников, чем нескольких сотен храмовых стражников. Молча поднял руку, приказывая нашей колонне окончательно остановиться. А затем спешился и кинул поводья ближайшему бойцу.

— Кажется, первый купец обещала замолвить за нас словечко, — напомнил я Наане уговор.

— Вообще-то вы не слишком торопились с моим поручением!.. — капризно заметила она.

А, поймав мой насмешливый взгляд, не заткнулась, а продолжила высказывать претензии:

— К тому же, я не забыла, что ты переложил часть груза…

— Наана, я доставил твой груз до Святилища, — я усмехнулся и очень внимательно посмотрел на купца. — В целости и сохранности. Равно как и тебя. Такой ведь был уговор? Верно?

— Ну…

— Надеюсь, в Святилище не забыли, как выполнять свои обещания, — миролюбиво намекнул я. — А пока нам стоит выдвинуться вперёд, чтобы встретить ваших. Лучше делать это чуть в отдалении от основных сил. Не приведи Арахамана ещё тут бой устроить, верно?

— Верно! — купец грациозно протянула мне руку, и я помог ей спуститься с телеги.

Можно было, конечно, и на перехане поехать. Наана, в конце концов, могла и боком у меня за спиной посидеть, чтобы не светить голыми ногами. Однако гордые местные регои могли принять моё нежелание спешиваться за вызов. Так что… Бывают ситуации, когда лучше на своих двоих.

Отойдя на полёт стрелы от основных сил, мы с Нааной встали, дожидаясь гостей. Долго ждать не пришлось. Регои, ожидаемо, добрались первыми. И чем ближе они были, тем отчётливее я понимал: надежды не сбылись. Местные регои — не просто избалованная хорошей жизнью знать.

К нам ехало три десятка очень серьёзных воинов. И нас с Нааной они будто не замечали. Как ехали на полном ходу, так его и не замедлили.

— Куда спешишь, Каларис? — возвысив голос, спросила Наана, когда отряд регоев, огибая нас, подался чуть в сторону.

Воин в богатом доспехе, ехавший впереди, пригляделся к купцу, стоявшей как бы за моей спиной… И резко осадил югла, в ответ на что ящер недовольно зашипел. А следом начал останавливаться и остальной отряд.

— Боги! Наана? — глядя сквозь меня, произнёс мужчина с густой насмешкой в голосе. — Я так надеялся, что ты сдохла где-нибудь там, за Пограничными Холмами! Эта мысль радовала меня каждый день твоего отсутствия!

— Моя смерть — не повод забыть про долги, в которые ты по уши залез! — выдала ответную порцию яда женщина, но из-за моей спины не вышла. — Ну и куда ты так сильно спешил, Каларис, что меня не сразу заметил?

— К новому пополнению! — проигнорировав укол, хмыкнул тот с довольным видом. — По приказу Основателя, все приезжающие в Святилище подлежат призыву в городское ополчение. А что это с тобой, кстати, за оборванец?

И, наконец, уставился на меня.

Обидно сейчас было вообще-то…

Нет, ну и впрямь обидно. На мне, может, и не тяжёлый доспех регоя, но броня достойная. Когда-то знатному жителю Илоса принадлежала, так-то. Её, конечно, потрепало за время странствий…. Но заметно хуже она от этого не стала.

В другой ситуации я бы, возможно, доводы о броне озвучил. Правда, это имеет смысл делать, когда нет возможности по-другому ответить. А у меня она была. Оставалось правильно разыграть ситуацию.

И я промолчал, покосившись на Наану в ожидании её хода.

Не прогадал.

— Этот оборванец, как ты выразился, командир отряда, который сопровождает мой караван! — горделиво сдвинула брови купец. — Будь добр, Каларис, не оскорбляй мой деловой выбор своим грязным языком!

— Ты, простушка, меня ещё и учить будешь? — удивлённо вопросил регой, пока его подчинённые окружали меня и Наану. — Впрочем, раз он командир, да ещё и нанятый, то, верно, наёмник… А раз наёмник, тогда, тем более, пусть тащит своих людей сюда и подписывает договор с Основателем.

Озвучив это «неделовое» предложение, Каларис сдержанно, но очень довольно усмехнулся. Видимо, считал, что подобные манеры придадут ему величия. Дурак, в общем. А вот его подчинённые были попроще и чуточку поскромнее. Сразу принялись бессовестно ржать, вразнобой подкалывая меня:

— Слышь, наёмник, готов за еду поработать?

— Был командир, а стал рядовой!

— Ишер, я должна сказать… Они в своём праве! — внезапно упавшим голосом сказала Наана.

Маловероятно, чтобы она и вправду расстроилась. Скорее, сделала вид. Очень уж удачно подвернулась возможность не выполнять обещания. Это ведь, выходит, не она меня подставила, а обстоятельства так сложились.

— Что, даже не поможешь? — изобразил я удивление.

— Нет, с этими, воевода, ты сам разбирайся! — помотала головой купец.

И с принципиальным видом отвернулась.

— Что вы шепчетесь? — не выдержал Каларис. — Наёмник, я кому сказал? А ну-ка живо позвал своих людей и подписывай договор! Я что, восемь раз повторять должен⁈

— И одного хватит, — широко улыбнулся я.

— Ну и⁈ — взревел Каларис, чуть поддав в бока своей зверюге, чтобы шагнула к нам с Нааной и зашипела.

Купец предсказуемо спряталась за меня. А я предсказуемо потянулся к Дикому Шёпоту в голове. Я, конечно, и зверюгу, и регоя, скорее всего, и так одолею. Однако, уверен, шёпот всё равно скоро понадобится.

— На твой вопрос мой ответ «нет». Договор я подписывать не обязан, — парировал я спокойно, даже чуть отвлечённо.

Тем более, мне и вправду было, на что отвлечься. Голоса ветра и песка ещё надо было уловить сквозь «внешний» шум. Особенно отвлекало шипенье и тяжёлое дыхание югла.

Да и не только югла. Его хозяин тоже свирепо пыхтел.

Я не видел из-за шлема, что у Калариса с лицом. Но готов был руку дать на отсечение, что изображало оно или крайнюю степень возмущения… Или такую же крайнюю степень удивления. А может, и то, и другое вместе. Похоже, регой медленно закипал, как вода в котелке, закрытом крышкой. Поэтому я не стал долго издеваться над человеком. И практически сразу объяснил свою позицию:

— Закон о неприкосновенности шептунов и их сопровождения. Призвать шептуна без его согласия не имеет права никто. Даже представитель царской династии. Будь он даже самим царём.

Конечно, было искушение ещё и нахамить напоследок. Но зачем? Люди, особенно подверженные страстям, предсказуемы. А я и без того так построил ответ, что регой просто обязан был придраться. И высказать самое очевидное возражение в этой ситуации.

— Да какой ты шептун! Чего ты врёшь? Шептуны доспехи не носят! — и вправду, предсказуемо возмутился Каларис.

С этими словами регой вновь дал пятками в бока своего югла. А тот, рассерженно шипя и клацая челюстями, вновь пошёл на меня. Знатные регои не красоты ради ездят на этих хищниках и кормят их, не скупясь, свежим мясом. Юглы — хищники и от природы легко впадают в ярость.

А злой зверь — прекрасный способ устрашения простолюдинов.

Когда на тебя прёт такая вот зверюга, способная пополам перекусить одним зубовным «клац», волей-неволей попятишься. А если не попятишься… С некоторой вероятностью, будешь сожран, и ничего регою-всаднику за это не будет. В худшем случае, придётся избавиться от «взбесившегося» животного. Однако это редко, очень редко. Надо кого-нибудь посерьёзнее, чем простолюдина, сжевать.

Но, скажем честно, регои своих зверюг обычно и простолюдинами не кормят. Крикнул юглу, чтобы «бросил бяку», громко посетовал на то, что такие нерасторопные и наглые людишки мимо ходят… Ну и поехал себе дальше с видом, полным превосходства.

Однако я ведь и в самом деле шептун. А Каларис решил в этом усомниться. И теперь я просто обязан был, во-первых, доказать, что закон о шептунах распространяется на меня и моих людей. А, во-вторых, остановить злую зверюгу, дабы сильно не наглела. Что я и сделал, вскинув своей волей в воздух облачко песка. А затем, не медля, запустил его в глаза ящеру быстрым потоком ветра, чтобы тот не успел прикрыть прозрачные веки.

Югл, получив песком, конечно, расстроился. А ещё, как заведено у зверей, когда что-то в глаза попало — начал отходить назад, мотая башкой и вихляя всем телом. Его седока при этом мотало так, что у Калариса зуб на зуб не попадал. Поэтому возмущённые вопли регоя звучали очень нечленораздельно.

Ну а того, что случилось дальше, я и сам не ожидал. Югл Калариса, проморгавшись, всё ещё был очень зол. Однако не смог увязать попавший в глаза песок со мной-нехорошим. Зато обнаружил рядом ещё пару юглов, на которых сидели люди его хозяина.

И, видимо, решил, что это они во всём виноваты. Вот и поспешил отыграться, резко рванув с раскрытой пастью к одному из соседей.

— Эй! Угомонись! — рявкнул воин, едва успев подать своего скакуна в сторону.

— Каларис, что твой югл творит⁈ — возмутился второй сосед командира.

Чем и привлёк внимание взбесившегося хищника.

Одним стремительным движением югл Калариса развернулся и цапнул воина за ногу. А затем, не сильно стесняясь, стянул беднягу из седла. И принялся давить челюстями, отчего нога несчастного, хоть и была в броне, жутковато захрустела, а из-под брони брызнули капли крови.

Воин истошно заорал, а Каларис опомнился и начал ругаться на своё животное, чтобы выпустило добычу.

Само собой, югл никого выпускать не хотел. Эти твари вечно голодны, поэтому готовы жрать и жрать, никогда не останавливаясь. Что в рот попало, то с потрохами пропало. Совсем чувства меры не знают. В дикой-то жизни их ограничивает размер добычи. А вот прирученные юглы не ограничены ничем. Их для того и кормят, как на убой, чтобы людьми по пути не закусывали.

Пришлось спасать воина Святилища. Я направил в глаза взбесившемуся юглу новую порцию песка. Тот немедленно забыл о добыче и попятился, спасаясь от преследующего его облачка. А Каларис, наконец, сумел взять животное под контроль: натянул поводья и развернул ящера так, чтобы мой шёпот бил ему в бок.

Да, моей добровольной помощи гордый регой не оценил. Взгляд, которым он одарил меня, пылал яростью и злобой.

— По твоей! Вине! Пострадал! Мой человек! — перемежая фразы агрессивным пыхтением, взревел он.

— Челвоек пострадал по твоей вине, — ответил я всё так же спокойно. — Югл-то твой.

И опять мне в голову лезли продолжения: «плохо следил», «не умеешь, не заводи», ну и всякое тому подобное. Однако я сдержался. Умный и так догадается. А глупый обидится ещё больше. Лишний раз провоцировать регоя? Зачем? Я справлюсь, конечно. Но тогда мне путь в Святилище будет заказан.

— И кто возместит мне потерю бойца⁈ — разорялся Каларис. — Посмотри, как его потрепало!..

— Не потрепало… — я мерно покачал головой. — Потрепал. Твой югл.

— Раз ты шептун, то давай, вылечи его! — зашёл с другой стороны Каларис.

— Ты решил его добить? — удивился я.

— Ты шептун! Должен уметь лечить! — не поверил ещё один из местных бойцов.

— Я шептун Песка. Моё лечение больше на пытку похоже, — извернулся я, чтобы не признаваться, что лечить до сих пор толком не умею.

Теорию-то я знал… Мне её наши шептуны донесли. Нужна была практика. Посидеть рядом с выздоравливающими, послушать Дикий Шёпот, выделить нужные звуки… Запомнить их, покатать на языке и в горле…

А без этой практики моё лечение сделает человеку больно. Очень больно. Настолько, что есть немалая вероятность от шока помереть.

— А как ты можешь быть… Ну это… Сразу шептуном и наёмником⁈ — возмутился, между тем, другой воин Калариса.

Вот ведь недоверчивые. И узколобые. Никакого воображения.

— Одно другого не исключает, — ответил я, пожав плечами. — Я шептун, который нанялся сопроводить уважаемую Первого Купца Священного Храма. Как наёмник. Но при этом сам я остался шептуном, и у меня есть дело в Священном Храме. А все остальные воины и шептуны сопровождают меня. Поэтому тоже не подлежат призыву. В общем, придётся уважаемому Основателю обойтись без нас. Наша миссия очень важна.

Вообще-то мы не знаем, важна она или нет… Впрочем, и неважно. Шептуны со времён Второго Царства избавлены от принудительной службы. Могут согласиться помочь, а могут отказать — целиком их право. Даже цари, когда обладали полной властью в Краю Людей, это право не нарушали.

Для закона о шептунах, кстати, была веская причина. Однажды царь Искариаси VI заставил странствующего шептуна Ипара с его сопровождающими, нарушив тому планы, служить в своём войске. А когда царь вернулся домой, то узнал, что его семья, от мала до велика, пала жертвой тёмного проклятья. Оно было столь сильным, что во всём Междуречье и окрестных краях лишь один человек взялся его снять… Шептун Ипара. Да только не успел, по указанным выше причинам.

С тех пор нельзя призвать на службу шептуна или сопровождающих его людей.

Конечно, есть те, кто этим пользуется в личных интересах. А некоторые шептуны даже берут деньги, чтобы выдать чужака с тугим кошельком за сопровождающего. И в Илосе такое бывало, я пару историй слышал. Однако все закрывают на это глаза. Так же, как на воровство чиновников и стражи. Или как на своеволие знати и регоев.

Во всяком случае, до тех самых пор, пока шептуны, знать, стража, регои, жрецы и чиновники приносят больше пользы, чем вреда.

Я, конечно, нагло записал себе в сопровождающие всё своё войско. По местным меркам, можно сказать, обнаглел окончательно. О чём мне не преминул сообщить Каларис, пока раненого поднимали с земли, заматывали ему ногу и сажали обратно в седло:

— А тебе не много ли сопровождения, шептун?

Прежде чем ответить, я посмотрел на попытки усадить окровавленного человека на югла. И, не выдержав подобного зрелища, сокрушённо покачал головой.

Большей глупости и представить нельзя. Юглы, конечно, звери прирученные. Но запах крови их постепенно сводит с ума. Не довезут бедолагу, ох, не довезут…

— Времена тяжёлые наступили, регой, — оторвав взгляд от будущего трупа, ответил я. — Бандиты, разбойники, мародёры, просто отчаявшиеся люди… Демоны песков шастают по вашему краю. Одержимые люди заполнили целые города. Из воды всякая нечисть лезет. Приходится приспосабливаться к новым временам. Без поддержки всех этих славных людей, которые со мной, я бы никуда не добрался.

— В Святилище тебе ничего не грозит! — сдвинув брови, отрезал Каларис. — Так что, будь добр, не пускай своих людей сильно дальше городских стен!

— А вот если по половине Священного Храма… — решила возразить пришедшая в себя Наана, однако была бессовестно прервана.

— Даже по половине Священного Храма не надо! — зло процедил регой. — Не больше осмии сопровождения! Этого достаточно. Я передам Основателю, и если мы заметим, что по городу расхаживает маленькое войско…

Каларис многозначительно глянул на Наану. Женщина зло посмотрела в ответ, но всё-таки смолчала.

— Добро пожаловать домой, Первый Купец Священного Храма! — процедил на прощание регой. — Чтоб тебе было сдохнуть в пути, да нет… Поехали обратно! Здесь больше делать нечего!

Последнее он крикнул своим, одновременно разворачивая югла в сторону города. Следом за ним, понукая животных, потянулись его люди. А пешие воины, как раз успевшие добежать, вынуждено расступились, пропуская всадников.

— А тебя здесь любят, я гляжу, — заметил я, скосив взгляд на Наану.

— Я, знаешь ли, своего положения сама добилась! — ответила та сквозь зубы. — И когда этот спесивый гнур жрал с золота серебряными приборами, я побиралась на улицах!.. Как будто сам не знаешь, как подобные ему относятся к простым людям⁈

— Ага. Но и ты ему, гляжу, той же монетой платишь, — кивнул я.

Наана явно хотела что-то ещё ответить, но не успела. До нас добралась наконец-то храмовая стража, а при них ругаться со мной было не по статусу.

— Первый Купец! Рады вашему возвращению! — склонил голову их командир.

— Тени тебе в знойный полдень, Хран! — Наана даже улыбнулась, отвечая. — Я гляжу, у нас тут пересох ручей между Верховной Жрицей и Основателем? Поссорились?

— Есть напряжение, да… — согласился Хран, снимая шлем и вытирая пот. — Ничего серьёзного. Если не обострять, само вскоре пройдёт.

Он покосился на меня, намекая, что не горит желанием обсуждать вопрос при посторонних. А Наана прекрасно его поняла и тут же сменила тему:

— Познакомься, Хран. Это воевода Ишер. Наёмник, шептун и командир отряда, который сопровождает меня от Пограничных Холмов.

— Наёмник? Шептун? Командир… Отряда? Да уж… — хмыкнул Хран, но наседать с расспросами не стал, только окинул взглядом первые ряды моего многотысячного «отряда». — Что случилось с твоей охраной?

— Половина из них сошла с ума, когда мы были в Страже… И перебила другую половину, — неохотно призналась Наана.

— Вон оно что… — задумчиво кивнул Хран, однако уточнять ничего не стал.

И явно не из-за меня.

— Хран, у нас найдётся местечко, чтобы разместить людей Ишера? — вновь переключая тему, задала вопрос Наана. — Я обещала, помимо золота, выпросить ему доступ к архивам Священного Храма. А придурок Каларис, видишь ли, запретил его людям ходить по городу… Надо устроить их где-нибудь на ночлег.

— Если запретил по городу, то всех мы внутрь пустить не можем… — покачал головой Хран. — Но есть в предместьях старая гостиница, и там сейчас никого. Вот там пусть и размещают… Отряд свой…

— Провианта хоть можно закупить? — спросил я, прервав эту любопытную беседу. — Или нам опять придётся окрестности обшаривать?

— Да мы тут всё, почитай, до самого последнего сарая обшарили! — хохотнул Хран. — На три дня пути ничего съедобного. Сухие пайки для твоих людей найдём. А вот скотину сами выпасайте. Трава ещё осталась.

