Глава 1 — Несовместимость убивает...

Вся эта дикость — итог обсуждения в Discord с разными друзьями о том, как можно было бы окончательно сломать вселенную Mass Effect довольно простым изменением в нужной точке. Я написал главу для своей ветки случайных мелочей на Sufficient Velocity — просто ради азарта, — и её довольно хорошо приняли. Идея не отпускала, и я написал ещё одну главу. После этого я собирался вернуться к ответственному — ящерству, как обычно.

Однако маленький зуд в глубине сознания — не от укуса комара, — продолжал тычать меня, и я написал ещё одну главу. Текста стало достаточно, чтобы заслужить отдельную ветку, — вот она.

Замечу, что не могу гарантировать, как часто будет обновление, хотя почти уверен, что иногда обновлю. Но у меня ещё две истории в работе плюс реальная работа ради пропитания, так что иногда нужно заниматься и этим.

Теперь заметьте: это снова не будет ничем похожим на канон ME, да и на подавляющее большинство фанфиков по этой вселенной. Я никогда не играл в игры, хотя прочитал немало историй в этой вселенной и много раз заглядывал в вики (смотрел, когда нужно было что-то узнать, сдавался и спрашивал у того, кто играл), так что это, очевидно, нужно считать сильной альтернативной вселенной (AU). Но все фики так или иначе AU, а самые интересные обычно берут канон, скручивают в шар и выпускают шар...

Из пушки.

В любом случае не будет огромных бессмысленных наземных боёв с каждым выстрелом в числовом формате и характеристиками всех видов оружия. Знаю, кому-то это нравится, но мне читать это невероятно скучно, а писать — почти до слёз... Если нужно — есть куча историй с избытком такого. И, надеюсь, не будет кучи глупых инопланетян, которые постоянно делают глупости, оставаясь глупыми. Хотя турианцы — это отдельная история, а о батарианах лучше помолчать. Даже турианцы с этим согласились бы. Это и не HFY-история, как часто говорят.

Точно не в обычном смысле. Скорее HOFTI, если уж на то пошло (— Люди? О, чёрт, они же психи!). Что слегка иронично, потому что по причинам, которые со временем прояснятся, люди испытывают ровно то же самое ко всем остальным...

Надеюсь, кому-то понравится. Если нет — не тратьте часы на жалобы: это никому не поможет, кроме как раздражать вас и забавлять меня. Лучше найти другую историю и идти дальше — сэкономите всем усилия.

Сентябрь 2058, Торонто — Институт передовой физики — Отдел исследований WIMP

— Хм. Это… странно.

— Что?

Джон Уорден, двойной PhD по теоретической квантовой механике и прикладной математике, оторвал взгляд от консоли и мысленной командой через нейролинк убрал проекционный экран. Для большей части работы он предпочитал настоящий экран, хотя версия в ментальном пространстве была распространённее. Его коллега Аманда Джеффрис — три PhD в ещё более эзотерических областях плюс магистр по спинтронике — смотрела на свой экран с растерянным видом.

— Думаю, у нас ошибка приборов, — наконец сказала она, качая головой.

Он встал и подошёл, остановившись за её спиной, чтобы всмотреться в дисплей.

Она указала.

— Хм.

— Я тоже так сказала.

— Знаю.

Он наклонился чуть ближе.

— Прокрути к временному индексу… минус десять?

Она так и сделала. Он изучил результаты, как и она, затем они обменялись недоверчивыми взглядами.

— Это невозможно, — сказал он едва слышно.

— Совершенно, — согласилась она. — Но…

Ещё несколько мгновений недоумения — и они настроились повторить эксперимент. Основная система ещё была охлаждена после прошлого прогона, так что ждать часами гелиевую продувку не пришлось. В итоге через девяносто минут они сравнивали новые данные с исходным набором.

— Какого чёрта тут происходит? — наконец воскликнул Джон, взмахнув руками.

— Это противоречит практически всему, что мы знаем.

— Но повторяется. И…

Аманда уставилась в пустоту, думая.

— И?

— И это не совсем несовместимо с суперсимметрией. С последнего апгрейда гиперколлайдера мы знаем, что при нужных условиях случаются очень странные вещи. Может, это расширенная версия того…

— В каком смысле?

Он посмотрел на неё с интересом.

Она — мировой лидер в теории спина, и если она говорит, что что-то связано с этим, скорее всего так и есть.

