– Кричи. Объяснишь сотрудникам правопорядка, почему у тебя поддельные документы. Включая, свидетельство о рождение ребёнка. Они тебя обеспечат транспортом и домом, двоечку впаяют за подлог.
– Серёжу отпусти, он не виноват, – с тоской прошу я и непроизвольно поворачиваю голову в сторону, где ранее располагался друг. – Что? – выкрикиваю я и бегло осматриваю здание, отчаянно ища глазами Воробьёва.
Без особого желания разворачиваюсь всем телом, к Архангельскому.
– За дружка своего переживаешь? Предателя защищаешь. Сильно, – презрительно произнёс Архангел.
– Он не предатель. Серёжа будет повешен за преданность, нежели за предательство, – решительно без капли сомнения, возразила я.
– Правда, а как ты объяснишь, что я так быстро обнаружил твоё местонахождение. Или, может, ты ещё кому-то, сообщила, что прибываешь в страну? – настаивал Архангел, усиливая моё недоверие.
1.0 — создание файла
Архангел только этого и ждал, он молниеносно подскочил ко мне и мёртвой хваткой, вцепившись в моей локоть, прорычал, – теперь я с тобой нянчиться не буду. – Ни звука, поняла, заткнись и в гробовой тишине перебирай своими стройными ножками.
– Серёжа, – прокричала я и попыталась вырвать руку, но мужчина, проигнорировав и мои крики, и мои попытки освободиться, он словно бездушная машина, потащил меня вперёд.
– Лёша, пожалуйста, не трогай безвинного человека, – следуя за Архангельским, жалобно простонала я.
После услышанной фразы Архангел резко останавливается, причём так неожиданно, что я буквально впечатываюсь в его налитую сталью плоть.
Вздрогнул и суетливо осмотрелся по сторонам.
Сон. Опять этот проклятый кошмар, ужасное воспоминание, разрывающее мне душу.
Повернул голову и, включил небольшой светильник, который располагался возле кровати.
Я потерял единственную женщину, которую по-настоящему любил в своей грёбаной, никчёмной жизни. Наташа ушла от меня, а я даже не успел вымолить у неё прощение и так и не сказал, что люблю её.
Медленно поднялся с кровати и на несгибаемых ногах побрёл на кухню, сейчас у меня было одно-единственное средство, которое хоть на время помогало забыться.
Пил. Беспробудно жрал вёдрами водку.
– Ты опять, – я даже не успел пригубить спасительной огненной жидкости, как за спиной раздался гневный голос вездесущей Ангелины. – Сколько можно? Ты же себя убиваешь!
Опустил стакан и отчуждённо посмотрел на раздражённого Ангела, который явился ко мне вовсе не из рая, а из самого ада.
– Хватит ворчать. Проходи. Составь компанию.
Девушка решительным шагом приблизилась к столу и, присев возле меня, грустно произнесла, – родной, я понимаю, тебе больно, но Наташу уже не вернуть. Ты должен продолжать жить.
– Жить! Ангелина, легко сказать, – гневно поморщился, чувствуя, как острые когти боли, разрывают моё сердце. Надеялся, что со временем боль немного утихнет, но она лишь стремительно нарастала. Со смертью любимой женщины моя жизнь превратилась в самый настоящий ад…
– Да! Хватит себя жалеть. Водкой проблему не решить. Наташа умерла, но ты та жив.
Устало откинулся на спинку стула и, вытянув ноги во всю длину, провозгласил, – к сожалению. К моему великому сожалению, я жив и вынужден каждый раз ощущать эту не проходящую, убийственную боль.
Ангелина приподняла глаза к потолку и обратилась к невидимой силе, – боже, дай мне сил! Вот как объяснить этому барану, что нужно продолжать жить.
Усмехнулся.
– Милая, если человек решил, что его жизнь кончена, то ни бог, ни дьявол не смогут его спасти, – потянулся к стакану, но Ангелина молниеносно перехватила мою руку и, крепко сжав пальцами запястье, не позволила даже к нему притронуться.
– Когда бессильны бог и дьявол, в игру вступает Ангел, – на лице девушки заиграла лукавая, обворожительная улыбка. – Больно терять близких. Понимаю, что Наташа запала тебе в душу. Поразила в самое сердце, но она не единственная девушка в этом мире. Лёша, – Ангелина слегка поддалась вперёд, – я люблю тебя. Позволь мне залечить твои раны.
Тяжело вздохнул и, убрав её руку со своего запястья, поднялся на ноги.
Не хотел обижать Ангелину, но и дарить ей ложную надежду не мог. Я и так поступал как самый настоящий эгоист, использовал девушку, хотя никогда не испытывал к ней ничего кроме похотливого желания. Ангелина была достойна большего, нельзя было продолжать наши болезненные отношения, они к чему хорошему не могли нас привести.
– Знаешь, смотрю на Сокола и Настю и радуюсь, – решил уйти от сложного разговора и кардинально поменял тему. – А иногда в груди мелькает отвратительное чувство зависти. Они счастливы. У них крепкая семья. Я же навсегда буду вынужден прозябать во тьме.
Ангелина хитро прищурила глаза.
– Это твой выбор. Ты сам вынуждаешь себя прозябать во тьме. Не отворачивайся от друзей. Позволь помочь тебе.
Опять двадцать пять. Вот же настырная женщина.
– Ангелина, я тебе ничего не могу предложить. Ты пойми я пустой. У меня нет ни сил, ни желания жить. Тебе надо найти достойного мужчину и перестать цепляться за наши прошлые отношения.
Девушка широко улыбнулась и отрицательно покачала головой.
– Нет. Ты не прав. Раньше между нами стояла Наташа. Ты был одержим этой девушкой, но сейчас она ушла. Навсегда покинула этот мир. Глупо страдать по призраку. Она умерла.
Озадаченно провёл пальцами по опухшему лицу.
– Наташа никогда не стояла между нами.
Искренне признался девушке, которую всегда рассматривал лишь в качестве любовницы и то не на постоянной основе. Со временем Ангел стала другом, женщиной на которую я всегда мог опереться.
– Говори что хочешь, – возмущённо произнесла девушка. – Я всё равно буду бороться за нашу любовь. Сейчас скажу жестокие слова, но, – она немного наклонила голову и сурово осмотрела меня, – ты должен раз и навсегда осознать, что твоя любимая женщина умерла. Она не уехала. Не сбежала. Она умерла. Её больше нет.
– Спасибо, за поддержку.
Ангелина печально усмехнулась.
– Извини, но это жестокая правда жизни.
Гнев закипал в груди. Потерял…Лишился всего, что имело смысл. Что толку от власти и денег, если они неспособны вернуть к жизни женщину, которую я любил. Чёрт! Только после того, как потерял Наташку, осознал насколько её любил. Её нежный образ преследует меня и во сне, и наяву. Боль мучает каждую минуту.
Никогда не испытывал себя таким слабым, беззащитным. Что такое отчаяние!? До потери Наташи даже слова такого не знал, а вот теперь…
Когда возникает отчаяние, мы понимаем, что больше ничего не можем сделать. В отчаянии мы всегда испытываем бессилие. До тех пор, пока мы ещё что-то можем, идём к цели, отчаяние не наступает. Отчаяние приходит, когда мы замечаем, что уже поздно: несчастье уже произошло. Оно разрушает то, что ценно.
Отчаявшийся человек близок к самоубийству, потому что всё, что представляет опору, ценность, — ломается. Либо уже сломано, либо я наблюдаю, как оно приходит в упадок и исчезает. Я испытываю боль, когда вижу, что вещи, которые важны, разрушаются. Или я стою посреди руин разрушенной жизни. Больше нет никакой надежды. Что ещё, может, быть? Будущего нет, настоящее — это руины, пропасть.
– Архангел, у тебя ещё есть шанс обрести счастье, – настаивала Ангелина. – Смирись и прими смерть Наташи. Прошу тебя, дай мне хотя бы маленькую надежду, что мы можем быть вместе. Нам дай надежду, – молила женщина, которая никогда не сможет заменить мне любимого человека.
Надежда на счастливую жизнь умерла вместе с Наташкой.
Надежда — это искусство. Это духовное искусство. Рядом с собственной немощью, вместо того чтобы впадать в бессилие или летаргию, можно ещё что-то делать, а именно: не отказываться оттого, что ценно. При этом «делать» означает не внешние действия. Это дело внутренней установки.
Между надеждой и отчаянием существует ещё одно понятие, которое близко отчаянию, а именно: «сдаться». Когда я говорю: «Это больше не имеет смысла», тогда я отказываюсь от ценного. Это близко к депрессии. Когда человек сдаётся, у него больше нет надежды. В равнодушии ещё остаётся немного опоры — пока человек не попадает в пропасть отчаяния. В отчаянии же происходит по-другому: я уже нахожусь в пропасти.
Боль и печаль режет сердце,
Не позволяя сделать вдох,
И все сильнее напрягаю слух, в надежде услышать твой звонкий голос,
В ответ лишь гробовая тишина и скорбное биенье сердце,
Не удержался и разрывая тишину, кричу
бесшумно перебирая пересохшими губами:
« …не уходи…,а если вдруг уйдёшь, тогда не возвращайся…»».
Кровь, словно огненная лава, несётся по моему возбуждённому телу.
Но безжалостные воспоминания холодят душу, заставляют вновь и вновь возвращаться в ужасное прошлое.
Чёрт! Ужасным является моё настоящее и будущее! А вот прошлое было прекрасным…Но я не ценил счастья, беспечно верил, что моя любимая девочка всегда будет рядом со мной. И вот теперь жестоко расплачиваюсь за свою беспечность. После смерти Наташки жизнь раскололась на две части. «До» и «После».
Душа разрывалась, ощущал себя кровавым ошмётком. Теперь вынужден прибывать в аду!
– Лёша-а-а, – крики Ангелины разрывают тишину, вынуждая вернуться в страшную реальность. – Боже, Лёша, – хрипит девочка.
Женское тело извивается подо мной, спина превращается в дугу и тело бесстыдно выгибается навстречу моим губам, демонстрируя упругую грудь. Без эмоционально смотрю на женские прелести, и не могу получить должного результата. Провожу рукой по идеальной форме полушария, ощущая мягкость, упругость, но не чувствую тепла. Тело реагирует, плоть желает, но вот душа отвергает неестественность, фальшивость…
Ангелина другая. Все женщины другие, никто не похож на мою лучезарную, светлую, неповторимую девочку.
Проклятие! Отчаянно пытался смириться с её гибелью, тайно надеялся, что моя рана, рано или поздно затянется и станет хоть немного легче. Но боль не проходила, рана не затягивалась. Б…ь! Она даже немного не затянулась, а продолжала расширяться, принося пустоту. Вся моя проклятая жизнь превратилась в постоянное состояние обречённости.
– Лёша, прошу, не останавливайся, – хрипит чужой голос, наполненный пошлости. – Это просто божественно. Незабываемо. Это настоящий огонь! – Свирепо и страстно прошипела она, впиваясь ногтями в спину. – Мой милый. Любимый.
Ведомый страстью, без любви, машинально ускоряю движение бёдер. Яростно врываюсь в податливую плоть Ангелины, пытаясь получить необходимую разрядку. Перевожу обе руки на аппетитные формы, расположенные ниже поясницы, крепко сжимаю кожу, прекрасно осознавая, что мои действия жёсткие и наверняка на идеальном теле девочки останутся следы. Но я забываю о нежности, мои движения непроизвольные, в них и намёка нет на ласку. Мной руководит похоть, страсть, желание удовлетворить потребности тела…
И получаю физическую разрядку, а вот моральную боль не заглушить. Мне так и придётся существовать со своей нескончаемой болью, она стала частью меня, поглотила сердце.
Яростно проклинал тот день, когда встретил Наташу. Этот роковой день, оказался нашей погибелью. Чёрт! Она же умоляла меня отпустить её, дать свободу, но я как конченный деспот удерживал её и в результате….
Разлука с любимой девочкой сводила с ума…Но я если бы я только знал, что по моей вине она погибнет, то в туже секунду отпустил её. Одно дело жить и знать, что моя любимая где-то далеко и лелеять в себе Надежду, что мы когда-то соединимся и совершенно другое, понимать, что её больше нет в моём мире.
– Люблю, люблю, люб..,– стонет Ангелина, слово которое я не смею употребить в отношении нас.
Прикрываю глаза и вспоминаю Наташу, её натуральную красоту, которая должна быть воспета поэтами.
– Сука, – кричу я и рьяно совершаю несколько толков.
Стройные ножки Ангелины ослабевают, и она расслабленно опускает их на край стола. Слышу её прерывистое дыхание, и сексуальные стоны, вырывающиеся из груди.
С грустью осмотрел удовлетворённое лицо любовницы. Ангелина действительно любит меня. Как же глупо и опасно. Таких как я любить нельзя. Я зверь. Дикий хищник, от которого нужно бежать. Но Ангелина тянулась ко мне. Я, реально, огонь. Только вот тепла от меня получить невозможно. Сжигаю всё на своём пути. Стихийный пожар, не способный по-настоящему любить, могу лишь уничтожать.
– Лёша, это было незабываемо, – тяжело дыша, одними губами произносит девочка. – Как же хорошо.
Отхожу от стола, небрежно натягиваю джинсы, оставляя ремень нетронутым.
Ангелина с удовлетворённой улыбкой, поднимается со стола и кокетливо поправляет платье, которое стало больше похоже на рваную тряпку.
– Лёша, ты сегодня был очень, – кокетливо усмехается и проводит ладошками по груди, – очень страстным. Малыш, ты просто бог секса.
Отчуждённо смотрю на движения Ангелины и ловлю себя на мысли, что опять сравниваю двух совершенно непохожих друг на друга женщин.
– И главное их различие состоит в том, что Ангелина живая, у неё бьётся сердце, горят глаза, а вот Наташа лежит в сырой земле, и могила её покрыта жёлтыми листьями. Не моё дыхание согревает её в ночи, не я шепчу ей жаркие слова, она лишь воспоминание, её тело погружено в холодную землю, а на поверхности разгуливает осенний ветер, который и ведёт с ней непонятные для живого человека беседы.
– Лёша, а ты не замечаешь изменения в моей внешности, – и снова вульгарный голос, вырывает меня из моих раздумий. – Посмотри повнимательней. Что во мне измелись?
Ангелина без стыда выставляет свою обнажённую грудь, слегка приподнимает их своими ладошками, которые буквально тонут под её огромными полушариями.
Непроизвольно вспоминаю Наташу, её маленькое, нежное тело. Груди девочки были небольшого размера, они помещались в моих ладонях.
Поднимаю руку и, сжимая пальцы, представляю свою малышку.
– Тебе, не понравилось? – сглотнув вязкую слюну, прошептала Ангелина и с обиженным выражением лица, постаралась прикрыть интимную часть своего тела. – Б…ь! – Обиженно воскликнула она. – Я же для тебя старалась. Ну не молчи. Скажи хоть, что-нибудь.
Ангелина напрасно надеялась, что я по достоинству оцени её изменения и начну лживо восхищаться пышными, но натуральными, фальшивыми формами.
– Нет, – искренне, но холодно произнёс я. – Меня никогда не привлекали силиконовые куклы. В них нет жизни. Я тебя никогда не просил об увеличении груди или иных частей, – равнодушно произношу я.
Голос наполнен цинизмом и пренебрежением, сердце подсказывает, что моё поведение несправедливо по отношению к невинной девушке, которая всеми силами пытается доставить мне радость.
Ангел помогала мне встать с колен. Была рядом, когда я бродил во тьме. Протянула руку, когда я проклинал её и прогонял. Но она никуда не уходила.
Ангелина, бесшумно перебирая ножками, подходит ко мне.
– Лёша, сколько можно меня мучить? – звучит вопрос, ответа на который я неспособен дать. – Думаешь, моё сердце состоит из силикона, оно не способно любить, гореть и страдать! Не надо так. Я вовсе не кукла. Всё чувствую. И мне безумно больно.
Ангелина проводит пальчиками по моей щеке и словно щенок, заглядывает в глаза своего хозяина, в поисках нежности и ласки. Но как можно получить любовь от человека, сердце которого окаменело. Я и раньше то не был способен на сильные чувства и откровенные эмоции по отношению к женщинам, а после смерти Наташи, окончательно потерял надежду на смягчение сердца.
– Ангелина, не стоит, – равнодушно отвечаю я и убираю руку Ангелины от своего лица. Перевожу брезгливый взгляд на грудь Ангелины и заявляю, – как можно было себя так изуродовать? Ты стала похожа на деревянного человека, грудь потеряла естественность, стала неподвижной, даже при ходьбе она не двигается.
– Понятно, – с сожалением произносит Ангелина. – Мне надо было морду перекроить, а что пока не поздно, – с истерическим смехом озвучивает Ангелина. – Давай фотографию Наташи, наверняка у тебя их тысячи, – перешла на крик женщина, лихорадочно размахивая руками. – Может тогда у меня появится хот слабая надежда, что ты обратишь на меня внимание. И посмотришь другими глазами. Она же для тебя божество. Совершенная девушка.
– Хватит, Ангелина, – спокойно, но грозно раздался мой рык, который заглушил вопли девушки. – Не переходи черту. Это может быть опасно для тебя.
– А почему бы и нет, – настойчиво прошипела Ангелина. – Стану копией Наташи, может быть тогда, когда покойница оживёт, и ты в чувства придёшь, – тычет своим пальчиком в мою грудь, обжигая меня ненавистным взглядом.
На моём лице появился животный оскал, не рассчитав силу, одной рукой схватил за руку испуганную женщину, толкнул её к стене и буквально впечатал её тело в холодную плоскость. Мгновенно перевёл другую руку на шею женщины и крепко сжал её.
– Пусти, – захрипела Ангелина, в глазах которой отражался ужас.
Она панически схватилась двумя руками за мою руку, которая уверенно фиксировала её шею и безуспешно пыталась скинуть её.
– Если ты ещё раз произнесёшь имя «Наташи», я собственными руками задушу, убью и глазом не моргну, – медленно проговорил каждое слово, особо акцентируя внимания на слове «…убью…».
– Клянусь, больше никогда, – прохрипела Ангелина, продолжая безуспешно, стараться освободиться от моей мёртвой хватки.
Фраза Ангелины, вызвала дьявольскую улыбку на моём лице, немного округлив глаза и, приподняв брови, склонился над ухом Ангелины и голосом Мефистофеля, спросил, – кому ты клянёшься?
С гневным выражением лица и зловещей усмешкой, размыкаю пальцы и освобождаю Ангелину. Девушка обессилено сползает по стенке, обхватывая голову руками.
В моей душе нет ни жалости, ни сострадания, даже благодарности.
– Уходи, меня уже не спасти, моя душа и сердце в огне. Меня не спасти. Тону в болоте и если ты останешься вместе со мной, то болотная трясина затянет и тебя, – решительно, но с досадой в голосе, произнёс.
Девушка опустила руки и подняла заплаканное лицо. Плавно держась о стену, поднялась на ноги и шатающейся походкой, подошла ко мне.
– Я не отступлюсь, если понадобиться, значит, я утону с тобой. Не сможем всплыть, так утоним вместе, – яростно, но очень убедительно произнесла она.
– Ангелина, – растерянно произношу имя девушки и аккуратно убираю прядь волос с её лица. – Признаюсь, что я бессердечное животное, которое способно приносить только боль, но мне уже от себя не уйти. Вынужден жить с этой болью, – беру её ручку и кладу себе на грудь.
– И я принимаю тебя, такого какой ты есть, – сквозь слёзы отвечает Ангелина. – Ты мне нужен словно воздух, только ты способен утолить мой голод, жажду. Благодаря тебе дышу. Живу. Существую.
Опускаю голову и, отпуская руку женщины, с грустью спрашиваю, – Ангелина, неужели у тебя нет гордости? Твоё женское самолюбие разве не страдает?
Ангелина накрывает ладошками своё лицо, ловко орудуя пальчиками, скидывает слезинки и твёрдо отвечает на вопрос, – о какой гордости ты говоришь, когда в дело вступает любовь! Неужели ты проявлял гордость или как ты сказал, самолюбие, когда бегал за Наташей. Да, ты яркий пример, что влюблённый мужчина, напрочь теряет голову. Когда в сердце живёт любовь, доводы разума замолкают, – ехидно кривит уголки губ и добавляет, – а ты про гордость и тщеславие, они вообще улетучиваются.
Провожу рукой по подбородку и немного задумавшись, откровенно заявляю, – ты права, когда любишь, ни о чём другом думать не можешь. – Только вот, моя проблема заключается в том, что мне неведомы такие сильные и благородные чувства. Я не привык и неспособен на любовь, лишь на страсть, похоть и вожделение.
– Правда, – с недоверчивой ухмылкой произносит Ангелина. – Ты обманываешь самого себя, потому что так тебе легче пережить потерю любимого человека.
Перевожу руки на бёдра и снисходительно сверху вниз смотрю на Ангелину, недоверие проскальзывает в моей мимике, всем видом демонстрирую, что слова Ангелины абсолютно лишены рационального подхода и основываются лишь на глупых бабских представлениях. Но если способен создать напускной вид, внешне изобразить равнодушие, то внутри всё переворачивается. Осознаю, что слова Ангелины, вовсе не домыслы, а горькие реалии жизни.
– Никогда не верил в любовь, наслаждался и использовал женщин, – коварно, безжалостно шипит совесть. – Жил в своё удовольствие, брал от жизни, всё не давая ничего взамен. И вот теперь судьба спросила с тебя по полной, долго терпела, фортуна преследовала тебя и в один миг повернулась спиной, отобрав самое дорогое, что может быть в жизни любого человека. Коварно вырвала из твоих рук женщину, разорвав душу, растерзав сердце. Твоя жизнь — это мрак, состоящее из мук и внутренних терзаний, а главное, даже вдалеке нет маленького просвета, лишь холодная тьма.
– Ладно, я в душ и спать, – резко меняю тему разговора, не глядя на Ангелину, разворачиваюсь и иду к выходу.
– Завтра поедешь на могилу Наташи, – прокричала вслед Ангелина. – Возьмёшь бутылку виски или коньяка, или водки, или черт знает чего. Напьёшься до беспамятства и будешь изливать душу безжизненному куску мрамора, который не ответит тебе.
До болезненного хруста сжимая ручку двери, требовательно заявляю, – Ангелина, тебе одного предупреждения мала. – Ещё слово о Наташе и вместо дверной ручки, в моей руке окажется твоя шейка и поверь тогда уже моя рука не дрогнет от жалости. Сломаю. Сильно ударяю рукой о стену, резко распахиваю дверь и спешным, размашистым шагом покидаю кабинет.
– Ненавижу тебя, ненавижу, – слышу проклятия, которыми посыпает меня Ангелина. Она справедлива в своём гневе, но мне безразличны слова женщины, как и её чувства.
Сам не замечаю, как оказываюсь в гостиной и обессиленно падаю на диван.
Тяжело…Невыносимо тяжело…
Лихорадочно накрываю голову широкими ладонями, стремясь приглушить адскую боль, которая сжигала меня. Вот оно моё наказание за все грехи.
Миг и мою голову накрывает тёплая женская рука, молниеносно поднимаю голову, одновременно крепко сжимая пальцы.
– Что тебе надо?
Ангелина с сожалением улыбается и опустившись на колени, обхватывает ладонями моё лицо, которое источало лишь злость, обречённость, полное бессилие.
Вот, что ей от меня надо? Зачем бегает за мной. Неужели у неё нет ни капли гордости и собственного достоинства!
– Ангел, уходи от меня. Беги. Я приношу лишь боль.
Женщина замотала головой.
– Нет, Лёша, я никуда от тебя не уйду, потому что люблю. Очень люблю. Ты можешь сколько угодно унижать меня. Прогонять, но я не уйду.
Немного наклоняю голову.
– Ангелина, у тебя совершенно нет гордости?
Женщина пожала плечами.
– У каждого человека есть гордость, у кого-то в большей, у кого-то в меньшей степени. Порой бывает так, что гордость затмевает все другие чувства. У всех случаются ссоры, все люди совершают ошибки. Случается, что после ссоры один из любящих людей поворачивается и уходит, не желая слушать никаких оправданий. А, расставшись, люди мучаются, потому что любят друг друга, но из-за своей гордости не могут сделать первый шаг, считая, что тем самым роняют чувство собственного достоинства.
Удручённо кивнул.
– Только я тебя не люблю. И никогда не полюблю.
Гордость нужна человеку для того, чтобы не допустить обесценивания личности, не позволять собой манипулировать, и чтобы прекратить токсичные отношения. Если вас унижают и оскорбляют, а вы терпите, вас перестают уважать, потому что вы становитесь не личностью, а пустым местом.
Но Ангелина верила, что сможет допиться моей любви…
***
С болью в сердце, молча, опустив голову, иду, под проливным дождём.
Перевожу потухшие глаза на голые деревья и сравниваю себя с ними.
– Я так же, как и они, опустошён, лишён солнечного света, – невольно думаю я.
Не замечаю, вступаю в лужу и грязные брызги попадают на мою одежду.
Болезненная дрожь пробегает по телу…
Глупцы утверждают, что «время лечит». Но это неправда. Время вовсе не лекарь, а медленный, жестокий убийца.
– Это не Ангелина верная собачонка, а я преданный пёс, который постоянно приходит на могилу своей хозяйки, в надежде найти покой и мир, – простонал я и опустился на колени, рядом с мраморным камнем, которые люди имеют памятником. – Это вовсе не жизнь, а убийственное существование.
Каждому человеку даётся лишь один шанс на земле, чтобы прожить свою жизнь так, как он сам пожелает.
Любовь — то самое чувство, которое преследует человека на протяжении всей его жизни. В детстве маленький ребёнок получает любовь со стороны родителей и родственников, и немного погодя сам понимает, что такое любовь, к кому он её чувствует и как её выражать.
Позже любовь ощущается к людям, которые имеют схожие интересы и мировоззрения. Потом человек ощущает настоящие любовные чувства к личности, которая им симпатизирует в особенном смысле, а после может и сам получить любовь от неё.
Любовь - это когда отдаёшь человеку себя без остатка. Любовь - это когда делаешь человека счастливым. Любовь дарит непередаваемые и безумные ощущения нечеловеческого счастья. Влюблённость — это короткая страсть. Любовь - это чувство страсти, уходящее в бесконечность. Любовь - это сострадание и переживание за человека Любовь - это глубокие чувства и ощущение человека, как близкого и родного по духу. Любовь - это когда чувствуешь человека как самого себя. Любовь – это потеря реальности мира. Когда встречаешь любовь, забываешь о том, что существует реальный мир и теряется вся связь с реальностью Любовь – это свобода. Свобода быть самим собой, рядом с тем, кто принимает тебя таким, какой ты есть. Когда приходит любовь человек обретает смысл своей жизни. Любовь - это страстные и счастливые мгновения ощущения близости человека…
Прикрывая себя масками поведения свою истинную сущность, мы не даём возможности развивать искренние отношения и не позволяем им открыться в полную силу. Со временем мы перестаём чувствовать друг друга и закрываем себя в себе, лишая себя возможности ощутить глубину любви. Сбрасывая с себя маски, мы открываем свою душу истинному восприятию родного и близкого человека. Открывая себя, мы позволяем любовной энергии литься не только через твоё тело, но и через тело любимого человека. Слияние двух открытых и невинной чистоты душ, пробуждает блаженную страсть любовного чувства.
Всю свою жизнь отказывался верить в любовь, чёрствое сердце не пропускало глубокое, нежное и такое сильное чувство, но встретив Наташку, осознал, что даже моя бесчувственная, огрубевшая сердечная мышца способна трепетать.
Рядом со своей любимой девочкой воспарил над землёй. И вот проклятье, потеряв её, лишился крыльев и сорвался в пропасть. Летел и летел, ожидая ужасного конца. Ещё немного и разобьюсь.
Мокрые листья то и дело срываются с веток и, кружа в осеннем вальсе, опускаются на безжизненный мраморный камень. Природа понимает, что это только начало, скоро придут холода и вьюги, которые заморозят, уничтожат яркие краски.
Быстрым движением открываю бутылку водки и залпом выпиваю горькую отраву. Огненная вода проникает в горло, не даря тепло, а лишь заглушая неистовую боль.
– Полный пи….ц,– слышу суровый голос Соколовского, который словно гром раздаётся за моей спиной.
Послышалось шуршание листвы, мужчина быстро подошёл ко мне и взяв меня за руку, помог подняться с колен.
Без единой эмоции смотрю в лицо друга, которое искажённо в злобной гримасе.
– Рома, давай без нравоучений, – с горькой усмешкой на лице, проговорил я.– Ты же знаешь, какой сегодня день, – поднимаю бутылку, но отпить мне не удаётся, Соколовский вырывает её из моих рук и со злостью отбрасывает в сторону.
Ромка яростно хватает меня за воротник куртки и сильно начинает трясти, при этом громко чеканя каждое слово, – да, приди ты в себя. Подумай, неужели бы Наташа, одобрила такое поведение. Б…ь, Лёха, ты чего добиваешься? Хочешь сдохнуть? У тебя же скоро печень откажет. Разве можно столько водки «жрать»?
Используя обе руки, произвожу нижний удар, с ловкостью выбиваю руки Романа и шатающейся походкой, тяжело дыша, отхожу от друга.
– Рома, твою мать, не делай так, – спокойно произношу я.– Не хочу причинять тебе вред, но…,– перевожу взгляд на памятник, на котором выгранена фотография Наташи.
Милая, яркая и улыбающаяся девочка с безжизненным взором смотрит на меня.
– «Дорогой и любимой дочери», – цитирую надпись на надгробие. – Уникальная, особенная надпись, правда. Вот и венок от близких друзей, – указываю рукой на недавно доставленный ритуальный атрибут. – Только от меня ничего нет, я был для неё никто, нелюбимый муж, недорогой жених, никто Рома, никто…
Озлобленно и обречённо поморщился. Принуждал. Подавлял. Жестоко и бессердечно ломал свою девочку. Проклятие! Сколько раз она просила меня отпустит её, даровать долгожданную свободу, но я был глух к мольбам любимой. Если бы я только знал…
Тогда верил, что если отпущу Наташу, то в тот же день умру! Эгоист. Чёртов эгоист.
Роман разводит руки и слегка приподнимая, а затем опуская плечи, произносит, – брат, но по факту, ты действительно чужой человек для этой девушки. Наташа не твоя жена. Не твоя девушка.
Повисла гробовая тишина, это атмосфера, должна погружать в светлые воспоминания о дорогом человеке. Но в моём сердце нет места для света, это пространство окружено печалью и грустью, мучащей меня скорбью. Подавлен отчаяньем, не могу принять смерть, признать это великое таинство природы. Обижен на несовершенство мироздания, озлоблен на весь мир, за то, что многие кто достойны смерти живут, а те, кто достойны жизни, мертвы.
– Выслушай меня, – робко произносит Роман и, опустив голову, носком обуви откидывает опавшие листья. – Понимаешь, мы тут случайно разговорились с Настей и она мне сообщила, что…,– замолкает и внимательно смотрит на изображение Наташи, как будто бы спрашивая разрешения.
– Рома, ты что сломался, давай переходи к заводским настройкам, – иронично заявляю я.– Или ты решил, громко помолчать.
Роман переводит взгляд, в котором читается неприкрытое сожаление, с виноватым подтекстом.
– Брат, там такое дело, – простонал Роман и беглым взглядом осмотрел кладбищенскую природу. – Ладно, смотри, патологоанатом выдал справку, согласно которой в крови Наташи был обнаружен алкоголь.
– Обнаружен, – грубо отвечаю я.– И что, она беспечно выпила вина и в результате оказалась в этой могиле, – указал пальцем на холодную землю.
Разъярённо сверкнул глазами. В моменты вспышки обессиленной, убийственной, неконтролируемой ярости, обвинял Наташку. Именно её винил, считая, что она собственными руками себя погубила. А вместе с ней погиб, и я…
– Беременная женщина решила напиться, а потом покататься с ветерком, – быстро, словно скороговорку, проговорил Роман. – Что-то не вяжется. А ты как считаешь?
Сильное эмоциональное душевное волнение накатывает на меня, накрывая волной. Лишаюсь возможности понимать значение своих действий, руководить ими.
За пару шагов преодолеваю расстояние между мной и Романом, не контролируя свои порывы, хватаю за плечи Соколовского и яростно начинаю требовать, – говори, дальше. Объясни, что значит, она была, беременна? Почему ты молчал?
Внутренний дикий зверь вновь принялся терзать меня. Думал, что больнее быть просто не может, но как оказалось, жестоко ошибался.
Судорожно переваривал убийственную информацию.
Значит в тот проклятый день, ровно год назад, потерял не только любимую девушку, но и ребёнка.
Роман переложил свои руки на мои плечи и по-мужски крепко сжав, произнёс, – да, послушай. Сам узнал пару дней назад. Анастасия впала в депрессию, она была беременна и с трудом переживала этот период. Была реальная угроза выкидыша, поэтому тема разговора о Наташе была для нас табу.
Пытаюсь восстановить дыхание, разжимаю руки и, скидываю ладони Романа со своих плеч, спокойно произношу, – говори, дальше. Дальше, говори, – настойчивее требуя я.
Друг поник.
– Что говорить? – удивлённо спрашивает Роман и прикладывает пальцы к моей голове, немного постучав, добавляет, – теперь ты вернись к своим прежним настройкам. Подумай, как возможно, чтобы, такая рассудительная девушка как Наташа, могла так беспечно сесть за руль, да ещё предварительно напившись.
Ромка многозначительно кивнул.
– Наташа, вообще, не особо выпивала. А тут такое! – Свирепо воскликнул он. – Настя утверждает, что Наташа знала о своей беременности. Архангел, мне не верится, что она просто так взяла и напилась, будучи беременной.
Отчуждённо смотрю сквозь друга и перед глазами всплывает ужасающая картина. Бездыханное тело Наташи, которое безжизненно лежало на столе в морге.
– Лёша, я не хочу и не буду ничего придумывать или преждевременно утверждать, но в гибели Наташи слишком много белых пятен, – мрачно произносит друг. – Её гибель стала настоящим шоком. Мы все были в не себя от горя. Особенно ты. И если честно, следствие прошло в каком то сумбуре.
Со злобным любопытством подхожу к памятнику и провожу ладонью по портрету Наташи.
– Может ли случиться, что ты живая? – сильнее приживаю тёплые пальцы к холодным, безжизненным губам девушки.
Мой взгляд пронзительный, требующий ответа от мрамора, на котором изображён портрет любимого человека.
– Надо провести эксгумацию. Точно, вырыть эту ненавистную яму и провести исследования, – охваченный безумием, начинаю кричать я.
Роман подходит ко мне и слегка обеими руками ударяя по плечам, командует, – брат, успокойся. Сначала позволь разобраться в ситуации, если наши предположения окажутся неверными, мы попросту оскверним могилу Наташи. Нужно прийти в себя. Действовать размеренно. Хорошо?
Ощущал, что всё моё тело колотит дрожь, кажется, как будто бы я попал в трансформаторную будку. Внимательно рассматриваю Романа, на моём лбу образуются широкие горизонтальные складки, поднимаю брови и веки, округляя глаза, напрягая силу воли, спрашиваю, – поясни. У тебя есть какой-то план?
– Да, брат. Сейчас поеду к этому патологоанатому и поговорю с ним, – властно и решительно заявляет друг.
– Не ты, а мы поедим, – возражаю я.
Роман с невозмутимым видом машет головой и безапелляционно заявляет, – нет, я поеду один. Твоё состояние не позволяет рационально мыслить, поэтому ты сейчас поедешь домой, а я, как получу информацию, сразу сообщу тебе.
– Бл…ь, Рома, ты хоть понимаешь, о чём ты сейчас просишь? – нетерпеливо произношу я, не желал мириться с предложением друга. – Ты один никуда не поедешь.
– Прояви выдержку, – спокойно предложил Роман. – Сейчас ты мыслишь узко. Высокомерие, гордость, а главное, злость и ненависть сыграет с тобой злую шутку.
Плотно сжимаю губы и ощущаю, что всем мышцы моего тела напряглись.
– Рома, позвони, как только что-то выяснишь, – тихо сообщаю я.– Любую мелочь, даже если она покажется не значительной, ты мне сообщишь, – требую я.
– Какая мелочь? – послышался тихий голосок Ангелины.
Одновременно оборачиваемся с Романом и наблюдаем, как Ангелина, неуверенно лавируя между лужами и грязью, перепрыгивая с ноги на ногу, в обуви на высоком каблучке, пытается подойти к нам.
Роман переводит на меня недовольный взгляд и его молчаливое выражение лица, так и кричит, – « …иди помоги девушке…».
Пренебрежительно отворачиваю голову и фокусирую внимание на безжизненном портрете Наташи.
Плевать мне на Ангелину. Никогда и ничего ей не обещал…
– Чёрт, – громко выругался Роман и направился к Ангелине. Подаёт девушке руку и придерживая за талию, помогает беспрепятственно подойти ко мне.
– Ты зачем её привёз? – равнодушно, продолжая смотреть на портрет Наташи, спросил я.
– Я, что вещь? Ты даже вопрос, адресованный мне, задаёшь Роману, – истерично кричит Ангелина. – Боже, Лёша, чем я заслужила подобное отношение к себе? Откуда в тебе столько лицемерия и эгоизма? Самовлюблённый хам.
– Истерику закатывать здесь не надо, – со спокойствием удава, который сдавливает свою беспомощную жертву, проговариваю я. – Тебя никто сюда не приглашал.
– Действительно, Ангелина, сейчас не самое подходящее время для разговоров, – немного смущаясь, понимая неловкость ситуации, произносит Роман. – Давай, я отвезу тебя домой, – тянет за руку Ангелину и настойчиво пытается увести взволнованную девушку.
– А он? – безымённо произносит Ангелина.
– А он остаётся здесь, – сухо и кратко отвечаю я.
В голосе звучит отчуждённость и раздражение.
– Пойдём, Ангел, пусть попрощается с Наташей, – Роман заботливо обращается к Ангелине.
– Чёрт с ним, пусть прощается, – невзначай бросает пренебрежительные слова девушка. – Только сначала поясните мне, о чём вы здесь беседовали?
– Ладно, брат, пошёл я, – Роман, не отпуская ладонь Ангелины, подошёл ко мне и протянул руку, которую я с благодарностью пожал. – Не волнуйся, ты меня, знаешь, я переверну этот городок, но правду откопаю.
– Откопай, брат, даже если придётся пару человек закопать, – крепко сжимая руку Романа, даю установку другу.
Ангелина с бледным лицом, растерянно начинает бегать глазками, переводя их то на меня, то на Романа.
– Может расскажете, мне, что происходит? – гневно спрашивает она, повторяя и повторяя вопрос, видя, что мы игнорируем её требования.
– Ладно, пойдём, – с весёлыми нотками в голосе, наконец-то обращается к Ангелине Роман. – Ты имеешь права знать правду, столько раз нас выручала.
– Нет, – мой рык, грозно раздался и вызвал смущение на лице Ангелины и негодование в глазах Романа.
– Рома, давай сначала разберёмся со всеми неточностями, а потом уже расскажем обо всём, – более спокойным голосом попросил я.
Внутри меня зародилось недоверие, не мог объяснить причины, но твёрдо ощущал, что от Ангелины исходит опасность.
– Бред, наверно от переизбытка эмоций, совершенно теряю остатки разума, – бурчу себе под нос, вслед уходящим друзьям.
Жёлтый, почти безжизненный листочек, сорванный ветром, подчиняясь велению потока воздуха, безвольно опускает на мраморный памятник.
Одеваю кожаные перчатки, бережно беру в руки несчастный осенний листок, который почти засох, безжалостно смыкаю пальцы и слышу, как хрустит вегетативный орган растения.
– Вот также было смято моё сердце, когда узнал о твоей смерти, – без намёка на жалость или сострадание, произнёс я и развеял по ветру остатки листочка. – Я вместе с тобой был похоронен в этой могиле, без всяческой надежды на воскрешение, – обречённо добавляю я.
Близко подхожу к надгробию, опускаюсь на одно колено и провожу ладонью по родному, но такому далёкому изображению Наташи.
– Я буду вечно любить тебя, ни одна женщина не сможет вытеснить твой лик из моей памяти или занять твоё место в моём сердце, – с полной уверенностью, признаюсь я.– Но, если это всё окажется игрой, вся эта смерть лишь бутафория, – замолкаю, несколько секунд с опущенной головой, слушаю гул ветра, который пришёл на смену дождю.
Решительно поднимаюсь с колена, выпрямляю плечи и словно клятву, произношу следующие слова, – Наташа, если ты окажешься жива, и это всего лишь твой план, …,– грозно опускаю углы бровей и, вытягиваю их в горизонтальную линию в результате на переносице образуются поперечные складки.
Затем, словно маньяк, резко меняю выражение лица, приподнимаю брови, округляю глаза и с дьявольским блеском в глазах, заявляю, – если ты окажешься жива, то эта могила долго пустовать не будет. Она быстро обретёт истинного хозяина. Ты ответишь за всё. Никто, слышишь, никто и никогда, и ничего в этой жизни не забирал у меня безнаказанно.
Ветер стихает, снова начинает накрапывать дождик, капли которого падают на памятник и стекают по портрету Наташи. Верил бы в конспирологию, решил, что это знак, так как создавалось ощущение, что из глаз Наташи потекли слёзы.
– Закопаю, живую закопаю в эту могилу и заставлю мучиться. Медленно умирать, так же, как и я. Моё тело сгнивало при жизни, раны кровоточили и нигде, и ни в ком не находил покоя.
Она так часто говорила, что я бездушное существо, при этом изображала из себя невинного ангела. А на деле оказалась конченой сукой! Вынудила меня сгорать в аду ещё при жизни.
Злость, беспощадным зверем пожирала изнутри. Ненависть охватывала истерзанное сердце. Я одержим этой недостойной девицей, у которой вместо сердца камень.
Жизнь как вьетнамские джунгли, напичканные ловушками.
Одержимый безумец!
И она мне подстать…Сумасшедшая стерва…
Нет между нами любви, лишь болезненная одержимость…
Когда «любовь» безответна, одержимость становится опасной. Одержимые могут чувствовать, что они не в состоянии жить без другого человека. Они могут угрожать или даже пытаться покончить с муками самоубийством. А если другой человек вступает или уже находится в отношениях, то начинается бред сумасшедшего, сопровождаемый мыслями вроде «Он украл у меня любимую» и «Так не доставайся же ты никому!». С другой стороны, одержимость – это вид эгоизма. Что-то вроде мании. Глаза горят, ты требуешь, чтоб человек был с тобой рядом. Ревнуешь к каждому встречному. Если объект обожания просто любит тебя, то это хорошо. Но со временем тебе кажется, что ты не получаешь отдачи. Если тебя любят чуть меньше, чем ты себе это представляешь, значит, всё, нелюбовь, подозрения, истерики. Поэтому важно помнить, что нормальная любовь – это не чувство собственничества. Она подразумевает личное пространство каждого влюблённого и не требует каждый раз лобызаться в дёсны, штурмовать замки. Если всё время ждать от своей любви подвигов, то можно сойти с ума, чёртов психопат.
Удручённо рассмеялся. Она никогда меня не любила. Кого я обманываю. Я заставил Наташу быть рядом с собой. Принуждал…
Роман обескураженно покосился на меня, он почувствовал, что я в данный момент остерегаюсь Ангелины.
Друг вопросительно сузил глаза и робко махнул головой.
Чёрт! Сам не знаю, что со мной происходило. Просто осознавал, что эта надежда на то, что Наташа выжила очень хрупкая…Может, не хотел спугнуть удачу, а, возможно, действительно не полностью доверял женщине. Ангелина всегда была нашим верным соратником, никогда я не ловил её за руку, но всегда, когда вопрос касался Наташи, Ангел менялась. Она ненавидела её, после «гибели» Наталье немного смягчилась, но всё равно не упускала момент, чтобы съязвить. Твою мать! Может это всё лишь мой бред, игра больного воображения. Неизвестно.
– Роман, давай отойдём, – бережно взял друга под локоть и отвёл его в сторону, подальше от любопытных ушей девушки.
Ангелина всё сразу поняла. Она надменно хныкнула и демонстративно выхватила из сумки телефон и принялась активно кому-то названивать.
Сомнения испытывают и неуверенные в себе люди, и самоуверенные; только первые от них страдают, а вторые — их используют.
– Архангел, что, чёрт возьми, происходит? – Друг бросил взгляд на девушку, – Ты почему ничего не сказал Ангелине.
Тяжело вздохнул и устало провёл пальцами по переносице.
Сам до конца не понимал, что происходит в душе. Хаос накрывал меня. Б…ь. Справиться с хаосом точно не смогу, значит, должен его упорядочить.
Чтобы в мире был порядок, надо поддерживать привычный хаос.
– Сам не знаю, что именно происходит, но пока не хочу, чтобы Ангелина что-либо узнала.
Негодованием в глазах друга, резко сменилось откровенным раздражением.
– Ты что говоришь? Ты что в чём-то подозреваешь Ангела?
Гневно оскалился.
– Нет. Ангелина всегда была нам верным союзником. Но не стоит забывать, что она испытывает ко мне чувства. А тебе хорошо известно, что влюблённая и отвергнутая женщина на многое способна.
Роман удручённо свёл брови и помотал головой.
– Может, ты и прав, – огорчённо проговорил друг. – Но в любом случае ты несправедлив к ней. Она же не виновата, что полюбила тебя. И ты, к слову сказать, активно подогревал её интерес. Зачем спал с ней, знал же, что у вас ничего серьёзного не получится.
А вот сейчас его слова прозвучали обидно…Сквозило лицемерием, которым Роман никогда не был наделён.
– А ты зачем с ней спал?
– Б…ь, Архангел, это было тысячу лет назад.
Роман глубоко вздохнул.
– Ладно, брат, – но по-дружески постучал меня по плечу. – Сейчас точно не время для споров. Нужно всё выяснить. У тебя появилась реальная надежда, – он крепко сжал пальцы на моём плече.
Друг уверенно заулыбался.
– Я даже не представляю, что почувствует Анастасия, когда узнает, что её подруга жива.
Хищно блеснул глазами.
– Ты лучше подумай, что я сделаю, если твоя информация подтвердится.
Роман напряжённо убрал руку от меня и судорожно замахал ресницами, ощущая явную угрозу в моих словах.
– Лёша, ты только глупостей не наделай. У Наташи было основание так поступить.
– Б..ь! Как поступить? Инсценировать свою смерть?
Роман пристально заглянул в мои полыхающие огнём яростной справедливости глаза.
– Она спасала себя. Ты же не давал ей никакой свободы.
– Спасибо, брат, – яростно ударил ладонью по его груди. – Поддержал так поддержал.
Роман немного смутился.
– Ладно тебе. Я в твою личную жизнь никогда не вмешивался. Дело твоё.
– Вот и отлично. Жду от тебя новостей, – протянул ему руку. – Рома, как только что-то разнюхаешь, моментально звони мне. В любое время.
Друг весело хохотнул.
– Конечно. Знаю же, что ты глаз не сможешь сомкнуть. Ну всё, давай.
Роман торопливо направился к автомобилю, а я, не теряя более времени, направился к Ангелине, девушка молниеносно, что-то проговорила в телефон и спрятав средство связи в небольшую дамскую сумку, изобразив равнодушие, улыбнулась.
Медленным шагом приближался к Ангелине.
Когда счастье идёт нам в руки — мы становимся подозрительными! Неужели нужно всё усложнять, чтобы поверить? Мы привыкли думать, что настоящую любовь надо заслужить, надо преодолеть все препятствия во втором акте, перед тем как жить долго и счастливо в третьем. А если препятствий нет, означает ли это то, что чего-то не хватает? Неужели нужна драма, чтобы отношения сработали?
А что, если сейчас, именно в этот момент разворачивается драма в наших отношениях с Наташей. Чёрт! Только бы она оказалась жива. Боялся поверить своему счастью. Безумно опасался, что Соколовский ошибся, потому что хорошо понимал, что второй раз пережить её гибель не смогу. Я и так уже почти умер. Осталось лишь тело, а душа давным-давно горела в огне.
– Поехали. Я отвезу тебя домой.
Ангел слегка насупилась.
– Ты же не хотел уезжать, – девушка кокетливо провела тонким пальцем по моей груди. – Что произошло? Куда поехал Сокол?
– У него появились срочные дела.
На лице женщины отразилась обида.
– Вы что-то от меня скрываете? – Она игриво поиграла пальцем, пуговицей на моей рубашке.
– А ты от нас?
Ангелина нервно вздрогнула и моментально убрала руку от моей груди, словно наткнувшись нежной кожей на раскалённое железо.
– Я-я-я, – протяжённо прошипела она и ошарашенно заулыбалась. – Что я могу от вас скрывать?
Сделал решительный шаг вперёд, ни на секунду, не разрывая зрительный контакт.
– Не знаю. Ты мне скажи?
– Знаешь, Архангел, тебе бы к психиатру сходить. У тебя после смерти Наташи паранойя развивается.
Высоко поднял голову и уверенно проговорил, – она не умерла.
Дикий, неконтролируемый ужас застыл в её глазах. Она вовсе не удивилась, а именно испугалась. Я словно застал Ангелину на месте преступления.
– В каком смысле? – Девушка резко повернула голову и посмотрела на памятник, который был доказательством смерти моей любимой женщины.
– Она не умерла, а погибла. Ты совершенно разные вещи. Согласись?
Ангелина облегчённо выдохнула, у неё словно камень с плеч упал.
– Да. Конечно. Ты прав.
Суетливое поведение девушки усилило моё подозрение.
– Ангелина, а перед гибелью Наташи ты с ней сблизилась, – приглушённо прошептал.
Ангел нервно усмехнулась.
– Да. Постепенно стала понимать, что ты действительно полюбил Наташу. Решила, что глупо с ней враждовать. Попыталась наладить контакт.
Безмолвно махнул головой.
– Она тебе что-то рассказывала? Возможно, делилась планами на жизнь? – Сам не знал, что именно хотел услышать, просто стремился усмирить свою подозрительность, цеплялся за слабую надежду.
Ангелина лукаво прищурилась.
– Архангел, к чему весь этот допрос? Наташа умерла. И тебе пора смириться с неизбежностью. Принять горькую правду жизни.
– Возможно. Ты права, – сухо ответил, более не вдаваясь в подробности.
– Лёша, любимый мой, – ласково прошептала женщина, пристально вглядываясь в мои глаза. – Зачем ты продолжаешь жить прошлым? Ты же себя мучаешь.
Тяжело вздохнул. Огорчённо усмехнулся. Скорбь полоснуло израненное, истерзанное сердце, которое никак не могло перестать тосковать по прошлому.
Моё прошлое, там, где была единственно, по-настоящему любимая женщина, светлое пятно в моей серой, никчёмной жизни.
Проклятие! Почему не могу задушить чёртову любовь? Задыхался без Наташки. Даже дышать было невыносимо больно. Каждый день. Каждый проклятый день просыпался и засыпал с мыслями о женщине, которая навсегда покинула меня…
– Ты любил её. Хотя она и не была достойна этой любви.
Разгневанно сверкнул глазами.
– Ангелина, осторожно. Не смей переходить черту. Наташа для меня святое.
Женщина обиженно вздрогнула и суетливо замахала головой.
– Да. Да. Да. Конечно. Наташа для тебя святое. Понимаю, хотя совершенно и не разделяю твоего мнения. И знаешь почему? – Она демонстративно взмахнула головой. – Потому что эта девушка лишь манипулировала тобой. Ты готов был бросить весь этот мир к её ногам, но Наташка совершенно не ценила тебя.
Повержено потупил взор. Готов был бросить мир к ногам Наташи, только ей совершенно не нужен был мир, в котором присутствовал я. Она хорошо понимала, что никуда и никуда не сможет сбежать от меня. Только смерть смогла разделить нас…
– Хватит.
– Хорошо, – Ангелина изобразила покорность. – Буду молчать. Только тебе хорошо известно, что я права. Лёша, я же хочу тебе помочь. Но ты меня совершенно не ценишь. Но в отличие от Наташки, готова терпеть твоё равнодушие и холодность, – дрожащим от несправедливости голосом, провозгласила она. – Потому что люблю тебя. Безумно люблю.
Гневно оскалился.
– Но я тебя не люблю. И никогда не любил.
Произнёс вслух слова, искренне и жёстко признался…
– Знаю. Но меня это не останавливает, – Ангелина яростно схватила мою широкую ладонь и прижала её к горячей груди. – Я тебя люблю и мне этого достаточно. Моей любви хватит для нас обоих.
С сожалением посмотрел на Ангелину, которая страшно заблуждалась. Она рассуждала точно также, как и я…Верил, что моей любви с Наташей хватит для нас двоих, но глубоко ошибся.
Любовь не приходит извне. Она не рождается в сердцах других людей. Любовь возникает в сердце и уме конкретного человека, который её испытывает и ощущает. Никто не способен ощутить чувства другого человека. Любовью невозможно поделиться или передать. Данное чувство, как и другие эмоции, ненависть, увлечённость, злость, возникает у человека внутри и не выходит за пределы его души.
Любовь, конечно же, можно продемонстрировать и показать на уровне действий. Однако это не значит, что человек, которому она демонстрируется, начнет ощущать те же чувства, которые испытываются к нему. Любовь находится внутри человека, зарождается там, живет и умирает. Она не способна переноситься силой мысли. Ее невозможно ощутить другими людьми, как бы вы ее ни демонстрировали.
– Ангелина, ты даже не понимаешь о чём говоришь.
Как же больно осознавать, что мужчина, которого ты любишь всем сердцем относиться к тебе…Как относится? Как к другу. Чёрт! Гнев прожигал изнутри. Чем я хуже этой серой мышки Наташи. Она же пустая, по сравнению со мной бледная моль. Но Архангел её любит. Продолжает любить…
– Тариэл, ты слышишь, что я тебе сказала? – Взволнованно проговорила я.
От беспокойства не могла успокоить дыхание, лихорадочно провела руками и с сильной досадой на лице, посмотрела на мужчину, который с невозмутимым видом, и наглой ухмылкой сидел напротив меня, закинув ноги на стол. В одной руке у него был стакан с виски, который он лениво подносит к полным, большим, не очень чётко очерченным губам и, кривясь в мерзкой улыбке, равнодушно произносит, – Ангел мой, девочка с опалёнными крылышками, что же ты так нервничаешь. Присаживайся, давай я тебе как гостеприимный хозяин, что-нибудь предложу, – с жеманством предлагает он, при активно жестикулирует. – Не стоит такой красивой девочке, хмурится. Давай, малышка, присаживайся. Порадуй старика.
Брезгливо покривила лицо. Мерзкая, жирная скотина. При других обстоятельствах близко бы к нему не подошла, но сейчас исключительная ситуация.
– Тариэл, ты слышишь меня? – Срываясь на крик, подхожу к столу и облокотившись на него, переместив вес тела на ладошки, продолжила сверлить мужчину гневным взглядом. – Лёша и Рома начали, что-то подозревать, понимаешь, – медленно проговариваю я, при этом крепко сжимая края деревянного стола. – А я одна нести ответственность не собираюсь. Мы с тобой в одной лодке и на дно пойдём вместе.
Не собиралась угрожать мужчине, но при этом осознавала, что Архангел может добраться до меня в два счёта, а вот у Тариэла более выгодное положение. Озлобленно усмехнулась. Первая понесу наказание, но и хитрый лис не сможет спастись от возмездия Архангельского. Рано или поздно он спросит с него по полной программе.
Весь мой внешний вид наглядно кричит о моём беспомощном состоянии, обессиленно отталкиваюсь от стола и, обхватив себя руками, подхожу к окну. Открываю его и жадно поглощаю свежий воздух.
Тариэл остаётся спокойным. Он никак не реагирует на мои слова, складывается такое впечатление, что я ему банальные вещи рассказываю. Непонятно! Его спокойствие – это фальшь или он действительно не видит угрозы. Проклятие! У этого старика чутьё как у волка. Он опасность за километр чувствует. Почему же так реагирует? Или! Внезапно пронзила меня мысль, как огненная стрела. У этого прагматика есть запасной выход. Он, бесспорно, мерзавец, но при этом его ум острый, он настоящий игрок и всегда имеет козырь в рукаве. Кровавый шулер.
«Лишь только я решаю начать красиво жить — ко мне приходит жаба<br> и ну меня душить.»
Птицы выклёвывают клещей на спине буйвола не потому, что хотят избавить его от паразитов.
– Девочка моя, поверь мне, я всё уладил, – восторженно заявляет Тариэл, ставит стакан и, поднимаясь на ноги, подходит ко мне.
По-хозяйски обнимает меня за талию и притягивает к себе.
И вновь мерзкое чувство охватывает меня, стремлюсь скрыть своё раздражение и отвращение.
Твою мать! Как же хотелось резко отбросить его лапы от своего тела. Противно, но приходится терпеть. Каким бы подонком ни был Тариэл, я от него завишу. Без его помощи мне не всплыть.
– Ничего эти сопляки не смогут найти, как говорится, концы в воду.
– Что ты говоришь? – перевожу испуганные глаза на мужчину, параллельно пытаясь освободиться от руки Тариэла.
Близость мужчины вызывает чувство неприязни, всем сердцем желаю поскорее покинуть это пропахшее табаком, алкоголем и похотью помещение. Но ещё больше хочу, чтобы этот старый бандит, избавил меня от своего общества.
– Дура! Ангелина, где были твои мозги, когда ты решилась на сделку с этим кровожадным волком, – укоризненно думаю я.
Тариэл крепче сжимает одной рукой талию, другая бесцеремонно перемещает на грудь и прижавшись губами к моему уху, простонал, – можем отметить наш триумф.
– Какой триумф? – обречённо задаю вопрос. – Соколовский едет к патологоанатому, в течение часа он доберётся до места и тогда, выбьет из костолома всю информацию.
Нечистое дыхание мужчины обжигает кожу шеи, пытаюсь сдержать свои эмоции и как можно спокойнее прошу, – Тариэл, убери свои руки. Ты же знаешь, что я женщина Архангела, а Лёша своим не делится.
Жутковатый, басисты смех срывается с губ Тариэла, мужчина одной рукой скользит по моей груди, другой спускается к моей филейной части.
Моё терпение подходит к концу, резко разворачиваюсь и, уперевшись руками в грудь мужчины, сильно толкаю его.
– Я вовсе не шучу, если Архангельский узнаёт, какие фривольности позволяешь по отношению ко мне, он с тебя живого шкуру спустит, – гневно начинаю кричать я, полностью уверенная в собственных словах.
Страх вынуждает меня сорваться на крик…Если Архангел узнает, что его ненаглядная Наташа жива, то не успокоится, пока не разыщет её. Землю зубами будет грызть. А если он её найдёт. Крепко зажмурила глаза. Тогда мне не спастись. Архангельский живьём меня закапает. Повезёт ещё, если просто пулю в лоб пустит.
Тариэл поднимает руки вверх, демонстрируя, что услышал мои слова и принял во внимание все изложенные доводы.
Облегчённо выдыхаю, но преждевременно расслабилась. Этот маньяк, в мгновенно преодолел расстояние между нами и я вновь оказываюсь в плену этого человека. Опять упёрлась руками в его грудь и попыталась оттолкнуть отвратительного человека.
– Пусти, ты маньяк. Ты омерзителен и противен мне, сексуально озабоченный мерзавец, – неистово кричу я, пытаясь освоиться от бульдожьей хватки.
Внезапно Тариэл освобождает меня. Не теряя времени, отскакиваю на безопасное расстояние и с ужасом смотрю на мужчину.
– Дура, я твоя единственная возможность, спасти свою шкуру, – визгливым голосом, похожим на поросячий, произносит Тариэл. – Да, если Архангел, узнаёт, что ты ведёшь двойную игру, он с тебя шкуру спустит, – раздражённо повторил мои угрозы мужчина.
Непроизвольно мои брови вытягиваются в прямую линию, слегка сужаю глаза и уверенно заявляю, – я же тебе говорю, что нам надо помешать Роме встретиться с врачом. Битый час, пытаюсь достучаться до тебя. Грозно поднимаю палец и с угрожающим видом, указывая в его сторону, произношу, – ты, что думаешь, я одна буду за всё отвечать. Нет, я всё расскажу Архангелу. Поведаю ему детали нашей сделки, что ты помог Наташе сбежать, разыграл её мнимую смерть, а взамен вынудил меня, стучать на Соколовского и Архангельского.
Тариэл помпезно усаживается на кресло, вновь закидывая ноги на стол, резко оттягивает уголки рта, изображая бесшумный крик о помощи. Затем резко закрывает рот и со злобным выражением лица, поднимает руку и, сжимая её в кулак, насмешливо произносит, – вот где у меня, и Соколовский, и Архангельский. Злобно трясёт кулаком и ехидно кривит губы.
Ощущаю сухость во рту, сжимаю пальцы и, успокоив шумное дыхание, начинаю говорить, – Тариэл, с девчонкой что-то надо делать.
– Надо, – лаконично ответил мужчина и ударил кулаком по столу. – И я тебе сразу говорил, что нужно эту Наташу ликвидировать, но ты же у нас некровожадная, решила прибегнуть к более щадящей форме, и вот результат.
– Ничего страшного, пока не произошло. Я знаю, где проживает девушка, передам тебе её адрес, ну а там, в общем…,– перевожу глаза в сторону, не в силах смотреть в пожирающие глаза Тариэла.– От несчастного случая никто не застрахован,– робко заканчиваю фразу.
– Врача погубили, Наташу собираемся погубить, – цинично говорит Тариэл, закидывая руки за голову, откидывается на спинку кресла. – И Романа, раньше времени лишились. Вечная память.
Мой неподвижный взор, полный ужаса и отчаянья, устремлён на Тариэла. Слабо смыкаю губы, затем собравшись с духом, неуверенно произношу, – ты, что сделал с Ромой?
– Ты что сделал с Ромой? – ехидно передразнивает меня мерзавец. Скидывает ноги со стола, опускает руки и, наклоняя корпус, гнусавым голосом, произносит, – что, за бывшего любовника переживаешь! Пи…ц, у вас там шведская семья, тебя и Соколовский, и Архангельский е..т или охрана тоже участвует.
– Заткнись и ответь на вопрос, – злобно кричу я, игнорируя оскорбления Тариэла. Ноги начинают дрожать, обессиленно опускаюсь на диван и судорожно начинаю переваривать страшные слова изверга.
– Не понимаю, что тебя так напугало, – с наигранной наивностью, спрашивает Тариэл. – Устраним Наташу, Рому. Я заберу у Архангела бизнес, думаю, что после гибели друга, он окончательно впадёт в апатию, ну а ты приберёшь к рукам отчаявшегося мужчину. И заживём мы долго и счастливо, – громко хлопает в ладоши, и в кабинете вновь раздаётся мерзкий, оглушительный хохот.
– Не трогай Рому, подонок, – глухо и грозно рокочу я, не отрывая разъярённого взгляда от ненавистного мужчины.
– Знаешь, люблю Фёдора Михайловича Достоевского, – внезапно произносит Тариэл.
– За то, что он презирал людей, так же как и ты, – злобно подумала про себя я. Вслух же произносить ничего не стала, лишь пренебрежительно усмехнулась и перевела глаза в сторону окна.
– Особенно нравится персонаж, Соня Мармеладова, – равнодушно продолжает вещать мужчина. – Знаешь, а мне эта девушка, тебя напоминает.
– Мне по х.й, кого я тебе напоминаю, – брезгливо отвечаю я.– Ты на вопрос мой, дай ответ, – не отрывая взора от окна, рычу я.
– Гениальный писатель совместил в героине совершенно противоположные черты характера. Святая грешница, порочная дева.
– Шлюха и святая, — одновременно, проще говоря, – раздражённо выкрикиваю я и перевожу глаза, полные ненависти на Тариэла. – Где Рома?
– А вот, Толстого не особо люблю. Знаешь, его Наташа Ростова, уж слишком слащаво-возвышенная получилась. Мечта каждого: умная, весёлая, искренняя, правда, немного капризная и наивная, но это даже придаёт ей шарм. В такую легко влюбится, а вот Соню полюбить непросто.
– Эта женщина, Наташа, и после тысячи с лишним страниц по-прежнему улыбается, – отчуждённо, с сарказмом отвечаю я.
– Да, Наташа Ростова прекрасная, но на редкость скучный персонаж. Только настоящий мужчина, сможет рассмотреть сильную и волевую женщину. Слабый будет выбирать серую мышку, которая не затмит его эго.
– Тариэл, хватит уже вдаваться в литературный анализ героев, – поднимаюсь с дивана и требовательно продолжаю, – ответь на вопрос! Рома жив?
Грубые черты лица мужчины немного смягчаются, он бесшумно встаёт и уверенной походкой приближается ко мне.
Вглядываюсь в невысокого, полного мужчину с неправильными чертами лица, даже можно сказать, его внешность была некрасивая. Орлиный профиль отталкивал, но при этом было, что-то в нём элегантное, харизма, наверное.
– Да, сволочь. Да, мерзавец. Но при этом так изысканно объяснился мне в самых нежных чувствах, правда, сравнив с проституткой, – мелькнула мысль в моей голове.
– Забей ты на этого Архангела, ну не полюбит он тебя, – настойчиво продолжал Тариэл. – Такая женщина, как ты, достойна настоящего мужчины. Неужели, готова терпеть унижения со стороны этого сосунка.
Надменно кривлю губы и с негодующим видом, заявляю, – Лёша меня любит. Я знаю это, просто такой человек, как он, неспособен ярко выражать свои эмоции.
Слышу неприятный тихий смешок, который раздаётся после моей неуверенной фразы.
– Дурочка, ты жаждешь любви, но в ответ получаешь лишь холод и пренебрежение.
Сурово свожу брови и, придав глазам угловатую форму, окидывая взглядом Тариэла, спрашиваю, – и ты, тот самый мужчина, который способен подарить мне любовь?
Мужчина ласково берёт мою руку и прикасаясь губами, нежно шепчет, не разрывая телесного контакта, между моей рукой и его губами, – да, я тот человек, который способен искренне полюбить тебя. – Мне неважно прошлое, оно прошло, меня не интересует будущее, оно туманно, я живу настоящим.
– Если ты причинил вред Соколовскому, – запинаюсь и обречённо опускаю веки, осознавая, что все мои угрозы, абсолютно бессмысленны и невыполнимы.
– Что, тогда? – с театральной наивностью, спрашивает Тариэл и сильно сжимает мою руку, видимо, ожидая, что я начну угрожать.
– Тогда между нами ничего не может быть. Я не смогу ответить взаимностью человеку, который убил моего близкого друга, – печально простонала я.
– Жаль, – с досадой вздохнул мужчина. – Значит, моя зародившаяся надежда, погасла. Моя горячность сыграла злую шутку, а мои необдуманные поступки, привели к необратимым последствиям.
Резко выдёргиваю свою руку, отхожу.
Замираю, ощутив спиной стену и гневно констатирую, – убил. Ты убил, Романа!
Тариэл озадаченно приподнимает брови.
– Ангелина, давай без истерик, – более требовательно проговорил он. – Ненавижу бабские слюни и сопли. Ты сама знала, куда лезешь. В белых перчатках в жестоком мире криминала остаться не получится.
Судорожно провела пальцами по холодному лбу.
Тариэл молчал…Его морозное молчание усиливало панику.
– Если ты убил Романа, то напрасно думаешь, что Архангел впадёт в уныние. Он отомстит за друга. Ненависть придаст ему сил.
Хорошо знала Архангела. Смерть друга надломит его, но не сломает. Он упадёт, но собравшись с силами, оттолкнётся от земли, и вот тогда его никто не остановит.
– Ангелина, не думал, что ты такая наивная женщина. Алексей сломлен. Осталось чуть-чуть надавить, и он сломается пополам.
Жить с разбитым сердцем — всё равно что жить полумёртвым, а это не то же самое, что быть наполовину живым. Полумёртвый и есть полумёртвый. Это не жизнь. Прекрасно осознавала, что жить без Архангела не смогу.
– У тебя никогда не было такого ощущения... Будто всё, за что ты принимаешься, обречено на неудачу? ... Будто ты в бездне несчастья, да так глубоко, что даже не видно солнца над головой? Я чувствую, что как бы я ни старалась... У меня недостаточно сил, чтобы выкарабкаться из этой дыры.
Тариэл с недоумевающим выражением лица скользнул по мне равнодушным взором.
– Точно. Правильно говорят, что все бабы дуры. Ангелина, зачем тебе нужен Архангельский. Он же хромая лошадь. Неудачник.
Озлобленно фыркнула, уверенно взмахивая головой.
– Тебе не понять. Я его люблю.
Презрительный мужик приглушённо рассмеялся. сосредоточенно сканируя липким, отвратительным взором.
Тариэл активно замотал головой.
– «Холодная» личность любить не умеет, нет у неё чувств, подавлены. Но она путает любовь с желанием обладать ресурсами другого, особенно эмоциональными, поэтому в таких отношениях сразу будет много претензий и конфликтов, которые и разжигают страсть и эмоции, чем личность и наполняет себя. И у неё срабатывают чувства на ресурсы другого, на наполненность другого ресурсами, что она и путает с любовью.
Наглец подло хихикнул.
– Мужчина в отношениях с такой женщиной начинает терять силы и успешность. Если раньше был успешен, то в таких отношениях он начинает чувствовать себя неудовлетворённым постоянно, из-за чего его внимание переключается на неудачи, и жизнь начинает рушиться.
Опустошённо усмехнулась.
– Мне плевать. Ты можешь, что угодно говорить. Но предупреждаю, что если…
– Рот закрой, – внезапно разъярённо скомандовал Тариэл. – Не смей мне угрожать, девочка. Ты полностью в моих руках. Не забывай, что у меня есть что рассказать про тебя твоему любимому Архангелу.
Нервно выдохнула.
– Ты хоть понимаешь, что будет с тобой, когда Архангел узнает, что ты похитил Романа? А если не дай бог, ты его убил, то он тебя на куски порвёт.
– Послушай, женщина, успокойся и приди в себя. А далеко не такой дурак. И предпринял все меры предосторожности. Архангел никогда не узнает, что я причастен к похищению Соколовского. Если, конечно, ты ему не расскажешь.
– Уснул, мой сладкий медвежонок, – тихо-тихо шепчу я, чтобы не разбудить своё маленькое сокровище.
С умиротворённым выражением лица смотрю на сладко спящую дочку и всем сердцем ощущаю безграничную материнскую любовь.
Пребываю в состоянии покоя и удовлетворения.
Бережно, очень аккуратно провожу пальцами по личику малышки. Она моё счастье! Теперь в моей жизни появился смысл.
Тяжело вздохнула и, убрав руку от мирно сопящего ангелочка, невольно вспомнила Архангельского.
Этот человек причинил мне столько зла…
Но он является отцом моего ребёнка. Отчаянно замотала головой.
Нет…Нет…Нет…
Он лишь биологический материал. Моя дочь никогда ничего о нём не узнает.
– Детская невинность и непосредственность противопоставлена извращённому и холодному миру рассудочной взрослости, – с болью на душе, думаю я.– С рождения Варю окутывают неосязаемые паутины лжи.
Виновато опускаю глаза, чувство стыда, словно горячая лава, обжигает моё беззащитное сердце. – Я обрекла дочь жить в обмане, – жалобно простонала я.– Но, эта спасительная ложь, иного выхода у меня не было. Любая мать стремится защитить своего ребёнка, – всеми силами пыталась оправдать свой поступок я.
Возможно, когда она вырастит, я расскажу ей правду. А может и нет. Зачем ей знать, что её отец – жестокий и бессердечный монстр!? Пусть уж лучше думает, что он погиб. Сгнил. Пал смертью храброго воина.
Суетливо заводила глазами. Со временем придумаю легенду. Скажу, что он космонавт и навсегда пропал в космосе.
Робко усмехнулась. Не желала смерти Архангельскому, я даже не грезила возмездием. Мне нужно лишь одно. Жить спокойно в дали от этого человека. Молила бога, чтобы он никогда нас не нашёл. Невольно сердце учащённо застучало.
Мгновенно отогнала страшные, угнетающие мысли. Архангел нас никогда не найдёт. Я для него умерла, о существовании Вари он даже не знает. И никогда не узнает. Я умерла для него, Архангел умер для нас.
– Детство, беззаботный момент в круговороте времён, – ласково провожу по мягкому животику малышки, наслаждаясь теплом своего родного человечка. – Пусть бог убережёт тебя от моей судьбы. Избавит от мерзавцев и подлецов, особенно от главаря всех подонков, который по ужасному велению судьбы, является твоим биологическим отцом.
При мысли об Архангельском, на моём лице появляется неприкрытая злость, а глаза наполняются ненавистью, отражая истинное отношение к мужчине.
Прислушиваюсь к вздохам Варвары, которые звучат как услада для моих ушей, беспечно расслабляюсь и вновь отгоняю негативные эмоции, которые ещё секунду назад одолевали моё сознание.
Снова моё внимание всецело и полностью переключается на родного человечка, безмолвно шевеля губами, беззвучно произношу, – ты мой блаженный, райский островочек посередине бушующего моря, коварно жаждущего поглотить меня. Клянусь, малышка, что сделаю всё возможное и невозможное, чтобы ты была счастлива.
Нехотя отхожу от кроватки и аккуратно, без единого звука, беру планшет.
– Ладно, посмотрим, что сегодня происходит в стране, которая гостеприимно приютила нас у себя, – негромко проговариваю я и удобно устраиваюсь на кровати, подложив несколько подушек себе под спину.
– Митинги, демонстрации и протесты, – с огорчением читаю первые полосы новостной ленты. – Весь мир сошёл сума, либо митинг, либо война, – возмущённо произношу я и быстро прикрываю рот рукой.
Бесшумно приподнимаюсь и внимательно смотрю на дочку, убедившись, что своими недовольными возгласами не потревожила безмятежный сон дочки, облегчённо выдыхаю и принимаю прежнее положение.
– Да, в таком ужасном мире придётся жить моему ребёнку, – обречённо подумала я. – И её единственной опорой в жизни будет только мама, и это при живых-то бабушке и дедушке, а также дяде. Но, они даже не подозревают о существование Варвары, – с грустью ухмыляюсь я. – Твои близкие похоронили тебя при жизни, ты виновата в том, что они испытали и продолжают испытывать боль от потери родного человека, – острыми коготками скребёт моя совесть по страдающей душе.
Поднимаю голову и пытаюсь сдержать слёзы, которые предательски наполняю мои глаза, оправдательно успокаиваю себя, – твоей вины в их горе нет, во всём виноват Архангел. Этот преступник, бандит заставил тебя покинуть родных и близких людей.
– Гори в аду, исчадье зла, – злобно прорычала я и крепко сжала дрожащими пальцами планшет. Мои собственные страдания и, сожаления в связи с тем, как несправедливо, со мной обошлась судьба, усиливаются, под воздействием тоски.
Решительно смахиваю слёзы с лица и мысленно дала себе установку, – Наташа, себя жалеют лишь слабые люди, потерявшие смысл жизни. – Твой же источник вовсю функционирует, правда пока вышел из строя и мирно набирается сил, – весело хихикаю я себе под нос.
– Так, посмотрим, какие новости, в нашем родном краю, – опускаю глаза и начинаю неторопливо забивать в поисковик интересующую меня информацию.
Зрачки непроизвольно увеличиваются, я близко подношу планшет к своим хлопающим глазам и судорожно читаю про себя: «Леденящую душу происшествие произошло с влиятельным бизнесменом Романом Соколовским».
Лихорадочно провожу пальцем и перехожу по ссылке, сосредоточенно продолжаю читать дальше: «Вчера вечером, недалеко от лесного массива, были обнаружены трупы шестерых охранников, которые, по предварительным данным, работали на бизнесмена Романа Соколовского. Тела находились возле автомобилей марки «Ланд Крузер», на которых выявлены след пулевых отверстий. Как сообщили представители ГУ МВД …, причиной смерти стали огнестрельные ранения, которые были совершены неустановленными лицами. Сам Соколовский на месте происшествия не обнаружен, его местонахождение до настоящего момента не установлено. В случае получения дополнительной информации мы незамедлительно сообщим нашим читателям…».
– Настя, дети, – машинально произношу я и начинаю бегло читать всю информацию, которую мне предоставляет интернет.
– Пи…дец,– непроизвольно ругнулась матом.
Откинула планшет, понимая, что все статьи содержат одну и ту же информацию, лишь слова местами меняются.
Растерянно осматриваю комнату и натыкаюсь глазами на телефон, который одиноко лежит на тумбочке. Торопливо спрыгиваю с кровати, хватаю средство связи и на цыпочках покидаю спальню, предварительно прикрыв за собой дверь.
На ходу набираю номер Сергея и шепчу, теряя остатки самообладания, – ну же, бери трубку. Давай бери трубку.
Душа яростно металась в душе. Боже! Нахожусь за тысячей километров от подруги, которая была для меня как сестра, и совершенно ничем не могу помочь. Не только своим родителям причинила огромную, неутолимую боль, но и Анастасии. Осознавала, что она никогда не смирится с потерей близкого друга. Чёрт! Теперь на неё свалилась новая, ужасная напасть. Вот куда опять вязался Соколовский? Вроде он отошёл от криминальных дел? Но судя по новостям, криминальный мир его не оставил.
Крепче сжимаю телефон трясущимися руками. Дрожь терзала каждую мою частичку.
Боже! Настя столько пережила, как же я надеялась, что теперь она сможет спокойно жить с любимым мужчиной. Они столько прошли. По-настоящему выстрадали своё счастье.
Лишний раз убеждалась, что мир слишком жесток и несправедлив…Подлые, лицемерные твари жируют и пируют, а честные и справедливые вечно страдают.
– Наташа, что случилось? – Растеряно, и взволнованной раздался мужской голос.
Громко выдохнула.
– И тебе здравствуй, Сергей, – приветствую друга и, не давая произнести ни слова, сразу же спрашиваю, – что там у вас, чёрт возьми, происходит? Почему я из новостей узнаю, что Соколовский пропал? И что случилось с Настей, она в порядке?
– Наташа, – свирепо закричал Сергей. – Ты, что совершенно лишалась инстинкта самосохранения, да сейчас весь город на ушах стоит, а ты, ничуть не беспокоясь о собственной безопасности, звонишь мне. У тебя с головой всё в порядке?
– Какие инстинкты, какая на х.й безопасность, моя подруга в беде, – хлёстко произнесла я. – Говори, что происходит? Немедленно отвечай на вопросы.
Безумное волнение напрочь сорвали все барьеры. Тёмная пелена окутала глаза, я даже не могла спокойно дышать.
Слышу тяжёлое дыхание Сергея, даже на расстояние чувствую его гнев, который имеет право быть, но по-другому поступить я не могла.
– Наташа, я сам ничего толком не знаю. Сама понимаешь, после твоего «типа» гибели, перестал общаться с Настей, наша связь была утеряна. Но, могу с уверенностью заявить, что на Соколовского наехали крутые ребята, поговаривают, это дело рук Тариэла.
Нервно сглатываю густую слюну.
– Безумие, какое-то творится в городе. Многие опасаются, что теперь начнутся кровавые разборки. В городе становится очень опасно.
Крепче сжимаю телефон и, как можно, спокойнее, внятно произнося каждое слово, спрашиваю, – Серёжа, Рома жив?
Тревога разрывает моё сердце.
– Это мне не известно, знаю только, что Архангельский организовал охрану для Анастасии, теперь её дом охраняют, словно Букингемский дворец. Не переживай. Ей точно ничего не угрожает. Ни ей. Ни детям.
– Понятно, – сухо заявляю я.– Давай до связи.
– Наташа, подожди, не бросай трубку, – снова перешёл на требовательный крик Сергей. – Ты чего задумала, девочка?
– А, ты как думаешь? – Грубо отвечаю вопросом на вопрос.
Моё психическое состояние не позволяет рационально посмотреть на ситуацию. Паника, вот естественная реакция моего организма на неожиданную опасность, застигнувшая меня врасплох.
Прижимаю ладонь к груди и прислушиваюсь к пульсирующему сердцу, которое готово пробить рёбра и выскочить из моего возбуждённого тела.
Первое, что приходит в голову в этой сумасшедшей, дьявольской суматохе, так это бросить всё и лететь в столицу. Сама не знаю, чем могу помочь Анастасии, но уверена, что должна быть рядом. Буквально воскресну из мёртвых!
– Наташа, я с тобой болезнь заработаю, и без того вся нервная система расшатана, – мрачно и укоризненно сообщает друг. – Если ты решишь вернуться, подвергнешь себя и малышку необоснованному риску. Архангельский тебя убьёт и положит в могилу, где сейчас находится труп псевдоНаташи. Скажи, тебе жить надоело? Ёб….сь. Даже не думай возвращаться в город. Если, конечно, тебе жизнь дорога.
– Нет, – только и смогла промямлить я, ощущая, что к горлу подступает комок, который не позволяет нормально разъясняться. – Я всё понимаю. Осознаю, что это огромный риск.
– А, раз нет, то сиди молча и не высовывай свой длинный нос, пока не прищемили, – командным тоном произносит Сергей. – Обещаю, я буду тебя обо всём информировать, даже могу позвонить Насти, только не гарантирую, что она трубку возьмёт.
Понимаю, что Сергей пытается всеми силами успокоить меня, подарить ложную надежду, только вот временное утешение мне ни к чему.
– Серёжа, а теперь слушай сюда, – ловлю себя на мысли, что в очередной раз выражаюсь как Архангельский, когда он прибывает в крайне взбешённом состоянии.
– Извини, – смягчаю тон, но не снижаю градус своего напора, – мои друзья попали в крупные неприятности, а я буду сидеть как мышка в норке. – Нет, Серёжа, я и так уже пожалела, что сбежала, спрятала голову в песок, вместо того, чтобы решать свои проблемы.
– Ты спасла свою жизнь и жизнь ребёнка, – эмоционально выражает своё несогласие друг. – К тому же если ты вернёшься и попадёшь в кровожадные руки этого маньяка, безумца в квадрате …– замолкает Сергей, не желая более подробнее описывать мою незавидную участь.
Враждебно кривлю губы в злорадной улыбке и жёстко произношу, – пусть сам ложиться в могилу. Затем перевожу дыхание, заявляю, – к тому же сейчас Архангелу, точно, будет не до меня. Я незаметно, ну, если, конечно, ты мне поможешь, свяжусь с Настей…
– Наташа, как ты незаметно свяжешься с Настей? – Стремительно реагирует Сергей, на моё недосказанное предложение. – Ты наивная девчонка, полностью потерявшая инстинкты самосохранения. Себя подставишь и других «под монастырь подведёшь». Этот же изверг, сразу, как узнаёт, что ты жива, выбьет из тебя всю информацию. Наташа, приди в себя. Успокойся и не предпринимай никаких опрометчивых решений.
– Если узнает, ключевое «если», – уверенно произношу я.
– Вот это упорность, ты прекрасна в своём безумие, – иронизирует мужчина. – А, знаешь, иногда мне кажется, что вы с Архангельским подходите друг другу. Вы напоминаете антигероев из фильма, а персонажей этих величаю не иначе как Джокер и Харли Квинн.
– Возможно, только с той разницей, что Харли Квинн пусть и изощрено, маниакально, но любила Джокера, а в моём сердце живёт лишь ненависть, – холодно прорычала я.– Ладно, не хочешь, не помогай, неволить не стану, ты реально в своём праве.
– Бл..ь,– опять в моей голове мелькнуло крепкое словцо, когда поняла, что опять пользуюсь лексиконом Архангела, мне даже кажется, что не специально, но тон его копирую.
– Нет уж, я в этом деле до конца, – стонет Серёга. – Я купил билеты на первый ряд и теперь жажду досмотреть фильм до конца.
– Нет, Серёжа, ты в этом фильме герой, а не зритель, – отрешённо подумала я и окончательно погрузилась в себя.
Судорожно строила в голове план своего прибытия, озадаченно обдумывала способ тайного проникновения в свою родную страну.
– Сукин сын, из-за него стала беженцем, – не сдержав нахлынувших гневных эмоций, вслух высказала свои мысли я.
– Наташа, ты с кем-то ещё разговариваешь? Какие беженцы? – слышу голос Сергея и, игнорируя его вопрос, требовательно заявляю, – Серёжа, никому не говори о моём звонке.
– Сумасшедшая девчонка! – провозгласил мужчина. – Кому я сообщу, Архангелу за огромное вознаграждение, – с обидой произнёс Сергей.
– Прости, – осознаю, что несправедливо и безосновательно подозреваю человека, который рискнул всем и помог мне в трудную минуту. – Просто я реально нахожусь в состоянии паники, – мой взгляд становится отстранённым, ноздри и губы трепещут, ощущаю шум в ушах, сознание меркнет.
– Друг, это кошмар, окончательно не могу поверить в происходящее, – безнадёжно заявляю я.
– Понимаю, но не одобряю твоих поступков, – снисходительно произносит Сергей.
– Ладно, сейчас куплю билеты и отправлю тебе СМС с датой и временем прибытия, – чётко произношу я, желая поскорее окончить томительный разговор.
– Хорошо, раз я не могу тебя убедить, – печально отвечает друг. – Жду СМС.
– До встречи, друг, – с нежностью в голосе, но обречённым тоном, прощаюсь я.
Чувствую, что ноги становятся ватными, опускаюсь на колени и провожу ногтями по лицу, безжалостно царапая кожу. Но физическая боль, несравнима с моральными страданиями, которые поедают меня.
– И это только начало, мой ад только начинается!
Единственное состояние, из которого стоит выйти, это обречённость — единственное, которого стоит достичь, это счастье.<br> Только будучи счастливым человеком, и без внешних вмешательств, мы способны пробудить в себе силу абсолютной любви к этому миру.
Нельзя более скрываться…
***
Несколько лет назад…
Привет, родная, – голос Алексея звучал нежно, но я-то как никто иной знала, что за личиной доброты и ласки скрывается кровожадное, беспощадное животное, которое способно лишь ломать и подавлять волю.
Медленно положила телефон на стол и поднявшись с дивана, подошла к Архангелу, внимательно посмотрела в его уставшее лицо и, опустив глаза, заметила на вороте белоснежной рубашки следы ярко-красной помады, буквально кровавого цвета.
Нет никакой ревности, лишь призрение, — надменно усмехнулась и, сведя руки на груди, кивнула.
– Что ночь прошла бурно?
– Что? – Удивлённо провозгласил мерзавец и, последовав за моим взглядом, мгновенно заметил след помады. – Наташа, это не то, что ты думаешь. Ангелина поцеловала меня на прощание.
Приглушённо и брезгливо рассмеялась. Конечно, наш Ангел тот ещё ворошиловский стрелок. Её похотливые губки промахнулись. Ехидно хохотнула. Не исключено, что она метила гораздо ниже шее.
– Послушай, может хватит постоянно конфликтовать. Я уже не знаю, что мне ещё сделать, чтобы ты прекратила вести себя как стерва, – Архангел бережно, но довольно решительно схватил меня за плечи и сосредоточенно посмотрел в мои пустые глаза.
Стерва? Бесподобно! Я стерва, женщина, которая всего на всего желает сбежать из-за ненавистного плена. Мерзавец! Подонок. Как же ты не понимаешь, что мне мучительно больно дышать рядом с тобой одним воздухом, не то, чтобы жить в одном доме?
Слегка прищурилась и увидела в глубине его глаз искру, огненную, убийственную…Всё он прекрасно понимает. Специально мучает меня, получая неистовое удовольствие.
– Так не живи со мной? – Грубо скинула его ослабленные руки с моих плеч. – Отпусти меня, Лёша. Мы с тобой не можем жить вместе. Ты же всё понимаешь.
Говорила твёрдо и решительно, из последних сил стремилась достучаться до его жестокого сердца.
– Б…ь, – рявкнул Архангел и, обойдя меня, устало упал на диван и схватив бутылку виски, плеснул себе алкоголя. – Я тебе тысячу раз говорил, что никуда тебя не отпущу. Нас только смерть разлучит. Поэтому, детка, жди моей кончины, – он изобразил траурное выражение лица и приподняв стакан, залпом выпил всё содержание ёмкости.
Сукин сын! Гневно сжала пальцы в кулаки, яростно впиваясь когтями в кожу. Твоей кончины мне не дождаться. Ненавистно скользнула по нему взглядом. Отлично. Раз только нас смерть разлучит, значит, именно её я призову.
Искусство любви и привязанности заключается в уважении и взаимопонимании. Насильственные попытки завладеть чьим-то вниманием или привязать к себе могут временно дать результат, но в итоге они приведут к разочарованию и потере. Поговорка "Насильно мил, не будешь" становится напоминанием о том, что истинная свобода в отношениях приходит от осознания и уважения чужой воли.
Истинная сила взаимной любви проистекает из внутренней уверенности и любви каждого индивида к себе. Когда каждый человек осознаёт и ценит свою уникальность, это способствует созданию гармоничных отношений, где любовь не навязывается, а является естественным проявлением внутренней радости и уважения. Понимание, что нельзя заставить кого-то любить себя, становится фундаментом для здоровых взаимоотношений, основанных на взаимном уважении и поддержке.
Архангельский слегка поморщился, ощущая горький напиток и резко поставив стакан на стол, сквозь плотно сжатые зубы процедил, – что уже разрабатываешь план, как от меня избавится?
Безразлично усмехнулась, игнорируя его вопрос.
– Чёрт, Наташка, неужели я тебе настолько противен?
Алексей неспешно встал на ноги и подойдя ко мне, нежно провёл ладонью по моему бледному лицу.
– Я же ничего особого не прошу. Лишь прояви покорность.
– А почему ты от меня что-то требуешь? Почему бы тебе не осознать, что я взрослый человек, который вправе самостоятельно принимать решения, – холодно отчеканила каждую букву. – Ты не имеешь права меня шантажировать. К чему-либо принуждать. Лёша, я тебя не люблю и никогда не полюблю.
Лицо Архангела стало непроницаемым, он хищно всматривался в мои глаза, ни на миг, не отрывая опасного взора, и плотоядно пожирал каждую мою клеточку.
Сердце дрогнуло.
– Знаешь почему?
Невольно опустила глаза. Уже не была уверена, что желаю получить какие-то ответы.
Архангел грубо обхватил пальцами мой подбородок и заставил поднять голову.
– Потому что у меня есть власть, деньги, могущество. А ты лишь маленькая, никчёмная девочка с шикарным телом и миловидной физиономией.
Мерзавец упивался своей доморощенным могуществом, каждой фразой пытался унизить меня, доказать, что я ему обязана быть благодарна, за то, что такой мужчина, как он обратил на меня внимание.
«Насильно мил, не будешь», подчёркивается важность взаимного уважения и принятия, мы создаём основу для качественных межличностных связей. Наконец, она является путеводителем в области внутренней мотивации и личностного роста, напоминая нам о необходимости стремиться к целям, которые отражают наши собственные убеждения и страсти. Таким образом, поговорка становится не только философским принципом, но и практическим руководством к трансформации жизни к лучшему.
Архангельский не умеет создавать, этот человек умеет лишь разрушать…
– Так оставь меня. Избавь от своего общества. Мне не нужна такая честь. Я тебя недостойна, – прошипела как ядовитая змея, горько сожалея, что не обладаю ядом.
Была бы такая возможность-то, не задумываясь бы, убила его. Уничтожила. Стёрла с лица земли. Его смерть – это вовсе не зло, а спасение. Он причиняет вред не только мне, а всем людям, которые рядом с ним.
Инстинкты кричали, отчаянно предупреждали, что провоцировать зверя слишком опасно, но мне было уже всё равно. Этот ублюдок давным –давно убил мою душу, осталось лишь тело.
– Сука, – зарычал Архангельский, безжалостно сжимая мои плечи. – Я из кожи вон лезу, чтобы тебе было хорошо. Б…ь, – его пальцы ещё сильнее впились в нежную кожу. – Но с тобой без жестокости нельзя. Детка, признайся, тебе нравится провоцировать меня. Желаешь, чтобы я проявлял грубость.
Ненависть, словно ядовитый клинок проникал в самое сердце.
– Алексей, как же ты не можешь понять, что насильно мил не будешь. Я тебя не люблю. И никогда не полюблю.
Архангельский яростно отталкивает меня от себя, едва-едва удерживаюсь на ногах, с болезненным выражением лица, невольно провожу пальцами по горящей коже.
– Хорошо. Если ты по-хорошему не понимаешь. Будет по-плохому.
Робко приподнимаю подбородок.
Почему Архангел, как одержимый, преследует меня. Не отпускает. Он может позволить себе любую женщину, но словно околдованный, преследует женщину, которая его ненавидит.
– Почему?
Архангельский удивлённо приподнимает брови.
– Что почему?
– Почему ты не отпускаешь меня? Лёша, твоё поведение ненормальное. У тебя миллион баб. И каждая мечтает оказаться в твоей кровати.
Архангел молча кивнул.
– Это правда. Только вот они мне совершенно не нужны. Мне нужна ты.
Язвительно усмехнулась и нервно провела пальцами по лицу.
– А ты ещё скажи, что полюбил меня.
Лицо мужчины стало сосредоточенным.
– А если я действительно полюбил тебя.
Угрюмо опустила глаза.
– Это невозможно.
Логика в том, что не нужно насильно заставлять человека быть с тобой. Ведь если ты действительно любишь, то хочешь, чтоб человеку было хорошо, чтоб он был счастлив, пусть даже не с тобой. Поэтому если он в данный момент не хочет быть с тобой, а ты его любишь, то самым адекватным вариантом будет действительно отпустить, то есть не заставлять человека любить тебя и быть с тобой против его воли. Иначе это уже какое-то насилие получится. Логическая цепочка выстраивается, на мой взгляд, вполне адекватная: Любишь, равно хочешь, чтоб человек был счастлив.
Человек несчастлив именно с тобой, делаешь его счастливым, отпустив потому, что любишь. Так вот, если ты не хочешь отпускать, видя, что человеку с тобой плохо, то это эгоизм чистой воды. Потому что в этот момент ты думаешь лишь о себе и о том, как тебе без него плохо, а не о том, как ему с тобой плохо. И опять же, если по прошествии времени человек, которого ты отпустил, снова к тебе вернётся, то это и есть настоящая любовь. Значит он всё же понял, что с тобой ему хорошо иначе бы не вернулся). Так что эти банальные, казалось бы, постулаты реально работают, и к ним стоит прислушиваться. Но Архангельский не способен совершить жертву во имя любви. Он ведёт себя как избалованный, капризный ребёнок. Хочу и всё! И плевать на чужое мнение.