— Ясно… Наана, как я понимаю, эти доблестные стражники сами сопроводят тебя в город? — уточнил я у Первого Купца.

— Само собой! — ответил Наана и даже кивнула, что, мол, храмовой страже полностью доверяет.

— Тогда мы передадим вам телеги с товаром. А сами устроимся в той брошенной гостинице, — решил я. — Не будем обострять ситуацию в городе.

— Верховная Жрица захочет с тобой пообщаться, Ишер! — сразу встрепенулась Наана. — Так что… Готовься принять приглашение, воевода.

— Ты настолько уверена, что она согласится на мою просьбу? — наклонил я голову вбок.

— Нет, в этом я не уверена… Хоть и приложу все усилия, чтобы упросить её. Думаю, я смогу дать тебе шанс посетить храмовые архивы… — Наана усмехнулась, явно подчёркивая свою значимость. — Однако это точно не помешает Верховной пригласить тебя пообщаться. Она хоть и жрица, но всё-таки женщина. Ей будет любопытно на тебя посмотреть. И тут, даже если меня постигнет неудача, ты сможешь всё переиграть. Но… Ты только приведи себя в порядок, чтобы произвести хорошее впечатление!..

Женщина окинула меня придирчивым взглядом сверху донизу. Однако похоже, не нашла, к чему придраться. И просто неопределённо хмыкнула, чуть раздражённо махнув ладонью.

— Учту, — кивнул я.

Не очень-то мне верилось в любопытство Верховной Жрицы. Люди, которые так высоко взбираются, редко страдают от этого порока. У них, как правило, другие прегрешения. А Верховная жрица уже долгие годы у власти.

Нет, меня собирались втянуть в какую-то интригу. Вероятнее всего, попытаются привлечь на свою сторону в конфликте с Основателем. А конфликт был серьёзным, судя по всем признакам: и попытка Калариса поставить нас в строй, и его же запрет моим людям во множестве ходить по городу.

Вначале регой попробовал за наш счёт усилить позиции Основателя. А когда не удалось, решил и конкурирующей стороне меня не отдавать. Ну или хотя бы ограничить моё войско в передвижениях по городу.

А причины… Причины были вполне очевидные. Не надо обладать даром провидца, чтобы их назвать. Эта причина сейчас стояла в гавани Святилища. Точнее, не стояла, а покачивалась на волнах.

Жрица и Основатель не поделили места на кораблях. Я в этом практически не сомневался.

И вовсе не потому, что делить им больше нечего было. В таком большом и богатом городе всегда есть, что делить. Вот только остальное Жрица и Основатель наверняка уже давно разделили. А значит, методом исключения… Ну да, с вероятностью девять из десяти, причиной ссоры были корабли и места на них.

А мне предстояло, не влезая в этот конфликт, получить доступ к архивам…

Неясно только, как отреагирует на мой отказ Верховная жрица Священного Храма. Но я постараюсь и даже буду вежливым. Жаль, конечно, если мне всё-таки откажут в посещении архивов. Но и это не беда. Переживу и буду радоваться, что увёл своих людей живыми.

Сейчас, в паре полётов стрелы от стен Святилища, я всё отчётливее понимал, насколько рискованной идеей был визит сюда.

— А я бы хотела на Святилище посмотреть, — вздохнула Элия, водя мне пальцем по груди, а потом ниже и ниже. — Я про него столько слышала…

— Идти туда в этот раз опасно, — заметил я, поймав шаловливый палец и поднеся к губам. — К тому же, сейчас это другое Святилище. За последнее время всё вокруг изменилось.

— И всё равно это Святилище! — вздохнула девушка и прижалась ко мне.

Не понимала. Никто не понимал, что происходит. Мир менялся стремительно. Незыблемые вчера явления сегодня стали другими. Святилище, простоявшее сотни и сотни лет, было на грани катастрофы. Вокруг стен, в отдалении, уже вертелось несколько сотен гухулов. И это однозначно указывало на скорый приход орды.

Нас демоны не трогали. Не видели ни гостиницу, ни лагерь вокруг неё. А вот к городу подбирались ближе и ближе. И я не очень понимал местных, продолжающих внутренние дрязги. Когда придёт орда, всё это станет неважным.

Похоже, люди просто не успели осознать, что в мире вокруг происходит. И жителям Святилища до сих пор было невдомёк, что их сейчас будут убивать. Да что там жители… Элия, и то не могла взять в толк, что Святилище сейчас — вовсе не то, каким было в мирное время.

А я не мог ей обещать, что привезу сюда, когда всё закончится. Потому что не знал, уцелеет ли сам город в вихре событий. Чего уж там. Я и до своих людей не мог донести простую истину: человечество оказалось на краю гибели. Чудом будет, если оно вообще выживет.

А вот с моей точки зрения всё было понятно и прозрачно. Миллионы людей погибли, накормив жизненной силой орды, идущие на Край Людей со всех сторон света.

И ещё столько же погибнет, чтобы происходящее остановить. В лучшем случае.

— Думаю, нас попытаются втянуть во внутренний конфликт, — вместо долгих объяснений сказал я. — И мне придётся отказать Верховной Жрице. Полагаю, она не слишком оценит такой ответ.

— Не будет же она нас убивать сразу? — повела плечиком Элия.

И снова провела шаловливым пальцем от моей груди к животу.

— Может, и сразу попытается, — мне стало сложнее говорить о делах, когда рука Элии достигла самого низа.

— Ну… Тогда мне будет не жалко умереть! — прошептала девушка, прижавшись ещё теснее.

С прошлого раза, как мы оторвались друг от друга, прошло уже около гонга. Так что я, чувствуя прикосновения обнажённого тела, не против был повторить. Может, в первые совместные ночи Элия ещё не всегда понимала, что к чему. Ну а сейчас, спустя несколько десидолей, научилась этим пользоваться…

— Увидеть Святилище и умереть? — хмыкнул я, добавив недовольства в голос, но вышло не слишком убедительно.

А Элия продолжала напирать, прижимаясь ко мне вершинками груди:

— Возьми меня с собой! Ишер, пожалуйста! Я очень хочу!

— Я подумаю, — отбивался я.

— Не надо думать, просто возьми! — просила меня девушка, заглядывая в глаза.

И снова прижималась. И рукой, и вершинками…

А я не хотел ей объяснять, что если возьму её, это будет выглядеть, мягко говоря, странно. У меня в войске хватало тех, кого действительно стоило взять на переговоры. И в качестве участника, и в роли охранника. Покойный Аримир учил Элию обращению с мечом. А как его не стало, девушка только с луком и тренировалась. И куда ей с луком в логово возможного врага? Мне и так можно с собой взять всего осмию, включая меня. А присутствие Элии лишь ослабит отряд.

Вслух я, конечно, такого не сказал. Не стоит. Элия просто не поймёт. Ещё и обидеться может. Так что я по-прежнему стоял на небезопасности визита в Святилище. Хотя и не говорил Элии твёрдого «нет». Да так, в итоге, и не дал ответа. Мы устали во второй раз, и девушка уснула раньше.

А когда я проснулся, её уже не было в моей комнате. Она всегда так уходила. Под утро, пока ещё все остальные спят. Продирая глаза от сонной мути, я вспомнил, что давно уже решил: надо перестать скрывать эти отношения. Жаль, повод никак не выдавался. Нельзя же взять и просто объявить. Или можно? В любом случае, Элию тайные встречи однажды начнут тяготить. Рано или поздно — зато с гарантией.

Раз уж возлёг с девушкой, всё-таки брак принято заключить, а не скрывать отношения. А значит… Вопрос был решённый. Оставалось разве что время выбрать поудобнее. Чтобы потом выдалась пара свободных дней.

Приглашение на ужин пришло днём. Наана не ошиблась. Верховная Жрица желала пообщаться. Отряд храмовой стражи, передавший приглашение, особливо напомнил: в город может войти только восемь человек. Так что к подбору отряда я подошёл серьёзно.

Однозначно со мной отправлялся Ситранис. Он — местный, к тому же, ветеран Кечуна. На него можно положиться. Также со мной шли Ашкур и Алана. Мирима и Ферта я брать не стал. Лучше пусть они поддерживают после темноты щит над лагерем. А Расиса я не взял по той же причине, почему и Урунсиха. Их обоих в Святилище наверняка знают. А значит, и их болевые точки найти проще.

В качестве охраны я решил взять Тавра и Деноса. Оба хорошие бойцы ближнего боя. Лишними уж точно не будут. К тому же, у обоих есть заместители в подразделениях. А значит, какое-то время бойцы без них обойдутся.

Хотел ещё взять копейщиком Одори. Однако на нём висели тренировки. А сам он посоветовал взять Тихапа, бывшего молодого ополченца из Илоса. За последнее время испуганный когда-то парнишка стал отменным бойцом.

Восьмым я хотел взять кого-нибудь из кочевников, чтобы и луком, и мечом владел. Но тут-то мне и отлилось моё нежелание говорить ночью твёрдое «нет»…

— Возьми меня! Ишер! Меня! — услышав, что лучник пригодится, Элия рванула навстречу мечте.

— Нет. Это слишком опасно, — возразил я, нахмурив брови.

— Ну пожалуйста! Когда я ещё на Святилище посмотрю? — взмолилась девушка.

— Возьми её с собой, Ишер, не упрямься! — вступился Ферт. — Пусть посмотрит на Святилище. Действительно, такой шанс раз в жизни выпадает…

— А если драться придётся? — скрипнув зубами, спросил я.

И жестом, подняв палец, заткнул Элию, которая уже открывала рот. Видимо, спешила мне напомнить, какой она отменный боец.

— Да ладно уж… Чего ты, Ишер, и в самом деле? Просто сделайте так, чтобы не пришлось. А если переговоры закончатся дракой… В этом случае я за ваши жизни и медяка не дам! — хлопнул себя по колену Урунсих и тут же охнул: видимо, обострились в последнее время старые болезни. — А девчонка хочет посмотреть на легендарный город. Да и с луком она отменно обращается. Зачем же отказывать?

«Потому что она моя девчонка, вообще-то! Я за неё волноваться буду!» — мысленно ответил я.

«Надо было раньше об этом сообщать…» — ехидно парировал внутренний голос.

— Ладно… Собирайся, — решил я. — Только одежда чтоб праздничная, а доспехи чистые.

И Элия, сияя, как золотая монета, помчалась собираться.

Приём состоялся в небольшом зале, внутри Священного Храма. Моих спутников сразу же увели в гостевые покои, Верховная Жрица желала общаться только со мной. А вот Наана меня сопровождала, по пути стараясь рассказать то, что знала про Священный Храм. Я её не слишком внимательно слушал, погружённый в свои мысли.

Нет, я, конечно, запомнил, как мы добирались до зала. И даже запомнил, какой коридор ведёт в центральное святилище Священного Храма. И даже впечатлялся желобком, который когда-то отводил воду из центрального святилища, где она капала прямо с потолка, но уже давно не капает.

Я даже уловил, что жрицы считают виновными в прекращении чуда людей из других краёв, что верят в старые порядки. Но все остальные рассказы моей спутницы пропустил мимо ушей. Мне предстояла серьёзная встреча, на которой требовалось сосредоточиться. А местные легенды и поверья я и впоследствии могу узнать.

Наана нервничала и не замечала, что я её не слушаю. Кажется, болтать ей было легче, чем идти в молчании. Но всё когда-нибудь заканчивается. Закончился и наш путь.

— Нам сюда! — тихо сказала купец, указывая на очередную дверь. — Готов?

— Пошли уже, — усмехнулся я.

Зал, где проводился приём, был прямоугольной формы. Вдоль оштукатуренных стен, исписанных водными мотивами — толстые круглые колонны. Посреди — очень длинный стол, заставленный едой. Сверху — бронзовые подвесы, усеянные масляными светильниками.

Всё здесь должно было намекать на аскетичную роскошь Священного Храма. Однако мой придирчивый взгляд цеплялся за детали, выдававшие самое обычное позёрство. Например, масляных ламп под сводами было слишком много. Свет достигал даже дальних уголков зала, что было здесь явно излишне. Если только местные обитатели до ужаса не боятся темноты.

Штукатурка была совсем свежая и явно дорогая. К тому же, с содержанием мела или гипса, который приходилось везти издалека. А водные узоры на ней рисовали не обычной голубой краской, а с примесями меди, отчего цвет отдавал в зеленцу. Ну вот и зачем так бесполезно металл расходовать?

Вдоль колонн стояли жрицы, склонив головы. Они были одеты в белые одежды с таким количеством золотой вышивки, что возникал вопрос: они точно Арахамане служат? Или просто поклоняются золоту?

И зачем столько еды на столе? Жрицы будут трапезничать со мной и Верховной? Ну разве что. Хотя еды и в этом случае многовато. Опять дешёвое позёрство. У них демоны под стенами ходят, а они выставляют на стол больше, чем съесть могут.

Сама Верховная, в белых просторных одеяниях с золотой вышивкой, сидела за столом на резном деревянном стуле. Вот тут я ничего лишнего, кстати, не обнаружил. Разве что непосредственно резной стул, но, в целом, с учётом статуса Верховной — почему бы нет?

На вид женщине было лет пятьдесят. Однако я помнил, когда и в каком возрасте она заполучила титул. И ни на миг не сомневался, что эта женщина гораздо старше, чем на первый взгляд. Видимо, немало сил Верховная отдавала поддержанию своей красоты.

Первым делом нас с Нааной ждали приветствия и обмен любезностями. Меня поблагодарили за помощь с доставкой олова. Я вежливо заверил, что просто выполнял свою работу. А потом нас пригласили к столу, чтобы за трапезой обсудить дела.

Наана скромно села за стол, но к еде не притронулась. Верховная, кстати, даже не посмотрела, закончив с любезностями в мой адрес, в её сторону. И, что ещё удивительнее, помощницы-жрицы остались стоять у колонн. Выглядело так, будто это они, жрицы, а не каменные столбы, должны держать высокий потолок. Просто ростом не вышли, вот и не дотягиваются.

С учётом всего троих человек за столом, количество яств выглядело совсем уж неприлично. Оставалось надеяться, что после трапезы всю эту роскошь употребят в пищу, а не выкинут. Ненавижу такое. Насмотрелся в детстве, какой ценой в песках добывают пропитание.

Я ждал начала беседы и не притрагивался к еде. Украдкой разглядывал свою собеседницу. В прошлой своей жизни я бы, наверно, описал её словами: «аура власти», «суровая», «опасная». Правда, сейчас меня это ни капли не впечатляло.

Само собой, Верховная обладает властью. Само собой, человек она опасный. А ещё, похоже, весьма своевольный. Хорошо, что меня давно перестали трогать подобные мелочи. Реально опасным здесь был я. И мой топор. А не изнеженные обитатели каменных дворцов.

Меня больше волновало, чего ждать от этой женщины. И вот тут был шанс многое узнать, просто исподволь понаблюдав. Как Верховная властно указывала пальчиком на свой бокал, чтобы одна из жриц налила ей вина. Как относилась к Наане, которая верой и правдой служила Священному Храму.

И чем больше я наблюдал, тем сильнее мне не нравился результат. Самоуверенность, самодовольство… И лёгкое презрение в мою сторону, временно прикрытое интересом. Она видела иссечённую когтями демонов броню. Наверняка обратила внимание на слегка поношенную, хоть и чистую одежду. Скорее всего, подметила и то, что я прибыл с окраин Края Людей.

Судя по всему, Верховная посчитала меня обычным деревенщиной. Просто удачливым, боевитым и нахватавшимся манер по верхам. И я не собирался её переубеждать в этом. Пусть считает именно таким, мне же выгоднее.

— Слышала, тебя называют воеводой? — произнесла Верховная Жрица, внимательно на меня посмотрев, а потом будто опомнилась и великодушно предложила: — Угощайся, Ишер! Прости мои манеры, просто меня съедает любопытство… Нечасто можно встретить простого наёмника во главе целого войска.

— Я бы не назвал свой отряд войском, Верховная, — я отвесил в сторону Жрицы вежливый кивок. — Да, мой отряд разросся за последнее время, но до армии ещё далеко. Просто так сложились обстоятельства.

— Да, обстоятельства в последнее время не радуют, Ишер… — кивнула Жрица, потянувшись холёными пальцами к большой чаше с ягодами, откуда свисали красные незнакомые мне гроздья. — Много бед обрушилось на людей. Но всё можно преодолеть, если боги помогут. Только помогают они в последнее время нечасто…

Женщина тяжело вздохнула, но я в её глубокую печаль не поверил. Слишком уж это было наиграно. И целью игры Верховной Жрицы являлся именно я. Или, точнее, тот образ меня, который она нарисовала в своей голове.

— Я пыталась вернуть людей к верному поклонению богам… Всё то время, что возглавляю Священный Храм… Каждый день… Но люди упрямы, Ишер!.. — Верховная закинула несколько красных ягод в рот, прожевала, облизнулась, а потом снова воззрилась на меня: — Ну и как ты стал воеводой, Ишер? Или это секрет?

— Никакого секрета в этом нет, Верховная, — уважительно ответил я, отметив, что на холёных ноготках, будто кровь, осталась пара капель красного сока. — Воевода не должность. Просто признание заслуг. Когда я выводил свой отряд через земли ханств, местные правители считали зазорным для себя общаться с простым наёмником.

На слове «ханства» я заметил, как лицо Верховной искривила брезгливая гримаска.

— Мерзкие еретики… Отринули богов и поклоняются какому-то небу… — Жрица снова невольно поморщилась, зато всё-таки вытерла пальцы от красного. — Как тебе вообще удавалось с ними общаться? Чтоб им всем, проклятым, сгинуть в песках…

— Думаю, вопрос с ними уже решён, Верховная, — я пожал плечами и, дотянувшись до лепёшки и копчёной рыбы, принялся сооружать себе блюдо. — Я постарался сделать так, чтобы даже самые трусливые из них заступили путь орде, как и остальные люди.

На столе хватало еды: фрукты, мясо, зелень, вино, лепёшки… Но всё это я не собирался пробовать. Желудок у меня, конечно, крепкий, но малознакомые яства — всегда риск. Не хватало ещё на приёме у Верховной Жрицы маяться животом.

— Зачем тебе это? — высоко подняв одну бровь, спросила Жрица. — Зачем отправлять их на бой, если они не хотят?