С 2032 года, когда суперсимметрия была доказана и показана как самый нижний уровень физики, превосходящий даже квантовую механику, такие как они уточняли теорию и строили всё более сложное оборудование, чтобы пройтись по всем её возможностям. Новое понимание физики за последние двадцать шесть лет уже позволило наконец решить проблему термоядерного синтеза и привело к новой парадигме в областях от вычислительных технологий через медицину до астрофизики. Даже гравитация показывала многообещающие признаки полного понимания и, возможно, управляемости. Первую робкую единую теорию поля год назад опубликовал европейский консорциум — и пока она выдерживает проверку. Но это… это было просто безумие.

— Ну, если показания верны, произошло временное и пространственное смещение нашего пучка частиц почти на минус пять фемтосекунд на небольшой зоне по оси Z. Пучка там не было на этом расстоянии.

— Хотя временное рассогласование зафиксировали боковые детекторы, пучок пришёл ровно в нужное время. Так если он действительно ушёл назад во времени — а показания говорят, что так, — почему эти данные говорят, что нет?

— На самом деле он пришёл слишком рано — чуть меньше, чем на полфемтосекунды, исходя из реального расстояния между излучателем и основной мишенью, видишь? Затраченное время показывает сверхсветовое движение.

Он уставился, прикинул в уме, подключил нейролинк и с его помощью пересчитал, наконец кивнул. — Что снова невозможно.

— А, — сказала она, вызывая ещё один проекционный экран сбоку. — Не совсем. Правда, пока это только гипотеза, но я вижу это так: если действительно было временное смещение.

Проекция заполнилась уравнениями, и он следил за ними с интересом. Одна константа сразу бросилась ему в глаза.

— Боже мой.

— Видишь?

— Вижу. Он смотрел в изумлении. — И цифры сходятся в точности. Чёрт возьми.

Аманда пожала плечами, тоже глядя на экран.

— Нужно проверить ещё несколько раз, чтобы наверняка исключить ошибку оборудования, но если это реально — невероятно. А если нет — у нас чертовски странная поломка.

— Ладно, нужно увеличить и ось Z и посмотреть, следует ли эффект за изменением расстояния. Если да — это отсекает часть вариантов ошибки.

Она кивнула, встала и подошла к их огромной и очень дорогой экспериментальной машине, занимавшей весь конец большой лаборатории. Нежно похлопав её, улыбнулась.

— Давай сделаем историю вместе, ДМИТР.

— Ты очень странная, Аманда, — усмехнулся Джон.

— Эй, люди привязываются к чему угодно, ты же знаешь, — ухмыльнулась она. — А когда почти десять лет работаешь над одним — привязываешься.

Реактор испытаний взаимодействия с тёмной материей лишь сидел там, еле-еле гудя, но в сознании Джона гудение звучало довольно… удовлетворённо.

Июль 2063, Торонто — Институт передовой физики — Отдел исследований WIMP

— Настройка на прогон… тысяча четыреста двенадцать.

#— Параметры заданы, детекторы готовы, заряд стопроцентный,# — немедленно передал лабораторный ИИ через нейролинк.

Как универсальный интеллект он не блещет умом, но рефлексы у него на порядки быстрее человеческих, а в узкой области — гений уровня саванта. Джон удовлетворённо кивнул и повернулся к Аманде, стоявшей за ним вместе с двумя другими, подключёнными к проекту за последние годы. Доктор Филип Блэк — эксперт по сверхбыстрым системам измерения и генераторам пучков, — профессор Дженнифер Диас — исследователь тёмной энергии.

— Готовы. Новые решётки детекторов в зелёной зоне, повышенная мощность пучка даёт нам гораздо более тонкий контроль. Кто хочет поставить на исход?

— Не сейчас, — с лёгкой улыбкой сказал Филип.

— Я уже видел слишком много прогонов. Просто делай.

Дженнифер и Аманда кивнули.

— Давай уже, Джон, хватит добавлять таинственности, — добавила Аманда с терпеливым вздохом, смешанным с нежностью.

— Эй, мы открываем неизведанную область — надо относиться серьёзнее! — воскликнул он с ухмылкой.

— Только я считал, что поставить пару — лестниц Якоба — хорошая идея. И хочу большой ножевой выключатель. Так и делают безумную науку.

— Ты… порой странный человек, Джон, — сказала Джен, качая головой.

— Он слишком много фильмов смотрел. Давай, запускай, пока мы не заскучали и не пошли обедать.

— Ради науки! — сказал Джон, нажав кнопку ручного перекрытия. Ничего не произошло.