За окном льёт проливной дождь, который барабанит по окну, вызывая чувство тоски. Создаётся впечатление, что даже природа скорбит, оплакивает неизбежность. Солнце скрылось, неожиданно пропал даже след светила.
– Дорогой, расслабься, – игриво промурлыкала Ангелина. Почувствовал горячее дыхание девушки, которая нежно коснулась своими губками моего уха. Тёплые пальчики пробежались по моей шеи и спустились к напряжённым плечам.
– Ангел, – устало выдохнул я, поднялся с кресла и подошёл к окну, печально констатировав, – сегодня был у Насти, девочка совершенно расклеилась. – Она смотрела на меня так, как будто бы это я виноват, что Рома пропал.
– Архангел, – с усмешкой произнесла Ангел, – неужели, чувство вины зародилось в твоём каменном сердце.
Бессильная улыбка коснулась моих губ, попытался скрыть свои истинные чувства, которые мучали меня, не позволяя рационально мыслить.
Ангелина подошла ко мне и вновь её пальчики коснулись моих плеч. Девушка склонила голову и несмело улыбаясь, прижалась соблазнительными губками к пульсирующей вене на шеи.
Глухой стук послышался за спиной, что странным образом, всполошило Ангелину. Она испуганно отстранилась от меня и растерянно отошла, судорожно потирая ладони.
Развернулся в сторону двери, скрестил руки и, сурово сузив глаза, крикнул, – войдите.
В кабинете незамедлительно появился Сизый, который спешным шагом преодолел расстояние между нами, запыхавшимся голосом, начал вещать, – Архангел, мы прочесали всю лесополосу, но все усилия напрасны. Реально работали профессионалы.
Непроизвольно опускаю брови, взгляд становится заострённым, прищуренным, фиксирующимся на Сизом.
– Профессионалы, твою мать! А, вы кто? Клоуны из цирка! – выплёскиваю свой гнев и раздражение, считая, что именно Сизый главный источник неудачи.
– Архангел, мы всё делаем, что от нас зависит. Наладили работу с ментами, – оправдывается паренёк, пытаясь предотвратить очередную вспышку гнева.
Беззвучно убийственным взглядом смотрю в глаза Сизого, который не выдерживает моего зрительного контакта, опускает голову. Углы рта теряют свою округлость, становятся резко очерченными. С неистовой силой хватаю за ворот рубашки паренька, так что ткань затрещала и, сжимав пальцы рук, замахиваюсь кулаком на объект моей ярости.
– Лёша, не надо, – громко проскулила Ангелина и, подбежав ко мне, схватила двумя руками мою руку, буквально повиснув на мне.
Не рассчитав силу под воздействием эмоционального волнения оттолкнул девушку. Ангел отлетает в сторону, ударяется спиной о стену и обессиленно падает на пол.
– Ангел, – прокричал я, разжав пальцы позволяя Сизому освободиться от моей хватки. Подбежал к Ангелине, схватил за плечи и помог женщине подняться на ноги.
Лицо Ангелы исказилось в болезненной гримасе, дрожащими губами, она прошептала, – Архангел, ты словно взорвавшаяся бомба. – Ударная волна, без разбора всё сметает на своём пути.
– Прости, – нежно провожу ладонью по спинке Ангелины и с сожалением заглядываю в огромные глаза.
– Архангел, – послышался голос Сизого, – я не сказал тебе самого главного.
Мы с Ангелиной одновременно перевели требовательные взгляды на паренька. Ангелина аккуратно скользнула своими ладошками по моей груди, стараясь успокоить меня, её пальчики ласково сжали мою рубашку, пытаясь удержать на месте.
Неподвижно стоял, молча сверлил глазами Сизого. Не выдержав повисшего томительного молчания, закричал, – твою мать, Сизый, что язык проглотил. – Что ещё случилось?
На лице Сизого отразилось беспокойство, которое для меня было необъяснимо, но явно понимал, что мужчину одолевает тревога. Инстинктивно предчувствовал, что Сизый сейчас сообщит важную новость, которая изменит мою жизнь.
Мужчина робко достаёт телефон, несколько секунд водит пальцем по экрану, а затем, поднимает страдальческий взгляд на меня, произносит, – Архангел, как ты и велел, мы взяли на контроль всех, кто был связан с Соколом.
Отвёл глаза и удручённо скривил губы, пытаясь правильно сформулировать фразу, опасаясь моей бешеной, молниеносной реакции.
– Сизый, мне каждое слово из тебя кулаками выбивать, – злобно прорычал я. Раздражение бушевало внутри меня, негодование заставляло силой выбить из паренька всю информацию.
– Мы засекли телефонные переговоры Сергея Воробьёва, того парня, который водил дружбу с Настей и Наташей, – прерывисто дыша, с застенчивостью произнёс Сизый.
С интересом наблюдал за мужчиной, терпеливо молчал, ожидая, что же дальше поведает моей охранник. Внезапно почувствовал, что Ангелина впилась ногтями в мою грудь, нежные прикосновения, сменились царапающими кожу движениями.
– Сизый, думаю, сейчас не лучшее время, – гневно зашипела девушка. – Позволь, мы побеседуем с Лёшей наедине, – настойчиво потребовала девушка, продолжая цапать мою грудь. Конечно, болезненных ощущений это особо не вызывало, но определённый дискомфорт присутствовал. Непроизвольно вспомнил, как Наташа, в пылу страсти, впивалась своими кошачьими коготками в мою спину, и это вызывало совершенно иные эмоции. Это только воспаляло меня, пробуждая желания.
– Эта девка, даже даря мне райское блаженство, умудрялась кровь пустить.
Бережно отрываю ручки девушки и отстраняюсь от Ангела, недоверчиво смотрю на женщину и подозрительным тоном, спрашиваю, – что тебя так встревожило?
– Ничего, просто беспокоюсь, – с неестественной заботой в голосе, простонала она. Попыталась дотронуться до меня трясущимися ручками, но я с невозмутимым видом отошёл на пару шагов назад и повернул голову в сторону Сизого, который продолжал беззвучно стоять с опущенной головой, сжимая в руке телефон.
– Ты говорить будешь? – командным голосом спросил я.
– Да нечего говорить, – с какой-то неловкость произнёс Сизый и включил аудиозапись на телефоне:
– Наташа, что случилось? – сразу узнал голос этого щенка, Сергея.
– «И тебе здравствуй, Сергей. Что там у вас, чёрт возьми, происходит? Почему я из новостей узнаю, что Соколовский пропал?», – услышал родной голос из прошлого. От неожиданности присел на диван и лихорадочно провёл по лицу.
– «Наташа. Ты, что совершенно лишался инстинкта самосохранения, да весь город на ушах стоит, а ты, ничуть не беспокоясь о собственной безопасности, звонишь мне», – продолжает вещать презрительный голос Сергея.
Резко поднимаюсь с дивана и молниеносно срываясь с места, подлетаю к Сизому, вырываю телефон и мстительно произношу, – это проверенная информация? – Эта кукла жива?
Не верил своим ушам, доверял глазам, которые видели труп, безжизненное тело, которое лежало на столе в морге. Она перестала быть девушкой, превратилась в холодное тело.
– Это неправда, фикция, – не своим голосом, полного отчаяния и страха, прокричала Ангелина и словно одержимая дьяволом, подбежала к растерянному парню. Не помня себя, как безумная, начала махать руками, ударяя по Сизому. Мужчина беспомощно выставил руки, стараясь уберечь лицо, при этом не предпринимая никаких попыток воспользоваться силой.
– Ангелина, успокойся, – громко приказал я и, схватив девушку за талию, оттащил разъярённую кошку. Тело женщины смякло, и она посмотрела на меня глазами, полными желания разорвать на куски Сизого. Взгляд отражал ненависть, презрение, боязнь, что ей причинят вред.
– Прости, Сизый, – произнесла с ложным стыдом Ангелина и посмотрела на недоумевающего мужчину.
Неудоумевание, состояние сомнения, колебание и как следствие того, полное непонимание поступков девушки, вот как можно было охарактеризовать и моё состояние.
– «Архангельский тебя убьёт и положит в могилу, где сейчас находится труп псевдоНаташи. Скажи, тебе жить надоело?» – раздался голос Воробьёва, только сейчас понял, что аудиозапись продолжает работать, поднимаю телефон и грозно командую, – перекинь мне запись.
В душе зародились двойственные чувства, этот паренёк озвучил угрозы, которые я вполне способен был воплотить в жизнь. Меня разрывали противоположные внутренние побуждения. С одной стороны, моё сердце ликовало, в душе поселились вера, надежда, готовность совершить любые глобальные дела. Желал обнять свою малышку, сильно сжать её в своих объятиях.
– Мёртвой хваткой так чтобы кости затрещали, и воздух перестал попадать в лёгкие, – злорадно, с желаньем удовлетворить чувство справедливости, подумал я.
– Наташа возвращается завтра, в пять утра, – мрачно отрапортовал Сизый и, предусмотрительно попятившись назад, добавил, – наши ребята, уже выехали на место и сейчас следят на расстоянии, за Наташей. Извини, не мог с тобой связаться и поэтому принял решение самостоятельно.
– Вот это правильно, – спокойно, но без особой благодарности в голосе произнёс я.– У неё всё нормально? Она беременная была, ребёнок должен был уже родиться, – беспокойное стремление, подтолкнуло меня задавать такие вопросы.
Не успел Сизый ответить на мои вопросы, как раздался крик Воробьёва: «Ты спасала свою жизнь и жизнь ребёнка. К тому же если ты вернёшься и попадёшь в кровожадные руки этого маньяка, безумца в квадрате…», – выключаю запись и отбрасываю телефон на диван, со словами, – да, заткнись ты, ублюдок. – Ну, пи….с, я тебе покажу маньяка и безумца в квадрате.
– Архангел, у Наташи родилась дочка. Ребята навели справки, девочку зовут Варвара, фамилия вымышленная, а отчество Михайловна, наверно, отчество…,– поздно замолчал Сизый, уже слишком много наболтал лишнего.
Окончательно потеряв выдержку, высокомерно заявил, – заткнись, тебе конкретные вопросы задали, никому не интересно слушать, почему моей дочери присвоили то или иное отчество.
– А, я что, я ничего, – неуверенно защебетал Сизый и покосился на Ангелину.
Женщина оцепеневшим взглядом смотрела на меня, еле-еле шевеля губами, промолвила, – с чего ты решил, что это твой ребёнок?
Вопрос Ангелины вызвал в душе отвращение и ярость по отношению к женщине. Даже мысли не позволю допускать, что Наташа была с другим мужиком, не говоря о том, что родить от другого.
– Шеф, но и это не всё, – громко заявил Сизый. – Наши ребята засекли необычную активность. В общем, за Наташей не только мы следим, но и Лёша-солдат.
Растерянность сверкнула в моих глазах, возмущённо покачал головой, судорожно анализируя полученную информацию.
– Лёша-солдат, штатный киллер? – уточнил я.
– Да, он пока никаких попыток не предпринимает и наших не срисовал, мы ждём твоей команды, – уверенно отрапортовал паренёк.
– Глаз с Наташи не спускать, если с ней или дочерью, что-то случится, я тебя живьём в могилу закопаю, – с холодной уверенностью в голосе, объявил свои мысли вслух. – Солдата, задержать, но только на территории нашей страны, за рубежом могут возникнуть проблемы, особенно на границе. Неизвестно, какую задачу перед ним поставили.
– Да, известно какую, у него одна профессия, душу от тела отделять, – с презрением произнёс Сизый.
– Вот и отлично, эта девица смерти заслуживает, – с устрашающим равнодушием, произнесла Ангелина и отвратительный, зловещий смех раздался в комнате.
– Ангелина, ты что несёшь? – грозно спросил я. – Хватит, выйди, – подошёл к девушке, небрежно схватил за локоть и игнорируя крики, вытолкал её, с грохотом закрыв дверь.
– Сизый, на тебе контроль за Наташей. Завтра, вместе со мной поедешь в аэропорт, мне сообщать о каждом её шаге, о каждом шаге, – прочеканил я.
– А, этого пид…а, Серёжу, то же не трогать? – задаёт вопрос Сизый.
– Бл..ь, Сизый, не тупи! За ним следить, но пока Наташа не окажется в моих руках, его даже пальцем нельзя трогать, – медленно опустил веки и представил, что уже завтра малышка окажется рядом со мной.
– Лёша, а кто будет заниматься поисками Романа? Вернее, я имел в виду, кто будет руководить поисками? – уточнил вопрос Сизый.
С задумчивым видом поднял голову и произнёс, – наверно, Трифу поручу, он парень сообразительный.
– Архангел, думаешь, есть шанс, что Рома жив? – с досадой на лице и скорбящим видом, Сизый подошёл ко мне, с надеждой заглядывая в глаза.
– Надеюсь, – грустно выдохнул я.– Иначе зачем похищать его, могли бы бросить труп. Не вижу смысла для такой ухищрённой игры.
Надеялся, убеждал себя, что Соколовский жив, хватался за каждую возможность, лишь бы не подтвердились худшие опасения.
– Лёша, извини, но ты же знаешь, какие изощрённые игры иногда устраиваются в нашем мире, – жёстко отвечает Сизый.
Хищно сужаю глаза и, оскалив зубы, заявляю, – если ты про отрубленные головы в мешке, так это было давно. – К тому же эти методы используются в отместку, кровная вражда. Когда погибает кто-то из членов группировки.
– Да, а мы поделили сферы влияния и давно никого не трогаем, – озадаченно потерев подбородок, произнёс Сизый. – Но, вот кто-то мог по беспределу пойти.
Широко расставив ноги, скрестив руки, слегка наклонил голову и, глядя на Сизого из-под лба, прорычал, – и кто, решиться по беспределу, ко мне сунуться?
Сизый смиренно поднял руки и слабо слышно, проговорил, – тот же, кто помог Наташе провернуть всю это аферу со смертью. – Не могла она одна организовать всё это, да и этот пацан, конкретный лох.
– Неспособен сделать однозначный вывод, касаемо людей, которые причастны к этому перформансу смерти?
– Чего? – Сизый округлил глаза и недоумевающе посмотрел на меня.
– Да, нечего! Забей, – по- дружески ударил Сизого по плечу и попросил, – пожалуйста, не оплошай. – Мне нужна Наташа в целостности и сохранности.
– Обещаю, для меня Наташа, как сестра, а я за своих горой, – решительно ответил мужчина.
– Лёша, а вот поведение Ангела, тебя не смущает? – скованно спросил Сизый и немного съёжился, словно от холода. – Странно, она неадекватно реагирует, слишком ярко демонстрирует ненависть к Наташе и её ребёнку.
– Моему ребёнку, – гневно поправил Сизого. – А, что до Ангелины, – спокойно произнёс я, – просто бабская истерика. – Думаю, нервы сдали. Да, это и немудрено, на неё постоянно сваливаются неприятности. Мы, взрослые мужики, и то нервы сдают, а здесь девчонка.
– Знаешь, Архангел, есть такие бабы, которые фору дадут любому мужику, нет ничего страшнее обиженной бабы, которую не ценит мужик, – тоскливо заявил Сизый.
Непроизвольно распрямляю рот, отчего он приобретает прямоугольную форму, губы сжимаются, превращаясь в две тонкие параллельные линии, стискиваю зубы, взор становится презрительным, недоверчивым и испепеляющим.
– Лёша, брат, – насторожённо и напряжённо заявляет Сизый, улавливая, что мой гнев, очень скоро выйдет наружу и отразится в действии. – Я не хочу кидать необоснованные предъявы, но сам посуди, кому было выгодно исчезновение Наташи, только Ангелине. Да, и у кого есть, бабло и связи, чтобы организовать аферу века.
Неконтролируемо сдвигаю вниз мышцы лба, выражение глаз становиться угрожающим, оголяя плотно сжатые зубы, рычу, – Сизый, эта девочка, целый год боролось за меня. – Она видела, что я погибал, Ангелина неспособна подвергнуть меня такой ухищрённой пытке. Она бы не позволила мне каждый день сгорать.
Сизый громко откашлялся и, опустив глаза, заявил, – Архангел, ты же понимаешь, что Солдат непроста, так вышел на Наташу. – Кто-то уверенно заметает следы, сначала грохнули патологоанатома, затем пропал Соколовский, и опять по странному стечению обстоятельств, когда вы начали подозревать, что Наташа жива. Наташа, последний свидетель, который может рассказать, кто помогал, а, возможно, и подтолкнул её к этому шагу.
– Поймаем Солдата спросим по полной программе, а что насчёт Наташи, не волнуйся, и она за всё ответит, – с дьявольской ухмылкой, ответил я.
– Архангел, ты же никогда не воевал с женщинами, – испуганно пробормотал Сизый. – Много было чего, даже помнишь, эту сучку Машку, которая крысятничеством занималась, ты и то пощадил, даже по морде не надавав. Просто выкинул, и всё.
С горькой ухмылкой на лице, немного покачивая корпусом, закладываю руки за спину и обхватывая запястья, расслабленно заявляю, – никто никого не собирается убивать.
Сизый облегчённо выдыхает и умиротворённо отвечает, – правильно нельзя позволять злости руководить твоими поступками. Пусть прошлое останется в прошлом, надо жить настоящим.
– Да, а мёртвые приобретут своё последнее пристанище и будут покоиться с миром в земле, – холодно добавил я.
Сизый интенсивно начал моргать, пытаясь уяснить смысл моих слов, затем нервно сглотнув, тихо спросил, – брат, ты, что задумал? Ты сам себе противоречишь, сам же секунду назад сказал, что не тронешь девушку, а теперь такое выдаёшь.
Меня разъедают двойственные чувства, внутри борются противоположные побуждения, сердце желает уберечь, спасти малышку, но ущемлённая гордость, мужское достоинство требует отмщения, наказания за содеянное.
– И какие противоречия ты нашёл в моих словах, разве мёртвым не положено покоиться в гробу под толщами земли. Я не буду убивать девочку, лишь верну её на своё законное место, – цинично, с холодной улыбкой, отвечаю я.– Я же маньяк, безумец в квадрате. Наташа сама выбрала такую судьбу, предпочла сбежать, опасаясь за свою жизнь. Реально думая, что я способен погубить её и дочь. Надо же оправдать ожидание девочки.
– Тогда не надо спасать девушку, пусть киллер сделает своё дело, а мы заберём ребёнка и привезём тебе, – гневно, без намёка на страх, провозгласил Сизый. – Или ты дочь, с матерью в могилу положишь?
Одним ударом нокаутирую взорвавшегося Сизого, мужчина падает на пол и становиться полностью дезориентирован в пространстве.
Присел на колено и схватив Сизого за грудки, сквозь зубы, процедил, – не забывайся, я тебе не Сокол, нянчиться не буду. – Выполняй свою работу в полной тишине и не смей лезть в мои личные дела.
Сизый провёл пальцем по кровоточащему носу и глядя на меня затуманенными глазами, прохрипел, – твоя проблема в том, что ты не Наташу ненавидешь, а свои чувства к ней. – Ты пытаешься списать всё на ненависть, но там совсем иные чувства, более глубокие, ранее тебе неведомые.
– Пи….ц, ты реально самоубийца,– с иронией в голосе, простонал я. Плавно поднялся и протянул руку Сизому, который, корчясь от боли, поднялся на ноги и с сожалением посмотрел на меня.
– Завтра берёшь ребят, и мы едим в аэропорт. Он должен быть отцеплен, чтобы ни одна мышь не проскочила, – не глядя на паренька, сухо скомандовал я.
– Будет сделано шеф, – тихо ответил Сизый и покинул кабинет.
Машинально посмотрел на наручные часы и сжал пальцы.
– Чёрт, как же время медленно движется, – фокусируя внимание на стрелке, прорычал я. У меня не хватало терпения, спокойное ожидание напрочь покидало меня.
– Ничего пусть неспешно, зато неотвратимо, но время движется вперёд, – без эмоционально, но с огнём в глазах, произнёс я.
Сам до конца не понимал, что сделаю с Наташей, смогу ли я исполнить свои угрозы, какие чувства возобладают, будет ли моя страсть настолько сильной, что остановит мою руку, которая сожмёт лебединую шейку, так что девочка лишится возможности дышать.
– Эта дрянь, без зазрения совести лишила меня возможности дышать, воздух стал для меня раскалённым, до такой степени,что при каждом вдохе лёгкие обжигаются, – с отвращением подумал я. – Теперь твоя очередь девочка, ответить за свои поступки.
– Любовь, – всплыло в моём сознание необъяснимое для меня слово, которое никогда не употреблял в жизни. – Нет, любовь — это чувство, которое я точно никогда не испытывал и испытывать не буду. Страсть, похоть, вожделение, вот гамма-чувств, которые вызывает у меня своенравная и горделивая девчонка. Но, точно нелюбовь. Да, разве можно желать смерти любимого человека? – сам себе задал вопрос, пытаясь безуспешно убедить себя, что любви вообще не существует, это только животные инстинкты, особенно в нашем зверином мире.
– Ну вот и всё, жизнь моя, – ласково обращаюсь к дочери. В аэропорту ощущается напряжение и суета, внимательно озираюсь по сторонам в поисках своего друга.
Внутри усиливается беспокойство, состояние волнения и тревоги, будоражат мой разум, не позволяя расслабиться.
– Спокойно Наташа, всё хорошо, ничего плохого не произойдёт, – успокаиваю себя, настраиваю на положительные эмоции.
Тяжело вздыхаю и крепче прижимаю Варвару к груди, грустно выдыхаю, – что ещё ужасного может произойти в нашей жизни. – Бедная Настя, а дети, – досадные мысли не покидают меня, как не пытаюсь отогнать их, всё тщетно.
– Наташа, девочка, привет, – кричит Сергей.
При виде Сергея на моём лице появляется радостная улыбка. Ускоряю шаг и быстро направляюсь в сторону мужчины. Ну как быстро, насколько это позволяет довесок, в виде чемодана, который значительно замедляет мои спешные движения.
С каждым шагом сердце начинает биться сильнее, в мозгу с бешеным ритмом начинают пульсировать тревога, которая преследовала меня с самого начала, как только самолёт приземлился в аэропорту. И, как оказалось, женское интуиция не подвела меня.
Внезапно за спиной Сергея появляются два человека, крепкого телосложения и невозмутимым, каменным видом на лице.
Непроизвольно замедляю шаг, когда ощущаю, внимательный взгляд, за спиной. Останавливаюсь, сильнее вжимая безмятежную малышку в своё тело, как бы опасаясь, что её «вырвут» из моих рук.
Осторожно, с опаской поворачиваю голову и вижу кошмар наяву. Позади меня в величественной непринуждённой позе стоит он. Его густые брови сурово сведены к переносице, загнутые, длинные ресницы, находятся в неподвижном состоянии, чёрные зрачки расширены, а в глазах звериный блеск. Создаётся впечатление, что, если внезапно отключится свет, его чёрные очи будут горечь тёмным огнём. Вот только его пламя не чарует и не завораживает, там нет и намёка на свет или тепло. Его взгляд холодный и колючий, вызывает желание: бежать, прятаться, спасаться.
Архангел с надменным выражением лица, поднимает руку вверх, таким образом, приказывая, находящимся рядом охранникам оставаться на месте, сам же уверенной походкой, направляется к нам.
– Не смей, двигаться. Оставайся на месте, – читается в его пронзительном взоре.
Разум требует: «беги, беги, БЕГИ…», инстинкты раздражённо и беспомощно умоляют: «спасайся», но вот тело отказывается подчиняться призывам разума. Сильное душевное волнение поглотило меня, лишая способности руководить своими действиями. Обескураженно стою на месте, всё на что способна в данный момент, так это освободить руку, машинально разжимаю пальцы, отпускаю ручку чемодана и перевожу ладонь на сердце. Не чувствую сердцебиения, кажется, что от страха, оно перестаёт биться. Обречённо наблюдая за каждым шагом мужчины, предвкушая, что это мои последние минуты жизни, ещё немного и я попрощаюсь с этим бренным миром, а главное, и самое ужасное обреку своего ребёнка на жизнь без матери.
Архангел подходит ко мне, максимально близко, молча смотрю на опасного человека, от которого зависит моя судьба, не в силах произнести даже слово.
Теряю связь с другими людьми, всё вокруг меркнет, превращаясь в пустоту. Остаёмся только мы, не слышу голосов людей, не вижу ни единого человека не ощущаю запахов, всё внимание фокусируется на враждебном субъекте.
Отрешённо смотрю сквозь мужчину, уверенно, без страха, заявляю, – отойди от меня. – Архангел, здесь огромное количество полицейских, стоит мне закричать, как тебя моментально задержат.
На лице мужчины появляется хищный оскал, он переводит огненные глаза на Варвару и его черты меняются, становятся более мягкими, менее застроенными, в глазах не угасает блеск, только теперь в них зарождается нежность и мне даже показалось, что-то ещё. Какое-то более сильное, глубокое чувство, которое идёт из недр самого сердца.
– Кричи, – безэмоционально заявляет он и переводит, на меня взгляд, которой опять наполнился ненавистью и гневом. – Объяснишь сотрудникам правопорядка, почему у тебя поддельные документы. Включая, свидетельство о рождение ребёнка. Они тебя обеспечат транспортом и домом, двоечку впаяют за подлог.
Архангел красочно описывает мои перспективы, что заставляет меня ещё более интенсивнее дышать, жадного поглощать воздух. Мозг лихорадочно ищет пути решения, но никаких верных предложений выдать мне не может.
– Серёжу отпусти, он не виноват, – с тоской прошу я и непроизвольно поворачиваю голову в сторону, где ранее располагался друг.
– Что? – выкрикиваю я и бегло осматриваю здание, отчаянно ища глазами Воробьёва.
Без особого желания разворачиваюсь всем телом, к Архангельскому. – За дружка своего переживаешь? – поднимаю голову и вижу наглую ухмылку на лице Архангельского. Ловлю себя на мысли, что он весьма привлекательный мужчина, харизматичный и обаятельный. Высокого роста, стройный, при этом его фигура достаточно крупная, массивные, широкие плечи, накаченные руки, от него исходила сильная мужская аура. Я перевела взгляд на руки и осознала, что крепкие, сильные, изящные, призванные защищать и оберегать. Но вместо этого он использует свой потенциал на совершение кровавых дел. Его внешность противоречит внутреннему миру, который находится во мраке, душа этого человека погрязла в разврате, сердце ожесточилось, а мышление стало настолько хладнокровным, что не способно принять или даже допустить мысли о милосердие.
– Предателя защищаешь. Сильно, – презрительно произнёс Архангел.
– Он не предатель. Серёжа будет повешен за преданность, нежели за предательство, – решительно без капли сомнения, возразила я. У самой же появилось подозрительность. Моё эмоциональное состояние давало негативную оценку происходящим событиям, в особенности другу.
– Правда, а как ты объяснишь, что я так быстро обнаружил твоё местонахождение. Или, может, ты ещё кому-то, сообщила, что прибываешь в страну? – настаивал Архангел, усиливая моё недоверие.
– Дорогая, передай мне малыша, – послышался нежный голос за спиной, и я почувствовала, что на моё плечо опустилась тёплая рука. – Не совершай необдуманных поступков. Никто не причинит тебе вреда и уж тем более красавице-дочке.
Плавно повернула голову и увидела Ангелину, которая гладила моё плечо, пытаясь успокоить меня.
– Ребёнка передай Ангелине, быстро, – глухо прорычал Архангел и расставил руки по бокам, как бы невзначай отодвигая распахнутую куртку.
Наклонила голову и увидела на теле мужчины кобуру. Непроизвольно сделала несколько шагов назад, наткнувшись на чемодан.
– Не надо. Делай, как говорят, и мы обойдёмся…,– Ангелина резко замолкает и встревоженно оглядывает Архангела.
– Без лишних жертв, – мгновенно заканчивает фразу Архангельский и кивком головы указывает Ангелине, чтобы она забрала ребёнка.
– Ты как с оружием прошёл на территорию аэропорта? – свирепо зашипела я.– Окончательно рассудка лишился, решил пристрелить меня в общественном месте?
– Не говори глупостей, – растерянно защебетала Ангелина, – это вынужденные меры защиты.
– Я не отдам ребёнка, – безапелляционно заявила я.– Пусть Серёжа вернуться к нам, и мы спокойно уедим. Потом, когда я встречусь с Настей, обещаю, я поговорю с тобой, Алексей.
– Ты что, кукла, условия решила выдвигать. Обернись, Наташа, ты не в том положение, чтобы диктовать условия, – с чувством превосходства провозгласил Архангельский.
– Умоляю, Наташа, отдай ребёнка и прояви смирение, – прошептала Ангелина и протянула руки.
Одобрительно покачала головой, Ангелине я доверяла безоговорочно, она единственный человек, который помог в трудную минуту, ничего не прося взамен.
– Ангел, вручаю тебе самое ценное и дорогое, что у меня есть в этой жизни, – промолвила я и, поцеловав мягкую пухлую щёчку дочери, передала малышку.
Архангел только этого и ждал, он молниеносно подскочил ко мне и мёртвой хваткой, вцепившись в моей локоть, прорычал, – теперь я с тобой нянчиться не буду. – Ни звука, поняла, заткнись и в гробовой тишине перебирай своими стройными ножками.
– Серёжа, – прокричала я и попыталась вырвать руку, но мужчина, проигнорировав и мои крики, и мои попытки освободиться, он словно бездушная машина, потащил меня вперёд.
– Лёша, пожалуйста, не трогай безвинного человека, – следуя за Архангельским, жалобно простонала я.
После услышанной фразы Архангел резко останавливается, причём так неожиданно, что я буквально впечатываюсь в его налитую сталью плоть.
Мужчина выпускает мою руку, но это мнимая свобода, уже через секунду он безжалостно хватает меня за плечи, и так больно сжимает тело, что я машинально взвизгнула, – больно!
– Нет, это не больно, но поверь, ты узнаёшь, что такое боль, – сжимая меня смертельной хваткой, грозно проговорил мужчина и одарил меня хищным, леденящим душу, взглядом.
Архангел наклонился ко мне и жёстко озвучил, – запомни и вбей в свою пустую головку. – Ты моя, и только я определяю твою судьбу. Если ты продолжишь твердить про своего уе..а, завтра ты примеришь траурную вуаль и будешь со скорбным видом, оплакивать Серёженьку. И ты знаешь, что в отличие от тебя, я не играю со смертью, я её дарю людям. Но в твоих силах, помочь другу. Определить какова будет его участь, примет он страшную смерть мученика или мирно покинет этот мир, скажем во сне.
– Чудовище, ненавижу тебя! Гори в аду! – прокричала я.
Архангел закрыл ладонью мой рот и максимально близко приблизил своё суровое лицо, позволяя утонуть в его мрачных, тёмных очах, дьявольским голосом проговорил, – я и так в аду. – Так что располагайся поудобнее, вместе будем гореть.
Скользнул рукой по моим губам, спустился к подбородку и сжав его, вынудил поднять голову.
– И запомни ещё одно, я также сильно, неистово ненавижу тебя, – с горящими глазами, хладнокровно заявил он.
– Пошли, – требовательно произнёс Архангел и потащил меня в сторону выхода.
– Чемодан хотя бы позволь забрать, – гневно простонала я, не прекращая попыток вырвать руку.
– Чемодан, а ты уверенна, что туда, куда мы сейчас направляемся, он тебе вообще понадобится, –на ходу бросил Архангельский, недвусмысленные намёки.
– Архангел, если ты решил меня убить, то я молчать не буду. Мне терять нечего, – поддавшись панике, простонала я, когда мы оказались на улице. – Ты думаешь, тебе так просто сойдёт с рук моя смерть. Нет, – яростно замотала головой, когда мужчина подвёл меня к одной из машин и не отпуская моей руки, начал заталкивать в салон.
– Села в машину и заткнулась, – прохрипел мужчина, когда вырываясь я оказалась в результате весьма в невыгодном положении. Спина, по которой бежал холодный пот и филейная часть упёрлись в могучее тело Архангела. Одной рукой он жёстко зафиксировал мою талию, другой схватил за шею и обжигая горячим дыханием, прошептал, – не доводи до греха. – Мне и так приходится сдерживаться, чтобы не сломать твою лебединую шейку.
Быстро убрал руку с талии, переместил на грудь, рывком расстегнул лёгкую кофту и по-хозяйски засунул шершавую ладонь под мою футболку. Его рука верно двигалась вверх, скользя по коже живота, поднималась к груди.
– Убери руки, ты похотливое животное, место которого в клетке, – зашипела я, безуспешно пытаясь, двумя руками удержать руку Архангельского.
Неожиданно его рука замирает у сердца, он еле уловимо касается моей шеи губами и абсолютно серьёзно произносит, – я бессердечный человек, поэтому не заставляй меня, вырывать твоё любящее и трепещущее сердечко из груди.
Внезапный и сильный страх впился острыми зубами в моё сердце, внутренние содрогания поразили все органы, меня пронизывали отчаянье и безнадёжность. Я столкнулась лицом к лицу с чем-то угрожающим, непознаваемым и чужим. Это не человек, он волк, который жаждет мести, это животное не успокоится, пока не окропит землю моей кровью. Архангел принуждает меня ощущать ужас.
– Хорошо, – хриплым голосом произношу я и когда его руки отстраняются от меня, словно безвольная кукла, выполняю веление мужчины.
Быстро запрыгиваю в машину и прижимаю руки к раскрасневшимся щекам.
– Двигайся, кукла, – игривым бархатным голосом, скомандовал мужчина.
С подавленным выражением лица посмотрела снизу вверх на мужчину и удивлённо пожав плечами, спросила, – ты разве не поедешь впереди? Я думала, – махнула рукой в сторону переднего пассажирского сидения.
– Да, головушка у тебя действительно прелестная, туда бы мозги и тебе ценны не было, – грозно, с сарказмом прокричал мужчина и толкнул меня вперёд, вновь вынуждая исполнять его приказ.
Передние двери распахнулись и в салон, следом за нами, уселись крепкие мужчины, один вид которых вызывал страх.
– Поехали, – скомандовал Архангел. Водитель молча кивнул, и машина тронулась с места. С интересом посмотрела в зеркало заднего вида, в котором отразилось, как за нами последовали ещё две машины, которые изначально стояли позади.
Архангел снял с себя куртку, в очередной раз демонстрируя нательную кобуру, скрытого ношения.
– Сука, лишний раз, показывает силу, – гневно подумала я и скрестила руки на груди, интенсивно растирая замершие плечи.
– Куртку накинь, не хватало, чтобы ты ещё пневмонию заработала, – грубоватым тоном, проговорил он.
– Да я скорее от страха умру, чем пневмонию заработаю, – охрипшим голосом простонала я.– Сначала смертью угрожаешь, а теперь фальшивую заботу проявляешь. Изощрённую пытку решил устроить, играешь со мной как кошка с мышкой. Более мучительную смерть для меня приготовил, если умру от пневмонии, тебя это очень расстроит.
– Либо сама наденешь куртку, либо это сделаю я, предварительно осмотрев твоё изнеженное тело, на наличие нижнего белья. А то вдруг ты недостаточно утеплилась, особенно те места, которыми думаешь, – плотоядно пожирая меня глазами, произнёс мужчина.
– Чёрт с тобой, – негромко выругалась я.
– Он перед тобой, – лихо ответил Архангел, продолжая поедать меня взглядом, заостряя своё внимание на моей груди, которая была выставлена на обозрение мужчины.
Архангел лениво протягивает куртку, с пренебрежительным видом выхватываю куртку и торопливо натягиваю её, но не успела даже застегнуться, как Архангел подобрался близко ко мне и перехватив мою руку, помог застегнуть куртку до самого горла.
Глубоко вдохнула и ощутила горьковатый, стойкий, волнующий запах Архангела.
Мужчина оголил белоснежные зубы и торжествующая, насмешливая улыбка заиграла на довольной физиономии моего мучителя. Он властно провёл рукой по моей голове и, погрузившись пальцами в волосы сжал их, потянув назад, принуждая меня наклонить голову назад, подставляя пухлые губы и придавая шеи дугообразную форму.
– Ты самая настоящая беда на мою голову, – водя носом по моей коже, прохрипел мужчина и резко дёрнул застёжку, которую секунду назад сам же на мне и застегнул.
– Пусти меня, – уверенно скомандовала я.– Мерзавец, предупреждаю, если тронешь меня хоть пальцем, я тебе сама сердце вырву, своими руками, – поднимаю дрожащие руки и решительно возвращаю мужчине, ранее озвученные в моей адрес угрозы.
Издевательский, раскатистый смех Архангела наполняет салон автомобиля.
– С ненавистью и презрением горели мои глаза, обессиленно прижала руки к груди Архангела, пытаясь оттолкнуть его.
– Я и забыл какой страстный темперамент у моей куколки. Страстные женщины хороши до безобразия! А также во время безобразия и после него, – провёл мягкими губами по моим влажным губам.
– Я не кукла и уж тем более не твоя, ты сумасшедший, чокнутый маньяк, получающий удовольствия от истязаний и мучений своей жертвы, – бесстрашно и необдуманно выпалила я.– Твоё место в клетке, где содержатся дикие звери, а вовсе не среди нормальных людей.
Мужчина мгновенно отстраняется от меня и пронзительно смотрит в мои глаза, сурово сводит и опускает брови, отмечаю изменения в области глаз, из-за нависших бровей глаза грозно сужаются и приобретают угловатую, заострённую форму, угрожающей, агрессивный взгляд фокусируется на моём искажённом от ярости лице.
Несмотря на то что мужчина плотно фиксирует моё тело, я выпрямляюсь и с презрением окидываю взором Архангела, всем видом наглядно показывая своё негативное отношение к мужчине. На багровых щеках образуются небольшие симметрические углубления, брови приподняты, а губы сомкнуты в одну линию.
Потеряв бдительность, словно заворожённая тонула во мраке тёмных очей. Мужчина резко прижался к моим губам, всё произошло так неожиданно, что я не смогла даже своевременно воспротивиться контакту между нами. Хотя кого я обманываю, у меня недостаточно сил, чтобы оттолкнуть Архангела. Такие люди, как он, берут от жизни всё, что хотят, не спрашивая чего-либо разрешения, не волнуясь о чувствах других людей.
– Захотел, пришёл и победил, – удручённо осознала я, пока Архангел бесцеремонно терзал мои губы.
Наши тела плотно прижаты друг к другу, сердце начинает ускоренно биться, а голова начинает понемножечку кружиться. Моё состояние можно сравнить с катанием на карусели, когда качели набирают обороты, у тебя перехватывает дыхание, адреналин вырабатывается в крови, но при этом ты яростно желаешь покинуть их, но сделать это не представляется возможным, так как ремни намертво пристегнули тебя, не позволяя даже минимально изменить твоё местоположение, да это и попросту отстёгивать ремни опасно, вылетишь из качелей, получишь не долгожданную свободу, а только боль и увечья, которые могут быть несовместимы с жизнью.
Губы Архангела были горячими и требовательными, настойчиво царапающими мою нежную кожу. Почувствовала, короткую колкую щетину на подбородке, когда, придя в себя, попыталась оттолкнуть мужчину, судорожно, беспорядочно ударяя Архангела.
В очередной раз мои попытки оказались безуспешными, казалось, что мужчину только сильнее распаляет моё сопротивление. Он опрокинул меня на себя и ещё более страстно, жадно начал поглощать мой рот. Поцелуй получился голодным, сухим и безумно волнующим, каждую частичку моего сопротивляющегося тела.
– Ты моя послушная девочка, – удовлетворённо простонал мужчина в мои полураскрытые губы, прекратив мучительную пытку. Но это была лишь временная передышка, через секунды его губы вновь настигли меня, он уверенно прошёлся языком внутри, наталкиваясь на мой язык. Этот поцелуй оказался более глубоким, откровенным и требовательным.
И также как внезапно он начался, также внезапно он и завершился. Архангел обхватил моё лицо своими грубыми руками и отодвинув меня, прошептал, – ненавидишь! – Только как-то не особо уверенно демонстрируешь презрение. Ты мой порох, я же огонь, который вспыхивает незамедлительно, как только ты оказываешься вблизи меня.
Испытываю острое желание сбежать, спрятаться, только вот не от страха, а от стыда за своё тело, которое повело себя словно предатель, поддавшись вероломному натиску Архангела. На лице появляется багровый румянец, не открываю глаза, опасаясь встретиться с надменным взором и победоносной улыбкой Архангела.
– Ты огонь, уничтожающий всё на своём пути, – медленно поднимая веки, прошептала я.
Мужчина бережно опускает свои руку. Облегчённо выдыхаю, обретя долгожданную свободу.
– Ты частичка огня, детка. Скрещивает руки на груди и помпезно разместившись на сидение, приподнимает подбородок, ярко показывая властную позу.
Бегло озираюсь на охранников, которые неподвижно сидят впереди, умело изображая безразличие.
– Конечно, они привычные к издевательскому поведению, наверняка я не единственная жертва этого окончательно обезумевшего изверга, – с горькой усмешкой кошусь на Архангела и отвожу глаза, когда наталкиваюсь на холодные затуманенные чёрные очи мучителя.
– Почему машина свернула с дороги? – взволнованно спрашиваю я, когда случайно замечаю в зеркало заднего вида, что одна из машин свернула с основной дороги, на просёлочную.
Поворачиваю голову и вижу, что действительно за нами теперь следует только одна машина.
Перевожу рассерженный взгляд на Архангела, который спокойно сидит на месте, погрузив одну руку в карман своих брюк, другой вальяжно проводит по подбородку.
– Архангел, ответь, куда мы едим? – как можно равнодушнее, насколько позволяет ситуация, спрашиваю я.
– Куда? Домой, – сдержанно отвечает мужчина и со скучающим видом пожимает плечами.
– Мы едим в мою квартиру? – с недоверием, интересуюсь я. Понимая, что Архангел так просто не отпустит меня, обязательно устроит наказание, только вот в чём оно будет выраженно.
– Варя, – как ножом по сердцу, режет мысль о моей дочери. – Конечно, этот ублюдок, забрал мою дочь, он похитил её и теперь будет шантажировать меня, зная, что ради ребёнка я пойду на что угодно.
– Сукин сын, в машине, что свернула с дороги, там была моя дочь? – активно жестикулирую в сторону едущей за нами машины, впиваясь острыми, словно бритва, ногтями в ладони.
– Да, – сухо и безучастно, подтверждает мои опасения Архангел. От слепой жуткой паники начинаю усиленно поглощать кислород, пытаясь выровнять дыхание.
– Лёша, не вмешивай мою дочь, в свои мстительные планы. Варя, невинное дитя, которое ты подвергаешь опасности, – всячески пытаюсь вразумить мужчину.
– Это ты подвергаешь мою дочь опасности, сбежав от меня, ты девочка перешла кому-то дорогу, да так, что за тобой следует профессиональный киллер, – почти прорычал страшным голосом Архангел.
Безрадостный смешок сорвался с моих губ, снисходительно покосилась на мужчину и язвительно проговорила, – ещё что придумаешь? – Ты уже не знаешь, как ещё меня запугать, вот и сочиняешь небылицы. Какой киллер, какие убийства, в моей мирной жизни, даже слова такие не произносятся.
– Ты права, твоя душа нашла покой и мир, а теперь…, – поворачивает голову в мою сторону и проводит пальцем по моим губам. Брезгливо отталкиваю руку и ненавистно смотрю на мужчину.
Тишина, молчание, недосказанность угнетает меня, не выдерживаю и, поборов свои страхи, приближаю свою лицо к мужчине, так близко, что наши носы почти соприкасаются, высокомерно спрашиваю, – договаривай, что смелости не хватает?
– И твоё тело будет покоиться с миром в саркофаге, а на поверхности земли будет возвышаться мраморный памятник, на котором выгравирован портрет с живой улыбкой, но потухшими глазами. Поверь Наташа, ты будешь польщена, когда увидишь, сколько цветов, венков находится на твоей могиле. А уж сколько слёз, пролито, наверно хватит заполнить море, состоящее из боли и страданий.
Иронично кривлю губы, и с фальшивой заботой, говорю, – милый, переживал, мучился. Что же ты пулю себе в башку не пустил на могиле? Заглушил бы боль или не так уж было и больно, просто ребёнок потерял игрушку, с который не наигрался вдоволь. Каприз, не более того.
Архангел безэмоционально расстёгивает рубашку и, грубо хватая мою руку, прикладывает к обнажённой груди.
– Смотри, – требует Архангел. С интересом смотрю на кожу, где виднеется шрам, от пулевого ранения.
– Ты, что стрелял в сердце? – растерянно спросила я и отвела стыдливый взгляд, наполненный тоски, и грусти.
– У меня нет и не было сердца, поэтому никакого вреда этот роковой выстрел мне не причинил, – темпераментно провозгласил Архангел.
Поднимаю голову и натыкаюсь глазами на ограду, за которой виднеются одиноко стоящие памятники. Перевожу вопросительный взгляд от мелькающего траурного пейзажа за окном и не сумев сдержать страх, жалобно простонала, – Лёша, ты действительно убьёшь меня?
Вырываю руку, так и не получив ответа и отползаю в другой угол салона автомобиля.
Машина замедляет ход и останавливается.
– Давай родная, выходи, – равнодушно предлагает Архангел. – Только куртку застегни, а то на улице осень, не дай бог, простудишься.
– Ты маньяк, я никуда с тобой не пойду, – пытаясь успокоить истерику, прошипела я, вжимаясь в дверку автомобиля.
– Значит, пойду Серёженьку попрошу, любовнику своему ты не откажешь, – с дьявольским ликованием, проговорил Архангел. – Ты только потом не удивляйся, что он тебе руку не подаёт, там попросту пары пальцев хватать не будет. Ну ничего, ты же верная, и калеку будешь любить.
– Сукин сын, – нерешительно открываю дверь и выхожу на улицу.
Пасмурная погода угнетает и без того подавленное состояние. Ощущаю лёгкое дуновение прохладного ветра, обречённо наблюдаю, как листья опускаются с деревьев, невольно сравниваю их с парашютами.
– Я сейчас тоже падаю в бездну так же, как и листья, только парашюта у меня за спиной не наблюдается, – бормочу себе под нос. Поднимаю глаза и со слезами на лице, гляжу на свинцовые тучи.
– Не закатывай глазки любимая, посмотри лучше на своего дружка, – с ухмылкой произносит Архангел и указывает рукой на автомобиль, из которого выходят ранее уже знакомые головорезы, за ними следует перепуганный Сергей, который озирается по сторонам.
Дёргаюсь к Сергею, но мне преграждает путь Архангельский. Под воздействием ужаса начинаю медленно перебирать ногами, пячусь назад, неуверенно вступая на мокрую, прелую листву.
Не сводя с меня хищного взгляда, с грациозной кошачьей походкой Архангел надвигается на меня.
– Лёша, отпусти Серёжу. Ты человек понятий, у тебя искажённые, уродливые, но всё же есть принципы, – выставляю руки вперёд, пытаясь создать максимальное расстояние между нами. Но не могу справиться с настигшим меня паническим ужасом, теряю координацию и поскальзываюсь.
Архангельский в несколько шагов преодолевает разделяющее нас расстояние и ловко подхватывает меня.
Повисла тишина, которая перебивалась шелестом листвы, и ударами капелек дождя о крышу автомобиля. Воздух был чистым и свежем, но мне было очень тяжело дышать, атмосфера стала напряжённой и ещё более устрашающей.
Увидела, как по небу полетела стая птиц, грустно издавая звуки.
– Боже, как бы и я хотела превратиться в маленькую птичку и улететь в тёплые края. Ничего, скоро моя душа полетит, – беспомощно произнесла я вслух свои потаённые мысли.
Архангел рывком притянул моё тело к себе и проведя губами по моему уху, недовольно заявил, – полетит, ещё как полетит прямиком в ад. Выпрямил корпус и меня потянул за собой.
– Ну что, посмотрим теперь, как наш герой проявит себя. Твоя подруга гордо заявила, что ты предпочтёшь быть повешенным за преданность, нежели за предательство, – в упор глядя на Сергея, произнёс Архангельский.
Один из охранников ударил Серёжу в живот и сильно толкнул к нам.
Я вновь дёрнулась, но опять безуспешно, Архангельский крепко удерживал меня на месте.
– Сизый, поддержи куколку, чтобы и она под раздачу не попала, – грозно скомандовал Архангел и буквально толкнул меня в руки Сизого, который зафиксировал мои плечи и с сожалением простонал, – Наташа, пожалуйста, не противься. Архангел в таком состоянии неспособен контролировать себя, молчи.
– Чёрта с два, – закричала я.– Архангел, ты конченый ублюдок, способный избивать слабых людей. В чём твоя проблема? Ты чёртов ублюдок, ублюдок.
– А разве он слабый? Серёжа, неужели ты не способен защитить женщину, в которую так беззаветно влюблён! Давай один на один, никто из ребят и близко не подойдёт, – Архангельский высокомерно бросил вызов Сергею.
– Маньяк, я сотру эту наглую, высокомерную улыбку с твоей морды, – прошипел Сергей и замахнулся на Архангельского. Тот к моему великому сожалению ловко увернулся.
– Так, интересный удар, правда, мимо цели или ты с невидимым врагом сражаешься? – со злорадной ухмылкой спросил Архангел.
На лице Сизого засеяла презрительная улыбочка, которой он вдоволь одарял Серёжу. Он безмолвно, так и кричал: «слабак, ничтожество, смирись и покорись судьбе».
– Лёша, пожалуйста, он в отличие от тебя непрофессиональный борец. Отпусти его, клянусь, сделаю всё, что ты скажешь и слова против не скажу, – взмолилась я.
Архангельский громко рассмеялся и, расставив руки, на бёдрах с презрительной жалостью, проговорил, – ты и так сделаешь всё, что я тебе скажу. В его глазах горел азарт, он наслаждался моей беспомощностью и унижением Серёжи.
Так засмотрелся на меня, что потерял бдительность и получил прямой удар, кулаком в лицо.
– Серьёзно, это твой удар? – проводя пальцем по слегка кровоточащей губе, с иронией спросил Архангел. От удара он даже не пошатнулся, лишь немного отвёл голову, словно от хлёсткой пощёчины.
– Серёжа, беги, – увидя яростный взгляд хищника, закричала я.
Резкий удар, Серёжа отлетает и безвольно падает на землю.
– Боже мой, скотина, ненавижу тебя. Сукин сын, – завопила я, срывая голос, не жалея сил.
– Поднимите, мальчика и приведите в чувства. Он ещё не сыграл главную роль в этой театральной постановке, – заносчиво с отчуждённым видом произнёс Архангел.
Неторопливым шагом подошёл ко мне, взял мою холодную руку и поцеловав её, горделиво заявил, – ну, что твой рыцарь одержал победу. И какова же будет моя награда.
Испуг, вызванный в результате страха за своего друга, я смогла победить. Сжала пальцы свободной руки и вложив всепоглощающую ярость, замахнулась на Архангельского, со словами, – да, что ты о себе возомнил? – Ты изверг, безжалостное существо, недостойный лёгкой смерти.
Но, как и Сергей, я тоже потерпела неудачу. Архангельский без особого труда перехватил мою руку и заведя её за спину, прижал меня к своему телу.
– Успокойся, кошка разъярённая. Посмотри на это ничтожество, – повернул голову на Серёжу и добавил, – что можно испытывать к этому мальчику кроме жалости.
– Любовь, к искреннему, доброму и нежному мужчине. Вот что я испытываю к нему. А теперь подумай, что можно испытывать к извергу и душегубу, у которого даже пуля не смогла обнаружить сердце? – не помня себя, выпалила я.
– Да заткнись ты, безумная. Смерти ищешь, – нежданно, негаданно прокричал Сизый и с опаской посмотрел на Архангела.
– Если бы в твоих глазах, была хотя бы капля сожаления, если бы твою душу разъедало чувство вины, возможно, моя рука и дрогнула, – хладнокровно произнёс Архангел. – А теперь не жди от меня ни милости, ни снисхождения.
Отталкивает меня и с невозмутимым видом достаёт пистолет из кобуры, снимает с предохранителя и передёргивает затворную задвижку.
– Давай милая, иди к своему последнему месту обитания, – с отвращением машет рукой в сторону входа на кладбище. – И давай без глупых соплей, слюней и прочей бабской истерии.
– Я не собираюсь ни просить, ни умолять бесчувственное животное, – гордо отвечаю я. При внешней храбрости внутри всё трясётся. Обречённость накрывает меня, понимаю, что скоро наступит неизбежное.
– Раз мне суждено умереть, так я приму смерть с гордо поднятой головой, – тихо проговариваю себе под нос и высоко подняв подбородок уже более громко, ожесточённо заявляю, – я и после смерти буду являться к тебе, мучить и истязать твою маленькую, прогнившую душонку.
И решительно направляюсь к своему последнему пристанищу.
– Вставай в очередь, если бы знала, сколько погубленных душ, мечтают являться ко мне во снах, – слышу мрачный ответ Архангельского.
Обеспокоенное чувство, в виде всепоглощающей паники охватывает моё сердце, ощущаю, что грудь сдавливает обжигающий воздух, в плечах появляется слабость, заставляя сутулиться, клонить дрожащее тело к холодной земле.
Я жива. Отпустила прошлое и не заметила, как. Защитная реакция психики? Если бы не отпустила, то погибла бы под его обломками. Теперь во мне пустота. Чувства высохли, эмоции раскрошились, обиды потрескались. Ничего не чувствую. Из-за внутренней пустоты мне постоянно холодно, руки мёрзнут даже в тёплую погоду.
Архангел стоит напротив моей псевдомогилы и с равнодушной ухмылкой на лице, бережно скидывает с мраморного памятника опавшие, сырые от дождя, мёртвые листья деревьев.
Не возвращайтесь к прошлому. Терпите… Переживайте… Скучайте… Но не возвращайтесь. Лучше уже не будет никогда. Только боли прибавится в итоге.
– Зачем тебе всё это? Почему ты не можешь просто жить? – Как безумная, запинаясь, прошипела.
Архангел опалил меня дьявольским, ужасающим взглядом.
– Я имею дурацкое свойство - скучать по людям, которым это совершенно не нужно. Когда-то нас связывало многое, а теперь все это забыто. Охватывает дикая ностальгия по тем временам, когда мы были словно одним целым. Сейчас же мы чужие друг другу люди. И больно не от того, что все это было зря и ничего уже не вернуть, а от того, что грусть съедает меня изнутри, а тебе совершенно все равно.
До боли…До крови прикусила губу, чтобы не послать его к чёрту!
– А твой дружок, отличный актёр. Как он рыдал на твоих похоронах, – продолжал издевательским тоном вещать Архангельский, постоянно кривя губы в ироничные улыбки.
Перевожу тревожный взор на Сергея, который молча стоит, в нескольких метрах от меня и ненавистно косится на двух охранников.
Жизнь — это профессия. И выживают в ней только профессионалы жизни. А дилетанты - обречены, как мамонты.
Холод…
Всепроникающий лютый холод. Казалось этот холод может заморозить даже время. Он исходил из каждого атома и одновременно из ниоткуда. Ледяной яд выжигал все что становилось у него на пути. Он исходил из бездушного механизма который раньше назывался человеком. Его сердце промёрзло настолько, что почернело и сжалось в ничтожный комок. В этом комке было столько ненависти зла и безразличия, что даже воздух вокруг казалось становился плотнее. Клубы ядовитого пара стелились по земле сея разочарование тревогу и боль…
Всё то немногое в этом мире, что дарило тепло умирало…
Таяло и отступало…
Лишь одна искорка…
Такая радостная и счастливая искорка пыталась растопить холод… Она стала льдинкой. такой же чёрной, холодной и ядовитой. Ничто не остановило холод. По земле растекался яд. И скоро в мире воцарилась тьма…
– Архангел, – собрав силы, придав голосу уверенности, обратилась к нашему мучителю. – По всем понятиям Сергей Воробьёв прав. Тебе ему нечего предъявить, он защищал друга и до последнего защищает.
Провожу рукой по мокрым волосам, пытаюсь убрать беспокойные локоны, которые ветерок постоянно треплет, раскидывая в разные стороны.
– Наташа, – протяжно простонал Архангел, – как же мне надоело, повторять тебе, что твой Серёжа, истинный герой, настоящий друг. Язвительная улыбка зловеще заиграла на суровом лице Архангельского, он ловко достал магазин из рукоятки пистолета и вытащил пули.
– Считай, семь патронов, – развернувшись ко мне, продемонстрировал ладонь на которой были расположены несколько снарядов.
– Ты, что решил со мной математикой заняться? – гневно прохрипела продрогшим голосом.
Архангел, не отрывая от меня плотоядного взгляда, скомандовал, – Сизый, поддержи, – и передал боевые патроны в руки, быстро подбежавшему человеку.
– Я бы много чем хотел с тобой заняться, но увы, вынужден вместо того, чтобы нежиться в тёплой кровати, лазить по кладбищу, – враждебным голосом, ответил Архангел.
– Чёртов ублюдок. Отпусти Сергея, тебе, что мало одного трупа, ты и Сергея решил убить, – не сдерживая гнева, прокричала я.– Ты думаешь, что мы испугаемся и будем молить о пощаде. Так ты ошибся в своих просчётах.
– Запомни, всегда говори и отвечай только за себя, – высокомерно ухмыляясь, с ужасающим холодом в голосе, произнёс Архангел и поднял магазин пистолета. – Смотри, куколка, в магазине один патрон.
– Ты что творишь? – с негодованием прокричала я. – Вознамерился бросить нас на кладбище, оставив один патрон, чтобы, поддавшись отчаянью, мы пристрелили себя. Б…ь,– громко выругалась я, фильмов пересмотрел. Ты ещё на необитаемый остров нас отправь, ублюдок.
С презрительной надменностью Архангел измерил меня взглядом, вставил магазин в пистолет и передёрнув затворную задвижку, скомандовал, – видите сюда этого несчастного героя любовника.
Верные псы подвели Сергея к Архангельскому, сами встали позади и достали пистолеты, лихо, почти синхронно сняли с предохранителя и передёрнув затворные задвижки, направили металлические дула на Сергея.
– Бери, – Архангельский равнодушно передаёт свой пистолет с единственным патроном в руки Сергея и со звериным блеском в глазах, разъясняет, – вот твой шанс, пацан. – Наташа, столько твердила о понятиях, что я просто вынужден прислушаться к речам девушки.
Пугливо смотрю по сторонам, безнадёжно надеясь, что скоро этот кошмар закончится, я распахну глаза и осознаю, что этот лишь страшное наваждение, выдумка разума.
Сергей с жалобным видом оглядывает меня и трясущимися руками отдаёт пистолет Архангельскому, гордо заявляя, – я не убийца, думаешь я буду стрелять в безоружного человека.
Плавно прикрываю веки, понимая, что Сергей неправильно понял нашего истязателя, оружие ему Архангельский вручил, чтобы он выстрелил в меня, только так он сможет спасти свою жизнь.
– Ты реально долб….б, ты решил, что я тебе, в какого предлагаю выстрелить?– с сарказмом спросил Архангельский.– Сука, я что дуэли на кладбище организовываю.
Сергей с тревогой покосился на Архангельского и растерянно покачав головой, простонал, – ты, что хочешь, чтобы я стрелял в Наташу? – Я никогда не выстрелю в Наташу, слышишь, никогда.
– Тем хуже для вас обоих, – безжалостно прорычал Архангел. Взмахнул пистолетом в сторону охранников, которые продолжали молча стоять, с каменным выражением лица. – Даю тебе слово, что, если ты выстрелишь на поражение в Наташу, я отпущу тебя. Если воспротивишься, мои ребята откроют беспорядочный огонь, и в любом случае вы погибнете.
Распахиваю глаза и требовательно заявляю, – Серёжа, бери пистолет и стреляй. Только так ты спасёшь свою жизнь, твоя жертва ни к чему не приведёт. Архангел, конечно, сука, но надо отдать должное, что сука с принципами.
– Сука, это ты, – невозмутимо отреагировал Архангел, продолжая пристально рассматривать Сергея.
– Убей меня, но не трогай Наташу. Ты же никогда не воевал с женщинами. Что изменилось? – с ненавистными нотками, спросил Сергей, продолжая смотреть на меня с жалостью и угнетающей беспомощностью.
– Я и не воюю, перед тобой стоит труп. Вот её место обитания, я просто вершу справедливость и возвращаю Наташу обратно, – с хищным оскалом, отвечает Архангел.
Сергей молча покачал головой и, наклонив её вниз, провозгласил, – убивай, я не стану стрелять в Наташу. В отличие от тебя, я не шакал, чтобы ради спасения своей шкуры, идти на подлое убийство ни в чём не повинного человека.
Удивлённые глаза Архангела опасно расширяются, брови поднимаются, на лице появляется озадаченность. – Неожиданно, поступок настоящего мужчины, жаль только твой порыв выглядит жалко и вызывает лишь горький смех.
Дьявольская улыбка вырисовывается на холодном, бесчувственном лице Архангела, мужчина уверенно хватает всё ещё дрожащую руку Сергея и властно вкладывает холодное оружие, крепко сжимает пальцы, вынуждая Сергея сильно обхватить рукоятку пистолета.
– Считаю до трёх, а потом открываю огонь на поражения, – с особой жестокостью, пояснил перспективы Архангел. – Что молчишь, кукла? Разве тебе не дорога бесценная жизнь, твоего горе любовника, – с какой-то, еле уловимой ревностью, прокричал Архангел и посмотрел на меня горящими волчьими глазами.
– Серёжа, стреляй. Ты единственный человек, который сможет спасти мою дочь из рук этого кровожадного тирана. Стреляй и помни, что я очень люблю тебя, – сдерживая слёзы, произнесла я.
Громкий, зловещий смех Архангельского заглушил искренние слова, которые шли от самого сердца. Озлобленно окинула взором мужчину и с чувством отвращения, вложив в слова всю ненависть, на которую была только способна, пересохшими губами, проговорила, – ты самый ничтожный человек, которого я встречала на своём пути. Мне жаль, что моя дочь имеет такие гены. Мне очень жаль, что и твоя ядовитая кровь течёт по венам Варвары. Но я верю, что ты не будешь воспитывать моего ребёнка, я вверяю своё дитя Сергею.
Даже находясь на расстоянии, почувствовала, что мои слова достигли цели. С презрительной усмешкой наблюдаю, как от ярости исказилось лицо Архангела, которое действительно больше походило на озлобленную волчью морду. Понимала, что сердечная мышца со шрамом пылает, его разрывает на мелкие части, кусочки плоти болезненно трескаются, придавая неимоверную, нестерпимую боль.
Но мои слова ударяют, словно плетью, не только мучителя, они ранят и меня в самое сердце, которое беззащитно бьётся в груди. Безумно хочется сорваться, наорать, выкинуть весь этот гнев, что скопился внутри, но я не могу сделать этого. Если перейду рамки и потеряю контроль, то не смогу убедить Серёжу и тогда погублю его жизнь.
– Твой Серёжа, даже близко не подойдёт к моей дочери, – сдерживая ярость, продолжая сжигать огнём своих ужасных глаз, уверенно прочеканил Архангел. – Такой слабак, как этот, – не глядя на моего друга, махнул головой в его сторону, – не сможет даже взглянуть на мою дочь.
– Раз, – стоя спиной к Серёже, Архангел поднял руку и с мучительной медленностью опустил палец, прижав кончик к ладони.
Отчаянно, бесшумно двигала окровавленными губами, которые сама же искусала, взмолилась, – пожалуйста, стреляй. Ощутила, одно из ужаснейших на свете чувств – когда наступает понимание, что ничего уже сделать нельзя.
– Стреляй, – вполголоса обречённо простонала я. Всё тело, с новой силой, начинает ломить, становится жутко от одной мысли, что это тупик, конец, конечная остановка твоих страданий и длинных шагов к цели. В глубине души ты понимаешь, что скоро пора выходить, а ты оставляешь этот бренный мир с тяжёлым, беспокойным сердцем за самое дорогое, что только может быть в жизни любой женщины.
– Надо, наверно отойти, – невзначай, безразличным тоном произносит Архангел. Ненавистный голос, пропитанный ядом, заставляет вернуться в реальность и посмотреть смерти в глаза.
Архангел со скучающим видом отходит на несколько шагов в сторону, разворачивается лицом к Сергею, вновь поднимает руку и опять томительно опускает второй палец, при этом хладнокровно произносит число, лицемерно отсчитывая последние секунды моей несчастной жизни, – два.
– Твою мать, стреляй, – поддавшись истерике, заорала я.
Сергей, словно проснувшись от моего душераздирающего крика, мгновенно, не отрывая своих обезумивших от горя глаз, подставил дула пистолета к виску и технично спустил курок, параллельно выкрикнув, – прости, прости, пр…,– разрывающая тишина повисла в воздухе.
Негромкий щелчок, за которым не последовало, ожидаемого выстрела.
Первые секунды Сергей неподвижно стоит на месте, не убирая пистолета от головы. Затем опускает руку, разжимает пальцы, позволяя оружию упасть на землю, а после и тело Сергея безвольно опускается к земле, глаза и рот раскрываются от ужаса.
Моё сердце начинает ускоренно биться, сильно ударяясь о рёбра, кожа бледнеет, предчувствую, что ещё секунда и сознание покинет меня.
– Серёжа, – неестественно прокричала я, не узнавая собственного голоса и мгновенно сорвавшись с места, побежала в сторону Сергея, которого под руки схватили охранники и поволокли его безжизненное тело по направлению к выходу с кладбища.
И как всегда, реакция Архангельского не заставила себя долго ждать. Он перехватил меня, его сильные руки крепко сжали мою талию и плотно прижали к мощному телу мужчины.
– Скотина, ты тварь, решил с живыми людьми в русскую рулетку поиграть, – нечеловеческим голосом, визжала я.
Мужчина внезапно развернул меня спиной к себе, одна рука продолжала сжимать мою талию, другая переместилась на шею.
– Русская рулетка, это когда есть шанс, что револьвер произведёт не холостой выстрел. Твой Серёженька находился в полной безопасности, так как ни единого патрона в магазине не было, – убирает руку с талии, разжимает пальцы и показывает мозолистую ладонь, на которой лежал патрон. Затем проникает пальцами в карман моих джинсов и кладёт патрон, шепча на ухо, – береги его и помни, что один твой неверный шаг и твой дружок, получит именно эту пулю в сердце.
– Эту пулю в лоб, получишь ты, бессердечное животное, – сквозь зубы, процедила я.– И моя рука не дрогнет, когда я спущу курок, потому что я сделаю благое дело, спасу мир от такого подонка, как ты, уберегу своих родных и близких.
И вновь рука Архангельского обхватывает мою талию, заставляя максимально вжаться в его стальное тело. Куртка небрежно задирается на талии, в результате чего, моя пятая точка, прикрытая тонкой тканью штанов, тесно прижимается к паху мужчины. Даже сквозь плотную ткань его джинсов ощущаю возбуждённость Архангельского.
– Похотливая скотина! Что теперь у тебя встаёт, только когда ты истязаешь людей.
Чувствую сильный толчок, машинально отлетаю вперёд и приземляюсь на колени, возле могилы на которой возвышается мраморный памятник с моим изображением.
– Встаёт, – грозно выкрикивает мужчина. – Особенно когда, прикрывая глаза, вижу искажённое от боли лицо твоей матери, которую обессиленную тащили под руки за гробом. – Встаёт, когда слышу безмолвный крик твоего отца, который словно призрак стоял у твоей могилы, не в состоянии даже слова произнести. Ну и, конечно, Настя, которая часами, будучи беременной, просиживала около могилы, давясь слезами, молила о спасении твоей души.
Погружаю руки в мокрую землю, остро испытываю как вина, закрадывается в моё сердце, поражая душу. Токсичная эмоция проедает мою плоть, призывая к совести, усиливая мучения.
– Это незаслуженное обвинение, – шепчу я, онемевшими губами. Стыд глубоко укрепляется в сознание, уверенно пробиваясь в подсознание. После стольких месяцев постепенно начинала отпускать ситуацию, не позволяла чувствам вины и стыда пробудиться во мне, но теперь Архангел вытащил мои переживания, заставляя меня поедать саму себя.
Внезапно слышу хлопок, перевожу покрасневшие от слёз глаза и вижу, что около моей руки лежит пистолет.
– Патрон у тебя в кармане, пистолет перед тобой, – зазвучал в ушах, мрачный голос Архангела с лёгкой хрипотцой.
Машинально достаю патрон и перевожу безжизненный, отчуждённый взгляд на Архангела.
– Теперь у тебя только два выхода, либо ты ляжешь в эту могилу, либо под меня. Хотя есть и ещё один выход, можешь выстрелить в меня, осуществить свою месть, давай спаси мир от такого подонка. Не впервые моя кровь окропит эту землю, я же бесчувственное животное, в отличие от тебя. Это же я заставил жить близких мне людей в муках, каждый день испытывать режущую боль утраты, ощущать невосполнимую потерю, – эмоционально убивал, каждой фразой, меня Архангел.
Глубже погружаю сжатые в кулаки руки в землю, осознавая, что мои конечности и то более чистые, нежели моя душа, на которую вылили помои, погрузили в затхлое болото.
– Тебе меня не сломить, – сверкая глазами, подавляя чувство вины, хищно произношу я. – В отличие от тебя я нехладнокровный убийца.
– А кто же ты? – презрительно интересуется Архангел. –Несколько дней назад, Соколовский стоял возле твоей могилы и уходя, поклялся выяснить информацию о тебе. А через несколько часов его машину расстреляли, погубив нескольких ребят, которые нашли своё пристанище недалёко от твоей могилы.
– Это не моя вина, – прохрипела я.
– А Соколовский вообще пропал, оставив твою подругу с двумя детьми, – продолжал говорить Архангельский, вновь и вновь заставляя испытывать чувства вины и угрызения совести.
В странном состоянии прибывала я, утрачивала все чувства, ничего не видела, ничего не слышала, ничего не ощущала, кроме всепоглощающего мрака. – Выстрели и покончи с этой болью, выстрели и спаси себя, выстрели и…
Не существует никакого великого зла, кроме чувства вины.
– Давай, малышка, сделай мир более чистым. Соверши праведный суд. Это так легко, – он приподнял руку и наглядно продемонстрировал нажатие на мнимый курок. – Убивать не тяжело. Это просто.
Нервно сглотнула.
Правосудие следует рассматривать, как воздание каждому своего.
В угнетающей гробовой тишине автомобили подъезжают к дому, который больше напоминает машину для жилья, состоящий из бетона и стекла.
– Дом – это полное олицетворение личности своего хозяина, – скользнула мысль в моей голове. – Величественное здание, поражающее своей масштабностью, которое сокрыто двустворчатыми воротами, изготовленными из металлических прутьев, они как верные стражники, железные рыцари охраняют покой обитателей дома и скрывают от посторонних глаз жизненные устои, правила и порядок.
Непроизвольно, по мере того как машина подъезжает к главному входу здания, находящегося в самом центре фасада, между двумя колоннами, разместившихся на устойчивых пьедесталах, память начинает воспроизводить события, давно минувших лет.
Как же сложно простить других за причиненную боль и боль отпустит. Простить себя и отпустить прошлое, чтобы наслаждаться настоящим. Отпустить обиды и негодование. Обида — это яд, который я пьёт в надежде, что отравятся другие.
Прощать — не значит забывать. Прощать — это значит помнить без обиды…
В нашей жизни случаются такие моменты, которые мы будем помнить всегда. Они потускнеют, изотрутся, пожелтеют как старые фотографии, но останутся навечно. И даже через долгое время при одном воспоминании о них внутри все сжимается, замирает, переворачивается… И вот уже бурная река памяти несет нас в прошлое, мы начинаем вспоминать людей, счастливые и горестные моменты жизни, события. И то улыбка на губах, то внезапно слезы… Наша память бездонна, душа — неизмерима, сколько всего они хранят, а тут их словно вдруг перевернули вверх дном и начали вытряхивать все, все, что есть…
– Наташа, мне тебя силой из машины выталкивать? – Грозный рык Архангельского, внезапно нарушили тишину, вынуждая меня, прекратить копаться в прошлом и вернуться в суровую реальность.
В этой жизни все зимы покажутся летами, нужно только по новой поверить в любовь. «Самое прекрасное» — это когда включаешь старую песню, и вспоминаешь свою любовь, или старых друзей, яркие моменты из жизни. И сразу появляется на лице улыбка, от того что у тебя всё это было. Жизнь коротка. И долго страдать — это слишком большая роскошь…
– Дай мне поговорить с Сергеем, – охрипшим голосом, не сводя глаз с входной массивной деревянной двери, требовательно-молящим голоском промямлила я.– Две минуты, не более, а потом я сделаю всё, что ты скажешь.
Резко перевела взор на Архангельского, в глазах которого заискрились огоньки пламени, а на физиономии появилась язвительная ухмылка.
Не следует дёргать спящего тигра за усы — трудно угадать, в каком он будет расположении духа, если проснётся…
На мою просьбу Архангел отреагировал издевательским смешком, который сменился серьёзным выражением лица.
Упорно продолжала разглядывать суровое лицо мужчины, которое выражало ненавистное отношение ко мне и моему другу.
Едва уловимо усмехнулась. Кто бы мог подумать, что всесильный, всемогущий Архангельский подвержен банальной, детской обиде.
Мужчины, в большинстве своем, очень просты и прямолинейны. Как в словах, так и поступках. Именно по этой причине, намеки и догадки — не их сильная сторона, им нужно сказать прямолинейно, что именно хотите.
В отношении своих действий мужчины также очень просты — если им не надо, они не делают, и, напротив, если они чего-то хотят, внутри просыпается «завоеватель». Женщины могут быть гибкими, подстраиваться под обстоятельства, нередко даже терпеть, мужчины же так не умеют, поэтому их действия, а также бездействия легко прочитать по их поведению.
– Ты и так сделаешь всё, что я скажу, – склонившись ко мне всем корпусом, громко произнёс мужчина. – А теперь, заткнулась и молча, покинула салон или, в противном случае, я сам выволоку тебя из машины.
Архангел был накалён до максимального предела, кожей ощущала безумную, неконтролируемую злость, какую неимоверным потоком исходила от жестокого, бессердечного мужчины.
Архангельский нисколько не изменился за все эти годы! Так и остался жестоким поддонком, который слушает лишь себя, считая всех вокруг лишь бесправными рабами.
Где-то слышала, что характер с возрастом меняется. Хотя бы потому, что меняется физиология организма, гормональный фон. Кроме того, появляется жизненный опыт, трансформируются взгляды на жизнь и жизненные приоритеты. Человек со временем усваивает нормы поведения той социальной среды, куда попадает волею судьбы. Учится контролировать свои эмоции, анализировать ситуации, в которые попадает.
Все эти утверждения разбивались о холодную стену, воздвигнутую Архангельским…
Он так и не научился контролировать своим вспыльчивые, агрессивные эмоции, само понятие как «взвешенный анализ» ему было чуждо.
– Ты садист, ненавижу тебя, – отчуждённо высказала своё мнение.
Мой взор стал неподвижным, глаза устремились на застёжку курки, которую я судорожно дёргала из стороны в сторону.
– Выходи, – и снова рык Архангельского раздался в салоне автомобиля.
Решила больше не испытывать судьбу, медленно покинула транспортное средство и шатающейся походкой, направилась к Архангельскому, искоса посматривая на автомобиль, который стоял позади.
Именно в нём находился Сергей, но Архангельским веданным только ему причинам, не позволял ни ему, ни охране покинуть машину.
– Ты узнаёшь имена людей, которые помогли мне, если дашь слово, что не тронешь Воробьёва, – решительно без доли сомнения заявила я.
В данный момент руководствовалась чувством страха за своего друга.
Сознание подсказывала, что я должна заинтересовать Архангельского, сделать предложение, от которого он не сможет отказаться.
Параллельно понимала, что нельзя спасая Сергея, подставлять Ангелину. Чёрт…Стояла на перепутье и не знала, что делать. Нервно дышала, судорожно изобретая план действий. Дура! Прежде чем прыгать в самолёт и мчаться сломя голову навстречу своей погибели, должна была всё продумать…
«Я выстою под гнетом, я выдержу вираж… Не дам, чтоб кто-то, где-то вдруг взял на абордаж… Нет, мне нельзя согнуться и голову сложить, а нужно улыбнуться и… жить… и жить… и жить!!!».
– Ты же уверен, что люди, которые стоят за похищением Соколовского, те же самые, что помогли мне сбежать. Давай, докажи, что жизнь друга превыше мести, и я рассекречу их имена.
Дерзко бросила вызов в лицо Архангельскому.
Играет без правил обычно тот, у кого в руках нет козырного туза.
Блефовала, осознавая, что у меня совершенно нечем крыть…
Жизнь, что ни говори, всегда ведь немножко блеф, разве не так?<br> Слишком короток этот игровой стол, и слишком многим не хватает фишек. И слишком плохи карты у нас на руках, чтобы успешно продолжить игру.
– Ты торгуешься за жизнь Серёженьки, используешь любые способы, в том числе подло шантажируешь, – презрительно кривя губы, отвечает Архангел. – Ты смеешь говорить, что я бездушное существо, а ты кто? Лицемерка, спасающая шкуру своего любовника.
– Я не буду спасать жизнь одного человека, при этом губя жизнь другого невинного человека. Запомни, если ты не отпустишь Серёжу, – яростно указываю рукой на стоящую позади машины, – я не произнесу ни слова, ты упустишь время, и неизвестно к чему это приведёт. Для Романа сейчас каждый миг дорог, а ты и так слишком много времени потерял, воплощая в жизнь свои мстительные планы.
В душе появилось гадливое чувство, понимала, что моё поведение недостойно, но по-другому с Архангелом вести себя нельзя, пусть видит, что я пойду до самого конца.
– Пошла в дом, там тебя ожидает Ангелина, – равнодушно произнёс Архангел, оставляя без ответа моё предложение, игнорируя мои требования. – Что же до остального, – глубокого вздыхает и продолжает, – без тебя знаю, кто помогал тебе сбежать. Мне только доподлинно неизвестно, что именно эти же люди, организовали похищение Соколовского, как и неизвестно жив ли он сейчас.
– Известно, – с недоверием произношу я, со страхом осознавая, что этот деспот рассекретил Ангелину и растерянно добавляю, – что значит неизвестно? Ты действительно думаешь, что Рому убили. Но зачем тогда его было похищать? Убили бы на месте. Но его же труп не был найден, – у меня начинается настоящая истерика, мысли путаются, слова звучат невнятно.
– Иди в дом, – опять потребовал Архангельский, как всегда, игнорируя мои вопросы, прожигая меня проницательным взглядом. – Разговор окончен.
Упорно смотрю на мужчину, продолжая стоять на месте, надменно поднимаю голову и твёрдо заявляю, – сначала дай слово, что и пальцем не тронешь Сергея, только после этого я пойду в дом, иначе…, – крепко сжимаю пальцы рук и безмолвно начинаю вертеть головой из стороны в сторону.
– Иначе, что? – с нотками равнодушия в голосе и гневными молниями в глазах, поинтересовался Архангел. Понимала, что его внешнее спокойствие — это напускное. Да он получил эмоциональную разрядку, выплеснул немного гнева наружу, частично освободился от токсичных веществ в его душе, но долгожданного умиротворения так и не достиг.
Архангельский стремительно преодолевает расстояние между нами, которое я предусмотрительно оставила между нами. От такого выпада я попятилась назад, но моя заторможённая реакция не позволила избежать неприятного контакта. Мужчина грубо схватил меня за обе руки и рывком потянул на себя, сильно встряхнул и потянул вверх, вынуждая поднять на цыпочки. Теперь наши лица соприкасались: глаза в глаза, нос к носу. Обстановка накалялась, ничего хорошего вся эта атмосфера не сулила, но сдаваться не собиралась. По моей вине жизни Сергея угрожает опасность, и я просто обязана защитить друга, который рискнул ради меня всем, не попросив ничего взамен.
– Ты глупая девчонка, которая высокомерно кричит о своей дружбе, готова самозабвенно взять ответственность за других на себя, а на деле неспособна даже завершить банальную фразу, – глухо бормочет Архангельский. – Мне надоели твои капризы, зае…л пустые упрёки и тупые угрозы. Не доводи до греха, просто заткнись и иди в дом, – крепче сжимает моё тело, в результате чего ощущаю боль и сильное эмоциональное волнение.
По телу побежали мурашки, руки тряслись, губы дрожали, но я не поддавалась панике. Только сильнее сжимала свои руки, не позволяя страху овладеть моим сердцем, смело смотрела в ненавистные заверенные глаза и этот взгляд был красноречивее любых слов.
– Сизый, убери её с глаз моих, – скомандовал Архангел и оттолкнул в сторону охранника, который ловко поймал меня, не позволяя упасть на землю. – Уведи её в дом, запри в спальне и не выпускай до особого распоряжения.
– Запри, не выпускай до особого распоряжения, – резанули слух страшная фраза, злобно брошенная Архангельским. – Ублюдок, как ты можешь меня запереть? Варя, моя дочь, она нуждается во мне! – начала извиваться, стараясь скинуть руки со своих плеч.
– Наташа, успокойся, – зашептал Сизый. – Не зли его, дай время, он успокоится.
– Варя, – и снова послышался пресловутый издевательский тон Архангела. – О дочери вспомнила, материнские инстинкты проснулись. А я-то уж подумал, что тебя только твой горе-любовник беспокоит.
Архангел злобно перевёл горящие глаза в сторону машины и громко скомандовал, – Сизый, уведи эту девку. Я приду попозже, поговорю с горе-любовником и вернусь в дом. Словесная команда была отдана Сизому, но посыл был направлен в мой адрес.
– Сука, не смей трогать Серёжу, не смей, – кричала я, продолжая вырываться из крепкой хватки Сизого.
– Пошли, Наташа, пошли, – почти умолял меня Сизый и потащил к входной двери. – Ты делаешь только хуже. Спровоцируешь. Архангел у тебя на глазах пулю пустит в лоб парню.
Сизый продолжал свою успокоительную речь, не реагируя на мои беспомощные телодвижения, целенаправленно волок меня по каменной дорожке.
– Ненавижу тебя Архангел. Я тебя никогда не прощу. Никогда. Умолять будешь, не прощу. На коленях будешь ползать, не прощу.
На широком, высоком лбу Архангельского появляются морщинки, большие глаза сильнее заполыхали чёрным огнём, прямой нос поморщился, как будто бы почувствовал мерзкий запах, мужчина разомкнул плотно сжатые губы и безжизненно проговорил, – плевать мне на твои чувства. И прощение своё засунь куда ни будь поглубже, ты не священник, чтобы грехи отступать. Ты скорее дьявол, который умело прикидывается невинной жертвой.
– Ублюдок, – прошипела я напоследок, перед тем как Сизый затолкал меня в дом и мы исчезли в огромном особняке.
– Наташа, девочка, – взволнованно простонала Ангелина, которая стояла на втором этаже и испуганно водила растерянным взглядом по мне и моему охраннику. Ангелина моментально спустила с лестницы и подбежала к нам.
– Да, отпусти ты девочку, изверг, – возмущённо скомандовала Ангелина и попыталась оторвать руки Сизого от меня.
– Ангел, сейчас отпущу, а она сбежит. Мне Архангел башку оторвёт, – виновато пробубнил Сизый. – Архангел дал чёткую команду, отвести Наташу в комнату и запереть её.
– Пусти, я сама отведу Наташу в спальню, – искоса глядя на меня, решительно проговорила женщина.
– Пусти, обещаю сама пойду в спальню, – произнесла я.– Мне сейчас не до побега, моя цель дочку поскорее увидеть.
– Конечно, увидишь. Только не в таком виде. Вся мокрая, в грязи, – Ангелина снисходительно оглядела меня и правильно оценив мой жалкий внешний вид, брезгливо покривила своё личико.
– Надеюсь, Архангел могилу тебя не заставлял рыть? – с сарказмом, спросила Ангел.
– Ангел, ну ты совсем, – недовольно проговорил Сизый, отвечая на вопрос, который предназначался мне и аккуратно опустил руки, даря свободу.
– Ладно, Наташа, давай я провожу тебя, – приподнимая уголки губ, изображая неестественную улыбку и с фальшивой заботой в голосе, предложила Ангелина.
Женщина старалась проявлять дружелюбие, но я ощущала на уровне инстинктов, что Ангелина не питает ко мне никаких добрых чувств, элементарной жалости, даже не читалось в её глазах.
– Пошли, – сухо произнесла я пересохшими губами.
Ангелина взяла мою испачканную руку, своей белоснежной, ухоженной ручкой и продолжая искусственно одаривать меня улыбкой, потянула вперёд.
Торопливой походкой, следуя за Ангелиной, побрели в комнату.
Зайдя в спальню и оглядевшись, облегчённо перевела дух и уже неспешно отправилась в сторону ванной комнаты, не реагируя на Наташу.
– Слава богу, что хоть в спальню меня отправил, а не в подвале запер, – подумала я.
– Наташа, ты прими ванну, а я пока Варюшу принесу, – послышался голосок Ангелины за спиной.
Замерла, сжала ручку двери и не поворачиваясь, молча кивнув, открыла дверь и зашла в комнату.
Лениво, с удручённым видом включила кран с водой и начала тщательно намыливать руки, стараясь отмыть руки от грязи.
– Ангелина, очень красивая девушка, изысканная, ухоженная, истинная леди, с которой не стыдно и в обществе появиться, – зашипела моя ущемлённая женская гордость. – Да, какое общество! Этого маньяка только хладнокровные и безжалостные убийцы могут окружать.
Отрегулировала воду, усилив напор холодной воды и набрав голубой жидкости в ладошки, интенсивно начала растирать лицо, пытаясь охладить свои чувства, потушить внутренний пожар.
– Точно, такому извергу как Архангельский, подходит хладнокровная и надменная женщина, как Ангелина. Б….ть,– вполголоса выругалась я,– да, какая тебе вообще разница, какая баба будет рядом с эти ублюдком. Пусть хоть с чёртом лысым трах….ся.
Нехотя скидываю грязную одежду и небрежно откидываю в корзину для белья.
Еле касаясь, провела пальцами по коленям, на которых виднелись ярко-фиолетовые синяки. Переместила ладошки на плечи, которые изнывали от боли. Перевела обречённый взор на отражение в зеркале, откуда на меня смотрела чужая женщина, с потухшими глазами, бледной кожей и окровавленными губами.
– Архангел добился своего, теперь я действительно похожа на труп, и самое страшное, что яркость и свет покинули не только моё тело, они испарились из моего внутреннего мира.
Сползла вниз и уселась пятой точкой на мраморный пол, обхватывая руками голову, беззвучно простонала, глотая ядовитые слёзы.
Невольно вспоминаю Настю. – Боже, – восхищённо выдыхаю я.– Эта девочка отчаянно боролась за свою жизнь, преодолела все преграды и смогла простить Соколовского.
Медленно опускаю реснички и, прижимаясь затылком к стене, с сожалением произношу, – Роман, конечно, жёсткий человек, но в отличие от Архангельского не жестокая, бессердечная тварь. Поступки Соколовского, по отношению к Насте оправдать нельзя, но можно объяснить. Мужчина совершал ужасные деяния под воздействием наркотиков, в отличие от Архангельского, который осознанно уничтожает меня.
Неуверенно поднимаюсь на ноги и направляюсь к ванной, спешно набираю воду и погружаю напряжённое тело в тёплую жидкость. Безуспешно стараюсь отогнать от себя негативные мысли, под воздействием которых поддавленное состояние окончательно накрывает меня.
Угрюмо и сосредоточенно обвожу взглядом роскошное помещение.
А что такое роскошь? В другой стране жила в маленькой квартире, но она была уютная и тёплая…Моя!
«Роскошь — это не трусы, не помады, не рестораны и не шпильки. Настоящая роскошь — это жить так, как тебе удобно. В удобных трусах. В удобных ботинках. С тем цветом помады, который тебе нравится, или без помады вообще. Есть еду, которая нравится, дружить, с кем тепло, быть вместе по любви, а не из чувства долга.
Научиться отказываться от ненужного.
Роскошная жизнь — это не «ведь ты этого достойна». Это про то, что эта вещь достойна вас. Чашка, подаренная сестрёнкой. Папина футболка, в которой так уютно засыпать. Пирог по маминому рецепту. Поцелуй любимого человека. Интересные книги. Хорошие фильмы. Те самые песни. Свежее постельное белье. Чистая квартира. Жизнь, которую ты выбрала сама.
А ещё роскошная жизнь — это не сжирать себя, когда что-то идет не так. Колготки могут порваться. Тесто может не подойти. Друзья могут не захотеть смотреть твой любимый фильм. Любимый человек может уйти. Ты можешь не получить повышения на работе. Может случиться все что угодно. Если у тебя что-то не получается, это никак не влияет на твою ценность. Это значит, что просто сейчас все идёт не так, как ты хочешь.
Роскошная жизнь — это иметь возможность выбора. Штопать порванные колготки или купить новые. Выбросить пирог и заказать суши или пытаться испечь пирог ещё раз. Посмотреть фильм одному или пойти с друзьями в кафе. Отпустить или бороться. Искать новую работу или пересматривать свои цели на старой.
Роскошная жизнь — это жить по своим правилам. Идти к своим целям. Не искать оправдания. Не быть удобным. Не оправдываться за свой выбор, свои мечты, свои интересы. Говорить: «Со мной так нельзя». И говорить: «Мне это можно».
Архангельский лишал меня свободы выбора. Опять хотел поселить в золотой, но такой ненавистной, отвратительной клетке.
Он лишал меня права выбора.
Прикрыла тяжёлые веки и вспомнила слова моего мучителя: «Безысходность — это когда на сороковой день ты стоишь у могилы и понимаешь, что это не страшный сон, не чья — то глупая шутка, что теперь ты и будешь жить так дальше, только без этого дорог человека. Ты ничего не можешь изменить, выбор сделан свыше. Вот что такое безысходность».
Крепко сжала зубы. В одном он прав…Нельзя исправить только смерть! А я жива. И пока живу буду бороться.
С грохотом закрывая дверь спальни Наташи, ярко ощущая, что мой гнев перерастает в стадию бешенства.
– Сучка, высокомерная дрянь, – ярко выражаю свои переживания, не чуть не стесняясь в выражениях.
Ярость закипала в груди, судорожно подняла руки и, свирепо сжав пальцы, ярко представила, как душу ненавистную девушку. Клянусь богом, что если бы могла, то не задумываясь прибила бы её…Уничтожила! Стёрла с лица земли. И никаких чувств рысканья или сочувствия точно бы не испытала.
Угнетённо закатила глаза…Чёрт! У меня же была возможность раз и навсегда избавиться от неё! Всё было продумано до мелочей. Почему тогда не убила Наташу? Зачем позволила ей жить? Твою мать! Даже в страшном сне не могла представить, что она вернётся. Слишком высоко оценила её умственные способности. Эта девица – глупая, необразованная курица, у которой напрочь отсутствуют инстинкты самосохранения.
Злобно и одновременно опустошённо рассмеялась. Нет. Эта девочка далеко не глупая. Она хорошо осознавала, что Архангел никогда не причинит ей вреда. Да будет лютовать, беситься, злится, но даже пальцем её не тронет. Она его слишком хорошо изучила.
Провожу напряжёнными руками по лицу и по инерции разворачиваюсь в сторону детской комнаты. Внезапно чувствую сильный толчок от которого отлетаю к стене.
Растерянно смотрю на человека, с которым столкнулась и через секунду признав, что это Сизый, завопила, – дебил, глаза потерял. Чёртов придурок.
Принимаю угрожающий вид, непроизвольно выкачиваю глаза и пристально оглядываю перепуганного парня.
Проклятый день. Болезненно поморщилась и бережно провела ладонью по руке. Этот слепой бугай едва меня пополам не сломал.
– Ангел, прости, – виновато проговорил мужчина и попытался приблизиться ко мне. – С тобой всё хорошо? Не ушиблась?
– Руки убери, – прорычала я и грубо толкнула Сизого. – Двести рублей убытка от тебя, – от ярости начинаю учащённо дышать, ноздри буквально «вразлёт». Остро испытываю желание выплеснуть прожигающую меня ненависть и вот на глаза попался «мальчик для битья».
Вроде бы всё это понимала, но где-то в душе всё же теплилась вера во вселенскую справедливость. Есть ли польза от такой веры? Скорее – нет! Ведь тогда при любой неудаче появляются вопросы: «А почему это мне? За что? Чем я заслужил?». Но ответов на них не получала, потому что их просто нет. Если признать наличие жизненной справедливости, то захочется сравнить: «Почему этот умный человек трудно живёт, а дураку везёт?», «Зачем жизнь одному жизнь посылает испытания, а другому – подарки?», «Почему я родился здесь, а кто-то – в королевской семье или в Швейцарии?». Появляется обида, зависть, злость, неверие в себя и свой жизненный успех. Тысячу раз переживала всю гамму этих чувств. Ну ничего я битый калач. Просто так не сдамся. Если уж и пойду на дно, то обязательно прихвачу с собой Наталью. Никогда не позволю ей наслаждаться жизнью рядом с моим любимым человеком. Если уж гореть в аду, то только в компании этой девицы. По-другому никак…
– Ангел, уткнулся в телефон Архангела и не заметил тебя, – промычал Сизый и поднял руки вверх, признавая свою неправоту.
– Морду поднимай, ты своей бычьей массой и убить можешь, – продолжала отчитывать паренька. – Вымахал, а толку ноль.
Сизый склонил голову и безмолвно стоял, не решаясь произнести и слова.
– В телефоне Архангела, – осознала я смысл фразы Сизого, после того как гнев стал немного затихать. – Как телефон Лёши оказался в твоих руках? – с недоверием поинтересовалась я и подозрительно сощурила глаза.
– Такое дело. Архангел глюк на телефон словил, ну и распорядился, чтобы я нашим хакерам его отдал. Ребятки поколдовали и вуаля! – задорно покрутил телефоном перед моим носом. Теперь топаю в его спальню, чтобы вернуть телефон. Ещё раз прошу прощения.