— Орда не знает различий между людьми, Верховная, — осторожно ответил я, добавляя зелень к мясу и лепёшке. — Демоны убивают всех. И каждый воин на их пути — это помощь тем, кто будет сражаться в будущем.

Нельзя было забывать, что Верховную раздражает приверженность Законам Песка. Поэтому я старательно обходил стороной вопрос веры. Впрочем, она всё равно догадалась, какой именно закон я иносказательно упомянул. И даже слегка поморщилась.

Что не укрылось от молчавшей Нааны. И, судя по тому, как та занервничала, лицо Верховной ей сильно не понравилось.

— … Тем более, кочевники сильно разделяют «своих» и «чужих», — закончил я фразу так, будто ничего не заметил в исполнении обеих. — Отступая, они бы не просто пытались скрыться. Они бы резали всех, кто попадается на пути. Хан, с которым я путешествовал, собрал многих бегущих под своё командование. На пике могущества у него был не один десяток тысяч воинов. Всего в его лагере было под семьдесят тысяч человек. Да, большей частью женщины, дети, подростки и старики. Однако и женщины, и подростки у кочевников умеют обращаться с оружием. Не так хорошо, как мужчины, понятное дело… И всё же опасны даже они.

— Разве такое количество людей прокормишь в песках? — удивилась Верховная.

— Кочевники умеют находить воду. А запас мяса тащат с собой в виде скотины, — ответил я. — Они путешествуют на переханах, живут в шатрах. Пожитки возят на телегах, запряжённых гнурами. Так что, в отличие от жителей других краёв, могут в одном месте сконцентрировать и ещё большие силы.

— Удивительно! И что же ты сделал, воевода? — величаво качнув головой, спросила Жрица.

— Посулами, обещаниями и обманом загнал их в город, который вот-вот должна была осадить орда. А сам ушёл в Эарадан со своими людьми и кочевниками, что остались верны старым богам.

— Получается, ты назвался воеводой, чтобы общаться с их ханами? — уточнила Верховная Жрица с какой-то нечитаемой эмоцией в голосе.

— Скорей, сами ханы прозвали меня воеводой, а я не стал поправлять, — кивнул я, наконец, принявшись за еду.

На некоторое время разговор прервался сам собой. Я спокойно ел, смакуя вкус пищи, а Жрица поглядывала то на меня, то на Наану, и о чём-то размышляла. Что, впрочем, пока играло мне на руку. Нужно было время, чтобы собраться с мыслями. И продумать дальнейшую линию поведения.

В своей второй жизни я понял, что танцы со словами — это пыль. Хочешь спросить о чём-то — спрашивай прямо и не трать время собеседника. Однако большинство людей считает иначе.

И чем выше положение в обществе, тем более неспешны беседы.

Наверняка Верховная Жрица желает меня либо нанять, либо привлечь на свою сторону. И ещё она с гарантией будет читать проповеди об отмене Законов Песка.

А мне в этом всём не было нужды. Я хотел попасть в архивы Священного Храма. И только.

— Когда ты стал шептуном, Ишер? Ты знаешь, чей дар тебе достался? — наконец, прервала молчание Жрица и удовлетворённо кивнула, заметив, что я не удивился вопросу.

Получается, она тоже знала, как именно передаётся дар шептуна. Знала и намекнула. Не очень приятный собеседник, если честно.

— Я стал шептуном в Пыльном Игсе. В этом городе мы прикрывали уход жителей Илоса в Эарадан, — пояснил я. — Старший шептун Илоса и края Железного Кряжа…

— Прости, старший шептун — это должность? — перебила Жрица чуть удивлённо.

— Это лишь признание его заслуг, — терпеливо объяснил я. — Что-то вроде моего «воеводы». Его звали Харин, и прочие шептуны Илоса и окрестностей его старшинство признавали. В Пыльном Игсе он пожертвовал собой, дав шанс многим защитникам покинуть город. Он попросил меня взять его дар. И я не смог ему отказать.

— Как глупо… — с лёгким разочарованием в голосе протянула Верховная Жрица. — Талант опытного шептуна гораздо важнее, чем горстка воинов… Даже если это шептун песка. Согласен со мной, Ишер?

— В ваших суждениях есть рациональное зерно, Верховная, — взвешенно ответил я. — Однако это было решение Харина. А он был опытным и мудрым. Не думаю, что я тот человек, который должен такое решение обсуждать.

После этой фразы Верховная вновь стала внимательно меня разглядывать. Вероятно, пыталась понять, не скрывается за личиной простака кто-то поумнее. А я старательно и молча доедал своё «блюдо».

— Наёмник, шептун, воевода… — наконец, Жрица покачала головой. — Ты полон загадок, Ишер. Наана ещё говорила, что ты, к тому же, ветеран Кечуна… Это так?

— Я прошёл Долгую Осаду, да… — кивнул я, не вдаваясь в подробности.

— Видимо, это и помогает тебе нынче выживать там, где других давно бы пожрали демоны… — Жрица улыбнулась и отщипнула с ветки ещё одну ягоду.

Для неё, похоже, окружающий мир был прост: вот есть что-то непонятное, а вот и объяснение. Она нашла отгадку на вопрос, который её мучил. Всё встало на свои места. И я не собирался ей объяснять, что вся моя жизнь — это бои, кровь и смерть.

С двенадцати лет я, можно сказать, невзначай посвятил себя Вечному Дитя. Недаром она часто общается со мной, пусть это и хихиканье где-то в пустоте. Гораздо чаще остальных богов. В сущности, мой образ жизни и был жречеством Вечному Дитя. Каждый труп на моём пути — жертва в её честь. А другие жрецы Вечному Дитя были не нужны. Как и многочисленная паства.

Но пусть Верховная думает, что раскусила меня. Мне же будет легче с ней общаться.

— Именно так, — ответил я с вежливой улыбкой.

— Как же вы добрались в Приозёрье? Это был, видимо, долгий путь… — Верховная снова изящно отломила пару ягод и отправила в рот.

— Долгий, так и было, — согласился я. — Мы прошли через ханства, но не смогли пробиться в Приречье, потому что был обрушен Срединный Мост через Разлом. Нам пришлось идти вдоль Разлома на север, в Эарадан. Оттуда мы отправились в Серое Угорье, где несколько десидолей уничтожали малые отряды демонов, шедшие с севера. Затем ушли в Приозёрье, рассчитывая свернуть на юг. Однако тут у меня и появилась задача, что привела меня в Святилище. Задача очень важная не только для меня, но и многих других людей.

— Многое удалось повидать по пути, воевода? — спросила Верховная, чуть склонив голову вбок.

— Пожалуй, даже больше, чем хотелось бы, — ответил я. — Разрушенные города, опустевшие селения… Мы встречали по пути врагов и союзников. Сражались с демонами и одержимыми. Даже коснулись старой легенды города Серебряный Ключ.

— Да, Наана рассказала мне о том, что случилось. Ещё раз хочу поблагодарить тебя, Ишер, за помощь Первому Купцу Священного Храма. Я даже передать не могу, как важен был её груз для нас… — Жрица показательно вздохнула. — Когда Наана покидала Святилище, все в городе были ещё едины. Но сейчас ситуация изменилась. Олово позволит мастеровым сделать доспехи и оружие, которое так необходимо храмовой страже.

— Для того Наана нас и наняла, — кивнул я, изображая взглядом огромный, пусть и тщательно скрытый интерес к лепёшке с рыбой. — Пусть я воевода и шептун, но, к тому же, наёмник. И должен заботиться о том, чтобы людям было, на что покупать провизию, оружие и броню. Так что и я весьма благодарен Первому Купцу за найм.

— Может, захочешь и ко мне наняться в услужение, воевода? — губы Верховной тронула мягкая усмешка.

И пусть вопрос был задан якобы в шутку, но я догадался, что это пробный шар. С каким бы удовольствием, в такой же шутливой форме, я ответил твёрдое «нет»… Однако стоило помнить об искреннем совете Нааны не давать категоричный отказ.

Я ответил осторожно, подбирая каждое слово:

— Этот вопрос можно будет обсудить. Однако в первую очередь меня интересует архивы. Ради них я и мои люди проделали долгий путь…

И с этими словами чуть отставил от себя пустую тарелку, показывая, что готов к серьёзному разговору.

Лёгкое разочарование со стороны Верховной Жрицы. Пара злобных взглядов со стороны её помощниц. И едва мелькнувший, но всё же заметный испуг на лице Нааны. Такими были реакции местных на мой вежливый ответ. Не знаю, чем так напугана была Первый Купец, но надо признать её правоту: отказов здесь, видимо, не приемлют.

И чем дальше, тем больше я понимал: разговор будет ещё тяжелее, чем мне казалось.

— Обязательно обсудим… — кивнула Верховная так величаво, будто никакого отказа с моей стороны и не было. — Мы тут в последние десидоли оказались отрезаны от новостей… Знаю, что Пригорье на восточном берегу Озера Тысячи Ключей подверглось нашествию демонов. Знаю, что и на севере тоже побывала орда демонов. Может, ты слышал какие-то новости, Ишер?

Это было враньё. И довольно топорное. Верховная знала гораздо больше, чем только что сказала. Но, видимо, не видели здесь во мне серьёзную фигуру. И Жрица посчитала, что не стоит тратить лишние усилия на складный обман.

Зачем? Ведь я просто удачливый наёмник, захвативший власть в каком-то отряде, к которому со временем примкнули другие люди.

И я склонялся к тому, что эта репутация в Святилище мне только на руку:

— Я всего лишь скромный воин, Верховная… Боюсь, что знаю гораздо меньше тебя. Знаю, что Край Людей подвергся нападению сразу четырёх орд. Знаю, что многие края уже обезлюдели. Я сам был свидетелем разорения края Железного Кряжа и ханств. Знаю, что в начале весны ещё держались Эарадан и Мган. Вот, пожалуй, и всё, что мне на данный момент известно.

— Мган пал, — ответила Жрица и замолчала, проверяя мою реакцию.

Впрочем, гораздо больше о ней снова узнал я. Очень уж о многом говорил безразличный тон, с которым Верховная сообщила о потере города на перевале в Рудных горах. Плевать ей было на Мган и его вырезанное население. Плевать на орду и разрушения, которые несут демоны. Верховную Жрицу Священного Храма волновала она сама. Ну и, может быть, ещё немного — верные ей люди. А Мган… Это всё «далеко и неправда», как говорили у меня в прошлой жизни.

Похоже, уйти из этого зала, никого не оскорбив, будет очень нелегко. Держись, Ишер…

Я искренне скрывал на своём лице презрение, когда отвечал. Жаль, здесь, в Приозёрье, не приняты были «пылевые» маски, как в песках. Сейчас бы кусок ткани на лице мне очень пригодился…

— Это плохие вести, Верховная. Мган держал северную орду, пропуская лишь отдельные отряды, — снова тщательно подбирая слова, заговорил я. — Теперь эти демонические силы потекут на юг и сюда, в Приозёрье. Думаю, они доставят вам немало сложностей.

Да, я пытался донести до Верховной мысль, что в этом мире всё взаимосвязано. А значит, не надо о потере крупного города сообщать с таким безразличием. Однако Жрица услышала в моих словах совсем не то, чего я хотел.

— Мы не считаем наш край Приозёрьем, Ишер… — со снисходительностью во взгляде улыбнулась Верховная. — Мы — Священный Край! Земля, которую не затронет общее зло!

Первое, о чём я подумал — что мне плевать, как они свой край называют. Нет, ну правда, самое время думать о правильном именовании… Но откуда такая концентрированная вера в то, что зло обойдёт их стороной?

В словах Верховной Жрицы было столько уверенности, что я вдруг понял, в чём секрет. Эта женщина просто сошла с ума. Или тотально недополучает информации, что вряд ли. Демонам орды настолько наплевать на чью-то веру и священные места, насколько возможно. В Приозёрье, к стенам Святилища, они придут так же, как и к стенам других людских городов.

И перебьют здесь всех, кто не ушёл по воде. Однако Верховная явно считала иначе. И её помощницы, судя по одухотворённым лицам, испытывали ту же уверенность.

— А кстати… Как пал Илос, воевода? — спросила Жрица, вновь удостоив меня взглядом.

— Город был в осаде несколько десидолей, — не стал я отказывать в подробностях. — Каждую ночь орда штурмовала стены, а защитники пытались их удержать. Демоны прорывались в город и собирали кровавый урожай. Илос состоял из четырёх кругов: Песчаный, Глиняный, Кирпичный и Мраморный. Круги были разделены между собой стенами. В сердце города стоял дворец-крепость. Мы последовательно отходили всё дальше, теряя людей. Сотни бойцов гибли каждую ночь. Орда становилась сильнее. И когда остался только дворец наместника, было принято решение увести жителей как можно дальше.

— Демонов так много? — удивилась Жрица, и её голос впервые слегка дрогнул.

— Демонов будет ровно столько, сколько нужно орде, Верховная, — твёрдо, но спокойно ответил я этой безумице. — Низшие демоны создаются из песка и, когда умирают, в него же рассыпаются. Высшие… А высших орда создаёт из тел поверженных врагов. И песка, и трупов на её пути хватает. И здесь тоже всего этого достаточно.

— Но как-то же орду демонов можно победить? — Верховная нахмурилась и даже слегка наклонилась вперёд.

Кажется, её-таки проняло, слегка поколебав веру в безопасность Святилища.

— Орда живёт, пока её питает жизненная энергия людей, — я пожал плечами. — Если убивать достаточно демонов, заставляя орду больше тратить, чем приобретать… В этом случае орда обессилеет и начнёт сама разваливаться. И тогда её можно будет, в итоге, рассеять и добить.

— Мы здесь уже многое сделали, чтобы победить демонов… — Верховная прищурилась с задумчиво-довольным видом. — Я, кажется, придумала, как с ними можно бороться… Но чем больше защитников будет у Святилища, тем лучше. Верно, Ишер?

И снова мне предлагали присоединиться. Жрица умело заходила то с одной, то с другой стороны.

— У Святилища есть одно преимущество, Верховная, — ответил я, сделав вид, что намёка, по босяцкому скудоумию, не заметил. — У вас есть Озеро Тысячи Ключей. А ещё флот кораблей и священных плотов. Вода смертельна для демонов песков. А истинные демоны и одержимые не могут плавать. Просто не умеют.

— Ты уже дважды упомянул одержимых… А теперь ещё и истинных демонов… Разве это всё не старые сказки? — удивилась Верховная Жрица, в конце фразы скосив взгляд куда-то в сторону.

— Увы, как оказалось, нет, — я проследил за её взглядом, но ничего интересного в зоне видимости не обнаружил. — В Пограничных Холмах и Приозёрье мы встречали одержимых. Сначала они выглядят как обычные люди. Потом начинают нападать на других людей по ночам, а днём — глупо улыбаться окружающим. Если знать правильные слова, то можно проявить истинного демона, завладевшего их телом. Однако убить его будет чрезвычайно тяжело. А если убить тело носителя, истинный демон найдёт себе другого.

Под конец этого рассказа я заметил, как Верховная Жрица переглянулась с помощницами. Видимо, здесь с чем-то подобным успели столкнуться. Впрочем, секрета из появления одержимых я и так не делал. Как и не скрывал того, что знаю нужные слова. Наана ведь была свидетелем, наверняка и без того всё начальству рассказала.

— Это из-за истинных демонов ты пустился в столь долгий путь, Ишер? — уточнила Верховная Жрица, мазнув по мне взглядом.

— Да, из-за них, — кивнул я. — Слишком мало сведений осталось с тех времён, когда истинные в последний раз появлялись. Мы надеялись, что в Храме… Что в архивах будет чуть больше полезного.

Я чуть было не оговорился, назвав Священный Храм — Храмом Воды. Вовремя осёкся, однако от Верховной моя заминка не ускользнула. К счастью, от нотаций Жрица воздержалась, а её помощницы просто стали любить меня ещё меньше. Их злые взгляды я теперь ощущал даже спиной. Впрочем, те их товарки, что стояли у колонн напротив, тоже не стеснялись.

Боги, ну что за собрание ядовитых змей? Чем я этим бешеным не угодил-то? Может, они вообще мужчин не любят? Жрицы ведь, насколько я помню, давали обет безбрачия. Вот и звереют понемногу, не находя, на кого излить по вечерам дурной характер.

— Корабли в гавани — это наша надежда, — вновь заговорила Жрица после некоторого молчания. — И наша главная причина раздора с Основателем. Святилище больше не едино, воевода… Места на кораблях не хватит на всех. Когда это стало ясно, мы разругались с Основателем. Он, видите ли, считал, что его знатные дружки не менее достойны места на кораблях, чем служительницы Великой Богини!

Слова «Великая Богиня» Жрица произнесла с восторгом и придыханием. А её помощницы дружно провели указательным и безымянным пальцами, спрятав средний, по лицам. Сверху вниз, от нижних век до подбородка. В самом знаке не было ничего необычного. Его называли «слёзы Арахаманы». Чаще использовали на востоке, чем в других частях Края Людей. А Верховная, по слухам, была как раз с востока. Вот этот знак и получил распространение, хотя и был изобретён совсем недавно, по историческим меркам.

Но называть Арахаману «великой богиней»? Да ещё с таким придыханием и восторгом? Это было, мягко говоря, странно. Главой пантеона всегда оставался Отец Песков. Это он считался Великим Богом. Арахаману люди любили не меньше, конечно. И даже зачастую больше. Однако превозносить её настолько сильно? Это был явный перебор.

Впору было всерьёз задуматься, что в головах у жриц Священного Храма. Ладно, Законы Песка им не угодили, но с чего менять старшинство в пантеоне?

Как там старый Урунсих про жриц из Священного Храма говорит? Вздорные бабёнки? Пожалуй, я склонен был с ним согласиться. Похоже, новое учение, которое продвигала Верховная, получило логичное развитие… Что печально. Впрочем, мне главное было на религиозные споры не нарваться.

— С таким мы согласиться не могли, конечно… — продолжала, меж тем, Верховная, сверля меня взглядом. — Все служители Священного Храма должны были получить место на кораблях! А ведь ещё есть жители нашего славного города… Западной его части, конечно! Те, что верны Великой Богине!

— Были стычки? — спросил я, когда она замолчала.