— А.

Он выглядел смущённым, коллеги переглянулись.

— Не включено. Выполнить тест.

#— Последовательность теста 1412 инициирована,# — сказал ИИ — всё ещё без имени спустя почти шесть месяцев после установки благодаря увеличенному бюджету проекта — совершенно спокойным голосом. Все были подключены через нейролинк.

#— Последовательность запущена… Мощность растёт до порога выстрела… «Порог» достигнут, выстрел пучком.#

Из недр ДМИТР донёсся приглушённый удар, и все почувствовали лёгкое ощущение холода — реальные пограничные эффекты WIMP-пучка. Странно, но на приборах его почти невозможно зафиксировать, зато человеческая нервная система, кажется, реагирует легко — по причинам, которые за десятилетие исследований так и не прояснили. Точно известно лишь одно: это безвредно, хотя первые разы и сбивает с толку.

#— Тест завершён. Пучок остановлен, рекуперация энергии отдачи — 99,689%. Временной сдвиг измерен на ожидаемом значении в пределах точности детекторов. Ускоритель в режиме ожидания. Результаты в журнале.#

Мысленной командой с лёгкостью человека с нейролинком с четырнадцати лет Джон посмотрел на голограмму над консолью, как и остальные. Графики разных цветов развернулись и закрутились, пока все изучали результаты, а ИИ по запросу добавлял детали. Прошло почти два часа, пока они не оказались за столом, глядя на итог.

— Должно быть верно. Все цифры совпадают с теорией с точностью, далеко за пределами случайности, — сказала Аманда.

— Я не спорю, — ответил Филип. — Я проектировал эти детекторы и отвечаю за работу. Но это невероятное открытие, и я хочу быть уверен, что мы ничего не упустили. Нобелевских премий тут, в конце концов, предостаточно.

Он оглядел остальных — все кивнули.

— Согласна, — вставила Джен. — И я невероятно взволнована. Мы совершили крупнейший прорыв в истории исследований тёмной материи и тёмной энергии. Она указала на голограмму посреди стола. — Это подтверждает целый ряд теорий и полностью развенчивает другие. Когда об этом станет известно, последствия будут… — замолчала и наконец закончила: — глубокими.

— И не только, — улыбнулся Джон. — Закрывает последние вопросы ЕТП способом, которого никто не ждал, а последствия того, что мы нашли… я до сих пор едва верю, хотя прошло почти пять лет.

Аманда изучала графики — итог более четырнадцати сотен всё более сложных тестов явления, на которое наткнулись, ища совсем другое. Все сходились к финальному набору уравнений — элегантно простых и совершенно контринтуитивных. Отправив несколько команд ИИ, она ждала, пока тот за почти две минуты без остановки прогонит триллионы операций в секунду и сведёт терабайты данных к четырём строкам символической математики.

Она очистила дисплей и увеличила финальный результат, медленно вращая золотыми символами.

— Это, люди, изменит всё, — тихо сказала она с изумлением в голосе.

— Знаете, люди скажут, что мы изобрели путешествия во времени или что-то такое, да? — усмехнулся Джон.

— Мы и изобрели. Только пользоваться этим нельзя. Принцип исключения запрещает взаимодействие с чем-либо до настоящего, а фактор отскока всё равно возвращает тебя туда, откуда стартовал, меньше, чем за сто пятьдесят микросекунд, — сказала она, всё ещё глядя на крутящиеся уравнения. — Настоящие путешествия во времени невозможны. Это лучше.

— Да, лучше, — кивнул Филип, тоже смотря на дисплей с крошечной улыбкой. — Если мы правы, что это можно применить макроскопически.

— Теория это допускает, насколько я вижу, — сказал Джон. — Правда, понадобится чертовски много исследований, чтобы выяснить как. Мы едва касаемся начала целой технологической революции, на которую уйдут годы, чтобы серьёзно в неё включиться.

— Но оно того стоит, — улыбнулась Джен. — Очень, очень стоит.

— Нужно поговорить с администрацией, написать первую статью, попасть в историю, потом понять, как это использовать. Нужно финансирование. Много финансирования, — заметила Аманда, опустив глаза на остальных. — Эта лаборатория стоила сорок два миллиона долларов и едва хватает, чтобы показать эффект. Потребуются миллиарды, чтобы сделать из этого что-то полезное.