Недовольно протягиваю руку и сурово командую, – давай телефон. Сама отнесу Лёши.
– Ангел, прости, – робко произнёс Сизый. – Не могу тебе передать, сама понимаешь, там всякой хрени полно. Не думаю, что Архангел одобрит, что я передал тебе телефон. Он прямо дал указания, как исправят ребята неполадки незамедлительно передать ему телефон лично в руки.
Не сдерживаюсь, максимально приближаюсь к Сизому и схватив его за ворот рубашки, с убивающим спокойствием проговорила, – парень, ты серьёзно считаешь, что Архангел доверяет тебе больше, чем любимой женщине.
Глубоко вдыхаю воздух и мысленно произношу, – тихо, тихо, тихо. Всё хорошо, дебил, что с него спросишь. Нужно проявить смекалку. Этого паренька так просто не возьмёшь.
– Ангел, ты неправильно меня поняла, – оправдательно простонал Сизый. – Ну ты представляешь, что сделает со мной Архангельский, если узнает, что я самовольничаю.
Плавно разжимаю изящные пальчики и с наигранной заботливостью поправляя ворот рубашки, прошептала, – Сизый, как же вы живёте? Никому не доверяя, даже людям, которые ради вас жизнью своей рисковали.
Окинула презрительным взором паренька и с жалостью в голосе, добавила, – хотя иди. Он там злой, на тебе «пар спустит».
– Да знаю я, что он рвёт и мечет, – и с сомнением в глазах, протягивает мне телефон.
Резко выхватываю средство связи, подношу его к перепуганной физиономии Сизого и спрашиваю, – телефон имеет унификатор личности, только Архангел может его включить, воспользовавшись своим пальцем. Не выпуская средство связи из рук, поднимаю указательный палец.
– Не совсем так, сейчас на нём отсутствует код безопасности. Я хотел передать его Архангелу, чтобы он сам установил, блин, без него никак, – начал разъяснять Сизый, указывая головой на телефон, который мелькал перед его носом.
– Ладно, заканчивай. Сейчас отдам Архангелу и клятвенно тебя заверяю, что не расскажу, что ты лазил в телефоне Архангела, – не отрывая взгляда от Сизого, произнесла я.
– Можешь и рассказать, собственно я видео проверял, которое сам ему и скинул. Оно и оказалось вирусным. Видимо, всё, что связано с Тариэлом имеет гниловатую сущность, в том числе и видео, – скривив лицо, проговорил Сизый.
– Тариэлом? – громко и вопросительно повторила я.
В глазах появился испуг, который я попыталась завуалировать под удивление.
– Да, – последовал сухой ответ от парня.
– Интересно, – изобразила любопытство на лице. – И что это видео содержит?
– Как что? – пожал плечами паренёк. – Там ребятки подробно рассказывают, как по указанию людей Тариэла изготовили для Наташи поддельные документы. Фармазоны ху….ы. Блин, прости, не хотел материться при тебе. Ещё раз, прошу прощения.
От услышанного у меня вмиг потемнело в глазах, я отскочила от Сизого, словно чёрт от ладана и не контролируя свой голос, прокричала, – Фармазоны…
– Ну это типа люди, такие мошенники, их ещё маклер называют, наименование зависит от вида подделки, – со знанием дела Сизый начинает разъяснять жаргонный сленг.
– Сизый я знаю кто такие фармазоны, меня интересует каким образом вы вышли на этих людей, – требовательно интересуюсь я.
– Не знаю, моё дело было с ними побазарить, – опускает голову, – извини, поговорить и получив информацию, передать её Архангелу.
– Поняла, – резко отвечаю я.– Ладно, теперь спускайся, нечего слоняться по дому как тень отца Гамлета.
<br> Сизый несколько секунд стоял молча, с опущенной головой. Видимо, приходил в себя от моего поведения, которое менялось за минуту.
– Иди, – повторно скомандовала я. Только после повторной команды мужчина бесшумно развернулся по направлению к лестнице и тихим шагом побрёл. Убедившись, что Сизый ушёл, я незамедлительно нашла видео и перенаправила себе на телефон.
– Предупреждён, значит, вооружён, – проговорила себе под нос и действуя чересчур эмоционально, охваченная паникой начала звонить Тариэлу.
– Дорогой мой ангелочек, неужели соскучилась? – услышала мерзкий голос мужчины.
– Тариэл, сейчас не до шуток. Архангел нашёл людей, которые изготовили поддельные паспорта для Наташи. Эти ублюдки тебя сдали с потрохами. Теперь жди ответку. Архангел тебя с землёй сравняет, а заодно и меня зацепит.
Вместо от ответа или успокаивающих слов послышался раскатистый смех Тариэла.
И снова волна ярости овладела мной, не смогла, да и не захотела, сдерживать эмоции, прокричала, – Тариэл, ты понимаешь в какую безвыходную ситуацию мы попали!
– Ничего страшного не произошло, – равнодушно заявил мужчина. Хотя жалко пацанов. Всё думал, куда мальчонки пропали. Даже искал их. Вот видь, а этот щенок проворнее меня оказался, прямо из рук вырвал пареньков.
– Твоя ошибка. Твоя вина. Твоё упущение, – сквозь зубы, процедила каждое слово. Как можно было оставлять таких свидетелей в живых? Как?
Тариэл не произнёс ни слова возражения, он лишь глубоко вздохнул и нехотя добавил к ранее сказанному, – успокойся, всё решаемо. Ребяток надо было сливать по-тихому, твоя правда. Но к сожалению, ангел иногда мы совершаем ошибки, упустил мальчишек, а они и сбежали. Так сказать, вовремя воспользовались случаем.
– Решай, Тариэл и, как можно скорее, – перевожу напряжённый взгляд на дверь в спальню Архангела, – думаю тебе прямо сейчас нужно быть готовым, Архангел немедля ни секунды явиться к тебе.
– Спасибо за предупреждения мой ангел-спаситель. Я всегда знал, что ты меня любишь, а с этим щенком только из-за вредности, – ядовито, со злорадной усмешкой в голосе, прошипел гад.
– Что б ты сдох, – гневно простонала я, когда уже сбросила вызов. – Так Ангелина, тебе нельзя слепо доверять этому старому похотливому подонку. Должна придумать план «Б», на случай, если Тариэл потерпит фиаско. Чёрт, а моя интуиция подсказывает, что фиаско он потерпит. Архангел его уроет, Лёша не Рома, церемониться не станет.
Поправив волосы, расстегнув пару пуговок на блузке и придав лицу доброжелательное выражение, зашла в комнату Архангела. Бегло осмотрела спальню и осознав, что мужчина всё ещё в душе, решила, – Ангелина, положили телефон и как ни в чём не бывало иди к Варваре. Тебя никто не подозревает, смотри сама себя не выдай.
Тихо положила телефон на прикроватную тумбочку и развернувшись в сторону выхода, бесшумной походкой направилась к двери. Неожиданно из ванной появился Архангел, который всем своим видом показывал, что особо не рад наблюдать меня в своей комнате.
Невольно залюбовалась мужчиной, на время позабыв обо всех страхах. Сильная женщина, искушённая в любви, запала на Архангельского словно невинная девчонка.
Походкой от бедра подошла к мужчине и провела рукой по мужественной, обнажённой груди желанной плоти. Обхватив зубами нижнюю губу, перевела возбуждённый взгляд на полотенце, которое скрывало интимные части тела.
– Ангелина, ты зачем пришла? –равнодушно спросил Архангел и убрал мою руку. – Мне сейчас не до тебя, поэтому покинь комнату.
Фраза Архангела прозвучала для меня как оскорбление, он незаслуженно, даже с особым пренебрежением озвучил свои пожелания, явно дав понять, что не желает меня видеть.
– Интересно не желает видеть только в данный момент или вообще…? – мысленно задалась вопросом. – Конечно, теперь в его жизни появилась достойная женщина, которая родила ему ребёнка, а мне уготована незавидная судьба быть выброшенной, никому не нужной девкой.
– Сизый принёс тебе телефон, но так и не решился зайти, – смело озвучила полуправду. – Попросил меня передать тебе телефон, который я оставила на тумбочке, – указала пальцем на прикроватную мебель. – Прости, что так нагло нарушила твой покой. Больше не побеспокою, – мой голос звучал грустно, и я наделалась, что смогу разжалобить Архангела.
– Хорошо, спасибо, – и снова равнодушием повеяло от Архангела. Мужчина развернулся спиной ко мне и направился к шкафу, никак не реагируя на моё присутствие, достал одежду, которую небрежно бросил на кресло.
– Ангелина, у меня много нерешённых дел, да и перед тобой стоит множество задач, – не поворачиваясь ко мне, продолжая рыться в шкафу, сурово произнёс Архангел. – Не будем отнимать драгоценное время друг друга, закрой дверь с обратной стороны.
– И какие, позволь поинтересоваться, у тебя важные дела? Не сочти за бестактность, но…, – не успеваю закончить фразу, как Архангел утвердительно выкрикивает, – сочту за бестактность. – Мне, что силой тебя из комнаты выталкивать, если так, то нет проблем, – внезапно мужчина разворачивается, молниеносно подходит ко мне и жёстко хватает за локоть.
– Архангел, ты злишься на Наташу, но не можешь выплеснуть на неё своё раздражение, – пытаюсь высвободить руку, но ничего не получается. Архангел распахивает дверь и выталкивает меня в коридор, со словами, – Ангел, ты слишком много на себя берёшь. Не забывай. Что ты обычный обслуживающий персонал, просто функция твоя не полы драить или кофе варить, а меня в постели удовлетворять. Скажем так, секс-игрушка, которая дорога моему сердцу.
<br> Ощущаю, как ледяная лавина с горы моего самообладания сорвалась и несётся вниз, снося все барьеры. Гнев и жалость к самой себе усиливаются, причиняя боль и неимоверные страдания. Архангел не имеет права безнаказанно наносить мне обиду, вероломно покушаться на мою личность.
– Ты, что здесь забыл? – зарычал Архангел и перевёл огненный волчий взгляд. Следом за мужчиной поворачиваю голову и лицезрю Сизого, который стоит с потерянным видом.
– Архангел, хотел уточнить передала ли тебе Ангелина телефон. И посмотрел ли ты видео, да и вообще, что нам сейчас делать? – начал, как всегда, оправдываться Сизый, боясь даже голову поднять, чтобы сразу в «табло» не получить. Дыхательные движения паренька резко замедляются, в отличие от Архангела, который начинает более интенсивно поглощать воздух, как бык перед атакой.
Архангел оскалил зубы и с раздражением заявил, – ребят собирай, в гости поедем. – А ты иди к моей дочери и следи, чтобы Наташа ничего не выкинула, – пренебрежительно кивнул в мою сторону и исчез, хлопнув дверью.
Сизый нарочито заулыбался, фальшивый весёлый смех зазвучал в коридоре, где ещё секунду назад витала убийственная напряжённость.
– Хватит лицемерить, Сизый, – с душераздирающим безразличием потребовала я.– Не надо притворяться, что тебя не задевает поведение Архангела. Он тебя за верного пса держит, захотел косточку дал и по морде погладил, а пожелал и сапогом по брюху.
Пристально вглядываюсь в мордочку верного пёсика, по кличке Сизый и ловлю себя на мысли, что улыбка вовсе не фальшивая, а скорее несчастная. Она скрывает негативные эмоции. Конечно, мужчину сильно расстраивает поведение Архангела, но он вопреки своим истинным чувствам пытается выдавить из себя улыбку, ввести в заблуждение окружающих.
– Твоя улыбка малоубедительная, – печально добавила я.– Только не могу понять, причины по которым ты терпишь такое отношение. Тобой движет страх или ты настолько верен Архангелу?
Сизый высоко поднимает брови, расширяя и округляя и без того крупные глазища, стыдливо — негативно спрашивает, – а тобой, что руководит? Страх или иные чувства.
– Мной, – печально выдыхаю я и, приподняв немного подрагивающий подбородок заявляю, – наверно, всё вместе. Знаешь, что делает заяц, которому волк откусил лапу?
– Ангел, что будет делать заяц. Известно, подыхать. Он нежилец, его сожрут, – ответил Сизый.
– Дурачок, животные из последних сил цепляются за жизнь, – бодро произнесла я. Он зализывает раны, восстанавливается. А что делает человек? На первый взгляд, вроде бы то же самое, но раны долго не затягиваются, саднят, провоцируя и усиливая ещё большую боль. И причина тому именно обида. Зайчик не знает, что такое обида, ранка затянулась, и он поскакал дальше, а вот человека она поедает, заставляя требовать мщения.
– Ангел, в нашем мире не принято быть обиженными, – твёрдым голосом заявил Сизый. – Если кто-то посмел оскорбить тебя или близкого тебе человека, мы всегда даём ответку. Архангел же, мне как старший брат, от него многое готов стерпеть, но он никогда не переходит границы и не унижаете меня как человека. Все знают, что я чёткий пацан и за несправедливость по отношению к себе и спросить могу.
С утончённым интересом в глазах лёгкой походкой похожу к смещённому мужчине, ласково провожу кончиком указательного пальца по щеке и спустившись к губам, плавно вырисовываю контуры, приговаривая искусительные речи, – такой воинственный, смелый и решительный мальчик. Ты, правда, готов защищать близких тебе людей?
– Правда, – пряча глаза, проговорил Сизый.
Вот он момент, которым грех не воспользоваться. Моя женская интуиция настаивает: « ... мальчик влюблён в тебя, он робеет от каждого твоего слова...». Оскорблённая гордость требует: «... воспользуйся ситуацией, заставь мальчика перейти на твою сторону. Пусть предаст своего хозяина и вместо Архангельского начнёт служить тебе...».
Страх и тревога окутывают словно туман сознание мужчины. Он смущённо сводит брови к переносице, слегка приоткрывая рот. Мальчику не хватает воздуха, он жадно поглощает его ртом, пытаясь совладать с эмоциями.
Опускаю брови и дружелюбного улыбаюсь, явно демонстрируя свою открытость, за которой скрывается осознание превосходства над ситуацией и полный контроль за действиями мальчика.
– А я являюсь твоим близким человек? – и снова искушающий душу вопрос, сорвался с моих пухлых губ.
– Ангелина, не надо провокационных вопросов, – преодолевая смущения, настойчиво заявляет мужчина. Руки мужчины безвольно опущены, совершают покачивающиеся движения вверх-вниз.
Победоносно улыбаюсь, осознавая, что моё присутствие вызывает волнение, которые паренёк неспособен скрыть. Вот оно, моё живое оружие против всех. К чёрту Архангела. К чёрту Тариэла. Я всем докажу, чего я стою в этой жизни. Никто больше не посмеет вытирать об меня ноги. Скоро все, кто возвышался, спадут со своего пьедестала. Скоро. Очень скоро.
– Не заморачивайся, Димочка, – певчатым голоском произношу я.
– Никаких обид, только моё имя Сергей, – недовольно отвечает Сизый.
– Прости, – вожу глазами из стороны в сторону, затем кривлю губки в обезоруживающей улыбке и с невинным видом оправдываюсь, – кругом одни Сергеи. Это имя вызывает мерзкие ассоциации, невольно назвала тебя именем моего любимого братика, – ловко выкрутилась из ситуации, продолжая манипулировать чувствами парня. – Так давай иди исполняй требование хозяина, ой…, – томительная пауза, – я хотела сказать твоего шефа. И снова умела манипуляция над не окрепшим мужским разумом. Пусть видит, что в глазах женщины, которая ему сильно симпатична, он выглядит как мальчик на побегушках. У него должен быть стимул воспрять духом и начать противостоять Архангелу.
Сизый кивком головы, демонстрирует своё согласие со мной и быстрым шагом спускает по лестнице. Я же, в свою очередь, направляюсь в детскую комнату Варвары. Архангельский за несколько часов из комнаты для гостей, превратил помещение в детскую спальню. Не жалея денег, приобрёл всё необходимое, постоянно повторяя, – пока всё это временно, скоро организую всё по высшему разряду.
– Почему? – удручённо задаюсь вопросом, презрительно осматривая маленький комочек. – Я должна была родить тебя, а вовсе не эта девчонка.
Цепко сжимаю детскую кроватку и продолжаю размышлять, – такая маленькая, беззащитная, – перевожу взгляд на подушку, которая лежит на диване.
Медленно подхожу к кожаной мебели, беру подушку и равнодушно осматриваю мягкий предмет. – Знаешь Варвара, если я накрою тебя подушечкой, ты же задохнёшься и умрёшь, – зловеще процедила я и тихим шагом направилась к малышке. – Твоя мамочка сума сойдёт от горя, а отец…– простонала я, продолжая неспешно перебирать ногами. Меня одолел безумный приступ смеха, который сменился истерикой, слёзы неконтролируемым ручьём побежали из моих глаз.
– Как же я хочу, чтобы твои родители испытали всю боль, которую они причинили мне. В особенности твой брутальный папаша, который считает, что весь мир крутится вокруг него, – простонала я, не выпуская подушки из рук.
Яростно откинула подушку и, проведя рукой по мягкой, пухленькой щёчке, тихо проговорила, – ты невинное дитя, но вот родители у тебя, те ещё экземпляры, отец козёл из Красной книги, а мать овца, которая сама идёт на закланье. – Сидела бы и не высовывалась, но нет, она даже смерть принять не могла. Выскочка, бестия…., но ничего скоро все твои родственники ответят за свои поступки.
Женщины наказывают мужиков тонко, креативно, с выдумкой. А почему? Вообще женская месть - штука особенная. Она отличается от мести мужской…Мужчины реагируют эмоционально на обиду и обман - крушат, бьют, стучат. Их месть импульсивна. Но, выплеснув злость, обычно быстро остывают. Особенно если получается на что-то переключиться: например, на новое знакомство. Женщины не такие. Они мстят с выдумкой и так, чтобы все знали, «откуда ветер дует». План мести женщина может вынашивать очень долго.
Плавно опустила глаза и лукаво усмехнувшись, глядя на малышку, прошептала, – женщины физически слабее и осторожнее. Они не готовы «воевать» открыто, как мужчины. Поэтому женский вариант - «отложенная» месть. Женщины часто выбирают для мести время, когда обидчик наиболее уязвим. Они злопамятны. Мужская самооценка после нанесённой обиды восстанавливается быстро, женская - нет. Поэтому слабому полу и нужна «кровь врага».
Варвара улыбнулась мне, на секунду даже показалось, что она меня не только понимает, но даже одобряет мои слова.
– Месть влюблённой женщины – это действительно страшно, – опустилась над детской кроваткой. – Запомни, малышка, редкий отвергнутый мужчина будет мстить женщине, и редкая отвергнутая женщина не будет мстить мужчине. Вот такой вот парадокс.
Приглушённо рассмеялась.
Откинувшись на спинку автомобильного сидения, с презрением наблюдаю за зданием клуба, в котором находится Тариэл.
Равнодушно вытаскиваю из кобуры пистолет, ловко снимаю с предохранителя и досылаю патрон в патронник. Сизый синхронно повторяет за мной движения и тихо говорит, – брат всё готово, камеры наблюдения отключены, электронные замки выведены из строя, наши ребята уже находятся в здание.
Лениво киваю предвкушая очень скорую встречу с презренным ублюдком.
– Тариэла нашли? – холодно спрашиваю я.
– Да, – сухо констатирует Сизый. – Наши ребята держат его на прицеле в его же кабинете. Он полностью в твоей власти и ничего эта сука предпринять не успел, ребята сработали молниеносно.
Хищный оскал отражается на моём лице.
– Вот же падаль. Мелкий, противный, но столько дерьма сотворил.
Сизый продолжал без умолку болтать и до измождения убеждать меня, что у него всё под контролем, но внутри меня сидело что-то противоречивое.
Создавалось ощущение, что я неминуемо падаю с большой высоты и вот-вот разобьюсь – сердце билось как сумасшедшее, а глаза горели огнём ненависти.
Должен признаться, самому себе, что я устойчиво чувствовал страх, что в скором времени Тариэл поведает мне страшную судьбу моего друга. Почти не осталось сомнений, что именно этот старый шакал имеет прямое отношение к исчезновению Соколовского.
Надежда теплилась в груди, отказывался принимать жестокую правду жизни, просто не мог потерять единственного друга, с которым буквально прошли «огонь, воду и медные трубы».
– Он никогда не берёт пленных, – зло прорычал я и спешно покинул машину, следом за мной выскочил Сизый и ещё несколько ребят из охраны.
От произнесённой фразы в груди потянуло холодом, не морозным, а таким траурным, будто под кожей тает маленькая льдинка. Она медленно тает, тает, а затем внезапно превращается в воду, наполняя внутренности и вызывая дискомфорт. Но вместе с наполняемостью холодной водицы, меня поедает огонь, последняя башенка доверия полыхает в адском пламени.
Если этот подонок осмелился погубить Соколовского то месть моя будет страшной и беспощадной, только вот успокоения не наступит.
– Этот ублюдок что-то сказал? – не сбавляя шага, на ходу бросил вопрос.
– Нет, кричит, что будет базарить лично с тобой. Что ты ответишь за беспредел и необоснованные предъявы. Что ты беспредельщик и когда уважаемы, авторитетные люди узнают, что ты творишь, тебя…, – тяжело задышал и замолчал на полуслове.
– Конечно, на сходке будут решать мою судьбу, – со злорадной усмешкой на лице, закончил фразу Сизого, который так и не решился завершить до конца.
Стараюсь придать безразличие своему внешнему виду, вести себя расчётливо и максимально обдуманно.
– Блин, я даже не знаю, что это такое, но тот факт, что пожар страха за жизнь друга сжигает меня изнутри, приводит в состояние какой-то безмозглой желеобразной субстанции, – мелькает крамольная мысль в моей голове. – Плевать мне на сходку и прочую ху…ю, главное — спасти брата, если, конечно, он ещё жив. И ещё если Наташа причастна к ситуации с Ромой, если по её вине произошло страшное, клянусь, пощады не будет.
Сожгу к чёртовой матери всех и всюду, включая голубоглазую куклу. Чуть позже, когда останусь среди пепла, один на один с запахом гари, я приду в себя.
Снова внутри стану оплакивать сожжённые и дорогие сердцу постройки, примусь восстанавливать их. Но пока красное зарево бушует слишком сильно. Просто слишком. И остановить его вне моих сил.
Сердце болезненно сжималось в груди от мысли…Наташка не могла так жестоко поступить и прежде всего из-за своей подруги. Она же не могла не понимать, что смерть Ромки сведёт Настю с ума?
Чёрт! Кто же знает, что твориться в женском сердце и чего именно хочет добиться Наташка?
Не исключаю, что ненависть ко мне полностью уничтожила все её моральные и нравственные принципы. Она же решилась на страшный поступок, разыграла свою смерть, совершено не думаю о близких и родных.
Спешным шагом с каменным выражением лиц подходим к двери кабинета Тариэла. Сизый не церемонясь выбивает двери с ноги и мне открывается следующий вид: несколько наших ребят стоят около Тариэла и с наведёнными дулами пистолетов пристально глядят на мужчину, готовые в любой момент спустить полную обойму в тело старой гиены.
– Лёша, друг мой, что происходит? – с раздражающим спокойствием интересуется старый вор. – Влетели, как коршуны, моих безвинных ребят положили, мой покой потревожили, а я сынок, на минуточку, пожилой человек. Мне такие нагрузки противопоказаны, – продолжает кряхтеть старик.
Озлобленно покривил губами.
– Архангел, так дела не делаются, – никак не успокаивался подонок, изображая из себя невинную девочку, которую унижает злые, сильнее, невоспитанные мужики.
– Все свободны, – сурово командуя, не отрывая оцепеневший взгляд от нагло сидевшего за своим столом Тариэла.
– Шеф, но…, – простонал испуганно Сизый и начал проводить свои аргументы, – это опасно и…
– Хватит, Сизый, – прокричал я и с раздражением направил руку с оружием по направлению к Тариэлу, – повторяю, всё вон из кабинета. Быстро.
Сизый впадает в состояние замешательства, он судорожно пытается подобрать правильные слова, затем по-дружески похлопал меня по спине и с сожалением произнёс, – надеюсь, брат, ты понимаешь, что делаешь? Этот старый волк, очень хитёр, мало ли что ему в башку взбредёт. Он в своём логове, кто знает, что у него здесь припрятано.
Друг упрямо стоит на своём, отказываясь выполнять указание.
От ярости опускаю нахмуренные брови, на лице мелькает отстранённость и задумчивость. Перевожу напряжённые веки и окидываю Сизого тяжёлым взглядом, который кричит: «уходи молча, иначе…».
Прочитав всё в моих глазах, Сизый опускает голову и покидает помещение вместе с нашими ребятами.
– Молодец, пацан, – зазвучал мерзкий голос Тариэла. – Надо же, смело. Лично будешь разбираться со старым человеком. Очень интригует. Что будешь делать? Стрелять или для начала изобьёшь невинного пожилого мужчину, который тебе в отцы годится.
Старик мерзко ухмыляется.
– Да, Архангел, думал, что ты гораздо умнее и прагматичнее. Парень, что случилось? Ты всегда умел себя контролировать, а теперь эмоции взяли над тобой вверх.
– Ты знатно прокололся, – контролируя гнев, произношу я и уверенным шагом подхожу к стулу, небрежно облокотившись на него, решительно произношу, – ты совершил большую ошибку, когда объявил мне войну. Зачем тебе все эти тёрки, власть в городе давно поделили? Проблем не возникало. Что тебе не хватало?
Усмехнулся и приподнял подбородок.
– Реально, старик! Чего не хватало? Тебе, что власть затуманила разум?
Говорил ровным голосом, на лице отсутствовали какие-либо эмоциональные жесты, поза была гордая, непринуждённая, которая выражает: «Уж я-то точно знаю, что делаю и говорю. Отвечаю за свои слова.». Высоко поднимаю подбородок и с негодованием продолжаю, – какого чёрта, Тариэл? Ты никогда не действовал за спиной, тебе западло было использовать женщин. Что изменилось? Когда поменялись приоритеты?
Тариэл неподвижно сидел в авторитетной позе, пальцы рук были соединены, в виде купола и легко постукивали по столу. Глаза источали презрение, которое было сравнимы по масштабу с моим ненавистным взглядом. Немного кривя губы, он почти шёпотом, проговорил, – я с бабами не воюю и уж тем более их не использую в своих грязных делишках. – А вот вы с Ромой ничем не гнушайтесь. Напомнить тебе, кто первый подослал ко мне Ангела.
Наклоняю голову набок и слегка покачивая, лицемерно произношу, – говори, говори ещё, я готов слушать сколько угодно.
Старик пренебрежительно фыркает и вскакивает с кресла, подходит ко мне и с наигранной смелостью, требует, – стреляй. Чего ждать! Уверен в своей правоте, так стреляй. Давай вышиби мозги человеку, основываясь лишь на своих догадках и показаниях парней, которые вы, к слову, говоря, выбили силой. Да на них живого места нет, в таком состоянии они и в смерти Кеннеди бы признались.
На секунду замираю и, округлив глаза, угрожающе спрашиваю, – откуда тебе известно, какой вид у этих ребят? Выпрямляюсь в полный рост и прижав руку с оружием к туловищу, подхожу к маленькому сутулому старичку, у которого глазки начали бегать из стороны в сторону.
– Что теперь скрывать. Старость берёт своё. Взболтнул лишнего, – недовольно прокряхтел Тариэл. – Есть у меня пару источников, которые полноценно и достоверно добывают мне информацию. В твоём доме, эта девочка Наташа, один из моих информаторов. Но ты сам подумай, мне зачем Соколовского похищать?
– Что?
Тариэл вздохнул.
– Что, сынок, со слухом плохо?
– Повтори имя своего информатора?
Мужчина равнодушно передёрнул плечами.
– Наташа. И не надо меня в этом упрекать. Знаю, что и твои люди есть у меня. Это вполне нормально. Согласись? Сейчас никому доверять нельзя.
Теперь контролировать гнев не смог, схватил за грудки старого шакала и как следует начал трясти безвольного человека, который безуспешно пытался оттолкнуть меня.
– За дурака меня принимаешь. Наташа не знала и не могла знать о видео, – кричал я.
Но вот слова отрицания не соответствовали моему внутреннему настрою. Мне до сих пор неизвестно, за какие услуги Тариэл согласился помогать девочки. Она вполне была осведомлена о моих делах и могла предоставить некоторую информацию, которая была полезна Тариэлу.
– Душу хочешь мне вытрясти, и-ди-от, – жалобно заскулил Тариэл.
Сильно оттолкнул старика, да так, что он не удержался и отлетел на диван.
Жуткий смех раздался в кабинете, Тариэл раздражал своим презрительным хихиканьем, вызывая желание, нажатием спускового крючка, прекратить это фарс.
– Наташа, не единственный человек, который предоставляет мне информацию. В твоём крысином царстве крыс хватает, – даваясь от ядовитого смеха, продолжал говорить Тариэл. – Думаешь, грохнули Иванова, провели некоторые зачистки и всё, теперь вам все служат верой и правдой. Ты ошибаешься, пацан. Жестоко ошибаешься. И твоя импульсивность не позволяет нормально смотреть на ситуацию.
– Ну сука, – закричал я, заглушая стоны Тариэла. – Собирайся, сейчас поедим на природу, на озеро полюбуешься и рыбок покормишь. Обещаю. Отдых станет для тебя незабываемым и, боюсь, что последним.
С пугающим видом и волчьим оскалом добавил я, – не зря Иванова вспомнил. Скоро встретитесь с ним в аду, там поговоришь с ним. Убеждён, что общих тем для разговоров у вас целая масса.
Тариэл лукаво сощурил свои поросячье глазки и подняв указательный палец вверх, покачал, из стороны в сторону с ухмылкой на роже, произнёс, – нет пацанчик, так дела не делаются. Сначала посмотрим увлекающее видео.
– Какое видео? – искоса глядя на Тариэла сквозь зубы задал вопрос.
Через секунду до моего сознания дошло, что этот старый чёрт хочет посмотреть видео с участием его прихвостней, которые изготовили документы для Наташи.
– Ты, что время тянешь? – с уничтожающим видом, прозвучал мой вопрос. – Думаешь пока пятиминутное видео будем смотреть, тебе помощь подоспеет.
– Дурак, ой, дурак, – и снова раздался мерзкий, раздражающий смех Тариэла. – Щенок, твоё видео можешь засунуть в ж..у и прокрутить несколько раз. Я же говорю о крупномасштабном кино, с участием Романа Соколовского. Очень увлекательно кино. Одна сплошная интрига. А главное, неизвестно чем же завершится.
С театральной величественностью берёт пульт и включает телевизор, через несколько секунд зажигается голубой экран и появляется картинка, следующего содержания: тёмное помещение, в центре которого на стуле, располагается связанный человек с мешком на голове. К нему подходит Тариэл, срывает мешок, и я с ужасом понимаю, что это Рома. Да сильно избытый, да что там сильно, вместо лица кровавое месиво, одни кровоподтёки, но я точно понимаю, это Роман. – Да, Роман Дмитриевич, сильно тебя приложили мои изверги, – с издёвкой произносит Тариэл. – Мне так жаль, наверно почки отбили, кошмар какой, – продолжает говорить старик, кривя в ухмылке уголки волчьей пасти.
Ни слова не говоря, разворачиваюсь в сторону Тариэла и простреливаю колено затем под поросячий визг старика, шёпотом говорю, – отпусти Рому, иначе башку прострелю. Мне терять нечего. Отпусти, Ромку.
– Ублюдок, сука, больно, больно…, …а-а-а…, истекаю кровью, срочно вызывай скорую, срочно, – стонет простреленный старик. – Убьёшь меня, и он труп. Труп. Сдохнет, как только ты выпустишь пулю, так сразу он труп.
На выстрел прибежал Сизый и, бегло осмотрев обстановку, незамедлительно подскочил ко мне.
– Архангел, ты, что творишь?
Бесшумно кивнул в сторону телевизора, на экране которого продолжалась трансляция, только теперь вместо Тариэла там было несколько амбалов, которые безбожно избивали связанного Сокола.
– Отправь весточку, что Тариэл у меня, если в течение часа Сокола не вернут живым, всем кто причастен к его похищению пущу в расход, – не отрывая взгляда от корчившегося от боли Тариэла, скомандовал я.– Тронули семью, значит, и мы пойдём по головам, в том числе и членов семьи. Своих родных и близких будут получать по частям, начнём с пальцев, закончим головами.
Тариэл дрожащими окровавленными руками держится за рану и с испугом стонет, – ты, что творишь? Окончательно решил беспредел чинить, тебя же свои в землю закопают.
– Пусть так, но ты этого не увидишь, – с ненавистью в сердце и яростью в глазах, ответил я.– Не я начал беспредел, но я его закончу. Тебя и твоих прихвостней давно надо было валить и теперь я исправлю эту ошибку.
– Понял тебя, Архангел, – до конца выслушав бессвязный трёп Тариэла, отрапортовал Сизый и когда был почти в дверях, с осторожностью спросил, – ребят позвать можно?
– Зачем? – с непониманием в голосе, полюбопытствовал я.
– А этого, кто потащит? – указал рукой на Тариэла.
С безразличием пожал плечами и указывая пистолетом в искривлённое от боли лицо Тариэла, произношу, – а что наши ребята могильщики. – Зачем с трупами возиться, хотя у нас есть мясники, которые любят разделывать тушку.
Сизый зловеще блеснул глазками и, крепко сжав пальцы рук в кулаки, произнёс, – понял тебя, брат.
На минуту потерял бдительность и засмотрелся на экран телевизора, внутренне заставляя себя поверить, что Роман ещё жив. Внезапно перевожу глаза на зеркало и вижу в отражение, что Тариэл трясущимися руками достал из-под подушки пистолет и направил в мою сторону.
– Сука, – молниеносно реагирую я и отпрыгиваю в сторону, приседаю и скрываюсь за столом, используя его в качестве прикрытия от беспорядочного огня.
– Чёрт, чёрт…, – мысленно ругаю себя на чём свет стоит. – Сука, надо было контролировать этого пи…са. Теперь придётся его задержать, таким образом, чтобы он жизни своей не лишился. Если сдохнет, слишком много тайн с собой унесёт. Только он знает месторасположение Романа. Неизвестно, как поведут себя его шакалята, а что, если они смертники и пойдут до конца, тогда точно голову Ромы мне в мешке пришлют.
– Тариэл, не глупи. Здание окружено, живым тебе не выйти, давай положи оружие, и мы всё спокойно обсудим, – не надеялся, что Тариэл согласится на мои условия, моя цель вычислить его месторасположение и немного выиграть время, чтобы подкрасться к нему.
– Пошёл на х.й, щенок. Тебе меня живым не взять, – яростно хрипел Тариэл. Вдруг послышался выстрел и крик Сизого, – брат, ты живой.
Мгновенно поднялся из-за стола и увидел окровавленное, безжизненное тело Тариэла. Сизый склонился над его телом и усердно пытался нащупать пульс.
– Бл..ь, Сизый он мне живой нужен был,– недовольно отчеканил я.
– Брат, он жив, – звонко заявил Сизый и испуганно посмотрел на моё плечо. – Лёша, ты ранен, посмотри у тебя кровь. Вскочил на ноги и пулей полетел в сторону ванной комнаты, на ходу крича, – сейчас полотенце принесу.
– На, прижми к ране, а я пока вызову нашего лекаря, он в два счёта тебя залатает, – быстро среагировал Сизый и, презрительно окинув истекающее тело Тариэла, добавил, – и эту скотину постарается спасти.
– Не постарается, а спасёт, – беспрекословно скомандовал я.– Спасёт. Сизый.
– Так, а теперь давай сматываться отсюда, думаю мусора не заставят себя долго ждать и очень скоро явится сюда, – сжимая белоснежное полотенце, которое пропиталось моей кровью, произнёс я.
Наши ребята забрали полутруп из кабинета и я, оперившись на Сизого, покинул кабинет. Моя плоть кровоточила, но вовсе не физическая рана приносила мне нестерпимую боль, меня мучила информация, полученная от Тариэла.
– Предала, меня предала женщина, которую я л.., скажем так, которая мне не безразлична. Ради которой готов рисковать жизнью и объявить войну всему миру. Женщина, которую я желал и не только как сексуальную игрушку, она была для меня нечто большее, что-то более дорогое и сердцу, и душе.
– Брат, наши ребята поехали за лекарем, – отчитался Сизый, когда мы сели в машину.
– Хорошо, сначала пусть Тариэла заштампует, – скомандовал я.
– Лёша, да пусть дьяволу душу отдаёт. Мы такую весточку пустили, теперь ни одна гнида не осмелится удерживать Сокола, они знают твои методы. Очканут против тебя переть, – быстро пробарабанил Сизый. – У них раньше крыша была в виде Тариэла, как только узнают, что крыша съехала, сразу лапки кверху и на попятную.
– У нас нет гарантий. Что они неконченые отморозки. Итак, решиться пойти на такое, зная, против кого идут, не каждый сможет. Тариэл единственная гарантия, что Рому вернут живым, – обессиленно прижался затылком к спинке автомобильного кресла и медленно опустил веки. Машинально двигал губами, но сам никак не мог выкинуть из головы мысли о Наташе.
– Твою мать, Наташа, – еле слышно пробубнил себе под нос. – Любого другого за такое, без раздумий бы поставил к стенке и расстрелял. Она, конечно, она предала меня. Слила всю информацию о наших делах с Романом Тариэлу. Это единственное объяснение, того почему Тариэл, вообще, вызвался помогать Наташе.
– Брат, поговори с Наташей, но без угроз, – с опаской в голосе, предложил Сизый, видимо, расслышав мои ворчания. – Тариэл, старый лис, слишком красиво рисует картину. Странно и совсем непохоже на Наташу, да она способна сбежать, но вот предавать, да ещё так коварно и вероломно. Не верю.
Ревность цепкими коготками полоснула сердце, я резко распахнул глаза и свирепо спросил, забывая о боли в груди, – она и тебя очаровала? – Лицемерная, лживая кукла, которая живёт только ради своих низменных интересов.
Вгорячах откидываю окровавленную тряпку в сторону и сжав руки, разъярённо спросил, – как ты можешь объяснить, то обстоятельство, что именно Тариэл помогал Наташе? Чем она так заинтересовала этого ублюдка, что он провернул такую аферу, ради незнакомой девчонки.
Речь Сизого умолкла, мужчина понимал, что любые оправдания для Наташи, будут выглядеть неуместно и способны только усугубить ситуацию, спровоцировать новую вспышку гнева. Сизый съёживается, его дыхание становится прерывистым и глубоким.
– Архангел, а ты никогда не думал, – слегка откашлялся и робко продолжил, – ну, возможность такую хотя бы допускал, что Наташа напрямую никогда с Тариэлом не контактировала. – Что если есть человек, которому было выгодно исчезновение Наташи?
С грустью выдохнул и, печально глядя в окно, ответил, – допускал возможность и думал. – Ещё как думал, только вот никак недодумал.
В салоне транспортного средства повисла угнетающая тишина и стояла до самого момента пока, автомобили не заехали на территорию особняка. Сизый так и не решился огласить свои мысли. Я же, в свою очередь, прекрасно осознавал, что Сизый намекает на Ангелину. Эта женщина, единственный человек, кто получил выгоду после исчезновения Наташи, да и именно она контактировала с Тариэлом.
– Брат, не руби сгоряча, – попросил Сизый, когда я стал выходить из машины.
– Не переживай, брат, – со звериным оскалом и хищным блеском в глазах, ответил я, – рубить не буду, просто сверну нежную шейку этой лживой девицы. – Как бы там ни было, её молчание сродни предательству. Она прекрасно знает, что Рома в опасности, но вместо того, чтобы раскрыть карты, она продолжает упорно молчать.
Сизый с досадой на лице, кивает, соглашаясь с моими выводами.
Неспешным шагом направляюсь к дому, держась за рану, захожу в гостиную, ко мне тут же подбегает осведомлённая и растерянная Тамара Львовна, которая, как мать-гусыня кружится вокруг меня, не зная, что сказать и чем помочь.
– Тамара Львовна, ничего страшного. Лёгкая царапина, ты лучше аптечку принеси, – выдавливаю из себя улыбку, пытаясь лишний раз не тревожить свою пожилую домработницу, которая правда на своём веку много чего от меня повидала.
Аккуратно, стараясь лишний раз не бередить рану, снимаю куртку и отбрасываю её на кресло, без лишних телодвижений, плотно сжимая губы, стаскиваю рубашку и осматриваю пулевое ранение.
– Ах, сынок. Кто посмел, что за изверги это сделали? – начала причитать старушка, которая спешно вернулась с кухни, держа в руках аптечку. Заботливо обрабатывая рану, продолжая упорно причитать, – боже мой, изверги. – Мальчик мой, заканчивай ты свои войнушки. До греха они доведут, сейчас повезло, а спустись пуля чуть ниже, сердце бы задела.
– Тамара Львовна, какое сердце? – за спиной раздался бездушный голосок Наташи.
Повернул голову и увидел, что девушка стоит на лестнице, скрестив руки на груди и надменно оглядывает меня, с полной отчуждённостью и безразличием в глазах.
– Перебинтовала, – робко произнесла Тамара Львовна и собрав медицинские препараты в коробку, с недовольным видом покосилась на девочку, произнесла, – никакого милосердия. – Лёша стремится защитить своих друзей, а ты взбалмошная девчонка, ведёшь себя крайне неприлично, проявляя невежество.
Тамара Львовна перевела на меня свой взор, который теперь отражал требовательность и нравоучительно проговорила, – другое дело, Ангелина. – Такая добрая и приветливая девушка, вот истинная хозяйка для достойного дома.
– Достойного дома, – хныкнула Наташа и, размахивая руками, спустилась ко мне. С вызовом в глазах встала, напротив, и дерзко бросила, – достойный дом, где убивают, пытают и издеваются над невинными людьми.
– Тамара Львовна, вы свободны, – официально, с благодарственными нотками в голосе, произнёс я.
Наташа изменилась в лице, она повернула голову на Тамару Львовну и сдерживая страх, слабо шевеля губами, прошептала, – пожалуйста, останьтесь. – Лучше я пойду, не буду мешать врачеванию, потуже завяжите бинты. Можно с ног до головы обмотать, пусть на Тутанхамона будет похож, – не удержалась и съязвила малышка.
– Не язык, а острый нож, – прокричала женщина и, продолжая приговорить, – не то что Ангелина, та истинный ангелочек, – покинула гостиную.
– Я тоже пойду, а ты продолжай зализывать свои раны, – заносчиво, без намёка на жалость или сочувствие, фыркнула Наташа и направилась за Тамарой Львовной.
Стремительно перехватил её руку и жёстко вернул девочку на место, открыто, заявив, – хватит бегать. – Тариэл рассказал, что именно ты являешься предателем. Он сдал тебя, во всех подробностях поведав, как ты предала своих друзей. Ради спасения своей шкурки пошла на сделку, – беспощадно откинул руку девушки.
Девушка громко задышала, охватила тело руками, пытаясь унять дрожь и с драматичным видом, безмолвно покачала головой. – Это неправда, я даже незнакома с Тариэлом. Не мог он так оклеветать меня, – невнятно пробормотала девушка, беспомощно отступая, когда я плавно начал надвигаться на Наташу.
Неожиданно упёрлась в комод филейной частью и от внезапного соприкосновения с деревянным предметом громко ахнула. Словно раненый зверь не сводил плотоядных глаз со своей добычи, подошёл к малышке и расставил руки по бокам, лишая возможности дальнейшего свободного перемещения.
– Я не виновата, мне абсолютно безвозмездно оказали помощь. Никто не требовал от меня никакой информации. Пойми, это выдумки, наговоры на меня, которые не имеют никакого логического объяснения, – прерывисто дыша, оправдывалась Наташа, при этом её глазки бегали из стороны в сторону. Девочка всячески пыталась не столкнуться со мной взглядом.
Резко оторвал руку от комода и цепко схватил Наташу за подбородок, зафиксировал её лживое личико напротив своего и сурово спросил, – если тебе нечего скрывать, тогда почему глаза бегаю? – Или тебе страшно? – колко бросил вопрос, как бы невзначай.
– Страшно, посмотри на себя со стороны. Ты одним своим видом вызываешь дикий ужас, пару часов назад чуть живьём не закопал, – ехидство и жёлчь вернулась в голосок Наташи.
– Да, а пару секунд назад и намёка не было на страх, – укоризненно произношу я. Непроизвольно приближаюсь к Наташе, нарушая пределы интимной зоны, что вызывает смущение девочки, она краснее на глазах и старается сильнее вжаться в комод.
Понимаю, что девочка не на шутку перепугала, да это и понятно, мой внешний вид, мягко говоря, не выглядит дружелюбно и особо не располагает к общению.
– Сука, смотрит на меня своими огромными глазищами. Изображает саму невинность, но это всё обман. Её бархатный голосок, белоснежная кожа, вздёрнутый аккуратненький носик, пухлые губки и будоражащий кровь и плоть аромат, это всё ложь. Она дьявол во плоти ангела, нельзя поддаваться вожделению. Нельзя, – требует разум.
– Я не виновата, неизвестные люди прислали мне пакет документов и немного денег на первое время, подписавшись немногословной надписью: «доброжелатели», – неумело лгала девушка. – Я даже не предполагала, кто это мог сделать, но не воспользоваться шансом я попросту не могла.
Уверенно опускаю руки на бёдра девушки и слегка приподняв малышку, усаживаю её на комод, развожу ножки в разные стороны, устраиваюсь между ними, прижимаясь известным местом к её женскому естеству, лукаво сощурив глаза и одарив Наташу жарким, красноречивым взглядом, опустился к ушку девушки, хрипловатым голосом, проговорил, – я тебе верю, конечно, тебе ничего не известно.
Затем крепко хватаю за волосы Наташу и оттягиваю её голову назад, кричу, – твою мать, ты меня совсем за дурака принимаешь. – Твои лживые речи оставь для своего сопляка. – Ты доигралась, хватит с меня твоей изворотливости, сегодня ты мне всё расскажешь, иначе пеняй на себя.
Белоснежная рубашка спала с плеч девочки, оголяя желанное тело малышки. Она осталась в лёгком обтягивающем топике, который выгодно подчёркивало фигурку Наташи. Небольшие, но упругие полушария груди, так и притягивали взор, плоский животик манил, вызывая желание прикоснуться, поласкать. Пышные, но при этом точёные бёдра соблазняли и скушали изголодавшуюся плоть.
– Кровь, – интенсивно хлопая ресницами, проскулила девочка и боязливо указала на рану. – Рана кровоточит, – более громко проговорила девочка, пытаясь привлечь моё внимание.
Убрал руку от волос Наташи и переместил её на свою рану, провёл пальцами и почувствовал кровавое месиво.
Нехотя отошёл от девочки и устало присев на кресло, грозно произнёс, – пошла вон, позже поговорим.
Наташе в этом случае дважды, повторять не стоило, она ловко соскочила со шкафа и побежала на кухню.
– Молодец, беги, а я здесь пока в собственной крови буду захлёбываться, – осуждающе простонал я.
– Ты только обещаешь, – послышался звонкий голос Наташи. – Но как всегда свои обещания не сдерживаешь.
Она с неодобрительным видом обошла кресло и присев на колено, поставила аптечку на столик.
Чувство трепетного смятения зародилось в сердце, ошеломлённо посмотрел на малышку и с улыбкой на лице, полюбопытствовал, – что добить пришла?
Наташа, игнорируя мой сарказм, размотала бинты и с серьёзным видом принялась обрабатывать рану. Прикосновения нежных ручек вызывали двойственные и противоречивые ощущения, с одной стороны, рану болезненно щипало, с другой стороны, дыхание Наташи, остужало огонь.
– Сколько раз был ранен, какие только медсёстры не обрабатывали мне раны, но ни одна не могла вызывать блаженство. Эта девочка одним лишь мягким взглядам, способна была заживить мои раны, – не покидала меня мысль. –
Почему эта девочка пробуждает во мне самые нежные чувства, я думал, что неспособен на такие сильные и глубокие эмоции, но оказалось, ошибся. Теперь полностью понял выражение: «…из её рук готов и яд принять…».
Резко дёрнулся, когда почувствовал боль в плече. – Больно, – озабоченно спросила Наташа и подула на рану.
– Больно, – ответил я, продолжая наблюдать за движением сладких губок, которые старательно дули на рану.
– Хорошо, – самодовольно кривя личико, едко ответила Наташа.
– Сучка, – не остался в долгу и я. Наташа беззлобно блеснула бездонными глазками и игриво улыбаясь приложила ладошку к моему рту, – не смей выражаться в доме, где живёт твоя дочь и уж тем более не смей оскорблять мать твоей дочери. – Хочешь ты этого или нет, но Варвара связала нас на всю оставшуюся жизнь, – и с невозмутимым видом убрала руку.
– Наташа, нас не только Варя связывает, – постарался воспользоваться ситуацией и вывести Наташу на разговор. – Рома и Настя, наши общие друзья, судьба которых нам обоим небезразлична. Ты пытаешься защитить пособников, которые причастны к похищению Романа, более того, эти же люди хотели убить тебя. Я говорю правду, за тобой следом шёл профессиональный киллер.
Наташа виновато опустила реснички и тревожно поинтересовалась, – ты говоришь правду? Ко мне, правда, подослали киллера?
– Да, – лаконично, но гневно прорычал я.– Лёша-Солдат, профессиональный наёмник, убивает беспощадно и безжалостно. Считая, что смерть– это исход жизни, соответственно ничего страшного, если на одну жизнь станет меньше. Для него это лишь работа, его прозвище «солдат», не просто так ему дано, он считает, что он на войне. А на войне, сама понимаешь, невинных жертв не избежать.
– Хорошо, я назову тебе имя, но сначала ты дашь мне слово, что не тронешь этого человека, – поставила условие Наташа.
И снова ярость накатила на меня, не сдержался и, повысив голос, укоризненно произнёс, – не тупи девочка. –Этот человек предатель, который сливал компромат на меня злейшему врагу, какое на х.й слово, да я его или её, на клочки порву.
– Ангелина, – сконфуженно прокричала Наташа и вскочила на ноги.
В помещении повисла угнетающая тишина…Ещё бы секунда и Наташка рассказала мне правду, смог вывести её на честный разговор, но, чёрт побери, так не вовремя появилась Ангелина.
Зачем она, вообще, явилась?
– Прошу прощения, я вам помешала, – на лице Ангела отразился хитрый прищур, она пытливо смотрела на Наташу, словно уличив её в предательстве.
Наташка интенсивно замахала головой и интенсивно захлопала ресницами, её плохо объяснимое волнение улавливал даже на расстояние. Эти девушки, что-то скрывают…
Но какие у них могут быт общие тайны? Они же терпеть друг друга не могут.
Или это всё лишь фарс, игра на публику.
– Что гордость не позволила остаться? – сварливо спросила Тамара Львовна и поставила передо мной тарелку с ароматным запахом.
Вдыхаю запах сочно мяса и облизывая губы, с восхищением произношу, – Тамара Львовна, ваши ручки — это золото, а вот характер далеко не сахар. – И любопытство, раньше вас родилось, вездесущая вы наша, – лукаво улыбаясь, подколола женщину.
– При чём здесь любопытство, язык твой без костей. Глупая девчонка, – продолжала бурчать старушка. – Я в отличие от тебя, жизнь прожила, всех вас насквозь вижу. Специально демонстрирую лояльность к Ангелине, пусть думает, что я её подруга.
– Серьёзно, – не сдерживая весёлого смешка, произношу я.– Так вы у нас шпион. А мы всё под колпаком у Мюллера.
– Нет, ты посмотри на эту девицу, – возмущённо снимает фартук и бросает его на стул. – Эта бестия, которая мило общается сейчас с Лёшей, плетёт интриги. Нет, с ней надо бороться её же оружием и ещё близко к ребёнку не подпускать. Сейчас с девочкой профессиональная нянечка, пусть она присматривает, ну и я, само собой, слежу за малышкой.
Откладываю столовые приборы в сторону и, растерянно оглядывая Тамару Львовну с тревожными нотками, спрашиваю, – почему вы так говорите? – Неужели думаете, что Ангелина способна причинить вред младенцу.
– Не знаю, но лучше перестраховаться, – невозмутимо настаивает женщина. – Она вон какая юркая, только у вас с Лёшей стало всё налаживаться, так она явилась.
С негодованием поднимаю глаза на Тамару Львовну и сурово утверждаю, – ничего у меня с Архангелом налаживаться не стало. – Эта женщина в своём праве, они живут вместе, наверно скоро пожениться, ну и всё такое разное. Сильно сжимаю столовые приборы и яростно отрезаю сочный кусок жирного мяса, которое беспощадно отправляю в рот.
– Вот твоя гордость, Наташа, ни до чего хорошего не доведёт, – с укором, но в то же время по-доброму, произнесла женщина. – И ребёночка уже родили, а все как школьники, дуетесь друг на друга.
С грустным выражением лица, продолжаю орудовать столовыми приборами, молча поглощая мясо. И если внешний вид мой довольно безмятежный, то внутри разгорается настоящий пожар страсти. Ревность как один из видов страстей, начинает бушевать, против моей воли, в израненной душе. Вопреки велениям разума, поддаюсь негативному чувству и с набитый ртом, так и не прожевав окончательно, произношу, – Тамара Львовна, Архангельский влюблён в эту изысканную и утончённую женщину. – Она мечта всех мужчин, одним своим видом заставляет терять самообладания, всё спускается в штаны.
– Прожуй, горе ты моё лукавое, – ласково улыбаясь, требует Тамара Львовна и неспешно встав из-за стола, взяла мою тарелку и направилась к плите. – Сейчас добавки тебе положу, – ретиво развернулась ко мне с задаром прокричала, – а давай с тобой, моей фирменной наливочки попробуем.
– Наливочки под мясо, – кривя губки, промурлыкала я.– А хотя давай, всё равно Варвару грудью не кормлю. А в животе всё и так перемешивается, – откинулась на спинку деревянного стула и с видом довольного котика, провела по животу ладошкой.
– Давай-ка, сейчас накатим по маленькой, – воодушевлённо проговорила старушка и грустно выдохнув, простонала, – жаль, что малышка лишена грудного молока. – Надо бы мне заняться этим делом и найти кормилицу, – озадаченно потёрла подбородок и приняла озадаченную позу.
– Тамара Львовна, успокойтесь уже. В наше время у многих женщин отсутствует молоко и ничего вскармливают детишек. До четырёх месяцев кормила, а потом пропало, вот уже месяц, как Варя питается специальными смесями, – непринуждённо отвечаю я, пытаясь успокоить воинственно настроенную женщину.
– Смеси, ху..и,– хлёстко выругалась женщина и поставила тарелку передо мной, затем наполнила стол кувшинчиком с красной жидкостью и двумя рюмочками.
– Сейчас разольём моего фирменного «коньячка», душу согреем и раскрепостим тело, ну и язычок развяжем, – по-хозяйски скомандовала женщина и принялась разливать фирменный «коньячок».
– Крепкая, наверно? – поморщив носик, спросила я.– Сколько градусов?
Тамара Львовна отмахнулась от меня и указав глазами на стопку, проговорила, – выпей доченька, напряжение как рукой снимет.
– Хорошо, – ответила я и без особого энтузиазма, залпом выпила красную жидкость. Горячительный напиток быстро побежал по горлу, вызывая лёгкое жжение, раскрыла рот и лихорадочно начала махать рукой.
– Ну ты, горе луковое. Ни мужика удержать ни самогоночика выпить не можешь, нет слабая нынче девка пошла, – похихикала Тамара Львовна и подвинула ко мне тарелку. – Закусывай, давай, а то быстро контроль потеряешь и улетишь. Незамедлительно отрезаю кусочек мяса и отправляю его в рот.
– Вот ничего ты в жизни не понимаешь, – продолжает вещать женщина, пока я тщательно пережёвываю мясо и неспособна возражать. – Надо женскую хитрость и смекалку проявлять в общении с мужиками. Ты же как танк напролом идёшь, а с мужиком так нельзя, он должен силу свою чувствовать, понимаешь.
Поднимаю брови и веки, непроизвольно округляю глаза и с недоверием интересуюсь, – Тамара Львовна, вы правы, с одним только большим «но», Архангел необычный мужик, у него ни чувств, ни эмоций нет.
Небрежно отбрасываю приборы и облокачиваюсь локтями на стол, сама себя оспаривая, произношу – хотя нет, он не лишён чувств, природа щедро наградила его чувствами всепоглощающей злости, ненависти и желание убивать, крушить, причинять боль, подавлять и так далее.
Под мою животрепещущую речь Тамара Львовна продолжила разливать самогон по стопочкам, недовольно покачивая головой.
– Тамара Львовна, – скорчила рожицу я и попыталась отодвинуть стопку, приговаривая, – дорогая моя, от первой отойти не могу, а вы уже вторую наливаете. – Пощадите, я же не пью, от слова «совсем», а здесь такая доза, да ещё такого крепкого напитка.
– Ничего, ничего, – повторила женщина и, отняв стопку, под моё слабое сопротивление всё же налила рюмочку. – Тебе надо расслабиться и немного освободить свою головку от отрицательных мыслей.
– За что пьём? – подняв рюмочку, спросила я.– А давайте за вас, Тамара Львовна, за то, что вы такая живая и настоящая, – быстро ответила на свой вопрос, на одном дыхании выпалив тост.
Женщина смущённо отвела глаза и слегка смутившись, ответила, – да ладно тебе, доченька. – Какая такая живая и настоящая, – с горькой усмешкой повторила мои слова, – обычная деревенская баба, просто не люблю, когда коварство в дом заползает. – Ты вот, с виду сильная девочка, а внутри ранимое и нежное создание. Да и Лёшка такой же, хорохорится, строит из себя такого крутого мачо, а внутри добрый мальчик сидит и желает он вовсе не крушить, ломать и уничтожать, а просто любить и быть любимым, – и залпом осушила рюмку.
Я скептически скривила губы и осторожно поднесла рюмку ко рту, лихо выпила и немного поморщившись, принялась жадно поглощать остатки блюда.
После второй рюмочки почувствовала благодушное настроение и незначительное изменение речи. Неуверенно поднимаюсь с места, шаткой походкой подхожу к графину с водой и наливаю стакан прохладной воды.
– Самоуверенный, властный, жестокий и беспринципный человек. Не умеющий слушать, только и делает, что давит своим авторитетом, хомяк с раздутыми щеками, – заплетающимся языком, но командным голосом, произнесла я.
Плавно разворачиваюсь к притихшей женщине и требовательно произношу, – ну, что возразить нечего?
Беззвучно Тамара Львовна покосилась в сторону, следуя за её взглядом, повернула голову и от ужаса, потеряв координацию, плюхнулась на стул.
– Всё сказала? – монотонно спросил Архангел, который пару секунд назад безучастно стоял в дверях и выслушивал мою гневную браваду.
– А что она сказала? – разыграла удивление Тамара Львовна. – Мы здесь обсуждали один сериальчик, вот попросила, чтобы Наташа мне подробную характеристику дала моего любимого героя-любовника. Уж больно этот герой моему сердцу дорог.
– Тамара Львовна, твоему сердцу дорог, а вот у Наташи вызывает один негатив, – вяло ответил Архангел и подошёл к столу. Бегло осмотрел содержимое стола и приподняв щёки, проговорил, – понятно, душу согреваете, – и повертел графин в руках.
– Ладно, ночь уже на дворе, – сварливо огрызнулась старушка и вырвала графин из рук Архангела. – Сидели девчонки, никому не мешали, так нет, явился. Давай забирай свою жену и веди спать, а то она на ногах не стоит, того и гляди, свалится.
От такого вызывающего и абсурдного заявления у меня по всей ширине лба образовались горизонтальные складки, напрягла все мышцы тела, вскочила из-за стола и громко ударила по столу кулаком, крикнула, – Тамара Львовна, боже упаси от такого мужа. – Врагу не пожелаю.
Архангельский злобно сверкнул глазами и, не отрывая от меня пристального взгляда, сообщил, – а тебя, пи...ц, как я хочу видеть в качестве своей жены. – Самовлюблённая и эгоистичная девчонка, которая только и делает, что приносит одни только проблемы.
Пока мы выясняли отношения, Тамара Львовна вымыла посуду и тихо удалилась из комнаты, напоследок крикнув, – спокойной ночи, непутёвые дети.
Придерживаясь за край стола, неуверенным шагом побрела в сторону выхода, как резко почувствовала, что пол ушёл из-под ног и я оказалась прижата к крепкой груди Архангела. – Пусти дурак, – вырываясь из цепкой хватки, прокричала я.– Ты идиот, у тебя рана. Ты дебил, пусти.
Архангельский, не сбавляя шага, крепче прижимая меня к телу, прохрипел, – в таком состоянии только башку свою бестолковую разобьёшь. – Тебе только на пробку наступить и всё пьяная.
– Ты преувеличиваешь, – начала капризничать я.– Немного захмелела, а ты сразу трагедию разыграл. Иди лучше к своей любовнице, – нежно обвила шею Архангела и притворно прошептала, – и это при живой то жене. – Стыдно, должно быть, – изобразила недовольную физиономию и надула губки.
Искренняя улыбка заиграла на лице мужчины, он аккуратно поставил меня на ноги с видом победителя открыл дверь в мою спальню и бережно взяв меня за руку, подтолкнул в комнату.
– Всё, доставил, теперь можешь быть свободен, – безэмоционально проговорила я и указала рукой на выход.
Сквозь пьянящий дурман, наблюдала, как утончённое лицо Архангельского двигалось ближе и ближе ко мне. Я знала, что стоит ему поцеловать меня, слиться жаждущими губами в страстные поцелуи – и прощай здравомыслие, рассудок окончательно покинет меня и мной начнут руководить низменные желания возбуждённого тела.
Рассудок отступил, здравомыслие улетучилось, и мы поцеловались. Мои руки машинально охватили тело мужчины. Приоткрыла сочные губки и их незамедлительно яростно накрыли губы Архангельского. Мне показалось, что весь мир исчез в туже секунду, мы растворились друг в друге.
– Хочу его целиком, каждую клеточку, частичку, хочу, – упорно твердила моё женское естество, которое долгое время дремало, а сейчас проснулось, завладев моими действиями, полностью контролирую движение. – Хочу его, хочу дышать им, хочу лизнуть его кожу, хочу съесть его плоть, хочу выпить его до дна. Хочу…хочу…хочу.
– Твой аромат, малышка, самый восхитительный аромат, который только можно вообразить, – сексуально, с хрипотцой в голосе, произнёс Архангел.
Он наклонился и прижался губами к моим пылающим щекам – это едва уловимое прикосновение вызвало дрожь, тело затрепетало. Архангел провёл линию по моему подбородку и вновь вернулся к губам. Остановившись в опасной близости, томительно простонал, – останови меня сейчас, предупреждаю, что завтра ссылки на алкоголь не прокатят. Недослушав его фразу до конца, припала к губам, и окончание его фразы затерялось в страстные поцелуи. Сильнее, сжав рубашку, потянула его на себя. Со сладких уст сорвался невольный низкий гортанный звук, который я снова заглушила своими губами. Его лицо расплывалось и тонуло, на меня нахлынула беспомощность, почувствовала, что почва начинает качаться и нежность, медовой дугой расплывается по всему телу. По нервам побежал ток, не от вина была пьяна, а от его губ, которые умело раздвигали мои губки.
– Истинное сокровище, когда выключаешь дерзкую стерву. Быть такой нежной и покладистой, тебе куда более идёт, – проговорил он нежно и тихо. Спорить я не стала, наверно в глубине душе понимала, что он прав. Нужно быть более осторожной и обдумывать каждое слово.
Его твёрдый и уверенный поцелуй, разжигал огонь, который с новой силой разгорался в области живота. Наш поцелуй углубился, наслаждалась движениями его языка.
Воздух вокруг нас накаляется, продолжаю прижиматься всем телом, даря мужчине свой жар. Архангел срывает с меня распахнутую рубашку, освобождает от топики, оголяя мои груди. Мужчина разворачивает меня спиной к себе и начал рисовать языком дорожку на моей пояснице, томительно чародея язык — губы. Я заурчала от удовольствия и бесстыдно выпятила пятую точку. Архангел освободил мои ноги от штанов и продолжил движение по бёдрам, прикусывая мою нежную кожу, пробуждая желание.
Моя плоть начала сочится от безумного желания, откинула голову и требовательно простонала, – не смей останавливаться, когда ощутила, что мужчина прекратил свои движение.
Развернулась и увидела, что Архангел стоит передо мной полностью обнажённый, опустила шаловливые глазки вниз и увидела, что Лёша готов удовлетворить все мои потребности.
– Ты прекрасен, – прошептала я, продолжая любоваться обнажённым мужчиной.
– Я тоже хочу полюбоваться, – хитро щуря глаза, прохрипел мужчина и, подойдя ко мне, провёл ладонями по моим бёдрам, стянув трусики вниз. Не давая опомниться, Лёша поднял меня на руки и ласково касаясь губами моим висков, положил на кровать.
Его руки раздвинули мои дрожащие ноги и палец по-хозяйски проник в меня, ласково начал двигать им по влажным и горячим стенкам, провоцируя новую волну желания, заставляя сильнее источать соки, медовую влагу. Понимала, что теперь я окончательно пленница, которая никуда и никогда не сможет убежать. Архангел бодро нащупал чувствительную точку и задел её, что заставило вновь выгнуть спину и восхищённо простонать, – Лёша…
– Такая страстная, открытая и горячая девочка, – ответил Архангел и продолжил свои ласки. – Хочу тебя, – не членно раздельно, но требовательно прокричала я.
Мужчина шире раздвинул мои ноги, встал передо мной на колени, облокотившись одной рукой на кровать, другой направил эрегирующий орган в моё лоно. Архангел томительно проводит головкой и быстрым толчком врывается в мою возбуждённую и полностью готовую плоть. Архангельский является бесподобным любовником, который заставил моё тело размякнуть, умело увлажнил стенки внутри, и в результате проникновение получилось скользким и мягким. Своими интенсивными движениями мужчина заставлял мою душу парить, слушала стоны Архангельского, поглощала его пошлые слова, которые не вызывали никакого смущения, а, наоборот, распаляли меня, заставляя вести себя более раскрепощённо.
– Моя маленькая похотливая куколка, – сквозь затуманенный разум, слышала слова Архангела. И они не звучали для меня вульгарно или грубо, наоборот, будоражили сознание, насыщая наш акт яркостью, придавая перчинку и обостряя чувства. – Девочка, ты меня так заводишь, только с тобой, на х.й теряю всякий контроль, – прохрипел Архангел, прекращая ласкать мои набухшие соски и переводя губы к моему личику.
Время остановилось, блаженствую оттого, что наши тела слились едином любовном акте. Чувствую каждой частичкой своей женской сущности, что половой орган, который продолжает яростно врываться в меня, становится всё твёрже и твёрже. Мышцы тела ослабевают, готова взорваться на меленькие молекулы и разлететься по комнате. Я и Архангельский погружаемся в состояние экстаза. Находясь на грани исступления, впиваюсь ногтями в кожу Архангела и провожу линию по спине мужчины, оставляя красные следы. Но ни я ни Алексей не придаём этому никакого значения, бурно продолжая наслаждаться друг другом.
– Лёша, – прерывисто дыша, облизывая истерзанные от поцелуев губы, выдыхаю я.– Боже, Лёша…
Вижу ярки свет, который ослепляет меня, словно вспышка в кромешной тьме, заставляя стонать и задыхаться одновременно, когда наступает пик. Внутри начинает нарастать, что-то необъяснимое, как будто бы приятное давление, которое перерастает во что-то невообразимое, подобное глобальному взрыву. И вот он взрыв. Архангельский ласково прижимается губами к моему рту, заглушая звуки, понимая, что я не могу контролировать свои крик упоения и эйфории. Мужчина крепче прижимает меня к себе, после чего ощущаю, что меня отпускает вспышка безумия и неконтролируемого наслаждения. Обретаю мир, внутри наступает чувство завершённости.
На лице появляется нелепая улыбка, глаза проясняются, пелена спадает и наступает пробуждение разума.
– Я должна сходить в душ, – смущённо произношу я, пытаясь высвободиться из плена мужских рук. Архангел с довольной улыбочкой перекидывается набок, предоставляя возможность беспрепятственно покинуть кровать.
– А ты планируешь на ночь оставаться в этой комнате? – не глядя на Архангельского, поинтересовалась я, натягивая на голое тело халат.
Архангельский приподнялся и, вопросительно осмотрев меня, полюбопытствовал, – вообще планировал вместе с тобой принять ванную, понежиться в джакузи, потереть тебе спинку, помассировать ножки.
Стыдливо покосилась на мужчину и поборов неуверенность как можно спокойнее произнесла, – Лёша, думаю, что мы поступили необдуманно. – Нет, подожди, – подняла руки вверх, предупреждая гневный выплеск со стороны Архангела, – неправильно выразилась. – Мы взрослые люди и соответственно секс – это для нас обыденная вещь. Каждому из нас необходима была эмоциональная разрядка, так сказать, выхлоп эмоций.
– Так обычно разговаривают со шлюхой, которой попользовались, а потом не зная, как избавиться подбирают всякие словечки, – с раздражением возразил Архангельский.
С особой привередливостью оценила фразу Архангела и беззаботно похлопав ресничками, съязвила, – называй как хочешь. Я выразилась весьма деликатно и достойно, но, а ты как законченный ловелас, в постели которого только шлюхи и бывают.
Архангельский высокомерно оглядел меня. Словно я товар на рынке, а он важный купец и не скрывая иронии, ответил, – различные шлюхи бывают, знаешь иногда очень строптивые и не особо обученные попадаются. – Но за не именем более достойного варианта, приходится пользоваться тем, что само плывёт в руки, вернее, падает в состояние алкогольного опьянения.
Ошеломлённо раскрываю рот от нахального поведения Архангельского и наблюдая, как мужчина спешно натягивает штаны с мрачной миной на лице.
Жажда мести поселилась в моём сердце, схватила подушку и со всего размаха кинула её в сторону беспечно одевающегося Архангельского.
– Пошёл вон, бесчувственный чурбан, – провопила я, задыхаясь от ярости. – Ты больше никогда и на пушечный выстрел ко мне не приблизишься, скотина недоразвитая. Чучело бессердечное, по какому праву…, – договорить не успеваю, мужчина в мгновение ока перепрыгивает через кровать и настигает меня.
– По какому праву, что…? – и снова издевательский голос, проскользнул в голосе Архангельского. Передо мной больше не стоял нежный и ласковый мужчина, теперь возвышался дьявол с огненными глазами и пожирающим взглядом. – По какому праву, что…пару минут назад тр…л тебя, как последнюю шлюху или по какому праву, дарил тебе наслаждение, от которого у тебя сносило крышу и ты стонала так, что мне приходилось затыкать твой крикливый ротик.
Злилась, очень злилась, только вот не на напыщенного мужлана, а на себя. Осознавала неправильность своих действий, позволила низменным чувствам, таким как похоть и страсть овладеть моим разумом и вот теперь расплачиваюсь.
– Пошёл вон, самовлюблённый мужлан, – гордо подняв голову, в приказном тоне потребовала я.– Если бы у меня была такая возможность, я бы в ту же секунду покинула это ненавистное место и никогда, слышишь, никогда больше, не лицезрела твою напыщенную рожу, с раздутыми от важности щеками.
– Знаешь, удивительные метаморфозы с тобой происходят? – безучастно произносит он. – Когда ты подо мной, сразу становишься ласковой кошечкой и твои стоны похожи на довольные мурлыканья, а как только встаёшь на лапки, превращаешься в остервенелую кошку, которая царапает всех подряд.
От возмущения раскрываю рот и, набрав побольше воздуха, действительно начинаю шипеть, как обиженная кошка, – ты жалкая пародия на интеллигентного человека.
– Да, да, конечно, – в унисон со мной говорит мужчина и, не дожидаясь пока, я завершу свою гневную речь, притягивает меня к себе. Его губы находят мои и буквально сминают мою кожу. Этот поцелуй не наполнен нежностью, скорее он грубый и властный, словно клеймо.
Затем разрывая контакт наших губ, продолжая плотно фиксировать меня возле своего тела, холодно и цинично произносит, – ты сама хотела меня, никакой алкоголь неспособен вызвать такого эффекта. – Признайся, и давай покончим с этим раз и навсегда. У нас с тобой дочь, а мы всё продолжаем в догонялки играть. Пора уже признать, что нам друг без друга хреново.
– Пошёл к чёрту, пока не лишился способности иметь детишек, – грозно произнесла я реальную угрозу в адрес Архангельского, которая готова была осуществить коленном в любой момент.
– Дура, высокомерная девица, конченая стерва, – как скороговорку, проговорил Архангел и довольно жёстко оттолкнул меня от себя.
– А с другой стороны, сиди на голодном пайке, пока я буду развлекаться с опытными и более сговорчивыми дамами. Надеюсь, длительное воздержание, пойдёт тебе на пользу, и ты усмиришь свой пыл, – пребывая в состоянии высокой энергии, бодро озвучил Архангельский и скрылся за дверью.
– Вот мерзавец, – опускаясь на колени, молвила я. Тягостное ощущение возникло после разрушительных слов мужчины. Душевная боль начала зудеть, как будто бы дрель, проделывает дырки в моей душе, через которые лучики света покидают свою обитель, а тьма быстро заполняет освободившееся пространство.
Словно раненый зверь мечусь в состояние ярости по комнате, охваченный желанием наказать своенравную девчонку, посмевшую так дерзко бросить мне вызов.
Глупость рождает злость на себя, потому что не получается,то что получается у всех, а злость на себя плавно перетекаетна злость на тех у кого получается, и здесь очень способствуе тперетеканию собственная мания величия, таким образом:зло продукт глупости. Можно назвать их синонимами. Бывают очень хитрые глупые, которые производят впечатление умных, но это ошибка. Умный изначально добр, это тоже синоним, потому что не такой дурак, что бы злиться...
Б…ь! Нет я не злился, я яростно лютовал!
– Чёртова кукла, – не выбирая выражений, кричу. – Дрянь, так дерзко посмела заявить, что между нами только секс, обычное удовлетворение животных инстинктов.
Подхожу к окну и всеми силами пытаюсь успокоить импульсивную и агрессивную реакцию, которая вынуждает меня вернуться к Наташе и показать ей разницу между занятием любовью и сексом, удовлетворением животных инстинктов, в моём понимание.
Хищно кривлю губы, когда представляю выражение милого личика Наташи, если я в таком состояние явлюсь в спальню малышки и озвучу ей свои желания.
Убеждён, что дерзость мгновенно схлынет с личика коварной соблазнительницы…Наташа, думала, что сможет застань меря врасплох. Обескуражит своими заявлениями, но это совершенно не так…Далеко не так…
– Может пора ей снять розовые очки и начать вести активную взрослую жизнь? – сам себе задаю вопрос. – Она неспособна следить за своими словами, не может нести ответственность за поступки и как результат совершает множество ошибок. Эта глупая девчонка навредит не только себе, но и окружающим.
– Твою мать, ошибок, – отодвигаю штору и распахиваю окно, впуская холодный воздух в комнату, в которой становится невыносимо душно. – Ошибок, – сурово повторяю я и глубоко вдыхаю полной грудью. – Давно пора научить эту стерву уважать других людей и считать с их мнением. Пряником не получится, надо использовать кнут. Если продолжу проявлять лояльность, Наташа окончательно «сядет на шею» и свои сексуальные ножки свесит.
Пи…ц! Наташка обвивает меня, как ядовитая змея с золотистой кожицей. Сам не понимаю, когда и куда пропала моя справедливая, убийственная ненависть. Безумно на неё злился, казалось, как только увижу, то молниеносно растерзаю, как дикий, голодный зверь.
Учащенно задышал!
Отхожу от окна и направляюсь в ванную, прохладный воздух неспособен остудить мой пыл, необходим холодный душ, который смоет негативную энергетику.
Словно вихорь, влетаю в ванную комнату, на ходу скидывая одежду и захожу в душевую кабинку. Подставляю возбуждённое, заряженное отрицательной энергией тело под струи холодной воды. Упираюсь руками о стену и стараясь выровнять дыхание, начинаю плавно вдыхать и выдыхать.
– Почему? – снова задаюсь вопросом, ответ на который мне неизвестен. – В принципе позиция Наташи мне понятна и должна быть близка, сам так живу. Секс есть секс. Всегда приветствовал, да и что греха таить, так и жил, переспал и забыл. Никаких обязательств.
В глубине души каждый взрослый человек хотя бы раз думал о партнёре, с которым можно было бы заниматься сексом и ничем больше. Но озвучивают люди совсем иное. Кто-то выступает категорически против любых связей со случайными партнёрами. Кто-то старательно скрывает это желание, боясь осуждения окружением. Кто-то ничего не стесняется и ведёт активную половую жизнь, не обременяя себя обязательствами. А кто-то просто не уверен в том, как нужно к этому относиться, ведь он просто этого не пробовал.
Все люди разные, и с этим глупо спорить. Различаются и их склонности к отношениям и сексу, которые не влекут за собой каких-то последствий и обязательств перед случайным и зачастую «одноразовым» партнёром. Но есть отличия в восприятии этого вида секса, которые возникают при рассмотрении пола человека. Да, мужчины и женщины по-разному относятся к такой интимной близости, и в большинстве случаев их отношение сформировано личным опытом и опытом предков.
Б…ь. Считаю, что для мужика вполне нормально спать без обязательств, а вот для женщины далеко ненормально. Вернее, когда так делает Ангелина, реагирую вполне спокойно, но спокойно реагировать на сексуальные похождения Натальи с другими мужчинами просто не мог!
Наклоняю голову и подставляю часть лица под струю освежающей голубой жидкости.
– Почему? – опять и опять мучаюсь вопросом.
Именно с этой девочкой не хочу обычного секса, чётко осознаю, нужно не только её тело, но и душа.
От осознания этого меня одолевает чувство сильнее злости и гнева, понимаю, что попадают в зависимость от Наташи, она моя слабость, уязвимое место.
– Б…дь, – громко выругался я.– Твою мать, Архангел, как ты это допустил? Ты всегда был потребителем, контролировал себя, не допуская даже мысли, чтобы баба способна занять какое-то значимое место в моей жизни.
Вода сделала своё дело, невидимые заряженные частички, будоражащие моё тело, смываются и в результате испытываю физическую чистоту.
– Хватит гонять одну и ту же мысль в своей голове. Слишком много внимания этой стерве уделяю, вместо того, чтобы обдумывать дальнейший план действий. Сейчас главная задача заключается во спасение Сокола, а вовсе не в воспитание бездушной куклы, которую я обязательно приручу, заставлю есть с моей ладони и преданно заглядывать в глаза, – злобно рычу я и выключаю кран.
– Сокол, надеюсь, что я всё правильно сделал и тебя вернут, – с грустью подумал я, продолжая интенсивно вытирать мокрые волосы. – Нет, я сделал всё правильно, – убедительно произношу, стараясь развеять сомнения, отогнать тревоги.
Но как бы ни пытался настроить себя на положительный исход дела, не могу не думать о том, что Рому живого я больше не увижу. Доподлинно неизвестно, как поведут себя его похитители, да ещё этот тайный лазутчик среди моих людей.
– Вычислю, собственными руками разорву на мелкие кусочки, – проревел я, ощущая состояние беспомощности в данной ситуации, вновь вспоминая о Наташе.
– Курица безмозглая, даже при столь опасных обстоятельствах продолжает проявлять упрямство. Сука, в благородство решила поиграть. Слово ей надо дать. По ж…е тебе надо надавать, – гневно размышляю я и покидаю ванную комнату.
– Какой вид, – услышал приторно-сладкий голосок Ангелины.
– Ангел, какого хрена, ты здесь делаешь? – не скрывая раздражения, спросил я.
Не отвечая на мой вопрос, кокетливо покачивая бёдрами, Ангелина подходит ко мне и провокационно проводит ручками по обнажённому торсу. – Мой мальчик, так напряжён. Давай я помогу тебе расслабиться, – стонет девочка прямо в мои губы, продолжая скользить шаловливыми ручками по телу, прицелено держа курс к интимному месту.
– Ангелина, я же просил тебя оставить меня одного, – охрипшим голосом ответил я. – Вот какого х.я, ты меня не послушалась?
– Большого х.я, очень большого, – и оголяя белоснежные зубки, опустила глазки, в которых озорливо скакали чёртики. Она откровенно сканировала взглядом полотенце, которое располагалось на моих бёдрах. Ангелина, лукаво облизывая губки, словно в ожидании вкусного блюда, начала ловко орудовать своими тоненькими пальчиками, медленно разматывая краешки полотенца.
– Ангелина, хватит, – довольно грубо отталкиваю руку Ангела и придерживая полотенце, сурово заявляю, – тебе было русским языком сказано идти домой. – Мне сейчас и без тебя проблем хватает.
Ангелина сдвигает напряжённые веки вниз, расширяет ноздри, стараясь поглотить как можно больше кислорода, смещая уголки дрожащих губ, с обидой в голосе произносит, – Архангел, что с тобой происходит? – Когда секс мешал тебе думать. Ты всегда утверждал, что после хорошего тр…а, голова начинает более ясно соображать. Позволь я сниму твой стресс.
Видя моё замешательство, Ангелина молниеносно прижимается к моей груди и обхватывая цепкими ручками мою голову, прижимается мягкими губками, наполненными силиконом, ко рту.
Плоть мгновенно отозвалась на близость женского тела, но вот душа никак не откликнулась на действие Ангелины. Сердце билось в умеренном ритме и не было даже намёка, что перейдёт в бешеную скачку. Невольно закрываю глаза и представляю пухлые, манящие губки Наташи. От воображаемой картинки начинает кружиться голова, сердце усиленно биться, на душе становится тепло. Смело и напористо толкнул язык в ротик девочки и отдался во власть греховного искушения, окончательно перестав сопротивляться физическому искушению.
– Вздумал сопротивляться, – простонала Ангелина, прерывая поцелуй. Резко раздавшийся голосок, помог избавиться от наваждения, распахиваю глаза и разочарованно смотрю на Ангелину.
Девушка триумфально раз улыбалась и с ликующим видом, потянулась к моим губам. Непроизвольно отступаю, не позволяя Ангелине продолжить начатое.
Девушка озадаченно двигает губками, звуки резонируют в полости рта и напоминаю сдержанное раздосадованное щёлканье. – Что? Не понимаю, ты же ответил на поцелуй. На лице Ангела появляется страдание, страх, в глазах читается вопрос: «почему?».
– Ангелина, – огорчённо обращаюсь к женщине, – ты достойна большего, чем просто быть…, – опустил голову, на языке вертелось оскорбительное выражение: «легкодоступной женщиной, пригодная для разового употребления».
– Просто быть, кем? – презрительно окидывая меня взором, изображая негодование, скрещивая ручки на груди, требует ответа Ангелина.
– Ангел, не хочу уязвить твоё самолюбие и так неоднократно вёл себя по отношению к тебе, как полный мудак. У нас с тобой была договорённость, всё, что нас связывает это только удовольствие, которое мы с тобой друг друга щедро дарили. Но, так продолжаться не может, наверно пришло время придать нашим отношениям определённый статус, – не успеваю завершить свою речь, так как Ангелина заглушает мой голос восторженным криком.
– Да- да- да-а-а-а, – как заведённая кричала девушка.
– Ангел, – сурового крикнул я, стремясь перекричать возгласы девушки. – Ты согласна, что нам пора завершить наши отношения и остаться хорошими друзьями.
После моих слов Ангелина испуганно округляет глаза и укоризненно произносит, – Архангел, я никогда не скрывала, что люблю тебя и вынужденно соглашалась на статус девушки-замены, тайно надеясь, что ты со временем если не полюбишь, то хотя бы по достоинству оценишь мои старания. Как оказалась, всё было напрасно. Стоило появиться Наташе, как ты, позабыв обо всём на свете, как верный пёсик побежал к своей бессердечной хозяйке.
Машинально опускаю брови, сужаю глаза и уверенно отвечаю на справедливые обвинения Ангелины, – наши отношения с Наташей тебя ни в коей мере не касаются. – Я никогда не бегал и не собираюсь бегать ни за одной бабой, любая женщина для меня — это объект хорошего и продуктивного времяпровождения, не более того. Просто сейчас осознаю, что слишком эгоистично веду себя по отношению к тебе. Ты достойна большего, я же тяну тебя назад, лишая возможности устроить свою личную жизнь и обрести женское счастье.
– Неожиданно прозрел, – сквозь ироничный хохот, проговорила девушка. – Так знай, твой благородный порыв запоздал. Ты подарил надежду, которую растоптал, смешав мои чувства с грязью. Даже сейчас ты притворяешься, прикрываясь вымышленной заботой о моей судьбе. На самом деле, ты желаешь избавиться от меня, чтобы я не мешала вашему счастливому и долгожданному воссоединению с Наташей.
– Ангелина, думай что хочешь, – молча выслушал крик души девушки и равнодушно произнёс.
И как только Ангел открыла рот, чтобы вновь продолжить возмущаться, раздался телефонный звонок. Утомлённо перевёл глаза на тумбочку, где лежал телефон и настойчиво трубил.
– Извини, – тихо произнёс я, дежурную фразу и спешным шагом подошёл к тумбочке. Увидев, что на экране высветился номер Сизого, молниеносно ответил, – слушаю. Придал голосу решительности, хотя внутри все органы съёжились, нервы стали натянутыми, как струны на скрипке, осознавал, что в такое позднее время Сизый мог позвонить лишь с одной новостью и касаться она будет Сокола.
– Архангел, – запыхавшимся, но отчётливым голосом обратился ко мне Сизый, – эти отморозки привезли Сокола, он жив, но состояние крайне тяжёлое. –Я вызвал скорую, сейчас его отвезут в клинику, туда уже выехал наш лекарь Иващук.
– Понял тебя, – ответил я.– Он вообще в сознание, руки-ноги целы? И зачем скорую, сами отвезите его? – лихорадочно начал засыпать вопросами паренька.
– Нельзя, Архангел, – пояснил Сизый. – Мне кажется у него все кости переломаны, даже поднять боимся, сразу начинает стонать. Представляешь, эти уроды бросили, его у нашего клуба. Суки, лишь смс скинули мне на телефон. Так скорая подъехала, давай встречаемся в нашей больничке.
Отключаю телефон и озлобленно командую, – Ангелина езжай домой и, не обращая внимания на девушку, скидываю полотенце и в чём мать родила, прошёл мимо Ангела.
– Что случилось? – жалобно спросила Ангелина. – Звонил Сизый, он нашёл Рому.
Игнорируя вопросы Ангелины, натянул штаны и потянулся за футболкой.
– Архангел, не молчи, – разъярённо потребовала девушка. – Я ради вас жизнью рисковала, ты не имеешь права так себя вести по отношению ко мне.
Покачал головой, соглашаясь, что Ангелина вправе знать, произнёс, – да. – Сейчас его везут в больницу.
– Слава богу, – взмолилась Ангелина и, не отрывая от меня пристального взгляда, добавила, – надеюсь, ты понимаешь, что я еду с тобой. – И не смей спорить, Рома мне не посторонний человек, – воинственно подняла указательный, ярко показывая, что решение принято и оспариванию не подлежит.
– Хорошо, – сухо ответил я, натягивая футболку ещё, на невысохшее тело. – А теперь иди в машину, мне надо сделать пару звонков.
– Только за рулём поеду я, в твоём состоянии, да ещё после ранения, – укорительно потребовала Ангел, стоя уже в дверях.
– Мне по х.й кто поедет за рулём, – не сдержав раздражения, рыкнул я. Назойливое поведение Ангелины не на шутку начинала бесить, всячески пытался поскорее избавиться от девушки и остаться в одиночестве.
– Суки, если Рома не выживет, – оскалившись, нечеловеческим голос прорычал я.–Всем порву, кровью умоются, в ней же и захлебнутся.
Моя нарастающая злость становилась проблемой, при таких обстоятельствах должен руководствоваться холодным разумом, а не горящим сердцем. Обязан правильно использовать гнев и направить его в нужное русло.
Чувствовал, что поддавался ярости, которая заглушала голос разума и слепо следуя ему, набираю номер Виктор Ивановича Иващука.
– Слушаю тебя, Лёша, – после длительных гудков, отвечает доктор.
– Виктор Иванович, приветствую вас, – как можно спокойно произношу приветствие. – Рому уже доставили?
– Да, сейчас проводим необходимые процедуры, пока прогнозов давать не хочу, но ситуация крайне тяжёлая. Позвони супруге, Настенька должна присутствовать, – с сожалением попросил Виктор Иванович.
– Понял, – еле шевеля языком, ответил я и отключил вызов.
Страх, злость, возбуждение, ярость, отвращение, отрицание, пренебрежение, бл…ь, да все негативные эмоции переполняли моё сердце. Мои всепоглощающие ощущения нарастали изнутри, распирая грудную клетку. К лицу приливает багровая краска, кажется, что даже глаза налились кровью, на шеи начинает пульсировать сосуды.
– Убью, каждую тварь, которая посмела поднять руку на моего брата. Клянусь, не будь я Архангелом! – крепко сжимая телефон дрожащей рукой, вынес смертный приговор шайке Тариэла.
Со скоростью ветра спускаюсь по лестнице и, оказавшись в гостиной, оцепеневшим взглядом осматриваю путь своего следования.
Чёрт, как я там стремительно преодолела такое расстояние и ноги не переломала?
Правильно говорят, что у страха глаза велики.
Боже! Где же моё пресловутое хладнокровие! Строго-настрого запрещала себе действовать эмоционально.
Эмоции — страшный враг сердца. Даже здорового.
К несчастью, подавленные эмоции не умирают. Их заставили замолчать. И они изнутри продолжают влиять на человека.
– Ангелина, что случилось? – Вывел из состояния заторможенности миленький голосок Наташи.
Медленно поворачиваю голову и испепеляющим взглядом окидываю ненавистный мне субъект, который стоит передо мной и наивно хлопает своими длинными ресничками.
Чувствую прилив сил, крепко сжимаю пальцы, всем сердцем желая врезать кулаком по миленькой мордашке невинной куколки.
Как же я ненавижу эту строптивую сучку! Ненависть будоражила моё нутро. Буквально зверела, но не имела права показать свои истинные чувства. Осознавала, что со временем обязательно избавлюсь от этой назойливой мухи. Она должна навсегда исчезнуть из жизни Алексея. И видит бог, что я всё сделаю, чтобы эта наивная девочка сгинула…
Будь я проклята, если не осуществлю этот план. Я люблю Архангельского. По-настоящему люблю. Никому не позволю отобрать его у меня. Она его наваждение. Он сам до конца не понимает, что эта глупая малышка, его погибель.
Торопливым шагом приближаюсь к девчонке и хватаю растерянную Наташу за руку, как разъярённая львица, издаю грозный, обвинительный рык.
– Предательница! Так, ты платишь за доброту. Я, руководствуясь благородными мотивами, невзирая на опасность, согласилась тебе помочь. И как ты, дрянь, отплатила.
Ловко изображаю праведный гнев, скрывая свои истинные мотивы.
– Ангелина, я- я- я…, – мямлит Наташа, с опаской, глядя на меня. – Ты неправильно поняла. Когда ты вошла в гостиную, Архангел пытался получить от меня информацию, но я…
– Ты. Что ты? – Усиливая хватку, потребовала закончить фразу.
Мои ногти, словно острые когти врезались в её нежное тело.
Изнеженная, избалованная, капризная принцесса. Её всю жизнь любили и ласкали. Кому она решила бросить вызов? Я та женщина, которая постоянно боролась с судьбой. Прошла огонь и медные трубы. Этой девицы меня не надломить. Я вырву своё счастье из её дрожащих, хрупких пальчиков.
Ненавистно вглядывалась в её лицо. Стоило только взмахнуть рукой и перевести руку на её тонкую шейку и всё…Конец! Задушу. Собственными руками задушу эту паршивку. Но не сейчас. Всему своё время.
Наташа виновато посмотрела в мои глаза и искренне промолвила, – я хотела рассказать правду Архангелу, но предварительно потребовала, чтобы он дал мне слово, что никого не тронет.
Фальшивая улыбка отобразилась на моём лице, наклонив голову и сверкнув глазами, с издёвкой произнесла, – благодетельница х…ва. Слово она потребовала и в результате на х.й была послана. Ты с кем сделки решила заключать, дура, с Архангелом, с человеком, у которого руки по локоть в крови.
Презрительно сузила глаза. Ты девица ещё глупее, чем я думала. Где же были глаза Алексея, когда он увлёкся этой курицей. Почему не бросил её. Она же пустая, ограниченная, никчёмная…Полная серость.
– Ангелина, он сказал, что за мной киллера послали. А что, если это правда, тогда ты ведёшь двойную игру, – смело заявила Наташа и вырвала руку. – И я допускаю такую возможность, вероятно, ты избавляешься от конкурентки, видя во мне угрозу. Да и поведение твоё, говорит само за себя, – потирая руку, возразила девушка.
Невольно округлила глаза. Вот это поворот! У этой амёбы язычок прорезался. Ну ничего я тебе язык-то укорочу и крылья обрежу.
Так надо менять тактику, эта курица начала шевелить своими атрофированными мозгами.
Непринуждённо изобразила на лице горькую обиду. Сковывала свою ярость. Помнила, что не могу позволить ей сорваться с моего крючка. Пока она мне лишь не доверяет. Обязана развеять её сомнения. Вновь укротить. Заставить внимать каждому моему слову. Эта глупая собачонка с руки у меня должна есть. Иначе мне пи…ц!
– Наташа, неужели, ты считаешь, что я, – преподнесла руку к сердцу, – являюсь хладнокровной убийцей, способной совершить страшный грех. Не ожидала от тебя таково, вот она благодарность, – покосилась на лестницу, опасаясь, что наш разговор могут услышать посторонние уши.
Нельзя терять бдительность.
Будь начеку, не давай ступить шагу врагу.
– Не знаю, – прошептала девочка и непроизвольно отступила от меня на пару шагов, инстинктивно ощущая исходящую от меня угрозу.
Интенсивно задышала. Проигрывала угнетающему меня страху. Твою мать! Эта девица - самое настоящее наказание на мою несчастную голову. Сколько ещё проблем Наташа принесёт в мою жизнь?