— К счастью, до крови и открытой вражды не дошло… — чуть помедлив, ответила Жрица. — Мы встретились и договорились с Основателем. Решили не начинать войну. Будем ждать прихода орды. И когда она сократит число людей до нужного, тогда и взойдём на борт. Хоть мне и не нравится это решение… Но я согласилась.

Жрица вздохнула и посмотрела на меня острым взглядом. А я вспомнил, что она вообще не очень-то верит в появление орды на своих землях.

— Само собой, воевода, я верю, что моих людей на борт взойдёт больше! Но… — Жрица снова издала печальный вздох, показывая, как всё это её глубоко печалит. — Дело в том, что Основатель не оставляет попыток сократить число моих сторонников. Я многое сделала, чтобы наша половина Святилища устояла. Но этого всё ещё недостаточно. Я хочу остановить орду. А если не получится, хотя бы спасти всех своих людей. И мне нужны сторонники, чтобы это осуществить. Гораздо больше сторонников, чем сейчас. Нужно больше умелых воинов, готовых подпортить жизнь людям Основателя.

И опять прозрачный, как слеза, намёк на мою помощь. Верховная и не пыталась его поглубже запрятать. А главное, не обещала моему войску место на кораблях. Впрочем, был бы я простым парнем, и так решил бы, что оно нам обеспечено, раз уж служим Жрице. Но я-то понимал, что меня и моих людей с гарантией кинут.

Битва за корабли и развернулась потому, что их не хватало. Ведь новые корабли для Святилища отказались делать в Корабеле. И мне почему-то совсем не было жалко обитателей Святилища. Ради своего спасения они уже кинули всё Приозёрье. Ну и пусть теперь сожрут друг друга.

— Мои люди могли бы помочь, Верховная, — заметил я, потому что больше не вышло бы пропускать намёки мимо ушей. — Но люди Основателя ясно дали понять, когда мы прибыли к Святилищу, что появление моих войск на улицах города, даже на половине Священного Храма, нежелательно. Это вызовет немедленный военный ответ восточной половины. А за стенами от нас будет мало помощи во внутренних разборках.

— И всё же она может быть!.. — Верховная снова полыхнула разочарованием и покосилась на Наану, однако взяла себя в руки и мгновенно перевела тему: — Впрочем… Расскажи-ка мне лучше об одержимых! Что ты про них знаешь?

— И снова, к сожалению, я знаю немного, Верховная, — я старательно взгрустнул. — Когда-то истинные демоны считались врагом гораздо более страшным, чем демоны песков. В стародавние времена, ещё до Первого Царства, они были настоящим проклятием Края Людей. Их искали и убивали. Но убить истинного демона после проявления невероятно тяжело. Они защищают не только себя, но и тело носителя. Однако если погибнет тело носителя, когда истинный демон проявился, то и сам демон умрёт.

— А если убить одержимого, не проявляя истинного демона? — сдвинув брови, уточнила Верховная.

— Тогда, как я понимаю, истинный демон найдёт новое тело. В бесплотном состоянии им наш мир не страшен.

— Говорят, до Первого Царства людям удалось подавить Дикий Шёпот! — заметила Верховная. — Не может ли быть так, что истинные были способом, как это удалось сделать, воевода?

— Этого я не знаю, — развёл я руками, но внутри захолодело от мысли, которая вдруг посетила мою голову. — Но почему ты спросила, Верховная?

— Я много лет изучала архивы Священного Храма… — с достоинством откинулась на спинку стула Жрица. — И много сил отдала, чтобы понять, как избавиться от Дикого Шёпота. Я не шептун. Дара мне не досталось, пока я ещё не была Жрицей. А после от дара меня уберегала воля Великой Богини. Но я была уверена, что отнюдь не шёпот спас человечество в те страшные годы. Я тоже заметила, что Дикий Шёпот нередко упоминается в связке с истинными демонами.

— Значит, по ним есть сведения в архивах? — я изобразил на лице радость и надежду, хотя всё ещё тяготился от возникшего напряжения.

— Есть, — кивнул Верховная. — Не так много, как хотелось бы… Но есть.

— Позволь мне почитать эти материалы, Верховная! Прошу тебя! — сделал я радостное и простодушное лицо.

— С ними всё не так просто! — властным жестом отмахнулась Жрица. — Впрочем, я подумаю, что можно сделать… Послушай, воевода, я заметила, что ты не отказался от ветхих правил прошлого. Почему?

Ну вот и началось… Конечно, Верховная раскусила, что я чту как Законы Воды, так и ненавистного ей Песка. Или получила недостающую информацию от Нааны.

— Что именно, Верховная, ты считаешь ветхими правилами прошлого? — оттягивая неприятный момент, уточнил я.

— Законы Песка, разумеется! — презрительно фыркнула Жрица. — Мы стараемся отказаться от них, воевода. Законы Воды добры и современны. Законы Песка — жёсткие правила выживания, времена которых давно ушли. Разумеется, Отец Песков так и останется главой всех богов. Но его правила выживания не подходят для нашего благодатного современного мира!..

Верховная обвела руками зал, где мы сидели. А я ещё раз подивился тому, как далека эта женщина от действительности. Может быть, в Святилище и не требуются суровые Законы Песка. Что, конечно, сомнительно. Особенно в нынешнее время. Однако стоит лишь перейти Пограничные Холмы, и нормы жизни резко изменятся.

Эта мысль показалась перспективной. Во всяком случае, в плане того, чтобы свернуть скользкую тему. И я решил её озвучить:

— Верховная, я понимаю здесь, в Святилище, в благодатном Приозёрье, легко забыть о том, где мы живём. Но стоит вам преодолеть Пограничные Холмы и проехать Серое Угорье, как перед вашими глазами откроется море песка. Бескрайнее, безграничное и безводное. Где каждая капля воды — это труд людей. Где демоны песков иногда появляются и без всяких орд, добираясь до людских поселений. Где труп надо сжечь до наступления ночи, иначе тот может встать и напасть.

Я кинул взгляд на Жрицу, но та ждала продолжения. И пришлось мне продолжать мысль:

— Здесь, где рядом Озеро Тысячи Ключей, где небеса подпирает гора Арахаманы, а с неба капает вода, легко забыть о том, как тяжело приходится людям за пределами края. Но там, где я жил и ещё буду жить, всё по-прежнему, а сейчас и тем более, очень непросто. Законы Песка в тамошних местах — насущная необходимость. Это та действительность, которая там, в суровых условиях, не устаревает и не ветшает.

— А что мешает тебе переехать туда, где не нужны старые законы, воевода? — склонив голову набок, с непонимающим видом спросила Жрица. — Приозёрье, Пригорье, Приречья и Междуречья… Это всё отличные места для жизни.

— Этому, Верховная, мешают правила и законы Приозёрья, Пригорья, Приречья и Междуречья, — с улыбкой ответил я. — Здесь хотят жить практически все. И заслужить это право тяжело. А порой и вовсе невозможно.

— Даже тебе, воевода? — удивилась Жрица.

— А я принадлежу к тем немногим, кому здесь не понравится. Не привык я к такой скученности… — пожал я плечами. — Мне даже в лагере моего отряда тесновато. Впрочем, и мне, если захочу, сюда переселиться будет тяжело. Таковы правила.

— Правила… Есть Законы Воды, воевода! И этого должно быть достаточно! Все эти правила и законы отдельных краёв… Это то, с чем я всю жизнь боролась и буду бороться! Каждый имеет право на доступ к воде! — Жрица сжала кулаки. — А мне нужны верные люди, чтобы всё изменить! Спрошу прямо… Согласен ли ты примкнуть ко мне вместе со своими людьми, Ишер?

Глаза Верховной сверкнули, когда она это произнесла. А я внутренне напрягся, подбирая взвешенный ответ. Посильнее, кстати, напрягся, чем при встрече со многими демонами.

— Это весьма лестное предложение, Верховная… — начал я. — И сам я не против помогать вам. Но я не могу говорить за всех моих людей. Да и принимать на себя обязательства до того, как закончу текущее дело, не могу. Как только я разберусь с проблемой истинных демонов и одержимости, смогу и о вашем предложении говорить со своими людьми. И те, кто согласится остаться, уверен, станут вашими верными сторонниками.

Получилось? Само собой, нет. Судя по виду Верховной, даже такой мягкий «отказ» она не готова была принять. А уж какими взглядами, полными злобы, меня полировали её помощницы… И это я, скажем честно, пока не отказывал. Разве что отсрочил принятие решения.

И нет, я не собирался служить этой сумасшедшей. Завтра они и вовсе, может, объявят священный поход против Отца Песков. Будет ли от того урон Отцу Песков? Сильно сомневаюсь. Местные боги не зависят от количества в них верующих. Скорее, пострадают сами люди, лишившись тех благ, которые предоставляет здешняя вера.

И я бы предпочёл быть на другой стороне баррикад.

— Что ж, достойный ответ, воевода… — не потеряв достоинства, величаво кивнула Жрица. — Завтра тебе сообщат моё решение по поводу архивов. Однако пока я не вижу препятствий, чтобы тебе их посетить. А сейчас предлагаю тебе воспользоваться нашим гостеприимством. Время позднее, вернуться в свой лагерь ты и твои спутники не успеете. Оставайтесь в Священном Храме, в наших гостевых покоях.

— Благодарю тебя, Верховная, — вежливо кивнул я. — Я и мои спутники с благодарностью примут твоё приглашение.

— Я рада была пообщаться с тобой, Ишер! — проговорила Жрица, тщательно промокнув губы, едва отведавшие за весь приём немного ягод. — Пусть Арахамана не оставит тебя своими милостями! Наана, сходи-ка проводи нашего уважаемого гостя…

Встав из-за стола, я поклонился Верховной и её помощницам. И, отблагодарив этих безумных, в сопровождении Нааны покинул зал приёмов. А заодно и бесконечно длинный стол, по-прежнему заставленный едой.

За всё время я позволил себе съесть только лепёшку, копчёную рыбу и зелень.

— Что тебя волнует, Наана? — спросил я, когда мы покинули Священный Храм и углубились в переплетение садовых дорожек.

— Меня много чего волнует, воевода… Но я не буду этого с тобой обсуждать! — гордо заметила Наана, поджав тонкие губы.

А затем быстро огляделась по сторонам. И лишь после этого продолжила:

— Спасибо, что не стал отказывать ей напрямую… Можно будет как-то… В общем, изобразить ситуацию в более выгодном для тебя свете.

— Как скажешь, — не стал я спорить.

Нет у меня привычки лезть в душу тем, кто закрылся. Не хочет рассказывать, и пусть.

Моих людей, как сообщила Наана, заселили в небольшой домик. Он стоял в глубине сада, на востоке храмовой территории. А вот мне выделили покои в самом Священном Храме. И это, как я понял из объяснений Первого Купца, было большой честью.

Сразу к своим людям я не пошёл. Рядом с моими покоями был один из выходов в сад. К гостевому домику от него вела прямая дорожка. Можно было вначале, перед тем, как идти к своим, спокойно заселиться. Что я и сделал, попрощавшись с Нааной.

Покои оказались достаточно скромными. Комната с кроватью, столом и стулом. Сверх того, сундук с навесным замком и шкаф. Был ещё небольшой закуток для мытья и справления нужды. Для первого — большая кадка, в которой полагалось купаться целиком. А для второй потребности –ночной горшок с крышкой. На столе, что удивительно, обнаружился кувшин с водой и немного еды. Видимо, хозяева учли, что я не налегал на пищу во время встречи с Верховной.

Внезапно, кстати. Помощницы-жрицы смотрели на меня зверями, когда я уходил. Явно недолюбливали, а тут вдруг такая забота… С другой стороны, Законы Воды велят быть гостеприимными. А это единственные Законы, которые здесь, в Священном Храме, ещё почитают.

Впрочем, есть я пока не хотел. А вот искупаться было бы неплохо. Воду мне принесли послушники, которых я отловил в коридоре. Вода уже была тёплой, и я впервые за боги знают сколько десидолей смог отмокнуть в удовольствие.

В Вечных Песках не хватает возможности нормально мыться. Ужасающе не хватает. Все эти ежедневные обтирания нельзя назвать удовольствием. Здесь же, рядом с огромным озером и впадающей в него рекой, воду и не думали экономить.

Когда я закончил с мытьём, был поздний вечер. Священный Храм затих в густеющей темноте. Лишь на невысокой стене, отделявшей территорию от города, перекликались часовые. Я натянул чистую одежду, которую предусмотрительно взял с собой, нацепил броню, без которой не хотел здесь ходить, и подошёл к столу.

Есть по-прежнему не хотелось. Но я всё же прихватил со стола продолговатый фрукт. Захотелось попробовать. До сих пор не знаю, что заставило меня это сделать. Может, обычное житейское любопытство. А может, хотелось «заесть» смутное предчувствие беды, которое терзало меня весь вечер.

Я откусил кусочек, прожевал, отмечая, как тает во рту нежная сладкая мякоть. Однако дальше есть не стал, вернул фрукт в вазу. Расточительно? Возможно. Сам не понял, что на меня вдруг нашло. Однако я решил доесть потом. Запер взятые с собой вещи в сундук, проверил, не осталось ли чего на видном месте…

А затем меня неумолимо потянуло в сон. Так сильно, будто я пару ночей не спал. Веки налились свинцом. Глаза попытались закрыться. Мысли путались. Сознание плыло. Дремота наваливалась на ходу. Я даже расстроился, что вода в кадке тёплая. Если бы ледяная, был бы шанс взбодриться.

Но я точно помнил, что собирался проверить своих. Надо было заставить себя. Заставить себя идти. Я выбрался на воздух, цепляясь рукой за дверной косяк. Сразу же чуть полегчало.

А в следующий момент меня бросило в холодный пот. Стражника, дежурившего у бокового входа в Священный Храм, на месте не было.

Я мог бы понять это где-нибудь в маленьком посёлке. Там с дисциплиной не очень. Но храмовый стражник не мог просто так покинуть пост. Либо случилось что-то невероятное, либо… Либо стражника убрали намеренно.

Кровь в венах забурлила. Злость — и на себя, и на вероятных врагов — смыла сонливость без остатка. Коснувшись амулета на шее, я включил ночное зрение. И со всех ног поспешил к гостевому домику, где ночевали мои люди.

Я даже не знал, корить ли себя, что не проверил их сразу. С одной стороны, если бы уже проверил, сейчас бы мог поддаться и прилечь. С другой, возможно, мои люди успели пострадать.

Снотворное в еду не подмешивают из заботы о здоровом сне. Ни в этой моей, ни даже в прошлой жизни. Я знал растения, сок которых вызывает быструю и сильную реакцию. И все они были, прямо скажем, очень недешёвые. Страшно представить, сколько денег было залито в еду и воду на моём столе. Те, кто это устроил, ни капли не привык экономить.

В гостевой домик я ворвался на взводе. И застал внутри вполне мирную картину. Все мои спутники, кроме Элии, мирно дрыхли за столом. Они сидели в общей комнате-гостиной, положив руки под головы — и даже не добравшись до спален. Между ними на столе лежали надкушенные фрукты и стояли полупустые кубки.

Оставался открытым вопрос, куда делась Элия. Однако его стоило решать после того, как добужусь своих. В качестве первой цели я выбрал Алану. Почему? Да потому что она шептунья воды. А человек состоит из воды на 8 долей из 10. Кто, как не Алана, сумеет вытащить людей из беспробудного сна?

Правда, вначале требовалось разбудить её саму… Лёгкие варианты не помогли: ни шлепки по щекам, ни щекотка, ни даже щипки. И следом я выбрал болезненный, зато быстрый способ. С помощью шёпота сотворил вращающиеся диски из песка и воздуха. И уже ими принялся наносить неглубокие, едва рассекающие кожу порезы на руках женщины.

Меня самого избавила от сна злость. Скорее всего, сильные эмоции могли подавить снотворный эффект. Именно на это я и рассчитывал.

Не прогадал. Сумел всё-таки поднять Алану за полчаши.

— Ишер?.. Что?.. — она опустила взгляд на изрезанные руки и вскрикнула: — Зачем⁈.. Мне же больно, сволочь ты!..

— Тихо! — прижал я палец к её губам. — Вопросы потом. Я тебя еле добудился. Сначала выведи из себя снотворное, затем вылечи руки. А дальше поднимай наших. Я пока подежурю у двери. Где Элия, кстати?..

— Пошла гулять перед ужином… — нахмурилась Алана, начиная осознавать, во что мы вляпались.

Дверь я укрепил двумя шкафами, которые имелись здесь в гостиной. Повалил один на другой, сложив поперёк входа. Когда занимался этим, очень спешил. Будто чувствовал, что времени почти нет. И оказался полностью прав.

Я только затушил в комнате свет, но не успел нашептать топор. А дверь уже попытались открыть снаружи.

Я ещё надеялся, что это ломится обратно Элия. Но когда в щель просунулась рука с мечом, понял, что девушку ждать пока не стоит. Главное, что она не стала жертвой снотворного.

Алана успела пробудить лишь Ситраниса и Ашкура. Сейчас занималась Деносом. Правда, оба вставших пока ещё были не бойцы. А враг уже активно лез внутрь. И надо было либо встречать его прямо в дверях, либо мешать войти.

Мне остро требовался «язык». И я принял решение держать дверь. А остальные проснутся и помогут. Я навалился на шкафы изнутри, мешая раскрыть дверь. А заодно пытался разобрать, кто это ломится внутрь дома. По руке определить было сложно. Но я определённо не видел такие наручи у храмовой стражи.

Конечно, мои усилия не могли надолго помочь. Всё-таки, помимо двери, здесь были ещё окна, хоть и закрытые ставнями. Впрочем, ставни — хлипкое препятствие. Так что вскоре враги хлынули через окна.

Правда, встретили их уже не спящие противники. Очень злые и бодрствующие. И занявшие удобную позицию в одной из спален на втором этаже.

— Денос, Тавр, на вас окно! Мы с Ситранисом держим дверь! Тихап, помогаешь нам, бьёшь из-за спин! — раздавал я приказы.

— Я не смогу помочь, Ишер! — сразу предупредила Алана.

— А я в деле! — пообещал Ашкур.

Сердиться на Алану было бесполезно. Многие шептуны считают своим долгом воевать против демонов и оберегать людей. Они не готовы убивать, не в силах преодолеть барьер. Алана была из таких, и я об этом отлично знал. Она могла вылечить любого моего бойца. А вот сражаться с людьми не стала бы. Ни при каком, вероятно, условии.