— Грубый коммерциализм поднимает уродливую голову над красотой теории, как всегда, — сказал Джон с грустным видом; она бросила в него маленький инструмент. Он увернулся на ходу и ухмыльнулся. — Если мы правы…

— Хочу получить Нобелевскую в другой звёздной системе, — твёрдо сказала Джен.

Аманда ещё раз посмотрела на дисплей и погасила его.

— Может, и случится, — ответила она с необычайным удовлетворением.

Апрель 2075, Торонто — Институт передовой физики — Отдел технологии сверхсветового привода — Центр управления TBT-приводом Джеффрис–Уорден

#— Все системы готовы, доктор Уорден. Испытательный аппарат держит T минус десять секунд. Мощность TBT-привода на пороге инициации. База на Фобосе на связи.#

— Спасибо, Дмитрий, — ответил Джон спокойному голосу ИИ в голове, изучая голографические дисплеи большого зала и более личные — в ментальном пространстве. Два десятка человек делали то же, хотя в основном мониторинг вёл компьютер.

Он повернулся к женщине рядом.

— Семнадцать лет до этого, — вздохнул он. — Иногда казалось, что никогда не дойдём.

— Я верила в наших людей, Джон, — мягко ответила Аманда. — Но понимаю, о чём ты.

Она оглядела зал.

— Если сработает — то, что мы сделаем за следующие десятилетия, изменит нас всех невообразимо.

— Надеюсь, в хорошую сторону, — пробормотал он. — Не хочется повтора Быстрой войны.

Она грустно качала головой, вспоминая, как столько людей погибло за несколько минут безумия почти пятьдесят лет назад. Мир всё ещё восстанавливался, целые страны перестали существовать в прежнем виде. К счастью, всё остановилось так же быстро, как началось, благодаря быстрой реакции и сознательным жертвам очень смелых людей. Итог — гораздо более объединённый мир, гораздо менее терпимый к идеологиям, ведущим к такому, — с удачей навсегда.

— Нет, не хочется, — согласилась она. — В тридцать четвёртом мы подошли слишком близко. Поэтому это так важно. У нас пара сотен человек на трёх исследовательских постах на Марсе и Луне и несколько тысяч на орбитальных средах обитания. Этого мало. Нужно гораздо больше людей в гораздо большем числе мест — на случай, если безумцы снова возьмут верх. В следующий раз может не повезти.

Джон кивнул и повернулся к людям с другой стороны, ведшим тихий разговор.

— Когда будете готовы, полковник, — сказал он представителю RCSF, отвечающему за тех, кто летал на их экспериментальном аппарате — сейчас в пятистах километрах над головами. — Мы готовы.

— Спасибо, доктор, — ответил полковник Парк — несмотря на фамилию, лишь на одну восьмую кореец и даже не похож. — Момент на уровне первого шага Армстронга на Луну, кажется.

Он выглядел напряжённым, но уверенным. Повернувшись к небольшой группе в форме RCSF у своих дисплеев, убедился, что все готовы, и открыл канал к испытательному кораблю.

— Управление TBT — «Искатель». Лейтенант Уильямс, разрешение на инициацию привода, — сказал он в воздух; нейролинк передал слова на далёкий корабль.

— Управление TBT — «Искатель». Лейтенант Уильямс, разрешение на инициацию привода.

Алексис широко улыбнулась — она на пороге новой эры.

Или, возможно, ужасного разочарования, но она оптимист и игнорировала эту возможность.

Сработает. И её имя будет рядом с Гагариным и Армстронгом.

— Спасибо, сэр, — ответила она. — Инициация TBT-привода через десять секунд… Девять… восемь…

Она считала вслух, хотя компьютер вёл отсчёт гораздо точнее — и именно он должен был управлять кораблём. Пилот по сути наблюдатель — даже спустя больше века автопилотов некоторые всё ещё не хотят убирать человека из контура.

Она — одна из них, хотя в основном потому, что просто любит летать, особенно на экспериментальных аппаратах.

Это чертовски здорово.

— Три… Два… Инициировать!

Нейролинк подавал ей все показания с маленького корабля; данные были так плотно встроены в сенсориум, что она почти была кораблём.

Она почувствовала, как привод перешёл порог и сгенерировал огромный WIMP-поток, и как инвертировал получившийся TBT-эффект, поместив корабль внутрь поля, а не снаружи. Даже когда через тело прошёл чисто ментальный ледяной холод, расширенные чувства дёрнулись — вся вселенная через множество сенсоров… прыгнула.

И она была где-то ещё.