– Архангел - беспринципный и лживый человек, он ради собственной выгоды, не только про киллера тебе расскажет, он чёрта лысого приплетёт и скажет, что с ним твой пособник сделку заключил, – решительно озвучиваю полуправду, целенаправленно убеждая Наташу в правоте моих слов.
Девушка растерянно скользнула по мне взглядом. Медленно она начинала вновь идти к ловушке. Нельзя сбавлять темпы. Моя хитрость и изощрённость никого не оставят равнодушным.
– Что же ты так бегаешь за этим беспринципным и лживым человеком, у которого руки по локоть в крови? – Она лихорадочно провела ладошкой от запястья до локтя руки.
Женский голос звучал громко, с нотками ненависти, неприемлемости и отголосками ревности.
– Люблю, именно так, – искренне ответила я.– Люблю, – повторила, – кровожадного, беспринципного, лживого человека. Люблю, – яростно акцентируя внимание на этом всепоглощающем чувстве. – Невзирая на то, что он унижает, оскорбляет и обижает меня. Люблю. А ты? Что ты испытываешь к Алексею?
Наташа, затаив дыхание, наблюдала за мной, её глаза потускнели, она провела ладошками по белоснежному личику и печально выдохнула, – это болезнь. Ангелина, так любить человека нельзя, это наващивая идея, терпеть унижение, прикрываясь сильным чувством, – отрицательно покачала головой. – Это ненормально. Архангел недостоин любви. Он чудовище. Беги от него. У тебя же есть такая возможность.
Прискорбно усмехнулась. Куда бежать? Я дышать без него не могу.
– Каждому своё, я не спрашиваю у тебя совета и уж тем более не нуждаюсь в психологическом анализе. Мне от тебя нужно лишь одно, чтобы ты закрыла свой болтливый ротик и даже не помышляла откровенничать с Архангелом, – пристально глядя на Наташу, потребовала я.
Наташа отчуждённым взглядом смотрела сквозь меня, прижимая указательный палец ко рту.
– Что ты сказала? – Как гром среди ясного неба раздался раскатистый голос Архангела.
«Твою мать! Так увлеклась, что потеряла бдительность, – прошипел разум, лихорадочно предоставляя план выхода из ситуации. – Интересно, какую фразу услышал Архангел. Боже, что делать? Как быть?».
Трепетно задышала. Испуганно рассматривая Алексея, стремясь предугадать его реакцию.
– Так выразительно разъяснялась, а теперь, что язык проглотила? – Свирепо спросил Архангел и, не дожидаясь ответа, спустился по лестнице, максимально близко подошёл ко мне и ничуть не беспокоясь о моём комфорте, властно схватил за локоть и начал трясти, словно я ковёр, из которого необходимо вытрясти всю пыль.
– Ты, что творишь? – Сердито прокричала Наташа и попыталась расцепить пальцы Архангела, которые как щупальце осьминога, охватили меня.
– Не мешай, – скомандовал мужчина, но Наташа упорно продолжала освобождать меня.
Окончательно потеряв терпение, свободной рукой Архангел оттолкнул девушку, но, видимо, действуя в сердцах, не рассчитал силу, в результате Наташа отлетела и, не устояв на ногах, упала на пятую точку, широко раскинув ноги в разные стороны.
– Наташа, – встревоженно прокричал Архангельский и, потеряв всякий интерес к моей персоне, подбежал к ошеломлённой кукле.
Обречённо смотрела на Алексея и Наташу. Архангел – зверь, который способен загрызть любого, но рядом с этой девицей превращается в мурлычущего котика.
Чем она лучше меня? Почему он требует взаимности от женщины, которая его искренне ненавидит, а меня…Меня! Женщину, которая любит его всем сердцем, швыряет как безродного щенка.
– Убери свои руки, – презрительно отталкивая руки Архангела, прорычала девушка.
– Ты вечно лезешь под руку, – возразил мужчина и бегло осмотрел малышку. – Ничего не болит? Сильно ушиблась? – Постарался придать голосу холодности и равнодушия, но глаза выдавали истинные ощущения.
В них считывалась тревога, Архангел скрывал чувство вины, но делал это неумело.
Обжигающая боль выворачивала наизнанку. Ревность безжалостно пожирала меня. Холодная зависть скользила по сердцу. Всё бы отдала, чтобы Алексей также смотрел на меня. Мне хватит лишь частички его любви. Пусть подарит маленькую искорку, огонь я уж смогу развести.
– Скотина, как ты можешь поднимать руку на женщину? – Остервенело, прокричала Наташа и, посмотрев на меня с прискорбным видом, выразила соболезнование. – Мне жаль тебя, если останешься с эти чудовищем, он тебя погубит.
Надежда блеснула в моей душе…Из этой ситуации нужно максимально выжить пользы. Наташа лишний раз убедилась в жестокости Архангельского.
Высокомерно задрав подбородок, девушка развернулась и, размахивая руками, побежала вверх по лестнице.
Не мигая, созерцала человека, который потерянным взглядом провожал убегающую Наташу. С болью в сердце призналась себе, – сильный, независимый и неуязвимый мужчина, стал жертвой любви. И не ко мне, верной и покладистой женщине, а к этой гордячке, которая только и делает, что приносит одни проблемы.
– Лёша, нам надо ехать, – мягко предложила я.
Если мужчина согласится, значит, ничего компрометирующего он не услышал, а если откажется…
А если откажет, пойду в подвал, дожидаться своей участи.
– Пошли, – рявкнул мужчина и размашистым шагом отправился к выходу.
Всю дорогу Архангельский сидел с хмурой миной и не произносил ни звука.
Подъезжая к больнице, живописно изобразила раскаяние и с досадой озвучила, – Лёша, Наташа пригрозила мне, что потребует от тебя более корректного отношения ко мне.
– Продолжай, – заинтересовано произнёс Архангел, пока я выдерживала паузу, анализируя ситуацию, изучая реакцию мужчины.
– Вот я и вспылила, не смогла сдержать эмоцию, – продолжала уверенно вводить в заблуждение Архангельского. – Не смогла вытерпеть оскорблений в твой адрес. Когда меня хаяла, на чём свет стоит, – драматически разыграла жалостливый этюд, смахнув для убедительности слезу, продолжила, – молчала. – Но, обзывать тебя бесчувственной скотиной, убийцей, у которого руки по локоть в крови. Не смогла, не совладала собой. Да к тому же лезть в наши отношения, не позволю.
– Понятно, – кратко ответил Архангельский и покинул автомобиль.
– Лёша, аккуратнее, не забывай у тебя рана, – прокричала я, догоняя мужчину.
В дверях здания нас ожидал Сизый, суетливо похаживая из стороны в сторону.
– Настю привезли, Рома на операционном столе, – отрапортовал паренёк, открывая дверь и пропуская нас вперёд.
– Что говорят врачи? – не сбавляя шага, направляясь к лифту, спросил Архангел.
– Никаких прогнозов, надо ждать, – грустно пробубнил Сизый. – Многочисленные травмы, повреждены внутренние органы, обезвоживание и это ещё не полный список.
– Лёша, – простонала Настя, как только мы появились в коридоре. – Они молчат, полная тишина.
Архангельский подошёл к Насте и присев рядом, притянул девушку к своей груди, ободряюще проговорил, – ничего, всё образуется, он и не из таких передряг выбирался. – Сейчас схожу к врачам, с ними пообщаюсь, уверен такие специалисты, поставят его на ноги, по-другому они не умеют работать.
Бережно провёл рукой по волосам Насти и поднявшись на ноги, приказал, – Сизый, оставайся с девушками, я скоро вернусь.
Учла прошлые ошибки, — убедившись, что Архангельский зашёл в кабинет, произнесла, – Сизый, принеси водички.
– Водички, – удивлённо спросил Сизый. – Откуда я водичку возьму?
– Дебил, в стаканчик пописай, – огрызнулась я на тупую реплику Сизого. – Внизу банкомат есть, туда иди.
С уязвлённым самолюбием мужчина покинул нас, предоставляя возможность пообщаться с Настей.
– Не переживай, – с сожалением, произнесла я. – Всё не так плохо, в конце концов, Наташа с тобой, а Сокол восстановится, он здоровый мужик.
– Повтори, – Настя подняла заплаканные глаза на меня.
– Сокол восстановится, он здоровый мужик, – повторила я.
Наташа вскочила на ноги и проницательно заглядывая в мои глаза, произнесла, – какая Наташа?
– Твоя подруга, – расстроенно объяснила я.– Боже мой, – театрально воскликнула я и приложила дрожащую руку к губам. – Так, Лёша тебе не рассказал, что Наташа инсценировала свою смерть.
От полученной информации Настя обескураженно упала на стул, приоткрыла рот и начала жадно поглощать воздух, невнятно промямлила, – как разыграла? Как инсценировала? Разве такое возможно? Я видела её труп. Я оплакивала её смерть.
– Прости, дорогая, – простонала я и присела на корточки, взяла её холодные ручки и приложила к губам. – Настенька, умоляю, не выдавай меня, я невольно взболтнула. Архангельский меня на месте прибьёт, за моей необдуманный трёп.
– Почему она до сих пор со мной не связалась? – пропустив мимо ушей мою просьбу, спросила Настя, крепко сжимая мои руки.
– Не знаю, для меня это тоже загадка, – огорчённо ответила я.– Могу предположить, что не доверяет тебе или самой есть что скрывать.
– Что ты имеешь в виду? – потребовала разъяснений девушка. – Что значит, есть что скрывать?
– Дорогая, не слушай меня, – продолжила разжигать огненный интерес Насти. – Сама не знаю, что несу.
– Говори, – настаивала девушка.
– Хорошо. Наташа безжалостно разыграла свою смерть, заставила всех пережить боль потери и утраты близкого человека. Трусливо сбежала из страны, при этом нисколько не беспокоясь о чувствах родных. Но даже это не главное, откуда обычная девочка взяла столько денег, чтобы провести такую аферу. Кто те силы, что помогли «несчастной» скоропостижно и преждевременно покинуть бренный мир.
– У меня слуховые галлюцинации, – словно в бреду, простонала Настя. – Не могу поверить, что это правда, она…, – резко умолкает девушка и, вырывая свои руки из-под моих ладошек, закрывает лицо и начинает навзрыд рыдать.
– Настя, не плачь. Рома нуждается в тебе, ну как ты с раскрасневшемся лицом и заплаканными глазками, появишься перед мужем, – взывала к здравому смыслу.
– Ей помогал Тариэл, больше некому, – еле-еле шевеля губами, произнесла девушка. – Точно он, некто другой на такое неспособен.
– Вот и Лёша так думает, но она упорно молчит. Даже когда Архангельский напрямую заявил, что её пособники причастны к похищению Романа, она всё равно не сдала своих подельников, – эмоционально выпалила я.– Кто знает, что связывает Тариэла и Наташу? – доброжелательно улыбнулась, скрывая дьявольское ликование внутри меня.
Настя убрала руки от лица и на секунду задумавшись, ответила на вопрос, – Тариэл согласился помогать Наташе за компромат на Рому и Лёшу. – Я сама показывала Наташе документы, свидетельствующие о незаконной деятельности. Чёрт, не верю.
– Не будем наговаривать на твою подругу, – с дьявольским проворством, ловко расставляла сети обмана, в которые и попалась Золотая Рыбка. Зерно сомнения посеяла в душе Насти, теперь это неминуемо приведёт к конфликту двух закадычных подружек. Все ополчатся против Наташи, она испытает на своей шкуре, что значит быть изгоем, которым все помыкают. А когда раскачаю лодку, сотру с лица земли это надоедливую девицу. Лёша-Солдат фанат своей работы, он не остановится, пока не пристрелит свою жертву.
– А что, во всём обвинят Тариэла, он же его нанял? – Ликовали внутренние бесы. – А информацию ему сливала Наташа, а та, в свою очередь, получила её от Насти. Да, всё в ёлочку. Комар носа не подточит. Только бы Лёшу — Солдата люди Архангела не смогли поймать, да и этот старый пройдоха Тариэл, поскорее богу душу отдал, вернее, чёрту.
– Нет, – раздался осипший, но разящий упрямством, голосок Насти. – Даже если гипотетически предположить, что Наташа предала нас и передала документы, они всё равно не могли быть интересны Тариэлу. Их мне передала Лиза, а она изначально с ним работала, соответственно, весь материал и так был у него на руках.
«Чёрт, рыбка срывается с крючка. Надо, что-то предпринять, причём срочно. Думай, Ангел, думай. Зря, что ли, так долго обрабатывала эту дурёху.», – звучал дьявольский голос внутри меня.
– Да, конечно, – фальшиво согласилась я.– Наверно, Тариэл пожалел Наташу и безвозмездно оказал ей помощь, хотя он далеко не такой человек. Истинный дьявол, всегда требует, что-то взамен.
– Не знаю, – простонала Настя. – Уверена в одном, моя подруга - честный и порядочный человек, она бы никогда не пошла на предательство.
– Честный человек, который связалась с криминальным авторитетом и разыграла спектакль, – язвительно возразила я.– Она, так и не выдала своих пособников, рискуя жизнью Романа, продолжает их покрывать. Знаешь, что сказала Архангельскому, что доброжелатели ей по почте документы прислали. Совсем нас за дураков держит, а влюблённый Алёша во всё верит.
С невозмутимым видом поднимаюсь и, осматриваясь по сторонам, произвожу контрольный выстрел.
– Ей наплевать и на тебя, и на Соколовского. Кто знает, что её связывает с Тариэлом, возможно, между ними любовь вспыхнула. Она вернулась с очаровательной малышкой, следовательно, предположительно, что папочка у нас как раз Тариэл. Ради бабы и пальцем не пошевелит, а вот ради ребёнка «горы свернёт.».
Анастасия побледнела, она угнетённо подняла глаза.
– Что мне делать, Ангелина? Я с ума схожу, – девушка выглядела абсолютно потерянной.
Удовлетворённо улыбнулась, хитро маскируя свою радость, прикрывалась сочувствием.
– Боюсь, что Наташа далеко не такая хорошая девушка, как все мы предполагали, – нервно передёрнула плечами, внимательно наблюдая за своей жертвой. – А главное, что Архангел носится с ней как со списанной торбой. Верит каждому слову.
Девушка вздрогнула.
– Как он мог от меня скрывать, что Наташа жива. Что за подлую игру затеял Алексей?
И вновь неестественная горечь наполнила мои глаза.
– Не знаю, родная. Архангел любит эту девушку. Не удивлюсь, что всё сделает, чтобы спасти её. Он ставит её выше всех. Включая твоего мужа.
Анастасия подавленно осмотрела меня снизу вверх и интенсивно проведя пальцами по дрожащему телу, промолвила, – Ангелина, у меня голова идёт кругом. Я не понимаю, что происходит.
Девушка удручённо прикрыла веки.
– Дорогая, я всё понимаю, – присела рядом с ней и фальшивой нежностью, провела пальцами по её плечам. – Настя, я сама не понимаю, что происходит, но знаю одно, что Наташа не так проста, какой хочет показаться на первый взгляд.
Настя приоткрыла глаза и удручённо посмотрела на меня.
– Она любит только себя. Вот как можно было так жестоко поступить со своими родными и близкими. Она добровольно обрекла всех вас на вечные муки, – укоризненно прошипела, придавая голосу яростного негодования. – Эта женщина разыграла собственную смерть. Заставила поверить, что она погибла, а сама тем временем жила и наслаждалась жизнью.
Коварно расставляла ловушки…Напролом шла к своему счастью. Я на что угодно способна, лишь бы Алексей стал моим. Никому не позволю забрать его у меня и уж тем более не уступлю его этой серой, никчёмной девице.
К чёрту все принцы и мораль!
В любви как на войне. Все средства хороши.
– Наташа причинила нам огромную боль, но наверняка у неё были для этого причины.
Озадаченно вскинула бровь.
– Причины? – С издёвкой уточнила я. – И что же это за причины? Желание сбежать от Архангельского. Держаться от него подальше. Вот её веская причина? А может, – подняла подбородок, – она просто-напросто сбежала со своим любовником. Он её бросил, вот она и вернулась. Деньги закончились.
Наташа отчаянно затрясла головой.
– Нет. Она на такое неспособна.
Надменно рассмеялась.
– Правда? – Ядовито спросила. – Настя, а ты бы могла, когда –нибудь поступить также жестоко и безрассудно, как твоя подружка, которую ты так защищаешь?
Осеняя природа навевает на меня странные чувства, невольно вспоминаю последнюю встречу с Архангелом перед моим побегом. Тогда я испытывала отчаяние, осень казалась мне страшным, холодным и опасным явлением, которое неминуемо губит всё живое. Эта пора лишала солнечного света, накрывала темнотой, погружая в пасмурность. Она полностью олицетворяла моё душевное состояние. Сейчас же вижу природу в совершенно иных красках, более насыщенных и ярких. Одни деревья чего стоят, нарядно облачились в золотые, лиловые, багряные одеяния и красуются в сияние последних лучей уходящего солнца.
– Наташа, очнись, – послышался мужской голос, и я машинально повернула голову в сторону говорящего. – Привет, – мило улыбаясь обратился ко мне Сизый и ласково помахал рукой Варваре.
– Извини, я задумалась, – произнесла я и дружелюбно улыбаясь, добавила, – привет.
– Да ладно, бывает, – махнул рукой мужчина и снова переключился на дочку. – Принцесса, нет королева. А как звучит, Архангельская Варвара Алексеевна.
– Сизый, у дочери моя фамилия, да и отчество Михайловна, – немного смущённо ответила я. – И вообще, мы с Архангелом не обсуждали вопрос об удочерении.
– Конечно, не обсуждали, шеф давно всё решил. Поехал и оформил необходимые документы, – весело улыбаясь Варваре, произнёс фразу Сизый, которой не придал особого значения. – Так что, я всё правильно сказал, перед нами Архангельская Варвара Алексеевна. Дочь великого отца и упрямой мамочки.
В отличие от Сизого не разделала его энтузиазма. Восприняла действие Архангельского как нападение на мою свободу и неуважение ко мне как к личности. В очередной раз он доказал, что нисколько не считается с моим мнением.
– По какому праву этот человек без моего согласия удочерил мою дочь? – прокричала я.– Совсем с катушек слетел. Ну ничего, сейчас я поставлю его на место. Заставлю считаться с мнением других людей. Циник, – прижала крепче Варвару, и охваченная злобными чувствами и жаждой вцепиться в наглую рожу Архангельского, побрела в сторону дома.
– Наташа, успокойся, – перегородил дорогу перепуганный Сизый. – Реально не ожидал, что мои слова вызовут такую агрессию.
– Да не твои слова вызвали такую агрессию, – возмущённо среагировала я.– А поведение твоего шефа, который не имеет права вершить судьбу моего ребёнка. В очередной раз продемонстрировал свою силу и влияние. Для таких, как он закон не писан. Захотел, удочерил, захотел меня прав лишил. Так получается. Завтра проснусь, а он мне и говорит: «Наташа я забираю у тебя дочь. Согласно документам, мамой ребёнка является…», – резко замолкаю, не смогла произнести имя, которое крутилось в голове. Даже при мысли, что Архангел лишит меня дочери становилось дурно и вдвойне было обидно, что Ангелина станет воспитывать Варвару.
– Наташа, послушай себя со стороны, –укоризненно прошептал Сизый. – Архангел, повёл себя как настоящий мужик. Кому понравится, что его дочь записана на другую фамилию и носит чужое отчество. Да ни один мужик таково не потерпит. Не один нормальный мужик.
– Нормальный, адекватный мужчина сначала поговорит с матерью дочери. И только когда они вместе придут к определённому консенсус, тогда и только тогда настоящий мужик принимает решение. А то, что сделал, Архангельский, называется подлостью, за моей спиной оформил документы и даже не посчитал нужным поставить меня в известность. Да и как он это сделал, если я официальна числюсь мёртвой?
Сизый растерянно покосился в мою сторону, уклончиво отвечая, – как-то сделал. Это же Архангел.
– Сизый, я его убью, – холодно заявила я и, обойдя мужчину, продолжила путь домой.
– Наташа, подожди, – тоскливо прокричал Сизый и побежал за мной.
Шла, вперёд не обращая внимания на жалостливые реплики мужчины, он умолял меня не выдавать его, иначе Архангельский точно голову ему с плеч снимет.
– Не снимет, я раньше сниму с плеч его башку, – на ходу продолжала возмущаться я.– Таких лицемерных, эгоистичных людей, как Архангел я ещё не встречала на своём веку. Живёт только для себя, все остальные для него лишь мусор, с которым не следует считаться. Лишний раз убеждаюсь, насколько была права, когда решилась на побег и как себя ругаю, за то, что вернулась. Дура, просто дура.
– Циник, эгоист, – проговорил мужчина и замер на месте, – Наверно ты права, только вот много ты видела циников, которые стреляются ради любимой женщины.
– Я не его любимая женщина, – остановилась на месте и развернувшись к Сизому, убедительно заявила я. – Такие как он, вообще не знаю, что такое любовь.
– А он и не знает такого слова, более того, никогда его не произносит. Он чувствует любовь, она живёт, вопреки воле, в его сердце. Поэтому он стрелял в изнывающее, израненное сердце, стремясь выбить это чувство, заглушить боль и обрести покой, – с печальными нотками проговорил Сизый.
– Живёт в его сердце, – тихо повторила слова, которые вызвали отклик в душе. Сердце хотело верить, но вот здравый смысл не позволял. Этот мужчина неспособен любить. Убивать, утвердительно «да». Принуждать, бесспорно «да». Мучить и получать садистское удовольствие от страданий других людей, тысячу раз «... да.».
– Я не хотел тебе говорить, – робко произнёс мужчина и подошёл ко мне. – Я был с ним в тот роковой день на кладбище. Я, Ангелина и Соколовский, старалась не оставлять его одного, но Архангел — это не особо приветствовал. Он и раньше не отличался примерным поведением, а после известия о твоей смерти окончательно пошёл вразнос. Пьянки, гулянки. Хотел алкоголем заглушить боль, но это особо не помогало. Он искал смерти, ничего не говорил, но нам было понятно, что рано или поздно, Архангел сорвётся и совершит страшное.
– Не продолжай, не желаю слушать, – нахмурив брови, заявила я. Снова стыд проснулся во мне, но вместе с ним пробудился и страх. Осознание того, что из-за меня человек лишился бы жизни, повергало меня в состояние шока. А мысли, о смерти Лёши провоцировали ужас, должна признать, что он мне не безразличен, крайне небезразличен. Но я упорно не подавала вида, стараясь изобразить безразличие.
– В ту роковую ночь он поехал на кладбище, – продолжал вещать Сизый, игнорируя мои требования. – Охрана предупредила, что Лёша один покинул дом и уехал в неизвестном направлении, по Джи Пи Эс, встроенному в его телефон, я без труда нашёл его. Многое видел в своей жизни, но такую устрашающую картину, никогда. Он стоял на коленях, прижав пистолет к сердцу, не знаю, как, наверно бог помог, но, когда он спустил спусковой крючок, я только успел лишь закричать, – Сизый тяжело задышал, было видно, как сложно ему вспоминать события той ночи.
– Серёжа, не продолжай, – спокойно провела рукой по плечу парня. – Думаю, сейчас неподходящее время, в другой раз обязательно поведаешь, если для тебя это так важно.
Сизый накрыл своей большой ладонью мою руку и с сожалением сказал, – для меня и для тебя, это очень важно. – Мы оба несём ответственность, ты, из-за своего эгоизма подвела его к черте, а я из-за халатности, допустил оплошность. Архангел не представляет жизни без тебя, он не признаётся, но жизнь без тебя — это существование, в котором он обречён испытывать лишь муки и страдания.
– Сильно, Сизый, – грубо ответила я и вырвала руку. – Но не я виновата в том, что он произвёл выстрел, а алкоголь. От пьянства рассудок окончательно перестал работать и как результат стрельба, – придала голосу холодности, старалась говорить, как можно равнодушнее. Только вот неясно кого я пыталась убедить больше себя или мужчину, который стоял передо мной и проницательно смотрел в мои глаза.
– Жестоко и несправедливо, – осуждающе ответил на мою фразу Сизый. – Наташа, неужели ты действительно не понимаешь, что Архангел тебя любит. Согласен, он об этом не говорит, попросту не привык кричать о любви, но его поступки, свидетельствуют о сильном чувстве.
Перевожу взгляд на ворота и вижу, что на горизонте замаячил автомобиль марки «Lexus PX 450h, с кричащим номером: «а666рх/799».
– Явился дьявол, – ядовито прошипела я, не сводя презрительного взгляда с машины.
Сизый замечая мой враждебный настрой, посмотрел на меня просящим взглядом и с мольбой прошептал, – пожалуйста, Наташа, будь помягче. – Кому-то из вас всё равно придётся пойти на уступки. Архангел уже сделал первые шаги, он даже этого пацана, твоего названного друга, отпустил. И всё ради тебя, проявил доброту. Да, в былые времена, он бы его…, – мгновенно закрыл рот, столкнувшись с моим обжигающим взглядом.
– Доброту, – ехидно произнесла я.– Да, это чудовище предварительно избило его до полусмерти, а потом, конечно, сжалился и с отбитыми почками домой отправил, а что пусть дома помирает.
– Никто ему почки не отбил, – яростно начал возражать Сизый. – Да, помял Архангел его немного, ну а что ты хотела? В конце концов, если этот Серёжа так тебя любит, он должен тебя защищать. Кто виноват, в том, что он, терпила по жизни.
И снова бесчеловечная фраза Сизого вызвала гнев в моей душе, шумно задышав, сквозь зубы презрительно процедила, – ваши принципы сродни животным инстинктам. В вашем мире, кто сильнее тот и прав.
Сизый искоса посмотрел на меня и слабо смыкая губы, решительно ответил, – а мы в каком мире живём, разве не по волчьим правилам воем. – У нас своя стая, братство и мы друг за друга горой. Слабаков и шакалов нетерпим. Да, Серёжа твой не предатель, не крыса, но извини реальный терпила. Если он лох по жизни, то его так и будут мордой по земле возить. Уважение надо добиться, иногда и кулаками.
– Идёт сюда, твой вожак стаи, – сердито произнесла я и отвела глаза, когда увидела, что Архангел покинул машину и направился в нашу сторону.
– Наташ, прояви благоразумие, ты же человек более спокойный, не лезь на рожон, – в очередной раз, попросил парень, – и развернувшись в сторону быстро настигающего нас Архангела, прокричал, – привет.
– Можешь не переживать, я тебя не сдам, – раздражённо произнесла я, – держать язык за зубами умею.
Развернулась и продолжила путь домой, в надежде, что Архангел оставит без внимания мою персону и переключится на общение с Сизым.
– И куда это пошла моя сладкая девочка? – услышала бархатный голосок Архангела.
– Вот скотина, да по какому праву он вообще смеет так ко мне обращаться, – мысленно негодовала я. Повернулась и с пренебрежительным видом, крикнула, – ты, что себе позволяешь? – Ты где увидел сладкую девочку и уж тем более твою.
Архангел озадаченно приподнял брови и, не скрывая улыбки, с любовью в глазах, колко осадил меня, – Наташа, прямо у тебя на руках и вижу, самую сладкую девочку, а главное мою.
Почувствовала, что от смущения мои щёки налились красной краской, а кожа на лбу так натянулась, что, того и гляди, лопнет.
Тем временем наслаждаясь своим ошеломляющим ответом и моей очевидной глупостью, Архангел подошёл ко мне и не сводя светящихся глаз, нежно попросил, – дай мне мою конфетку. – Пару часов не видел, а уже соскучился.
– Лёша, это ребёнок, а не пистолет, – едко ответила на его то ли просьбу, то ли приказ.
Архангельский с особенною нежностью накрыл массивной ладошкой, животик Варвары и не переводя, на меня взгляд, мягко прошептал, обращаясь к Варваре, – самое безопасное место для моей конфетки — это руки папы. – Правда, малышка.
Бережно взял Варвару на руки, и к моему удивлению, очень умело начал держать дочь.
– Архангел, ты что имел ранее опыт общения с детьми? – искренне поинтересовалась я.
– А что здесь удивительного, не сложнее, чем держать пистолет Макарова, – теперь пришла пора получать мне порцию ироничных ответов.
Сизый стоял в стороне, тактично не вмешиваясь в нашу «семейную идиллию».
– Архангел, мне бы поговорить с тобой поводу Тариэла, – ожил Сизый. – Там ситуация совсем критичная, не сегодня…, – покорно замолчал, как только Архангел грозно рыкнул, – потом доложишь.
Быстро поняла, что Архангельский не хочет, чтобы при мне была произнесена определённая информация, видимо, особо недоверия мне. Да это и понятно, слишком многое указывает на меня. Особенно моё упорное молчание, которое так и кричит: «предательница, вступила в сговор с Тариэлом и ради спасения своей шкуры, слила друзей.».
– Наташа, мне кажется у Вари носик холодный, – взволнованно произнёс Архангельский, прикасаясь губами к малышке. – Давно гуляете?
Подошла и, склонившись над дочкой, поцеловала личико карапузика, затем подняла голову и снисходительно прошептала, – нормальная температура, с учётом того, что мы на улице.
Архангельский невольно усмехнулся и ещё раз, прикоснувшись губами к малышке, передал наконец-то её в руки матери.
– Ну всё, Варвара Михайловна, нагулялись, а теперь домой, – провокационно обратилась к дочери, выводя на эмоции Архангела.
– Домой идите, холодно, – без эмоционально ответил на провокацию Архангельский и отправился к Сизому.
– Сама решу, что и когда буду делать, – захотелось крикнуть вслед удаляющемуся Архангелу, но сдержалась, дабы не усугублять ситуацию.
– Нагулялись мои девочки, – добродушно произнесла Тамара Львовна, когда я зашла в гостиную. – Так давай, иди раздевайся, а я пока покормлю Варвару, да заодно и спать уложу.
– Спасибо, – вяло ответила я и передав свою драгоценность в надёжные руки Тамары Львовны, направилась в спальню.
Всё дорогу меня не покидал мысль о Тариэле, никак не могла разгадать ребус, узнать причины по котором мужчина оговорил меня.
Зайдя в комнату, скинула куртку и устало присела на кресло.
– Этот мужчина целенаправленно подставлял меня, – продолжала раздумывать я.–Странно, очень странно. Хотя, возможно, он таким способом отводил подозрения от Ангелины.
Прикрыла глаза и, вытянув ноги, постаралась немного расслабиться и отпустить ситуацию, но навязчивые мысли продолжали лезть в мою голову.
– Как вообще Ангелине удалось уговорить Тариэла помогать нам, сразу же понятно, что за «спасибо» он даже пальцем не пошевелит. Молодец, очень своевременное умозаключение, – тихо пробубнила себе под нос.
Распахнув глаза и пожав плечами, подумала, – с другой стороны, нельзя исключать, что между Тариэлом и Ангелом, что-то большее, чем просто деловые отношения. – Что ты несёшь, безумная, – раздался голос разума. – Ангелина страстно влюблена в Архангела, – немного поёжилась и с пренебрежительным видом закончила, – а Архангельский увлечён ей, считает своей девушкой, соответственно, руководствуясь инстинктами собственника, не допустит интрижки этих двоих.
– Боже, – воскликнула и, обхватив голову руками, стала лихорадочно анализировать. – Ангелина вполне могла предоставлять сведения об Архангельском и Соколовском, заключив на таких условиях сделку. Но тогда именно она и сдала Соколовского, способствуя тем самым его по хищению. Соответственно и история с киллером имеет место.
Вскочила с кресла и начала судорожно бродить по комнате, ругая себя, – надо было раньше задаваться таким вопросом. – Тебе Ангелина предложила, а ты и полетела как мотылёк на огонёк. Изначально отказалась, не вызывала у тебя доверия эта девица, но потом подавшись страхам, согласилась.
Неосознанно пыталась оправдаться сама перед собой, повторяя, – нет в этом моей вины, Архангельский запугал меня, вынудил, а вообще я спасала свою дочь от этого тирана. Но все мои оправдания звучали неубедительно, теряли свою силу, по мере того как в голове появлялся образ милого папочки, который с неподдельной любовью смотрит на дочь.
– Ангелина, единственный человек, которому было под силу добыть и передать сведения, а затем умело обвинить меня в этом, – пробормотала я, застыв на месте. – Конечно, ей выгодно устранить меня, чтобы никто не мешал наслаждаться счастьем с Архангельским, – ревностно прокричала я, охваченная негативными чувствами.
Снова присело на кресло и озадаченно провела пальцами по подбородку, – зачем такая сложная комбинация, могла бы сразу убить меня и с помощью этого Тариэла, представить всё как несчастный случай. Сомнения терзали меня, разум настаивал, что Ангелина непосредственно причастна к тому, что Тариэл клевещет на меня, но вот совесть, проводит контраргументы, – надо быть беспристрастной, абстрагироваться от ситуации.
Тук-тук, – послышался глухой звук.
– Войдите, – ответила я.
Дверь мгновенно распахнулась и на пороге появилась Тамара Львовна, тепло улыбаясь, она произнесла, – Наташенька, доченька, извини за беспокойство, но Лёша просит, чтобы ты собралась и через пятнадцать минут ожидала его у машины.
– А что за срочность такая? И чем вызвана поездка в неизвестность? Или до него дошло, что к дочери я обратилась Варвара Михайловна и он решил опять на кладбище меня свозить, в профилактических целях.
От удивления и моего негодования, Тамара Львовна покачала головой. – Дочка, ты хорошо себя чувствуешь? Упаси боже, какое кладбище! – и как истинная христианка перекрестилась.
Усмехнулась, представив, чтобы делала Тамара Львовна, если бы узнала, что на этом самом кладбище, Архангельский чуть меня живьём не закопал, а уж если про мой расстрел поведать. В общем, точно, открой я рот и женщина сляжет с инфарктом.
– Мне ехать никуда не нужно, так что передайте Архангелу, по совместительству водителю, что на сегодня он свободен, – после минуты молчания произнесла я.
– Достали, ей-богу, как дети малые, – прокричала женщина. – Лёша, сказал, если ты будешь артачиться, передать тебе фразу следующего содержания: либо ты пойдёшь своими ножками, либо он понесёт тебя на руках. Опыт такой у вас уже имеется, и он весьма не против его повторить.
– Сука, умеет убедить, – выругалась я и, схватив куртку, пролетев мимо Тамары Львовны, которая, лукаво сузив глазки, неподвижно стояла в дверях, побежала вниз. – Опыт имеется, – прорычала я. В отличие от Архангельского, предпочитаю позабыть этот унизительный эпизод из моей жизни, когда он словно варвар посредине улицы, закинул меня на плечо и потащил в свою машины. При этом ничуть не стыдясь, звонко ударяя по ягодицам.
Подошла к машине и быстро пробежалась по территории, с целью найти нарушителя моего спокойствия и объект моего гнева, Архангельского.
Неожиданно стекло автомобиля медленно опускается и перед домной появляется физиономия Архангельского, который не удержался от сарказма, спросил, – подвезти, красавица?
– Ты ещё бы чёрной краской замазал стёкла, – произнесла я и с возбуждённым видом, обойдя машину, уселась на переднее пассажирское сидение. Буду находиться по правую руку от него и всю дорогу надоедать своей болтовнёй.
– Куда едем? – отвернувшись к окну, спросила я.
– А куда бы ты хотела? – ответил вопросом на вопрос Архангельский.
– В любое место только чтобы там не было тебя, – повернула голову и яростно сверкнула глазами. – Так хотело высвободить свой гнев. Начать неистово кричать и требовать объяснений, но сдерживалась, чтобы не выдать Сизого.
– Значит, ты выбираешь кладбище, – абсолютно серьёзно ответил Архангел, не сводя глаз с дороги. – Ты, видимо, позабыла, что у тебя два выбора, либо быть под землёй, либо подо мной. Вчера ты дала понять, что второй вариант отвергаешь, значит, пойдём по изначальному пути.
Останавливаю машину и поворачиваю голову, внутри бушует стихийный огонь…
Когда-то дружили Вода, Ветер, Огонь и Честь. Они всегда были вместе, но как-то пришлось им разойтись, чтобы каждый мог заняться своими делами. При расставании стали они рассуждать, как им потом вновь найти друг друга. Вода сказала, что её можно найти там, где растет камыш. Ветер сказал, что он всегда находится там, где трепещут листья. Огонь сказал, что его можно найти по идущему вверх дыму. Лишь одна Честь стояла молча. Они спросили, почему она не называет своих признаков. Она сказала: «Вы можете и расходиться, и вновь сходиться, а мне это не позволено. Тот, кто однажды расстался со мною, расстался навсегда и уже со мной никогда не встретится».
Сходил с ума от любви к предательнице, только вот бесчестная обманщица не достойна была даже капли уважения! А разве можно любить без уважения и доверия. Нет. Беспрекословно, нет. Тогда это вовсе не любовь, а лишь животная похоть…
Любовь, как и огонь в очаге, горит пока ты поддерживаешь её вниманием и взаимностью.
А если, в ответ на равнодушие, этот огонь погас и даже угольки уже не тлеют, спохватившись, раздувать её бесполезно.
Проницательно смотрю на озадаченную девушку, в глазах которой горит дерзкий вопрос: «Что ты несёшь?».
Объявить вопрос вслух она так и не решается, но весь её враждебно-напряжённый вид говорит сам за себя.
Испытываю к ней неконтролируемую, сумасшедшую, граничащую с безумие похоть, а Наташка призирает меня, испуганно озирается по сторонам, словно ожидая внезапного удара!
Удручённо осознаю, что она меня безумно боится. Я для неё самый страшный, лютый враг.
Чёрт!
Наташа реально думает, что я смогу причинить ей боль.
Гневно морщусь и яростно сжимаю кожаный руль, неспешно подавляя своего зверя, который, несмотря на весь гнев и ярость просто не способен обидеть любимую женщину, которая столько зла причинила мне.
Должен её ненавидеть и призирать, но как только сталкиваюсь с её огромными, бездонными, синими-синими глазами цвета северного сияния, то моментально злость растворяется…
«Есть женские взгляды, которые любящий мужчина не променял бы на полное обладание телом женщины. Кто не видел, как в ясных глазах загорается блеск первой нежности, тот не знает высшей ступени человеческого счастья. После же, с этим мгновением не сравнится никакое иное мгновение восторга».
Удручённо вздохнул и проникновенно обвёл взглядом молчаливую девушку.
Сбежала! Притворилась мёртвой и всё ради того, чтобы уничтожить меня при жизни! После её мнимой гибели сам перестал жить, а лишь волочил жалкое существование.
Когда начинаешь доверять – это как зажечь свечу в кромешной темноте. Когда есть всего одна спичка и ты её используешь — а после, передаешь свечу в руки другого, надеясь что, огонь не погаснет<br> в чужих руках и свет пламени будет гореть ярче и для тех кто рядом.<br> Следите за горением свечи, чтоб она не гасла — оправдайте доверие, огонь светит, но он непредсказуем, может в любой момент потухнуть от любого дуновения на пламя.
Любая история — тайна… В ней есть как факты так и лжефакты. Есть свидетели, находятся и лжесвидетели. А если есть лжефакты и лжесвидетели, значит есть и лжеистина… А истина где?
У Наташи своя правда, у меня своя…
А где же истина?
Во-первых, нет абсолютной истины. Исходим из неверного предположения. Бывают только частные случаи. Как пример, физика Ньютона. Все хорошо, все правильно, но потом выясняется, что это не истина в последней инстанции, а лишь частный случай более общей теории. Так что говорить об одной истине уже неверно.
Во-вторых, что касается правды. Правда - лишь утверждение об истине. Рассматривается как частный случай истины. Утверждение - это просто некая фраза какого-либо человека, отражение его чувств, мыслей, размышлений в поисках истины.
Например. Человек говорит правду, что небо голубое. Но даже та часть истины, которая нам известна, уже утверждает, что небо бывает разным: голубым, серым, с белыми облаками и черными тучами, наконец, черным по ночь, с точками звезд и пятном луны.
Тоже самое и о человеке. Мы можем сказать правду, что он умён или честен, но это может быть лишь частью истины, а может и не быть правдой вовсе, просто человек, сказавший это уверен в своих словах, это его правда об объекте высказывания.
И не более того …
В салоне автомобиля повисла тишина, пристально наблюдаем друг за другом, при этом я наслаждаюсь, как с лица Наташи схлынула вся дерзость и своеволие, на их место пришли страх и растерянность.
Конечно, малышка пытается придать выражению лица уверенность и невозмутимость, но вот глаза так и источают потерянность.
Бережно ласкаю её взглядом, при этом даже пальцем не касаясь своей испуганной малышки, которая так забавно изображала полное спокойствие и смирение.
Безумная любовь - это когда ты готов бороться за свою любимую даже против всего мира. Да что там против всего мира…И его мало! Я готов бороться за нашу любовь даже с самой Наташей.
– Успокойся, едим к Насте, – с ироничной улыбкой, раскрыл свои планы. – Сейчас она, как никогда прежде нуждается в поддержке и заботе, хотел рассказать о тебе позже, но подумав, пришёл к выводу, что ей нужны положительные эмоции. Ты своеобразная батарейка, которая позволит зарядиться положительными эмоциями.
Уверенно кивнул.
– Несмотря ни на что она тебя любит. Только ты, Наташа, можешь поддержать её.
Невольно усмехнулся, видя, как Наташка облегчённо выдыхает.
Чёртова девчонка! Она, что решила я её в лес вывезу и закопаю…
Заслуживала Наташа подобной участи, оказаться в холодном, тёмном гробу, глубоко-глубоко под землёй и испытать весь этот ужас, который заставила меня пережить…
Но я не мог. И прежде всего из-за себя. Второй раз потерять Наташку, это уже будет выше моих сил. Реально, сдохну.
Наташа виновато опускает голову и шепчет, – я не могу ехать к Наташе. По крайней мере, не сейчас. Да и какая из меня батарейка, мне самой подпитка нужна.
Для меня становится ясно, что девочка боится, испытывает угрызение совести, потребность в раскаянии, к которому она пока не готова.
Для Анастасии смерть Наташи стала огромным потрясением и страшным ударом, от которого она так и не избавилась…И вот только-только её раны начали затягиваться на пороге появляется « покойница», абсолютно живая и здоровая.
Невольно помотал головой.
Время необходимо каждому из нас, чтобы без лишних эмоций посмотреть на ситуацию. Но проблема заключается в том, что нет у нас времени.
Непринуждённо улыбнулся, вспоминая слова Виктора Степановича: «Чувствуешь: забуксовал по жизни — не суетись. Приляг на пригорочек, веточку погрызи, на небо полюбуйся, подумай… Глядишь, и найдется верный выход. А от суеты и нервов что? Одни неприятности да грязь во все стороны…».
– Ты трусиха, – равнодушно выбрасываю обвинение в адрес Наташи. – Где-то такая смелая и независимая. Мне легко бросаешь вызов. Не задумываясь о последствиях, рискуешь жизнью, – огрызнулся я. – А встать лицом к лицу с подругой, не можешь. Что, Наташка, слишком стыдно? Страшно?
Девочка резко поднимает голову и окидывает меня недовольным взглядом, который олицетворяет её несогласие с моим обвинением. –
Несогласна? Странно, способна силу характера, только мне демонстрировать. А как понадобилась помощь твоей подруги, сразу струсила, вспомнила о стыде и своём поведении, в результате которого причинила боль Насте.
Наташа виновато потупила взгляд и тяжело вздохнула.
Разгневанно усмехнулся. И всё-таки у неё осталось ещё крупица совести…
– Почему? – тихо звучит вопрос от Наташи. – Кто дал тебе права, решать за меня? Ты не думаешь, что сначала надо было обсудить со мной данный вопрос, правильно подготовить Настю. На неё словно град посыпались проблемы, она и так в состоянии шока прибывает после событий, произошедших с Соколовским, а ты ещё добил её известием обо мне.
Девушка учащённо задышала.
– Меня хочешь пристыдить, – проревела она. – Это я понимаю, но зачем для этого приплетать Настю?
Наташа грустно и язвительно усмехнулась.
– Повторяю, для особо умных, в кавычках. Анастасия нуждается в тебе. Наташка, – рявкнул я, придавая голосу злобные нотки, – ты неисправимая эгоистка. Думаешь только о себе и своём комфорте.
Девушка вздрогнула…
– Это я-то эгоистка, – возмутилась она. – Просто, невероятно.
Наташа усмехнулась…
– Вот так всегда, Лёша. Ты всё делаешь по-своему. Тебе плевать на чужое мнение. Есть только твоё мнение. И оно всегда правильное.
Моя нейтральная мимика непроизвольно начинает меняться, широко распахиваю глаза, размыкаю губы и растягиваю их в презрительной ухмылке.
– Ничего смешного не вижу. И вообще, ты делаешь это, с какой целью? – гневно спрашивает девушка. – Прикрываешься благородными мотивами, а на самом деле «спишь и видишь», чтобы я раскрыла полную информацию о своём побеге. Признайся, тайно лелеешь надежду, что Настя выведет меня на откровенный разговор.
Устало выдохнул. Чёртова дурочка…
Злился на неё, но пытался ей помочь, знал же, что для Наташки очень важно поговорить с кем-то родным и близким.
Снисходительно закатываю глаза, подавляя свои животные инстинкты, не хотел лишний раз пугать Наташу, но она упорно провоцирует меня.
В каждом моём шаге она видит агрессию и неприкрытую вражду. Совершенно не доверяет. Всё время ждёт подвох.
Чёрт! И я от неё жду неприятного сюрприза, неизвестно, что она выкинет в следующую секунду, но вместе с ней делаю шаги навстречу…
– Неужели Наташа действительно не понимает, что всё против неё, – не покидает меня мысль. – Мне нужна правда, и прежде всего, чтобы оправдать Наташу, я всем сердцем желаю, чтобы она оказалась невинной жертвой, которую использовали втёмную, но пока всё против Наташи. И при таком раскладе она продолжает упорно молчать, придумывая невообразимые истории.
А может, я ошибаюсь…Что если женщина, которую я так люблю и безропотно прощаю, на самом деле коварная предательница, а вовсе не невинная жертва.
Как ни странно, но чаще всего строят из себя святых те, кому пробы «святости» уже ставить негде.
Отказывался причислять Наташу к этому роду людей, но логически объяснить, как-либо оправдать девушку не мог. Разум твердил, что она виновата, но сердце продолжало верить.
– Я не собираюсь с тобой спорить или выяснять отношения, – как можно спокойнее произнёс я. – И уж точно не буду оправдываться.
Поворачиваю голову и смотрю на бунтарку, изображаю холодность, но глаза выдают меня: «Я хочу тебе сказать, что ты мне нужна каждую секунду, каждое мгновение… Я хочу жить твоим дыханием, ощущать тебя каждым атомом моего организма. Ты — моя энергия и жизненные силы. Когда тебя нет — я начинаю сгорать и тлеть от недостатка тебя. Когда ты рядом — я жадно ловлю эти секунды, минуты, часы, чтобы жить этим в твоё отсутствие. И даже слов никаких не нужно. Я хочу тебе подарить весь мир. Всё, что я могу отдать — твоё. Только с тобой я живу. Я проживаю жизнь в полном смысле этого слова. Ты — мой стимул, мой смысл, ты — я. У меня кружится голова, потому что тебя нет. Ты — моя пища. Мой кислород. Моё сознание и моё сердце. Моя музыка и моё вдохновение. Моя мудрость и глупость. Моё счастье и горе. Солнышко…Ты — моя большая слеза, которая одиноко выкатывается на белый свет из чёрных глубин небытия и на мгновение застывает, чтобы впитать в себя всё то, что накипело внутри, и выплеснуть это всё наружу, медленно скатываясь и растворяясь.<br> Весь мир растворяется вместе с этой большой слезой. И остаёшься ты и я в стороне, чуть поодаль — исподлобья глядя на тебя и ожидая своей участи, как матёрый преступник. Никто на тебя не давит, не заставляет принимать какие-то решения. Есть ты, есть я и небольшой дождик для фона. А по ночам холодная, обнажённая луна строго заглядывает в окна… Она похожа на беспощадную совесть — корень зла и всех отрицательных эмоций. Она — повсюду. Она в каждом углу и в каждом окне. Глумится и стучит по голове, молчаливо и хладнокровно. А ты — моё утреннее солнышко. Юное весёлое солнышко, которое даёт свет и даёт жизнь. Свеженькое, будто даже немного влажное от росы, неиспорченное дневными проблемами и событиями, готовое обнять всех-всех и смягчить все злые сердца. Солнышко, доброе и незлопамятное, бескорыстное и щедрое, альтруистичное и чувствительное. Маленький, тёплый шарик. И всё это — ты… Мой свет и моё тепло…В конце февраля — начале марта, когда весна ещё не началась, но уже чувствуется в душе, в атмосфере, в надежде и вере, просыпается ощущение эйфорического счастья, хлопанья крыльев за спиной. Хочется сделать всех вокруг счастливыми людьми и улыбаться просто так, и даже плакать от такого счастья. Всё наполняется жизнью, энергией одухотворённостью и добротой. Всё начинает бегать, летать, петь, кричать, вопить, булькать, шлёпать и смеятся. Ты для меня — моя ранняя весна и любовь вся вокруг. Ты — мой дремучий лес, в который я углубляюсь всё дальше от повседневной суеты и перманентных проблем, чтобы почувствовать себя неотъемлемой частью первозданного, чтобы побыть самим собой, диким человеком, человеком МИРА, чтобы абстрагироваться от всего и всех и только вдыхать в себя прозрачный воздух, слушать ветер, проскальзывающий между листьями и падающий в траву, слиться с пением птиц, осознать свою открытость и беззащитность, стоя рядом с огромными вековыми деревьями, прижавшись к ним щекой и наслаждаясь их бархатистостью, теплом и покровительством. Ты — мой первобытный лес… А я — твоя частичка. Ты — моя разбушевавшаяся фантазия, которая заставляет меня совершать безумные действия, которая насыщает мой мозг невообразимыми идеями, мечтами, снами. Ты — мой сон, намертво слепивший веки и не отпускающий в реальность, как бы ни было сильно моё желание. Сон, в котором хочется жить вечно, но который так хрупок, что достаточно одного дуновения ветерка, чтобы спугнуть его и разрушить этот маленький, мгновенный мир.<br> Ты — моя надежда — самое сильное и постоянное человеческое чувство, мобилизующее все оставшиеся силы человека, чтобы было ради чего жить. Ты — беспредел. Бесконечность, затягивающая в себя и кружащая моё сознание. Бескрайний вакуум, небо, облака — и под ногами ничего, и вокруг пустота, вечность, прошлое и будущее.<br> Я стою, как загипнотизированный — часами, днями, ночами — и сознание тоже превращается в бесконечность, обретая новые, более расширенные формы. Я смотрю вдаль и вижу всё больше и дальше, открываются новые пространства и миры. И при этом совершенно не чувствуешь себя каким-то ничтожеством — напротив, ощущение какой-то таинственности и приобщённой. Я — часть Всего. А Всё — это ты… Ты — моя звёздная ночь…Ночь — это как будто другой мир. Ночью все люди становятся другими. А сверху смотрят миллиарды звёзд и дружески, ободряюще подмигивают — не хандри! Звёзды — лучшие друзья, им можно доверить абсолютно всё — они никогда не предадут и не оставят. Глядя на звёзды, становишься всё мудрее и мудрее, с каждой ночью. Они открывают дороги в истины. Звёзды — живые, они падают, взмывают, играют, скучают, плачут и смеются. В Небе им совсем не тесно! Ты моя звёздочка и моё Небо. И Ночь…И даже облака — тоже ты. Они символизируют собой День и Жизнь. Невозмутимые, ленивые. Им нет дела ни до кого и ни до чего, они были и будут всегда. Маленькие и большие, постоянно меняющие форму, сливающиеся воедино и рассыпающиеся на мелкие кусочки. Необъятные и неосязаемые. Мягкие и удобные. Белые и серые. Небытие. Ты — моя тишина и одиночество. В состоянии Одиночества каждый — самостоятельная и независимая Личность. Нет страха быть непонятым и отвергнутым, нет чувства обязанности, вины, долга. Можно часами наблюдать за облаками, гулять по лесу, слушать птиц, а ночью — растворяться в звёздном небе и укутывать себя абсолютной тишиной. Смерть ты моя и темнота. Облегчение и избавление. Неизвестность и страх. И ничего больше нет — ни времени, ни пространства. Тысячелетняя скала… Дикий зверь… Плеск воды у берега… Огонь, удобно устраивающийся на дровах и загадочно потрескивающий, как кусочек солнышка… Нежность и ласка…Всё это ты!!! Моя романтическая сказка, производившая на меня в детстве самое глубокое впечатление, тоже ты…Замок, гордо и самодостаточно возвышающийся посреди большой поляны далёкого запредельного леса. Сколько веков существовал этот Замок — не помнили ни древние стражи-деревья, ни холмы, которые покрывал лес, ни облака, ежедневно проплывающие над Замком и окутывающие его верхушку. О том, что Замок стоит тут вечно, постоянно нашёптывает вода, заполняющая глубокий и страшный ров вокруг Замка, мох, облепивший мост через ров вокруг Замка и согревающий его в сильные морозы, и ветер, угрожающе завывающий в глазницах пустых окон и ревниво разгоняющий облака…».
На минуту мой трепетный, безмолвный шёпот, который шёл из души любимая уловила, но я ошибался. Наталья неодобрительно фыркнула и молниеносно отвернулась от меня.
Перевожу глаза в сторону дороги, завожу машину, и мы трогаемся с места.
Подобные разговоры ни к чему хорошему не приведут. Нельзя было допускать нового скандала. Взрыва! Обещал Анастасии, что привезу Наташу и своё обещание выполню. Всё остальное отложим на потом…Будет у нас ещё время, чтобы поругаться. Очень бурно и эмоционально…
Непроизвольно оскалился. Чёрт! Чтобы не происходило между мной, и Наташей я ни на секунду не прекращал её хотеть! А может это вовсе не любовь, а лишь похотливая страсть. Нет, не страсть. Сам же отверг свои мысли.
««Внезапная страсть ударяет как молния и лопается как мыльный пузырь».
Страсть слишком быстро зарождается и также быстро угасает. Любовь же гораздо более глубокое и сильное чувство.
– Архангельский, я не поеду, – гневно прошипела Наташа. – Немедленно отвези меня домой.
Не говоря ни слова, продолжал вести автомобиль, изображая полную сосредоточенность на дороге.
Пусть сейчас Наташе сложно согласиться с моим решением, но она должна пройти этот этап. Пора вернуться в жизнь в полном смысле этого слова, а для этого Наташа вынуждена будет встретиться с родителями, друзьями и, наконец-то, признать свою вину и искренне покоятся перед ними.
А что будет с нами? Каково дальнейшее будущее…Сложно, что-либо сказать! Между нами слишком много тайн, ненависти и обид. Пока мы друг друга упрекаем, договорится точно не получиться. Чёрт! И я же делаю первые шаги, но она упорно отказывается мне помогать. А, как известно для танго нужны двое.
– Скажи, ты боишься, что не сможешь заслужить прощение? – внезапно задаю вопрос, прерывая истерические злобные крики девушки. – Бояться не стоит, если ты признаёшь свою вину и расскажешь о людях, которые надоумили тебя на такой поступок. Понимаю, что главным антагонистом выступаю я, но вот кто исполнитель, на нём лежит не меньше ответственности, чем на мне или на тебе. Себя оправдывать не буду, ты понятно убеждена, что таким образом спасла свою жизнь, но вот третья сторона, она, что получила взамен. В чём выгода?
– Архангельский, тебя и, видимо, как и Настю, мучают сомнения, – печально произнесла Наташа, угадав, что подобные терзания гложут меня изнутри. – Вы не доверяете мне. И знаешь, что, мне всё равно. Твоё мнение меньше всего меня волнует.
– А ты поставь себя на моё место, чтобы ты думала? К тебе множество вопросов, а ты вместо того, чтобы честно объясниться, начинаешь придумывать детские истории, извини, но наивность я лично никогда не отличался.
Бегло кошусь на девочку и вижу, что на её лице отобразилась горькая улыбка, она провела рукой по бледным щекам и удручённо выдохнула, – а почему никто не ставит себя на моё место. Я никого не предавала, единственно, что я сделала так это, уехала, сбежала, но я никого не заключала сделку с Тариэлом, да я знать не знаю этого человека. Кто-то целенаправленно подставляет меня, выдавая ложь за правду.
Девушка разочарованно усмехнулась.
– Я никогда бы не смогла предать моих родных людей. А вы меня во всех грехах обвиняете, не имея никаких доказательств.
– И ты этому способствуешь, – прорычал я.
И снова в салоне автомобиля вновь повисла тишина, каждый из нас погрузился в свои раздумья.
– А что ты будешь делать, если я окажусь в сговоре с Тариэлом против тебя? – сорвался страшный вопрос с уст Наташи, ответа на который у меня не было. – Сможешь воплотить свои угрозы в жизнь? Ты так упрямо меня обвиняешь, словно желаешь, чтобы именно я оказалась предательницей.
– Могу воспринимать твой вопрос, как признание? – быстро ответил вопросом на вопрос, параллельно обдумывая её слова.
– Это непризнание, я лишь озвучиваю свои страхи, – с досадой в голосе, произнесла Наташа. – Даже если я начну говорить, и поведаю всё, что мне известно, где гарантии, что ты мне поверишь? У меня такое чувство, что вокруг меня плетутся интриги, кто-то целенаправленно заставляет всех поверить, что я предательница.
Глубоко вздохнула и неоднозначно проговорила, – на минуту, откинь все сомнения и хладнокровно оцени ситуацию. Задай себе вопрос, кому было выгодно моё исчезновение и одновременно сопоставь, кто мог договориться об этом с Тариэлом, но и кто тот человек, который имел возможность предоставлять информацию Тариэлу.
– Ангелина, – всплыло в сознании имя девушки. Ангелину я неоднократно рассматривал, но боялся, признаться, даже самому себе, что Ангел способна на такое. Она была слишком близким человеком и для меня, и для Сокола. Признать, что Наташа - предательница, было невыносимо, но и Ангелину обвинять не мог. Я не мог так ошибаться. Она всегда отличалась верностью и надёжностью. Была со мной в самые страшные моменты, когда я был на самом дне мрака, в которое безжалостно отправила меня Наташа, а сейчас так активно намекает на предательство Ангелины.
Удары в спину чаще всего наносят те, кого защищаешь грудью.
– Молчишь, – разочарованно простонала Наташа. – Требуешь от меня информацию, обвиняешь в трусости, но сам боишься, что предателями окажутся самые близкие люди.
Автомобиль заезжает на территорию особняка, останавливаюсь вблизи дома и, заглушив мотор, холодно произношу, – близкие люди, не могут предавать, поэтому, кто бы это не был, участь их предрешена.
Ангелина – девушка настойчивая. Иной раз слишком упрямая. Но она всегда была рядом со мной. Помогала в самые тяжёлые моменты. Злился. Ругал её. Б…ь! Прогонял.
В конце концов, именно такой человек и нужен... Который сам приходит, когда необходим... Которого никогда не нужно просить...
С откровенным недоверием покосился на Наташу, которая, словно маленький ребёнок, надула щёки и отвернулась от меня. Почему? Как такое возможно? Холодный разум, приправленный ущемлённой гордостью и разъедающей обидой, кричал, что нельзя верить обманщице. Женщине, которая сбежала. Но проклятое сердце, отравленное сумасшедшей любовь, отвергало все доводы.
Ангелина – женщина, которая иной раз способна поступить эгоистично, ради своих интересов она может совершить подлый поступок. Это права. Никогда её не идеализировать. Но при этом верил, что Ангел никогда не пойдёт против меня. Она не способна на коварную, вероломную ложь. Твою мать! Кто поймёт этих женщин. Относился к ней лишь как к другу. Но Ангелина — то надеялась совершенно на иное отношение. Кто знает на что, способна толкнуть любовь.
Неразделённой любви посвящено столько стихов и романов, что, кажется — хоть раз в жизни от неё пострадал каждый человек. Но некоторым девушкам не везёт постоянно. Раз за разом они влюбляются в тех, кто не обращает на них внимания, словно нарочно выбирают только недоступных мужчин. Почему так происходит? Конечно же, причины у разных женщин тоже разные.
Люди в разное время созревают для отношений. Некоторые в юности, некоторые — никогда. Одним женщинам надо оправиться после потери любимого или разрыва с ним, другие никак не могут признать, что нужен им не любимый, а любимая. В общем, прямо сейчас женщина может быть не готова к серьёзным отношениям с мужчиной, не чувствует в них потребности. Если при этом она сама воспитана на чувстве, что не влюбляться ненормально, то подсознательно раз за разом станет выбирать как предмет обожания мужчину, который и в сторону её не посмотрит. Счастливо женатого, предпочитающего другой тип женщин, не её круга и так далее. В конце концов, несчастной влюблённой окружающие сочувствуют вместо того, чтобы засыпать вопросами и намёками о замужестве.
Мужчин, которых выделяются из общей массы, не так много, и они оказываются окружены толпой поклонниц. Завести постоянные отношения с каждой они, понятно, не могут, и для большинства поклонниц любовь к таким мужчинам будет неразделённой.
– Когда Марину Цветаеву спросили, почему она пишет столько стихов о несчастной любви, Марина Ивановна удивилась: разве другая бывает? – Внезапно проговорила Наташа, затем плавно повернула голову и пронзительно заглянула в мои глаза. –А ведь то была женщина, которая любила мужа — и получала его любовь в ответ. Но — её душе нужны были сильные переживания, просто как пища, и она искала их и находила.
Надменно усмехнулся. Кто угодно может разглагольствовать про любовь, но только не Наташа. Да и я далеко не подходящий собеседник для лирических рассуждений.
– Увы, очень часто потребность в любовных страданиях — это поиск законного, одобренного обществом повода плакать и мучиться открыто, когда плакать хочется. Такое бывает после глубоких, непроработанных психологических травм, особенно пережитого сексуального насилия, о котором вроде как надо молчать, не думать, забыть — а сердце ещё не отгоревало.
Машинально свёл брови к переносице. Понимал, о чём сейчас говорит Наташа.
– Если говорить о переживших насилий, сексуальное или физическое, иногда влюбляться только безнадёжно — способ оставаться в безопасности от пугающих прикосновений, близости, не отказываясь от переживания любви вовсе.
Твою мать! Манипулятор. Вот знает эта девица, за какие ниточки стоит подёргать, чтобы душа залепетала, а сердце болезненно затрещало.
– В раннем возрасте всё, что связано с мамой — это о любви. Поведение папы — тоже о любви. И если та и другой были холодны, жёсткий, они закладывают искажённый образ любви в души дочерей. Они будут выбирать тех, кто холоден к ним, потому что внутри выросла неосознанная уверенность — именно такова любовь, – решительно констатировала девушка, ни на секунду, не отрывая грустный взгляд от моих глаз.
– Давай, Наташка, выходи, – произнёс Архангельский и с видом истинного джентльмена, подал мне руку.
Упрямо продолжаю сидеть в машине, так и не решаясь покинуть транспортное средство.
Робко приподнимаю глаза и молниеносно сталкиваюсь с самодовольной, надменной физиономией Архангельского, которому так же как и мне, упрямства не занимать.
Обречённо скользнула огненным взглядом по его распахнутой ладони…
– Наташа, хватит трусить, – наклонился ко мне мужчина и коснулся меня рукой. – Мы приехали, поздно идти на попятную. Давай же, девочка моя, поднимай свою аппетитную попку. Не бойся, я рядом.
Поворачиваю голову и печально смотрю на особняк, в котором меня ожидает Настя.
Машинально хватаю за руку Архангела и жалобно пропищала, – Лёша, а точно удобно, вот так вваливаться в гости. У Настёны сейчас и без нас проблем хватает.
Остро переживаю чувство стыда за свой безнравственный поступок, в результате которого причинила боль близким людям. Пришло время признать, что действовала эгоистично. Несмело покосилась на Алексея, который тяжело вздохнул и утвердительно кивнул, лишая меня возможность вновь убежать от ответственности. Нервно провела дрожащими пальцами по груди. Безумно хотела увидеть любимую и верную подругу, но одновременно страх не позволял сделать шаг вперёд. Не представляла, как буду смотреть в её глаза, которые наверняка отразят осуждение…
Тайное ощущение собственной вины мы всегда предусмотрительно прикрываем ненавистью, которая облегчает приписывание вины другому. Во всех своих бедах настойчиво обвиняла Архангельского, при этом отказывалась принять тот факт, что могла решить свою проблему более благоразумно. Или не могла? Вновь и вновь сомнения накрывали меня, волнение усиливалось.
– Пошли, – ласково скомандовал мужчина и потянул за руку. – Насте сейчас нужна твоя поддержка, состояние Ромы остаётся стабильно тяжёлым.
Не могу успокоить совесть, которая не на шутку разбушевалась. Понимала, что пусть и косвенно, но виновата в случившемся с Соколовским.
Из последних сил поборола свои страхи, загнала все сомнения в самый тёмный, дальний угол души. Я нужна Анастасии. Как никогда нужна!
Язвительно усмехнулась. Нет! Всё-таки жизнь очень несправедлива. Почему беда пришла в дом именного Соколовского, у него уж точно намного меньше грехов, нежели у Архангельского. И в эту минуту чётко осознала, что совершенно не желаю зла Алексею. Он, бесспорно, жестокий мужчина, но именно Архангельский является отцом Варвары. Между нами никогда не было любви, лишь безумная и болезненная страсть, в результате которой родился прекрасный, яркий лучик. Наша дочь навсегда связала нас невидимой, но чрезвычайно крепкой нитью.
В моей жизни было множество проблем, одна из которых, самая основная, сейчас стояла передо мной и крепко сжимала своей властной рукой, но всё меркло перед катастрофой, которая происходила в жизни подруги.
– Не бойся, я рядом, – нежно прошептал мужчина и, обняв за талию, притянул к себе. – Всё будет хорошо. Обещаю. Я обязательно найду Ромку.
– Именно твоя близость меня и нервирует, – колко ответила я и скривила мордочку.
– Язвишь, уже хорошо, – наклонившись к моему уху, тихо произнёс мужчина, игриво сместив назад уголки рта. – Можешь не притворяться. Я чувствую, что тебе страшно. Но повторяю. Я рядом.
Внимательно посмотрела на Архангельского и ощутила странное чувство, как такое возможно, всего пару дней назад мужчина грозился убить меня, да ещё самых ужасным способом, а сейчас обнимает за талию и всячески поддерживает. Может в нём есть что-то хорошее…По крайней мере, Архангельский — верный друг, и этого у него не отнять. Ради Ромки Алексей готов жизнь отдать. Удручённо сердце ёкнуло. Да и чужую жизнь он может без особых мук забрать.
– Что-то тебя не особо остановило поведение Архангельского, когда в постель к нему прыгнула, – неприятно отозвалась совесть.
Архангельский открывает дверь и жестом предлагает пройти вперёд, робко застыла на пороге дома.
Лёша тяжело выдохнул и аккуратно подтолкнул меня в дом.
Заинтересовано пробегаю глазами по гостиной, лишний раз отмечая бесподобное чувство стиля Насти.
– Правильно подумала, – как будто бы угадав мои мысли, произнёс Архангельский. – Домом полностью занималась Анастасия, а она девушка креативная. Очень ответственно подошла к делу, изучила последние тенденции моды, и в результате получилось уютное семейное гнёздышко.
Нотка разочарования и лёгкой завести скользнула в его голосе. Невероятно! Неужели Архангел мечтает о создании уютного, семейного гнёздышка. Мрачно усмехнулась, ругая себя за сумасшедшие мысли. Что со мной происходит? Нельзя же быть настолько наивной. Архангел всё тот же жестокий и бессердечный человек.
– Спасибо, – услышала родной голос за спиной.
Сердце бешено застучало, слёзы заблестели на глазах, быстро смахивая солёные капли с лица, набравшись храбрости, повернулась.
Настя изумлённо стояла посреди просторной гостиной, держа на руках маленького карапузика, который весело дёргал ручками и ножками, требуя, чтобы мамочка уделила ему внимание.
– Настя, – онемевшими губами прошептала я и отвела глаза, не выдержав пронизывающего взора подруги.
Буквально оцепенела на месте, забыла, как дышать, лишь слёзы ручейком побежали по моим щекам.
– Так, девушки, отставлю вас наедине, – весело проговорил Архангельский и, строя смешные рожицы, подошёл к Насте. – Какой у нас большой пацан вырос. Большой.
В гостиной зазвучал радостный детский смех, Архангел взял малыша на руки и умело покачивая ребёнка, произнёс, – Настя, я отнесу Дмитрия Романовича к твоей маме.
– Хорошо, спасибо, – доброжелательно ответила Анастасия, продолжая пристально наблюдать за мной.
Медленно сокращая дистанцию между нами, Настя прозорливо сощурила глазки и, вытянув руки вперёд, сорвалась с места и стремительно побежала ко мне.
– Не осуждает, простила, – пробубнила себе под нос и следом за Настей сорвалась с места.
Крепко обняла Настю и уткнулась носом в её мягкую, тёплую шейку. Настёна, не сдерживая слёз, отстранилась от меня и всхлипывая, попросила, – дай посмотрю на тебя. Живая, – провела рукой по моим волосам, затем пальчики переместились на моё лицо. – Слава богу! Живая и здоровая. Глазам своим не верю.
– Я не мираж и не галлюцинация, – блаженно пробормотала я и, накрыв ручку ладонью, поцеловала пальчики.
Меня накрыла волна полного и невозмутимого счастья, наслаждения.
– Так, хватит стоять, в ногах правды нет, пойдём, присядем, – звонко протараторила Настя и, не отпуская моей руки, будто бы опасаясь, что я снова пропаду, потащила на диван.
– Настя, прости меня. На меня как будто бы наваждение нашло, – давясь слезами, молвила я.– Правильно люди говорят, бес попутал. Я очень виновата перед тобой, но если бы могла как-то облегчить твою боль, то непременно поступила по-другому.
Осознавала, что нет мне прощения. Какими бы ни были мои мотивы, на сердце подруги навсегда останутся кровавые раны.
Заразительный смех раздался в гостиной, Настя прижалась к моей щеке и игриво улыбаясь, пролепетала, – знаю я твоего беса в человеческом обличии, ребёнка моего сейчас унёс. Только вот он причина, а исполнитель кто?
Голубые глаза Насти светились каким-то необычным блеском, на лице играл румянец, а с губ не сходила улыбка. Заметила, что риторика очень напоминает Архангельского, даже выражения совпадают.
Не хотела обманывать подругу, искренне желала открыть правду, но слова Ангелины не выходили у меня из головы. Находясь на распутье, выбирая между ложью и предательством, пошла по первому пути.
– Не знаю, кто исполнитель, – презирая себя, соврала я.– Мне документы по почте прислали, — подписавшись: «доброжелатель», – стыдясь собственной лжи, виновато опустила голову.
Интуиция подсказывала, что Ангелина обманула меня, но на данный момент не было никаких доказательств.
Настя коснулась моего подбородка пальчиками и слегка потянув вверх, потребовала, – посмотри мне в глаза и повтори, что ранее сказала.
Странно, создавалось ощущение, что я качаюсь на качелях, секунду назад была на высоте, радуясь долгожданной встречи с подругой, а теперь необратимо несусь вниз. Вместо, счастливого состояния меня постигло угнетённость. Мрачная безнадёжность заползла в душу.
– Наташа, пойми, ты делаешь только хуже. Архангельский всё равно вычислит твоего пособника, если, конечно, он вообще существует, – печально проговорила Настя и укоризненно взглянула на меня.
– Фраза Насти прозвучала неоднозначно, в ней был намёк, только вот не понимаю на что именно, – подумала я.
– Настя, умоляю, не расспрашивай меня ни о чём, – взмолилась я.– Мне человек помогал, а я их так вероломно предам. Ты лучше меня знаешь, что с ним произойдёт, да ему считаные дни останется жить, как только Архангел узнает его имя. Он безжалостно Сергея избил, только за то, что он не рассказал ему обо мне, только за то, что промолчал.
Настя возмущённо вскочила на ноги и принялась лихорадочно расхаживать по гостиной, тихо вздыхая.
– Настя, можешь прямо говорить, я не понимаю твоих намёков, –расстроенно высказала свои пожелания я и поднявшись с дивана, подошла к подруге, обхватила её дрожащие плечи и ласково заглянула в глаза, в которых отразилось сомнение и тревога.
– Это Архангел настроил тебя против меня, – сделала преждевременные выводы. – Вот скотина сочиняет на ходу, а главное – сам верит. Вбил в свою пустую башку, что Тариэл согласился мне помогать, а я взамен ему информацию передала.
Яростно взмахнула руками, продолжая изрекать гневную речь, – только вот никакой информации у меня не было, да и вообще я знать не знаю этого Тариэла.
– Ты незнакома лично с Тариэлом? – недоверчиво поинтересовалась Настя.
Подозрительно окидываю взором Настю, негодуя от её неуместного вопроса.
– Настя, а почему у тебя вообще возник такой вопрос? Ты сомневаешься в моих словах?
– Не знаю, что и думать, – призналась Настя. – Странно, Архангел с чего взял, что ты обладала какой-то информацией. Это же бред. Ты физически не могла получить никаких новых сведений, что у нас с тобой было, мы получили от Лизы, – вслух рассуждала девушка.
– От Татьяны, настоящее имя девушки Татьяна, – поправила я Настю.
Настя безмолвно покачала головой и, искоса глядя на меня, неожиданно заявила, – ты несправедлива к Алексею, он мне ничего не говорил и уж тем более не настраивал против тебя. Лёша, наоборот, выгораживал тебя, даже защищал, поэтому демонизировать его не стоит.
Нахмурила брови и, скрестив руки, угрюмо полюбопытствовала, – правда. А тогда кто оклеветал меня? Кроме Алёшеньки, – издевательски хихикнула я, – никто не знал, что Тариэл стоит за инсценировкой моей смерти.
– Ну знаешь, у меня тоже есть информаторы, – молниеносно среагировала Настя. – Одно могу сказать точно, Алексей ничего мне не говорил, это не он.
– Ангелина, – мелькнуло имя Ангела в моём сознании. – Только она могла рассказать.
– Настя, не называй своего информатора. Просто ответь на один вопрос. Твой информатор преподнёс всё таким образом, что я предатель? – с дипломатической выдержкой, начала добывать сведения.
– Не то, чтобы тебя обвиняли, скорее подталкивали к этому, – откровенно призналась Настя. – Этот человек зародил во мне сомнение. Хотя знаешь, всё было так преподнесено, очень изысканно — хитро вроде бы явные намёки на тебя, при этом неумелые попытки защитить, которые только усиливали недоверие.
– Ангелина, – синхронно произнесли мы.
– Наташа, неужели эта девушка помогла тебе организовать такую вакханалию, – перепугано прокричала Настя и обессиленно упала на диван. – Но понятно она желала устранить соперницу, но как уговорила Тариэла?
– Настя, умоляю, пока не время рассказывать правду, – уверенно и твёрдо заявила я и машинально обернулась, лишний раз убеждаясь, что нас никто не подслушивает. – Дорогая, у меня нет ни единого доказательства виновности Ангелины, что мы имеем её слово против моего.
– Что это значит? – обиженно прокричала Настя. – А мои слова, я расскажу, что Ангелина меня настраивала против тебя, обвиняя во всех грехах.
Скрестила руки на груди и мягко улыбаясь, недоверчиво поинтересовалась, – Настя, она превосходный стратег. Твои слова, также свидетельствуют против меня. Девушка лишь предполагала, вслух раздумывала: да ты сама сказала, что она прямо меня ни в чём не обвиняла. Если ты выступишь на моей стороне, она представит всё в ином свете и заявит, что мы вступили в сговор и оговариваем невинного Ангела.
– И что будем делать? Наташа, продолжать молчать, уже невыход, понимаешь!
– Понимаю, но и напролом идти я не собираюсь, – заявила я.– Получу всю информацию и тогда обязательно спрошу по полной, если Ангелина действительно ведёт двойную войну…, в общем, пусть чистосердечно признаётся Архангелу!
Анастасия встревоженно приподняла голову.
– Ангелина никогда не вызывала у меня доверие. Она буквально одержима Алексеем, – девушка судорожно обернулась и убедившись, что нас никто не слышит, максимально приблизилась ко мне. – Милая, умоляю тебя. Будь крайне осторожна.
Нежно улыбнулась подруге.
– Буду. Обязательно буду. Настя, ты только держись, – уверенно обхватила пальцами её плечи. – Алексей никогда тебя не бросит. Он всё сделает, чтобы найти Романа.
Анастасия грустно улыбнулась.
– Знаю.
– Не теряй надежду.
– Не буду, – заявила она. – Не позволю лучику надежды погаснуть в моём сердце. Я должна быть сильной ради Романа и детей.
Немного приподняла голову.
– Настя, ты должна надеется и верить, что в скором времени Роман войдёт в эту дверь и обнимет тебя, – крепко-крепко сжала руки подруги, даря ей возможность верить в лучшее…
Ложь во спасение! Утверждала, что надежда умирает последней, но сама давным-давно распрощалась с этой верой…
Что же такое надежда? Зачем она нам?
Часто звучит: «Я надеюсь», «Главное – надеяться», «Главное - не отнимать у людей надежду. Без неё они сломаются, не выдержат!».
А разве не наоборот? Что будет, когда человек находит в себе силы отказаться от надежды?
Вот вспоминается известная фраза: "Надежда умирает последней"… Последней? Даже после своего хозяина?
Как будто бы всё время мы живём - черновик пишем.
Мы надеемся на случай, обстоятельства, чудо, на президента, на Бога. Зачем мы постоянно надеемся?
Может, так удобнее? Может, за этим некоторое скрытое желание, неразрывно связанное с ожиданием того, что кто-то, только не я сам, что-то решит и всё измениться?
А что будет, если убить надежду?! Отказаться ждать и надеяться, что завтра будет лучше, чем сегодня! Жить и творить свой мир здесь и сейчас, а не завтра!
И как же убить надежду?
За пределами надежды существует лишь облом? В действительности, только лишившись последней надежды, ты можешь стать по-настоящему свободной. Тебя ничто больше не держит, тебе становится всё равно, и ты получаешь наконец возможность сосредоточиться на мыслях о том, что следует делать, а не о том, что теперь будет. Поэтому, когда умирает надежда, знай — всё ещё только начинается, и поступи иначе.
Надежда и отчаяние - очень сильные состояния души человека. Поэтому они оказывают на его жизнь огромное влияние. Надежда может быть разной: пустой, напрасной, приводящей к разочарованию, или активной, деятельной, преображающей жизнь человека, делая его счастливее. Верить нужно в собственные силы, в самого себя. Но надежду может подарить и другой человек, близкий или чужой, ласковым словом, участием, заботой.
Сердце разрывалось…Моя надежда угасала на глазах, понимала, что вероятность того, что Соколовский вернётся живым крайне мала, но упрямо убеждала убитую горем подругу в обратном. Кому нужна правда!?
Облачившись в лёгкую ночную сорочку, юркнула под одеяло, одолеваемая одним желанием поскорее принять горизонтальное положение и наконец-то погрузиться в сон.
– Ангелина, единственный человек, который протянул мне руку помощи в сложную минуту, оказалась на самом деле коварной женщиной, способной погубить меня, – никак не могла избавиться от сомнений и тревог, продолжала думать. Сопоставляла факты и приходила к единственно правильному заключению, она не помогала мне, а наоборот, … уничтожала. И самое печальное, что я проявила глупость, согласилась на её условия, даже не задумываясь об истинных причинах такой безвозмездной помощи.
– Дура, какой же надо быть безмозглой курицей, чтобы так вляпаться, – пробубнила я и перевернулась набок. Смотрела в окно, за котором была кромешная тьма, вот такая же темнота царит и в моей душе.
Медленно прикрывая веки и погружаюсь в сон. Неожиданно слышу глуховатый, сдавленный голос Архангельского, который звучит как приговор, – добегалась. Внутри зарождается страх и осознание неминуемой расплаты, но я не позволяю низким чувствам отразиться на лице, гордо поднимаю голову и, смело глядя в заверенные глаза, горящие огнём, заявляю, – Запомни это и прими, что тебя здесь никто не боится.
Черты лица Архангельского заостряются, становится похожи на волчий оскал, в глазах сильнее начинает полыхать кровожадный огонь, масштабы которого охватывают и меня и окружающих. Непроизвольно начинаю отступать, пытаясь спастись от разъедающих плоть иск пожара.
– Правильно, что не боишься, трупы вообще неспособны испытывать эмоции, – холодно, с равнодушным спокойствием произносит Архангел. – Пойдём, твоя могила ожидает тебя.
Разворачиваюсь и с ужасом обнаруживаю перед собой надгробную плиту, опускаю глаза и заглядываю в бездонную яму. Желая спастись начинаю судорожно перебирать непослушными ногами, но сделать ничего не в силах, моё тело летит в пропасть. Кричу, раскрываю рот, но издаю лишь беззвучные стоны, слышу, плачь родных людей, сердце и душа ощущают, боль близких, но никто не приходит на помощь. Понимаю, что они рядом, но при этом далеко. Внезапно моё тело становится невесомым, падение замедляется, и я парю над пропастью.
– Падай, это вовсе не яма, это выход, там на дне тебя ожидает новая жизнь, где нет боли и печали, – отчётливо слышу дьявольский голос Ангелины. – Не сопротивляйся, прими, что твои родные не простят тебя, твоя семья смирилась с твоей смертью, но они не смогут смириться с твоим обманом.
– Наташа, девочка моя, проснись, – сквозь тьму и мрак, раздаётся уверенный голос Архангельского, благодаря которому вырываюсь из страшной пучины смерти и возвращаюсь в реальность.
Мгновенно распахиваю глаза и, судорожно хватая ртом воздух, прижимаюсь к горячему живому телу мужчины, который обхватывает сильными, надёжными руками мою талию и шепчет, – любимая, просто сон. – Кошмар, ничего более.
– Такой реальный кошмар, – дрожащими губами произнесла я и отстранилась от Архангельского. – Я падала в пропасть, которая была сродни могиле, слышала голоса, чувствовала боль и понимала, что беспомощна.
– Сон, только сон, – нежно повторил мужчина и убрал за уши мои непослушные волосы, которые распластались по всему лицу.
– Давай, положим поудобнее подушечку, укроемся одеялом и отбросим плохие мысли, – предложил мужчина и, поцеловав меня в лоб, на котором образовались испарины, принялся укладывать меня.
Непроизвольно прижимаюсь к Архангелу и обхватив его могучую шею, в очередной раз убеждаюсь, что всё было сном, сейчас я в безопасности.
– Лёша, не оставляй меня, мне страшно, – лихорадочно протараторила я и прижалась, соленными от слёз губами к мужчине.
– Наташа, что тебе приснилось? – взволнованно поинтересовался Архангельский и провёл шершавой ладонью по моей спине.
– Не помню, – солгала я, не желая вдаваться в подробности своего кошмара. – Какие-то рваные фрагменты всплывают в голове, но никак не могу объединить их в единую картинку, – пояснила я.
Сама загнала себя в рамки, прыгнула в могилу и накрыла землёй, в надежде, что толщи холодной земли скроют меня от опасности и уберут от беды, не понимая, что таким образом похоронила себя.
– Поцелуй меня, – попросила я, ведомая истинным желанием раствориться в мужчине, осознавала, что в данный момент он моё спасение, именно его светящиеся в ночи глаза выведут меня из мрака, сильные руки вытащат из ямы и не позволят снова упасть.
И он беспрекословно выполнил просьбу, ласковые губы накрыли меня, поцелуй получился трепетным и нежным, дарящим приятные ощущения. В груди стало тепло, крепче прижалась к обнажённому телу и мне показалось, что наши сердца соединились и начали биться в унисон друг другу.
Усилила напор, стала более яростно впиваться в чарующие губы мужчины, стремясь впитать каждую частичку, не упустить ни малейшей детальки, жадно поглощала его плоть, терзала губы, исследовала языком его рот.
Архангел издал стонущий рык и не разрывая контакт, продолжил исследовать моё тело, его губы скользнули по моей шеи, затем опустились к груди, которая была прикрыта тоненькой тканью ночной рубашки. Пальцы мужчины плавно прошлись по моим плечам, и незаметно спустили бретельки ночного пеньюара вниз, в результате чего грудь оголилась, а спину прикрывала лишь копна мои распущенных волос.
Его рука решительно направилась вниз, он провёл ладонью по внутренней стороне бедра и не снимая трусиков, дразнящими движениями коснулся интимного места, которое возбуждённом состояние ожидало его вторжения.
Одновременно лаская и прикусывая кожу, мужчина водил второй рукой по мои грудным полушариям, распаляя плоть, пробуждая наслаждение, которое, как карамельная нуга расплывалась внутри меня.
Зарылась руками в жёсткие волосы мужчины и давая волю чувствам, прохрипела, – Лёша, пожалуйста, не останавливайся. Слегка приподняла бёдра, когда почувствовала, что руки мужчины переместились к краешкам трусиков, расположенных на бёдрах. Архангельский со знанием дела, без проблем избавил меня от ненужного белья и продолжил ласкать интимную зону, которая неконтролируемо источала соки.
– Течёшь, девочка, – победоносно улыбаясь, констатировал Архангел. – Ты хочешь меня, несмотря на все протесты и громкие слова.
Нахмурила брови и, шлёпнув мужчину по спине, возмущённо произнесла, – ты сейчас хочешь это обсудить, давай отложим, – растянула последнее слово, когда Архангел, проник пальцем внутрь меня и по-хозяйски прошёлся по узким стеночкам женской плоти, вынуждая поддаваться вперёд и испытывать райское блаженство.
– Сейчас я хочу, чтобы ты сейчас сказала, что это для тебя только секс и ничего больше, – требовал мужчина, продолжая движения пальцев внутри меня, мучая и искушая плоть.
Обессилено опустила голову на подушку, локоны волос распластались, яростно вертела головой, испытывая целый вулкан потрясающих чувств, думала, что я на пределе и более остро и насыщенно — просто чувствовать неспособна.
Оказалось, что ошибалась, когда его дыхание обожгло складочки межу ног, испытала необъяснимое чувство. Стыд накрыл моё тело, но быстро улетучился, как только мужчина бережно раздвинул половые складочки, положил палец на выступающий бугорок и начал массировать методичными движениями. Разум покидал меня, я была полностью во власти страсти и похоти, осознавала, что раскрепощаюсь и подавляю стыд и смущение.
Ярко ощущала прикосновение мужчины сквозь пелену сильных чувств услышала голос Архангельского, который твердил, – сладкая девочка, всюду сладкая. – Такая неискушённая, нежная, но при этом страстная и темпераментная.
Архангел технично чередовал свои действия, движения были легки и аккуратными, при этом он ловко давил на необходимые точки, вызывая приятную дрожь во всём теле.
Моё лицо охватывает жар, оно краснеет, начинаю тяжело дышать, Архангельский вставляет палец в моё содрогающееся тело, и я ощущаю, что мои внутренние мышцы начинают интенсивно сокращаться.
– Секс, только секс, – простонал мужчина и покинул моё тело.
Не в состоянии в полном смысле осознать фразы мужчины, в данный момент нахожусь во власти блаженства. Полностью доверяю своему партнёру, который, бесспорно, дарит удовольствие и неземное наслаждение. Испытываю объединение не только тел, но и слияние наших душ.
– Боже, как он умудряется быть таким нежным? – неосознанно всплывает вопрос в моей голове. – Всегда думала, что от таких интимных вещей, у девушки могут возникнуть болезненные или неприятные чувства, в конце концов, кожу можно поцарапать ногтями, ну или бородой, – наивно продолжаю размышлять я.– Наивная девчонка, полный профан, не то что Ангелина,– болезненно и обидно проговорила женская гордость.
– Успокоилась, – прошептал мужчина и, склонившись над моим пылающим лицом, провёл губами по моей щеке.
– Я тоже хочу попробовать, – неожиданно для самой себя, предложила я. – Правда, я никогда не делала, ну этого, – смущаясь, призналась я.
На лице Архангельского отобразилась неподдельная улыбка, а в глазах появился азарт. – Не делала чего? Не брала в рот. Моя наивная девочка, это называется взрослым словом, минет. Ты это мне предлагаешь, моя развратная малышка или я ошибаюсь?
В знак согласия похлопала ресницами, продолжая пристально наблюдать за мужчиной.
– Хорошо, давай посмотрим, насколько ты искушённая женщина и способна удовлетворить желание мужчины, – лукаво и провокационно произнёс Алексей, подогревая мой интерес, заставляя проснуться женскому началу.
– Вот, сука, – подумала я.– Что я ему деликатес, который необходимо дегустировать. – Казанова хренов, думает раз у него больше опыта на сексуальных игрищах, так он вправе так надменно себя вести.
– Уже передумала, однако, быстро, – усмехнулся мужчина и поднялся с кровати. Встал напротив меня и подняв руки, скомандовал, – ну что, долго ещё ждать?
Его высокомерный тон изрядно взбесил меня, всем своим видом показывал, что ничего особенно от неумелой девчонки он не ожидает.
Лукаво сощурила глазки, неспешно опустила ножки на пол и сексуально проведя кончиком по пухлым истерзанным губка, проговорила, – тише, сейчас всё будет, – не сводя глаз с мужчины, сняла ночную сорочку и откинула её в сторону, недалеко от трусиков.
В изысканном «костюме» Евы, прикрытая лишь волосами, подошла к Архангелу и провела подушечкой пальчика по его губам, слегка оголив нижние зубы.
Продолжая плотоядно поедать его, опустилась на колени и прошлась тёплыми ладошками по бёдрам мужчины, поднявшись к филейной части, игриво хихикнула и сжала упругие ягодицы. От моего взора не скрывается, что мужчина заводится от моих прикосновений, но тщательно пытается скрыть своё возбуждение, которое предательски выдаёт его восставший орган.
Перемещаю шаловливые ручки на бугорок внушительных размеров и не разрывая зрительного контакта, выдыхаю, – хочу. Архангельский издаю сдавленный рык и обхватывая мою голову своими руками, требовательно направляет лицо к своему органу.
– Наташа, кончай разводить демагогии и приступай уже к действиям, – командует Алексей. – Займи наконец-то свой ротик делом и прекрати испытывать терпение.
– Милый тебе не нравится, – с ликующей улыбкой, изображаю непонимание на лице, при этом уверенно продолжаю накалять атмосферу. Медленно двигаю рукой вверх-вниз, а затем начинаю мягко массировать половой орган через ткань одежды, чередуя поглаживание с более агрессивными ласками – сжимаю его плоть, а затем ослабеваю давление.
– Сука, – громко выругался Архангел и одним движением, стянул штаны, оголив восставший и жаждущий орган.
И снова ликующая улыбка заиграла на моих губах, Архангельский не в состоянии контролировать эмоции, им владеет страсть и безумное желание.
Аккуратно, словно фарфоровую статуэтку, беру в руки пульсирующий орган и продолжаю мучить Архангела, выводя его на новые эмоции, заставляя окончательно потерять связь с реальностью, – дорогой, скажи, что ты хочешь, чтобы я сделала? Не дожидаясь ответа, провожу губами по головке органа, а затем провожу языком дорожку к паху. Возвращаюсь к исходному положению, кончиком влажного от слюны языка делаю ритмичные, лёгкие, щёлкающие движения.
Неуловимо дую на разгорячённый орган, создаю эффект «холодного ветерка», а затем помещаю руку на основание органа и не сдерживая естественного стона, начинаю поглощать его.
Странное чувство, стою обнажённая на коленях и ритмично работая ртом, доставляю удовольствие мужчине, которого ненавижу и презираю. Но почему не ощущаю себя униженной или оскорблённой, у меня прямо противоположное чувство, как будто бы я возвышаюсь над мужчиной, а он полностью повержен и находится в моей власти.
– Над искусством порабощения Архангела мне ещё нужно будет поработать, но я уже на верном пути и пусть мои шаги пока весьма робкие, зато уверенные и целенаправленные.
Семенная жидкость изливается на моё лицо, провожу языком и осознаю, что по вкусу она напоминает разбавленную морскую воду с соответствующим запахом.
Поднимаю глаза и вижу, что мужчина, запрокинув голову, учащённо дышит, сдерживая крик блаженства и наслаждения.
– Конечно, испытал необходимые эмоции и на этом наши любовные игры подойдут к концу, я уже вряд ли получу желаемую разрядку, – грустно подумала я, но не успев даже самостоятельно подняться на ноги, почувствовала, как мужчина схватил меня за плечи и толкнул на кровать.
От внезапности успела лишь ахнуть и немного отползти назад, но далеко не убежала, Архангел накрыл моё тело и удерживая руки за головой, прохрипел в губы, – теперь моя очередь, малышка. – Хотела показать кто главный? Умело терзала меня, своим острым дразнящим язычком и ласкала пухлыми губками, – свободной рукой провёл по щекам, затем спустился ко рту и очертил конторы, нажав на подбородок, в результате чего приоткрыла рот. Мужчина коснулся зубов и провёл большим пальцем по мокрому языку.
– И где только учат приличных девочек таким пошлым навыкам? – склоняясь к моему уху, спросил Архангельский, крепче сжимая мои запястья. – Утверждаешь, что никогда не делала ничего подобного, но слова и действия не совпадают. Может, ты обманываешь меня, неизвестно чем ты зарабатывала в чужой стране? – поднялся надо мной и требовательно посмотрел в мои озлобленные глаза.
– Вот урод, – прорычала я и попыталась скинуть Архангельского. – Привык с проститутками общаться, а с приличными женщинами и двух слов связать не можешь, – негодовала я, продолжая вырываться их хватки.
Архангельский звонко засмеялся и, прижав своим телом плотно меня, снисходительно заявил, – тише, малышка, тише, – услышала до боли знакомую риторику. Да он просто издевается надо мной, изысканно мстит за моё поведение и мучительные ласки.
– Так тебе не понравилось? – жалобно полюбопытствовала я.
– Понравилось, ты будешь умелой ученицей, у которой огромный потенциал, но большой пробел по части опытности, который мы в скором времени совместными усилиями наверстаем и восполним в полном объёме. Только ты понимаешь, что необходимы практические занятия и от тебя требуется полная отдача и беспрекословное подчинение.