— Алана, тогда помоги лечением! — попросил я.

По галерее второго этажа загрохотали шаги нападавших. Враг действовал грамотно. Затушил лампы в гостиной. Не полез напролом через дверь, а закинул внутрь пару шариков, чадивших вонючим дымом. Выждал десять ударов сердца и лишь затем пошёл в атаку.

Не рассчитали наши противники одного. С нами была шептунья воды, которая легко затушила их снаряды. А затем, когда первые фигуры появились в дверном проёме, по ним ударил Ашкур. Кинул в лица ветром и пылью, забивая мелким мусором глаза.

Взмахи меча и топора слились в один двойной удар… И два трупа опустились на пол. Дым быстро рассеивался, и нам удалось разглядеть форму нападавших.

— Да это же воины Основателя! — зарычал Ситранис. — Вот же паскуда…

— Не отвлекаемся! — рявкнул я, с трудом отбив удар копья, прилетевший откуда-то из-за двери.

Дым и пыль сильно мешали разглядеть, что происходит снаружи. В то время как мы, в тусклом неровном свете из окна, были видны.

— Я закрою окно! — предупредил я и принялся шептать себе под нос.

— Мы тоже ничего не увидим! — возмутился Ситранис, но было поздно.

Грязь и вода, смешавшись, взмывали в струях воздуха. И тут уже устремлялись к окну, чтобы залепить щели в резной ставне. Вскоре комната погрузилась практически в абсолютную темноту. Для большинства, не для меня.

В черно-белом зрении я отлично видел, как трое врагов, пригнувшись, лезут в комнату.

— Ситранис, слева! — предостерёг я друга, а сам рубанул по ближайшему противнику.

Тот шёл первым, помогая своим. Тоже, видимо, мог видеть в темноте. Топор пробил воротник кожаного поддоспешника и с хрустом разрубил позвонки.

— Тайсин убит! — вскрикнул один из врагов, прежде чем меч Ситраниса прошёлся ему поперек спины.

Доспех уберег от мгновенной смерти, но рана вышла глубокая. Враг заорал, рванул обратно и, ожидаемо, налетел на товарища.

— Мне нужен язык! — сообщил я, кидаясь к этим двум, валяющимся на полу.

Не успел. В коридоре показался их товарищ с копьём. Два точных удара, и он добил приглянувшихся мне двоих. Я метнулся в атаку, но копейщик, легко уйдя в сторону, скрылся за стеной. Опытный, зараза. Будет сложно.

— Демоны… — зло сплюнул я. — Идём за ними. Ашкур, прикрой!

В дверной проём рвануло облако пыли, но когда я и Ситранис выскочили из комнаты, врагов в доме уже не было.

— Догоним! — азартно крикнул регой.

— Никого мы не догоним! Стой! — тряхнул я его за плечо.

— Тебе ведь нужен был язык! — удивился Ситранис.

— Зажигайте лампы. Сейчас соображу, что делать… — предложил я.

После снотворного и горячки боя голова работала плохо. Мне понадобилось пара десятков ударов сердца, чтобы понять: я — глупец. Языка можно будет взять у меня в комнате. Если, конечно, прямо сейчас поспешить…

Меня ведь тоже хотели погрузить в сон. Значит, планировали убивать.

— Денос, Тавр, Тихап! Охраняйте дом и Алану! — приказал я. — Ситранис и Ашкур, пошли. Найдём источник сведений.

Нет, так-то выглядело прозрачно. Основатель как-то узнал про мой разговор с Верховной. Никогда не поверю, что у него здесь, в Священном Храме, шпионов нет… Узнал, вот и решил действовать на опережение.

Правда, слишком топорно вышло. Можно было нас другим способом убить. К тому же, будь я на месте Основателя, обязательно переодел бы убийц в броню храмовой стражи. И оставил бы среди нас, гостей Священного Храма, одного выжившего. Чтобы донёс моему войску весть о том, что Верховная не держит слово и не соблюдает закон гостеприимства.

Но если я такое предположил, то… Значит, и Основатель должен был. И в обратную сторону это тоже наверняка работает. Верховная сама могла организовать наше убийство, переодев своих в форму Основателя. Благо, поводы у этой безумной были. Так ведь?

Хотелось бы узнать наверняка. Уверен, пленники не станут долго покрывать начальство. Главное, вовремя перехватить тех убийц, которые пошли по мою душу. Если действовали они одновременно, то сейчас или ждут подельников поблизости… Или вскрывают тяжёлую дверь моих покоев. Я их на ключ закрыл, когда уходил. А времени прошло не так много.

— Ситранис! Зайди со стороны окон! — приказал я. — Моё шестое слева. А мы коридор проверим.

Я боялся, что мы опоздаем. Однако эти убийцы оказались медлительнее, чем напавшие на гостевой домик.

Да и потупее, честно говоря.

Когда мы с Ашкуром, потушив ближайшую лампу в коридоре, подошли к моей комнате, они как раз из неё выходили, продолжая болтать между собой. Нас эти двое не заметили из-за темноты, стоявшей теперь в коридоре.

— Прехет, похоже, задержится… — сказал один из них.

— Зато этот даже не пикнул! — ответил второй.

— Стой, а где свет⁈ — вскинувшись, воскликнул первый.

«Даже не пикнул?» — молча удивился я.

«Нет! Только не это!» — заорал, забившись о стенки мозга, внутренний голос.

Но мы с Ашкуром уже действовали, чтобы не упустить и этих убийц. Молодой шептун без затей поднял пыль и забил ею глаза одного из противников. А я просто сделал шаг вперёд и отвесил второму удар в челюсть, отчего тот вырубился.

Из комнаты выглянул Ситранис. Он как-то странно посмотрел на меня, на Ашкура. А потом тихо, очень виновато проговорил:

— Тут такое дело, брат…

Отстранив Ситраниса, я вбежал в покои. Я и так знал, какое там дело. Не верил только. Как она нашла мою комнату? Как смогла пробраться внутрь?

Элия так и лежала на кровати, укрывшись одеялом с головой. Окно было раскрыто, что снимало вопросы о способе её проникновения. А комнату она могла найти, разглядев в окно, как я моюсь. Я просто гнал от себя эту мысль. Гнал, но она настойчиво билась в голове.

Я остановился у кровати, протянул руку к одеялу… И замер, не в силах заставить себя его поднять. Ашкур и Ситранис застыли у меня за спиной. Они вряд ли видели подробности, а вот я успел рассмотреть всё… Очертания женской фигуры. И тёмные пятна вокруг колотых дыр в груди.

— Ишер… Кто там на кровати? — тихо спросил Ашкур, прервав гнетущую тишину.

— Там… — я хотел ответить, но спазм перехватил горло.

Я лишился своей женщины. Уже во второй раз. Перед глазами вставало лицо Аюны. Затем переплавлялось в Элию. Я не смог защитить ни одну из них…

Из горла вырвался тихий рык. Я заглушил его, затолкал внутрь. Время убивать ещё придёт. Очень скоро. Сначала надо узнать, кого именно…

Я так и не откинул одеяло. Это сделал Ситранис. Он запалил лампу, протянул руку и отвёл ткань с женской головы.

На лице Элии застыло выражение крайнего удивления. Широко распахнутые глаза ещё блестели в свете язычка пламени. Глаза, в которые я недавно смотрел, раздражаясь из-за её упрямства. Глаза, которые смеялись и радовались визиту в Святилище. Глаза, которые ночь назад пылали страстью, глядя на меня со всем девичьим жаром.

— Сожалею, брат… — едва слышно сказал Ситранис.

— Проклятье, как же она не вовремя! — прошептал за спиной Ашкур.

Наверно, думал, что я не услышу. Лагерь — это большая деревня, где все про всех знают. Как я и подозревал, о том, что мы с Элией вместе, люди были в курсе. Просто молчали, раз мы не спешили никому рассказывать.

— Как же ты… Как ты вообще нашла мою комнату?.. — проговорил я, глядя в застывшие мёртвые глаза. — Зачем пришла?..

Пустые вопросы. Пустые размышления. Внутри кипели, выжигая остальные чувства, боль и ярость. Они душили меня, хватали за горло изнутри… Хотелось выть, хотелось орать, как дикий зверь. Я, наверно, всё-таки успел полюбить эту женщину… Не знаю, смогли бы мы создать семью… Однако её смерть я простить не мог.

— Свяжите пленных одеялом! — я приказал твёрдым голосом: — И тащите их в гостевой дом! Я хочу знать ответы…

— А Элия? — дрогнувшим голосом спросил Ашкур.

— А ей всё равно, где лежать, — я прижал её холодную ладонь к своей щеке, прощаясь.

И, резко встав, расправил мышцы.

Зато ей не всё равно, как лежать. Это глупо, но сейчас я думал, что ей очень нравились цветы. А я так и не подарил их, хотя много раз собирался.

И, наверно, не было ничего глупее, чем сейчас идти за цветами. Однако я не мог иначе.

И пусть кричат о глупости моего поступка те, кто всегда сохраняет трезвый рассудок… Пусть… Когда накрывает болью и яростью, каждый имеет право на свою глупость.

Они поймали меня в коридоре Священного Храма. Когда я, положив цветы на грудь Элии, возвращался к своим.

Ровно посередине, между моими покоями и выходом в сторону гостевого домика. Жаль, до него было ещё шесть десятков скачков. А проход дальше мне перекрыл копейщик. Тот самый, сбежавший во время стычки в гостевом домике. А где-то со спины слышались шаги ещё двух-трёх человек.

В моей голове пронеслась вереница мыслей. Каждая из них заслуживала живейшего интереса:

«Где носит храмовую стражу?»

«Что за гул доносится из города?»

«Почему я хожу один сразу после нападения?»

«Почему я дурак и не лечусь?»

«Кого бить первым?»

Последняя была, пожалуй, самой своевременной. Можно было кинуться на копейщика, в надежде разобраться с ним побыстрее. А можно — на тех, кто заходил сзади. На первый взгляд, копейщик был предпочтительней. Во-первых, он один. Во-вторых, если быстро сократить дистанцию, копьё мне станет нестрашно.

Но ведь он не просто так встал там в гордом одиночестве, верно? Да ещё и на фоне открытой двери, куда проникает свет звёзд и Светлой Дороги. Это определённо была ловушка. И я должен был на неё повестись.

К тому же, этот копейщик был умелым и быстрым. Скорее всего, сблизиться с собой не даст. Будет отходить и колоть копьём, затягивая бой. А в это время со спины мне зайдут те, кто шёл из темноты Священного Храма. И быстренько нашинкуют.

Впрочем, кинуться на тех, кто сзади, я тоже не мог. Отлично помнил, как быстро двигается копейщик и как ловко колет копьём. Стоит повернуться к нему спиной, как он сам бросится в атаку. И, пользуясь тем, что я отвлёкся, продырявит в тех местах, которые доспехом не защищены.

Размышления не заняли и мгновения. А когда пришло время подвести итоги, внутренний голос ехидно напомнил:

«Ты же шептун, дурилка!»

Я шептун. Верно. Моё оружие — не только топор. И я кинулся к копейщику, одновременно бормоча себе под нос. Мне нужен был песчаный вихрь позади. Неплохой шанс задержать врагов, заходивших со спины.

Я надеялся, что быстро продавлю копейщика. Однако тот и вправду оказался умелым. Сразу принялся отходить, сволочь такая. Ещё и прыгать от одной стены коридора к другой. Его копьё плясало, будто продолжение рук. Блестящий в полутьме наконечник то и дело описывал круги. Сложно было определить, куда придётся удар в следующий миг. Приходилось переть на рожон, прикрываясь щитом, который я забрал в покоях.

Каждое лишнее мгновение схватки играло против меня. Потому как приближало момент, когда мне, преодолев мой вихрь, зайдут со спины. Плохая ситуация, невыгодная. Мне не оставалось ничего другого, кроме как заниматься вихрем. Не переставая при этом осторожно следовать за копейщиком. Я очень старался сделать свой вихрь плотнее, умнее и опаснее. Мне позарез нужно было прикрыть себе спину. Чего уж там… Мне вообще не следовало ходить тут одному. Особенно после всего случившегося.

«Но я ведь великий, демоны меня дери, герой! Ишер Непробиваемый! Девушку уберечь не смог в собственных покоях! И пошёл цветочки собирать в храмовом саду! Просто образец мудрости и продуманности!»

Злость на себя заставляла двигаться быстрее и бить точнее. А всю волю вкладывать в шёпот, который поддерживал и изменял вихрь за моей спиной. Я хотел сделать его плотнее, намного. В идеале, таким плотным, как стена, чтобы невозможно было пройти.

И у меня, видимо, получилось нашептать что-то невероятное. Потому что сзади удивлённо вскрикнули, а потом раздались глухие звуки ударов.

И в этот самый момент копейщик ошибся. Он на миг застыл, широко раскрыв глаза. Этого мгновения мне хватило, чтобы подскочить почти вплотную и врезать щитом по лицу. Мужчина без звука отлетел на стену и развёл руки в стороны, отчаянно пытаясь не упасть… Отчего его копьё на миг перестало смотреть в меня смертоносным жалом.

Дальнейшее было делом техники, выработанной годами тренировок. Шаг, замах, удар. Мой топор, разрубив нагрудник, ключицу и рёбра, глубоко уходит во вражеское тело. Копейщик так и не закричал напоследок, молча оседая на пол с ошарашенным видом.

Я развернулся к врагам за спиной, вскинул щит и топор… И тоже удивлённо раскрыл глаза.

Позади меня, на полу коридора, лежали три вражеских тела. А над ними, замерев, как истукан, стояла кособокая фигура. Похожая на человеческую. Две широких ноги, две очень длинных руки. Одно плечо выше другого. В правой руке — чёрный, как смоль, топор.

Я ждал, что скажет мой внезапный помощник. И при этом пытался понять, откуда он взялся. А затем осознал, что ещё поддерживаю вихрь, но не вижу его. И попытался сместить своей волей, чтобы, наконец, обнаружить.

Но вместо вихря повиновался странный человек. Он, быстро переставляя короткие ножки, перешёл именно туда, куда я хотел…

И я его чувствовал! Я чувствовал эту кособокую фигуру как вихрь! Эта фигура и была им! На злости и страхе, черпая силу из боли и горя, я умудрился превратить песчаный вихрь в песчаного человека. Надо будет позже его испытать, проверить, как он сражается…

Нет, я догадался, что он зарубил троих. Однако мало ли, что повлияло на этот успех. Может, эффект неожиданности. А может, из врагов бойцы были никакие. Не зря же их именно со спины пустили.

Я попытался мысленно отдать приказ песчаному воину. Очень простой приказ: чтобы следовал за мной. А затем полубоком, не подставляя на всякий случай спину, двинулся к выходу в сад. И воин действительно двинулся следом, без дополнительных усилий с моей стороны.

Чтобы не объяснять сходу своим, откуда он взялся, я оставил его снаружи. Иными словами, отдал мысленный приказ спрятаться в кустах. Было, конечно, сложно поддерживать его одной волей, без шёпота. Однако всё равно намного легче, чем держать вихрь. Будто после того, как песок, вода и ветер слились в эту плотную фигуру, часть моей воли перешла в песчаного воина. И теперь он словно бы сам стремился сохранить форму и продлить своё существование.

— Всё в порядке? — спросил Ситранис, внимательно глядя на меня, когда я вошёл в гостевой домик.

— В полном, — соврал я. — Где ублюдки?

— Пошли… Мы там подготовили, чтобы их слышно не было… — кивнул Ситранис, прислушался к звукам ночи и спросил: — А что там за шум в городе?

— Не знаю, — честно ответил я. — Не до того сейчас…

Но вообще-то вопрос был важным. Я услышал далёкий шум из города, когда рвал цветы для Элии. Сначала он был едва слышен. Однако становился сильнее и сильнее. И что-то мне подсказывало, что этот шум связан с тем, что сюда ещё не пожаловала храмовая стража. Мы и сами немало нашумели во время схватки. И вот ведь удивительно, ни одного охранника. Очень подозрительно.

Пленники раскололись быстро. Методы допроса в Вечных Песках — это жестокость в кубе. От неё даже многих местных выворачивает. За пару чаш человека ломают настолько, что он и рад бы умереть, но не дают. В «недавании» согласилась помочь Алана. Правда, лишь когда узнала о гибели Элии.

Конечности пленников мы превратили в кровавую кашу. А затем обещали оставить этих молодцев в живых. И даже вывезти в безопасные земли, чтобы просили там милостыню уродливыми обрубками. Перспектива вконец доломала пленников. И разговор потёк уже гораздо быстрее.

Убийцы не были людьми Основателя. Они служили в храмовой страже. И периодически выполняли деликатные поручения для Верховной. Я трижды переспросил, точно ли именно для Верховной. И трижды они уверенно подтвердили.

На четвёртом повторе один всё-таки уточнил, что приказы им отдаёт помощница Верховной. Однако Жрица и сама нередко сидит в сторонке, накинув капюшон и слушая переговоры. Помощница не всегда правильно передаёт распоряжения. И тогда Верховная нетерпеливо вмешивается сама. Под капюшоном лица не видно, но её голос тут знают хорошо. Несложно два и два совместить.

Приказ на этот раз был простой. Убить всех, кроме одного человека. Желательно, оставить в живых шептуна — мол, к ним уважение в войске обычно больше. А затем «упустить», чтобы тот поскорее вернулся в наш лагерь и рассказал, что произошло ночью. Это настроило бы моих людей против Основателя. И они бы охотно присоединились к Верховной Жрице.

Простенько, убого, но… Действенно, к сожалению. Даже Ситранис, слушая эти откровения, очень злобно ругался под нос. Видимо, тоже поверил в виновность Основателя. И ведь Ситранис — не глупый вояка, а регой, как никак. Из хорошей семьи и с образованием. В интригах он чуть-по-чуть да разбирался.

Из-за памяти прошлой жизни я иногда забывал, насколько бесхитростны здесь люди. Интрига Верховной, стоило мне взвесить факты, оказалась раскрытой книгой. А вот на остальных всё сработало, как и было запланировано.

Впрочем, эти мысли проносились на границе сознания. На первом месте у меня оставалась ярость. И с каждым словом пленников, с каждым объяснением, она была всё больше. Злость, которая закипала внутри, требовала выхода.