— Чёрт, сработало! — закричала она от радости, глядя на красную планету впереди — точно не Землю.

Потом нахмурилась.

— Какого чёрта… — едва вымолвила она, уставившись на крошечную точку странного перламутрового сине-белого света, вспыхнувшего на поверхности Марса почти прямо под ней и впереди, — не прошло и секунды с момента прибытия. Она росла с бешеной скоростью, покрывая за секунды расстояние, измеряемое десятками, если не сотнями километров.

#— Массивные гравитационные волны от неизвестного источника, — предупредил корабль. Едва он успел — аппарат жёстко содрогнулся. #— Инерциальное гашение на максимуме. Реактор на максимуме. Амплитуда гравитационных волн растёт, рекомендуется полное ускорение для выхода из опасной зоны.#

Синий клубящийся огненный шар уже поднимался в разреженную атмосферу Марса, молнии вспыхивали по краям — одновременно одно из самых впечатляющих зрелищ в её жизни и бесспорно самое ужасающее. Не успев толком понять, что делает, она выкрутила АГ-привод на максимум и зажгла термоядерный факел; корабль ускорился более чем на сто g от планеты — и только поле инерциальной компенсации не давало ей превратиться в кашу.

— Какого чёрта случилось? — прошептала она в шоке, спасаясь бегством. И отчаянно надеялась, что чертовщина была далеко-далеко от маленького марсианского форпоста внизу — очевидно, в зоне поражения никто бы не выжил. Или, возможно, на том же полушарии…

— Нам повезло — взрыв был почти диаметрально противоположен исследовательской станции, никто не погиб, — сказал полковник Парк, садясь в конференц-зале. Прошло тревожных два дня с первого успешного теста TBT-привода. Если «успех» — правильное слово для того, что могло пробить в Марсе дыру, куда поместится приличный астероид, не касаясь стенок.

Их достаточно беспокоило, связано ли это напрямую с тестом привода, что никто не готов был пускать «Искатель» обратно тем же путём. Пилоту придётся добираться домой обычными системами — больше недели, что возможно лишь благодаря АГ-приводу. Двадцать лет назад заняло бы минимум месяцы. К счастью, корабль к этому готов — планировали возможный отказ привода, — так что это лишь утомительно, а не смертельно.

— Если это не TBT-привод — чертовски странное совпадение, — сказал капитан Джексон, один из военных технических специалистов. — Насколько мы можем судить, взрыв случился в точный момент прибытия корабля над этой точкой поверхности. Начался под землёй — отсюда небольшая задержка до видимости, — но станция на Фобосе наблюдала всё полушарие камерами, фиксируя прибытие корабля. Они сопоставили видимые признаки взрыва с прибытием «Искателя» и сейсмикой — всё сходится с точностью до миллисекунд.

— Что это вообще было? — спросила Аманда, глядя на запись на голограмме над столом. С одной стороны — камеры испытательного корабля, с другой — станция на Фобосе. Причудливо красивый синий огненный шар не походил ни на что из виденного. Как и записи огромного всплеска гравитационных помех — их зафиксировал каждый гравидетектор Солнечной системы. Даже чувствительные сейсмометры на Луне заметили, как волны прошли через неё и слегка заставили звенеть, как гигантский колокол.

— Мы абсолютно не знаем, доктор Джеффрис, — покачал головой он. — Не было выброса радиации, нейтронов, ни признаков деления или синтеза. Огромное количество теплового излучения — расплавило тысячи квадратных километров породы в стекло, чертов разряд, выбивший половину приборов на исследовательской станции на другой стороне планеты, и гравитационный всплеск — но ничего не совпадает с тем, что я слышал. Даже в теории, даже с чем-то столь эзотерическим, как антиматерия. Просто не знаем.

— Какова была мощность? — спросил полковник Парк.

— По размеру кратера оцениваем минимальный выброс энергии порядка двухсот тератонн, сэр.

Все остолбенели.

— Примерно как десятикилометровый железный астероид в лоб, — добавил он любезно. — Кратер больше сорока километров и почти километр глубиной. По визуальной записи огненный шар был больше двухсот километров в диаметре на пике.

— Господи! — сказал Филип с благоговением. — Как, чёрт возьми, это сделало?

— Не знаю, но я определённо не хочу, чтобы это случилось здесь, — мрачно ответил полковник Парк, вызвав кивки всех. — Это убило бы половину людей на планете. Он оглядел их. — Нужно выяснить, что это сделало, почему и как. И главное — как не допустить повтора.