– А кто тебе сказал, что такой умелой ученице, нужен такой учитель, как ты, – дерзко бросила вызов Архангелу. – Твоё самомнение раздуто до небывалых масштабов.
Архангельский освобождает мои руки и властно смыкает пальцы на моей филейной части, начинает безжалостно мять нежную кожу, вызывая болезненные ощущения.
– С ума сошёл, – крикнула я и стремительно постаралась избавиться от его хватки.
– Лежи спокойно, – раздался командный голос Архангела, от его жёсткого тона на душе стало не по себе, в сердце поселился ужас, который заставлял меня продолжать сопротивление.
– Значит, желаешь другого учителя? – прорычал мужчина, крепче вжимая моё тело в матрас. – Может этого пи….са Серёжу, представляешь на моём месте.
Безмолвно покачала головой, стараясь вспомнить момент, когда я окончательно перешла черту и вынудила мужчину вести себя жёстко и агрессивно.
Но проанализировать ситуацию мне не удалось его страстные губы разомкнули мои губки, требуя ответа. Но какого? Хотела отползти, вырваться, но вспомнила, что постоянно предпочитаю убегать, никогда не встречаю опасность, а лишь покорно склоняя голову и бегу.
Его руки обняли мою талию, прижали безвольное стройное тело к мускулистой груди, теперь его поцелуй не был жёстким, скорее более настойчивым и жадным. Кровь сильнее забурлила в жилах, чувствовала, что напряжение покидает моё тело. Мужчина по-хозяйски раздвинул мои ножки, его мужское естество теперь находилось в опасной близости.
Широко распахнула глаза и увидела, что его тёмные очи блеснули и рассерженно сузились, его тело втиснуло меня в мягкий матрац и вдруг резкий толчок … обжигающее чувство наполненности, словно стрела пронзило моё женское нутро.
Отчаянно вскрикнула и как одичавшая кошка, вонзила цепкие коготки в спину Архангела. Архангельский двигался медленно, потом всё быстрее, принося с каждым толчком невообразимые ощущения, позволяя купаться в райском наслаждении и незабываемом удовольствии. Наконец-то он врезался в меня глубоко, сильно и, в последний раз, вздрогнув, сдавил в сокрушающихся объятиях полностью покорённой меня.
– Прости, Наташа, я не думал, что всё произойдёт так быстро, но у тебя, слишком острый язычок.
И когда я посчитала, что Архангел успокоился, он внезапно развернул меня, положив животом на кровать и приподняв мои бёдра быстро вошёл в меня, теперь его толчки были, грубыми, жёсткими и достаточно сильными. Он сжал мои волосы и потянув назад, вынуждая выгибать шею, прорычал, – учителя тебе нужны? – Скажи, кого ты предпочитаешь видеть вместо меня?
– Ненавижу тебя, ты …, – не смогла завершить фразу, вместо членораздельной речи из моей груди вырывались стоны.
– Ты многого лишаешь себя своим ехидным язычком, Наташа. Будь немного посговорчивее и, если бы ты призналась, что чувствуешь, – с сожалением прохрипел мужчина.
Архангельский овладевал мной яростно, глубоко проникающими толчками, несмотря на желание сопротивляться, росло и росло невероятное, ослепительное наслаждение, мгновенно прервавшееся: Архангел, застонав, обмяк, придавив меня тяжестью тела. Едва не закричала, поняв, что всё кончено. Прошла минута, другая, но Архангел не шевелился.
– Я хочу встать, – холодно объявила я, уткнувшись носом в одеяло.
– Почему? – поинтересовался он.
– Потому что пора спать, – равнодушно озвучила я.
– Не понимаю, Наташа. Хочешь уснуть. Так спи.
Я замерла, боясь дышать и чувствуя, как он растёт и твердеет во мне и когда вероятность третьего захода была неотвратима, послышался телефонный звонок.
Архангельский мгновенно оттолкнулся от кровати и ничуть не стесняясь своей наготы, спешно взял телефон с тумбочки и ровным голосом, произнёс, – слушаю.
Как только почувствовала свободу, незамедлительно воспользовалась ситуацией, приняла полусидящее положение и свесив ноги с кровати, предварительно прикрыв обнажённое тело, внимательно посмотрела на удручённое лицо мужчины. Ему передавали какую-то информацию, которая его сильно взволновала, он стоял недвижно, усердно впитывая каждое слово.
– Понял, через сорок минут приеду к вам. Никуда не отходи от него, постарайся с ним поговорить, сейчас каждая минута бесценна. Вопросы, которые мне интересны тебе известны, – бросил на меня осуждающий взгляд и отключил сотовый телефон.
Продолжая упорно молчать Архангельский, натянул штаны и, игнорируя мой обескураженный взгляд, направился на выход.
– Лёша, что случилось? – не выдержала я и бросила ему вопрос.
– Ничего особенного, Наташа. Тариэл очнулся и готов дать разъяснения по поводу сложившейся ситуации. Сизый и Ангелина уже там.
– Сизый и Ангелина, – повторила я.– Лёша, пожалуйста, возьми меня с собой, – буквально умоляющим голосом, попросила я. Этот человек, обязан поведать правду, кто и когда заставил его оклеветать меня, а главное, пусть подтвердит, что нанял киллера. Сегодня мы узнаём кто истинный предатель. Думаю, справедливо будет, чтобы я присутствовала, когда он, глядя мне в глаза, расскажет, где и когда мы заключили сделку.
Судорожно перебираю возможный план действий, в случае, если Тариэл решит заговорить. От страха не могу выровнять дыхание, ощущение, что невидимая рука правосудия схватила моё горло и медленно сжимает, не позволяя поглотить жизненно важный кислород и наполнить лёгкие.
– Чёртов Тариэл, – рычит моя конъюнктурная сущность, – при жизни от него были одни проблемы, надеялась, что хоть сдохнет без особых неприятностей. – Так нет, решил на последнем издыхании, меня с собой тащить. Только вот ошибся, я не собираюсь сдаваться. Просто так, что ли, столько пережила и вытерпела, чтобы так легко отдать Архангела этой смазливой девчонки.
– Ангел, с тобой всё хорошо? – взволнованно поинтересовался Сизый, бегло посмотрев на меня. – На тебе «лица нет» может остановить машину, глоток свежего воздуха тебе поможет.
– Нет, не вздумай, – не контролируя порыв, громко прокричала я и испуганно посмотрела на Сизиго. – Идиот, своей заботой меня в могилу загонит, – злобно подумала я, при этом на лице изобразила крайнюю степень переживания за судьбу Тариэла. – Если Архангел приедет раньше нас, – парализовала меня ужасная мысль, – тогда точно моя участь будет предрешена. –Нет, надо успокоиться и продолжать изображать саму учтивость и тактичность, сейчас нельзя поддаваться паники, холодный ум и равнодушный подход, вот единственный способ спастись и удержать рядом с собой Алексея, ибо без него нет мне жизни.
– Серёжа, нам, неизвестно сколько, ещё проживёт Тариэл, на счету каждая секунда, – объяснила я своё буйное поведение. – Этот человек знает очень многое, нам нужно из первых уст услышать информацию и наконец-то открыть глаза Архангелу на Наташу. Эта девушка очень опасна и рано или поздно, но погубит всех нас.
– Хватит, – впервые Сизый повысил голос на меня и гневно покосившись, скомандовал, – не смей, слышишь не смей, клеветать на человека. – В моём мире за базар надо отвечать, а если не ответишь, то спросят. Так что фильтруй базар.
– Сукин сын, – прошипела моя гордость, которая так и подталкивала меня накричать на ничтожного сопляка, но вот разум не позволял эмоционально себя вести. – Этот паренёк может мне ещё пригодиться, а соответственно должна проявить хитрую смекалку, разыграть роль невинной жертвы, пусть с помощью жалости, но заставить мужчины перейти на мою сторону.
– Ты прав, – простонала я и смахнула фальшивую слезу. – Извини, что высказала свои мысли вслух, – горько усмехнулась и, давясь слезами, продолжила, – хотела бы и я иметь такого друга, который верит тебе и защищает, даже когда весь мир против тебя.
Перевела лукавый взгляд на Сизого и с дьявольским ликованием в душе и скорбным видом на лице, заметила, что мои слова произвели должный эффект, смогла разжалобить мужчину.
– Ангел, прости, не хотел обидеть тебя или ранить твои чувства, – с досадой проговорил мужчина и оторвать руку от руля, положил её на моё колено. Накрыла пальцы Сизиго своей женственной ручкой и приподняв поцеловала.
– Ты настоящий мужчина, который неспособен ранить, – продолжала осыпать Сизого лживыми комплиментами, взывая к его Эго.
– Я реально, не привык унижать людей, в особенности женщин. По мне, если что-то не так, сразу в морду и вопрос решён, – искренне признал пацан. – В особенности не привык предъяви друзьям бросать, а ты сама понимаешь для меня ты друг, как и Наташа.
– Хороший ты друг, – сухо произнесла я и ехидно заулыбалась. – Только вот знаешь, иногда приходится делать выбор между друзьями, ситуации бывают разные.
– Не бывает, у меня не бывает, если стоишь на перепутье и не знаешь куда идти, тогда руководствуйся долгом и честью, – помпезно заявил мужчина, действительно верующий в принципы и понятия.
Автомобиль подъезжает к серому зданию, которое скорее походит на склад, спрятанный от посторонних глаз в лесном массиве. Около дверей стоят двое вооружённых охранников.
Пристально осматриваюсь по сторонам и облегчённо выдыхаю, когда не нахожу глазами машину Архангельского.
– Второй раз повезло, – осознала я, – первый, когда удачно оказалась рядом с Сизым и ему сообщили, что Тариэл пришёл в себя и вот сейчас, второй раз, когда опередили Архангела. – Значит, не всё потеряно, теперь одна надежда, что этот старый козёл сдохнет до того, как Архангельский приедет, а уж в этом я ему помогу. Своими руками задушу гадину, которая мешает жить.
Как только автомобиль остановился, выскочила на улицу и побежала к охране.
– Жив? – прокричала на ходу. Охранники удивлённо переглянулись и, пожав плечами, отрицательно покачали головами.
– Умер, – мрачно констатировал Сизый, подойдя к охране.
– Мы не в курсе, Сергей Васильевич, – отрапортовал один из стражников. – Внутри доктор и несколько медсестёр, он потребовал, чтобы мы покинули помещение и ожидали на улице.
– Понятно, – недовольно буркнул Сизый и открыл мне дверь.
Мгновенно проскочила внутрь, изумлённо осмотрела помещение, которое было довольно неплохо оборудован по последнему слову техники. Если бы не видела внешний вид, подумала, что мы находимся в мине больничке, что-то вроде передвижного пункта.
– Виктор Иванович, здравствуйте, – с уважением обратился Сизый к доктору. – Как его состояние?
– Ситуация крайне нестабильная, – чётко ответил доктор. – Боюсь, до утра не доживёт, сейчас он в сознание, постоянно требует Архангела, говорит, что у него есть информация для него.
Сизый молча кивнул и направился к койке умирающего Тариэла. – Серёжа, только не напрягайте сильно пациента, сердце слабое, в любой момент может дать сбой, тогда точно не откачаем. – Я и медицинский персонал будем ожидать на улице в случае необходимости нажмите на кнопку: « ВЫЗОВ» и мы незамедлительно прибудем.
– Понятно, – замедляя шаг, крикнул Сизый. Я же в отличие от парня, ускорила шаг и сломя голову помчалась к Тариэлу.
– Не смей ничего говорить, иначе прямо сейчас оправлю к праотцам, – склонилась над издыхающим телом и шёпотом проговорила, заранее убедившись, что Сизый не слышит моей речи. – Клянусь, начнёшь говорить, до утра не доживёшь, на куски буду резать.
– Что ты делаешь? – раздался раздражённый голос за спиной.
– Ничего, – безэмоционально ответила я.– Склонилась, чтобы лучше разобрать его слова, он же не говорит, а лишь губами перебирает, чёрт знает что пытается донести.
Мужчина с недоверием посмотрел на меня и подойдя к умирающему, спросил, – слышишь меня? Отошла и встала позади Сизиго, при этом внимательно рассматривая живой труп на больничной койке.
– Слышу, – тяжело захрипел Тариэл, – и даже вижу, особенно хорошо дьявола, который стоит за твоей спиной. – Ловко эта ведьма обвела всех, молодец. По вине, Анге…, – не выдержала истерически закричала и не помня себя подлетела к мужчине и схватила его за шею. Начала душить его с неистовой силой.
– Ангелина, пи…ц, прекрати, – закричал Сизый и оттащил меня. – Сумасшедшая, сука, – презрительно произнёс Сизый и покосился на задыхающегося Тариэла.
– Доктор, Виктор Степанович, – крикнул Сизый, пребывая в состоянии полной растерянности, совершенно позабыв, что нужно нажать кнопку экстренного вызова.
– Нет, умоляю, не надо доктора, – опустилась на колени и взмолилась, – пожалуйста, это наш шанс. – Пусть сдохнет, – одной рукой брезгливо указала на Тариэла, другой держала за колено парня.
– Какой шанс? Ты предала нас, он ясно сказал, что это ты, – грубо оттолкнул меня Сизый и пошёл к выходу.
Вскочила на ноги побежала следом за мужчиной, обогнала его и, действуя импульсивно, прижалась к Сизому, но прежде чем в очередной раз он отшвырнул меня, успела выхватить оружие. Опустила предохранитель и, передёрнув затворную задвижку, направила пистолет на Сизого.
– Стреляй, другого выхода у тебя не будет. Может, так спасёшь, свою никчёмную жизнь, – презрительно скомандовал мужчина и ненавистно посмотрел в мои глаза.
– Ты прав, моя жизнь никчёмная, – удручённо согласилась я и подставила ствол к виску. – Не хочу так жить и не буду.
Мужчина несколько секунд обескураженно, не отрывая глаз, разглядывал меня, затем поднял руку и спокойным тоном, попросил, – Ангелина, дорогая, не надо так. – Выход есть из любой ситуации, давай ты опустишь оружие, и тогда мы поговорим.
– Нет у меня выхода, – обречённо объявила я. – Если ты расскажешь правду Архангелу, он шкуру с меня спустит и тебе это известно. Почему? За что? Сокол, Архангел, да даже ты, все очарованы и околдованы этими девицами. Из-за дня в день, только и слышу какая прекрасная Анастасия, какая милая Наташа, а я…
– Ангелина и ты очень хорошая девушка, – Сизый неспешно сокращает расстояние между нами.
– Стоять, – потребовала я.– Не вздумай предпринимать каких-либо опрометчивых попыток спасти меня. Я уже труп. Мне не привыкать, я вечная жертва, которую презирают и унижают. С детства, так повелось. Никому не нужный Ангел, о котором вспоминают лишь в минуту отчаяния.
Послышался хрип Тариэла, синхронно с Сизым поворачиваем голову и видим, что из-за рта старика пошли сгустки багровой крови. Хрипы усиливались. Стало ясно, что жизненные силы покидают его.
Заворожённо наблюдала за умирающим человеком и потеряв бдительность, упустила момент, которым ловко воспользовался Сизый. Он тихо подкрался ко мне и «в мгновение ока» обезоружил меня. Попыталась бороться с мужчиной, но это был неравный бой, гадюка никогда не одолеет ястреба, ядовита : да, но опасна лишь для лягушек и маленьких мышей. Токсичная гадина никогда не победит гору мышц, закон природы, который применим в человеческой жизни.
– Сумасшедшая девчонка, – крепко сжимая моё тело, произнёс мужчина. – Не верю, что ты способна была лишить себя жизни.
– Серёжа, какой жизни? – паника охватила моё сознание, извивалась, вертелась, пыталась вырваться из стальной хватки, затем окончательно потеряв надежду и лишившись сил, обмякла в крепких руках мужчины и, не придумав ничего более оригинального, впилась соленными от слёз, губами в губы Сизого.
От моих действий сначала мужчина оцепенел и никак не реагировал, затем прейдя в себя, разомкнул руки и, держа в руках пистолет, отошёл от меня на расстояние вытянутой руки.
Умоляющий взгляд устремился на Сизого, еле-еле шевеля губами, которые помнят вкус поцелуя, промолвила, – Серёжа, не губи меня. – Обещаю, я уеду, начну новую жизнь. Но сначала избавлю вас от этой назойливой Наташи, Тариэл поведал только часть правды, он умолчал, что и Наташа была с нами в сговоре, только мной руководила любовь, а этой женщиной, меркантильность. Она обещала Тариэлу, что со временем окажет содействие и они смогут распилить бизнес-Архангела. Даже планировали убить его, а что единственной наследницей при таком раскладе будет дочь Наташи.
– Ангелина, ты сказочница, только вот не могу понять, кровавый гений или городская сумасшедшая, – Сизый подошёл к бездыханному телу Тариэла и пощупав пульс, удручённо произнёс, – умер. – Всё кончено.
– Собаке собачья смерть, – провозгласила я и обессиленно упала на пол. – Он в своё время подобрал меня вместе с Ивановым. Я была словно щенок, всеми гонимая, даже мои родители отказались от меня. В них я видела опору, но оказалась, что они использовали меня. Я стала секс-игрушка, девочкой для эскорта. Когда встретилась с Соколовским, подумала, что вот он мой шанс, лучик солнца в тёмном царстве, но и здесь меня ждало разочарование.
Сизый подошёл ко мне, опустился на колени и проведя ладонью по лицу, произнёс, – Ангелина, я походатайствую за тебя, обещаю.
С болью в глазах и с улыбкой грустного клоуна, пропищала, – прошу, Сизый, не надо. – Меня столько раз обманывали. Я отпустила Сокола, несмотря на то, что была с ним в тяжёлые минуты его жизни, но он всё равно бросил меня, как ненужного бездомного щенка и ушёл к Насте. Потом Архангел, и снова я как доверчивый котёнок потянулась в добрые руки, но и здесь сплошное разочарование. Потому умоляю, хоть ты не ври мне, прямо, скажи Ангел твоё время пришло, пора на небеса.
– Я тоже из детдома, – поведал Сизый и опустил голову. – Не понаслышке знаю, что такое холод и голод. Тоже привык драться и защищаться, потому что по-другому не умею. Я не знал материнских рук, мой отец никогда не поддерживал меня, но мне понятны такие вещи, как дружба и преданность.
Беру парня за подбородок и заглядывая в его бездонные глаза, в которых царит полная растерянность, твёрдо заявляю, – Серёжа, ты мужчина, тебе не пришлось пережить то, с чем столкнулась я. Эти люди растоптали мою гордость, я не считаю себя личностью, морально меня уничтожили, нравственно погубили. Мне лишь жаль, что я поздно повстречала тебя, возможно ты моё спасение, но увы, нам этого уже не узнать, как только откроется правда…
– Откроется правда, – внезапно раздался голос Архангельского, от которого я машинально вздрогнула. – Договаривай Ангелина, – потребовал Алексей и недовольно обвёл нас взглядами.
– Твою мать, он что умер? – завопила Наташа и, подбежав к трупу, начала щупать пульс. – Лёша, срочно доктора, он умер. – Чёрт, он же ничего не сказал!
Сизый поднялся на ноги и пронзительно глядя на Архангела, ответил, – брат он поведал правду, Тариэл произнёс имя предателя, человека, который сливал информацию.
– Брат, он поведал правду. Тариэл произнёс имя предателя, человека, который сливал информацию, – уверенно, без намёка на сомнение, ответил Сизый и застенчиво посмотрел на Наташу. – Имя предателя этот ублюдок всё-таки назвал.
Повисла гробовая тишина, не свожу требовательного взгляда с Сизого, который поворачивает голову в сторону Ангелины и протягивая ей руку, говорит, – он сказал, что предатель, это Наташа. Сомнений быть не может. Мне очень жаль, но это правда.
Горько усмехнулся, чувствуя, как внутри расширяется огромная, непреодолимая пропасть.
Считал, что после мнимой гибели любимой женщины полностью окаменел, а вот теперь понял, что эта вероломная девица способна причинить мне боль. Должен её ненавидеть, но проклятое, предательское сердце словно лишилось данной функции по отношению к Наташке.
Мгновенно устремляю растерянный взгляд на Наташу, которая с непонимающим видом, замерла, открыв рот.
Она была перепугана, но более растеряна…
– Ты уверен? – грозно спросил я, продолжая сверлить глазами перепуганную девушку, которая словно онемела, она судорожно открывала рот, но не издавала ни единого звука. – Ошибка исключена.
Разочарование накрывало как смертельная лавина, не мог нормально дышать, не то чтобы здраво размышлять и анализировать ситуацию.
– Возможно, находясь на смертном одре, этот плут решил очистить свою душу и раскаяться, – робко предположила Ангелина, цепляясь за руку Сизого. – Понимаю, Архангел, что тебе сложно принять правду. Но ты должен быть сильным и справедливым.
На секунду прикрыл потяжелевшие веки…Как сложно быть сильным справедливым, когда вопрос касался любимого человека. Человека, который безжалостно вонзил тебе остриё прямо в сердце, а ты как самый настоящий глупец, продолжаешь любить вероломную тварь!
От слов Ангелины Наташа побледнела, провела ладошкой по лицу и переместила взгляд с Сизого на меня.
Девушка посмотрела на меня глазами, в которых читалось сожаление, непонимание, но ни капли стыда или раскаяния.
Неужели она до такой степени бессовестная, отчаянно искал хоть малейший намёк на сожаление, но безуспешно!
– Либо девочка - прирождённая актриса и умело разыгрывает из себя жертву, либо, что-то здесь нечисто и меня попросту выставляют идиотом, – про себя думаю я. – Пока не разобрался в чём дело, виду подавать не буду. Нужно хладнокровно обо всё подумать. Вопросов возникало ещё больше, чем прежде. Ранее Сизый никогда меня не обманывал, но интуиция подсказывала, что всё не так просто, как может показаться на первый взгляд.
Люди так боятся сделать шаг навстречу новой жизни, что готовы закрыть глаза на все, что их не устраивает. А это еще страшнее: проснуться однажды и осознать, что рядом все не то, не те, не тот…
Вот так со мной произошло, когда лишился Наташки…Не могу вот так просто во всё поверить и вынести приговор своей любимой…Любимой, которая совершенно не заслуживает моей любви.
Покосился на Ангела…
Слишком подозрительно вела себя Ангелина, она буквально контролировала каждый шаг Сизого, не мог не заметить, как она расцвела, когда парень выдал Наташу. Она словно испытала огромное облегчение.
Когда счастье идёт нам в руки — мы становимся подозрительными! Неужели нужно всё усложнять, чтобы поверить? Мы привыкли думать, что настоящую любовь надо заслужить, надо преодолеть все препятствия во втором акте, перед тем как жить долго и счастливо в третьем. А если препятствий нет, означает ли это то, что чего-то не хватает? Неужели нужна драма, чтобы отношения сработали?
Б…ь, да в нашей жизни с Наташкой столько было драмы…Сколько ещё препятствий нужно преодолеть? Проклятие!
Возможно, иногда приходится признавать горькую правду жизни! Нам просто не по пути…
– Ангелина, извини, но дело принимает совершенно иной оборот. Я больше не могу молчать, – выйдя из состояния оцепенения, заявляет Наташа. – Хватит с меня всей этой грязи. Надоело, что меня несправедливо обвиняют во всех смертных грехах. Всему есть предел. Включая моё терпение.
Озадаченно усмехнулся и пытливо осмотрел девчонка, которая всё-таки решил прерывать молчание и, издала свой нежный, птичий писк.
– Интересно! – воскликнула Ангелина. – И что ты собираешься поведать? Что можешь нам рассказать?
Пытливо сузил глаза…Готов поклясться, но в голосе Ангелина звучала прикрытая угроза. Она морально давила на Наташу, вынуждая её замолчать и своевременно закрыть рот.
Ангел вздрогнула, от прежнего облегчения не осталось и следа…
Заинтригованно сузил глаза, ожидая искромётной исповеди любимой женщины, отчаянно веря, что она может быть кем угодно, но только не предательницей.
– То, что ты предложила мне разыграть весь этот спектакль. Ты и только ты передала мне документы, вручила деньги, а взамен потребовала, чтобы я навсегда исчезла из жизни Архангельского и больше никогда не появлялась в стране, – громогласно провозгласила Наташа, яростно впиваясь взором в Ангелину. – Предварительно осведомим меня, что если Архангельский узнает, что я беременна, то незамедлительно отнимет у меня ребёнка. Лёша, – теперь её удручённый взгляд был направлен на друга, – я не оправдываюсь, просто хочу, чтобы меня прекратили необоснованно обвинять. Виновата. Совершила ошибку. Но я доверилась Ангелине. Именно она убедила меня бежать. Я прежде всего спасала своего ребёнка.
Наташа подошла ко мне вплотную и, глядя в глаза, добавила, – поверь мне. Может, я и совершило огромное количество непростительных ошибок, но я не предательница. Никогда бы не подставила тебя. Одно дело сбежать и совершенно другое, вероломно, ради своей меркантильной выгоды передать документы.
– Поверить тебе, – с грустной улыбкой, повторил последнюю фразу девушки, понимая, что далеко не священник, чтобы отпускать чужие грехи, тем более что своих имелось предостаточно. – Ты серьёзно, Наташка? Вот так просто. Взять и поверить…
Вот говорят, что человек появляется в твоей жизни, чтобы преподать тебе какой-то урок, и он исчезнет, как только ты этот урок усвоишь…
Все люди, появляющиеся в моей жизни учат меня одному «НИКОГДА, НИКОМУ, НИ ЗА ЧТО НЕ ДОВЕРЯЙ»…
И когда я усвою этот урок одному Богу известно…
Предателями мы считаем тех, на кого сами же возлагаем свои надежды, а они не способны их оправдать. Причины появления наших надежд…
Наша же недальновидность и наивность, безграничная вера недостойным людям.<br> Не они проникают к нам в душу, а мы прирастаем к ним и позволяем проникнуть.
А потом больно…
Б…ь! Да я утопал в своих грехах, увяз, словно в болоте по самые уши!
– А ты не считаешь, что слишком поздно, для таких речей. Что мешало тебе раньше рассказать правду и избавить нас от подозрений. Что мешало? И только, когда тебя припёрли к стенке, ты решилась облегчить душу. Что, девочка моя, боишься за свою жизнь? – Разочарованно ухмыльнулся. – Наташа, ты спасаешь свою жизнь.
Девочка потупила взгляд и, глубоко вздохнув, призналась, – я не хотела причинить вред Ангелине. Она помогла мне в трудную минуту. Не могла обмануть её доверие. Понимала, что ты её не пощадишь, не пожалеешь, – промолвила девушка.
Проклятие…Даже если Наташка – коварная и вероломная предательница, я её…Не трону. Вышвырну из своей жизни, но она будет жить, далеко-далеко от меня и дочери.
С Ангелиной всё иначе…Совершенно иначе…Ей предательство можно будет смыть только кровью!
Сурово нахмурив брови, сжав руки в кулаки, яростно возразил, – и что изменилось? Сейчас уже не жалко Ангелину? Хотя это и понятно, теперь на кону твоя драгоценная жизнь. Наташа, радость моя, – с ехидно-хищным оскалом процедил, – ради спасения своей шкуры готова на любую ложь. Тем более что лгать и скрываться, тебе не привыкать. Ты Ангелину пожалела, а когда свою смерть подстроила, никого не пожалела.
Озлобленно оскалился. Эта безжалостная девчёнка даже не знает, что такое жалость и сострадание…
Ангелину она пожалела….А своих родителей, лучшую подругу, КОТОРУЮ СЧИТАЛА РОДНОЙ СЕСТРОЙ, НЕ ПОЖАЛЕЛА..
Девушка резко взмахнула головой и разочарованно усмехнулась.
– Ты дурак, – злобно прорычала Наташа и, ещё выше задрав подбородок, констатировала, – эта женщина заранее всё продумала. Именно Ангелина настропалила Тариэла, чтобы он оговорил меня, она и Настю пыталась настроить против меня, но это ей не удалось. Моя подруга гораздо умнее и мудрее тебя. Она не поддалась на провокацию. Поверила каждому моему слову.
Наташа смело сверкнула глазами, с откровенным укором впиваясь в меня проникновенным взглядом. Её светлые глазки жалил как пчелы…
– Тебе сложно признать правду жизни. Ты доверял человеку, который легко тебя предал. Что, Архангел, трудно и обидно признать себя настоящим идиотом, которого баба, как сопляка «вокруг пальцы обвела».
Наташа тяжело вздохнула и набрав побольше воздуха, прошептала, – доверие – это самая хрупкая вещь на свете. Как и сердце женщины. Однажды разбив, ты уже не соберёшь его по частям. А собирая осколки, можно только глубже ранить. Так бывает: предают те, что никогда бы не предали. Не возвращаются те, кто однажды дал клятву любить…
Я часто слышал, что любовь слепа и безумна, но даже не предполагала, что из-за неё мы зачастую перестаем быть самими собой, лишаясь разума и воли. Потеря любви подобна смерти, и мы любой ценой цепляемся за жизнь. Нет на свете греха страшнее, чем предательство любви, это все равно, что бросить бедняка умирать от голода
Ангелина свирепо задышала и яростно замахала руками, привлекая к себе внимание.
– Лгунья, какая же лживая дрянь. Не слушай её, она выдумывает, лишь бы спасти свою шкуру, – мерзко прокричала Ангелина. – Каждое слово – ложь. Ты правильно всё говоришь, Архангел, эта Наташа – безжалостное чудовище. Эгоистка. Она думает только о себе. Бессовестная дрянь. Шлюха продажная. Гореть тебе в аду.
– Хватит, – скомандовал я, устав от бессмысленных споров, которые не решали проблему, а только всё больше и больше усугубляли её.
Мне катастрофически не хватало тишины и спокойствия, в такой враждебной атмосфере, где царил один сплошной обман принимать решения нельзя.
– Сизый, проводи Наташу в автомобиль, – грозно распорядился я. – И глаз с неё не спускай. За девушку головой отвечаешь. Ясно?
– Понял тебя, шеф. Всё сделаю.
Сизый бегло посмотрел на Ангелину и робко прошептал, – может и Ангелину увезти всё-таки здесь не самое подходящее место для девушки. Это ничтожество при жизни вызывал брезгливость, а после смерти и вовсе протух, – указал рукой на неподвижно лежащего Тариэла. – Лучше увезу Ангелину от греха подальше. Она и так много натерпелась.
Озлобленно покосился на непонятливого помощника, который окончательно ума лишился, девушки в машине друг другу глаза выцапают, они же сейчас походили на взбесившихся диких кошек. Им не то что опасно в одном транспортном средстве находится, на планете нельзя быть.
– С каких пор ты начал обсуждать мои приказы? – рыкнул я и ожесточённо добавил, – Сизый, «заруби на своём носу», пока тебе его не прищемили, что я сам буду определять, где и когда будет находиться моя женщина. Запомнил, если да, то кивни башкой и иди исполнять приказ.
Сизый послушно покачал головой и, приблизившись к Наташе, вежливо попросил, – пойдём. Я провожу тебя.
К моему негодованию Наташа больше не произнесла ни слова, послушно взяла за руку Сизого и покинула помещение.
– Моя женщина, – не скрывая ликующей улыбки, заявила Ангелина. – Звучит достойно и гордо. Спасибо. Мне приятно. Чёрт возьми, очень приятно, – со счастливой ухмылкой провозгласила девушка, слишком рано празднуя победу над поверженной Наташей.
– Моя женщина, моя собственность. Не придумывай себе ничего особенного и не придавай важности своей персоне, – равнодушно процедил сквозь зубы.
В душе зародилось недоверие, не мог избавиться от мыслей, что меня ловко «водят вокруг пальца». А я очень не любил все эти бабские игры, тем более такие, что едва не привели к гибели моего лучшего друга. Обязательно покараю всех виновных, но сначала нужно прийти в себя.
– Поняла, – тихо произнесла Ангелина и, подойдя ко мне, провела ручками по моим плечам. – Сейчас ты рассержен и обвиняешь весь мир, но причина твоей злости, ни я, ни Сизый, а Наташа. Признай, сколько раз тебе твердила, что она тебе не пара, и вот результат. Ты отвергаешь меня, а на самом деле, именно я, та самая женщина, которая была рядом с тобой и в горе и в радости. Ничего не прошу взамен, отдавая себя.
Небрежно убрал руки Ангелины от груди, усиливая давление, громко спросил, – какого хрена ты валялась на полу? Что произошло? Как ты там оказалась?
От моего вопроса женщина оробела и, трусливо озираясь по сторонам, ответила, – да, он умер на наших глазах, извини, но смерть человека на любого произведёт неизгладимое впечатление. Просто испугалась. Потеряла равновесие.
– Так тебя напугала его смерть? – с издёвкой в голосе, спросил я и подозрительно покосился на труп.
– Конечно, а что ещё могло вызвать такую реакцию. Знаешь, это ты у нас словно патологоанатом, с трупами каждый день имеешь дело, а я нет. Он, бесспорно, урод. Но, как ни крути, всё-таки человек.
– Чёрт, откуда взялась эта подозрительность по отношению к Ангелине? – сам себе задаю вопрос. – Да в беспристрастности меня «обвинить» нельзя, до последнего надеялся, что Наташа не виновата. Отказывался верить и вот сейчас, когда неопровержимые доказательства говорят сами за себя, я продолжаю верить, как идиот женщине, которая растоптала мои чувства и предала идеалы.
Моя одержимость Наташкой переходит все границы и может быть очень опасной…Кто знает, что ещё выкинет эта девица?
– Повтори слово в слово, что тебе сказал Тариэл, – спокойным тоном, попросил я.– Ангелина слово в слово, не упускай не малейшей детали. Что именно он тебе сказал.
Ангелина прикрывает веки, пытаясь скрыть свои бегающие глазки, замечая это, командую, – подними глаза. Посмотри на меня. Говори, глядя на меня.
– Архангел, – запинаясь произносит моё прозвище девушка. – Я точно не помню всех подробностей, – лихорадочно растирает щёки и, немного сузив глаза, слабо слышно, простонала, – давай выйдем на улицу. Не могу дышать, воздух пропах трупным воздухом. Душно. Очень душно, – она театрально замахала рукой перед раскрасневшимся лицом.
После женщина немного зашаталась и закатив глаза, едва-едва не рухнула на пол.
– Ангелина, – только и успеваю прокричать я, затем подаюсь вперёд и подхватываю обмякшее тело.
– Видно, разговор придётся отложить, – злобно рычу я и в последний раз, посмотрев на Тариэла, потеряв возможность, получит информацию, покинул помещение.
– Виктор Степанович, – подозвал доктора, выходя на улицу. – Будьте так добры, окажите помощь девушке. Ей плохо стало. Возможно, нервный срыв.
– Конечно, – незамедлительно согласился доктор и, указав в сторону машины, попросил, – Лёша, отнеси её в машину, а я пока за аптечкой сбегаю.
– Лёша, давай я отнесу, – предложил Сизый, который мгновенно перестал вести диалог с Наташей и переключил всё своё внимание на нас.
Безмолвно покачал головой и продолжил движение к машине.
– Дверь открой, – потребовал я
Сизый спешным шагом побежал вперёд и незамедлительно исполнил моё указание, столь трепетное отношение и повышенное внимание к персоне Ангелины вновь спровоцировало подозрение.
Что-то здесь нечисто!
Разместив Ангелину в салоне автомобиля и дождавшись пока, Виктор Степанович вернётся с аптечкой, произнёс, – ну всё, Сизый, теперь будем решать, что дальше делать. Ситуация бесповоротно вышла из-под контроля.
– А что делать? – смущённо произнёс Сизый. – Ясное дело, ты же не тронешь Наташу, как бы не обстояло дело, она мать твоего ребёнка.
Слишком уверенно провозгласил парень.
– Ты веришь словам Тариэла? – с досадой прошептал я.
Сизый горделиво закидывает голову, выпячивает подбородок, при этом избегая прямого взгляда, решительно заявляет, – зачем ему врать? Его сжигала жажда мести, осознавал, что все его планы провалились по вине Наташи. Она оказалась слишком нерадивой помощницей. Не вижу оснований не доверять его словам. Перед смертью облегчил свою душу, может, надеялся, что в ад не попадёт.
Мой взгляд становится настороженным и напряжённым, приподнимаю брови и, сводя их к переносице, задаю вопрос, который мучает меня из дня в день.
– Сизый, ты же сам понимаешь, что Наташа не обладала никакими сведениями особой важности? Если кто-то и мог сливать информацию, так это Ангелина.
Парень огорчённо ухмыльнулся…
– Значит, ты, выгораживая Наташу, готов всех подозревать, включая меня, – с обидой в голосе, выпаливает Сизый. – Извини, брат, но в сложившейся ситуации, ты неправ. У тебя нет никаких оснований не доверять мне. Я всегда служил тебе верой и правдой.
– Возможно, – удручённо вздыхаю я.– Внимательно следи за Наташей, «глаз с неё не спускай». Повторяю, ты за неё головой отвечаешь.
– Без проблем, – звонко провозгласил Сизый. – А ты куда?
– Мне нужно побыть одному, – честно признался я. – Должен разобраться, что к чему. Слишком много вопросов накопилось.
Медленно разворачиваюсь и направляюсь к машине, поглощённый сомнениями, терзаемый муками.
– Предала, вероломно и коварно предала… Предала…
Меня наизнанку выворачивает от угнетающей боли, словно острыми иглами пронзили моё доверчивое и, как оказалось, слишком наивное сердце. Пригвоздили к стене, безжалостно распяли.
– Лёша, подожди, – услышал голос Наташи и увидев, что девочка идёт ко мне, иронично усмехнулся.
Всего пару часов назад, богу душу бы отдал за эту фразу, всем сердцем желал, чтобы Наташа наконец-то не отталкивала меня, а приняла. Привык слышать колкости, обвинения в свой адрес от своенравной девочки и вот сейчас дождался, она смиренно просит о помощи, заглядывает в мои глаза, ища поддержки.
– Ты веришь?!– не спрашивала, утверждала девочка.
– Не знаю, – откровенно признаюсь я. – Как бы там ни было, но сейчас пришло время отвечать за свои поступки.
– Знаешь, а пусть будет, так как есть, – внезапно заявила девушка и укоризненно усмехаясь, добавила, – так для всех будет лучше. – Всё против меня, отлично. Надоело оправдываться и доказывать, что-либо.
– Я не исключаю, что Тариэл обманул, – бросил я на ходу и сел в машину.
На мою фразу Наташа никак не отреагировала, она лишь горько усмехнулась и быстрым шагом пошла к Сизому.
– Это полный пи…з,– злобно прорычал Сокол и откинул фотографии.– Твою мать, Архангел, как мы такое допустили, перед самым нашим носом. Пи..ц! – Яростно воскликнул друг, буквально задыхаясь от гнева. – Б…ь, голова идёт кругом.
– Успокойся, а то игла влезет по самое не хочу, – проворчал я и поправил капельницу. – Фотографии тебе распечатывал, время потратил, а ты не ценишь моих стараний, по всей кровати их безжалостно разбросал, – не удержал от сарказма и принялся собирать карточки. – Сейчас самое главное, это твоё здоровье. Давай без лишних эмоций. Хорошо?
– Я не понимаю, почему ты так спокоен, как удав после сытного обеда, – с негодованием в голосе, возмутился Сокол. – Твои друзья предали тебя, а ты так реагируешь? Стареешь, брат.
Соколовский пытливо поморщил лоб, сосредоточенно ожидая ответа…
– Во-первых, я уже разработал план и очень скоро спрошу с каждого, – самодовольно улыбаясь пояснил я и, торжественно разведя руками, присел на стул рядом с болезненным. – Во-вторых, действовать собираюсь хладнокровно, руководствуясь головой, – продолжая довольно растягивать губы, постучал по голове, – а не тем местом, на которым ты обычно сидишь. Сам понимаешь, что вопрос слишком деликатный и щекотливый.
– Знаю я твой дебильный план. Тупой, абсолютно лишённый здравого смысла. Зачем такие трудности, просто прижми Ангелину и Сизого, предъяви им фотки, – продолжал разглагольствовать Роман. Да и ребяток Тариэла, которые тебе все данные на Ангелину скинули, сведи с девочкой, пусть в их присутствии сказки о Наташе расскажет, – продолжал упорствовать друг.
Скептически усмехнулся скудоумному мышлению друга, пожал плечами и укоризненно произнёс, – Рома, я должен убедиться, что против меня работает только Ангелина и Сизый. Нельзя исключать, что в наших рядах ещё есть крысы, которые оказывают им содействие.
В сложившейся ситуации понимал, что доверять могу только проверенным людям. Должен признать, что Ангелина разработала дьявольски гениальный план, легко обвела меня вокруг пальца. Но в одиночку, даже при помощи Тариэла вряд ли действовала. Не исключено, что кто-то из моих людей, кроме Сизого ей помогал.
Рома, аккуратно приподнявшись и оценивающим взглядом посмотрел, на меня.
– Брат, мы провели тотальную чистку после истории с Ивановым. Неужели, реально, думаешь, что кто-то решится бросить тебе вызов, зная твои методы…
Соколовский замолчал, продолжая сверлить меня суровым взором.
– Никто в здравом уме против тебя не попрёт. Это самоубийство.
Сердито сузил глаза и недовольно проговорил, – Рома, ты серьёзно? А Ангелина с Сизым, что по-твоему провернули? Это как называется?
Задал вопрос ответа, на который не требовался. Ангелина и Сизый – предатели.
Соколовский слегка покривил лицо и, приняв положение лёжа, ответил, – твоя правда, брат. Но ты понимаешь, что они связаны с Тариэлом, а с этим ублюдком, у нас давние тёрки. Чёрт, Ангел! Сизый!
Друг учащённо задышал.
– Всё. Хватит. Успокойся.
– Да какое там, – крякнул он. – Предали самые родные и близкие люди.
– Да-да-да, – пренебрежительно повторил я, – именно, самые близкие друзья. Ангелину, давно подозревал, но вот Сизый это другое дело. То, что они в сговоре сомнений у меня не вызывают, но если с Ангелом всё ясно, она таким образом от Наташи хотела избавиться, то вопрос с Сизым остаётся открытым.
– Остаётся открытым! – осуждающе повторил Роман и не мигая, пристально уставился на меня. – Понятно, что очаровала его Ангелина, вот он и выступил в качестве благородного принца. Да это и дело такое, – махнул рукой в мою сторону, – довёл бабу. Знал, видь, что влюбилась она в тебя, как кошка. А ты ей пренебрегал, унижал и оскорблял, а женщины такое не прощают. Сам виноват, теперь пожинаешь плоды, как говорится: «что посеешь, то и пожнёшь», а пожнёшь ты горя.
Снисходительно усмехнулся. Все обвинения в мой адрес вполне справедливые, вёл себя по отношению к Ангелине довольно пренебрежительно, но она знала на что шла. Никогда её не обманывал. Ничего не обещал. Она всегда знала, что я люблю только одну женщину, позабыть которую не смог даже тогда, когда считал её мёртвой.
Б…ь! Лишний раз убеждался, что жестокость и подлость женщины меркнет перед мужской!
– Ох…ть, – громко выругался и с раздражённым видом вскочил со стула. – Ты реально считаешь, моя вина, что Ангелина с Наташей учудили, да ещё и Сизого приплели.
Гневно замотал головой.
– Отлично. Вали всё на меня если тебе так легче будет.
– Э-э нет брат, ты Наташу сюда не приплетай, – поднял руку и покачал пальцем, – она единственная из всей честной компании, кто пострадала от коварства, ну и от твоего напора и высокомерного, надменного поведения. Одним словом, повёл себя как скотина и продолжаешь себя так вести, потому что твой план полное г…но, который окончится фиаско.
Удручённо вздохнул и, подойдя к окну, задумчиво посмотрел на пейзаж за стеклом.
– Нечего меня игнорировать, предупреждаю тебя, что ты ведёшь себя неправильно, – друг настойчиво пытался убедить меня отступить от намеченного плана. – Ну, хочешь досконально всё выяснить, лишний раз убедится, что у Ангелины и Сизого больше нет никаких пособников, хорошо. Но Наташу, какого ляда приплетаешь, девочка и так настрадалась.
Озлобленно поморщился.
– Настрадалась, – оттолкнулся от поддонников и начал мерить палата размашистыми шагами, при этом активно жестикулируя, – а я б…ь, не настрадался. Эта кукла инициировала свою смерть, а я реально чуть не сдох. Потерял всякий смысл, она отбила желание дышать, просыпался утром, сука, каждое утро открывал глаза и задавал себе один вопрос: «зачем я живу?».
С ужасом вспоминал то время, когда думал, что моя любимая женщина умерла. А она не только оказалась живой и здоровой, но ещё умудрилась скрыть от меня ребёнка. Гениально! Наташка дров наломала, а я виноват. Очень удобная, но крайне несправедливая и необоснованная позиция, тем более со стороны самого близкого друга.
– Лёша, так ты в первую очередь хочешь наказать Наташу, во вторую проверить её на вшивость и только потом, разоблачить всех пособников Ангелины и Сизого, – гневно прорычал Роман. – А ты не пробовал, для начала поговорить с женщиной, которую любишь. Открыть ей своё сердце, поделиться болью, объяснить какое место она занимает в твоей жизни.
Тяжело вздохнул.
– Архангел, вы с Наташкой ведёте себя как дети. Хватит уже ругаться. Пришло время поговорить по-человечески. И ты как мужчина просто обязан сделать первый шаг.
Замедлил шаг, подошёл к кровати друга и встав напротив Ромы, решительно заявил, – ты неправ. Поверь, тоже не в восторге от своего плана, но другого выхода не вижу. Ангелина должна почувствовать, что она в полной безопасности, все её поступки не имеют никаких изъянов и когда она окончательно расслабится, потеряет бдительность, тогда и только тогда, я спрошу с неё, заодно и Сизого за яйца подвешу.
– Лёша, повторяю в тысячный раз, расскажи Наташе правду, поведай ей, что ты готовишь подставу, – снова приподнимается и умоляющими глазами смотрит на меня. – Не совершай ошибку, если ты без предупреждения выгонишь Наташу, да ко всему прочему объявишь, что теперь будешь жить с Ангелиной, это убьёт девочку, она возненавидит тебя и никогда не простит.
Крепко сжал зубы. Сам не был в восторге от своего плана, но другого выхода у меня не было. Всё должно выглядеть реалистично. Ангелина очень хитрая, она моментально почувствует фальшь, а Наташка может проколоться. Она совершенно не умеет врать. Вот убегать, как трусливый котёнок, это её конёк.
– Возненавидит, – простонал я. А сейчас она, пи..ц, любит меня всем сердцем. Да Наташа всеми фибрами своей изнеженной души желает, чтобы я исчез из её жизни и больше никогда не появлялся. Я только исполню её желание. К тому же предоставлю шикарную квартиру, тачку с шофёром, но и деньгами не обижу.
Сердце, с каждым произнесённым словом, безумно вздрагивало, причиняя огромную, нестерпимую боль, но принуждать больше Наташку не собирался.
– Дурак, ой дурак, – не скрывая гневных ноток, выругался Роман. – Проверяешь, думаешь Наташка, поведётся на бабло, а сам втайне надеешься, что девочка будет изнывать от ревности, умолять начнёт и, в конце концов, на коленях к тебе приползёт. Только вот план твой го..но, ни её, а себя на колени поставишь и будешь долго вымаливать прощение. Вообще, не понимаю, почему ты до сих пор не извинился перед Наташей? Зачем тянешь кота за все подробности!
Обречённо опустил глаза. Должен признаться, что боюсь просить прощения…Чувствовал, что Наташка меня уже никогда не простит…Никогда…
– Закончил свою браваду, – иронично улыбаясь, поинтересовался я, – а теперь возвращайся в прежнее положение, болезненный. А то медсестру придётся вызывать, чтобы укол тебе успокаивающий в мягкую мышцу поставила.
Роман прилёг на кровать и мечтательно глядя в потолок, воодушевлённо прощебетал, – ты бы видел здешних медсестёр, от таких любой укол готов принять. Девочки загляденье. Боже! Когда открыл глаза и увидел белоснежного ангелочка с аппетитными формами, подумал, что в раю, – он уныло усмехнулся. – Хотя у меня столько грехов, что меня даже в ад не пустят, максимум…
Не успел Роман закончить фразу, как дверь робко постучали.
– Войдите, – отозвался я и перевёл глаза по направлению к выходу.
На пороге появилась миниатюрная медсестра в коротеньком халатике, невольно пробежал взглядом по ножкам девочки и оценив параметры, произнёс, – понимаю, такие искусницы, кого хочешь на ноги поставят.
- И у кого хочешь встанет, – мелькнула пошлая мысль в моей голове.
– Роман Дмитриевич, простите за беспокойство, я пришла забрать капельницу, – кокетливо хлопая ресничками, сладким голоском прощебетала девочка и, быстро перебирая ножками, потопала к Роману.
– Вот думаю, может и мне подлечиться, – игриво кривя губы, с заигрывающими интонациями в голосе, пропел я.
Внимательно посмотрел на филейную часть малышки, когда она, согнувшись, возилась с Соколовским и невольно поймал себя на мысли, что, даже разглядывая другую бабу, всё равно думаю о Наташе. Представляю её в лёгком белоснежном халатике, под которым отсутствует нижнее бельё.
Наташа – моё наказание. Вот что значит мучительная, губительная любовь. Угораздило же меня полюбить девушку, которая никогда не ответит мне взаимностью. Какое же отвращение она ко мне испытывает, если решилась на столь ужасный шаг, собственную гибель разыграла, сговорилась с Ангелиной.
– Наташа, моя таблетка от всех болезней, – с грустью пробубнил себе под нос и перевёл глаза на Соколовского, который ехидно скривил мордочку. – Только вот таблетка недоступная.
– Что? – удивлённо полюбопытствовал я.– Почему бы для профилактики не полежать в больнице, подлечиться, так сказать, подлатать себя.
– Ты прав, подлечиться тебя надо, – неожиданно согласился со мной Соколовский и ехидно добавил, – в психиатрическом отделении, пусть тебе мозги промоют.
Девушка хихикнула и искоса посмотрела на меня.
– И желательно, чтобы тебя и Наташку в одну палату определили. Полежите, отдохнёте, глядишь и разум к вам вернётся, и вы осознаете, что созданы друг для друга.
Невольно растянул губы в удовлетворённой улыбке. Не отказался бы оказаться с Наташей в замкнутом помещении на пару дней, только вот она категорически будет против.
– Спасибо вам, Анюта, – поблагодарил Соколовский и галантно поцеловал ручку малышке.
– Слышь, джентльмен хренов, – озорно выкрикнул я, – смотри, Настя узнаёт о твоих фривольностях, сразу в урологическое отделение поедешь и наложат тебе гипс на причинное место.
Указал глазами на интимную часть Соколовского, явно намекая, что его своенравная и ревнивая супруга церемонится не будет, быстренько ему мозги вправит.
Медсестра Анюта покраснела и смущённо улыбаясь покинула палату.
– Вот похотливый маньяк, девчонка от стыда чуть «сквозь землю не провалилась», – попытался пристыдить меня Роман, сдерживая смешок. – Тем более, что ничего пошлого я не делал. Лишь поцеловал ручку своей спасительницы.
– Сокол, ты наивный, маленький мальчик, такие девочки как она здесь не только медицинские услуги оказывают, но и куда более интимными вещами занимаются, – равнодушно буркнул я. – И видел я твой взгляд. Смотрел на неё, как кот на мясо, едва-едва слюнки не потекли.
Соколовский помрачнел и глубоко вздохнув, печально констатировал, – Архангел, разве можно быть таким циником.
Друг сурово блеснул глазами.
– Аня порядочная девушка, ни разу за всё время моего здесь пребывания, ни разу, слышишь, ни разу, не позволила себе кокетливого поведения по отношению ко мне.
– Понятное дело, она в агрономы не записывалась. Ты же сюда почти овощем поступил, – с сарказмом ответил я и оперативно подскочил к Соколовскому, когда увидел, что мужчина пытается встать с кровати. – То, что ты выжил самое настоящее чудо.
– Чудо-юдо, – буркнул друг.
– Брат, подожди, – взволнованно попросил я.– Куда ты вообще собрался? Лежи, отдыхай, потолком любуйся.
– Иди к чёрту, – отправил меня в путешествие друг, но при этом помощь мою принял. – Надо ноги размять, а то действительно валяюсь, как овощ на грядке. Скоро ноги атрофируются, совсем ходить разучусь.
Соколовский упрямо проигнорировал мою просьбу и продолжил подниматься с кровати.
– Лёша, я не буду давать тебе советы, у нас уже давно не страна советов, – встав на ноги и сжимая моё плечо, продолжил, – но ты для меня не чужой человек, ты мой брат, поэтому для меня не безразлична твоя судьба, но и сам понимаешь Наташа, для меня тоже важна. Подумай, прежде чем совершать необдуманных шагов.
Соколовский пристально заглянул в мои глаза.
– Ты взрослый мужик, но иногда ведёшь себя, как капризный ребёнок. Прёшь, напролом не задумываясь о последствиях.
Друг угрюмо свёл брови.
– Время нельзя измерить, как мы измеряем расстояние между двумя точками. «Время» никуда не уходит. Но сосредоточиться на проживаемом моменте – задача для человека почти непосильная. Мы постоянно думаем о содеянном и о том, что могли сделать это лучше, о последствиях наших действий и о том, почему не поступили, тогда как должно, – огорчённо провозгласил друг. – Или же мысленно устремляемся в будущее, пытаясь представить себе, что ждёт нас завтра, как предотвратить опасности, которые встретятся за поворотом, как справиться с ними и добиться того, о чём всегда мечтали.
Одобрительно постучал друга по плечу и, высоко подняв голову, на позитивной ноте, озвучил, – не переживай, ты же меня знаешь.
– Знаю, поэтому и говорю, – проницательно произнёс Соколовский и потихонечку, опираясь на меня, пошёл в сторону ванной комнаты.
Соколовский медленно, но верно восстанавливался, пока не был в состояние полноценно передвигаться, но как истинный мужчина, стойко и мужественно преодолевал боль и все тягости на пути к выздоровлению. Его стремительная поправка неимоверно радовала меня, придавала жизненных сил.
– Лёша, а ты, – Роман остановился и умиротворённо улыбнулся, – стал, не знаю, как правильно выразиться, более мягче, что ли. Да, именно так, более мягче.
Друг усмехнулся.
Изобразил удивление, хотя и сам замечал за собой определённые метаморфозы.
При всей своей суровости, твёрдости, брутальности мужчины способны на такую нежность, что некоторым и не снилась. Такая нежность ни с чем не сравнима. Её не купишь, не заменишь, не покажешь по щелчку пальцев... Это спрятано в самых глубинах мужской души и, сродни вулкану, извергается тогда, когда женщину безумно хочется любить и трогать. В такие моменты мужчина передаёт всего себя, через трепетные касания, страстный шёпот и взгляд, что излучает любовь. Его нежность не имеет границ сознания, она может проявляться как в осознанном желании ласкать, так и в бессознательном поиске во сне — нащупать желанную женщину и неистово прижать её к себе. В такие моменты потрясающие ощущения испытывают оба: женщина, которую ласкают досыта, и мужчина, получающий кайф от того, что в его руках, как в руках мастера, создаётся нечто удивительное. В нежности мужчина становится Чудом, неким персональным Пришествием для женщины. В этом проявляется его высшая любовь, способная заменить тысячи бесполезных слов. Когда он поправляет любимой волосы, бережно укрывает её одеялом, готовит для неё завтрак, массирует спинку, тихонько целует в шею, завязывает шарф и обнимает каждый раз, как в последний... Когда его желание — провести с женщиной не одну ночь, а всю оставшуюся жизнь.
Женщина хорошо чувствует, когда её укутывают в любовь. Получая такой бесценный витамин от мужчины, она жаждет отдавать взамен гораздо больше, давая понять, что он является для неё родным, единственным и самым любимым. Мужчине, бескорыстно отдающему свою нежность женщине, не нужно её как-то удерживать, бояться потерять или как-то привлекать к себе внимание. Ему достаточно хотеть её. Чтобы день с неё начинался и ею же заканчивался. Всегда. Чтобы ощущала его тепло рядом, зная, что вся его сила в нежности. В настоящей, мужской, нежности.
– И что заставляет так тебя думать? – озадаченно округлил глаза я и искренне поинтересовался, такому неоднозначному выводу.
Меня можно было как угодно называть и в чём угодно обвинять, но вот в мягкости пока никто не уличал.
– Что заставляет, – усмехнулся мужчина. – Твоё поведение и заставляет. Раньше ты вывез Сизого и Ангелину в лесок и прогулялся бы с ними до ближайшей ямы. А теперь…
Набрав в лёгкие побольше воздуха, откровенно, как на духу, признался, – Сокол, изначально хотел порвать Ангелину на мелкие куски и Сизому яйца оторвать. По х.й, если бы сливали информацию, крысы они и есть крысы, но вот то, что тебя сдали, простить не мог.
Роман сосредоточил свой пронзительный взор на мне и немного помолчав, заинтересованно спросил, – и что тебя остановило? Почему не совершил самосуд?
– Брат, я на самом деле хочу разобраться. И если мотивы Ангелины мне известны, то Сизый остаётся тёмной лошадкой, – пояснил я.– Он со мной уже длительное время, не раз выручал меня, б..ь, спину прикрывал. Я ему как себе доверял и здесь такое. Не верю я, что он из-за бабы решился на предательство, но не такой он человек. У него есть принципы, он из понятийных, таких тёлкой не разведёшь.
Роман быстро приподнял и опустил плечи, озадаченно свёл брови и с сожалением проговорил, – надеешься, что он рассчитывает на другой исход. Его действия продиктованы благородными мотивами, спасает Ангелину, будучи уверенным, что Наташу ты не тронешь.
– Рома, я давно никакого и ни на что не надеюсь, мне просто любопытно, как далеко зайдёт в своём предательстве Сизый. Как он будет смотреть в мои глаза, зная, что я по его вине, отказался от любимой женщины и теперь вынужден прозябать с Ангелиной.
– Любимая женщина, – воодушевлённо повторил Роман, ловко заметив каким образом теперь я именую Наташу.
– Сокол, подловил, – угрюмо буркнул я.– Давай иди в туалет, делай там свои дела или тебе помочь, может за уши поддержать.
Не удержался и пошутил над другом.
– Лёха, себя держи, – с хохотом, ответил Сокол и захлопнул дверь перед моим носом.
– Жизнь налаживается, – прошептал я. – Сейчас осталось только разобраться с «заговорщиками» и дальше могу выстраивать отношения с Наташей. Нет больше смысла скрывать от самого себя, мои девочки главное, что есть в моей жизни.
Устало плюхнулся на стул и закинув ногу на ногу, удручённо простонал, – если она меня простит. Особенно после того, как я вручу ей деньги и отправлю на все четыре стороны. А что, если Наташа с радостью примет деньги и решить жить со своим еба…м Серёжей, – резанула ревность по сердцу. – Нет, нет, – упорно провозгласило сердце, – моя девочка не такая, она гордая, независимая, вся такая правильная, непогрешимая.
Дверь открывается и со скоростью подбитой черепашки, выходит Роман и шатающейся походкой, неторопливо направился ко мне.
Вскочил со стула, но Роман поднял руку и, отрицательно покачав головой, скомандовал, как будто бы сам себе, – никакой помощи, я должен научиться справляться без посторонней помощи. Ноги, руки целы, а это значит путь мне по силам.
Самостоятельно дошёл до кровати и с болезненным выражением лица, аккуратно прилёг.
– Послушай давай без геройских поступков, – серьёзно потребовал я. – Тебя дома красавица жена с детишками ждёт, ты им нужен живой и здоровый, да и как я без тебя. Кто будет наставлять на путь истинный.
Заразительный смех Соколовского разнёсся по палате.
– А ты женись, поверь мне, супруга как никто иной своим острым язычком и колкими фразочками быстро направит на путь истинный, а иногда и пошлёт в далёкое эротическое путешествие.
Соколовский расплылся в удовлетворённо улыбке.
– Настя – мой ангел –хранитель. Моя звездочка, которая всегда освещает путь. Находясь между жизнью и смертью только о ней и думал. Ну о тебе немного.
– Думаю, что женитьба мне не грозит, – с печальной ухмылкой, произнёс я.– Моя невеста в вечном статусе «сбежавшая».
– А это всё в твоих руках, но пока вынужден согласится с твоими негативными оценками. Вы с Наташей, словно в мультике живете, только и делаете, что бегаете друг за другом. А я всё жду, когда вы выдохнетесь и осознаете, что созданы друг для друга, – поделился своими размышлениями Роман со мной. – Дураки вы. Оба дураки.
– Вот и я задаюсь тем же вопросом: КОГДА?
Соколовский немного нахмурился.
– Да, любовь — это труд. Для её развития и поддержания необходимо преодолевать препятствия, например, недоверие, сомнения, собственные страхи, амбиции и обиды, – тихо проговорил Соколовский.
– Сладкая девочка, – нежно прощебетала Настя, целуя пухленькое личико Вари. – Сахарный ангелочек, такая пухленькая булочка. Красавица, настоящая принцесса. Прекрасная партия для моих сыновей. Так, надо исправлять недоразумение и тебе Наташка родить сестрёнку для Варвары, а для меня будущую невестку.
Подруга игриво скривила ротик и снова чмокнула дочку.
Лениво усмехнулась наблюдая за умилительной, завораживающей картиной.
– А может тебе тоже следует задуматься. Признайся, Настя, девочку же хочется.
Подруга уныло вздохнула, после моих слов улыбка исчезла с её лица.
– Хотелось бы, Наташка. Но после пережитого стресса моё здоровье пошатнулось. Врачи не рекомендуют мне беременеть. По крайней мере, в ближайшее время.
Чёрт! Обвиняю Архангельского в несдержанности, а сама порой совершенно не умею язык держать за зубами.
– Извини.
– Ничего страшного. Всё хорошо. Теперь всё хорошо. А там как бог даст. Я совершенно не против ещё одного малыша. Дети – это самое большое счастье.
Уверенно закивала, полностью соглашаясь с Настей. Дети – это наше самое большое и безграничное счастье.
– Ну всё, дамы, – проворчала Тамара Львовна, – совсем замучили Варюшу.
Женщина подошла к Насте и ласково улыбаясь, бережно взяла малышку на руки.
– Давай Варвара, иди к тёте Томе. Сейчас мы с тобой пойдём мыться, а потом спать. Глазки слипаются, устала от гостей, – женщина тонко намекнула, что нам пора покидать детскую спальню. – Моя девочка хочет спать. Сейчас мы с тобой будем засыпать. Я тебе сказку прочитаю.
– Тамара Львовна, не утруждайте себя. Давайте мне Варю, я пойду и искупаю её, – умиротворённо любовавшись дочкой, дружелюбно предложила я. –Пойдёшь к маме на ручки.
Стремительно встала с дивана и спешно подскочила к Тамаре Львовне, которая ловко управлялась с малышкой.
– Давай, милая, иди к мамочке на ручки.
– Ещё чего удумала? – возмущённо буркнула женщина. – Никаких «к маме на ручки», у нашей мамы гости, пусть идёт и развлекает их, а мы спокойненько искупаемся и отправимся в кроватку.
Женщина строго указала взглядом в сторону двери…
– Действительно, Наташа, пойдём, – деликатно произнесла Настя, тактично уходя от спора и приблизившись к Тамаре Львовне, поцеловала щёчки Варвары, которая радостно заулыбалась и потянула маленькие ручки к моей подруге. – Вы только посмотрите, карапуз не желает отпускать меня, – весело прошептала Настя. – Радость моя, я тоже не хочу уходить. Солнышко моё, но тебе нужно поспать. Отдыхай, любимая.
Сердце трепетно вздрогнуло.
– Так всё, – командным голосом, проговорила Тамара Львовна. – Варюша, как магнит притягивает к себе, сейчас дай вам волю, и вы так будете зачарованно сюсюкаться с этой карамелькой. А у нас строгий режим, как в армии. Давайте, девочке, идите.
Варя как будто бы уловила смысл фраз Тамары Львовны, беззаботно рассмеялась, да так заразительно, что мы тоже не удержались и подхватили жизнерадостный, настрой Варвары.
Боже! Наслаждалась упоительной, счастливой атмосферой, которая царила в доме, заглушая все страшные, омрачающие душу мысли!
– Глазки закрываются у моей девочки, – сладко простонала Тамара Львовна и глазами в очередной раз указала нам на выход.
С благодарностью посмотрела на женщину и прошептала, – спасибо.
Даже не представляю, как бы справлялась без заботливой женщины, которая всегда приходила мне на помощь и дарила безграничную, столь необходимую поддержку и понимание.
Продолжая хихикать, покинули детскую и направились в гостиную.
– Родная, – обратилась я к Насте, – ты уверена, что не голодна? А то может, пойдём на кухню, и я быстренько приготовлю, что-нибудь съестное. Ты же помнишь, что готовить я умею. Ты всегда любила мои блюда. Особенно вкусные блинчики.
Игриво постучала по филейной части Анастасии.
– Которые всегда откладываясь в известных местах.
– Спасибо, но нет, – дружелюбно отказалась подруга. – Сейчас мне не еда нужна, как думаю и тебе, а откровенный разговор старых добрых подруг. Давай лучше поговорим, как в былые времена.
– Добрых подруг, прилагательное «старых» опустим и оставим без внимания, – иронично усмехнулась и, взяв за руку Настю, уселась на мягкий, уютный диванчик. – Мы с тобой молодые, красивые девушки. А вовсе не старые, разваливающиеся по частям клячи.
– Прости меня, Наташка.
Ошарашенно округлила глаза.
– За что? – негодовала я.
Внезапно, словно ужаленная, Настя вскочила с дивана и начала судорожно мять рукава своей рубашки, сверкнув голубыми лучезарными глазами, полных тревог и забот, беспорядочно взмахивая руками, призналась, – я не удержалась и высказала Архангельскому всё, что о нём думаю.
От неожиданности я буквально подпрыгнула на месте и уже собиралась вскочить с дивана, но удержалась, когда Настя подняла руку и жалобно простонала, – пожалуйста, посиди и послушай. Лёша не плохой человек, да своеобразный, времена грубый, местами жёсткий, но всё же неплохой. Он не привык открыто выражать свои чувства, демонстрировать эмоции, ему проще кулаками добиться справедливости, нежели пойти на компромиссы. Но, как бы там ни было, Архангелу не чужды такие понятия, как дружба, справедливость и любовь.
Обескураженно хлопала глазами, безмолвно открывая рот…
Выражение моего лица меняется с каждым словом Насти, когда девушка закончила свой монолог, я недовольно сморщила носик и, высокомерно подняв лицо, вынесла вердикт Архангельскому.
– Он самый лицемерный, подлый, надменный мужчина на планете Земля. Да он, грубый, невоспитанный, себялюбивый…, – начала задыхаться от нахлынувших на меня эмоций, так быстро перебирала все известные мне нелицеприятные слова, что попросту не успевала вдыхать воздух.
Обида на Архангельского разжигала моё сердце с новой и новой силой.
Желала одного, избавиться от разъедающего мою душу негатива, злилась на Архангела, а за неимением объекта гнева под рукой, вывалила свои яростные изречения на невинную девушку.
Чёрт! Вот как Настя могла так поступить…Парой фраз разрушила идиллию…
– Любовь, – с трепетом, на одном дыхании провозгласила подруга, абстрагировавшись от моих изречений. – Да, именно, он грубый, высокомерный и прочее, прочее…, но при этом, кроме отрицательных эмоций, он вызывает сильные, глубокие чувства, которые идут от самого сердца.
Анастасия с покровительственным видом, подошла ко мне и присев возле меня, продолжила, – я, как никто другой знаю, что такое противится своим чувствам. Когда разум, твердит, приводя неопровержимые доводы, что нельзя любить, но сердце никак не хочет принимать никаких аргументов. Перед любящим сердцем отступают все доводы и факты, чёрт, весь мир меркнет без дорогого человека.
Озлобленно покривила губами.
– Дорогая, нельзя сопротивляться своим чувствам. Ты должна дать шанс вашим отношениям. Точно также как, когда-то я дала шанс Роману. И в результате не прогадала, – мягко, но утвердительно провозгласила она. – Дай ему шанс.
– Ты сравниваешь мою и свою ситуацию, но они несопоставимы, – тихо произнесла я, терпеливо выслушав подругу. – Рома и Лёша совершенно разные люди, да и неспособен Архангельский на сильные чувства, в отличие от Романа, который ради тебя на всё пойдёт, в том числе, он простит тебя и примет, чтобы ты не совершила и никогда не укорит. В общем, ни словом, ни делом не обидит тебя.
Архангельский слишком упрямый и циничный мужчина. Он не умеет любить. Этот человек лишь подавляет мою волю, вынуждает играть по его правилам, совершенно не осознавая, что семья – это вовсе не игрушка.
– Наташка, – приглушённо прикрикнула Настя и, сердито сдвинув брови, схватила меня за подбородок и повернула лицо в свою сторону, – вы с Архангельским самые упёртые люди, из-за своей гордости теряете драгоценное время. Поговорите уже как взрослые люди, выскажите друг другу, всё, что накопилось и примете решение, либо вы вместе, либо порознь.
Девушка лихо передёрнула плечами.
– Неужели так сложно сесть напротив друг друга и просто поговорить. Вы можете высказать друг другу взаимные претензии и, наконец-то, найти общие точки соприкосновения. Помни, у вас общая дочь.
Подруга нарочито поводила бровями.
– Ради Варвары вы обязана прекратить свой глупый конфликт. Она навсегда вас связала. Так или иначе, но вы будете вынуждены общаться друг с другом.
– Как поговорить, если он неделю пропадает неизвестно где! – злобно воскликнула я.– Наверно со своей Ангелиной в клубе зависает или ещё в каком-нибудь злачном месте, где полным-полно баб и выпивки.
Ревность острым металлическим кончиком кольнуло в самую сердцевину, вызывая боль, порождая отчаяние, ввергая в состояние подавленности.
– Не нужна я Архангельскому. И говорить со мной он не собирается. Всё глупо и напрасно.
– Что не известно Марсу, то известно Юпитеру, – торжественно объявила Настя и, положив голову на моё плечо, лукаво добавила, – он сейчас в своей холостяцкой берлоге. Если ты пожелаешь, я отвезу тебя, – искушающими нотками в голосе, пропела подруга. – Соглашайся, подруга. Как говорится, кто не рискует, тот не пьёт шампанское.
– Так понимаю Юпитер Алексеевна, пытается проделать со мной тот же трюк, что когда-то я, – иронично, с лёгкой грустью промолвила.
Невольно вспомнила нашу последнюю встречу с Архангельским в ресторане, когда мы организовывали совместный план по воссоединению Читы Соколовских. Это было единственное наше общее дело, наши друзья были и остаются точками соприкосновения, всё остальное, что есть между нами имеет знак минус, но, если не считать Варвару.
– Правильно понимаешь, Марс Михайловна, – весело хихикая мне в плечо, звонко ответила Настя. – Вы же тогда нам помогли, благодаря вам я победила свои страхи и обрела семью, пора и нам ответить тем же. Знаю же, что вы два упрямых барана. Ваша гордость не позволяет сделать даже маленький шаг навстречу друг другу. лучше будете сидеть по разным углам и мучится.
Положилась головой к Насте и окунулась в воспоминание.
– Ты не забыла моё выражение. Только вот, раньше я была Юпитером, олицетворяла мудрость, знание, преданность, терпение. Но слишком много воды утекло. Потеряла свою мудрость. Напрасно её растратила.
– Да-да-да, – язвительно промурлыкала Настя, – прямо гуру, «Миссис расширенные горизонты», только вот ты у нас два в одном, тебе и от Марса много чего досталось.
От неуместного замечания расшила глаза и, подняв голову, спросила, – и что же такого агрессивного или воинственного ты во мне видишь?
Настя подняла голову и, немного наклонив голову набок, сузив глазки небесного цвета, произнесла, – вот сейчас очень ярко вижу. Агрессию и враждебность. Да ты у нас вообще очень мужественная личность, не понимаю, что заставило тебя в архитектурный поступать. Тебе в армии нужно служить.
Пристально глядя друг другу в глаза синхронно рассмеялись, наполняя бездушное помещение радостью и весельем. И пусть на душе было тоскливо, благодаря Насте, я начала приходить в себя, это девочка разгоняла мрачные тучи, которые сгущались надо мной.
Входная дверь раскрывается и на пороге появляется наглая, надменная Ангелина, которая, не скрывая, своих бесстыж глаз, с высоко поднятой головой стремительным шагом, влетела в гостиную.
– Чёрт, тучи рассеялись, так сразу ведьма появилась на горизонте, – глухо прорычала я.
– Добрый вечер, девушки, – как ни в чём не бывало, поздоровалась нахалка и скользнув по нам, своим мерзким взглядом, спросила, – никак не могу найти Алексея, может, вы, подскажите? У меня к нему срочный разговор. Куда он пропал? Даже на телефонные звонки не отвечает.
– Дрянь! Как ты посмела явиться в дом Ангелины, – лютовала Настя и не дожидаясь ответа, от незваного гостя, вскочила с дивана, словно всё уничтожающий ураган, подлетела к девице и грубо схватив её за локоть, угрожающе скомандовала, – пошла вон, тварь иначе я тебя за волосы выволоку из дома. Не провоцируй меня, Ангелина.
– Настя, успокойся, – как можно спокойнее попросила я и, встав следом за подругой, подошла к Ангелине и попыталась освободить женщину от цепкой хватки разъярённой Анастасии. – Не стоит применять силу. Давай без драк и угроз.
Ангелина, сверкая хищными глазами, выпрямляет стан, лицо покрывается пурпурным румянцем, она отодвигает плечи, как будто бы готовясь не защищаться, а наподдать и холодно, с презрительной ухмылкой, бросает вызов мне в лицо, – это не твой дом. Ты в этом доме приживалка, балласт, бесплатное приложение к Варваре.
Мерзавка приглушённо рассмеялась.
– Твой дом, – ядовито прошипела она. – Твоим домом он является лишь в мечтах.
И моя реакция не заставила себя долго ждать, молниеносно схватила за волосы расфуфыренную девицу и потащила в сторону двери, от неожиданности Настя расцепила пальчики и злобно прокричала, – убирайся и больше не смей появляться на пороге этого дома. Тварь! Боже, до какой же степени она наглая и беспринципная девица.
– Дворовая шпана, – нечеловеческим голосом, вопила Ангелина. – ну ничего уже завтра тебя выкинут из особняка, потому что здесь может быть только одна хозяйка и это я.
Весь путь нашего «торжественного» шествия Ангелина яростно вырывалась из моих рук.
Распахнув дверь свободной рукой, продолжая уверенно держать женщину за волосы, вытолкала её на улицу и тяжело дыша, выплюнула желчь, которая накопилась по отношению к Ангелине, – мерзкая, подлая гадина. Забудь дорогу в мой дом. Слышала, мой дом. И запомни, в следующий раз, я вырву все твои пакли, – подняла руку и выкинула волосёнки, которые я вырвала из башки этой девицы, прямо в её перепуганную физиономию. – И одними волосами не отделаешься, я тебе и ноги переломаю, узнаёшь какие в действие, дворовая шпана. Шлюха. Не смей пачкать мой дом, – последнее слово произнесла особенно ярко, с выражением и утвердительным выражением.
Ангелина гневно прожигала меня убийственным взглядом и как только я замолчала и прекратила угрожать, тут же распахнула свой непотребный рот, но только голоса её я так и не услышала.
Толкнула дверь и с грохотом закрыла её прямо перед длинным носом вульгарной девицы, вид которой оставлял желать лучшего.
Отошла от двери и приложила тёплые ладошки к раскрасневшемуся лицу, которое горело адским огнём, но огонь охватил не только мою кожу, внутри куда сильнее всё полыхало.
Чувствовала, что кровь вскипает, будто бы она не по венам моим тычет, а варится на костре. Тончайший дух мгновенно бросается в разгорячённую голову, кажется, что внутренние органы сузились, особенно сердце, которое начинает неконтролируемо сокращаться. Желчь смешивается с кровью и, поддаваясь необузданному порыву, разворачиваюсь к двери, но открыть не успеваю.
Анастасия перегородила мне дорогу и подняв руки вверх робко пошевелила губами, успокаивающим тоном, произнесла, – всё дорогая, она поняла и ушла. Давай, милая, приходи в себя. Ты совершенно права. Не стоит устраивать скандалов.
– Настя, когда ты последний раз говорила с Архангельским? – жадно поглощаю воздух, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.
– Сегодня утром, мы встретились в больнице, – Настя растерянно обвела глазами гостиную, – там и устроила ему разнос. Высказала всё, что думаю о нём, ну и про Ангелину, которая настраивала меня против тебя. Дьявол в обличие человека. А что случилось?
Мой взгляд стал вопросительным, с лёгкой усмешкой на искажённом от злости лице, наклонила голову и строго спросила, – и какова была его реакция?
Настя приблизилась ко мне и провела руками по мои вздрагивающим плечам, бархатным голоском, ответила, – милая, не волнуйся. Ты вся напряжена. Давай отложим разговор на завтра. Сейчас не лучшее время для…
– Сейчас, – мой крик бесцеремонно прервал речь Насти, она испуганно вздрогнула и быстро протараторила, – никак, абсолютно, никак. Полное равнодушнее. Не единой эмоции. У меня создалось впечатление, что ему это было безразлично.
– Безразлично, – не повторила, прорычала я в ответ.
И если Ангелина ввела меня в состояние гнева, то теперь я перешла на новый этап. От бешенства моё и без того возбуждённое тело задрожало, в глазах отразилась дерзость и желание наказать. Все усилия восстановить дыхание потерпели неудачу, стискиваю зубы и, размыкая губы, озвучиваю, – собирайся, мы едим в гости, навестим Архангельского.
Настя интенсивно захлопала глазками и слегка отрицательно покачала головкой.
– Ну, что ты будешь делать, в таком состоянии?
Крепко сжала пальчики в кулачки и смело произнесла, – смою с его наглой физиономии и равнодушие, и безразличие. Пусть, глядя мне в глаза, скажет, всё, что думает. Пора закончить весь этот фарс, театр абсурда, в котором я отказываюсь принимать участие.
Воинственно подняв голову, не сводя глаз с Насти, утвердительно провозгласила, – сегодня мы поговорим и, наконец-то, решим все вопросы. –Я больше не позволю помыкать мной, никому. Я сама буду вершить свою судьбу, я это знаю, а теперь это узнаёт и Архангельский.
Анастасия моментально засияла.
– Молодец, девочка, так держать. Ты должна с ним поговорить. Непозволительно, чтобы в ваш дом, где живёт Варвара врывалась разная шваль и устраивала скандалы.
– Ангелина окончательно потеряла совесть.
Настя усмехнулась.
– Да у неё никогда и не было никакой совести.
Обречённо опустила глаза, постепенно ощущая, как адреналин гнева покидает меня.
– Но ей кто-то дал права так себя вести. Она, ощущая себя хозяйкой в этом доме.
Настя слегка наклонила голову.
– Родная, не глупи. Лёшка понятия не имеет, что эта дрянь к тебе пришла.
Робко улыбнулась и медленно приподняла веки.
– Надеюсь. Очень надеюсь.
Страсть гнева и презрения с новой неуёмной силой зажглись во мне, словно факел в ночи, боль воспламенилась в недрах груди, широко раздувая ноздри, ощущению, что я как бык, только что поверженный на корриде.
«Гнев есть зверообразная страсть по расположению духа, способная часто повторяться, жестокая и непреклонная по силе, служащая причиною убийств, союзница несчастия, пособница вреда и бесчестия».
Как никто осознавала, что действовать под давления гнева нельзя, но успокоить себя не могла.
Эта стерва ворвалась в мою жизнь, безжалостно разрушила все планы. Чёрт побери! Как эта серая посредственность смогла так поработить Архангела? Скучная, нудная девица, она совершенно не подходила Алексею. Ранее думала, что знаю душу мужчин. Теперь же стоит признать, что у меня совершенно нет опыта. Архангельский доказал, что маленькие, скромные девочки с наивными глазками легко и проворно завоёвывают мужские сердца. В чём её сила? В женской слабости.
Разъярённо поморщила лицо. Хитрая сука! Строила из себя невинность, на самом же деле оказалась расчётливой дрянью. Эта Наташа не такая глупая девочка, которой могла показать на первый взгляд. Вся её недоступность – это лишь напускное, хорошо разыгранный фарс.
Боже! Знала же что все эти невинные девочки с огромными глазами и мягкими чертами лица на самом деле обладают тёмной, чёрной душой…
Быть рядом с альфа-самкой нелегко. Ей неинтересны конфеты, на которые падки девушки попроще. Замуж не хочет: или уже сходила, или не тянет. С деньгами проблем нет: в наличии работа с перспективами или своё дело. В собственности квартира, машина и дача. Отдых за приличной границей два-три раза в год. Внешность, гардероб, самооценка в порядке. Чем удивить и порадовать? Непонятно. О чём разговаривать, если во многих областях она определённо умнее? В общем, мужчине, которому понравилась сильная и независимая, не позавидуешь. Причём сложности будут в ассортименте: придётся быть и идеальным, и не таким, как все, и создавать видимость, что ты сильнее её, и доказывать, что тебе нравится в первую очередь её внутренний мир. Многих мужчин такая многоступенчатая полоса препятствий отпугивает.
Кажется, в мире отношений назревает новый тренд: мужчины все чаще выбирают «серых мышек», словно яркие и уверенные в себе женщины стали чем-то слишком экзотичным. Что это – тихая революция или просто мода на скромность…
Я всю жизнь считала себя «серой мышкой». В школе никогда не была в центре внимания, не участвовала в громких мероприятиях, не привлекала к себе взгляды. Признаюсь честно, я всегда думала, что такие, как я, незаметны для окружающих. Да и в университете ничего не изменилось – сидела тихо на лекциях, приходила и уходила, стараясь раствориться в толпе.
В одной группе со мной учился Егор. Он был ее полной противоположностью: красивый, уверенный, харизматичный. Вокруг него всегда было много людей, особенно девушки обращали на него внимание. Казалось, что такие, как он, живут совсем в другом мире. И представить не могла, что Егор может обратить внимание на меня. Но однажды, когда нам на семинаре предложили поделиться на группы, парень сам подошел, заговорил с мной и предложил сделать задание вместе. Была в шоке. И это было лишь начало. Он начал чаще находить повод поговорить со мной, приглашал на кофе после занятий, задавал вопросы, касающиеся не только учебы.
Я пыталась не придавать этому значения, думая, что это случайность, вежливость, дружелюбие. Но как-то, собравшись с духом, он признался, что влюблен. Я не верила. Казалось, это какая-то ошибка, может, я его ненароком приворожила. В общем, какой только бред мне не лез в голову. Почему он выбрал меня – обычную и незаметную – когда вокруг него столько ярких, красивых девушек?! Но Егор был настойчив, и мы начали встречаться. Он говорил, что ему нравится моя искренность, доброта и способность видеть мир по-своему. Но сколько бы он ни убеждал меня, я не могла принять это. Постоянно сомневалась, постоянно спрашивала: «Егор, за что ты меня полюбил?» Это было как заезженная пластинка, и я знала, что его это раздражает все больше».
В какой-то момент молодому человеку это надоело. Мы поссорились. Снова начала задавать свои бесконечные вопросы о том, почему он со мной, хотя мог бы быть с кем-то более уверенным и ярким. Ссора переросла в нечто большее, и мы рассталась. На несколько месяцев наши пути разошлись. В тот период действительно переживала, но не могла ничего изменить – была уверена, что все так и должно было закончиться. Тем временем Егор начал встречаться с Ренатой полной моей противоположностью. Это была уверенная, яркая девушка, которая привыкла находиться в центре внимания. Той, кем , по моему мнению, никогда не была и не могла стать. Казалось, это Рената – именно та девушка, которая должна была быть рядом с Егором с самого начала.
И в этот момент, когда смогла разбить своё невинное, чистое сердце, собралась…Схватила остатки и собрала сердечко как пазл, правда теперь она стало совершенно другое…Потеряло свою чистоту и свет…
Разочарованно усмехнулась. Неужели моя независимость и самостоятельность отпугнули Архангельского. Правда? Он настолько слаб, что не может терпеть рядом с собой сильную личность. Нет. Мгновенно отвергла подобную мысль. Алексей повёлся на её невинность и фальшивую чистоту. Во мне же этого он не видит. У меня не хватило хитрости и мудрости, чтобы предстать перед ним в совершенно ином образе.
– Да моя гордость ущемлена, моё тело повержено, но вот душа живёт и требует мести, – остервенелым, охрипшем голосом огласила я свои мысли. Будь я проклята, если не уничтожу, эту чёртову девицу, – пообещала я самой себе, продолжая перебирать ногами в сторону машины, в которой меня ожидал мой верный слуга, Сизый.
И когда уже почти была у транспортного средства, оставалось только протянуть руку и открыть дверцу, внезапно поскальзываюсь и, не удержавшись на ногах, падаю на сырую землю. – Сука, – давясь слезами, проскулила я. Все напасти разом одолели меня, и виной моих бед является наглая девчонка. Никчёмное существо, которое не достойно топтать эту землю, – со всей силы ударяю кулаками по земле.
– Ангелина, – услышала голос Сизого, который незамедлительно покинул салон автомобиля, как только увидел моё падение. – Дорогая, поднимайся, – приподнимая меня за плечи, встревоженно попросил парень.
Поднявшись на ноги, окинула презрительным взором растерянного мальчишку и облизав губы, поведала, – представляешь, выгнала меня. У меня такое мерзкое ощущение внутри, будто бы я дворовая шавка, которую каждый может пинать. Эта тварь возомнила себя хозяйкой особняка.
– Ангелина, я тебя предупреждал, что твой визит нежелателен. Я предвидел, такой исход, но отговорить тебя не смог. Каюсь, виноват. Надо было привязать тебя к кровати и не выпускать из дома. Сизый с сожалением провёл указательным пальцем по моим щекам, а потом, обхватив руками, мою голову, попытался притянуть к себе.
Его действия вызвали чувство брезгливости, яростно оттолкнула мужчину и гневно прокричала, – ты, что, молокосос, совсем страх потерял. Я женщина Архангела, помнишь, как он объявил об этом, в присутствии тебя и этой дряни, Наташи.
– Ангелина, да какая ты женщина Архангела?!– язвительно воскликнул мужчина, усомнившись в моих словах. – Хочешь, обманывай меня, но умоляю перестань лгать самой себе. Он любит Наташу, она для него единственная женщина, и это известно всем, даже тебе. Но ты, словно маньячка, одержима Архангелом. Тебя унизила не Наташа и даже не Архангел, ты сама себя унижаешь, таким недостойным поведением. Ни один мужик не будет с женщиной, которая не ценит себя. Ни один мужик.
Дьявольский смешок сорвался с моих уст, округлила глаза и, подняв руки к небу, молящимся голосом, простонала, – боже, дожила! Теперь мне читает лекции «мальчик для битья», обслуга. Ты кто, мальчик? – давясь от смеха, надменно спросила я.
Сизый молча опустил глаза и пристально уставился в одну точку, смиренно принимая от меня насмешки в свой адрес.
Его печаль и покорность сильнее распаляло меня, вынуждая выплеснуть яд, отравить невинную душу. – Сизый, тебе была дана чёткая команда найти Архангельского, но ты бездарь, даже такой пустяк не смог исполнить. Из-за тебя я была вынуждена пойти к Наташе и терпеть от этой невежды унижения.
– Ангелина, прекрати, – Сизый осмелился поднять голову и, дерзко задрав подбородок, блеснул ярким огоньком, который зарождался в глубине чёрных глаз. – Я тебе не лакей, ты злоупотребляешь моим отношением к тебе. Проявил милосердие, пожалел тебя, искренне веря, что поступаю правильно, но сейчас, как никогда, раскаиваюсь в своём поступке. Ты обманула меня, обещала, б…ь, клялась и божилась, что уедешь и оставишь в покое Архангела.
Расстроено похлопала наращёнными ресничками и изобразив на лице скорбящий вид, надтреснутым голосом, пропищала, – бедный мальчик, обманут злой женщиной, – и снова издевательский смех раздался на пустынной улице. – Давай иди. Беги навстречу своей смерти. Архангел, конечно, поверит, в твои благородные порывы. Не вспомнит о предательстве и примет тебя как родного брата.
На лице Сизого появилось отвращение, он сурово опускает брови, морщит нос, как будто бы почувствовав неприятный запах и кривя губы, злобно прорычал, – какая же ты тварь. Пожалел тебя, повёлся на слезливые истории о детдоме, о том, что хочешь начать всё сначала и вот результат. Но ничего, больше ты меня не одурачишь, пойду и расскажу всю правду Архангелу, – скривил лицо в печальной улыбке. А там будь что будет, решит убить, – на минуту замолчал, набираясь храбрости произнести крамольные слова.
– Пусть, я это заслужил. Всё равно не смогу жить с таким грузом на плечах. Не смогу, – повторил мужчина и, больше не глядя на меня, направился к машине.
Внутри меня извергался настоящий вулкан, который изрыгал пламенную лавину. Ощущала, что паника настигает меня, не позволяя рационально мыслить.
От страха приподнимаю брови, по лбу побежали горизонтальные морщинки, зрачки расширились, а рот непроизвольно раскрылся.
– Останови его любыми способами, – услышала голос внутри себя и моментально вышла из состояния оцепенения, не помня себя рванула за мужчиной и усевшись в автомобиль, рыдая, простонала, – прости. Не знаю, что на меня нашло.
Сизый виновато опустил голову, отвернул лицо, и теперь его взор был устремлён в окно. Пристально наблюдала за мужчиной, судорожно пытаясь разгадать его мысли.
– Этот парень - мой единственный помощник, был помощником. Теперь он стал для меня явной угрозой. Мне необходимо избавиться от него и как можно скорее, – скомандовал инстинкт самосохранения.
Я совершенно некровожадное существо, но теперь каждый сам за себя. Я всегда была одна. Мне не на кого надеяться. И если ради спасения своей жизни, я должна буду пожертвовать этим мальчиком, то сделаю это не задумываясь. Он лишь пешка в большой, кровавой войне.
– Серёженька, пожалуйста, – ласково обратилась я к мужчине, изображая заботу и раскаяние в одном флаконе. – Я знаю, что не безразлична тебе, а это значит, что и тебе знакомо чувство неразделённой любви. Ты тоже испытываешь болезненные муки, когда видишь любимого человека и понимаешь, что никогда не будешь рядом с ним.
Сизый поворачивает голову, и я вижу его потухшие глаза, он с грустью на лице опускает уголки губ и пронзает меня взглядом, полным сожаления и обиды.
– Я знаю, что такое жить в детском доме и быть обескровленным, никому не нужным ребёнком. Ты неправильно растолковала мои поступки, я нашёл в тебе родственную душу, поэтому посчитал своим долгом спасти.
Повернул голову и направил свой проницательный взгляд вперёд, в сторону дороги. На несколько секунд салон погрузился в тишину. Понимала, что переубедить совестливого мальчугана мне не удастся, надо было срочно придумать план.
– Ангелина, ты шикарная женщина и сведёшь с ума любого мужчину, но я не могу рассматривать тебя, как женщину на время, не хочу и не буду осквернять тебя статусом любовницы, – поворачивает голову и требовательно рассматривает моё лицо, явно ожидая реакции. – Для общего блага предлагаю тебе пойти со мной и всё рассказать Архангелу. Это единственный шанс спасти наши жизни и возможно начать новую жизнь. У меня есть сбережения, на первое время хватит, а потом устроюсь на работу. Ты ни в чём не будешь нуждаться. Обещаю, – аккуратно взял мою руку и прижался холодными губами.
– Работать, – не сдержала токсичный смешок и с пренебрежением вырвала руку. – Серёжа, кем? – удивлялась наивности мышления паренька. Охранником или вышибалой.
– Пусть даже охранником, – на полном серьёзе, ответил на мой ироничный вопрос. – Ангелина, мы же детдомовские, нам не привыкать к определённым тягостям жизни. А уж извини, на кусок с маслом и даже на более изысканные блюда, я всегда могу заработать. Квартира у меня есть, машина тоже.
– Квартира у него есть, с машиной. Да у меня трусы дороже стоят, чем весь его хлам, – ехидничала гордость.
– А памятник можешь мне поставить? – равнодушно спросила я и повернула голову к окну, не могла больше выносить романтические бредни нищего мальчишки. – Тебя Архангел может и простит и даже помилует. За тобой не так много грехов, как за мной, – выдохнула и смахнула слезинку с щеки. –Тариэлу я передавала очень важные сведения, за которые Архангела и Сокола, могли отправить в места не столь отдалённые. Уж молчу про то, что именно по моей наводке выследили Сокола и напрасно положили столько бойцов Романа.
– Ты же не знала, что Тариэл будет их убивать, – неуверенно прошептал Сизый, но я не слушала его, была полностью поглощена своими размышлениями.
Компромат на Сокола и Архангела, эти файлы, оригиналы я передала Тариэлу, но вот копии предусмотрительно сделала, и сейчас они хранятся у меня. Как же я могла позабыть о них, необходимо срочно забрать документы из банковской ячейки. Неизвестно, как будут развиваться события. Запасной аэродром мне не помешает.
– Сизый, дай мне пару дней, – как можно учтивее и деликатнее попросила я.– Возможно, ты и прав, но для меня это всё неожиданно.
– Ангелина, какие пару дней! Мы и так затянули. А что, если Архангел выгонит Наташу или того хуже. Нет, я не собираюсь медлить, ты хотела поехать к Архангелу, мы к нему и поедим.
– Ну хорошо, мальчик. Сам напросился, но на войне как на войне, каждый сам за себя. Своим благородством, ты подписал себе смертный приговор, – мысленно озвучила вердикт Сизому.
Угнетённо опустила голову.
– Сергей, ты благородный и верный мужчина, – с наигранным восхищением проговорила я. – Умоляю тебя, дай мне пару дней. Ты же знаешь, что Архангел разбираться не будет. Он пройдёт как каток. Погубит меня. Ты этого хочешь?