Закон гостеприимства — один из Законов Воды. Тех самых, которые должна почитать сама Верховная. Тех единственных, которые она почитает, по её же словам.

Однако я был прав… Стоит оступиться раз, стоит дать слабину — и вскоре даже те правила, которые ты на словах признаёшь, перестают быть нерушимы.

Если разрешено попрать одну часть законов, что мешает людям наплевать на другую? Да ничего.

— Сволочи… Бешеные твари… Уничтожу… — бормотал я, зарубив пленников и выходя из комнаты, где проводился допрос. — Всех убью… Всех… До единого…

— Брат, как ты это сделаешь? — догнал меня Ситранис, протягивая тряпку, чтобы протереть топор. — У нас людей не хватит на весь этот большой город.

— А нам и не нужно весь город… Нам нужно вырезать преступных жриц! — оскалился я так, что регой рефлекторно отшатнулся.

Нет, я отлично понимал, что это путь в один конец. Вырезать жриц мы ещё могли. Да, в Священном Храме много стражи, но большая часть сейчас, видимо, в городе. А мы сами — именно там, где добраться до злокозненных жриц легче всего.

Вот только… Это действительно путь в один конец. Выйти нам уже никто не позволит. Что могут семь человек против всех воинов города? Ничего. Нас задавят числом, загонят в угол и уничтожат, как помойных иухов.

Однако и отступить я уже не мог. Здесь говорят: «Пыль дорог свалит воина». А в моей прошлой жизни говорили о соломинке, которая переломит спину перехана. Не перехана, конечно: у нас другие животные там были… Но очень похожего на перехана.

А ещё говорили о последней капле, которая переполнит чашу терпения. О капле, что примечательно, говорили в обеих жизнях.

Так вот. Произошедшее оказалось моей последней каплей. Я больше не мог молча уйти. Не мог наблюдать, не мог терпеть. Миллионы жизней, разорённые края, опустевшие города и селения… Кто-то должен был ответить. Кто-то, облечённый властью и предавший доверие доверившихся.

— Они умрут. Каждый из вас волен выбирать. Идти ли со мной или уйти из города, к отряду, — глухо произнёс я, усевшись за стол и глядя на свои руки, а на самом деле, скорее, сквозь них. — Я иду спрашивать ответа у жриц. И я получу этот ответ. И если он мне не понравится, а, скорее всего, он мне не понравится… Тогда я, вероятно, убью их всех. И тоже умру. Последний пункт без шансов.

— Я с тобой, брат! — положил мне руку на плечо Ситранис. — Мы прошли Кечун, пройдём и это.

— Я с тобой с самого Илоса, воевода… — закряхтел Тавр, задумавшись. — И Элию жалко… А ты не из такого дерьма выбирался.

— А я и так живу благодаря тебе, — негромко добавил Тихап. — У ополченцев без тебя шансов не было. Сдохну, и ладно. Отдам долг.

— Вот вы все придурки-то… — усмехнулся Денос. — Но я с вами. Это будет… Увлекательно.

— Я обещал Харину за тобой приглядывать, — Ашкур пожал плечами и скромно усмехнулся. — Не думал, что так быстро всё закончится… Но ладно, обещание выполню.

— Вас придётся полечить… — неуверенно, но всё же проговорила Алана. — Иначе вас на первом же посту храмовая стража так отделает, что никуда вы не доберётесь… Я тоже пойду, ладно…

Был ли я рад, что они со мной? Я уже плохо помню. Вероятно, нет. Я знал, что живыми мы не вернёмся. И не забыл их ещё дважды предупредить. А в остальном… Перед глазами будто пелена опустилась. Я видел пятно прямо перед собой. А, кроме неё, кровавую муть по краям. Злость и ярость рвались наружу. Им требовался выход.

За дверью раздались шаги. Это я призвал своего песчаного воина. А остальные покосились на дверь. Когда это чудо зашло внутрь домика, пожалуй, лишь Ашкур не выругался вслух.

— Это ты создал? — догадался молодой шептун.

— Да, — объяснил я. — На меня напали в коридоре. Четверо сбежавших убийц. Надо было прикрыть спину. А получился этот парень… Наверно, я сумею создать ещё.

— Дерётся-то хорошо? — спросил Ситранис, не без затаённого восторга разглядывая моё «творение».

— Я не видел, — признался я. — Занят был.

— Создавай, сколько можешь! И пошли искать жриц! — оскалился Денос, одобрительно, хоть и не без опаски рассмотрев, а затем и хлопнув моего «воина» по плечу. — Уверен, местные такого точно не ждут!..

— Они не ждали даже, что мы выживем… — буркнул Тавр, с хищным видом поглаживая свой топор.

Мы вышли из гостевого домика и остановились. Закрыв глаза, я потянулся к Дикому Шёпоту. Надо было вычленить те звуки, которые помогли мне создать воина. Вокруг нас взметнулись пылевые вихри — один, два… Сразу десяток…

Каждый вихрь я заставлял уплотняться. В каждый из них вливал волю, представляя, как мне сейчас нужны бойцы, как требуется подмога. И вихри дёрнулись, стали уплотняться. Каждая масса песка мало-помалу обретала форму человеческой фигуры.

Да, корявой фигуры. Да, кособокой и уродливой. Зато у каждой фигуры в руке появился топор, песок в котором так уплотнился, что почернел и стал твёрдым.

Одиннадцать фигур с топорами застыли вокруг нас. Но я не остановился. Знал, что могу создать больше.

И ещё четыре фигуры встали рядом, получившись из новых вихрей. А я очень чётко ощутил, что, максимум, одна-две — и с гарантией перенапрягусь. Ну а этих пятнадцать воинов смогу поддерживать очень долго.

— Невероятно… — с круглыми глазами признала Алана.

— Пятнадцать воинов из песка… Ишер, может, тебе впору на орду самому идти, а? — хохотнул Ситранис.

— Люди хуже орды, брат, — тихо сказал я. — Приозёрье они угробили сами, без демонов.

— Люди разные, Ишер… — негромко возразил Ашкур. — Одни нарушают правила, другие бережно хранят. Ты и сам знаешь.

— В этом храме остались только нарушители… — ответил я уверенно. — Я не собираюсь никого жалеть… И да, надо забрать Элию из моих покоев. Не хочу оставлять её тело здесь…

У бокового входа в Священный храм никто нас не остановил. В коридоре по-прежнему лежали в лужах крови четыре убийцы. Пока мои спутники вновь зажигали лампы, я зашёл в покои и остановился рядом с кроватью.

Элия лежала на спине, руки сложены на груди. Между пальцев — маленький букетик цветов, которые я нарвал. Глаза её теперь были закрыты. Лицо казалось спокойным и умиротворённым.

— Прости, — прошептал я, глядя на неё. — Прости меня… Не уберёг…

Острая горечь потери уже отступала. Слишком быстро для обычной жизни. Слишком медленно для безумного мира на грани катастрофы.

Однако ярость, как и прежде, требовала выхода.

— И ты прости, Аримир… — прошептал я снова.

В голове всплыла наша первая встреча на постоялом дворе. Спокойный и опытный Аримир. Порывистая Элия, обиженная на меня. Мир ещё не рухнул в те дни. Люди не знали, что за беда надвигается на них.

Всё изменилось слишком быстро. Те, кто не успевал за изменениями, погибал. Оставались самые безжалостные, самые сильные, самые выносливые.

— Увидеть Святилище и умереть… — прошептал я, вспоминая разговор с девушкой. — Надеюсь, ты счастлива, Элия… И в новой жизни тоже будешь…

А потом я поднял лёгкое тело на руки и двинулся на выход. Впереди будет много крови, много боли и много смертей. Но сжечь её… Сжечь Элию было выше моих сил. И я знал поблизости только одно место, где тела можно не жечь.

В центральном святилище Священного Храма. Там мертвецы не гнили и не становились глухами. И даже если все чудеса Храма давно закончились… Я очень сильно попрошу Арахаману сделать для Элии исключение. Глупо? Ну да…

Нет ничего глупее человеческих чувств. И всё же только они дают силы вставать после поражения. Вставать, идти дальше — и совершать то невозможное, о чём когда-нибудь будут петь по вечерам у огня, рассказывать истории… И, может быть, даже называть подвигом.

Я шёл, чтобы черпать силу в злости и ярости. Я шёл, чтобы утвердить порядок в песках беззакония и подлости. Я нёс боль и войну тем, кто попрал все законы и правила. Потому что больше не мог иначе.

Я не выбирал этот путь.

Его выбрали они.

Перво-наперво мне нужен был ответ на вопрос: «А куда собственно идти-то?». Конечно, не в плане того, что мы дорогу не нашли бы. Просто нам требовались именно жрицы. А где жриц искать посреди ночи? Они ночуют в Священном Храме? Или у них домики где-то посреди зарослей?

А ещё надо было понять, что за шум доносится из города. Города по ночам обычно не шумят. Разве что большой праздник устроили. Однако мы об этом ни слова днём не слышали.

Кроме того, хотелось бы понять, отчего вокруг так мало храмовой стражи. Уж этих ребят здесь точно должно быть побольше. Особенно ночью. Особенно в свете происходящего в городе.

Первый пост храмовой стражи обнаружился при выходе из гостевого крыла. Сравнительно неподалёку от места, где располагались мои покои. Два молодых воина скучали за игрой в костяшки. Игра простенькая, на восемь трёхгранных костяшек. Зато крайне популярная здесь, на севере. У меня в деревне, кстати, тоже все умели в костяшки играть.

Увы, если сделал умное оружие, не забывай, что это всего лишь оружие… Мои песчаные воины, похоже, чувствовали «хозяйские» эмоции. А я воспринимал стражников как врагов. И нашёптанные воины обошлись с ними, как с врагами. Не дали даже подняться из-за стола. Рот, и то, успел открыть только один, однако и звука не издал. Чёрные топоры молниеносно обрушились на шеи, и броня стражников не спасла.

— Нет, ну воины они знатные, брат… Быстрые, сильные… — Ситранис оглядел оба трупа, не без опаски косясь на застывших, как истуканы, песчаных бойцов. — Но разве нам не требовались языки, нет?

— Требовались… — согласился я, с досадой глядя на бессловесных, увы, мертвецов. — Моя недоработка. Воины решили, что это однозначно враг.

— Кажется, тебе надо с ними поработать! — зябко повела плечами Алана.

И на всякий случай отодвинулась от «истуканов» подальше.

— Конечно надо. Только времени нет, — спокойно пожал я плечами. — Сейчас придумаю что-нибудь…

— Они вообще на людей непохожи, когда двигаются!.. — добавил Денос, с интересом разглядывая моих воинов. — Как будто песок перетекает. Жутковато. Ну хоть не песчаные демоны, и то ладно…

— Жутковато? — хмыкнув, переспросил Тавр. — Да я чуть не поседел, когда они мимо проскочили! Я вообще не заметил, как они с места сорвались!..

А Тихап и вовсе промолчал, нервно сжимая рукой древко копья. Я видел, что парень всё ещё пытается осмыслить происходящее. Он переводил взгляд с мёртвых стражников на песчаных воинов и обратно… Туда и обратно, и снова, и снова… Для него, бывшего ополченца, подобная магия была за гранью понимания.

Своё «что-нибудь» я придумывал не меньше чаши. Воображал «нужное» поведение своих бойцов, искал похожие звуки в шёпоте, раз за разом представлял желаемый эффект… В итоге, добился того, что воины стали меньше кособочиться. А вот стали ли более сдержанными, могло показать лишь время.

— Отправлю их тыл прикрывать, — решил я. — Хотя бы первыми в бой кидаться не будут.

Второй пост стражи искать пришлось долго. Центральная часть храма как будто вымерла. Ни слуг, ни послушниц — никого. Это было подозрительно. Что, естественно, заметили и мои спутники.

— Так не бывает! — озвучил общие сомнения Денос.

Тёмные переходы, освещённые редкими лампами, были пустынны. Двери в залы — закрыты. Окон внутри огромного здания почти не было. Вокруг стояла тревожная тишина.

Мы шли и шли. С каждым шагом тишина становилась более гнетущей. Коридоры Священного Храма, днём полные деловой суеты, ночью походили на брошенный лабиринт. По пути я всё старательно вспоминал, где находится центральное святилище. То самое, о котором рассказывала Наана, когда вела меня на приём.

Мы миновали ещё четыре перекрёстка, выбирая направление наугад. Я ориентировался по смутным приметам, которые удавалось выудить из памяти. Однако я их видел днём, а ночью они выглядели совсем иначе. И чем дальше мы шли по храму, тем меньше было знакомых ориентиров.

В какой-то момент мы, наконец, вышли в широкий коридор. Насколько я вспомнил, именно он должен был вести к центральному святилищу. Здесь было светлее из-за того, что горящие лампы встречались чаще. Их пламя колыхалось от сквозняка, проникавшего через открытые где-то двери. Впереди слышались голоса, мужской и женский. Надеясь получить ответы на вопросы, мы пошли на звук.

— … Никого не впускать! Приказ Верховной! И не тебе его оспаривать, Лирт! — сказано было женским голосом.

Это первые слова, что я разобрал. Ответ прозвучал неразборчиво. Однако говорил точно мужчина.

— Нет! Без исключений! — отрезал женский голос.

Я показал своим, чтобы двигались тише, а песчаных воинов и вовсе остановил. Эти ходили, как могли: не слишком громко, но вблизи их шаги сложно было не услышать. А значит, пусть пока постоят в сторонке и не мешаются. Их время ещё придёт.

Тело Элии я тоже опустил на пол. Ей сейчас неважно, где лежать. Аккуратно уложив её у стены, я двинулся дальше. И вновь напряг слух, прислушиваясь к разговору.

— Ребятам нужно подкрепление, жрица! — разобрал я слова мужского голоса. — Бой уже идёт на ближайших улицах! Скоро сюда повалят жители…

— Скоро всё решится! — перебила его жрица. — Ваша задача не изменилась. Охраняйте проход в Священный Храм. Ухаран со своими людьми пусть стоит у центрального святилища. Арин останется охранять территорию Священного Храма. И твёрдо запомни: Никаких жителей, никаких беженцев! Никаких подкреплений! Тебе это ясно, Лирт?

— Ясно, жрица! — покорился мужчина, но не забыл тяжело вздохнуть.

— Запомни, Лирт! Одно ма-а-аленькое нарушение, и ты пожалеешь!.. — прошипела напоследок женщина.

А следом послышались торопливые шаги. И они явно приближались.

Я обернулся к своим, показав знаками, чтобы прижались к стене. А сам приготовился к атаке на стражников. Жаль, не успел выглянуть в коридор и посчитать количество.

Вывернув из-за угла, жрица быстро зашагала в сторону центрального святилища. Нас она, естественно, в итоге заметила… Однако люди без опыта не всегда сразу понимают, что именно видят. Особенно, если увиденное выбивается из их представления о ситуации.

Конечно, жрица распахнула в удивлении глаза, открыла рот, чтобы закричать… Но я уже плавно скользнул к ней. И врезал по шее так, чтобы ребром ладони передавить сонную артерию.

Жрица и пискнуть не успела. Однако шума избежать не удалось. Сам удар — один звук. Шуршание одежды, когда жрица начала падать — второй. Ну и оборвавшийся звук шагов — можно сказать, тоже шум.

Поэтому я даже не стал ловить падающее тело, не та ситуация. Сразу рванул за угол, на ходу выхватывая из петлицы топор.

На наше счастье, врагов оказалось всего двое. Судя по знакам отличия, триосм с заместителем. И оба не ждали нападения. Командир и вовсе был без шлема. Чем я и воспользовался: приложил его плашмя топором по маковке.

Ситранис и Денос в этот момент хватали его заместителя. Правда, тот не стал тратить силы на борьбу, а раскрыл рот и заорал на весь Священный Храм:

— Тревога!!!

— Замолчи, урод! — попросил его Ситранис.

При этом регой схватил парня за шею сзади и слегка придушил. А Денос вцепился заместителю триосма в руки, не давая достать меч.

Я посмотрел на выход из коридора. Из-за угла доносился топот ног.

— Откуда бегут? — спросил у своих, затаскивающих в коридор пленную жрицу.

— От входа! — отозвался за всех Тавр. — Триосмия, похоже…

— В коридор, живо! — потребовал я.

«Вот и случай проверить своих воинов», — мелькнуло в голове.

— Заканчивайте с этим, — приказал я Ситранису и Деносу. — Обязательно свяжите всех. Строимся у входа в коридор.

Пока что там строились лишь мои песчаные воины. Строем, конечно, их кучку можно было назвать с большой натяжкой. Однако не в этом была их сила, а в том, что песчаных воинов не так не жалко. Потеряю одного — сделаю нового. Главное, пусть задержат основную массу стражников, спешащих на зов заместителя.

Спустя пару мгновений я уже смог оценить результат. И, надо сказать, был очень впечатлён. Песчаные воины встретили стражей не защитой, а — атакой. У них не было щитов, не было толком брони. И будь я на их месте, поступил бы так же: дождался, как враг приблизится, и резко пошёл навстречу. В ближнем бою у них больше шансов и ошеломить, и убить противника.

Тем более, стражники, когда кинулись на помощь, бежали не единым строем. А значит, легче было встретить их в движении. Такое сработало бы у меня. Сработало и у моих песчаных воинов.

Более того, мои «нашёптыши», как прозвал их Ситранис, действовали слаженно. Прикрывали друг друга, как настоящие люди. Не так хорошо, как опытные воины, но всё же старательно. А если учесть высокую скорость и неплохую силу ударов… Да и тот факт, что сами по себе они были страшноваты… В общем, эффект оказался лучше, чем я ожидал. Во всяком случае, первые пять стражников выбыли с самого начала схватки. А мои воины при этом не понесли потерь.

Затем, правда, начали уступать. Сначала один, затем второй воин рассыпались обратно в песок. Но в том-то и была прелесть нашёптанных бойцов. Я начинал шептать, и выбывший воин оперативно возвращался в строй. Да, пока я поднимал одного, убивали ещё двух. Но у стражи ведь тоже имелись потери.

Мои спутники, между тем, закончили со связыванием «языков». Один за другим они становились рядом со мной, наблюдая, как гибнет под ударами триосмия стражи.