— Может, астероид попал ровно в тот же момент? — размышляла Джен. — Нет, не сходится — результаты совершенно абсурдны.

— Придётся осмотреть корабль по возвращении — проверить, не сбойнул ли привод, — прокомментировал Джон, указывая на зацикленную голограмму. — Но я не могу придумать ничего даже в теории, что могло бы вызвать это. Он оглядел команду — все качали головами. — Принцип исключения должен мешать приводу взаимодействовать с чем-либо, кроме самого корабля внутри поля. Теоретически она могла целиться в центр Марса и всё равно оказалась бы в космосе.

— Простите, доктор, но я бы не стал это проверять, — ответил полковник Парк. Он снова глянул на голограмму, потом на Джона. — Особенно с учётом того, что случилось.

Джон согласился.

— Тем не менее не вижу, как поле привода могло это сделать, — настаивал он. — После отскока мы получаем почти всю вложенную энергию обратно, а WIMP-поток слишком мал, чтобы зафиксировать на приборах. Он пожал плечами. — Мы упускаем что-то важное.

— Именно. И нужно понять что. Ваш привод работает, но если это результат использования — польза ограничена. — Полковник слегка улыбнулся. — У нас не так много планет, чтобы каждый раз проделывать в них огромные дыры, когда хотим куда-то попасть.

— Может, это было оружие? — почти рассеянно предложил капитан Джексон, по виду человека, изо всех сил гоняющего нейролинк. — Урон достаточен для такого применения.

— Оружие от кого? — спросила Джен. — У нас точно нет ничего подобного. Ни у CAS, ни у Европейского альянса, ни у кого. И слишком чертовски велико для Земли — разве что оружия последнего дня из плохого романа. Как сказал полковник — одним выстрелом полпланеты. Безопасно даже испытать нельзя…

Он пожал плечами.

— Просто мысль. Может, инопланетяне? — На лице было видно, что он шутит, хотя улыбки не было.

— Сомневаюсь, что инопланетяне решили бомбить Марс ровно когда мы тестировали сверхсветовой привод, капитан, — с кривой улыбкой заметил начальник. — Достоверность на пределе. Но нужно разобраться, прежде чем рисковать новым тестом. Очень надеюсь, привод не причина — хочу видеть его развитие.

— Мы все хотим, — сказал Джон. Он оглядел группу и снова военного. — Лучше пересмотреть расчёты и проверить все результаты.

— Все ресурсы будут, доктор. Держите меня в курсе.

Полковник Парк встал, кивнул и ушёл; капитан Джексон последовал после быстрого маха остальным.

— Боже. — Филип откинулся и вздохнул, глядя на голограмму. — Так близко — и вот это.

— Разберёмся, Фил, — заверил Джон. — Теория работает. Мы доказали. Осталось понять, как убрать побочный урон.

Все посмотрели на него, потом на голограмму — и принялись за работу.

Октябрь 2077, Торонто — Институт передовой физики — Отдел технологии сверхсветового привода

— Вот что это сделало, — наконец сказал Джон, устало указывая на сосуд сдерживания, где в АГ-поле парила крошечная светящаяся точка. — Под поверхностью должно было быть пара сотен килограммов этого — около пятисот метров вглубь по последним расчётам.

— Что это? — с большим интересом спросил полковник Парк, всматриваясь в прозрачную стенку. Вокруг работала дюжина учёных; ИИ Дмитрий помогал согласовывать их действия и следил за текущими экспериментами. Отдел сильно вырос с первых дней — теперь отдельное большое здание в дюжине километров от места, где впервые заметили признаки того, что стало TBT-теорией.

— Полного понимания ещё нет, и ещё меньше — откуда это, но по сути это тип тёмной материи, связанный в форму, взаимодействующую с обычной, — объяснил Джон, переводя взгляд между Парком и другими военными. Увидев растерянные лица, развил мысль. — Тёмная материя и тёмная энергия не взаимодействуют с обычной материей и энергией, кроме гравитации. Они составляют львиную долю массы вселенной, но мы могли лишь выводить их существование из теории до ~2032, хотя десятилетиями считали это наиболее вероятным объяснением ряда астрономических явлений.

Он сделал паузу, пока все переваривали, и продолжил по жесту полковника. — Прорыв, приведший к TBT-приводу, — случайное открытие при исследовании тёмной материи через WIMP — слабо взаимодействующие массивные частицы, существование которых давно подозревали. Доказательство суперсимметрии и единой теории поля наконец позволили их детектировать и генерировать/манипулировать. Это привело к АГ-приводу, полю инерциальной компенсации и ряду технологий, меняющих или создающих гравитацию. Даже современные термоядерные реакторы были бы невозможны без этого.