Медленно приподняла ресницы, наблюдая за тем, как мужчина яростно морщит лицо и крепко сжимает пальцы в кулаки. Внутри влюблённого парня идёт жестокая борьба, я должна продолжать изображать из себя жертву, любым способом склонить его на свою сторону.
– Ангелина, ты мне очень нравишься, но не нужно продолжать ман…, – мгновенно приподняла руку и ласково прижала палец к его губам.
– Не надо, Серёжа. Больше ничего не говори. Я всё понимаю, – коварно продолжаю вести свою игру, планомерно развеивая все сомнения Сизого. – Ты вправе делать, что посчитаешь правильным, – неспешно поддалась вперёд и с фальшивой нежностью прижалась губами к его щеке. – Помни, что в любом случае я тебе очень благодарна, – резко отстранилась от него.
Мужчина робко простонал, – Ангел, ты реально считаешь, что он тебя убьёт. Вы же столь прошли.
– А ты как думаешь? Я для него предатель.
Сизый плавно кивнул.
– Да, – выдохнул он. Предатель. А с предателями он поступает лишь одним способом.
Лениво усмехнулась.
– Ты сам ответил на свой вопрос. Мне тут добавить нечего.
«Тигр, тигр, жгучий страх. Ты горишь в ночных лесах. Чей бессмертный взор любя. Создал страшного тебя? …», – наизусть зачитал стихи У.Блейка. – Поразительно, как будто бы про меня написано, – вяло усмехнулся собственным мыслям.
Кто создал Тигра и зачем? Изначально казалось, что под образом Тигра подразумевалась злая сила, которая противостояла кроткому Агнцу. Это антиподы (Зло и Добро), но зловещая красота Тигра - необходимая часть миропорядка, как и кротость Агнца, ведь одно невозможно без другого. Кто создал Тигра? Бог или Дьявол? Какой огонь, небес или преисподней, горит в его очах — вот основной вопрос стихотворения. Никто не даёт прямого ответа, но подразумевается, что Тигра создал Дьявол, он является Творцом наравне с богом. Тигр внушает не только ужас, но и восхищение, созданный Адом, Тигр не Зло в его обычном понимании, а яростная и прекрасная Энергия, сила, которая движет всяким развитием.
Без особого желания, поднимаюсь с кровати и набираю номер Всеволода Анатольевича, слышу продолжительные гудки, которые прерывает грозный голос начальника службы охраны.
– Слушаю вас, Алексей Александрович. У вас превосходная интуиция, только что собирался позвонить вам. Вы меня буквально на секунду опередили.
– У вас появилась информация? – ровным голосом, поинтересовался я.– Надеюсь, вы, порадуете, меня хорошими новостями, а то, последнее время одно расстройство. Так недолго и нервный срыв заработать. Сами понимаете, в мои годы лишнее волнение ни к чему.
В трубке послышался мужской смех, который быстро прекратился и сменился суровым басом, – вам рано говорить о нервном срыве. Какие ваши годы. Так хватит лирики, к делу. Ангелина забрала все файлы из банка, ну а мы соответственно забрали их у неё. Девочка – хитрая, но мы гораздо хитрее и умнее. Хотя должен отдать дань её талантам.
– Надеюсь, она ничего не заметила? – грозно спросил я, заранее зная, что ответ будет положительным.
– Обижаете, – мгновенно ответил Всеволод Анатольевич. – Служба охраны сработала оперативно и незаметно для посторонних глаз. Она беспечно бросила файлы в пакет и оставила его на заднем сиденье машины Сизого. Мы разыграли дорожную потасовку и когда они оба покинули машину, ребятки без проблем вытащили пакет.
Немного приподнимаю веки и с азартом в глазах, оттягивая уголки губ, с восхищением произношу, – узнаю старую школу, таких профессионалов теперь на дороге не встретишь. Благодарю за подгон. Отблагодарю по полной программе.
– Не сомневаюсь.
Крепче сжал телефон. Всех отблагодарю за заслуги и особо отмечу лживую тварь Ангелину.
– Алексей Александрович, думаю, что Ангелина уже обнаружила пропажу, подозреваю, что обратится ко мне напрямую за помощью. На этот счёт указаний не поступало.
Мои глаза сужаются, хищно кривя губы, отвечаю, – окажите Ангелине необходимую помощь. Как-никак она близкий нам человек, попавший в сложную ситуацию.
– Понял, вас, – отрапортовал мужчина и, не задавая лишних вопросов, сбросил вызов.
– Вот что значит военный человек. Сказал – сделал. Приказал – исполнил, – с уважением подумал я. – Ладно, один вопрос решился. Завтра приступим к самой неприятной части плана. При мысли о разговоре с Наташей на душе стало паршиво. Больше всего не хотел видеть слёз на миленьком личике девочки, но другого выхода у меня нет. Надо довести начатое до конца.
Неожиданно раздаётся мелодичный звонок, сразу не могу сообразить, что сигнал исходит от видео домофона, затем начинает вибрировать телефон. Смотрю на экран дисплея и с удивлением наблюдая, что включилась переадресация, оповещающая меня о неожиданном визите.
– Ангелина, мобильно сработала, – мелькнула мысль в моей голове. – Да, эта дрянь окончательно потеряла всякий стыд.
Сердце болезненно сжалось в груди. Само по себе предательство страшно, но чёрт побери, как же отвратительно, когда тебя придают родные и близкие.
Неспешной походкой подхожу к видеодомофону и растерянно всматриваюсь в экран, который отображает разгневанное лицо Наташи.
Нажимаю кнопку подачи сигнала с улицы и сразу же пожалел об этом, на меня неконтролируемо посыпались угрозы, оскорбления.
– Открывай, сукин сын. Я знаю, что ты в квартире. Предупреждаю, я и шагу не ступлю с этого места, пока не поговорю с тобой. И даже не вздумай скрываться.
С вызовом подняла голову и воинственно выставила ножку вперёд, которой периодически поддёргивала, выражая всем своим видом, что она будет терпеливо ожидать. Ну или не очень терпеливо!
– Малышка, не очень разумно кричать посреди ночи. Соседи могут принять тебя за дебошира и вызвать полицию, –оперившись на стену, игривым тоном, проговорил я, сам же подумал, что преждевременно похвалил службу охраны. – Вот как спрашивается, девочка незаметно проскочила мимо них, а она это сделала, иначе бы мне незамедлительно доложили. Бл..ь, да охране дана команда, чтобы без моего ведома она даже свой любопытный носик не высовывала за пределы дома.
– Заходи, а то уши заморозишь, – рассерженно рявкнул я. – Мало того, что выперлась на улицу без моего разрешения, так даже не удосужилась одеться подобающе.
– Ты вообще интересуешься погодой за окном, – крикнул я, как только девочка перешагнула порог квартиры.
– Не повышай на меня голос, – потребовала девочка и лихо скинув куртку, вручила её мне. – Я тебе не Ангелина, чтобы исполнять твои приказы и слушать нравоучения. Оставь свои команды. Я не твоя послушная собачка. Дрессировки не поддаюсь.
Звонко рассмеялся. Это точно. Эта дикая кошка никакой дрессировки не подаётся. Наташа, как кошка. Живёт само по себе.
От псевдонеожиданного развития сценария испытал чувство обескураженности и раздражения, одновременно. Столкнулся с новым и нехарактерным поведением. Молча выслушиваю крики девушки, что для меня не свойственно и при других обстоятельствах, да что греха таять и с другой девушкой, вёл себя бы иначе. Без особых церемоний, схватил за шкирку и выкинул за ворота.
– Ладно, я пришла не ругаться. Хочу мирно обсудить нашу дальнейшую жизнь, думаю, при сложившихся обстоятельствах нам необходимо определиться. Согласись, так продолжаться не может. Лёша, мне нужны ответы на вопросы. И я никуда отсюда не уйду, пока их не получу.
Изучающим взглядом прохожу по телу девушки, откровенно демонстрируя своё желание.
– И что ты предлагаешь? – задаю вопрос, при этом продолжая водить глазами по аппетитным формам малышки. – Сука, всего неделю не видел, а уже соскучился, – честно признался самому себе.
Противился яростному желанию, стремился упокоить безумное возбуждение, но справится не мог…
– И что в дверях будем вести беседы!? – возмущённо фыркнула и, не дожидаясь приглашения, направилась в гостиную.
Реально! Дикая, дерзкая кошечка.
Наташа уверенным шагом подошла к барной стойке и покосившись на меня, бодро спросила, – может предложишь гостье выпить? Как-никак я впервые в твоём убежище, прояви гостеприимство. Кокетливо улыбаясь, закатывает глазки и снисходительно выдыхает, – угости, а то посчитаю, что мне здесь не рады.
– А тебе здесь и не рады, – неодобрительно рявкнул я, но достал стаканы и разлил виски. – Как вообще ты умудрилась проскочить мимо охраны? Ты отдаёшь отчёт своим поступкам? В такое опасное время, шляешься по ночному городу в одиночестве.
Наташа недовольно кривит мордочку и, осуждающе помахав пальцем, упрекнула меня, – облажалась твоя охрана, а виновата я. Эротично провела кончиком язычка по верхней губе и изящно вытянув ручку, потребовала, – может, передашь мне стакан. И льда не забудь добавить и ещё колу, если можно, – наигранно похлопала глазками и поманила меня пальчиком.
– Ты пытаешься соблазнить меня!? – в моём вопросе, прозвучал и ответ. Беру стаканы в руки и плавной походкой приближаюсь к девочке. Иду тихо, вступаю мягко, словно дикий кот во время охоты.
Ощущаю сексуальное возбуждение Наташи, которое явно отражается на ее белоснежном личике, которое покрывается румянцем. Пытается вести себя как развратная девица, но тело предательски выдаёт её смущение и застенчивость. Да собственно, как и меня, мои зраки машинально расширяются, давление повышается, чувствую приток крови к причинному месту.
Ставлю стаканы на барный столик и максимально приблизившись к Наташе вдыхаю соблазнительный тонкий аромат, который источает девушка. Она пахнет лавандой, этот нежный, притягательный и дурманящий аромат узнаю из тысячи и безошибочно определю кому он принадлежит. Много было женщин в моей жизни, и простушек и весьма утончённых, но ни одна так не будоражила моё обаяние.
Аккуратно провожу по раскрасневшейся щёчки своей куколки и положив руку, на грудь почувствовал учащённое сердцебиение. Наташа никак не могла совладеть со своим дыханием, которое становилось быстрым и учащённым.
– Что коварная искусительница, испугалась, – прошептал на ушко встревоженной девушки и переместив руки на талию, прижал малышку к своему телу. Теперь между нами не было никакого расстояния, единственной преградой была одежда, которую я хотел сорвать и выкинуть «к чертям собачьим».
– Лёша, я, вообще-то, пришла поговорить, – тихо произнесла малышка.
– Поговорить? – с сомнением в голосе переспросил я. – Ты уверена, что явилась к одинокому мужчине, посредине ночи, чтобы «разговоры разговаривать». Милая, твоё тело куда более красноречивее твоих слов.
Пользуясь моментом, пока Наташа судорожно пытается подобрать правильные слова, впиваюсь в бархатные губки куколки, быстро переместив руку на затылок малышки, не позволяя ей отстраниться и прервать столь желанный поцелуй. Наслаждался пленительным запахом, поедал сладкий мёд её дрожащих губок. Ноги перестали повиноваться Наташе, она сдалась моему натиску и расслабилась, буквально растаяла в моих руках. Наташа вцепилась в мою рубашку. Её тело содрогалось, и ткань её платья едва защищала от моего горячего тела, которое обжигало плоть девочки. Реакция Наташи, сладкой истомой пробежалось по телу, кровь устремилась к мужскому естеству, побуждая к более активным действиям. За одним поцелуем последовали и другие, пылкая страсть окончательно взяла вверх над нами.
– Я хочу тебя, – прозвучал сдавленный голосок Наташи, когда я на мгновение прервал поцелуй. Её слова околдовали меня, как будто бы заклинание наложили и я, забывая обо всём на свете, включая о необходимости « …а поговорить…», поднимаю малышку на руки и отношу в спальню.
– Как же ты красивая! – простонал я и прижался к ней лбом. С трепетом положил драгоценную девочку на кровать и проведя кончиком пальца по её коже, такой гладкой и влажной, признался, – когда ты рядом мне никакой алкоголь не требуется, пьянею лишь от твоего невинного взгляда.
– Не такой он уж и невинный, – дерзко заявляет Наташа и проводит шаловливой ручкой по моему бедру, скользит пальчиками по возбуждённому органу и страстно выдыхает, – иначе бы ты так не реагировал.
Продолжая поедать её глазами, поднимаюсь в полный рост и лихорадочно снимаю с себя одежду. Наташа, не вставая с кровати, снимает платье и, проводя руками по груди, кокетливо интересуется, – Лёша, посмотри это мой новый комплект белья. Встаёт на матрас и умышленно вертя филейной частью, спрашивает, – тебе не кажется, что оно слишком старомодно, может, что-то более креативное приобрести.
Моё терпение подходит к концу, в прямом и переносном смысле, если сейчас же не овладению Наташей, то просто взорвусь от перевозбуждения. Она меня своими искушающими одеяниями до инфаркта доведёт.
Срываюсь с места и набрасываюсь на девочку, словно голодный зверь, который несколько дней не ел. Она и только она способна удовлетворить мои животные инстинкты, принести наслаждение и обуздать мужское Эго.
– Обязательно приобретёшь сексуальное бельё, но с одним условием, что все свои обновки ты покажешь мне, пройдёшься как модель по подиуму, – простонал я, чередуя слова и поцелуи.
– Чёртов замок, – выругался я, пытаясь избавить Наташу от бюстгальтера. Наконец бельё поддалось моим требовательным рукам, и я смог в полной мере полюбоваться маленькой, упругой грудью малышки. И снова сопоставил Ангелину, с её неестественными формами и вульгарно-дорогущими запахами и натуральную, тонкую и ранимую Наташу, которая благоухает, как нежный цветочек.
– Вот видишь, всего неделю, не занимался сексом, а уже потерял хватку. И знаешь какой вывод из этого нужно сделать, что мужика нельзя так долго держать на сухом пайке.
Наташа обескураженно похлопала ресничками и, недоверчиво наклонив голову, промолвила,– ты хочешь сказать, что всё это время сидел один в квартире и ни разу не встречался с Ангелиной?
– Ни разу, – откровенно признался я и накрыл губами болтливый ротик Наташи, во избежание всяческих неудобных вопросов.
На долю секунды освобождаю губы Наташи и немного приподнявшись, срываю последний барьер, в виде белоснежных трусиков, на пути к желанному телу. Меня накрывает блаженство, я хожу по краю пропасти, рискуя сорваться. Моя рука, скользит по плоскому животику Наташи и настигает изливающегося лона малышки. Безжалостные пальцы проникают в женское естество. Мои движения сильные, резкие. Наташа больше не сдерживается и начинает кричать. Её стоны завораживают, её крики сильнее возбуждают, заставляя двигаться более ритмично, доводя Наташу до грани безумия, даря счастья и неописуемое удовольствие. Девочка закрывает глаза и выгибает спинку, предоставляя свободу действий.
– Открой глаза, – рычу я.– Открой и смотри на меня. Хочу видеть твои развратные глазки, в которых горит страсть, желание и любовь.
Убираю руку и прижимаюсь твёрдым органом к телу Наташи, которая смиренно исполнила мой приказ и смотрела на меня помутневшими от наслаждения глазами.
По-хозяйски широко раздвигаю ладонями её бёдра и удобно устроившись между ними медленно погружаю пульсирующую плоть в изнывающее от страсти тело любимой женщины. Твёрдая и обжигающий орган полностью наполняет Наташу.
– Такая узкая, такая тёплая и нежная, – вырываются слова из груди, когда я начинаю движение.
Уперевшись руками в постель и приподнявшись над телом Наташи, произнёс слова собственника, истинного самца, который никогда и никому не позволит забрать его женщину, – ты моя, чтобы не происходила, запомни это и прими как данность.
Произнеся фразу, усилил толчки, которые становились более жёсткими и грубыми. Наташа извивалась подо мной, параллельно впиваясь острыми коготками в спину.
– Умоляю, закончи эти муки, – взмолилась о пощаде Наташа, когда я покинул её лоно, но это мнимая свобода, через мгновения я вновь ворвался женскую плоть.
Одновременно достигаем наивысшей фазы изменений, которое стоит выше наслаждения и удовольствия, и даже блаженства. Совершаю несколько яростных толчков и изливаюсь в Наташу. Ощущаю, что внутренние мышцы Наташи сокращаются, она начинает тяжело дышать и издаёт тихий стон.
Покидаю тело Наташи и поднимаясь с кровати, ласково спрашиваю, – всё-таки, может я принесу, нам виски?
Наташа молча кивает и расплывается в улыбке.
Натягиваю штаны, торопливо перебирая ногами, отправляюсь в гостиную.
– Ты собралась уходить? – удивлённо спросил я, когда по возращению увидел одетую Наташу.
Девушка подошла ко мне, взяла стакан и залпом выпила содержимое, виски ударил в голову Наташи, и она пошатнулась, но я вовремя подхватил девочку и, прижав к своей обнажённой груди, требовательно посмотрел на малышку.
– Я пришла поговорить и не уйду пока, не выскажу всё, что у меня на сердце, – заплетающемся языком, проговорила Наташа. – В отличие от тебя, мне осточертело бегать, – убрала мою руку и сделала пару шагов назад. – Я признаю, что люблю тебя, но моя гордость, обида не позволяли открыться тебе раньше.
– Наташа, – обескураженно произнёс имя девушки. – Откуда такие перемены. Ты снова решила поиграть. Любовь, гордость, сейчас о преданности заговоришь. Я тебе во время секса ничего не прищемил, может нерв какой!?
– Нет, молчи и слушай, – грозно скомандовала девочка. – Повторяю, я признаю, что люблю тебя и знаю, что ты тоже меня любишь, но никогда не признаёшься в этом, потому что считаешь, что любви не существует. Скептицизм позволяет прикрыть твою трусость, ты боишься любить, потому что любовь для тебя эта зависимость.
Делаю пару шагов вперёд и сжимая голову девочки, раздражённо спрашиваю, – что ты, мать твою, пытаешься сделать? – Каких эмоций от меня ожидаешь?
– Я пытаюсь до тебя донести, что несмотря на всю свою силу, власть и деньги, ты трус, поверженный любовь. Но и это не главное, главное то, что ты никогда не сможешь побороть страхи и соответственно не сможет быть счастлив ни со мной, ни с кем-либо ещё, – вырывается из моих рук и, сделав глубоких вдохов, добавляет, – поэтому ты меня отпустишь.
– Что? Наташа, ты весь этот спектакль устроила, чтобы объявить мне о нашем расставании.
– Спектакль окончен. Маски сорваны, господа, – печально прошептала девочка. Если ты действительно любишь меня и дочь, то позволишь нам уйти из твоей жизни, в которой полно грязи, крови и прочего дер…а. Ты не можешь поверить в любовь, потому что в твоём мире существуют лишь «понятия» и ничего кроме.
– Ты думаешь я неспособен защитить свою семью? – гневно сузил глаза и незамедлительно потребовал ответа.
– Защитить от кого? От самого себя? – выкрикнула Наташа. – Лёша, я не могу и не буду жить в постоянном страхе за твою жизнь, в которой ежедневно происходит стрельба, драки и бог знает что ещё.
Ни слова не говоря, переваривая информацию, подошёл к тумбочке и достал карточку, которое заранее приготовил и документы на недвижимость. Вот тебе и поворот судьбы, Наташа смело говорит мысли, который я действительно не решаюсь озвучить. Но при этом понимаю, что малышка права, в моём тёмном мире, нет места для Наташи и Варвары. Рядом со мной, они будут в постоянной опасности.
– Квартира, машина и карточка, на которой достаточное количество средств для вашего безбедного существования. Если понадобится, сообщишь. Я ещё перечислю.
Наташа провела рукой по вискам и с грустной усмешкой, заявила, – значит, готовился. – Понимал, что исход наших отношений обречён на провал. А это всё, что было? – презрительно указала на кровать, – прощальный аккорд.
– А для тебя? Ты же тоже заранее знала, что наши отношения зашли в тупик и выход один, окончательный разрыв.
– Что сказать, баба дура. Надеялась, что ради меня и дочери откажешься от криминала и постараешься, хотя бы попытаешься измениться, – огорчённо пожала плечами и гордо подняла голову.
– Всё сказала? – невозмутимо спросил я. И не дав произнести ни слова, приказал, – тогда собирайся и прошу на выход. Домой тебя отвезу.
Быстро собравшись, направились к выходу и после того как я открыл дверь, Наташа приняла задумчивый вид и внезапно заявила, – а знаешь, забыла главное — сказать. Из нас двоих с «железными яйцами» оказалась только я, – высокомерно развернулась и вышла.
Сказать, что от столь дерзкого заявления у меня расширились глаза, это значит ничего не сказать. Мои зрачки стали похожи на огромные чёрные блюдечки, сжал пальцы в кулаки и рванул следом за девчонкой.
Задержав её на лестничной клетке и дёрнув за рукав, притянул к себе, – думаешь, можешь, бросить мне вызов в лицо и так просто сбежать?
– Лёша, в этом и проблема, я больше не убегаю. Я откровенно признаюсь в своих чувствах, а бегаешь у нас ты. Подумай над моими словами и признайся самому себе, что всё мной ранее озвученное чистая и непоколебимая правда, реальность с которой мы будем вынуждены смириться.
Взгляд Архангельского потемнел, его глаза сузились, почувствовала опасность, тревога усиливалась, прежняя смелость быстро покинула меня, когда осознала, что теперь меня неминуемо ждёт наказание за ранее произнесённую речь.
Проклятый язык….
Слишком вспыльчивая и эмоциональная…
Женская интуиция подсказывала, что должна быть более осмотрительной. С этим человеком нельзя проявлять непростительную дерзость, Архангел никогда и ничего не забывает.
Эмоции в чистом виде - это просто энергия. Вы поели и почувствовали себя бодрее, кто-то наступил вам на ногу и вот уже в теле появилась злость, вам улыбнулся близкий человек и внутри разлилось тепло, вы проехались на американских горках и восторг перемешанный со страхом уже говорит в вас.
Эмоции встроены в нашу психофизиологию и нужны нам, чтобы выстраивать контакт с окружающей нас средой. По сути, это некая внутренняя сигнальная система, которая помогает нам ориентироваться в мире. И если это сигнальная система подавлена, то есть подавляется часть эмоцией, то и отношения с миром уже будут нарушены.
Вот представьте, человек привык подавлять в себе злость, ну не может он ее себе разрешить, боится по каким-то своим причинам. Что тогда с ним будет происходить?! Во-первых, он будет избегать ситуаций, где нужно проявить свою инициативу или не сможет себя защитить, когда в очередной раз его буду обесценивать, оскорблять, что-то требовать, короче всячески манипулировать им. Во-вторых, это энергия, которую он подавляет, просто так сама никуда не денется. А раз так, то она будет фактически разрушать человека изнутри и тогда образуется так самая психосоматика …
Угнетённо вздохнула…
Он поднял руку, невольно зажмурилась, ожидая худшего, но вместо удара, он ласково провёл шершавой ладонью по моему лицу и мягко произнёс, – Наташа, вот как ты умудряешься, всего парой фразой вывести меня из состояния равновесия и довести до точки кипения?
Сожаление замаячило в его глазах.
– Почему с тобой так сложно. Ты же как дикая кошка. Просто не можешь вести себя адекватно. Вечно проявляешь враждебность. Постоянно готова шипеть и без причины нападать.
Архангел гневно и разочарованно усмехнулся.
– Сначала поднимаешь до небес, искренне признаваясь в любви и через секунду безжалостно сбрасываешь вниз, обвиняя во всех грехах. Почему ты так несправедлива ко мне? Поясни?
Мужчина тяжело вздохнул.
Его пальцы грубо сжимаю мой подбородок, вынуждая поднять голову вверх, мужчина касается кончиком носа моей кожи, плавно поднимаю веки и встречаюсь с чёрными очами Архангельского.
Кровь мучительно тягостно начинает циркулировать внутри живота, приятная теплота накрывает тело, погружаюсь в тёмный омут его ярких очей и…
– Ты ошибаешься, считая, что я боюсь любви. Я опасаюсь последствий этой сильной эмоции. Сказать: «люблю», слишком просто, но доказать сложно. В отличие от тебя, я не бросаюсь громкими фразами. Я на деле демонстрирую глубину и силу своих чувств.
Самоуверенно-снисходительный тон Архангела, пробуждают новую волну гнева и обиды, подавляю неприятные ощущения и пристально вглядываюсь в лицо мужчины, спокойно интересуюсь, – это каким же образом ты проявляешь любовь? Своим грубым, невежественным и жестоким отношением. Так, по-твоему, поступает мужчина по отношению к любимой женщине. Извини, но что-то не припомню ни одного действия с твоей стороны, которое бы подтверждало ранее сказанные тобой слова. Скорее, наоборот, ты всячески доказывал обратное, показательно изображая, что я для тебя ничего не значу.
Язвительная усмешка, коснулась его губ, он удивлённо покачал головой и невозмутимо полюбопытствовал, – а ты хочешь видеть рядом с собой романтичного мальчика, с которым вы будете ютиться в малометражной квартирке. Он будет получать небольшую, но заработанную честным трудом зарплату, по утрам ходить на работу. а по вечерам возвращаться домой и наслаждаться вкусным ужином, который ты приготовишь своими ручками. Тебе придётся экономить на разных мелочах, но зато в качестве награды, когда вы накопите денег, сможете позволить себе отпуск на каком ни будь не особо дорогом курорте. Но это неважно, главное у вас будет любовь и стабильная жизнь.
– Конечно, ты выражаешься очень утрировано, но в целом, верно, – решительно ответила я. – Мне нужны стабильные отношения, без постоянной нервотрёпки. Моя заветная мечта, состоит в том, чтобы обрести обычное женское счастье и вместе состариться с мужем, а в твоём мире, мне уготовано совершенно иная судьба.
Уныло улыбнулась, понимая, что с Архангелом невозможно обрести нормального счастья. Он способен подарить страсть, пробудить желание, но всё это лишь временно…
Жизнь Алексея Архангельского подобие вулкана, неизвестно, когда будет пробуждение, а главное, кого накроет стремительная, убийственная лава.
– Маленькая романтичная куколка, – весьма критически оценил моё выступление Архангельский. – Действительно, желаешь прозябать в нищете, считать каждую копейку, чтобы каждый прожитый день был похож на предыдущий.
Опускает руку и отходит, оценивающе осматривает меня сверху вниз и иронично продолжает.
– Наташа, с твоим темпераментом и умением найти приключений на свою аппетитную пятую точку, такие серые будни быстро надоедят тебе. Ты не выдержишь серой рутины и прибежишь ко мне, потому что только я способен подарить тебе жизнь, которую ты заслуживаешь.
Гневно мазнула взглядом самоуверенного нахала, который самодовольно надеялся, что он единственный мужчина на всё белом свете.
Нервное напряжение сковывает моё тело, холодные и циничные выражения мужчины окончательно разрушают гармонию души и плоти, разочарование настигает, окончательно убеждаюсь, что Архангельский самый циничный человек. Он вовсе не боится любить, он просто не умеет. Его эгоизм занимает первостепенное место, вытесняя все другие чувства. Власть и деньги, вот истинные ценности, а всё остальное лишь мелочи, которые он может приобрести. Он не ценит меня и уж тем более не любит, я нужна ему лишь в качестве трофея, очередной победы. Безвольная кукла, которую он либо купит, либо присвоит себе силой.
– Жизнь в золотой клетке, где я буду в качестве зверька, на потеху искушённой публики, – делюсь своими мыслями с жестоким и бессердечным человеком. – Живая игрушка! Вот какую роль ты мне уготовил, Алексей. Только меня это совершенно не устраивает.
Архангельский поворачивает голову в сторону, его раздражённый взор устремляется вниз, он плотно сжимает губы и, набрав полной грудью воздуха, сердито возражает, – в отличие от тебя я взрослый человек, и в игрушки не играю, уж прости за тавтологию. Ты своими капризами, цену себе набиваешь. Хочешь показать, что ты не такая, как все, – поворачивает голову и мгновенно вонзается, словно острыми, раскалёнными иглами, пронзительным взглядом в моё тело, пробивая все возможные барьеры и баррикады, вероломно проникает в самую глубь моего израненного сердца.
Мужчина озлобленно хмурит брови.
– Особенная девочка Наташа. Вся такая правильная. Тебе мерзко находиться рядом со мной. Только вот, девочка моя, каким бы ненавистным я для тебя не был, только рядом со мной ты испытываешь себя настоящей женщиной. Ты же за мной как за каменной стеной. У тебя всё есть. Чего ещё хочешь? Проси.
Отчаянно стараюсь сохранить остатки самообладания и никаким образом не показать, как сильно ранят его слова моё сердце, дерзко продолжаю смотреть в глаза мучителя, который даже не осознаёт, что морально уничтожает меня, беспощадно забирая последнюю надежду.
Горькая усмешка скользит по моему лицу, свет глаз меркнет и я, робко шевеля губами, произношу, – ты прав, я совершила ошибку.
Улыбка победителя заиграла на самодовольной физиономии Архангельского, он одобрительно покачал головой, положительно оценивая моё признание, преждевременно принимая его за поражение.
– Ты бездушное существо, неспособное любить никого в этом мире, кроме себя, – колко, монотонным тоном, проговариваю я, смакуя каждое слово и наслаждаясь, как сползает надменная улыбка с лица мужчины, превращается в звериный оскал. – Я глупая девчонка, которая надеялась, что сможет растопить заледеневшее сердце, – яростно ткнула пальцем в мощную грудь Архангела, – но не смогла. –Можно растопить ледяную оболочку, расколоть каменный панцирь, но все усилия напрасны, если внутри пустота. Смею предположить, что после неудачной попытки самоубийства, тебе удалили его, как ненужный орган, который по ошибке попал в твоё тело. Теперь в груди лишь мышца, которая служит для одной цели, поддерживать жизнедеятельность организма, но абсолютно лишена умения любить. Ты бесподобен внешне, но отвратителен изнутри. Робот, лишённый изъянов, запрограммированный лишь на удовлетворение своих низменных желаний.
Нервно замахала руками, ощущая, что гневные эмоции переполнили меня.
– Лёша, ты считаешь, что всё можно купить. Но это не так. Мир должен царить в любой семье. Влюблённые уважают друг друга. Одна страсть не сможет сохранить нашу семью. А со временем даже погубит.
Глаза Архангельского наполняются тьмой, верхние уголки опасно сужаются, придавая выражению лица хищный взгляд, невольно ловлю себя на мысли, что сейчас на меня глядит вовсе не человек, а дикое животное, способное одним движением руки, вырвать моё сердце.
Невозможно точно определить, какими были бы действия Архангельского, если бы не раздался спасительный звонок. Мужчина, не сводя с меня глаз, достаёт из кармана куртки телефон и командным голосом отвечает, – слушаю.
Облегчённо выдыхаю, понимая, что временно моей жизни ничего не угрожает, но неизвестно, что будет, когда Архангел прекратит разговорить и вновь переключит своё внимание на мою персону.
– Твою мать, – громко выругался Архангельский и тяжело задышав, отошёл от меня, бегло покосилась на лестницу и не теряя времени, спешно побежала на выход. – Стоять, – раздаётся рык Архангела за моей спиной, разворачиваюсь и вижу, что мужчина прекратил разговаривать по телефону и опустив руку, сжимает айфон в руке.
– Можно я на улицу выйду, мне необходим глоток воздуха, – промолвила я. – Задыхаюсь. С ума схожу. Наш с тобой разговор похож на беседу глухого с немым.
Мы совершенно разные люди. Говорим…Говорим, а совершенно не слышим друг друга.
В глазах мужчины отобразилось недоверие, он яростно взмахнул рукой и злобно прорычал, – второй раз со мной этот фокус не пройдёт. Хватит бегать. Наташа, я достаточно терпел, но твои истерики переходят все границы.
– Какой фокус? – с недоумевающим видом спросила я.– Думаешь, я сбегу, бросив дочь, которая находится в твоём доме, – быстро заявила я, осознав смысл фразы Архангела. – твоя подозрительность переходит все пределы. Расслабься. Пока у тебя моя дочь, я никуда не уйду.
Брови Архангела сурово вытягиваются в горизонтальную линию, он приподнимает подбородок и с угрожающими интонациями в голосе, произносит, – не вздумай меня обмануть. Выйдешь на улицу и будешь неподвижно ожидать меня возле двери, хоть шаг вправо или влево сделаешь, расценю как попытку к бегству и тогда пеняй на себя. Посажу на цепь, ты меня знаешь, я шутить не буду.
– Знаю, – буркнула я и понеслась по лестнице.
Жадно поглощаю холодный воздух, который позволяет остудить жар тела, прикладываю руки к щекам и чувствую, что они полыхают огнём.
– Дура! – начинаю укорять себя. – Вот зачем было дразнить раненого зверя. Решила проблему, хотела, как лучше, а получилось, как всегда.
Бесцельно вожу глазами по улице и неожиданно натыкаюсь на силуэт человека, который, заметив, что я его обнаружила, ускоряет шаг и переходит на бег. Резко дёргаю дверь и понимая, что она закрыта, инстинктивно отбрасываю сумку и мгновенно подрываясь с места бегу, не разбирая дороги.
Неожиданно меня нагоняет автомобиль и преграждает путь, дверь переднего пассажирского сидения распахивается, и я слышу знакомый голос, но из-за паники не могу определить кому он принадлежит, – быстро садись.
Не раздумывая, запрыгиваю в машину и с ужасом узнаю водителя.
Транспортное средство с визгом, срывается с места, поднимаю глаза и наблюдаю в зеркало заднего вида, как преследующий меня человек открывает прицельный огонь, но пули не достигают цели.
– Выстрелы, – словно в бреду кричу я.– Не было слышно звуков выстрелов. Значит, это необычный грабитель, у этого человека пистолет с глушителем, кто-то целенаправленно пришёл меня убить. Киллер, твою мать, киллер, – лихорадочно озвучиваю я.
Машина стремительно несётся по дороге, разворачиваюсь вполоборота и облегчённо выдыхаю, когда убеждаюсь, что нас никто не преследует.
– Спасибо, ты спас мне жизнь, – поворачиваю голову и искренне произношу слова благодарности моему спасителю. – Лёша, – резко выкрикиваю я, – киллер его убьёт, немедленно возвращаемся.
– Архангел сможет постоять за себя, – уверенно заявляет водитель. – Нам нельзя возвращаться, это опасно. Сейчас едим в надёжное место и в спокойной обстановке решим, что делать дальше.
– Какое, на х.й, надёжное место? – яростно выкрикиваю я. – Архангельский мне башку «оторвёт», если не обнаружит во дворе.
Мои глаза расширяются, беззвучно раскрываю рот и машинально, приподняв брови, прижимаю ладонь к губам, сдерживая оглушительный крик, который вырывается из моей груди.
Кажется, что дыхание останавливается, а вот сердце, наоборот, ускоренно набирает обороты и начинает болезненно ударяться о рёбра, кожа бледнеет, ещё мгновение и наступит обморок. Мышцы тела дрожат, во рту появляется сухость. Немного успокоив паническую атаку, убираю руку от лица и требовательно прошу, – пожалуйста, останови машину. Давай здесь всё спокойно обсудим. Нет, лучше отвези меня в особняк Архангельского, – мгновенно меня план действий.
– Нельзя, этот человек, что преследовал тебя, профессионал своего дела, – объясняет мужчина, причины отказа, – есть вероятность, что у дома Архангельского нас ожидают. Нельзя рисковать. Доверься мне.
– Довериться!?– задаюсь вопросом и, обхватив руками трясущиеся плечи, подумала, – вот они превратности судьбы.
Пару минут назад всем сердцем желала находиться как можно подальше от Архангельского и считала его самой страшной угрозой, а сейчас безумно желаю оказаться в его объятиях, признавая, что только он способен защитить меня. Самое безопасное место, это руки папы, – вспомнила фразу, которую Лёша произнёс Варваре.
– Как же я хочу оказаться в твоих объятиях, только тебе могу довериться, – слабо слышно, простонала я.
И вновь состояние обречённости накрывает меня.
Говорят, дважды в одну реку зайти нельзя, а мы и дважды зашли и трижды, и четырежды и ещё по всем граблям, что там были прошлись и ещё ни раз зайдём, а к граблям давно привыкли и их не боимся, а наоборот гордимся.
– Всеволод Анатольевич, – грозно обращаюсь к начальнику охраны и недовольно смотрю на лестницу, по которой так стремительно убежала Наташа.
Разум твердил, что девочка не сбежит, не посмеет ослушаться меня и вовсе не из-за страха, она не рискнёт оставить дочь, Варвара крепко-накрепко связала нас неосязаемой нитью, толще любой цепи.
Тяжело выдохнул. Надеялся, что кроме Варвары нас связывает что-то ещё…Пусть не любовь. Пусть страсть. Желание. Этого на первое время хватит, а дальше время покажет!
Чёрт! Эта Наташка все нервы мне выкрутила…Самая настоящая зараза, ноющая заноза в моём сердце. За все мои грехи мне послана.
Кто бы мог подумать, что буду, как одичалый, озверевший зверь бегать за девочкой. С ума сходить. Эта проклятая одержимость, с которой мне придётся жить. Наташку из сердца не вырвать. Не стоит даже мечтать.
Самое паршивое, если ты перепутал реальную любовь с болезненной привязанностью и одержимостью. Это приходит со временем, и уже тогда становится стыдно за сопли и то, в каком ничтожном и расхлябанном виде ты представал перед людьми. Именно поэтому расставаться надо, как Лещенко в песне «Прощай». Как весело и беззаботно Лев Валерьянович поёт о своей печали и гонит прочь бабу, разбившую ему сердце.
Лучше – видеть разницу между любовью и некачественными подделками, крадущими время и эмоции. Как увидеть? Что такое любовь, а что нелюбовь? Это такая херня, что не описать. Именно херня. Точнее слово подобрать можно, но его печатать нельзя.
– Алло, Алексей Александрович, – взволнованно произносит мужчина, его голос вырывает меня из раздумий, – вы меня слышите? У вас всё хорошо?
Интуиция будто бы взбесилась, инстинкты заставляли прекратить разговор и незамедлительно выйти на улицу.
– Пусть побудет в одиночестве, немного успокоится. Нам обоим пойдёт на пользу, минутное расставание, – и снова разум возобладал над инстинктами. – Ещё больше усугублять ситуацию не стоит. Наташка слишком упрямая девица. Упрямая и лихая.
– Алексей Александрович, – в телефонную трубку настойчиво раздавался встревоженный голос Всеволода Анатольевича. – Я вас не слышу. Что-то случилось?
– Может, потому что я молчу, – рявкнул, – дар речи потерял от вашей компетенции. Вам было дано поручение, следить за Сизым и Ангелиной, это приоритетная задача, которую вы с треском провалили. И очень внимательно слушаю ваши оправдания. Что вы можете сказать?
Гнев красноречиво проявляется в моих словесных выражениях, сжимаю свободную руку в кулак, глаза начинают метать «искры».
Чувство недовольства, вызванное поведением строптивой девчонки, неконтролируемо усиливаются.
Адреналин выбрасывается в кровь.
Строптивая Наташка выводила меня из себя, терял всякий контроль!
– Алексей Александрович, мы делаем всё возможное, наши ребята уже занимаются поисками Сизого, он не сможет скрыться от нас, – словно школьник оправдывается, взрослый мужчина. – Ему совершенно некуда идти. Найдём мы его, только время дайте.
– Он уже скрылся, – констатирую я.– В ваших интересах, незамедлительно найти паренька и привезти ко мне. В противном случае, у меня пропадёт необходимость в ваших услугах. И да, надеюсь, я не должен вам напоминать, что люди, которые упустили Сизого должны быть строго наказаны, по всем правила закона. Нашего закона.
– Понял. Услышал вас, Алексей Александрович.
– Найти мне Сизого. Хоть из-под земли мне его достаньте.
Не дожидаясь ответа, сбрасываю звонок и, небрежно нажав кнопку вызова лифта, произношу, – ни охрана, а еб…й хор мальчиков-зайчиков. Пи…ц, перевелись в наше время настоящие профессионалы, всё нужно делать самому, – захожу в кабинку лифта. – Платишь огромные деньги, а результат нулевой, пацана-дилетанта упустили. Понятное дело, что такого профессионала, как Леша-Солдата, они точно найти не смогут, а если найдут, то словят пулю. Только и способны, что сумки у нерадивых дамочек пи..ть.
Ярость полыхала в груди и прекрасно понимал, что пожар изначально разожгла именно Наташка.
Спешно выхожу из подъезда и бегло осматриваю двор дома, возмущение, злоба и раздражение, волной накрывают меня. Не смог проконтролировать собственные эмоции, сжимаю пальцы в кулак и со всей силы ударяю по железной двери, кричу, – сука, сбежала. Дурак, знал, что нельзя доверять лживой девицы, у которой кочан капусты вместо головы.
Совершенно безумная девица. Сбежала и даже о дочери не подумала.
Прохожусь глазами по земле и неожиданно натыкаюсь на маленький светлый рюкзачок, который одиноко валяется недалеко от входной двери. Тревога мгновенно поражает моё сознание, ум остро реагирует на опасную находку и начинает разрабатывать план по спасению.
– Она не сбежала, ее силой увезли, – хватаю рюкзак, крепко сжав его в руках, срываюсь с места и начинаю метаться по периметру двора. – Наташа, – отчаянно кричу я.– Наташа, девочка моя.
Безуспешно трачу колоссальное количество энергии. Прокручиваю в голове различные сценарии развития ситуации, неизвестность убивает меня.
– Еб…й, как я мог отпустить девочку одну на улицу, зная, что киллер идёт по её следу. Понадеялся, что Лёша-Солдат, отказался от задуманного, узнав, что заказчик умер.
Страх окутал моё сознание. Потерял связь с реальность. Если с моей девочкой что-то произойдёт, хоть маленький волосок падёт с её головы, то я весь этот грёбанный город переверну, всех порву, в крови утонут.
– Труп, я бы получил бездыханное тело. Он бы пристрелили Наташу на месте, – медленно осознаю я.– Ему ни к чему трудности с похищением, это не его подчерк.
Внезапно глаза натыкаются на известный мне автомобиль до боли знакомой марки, которая припаркована напротив моего подъезда.
– Сизый, – выкрикиваю я и подбегаю к машине, из которой выскакивает ошеломлённый Сизый.
– Лёша, что случилось?
Игнорируя вопрос паренька, который взволнованно разводит руками и испуганно наблюдает, как я распахиваю двери и судорожно осматриваю салон.
– Объясни толком, что произошло? – продолжает требовать паренёк.
Развеяв сомнения и убедившись, что Наташа отсутствует в автомобиле, разворачиваюсь к Сизому, который неподвижно стоит за моей спиной и хватая его за воротник куртки, злобно проговариваю, – что ты здесь делаешь?
– Архангел, я приехал поговорить, – растерянно промямлил Сизый. – Увидел, что ты стоишь на улице и озираешься по сторонам, уже собирался выйти из машины, как ты подлетел ко мне словно раненый зверь.
– Поговорить? – с недоверием интересуюсь я.– О чём поговорить?
Как следует тряханул Сизого, продолжая уничтожать взглядом.
– Интересно дело, ты случайно появился, а Наташа как бы невзначай пропала. Говори, сука, твоих рук дела. Говори, иначе живой ты отсюда не уйдёшь.
Готов был порвать его на мелкие куски, невероятными усилиями воли сдерживал себя, чтобы не разбить морду предателя, мне нужно получить от него информацию. Жизнь Наташи прежде всего…Всё потом…Потом спрошу с него по полной!
Сизый ошарашенно водит глазами из стороны в сторону, затем его недоумевающий взор фокусируется на моём искажённом от ярости лице и он, сглотнув вязкую слюну, шепчет, – брат, прости.
Паренёк пожал плечами.
– Я не имею отношения к тому, что здесь происходит. Мне ничего не известно о Наташе. Моя вина заключается лишь в том, что я доверился Ангелине и пошёл у неё на поводу.
Сизый интенсивно задышал.
– Клянусь тебе, что даже пальцем не тронул Наташку. Сам подумай вот зачем мне здесь сидеть и тебя ждать?
Разжимаю пальцы и со злобным видом, отталкиваю мужчину, который теряет координацию, шатается, но всё же устоял на ногах.
– Брат, клянусь, я ничего не знаю о Наташе. Приехал пару секунд назад. Я никогда не причиню зла ни тебе, ни Наташе, хотел лишь спасти Ангелину, – бессвязно вопит какие-то оправдания Сизый. – Признаю, совершил огромную ошибку. Поверил бабе. Считал, что она любит. Б…ь. Лохонулся, но я не предатель.
– Тамбовский волк, тебе брат, – отвечаю я.– А сейчас заткнись и стой на месте. С тобой после решу, что делать. И не даже не пытайся рыпаться, Сизый. Хуже будет.
– Камера видеонаблюдения, – озаряет меня мысль, когда, поднимая глаза вверх вижу оборудование на стене противоположного дома.
Спешно достаю телефон, который подключён к камере и позволяет просматривать видеозаписи улицы двора.
– Чёрт, давай загружайся, – теряя терпения, рычу я.
Когда подключение было установлено, нахожу запись и воспроизвожу её. Моему взору открывается ужасающая картина, неудавшегося убийства Наташи.
– Архангел, что там? – прошептал Сизый. – Что ты видишь?
Меня настигло мимолётное оцепенение, но я быстро прихожу в себя. Набираю номер Всеволода Анатольевича, бегло рассказываю ему ситуацию, командую, чтобы ко мне приехало несколько ребят и требую установить владельца автомобиля марки: «Ford Mondeo Sedan» государственный номер: «Е865КА/77». – Срочно вычислите кому он принадлежит и по камерам слежения, определите последний путь следования. Подключайте всем, хоть из-под земли, достаньте мне информация, – отдаю последнее указание и отключаюсь.
– Архангел, автомобиль марки: «Ford Mondeo Sedan» государственный номер: «Е865КА/77», – полюбопытствовал Сизый и как только я хотел грубо ответить ему, послать куда подальше, он неожиданно заявляет, – мне известно, кому принадлежит этот автомобиль. Поехали, я даже адрес проживания знаю владельца данного транспортного средства.
Выходим из машины и направляемся в сторону подъезда Сергея Воронова.
– Какой номер квартиры? – с нескрываемым неудовольствием, спрашиваю я на ходу.
– Зачем нам номер? – удивился Сизый и, обогнав меня, подбежал к двери и открыл её магнитным ключом.
Обескураженно окинул взглядом паренька и невольно мягко улыбнулся.
– У меня есть ключи и от квартиры Воронова, я ответственно подошёл к твоему поручению. Организовал слежку по полной программе, ну после того как Наташа вернулась из царства мёртвых. В общем, с тех времён остались ключи. Бросил их в машину и позабыл. Не думал, что пригодятся, а видишь, как получилось, – печальная усмешка засверкала на губах паренька.
С откровенным недоверием сузил глаза, но говорить ничего не стал. Доверять Сизому несказанно глупо, но сейчас он единственный мой союзник, который может помочь в поисках Наташки. А ради неё хоть с чёртом готов сделку заключить.
– Пошли, – скомандовал я и зашёл в подъезд. – Какой этаж? – продолжая стремительное движение вверх по лестнице, поинтересовался.
– Самый последний, – бодро ответил Сизый. – Пятый.
Спешными шагами преодолели расстояние и поднявшись, не сбавляя заданного темпа, подошли к железной двери.
Нажал на звонок и не убирая руки, прислушивался к звукам, доносящимся из квартиры.
– Архангел, не будем терять время. Думаю, если бы они были в квартире, то обязательно открыли, – робко сообщил Сизый.
Небрежно отдёргиваю руку и требовательным жестом, указываю на дверь. Сизый сразу распознал мой молчаливый знак, достал ключи из кармана и приступил к незаконному вторжению в жилище.
– Ловкость пальцев и никакого мошенничества, – задорно засмеялся Сизый и, увидев мой суровый взгляд, с чувством неловкости опустил голову.
Зашёл в гостиную и презрительно осмотрев небольшую скромную прихожую, прошёл на кухню, предварительно скомандовав Сизому, – иди в спальню, посмотри, может, найдёшь какие-либо зацепки. Обращай внимание на любые мелочи, которые помогут определить месторасположение Воробьёва.
Непринуждённо оглядел кухню и, заметив чайник на плите, подошёл к нему и приложил руку к нему, почувствовал лёгкое тепло.
– Тёплый, – озвучил вслух свои ощущения. – Значит, пару часов назад был дома. Сука, ну куда же вас черти понесли? И почему до сих пор не вышли на связь?
Убийственное волнение будоражило мою душу.
– Архангел, в спальне ничего примечательного не обнаружил, кроме выключенного сотового телефона. Может, забыл, а, возможно, специально не взял, чтобы не обнаружили их местоположение, – неуверенно предположил Сизый.– Хотя, мне кажется, он нормальный мужик. Знаю, что Воронов тебе не нравится, но к Наташке он всегда хорошо относился. Помогал.
Озлобленно оскалился.
– Помогал, говоришь, – разъярённо прорычал. – В чём помогал? От меня сбежать.
Сизый приуныл.
– Какова черта он, вообще, делал у моего дома? – грозно спросил я.– Конечно, он спас Наташу, но бл..ь, до сих пор от них нет никаких новостей. Куда «нормальный мужик» мог её увезти?
Громкий телефонный звонок не позволил Сизому ответить на мои вопросы.
– Нашли что-то? – автоматически спрашиваю я, отвечая на вызов.
– Алексей Александрович, геолокация показывает, что Сергей Воробьёв, находится в своей квартире, но телефон в настоящий момент не функционирует, – рапортует Всеволод Анатольевич.
Шумно выдыхаю и перевожу рассерженный взгляд на руку Сизого, в которой находится сотовый телефон, кричу, – это я и без вас знаю. Мы уже в его квартире, и здесь нет никакого Воробьёва. Вы отследили движение машины?
– Алексей Александрович, автомобиль зафиксирован на региональной трассе. Егорьевское шоссе, г. Люберцы.
– Люберцы, – переспрашиваю я, провожу рукой по виску и судорожно перевариваю полученную информацию. – Всеволод Анатольевич, мне нужен точный адрес.
– Более точного адреса пока получить не удаётся, технически очень сложно отследить маршрут, слишком много информации поступает. Ну и сами понимаете, оснащённость оставляет желать лучшего.
– Ищите, – зарычал я, ощущая внутри ураган злости.
Но, кроме, ярости, в душу подленько закрылась безнадёжность. Состояние отчаяния, самое поганое чувство, которое сковывает сознание, не позволяя рационально мыслить.
Жизненно необходимо успокоится и привести мысли в порядок. Паника теперь самый злейший враг…
– Люберцы,– тактично поинтересовался Сизый, когда я прекратил разговор с начальником службы охраны. – Именно туда, Воробьёв пару раз заезжал к своим друзьям, ну там у них, что-то вроде дачи. Ничего особенного, но место достаточно уединённое.
– Место сможешь вспомнить? – спрашиваю я, и когда получил уверенный ответ от Сизого, решительно направился на выход.
Проносясь мимо навесной полки в прихожей, бегло скользнул глазами по её содержимому и зацепил взглядом фотографию в рамке. Резко замер и схватив атрибут, который раздражал моё внимание.
– Архангел, да ладно тебе, – застенчиво проговорил Сизый и попытался забрать фоторамку из моих рук, но я так цепко обхватил её пальцами, что он даже не смог сдвинуть её. – Лёша, это фотография, старых добрых друзей и ничего более.
Надменно и хищно усмехаюсь. Старых добрых друзей. Как же! Понимал, что Воробьёв давно и безнадёжно влюблён в Наташку. При виде неё слюни, как шелудивый пёс пускает.
Беззвучно реагирую на слова Сизого, лёгким движением ломаю злосчастную рамку, вытаскиваю фотографию, разрываю пополам и гневно мну часть фото, на котором изображён Воробьёв. С пренебрежением, словно мусор, выкидываю смятую часть фото на пол, а затем и рамку.
По неведомым мне самому причинам, но часть фотографии, где изображена Наташа, я аккуратно складываю пополам, расстёгиваю куртку и убираю изображение в карман рубашки, расположенный возле сердца.
– Пошли, – приказал я и не глядя на Сизого, покинул квартиру.
Не теряя драгоценного времени, сели в машину и резко тронулись с места, в салоне автомобиля повисла многозначительная тишина, которая была нарушена несмелой речью Сизого, – Лёша, я не буду оправдываться, тем более что понимаю, моему поступку никакие оправдания, не сгодятся. Бес попутал. Сам не понимаю, что произошло.
Хищный оскал застыл на моём лице, сжав зубы, прорычал, – Сизый, заткнись. Мне сейчас не до тебя. Наташу найду и поверь дам тебе возможность, наговоришься от души.
Исповедь Сизого никак не входила в мои планы. Все мысли были заняты Наташкой. Не мог вновь её потерять, не желал опять оказаться в той чёрной, бездушной яме, в которой прозябал всё то время, пока считал любимую погибшей.
Холод… всепроникающий лютый холод. Казалось этот холод может заморозить даже время. Он исходил из каждого атома и одновременно из ниоткуда. Ледяной яд выжигал всё, что становилось у него на пути. Он исходил из бездушного механизма, который раньше назывался человеком. Сердце промёрзло настолько, что почернело и сжалось в ничтожный комок. В этом комке было столько ненависти зла и безразличия, что даже воздух вокруг казалось становился плотнее. Клубы ядовитого пара стелились по земле сея разочарование тревогу и боль. Всё то немногое в этом мире, что дарило тепло умирало, таяло и отступало, лишь одна искорка, такая радостная и счастливая искорка пыталась растопить холод, но и она стала льдинкой. Такой же чёрной холодной и ядовитой, ничто не остановило холод… По земле растекался яд. И очень скоро в мире воцарилась тьма…Моя личная, персональная тьма! Вся моя жизнь без Наташки вновь превратиться в тьму.
Обречённо прикрыл глаза и озлобленно оскалился.
А что если Наташка сбежала с этим Вороновым? От одной этой мысли кровь закипала в груди! Осознавал, что меня Наташа бросит легко и непринуждённо, но вот от Варьки никогда не откажется. Слабое, но всё-таки утешение.
Быть честным с собой и не пытаться соответствовать чьим-то ожиданиям – это значит, оставаться в одиночестве. Мы всегда на что-то надеемся, мы ждём от человека той же искренности в ответ, мы ждём того же желания дружить, любить, отдавать…
А тем временем, тебя начинают бояться, потому что ты в любом своём проявлении — настоящий, ты не делаешь того, что от тебя ждут, ты не кривляешься и продолжаешь «Держать марку», а это пугает.
Если ты несёшь в себе свет, значит, ты так же носишь в себе и мрак. Что-то среднее, наполовину, серое — это не твоё. Вот и всё.
– Знаешь, Архангел, ты меня учил пользоваться возможностью здесь и сейчас, в нашем мире, где правит «Мурка», неизвестно что случится завтра, – с горькой ухмылкой, напомнил мне мои же нравоучения.
– Обещаю, что пока не покаешься, не покинешь наш бренный мир, – с угрожающим спокойствием произнёс я, – а там, время покажет …
Машинально покосил взгляд в сторону Сизого, который безмолвно свесил голову и, вяло подрагивая кончиками губ, дерзко произносит, – Архангел, а ты давно узнал о моём обмане. И молчал, не поставил к стенке, не оторвал голову. Почему?
Пристально смотрю на дорогу и игнорирую вопрос Сизого, и делаю это по большому счёту из-за того, что сам до конца не уверен в ответе.
– Архангел, я спасал Ангелину, и в случае необходимости вновь совершил бы то же самое. А знаешь почему, что мотивировало меня так поступить?
– Знаю, – злобно ответил я.– Такая баба, как Ангелина своими формами мотивирует любого. Бабы, они такие. Любому мужику с лёгкостью вскружат голову..
Лицо Сизого принимает раздосадованный вид, он опускает уголки губ, и замедленным темпом речи, молвит, – мной двигало совершенно иные чувства, не скрою Ангелина шикарная, изысканная женщина, способная привлечь внимания, но меня вела вовсе не похоть или желание тр…ть, это было связанно…,– замолкает услышав мой звонкий язвительный смех.
– Давай, разочаруй меня окончательно и расскажи о глубокой эмоции, которой любовью величают. П..ц, Сизый, я был о тебе более высокого мнения, не думал, что до бабских речей опустишься, – подавляя издевательский хохот, проговорил я. – Сизый, Ангелина любить не может. Она лишь использует людей, ловко манипулируя. В её коварстве ты убедился на собственном опыте, а продолжаешь говорить о ней с трепетом и восхищением.
Сизый слабо смыкает губы и с сожалением, возражает, – нет, я говорю о чувстве вины и желании восстановить справедливость. Ангелина, всю жизнь стремилась быть нужной. Она никогда не получала любви ласки, а, наоборот, у неё все забирали. При этом не пополняя её моральные затраты. Она окружила тебя заботой, вниманием, с одной лишь целью, чтобы ты это оценил и ответил взаимностью.
Брезгливо усмехнулся.
– Ты не прав. Ангелина умеет любить. Только вот её любовь оказалась безответной, вот её сердце и очерствело. Она заслуживает хотя бы понимания.
– Я никогда ей не врал, – чётко ответил я.
Повернул голову и проницательно посмотрел на Сизого, ожидая его реакции.
– Архангел, ты потребитель. Нет, не ты создал чудовище по имени «Ангелина», но именно ты его взрастил. Она стала такой при твоём активном содействии и моём преступном попустительстве. Я видел, что она окончательно сходит с правильного пути, но ничего не предпринимал.
Паренёк тяжело выдыхает.
– Она же в жизни ничего не видела. Её постоянно помыкали, унижали, издевались. А с женщиной так нельзя.
Презрительно сужаю глаза и отрываю взор от парня, крепче сжимая руль, говорю, – сучилась. Называй вещи своими именами. Ангелина, сама выбрала свой путь, это её персональная вина и не надо сейчас перекладывать на других ответственность за поступки этой суки.
Лютая ненависть исказило моё лицо.
– Повторяю, что Ангелину никогда не обманывал. Она прекрасно знала, что я её не люблю. А то, что она надеялась на что-то большее, то её проблемы, – жёстко констатировал. – Она добровольно поддалась самобману.
– Архангел, легко осуждать и так сложно понять, – настаивает Сизый. – И почти невозможно признать вину и постараться исправить всё, что натворил. Ты не раз цитировал Киплинга, утверждал, что нельзя превращаться в шакалёнка и кричать: «Акела промахнулся», надо быть достойным человеком и никогда не опускаться до подлости.
Парень огорчённо улыбнулся.
– В мире, исполненном мрака, каждый из нас тянется к свету.<br> Будь то искра озарения, что подскажет как вернуть однажды утраченное. Луч маяка, разгоняющий мрачные тени. Или же тусклые фонари, освещающие картинки из давнего прошлого. Каждый из нас, бредущих в ночи, тянется к свету, будь то даже лишь слабый проблеск надежды.
– Сизый, ты что хочешь этим сказать, что я шакал? – с агрессией спрашиваю я, проигнорировав его бредовые философствования.
– Нет, Архангел, ты скорее Шарахан, ну а я этот самый шакалёнок, – с болью, прошептал парень. – Когда Ангелина была нужна, и ты, и я, да и Роман, эгоистично пользовались ей, в своих интересах. Чего стоит поход к тому же Тариэлу, она же тогда реально рисковала жизнью. И что стоило, раз оступиться, как сразу, из ангела она превратилась в демона. Все былые заслуги позабыты и теперь в приоритете лишь её предательство. А всё почему? Потому что она беззащитная и никому не нужна.
Вот же упрямый этот Сизый!
– Попробуй хотя бы понять причины её предательства. «Не руби с плеча». Дай шанс. Выслушай её.
– Твою мать, Сизый, – рыкнул я.– Да кто должен за неё заступаться? Она сама за себя неплохо может постоять и нам с тобой фору даст. Поверь! Какой же ты упрямый, – озлобленно огрызнулся. – Ангелина совершила самое страшное, предала людей, которые ей доверяли. А такое прощать нельзя.
Тяжело дыша, Сизый тихо проговорил, – в этом и проблема. Она вынуждена защищать себя. Представь, на секунду, всего на мгновение, что кто-то позволил, нет даже подумает, так себя вести с Варварой, как ты себя поведёшь с Ангелиной.
Миг и глаза наполнились кровью…
– У Варвары есть защитник, а Ангелина совершенно одна.
От такой дерзости и вседозволенности, впадаю в состояние враждебности, мгновенно агрессивно вдавливаю педаль тормоза до упора, машина с визгом останавливается, разворачиваюсь в сторону парня и свирепо хватаю его за воротник куртки, с рёвом дикого зверя, рычу, – Сизый, никогда не смей сравнивать мою дочь и Ангелину. Варвара — это запретная священная тема, ты, даже имея её, недостоин озвучивать. И уж тем более сравнивать невинное дитя и падшего Ангела, которая погрязла во всех пороках.
Сизый затронул тонкие опасные струнки, которые порвались от его фраз и в результате, гнев выплеснулся наружу. Долго терпел, выслушивал безумные мысли, которые поселилась в башке паренька, но он перешёл все мыслимые границы, «попутал берега». Никто не смеет втягивать мою дочь в грязные игры.
– Лёша, что тебя так взбесило? – смело бросает вопрос, словно дразнит, подталкивает к более активным агрессивным действиям. – Ты злишься не на меня, а на правду. Осознаёшь, что твоё поведение было неоправданно жестоким, и на самом деле в глубине души боишься, что однажды в жизни Вари появится вот такой «Архангел» и она «хлебнув горя», превратится из прекрасной, доброй и жизнерадостной девочки, в озлобленное, эгоистичное и коварное существо. Бездушную, циничную тварь.
Сизый окончательно потерял страх, инстинкты уснули!
Самообладание окончательно покинула меня, сжимаю руки в кулаки и ударяю по физиономии взорвавшегося паренька. Удар. Ещё удар. Озверел. Почувствовал запах крови. Действовал инстинктивно, защищал самое ценное и дорогое в моей жизни, свою дочь.
Замахиваюсь и замираю, тёмная пелена спадает с моих глаз и моему взору открывается поистине ужасная картина, вместо лица Сизого кровавое месиво.
– Убил бы, сука! Но пока живи, ты мне ещё нужен…, правда, нужен будешь недолго! Наслаждайся жизнью, пока есть такая ВОЗМОЖНОСТЬ, – и снова ядовитая издёвка скользила в моём устрашающем голосе.
– Ты видишь мир лишь в тёмных красках, делишь людей на право имеющих и ничтожных бесправных существ.
Сизый опускает стекло и отхаркивает алый сгусток, продолжает, – мир не делится только на плохих или только хороших людей. Он более сложный и многогранный. Ты не можешь быть беспристрастным, ненавидеть проще, чем любить. К сожалению, простить очень сложно. А для некоторых простить, вообще, невозможно.
– Заткись, Сизый, – громко командую я.– Благодари бога, что ты мне нужен в качестве навигатора, иначе я бы с тобой не церемонился. Твоя тупость изрядно начинает меня бесить. Ты не Ангелину защищаешь, а себя и свою чёртову слабость перед бабой. Ты бесхребетное существо.
– Я прав, – решительно заявил Сизый. – И своими поступками лишний раз, ты это подтверждаешь. Ты злишься на Воробьёва, прикрываясь вымышленным похищением, не принимая, тот факт, что паренёк спас Наташу и не имел никакого умысла, он просто оберегал любимую женщину. Оберегал, несмотря ни на что. Она его отвергла, а он всё равно от неё не отвернулся. Его любовь истинная. Воробьёв своими поступками доказал, что искренне любит Наташку.
– Идиот, – выругался я.– Какой же ты еб…й, у тебя реально мозги атрофировались, демагог ху…в. Этот ублюдок следил за Наташей, заранее разработал план и когда подвернулся случай, осуществил его. Сам посуди, этот маньяк всё продумал и безупречно организовал. Оставил телефон дома, увёз Наташу в неизвестном направлении, с одной лишь целью, чтобы никто не мог вычислить их месторасположение. Девочка сейчас в реальной опасности, а ты мне про краски мира втираешь.
До последнего убеждал себя, что добровольно Наташа с ним никуда бы не поехала…Она не могла сбежать!
Медленно поднимаюсь по высокому крыльцу с деревянными перилами, Сергей дружелюбно улыбается и распахивает входную дверь.
– Прошу, – приглашает меня в дом друг. – Располагайся.
Робко улыбаюсь.
Ленивой походкой подхожу к мягкому слегка ободранному диванчику и присев на краешек, вытягиваю ноги и прижимаюсь затылком к спинке мягкой мебели, плавно прикрываю глаза и произношу, – ужас, полнейший пи..ц. И почему в моей жизни всё так.
– Как так?
Удручённо усмехаюсь.
– Ну так. Как не всех людей. Вот что со мной не так? Я самая обычная девушка, а живу словно в ожившем блокбастере. И всё из-за этого…
Неожиданно почувствовала тёплое бережное прикосновение к моим ступням, мгновенно распахиваю глаза и вижу, как Сергей заботливо снимает обувь и надевает на мои ножки уютные домашние тапочки.
– Спасибо, – искренне поблагодарила я.– Серёжа, дай мне свой телефон.
Парень удивлённо округляет глаза и, разыгрывая непонимание, растерянно интересуется, – зачем?
– Серёжа, – пристально глядя на друга, продолжаю решительно просить, – просто дай мне мобильный телефон. – И не разыгрывай непонимание.
Сергей печально опускает глаза, затем поднимает свой взгляд на меня и с горькой усмешкой, встаёт на ноги.
– Наташа, а ты не расцениваешь, что всё, что происходит, это подарок судьбы. Твой шанс. Наш шанс. На нормальную жизнь. Спокойную, тихую, безмятежную жизнь.
– Шанс? – не сдерживая крика, возмущённо переспрашиваю я.– Какой на х.й шанс! – выдержка окончательно начинает покидать меня. – Ты о чём говоришь? У тебя что в голове творится.
Ладно я сходила с ума, но вот, что с Сергеем происходило. О чём он говорит? Он же мент, обязан оставаться хладнокровным…И он оставался хладнокровным и непредсказуемым.
– Наташа, дорогая, послушай меня. Выслушай, – мягко шепчет мужчина, подходит, присаживается возле меня и нежно проводит рукой по моему плечу. – Спокойно подумай. Без эмоций.
На секунду становится стыдно за своё несдержанное поведение. Парень, рискуя собой, спас мою жизнь, а вместо благодарности, получает от меня лишь требования и указания. Но чувство вину быстро улетучивается, как только я слышу последующую фразу.
– Наташа, нам нужно скрыться, оставить прошлую жизнь и начать всё заново.
Мысли суетливо пронеслись в раскалывающейся голове…
– Сумасшедший человек, – кривя губы и одаривая рассерженным взглядом Серёжу, громко произношу я.
Грубо вскидываю руку парня и, поднимаясь на ноги, продолжаю истерично ругаться.
– Ты хоть понимаешь, что ты вообще предлагаешь!? Я уже эти трюки проделывала, прибегала к глупым попыткам сбежать и покончить со своей прошлой жизнью.
Глубоко вдыхаю и искоса наблюдаю за реакцией Сергея, который молча сидит на диване, огорчённо свесив голову.
Как же он не может понять, что от Архангельского невозможно убежать. Однажды пыталась и каков результат…Этот дьявол и на том свете меня найдёт.
– Серёжа, даже если предположить, чисто гипотетически. Выдать желаемое за действительное и попытаться использовать такую удачную возможность, чтобы сбежать от Архангельского, – прикладываю ладони к пылающим щекам, – всё равно, я не могу. Ты же знаешь, что у Архангельского моя дочь.
Могла решиться на побег, вновь наступить на старые грабли, но отказаться от дочери выше моих сил. Варя смысл моей несчастной жизни. Лучик света. Без неё жить не смогу…Чёрт! Только вот Серёжке этого не понять. Пока он не испытает радость отцовства, мы с ним будем разговаривать на разных языках.
Сергей поднимается с дивана и немного смущённо проводит пальцами по вискам, робко отвечает, – Наташа, дочь важна для тебя, и я это понимаю, но сейчас просто нет выбора.
Друг снисходительно ухмыльнулся.
– Подумай, рано или поздно, ты надоешь этому тирану, который выкинет тебя из своей жизни, – печально опускает голову и слегка дёргает плечами. – Он заберёт у тебя дочь, и ты ничего не сможешь сделать.
Невольно вздрогнула, словно получив хлёсткий, болезненный удар прямо в грудь.
– Наташа, он украдёт лучшие годы твоей жизни, уничтожит твои моральные и нравственные ценности, и когда ты окончательно впадёшь в зависимость от него, не будешь представлять жизнь без него, Архангел проявит свою истинную сущность. Ты станешь одной из его бывших подружек и это в лучшем случае. Ведь можно закончить, как и Ангелина окончательно «кукушкой поехать».
Деревянные стены дома неконтролируемо сужаются, кажется, воздух раскалился, каждый вдох обжигает лёгкие, вынуждая дышать менее интенсивно.
Знала, что от Архангельского, что угодно можно ожидать. Доля правды в словах Сергея присутствовала. Я для него лишь временная забава, которая рано или поздно ему надоест.
– Бросит. Ангелина. Бросит, как Ангелину, – с болью в сердце, лихорадочно перебираю отдельные фразы Сергея. – Возможно, уже бросил, – мелькает мысль в моей голове, которая приводит меня в состояние ужасающей паники. – Архангел предоставил мне квартиру, машину и денег предложил. Дура, вот они отступные, тобой попользовались и выбросили, как ненужный товар, – осознаю я.
Ощущаю слабость в ногах, бегло осматриваю комнату и, найдя стул, спешной походкой подхожу к нему и сдерживая громкий рык, который идёт из самой души, присаживаюсь.
– Наташа, дорогая моя девочка. Сергей, торопливо передвигая ногами, подходит ко мне и опускается на колени. – К сожалению, мы не сможем забрать с собой Варвару. Пока не можем, но со временем, есть вероятность, что Архангельский потеряет свою силу и власть. – Чёрт, – звонко выругался Сергей и, поднявшись на ноги, резко повернувшись ко мне спиной, прокричал,– есть же на свете справедливость. – Должен же он должен понести наказание,– медленно развернулся ко мне лицом и пронзительно глядя в мои испуганные, расстроенные глаза, злобно добавляет,– а наказание будет заключаться, в том, что его наконец-то посадят, и это в лучшем случае. В худшем, Архангела ждёт могила и это ещё хорошо, если он с собой невинных жертв не прихватит.
Растерянность сменяется страхом, с негодованием, наклоняю голову и гневно сверля, глазами мужчину, требовательно спрашиваю,– какого ты имеешь в виду? – Кто будет невинными жертвами? В твоём понимание.
– Наташа, когда начнутся разборки. Стрельба. Взрывы и прочие ужасы, на линии огня можешь оказаться ты, или даже Варя,– с сожалением озвучивает Сергей. – Варвару, пока мы не можем спасти, но тебя я способен уберечь. А потом ты вернёшься и заберёшь дочку. Наташа, но для этого ты должна жить.
– Должна жить,– онемевшими губами, шепчу я и, поднявшись со стула, подхожу впритык к мужчине, оставляя между нами минимальное расстояние, так сказать, нарушая границы интимной зоны. Делаю это умышленно, хочу вывести его на более откровенные эмоции, распознать истинные мотивы.
Сергей от неожиданности слегка приоткрывает рот и беззвучно наблюдает за мной, ожидая дальнейших действий.
– Серёжа, а как ты узнал, что я поехала к Архангельскому?– мой вопрос застаёт парня врасплох, он начинает водить зрачками из стороны в сторону, будто бы отыскивая ответ на стенах деревянного домика.
Мой неподвижный, проницательный взор прожигает мужчину, хочу получить ответы, но пока разъяснений добиться не могу.
– Всё, – выкрикиваю я, когда терпение подошло к концу,– я ухожу. Скрещиваю руки на груди и надменно поднимаю голову, оглядев недовольно мужчину оценивающим взглядом снизу вверх, говорю,– прощай. – Навсегда прощай.
Но не успеваю сделать полноценный шаг, как Сергей хватает мою руку и рывком заставляет вернуться на место. – Наташа, пожалуйста, не заставляй меня прибегать к более радикальным мерам,– крепче сжимает мою руку.
– Радикальные меры,– язвительно кривлю уголки губ и недовольно сузив глаза, высокомерно заявила,– Серёжа, серьёзно!
– Послушай, я не хочу пугать или угрожать,– разжимает пальцы и поднимает руки вверх, отходит на пару шагов назад, демонстрируя полное отсутствие враждебности. – Настя, мне позвонила Настя,– неуверенный, последовал запоздалый ответ.
Растираю покрасневшую кожу кисти руки и на моём лице непроизвольно отображается болезненная гримаса. Сергей приближается ко мне и протягивает руку, но я мгновенно реагирую и быстро отскакиваю от мужчины.
– Настя! Серьёзно,– с сарказмом произношу я.
– Серьёзно. Настя связалась со мной, когда не смогла до тебя дозвониться. Она рассказала, что отвезла тебя к Архангельскому в крайне напряжённом состоянии. Настя переживала, как бы чего не произошло. И я её понимаю, зная твой огненный характер,– с доброжелательной усмешкой на лице, указывает рукой на меня.
Облегчённо выдыхаю, разум твердит, и совесть поддерживает: « Сергей — друг, он просто выполнил просьбу Насти и на минуточку спас жизнь. Моя подозрительность необоснованна и оскорбительна по отношению к Сергею ».
Неожиданно комнату озаряет свет фар, одновременно послышались звуки подъезжающего транспортного средства. Подбегаю к окну, резко отдёргиваю штору и внимательно всматриваюсь.
– Боже, Лёша,– с двойственным чувством, произношу имя мужчины и, развернувшись, увидела ужасающую картину. Серёжа с гневным выражением лица, с побледневшей кожей и обезумевшими глазами, стоял, напротив входной двери и сжимал в руке пистолет. Не успела даже произнести и слова, как входная дверь распахнулась, с такой силой, что чуть не слетела с петель.
Сергей поднимает руку и нацеливает пистолет на бесцеремонно ворвавшихся незваных гостей: Архангела и Сизого.
Архангел поворачивает голову и, бросив встревоженный взгляд на меня, тихо кивает, улавливают, что невербальный жест содержит вопрос и непроизвольно бесшумно киваю в ответ.
– Бросай, ствол,– командует Сизый и без малейшей доли опасения, направляется в сторону Сергея. – Бросай, говорю. Никто не причинит тебе вреда.
Тем временем Архангельский подходит ко мне, и я по собственной инициативе прижимаюсь к его сильной и надёжной груди, и уже не сдерживая слёз, всхлипываю,– Сергей мне помог. Мы хотели сначала оторваться от преследования, а потом позвонить.
Сергей опускает оружие и протягивает его Сизому, но когда я немного расслабилась и ощутила спокойствие, Сергей делает непоправимую ошибку, он направляет оружие в нашу с Архангелом сторону и ненавистно кричит,– ублюдок, ты забрал у меня всё: гордость, достоинство и любимую женщину.
Звук выстрела раздаётся в комнате, запах пороха наполняет помещение. Архангел незамедлительно производит ответный огонь, предварительно отшвырнув меня, себя за спину.
Пуля, предназначенная Архангелу, досталась Сизому, металлический снаряд для Воробьёва успешно достиг своей цели.
– Сизый, брат,– прислушавшись к звукам, неотчётливо, но всё же разбираю слова Архангела. Словно сквозь туман, рассматриваю тело Сизого, которое неподвижно лежит на полу, а рядом склонился Архангел.
Подбегаю к Архангелу и начинаю биться в истерике,– что ты сидишь? Звони, звони в скорую. Немедленно.
Архангел, очнувшись от состояния оцепенения, незамедлительно звонит в больницу и, сообщив необходимую информацию, сбрасывает вызов.
– Поздно,– хрипит Сизый и я, поняв, что паренёк жив, радостно улыбаясь, падаю рядом с ним на колени, сжимаю его руку и шепчу,– Сизый, потерпи, сейчас приедет помощь. Слышишь, она уже едет. Архангельский ни слова не говоря вскакивает с колен и бежит в сторону кухни.
Сизый медленно поглощает воздух, пытается выровнять дыхание, но как бы он ни пытался, жизненные силы неизбежно покидают его, кровь сочится сквозь смертельную рану, не давая ни единого шанса на исцеление.
– Давай, потерпим немного,– успокаивающим тоном, проговаривает вернувшийся с кухни, Архангел, у которого было полотенце в руке. Бережно расстегнув куртку, разрывает рубашку на Сизом и приложив полотенце к ране, чётко даёт указание,– Сизый смотри на меня и не смей закрывать глаза.
Сизый положил свою окровавленную ладонь на руку Архангела и умиротворённо посмотрел сначала на друга, а потом на меня. Когда наши глаза пересеклись, я увидела, что в потухающем взоре Сизого ярко светится печаль и вина.
– Прости, меня Наташа,– через силу, простонал Сизый.
– Молчи, тебе нельзя говорить,– потребовал Архангел.
Сизый перевёл глаза на Архангела, и вяло улыбаясь, прохрипел,– прости друг. И прощай, брат.
Душераздирающий крик разрывал мою внутреннюю сущность, но я как в страшном сне, пыталась закричать, но не могла, лишь беззвучно открывала рот и ускоренно дышала.
– Прощай брат,– скорбно произнёс Архангел и прикрыл глаза друга.
Послышался, сиплый кашель и, раздались стоны, одновременно с Архангелом повернули голову и запечатлели Воробьёва, который лежал на полу и был ранен, но ещё жив.
Глаза Архангела засветились праведным огнём мести, он убрал руку Сизого и, поднявшись на ноги, достал пистолет и, сняв с предохранителя, дослал патрон в патронник.
– Убей,– с леденящим душу спокойствием, отчуждённостью и равнодушием произнесла я. – Оскверни память друга, докажи, что мы живём в мире животных. Где правит подлость, коварство и сила.
– Он стрелял первый, я лишь защищался и защищаюсь, – сурово возразил Архангел, продолжая направлять холодное оружие на почти безжизненное тело Воробьёва.
– Первый выстрел был в целях защиты, и ты имел на него право, но если ты сейчас выстрелишь, это будет пуля-мести, которая, как известно, ни к чему хорошему не приведёт. Хватит мести, достаточно крови, впервые в жизни, соверши что-то по закону, по человеческим правилам, – склонилась над телом Сизого и, прикрыв глаза, погрузилась во тьму, которая окутала весь дом.
Запах страха. Запах крови. Запах пороха и боли. А главное — запах неминуемой гибели, гибель ожидает всех, кто находится рядом с Архангельским.
Раньше я думала, что любовь — это, прежде всего, желание быть вместе. А потом я поняла, что можно очень любить человека, но уже не хотеть быть с ним. Когда ты чувствуешь, что эта любовь лишь опустошает тебя, когда понимаешь, что радости эти отношения уже не приносят, когда ты, сделав тысячу шагов навстречу, снова и снова видишь повёрнутую к тебе спину, включается внутренний механизм самосохранения. Ты закрываешься, собираешь волю в кулак и уходишь. Уходишь, чтобы дать возможность жизни наполнить тебя всевозможными маленькими и большими радостными событиями. Ты уходишь, чтобы снова научится улыбаться.
Отчуждённым взглядом смотрю сквозь лобовое автомобильное стекло, как первый снег робко и тихо покрывает белоснежным слоем землю.
Внезапный щелчок пальцев возвращает меня в реальность, поворачиваю голову и вопросительно смотрю на Соколовского, который с недовольным видом сидит на переднем пассажирском сидении и с негодованием произносит,– Архангел, ты долго будешь на природу любоваться. Соколовский переводит рассерженные и в то же время растерянные глаза на здание с говорящим названием: частная психиатрическая больница "Преображение".
– Рома, я до конца не уверен, что поступаю правильно. Конечно, после попытки Ангелины совершить самоубийство, поместить её в психиатрическую клинику было самое верное решение. Но меня мучают сомнения. Не уверен, что правильно поступаю, с учётом того какую опасность несёт эта женщина,– пренебрежительно киваю в сторону белого здания.
Соколовский с лёгкой иронией кривит уголки губ и так же, как и я, глядя в сторону здания, с сожалением в глазах, произносит,– брат, она душевнобольной человек. – Ангел нуждается в лечение. Ну, сам посуди разве будет человек в здравом уме перерезать себе вены. До сих пор без дрожи в теле не могу вспоминать, ту страшную картину,– Роман показательно съёжился и состроил болезненную гримасу, как будто бы ему без наркоза зуб вырвали.
Непроизвольно сжимаю руль, до такой степени, что костяшки на руках начинают пробиваться сквозь плотную кожу. Терзаемый сомнениями, разрываемый страхами, истинную природу которых пока не могу объяснить, качают головой и плавно прикрываю веки,давая возможность организму восстановить жизненные силы. Инстинктивно чувствую, что от Ангелины исходит явная угроза, уверен, что она способна навредить самым родным и близким людям, но при этом разумом понимаю, что, находясь в специализированной клинике, вечно накаченная транквилизаторами, Ангелина попросту не сможет даже шагу сделать без ведома врачей.
Ни слова, не говоря, сохраняя недовольное выражение лица, открываю дверь и покидаю салон автомобиля, Соколовский следом за мной, также в полной тишине выходит из машины.
Спешным шагом направляемся к дверям клиники, в которую два месяца спустя, сразу после гибели Сизого доставили Ангелину. После того как тело парня было преданно земле, женщина окончательно лишилась рассудка. Прямо на похоронах с ней случился истерический припадок, она винила всех и каждого в смерти Сизого, но особенно досталось Наташе.
– Наслаждайся счастьем,– звучал нечеловеческий голос Ангелины,– но помни, что она зыбко. – Прибывай в мире и купайся в любви, заботься о муже и рожай детей. С пугающей монотонностью, с устрашающим маниакальным спокойствием провозглашала Ангелина. – И вот когда, ты окончательно потеряешь бдительность, погрузишься в состояние блаженства, придёт оно. – Возмездие, которое сейчас в виде зёрнышка, но вскоре прорастёт и окрепнет, придёт за тобой Наташа и ударит по самому уязвимому и незащищённому месту. Дети ответят за грехи родителей,– дьявольский смех последовал после произнесённых слов Наташи. Отголоски ужасающего смеха до сих пор звучат в ушах.
– Архангел,– чувствую, что Роман трясёт за плечо и безуспешно пытается докричаться до меня.– Чёрт, Лёха, ну что ты как заворожённый. Очнись. Вот кабинет главного врача, зовут его Глеб Владиленович Шпиц, – проводит рукой по помпезно-официальной табличке с наименованием Ф. И. О., доктора. – Профессионал высшего класса, уважаемый человек. Поэтому,– грозно поднимает палец и нравоучительно требует,– веди себя с почтением, я долго добивался возможности, чтобы лично он обследовал Ангелину.
– Понял,– безучастно отвечаю я и спешно ударяю пальцами по двери, которая ведёт в кабинет «великого» доктора. Как по мне, так скорее «ужасного» мозгоправа, считаю, что если человек один раз свернул с пути здравого смысла, то это окончательно и бесповоротно. И никакие врачи его уже не спасут, их главная миссия не спасать, а охранять этих людей, ну, может от физических мук избавлять, с помощью транквилизаторов.
Выдержав пару секунд, раскрыл дверь и зашёл в просторное помещение, следом за мной зашёл Роман и, закрыв за собой дверь, улыбаясь, и с уважением произнёс,– доброе утро, Глеб Владиленович. Роман подошёл к пожилому мужчине, который с важным видом восседал за рабочим столом и увидим, что Соколовский отправился к нему, быстро подскочил с кресла и, протянув ему руку, добродушно произнёс,– доброе утро, Рома. – Очень рад видеть в добром здравие, переживал, когда узнал о твоём похищении. Ах, сынок,– грустно воскликнул врач,– сколько ещё испытаний выпадет на твою долю. – Надеялся, что самое страшное ты уже пережил, в стенах данного заведения,– с досадой развёл руками и, нахмурив брови, перевёл изучающий взор на мою скромную скучающую персону.
– Доброе утро,– поздоровался я,– вы со мной незнакомы.– Я, Архангельский Алексей, друг Романа Соколовского, ну и по совместительству знакомый Ангелины…,– внезапно раздался голос доктора, который был наполнен иронично-издевательского тона.
– Простите, молодой человек, но я бы не спешил назвать вас просто знакомым,– доктор слегка сконфуженно разводит руками, когда видит мой гневный взгляд, который красноречиво отражает недовольство по поводу бесцеремонного нарушения моего монолога.– Вы скорее очень важный человек в жизни Ангелины. Она уже два месяца пребывает в нашей психиатрической клиники и не проходит и дня, чтобы она не говорила о вас.
– Мне это неинтересно,– равнодушно, с нотками пренебрежения, отвечаю я, продолжая окидывать оценивающим взором доктора. Я тонко проверял, усердно изучал его, чтобы лишний раз убедиться в его профессионализме. Мне было жизненно необходимым развеять сомнения и окончательно утвердиться, что Ангелина безумна, но не опасна в стенах данного заведения. Пусть живёт здесь на транквилизаторах, главное, чтобы она никогда не смогла покинуть богадельню, максимум, в сопровождении санитаров, пусть по территории больницы гуляет. – Я хочу, чтобы вы озвучили диагноз и подтвердили, что больной не симулирует. Это единственное, что мне интересно.
– Молодой человек, есть особый вид бреда, убеждённость в собственном величии, власти и обладании уникальными способностями,– на мои достаточно разгорячённые речи, доктор ответил с невозмутимым выражением лица и весьма уравновешенным тоном.
У Соколовского от удивления брови полезли вверх, он растерянно перевёл глаза на меня, а потом снова обратил своё внимание на доктора, тихо поинтересовался,– извините, доктор, но Ангелина не особо подходит под озвученные вами симптомы.
– Ангелина, не подходит,– продолжая изучать меня глазами, согласился доктор. – Я говорил о вашем друге, Архангельском Алексеи. Подумал, что он тоже может стать пациентом в нашем заведение.
Кабинет взорвался от звонкого хохота Соколовского, который оценил изысканный под кол врача. - Глеб Владиленович,– искоса поглядывая на меня, сдерживая смех, обратился к Роману,– мы обязательно пройдём лечение в вашем заведении.
– Но сейчас нам не до шуток,– громко закончил фразу за друга.– Ангелина, весьма опасная женщина, которая способна на что угодно, вплоть до того, что может решиться даже на убийство. Я должен защитить свою семью и поэтому мне необходимо знать, есть ли вероятность, что она симулирует шизофрению?
Доктор с задумчивым видом, скрещивает руки за спиной и неторопливо начинает передвигать ногами, можно сказать, что мужчина начинает рассуждать вслух,– эмоциональная сфера больного сильно пострадала. Человек утратил способность проявлять нежность, ласку, симпатию, привязанность, тактичность и бережливость. Больной поменялся, это выражается в его безразличном, холодном, я бы даже сказал жестоком отношении, особенно опасны агрессивные выпады.
Сдерживая вспышку ярости, скольжу руками в карманы брюк и, устремляя взгляд в пол, сквозь зубы, проговариваю,– Глеб Владиленович, сейчас вы описываете симптомы Ангелины или опять…,– замолкаю и метают злобный взгляд на Романа, который немного смущённо пожал плечами и развёл руки по сторонам.
Врач подошёл ко мне и, постучав по плечу, дружелюбно проговорил,– нет, сейчас я описываю состояние Ангелины. – Некоторые симптомы свойственны и здоровым людям, в конце концов, все мы живые и также может впадать в состояние ярости. Но разница между больным и здоровым человеком, заключается в том, что больной не способен контролировать себя, в отличие от здорового.
– А как же состояние аффекта? – робко звучит голос Романа.
Доктор поворачивается, к Соколовскому и озадаченно проводя рукой по подбородку, удовлетворяет его любопытство,– Рома, состояние аффекта, возникает в результате сильного эмоционального волнения, от него не застрахован ни один человек. – Ну да ладно, хватит лирики, продолжу. Не буду мучить вас терминами и медицинскими определениями, выражаюсь как можно проще.
– Занудный мозгоправ,– мелькнула ругательство в моей голове,– вот только из-за уважения к его почтенному возрасту, молча выношу его томительные речи, шутки для пенсионеров, иначе давно бы подвесил за ноги, как Буратино, и вытряс всю необходимую информацию.
– Бред и галлюцинации преследуют Ангелину, она с завидной изобретательностью придумывает различные идеи, всегда меняется форма подачи, но содержимое имеет одну постоянство, так сказать ,константу. Ангелина всегда видит вас, молодой человек,– указывает пальцем на меня. Вы её навязчивая идея, она провозглашает, что вы попали в беду и вас околдовала некая девушка, применив к вам ведьминские заклятия. Но при этом, она твердит и про возмездие, которое зародилось и уже прорастает,– озвучивает доктор и глубоко дыша, добавляет,– но вот, что странно, когда она говорит о возмездии её речь становится ясной, чёткой. В глазах пропадает сумасшедший блеск, пелена безумия спадает. Чёрт, будь я проклят, но создаётся впечатление, что в этот момент сознание девушки проясняется, но вот что заставляет разум так реагировать. Что она понимает под словом «возмездие» или кого?
– Доктор, мне всё равно, что происходит в голове этой душевнобольной дамы,– искренне признаюсь я.– Для меня главное, чтобы она больше никогда не покинула стены данного заведения. Лечите её, кормите, развлекайте, но никогда, слышите никогда, не выпускайте Ангелину.
– Выпускают диких зверей из питомника, освобождают заключённых из мест не столь отдалённых, а у нас выписывают,– высокого поднимая голову, с и холодной презрительностью глядя на меня, отвечает доктор.
Положительно качаю головой, понимая, что изначально повёл себя неправильно и проявил бестактность,– доктор, пожалуйста, не выписывайте из вашей клинике эту тва..,– замолкаю, сдержал себя и не оскорбил женщину. Мгновенно исправляюсь,– эту женщину, ну а я соответственно за ценой не постою. – Её пребывание здесь будет оплачено в полном объёме и ещё сверху, лично вам за ваши персональные труды.
– Ах, молодой человек,– то ли с обидой, то ли с сожалением, проговорил Глеб Владиленович,– вы снова путаете моё предназначение. – Моя цель состоит в том, чтобы вылечить человека и позволить ему вести нормальный образ жизни, так сказать, избавить его от болезни, в которой нет его вины. Ангелина не ваш враг, она одержимая навязчивыми мыслями, девушка не ведает, что творит. Наш общий враг - это болезнь, с который мы все вместе должны вести борьбу. Поэтому, в заключение хочу сказать, что те денежные средства, что вы перевели за Ангелину, вполне достаточны, когда потребуются дополнительные, мы вышлем вам счёт, и вы официально оплатите.
– Мы поняли, спасибо,– стыдливо пряча глаза, произнёс Роман и злобная гримаса отразилась на его лице, когда наши глаза, словно огненные стальные мечи, схлестнулись, в одной точке.
Доктор больше не смотрел на нас, он подошёл к столу и, усевшись на своё величественное кресло, с усердием начал перебирать документы.
– До свидания, – и снова виноватый тон, прозвучал в голосе Соколовского,– и извините, за беспокойство. Роман подходит ко мне и беря меня за локоть, указывает головой в сторону двери.
– Да, да,– безэмоционально проговорил доктор и, сменив вид занятия, переключился на компьютер,– прощайте, молодые люди.
Не мог уйти, не получив ответ на свой главный вопрос,– она может выйти из этой больницы?– Теоретически какова возможность, что Ангелина будет выписана?
Доктор снимает очки и педантично убирает их в футляр, с важным видом откидывается на спинку кресла и лукаво сузив глаза, заявляет,– шансы очень велики. – Я лично занимаюсь лечением Ангелины и сделаю, всё, что от меня зависит, лишь бы помочь несчастной женщине.
Меня словно тайфун вынес из кабинета, не помня себя пролетел по больничному коридору и уже, будучи на улице услышал, взволнованный голос Романа,– Архангел, подожди. – Успокойся.
Замер на месте и дождавшись пока Соколовский ровняется со мной, резко поднял голову и, посмотрев проницательным взглядом прямо в его осуждающие глаза, грубо обозначил,– Рома, она либо будет жить в этой психбольницы либо сдохнет на свободе.– Мне не легче оттого, что всё, что она творила, связано с тем, что у неё помутился рассудок.
– Лёха, она больной человек. Это не её вина, а наша, что мы вовремя не заметили её психические отклонения.
– Мне плевать, какой она человек,– сквозь зубы, повторяю я,– у неё единственный шанс оставаться в живых, это находиться в стенах этой клиники,– яростно махаю в сторону больницы,– в противном случае, как только она выйдет за порог, – рука перемещается в сторону огромных ворот,– её бездыханное тело найдут у забора.
Шумно выдохнув, Соколовский отрицательно покачал головой, видно было, что он хотел что-то противопоставить мне, но затем передумал, и в более мягком тоне, озвучил,– брат, мне кажется, что мы забегаем вперёд, наши выводы о судьбе Ангелин преждевременны. Неизвестно, а понравится ли она вообще, пока прогнозы не особо утешительные.
– Чёрт,– выкрикиваю я, глядя на наручные часы. – Рома, твою мать, мне пора бежать, меня же Наташа ожидает. Чёрт.
Соколовский с недоверием свёл брови к переносице и с задорной улыбкой, перехватил мою руку, когда я ускоренным шагом направился к машине,– тебя ждёт Наташа? – Да ладно, не верю. У вас свидание.
– Нет,– с горькой усмешкой, отрицательно ответил я. – И если честно, боже упаси от таких свиданий, в таких местах.
Соколовский грубо толкает меня и грозно рычит на всю улицу,– еб….ся! – Каково х.я ты решил отвезти её в это злачное место, блядь. Лёша, если она узнает последние новости, то уверяю тебя, очень быстро разочаруется в тебе и ваш зыбкий мир, перемирие, которое и так постоянно шатается, очень скоро будет разрушено.