— Кого-то они мне напоминают! — заметил Ашкур, наблюдая за схваткой.

— Кого? — не понял я, отвлёкшись от возвращения в строй очередного песчаного воина.

— Да тебя они напоминают всем!.. — буркнул Ситранис. — А мы им, кстати, помогать-то будем? Или постоим-поглядим?

— Я не знаю, как они вас всех воспримут, пока бой не закончен, — признался я. — На всякий случай лучше не спешить.

Шанс поучаствовать нам всё-таки выдался. Когда стражники поняли, что проигрывают, то решили сразу и отступить, и послать за подкреплением. Пришлось отправлять вслед посыльным нашёптанных бойцов, а самим вставать на их место.

Рубились храмовые стражники отчаянно. Особенно больно огрызаться они стали, когда мы прижали остатки триосмии к стене. Правда, это им слабо помогало. На опасные направления я отправлял песчаных воинов, которых не жалко. Да, нашёптанные бойцы гибли, иногда по три-четыре сразу. Зато уносили очередную вражескую жизнь, а я поднимал нам новых союзников.

Я ожидал подкреплений, ждал, что сейчас прибежит ещё больше стражи. Однако в тишине коридоров разносились лишь звуки нашего боя. Никто не бежал на помощь обречённым защитникам Священного Храма. Последний осм отчаянно сражался, загнанный в угол. И вскоре тоже пал, сражённый чёрным топором моего воина.

Лирт не поверил мне. Взял нож, косясь в нашу сторону, и срезал путы с заместителя. Жаль, не обратил внимания на испуганное мычание жрицы. Та, видимо, в отличие от него, обо всём уже догадалась. Видно было, как она мотает головой, умоляя, чтобы не делал этого. И как пытается «отскочить» подальше вместе с привязанным тяжёлым стулом.

Не помогло. Ни ей, ни Лирту. Стоило рукам заместителя оказаться на свободе, а самому командиру припасть на колено, чтобы разрезать путы на ногах, как улыбающийся безумец изменил поведение. Его лицо исказила хищная гримаса, а руки со страшной силой вцепились в нагрудник командира.

Он притянул удивлённого и испуганного Лирта к себе. А затем, не мешкая, вцепился начальнику зубами в шею. Триосм закричал, принялся бить одержимого парня ножом. Однако тот будто не чувствовал боли. И всё продолжил рвать Лирту горло, из которого толчками выплёскивалась алая кровь. А руки бедняги Лирта с каждым мгновением слабели и слабели. До тех пор, пока не выронили нож.

Когда тело триосма упало на пол, он был ещё жив. Смотрел с мольбой на меня и моих спутников. Пытался что-то прошептать. Зажимал рукой разорванное горло. Однако ему никто бы уже не помог, даже самый опытный шептун. Пара мгновений, и Лирт ушёл по Светлой Дороге.

Его заместитель, тем временем, прощаться с начальством не стал. Не вытирая окровавленных губ, он деловито подобрал нож, разрезал путы себе на ногах… И тут же, с прежним остервенением, кинулся на мычащую жрицу. Алана испуганно всхлипнула, закрыв рот ладонью. Ашкур побледнел и зашептал что-то себе под нос. А я и Ситранис достали оружие, готовясь убить одержимого.

Со жрицей заместитель триосма разобрался быстро. Вспорол ей живот, выпустил кишки, резанул по горлу, развернулся с широкой улыбкой… И, ожидаемо, кинулся к нам. Я ударил топором сверху вниз. Ситранис рубанул мечом поперёк. От сдвоенной атаки одержимый уйти не смог. Впрочем, надо сказать, он и не пытался.

Вместо этого стражник продолжал наступать. И даже с двумя смертельными ранениями полоснул Ситраниса ножом по нагруднику. К счастью, неудачно. В отместку получил ещё два смертельных ранения. Не впечатлился. Радостно скалясь, ткнул ножом и в меня, но я подставил под острие наруч.

И только после ещё двух тяжёлых ран истыканное тело не выдержало. Ноги у одержимого, наконец, подкосились, и он упал. Однако и лёжа на полу, ещё какое-то время рычал и агрессивно дёргался в нашу сторону. Пока, в конце концов, не затих окончательно.

— Пошли отсюда, — сказал я, тщательно обтерев топор об одежду убитых пленников и засунув в петлю на поясе. — Нам надо в центральное святилище.

Закинув за спину щит, я повесил туда же дорожный мешок. После чего вернулся обратно к месту, где оставил тело Элии. Подхватив её на руки, я сообразил, что надо бы поторопиться. Девушку начинало охватывать трупное окоченение. На жаре это быстро случается. А в Приозёрье совсем уж холодно и по ночам не бывает.

Мы вновь двинулись вглубь Священного Храма. Вскоре до наших ушей донеслись крики и звон ударов. Впереди, рядом с центральным святилищем, сражались две группы людей. И я догадывался, что там происходит. Заместитель Лирта всё-таки обратился прямо на моих глазах.

Когда мы выскочили к высоким двустворчатым дверям, от трёх триосмий, стоявших в охране, остались полторы. Да и те оказались разделены на две части. Четыре человека — три осма и триосм, судя по отличительным знакам — сбились в круг, пытаясь сдержать нападки восьми рядовых.

Те атаковали яростно и рискованно. И равно как их почивший товарищ, напрочь игнорировали любые раны. Прямо у нас на глазах они, дотянувшись-таки до одного из осмов, выдернули его из строя и убили. Человек привык сражаться с другими людьми. Мы помним, что наш противник боится того же, чего и мы.

И когда кто-то превращается в разъярённого бесстрашного зверя, мы по привычке действуем, как раньше. Делаем то, что остановит другого обычного человека. Защищаемся, как защищались бы от других людей. А всё уже кардинально изменилось… И вчерашний соратник превратился в машину для убийства. Стал быстрее, выносливее, сильнее…

«Добейте их всех!» — мысленно приказал я нашёптанным воинам, и те устремились вперёд.

Стражники, оставшиеся людьми, надо признать, сильно удивились. Особенно, когда новые участники принялись убивать, не разбирая, всех подряд. Причём с той же холодной решимостью, что и бывшие стражники, ставшие одержимыми.

Сила на силу. Бесстрашие на бесстрашие. Жертва на жертву. С той лишь разницей, что я мог поднимать своих воинов снова и снова.

Всё закончилось быстро. Мои «нашёптыши» перебили и одержимых, и тех, кто остался людьми. Я не задавался вопросом, были те хорошими или нет. Они выбрали, кому служить, и служили честно. А значит, не пожалели бы меня, получив приказ на убийство. И я никого жалеть не собирался.

Последний вскрик, упавшее на пол тело… И мы остались одни перед высокими двустворчатыми дверьми с изображением горы Арахаманы. Больше никто — ни люди, ни демоны — не мешал нам войти в центральное святилище. Оставалось сделать последний шаг.

— Эти твои бойцы меня пугают! — с нервной усмешкой заметил Ситранис.

— Мне они вообще песчаных людей напоминают… — поддержал его Тавр, обернувшись ко мне.

Те, о ком шла речь, уже стояли застывшими истуканами. В ожидании новых приказов, прямо на тех местах, где закончили бой.

— Думаю, я подслушал, как орда сегодня вечером создавала своих низших демонов… — отозвался я. — Вот и сумел сделать что-то вроде похожих бойцов. Раньше подобного у меня не было.

Разумные вихри были, без вопросов. Сами искали врага и сами его преследовали. Однако такую чёткую форму они не принимали. И я действительно не знал, как у меня выходят «нашёптыши», и почему этот странный шёпот работает. А ещё догадывался, что на большую часть вопросов не получу ответы.

— Пошли… Жрицы за этими дверьми! — я решительно шагнул вперёд, держа тело Элии.

На её лице застыла маска спокойствия и умиротворения. Однако, к счастью, тело пока не до конца окоченело. А в центральном святилище, по легендам, оно ещё и разлагаться перестанет.

В любом случае, я собирался оставить Элию здесь. Сжечь её было выше моих сил.

Двери предсказуемо оказались заперты изнутри на защёлку. Правда, их делали не для того, чтобы штурмы отражать, а чтобы впечатлить гостей бронзой, медью и золотыми узорами с изображением горы и символами воды. Впечатлить не получилось. Да и у защёлки не было шансов сдержать наше вторжение. Грубое, зато действенное. Денос просто сунул кинжал в щель между створками и, подцепив засов, выкинул его из пазов.

Двери медленно распахнулись с тягучим скрипом. А нашим взглядам открылось центральное святилище Священного Храма. Пол в круглом зале был покрыт белым мрамором, натёртым так, что казалось, будто ступаешь по льду. Белые колонны напоминали сросшиеся сталактиты и сталагмиты. В дальней стороне зала, на круглом возвышении, просматривался столь же круглый алтарь. Как будто стол, укрытый белой скатертью — просто сделанный из камня.

Пол в зале оказался идущим вверх, как подножие горы. Чем ближе к алтарному возвышению, тем выше уровень. Из-за того, что алтарь стоял не в центре, а в дальнем конце зала, это было хорошо заметно. Впрочем, с другой стороны от входа уклон выглядел ещё резче.

Я не сразу понял, зачем так сделано. Есть же возвышение в центре. А затем посмотрел под ноги и понял. Жёлоб для стока воды, тянувшийся сюда от главного входа, через весь коридор. Сразу на пороге центрального святилища он разделялся на две части, опоясывая зал вдоль стен. Видимо, когда здесь ещё капала вода, её приходилось вовремя отводить. Вот и постарались обеспечить сток, чтобы лужи не скапливались.

Верховная Жрица обнаружилась у Алтаря. Она стояла на коленях, прижав ладони к лицу. Видимо, молилась. Остальные жрицы в тех же позах расселись на полу. Похоже, никто даже не услышал, как открылись массивные скрипучие двери. Или услышали, но не ждали, что в зал зайду именно я.

Во всяком случае, когда я подал голос, Верховная ощутимо вздрогнула. А ещё, кажется, еле удержалась от вскрика.

— Ты же почитаешь Законы Воды! — рявкнул я так, что эхо пронеслось по залу. — Как ты могла попрать закон гостеприимства в её храме?

Верховная поднялась и обернулась. Её глаза, глядящие на меня, были широко раскрыты. Однако надо отдать женщине должное, в руки себя она взяла быстро. Когда от молитвы оторвались другие жрицы, Верховная снова была спокойна. И привычно холодна, как тот лёд, что изображал здесь мраморный пол.

— Я не понимаю, о чём ты! — надменно заявила она.

— Всё ты понимаешь… — покачал я головой, не отрывая взгляда от этой сволочи. — И в лице, кстати, на пару мгновений изменилась. Я обвиняю тебя, Верховная Жрица, в том, что ты нарушила Законы Воды. Ты попрала безопасность гостеприимства. Твои люди, переодевшись в стражу Основателя, пытались убить меня и моих спутников.

— Ну раз ты здесь и не глух, то, видимо, эти неудачники умерли! — губы Верховной тронула злая улыбка. — А раз умерли, то с чего ты вдруг решил, что это мои люди?

— Парочка из них умерла недостаточно быстро. Успели и поговорить со мной, и ответить на мои вопросы, — я вернул ей ту же злую ухмылку. — Снотворное в еде и воде… Подосланные убийцы… Я гляжу ты, Верховная, предала вообще всё, чему служила. Убила девушку из моего отряда… Уничтожила цветущий край из глупой прихоти…

— Да кто бы говорил!.. — на миг Верховная сорвалась почти на визг. — О каких законах ты говоришь, отсталый? Ты глуп! Ты подчиняешься отжившим правилам! Борьба с такими, как ты — важнейшее дело! И для меня, и для моих верных последователей! И раз ты не признаёшь мои законы, то и мои законы на тебя не распространяются!

— Законы Воды признают везде!.. — вновь рявкнул я, и по залу прокатилось эхо, многократно отразившееся от стен.

А затем я в полном молчании опустил тело Элии на пол. И, только распрямившись, продолжил говорить. Уже практически спокойным голосом:

— А закон гостеприимства признают даже в ханствах. Даже те из кочевников, кто предал веру в старых богов. Но ты… Ты, Верховная, переплюнула в своей подлости кочевников.

— Да как ты смеешь⁈..

— Замолчи!

— Убить его!

— Стража!

А вот последнее предложение мне понравилось. Да и приказ убить изрядно повеселил. Это я вообще-то их убивать пришёл. Что за непонятливые люди-то, а?..

— И кто там меня убить хотел? — спросил я, перешагивая через тело Элии и доставая топор. — Давай, смелее! Ну? Или ты трусливая танака, которая только и может блеять из-за чужих спин? Давай, не стесняйся!

Нет, вообще-то я понимал, что специально их провоцирую. И прекрасно понимал, для чего. Я привык убивать демонов. Я могу убить потерявших берега или напавших на меня мужчин. Но женщин?.. Первым напасть и убить женщину? Как бандит и разбойник? Нет, я так не мог. Надо было спровоцировать.

— Даже здесь! Даже перед лицом Арахаманы! Вы просто трусливые и жалкие танаки! Поправшие законы её самой! И её мужа! Запершиеся в храме! Когда ваш город и ваши люди умирают от лап демонов! Да вы и есть настоящие демоны!

— Демоны⁈ — истерично взвизгнула Верховная. — Демоны умрут сегодня! Все! Я нашла оружие против них! Нашла и применила! Они все сдохнут! И ты сдохнешь! Я подниму против демонов силу, которую поднимали тысячелетия назад, когда утих Дикий Шёпот! Когда ещё много столетий не было ни единой орды! Я! Я нашла это оружие!!!

«Что?» — мысленно переспросил я, чуть не споткнувшись.

«Чего, ять⁈» — согласился со мной внутренний голос.

— А потом я направлю это оружие на еретиков!.. — торжественно заключила Верховная. — Сломаю их жалкое сопротивление! И каждый, кто встанет у меня на пути, станет ещё одним клинком в моих руках! Чтобы верно служить на благо нового чистого мира! Без Дикого Шёпота! Без еретиков! Без устаревших правил!

Мне кажется, я так и застыл с открытым ртом. Как пелось в песне из моей прошлой жизни, намёк я вроде бы понял и всё ловлю на лету… Однако верить в то, что эта женщина имела в виду, очень не хотелось. Я потряс головой, а потом глухим голосом спросил:

— Истинные демоны — это что, твоих рук дело?

— Истинные демоны? Это оружие древних! Оружие против Дикого Шёпота! И против таких, как ты и твои шептуны! Оружие, которое однажды уже очистило этот мир, глупец! А теперь ты будешь служить мне!!!

Это было как касание, как прикосновение.

Будто что-то бесплотное, невидимое, коснулось моего разума.

И яркая мысль, как вспышка: я могу стать сильнее.

Я могу спалить здесь всё.

Засыпать песком и затопить водой.

Я могу получить столько силы, что мир содрогнётся от моих шагов.

Мы вместе получим силу!

Надо только согласиться.

Надо зачерпнуть из бесконечного источника силы, который мне откроется.

И все мои враги превратятся в пыль, а прах их развеется над Вечными Песками.

Мы станем ключом к могуществу!

Может, если бы мне Верховная только что не молола ту же чушь, я бы ещё пораздумывал. Но вряд ли очень долго. А в текущей ситуации и раздумывать не стал. Прикрыв глаза, мощным усилием воли вымел эту мерзкую чушь из головы.

Даже представил себе метлу и дверь, которая захлопывается после выдворения чужого голоса. И накрепко закрывается на металлический замок.

— Настоящий демон — ты, Верховная… — проговорил я громко и отчётливо. — Ты и твои жрицы-подпевалы. Вы хуже орды. Хуже любого чудовища. Вы обрекли миллионы людей на смерть. Призвали в этот мир зло, которому здесь не место. Зло, которое было изгнано давным-давно.

Теперь я был готов убить сам. Первым. Махнуть топором, и останется труп на полу. Однако первой не выдержала одна из жриц. Выхватила из-под белых одежд тонкий, как игла, нож, и кинулась ко мне, сверкая безумными глазами. А я отмахнулся.

Просто отмахнулся топором, чтобы сбить её удар. Но вышло по-другому. Будто я только что призвал в свидетели богов и оказался прав. Во-первых, моя противница поскользнулась на гладком мраморе и выронила от неожиданности нож.

А, во-вторых, упала она прямо на мой летящий полукругом топор, который не должен был её задеть. Да ещё так, что острие ударило ей прямо в шею, а затем пошло дальше, разрубая горло и перебивая позвоночник.

Захочешь специально голову срубить, так ловко не получится… А тут я особо сопротивления-то не почувствовал…

Между тем, тело жрицы грохнулось об пол, а отделившаяся голова закувыркалась в сторону алтаря.

Крик, визг и вой, что поднялся в этот момент, оглушили на несколько мгновений. Я просто стоял и смотрел, как голова катится по белому мрамору, разбрызгивая красное.

Кап…

Из тела, распростёртого на полу в мою сторону, текла кровь.

Кап…

Жрицы бежали прочь от катящейся головы к алтарю. Они сбивались там в плотную толпу, визжа и ощетиниваясь оружием, вынутым из складок одежды.

Кап…

Я вытянул руку, подставил ладонь и подождал.

Кап…

Капля воды ударилась о перчатку, разбившись на мелкие брызги.

Кап…

Капля воды упала на труп жрицы.

Кап…

Капли воды падали там, где пролилась кровь.

Мы все стояли и смотрели, как с потолка-купола над святилищем впервые за тридцать лет капает вода. Правда, капала она лишь в те места, что были испачканы кровью жрицы.

— Ты не посмеешь нас тронуть! — снова развизжалась Верховная, заставив меня поморщиться: очень уж она громкая. — Арахамана явила нам свою благосклонность!

И да, в чём-то Верховная была права. Арахамана показала, чего хочет. И я хотел того же самого. Вот только теперь мне противно стало это делать. Убивать жриц по указке их же богини? А сама она не хочет руки пачкать, что ли?

— Воспринимай это как ещё один акт служения мне! — хихикнул в голове детский голосок. — Ну или просто отправь их ко мне в гости… Как тебе приятнее думать? Хи!

— Убирайся! — тем временем закричала Верховная, указывая на меня пальцем. — Прочь!

— Да, Арахамана явила свою волю, — подтвердил я. — Вот только ты, Жрица, при которой не было капели, её не поняла… Дура, видимо.