Джон заметил, как Аманда подошла и встала сзади, слушая с лёгкой улыбкой, но продолжил импровизированную лекцию. — Этот материал нашли рассеянным крошечными, почти микроскопическими количествами на половине поверхности Марса после События детонации «Искателя». Обычный химический анализ и стандартные методы давали абсурд — невозможные физические свойства и т.д. Но мы поняли: нечто вроде клатрата, только из тёмной материи, связанной с обычной в матрице настолько, что взаимодействует с остальной вселенной.

— Что такое клатрат? — спросил один из гостей.

— Химическое соединение: одно вещество образует трёхмерную решётку, удерживающую другое, которое обычно с ним не связывается, — ответила Аманда сзади группы, заставив всех обернуться. — Самый частый вариант — клатрата-гидрата, известный как метановый лёд. Образуется при низкой температуре и высоком давлении в присутствии метана — например, под океаном в очень холодной воде. Раньше добывали ради газа, пока не отладили термоядерный синтез.

Она махнула на сосуд и точку. — Этот материал во многом похож, но тёмная материя в решётке модифицированной обычной — подозреваем, результат очень энергичного события вроде сверхновой в зоне, богатой тёмной материей и энергией. По сути — кристалл тёмной матери, если так проще.

— Почти уверены: затухающее WIMP-поле от работы TBT-привода взаимодействовало с залежью этого под Марсом и разом дестабилизировало всё. Мгновенно вернулось к исходной форме, выбросив огромное тепло и высокоэнергетическое бета-излучение. Гравитационные эффекты — от колоссального WIMP-потока; в центре взрыва, вероятно, на мгновение образовалась настоящая сингулярность, — продолжил Джон, заставив всех снова посмотреть на него. — Энерговыброс за пределами шкалы — выше, чем при аннигиляции материи с антиматерией. Есть мысль, что это по сути могло случиться в первые микросекунды Большого взрыва — к счастью в несравнимо меньшем масштабе. Иначе нас бы не было.

Он всмотрелся в парящий объект — едва виден невооружённым глазом, слегка светится. — Выжило мало — эффект был мгновенным, после распада поля остаток кристалла не затронули напрямую, только разбросало взрывом. Мы оценили возможный выброс от дестабилизации микрограмма и от размера взрыва вывели исходное количество — ~двести килограммов, плюс-минус пятнадцать процентов, не уверены в линейности масштаба.

Он замолчал; все переглянулись и снова смотрели на сосуд. Наконец полковник Парк сказал:

— Вы абсолютно уверены, что TBT-привод взаимодействовал с этим… материалом… и это вызвало детонацию?

— Да, — кивнул Джон. — Рабочая теория, с которой согласны ИИ, и осторожные эксперименты подтверждают.

— Нет ли возможности, что привод вызовет подобное без этого материала?

— Нет. WIMP-поле не взаимодействует с обычной материей, кроме гравитации — и та настолько мала, что едва заметна. — Джон покачал головой. — Нам и невероятно повезло, и невероятно не повезло: «Искатель» прибыл достаточно близко, чтобы поджечь залежь. На тысячу километров дальше — никакого эффекта, и мы могли никогда не открыть явление. Что могло кончиться очень плохо, если кто-то оказался бы там, когда мы всё-таки устроили взрыв.

— Или если корабль прибыл бы к большей залежи, — прокомментировала Джен с другого конца комнаты, оторвавшись от тестов. Все посмотрели на неё. Она пожала плечами. — Должно существовать где-то ещё, верно? Не может быть, что мы наткнулись на единственный кусок во вселенной. Может быть повсюду. Даже на Земле.

— Это… не успокаивает, — медленно сказал Джон.

— Скорее всего и не должно, — добавила она с лёгкой улыбкой через мгновение. — Иначе мы бы уже заметили. Взаимодействие с электричеством сделало бы очевидным — одна молния не там, и пойдут странности. Не говоря уже о том, что почти уверены: токсично, хотя для полноценных тестов материала мало.

Полковник Парк вопросительно посмотрел на Джона; тот кивнул. — Очень вероятно плохое взаимодействие с биологией. Реагирует на электрический заряд с крайне странными эффектами — мы их ещё только изучаем, и на это могут уйти годы, — но это намекает, что ток в теле может сделать то же. Итог неприятный, даже если химически не активен.