– Рома, я понимаю, но обещание, которое дал Наташе, нарушить не вправе. Тем более, не разделяю твоих опасений и не думаю, что до неё дойдут последние новости, – поднимаю указательный палец вверх, как бы предупреждая рассерженные и недовольные возгласы Сокола,– а если и дойдут, то, вряд ли, она сможет сопоставить их, ну или как то: связать со мной. Трагедия. Случайность. Был человек и сгинул.
– Лёша, не надо. Не делай. Придумай что угодно, но не допускай, чтобы Наташа встретилась с этим человеком. Пойми, это будет твоя фатальная ошибка, так у тебя может есть пусть и далёкий, заоблачный, но шанс, а после того как она узнает о зачистках, ты окончательно потеряешь её.
Сильнейшее отчаянье, безысходность прожигают изнутри.
Невыносимое непонятное чувство одолевает меня, когда смотрю на огромные железные ворота, перевожу испуганные глаза на контрольно-пропускной пункт и, глубоко вдохнув воздуха «свободы» робко открываю металлическую дверь и нерешительной походкой захожу в помещение.
– Добрый день, – звучит суровый женский голос за непробиваемым стеклом.
– Добрый день, – дружелюбно улыбаясь, приветствую грозную женщину.
Контроль несколько секунд пренебрежительно изучает меня, а затем требовательно заявляет, –девушка, так и будет стоять словно вкопанная. Вы находитесь на территории следственного изолятора. Соответственно либо предъявите документы, позволяющие вам следовать дальше, либо покинет территорию. У нас здесь особый режим. У меня вас таких огромное количество.
Нервно сглотнула.
– Уважаемая, чего стоим? Документы предъявляем, либо с вещами на выход.
Невольно вздрагиваю, так до конца и не понимая, правильно ли я поступаю.
– Конечно, конечно, – торопливо проговорила я и достала из сумки разрешительные документы и паспорт.
– Наталья Михайловна, – недовольно буркнула женщина, водя глазами по распахнутому паспорту. – Что свидание с любимым? – ехидно кривя уголками рта, предполагает она.
Озадаченно приподняла брови.
– Да, ладно тебе. Не смущайся. Много у нас таких. Любят бабы мужиков, даже если они уголовники.
Молча отрицательно качаю головой и, печально опустив голову, поясняю, – Друг. Пришла, чтобы навестить просто друга. Воробьёва Сергей Васильевич, его обвиняют в убийстве, ст.105 Уголовного кодекса. Его недавно доставили в следственный изолятор, ранее он находился в больнице.
Устало выдохнула.
– Надеюсь, что с ним всё впорядке.
– Понятно, – безучастно реагирует на моё пояснение женщина, – проходите на территорию и ожидайте на улице, за вами придёт надзиратель и отведёт вас в кабинет. Там и встретитесь со своим другом. Просто другом, – ядовито произносит она и токсично ухмыляется.
– Спасибо, – грустно отвечаю я и следую указанием женщины.
– Боже мой, – выдыхаю я, озираясь по сторонам, когда покидаю контрольно-пропускной пункт и попадаю на территорию специализированного учреждения, которое огорожено огромным красным кирпичным забором, поверх которого натянута колючая проволока.
В душе зарождаются странные ощущения. Запутанность. Бессилие. Уныние. Где начало и где конец? Потерянность. Бьюсь о стенки разума и не могу вырваться наружу. Все попытки тщетны.
Ужас! Знаю, что в любую минуту могу покинуть жуткое, леденящее место, а вот Сергей будет вынужден прибывать в неволе ещё длительное время.
– Как же Сергей, сможет выжить в таких чудовищных условиях? – возникает вопрос в моей голове. – Как вообще люди, существуют в таких местах. Страх. Боль. Лёгкие наполняются удушающим воздухом. Такая обстановка призвана не исправлять людей, а, наоборот, такие условия заставляют их быть более озлобленными и ожесточёнными. Звери в клетке.
Как же страшно! Жутко! Вся атмосфера пропитана убивающим угнетением.
С опаской кошусь на вышки, внутри которых находятся люди, призванные охранять объект и в случае необходимости защищать его от нападения.
– Интересно они применяли оружие? Стреляли в случае необходимости? – безудержно раздумываю я.– А были ли вообще попытки побегов?
Невольно подумала про Алексея. Он же тоже сидел. Постепенно стала осознавать сколько всего ему пришлось пройти. Отсидеть в тюрьме и остаться человеком невероятно сложно, а может даже невозможно.
Опускаю голову и вижу, что ко мне идёт молодой человек в форме.
Собравшись с мыслями и настроившись на положительные эмоции, насколько это возможно в таких обстоятельствах, твёрдым шагом иду навстречу мужчине.
– Добрый день, Наталья Михайловна, – приветствует меня мужчина и протягивает мне руку.
– Здравствуйте, – произношу я и пожимаю руку молодого человека.
Мужчина мягко улыбается и переводит взор на большое каменное здание.
– Сейчас мы пройдём ещё один пункт, вы сдадите все средства связи и, если при вас имеются колюще-режущие предметы либо оружие, ну или иные опасные предметы, в том числе быстровоспламеняющиеся, их необходимо будет сдать, – подозрительно осматривает меня.
Моя реакция не заставляет ждать, резко мотаю головой и заявляю, – при мне даже нет сотового телефона, всё оставила в машине.
– Отлично, – произносит он и указывает рукой на дверь, – тогда не будем терять время.
Спешным шагом проходим в здание и поднимаемся по винтовой лестнице, которая огорожена железной решёткой. Я в чужом мире, где правят совершенно иные законы. Здесь царит ужасающий покой, паническая тишина и убийственная безмятежность. Каждый шаг контролируется посторонними людьми, ты лишаешься свободы, и это угнетает.
– Проходите, Наталья Михайловна, – обращается ко мне надзиратель, когда мы миновали очередной пропускной пункт. – Вон в ту дверь, в самом конце коридора, – указывает пальцем на деревянную ободранную дверь.
В точности исполняю указания надзирателя, захожу в маленькую комнату, обстановка которой достаточно бедная, в душном помещении всего два железных стула и небольшой столик. Отрывая взгляд от «мебели» и натыкаюсь на маленькое окно с решёткой.
– Тишина, ни единого звука не проникает сюда. Это «заведение» полностью лишено житейской суеты, к которой так привык человек, – непроизвольно произношу я, продолжая лихорадочно водить глазами.
И вдруг тишину нарушает звук открывающейся двери, резко разворачиваюсь и с болью в сердце осматриваю Сергея, который появляется на пороге, в сопровождении. С ужасом понимаю, что передо мной стоит отчаявшийся человек, с болезненным видом. Бледный. Исхудавшей. С потухшим взором.
– Значит, так у вас пятнадцать минут, – командным голосом произносит мужчина и пристёгивает наручниками Сергея к столу. – Без глупостей, – продолжает командовать надзиратель и поверчивает голову в мою сторону. – Наталья Михайловна, если этот человек, предпримет хоть малейшую попытку приблизиться к вам, незамедлительно нажимайте кнопку вызова. Она располагается вот здесь, – указывает на стену. – А ты веди себя прилично, – обращаясь к Воробьёву, мужчина моментально поменял тон. – К Наталье Михайловне, приближаться не смей, – вновь повторил он, словно предчувствуя, что Сергей всё-таки ослушается его команду. Понял?
Мужчина повернул голову ко мне.
– Наталья Михайловна, вы всё поняли?
– Поняла, спасибо, – отвечаю я и присаживаюсь на стул. – Ну думаю, что этого не потребуется, – пронзительно окидываю взором безмолвно сидящего напротив меня Сергея. – Гражданин Воробьёв ничего плохого мне не сделает.
Охранник с недоверием пожимает плечами и покидает комнату.
– Как тебе удалось выбить свидание? – слышу тихий голос Сергея, который продолжает неподвижно сидеть.
– Разве это имеет значение? – грубо отвечаю. – Главное, что я здесь и думаю, что только это имеет принципиальное значение. Не уверенна, что мы сможем с тобой, ещё встретится. Не исключаю, что это последнее свидание. Вернее, это наше последнее свидание.
Лицо Сергея мрачнеет, брови вытягиваются в прямую линию, на лбу появляются морщинки, глаза сужаются, опустив уголки губ, печально произносит, – это Архангельский. Это чудовище, продолжает строить из себя благородного героя. Волк в овечьей шкуре. Показательно разыграл своё великодушие, не убил меня, чтобы потом, без лишних подозрений лишить жизни в тюрьме.
Опустошённо опускаю ресницы.
– Подонок. Ублюдок, – озлобленно прорычал Серёга. – Сука. А какой живучий оказался. Ничего его не берёт. Фартовый гад.
– Бред, – выкрикиваю я и вскакиваю со стула. – Хватит, клеветать. Благодаря, Архангелу, тебе оказали медицинскую помощь, обеспечили всем необходимым, несмотря на то, что ты убил невинного человека. Он поступился своими принцами и отказался от мести.
Разочаровывалась в своём друге, которого ранее считала благородным и справедливым мужчиной.
Сергей надменно откидывает голову и располагает её вполоборота, глаза принимают луковую угловатую форму, брови опускаются, ловлю на себе его неотрывный взгляд.
– Наташа, мою участь предрешена. Не сегодня, так завтра, меня найдут с заточкой в груди, точно так же как пресловутого Лёшу-Солдата. Ты мне не веришь, думаешь, что твой Архангел – герой, но это далеко не так. Он монстр, который лихо прикидывается благородным мужиком.
– Лёшу-Солдата, – с испугом произношу я и плавно присаживаюсь обратно на стул. – Его же задержали, неделю назад. Откуда у тебя информация, что его убили, да ещё таким варварским способом?
Смятение зарождалось в груди. Отказывалась верить, что Алексей причастен к его убийству, но новость меня заинтриговала.
– Его убили. И такой способ применяется в отношении предателей, согласно понятий Архангельского, он вообще беспредельщик. Архангел отомстил за то, что Лёша-Солдат посмел напасть на тебя, – равнодушно произнёс Сергей.
Мужчина удручённо усмехнулся.
Слабо смыкаю губы и, подозрительно сверкая глазами, требовательно спрашиваю, – откуда тебе известно о смерти этого человека? – И кто тебе сообщил, что именно Лёша причастен к этом преступлению?
– Наташа, в этом замкнутом помещении, слухи распространяются мгновенно. Мне сообщили сокамерники и разъяснили, что Лёша-Солдат безмолвно поник с заточкой в груди. И никто не осуждает такой поступок, наоборот, здешний контингент одобряет подобное поведение. Архангел здесь в фаворе.
Ощущаю напряжение во всём теле, опускаю голову и, слегка приподнимая плечи, шепчу, – нет. – Его мог убить кто угодно? Лёша, решил встать на путь исправления.
Всеми силами пытаюсь оправдать Алексея, не позволяю сомнению закрыться в мою душу.
– Сергей, прекрати наговаривать на Архангела.
Нельзя верить словам Воробьёва. Он теперь, что угодно готов сказать, лишь бы вбить клин между мной и Алексеем.
Удивительно! Архангельский смог заглушить чувство мести и проявил милосердие, чего я от него совершенно не ожидала, а вот Воробьёв …
Чёрт! Оказывается, я совершенно не умею разбираться в людях.
– Наташа, человек, который убил киллера, придёт и за мной. Меня не оставят в живых. Архангельский разыграл изощрённый спектакль. Он отомстит за смерть своего друга.
Растерянно усмехаюсь, стремясь сохранить хладнокровие и невозмутимость…
– Наташа, услышь меня. Этот человек настоящее, вероломное чудовище. Умоляю, не верь ему. Убегай. Спасайся. Он же тебя погубит.
Накрываю ладонями своё лицо, начинаю учащённо бесшумно поглощать воздух, пытаясь восстановить нормальный ход мыслей в голове, которые судорожно метаются, не позволяя рационально проанализировать полученную информацию.
– Хорошо, допустим, что ты говоришь правду, – резко отрываю руки от лица и гневно провозглашаю, скрещивая пальцы в замок и постукивая по холодной поверхности замка, – как мне удостовериться в правдивости твоих слов. Сам понимаешь, что в сложившейся ситуации, тебе нет доверия.
Сергей высоко поднимает подбородок и свободной рукой касается кончика носика, произносит, – сама спроси его.
Мужчина лукаво сужает глаза и пытливо рассматривает моё лицо.
– Посмотри в его честные глаза и убедишься, что он сущий дьявол. Кровожадное животное, изворотливый бес, неспособный встать на путь исправления. Поговорив с ним, а после сходи в следственный комитет и обратись к следователю, Романцову Артёму Юрьевичу, именно он ведёт данное дело. Думаю, он с радостью тебе поведает обстоятельства гибели киллера номер один. Право узнать его судьбу у тебя есть, в конце концов, ты потерпевшая по делу, его обвиняют в покушении на твою жизнь.
«Сомнения — предатели: они проигрывать нас часто заставляют там, где могли б мы выиграть, мешая нам попытаться».
Медленно потираю запотевшие ладони, непроизвольно колени начинаю дрожать, внутри всё содрогается, хочется закричать, но в горле, как будто бы образовался ком, который не позволяет произнести даже слово. Беззвучно раскрываю рот, лицо каменеет и превращается в гримасу полного ужаса и обиды.
Развожу руки, сжимаю их в кулаки и собрав волю, грозно, с ехидной ухмылкой, полной презрения, отвечаю на обвинения в адрес Архангельского, – ты всё врёшь. Не верю ни единому твоему лживому слову. Лучший способ защиты, это нападение. Но ты выбрал неверную тактику.
Смело и решительно взмахиваю головой.
– Я надеялась, что ты покаешься в содеянном, но вместо этого, продолжаешь вести себя, как законченная скотина. Ты ни разу не сказал, о Сизом. В твоих глазах нет и намёка на сожаление, вместо этого ты…,– замолкаю, пытаюсь отодвинуть стул, чтобы принять более комфортное положение, но все усилия терпят крах.
Стул прикован к полу.
Невольно понимаю, что и тело моё скованно, находится в оцепенение. Меня поглотили сомнения. Фразы не соответствуют моим мыслям. Говорю одну, думаю совершенно иное.
– Обвиняешь Архангела. За что ты погубил молодого парня? Ему ещё бы жить да жить. Тебе его совершенно не жалко? Ты как по ночам спишь?
– Какое сожаление. К чёрту раскаяние, – кричит в ответ на мои обвинения Сергей. – Я избавил мир от подонка, убийцы. Меня правоохранительная система благодарить должна, а вместо этого, эта система посадила меня за решётку. Если есть в моём сердце сожаление, так это только ободном, что я не смог убить Архангела и тем самым обрёк тебя на мучительную судьбу с тираном, который окутал тебя лживыми обещаниями.
Мужчина обречённо выдохнул.
– Наташа, ты так несправедлива ко мне. Я хочу лишь тебе помочь. Спасти тебя, а ты лишь одариваешь меня призрением, – с откровенной обидой и негодованием, проговаривает он, взывая к моей совести, обрекая на моральные муки. – Наташа, в этой жизни я совершил много ошибок. Но всё, что я делал было ради тебя. Потому что, в отличие от Архангела, умею любить по-настоящему.
Мужчина опечалено улыбнулся, скорбь сверкнула в его глазах…
– Люблю, Наташка. Очень люблю. Но тебе этого не понять. Неужели его деньги ослепили тебя.
– Хватит, пожалуйста. Хватит, – молю я и вскакиваю со стула, стремительно подбегаю к окну, пытаясь поймать лучик света.
Ощущаю себя в темнице, меня разъедают сомнения. Не могу найти выход. Не знаю, чему верить. Где искать правду. Как добиться справедливости.
Ты близорук. Видишь это мир, но он лишён чёткости, яркости, точности. Ты так привык к этому, что даже не думаешь, что тебе что-то не хватает. Но однажды, покупаешь очки. Происходит чудо. Твой мир меняется. Он наполняется красками и от этого так радостно в душе. Приходит понимание того, что тебе так много не хватало. Радость проходит, она всегда так мимолётна. И ты начинаешь видеть минусы своего стопроцентного зрения. Видишь то, чего не мог видеть раньше… В отчаянии, разбиваешь очки…
Мои очки пока ещё не разбились, но уже на грани!
О Боже, как болит душа. Она словно натянутая гитарная струна, тронь и зазвенит так жалобно и тонко, что кажется порвётся в надрыве своём. Как пережить предательство, как собрать пазл и вернуть всё воедино, на круги своя. Если бы я знала… как…
Мысли все путаются и свиваются в клубок, тянешь за ниточку потихоньку и распутываешь своё подсознание, вытаскивая на свет божий все, что таилось в самом дальнем уголке души. Сердце трепещет и заходится в немом крике…
Так не должно быть, против воли небес… Только незыблемые лица людей, осуждающих и непонимающих всей глубины смысла жизни, тупо толкают свои мысли в космос, совершенно не задумываясь о последствиях своего же будущего. Душа болит и кричит, за родного и любимого человечка, и разрывается на части от невозможности помочь.
И могу ли я помочь Архангелу? Надеялась, что его душа окончательно не наполнилась темнотой, но вера постепенно отступала. Сомнения терзали меня, ни на секунду, не выпуская из своих лап.
Как же душит жизнь, когда кругом беспредел и несправедливость, и невольно задаёшься вопросом, который без ответа канет в пустоту. Хочется крикнуть: люди, где же ваше сострадание и милосердие? Но увы, только сердце набатом больно бьётся в груди, а в голове молоточком стучит и не находит выхода из лабиринта неизбежности глухая тоска и отчаяние. Там заблудилась моя неприкаянная душа и в немом крике, застыла, словно льдинка, тронешь пальцем, зазвенит и рассыплется, как снежная крупа. Боже! Услышь меня. Не дай мне потерять веру, надежду и любовь… Надеюсь на справедливость и на благоразумие …
– Наташа, меня уже не спасти, – раздаются еле слышный голос Сергея, – но у тебя ещё есть шанс на спасение. Не упусти свой шанс. Это последнее о чём прошу тебя.
Разворачиваюсь к другу и обречённо проговариваю, – какой шанс. Снова бежать, – печальная улыбка касается моего лица. – Это невыход, а утопия. Ты же сам понимаешь, что от Архангела не сбежать. Он никогда меня не отпустит. А если и отпустит, то Варьку точно заберёт.
Неожиданно в глазах Сергея заблестела надежда, он, доброжелательно приподняв бледные щёки, проговорил, – не надо убегать, надо бороться. Обратись к следователю. Романцов Артём Юрьевич, он ведёт и моё дело. Расскажи всё, что тебе известно об Архангеле. Ты станешь свидетелем по делу, тебе предоставят охрану. Борись, Наташа. Слишком большие ставки на кону. Помни о своей жизни и жизни Варвары.
Вены начинают остро пульсировать, в ушах стоит один сплошной гул.
– Романцов – нормальный мужик. Ты можешь ему полностью доверится.
Мои брови сурово надвигаются на глаза, из дугообразных превращаясь в горизонтальные, подношу пальцы к пересохшим губам и скорбно произношу, – Серёжа, обещаю, что не позволю Архангельскому причинить тебе вред. Тебя будут судить по закону. Архангел тебя не тронет.
– Наташа, это всё бесполезно. Архангела тебе не остановить. Он будет мстить, ему закон не закон. У него свои понятия, которым он беспрекословно следует. Повторяю, моя участь предрешена. Вполне возможно, что я не переживу сегодняшнюю ночь.
– Серёжа, я не могу понять одного. Зачем, Архангельский допустил наше свидание с тобой? Он не мог не знать, что ты в курсе смерти киллера и соответственно поведаешь мне об этом, – озадаченно интересуюсь я, отчаянно ища логику в действиях Алексея. – Что это за хитроумный план? К чему все эти игры?
Сергей с сомнением пожал плечами и ровным голосом произнёс, – мне его не понять. Возможно это его изощрённый план. Ты всё равно рано или поздно узнаёшь обо всём, а так у него есть прикрытие, выражаясь жаргонным языком «отмазка».
Метаю пылающий взор на дверь, которая внезапно отворяется и на пороге появляется надзиратель, который всё тем же командным голосом, провозглашает, – свидание окончено. – Обвиняемый, Воробьёв Сергей Васильевич, на выход, – безэмоционально освобождает руку Сергея, но лишь на мгновение, чтобы затем перевести уже обе руки за спину и сковать их.
– Прощай, Наташа, – произносит Сергей и нежно улыбается, стараясь изобразить хладнокровие.
Спешно покидаю здание следственного изолятора, не желая оставаться даже лишней минуты в этом богом забытом месте.
Выхожу на улицу и жадно поглощаю чистый кислород, который не пропитан болью, унижением и кровью каторжников. Кажется, что моя кожа впитала в себя затхлый запах, хочет скинуть одежду и смыть с себя грязь. Но вот беда, физически смою грязь, а что делать с нравственными муками. Как избавиться от них?
– Наташа, всё хорошо? – взволнованно интересуется Архангельский, когда я ленивой походкой с непроницаемой маской холодности, подхожу к нему. – Давай, садись в машину. Я тебе говорил, что это место не из приятных. На тебе лица нет, одно бледное пятно, без признаков жизни.
– Скорбное выражение, – колко отвечаю я.– Именно такое лицо становится у человека, когда он узнаёт о скоропостижной смерти. Представляешь, Лёша-Солдат, убит.
Пристально наблюдаю, как меняются черты лица Архангельского, от былой взволнованности и мягкой улыбки не остаётся и следа. Они сменяются гневной гримасой. Лобные мышцы начинают непроизвольно сокращаться, брови грозно спускаются к переносице, кожа стягивается, превращаясь в устрашающую маску, глаза меняются, форма становится заострённой, вместо тепла и заботы, в них вспыхивает красный пожар, агрессивный взгляд фиксируется на мне, как на главном источнике раздражения.
– Ты не удивлён, – едко констатирую я.– Значит, Сергей был прав. Ты продолжаешь вершить своё правосудие.
С отвращением хмурю брови, и слегка поморщив нос, отступаю на несколько шагов назад.
– Ты совершенно не изменился. Для тебя человеческая жизнь совершенно ничего не стоит.
Архангельский поддаётся вперёд, грубо хватает меня за локоть и не сводя огненного взгляда, произносит, – я не обещал, что буду защищать человека, который осмелился напасть на мою женщину. Он понёс суровое, но справедливое наказание. Итак, будет с каждым, кто посмеет причинить тебе вред. Я никому не прощу такого. Слышишь, никому.
Остервенело сверкаю глазами. Нет у него никакой морали.
Гордо выпрямляю плечи и снисходительно - презрительно, поднимая подбородок, спрашиваю, – а когда ты понесёшь справедливое наказание за содеянное? Или ты считаешь, что наказание должны нести только те люди, которые были неправы, с твоей точки зрения? Или ты у нас выше любого закона?
– Фемида имеет повязку на глазах и держит весы правосудия в своих руках, перевешивает та чаща, в чьих цепких, сильных и властных руках находятся деньги. Соответственно, богиня правосудия благоволит к сильным мира сего.
С яростью вырываю руку и, ткнув указательным пальцем в стальную грудь мужчины, прошипела, – ты самодовольный циник. Ненавижу тебя. Ненавижу. Ненавижу.
Озлобленно свожу брови, ощущая, как пожар ядовито растворяется во мне.
– Как ты можешь быть таким жестоким? Взять и убить человека. Этот киллер уже понёс своё наказание. Его должны были осудить. Ты не имеешь права выносить приговор.
Высокомерный смех срывается с губ Архангельского, он властно хватает меня за локоть и буквально заталкивает в машину. При этом приговаривая, – Наташа, ты живёшь в выдуманном мире. Запомни, слабые умираю, если ты не научишься защищаться, тебя сожрут и не подавятся.
Громко захлопывает дверь машины и направляется к водительскому сидению.
– Что будет с Сергеем? – набравшись смелости, задаю тревожащий меня вопрос, когда он с недовольной миной усаживается в транспортное средство.
Но мужчина в полной тишине, показательно игнорируя мой вопрос, заводит транспортное средство, и машина с рёвом трогается с места.
Чувства обречённости, ощущение неминуемой гибели остро пронзают моё борющаяся за спасение сердце. Они сопровождаются внутренней болью, которая вероломно поражает каждый орган. Но вместе с тем ощущаю скрытую тягу, понимаю, что у меня есть потенциал, во мне зарождается воля к победе. – Я больше не буду убегать. – Мне незачем скрываться, я должна бороться, только я хозяйка своей судьбы. Я вовсе не рабыня. Я свободный человек, на стороне которого, правда. И пусть мой противник опасный и всесильный человек, я должна не поддаваться паники, ибо закон превыше всего, – чётко провозглашает разум. – Справедливость должна восторжествовать, – настаивает сердце.
– Наташа, пойми, в моём мире, правят другие законы, – вырывает меня из задумчивого состояния, ласково звучащий голос Архангельского. Он останавливает машину возле подъезда и поворачивая голову ко мне, с нежностью продолжает, – милая, не надо верить всему, что тебе наплёл этот пи…с. Он искажает правду, преподносит её таким образом, чтобы выставить меня в тёмном свете.
Его ладонь ложится на моё колено и скользит по бедру, перехватываю его руку и сердито спрашиваю, – так он обманул меня? –Этот, Лёша-Солдат, жив? И ты ни причастен ни к чему, что связано с его гибелью? И не будешь ему мстить? И Сергея не тронешь?
Архангел болезненно сжимает моё бедро, его лицо приближается к моему, он проводит кончиком носа по моей пылающей кожи и удручённо выдыхает мне в губы, – это важно. Тебя беспокоит судьба убийцы. Из-за него мы будем спорить!?
Отворачиваю лицо и гневно отвечаю, – дело вовсе не том, что стало с этим преступником. Проблема заключается глубже, а вопрос стоит острее, чем тебе может показаться на первый взгляд. Ты не оправдал моего доверия, я надеялась, что ты изменишься.
Обессиленно выдыхаю.
– Ты обещал, что завяжешь с криминальным миром. Никакой больше крови, но обещания своего не сдержал.
Мужчина бережно касается моего подбородка, заставляя повернуть голову.
Его глаза впиваются в меня, губы стремительно настигают мои, закрываю глаза и безучастно реагирую на поцелуй.
– Твою мать, Наташа, – отрывается от моих губ и отстраняется от меня Архангельский, когда не получает реакции. – Я никогда не обещал, что откажусь от своего образа жизни. Б…дь, да пойми меня. Даже если бы захотел, – обессиленно откинулся на спинку кресла и с досадой на лице, покачал головой. – Не могу, я слишком повязан. Если уйду, то потеряю рычаги воздействия и подвергну опасности твою жизнь. Если бы был один, бросил вызов, рискнул. Но рисковать тобой не стану. Пока я при деле, тебя никто не посмеет тронуть. И это главное.
Мой взгляд становится настороженным и напряжённым, зрачки расширяются, я язвительно улыбаюсь и пренебрежительно выкрикиваю, – ты не хочешь. – В этом вся проблема. Прикрываешься мной, ловко подменяешь понятия, тем самым манипулируя глупой, несмышлёной девчонкой, которая должна проглотить все нелепые оправдания. Хочешь спасти меня, уберечь. Отлично. Оставь меня в покое, уйди из моей жизни и тем самым спасёшь от всех опасностей, которые преследуют тебя. Ты в болоте, тебя затягивает трясина. Понимаю, из криминальной грязи тебя не вылезти, но меня туда не затягивай. Отпусти.
– Я не могу, – еле-еле шевеля губами, проговаривает Алексей. – Слишком поздно. Многие знают, что ты моё уязвимое место. Куда бы я тебя ни спрятал, везде будет небезопасно. Самое надёжное место только рядом со мной. И я никуда тебя не отпущу, однажды пережил твою смерть, больше такого испытать не хочу. Прими и смирись.
– И что дальше? Опять будешь принуждать меня?
Роман Соколовский стоит напротив меня и, широко расставив ноги, заложив пальцы рук за пояс, враждебно окидывает меня взглядом, затем высокомерно поднимает подбородок вверх и громко провозглашает, – Архангел, ты еб….ся!? Мало того, что без моего согласия, чёрт, даже не соизволил предупредить меня о своих планах. Вот так просто ставишь перед фактом: «я договорился о сходке, где будет решаться моя судьба», – болезненно кривит физиономию и, резко вынув руку из кармана, довольно сильно ударяет меня по плечу.
Враждебность друга усиливалась с каждым произнесённым словом. Гнев Романа был справедлив, сам бы разозлился если бы оказался на месте Сокола, но рисковать его жизнь более не собирался.
Слегка пошатнулся, продолжая упорно сжимать зубы и беззвучно сносить крики и удары от лучшего друга, прекрасно осознавая, что виноват.
И неважно, что цели мои благородны, мной движет безудержный страх за близких и родных людей. Моя жизнь не имеет значения, когда на кону судьба Наташи.
Уверенно поднимаю руки вверх, признавая, что совершил необдуманный поступок, но иного выхода нет.
– Рома, брат! Это единственный способ. Я должен покончить с прошлой жизнью, чтобы иметь возможность на будущее рядом с Наташей и Варей. Хотел рассказать тебе, но зная, что это ни к чему не приведёт, – отвёл глаза в сторону, не выдержав убийственного взгляда друга. – Этой мой вопрос, не хочу и не буду втягивать тебя в свои криминальные разборки. У тебя большое политическое будущее. Сам понимаешь, что участие в таких сходках, может навредить тебе. Ты и так пострадал из-за меня.
Роман озлобленно сверкает глазами, его раздражение нарастает как снежный комок.
– Брат, ты же понимаешь, что я прав. Тебе ещё в себя нужно прийти после пережитого. Это мой личный вопрос. Вопрос моей семьи.
Соколовский, взбешённый моими речами, бессознательно совершает резкое движение головой в противоположную сторону от меня.
– Какое на х.й политическое будущее. Решается вопрос жизни и смерти. Тебе лучше меня известно, – мотает головой из стороны в сторону, затем глубокого вздыхает и фокусирует пронзительно-злобный взор на мне, проговаривает, – на таких сходках, может произойти что угодно. – А с учётом, того, что ты придёшь с целью навсегда покинуть воровское сообщество, – замолкает и опускает голову. Тебе этого никогда не простят. Ты мне не рассказал, чтобы я тебя не попытался отговорить. Чтобы не остановился от рокового шага.
Тяжело выдохнул.
– Рома, мне известно, что выйти из данного сообщества, я могу только в двух случаях, либо на пенсию, так сказать, по выслуге лет. Но мне это пока не грозит, – слегка кривлю уголки губ. – Либо на тот свет. Ты не должен быть рядом со мной в эту минуту. Будет неминуемый взрыв и тогда тебя обязательно заденет.
Роман судорожно пожимает плечами и, лихорадочно потормошив волосы, кричит, – и при таком раскладе, ты попрёшься к этим людям. Сразу пусти пулю в свою пустую башку и избавь этих авторитетов от лишней работы. Ты же ёб….тый самоубийца.
Соколовский говорил очевидные вещи, ничего нового он мне не рассказал.
– Архангел, я тебя, реально не узнаю, – прохрипел друг. – Ты всегда умел сохранять самообладание и действовал холодно и рационально, – жёстко протрубил Роман. – Так что же с тобой произошло? Ты действительно думал не головой, а жопой. По-другому объяснить твой поступок не могу.
– Рома, верь мне. Я знаю, что делаю. Ровным счётом ничего не поменялось. У меня есть план и я его выполняю.
Подхожу к Соколовскому и по-дружески опускаю руку на напряжённое плечо брата, крепко сжимаю его и твёрдо заявляю, – я всё обдумал. У меня есть шанс, если я предоставлю знатный подгон уважаемым людям. А он у меня имеется, – уверенно расплываюсь в самодовольной улыбке. – Отдам все свои клубы, включая бойцовские. Пусть отходят в общаг. Это весьма приятный куш. Мало кто откажется от такого лакомого кусочка. Согласись?
Соколовский с недовольным выражением лица отбрасывает мою руку и подходит к дивану, небрежно хватает куртку и сурово, безапелляционно произносит, – хорошо. Я еду с тобой.
И только я открыл рот, чтобы возразить, как он яростно взмахнул указательным пальцем и в кабинете раздался устрашающий рёв, – это не обсуждается. Думаешь позволю идти одному. Ты за кого меня принимаешь!? А если, что-то произойдёт. Лёша, п…ц, тебе даже спину прикрывать некому. Надо быть конченым психом, чтобы пойти в волчье логово абсолютно не защищённым.
Друг интенсивно замахал головой.
– Я иду с тобой. Либо ты никуда не идёшь.
– Рома, ты никуда не идёшь, – спокойно пояснил я.– Скажем так, на таких «мероприятиях» не особо жалуют посторонних людей. К тому же авторитеты выдвинули условие, чтобы я был один. И пустой, – указываю рукой на рабочий стол, на котором лежит кобура с пистолетом. – Запрещено даже «железо» при себе иметь.
Немного улыбаюсь.
– Ромка, ты мой друг. Лучший друг. Уже не раз доказывал, что готов за меня жизнь отдать. Но это не тот случай. Понимаешь?
Когда с нами случается что-то ужасное или мы попадаем в безвыходную ситуацию, как здорово услышать магическое «Всё в порядке», даже если произносим его мы сами.
До последнего убеждал себя, что смогу убедить авторитетов. Мой подгон должен их порадовать…Или же…
Роман начинает шумно учащённо дышать, сжимает руки в кулаки и стиснув зубы, монотонно цедит каждое слово, – иду с тобой. Я не отправлю тебя одного, это верная смерть. Если с тобой что-то произойдёт, то себе этого никогда не прощу.
Верил Соколовскому, сам бы его никогда не отпустил одного…Но какая у нас перспектива. Обоих положат. И кому от этого станет легче.
С сожалением опускаю уголки рта и набрав полной грудью воздуха, добавляю, – если я не вернусь, ты будешь защитой и опорой для Наташи и моей дочери. Знаешь поговорку: «нельзя класть все яйца в одну корзину». Какой смысл, даже если ты будешь рядом и мне вынесут смертный приговор, – равнодушно пожимаю плечами. – В общем, убьют меня и тебя следом положат. Ты будешь единственной их опорой и поддержкой. Без тебя им не выжить.
С потухшими глазами Роман устало присаживается на диван и слабо смыкая губы, произносит, – брат, пойми, я беспокоюсь за тебя. Поставь себя на моё место. Не верю, чтобы ты допустил такое и позволил мне уйти. Нахожусь на перепутье. Ума не приложу, что делать дальше, – он обессиленно прижал ладонь к груди. – Но сердцем чувствую, что идти тебя нельзя.
Лукаво усмехаюсь и, подойдя к другу, присаживаюсь рядом с Соколовским.
– Ромка, каждый из нас на своём месте. Сейчас нет смысла рассуждать, история не имеет сослагательного наклонения. «Если бы» «да кабы», никак не подходит к нашей ситуации. Решать надо здесь и сейчас.
И я уже всё решил. Готов идти на верную смерть, лишь бы спасти Наташку и Варвару.
– И ты решил, – удручённо выдыхает Роман. – Обрекаешь себя на верную смерть и вынуждаешь меня, молча смотреть на эту вакханалию. Лёха, это жестоко. Как я буду жить, зная, что даже не попытался спасти тебя, трусливо отпустил, надеясь на благополучный исход, зная, что ситуация безнадёжная. Ты считаешь, ч
– Брат, верь мне, – решительно произнёс. – Я давно вращаюсь в определённых кругах и знаю, как общаться с авторитетными людьми. Поверь я смогу заинтересовать их. Они согласиться на мои условия. За мою свободу братва получит нереально огромный куш.
– Да, – с ехидной усмешкой, соглашается Роман, – с одним только «но», они могут заполучить весь твой бизнес после твоей скоропостижной кончины. За отказ от воровских понятий расплатишься кровью, а бабло будет приятным бонусом.
Уныло кивнул головой.
– И такой вариант не исключаю, – прошептал я. – Поэтому прошу тебя позаботится о моей семье.
Соколовский обречённо обвёл меня взглядом.
– О чём ты меня просишь? Разве может быть иначе. Наташа и Варвара для меня родные люди.
– Знаю, брат. И ещё…, – сделал небольшую паузу. – Скажи Наташе, что я её очень люблю. И всё что делал, делал прежде всего ради неё.
Лицо друга превратилось в озлобленную гримасу.
– Ничего ей говорить не буду. Сам ей в любви и признаешься.
Соколовский попытался встать, но я взмахом руки, остановил его.
– Роман, ничего исключать нельзя. Надеюсь, что я останусь живым, но исключать других вариантом не буду. Поэтому прошу тебя скажи Наташе, что очень сильно ей люблю. Она должна жить дальше ради Варвары.
****
Машина медленно подъезжает к огромному серому зданию и останавливается напротив помпезного подъезда, возле которого с грозным видом, стоит мускулистый человек в костюме.
– Всеволод Анатольевич, припаркуйте машину и ожидайте меня, – отдаю указания начальнику своей службы безопасности, который на сегодняшний вечер вызвался быть моим личным шофёром.
– Алексей Александрович, может мне пойти с вами, – неуверенно предлагает мужчина.
Злобный прожигающий взгляд говорит сам за себя, Всеволод Анатольевич, верно растолковав мой невербальный посыл, молча покачал головой и, глядя в мои пылающие глаза, смело и решительно провозгласил, – если вы не вернётесь в течение часа, я и ребята зайдём на «огонёк».
– Если в течение часа я не вернусь, – спокойно отвечаю я, – вы поедете к Соколовскому. Запомните, в случае печального исхода, переходите на службу к Соколу. Уверен, вы найдёте с ним общий язык. Он куда более хороший начальник, чем я. Это уж точно, – иронично улыбаюсь, скрывая свои истинные чувства. – И ребятам передай моё послание. Вы вправе сами решать, что делать дальше. Но Сокол готов принять вас всех и деньгами не обидит. Ясно?
– Понял вас. Но преждевременных выводов делать не будем. Я нахожусь в вашем подчинении и буду выполнять ваши указания.
Не теряя больше времени, покидаю транспортное средство и неспешно, твёрдой походкой подхожу к дверям здания.
– Алексей Александрович, – грозно, но весьма уважительно, обращается ко мне охранник. – Прошу, поднимите руки, мне необходимо обыскать вас.
Беспрекословно выполняю указания и высокомерно улыбаясь, киваю, в знак согласия.
Амбал проводит металлоискателем по моему телу и убедившись, что при мне отсутствуют «запрещённые» предметы, тактично произносит, – всё в порядке, Алексей Александрович. Габаритный мужчина торопливо открывает дверь и деликатно предлагает мне пройти внутрь здания. – Прошу, я провожу вас.
Уголки моих губ непроизвольно дёргаются, высоко поднимаю голову и с важным видом прохожу в здание, в котором будет вершиться моя судьба.
Быстро преодолеваем длинный коридор и заходим в просторное помещение, которое уставлено дорогой мебелью из красного дерева. Лучи света не проникают сюда, здесь царит приглушённый искусственный свет.
– Бункер, твою мать, – невольно думаю я и бегло осматриваю троих статных мужчин, почтенного возраста, которые с грозным видом восседают за столом. – Достопочтенный президиум, – шепчет моё сознание. – Точно, как в университете, я студент-бездарь, пришёл сдавать экзамен по высшей математике, но, к сожалению, не х.я не знаю, о чём вообще вещать. Только вот разница между студентом и мной заключается в том, что первый получит двойку в зачётку, а я пулю в лоб. И это в лучшем случае, – перевожу отчуждённый задумчивый взор на двух здоровенных детин, которые стоят по обе стороны стола и с равнодушным взглядом наблюдают за своей жертвой. Одна лишь команда: « вас», и эти верные сторожевые псы разорвут меня на куски. Мне не помогут даже мои боевые навыки. Эти ребята безжалостные убийцы, их специально тренируют убивать людей, вытравливают жалость, ожесточают сердце.
– Лёша, сынок, – сухо начинает вещать Гаврил Семёнович, известный в узких кругах как «Гавр»,– проходи. – Присаживайся, в ногах правды нет. Тем более разговор будет долгим и утомительным. Мужчина старается быть дружелюбным, но вот волчьи глаза, выдаю его злобную натуру. Не раз сам лицезрел, как он, мило улыбаясь, стрелял в людей, а затем изображал прискорбное выражение лица и лицемерно проговаривал, возводя руки к небесам, – прими боже, раба. – Скоропостижно покинувшего этот бренный мир.
Не раздумывая, принимаю «приглашение», отодвигаю стул и, положив руки на багровый стол, пронзительно — уважительно окидываю взглядом присутствующих лиц.
– Лёша, скажу сразу и прямо, – слегка сузив глаза, начинает монотонно проговаривать Гавр. – Уважаемые люди, – разводит руками по сторонам, – и я, – сводит пальцы к своей груди, – порешали. – Так сказать, твоя участь предрешена, – безэмоционально достаёт пистолет и холодный металл, соприкасается с деревянной поверхностью стола. – Но, справедливости ради, надо заметить, что даже наше бездушное государство даёт право последнего слова осуждённому на смерть. Ну а мы, что нелюди. Поэтому, давай, говори свои доводы, излагай свои выводы. Только за базаром следи, мы люди пожилые, может неверно растолковать.
– Я всё сказал ранее присланным людям, – не сводя смелого взгляда, отвечаю я.– Мои условия прежние, треб…,– на секунду прикрываю рот и быстро исправляю ошибку,– мои пожелания, остаются непоколебимыми.
Непроницаемый томительный и опасный взор Гавра направлен на меня, его глаза прожигают плоть и проникает в самое нутро.
– Душа волка, – мелькает мысль в моей голове. – Сердце кровожадного льва.
– Пожелания знаем, предложение одобряемый. Куш хороший предлагаешь, – произносит седовласый мужчина, сидящий по правую руку от Гавра. – Но мотивы, Лёша. Они нам неизвестны, до нас лишь дошли нелицеприятные слухи, что от воровского мира ты отворачиваешься из-за бабы.
– Разубеди нас, разуверь, что это не так и у тебя куда более весомые аргументы, – стремительно перевожу глаза на Гавра, который высоко, подняв подбородок, требует незамедлительного ответа.
– В моей жизни появилась любимая женщина, которую нельзя относить к категории «баба». Она для меня важный мотив, я прежде всего действую в её интересах. Вокруг меня слишком много предательства и лжи, если продолжу, погублю её. Моя жизнь не имеет значения, в моём мире смерть — это норма, главное – статус и репутация. Я уважаю авторитетных людей и приму любое ваше решение. И если, для того чтобы моя женщина и мой ребёнок спокойно продолжали жить, я готов принести в жертву свою жизнь. Невелика цена за их благополучие.
– Благородно, смело, – надменно произносит третий мужчина. – Но глупая смерть.
Надменно усмехаюсь.
– Для кого как. Моя жизнь не имеет значения. Я всегда жил по правилам криминального мира, но моя семья к этому не имеет никакого отношения.
Гавр хмурится.
– Архангельский, что за спешка, – выкрикиваю я и, сурово размахивая руками, иду по заледеневшей дорожке. – Ничего не понимаю! Куда ты меня тащишь? Остановись хоть на минутку.
С негодующим видом приближаюсь к мужчине, готовясь произнести гневную речь, как неожиданно ноги опережают моё тело, и я поскальзываюсь.
Но моего триумфального падения удаётся избежать, благодаря ловкой хватке Архангела.
Мужчина одной рукой придерживая мою талию, другой плечи, склонившись над моим лицом, с надменной усмешкой, выдыхает в мои приоткрытые губки, – тише, воительница. Такими темпами, переломаешь свои стройные ножки или отобьёшь аппетитную филейную часть. Наташа, давай аккуратнее. Такое божественное тело беречь необходимо. Тебя буквально нужно на руках носить.
– Очень смешно, – недовольно произношу я и немного смущаясь, отстраняюсь от мужчины, который не препятствует моим активным действиям. – Я едва-едва не убилась, а ему бы только шутки шутить.
Недовольно и капризно нахмурилась. В этом весь Архангельский, я испугалась, а он вместо поддержки, лишь забавляется.
Хотя, должна заметить, что именно моральной поддержки не могу добиться от Алексея, он готов меня физически оберегать, даже может жизнь отдать за меня, только вот его сердце для меня табу…Он никогда не полюбит меня.
Архангельский расправляет широкие плечи и, проводя тёплой ладонью по моим замершим щекам, заботливо интересуется, – милая, замёрзла? Здесь недалеко есть маленькое уютное кафе, пойдём горячего чая выпьем или кофе. Спокойно поговорим.
– Конечно, или горячего шоколада с мармеладом, – язвительно — возмущённо добавляю я.– А работа подождёт. Это тебе хорошо, сам себе начальник, а у меня есть обязательства перед другими людьми. Наша дизайнерская фирма получила большой заказ, сроки ограничены. Хотя откуда тебе знать, – снисходительно махаю рукой и отворачиваю личико, пытаясь скрыться от страстного, плотоядного взгляда Архангельского, который даже не пытается скрыть своего сексуального интереса ко мне. – Тебя же совершенно не волнуют мои проблемы. Зачем тебе всё это? Ладно. Не буду более докучать своими тревогами.
– Знаю, – неожиданно возражает мужчина и мягко берёт двумя руками моё лицо, обжигая меня нежным взглядом, с ласковой улыбкой, сообщает, – думаю, что сроки заказчик увеличит. – Догадываешься почему я так уверен в этом? – к нежному блеску в затуманенных глазах добавляется лукавая и озорная игривость.
От удивления неуверенно пожимаю плечами, продолжая требовательно изучать, загадочно-игривое лицо мужчины.
Через секунды моё сознание пронзает острая мысль, – Архангельский и есть тот самый важный заказчик.
Вот сукин сын, так и норовит контролировать все спектры моей жизни.
Упираюсь руками в стальную грудь Архангела и начинаю шипеть, словно разъярённая кошка, которой наступили на хвостик, тем самым покусившись на её территорию.
– Кто позволил тебе так бесцеремонно лезть в мою жизнь? Ты что о себе возомнил? Опять будешь каждый мой шаг? Ты чего добиваешься, чтобы я попала в полную твою зависимость?
Мужчина плавно опускает руки и отступает на пару шагов назад, с надменной ухмылкой, восклицает, – не вижу проблемы! Я могу обратиться в любую дизайнерскую компанию, по своему усмотрению.
– Конечно, такой крупный строительный холдинг, заинтересовался маленькой частной компанией, –с нотками сомнения, отвечаю я.– Твои действия носят исключительно деловой характер и абсолютно беспристрастны. Ты меня за дуру принимаешь?
Задала вопрос, ответ на который прекрасно знала. Конечно он принимает меня за дурочку. Архангел совершенно не верит в меня, считает, что без его всесильной помощи.
Боже! Он никогда не изменится и не посмотрит на меня другим взглядом. Я для него не стану самостоятельной, независимой личностью.
Его деспотичный характер не позволит мне свободно дышать и наслаждаться жизнью.
Скрестив руки на груди, продолжаю пристально смотреть в глаза мужчины, который беззвучно кривит уголки губ, демонстрируя белоснежные зубы.
– Так бы и треснула по наглой физиономии, – злобно думаю я. – Всё бы сделала, чтобы стереть его надменную ухмылку. Вот же самоуверенный болван.
Как будто бы угадав мои мысли, лицо Архангельского резко меняется, вместо слащаво-заигрывающего взгляда, появляется серьёзный, осмысленный взор.
Он медленно подходит ко мне и повторяет, – сроки можно переместить. – Назови дату, которая наиболее приемлема для тебя. В сроках нет никаких проблем.
– Я некомпетентна вносить изменения в условия контракта. Тебе необходимо обратиться к моему руководителю и обсудить изменения, – непринуждённо отвечаю я.
– Так я и разговариваю с руководителем, – уверенно заявляет мужчина.
Лениво поднимает руку и жестом подзывает молодого человека, который торопливой походкой подходит к нам и приблизившись произносит, – добрый день, Наталья Михайловна, – передаёт документы Архангельскому и удаляется.
Молча киваю на приветствие незнакомого мужчины. Ошарашенно вожу глазами из стороны в сторону, плохо понимая происходящее…
От растерянности теряю дар речи, беззвучно приоткрываю рот и, округлив глаза, начинаю учащённо моргать.
Постепенно до меня доходит смысл его фраз.
Жизнерадостный смех Архангельского выводит меня из состояния ступора, он щёлкает пальцем перед кончиком моего носа и объясняет, – милая, пока ты руководитель лишь номинально, чтобы придать тебе статус директора, необходимо подписать вот эти документы.
Архангелский с важным видом поднимает руку, которая крепко сжимает папку с ранее переданными документами.
– Как ты это сделал? – насторожённо спрашиваю я.– Запугал Аллу Генриховну. Если ты силой отобрал у неё фирму, я-я…, – начинаю запинаться, мысли путаются, никак не могу правильно сформулировать свои эмоции. – Чёрт, не знаю, что с тобой сделаю. Наверно, убью. Я-Я-Я…, – от лютой злости слова застревают в горле.
Архангельский надменно разводит руками и заканчивает фразу за меня, – я-я…, головка от патефона. Давай, Наташа, воспроизводи старую пластинку. Давно не слышал твоих злобных, укорительных словечек. Уже начал скучать, по твоему зловещему тону и весьма обидным выражениям, типа: «Ненавижу тебя. Ты чудовище. Ублюдок. Мерзавец. Бандит». Соскучился по твоим пухлым губкам и болтливому ротику, который так и осыпает меня различными оскорблениями. Хотя если честно, я бы нашёл ему совершенно иное применение, более полезное, – проводит пальцем по моим губам и с придыханием добавляет, – в приватной обстановке, готов выслушивать куда более вульгарные, пошлые выражения, которые будут заглушаться криками блаженства и неконтролируемыми стонами от удовольствия.
– Маньяк, озабоченный, – ударяю ладонью по руке Архангельского и инстинктивно отступаю, не желая, чтобы мужчина воплотил свои дикие фантазии прямо на улице. – Только и думаешь, что о сексе.
Он вполне способен прилюдно поцеловать меня, при этом без стыда начнёт тискать моё тело.
– Варвар. – Азиат и неандерталец. Высокомерный мужлан, – колко дополняю список ранее озвученных эпитетов в адрес Архангельского. – Для тебя совершенно нет никаких границ и моральных понятий. Ты же придёшь как танк. Но, Лёша, я так жить не буду. В отличие от тебя знаю, что такое уважение.
– Твоя Алла Карловна, – презрительно произносит мужчина, умышленно искажая отчество моего руководителя.
– Генриховна, – поправляю я, ошибку Архангела.
– Неважно. Главное, что она сама кого хочешь запугает и обведёт «вокруг пальца». Не хочу показаться антисемитом, в чём наверняка ты меня сейчас попытаешься обвинить, но еврейская кровь ярко проявилась в этой женщине. Она продала мне фирму за весьма внушительную сумму. И представляешь, я согласился. Так что теперь она твоя. У нотариуса заверил все необходимые документы, от тебя требуется лишь поставить свою подпись. Ну а заказами я тебя на год вперёд обеспечу, у меня теперь много времени, да и планы всемирного масштаба. Хочу построить несколько жилых домов, но необычных, а более креативных. Элитное жильё, которое будет украшением столицы.
– Девелоперское дело требует много времени. Не уверена, с учётом того, что твоё основное ремесло состоит вовсе не в строительстве, ты сможешь воплотить в жизнь свои грациозные планы, – с сожалением кошусь на Архангела и печально опускаю реснички.
– Строительство единственное моё ремесло, никакого иного больше в моей жизни нет и быть не может. Не могу исправить прошлое, всё на что способен так это исправить будущее и наслаждаться настоящим.
– Единственное твоё ремесло, – словно заворожённая повторяю, я слова Алексея и прикрываю рот рукой, чтобы сдержать восторженный крик, рвущейся наружу. – Я тебя правильно поняла? С прошлым покончено, больше никакого криминала, разборок, драк, убийств и прочих кроваво-грязных делишек? – задаю уточняющие вопросы, чтобы окончательно развеять сомнения.
– Да, – лаконично отвечает мужчина. Но для меня этот ответ весьма содержательный. Одним словом, он возвышает меня над всеми тревогами и печалями, дарит долгожданную надежду. Не могу сдержать радостной улыбки, внутри всё содрогается от нахлынувших чувств. Срываюсь с места и обхватываю шею мужчины, в буквальном смысле повисла на могучем теле любимого человека.
Архангельский властно прижимает меня к себе, и я ощущаю, как почва уходит из-под ног, совершает несколько вращательных движений и возвращает драгоценное тело на землю, при этом продолжая удерживать за талию.
– Давай сбежим. Устроим себе маленький отдых, – не требует, просит мужчина.
Безумно хочу ответить согласием, но понимаю, что сейчас нахожусь под воздействием чувств, эмоции одолевают меня.
– Нет, я не могу, – прошептала я и бережно убрала руки Архангельского, – мне нужно всё обдумать. – Сам понимаешь, я сейчас особо не в состоянии рационально мыслить. Дай мне время. Немного времени. Должна всё спокойно обдумать. Взвесить все аргументы «за» и «против».
Алексей берёт мои холодные руки, его горячее дыхание согревает кожу, будоражит кровь и лишает рассудка.
– Завтра, вечером приглашаю тебя в ресторан, – непроизвольно произношу я.– И да, расценивай это как наше первое свидание, – дерзко задрав голову, провозглашаю.
– Ты меня, что-о-о? – с недоумевающим видом, растягивая слова, спрашивает мужчина. – Признаюсь честно, впервые за мою весьма объемлющую практику, меня впервые приглашают на свидание. Я в этом вопросе придерживаюсь более консервативных взглядов, хотя и уважаю твой современный подход.
Моя женская сущность требовала флирта, хотелось позёрства, в хорошем смысле этого слова, кокетливо сверкнула глазками и, надув пухлые губки, удовлетворённо промурлыкала, – думаю мы сможем прийти к обоюдному соглашению. – Приглашаю я, – аккуратно освобождаю ручку из рук Архангельского и наивно хлопая ресничками, прикасаюсь к своей груди, – а платить будешь ты, – и теперь мой пальчик провокационно скользит по мужественной груди любимого человека.
Архангельский пристально вглядывается в мои глаза, затем резко прижимает моё возбуждённое тело к своему, настолько близко, что мы соприкасаемся покрасневшими от холода носами.
Мужчина проводит горячими губами по моей коже, и наконец трепетно прикасается к моим губам.
Чувствую аромат его тела. Наслаждаюсь близостью. Пью и не могу напиться нектарам его сладких губ. Горячий поцелуй на морозе. Выстраданное, заслуженное счастье.
Никто не сможет лишить меня этого блаженства, не позволю украсть, буду крепко держать его в своих руках. Обвиваю мужчину руками вокруг шеи и сильнее вжимаюсь в его тело. Цепко держу.
Теперь мы на верном пути, и пусть будут преграды, барьеры и прочие трудности, пока он рядом я со всем справлюсь. Независимая женщина, которая находится в добровольном плену любимого.
Поцелуем закрепили негласную сделку, я играю роль самостоятельной женщины, а Архангельский делает вид, что так и есть, при этом страхуя каждый мой шаг и незаметно контролируя каждое движение. Этой мой выбор, и я сделала добровольный шаг навстречу своему нежному тирану, ласковому зверю, которого буду медленно приручать.
– Наше первое свидание?
– Наше первое свидание, – хрипло повторяет он, постепенно отрываясь от моих губ.
Лениво усмехаюсь.
– Ты знаешь, Лёша, а тысячу лет не была на свидании, – искренне призналась.
Мужчину озарила светлая улыбка.
– Дорогая, ты не поверишь, но я тоже не был давным-давно на свидании.
Ухмыльнулась. О каких, вообще, свиданиях вещает мне Архангел. Он далеко не романтичная натура. Но всё-таки ради меня сделал исключение. Возможно, что была не права и Алексей меняется. По крайней мере предпринимает робкие попытки изменится.
Лицо Алексея внезапно стало серьёзным.
– Наташа, ты совершенно ни чем мне не обязана.
– Знаю, – мгновенно прошептала, чувствуя, что Алексей Архангельский со своим феноменальным упрямством продолжить добиваться меня, но принуждать больше не станет.
Нервно вздрогнула.
– Лёша, должна тебе признаться, что боюсь.
Архангел помрачнел.
– Наташа, я совершил множество ошибок, но, прошу тебя, не бойся меня.
Моментально замотала головой.
– Нет. Я тебя вовсе не боюсь, – снисходительно хохотнула. – Ты меня страшно раздражаешь. Бесишь, но совершенно не пугаешь.
Алексей напряжённо скользнул по мне пытливым взглядом.
– Чего же ты боишься, Наташка?
Усмехнулась…
Чего же я боюсь?
Может своих желаний!?
Мало кто не слышал в детстве поговорку «Много смеёшься - будешь много плакать». У неё есть вариации, но суть одна: не радуйся, иначе будет плохо. Казалось бы, всего лишь поговорка, неужели из-за неё кто-то боится быть счастливым?
Не смех – зло, но зло то, когда он бывает без меры, когда он неуместен. Способность смеха внедрена в нашу душу для того, чтобы душа иногда получала облегчение, а не для того, чтобы расслаблялась…
Стою словно перед судьёй, в ожидание модного приговора. На мне маленькое чёрное вечернее платье длиной до колен. Слегка смущаясь от пристального, восторженно-удивлённого взгляда Анастасии, робко провожу пальчиками по полукруглому декольте, бессознательно прикрывая пикантную часть своего тела.
– Ух ты! – воодушевлённо выдыхает подруга и, подойдя ко мне, проводит ладошкой по длинному узкому рукаву вечернего изделия. – Вот уж точно, всё гениальное просто. Никаких излишеств, бахромы, оборки или пуговиц. Ну как шикарно сидит, демонстрируя и подчёркивая определённые прелести, – Настя начинает задорно хихикать и шаловливо скользит рукой по декольте.
– Вульгарно, – печально произношу я и слегка насупившись опускаю голову. Непроизвольно одёргиваю подол платья, пытаясь скрыть длинные ноги, которые особо не прикрывает мой наряд.
– С ума сошла! Платье просто огонь. Ты шикарная женщина. А твой вечерний туалет вовсе не вульгарный, а изысканный. Привыкай, ты девушка современная, утончённая, – нравоучительно поясняет подруга и, ласково беря меня за руку, тянет на диван. – Давай немного поговорим. У нас есть ещё время.
Настя подводит меня к дивану и резко развернувшись, командным голосом, заявляет, – присаживайся аккуратно. Смотри не помни платье. Не прикасайся руками к лицу и не смей трогать волосы. Я такой умопомрачительный образ создала. Настоящий шедевр. Архангельский сума сойдёт и боюсь, ему уже будет не до ужина. Сразу перейдёт к десерту, который дополнит шампанским и клубникой, в каком-нибудь тихом уютном местечке.
Добрая улыбка озаряет моё лицо, с благодарностью и любовью смотрю на подругу и не сдержав эмоций, прижимаюсь к Насте. – Спасибо, за всё, что ты для меня сделала и делаешь, – шепчу ей на ушко. – Люблю тебя, – отстраняюсь от Насти и обхватив руками её плечи, начинаю умиротворённо любоваться дорогим человеком.
В глазах девушки блеснул искорки, она задорно приподняла маленький курносый носик и игриво прощебетала, – конечно, любишь, как вообще меня можно не любить.
– Вот зараза, – не сдерживая смеха, прокричала я в ответ на высокомерную реплику подружки и уселась на диван. Настя, продолжая улыбаться глазками, изображая серьёзный вид, с важным видом уселась на диван и приподняв пальчик вверх, дала мне наставление, – запомни, на первом свидании вести себя нужно тактично, деликатно и быть недоступной. Не позволяй Алексею распускать руки, не дай бог, подумает, что ты легкодоступная девушка, как мы тебя потом замуж выдадим.
– Очень смешно, – кривя губки, возразила я.– Понимаю, что таких шуток именно я и достойна, с учётом того, что у нас всё никак у людей. Сначала ребёнка родили и только потом вспомнили, что даже на свидание не были.
Бровки Анастасии принимают горизонтальную форму и нависают над глазами, она склоняет голову и грустно отвечает, – Наташа, дорогая моя, я хотела повеселить тебя, а добилась противоположного результата.
– Нет, милая, – отрицательно качаю головой. – Это наше прошлое, которое нужно признать и принять как должное.
– Ладно, хватит хандрить. Пусть прошлое остаётся в прошлом. Надо жить настоящим. А настоящее у тебя весьма и весьма радужное, – кокетливо вещает Анастасия. – Думаю вечер обещает быть увлекательным. А вот мне придётся поработать нянечкой, семейная жизнь, – томительно выдыхает подруга.
– Спасибо, ты так выручила меня, – искренне поблагодарила Анастасию. Тамара Львовна сейчас находится в больнице и пару дней пролежит там, в профилактических целях. Сама понимаешь не хотела оставлять малышку посторонним людям, даже если это профессиональные нянечки.
– И правильно, Тамара Львовна всегда контролирует действие этих нянек. Да и зачем посторонние люди, когда есть я, тётя Настя, – решительно произносит подруга. – У нас с Романом большой опыт, шутка ли, трое детей, ну а где трое, там и четвёртый не помеха.
Тональный крем скрыл краску стыда, которая появилась на моём лице, глубоко вздыхаю, немного съёжившись, виновато проговорила, – Настя, ты ни разу не упрекнула меня за мой опрометчивый поступок. – Лёша рассказал мне, что моя мнимая смерть, чуть не спровоцировала выкидыш. Боже, – поднимаю голову и стыдливо закатываю глаза, – не знаю, как бы я смогла жить и осознавать, что по моей вине…, – начинаю заикаться, дыхание замедляется.
Настя, видя мою подавленность, мягко касаясь моих плеч, решительно командует, – хватит себя мучить. – Каждый может ошибаться, такова природа человека. Главное, что ты признаёшь вину и исправляешь ошибки. – Наташа, тебя ещё, что-то мучает? – проницательный вопрос застаёт меня в врасплох. Мышцы напрягаются, приподнимаю плечи и, прижав руки к телу, шепчу, – Настя, не могу избавиться от слов Ангелины. – Мне снятся ужасные сны, в ушах звучит дьявольский голос: «Возмездие. Ваших детей ожидает расплата».
– Кошмар! Наташа, у тебя паранойя, – не сдерживает эмоций Настя. Верить словам психически больного человека. Да у неё диагноз, шизофрения. Шизофрения, запомни, шизофрения, – яростно повторяет она. Девушка вскакивает с дивана и начинает расхаживать по комнате, словно рассерженная дикая кошка в клетке, которую забыли покормить. – Ангелина ничего не может сделать, вот и разбрасывается токсичными лживыми угрозами, которые никогда не воплотит в жизнь. Зерно посеяла она, которое скоро возрастёт и придёт мстить, – надменно — злобно прорычала подруга, вспоминая слова Ангелины. – Большего бреда, я в жизни не слышала.
Наташа замирает на месте и повернув в мою сторону голову, окинула меня обжигающим, гневно-осуждающим взглядом, – ладно, Ангелина чокнутая. – Но ты в своём уме. Вечно ведёшься на провокации, тебя жизнь ничему не учит. Она уже однажды оказала тебе «медвежью услугу». Пора сделать выводы. Но нет, ты опять наступаешь на те же грабли, – яростно махает рукой и, отвернувшись от меня, замолкает.
Громкая тишина ещё сильнее удручает меня, медленно поднимаюсь с дивана и подхожу к подруге, обвиваю её талию руками и положив голову на плечо, примирительно проговариваю, – извини, ты совершенно права. – На ровном месте накручиваю себя. Не умею наслаждаться счастьем. Каждый раз с опаской смотрю и ожидаю, что вот-вот произойдёт коллапс и моя жизнь вновь полетит под откос.
Подруга прижимается головой к моему затылку и сменив гнев на милость, произносит, – дорогая, ты боишься жить. –А так нельзя. На словах говоришь, что прошлое должно оставаться в прошлом, но действиями показываешь обратное. Оно тянет тебя, не давая идти вперёд. Брось этот чемодан без ручек. Забудь об Ангелине, Тариэле и прошлой этой грязи. В настоящем и будущем тебя ожидает Алексей. Он слишком многим рисковал и заслужил права, чтобы ты доверяла ему. Прекрати сопротивляться счастью и искать причины, чтобы сомневается в любимом человеке. А то так ненароком удумаешь, что слова Ангелины — это пророчество, и чтобы спасти Варвару от неминуемого возмездия, вы должны расстаться с Алексеем.
Внезапно Настя разворачивается ко мне, освобождаясь из моей цепкой хватки, вынужденно поднимаю голову и непроизвольно отступаю, но девушка успевает крепко схватить меня за плечи и больно сжав, грубо произносит, – надеюсь, такие глупые мысли, не посещали твой разум.
Неуверенно кручу головой из стороны в сторону. Виновато опускаю глаза и с сожалением отвечаю, – Наташа, не хочу тебя обманывать, но мне сложно смириться. Алексей исправляется, он многое делает для нашего совместного будущего, но прошлое, как кровавый шлейф тянется за ним. Неизвестно когда, но прошлое даст о себе знать и наказание будет неизбежно. Слишком многим людям он причинил зло. У них тоже есть дети, которые захотят отмстить. И я боюсь, что Варвара будет объектом мести. Она идеальный уязвимый вариант.
Настя хмурит брови, с досадливым выражением опускает руки и неспешным шагом подходит к окну. С тоской наблюдаю за девушкой, взор которой устремлён в окно.
– Ты жаждешь справедливости? Считаешь, что Архангельский должен понести заслуженное наказание? – тихий вопрос девушки, выдёргивает меня из задумчивого состояния.
– Нет, – моя негативная реакция не заставляет себя ждать. Подбегаю к Наташе и грозно утвердительно заявляю, – нет, конечно, нет. Я люблю Алексея и не желаю ему зла. Ты неправильно интерпретируешь мои слова. Я говорю о том, что Лёша совершал страшные вещи, за которые может последовать наказание. Сергей, совершил преступление и за это лишился свободы. Я не оправдываю его, он виновен, но почему одни должны отвечать перед законом, а другие стоят выше. Разве такое может быть? Если беспристрастно подходить к данному вопросу, то я бы обязательно обратилась в полицию и незамедлительно сообщила всю известную мне информацию. Меня мучает совесть, проходя свидетелем по делу Серёжи, я умолчала о многом, в том числе, что Воробьёв пытался защитить меня.
– Защищал, – недовольно буркнула Настя и, обхватив себя руками, развернулась ко мне. – Наташа, он стрелял в безоружного человека.
Настя принимает гордую прямую позу, её пальчики соединяются и принимают форму купола. Неторопливой походкой она подходит в центр комнаты и сухо говорит, – что касается всего остального, то здесь я с тобой вынуждена согласиться. – Архангельский вовсе не ангел и я не собираюсь выступать его адвокатом, но ты моя подруга, поэтому позволь дать тебе совет. Хватит метаться, сделай уже окончательный выбор, определись. Ты должна либо принять Архангела таким каков он есть и смириться с его прошлым, либо отказаться от него и вершить правосудие. Иди в следственный комитет и заяви на него. Так велит тебе твоя совесть. Тогда твои сомнения улетучатся, а тревоги рассеяться. Страшные сны перестанут беспокоить, и ты сможешь спокойно спать в одинокой холодной постели.
– Настя, зачем ты так. Это жестоко, – во рту появляется сухость, фразы Насти вызывают неприятные болезненные эмоции. Отчаянно обвожу комнату глазами, пытаюсь сфокусировать внимание на любом отстранённом предмете, лишь бы не смотреть в осуждающие глаза подруги. Её взгляд, полный разочарования и обиды, словно пытка для моего сердца.
– И главное, потом ты будешь рассказывать дочери, что, руководствуясь совестью, чувством долга и заботясь о её благополучии, лишала отца. Так ты понимаешь справедливость.
Страх и апатия словно огромная волна в бездонном бушующем море накрывает меня с головы до ног. Страх даёт ощущение, что я нахожусь в ужасном положении, апатия пришла на смену эйфории, которая только вчера владела мной. Поток негативных мыслей держит меня на коротком поводке и не даёт вырваться из депрессивного болота. Должна заменить их на позитивные мысли. Хватить сомневаться, надо раз и навсегда принять окончательное решение, иначе мои сомнения разорвут меня пополам.
– Я сделала свой выбор, – озвучиваю свои мысли вслух. – Ты полностью права. Вычёркиваю из своей жизни весь негатив и воспоминания. Забуду и об Ангелине, и о Сергее. У всех своя судьба, одна закончит жизнь в психушке, другой в тюрьме. Незавидная судьба, но это их выбор, они заслуженно понесли наказание.
Уверенной походкой, слегка покачивая бёдрами и кокетливо улыбаясь, подхожу к шикарно накрытому столу, напротив которого стоит Архангельский и пристально осматривает меня.
Его взгляд содержит страсть, желание и искорки ревностного возмущения. Убийственный коктейль, который будоражит кровь и волнует моё женское нутро.
Никогда не думала, что так приятно ощущать себя любимой и пусть об этом говорят только его глаза, а язык никак не поворачивается, признаться.
Слова не важны, когда поступки говорят сами за себя.
Купалась в его безмолвной нежности, медленно и упоительно сгорала от нарастающего возбуждения…
– Добрый вечер, – широко улыбаясь, приветствует меня мой кавалер и нежно берёт за кончики пальчиков.
Его горячие губы прикасаются к руке, он поднимает ярко-горящие глаза и жестом указывает на стул.
Как истинный джентльмен отодвигает его и деликатно предлагает, – прошу, присаживайся. Ты безумно очаровательна.
Кокетливо улыбаюсь, краешком глаза замечая сексуальный, наполненный неконтролируемым желанием, мужской взгляд.
Сдерживаю себя. Веду себя крайне спокойно, ни на секунду не теряю контроль над собой. Умело применяю женские хитрости. Завлекаю его…
– Благодарю, – отвечаю я и присаживаюсь.
Архангел незамедлительно располагается напротив меня и, обведя обворожительными глазами стол, спрашивает, – милая, я заказал все на свой вкус, но ты можешь заказ иные блюда. Спиртные напитки, может, фрукты? Меню в твоём распоряжении. Ты же знаешь, что особым вкусом не обладаю. Максимум в чём разбираюсь, так это в алкоголе.
Смущённо покачала головой и доброжелательно ответила, – спасибо. Полностью доверяю твоему безупречному вкусу, – игриво прикусываю нижнюю губу и лукаво наблюдаю за реакцией Алексея. – Не стоит лукавить. Ты у меня искусный гурман.
Мужчина хищно кривит уголки губ и, сузив глаза, в которых пылает желание, уверенно произносит, – шеф-повар постарался на славу. Приготовил сегодня особое блюдо. Безумно хочется попробовать его на вкус. Голод проедает меня изнутри.
В эту минуту мне что-то подсказывало, что Архангел ловко завуалировал свои истинные желания. Он был голоден. Но главное блюдо сидело напротив него.
Чёрт побери, сама теряла самообладание. Архангельский притягивал меня к себе. Не было никаких сил сопротивляться.
Но голову терять не собиралась. Теперь всесильный Архангел будет играть по моим правилам. Мягко и нежно порабощу его…
– Попробуем, – тихо шевеля губами, произношу я.
Непринуждённо беру в руки столовые приборы и, не отрывая взгляда от деликатеса в своей тарелке, отрезаю кусочек, который плавно направляю в свой ротик.
Поднимаю голову и тщательно пережёвывая, ловлю на себе плотоядный взгляд Архангела, который, не отрываясь, следит за моими движениями.
– Ты не голоден? – удивлённо интересуюсь я.– Попробуй, действительно шеф-повар постарался на славу. Поблагодари его и от моего имени. Безумно вкусно. Хватит смотреть на меня. Ешь, давай.
Архангельский не отвечает на мой вопрос, он продолжает рассматривать меня влюблёнными глазами, его взор прямой, в глазах ещё сильнее начинают сиять, в них мелькают искорки.
Невольно вспоминаю нашу встречу в аэропорту, тогда его очи горели огнём, искры разлетались в разные стороны. Но тогда, его пожар мог погубить меня, сжечь дотла. Теперь этот огонь согревает, даря тепло и свет.
Жизнь, действительно, давала нам шанс. Делали медленные шаги навстречу друг другу, с невероятными усилиями преодолевая пропасть, перебрасывая хрупкий, шатающийся мостик. Нельзя действовать быстро…Всё слишком хрупко и шатко!
– Голоден, – выдыхает мужчина и откидывается на спинку стула. – Но еда не может утолить мой голод, мне хочется совершенно иного блюда. Куда более сладкого, чувственного, дерзкого и запретного. Понимаешь о чём говорю?
Изображаю смущение на лице и стыдливо опуская глаза, укоризненно отвечаю, – что за намёки вы себе позволяете, молодой человек. Моя подруга предупреждала меня, что с вами надо быть осторожной. Наслышана, что вы известный сердцеед. Добьётесь желаемого, а потом поминай как звали. А мне замуж надо выходить.
Непринуждённо цокаю языком.
– Какой прыткий. Дерзкого блюда ему захотелось. А ты это блюдо заслужил?
Архангельский расплывается в радостной улыбке, он наклоняет корпус к столу и вытянув руку, подыгрывая мне, произносит, – простите, милая дама, не хотел вас оскорбить. Вы совершенно правы. Ещё раз приношу прощения за столь фривольное и непростительное поведение.
Делала успехи. Мужчина принял правила моей игры.
Протягиваю руку и, прикасаясь кончиками пальцев, к его мягкой тёплой ладони, с благодарностью смотрю на мужчину.
– Лёша, я так и не поблагодарила тебя. Я, действительно, очень тебе признательна.
– Это я должен благодарить тебя, за то, что согласилась скрасить мой вечер, – искренне отвечает Архангел и откровенно добавляет, – и надеюсь, что и ночь. Простите, милая дама, но никак не могу побороть свои низменные желания. Вы меня с ума сводите.
– Лёша, я не про ужин, – оттягиваю уголки губ и расплываюсь в милой улыбке. – Вернее, за вечер то же спасибо, но я говорю о своей семье. Ты ловко всё организовал, правильно подготовил моих родителей. И в результате мы воссоединились. Вот за это спасибо.
Архангел мгновенно изменил своё игривое настроение.
– Ты большой молодец. Даже не знала, что ты такой дипломат. Это своё качество ты от меня скрывал.
– Твои родители умные люди. Мои доверенные связались с ними и рассказали легенду, что ты спасалась от преступников и вынужденно инсценировала свою смерть, – поясняет мне Архангельский. – Тебе не стоит меня благодарить. Это был мой долг. В том, что ты сбежала в основном моя вина. Лишь исправил свою ошибку. Как мог, так и исправил.
Одобрительно киваю и продолжаю, – они прилетали на несколько дней из Германии. И рассказали, что неизвестный доброжелатель, оказывал материальную помощь им. Благодаря этому, они продолжили лечение брата, да собственно и сами переехали в Германию. Именно смена обстановки помогла облегчить их болезненные муки от потери дочери. Никогда не смогу простить себя, что заставила их так долго мучиться.
Учащённо задышала. С появлением Варвары поняла, что такое настоящая родительская любовь, которая со всем меркнет. Если бы мне пришлось пережить смерть дочери, то уже никогда бы не стала прежней…И пережив даже мнимую смерть родного ребёнка, рванная рана навсегда бы осталась в моём сердце.
– Наташа, не стоит благодарности. Они, бабушка и дедушка моей дочери, а это значит, что и для меня не посторонние люди. Да к тому же я зарабатываю положительные баллы перед тёщей и тестем. Если смогу завоевать их доверие, то считай, что половину пути прошёл, – он весело и лукаво мне подмигнул. – Ты же не будешь идти против воли своих родителей.
Удивлённо пожимаю плечами и, приподняв брови, округляя глаза, возражаю, – они тебе ни тесть и ни тёща. Так называют родителей жены, а насколько мне известно, у нас с тобой брак не заключён. Штампа в паспорте у меня нет. Хотя зная тебя, ты мог и без моего участия поставить этот штамп. С дочкой же ты ловко провернул этот трюк, без согласия матери, удочерил Варвару.
Архангельский с недовольным видом бережно отпускает мою руку и самодовольно распрямив плечи, неодобрительно заявляет, – ты даже поблагодарить не можешь, чтобы не уколоть меня. Неужели так сложно сказать «спасибо», без упрёков и обидных подколов. Малышка, ты у меня такая своенравная. Вот что мне с тобой делать? Жестоко ранишь моё сердце. Буквально убиваешь.
– Не думала, что ты такой ранимый человек, – ехидно улыбаясь, отвечаю я. – Ты продолжаешь удивлять меня, ко всему прочему у тебя есть чувство стиля. Да и в романтичности тебе не откажешь.
– Сам себе удивляюсь, – черты лица Архангельского смягчаются, выражение становится более доброжелательным. – Пойдём, потанцуем, – звучит неожиданное приглашение.
Окидываю взором помещение ресторана и констатирую, – Лёша, а почему кроме нас и обслуживающего персонала в зале отсутствуют другие посетители.
Архангельский с грацией аристократичного котика, поднимается со стула и подходит ко мне. Следуя за ним, поднимаю и, наклонив голову набок, заглядываю в его сияющие глазки, повторяю ранее заданный вопрос, – Лёша, ты, что целый ресторан заказал? Всё лишь для того, чтобы поужинать и потанцевать в полном одиночестве.
– Да, – равнодушно отвечает мужчина. – Да и что мне было ещё делать. Последний наш поход в общественное место, закончился грациозным скандалом. Наши крики переполошили посетителей. Твой взрывной характер и необузданный нрав, пугает людей. Кроме того, не особо горю желанием, чтобы ты щеголяла в столь откровенном наряде и выставляла на обозрение свои прелести, – его чувственный взгляд падает на моё декольте, а затем глаза перемещаются на бёдра.
Эротично облизываю верхнюю губу, бодро выставляю грудь вперёд и дерзко глядя в затуманенные от страсти глаза Архангела, провокационно вздыхаю.
– Я так старалась не разочаровать, а очаровать тебя своим нарядом, – провожу кончиком пальчика по дрожащим губам Архангельского. – Очень усердно выбирала свой вечерний наряд. Всё для тебя, милый. Желала тебя покорить. Соблазнить.
– Не провоцируй меня, малышка, – тихо рычит мужчина. – Я и так с трудом сдерживаю себя. Но я не железный. Если сорвусь, то окончательно потеряю контроль и разложу тебя прямо на этом столе, – неспешно приближается ко мне, заставляя прижиматься к этому самому столу. – И это ты прекрасно знаешь. Ты для меня даже в мешке сексуально выглядишь, а уж в таком одеяние окончательно вынуждаешь терять самообладание.
– Что и требовалось доказать, – самодовольно выкрикиваю я.
Упираюсь ладонями в стальную грудь Архангела и грозно сверкая глазками, добавляю, – и у кого из нас несдержанный темперамент. Смотри, я само спокойствие и хладнокровие. А вот ты слишком пылкий и твой патетический, жгучий темперамент…, – договорить мне не удаётся, Архангел резко хватает меня за руку и тащит в центр зала.
– Угомонись, довольно провокаций, – Архангел склоняется над моим ухом и с нотками мольбы, шепчет. – Наташка, ты сущий дьявол.
Его сильные руки обвивают талию, немного наклоняю голову и прижимаюсь к груди.
Умиротворённо слушаю биение сердца, наслаждаюсь запахом и, медленно опустив ресницы, окончательно отгоняю тревоги.
Отдаюсь во власть пленительного танца, полностью доверясь крепким рукам мужчины.
Хватит. Устала быть сильной. Всю жизнь сама решала свои проблемы, не позволяла проявлять слабость, считала, что в этом мире могу доверять только себе и больше никому. Именно я была опорой для своей семьи, единственной поддержкой.
Сейчас я ощущаю себя слабой, но это приятное чувство, потому что в моей слабости и заключается настоящая женская сила. Отбрасываю маску независимой холодной стервы и превращаюсь в нежную, ласковую, ранимую женщину, которая готова принимать помощь от любимого человека, а главное, что я нуждаюсь в нём и больше этого не хочу скрывать.
Голова кружилась. Всё, что попадало в поле зрения, смазывалось, превращаясь в бесконечную карусель из образов и вспышек. И в этот момент рождалось то самое чувство полёта и лёгкости.
Звуки музыки замолкают, и Архангел бережно берёт меня двумя пальцами за подбородок. Наши глаза встречаются. Лёша склоняется к мои губам и с мольбой в голосе, проникновенно мурлыкает, – девочка моя, пожалуйста, поехали ко мне. Обещаю, что после обязательно женюсь на тебе. Иначе твоя подруга и её безумный муженёк мне голову снесут.
Спешно отстраняюсь от Архангельского и обескураженно, испуганным тоном и с возмущённым выражением, отвечаю, – Архангельский, такими вещами не шутят!
Архангельский недоверчиво щурит глаза и твёрдо заявляет, – это не шутки. Не сводя с меня своих огромных глаз, опускается на колено, и я слышу те самые заветные слова, – Наташа, выходи за меня. – Чёрт, забыл, – взволнованно проговаривает мужчина и, засунув руку в карман пиджака, торопливо достаёт коробочку.
– Лёша, не думала, что ты способен на такой жест. И уж точно не была готова к такому повороту.
– Да, не каждый день на первом свидании, предложение делают, – отвечает Лёша. – Наташ, скажи уже, что ни будь, а то как-то не очень приятно коленом здесь пол протирать, да и ноги затекли.
Звонко засмеялась и, слегка пожав плечами, язвительно — игриво озвучила, – узнаю Архангела. – Только ты способен быть романтичным и в то же время грубым и невоспитанным.
– Наташа, спасибо за столь лестную оценку, но я так и не получил ответа. У тебя есть выбор, но ответ может быть лишь один, и я очень надеюсь, что это будет: «ДА».
С откровенным восторгом осматриваю спальню, непроизвольно опускаю глаза и пробегаюсь по лепесткам ярко-красных роз, которыми усыпана кровать.
– Достаточно самонадеянно, – с лёгким флиртом в голосе, произношу я.– Ты был уверен, что получишь положительный ответ. Какой же ты самоуверенный, Архангельский. Ты не устаёшь меня удивлять.
Плавной походкой приближаюсь к кровати и, приподняв несколько лепестков, шаловливо опускаю их на пол.
Провокационно рассмеялась. Вот же самодовольный индюк!
– Не знал.
Архангельский подошёл ко мне и провёл рукой по моей щеке.
– Надеялся. Безумно надеялся. Потому что только надежда позволяет мне жить. Наташка, я же не могу без тебя. Может хватит меня уже мучить? Сжалься, – так горячо и трепетно проговорил мой любимый мужчина, он даже не догадывался, что мы с ним оба сгорали в адском, страстном желании.
Как же хотела сделать шаг ему навстречу, упасть в его крепкие объятия, закрыть глаза и насладиться тишиной и спокойствием. Но с Архангелом никогда не будет спокойно…
Вся его жизнь – это чёртов вулкан!
– Прошу тебя, Наташа, поверь мне. Я тебя очень люблю. Ради тебя и Варвары уйду из криминала. Вы моя семья. Самое главное в моей жизни, – мужчина бережно скользнул пальцами по моей коже. – Прошу. Умоляю тебя, дай мне шанс. Клянусь, что ты не пожалеешь.
Удивительно! Властный и себялюбивый Архангел, который не привык просить, а умел лишь требовать, просит меня…
Кокетливо приоткрыла рот и медленно-медленно провела влажным языком по своих губах.
Лицо мужчины приблизилось ко мне, горячее дыхание обожгло кожу, слегка наклонила голову и прижалась жаждущими губками к его желанным губам. Поцелуй как намёк на более страстное, откровенное продолжение вечера, плавно перетекающего в ночь. Лёгкое, почти невесомое прикосновение губ к губам, дыхание на двоих. Архангельский поддразнивает меня, побуждая к ответным действиям.
Наше прелюдия неожиданно прерывается, Лёша отступает, продолжая держать мои руки, спрашивает, – вина или чего-то покрепче?
– Покрепче, погорячее, – решительно надвигаюсь на мужчину и перемещаю ручки на грудь Архангела, начинаю медленно растягивать пуговицы рубашки. – Ты опьяняешь сильнее любого вина, лишая рассудка, заставляешь руководствоваться лишь инстинктами. Ты наивно полагаешь, что ты один сгораешь от желания? Глупец. Я же безумно тебя люблю.
Вот и всё….Призналась. Рассказала ему всю правду. Чувства разрывали меня. Не могла более молчать. Да и не хотела.
Безумно хотела Алексея, признавая, что люблю его всем сердцем. Люблю и больше не могу скрывать свои чувства.
Архангел лукаво победоносно ухмыляется, и аккуратно, скользящим движением, стягивает платье с моих плеч. Помогаю мужчине освободить моё возбуждённое тело от ненужной тканевой детали. Оно падает к моим ногам, продолжая пристально смотреть в глаза любимого человека, переступаю через него и вжимаюсь в обнажённую, напряжённую грудь Архангела. Мужчина тянется к моим губам, но я ловко увернулась и, опустившись на колени, пробежала кончиками пальцев по крепким бёдрам Лёши, вызывая приглушённый стон, который вырывается из груди Архангела.
Наслаждаясь плотоядным взглядом мужчины, продолжая орудовать руками, которые уже расстёгивают ремень и начинают опускать штаны, зацепив нижнее бельё.
– Наташа, и когда ты только научилась так соблазнять, – тяжело дыша, произносит Архангел и удовлетворённо закидывает голову, когда моя ладошка мягко скользит по восставшей плоти. – Детка, какая же ты у меня сладкая и соблазнительная. Самая настоящая спелая вишенка, которую так и хочется сорвать, и съесть.
Лукаво усмехнулась. Эта вишенка росла и цвела только для него. Отчаянно бежала от него, не озоновая, что ношусь как оголтелая по кругу. Что бы не делала, всегда оказывалась в его тёплых, надёжных объятиях.
Каждому, в свой срок положено пережить поистине роковые часы встречи со своим собственным жребием. Одни называют его призванием, другие судьбой, а третьи – выбором.
Пристально смотрела на любимого и безмолвно приговаривала: «Мы с тобой оба – слепые орудия судьбы, неудержимо влекущей нас по предначертанному пути, как два корабля, которые несутся по бурным волнам, а бешеный ветер сталкивает их между собой на общую погибель».
Если ты несёшь мне благо — то и ты будь благословен всеми благословениями, какие только могут быть, живи счастливо, а нажившись умри быстро и легко. А если несёшь мне проклятие — то и ты будь проклят всеми проклятиями, какие только могут быть и живи, не зная счастья и умирай долго и мучительно. Выбираешь — ты.
– У меня был хороший учитель, мастер своего дела.
Слегка подула на пылающий красным огнём орган, который налился кровью и был в полной боевой готовности.
– Твою мать, девочка, – рычит мужчина и закатывает глаза. – Ты убьёшь меня. Многие пытались, но, видимо, судьбой уготовано принять смерть именно от тебя. И знаешь, милая, если мне уготована именно такая смерть, то я буду лишь рад.
Широко распахнула глаза и помотала головой. Не стоило сейчас говорить о смерти. Верила, что нам уготована долгая и счастливая жизнь. Мы столько всего прошли, преодолели преграды и заслужили счастье. Спокойной, мирной жизни без лжи и предательства.
Настоящая любовь раскрывается и укрепляется в трудные времена, когда два человека проходят через испытания вместе. Ключевое слово здесь – «устойчивость», так как именно она характеризует способность любви выдерживать жизненные бури и невзгоды.
«Если продолжать искренне любить то, что в самом деле достойно любви, и не растрачивать свою любовь по мелочам, по пустякам, по глупостям, можно понемногу сделать свою жизнь светлее и стать сильнее.»
Настоящую любовь препятствия лишь закаляют.
Они делают её ещё сильнее, крепче, красивее. Истинная любовь ничего не боится - ни холода, ни разлуки, её ничем не сломаешь, не убьёшь. А та, что от каждого сквозняка рассеивается и от любой трудности бежит, так и не любовь вовсе, она только кажется.
Не скрывая торжествующей улыбки, начинаю ласкать половой орган, прохожусь язычком по головке, провоцируя Архангела на удовлетворённые стоны. Слегка прикасаюсь зубками к нежной плоти и удовлетворённо поднимаю глаза, чтобы убедиться, что мои действия вызывают приятные ощущения. Архангел одаривает меня одобрительной улыбкой, что придаёт мне уверенность. Увлёкшись процессом, непроизвольно начинаю сладко стонать и вздыхать в унисон Архангелу.
Архангельский начинает покачивать бёдрами, полностью подчиняя меня своим хаотичным движениям. И моя покорность не пропадает, поезд достигает пункта назначения. Ещё немного. Ещё чуть-чуть. И в следующую секунду мужчина становится полностью незащищённым и уязвимым, какое блаженство ощущать, что ты повелительница его тела, хозяйка плоти. Мощное неконтролируемое ощущение захватывает Архангела, лишая рассудка, заставляя потерять связь с реальностью.
– Моя задача на сегодня– подарить тебе наслаждение, да такое, чтобы ты не смог сдержать крики, – забывая о стыде, отбрасывая смущение, уверенно поднимаюсь на ноги и обхватываю умиротворённое лицо своего любовника, который в скором времени приобретёт статус мужа.
– Взаимно, – грозно рычит мужчина и, стремительно хватая меня за талию, отрывает от пола. – Хочу тебя, до стона, до полёта ввысь, до полного опустошения, – шепчет мужчина, укладывая меня на постель и нависая надо мной. Он не утруждает себя лишними движениями, одним рывком срывает бюстгальтер, оголяя грудь, та же незавидная участь ожидает и трусиков.
– Раскройся, доверься и впусти меня, – слышу искушающие слова и полностью расслабляюсь от ласк любимого.
Трепетно глажу его грудь, поднимаюсь к шее и приникаю сладким, огненным поцелуем к влажным губам, заглушая страстные стоны блаженства. Лихорадочно двигаю руками по телу Архангела. Ещё и ещё, чувствую, что возбуждение мужчины неуёмно возрастает, оно слишком велико, противостоять невозможно.
Добилась своего, он напрочь теряет контроль, распрощался с тормозами и яростно, резко проникает в меня. Его толчки неистовые, очень-очень возбуждающие и голодные одновременно. – Наконец-то Архангел получил своё изысканное блюдо и теперь вдоволь может утолить голод, – мелькает мысль в моём затуманенном разуме. Горячие, липкие тела, которые пару часов кружились в невинном танце, теперь слились в едином ритме. Начался полет, полет, полет…звезды. Вспышка.
Не чувствую запахов, не осознаю звуков. Моё внимание полностью фокусируется на сознании. Мышцы начинают сокращаться. Мы вместе увидели звёзды и посетили высшую точку.
Архангельский обессиленно склоняется к моему лицу и поцеловал кончик носика, вложив в своё касание всю нежность, благодарность и …желание. –Спасибо тебе, родная. Я тебя люблю.
– Я тебя люблю, – слова, тихо произнесённые Архангельским, звонко, хлёстко ударяют по ушам. Хочется расспросить обо всём, уточнить и убедиться, что он признался осознанно, а не под воздействием эмоций или того хуже, вина.
Но сознание проясняется, и разум рекомендует дождаться утра, пусть страсти улягутся и тогда ты развеешь сомнения и, возможно, услышишь столь важное для тебя признание.
Лучи солнца проникают в окно, заставляя открыть глаза и пробудится от сна. Слышу дыхание Архангельского, ощущаю тёплую кожу, провожу рукой по обнажённой груди и сонно проговариваю, с лёгкой хрипотцой, – доброе утро!
– Доброе утро, виновница моего опоздания на встречу с важными заказчиками, – мягко поведал мне Архангельский. – Ты оккупировала мою грудь, словно захватчик не выпускала тело, ну а я, как презренный раб, не смел побеспокоить беспечный сон своей королевы, – пояснил мужчина, натолкнувшись на мой испуганно-удивлённый взгляд.
– Дурак, – весело хихикнула я и стукнула кулачком по накаченной груди Архангела.
– Милая, мне действительно, пора. Сегодня назначена встреча, я очень долго её добивался, поверь мне, очень хочется продолжить начатое, но вынужден тебя покинуть.
– Лёша, сегодня выходной, – с сожалением констатирую я и отстраняюсь от Архангела, позволяя ему встать с кровати.
Архангельский огорчённо пожимает плечами, приближается ко мне, проводит носом по плечу и бегло целуя кожу, выдыхает, – работа.
– Иди, иначе одним поцелуем ты не удовлетворишься, а времени у тебя и так впритык, – игриво улыбаясь, командуя, уклоняясь от его губ.
Архангельский с грустным видом, беспрекословно выполняет мои указания, быстро покидает комнату и скрывается в ванной.
– Да, поговорить, видимо, сегодня не удастся. Вот как теперь требовать объяснений. «Люблю тебя», – невольно вспоминаю долгожданную фразу.
– И я тебя люблю, – машинально повторяю я, адресуя послание мужчине, который беспечно принимает душ и даже не догадывается о моих душевных терзаниях.
Неожиданно моё внимание привлекает звук телефонного звонка, перевожу недовольный взгляд на объект раздражения, затем метаю глаза в сторону настенных часов и гневно выкрикиваю, – восемь утра. – Суббота, кому не спится в такую рань. Изверги!
С раздражением хватаю телефон и растерянно смотрю на экран. – Странно, неизвестный стационарный номер.
– Алло, – вполголоса произношу я.
– Доброе утро, – послышался добродушный мужской голос. – Я говорю с Натальей Михайловной?
– Да, – резко отвечаю я.
– Извините, за столь ранний звонок. Но у меня к вам дело, которое не требует отлагательства. Я лечащий врач Ангелины Алаевой. Она проходит реабилитацию в нашей клинике. Звоню по её поручению, она очень просит вас навестить её, у неё к вам разговор, который касается Сергея Воробьёва…, – мой крик, не позволяет завершить фразу.
– Не смейте больше меня беспокоить, если не хотите проблем. Если я сообщу Архангельскому о вашем звонке, то вы точно лишитесь своего места и это, в лучшем случае, – яростно сбрасываю звонок и начинаю учащённо дышать.
– Вот сука. Ну какая сука, – срываются ругательства с моих уст. – Нет, она окончательно «слетела с катушек». Никого инстинкта самосохранения не осталось.