И сделал шаг вперёд.

И там, где я шагал, с далёкого купола срывались капли. Срывались и летели вниз, со звоном разбиваясь о мраморный пол. А потом я махнул топором, убивая ещё одну жрицу. Эта пыталась сбежать мимо меня к дверям. Её алая кровь волной хлестнула на белый мрамор.

И на труп, лежащий в красной луже, сверху пролился настоящий дождь…

Верховную всё-таки проняло. Она ведь не была дурой. Соображала неплохо. Смогла сложить два и два. Каждая смерть её жрицы усиливала божественную капель. При этом вода лилась с потолка именно там, где умирала служительница Арахаманы. Богиня, оказывается, отлично умела делать намёки.

А когда мои спутники и песчаные воины тоже начали убивать жриц, Верховная убедилась в выводах. Каждый раз Священная Вода лилась там, где умирали сторонницы идей Верховной, её верные последовательницы. А значит, богиня не приняла их идей. Не приняла и наказала тем, что оставила без капели в храме и дождей в окрестностях Святилища.

Но Верховная не готова была сдаться. Глядя, как гибнут её верные жрицы, она сначала с ужасом смотрела на это… А потом закрыла глаза, шепча что-то себе под нос, и миг спустя закричала:

— Да!!! Да, согласна!!!

И в тот же момент Верховной не стало. Её тело на пару мгновений скрутило, а потом оно начало быстро меняться. На этот раз демон, которого она приняла, не стал цепляться к телу, что ему предоставили, и даже не пытался скрывать своего вселения. Он влезал в своего носителя целиком, и это было, похоже, болезненным процессом. Крик Верховной слился с криками её жриц, которые гибли теперь ещё и от ударов чёрных плетей, вырывавшихся из тела одержимой.

Когда превращение завершилось, живых жриц в зале больше не было. А перед нами стояла тварь, напоминавшая те самые тени, что маячили за каждым одержимым при проявлении истинного демона.

Уродливая башка, изнутри растянувшая голову Верховной. Полукруглая пасть в обрамлении человеческих губ. Ещё и раздвинутая в стороны, как у земноводного. Выпуклые надбровные дуги по бокам головы. Непропорционально длинные конечности с загнутыми назад локтями. А в довершение — мощный торс, где явственно проглядывали два ряда рёбер. Бывшие человеческие и демонические, плотные и широкие.

Только ноги оставались похожими на людские. Правда, не до конца: ступни удлинились, пальцы обзавелись когтями, и даже из пятки вырос чёрный костяной коготь, уходивший назад. За спиной вились несколько чёрных и гибких хвостов с блестящими крюками на концах. Уверен, ещё и ядовитые.

Бывшее тело Верховной стало оболочкой, которую эта тварь натянула на себя, как одежду. Опознать жрицу теперь было невозможно. А вот тварь выглядела впечатляющие, увеличившись в росте и раздавшись в плечах. Под натянутой кожей перекатывались могучие мышцы. Чёрные когти на пальцах тускло блестели в свете светильников.

— Зря отказался, Защитник… — прошипела тварь двойным голосом, будто одновременно говорила женщина и шипело что-то внутри неё. — Я мог бы сделать тебя по-настоящему могущественным.

— Мне мама говорила в детстве, чтоб не общался с незнакомыми демонами! — ответил я, перехватывая удобнее топор и мысленно призывая песчаных бойцов.

Те успели намокнуть, пропитавшись водой с потолка. Однако это, кажется, не сказывалось на их силе и скорости. А вот масса явно стала больше. Нашёптанные воины расходились в стороны, а мои спутники один за другим вставали рядом со мной.

Даже Алана, которая вначале оставалась у дверей, подтянулась поближе. Зря, наверно. Лучше бы бежала. Не хочу становиться причиной смерти ещё одной женщины.

— Умная была, видимо, твоя мать… Или глупая… — прохрипел, между тем, демон. — Что ж у вас внутри тесно-то так?..

— А ты бы ещё поменьше костюмчик натянул… Тогда и вовсе бы феерично подох от удушья! — заметил я, одновременно посылая вперёд песчаных воинов.

Возможно, истинный демон оказался и не прочь поболтать… Однако наша драка была неизбежна, и я это чётко понимал. Я его не отпущу, он меня — тоже. А поговорить хочет, чтобы время потянуть. Зачем? Не знаю. Однако не собираюсь ему это время дарить.

Не верю я в переговоры с демонами.

Истинный демон не прозевал начало атаки. В бой кинулся с нечеловеческой скоростью. Я только перекидывал щит из-за спины на левую руку, а хвосты уже взметнулись веером за спиной врага. И сразу же ударили в разные стороны, метя в каждого из нас, тех, кто стоял впереди. Я едва успел крикнуть:

— Берегитесь хвостов! — и тут же закрылся, припав на одно колено.

Один из хвостов обрушился на меня сверху, и я почувствовал, как застонал мой щит. Удар был такой силы, что меня слегка припечатало к земле. А потом, когда движение хвоста сменило направление — ещё и отбросило на шаг назад.

Ситранис, стоявший слева, тоже принял удар на щит, но ему пришлось хуже. У него наговорённого щита не имелось, а от того хорошего и дорогого, что был, полетели щепки и искры.

Тавр и Тихап отскочили в стороны, уходя от прямых ударов. Алана и Ашкур, стоявшие позади, одновременно зашептали слова заговоров. В демона полетели вихри песка и воды: Ашкур ударил первым, пытаясь залепить твари глаза. Алана добавила ледяных игл, но хвосты дёрнулись, перехватывая снаряды прямо в воздухе. А пара ледяных игл просто отскочила от них, не оставив и следа.

Понимая, что долго мы так не выдержим, а демон, похоже, лишь ускоряется, я послал вперёд песчаных воинов, приказав им заходить с флангов. Пятеро двинулись слева, пятеро справа, а последние пятеро остались в резерве. Я рассчитывал, что мы все сможем их поддержать, но не оценил скорости врага.

Первые же двое «нашёптышей», заходившие к демону справа, были сметены хвостами. Их тела буквально разлетелись облаками песка. Трое оставшихся вынуждены были отойти. Естественно, я тут же начал шептать, восстанавливая убитых. Однако на это уходили драгоценные мгновения.

Демон тем временем переключился на тех, кто заходил слева. Один из песчаных воинов успел замахнуться чёрным топором, но хвост пронзил его насквозь — вошёл в грудь и вышел из спины. Остальные увернулись от ударов и продолжили давить врага. Демон же, как будто это не причиняло ему беспокойства, даже не замедляясь, ударил одним из хвостов по Тавру. Тот, к счастью, успел закрыться щитом, но удар был такой силы, что нашего здоровяка отшвырнуло на несколько шагов. Упав на мраморный пол, он проехался по нему спиной чуть ли не до стены. И с трудом поднялся, ошеломлённо тряся головой.

— Идём одновременно все! Одновременно! — закричал я.

Конечно, легче было сказать, чем сделать. Истинный демон постарался нам такой возможности не оставить. Хвостами, во всяком случае, бил стремительно. Оперативно уничтожил ещё троих песчаных воинов, и мне пришлось призвать резерв, чтобы их подменили.

Сколько же у него этих хвостов?

Ситранис и Тихап встали плечом к плечу слева от меня. Сердито сопящий Тавр, придя в себя, занял место справа. Выставив щиты, мы образовали стену, за которой укрылись Ашкур и Алана. Песчаные воины, те, что уцелели, заходили с флангов, отвлекая демона. Жаль, враг был достаточно умён, чтобы понимать: песчаные бойцы — всего лишь расходный материал. Отмахиваясь от них, он старательно прорывался к нам, живым людям.

Бывшее тело Верховной продолжало на глазах меняться. Там, где кожа была бледной и натянутой, проступали чёрные пятна — они твердели, превращаясь в подобие костяной брони. С учётом скорости, несложно было прикинуть: всего через полчаши демон покроется этими пластинами, как панцирем. А наши удары, когда приходились по этой чёрной пластине, лишь высекали из неё искры.

— Надо хвосты ему рубить! — выкрикнул Тавр. — Там брони меньше!

Ашкур ударил вихрем песка, целясь туда, где хвосты крепились к спине. Демон зашипел: кажется, попадание молодого шептуна было удачным. Алана добавила струю воды, смешанную с ледяной крошкой. Вышло эффективно: на мгновение один из хвостов будто заклинило.

Правда, обиженная тварь тут же рванула вперёд, сокращая дистанцию, и ударила. Сразу двумя передними конечностями.

Одна пришлась в мой щит, и я ощутил, как по руке проходит волна боли. Чуть не отсушило. Второй удар достиг Тихапа: когтистая лапа пробила ему круглый щит насквозь. Парень едва успел отшатнуться, а то бы здесь и помер.

Стенка из щитов стала меньше.

— Давай за наши! — крикнул я ополченцу и, не дожидаясь, пока он сообразит, приказал двоим «нашёптышам» прикрыть его.

Тихап в этот момент как раз пятился, выставив перед собой копьё. А заодно пытался уследить за дёргающимися туда-сюда хвостами демона, который как раз стряхивал с когтей застрявший щит. В общем, Тихапа надо было выручать. Я бросился вперёд, проскочил справа от демона и, целясь топором в ближайший хвост, нанёс удар. Лезвие с хрустом перерубило конечность. Демон взревел — на этот раз не двойным голосом, а единым, полным боли и ярости. Обрубок хвоста хлестнул меня по плечу, и я отлетел в сторону, едва не выронив топор.

Ситранис, пользуясь моментом, рубанул мечом по тому же хвосту. Демон развернулся к нему, но слева очень вовремя навалились песчаные воины. Четверо ударили чёрными топорами по ногам твари, заставив её пошатнуться. Ещё двое запрыгнули ей на спину, пытаясь рубить оставшиеся хвосты.

Один из них был сброшен ударом, второй — пронзён когтистой лапой. Зато они сделали своё дело: ещё два хвоста были повреждены. А демон больше не мог атаковать всех нас одновременно с прежней скоростью.

Я снова зашептал, поднимая павших песчаных воинов. Песок закручивался вихрями, обретал форму, а в строй вставали новые бойцы. Однако каждый раз это требовало сил, и я чувствовал, как внутри мало-помалу начинает звенеть пустота. Ещё немного, и я просто не смогу восстанавливать «нашёптышей». А без них мы не выдержим.

Пока демон отвлекался на фланги, Тавр бросился вперёд и вогнал топор ему в колено. Брони там практически не было, и лезвие вошло глубоко. Демон заорал, ударил Тавра хвостом, но тот успел закрыться щитом, приняв на него удар. Правда, сам снова отлетел на несколько шагов. Люди летать не любят, да и не очень-то умеют. Основные сложности обычно с приземлением. Вот и Тавр после второго по счёту полёта поднялся не сразу. Но, главное, поднялся, а значит, мы его не потеряли.

Благо, Ашкур вовремя послал в демона ещё один вихрь, отвлекая от нашего здоровяка. Я, к сожалению, не мог сейчас шёпотом помочь. Приходилось и «нашёптышей» восстанавливать, и топором махать. Концентрации не хватило бы на третью задачу. А Ашкур, без вопросов, проявил себя молодцом. Ещё и вплёл в этот свой вихрь мелкие каменные осколки.

Жаль, демон и от «улучшенного» вихря отмахнулся, как от назойливой мухи. Его тело продолжало меняться: чёрная броня теперь покрывала всю грудь, плечи и бёдра. Лишь на шее и животе оставались участки, где виднелась бледная человеческая кожа. Однако с ходом времени их становилось всё меньше и меньше.

А тварь, между тем, снова ринулась вперёд. И на этот раз метила прямо в меня. Я вскинул щит, но после всех ударов рука меня плохо слушалась. А после того, как хвост демона пробил по щиту пару раз, я и вовсе перестал её чувствовать. Щит стал опускаться сам собой.

— Шептуны! Бейте в глаза! — крикнул я, уклоняясь от следующего удара.

Ашкур и Алана ударили одновременно. Вихрь песка и струя ледяной воды хлестнули по морде демона. Он зашипел, замотал башкой — и на мгновение ослеп. Этого мне хватило, чтобы подскочить вплотную и рубануть топором по шее, туда, где ещё не было брони. Лезвие пробило кожу, мышцы, задело что-то твёрдое… Демон заорал и отшвырнул меня ударом лапы. Я пролетел несколько шагов и рухнул на мраморный пол. В боку взорвалась боль: кажется, треснуло ребро. Я попытался встать, но ноги меня не слушались.

Ситранис, видя, что я упал, с рёвом бросился на демона. Он рубанул мечом по ближайшему хвосту, отсёк его кончик, увернулся от ответного удара — и снова рубанул, на этот раз по ноге. Тихап, вооружённый только копьём, зашёл сбоку, норовя ударить в подколенную впадину. Демон лягнул его, но, к счастью, до нашего храброго парнишки не дотянулся.

Песчаные воины навалились на тварь все разом, заставив отвлечься. «Нашёптыши» гибли один за другим, и я больше не успевал их восстанавливать. Просто лежал на полу, скрипел зубами и смотрел, как мои создания рассыпаются песком под ударами хвостов и когтей.

А ещё я то и дело пытался подняться. Однако тело по-прежнему не слушалось. Всё-таки с приземлениями у меня не очень гладко вышло.

— И что лежим, Защитник? — прозвенел где-то в ухе голос Вечного Дитя. — Так и проиграть недолго. А я за тебя болею, между прочим. Кстати, если ты умрёшь, не надейся на Светлую Дорогу. Как и обещала, я тебя снова отправлю обратно. Ну что, будешь лежать и ждать, пока погибнут твои друзья и соратники?

— Так себе ты подбадриваешь… — мысленно отозвался я. — И вообще, помогла бы лучше.

— Ладно-ладно! — сразу посерьёзнел детский голосок. — У тебя полчаши, Защитник. Не подведи меня.

Я всё-таки встал. Сам не знаю, как. Через адскую боль в боку и плече, через опустошающую слабость, но взял и поднялся на ноги. Перед глазами, на удивление, прояснилось. И тут же я увидел, как демон, отбиваясь от песчаных воинов, поворачивается ко мне и радостно скалится….

Однако в этот миг произошло неожиданное. Изменения тела, которые не прекращались весь бой, вдруг остановились. Тварь задрожала и издала вопль — на этот раз в нём слышалась не ярость, а растерянность и даже страх. На границе между броней и кожей вспучивались чёрные пузыри.

— Ах вы подлые падальщики! — заорал демон, явно обращаясь не к нам.

Он крутился на месте. Хвосты бессильно захлестали по полу, выбивая мраморную крошку. Когтистые лапы вцепились в собственную грудь, будто пытаясь разорвать затвердевающий панцирь изнутри. Демон рычал, совершенно забыв про нас. Упускать подобный шанс было греху подобно.

— Бейте его! — крикнул я, храбро заковыляв вперёд.

Ситранис и Тавр ударили одновременно. Меч регоя отсёк ещё один хвост, топор Тавра врубился в бедро демона. Тихап ударил копьём в незащищённый участок на животе. Хорошо ударил, кстати: остриё вошло глубоко. Ашкур и Алана обрушили на врага град ледяных игл и камней.

Под всем этим напором, ослеплённая и оглушённая тварь пошатнулась.

Я бросился вперёд. Ноги скользили по мокрому мрамору, залитому водой, ещё капавшей с потолка. Демон попытался ударить меня хвостом, но движения его были замедленными, и я легко ушёл в сторону: даже боль в груди и плече не помешала.

Ещё шаг. Ещё.

Я оказался прямо перед ним, глядя в жуткие нечеловеческие глаза.

И ударил.

Топор обрушился на шею. Прямо туда, где уже была моя зарубка. Лезвие пробило остатки брони, а затем разрубило мышцы, хрящ и позвонки. Голова демона мотнулась и повисла на лоскуте кожи. Тварь ещё стояла, пыталась дёргаться, но я ударил снова — и голова покатилась по мраморному полу, разбрызгивая тёмную кровь.

Демон рухнул на колени, затем завалился на бок. Его тело, лишённое головы, ещё какое-то время конвульсивно дёргалось, хвосты бессильно хлестали по полу, но потом он всё-таки затих. Чёрная броня начала тускнеть, теряя свою твёрдость, и рассыпаться трухой.

Я стоял над поверженным врагом, тяжело дыша. Не очень долго стоял, честно говоря. Спустя десяток ударов сердца ноги подкосились. Я опустился прямо на мокрый пол, чувствуя, как холодная вода пропитывает одежду. Рядом, тоже без сил, оседали на пол Тавр и Тихап. Ситранис, привалившись спиной к колонне, на ногах устоял — гордость не позволила на колени встать. Ашкур и Алана держались друг за друга, о чём-то устало переговариваясь.

Песчаных воинов больше не было. Все пятнадцать пали в этом бою, зато мы выжили. Как ни странно, все до единого. А песчаных воинов я восстановить мог. Чуть-чуть сил наберусь и снова подниму свой нашёптанный отряд.

Тварь, бывшая когда-то Верховной Жрицей, лежала на полу центрального святилища, истекая тёмно-красной кровью. Не такой яркой, как у людей, более густой, но всё же кровью.

С потолка по-прежнему капала вода. Падая на мрамор, она смешивалась с тёмной кровью демона и алой кровью людей, а потом единым потоком уносила их в желоба вдоль стен. Словно Арахамана лично смывала следы того, что здесь недавно произошло. Я прикрыл глаза и прошептал:

— Спасибо.

В ответ мне послышался далёкий, едва различимый детский смех. А может, это просто вода шумела в желобах.

Рядом со мной на корточки опустилась Алана, чтобы залечить повреждения. Когда она закончила, я наконец-то смог спокойно стоять. И даже, в конце концов, перекинул за спину щит — а то он так и висел на руке, только движения сковывая всю вторую половину боя.

Наклонившись, я подхватил свои пожитки, сброшенные в начале схватки. Сумка промокла, конечно. Однако сменная одежда, чувствую, мне ещё нескоро понадобится. Я шагнул к телу Элии, которое так и лежало на полу, но в этот миг всё вокруг закружилось, я почувствовал, как опускаюсь на пол, не в силах устоять… Я попытался сопротивляться, держаться, не падать, но… Глаза сами собой закрылись, и наступила темнота…