– Разговор, касающийся Сергея Воробьёва, – отойдя от гневных размышлений, проговариваю я.– Нет, неважно кого касается разговор, – вступаю в спор сама с собой. – Нельзя вестись на глупые манипуляции этой женщины. Она на всё пойдёт. Да и к тому же какой информацией она может обладать, находясь в психушке, – слегка передёргивая плечами и прикрывая обнажённое тело тонким одеялом, поднимаюсь с кровати.
Внезапно дверь в ванную комнату распахивается и, интенсивно вытирая голову полотенцем, выходит Алексей, который, весело поднимая щёки, делится своими невоплощёнными фантазиями, – милая, жаль, что мне нужно убегать, а то бы…, – речь его замедляется, он косит на меня встревоженный взор и с негодованием прерывая прежнюю речь, спрашивает, – что-то случилось?
– Лёша, а когда назначена дата судебного заседания по делу Сергея? – неосознанно вопрос срывается с моих губ.
Мимика Архангельского незамедлительно меняется на глазах. Холодная непроницаемая маска отражается на его лице, он сурово сводит брови и, сверкая убийственными глазами, цедит сквозь зубы, – Наташа, почему тебя волнует этот вопрос? Мы же договорились, что я организую тебе встречу с Воробьёв, а ты взамен навсегда забудешь о его существование.
– Банальное любопытство, – утаивая истинные мотивы, произношу я.– Интересно сколько лет получит Сергей за убийство Сизого. Не надо не ищи скрытого интереса, в моём наивном вопросе.
– Если узнаю, сообщу. Но специально ничего делать не буду. Я теперь не особо вхож в определённые круги, поэтому обширной информацией не обладаю, – Архангельский торопливо натягивает джинсы и тянется за футболкой.
– Да, конечно, понимаю. А у тебя встреча носит неофициальный характер, думала ты пойдёшь в костюме, – пытаюсь разрядить обстановку и сменить тему разговора.
– Неофициальная, – на ходу отвечает Архангельский и уже в дверях, добавляет, – мой водитель отвезёт тебя домой.
– Нет, – непроизвольно выкрикиваю я, что вызывает неподдельный интерес со стороны Архангела, который возвращается в комнату и окидывая меня подозрительным взглядом, любопытствует, – и позволь узнать, почему ты отказываешься ехать с моим водителем? – У тебя какие-то планы, о которых мне не стоит знать?
– Нет, конечно, – строю недоумевающий вид и смущённо начинаю выдумывать, – хотела съездить в салон свадебных нарядов. – Позвать Настю с собой, а в присутствии твоей охраны, это как-то не очень правильно. Пусть о нашей свадьбе сначала узнают близкие люди, а всех остальных поставим перед фактом. Боюсь спугнуть счастье. Я суеверна.
Снова ловлю на себе влюблённый взгляд Алексея, на губах появляется тонко-ироничная улыбка, он несколько секунд смотрит заворожёнными глазами, а затем подойдя ко мне, прижимается лбом к моему виску и виновато шепчет, – прости за мой подозрительный тон. – Нервы ни к черте. – Без проблем, езжай как тебе удобно. Его мягкие губы касаются моей головы, и я слышу те самые слова, – люблю тебя.
– И я тебя, – признаюсь, когда мужчина закрывает за собой дверь. – Люблю, но не доверяю, – беру телефон и набираю номер такси.
– Здравствуйте, откуда и куда едим, – слышу голос оператора.
– Здравствуйте, – произношу я и диктую адрес своего местонахождения.
– Поняла вас, а теперь скажите адрес пункта назначения и время, когда нужно подать машину.
– Машину на текущее время, а адрес…, – глубоко вздохнув и высоко подняв подбородок, озвучиваю, – психиатрическая больница «Преображение», к сожалению, точного адреса нахождения, не знаю.
– Ничего страшного, место общеизвестное, у нас в программе имеется адрес расположения данного объекта. Транспортное средство уже выехало за вами. Ожидайте. До свидания.
– Ожидаю, – сильно сжав телефон, отвечаю я. – С превеликим «удовольствием» ожидаю встречи, – отключив вызов, злобно проговариваю я слова, которые исходят из глубин самого сердца.
– Твою мать! – восклицает, возмущается и негодует моё сознание. – Почему именно сейчас у Наташи возник вопрос, связанный с этим конченным пид…м. Проклятие, как же всё не вовремя!
Тяжело задышал, с горечью и обречённостью осознавая, что нашему хрупкому миру может прийти конец! И всё по вине этого ублюдка. Надо было нажать на курок и выбыть ему мозги. Только после его смерти мы смогли бы с Наташей нормально жить.
Чёрт! Это невыход. А определённо тупик…Наташа бы меня не простила. Если бы убил эту тварь, то доказал бы ей, что совершенно не изменился.
Спешной походкой спускаюсь с лестницы, застёгивая куртку на ходу, распахиваю входную дверь и на пороге меня ожидает приятный сюрприз. От внезапного появления Тамары Львовны, выкрикиваю, – что за чёрт! Вы же должны ещё находиться в больнице. Сбежали?
Грозно осматривая строптивую старушку, которая совершенно не беспокоится о здоровье. Как можно быть такой беспечной?
– Ну, спасибо, сынок, – пробубнила, женщина и небрежно махнув рукой, вынудила меня отойти в сторону и пропустить сварливую старушку в дом. – Вернулась, называется из больницы, а он меня с чёртом сравнивает. И как это называется? Вот эта встреча.
Дама игриво покачала головой.
– Я значит на всех парах лечу к ним, а они мне и не рады. А я между прочим безумно по вам скучала.
Лукаво кривлю лицо, и снисходительно улыбаясь, возражаю, – Тамара Львовна, не уходите от темы. – Я задал вам, конкретный вопрос. Почему вы сбежали из больницы. Вы должны находиться под присмотром. Взрослая женщина, а ведёте себя хуже ребёнка. Ну что за капризы? Своё здоровье беречь надо.
Женщина с высокомерным видом, расстёгивает пальто и, отбрасывая его на диван, присаживается рядом и громко произносит, – не сбежала, а выписалась. Десять дней провалялась там. Чуть с ума не сошла от безделья. Нет, сынок, уволь. Я лучше дома. Знаешь, как говорят, дома и стены греют.
Дама усмехнулась и закатила глаза.
– Дома даже стены помогают, – тактично поправила она саму себя. – И я совершенно не нуждаюсь ни в какой помощи. У меня всё здесь есть. Тем более я же на необитаемый остров перебралась. Хотя, – она игриво помахала ресницами, – временами меня посещает такая мысль.
Прикрываю дверь, и укоризненно оглядывая своенравную женщину, произношу, – Тамара Львовна, высокое давление — это не шутки. И почему вы мне не позвонили? Я бы привёз вас из больницы либо ребят отправил. Вот что мне делать с вашим упрямством? Вы хоть понимаете, как мы волнуемся за вас?
– Конечно, – язвительно произнесла Тамара Львовна.– Да ты меня ещё бы на неделю оставил в больнице. Перестраховщик. Нет, нет, – помахала руками, – избавь. Я дома и это лучшее лекарство. Да и как вы без меня. Представляю, что всё хозяйство запустите без моего постоянного контроля. Вы же как дети малые. Вас на час оставлять опасно.
Дама вопросительно прищурилась.
– Как у вас дела? Надеюсь, что за время моего отсутствия вы с Наташей друг друга не по убивали.
Улыбнулся проницательной Тамаре Львовне.
– Нет. Не убили. Вас ждали.
– Очень смешно. Так. Хватить разглагольствовать. Рассказывай, как у вас дела, – строго отдала распоряжение властная женщина.
– Тамара Львовна, обязательно закончим разговор, но сейчас у меня дела.
Подхожу к добродушной, но сварливой женщине, целую её тёплую ручку и заглядывая в глаза, шепчу, – я рад вашему возвращению.
Женщина по-матерински проводит рукой по моей щеке и, сощурив свои красивые глазки, ласково — игриво проговаривает, – знаю, знаю. Очень рада за вас с Наташенькой. Мне птичка на ушко нашептала, что шторм позади.
Нежно сжимает мою ладонь одним рукой, другой тормошит щёку и, продолжая улыбаться, говорит, – и подарок для жены действительно царственный. Признаю, не ожидала от тебя такого сюрприза. Но ты понимаешь, что в новый дом, я перееду с вами или ты…,– обиженно покосила глазки.
– Перехватываю мягкую ручку Тамары Львовны и, поцеловав её, тихо говорю, – Тамара Львовна, подарок планируется пока быть сюрпризом на свадьбу. Но вы, видимо, решили рассекретить его раньше времени.
Затем удивлённо округляю глаза, и пристально смотря на женщину, интересуюсь, – как в вашу головку, могла заползти такая шальная мысль! Мой дом без вас опустеет и лишится уюта и тепла, я и Наташа очень вас любим.
Затем, провожу пальцами по подбородку, и подозрительно сузив глаза, продолжаю допрос, – Тамара Львовна, а вы, откуда узнали про сюрприз?
У моей старушки повсюду шпионы, она даже, находясь в больнице продолжала всё контролировать. У этой женщины огромное, доброе сердце, понимал, как она за нас волнуется, словно настоящая мать.
– Роман мне поведал. Он дожидается тебя на улице и ну и по секрету рассказал, что вы направляетесь сейчас осматривать площадку для строительства нового дома, – весело кричит Тамара Львовна и умиротворённо прижимает руки к груди.
С раздражением преподношу палец к губам и недовольно сверкаю глазами, жестами пытаюсь заставить успокоиться жизнерадостную женщину, которая ярко, эмоционально и абсолютно искренне реагирует и желает поделиться своей радостью со всём обитателями дома, включая Наташу.
– Тамара Львовна, умоляю, по тише!
Женщина растерянно пожала плечами и, непроизвольно покосившись на второй этаж, неуверенно спросила, – Лёша, так Наташенька здесь, – и, сдерживая радостный смешок, вопросительно стрельнул глазками в меня.
– Здесь и умоляю, вас, не проболтайтесь. Ей сообщил, что поехал на встречу с поставщиками. Прошу, придерживайтесь моей легенды, – быстро чмокаю в щёку родную старушку и направляюсь к выходу. – Хочу сделать ей сюрприз. Порадовать свою любимую девушку.
Мы слишком много наделали с Наташкой ошибок! На наши плечи выпало огромное количество боли, но теперь всё позади…Рядом с ней становился другим человеком, верил, что наша жизнь изменится. Она уже изменяется.
– Так, а я пойду, девочке приготовлю блинчиков с мёдом, – весело произнесла Тамара Львовна.
– Отлично, – поддержал идею заботливой Тамары Львовны.
Выхожу на улицу и ощущаю лёгкое дуновение морозного ветерка. Зима, как и счастье, любовь и прочие сильные глубоко-эмоциональные чувства, приходит внезапно. После серой и промозглой осени неожиданно приходит белоснежная чистая зима. В природе словно происходит щелчок, создаётся впечатление, будто кто-то нажал выключатель и включил снег, вместе с которым приходит и долгожданное время года.
Щелчок произошёл и в моей жизни, тёмную серую комнату под названием жизнь озарила вспышка света по имени Наташа.
Торопливым размашистым шагом приближаюсь к другу, который оперившись на капот машины и вытянув ноги, в непринуждённом состоянии ожидал меня.
– Ваше Величество, – с сарказмом рапорт друг и показательно наклоняется. – Соизволили, явиться. А я уж думал, что ты забыл про своего друга, который стоит на морозе и ждёт тебя, как верный пёс.
– Извини, но мне пришлось отвечать на вопросы Тамары Львовны. Какой-то болтливый высокорослый детина в куртке марки «Брунелла Гугинелли» распустил свой язык, – колко произнёс я. – Кто разболтал ей всё секреты? – поднимая уголки губ, с издёвкой задал провокационный вопрос я. – Случайно не знаешь эту болтливую птаху, у котрой язык за зубами не держится?
Соколовский отталкивается от машины и с важным видом, командует, – садись, давай! Хватит уже болтать. Тебе бы только языком чесать и обвинять меня. Сам опоздал, а я виноват.
Не стал и дальше томить Романа ожиданием, резво прыгаю на пассажирское сидение и требовательным тоном, заявляю, – трогай, шеф.
Транспортное средство марки « Cayenne Turbo Coupé» гос. номер: А777СЯ/177 плавно трогается с места, и я с задумчивым видом наблюдаю за мелькающим пейзажем за окном. Опавшие верхушки деревьев, покрытые белым одеялом, мелькают в поле зрения. Они так же мимолётны, как и мои мысли, но если природа дарит порой, то мои размышления нагоняют тоску и унынье.
– Лёха, ты что-то на редкость молчалив, – растерянно любопытствует Роман, бегло окидывая меня взглядом, пытаясь не разрывать на длительное время зрительного контакта с дорогой. – Слишком подозрительное поведение с твоей стороны.
Не отрывая тяжёлого взора от окна, прижавшись затылком к спинке кожаного кресла, отчуждённо отвечаю, – нормально.
Выдыхаю.
– Всё нормально, – задумчиво повторяю.
И снова погружаюсь в свои раздумья, гоняю надоедливую и навязчивую мысль, – Сергей Воробьёв. Моя вендетта. Его гибель спасла меня и доказала, что я имею права выйти из преступной группировки, отомстив за гибель Сизого. И в то же время, его гибель моя погибель. Если Наташа узнаёт о моей причастности к смерти её друга…Этого никогда не должно произойти. Больше не мог потерять свою девочку.
Куда не повернись всюду пропасть. И что же за напасть такая…
Вот дилемма: все время избегать огня или научиться жить в нем.
Внутренний мир одних очевиден: нецензурная лексика, цинизм, неуважение к собеседнику, избитые темы. А в особо-запущенных случаях — каждодневное-одно-и-тоже, и как всегда об Этом. Одним словом — унылый, подростковый примитив.
Внутренний мир других виден не сразу: грамотная речь, дружелюбие, умение думать на ходу. Одним словом — все показатели эмоциональной зрелости и интеллектуальной адекватности. Но проходит какое-то время и первое впечатление сменяется вторым. Достаточно долгое (или не долгое, но интенсивное) общение вскрывает душевные раны и порождённые ими комплексы. И ты начинаешь понимать, что, невольно затронув несколько чувствительных струн, человек начинает открываться совершенно с иной, неожиданно-неприятной стороны. Второе впечатление удивляет, а порой и шокирует, и несомненно заставляет глубоко задуматься.
И тут перед нами возникает серьёзная этическая дилемма. С одной стороны, можно изобразить привычное разочарование (в конце концов — чай не впервой) и гордо удалиться. С другой стороны, можно попробовать разобраться. Естественно, что последнее — всегда труднее. И целиком зависит от нашей собственной мотивации.
В любом случае, дело не в том, что внутренний мир другого человека — загадка. И после первого, и даже после второго взгляда. Дело даже не в том, что при большом желании эту загадку всё-таки можно разгадать. Дело в том, останемся ли мы достаточно милосердны после того, как узнаем всю правду.
Устало вздохнул. Знал, что милосердия Наташи не хватит, чтобы простить меня и принять правду жизни. Совершил справедливо возмездие, но какова цена?
– Нормально, вся твоя реакция. Архангельский ты столько сделал и столько прошёл, и весь твой ответ, – взмахивает руками, резко оторвав их от руля. – Нормально. Пи…ц! Ты что-то от меня скрываешь. Рассказывай давай. Прекращай в молчанку играть. Я же от тебя не отстану и тебе это хорошо известно.
Друг гневно бьёт по рулю, стремясь привлечь моё внимание.
– Хватит молчать, Архангел. Я же от тебя по любому не отстану.
Поворачиваю голову и печально осматриваю раздосадованного друга, делюсь тревогами.
– Рома, сегодня Наташа задала вопрос о Воробьёве. Представляешь, с чего вдруг она, вообще, вспомнила этого пи…са.
Слышу, что дыхание Роман замедлилось, он крепко сжал руки и, продолжая внимательно следить за дорогой, задаёт вопрос, который мучает меня, с момента того как мне озвучили вердикт на сходке, – и что ты будешь делать дальше? Поведаешь правду Наташе? Сможешь рассказать ей, как именно погиб Воробьёв?
– Рома, я не знаю. Одно понимаю! Глупо отрицать, что мне ничего не известно о его гибели.
Изогнутая, словно ядовитая змейка, улыбка проползла по сосредоточенной физиономии Соколовского, который с пренебрежительным видом поморщил нос и гневно провозгласил, – не вздумай, рассказывать правду. Она уверена, что ты отошёл от дел, если ты поведаешь ей способ…,– в салоне повисла угнетающая тишина, каждый из нас упорно молчал, не желая нарушать безмолвность.
– Рома, сейчас я нахожусь в тупике. Сука, только почувствовал счастье, начал наслаждаться жизнью с любимой женщиной, – провожу рукой по взволнованному лицу и яростно ударяю кулаком по бардачку. – Проклятие, какое-то. Не знаю, что делать. Голова идёт кругом.
– Молодец, разломай машину, – недовольно брякнул друг. – Я даже не против, можешь её, на х.й, переломать. Если тебе это поможет. Но боюсь, что это делу не поможет. Говорю тебе, забудь про этого Воробьёва. Просто молчи и делай вид, что тебе ничего не известно. Уяснил?
С грустью, опускаю глаза и, плотно смыкая губы, начинаю учащённо дышать, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы максимально отразить свои эмоции.
– Рома, я тебе говорил и повторяю, на сходке с меня спросили по понятиям. Как бы там ни было, но Сизый был из моей группировки и по всём правилам, я обязан был спросить с Воробьёва, что и было сделано. Гавр бросил предъяву, на которую был дан ответ. По-другому поступит не мог, – свирепо сузил глаза и яростно взмахнул рукой. – Что я тебе объясняю, ты и сам всё знаешь. А вот, как всё это Наташке объяснить, даже не представляю. Она не сможет меня понять.
– А о чём я тебе и толкую. Иногда в неведенье спасение. Молчи и всё. Ты же не обязан знать, что именно произошло с этим ублюдком. Просто молчи и всё отрицай, если Наташа начнёт задавать провокационные вопросы.
Машина резко останавливается возле будущего земельного владения. Окидываю взором огромную пустынную территорию, на которой в скором времени будет возведён семейный особняк.
– Завораживающий ландшафт,– восхищаюсь я и покидаю транспортное средство, следом за Романом. – Ровный участок, а вот этот наклон, – указываю рукой по направлению к небольшому склону,– ведёт к ближайшему водоёму и медленно, наслаждаясь каждым шагом, иду по указанному направлению.
– Небольшое озеро, будем с тобой рыбу ловить, – раздаётся голос Романа, который неспешно идёт за мной.
Не своевременно раздавшийся звонок, заставляет меня остановиться и переключить своё внимание на вибрирующий и издаивающий громкие звуки объект.
– Всеволод Анатольевич,– отвечаю я,– слушаю вас.
– Алексей Александрович, я проследил за Натальей Михайловной. Она вызвала такси и прибыла в психиатрическую поликлинику «Преображение». Какие будет указания? Её задержать или не выдавать себя?
– Она поехала к Ангелине,– с негодованием умозаключаю я и начинаю лихорадочно выстраивать логическую цепочку, чтобы осознать, причины такого неожиданного поступка.
Боялся, но всё же допускал возможность, что Наташа может обратиться за помощью в следственный комитет и там запросить информацию о Сергее Воробьёве.
– Твою мать, какого х.я она туда приехала?
– Не могу знать, – рапортует начальник охраны.
– Ничего не делайте. Наблюдайте. Я приеду в течение сорока минут.
Мои брови вытягиваются в прямолинейную полоску, с болью в глазах, стискиваю зубы и молниеносно направлюсь к машине.
– Рома, дай мне ключи от машины. Срочно надо, прошу, ни о чём не спрашивай, просто дай ключи. Через час, возможно, полтора, отдам в целостности и сохранности.
Роман беспрекословно бросает, в мою сторону ключи и отрицательно качая головой, произносит, – что бы ни произошло, не натвори делов. Я пока пойду к нашим ребятам, они там организовали нам поляну. Видимо, придётся изучать объект без хозяина дома.
– Спасибо, друг. Я поговорю с Наташей и приеду.
Роман поворачивается ко мне спиной, и только я сделал первый шаг в сторону машины, как он неожиданно развернулся и уверенно, решительно провозгласил, – чтобы не произошло, не смей говорить правду. Что угодно выдумывай, но не говори правду.
Быстрым уверенным шагом с высокоподнятой головой иду по коридору. Каблучки звонка ударяются по мраморному полу, звук раздаётся в ушах, сердце бьётся в такт спешной походки.
Мимо меня проходят две миловидные девушки, в белых халатах, которые, не обращая на меня внимания, весело щебечут.
– Боже мой, как им удаётся вести себя столь непринуждённо в такой напряжённой атмосфере, – мелькает мысль в моей голове. С негодованием выдыхаю и робко открываю дверь с табличкой: «Главный врач психологического центра «Преображение» Шпиц Глеб Владеленович».
– Доброе утро, – здороваюсь я и захожу в кабинет. – Глеб Владеленович, правильно, – с почтением, уточняю я.
Пожилой мужчина с сединой, бодро поднимается с кресла и добродушно улыбаясь, восклицает, – Наталья Михайловна, здравствуйте! Весьма признателен вам, за то, что почтили нас своим визитом. Понимаю, что просьба была не из приятных, но считаю, что вам необходимо встретиться с Ангелиной.
Снисходительная усмешка скользит по моему лицу, пронзительно смотрю в глаза врача и довольно грубо, реагирую на его фразу, – уважаемый Глеб Владеленович, вы же доктор и лучше меня осознаёте, что эта женщина окончательно потеряла связь с реальностью. Как вообще можно доверять больному человеку.
Искренне негодовала, отказывалась верить, что мужчина осмелился попросить меня встретится с больной, озлобленной женщиной, которая столь боли принесла моей семье.
Подозрительно сощурила глаза и твёрдо спросила, – или вы сомневаетесь, что Ангелина больна?
Доктор печально окинул меня беглым взглядом и пожав плечами, указав рукой на диван, предложил, – прошу, присаживайтесь.
– Спасибо, – поблагодарила я и, расстегнув куртку, присела на мягкую мебель.
– Наталья Михайловна, давайте повесим верхнюю одежду в шкаф, – произнёс врач. Молча кивнула и передала куртку. – Может чай или кофе?
– Спасибо, но нет. Я бы предпочла, сразу перейти к делу. И извините, за мою настойчивость, но всё же прошу ответить на ранее озвученный мной вопрос. Для меня принципиально важно услышать мнение профессионального человека, которым вы, несомненно, являетесь.
Глеб Владеленович берёт стул и, присаживаясь напротив меня, немного хмуря брови, отвечает на мой острый вопрос, с колким подтекстом, – понимаете, шизофрения, это заболевание, которое не всегда стопроцентно можно диагностировать. Многим даже относительно здоровым людям свойственны признаки заболевания, такие как враждебность, импульсивность, возбуждение. Думаю, когда я, перечислял данные симптомы, у вас подобралось пару кандидатов, которые могут обладать данными качествами.
– В современном мире, большинству людей присущи данные категории, – грубо отвечаю я.
Мужчина откидывается на спинку стула и скрещивая руки на груди, возражает, – вынужден с вами не согласиться. – Да, в наше время много раздражающих факторов, что не может не сказываться на поведение людей, но при этом люди со здоровой психикой, выражают её совершенно иными способами.
– Глеб Владеленович, мы сейчас обсуждаем Ангелину или каких-то абстрактных людей? – грозно сверкая глазами, с недовольным видом, интересуюсь я. Мне совершенно не нравится тематика разговора, а главное – тайный смысл, который заложен во фразы врача.
– Ангелина больна, причём шизофрения спровоцирована Алексеем Архангельским, – решительно провозглашает вердикт врач. – Шизофреники не более агрессивны, чем любой из нас, и часто они оказываются жертвами, а не агрессорами. У Ангелины ярко выражена первая форма течения неврозородобной шизофрении, обессивно-фобическая. Ангелину одолевают страхи, явления навязчивых мыслей или действий.
Доктор обессиленно выдохнул.
– Ангелина лишь несчастная девушка, на долю, которой выпало огромное количество проблем, с которыми она не смогла справится. Её следует пожалеть.
От услышанных «бредовых» мыслей, вскакиваю с дивана и глядя на врача сверху вниз, отвечаю, – так мне её теперь пожалеть надо. Вы, по всей видимости, не в курсе, что натворила Ангелина. Она причастна к преступлениям, в том числе, ей было известно о готовящемся на меня покушении. Ангелина соучастница, – с пренебрежением развожу руками по сторонам и едко продолжаю, – а вы, ей статус жертвы! Извините, но после ваших домыслов, я уже не уверена в вашей компетенции и профессионализме. Эта мерзавка, вам мозги запудрила, – сорвалась на крик. – Вы верите, что она лишь жертва. А я вам скажу, что она беспринципная дрянь, которая легко может убить человека. Вы же доктор. Как вы это не понимаете?
Глеб Владеленович оправдывал лживую дрянь, сочувствовал ей…Это просто возмутительно и не поддаётся никакой логики!
Глеб Владеленович лениво встаёт на ноги и доброжелательно улыбаясь, спокойно произносит, – Наталья Михайловна, не стоит извиняться. Это ваше мнение, на которое вы имеете право, в том числе и публично озвучивать его. Как и я. Поэтому, Наталья Михайловна, сообщаю вам, что Ангелина перед законом невиновная. Здесь она прибывает по настоянию вашего люб….,– мгновенно закрывает рот и немного откашлявшись заканчивает свою речь,– любимого человека.
– Глеб Владеленович, вы серьёзно? – растерянно интересуюсь я.– Пусть следственный комитет не возбудил против неё уголовное дело. Но она пыталась убить себя.
– Правильно, в результате угнетённого состояния. Девушку довели до такого поведения. Она жертва и против Алексея Александровича можно возбудить уголовное дело, по статье доведение до самоубийства. Он своими поступками подтолкнул её к отчаянному шагу.
Страшные слова зарождают различные негативные чувства. Ненависть острыми коготками скребёт по беззащитному сердцу. Отнимает силы, изматывает изнутри.
– Наталья Михайловна, вы молодая и красивая девушка, – продолжает мужчина. – Поймите, вы ненавидите невиновного человека, вы подменяете объект злости. Простите, но я, как доктор обязан вас предупредить, что Алексей куда более опасен, нежели Ангелина. У него отсутствует импатия. Он хладнокровный человек. Для него не имеют никакого значения чувства других людей.
Мои брови непроизвольно вытягиваются в прямую линию, глаза злобно сужаются, в них горит ярость, опустив уголки рта, высокомерно заявляю, – кто вы такой? Обычный доктор, который ставит диагноз «на глаз». Пожилой человек, вон седина на волосах просочилась, а всё туда же. Очаровала безумная бестия своего доктора.
Яростно засверкала глазами…
– Эта Ангелина, самый настоящий дьявол. Её словам верить нельзя.
– Наталья Михайловна, я беседовал с Архангельским, и вы правы, определить человека и его состояние с первого раза невозможно, но я навёл справки и должен признаться, что Ангелину, вынужден оставлять в больнице, ради её же безопасности. У меня нет гарантий, что Алексей, не причинит вреда пациентке.
– Кто ваш информатор? – с недоверием и ехидной усмешкой, любопытствую. – Больная женщина, с навязчивыми идеями. Она же ненавидит Архангельского. У неё «крыша поехала». Алексей отказал Ангелине. Но она не смогла принять отказ. И в чём же вина Алексея? – Провокационно прокричала. – Он что должен был жениться на ней, только потому что так захотела эта сумасшедшая тётка?
– Отнюдь. Я пообщался со следователем следственного комитета. Именно он сообщил, что Сергей Воробьёв убит в своей камере. Один из сокамерников беспричинно вонзил ему остро заточенную ложку в живот. Парень истёк кровью. Охрана нашла уже бездыханное тело.
Глеб Владеленович подошёл ко мне и по-отцовски положив ладонь на плечо, пошептал, – дочка, он страшный человек. –Пообщайся с Ангелиной, она ещё много чего тебе поведает. И это в большей степени нужны тебе, чем ей.
Отчуждённо смотрю в сторону окна и крепко сжав ручки в кулачки, нерешительно произношу, – хорошо. Куда мне нужно пройти? Но не обольщайтесь. Ничего не обещаю. Более того, знаю, что эта сумасшедшая ничего нового мне не поведает.
Уверяла себя, что иду к Ангелине ради чистого любопытства и не более того…
Доктор одобрительно похлопал меня по плечу и нежно кривя губы, сообщил, – никуда идти не надо. Один телефонный звонок и Ангелину доставят к нам. Я выйду и предоставлю вам возможность пообщаться наедине.
Поворачиваю голову и удивлённо гляжу в умиротворённые глаза доктора. На моём лице машинально отразилась смесь различных эмоций от ненависти до страха. На лбу образовались поперечные морщины, широко распахнув глаза, беззвучно приоткрыла рот и, отрицательно покачав головой, крикнула, – отлично, оставите меня наедине с безумной. Чего вы добиваетесь, чтобы она меня в вашем кабинете убила?
Глеб Владеленович откидывает голову и, расположив её вполоборота, сурово доводит до меня, – она неспособна на убийство. Признаю, Ангелина манипулирует людьми, но сама не совершит никакого преступления против человека. Шумно вздыхает и подходит к столу, быстро поднимает трубку стационарного телефона, командует, – прошу пригласить в моей кабинет ранее заявленную пациентку.
– Интересно, ранее заявленную!? Вы уже заблаговременно решили за меня, что я буду делать.
– Я думал, ну соответственно рассчитывал на ваше здравомыслие. Моя интуиция не подвела. Наталья Михайловна, вы правильно поступаете. Вам нужно поговорить с Ангелиной. В конце концов, вы ничего не теряете, а только приобретаете.
Приобретаю…Правда? И что же интересно приобретаю!? Отвратительное общение с неприятной особой, от которой меня воротит. Постепенно начинала себя корить, поражаясь, что согласилась. Глеб Владеленович словно загипнотизировал меня, вынуждая делать то, что нужно именно ему, а вовсе не мне!
В кабинет заходит одна из весёлых медсестёр, которую я наблюдала несколько минут назад в коридоре. Под руку она ведёт Ангелину, внешний вид, которой изрядно удивил. Она жизнерадостно улыбалась и увидев меня мило покачала головкой и ещё сильнее расплылась в фальшивой улыбке.
– Присаживайтесь, Ангелина, – учтиво предложил врач и, взяв женщину под руку, подвёл её к дивану. – Не будем вам мешать. Можете пообщаться, – искоса посмотрел на меня и указав рукой медсестре на дверь, мгновенно удалились из помещения. – Думаю, что пришло время вам спокойно поговорить. Выслушайте друг друга.
С лица Ангелины не сходила радостная улыбочка, нижние веки и щёки были приподняты, рот закрыт, уголки губ оттянуты в сторону. Но несмотря на её обманчивый вид, ощущалась холодность, прекрасно осознавала, что милое личико лишь прикрытие, за котором сокрыты истинные чувства.
– Хватит, – не выдержала я.– Избавь меня от своей токсичной ухмылки. Не трать время, тебе меня не обмануть. Извини, но ты вовсе не Ангел. Ты дьявол, который сдохнет в этих стенах, – зарычала я, нисколько не сомневаясь в своих словах. – И по-другому быть не может. Тебе больше никто не поверит. Ты в ловушке, и никто тебя не спасёт. Всё кончено, Ангелина.
Разгневанно оскалилась. Она может кого угодно обманывать, но меня её невинные глазки не введут в заблуждение. Эта лживая гадина пыталась подставить меня…
Ангелина смущённо опускает лживые глазки, теперь её взгляд направлен вниз, она сжимает краешек дивана и с досадой, тихо произносит, – Наташа, я виновата, но меня вынудили так себя вести. Я очень любила и продолжаю любить Алексея, но он предал меня. Издевался, пренебрегал. Каждый день был похож на ад, он морально уничтожал, нравственно разлагал. Я отдала ему всю себя, а в результате получила «нож в спину».
Ангелина тяжело вздохнула.
– Ты даже не представляешь, какие муки испытывала каждый день. Нет ничего хуже, когда ты любишь мужчину, а он тебя игнорирует.
– Умно, – иронично высказалась я.– А что, виноваты всё вокруг. Только не ты, – скрестила руки на груди и брезгливо осмотрела неестественно миленькую несчастную женщину. – Ты же у нас без греха. Вся такая добрая и чистая, – от её фирменного лицемерия воротило. – Хватит. Пощади меня.
– Наташа, ты считаешь меня лицемеркой, только вот из нас двоих, эгоистичная, лживая и фиктивно справедливая девушка. Ты, – Ангелина подняла на меня свои глаза и с вызовом добавила, – я не скрываю своих чувств к Архангелу. Принимаю его таким, какой он есть. Грубый, властный и жестокий. Богатый, статный и властный. Мне плевать, какой он человек. Главное, что я его люблю. И не пытаюсь исправить и наставить на путь истинный. Но он меня предал и вынудил свидетельствовать против него.
– Что? – пропускаю весь бред женщины мимо ушей и акцентирую внимание на фразе: «свидетельствовать против него». – Ты не можешь быть свидетелем, – прикасаюсь пальцами к виску, – умственно отсталые, не дееспособны. Что ты говоришь? Ни один суд не примет твои показания.
Ангелина глубоко вздохнула и, разыграв саму невинность, прошептала, – я ограниченно дееспособна. В присутствие врача способна давать показания. И как ты понимаешь, собираюсь свидетельствовать против него. Я знаю, как погиб Тариэл. Кто отдал приказ. И искренне надеюсь, что ты поступишь, как правопорядочный человек и подтвердишь мои слова. Архангел преступник, который продолжает вершить своё искажённое правосудие. Его последней жертвой стал твой преданный друг, Сергей Воробьёв. Которого постигла страшная участь.
Девушка усмехнулась.
– Ты дашь показания против Архангела? Или позволишь преступнику оставаться на свободе? Разве это справедливо. Или ты считаеь, что закон не для всех? Алексей – избранный?
– Ограниченная дееспособная, – осознаю я.– Что-то нужно сделать, чтобы эта тварь не имела возможности давать показания.
Игнорируя её вопросы.
Плавно поднимаю ручку, изящно демонстрирую средний палец правой руки, – затем язвительно хохотнув, добавила, – прости, не тот палец. Хотела продемонстрировать безымянный пальчик. Вот этот. Видишь, на нём красуется шикарное колечко. Я и Лёша, помолвлены. Такой ответ тебя устроит.
Выражение лица Ангелины мгновенно изменилось, превратилось в потерянную, отчуждённую гримасу. Она отчаянно затрясла головой и, вскочив с дивана, со скоростью ветра подлетела ко мне.
– Наташа, у тебя ещё есть шанс, – взмолилась Ангелина. – Не совершай мою ошибку. Беги от него. Он страшный человек. Рано или поздно возмездие настигнет его.
Гневно морщусь.
– Слишком поздно поняла, что Архангельский – хладнокровный убийца. Ему плевать на людей. Спасай себя. Мне себя уже не спасти, но ты ещё можешь убежать.
– Пошла к чёрту, безумная баба. Бесишься, потому что ты ничтожество, которая никому не нужна на целом свете. Жалкая женщина, лишившаяся ума. Признай, что тебя не полюбит ни один мужчина. Ты одинокая презренная тётка, пропащая душа…, – завершить унижение Ангелины не смогла, резко ощутила, что начинаю задыхаться.
Судорожно хватаю за руки Ангелину и пытаюсь оторвать их от своей шеи.
– Я не одна. За меня отомстят, когда вы будете наслаждаться счастьем. Погрузитесь в состояние безмятежности, потеряете бдительность, явится возмездие. За грехи родителей ответят дети, – шипела Ангелина, крепко сжимая мою шею. – Помни мои слова. Навсегда запомни. Ты никогда не сможешь спокойно жить и наслаждаться своим счастьем. Моя тень всегда будет следовать за тобой.
Отчаянно открывала рот, но издавала лишь хрипы. Моя провокация удалась, но я не предусмотрела, силу ненависти безумной женщины. И когда я уже была на грани, теряла связь с миром, раздался голос Алексей, – дура. Ты что творишь?
Почувствовала свободу, жадно начала поглощать спасительный воздух.
– Любимая, милая девочка, – взволнованно шептал родной голос. – Ты меня слышишь?
– Да, – только смогла выдавить из себя краткий возглас и прижавшись к сильной груди мужчины, цепко обхватила его.
– Возмездие. Вы ответите за свои грехи. Ненавижу. Проклинаю. Проклинаю, – вопила сумасшедшая женщина, когда несколько санитаров уводили её.
Отстраняюсь от Архангельского и злобно сверкнув глазами, озвучила, – Лёша, этот доктор, считает, что Ангелина, вполне себе здоровый человек. – Он позволил следователю допросить её по делу возбуждённого против тебя. Надо немедленно зафиксировать данный факт. Я требую, чтобы вызвали полицию и привлекли к ответственности этого человека, – гневно взмахнула рукой в сторону побледневшего врача, который неподвижно стоял на пороге и не решался войти в кабинет.
– Я допустил ошибку, – грустно ответил доктор. – Но Ангелина никак не проявляла свою агрессию, наоборот, демонстрировала смирение. Наташа, возможно, вы спровоцировали такую реакцию?
С ужасом наблюдаю, как мышцы тела Архангела непроизвольно начинают напрягаться, взор становится хищным, зрачки краснеют, наливаясь кровью, прикасаюсь рукой к его груди и глазами безмолвно прошу, – умоляю, не надо.
– Вы нас тоже провоцируете, но мы рукоприкладством заниматься не будем, – сдерживая гнев, ровным тоном, озвучивает Алексей. – Как вы такое допустили? Или вы специально всё это подстроили?
Доброжелательно с победоносной улыбкой киваю в ответ на слова Алексея и жёстко добавляю, – вызывайте правоохранительные органы. Пусть зафиксирует факт нападения. Очень хочется, чтобы вашим халатным действиям дали квалифицированную оценку. Убираю руку от тела Архангела и резко развернувшись к доктору, продолжила, – посмотрим, как теперь, следователь признаёт показания этой буйной девушки. Уверенна, суд подвергнет сомнению неопровержимость данного вида доказательства.
– Наташа, я ошибся, – с сожалением реагирует доктор и виновато склоняет голову. – Прошу прощения. Наивно полагал, что Ангелина после разговора с вами «облегчит свою душу». Полагал, что хоть на время, но приобретёт психологическое равновесие.
Не отрывая злобного взора от подавленного и угнетённого старичка, беру за руку своего будущего мужа и прижимаюсь к Архангелу, демонстрируя полную солидарность с мужчиной.
– Ошибся, когда посмел, позвонить Наташе и тем самым подверг опасности её жизнь, – высокомерно подняв подбородок, громко произнёс Архангельский. – Ошибся, когда доверился Ангелине. И наконец, ошибся, когда решился выступить против меня, – фамильярно, не соблюдая уважительного тона, проговорил Архангел.
– Нет, Алексей, – не меняя жалостливого тона, но гордо подняв голову, возразил Глеб Владеленович. – Ошибся, когда посчитал, что Наталья Михайловна способна руководствоваться здравым смыслом. Но к сожалению, она выбрала неправильную сторону, её представления о справедливости исказились. Вы, Алексей, отравили душу невинной девушки. Теперь её сердце поражённо ядовитой стрелой.
– Теперь будете разглагольствовать в местах не столь отдалённых, – выкрикнула я.– Хотели подставить Алексея, но вместо этого сядете сами. Думаю, контингент, который находится в следственном изоляторе, будет вам интересен. Там и поставите диагнозы, а они вам. Там в почёте стукачи.
Мужчина гордо поднял голову.
– Наташа, а вы изменились.
– Изменилась. Стала гораздо умнее и сильнее.
Глеб Владиленович замотал головой.
– Нет. Вы стали жестокой и хладнокровной.
– Заткнись, – озверело прокричал Архангел, явно теряя самообладание. – По вашей вине Наташа едва-едва не погибла. А вы её смеете в жестокости обвинять?
Крепче сжала руку любимого, не позволяя приблизится к доктору.
В чём-то мужчина был прав. Моё сердце ожесточилось.
Уверенно поднимаю голову.
– В этом мире невозможно всё делить только лишь на «чёрное» и «белое», – решительно провозгласила, искоса глядя на Архангела.
Каждый человек сталкивается с различными сложными ситуациями в жизни. И многие зацикливаются на желании разделить всё на "черное" и "белое". Борьба со злом и утверждение добра становятся для них основной целью в жизни.
Однако, нет никаких причин воспринимать жизнь, как арену «утверждения добра» и «борьбы со злом». Потому что мир не делится на «хорошее» и «плохое», он состоит из множества цветов, оттенков и полутонов. Красота этого мира заключается в его многообразии. Мы живём в мире, в котором каждый человек уникален и имеет собственные ценности и мнения. Нужно учиться принимать эти различия и уважать точки зрения других людей. Важно понять, что личная система оценки и измерения не является единственно верной, нужно быть открытыми для новых взглядов и идей. Когда мы перестанем смотреть на мир через личную призму и примем его во всей красоте и многообразии, мы увидим много возможностей и решений. Мы сможем общаться с людьми, которые не думают так же, как мы, и находить с ними общие точки зрения и интересы. Мы сможем находить новые способы решения проблем и новые вдохновляющие идеи. Поняв, что мир не делится на "чёрное" и "белое", мы сможем более глубоко понять самих себя. Мы перестанем судить себя и других людей на основе определённых стереотипов и навязанных нам ожиданий. Мы начнём видеть свою индивидуальность и уникальность, а также начнём уважать уникальность других людей.
Принятие мира во всей его красоте и многообразии поможет нам стать более счастливыми и удовлетворёнными людьми. Мы перестанем жить постоянной борьбой и начнём жить в гармонии с миром.
Это не означает, что мы перестанем бороться за то, что считаем важным, или, что мы перестанем отстаивать свои убеждения. Это просто означает, что мы начнём видеть больше возможностей, будем открыты для новых идей.
– Наташа, таким образом, ты пытаешься оправдать Алексея.
Архангельский вспыхнул и попытался возразить доктору, но я нежно улыбнулась любимому мужчине, призывая его промолчать и позволить мне самой ответить.
– Нет. Я знаю, кто такой Архангельский и принимаю ему таким. Потому что люблю.
Хмурая, влажная и грустная весна сменилась холодной, ясной и белоснежной зимой. Природа с первых дней завладела землёй и вступила в свои законные права. Зима бережно укрывает поверхность снежным покрывалом, неспешно сковывает ледяными оковами озера и реки, теперь суровая морозная хозяйка обязуется охранять покой всего живого, вплоть до самой весны.
– Простите меня, Глеб Владеленович, – смущённо поворачиваю голову в сторону седовласого старичка, который мягко держит меня за руку и бережно ведёт по заледенелой тропинке по направлению к саду.
Мой стыдливый, опечаленный взгляд направлен вниз и лишь иногда смещается вбок. Пытаюсь уловить реакцию доктора на моё откровенное признание. Всем сердцем желаю заслужить прощение за свой опрометчивый поступок.
Все подставила…Дура!
– Ах, дочка, – с грустью, выдыхает доктор и одаривает меня «сдержанной» улыбкой. – Тебе не нужно извиняться. Твоей вины в случившемся нет. Ты лишь невинная девочка. Жертва обстоятельств.
Мужчина погрустнел.
– Должен был тебе помочь, но оказался совершенно бесполезным.
Останавливаюсь на месте и слегка придерживая добродушного старичка, вынуждаю его также замерить.
Потухший взор падает на врача, опустив уголки рта, замедлив темп речи, проговариваю, – по моей вине вы лишились места главного врача. Да, что там, если бы Соколовский не вмешался, вас бы могли привлечь к уголовной ответственности, как минимум за превышение должностных полномочий.
Удручённо усмехнулась.
– Я вовсе не жертва, а дура. Дура, которая сломала не только свою жизнь, но и вам всё испортила. Вы лишь пытались мне помочь. Единственный человек, который был ко мне добр. Ваша забота и внимание и теперь мне помогает.
– Это, правда, – чётко ответил Глеб Владеленович и мягко сжал мою руку, – но в этом нет твоей вины. К тому же, Роман вынудил меня дорого поплатиться за такой исход. Я же подписал медицинское заключение, согласно которому ты теперь полностью недееспособный человек, соответственно все твои показания против Архангельского признаны недопустимыми. Этот человек ушёл от ответственности, и я в полной мере ответственен за эту вопиющую несправедливость.
Глеб Владеленович виновато потупил взгляд.
– Ангелина, я трус. Бесчестный человек. Предал тебя. А ты смелая и храбрая девочка, которая лишь нуждалась в любви, но на твоём пути встали злые, опасные люди и как показала практика, слишком всесильные и несгибаемые.
Мужчина тяжело вздохнул, искренне испытывая муки совести…
– Ради спасения своей шкуры, пошёл на несправедливость. Никогда себя не прощу, но сделать уже ничего не могу. Как же на душе у меня отвратительно. В зеркало на себя не могу смотреть. От собственного вида становится тошно.
– Дорогой мой человек, у вас было безвыходное положение, – нежно, со снисходительными нотками понимания и полного доверия, заявляю я. – Если бы вы не подписали данный документ, то мои действия оценивали экспертная комиссия и всё равно бы признала меня невменяемой. Я напала на Наташу, а это статья, как минимум побои. Не стоить себя винить, вы самый добрый и честный человек, которого я встречала на своём пути. Вы слишком несправедливы к себе. Знаю, что сделали всё, что было в ваших силах. И даже больше. Не смейте себя винить.
Глеб Владеленович слабо смыкает губы и с досадой на лице, кивает на мои фразы.
– Дочка, береги себя. Я постараюсь привлечь специалистов и спасти тебя. Ты только не предпринимай никаких попыток самостоятельно покинуть больницу. Не стоит ухудшать свою ситуацию.
Мужчина слегка нахмурил брови.
– Ангелина, ты должна верить. Верить и надеется, что сможешь выйти отсюда. Я же в свою очередь предпринимаю все попытки спасти тебя. Не успокоюсь пока не вытащу тебя.
Удручённо усмехнулась.
– Дорогая, ты должна верить. Вера помогает жить, то есть не просто существовать, а именно жить, не просто удовлетворяя при этом потребности тела, а именно стремиться к ценностям духовным, где нет места таким порокам, как злость, зависть, ложь. Истинная вера помогает человеку принимать правильные решение, основываясь только лучших качествах человека, таких как добродетель, честность, справедливость. Через веру, человек легче переносит все те невзгоды и горести, что стоят на пути каждого из нас и в этом, ему, несомненно помогает вера.
Для Глеба Владеленовича вера имеет огромное значение, для меня же вера – это лишь миф…
– Раньше не мог понять как можно прощать людей, которые тебя сильно обидели. Благодаря вере в карму я понял, что наказание к таким людям приходит само и мне ни чего не надо для этого делать. А то, что я переживаю, думаю о мести, так этим разрушаю себя и притягиваю негатив. Поэтому жить стало намного легче, научилась искренне прощать.
Мужчина напряжённо посмотрел на меня.
– Ангелина, умоляю тебя, забудь о мести. Она вовсе тебе не поможет, а лишь погубит. Ты должна быть стойкой и сильной. Я же всегда буду рядом с тобой.
Неподвижный взор устремлён на доктора, сужая глаза, требовательно провозглашаю, – забудьте обо мне. Моя участь предрешена. Я лишь прошу вас не забывать про данное обещание. Вы должны спасти себя, а для этого вам надо исчезнуть. Возьмите мои денежные накопления, они, конечно, не особо велики, но на первое время хватит.
– Ангелина, я твои денежные сбережения передам твоей тётушке. Думаю, что ей они куда более нужнее, нежели мне. Прости, но деньги брать не буду. Забудь.
Доброжелательная улыбка касается лица пожилого мужчины.
Бережно разжимаю пальцы и освобождаю свою руку. Приподнимаю плечи и, опустив брови с негодованием, произношу, – Глеб Владеленович, своего сына я доверяю именно вам. Моя тётя добрая и порядочная женщина, но она неспособна воспитать из него достойного человека. Именно вы, дадите ему необходимые знания, навыки, позволите окончить вуз и тогда он вернётся в столицу уважаемым человеком, который в полной мере спросит с Архангельского за его подлые поступки.
Мужчина учащённо задышал, Глеб Владленович готов был взять малыша, но творить из него орудия возмездия точно не собирался.
– Ангелина, – сурово обращается ко мне мужчина и укоризненно поднимает палец, – я расскажу мальчику правду, когда он станет совершеннолетним. Я не буду растить ребёнка в атмосфере ненависти, он сам должен выбрать свой путь. Если решит вершить правосудие, то только руководствуясь собственными убеждениями. Да и к тому же я готов привезти его к тебе. Думаю, это не проблема, мальчику ничего не угрожает. Архангельский, конечно, опасный мужчина, но воевать с ребёнком, он точно не будет.
– Нет, – встревоженно воскликнула я.– Про моего ребёнка никто не должен знать. Я непутёвая мать, отдалила от себя сына и долгое время скрывала его от мира. Вам наверняка кажется безумным такое поведение, но я делала это ради его безопасности. При моём образе жизни, неизвестно откуда ожидать угрозы.
Глеб Владленович кивнул.
– Хорошо…Хорошо…Успокойся, пожалуйста. Ты права. Спорить не буду.
Моё тело напрягается, сжимается в подобие комка, поверхностное дыхание сопровождается углублёнными вздохами, ещё пару секунд и не смогу сдержать слёз.
Глеб Владеленович нежно проводит ладошкой по моему плечу, немного расслабляюсь и, пристально глядя в глаза, шепчу, – я ужасная мать. Которая бросила своего ребёнка. Лишила материнской любви, заменив её на деньги, которые стабильно отправляла тёте.
Удручённо усмехнулась и обречённо закатила глаза…
– Ты не самая лучшая мама, это бесспорный факт. Я не осуждаю тебя, но считаю, что ты должна была покончить со своей неправильной жизнью и уехать к сыну. Вот в этом состоит твоя ошибка, что ты отдала предпочтение своей изощрённой любви к Архангельскому, заглушив самый сильный инстинкт. Материнский инстинкт.
Для многих женщин материнство — одна из важных составляющих жизни. Появление малыша на свет всегда волнующее и незабываемое событие. Существует мнение, что любовь к ребёнку — это естественный природный механизм, так называемый материнский инстинкт. Но существует ли он?
Мужчина слегка наклонил голову.
– Да, но я даже не удосужилась забрать сына в столицу, – продолжала я.– Могла бы рассказать Алексею о ребёнке. Он нормальный в этом плане, принял бы сына. Обеспечил всем необходимым, включая обучение в престижном, элитном колледже, – горько усмехаюсь я.– Но женский эгоизм победил. Не хотела, чтобы малыш мешал моей личной жизни, мечтала, что у нас родится собственные детки.
Глеб Владеленович с задумчивым видом заводит руки за спину и высоко поднимая подбородок, сурово интересуется, – Ангелина, а ты уверена, что тобой двигал лишь женский эгоизм? – Ты не рассматривала ситуацию, с другой стороны, что, кроме эгоизма, тебя на такой поступок толкал страх, за жизнь ребёнка.
– Разве можно отталкивать человека, который нуждается в тебе, а ты в нём. Нормальная любящая мать никогда не оставит дитя, – с грустью выношу себе справедливый приговор. – Когда любишь, тогда не отпустишь. Никогда. Не при каких обстоятельствах, не расстанешься с дорогим человеком. Никогда, – обхватываю себя руками и всеми силами пытаюсь сдержать рыдания.
Глеб Владеленович заботливо берёт меня под локоть и ласково предлагает, – давай продолжим наш путь по витиеватой дорожке. – Кто знает, куда она нас выведет?
Ехидно кривлю губки и с издёвкой произношу, – куда? – Куда? Известно куда. Мы на территории психиатрической клиники, здесь все тропинки ведут вот к этой богадельне, – презрительно указываю рукой в сторону огромного серого здания.
– Давай изучим тропинки в нашем сознание, которые позволят найти рациональное решение. Не всё так просто как нам кажется. Сейчас поведаю тебе одну историю, напрямую касающуюся моей нелёгкой жизни и возможно, что найдёшь точки соприкосновения и поймёшь, что ты не такая уж и плохая мать.
Медленным шагом, держась за милого старичка, направляюсь по дорожке. Плавно обвожу взором некогда цветущие полянки, которые теперь укрыты толстым слоем снега. Неспешно, но уверенно приближаемся к деревьям.
– Слышишь, природа почти безмолвна. Только весело щебечут птички, – умиротворённо шепчет мужчина, как будто бы опасаясь нарушить птичий разговор.
– Доктор, я к этому равнодушна, – сухо, но абсолютно искренне заявляю я. Наверно, придерживаясь правил приличия, должна была изобразить восторг и фальшиво улыбаясь, наслаждаться птичьим базаром. Но как не странно, впервые за долгие-долгие годы, мне было противно притворяться. Это мужчина, за несколько недель стал для меня словно отец. Я ему доверяла, не хотела обманывать, перед ним не боялась быть такой, какая я есть на самом деле.
– Это молодость, – с тоской отвечает старичок. – Раньше я тоже не интересовался природой. Сейчас же тянусь к ней. Знаешь, прихожу в этот сад и размышляю. Чего лишился, что навсегда потерял. Слышу щебетания птиц и фантазирую, как бы я со своими внуками гулял по парку и рассказывал о соловьях, дятлах и прочих жителях леса.
– О внуках, – неуверенно повторяю я.– У вас есть дети? – резко замолкаю и, исправляясь на ходу, робко добавляю, – извините, это не моё дело. – Если посчитает вопрос бестактным, то не отвечайте. Я пойму.
В глазах Глеба Владеленовича замерцала боль, печаль накрыла его добродушное лицо.
– У меня была дочь, – тихо ответил мужчина и поднял голову к небесам. – Теперь её со мной нет. Восемь лет прошло со дня гибели дочери, но боль продолжает терзать отцовское сердце.
Доктор опускает голову и, пронзительно глядя на меня, сообщает, – Ангелина, моя дочь была долгожданным ребёнком. Она появилась в моей жизни, когда я был уже весь в солидном возрасте, уважаемым и почитаемым человеком. В неё вложил душу, есть такая фраза: «души не чаял», так вот это про меня. Ну, конечно, она была для нас с женой надеждой и опорой. Но, бог решил забрать её у нас.
– Она умерла. От болезни, – с сожалением предположила я.
Мужчина безмолвно отрицательно покачал головой. – Она решила стать фотомоделью. Мы с супругой, как могли отговаривали её, но она была упрямая и своенравная, да и что греха таить, избалованная. В результате её приняли в одно агентство, приличное, ну я походатайствовал. Будучи известным врачом, ко мне обращались люди из разных сфер деятельности. Карьера дочери поползла вверх. Вскружила ей голову и однажды, Карина встретила его. Криминального авторитета, амбициозного, самоуверенного, обеспеченного мужчину, который был, страши Карины почти на десять лет. Имел два развода, нескольких детей, но главное и самое ужасное, судимости. Соответственно принадлежал к определённым криминальным кругам.
Ошеломлённым, растерянным, помутневшим взглядом начинаю блуждать по силуэту мужчины, судорожно вспоминаю, что восемь лет назад я была с Ивановым и в принципе слышала о некоторых криминальных разборках. В том числе впервые узнала и об Архангельском, как о главаре одной из самых крупных и сильных бригад в городе. Но по воле рока, познакомилась уже с криминальным авторитетом спустя несколько лет.
– Этот человек увёз мою дочь с собой, на один из островов в Европе, – со скорбью произнёс врач. – Я и жена умоляли её остаться, когда поняли, что это бесполезно обратились к нему. Взывали к совести, чести, благоразумию и знаешь, что он ответил? – мужчина вопросительно посмотрел на меня.
Пожав плечами, ответила, – что любит. – Это и понятно, любящий человек стремится быть рядом с любимым. Тривиально, банально, но факт. Я тоже бы не задумываясь поехала за Архангельским, хоть на остров, необитаемый.
– Это заблуждение, свойственное самым настоящим эгоистам, – громко возразил доктор. – Ангелина, когда любишь, тогда никогда не будешь подвергать опасности родного человека. Сделаешь, что угодно лишь бы он не пострадал. Этот человек погубил мою дочь, которой не было даже двадцати пяти лет.
От ужаса округлила глаза и, приложив холодные пальцы к дрожащим губам, пробубнила, – он её убил.
– Почти, не сам, но «благодаря» его беспечности, Карину погубили другие люди. У него возник конфликт с одной из криминальных группировок. К нему подослали специально обученных людей, моя дочь оказалась не в том месте не в то время. Ее не планировали убивать, но она неожиданно вернулась домой и увидела, как ее мужчину душат. Сама понимаешь, теперь она стала свидетелем, которого бандиты вынужденно устранили.
– Если любил, то отстранился бы от неё, – осознала я.– Если истинная любовь живёт в сердце, то ты примешь разлуку, какой бы болезненной она ни была.
Мужчина прижимает руку к сердцу и гневно кривя лицо, начинает вспоминать, – они задушили Карину и расчленили тело, закопав его на территории дома. – Мы с супругой отправили молодую красивую девушку, а получили куски мяса.
Не сдерживаюсь, накрываю руками голову и умоляющим голосом, прошу, – не надо. – Не продолжайте, вы же себя изведёте. Прошу. Не надо.
– Жена покончила жизнь самоубийством. Не смогла жить с этой болью, склонил голову и, нахмурив брови, перешёл на шёпот, – после узнал, что убийцы, входили в группировку Архангельского, по кличке «Архангел». Он их наказал, в уголовном судопроизводстве их действия квалифицируются как эксцесс исполнителя. Он давал указания устранить лишь её мужчину, но от этого не легче.
– Архангел знает, что вы отец Карины? – еле-еле шевеля губами, спросила я.
Глеб Владеленович развернул навстречу мне руки, приподняв ладони вверх и часто приподнимая плечи, язвительно произнёс, – дочка, да сколько у него ещё было таких Карин! – Думаешь он помнит всех своих жертв.
– Двадцать пять лет, возраст Наташи, – подумала я. – Тридцать три года, было бы вашей дочери, – вслух констатировала я. – Вы, поэтому так оберегаете меня и Наташу, по злому стечению обстоятельств, мы подходим под возраст Карины.Относитесь по-отцовски. Пытаетесь спасти, рискую собой.
– Да. Когда услышал твою историю, подумал, что жизнь даёт второй шанс. Тогда не смог спасти дочь, но хоть сейчас спасу невинные души.
Презрительно отверчиваю голову, хмуря брови и поморщив носик, выплёвываю, – чёрт бы побрал этого Архангельского. – Он мнит себя выше закона, люди для него ничего не значат. Да как вы сдержались и не убили его на месте.
– Дорогая, я не живу местью. Для меня цель, это спасение людей, и как бы это банально ни звучало, но именно в этом вижу и спасение для себя. Что касается тебя, то думаю, что из моей истории ты должна уяснить одну важную вещь. Пусть бессознательно, но ты отстранилась от сына, чтобы уберечь его. Ты понимала, что не может изменить свою жизнь и честно призналась в этом сама себе. Но вот ребёнка впутывать в криминал не хотела. Ты умеешь любить, пусть весьма изощрённым способом.
– А Архангельский, не умеет. Если он искренне любит Наташу и дочь, то никогда бы не позволил им находиться рядом с собой. Архангел допускает туже ошибку, что и ваш несостоявшийся зять. Это лицемерие и эгоизм в чистом виде.
Глеб Владеленович высоко поднимает брови и, округлив глаза, плавной походкой подходит ко мне и проведя рукой по моему плечу, отвечает, – правильно. – К сожалению, такие люди как Алексей не меняются. Даже если он отошёл от дел, это лишь временное явление. Очень многим он причинил боль и рано или поздно они придут и спросят с него. Но! – звонко восклицает мужчина и, беря меня за подбородок, вынуждает высоко поднять голову, – я не берусь никого судить. – Обещаю, что воспитаю твоего сына достойным и уважаемым человеком, но вот натравливать его на Архангельского не стану.
Пристально, со злобным оскалом, смотрю на мужчину и ненавистно ударяю по больному, обнажённому сердцу, – и что, смерть ребёнка останется не отомщённой. – Моя загубленная жизнь и жизни других невинных людей будут забыты и канут в года.
– Не манипулирует моими чувствами, – спокойно реагирует на реплику мужчина. – Слушай внимательно и не перебивай. Когда мальчик вырастит и станет вполне взрослым человеком, со своими познаниями и мировосприятием, я поведаю ему о твоей судьбе. Но, не о мести я буду просить, а о справедливом возмездии. А это как ты понимаешь, совершенно разные вещи.
– Глеб Владеленович, как хотите называйте. Хоть месть, хоть возмездие. Хрен редьки не слаще. Главное — не забывайте о своей обещание и пусть даже пройдёт двадцать лет, и я уже буду в ином мире, но даже в аду моя душа будет радоваться, если возмездие свершится. Я буду наслаждаться, мучаясь в огненной лаве, а душа вашей дочери обретёт мир и покой на небесах. И пусть свершится праведный гнев, даже спустя двадцать лет.
Переживание ненависти, наверное, занимает лидирующее место в списке "порочных" эмоций. Откажись от ненависти, откройтесь для живительной любви, доброты и принятия — такие призывы можно услышать регулярно. Но, так или иначе, любое чувство возникло не просто так, и, конечно же, ненависть — как одно из базовых чувств — выполняет очень важные задачи. В ненависти происходит мобилизация, собирание всех сил — в условиях зашкаливающей опасности.
Голова холодная, лицо бледнеет, губы сжимаются в ниточку, глаза хищно прищуриваются. Все прочие чувства словно заморожены, внутри как будто ком льда и холодный расчёт — есть только цель — выделить варианты и устранить, уничтожить опасность. В отличие от ярости, которая кипит и бушует, разбрызгивается и разлетается — ненависть — свёрнутое в себя, сжатое чувство. И проявляет себя очень дозировано и расчётливо — строго на результат.
База для появления ненависти — присутствие рядом с очень страшным уничтожающим объектом — и желание защитить себя, дать отпор. Ну а поскольку угроза воспринимается, как смертельная, убивающая то и желание дать отпор настолько сильное, что считаться с тем, насколько сильный урон может быть причинён — невозможно.
Суть ненависти — желание уничтожить объект опасности — любой ценой. И, как законная часть ненависти, в этом чувстве есть ещё и предвкушение наслаждения и облегчения, которое возникнет, когда опасность будет устранена. И переживание своего триумфа — от того, что смог защитить себя, своё пространство. Победа на энергии ненависти несёт в себе колоссальный заряд уверенности и силы, но одновременно с этим, возникают переживания горечи и скорби, связанные с принятием цены, которую пришлось за эту победу заплатить.<br>
Способность чувствовать, а не подавлять ненависть — во многом связана как раз со способностью выдерживать и принимать эту цену, выдерживать и принимать скорбь, переживания утраты, окончательного расставания, невозвратимости, утерянности.
И восстанавливаться после этого, и обретать себя.<br> Способность чувствовать ненависть открывает возможность отвергать. Отвергать отношения или людей, которые не устраивают, отвергать работу, которая высасывает слишком многое, отвергать то, что токсично, неприемлемо, разрушительно.<br>
Способность чувствовать ненависть — и действовать на ее энергии — важнейшее витальное умение — и от него во многом зависит психологическая сохранность личности.<br>
В норме ненависть — это колоссальная отодвигающая сила, позволяющая отгородиться, выделить себя, свое "я" из разрушающей ситуации. И в этом проявляется ее исцеляющий, лечебный потенциал.<br>
Но извращаясь — под влиянием самых разных обстоятельств — ненависть начинает работать иначе. Не как отодвигающая, а, наоборот, как скрепляющая, привязывающая сила.<br>
В основе этого "переворота" ненависти, как мне кажется, лежит как раз невозможность либо нежелание заплатить цену скорби и горя. Невозможность отказаться от опасного разрушающего объекта, который одновременно воспринимается и как необходимый для выживания, очень желанный. Либо, другой вариант, когда ненавидимый объект начинает казаться настолько огромным и могущественным, что собственная борьба против него видится безнадежной, а отдача ответа и мести — уничтожительной. Тогда ненависть воспринимается, как очень опасное чувство. Угрожающее уничтожить собственное "я" наряду с ненавидимым объектом.
И подавляется.
Степени этого подавления могут быть разные.
Возможно, меня сдерживает лишь самые опасные свои порывы — чтобы все же не разрушить жизненно необходимый для него объект ненависти — и сохраняет его для отыгрывания садистических желаний, дающих желанные переживания своей силы и могущества. В таком случае ненависть может сочетаться со своебразной заботой об объекте ненависти. Возможно, вместе с ненавистью утрамбовываются вообще все агрессивные желания — и это один из путей формирования мазохистической личности. И тогда источником удовлетворения, самоуважения и гордости становится чувство морального превосходства над объектом ненависти, который опять же становится необходимым для обретения этого переживания.<br>
В обоих этих случаях переживание ненависти— становится необходимым для "полноценного" существования, словно бы встраивается в личность, становится сложным, комплексным образованием характера, частью идентичности. И тогда, парадоксальным образом, отказ от отношений, заряженных ненавистью — внутренне воспринимается, как своеобразная психическая смерть, утрата части своего "я".
А потребность выплёскивать эту ненависть преобразуется в потребность разрушать — себя или тех, кто рядом.<br> Сама ненависть с ее огромной энергией становится силой удерживающей в патологической ситуации.
Непроявленная, подавленная, искажённая — она прорывается в те моменты, когда уровень напряжения зашкаливает, и следом за ней шлейфом тянутся тяжёлые переживания вины, собственной токсичности и разрушительности.
Отчаяние бессилия и безнадёжности крепко сцеплены со внутренней невозможностью изменить ситуацию, отказаться от пропитанных ненавистью отношений, и принять и пережить утрату и потерю того ценного, что в них было…
Мужчина тяжело вздохнул.
– Ангелина, а как ты себя чувствуешь? – Он тактично поменял тему разговора. – Тебя здесь никто не обижает.
Угрюмо помахала головой.
– Нет, не обижают. Всё хорошо. Ну на столько на сколько это возможно в психиатрической клинике.
Сердце яростно сжалось. Ненавистно прищурилась, ярко и красочно представляя, как Наташа и Архангел счастливо и радостно наслаждаются жизнью, пока я гнию в стенах этой проклятой больницы.
Огонь ненависти — чаще горит от топлива несправедливости!
Несправедливость меня все время ранит. Причём не столько в отношении меня, потому что Господь терпел и мне велел. А ранит, когда эта несправедливость касается других, особенно детей.
Мой сын должен терпеть лишения пока дочь архангела будет купаться в счастье и любви.
Мир устроен так, что когда кому-то становится хорошо, то кому-то становится плохо.
Но не редко случается такой несправедливый дисбаланс, — когда одному стало хорошо только на копейку и только на минутку, второму от этого, становится плохо на миллион и на всю жизнь.
Да, есть в жизни вещи несправедливые, нелогичные, но неистребимые. Да, всегда кому-то необъяснимо везёт, а кому-то наоборот. Да, не всякая любовь находит ответ. И да, самые близкие обижают больнее всего — просто потому что они ближе. Мудр тот, кто не пытается с этими «несправедливостями» воевать.
Я же мудростью никогда не отличалась. Бросалась в омут с головой и совершенно не думала о последствиях. А последствия неотвратимо наступали. Страшные, ужасные последствия, которые сожгли всю мою жизнь, разрушили до основания, лишая возможности на будущее…
Бросая бумеранг поступков, заранее думай, как будешь ловить бумеранг последствий…
Чистый лист жизнь выдаёт один раз, при рождении. Каждый пишет в нём, как может: кто-то аккуратно, кто-то неряшливо, не ведая, что страница единственная и переписать её нельзя, но можно продолжить по-другому.
– Ангелина. Ангелина. Ангелина, – словно в тумане послышался голос мужчины, медленно перевела на него стеклянный взгляд и бодро кивнула. – Ты меня слышишь.
– Да. Слышу, – равнодушно ответила, не выражая никаких эмоций, утопая в своей ненависти.
Глеб Владеленович бережно опустил ладонь на моё плечо.
– Понимаю, что тебе очень тяжело, но ты должна быть сильной и стойкой. По-другому нельзя.
Гневно поморщилась.
– Почему? Почему, Глеб Владеленович, это мир такой несправедливый? Архангел и Наташка сломали мою жизнь. Столько зла и боли причинили. Но никакого наказания не понесли.
– Это лишь временное явление. Эффект бумеранга никто не отменял.
Решительно замахала головой.
– Правильно. И мой сын станет тем самым бумерангом. Он должен отмстить за мою загубленную жизнь. Спросить с них по полной.
Величественный Храм, расположенный в самом сердце столицы страны, торжественно принимал в своих стенах молодых, которые приняли решение соединить свои судьбы перёд лицом Бога.
Невеста олицетворяла собой красоту и нежность, при этом в её образе прослеживалась сила, смелость, храбрость, решимость натуры. Таким образом, скромность и послушание – это лишь внешние черты невесты. Молодая восходит к слову «неведомая» и «неведущая своей судьбы», но искренне верующая в свою счастливую жизнь рядом с любимым человеком.
Молодые держали свечи, руки жениха, и невесты были прикрыты белым платком.
Наташа покорно стояла на месте и сосредоточенно смотрела на священнослужителя.
Алексей украдкой кидал восхищённый взгляд на свою законную супругу, которая в скором времени приобретёт статус жёны и перёд лицом Бога.
Любовь — это и есть жизнь. Она просто во всем, что нас окружает. Без неё она была бы серая и скучная, а так она красочная и неповторимая.
Любовь-то чувство, для которого не найдётся общих слов и фраз, чтобы описать его. Одни видят любовь в разноцветных цветах, другие ощущают её так, как никто иной. Спроси у нескольких людей, что такое любовь? И ты не услышишь однотипных ответов.
Алексей не был романтиком, но сейчас ощущал, что она самый настоящий влюблённый романтик, который очарован, околдован и полностью повержен любовью к самой дорогой женщине. Он наслаждался и гордился своей Наташей, которая была словно королева во время коронации. Её светлые волосы были просто, но достаточно искусно убраны под фату-балет, асимметрический аксессуар, длинной до талии впереди и доходящий почти до икр, скрытых длинным пышным платьем кремового цвета. Наряд девушки получился невероятно нежным, достойный настоящей королевы, но в силу возраста невесты, нужно именовать Наташу настоящей принцессой. Стройный стан, идеальные формы удачно подчёркивало подвенечное платье, над созданием которого трудилась команда модного дома. Наряд был сделан из кружев ручной работы и сочетал в себе несколько эмблем: розу, чертополох, нарцисс и трилистник, каждый из которых нёс своё значение.
Большие глаза Наташи горели ярким насыщенным искренним огнём любви, девушка перевела глаза на Алексея и встретилась с нежным, добрым и заботливым взором.
Мужчина плавно беззвучно кивнул в сторону выпуклого животика невесты и встревоженно красноречиво спросил глазами, – ты в порядке? Не устала?
Наташа молча покачала головой и пару раз моргнула глазками.
Влюблённые так увлеклись беззвучным разговором, что не сразу заметили, как священнослужитель подошёл к алтарю за кольцами и возвращается с ними к жениху и невесте. Молодожёны с волнением, трепетом и уважением друг к другу и смирением перёд Богом, обмениваются кольцами трижды. Ритуал символизировал скрепление договора на брак и одобренные родителями, которые стояли позади детей и умиротворённо следили за таинством.
Мама Наташи, Анна Георгиевна, простая и скромная женщина, с милыми и добрыми чертами лица, всеми силами пыталась сдержать слёзы счастья. Статный высокий мужчина с военной выправкой, который приходился отцом Наташи, слегка касался руки жёны, пытаясь успокоить её, при этом сам всеми силами сдерживал скупую мужскую слезу. Вообще, за свою долгую жизнь, он помнит, что два раза на его щеках блестели слёзы, первый раз, когда сын смог пережить ужасную операцию, благодаря чему получил шанс на жизнь и второй раз, когда узнал, что Наташа жива. Не мог плакать, когда сообщили о гибели дочери, всё эмоции и чувства держал внутри, заморозил слёзы, сердцу приказал: «молчать», душе указал: « не грустить, не разрываться и не болеть…», надел маску холодности и продолжал существовать в состояние отчуждённости и отрешённости.
Родители Наташи были людьми, которых помотала жизнь, на долю Анны и Михаила выпали страшные, ужасные события. Они пережили смерть дочери, боролись за жизнь сына и в награду получили сына, который постепенно возвращается к нормальной жизни и дочь, которая осчастливила своих «стариков» прелестной дочкой и в скором времени подарит вторую внучку, а также зятя, которого можно пожелать каждому.
И как бы в противоположность приятным, располагающим к себе людям, была поставлена мать Архангельского, Валерия Андреевна. Женщина властная, амбициозная, уверенная и коварная. Несмотря на свой возраст, была весьма привлекательная, ухоженная, дорогая и яркая «девушка», с довольно пёстрым внутренним миром.
После обручения священник повёл молодую пару, которая продолжала любоваться друг другом, наслаждаясь моментом и беспрерывно вели бурную беседу горящими глазами и мимикой, к подножью.
– Милая, всё хорошо? – тихо спрашивает Алексей и вопросительно–заботливо сверлит глазами супругу.
– Всё хорошо, – сквозь слёзы умиления и детского трепета, отвечает девушка и продолжает любоваться расшитыми крестами пелёнку, которую мама бережно сохранила с моего крещения.
– Спасибо, мама, что сохранила и теперь в качестве подножия используется столь трогательная вещь, – с благодарностью думает Наташа, аккуратно её ручка преодолевает преграду в виде белоснежной прозрачной вуали и она проводит кончиком пальцев по щеке, скидывая слезинку, которая победила выдержку Наташи и сбежала из внутренней тюрьмы наружу.
– Брак сам по себе великая святыня. Он становится спасительным путём для человека при правильном отношении к нему. Бракосочетание является началом семьи, а семья есть малая церковь Христова,– нравоучительно, уверенно и строго возглашает священник. – И поэтому, молодые, спрашиваю вас, уверенны ли вы в своём решении? Не давали ли обращение брака другим.
Наташа и Алексей уверенно ответили на поставленные вопросы и украдкой взглянули друг от друга, параллельно делясь тёплом, светом и счастьем от происходящего божественного события.
Священнослужитель читает молитву и просит Господа дать молодожёнам благополучие, любовь и мир в семье, возможность увидеть внуков, а затем начинает вспоминать библейские пары, долго и счастливо прожившие в браке.
Ни Алексей, ни Наташа, не слышали ранее произнесённых имён, но при этом с уважением и почтением, которые шли из истоков души, из глубин сердца, слушали голос священника.
После окончания молитвы, пришёл черёд возложения венцов на жениха и невесту. Честь держать венцы была доверены Анастасии и Роману, которые волновали в разы больше, чём жених и невеста.
Священник, мягко улыбаясь, предложил, – дети мои, а теперь вы должны отпить из общей чашки красного вина, которые было ранее благословлён мною.
Непроизвольно, с растерянным видом Наташа провела по драгоценному животику, в результате неуверенный жест, заметил батюшка, который добродушно покачал головой и решительно произнёс, – не бойся милая, для малыша в таком количестве оно безвредно.
Вино придало чувство благодати и подарила новый виток сил для Наташи, и если невеста стала более расслабленная и почти распрощалась с напряжением, то Алексея не покидало беспокойство о Наташе, которое также стало уменьшаться, по мере того как Алексей ловил на себе пусть и усталый, но влюблённый и счастливый взгляд жёны.
Далее торжественное пение раздалось внутри красивого кафедрального собора православной церкви, под которое Алексей и Наташа вместе со священником обходят вокруг аналоя три раза. Круг – древний символ вечности, символизирует, что отныне и навеки молодые соединены вместе.
Священнослужитель, от которого исходит благодать, благословляет Алексея и Наталью, иконами после проведения молебна.
Наташа и Алексей, супруги перёд лицом Бога и людей. После проведённого долгожданного обряда, молодые получили благословение церкви и родителей на дальнейшую жизнь, уже совместную.
И после таинственной тишины сей многоглаголивого дня внезапно с высоты, будто из глубины нёба, раздался первый звук благовести – вещий как бы зов архангельской трубы, возглашающее рождение новой семьи. И вот при первом знаке, мгновенно послышались тысячу послушных ему колоколов, и медный рёв их исполнил воздух, плавая над всей столицей; она была объята сим торжественным звоном, как бы некой ей только свойственной атмосферой, проникнутой священным трепетом потрясаемой меди и радостью благовествуемого торжества. Слышало ухо и не могло насытиться сей дивной гармонией будто бы иного, надоблачного мира;
Смотрело око и не могло наглядеться на зрелище огней, горевших в нёбе, а сердце человека не могло вместить в себя всей духовной радости – примирения нёба и земли.
Скоробь, раздражения отзывается колокольный звон в душе злого нечестного отступника. Чувство беспокойства, душевного томления вызывается колокольным звоном в душе постоянно грешной.
В душе Алексея и Натальи, которые под звон колоколов, покидали церковь, были противоречивые чувства, они осознавали, что грешны, но при этом в их верующей душе, ищущей мира с Господом Богом, церковный колокол возбуждает светлое, радостное и мирное настроение.
– Люблю тебя, – шепчут губы Наташи.
– Люблю тебя, – отвечает Алексей и целует истосковавшиеся губки Наташи.
– Так гости дорогие, – заглушая звон колокола, кричит Анастасия, – сейчас рассаживаемся по машинам и отправляемся в ресторан. – Ну а вас дорогие молодые, прошу на мост.
Наташа и Алексей с удивлением смотрят сначала друг на друга, а потом переводят потерянные взгляды на Анастасию. – Рома, неси наш подарок, – командует девушка. Роман, нежно улыбаясь, подносит клетку, украшенную ленточками, в которой находятся два голубя.
– Что делать, вынужденная мера, – с игривой усмешкой на личике, произнесла Наташа. – Вы же свадьбу провели спешно и скомкано, никто подготовиться даже и не успел. Ладно, – перекрестившись, укоризненно глядя на нас, продолжила,– хоть венчание позволили организовать, праздник родным и близким.
– Спасибо, – ответила Наташа и, взяв за руку Алексея в сопровождении Романа, Анастасии и фотографа отправилась к мосту.
Даря свободу голубям, Наташа и Алексей улыбались, их счастье было написано на лице, и оно же царило в душе и сердце. Влюблённые прижались друг к другу и наблюдали за маленьким птичками, которые взлетели к небесам, затем их взор пал на суровый, помпезный и гордый памятник Петру Первому. Они были погружены в мир любви и счастья, в такой момент люди здраво не рассуждаю, руководствуются лишь любовь и становятся немного сумасшедшими.
– Представляешь, мне кажется, что даже памятник нам улыбается и благословляет нас,– хихикая, произносит Наташа.
– А что, возможно, – расплывшись в улыбке, отвечает Алексей и проводит рукой по животику.– А что думает на этот счёт Александра Алексеевна?
– Так, хватит миловаться! – послышался командный голос Анастасии. – Сейчас придут дети и нам точно не удаться нормально сфотографироваться. Поэтому не теряем время и начинаем позировать фотографу.
– Настёна, пощади, – взмолился Алексей. – Он и так каждый наш шаг запечатлел. Дай насладится моментом, без всех этих кривляний.
– Не спорь, не дали на вашей свадьбе мне разгуляться, так хоть сейчас отыграюсь. Это же такое событие, люди к нему годами идут. Всё встаём.
Объектив фотоаппарата запечатлел две влюблённые пары, у которых блестели глаза и горели сердца. Фотограф был действительно профессионал, он не только уловил эмоции, он также показал прекрасные столичные, городские пейзажи. Уже завтра они будут любоваться данными фотографиями и немного с грустью признавать, что это уже прошлое, но с радостью осознавать, что их ждёт прекрасное будущее.
Наташа с Алексеем под громкие аплодисменты радостно улыбающихся гостей, нежно держась за руки, проходят в просторное заведение.
Роскошный ресторан, в самой гуще столичной жизни, поражает своей двойственностью, сочетая в себе изысканную роскошь и в то же время простоту и уют. Концепция основывается на союзе огня и воды, соответственно полностью характеризовала характер молодожён. Бессознательно выбрали данное заведение, руководствуясь более приземлёнными мотивами, отдавая приоритет атмосфере и изобилию меню.
Наташа с умиротворённым лицом наблюдает за музыкантом, который сосредоточенно играет на фортепьяно. Звуки радуют слух. Наташа не может сдержать приятной улыбки, слушая волнующую мелодию.
– Любимая, ты хорошо себя чувствуешь? – в очередной раз, с заботой и нежностью интересуется Алексей. – Тебя не тошнит? Ты не обязана присутствовать до завершения мероприятия. Только намекни и мы сразу поедем домой. Гости поймут, шутка ли, последний месяц беременности. Архангельский бережно кладёт ладонь на животик супруги и с мольбой в глазах, смотрит на бледное личико Наташи.
Наташа с улыбкой накрывает маленькой ручкой пальцы супруга и слегка сжимая их шепчет, – я устала, но это приятная усталость. – И вообще, сегодня такой знаменательный день. Хочу в полной мере насладиться им. Посмотри наши родные и близкие собрались сегодня, чтобы разделить с нами такой счастливый день, – Наташа окидывает беглым взором гостей и продолжает уже более громким голосом вещать, – поэтому останусь и ни за что не пропущу веселье. – И знаешь, что! Дорогой и любимый супруг, я всего лишь беременна, а вовсе не больна.
Алексей поднимает ручку жены и слегка прикасается губами к её коже. – Я не разделяю твоего энтузиазма. Конечно, венчание — это важное мероприятие, но мы могли организовать его, когда бы ты родила.
– Лёша, ты невежда, – игриво возмущается Наташа на несуразную реплику супруга. – Венчание не организуется, оно совершается на небесах, когда двое осознанно принимают решение. Наташа бережно освобождает свою ручку из тёплого плена мужа и перемещает её на животик. – Малыш должен был родиться в законном браке, благословлённом на небесах.
Наташа прижимается к телу Алексея и положив голову на его широкое плечо, медленно опускает реснички и наслаждает натуральным звучанием пианино, которое состоит в красоте, душе, чувствах…
– Любимая, – тихо произносит Алексей. – Прости, мне нужно покинуть тебя на пару секунд. Мама так старательно машет своими пальчиками, стараясь привлечь моё внимание. По всей видимости, она хочет преподнести тебе какой-то подарок. Сейчас будет интересоваться моим мнением.
Наташа резко поднимает голову и с негодованием осматривает супруга. – Лёша, какой подарок? На венчание обычно не принято приносить подарки, – нерешительно приподнимает плечики и косится в сторону свекрови, которая довольно улыбалась и махала своей ручкой.
– Наташа, это моя мама. Вся такая внезапная. Она решила подарить тебе кольцо, которое ей передала моя бабушка. Типа традиции, только вот мне не особо нравится все эти устаревшие традиции.
Наташа пронзительно сузила свои глазки и с недоверием в голосе, уточнила, – бабушка по линии папы?
Выражение лица Архангельского внезапно изменилось, в глазах блеснуло пренебрежение, он тяжело вздохнул и беззвучно покачав головой поднялся с места.
Наташа поймала руку супругу и нежно попросила, – пожалуйста, позволь маме передать мне кольцо. – Несмотря на то что у тебя не самые лучшие отношения с отцом, – девушка замолкает, медленно держа свободную ручку на животике, приподнимается и, глядя в глаза Алексея, продолжает, – неважно, что было раньше. – Главное, что ждёт нас в будущем и не только нас, но и наших детей. Раз для Валерии Андреевны это так важно, то считаю, что должны уважить свою маму.
– Хорошо, уважим «нашу» маму, – восклицает Архангельский и с недовольной физиономией отправляется к матери.
– Мама, – раздаётся детский голос, Наташа разворачивается и видит, что рядом стоят родители. На руках папы по-хозяйски разместилась Варвара, которая с восторгом рассматривает маму, а после пищит, – ты такая красивая. – Настоящая принцесса. Я тоже хочу, когда стану большой, большой, – взмахивает детскими ручками, – тоже такое платья одену. – Как у мамы. Как у мамы, – задорно ёрзая в крепких ручках дедушки, утверждает малышка.
Мать Наташи подходит к дочери и обнимая родное дитя, отвечает внучки, – обязательно будешь. Лет этак через двадцать, твоя мама — вот также будет стоять рядом с тобой.
– Я тоже женюсь? – с детской непосредственность произнесла Варвара в таком же класивом платье.
– Да, – отвечает Наташа и укоризненно поднимая пальчик поправляет малышку, – только не женишься, а выйдешь замуж. И не класивом платье, – передразнивает дочь, – а в красивом.
– Р-р-р,– прорычал дедушка, целуя внучку.– Ты же выговариваешь буковку. А, ну-ка, порычи как рысь. Р-р-р.
– Устами младенца гласит истина, – неожиданно проговорила мать Наташи и высокомерно закатив глаза, недовольно поморщила нос.
Михаил Аркадьевич нахмурил брови и грозно посмотрел на супругу, громко скомандовал, – Анна, помолчи. – Прекрати, опять за старое взялась.
– Мама, ты что-то хочешь сказать?!– Наташа высоко подняла голову и решительно окинула возмущённым взглядом женщину. – Говори прямо, – требовательным тоном заявила девушка.
Женщина отодвинула стул, где совсем недавно восседал её зять и высокомерно пояснила, – с таким отцом, муж Варвары именно выйдет за неё замуж. – Он же задавит его своим авторитетом, в доме будет царить не патриархат, а самый настоящий матриархат. Шаг вправо шаг влево, приравнивается к побегу, а наказание «расстрел».
Слова матери звучали жёстко и безапелляционно, но она выражалась фигурально и только Наташа осознавала, что наказание в виде расстрела, это вовсе не воображаемое, а именно действительное наказание, которое может легко быть реализовано в жизни. Архангельский не задумываясь ликвидирует зятя, если он посмеет хоть словом, и не дай бог делом, обидеть его драгоценную девочку.
– Анна, – не сдержался отец и повысил голос.
– Деда, гломко.– Гломко,– простонала малышка.
– Прости внученька. Вареник мой, наша бабушка вредничает и провоцирует дедушку кричать.
– Варя, громко. Громко. Р-р-р, – срывается Наташа и поворачивает голову в сторону матери. – Знаешь мама, в семье моих детей, как и моей будет царить любовь, счастье, уют и равноправие. Равноправие, – монотонно, спокойно произносит Наташа.
– Разве я говорю неправду, – преувеличенно, нарочито замедленно настаивает мать. – У меня весьма авторитетный человек, – женщина задерживает дыхание. Дама жадно смотрит на дочь затем, резко прищурив глаза, остаётся в таком положении. Она тем самым как бы подаёт знак, – я права, и никто не переубедит меня в обратном.
Наташа поморщила лицо и, взглянув на отца, произнесла, – папа, пойду, умоюсь, а то дышать невозможно. – Воздух стал ядовитым.
Девушка развернулась и, приподняв платье, направилась в сторону дамской комнаты.
Мать незамедлительно подскочила на месте и прокричала, – милая, подожди. – Я с тобой.
– Избавь меня от своего общества. Пожалуйста, – Наташа повернула голову к матери, неумело изображая невозмутимость.
Мать с истинным раскаяньем посмотрела на мужа и пожав плечами, тихо произнесла, – не сдержалась. – Знаю, надо было молчать, но я правдолюб.
Михаил опустил внучку на мраморный пол и сжав руки в кулаки язвительно ответил, – ты электропила, которая пилит и пилит всех подряд без разбора. Мужчина махнул рукой, когда Анна открыла рот, чтобы возразить и, взяв малышку за ручку, отправился на танцпол, вежливо произнеся, – юная леди, прошу вас оказать мне честь и потанцевать со мной.
– Наташа, – девушка остановилась, услышав голос Анастасии, который настойчиво издавался за спиной. Девушка развернулась и с недовольным видом наблюдала, как к ней приближалась Анастасия.
Девушка подошла к молодой и высоко подняв брови, разведя руками, сильно напрягая внимание, простонала, – ты почему меня не позвала? – Я бы тебе помогла. В твоём положение надо быть аккуратнее.
– Я что больная, – грубо ответила на заботу подруги. – В моём положении огромное количество женщин. Беременность вполне нормальное состояние.
На лице Анастасии отобразилась печаль и обида. Она опустила голову и тихо возразила, – извини, не хотела раздражать тебя своей неуместной заботой, – и не глядя на подругу повернулась и направилась на своё место.
Наташа застыла на месте, в одной позе. – Прости, – тихо-тихо прошептала она и, обхватив себя руками, неспешной походкой пошла к ранее намеченному месту.
Огорчённая невеста включила холодную воду и аккуратно приложила холодные пальчики к пылающим щекам.
– Самый счастливый день, который должен быть наполнен светом и добром…, – Наташа тщательно намыливает руки и поставляет их под холодную струю воды. – Я стаю перед зеркалом и сдерживаю слёзы, но вовсе не от радости, а от обиды, – подумала девушка, пристально смотря на отражение.
Открылась дверь кабинки, из которой вышла Тамара Львовна. Женщина, весело хихикая, немного опьяневшей походкой подошла к крану и вымыв руки, посмотрела на девушку и поняла, что девушка чем-то встревоженно, спросила, – дочка, что случилось?
Беспокойный взгляд блуждал по молча стоявшей Наташе. Девушка ощущала нарастающее внутренне напряжение, но она собралась с силами и всё же дрожащим голос, сказала, – Тамара Львовна, мама, как всегда. – Знаю, пора уже привыкнуть, что мой муж не особо нравится маме, но думала…, надеялась, что хоть после венчания, она сменит гнев на милость.
Тамара Львовна скривила личико в милой улыбочке и снисходительно заметила, – дорогая, вражда между тёщей и зятем стара как мир. – А ты думала, надеялась, что она завершится миром. За пять лет пора уже привыкнуть, что Анна так и будет теребить Алексея. Причём зря, – фыркнула женщина.
– Гормоны, – подумала девушка и только открыла рот, чтобы произнести своё умозаключение вслух, как тело Наташи пронзила сильная, резкая боль внизу опущенного живота. Вместо, ответа она глухо застонала и, держась за стену, наклонила корпус вперёд.
– Доченька, что? Где болит? – с испугом прокричала Тамара Львовна. – Потерпи малышка, потерпи, – женщина придерживала девушку одной рукой за плечи, другой за талию.
– Тамара Львовна, помогите мне выйти. Наташа неконтролируемо ощущает, что сознание помутнело, голова начинает кружиться. Беспричинно тело Наташи бросает то в жар, то в холод. Теряя связь с реальностью, девушка почти не слышала голоса людей, она лишь чувствовала, как сильные руки Алексея поднял её на руки и прошептал, – потерпи любимая, потерпи.
– Твою мать, – злобно рычит Наташа, – легко говорить «потерпи», сам бы испытал такие боли.
Автомобиль Романа Соколовского, оборудованный специальными звуковыми сигналами, предназначенные для определённой категории субъектов, стремительно доставляет Наташу в сопровождении Алексея и Анастасии в роддом, где их уже ожидает бригада врачей. Наташу транспортируют в родильное отделение, параллельно один из врачей, произносит, – Алексей Александрович, ожидайте в коридоре. – Мы вам незамедлительно сообщим, как только Наталья Михайловна родит.
Проходит несколько длительных, мучительных часов. Алексей расхаживает из стороны в сторону и судорожно потормошив волосы, воскликнул, – Настя, почему так долго? – Может зайти в родильное отделение.
– Архангельский, немедленно возьми себя в руки и прекрати истерику. Каждая женщина проходит через роды, ничего страшного в этом нет, – как можно увереннее произнесла подруга.
Белоснежные двери торжественно распахнулись, и Алексей с Наташей синхронно повернули голову к появившемуся врачу. Доктор улыбаясь, подошёл к молодым людям и пожав руку Алексея, помпезно с важным видом, произнёс, – поздравляю вас папочка, у вас дочка.
– Дочка, – словно заворожённый повторил Лёша. – А Наташа? – отойдя от ступора, спросил Алексей.
– И мама, и дочка чувствуют себя отлично. Да были некоторые трудности, но мы справились, и в результате Наталья Михайловна самостоятельно родила дочку. Нам даже не пришлось прибегать к кесареву сечению.
Настя смахнула слезу и протараторила, – рост. Вес. И обязательно время рождения. – все данные надо зафиксировать. Память. Это такая память.
Доктор открыл рот, но не успел произнести даже слова, его ответ был беспощадно прерван телефонным звонком Архангельского.
– Сокол, – усмехнулся Алексей. – Настёна, после того как ты отчитала его пятнадцать минут назад за частые, назойливые звонки, решил не испытывать судьбу и теперь мне названивает.
– Уважаемый Роман Дмитриевич, – вальяжно отвечает на звонок Архангельский, – с вами разговаривает дважды счастливый отец. Затем мужчина расплывается в улыбке, принимая поздравления и наилучшие пожелания от друга.
– Что? – резко выкрикивает Алексей и вместо радости и счастье, на лице появился испуг, негодование и злость. Убийственный коктейль эмоций, который не смог проконтролировать Алексей после полученной информации.
– Лёша, что произошло? – Настя развела руками и пристально смотрела на мужчину, когда мужчина отключил вызов.
– Сам точно ничего не понял. Рома сообщил, что ему позвонил главный врач психиатрической клиники и сообщил, что сегодня в 16 часов 45 минут остановилось сердце Ангелины. Врач сразу позвонил Роману, сейчас он поехал в больницу.
Глаза врача непроизвольно увеличились и, приложив руку к губам, прокричал, – не может быть! – Впервые такое за мою долгую практику, чтобы начало жизни, совпало со смертью.
– Что? – сухо поинтересовался Архангельский, особо не уделяя внимание доктору.
– Алексей Александрович, посмотрите на свои часы. Они показывают 17 часов, ровно пятнадцать минут назад на свет появилась ваша дочь. Анастасия Алексеевна, вы интересовались временем рождения, – доктор переводи взгляд на девушку, – так вот, сообщаю время рождения Александры Алексеевны Архангельской, 16 часов 45 минут по московскому времени.