— Звучит как кошмарное вещество, — сказал другой гость. — Проблемы для марсианской программы?

— Надеюсь, нет, — ответил Джон, пожав плечами. — Люди работают над детекцией и сдерживанием. Раз реагирует на WIMP-поле, возможно сканировать очень слабым полем по изменениям энергопотока — теоретически на значительные расстояния, возможно межпланетные, из-за природы тёмной энергии. Нужны время и деньги. К тому как люди окажутся у места взрыва — надеюсь, очистим; пока достаточно далеко, можно просто обходить.

— Есть полезные свойства? — спросил другой, заинтригованный. — Много материалов токсичны и опасны, но ценны.

— Некоторые эффекты интересны, но большинство уже достижимо безопаснее и контролируемее, — заметила Аманда, обойдя к Джону. — Даже маловероятные — теоретически, со временем. По нашему мнению слишком опасен и нестабилен для коммерции — катастрофическое взаимодействие с WIMP-полями. Если TBT окажется пригодным к практическому использованию — а мы посвятили этому почти двадцать лет — рисковать нельзя.

— Даже с экранированием привода — слишком опасно, — добавил Джон. — Достаточно сильным WIMP-лучом можно дестабилизировать с другого конца системы. Единственное применение, которое вижу — оружие. Термоядерная бомба рядом с хлопушкой. Иначе этим воспользовался бы только идиот.

Полковник Парк задумчиво посмотрел на него, снова на сосуд. Потом обратно — и Джон почувствовал, что мог невольно сделать что-то глупое…

— Склонен согласиться, — мягко сказал тот. — Экранирование привода от такой проблемы вообще возможно?

— Думаем, да, но отдельная отрасль исследований — не решим за ночь, — вздохнула Аманда. — Целый отдел работает. Как сказала Джен — исходим из того, что материала больше; не хотим рисковать повторением там, где последствия могли бы быть куда хуже. Тесты привода — только в пустом космосе, пока не научимся детектировать издалека или экранировать — или и то и другое.

— Согласен. — Полковник кивнул. — Доложу нужным людям; программу, думаю, скоро возобновят. И финансирование на быстрые исследования.

— Это точно поможет, — сказал Джон.

— Будем на связи, доктора. — Пожал руки — и вся делегация ушла.

Джон сел в ближайший стул, подпер подбородок руками и уставился на загадочное вещество.

— Нужно дать имя, — заметила Аманда, облокотившись на верстак.

— Голосую за Тибериум! — крикнула Джен.

— Мы не назовём самый безумнейший материал в истории в честь древней видеоигры, Джен, — спокойно ответила Аманда; та рассмеялась.

— Марсит? — предложил Джон с ухмылкой.

— Звучит как намазка на завтрак.

— Бангиум?

— Вот это глупо.

Они улыбнулись друг другу и вернулись к работе.

Март 2083 — Южная полярная область — Девятьсот двадцать километров от места взрыва события «Искатель».

#— Ещё показания планиума — пятнадцать километров строго на запад, Майк.#

— Следы как обычно или на этот раз больше, Деми? — устало спросил Майк, откинувшись в кресле транспорта и потянувшись. Даже с домашними удобствами работа утомительна.

#— По показаниям оцениваю до пятидесяти грамм,# — тихо ответила его ИИ. Голос — он решил, что она женщина, и она согласилась — приятный и низкий, через нейролинк напоминал учительницу детства. Снова поразился скорости развития ИИ: когда он уехал с Земли пятнадцать лет назад на медленно растущий марсианский форпост, они были узкими савантами; сегодня — минимум как люди. И в его опыте проще в общении.

— Пятьдесят грамм!? — воскликнул он в шоке, резко выпрямившись. — Уверена?

#— В очень малой погрешности — да,# — ответила она. Ему показалось, в голосе насмешливой нотой — хотя говорят, у ИИ почти нет эмоций.

— Это в сто раз больше, чем мы когда-либо находили, — с изумлением сказал он.

#— Новые детекторы чувствительнее и видят глубже через породу,# — ответила ИИ. #— Источник ~двухсот метров вглубь. Совпадает с небольшим хребтом — возможно, пещера под ним. Спутниковая съёмка показала много таких пещер.#

Транспорт уже ехал в ту сторону — Майк включил без особой мысли. Найти пятьдесят грамм невероятно редкого и странного планиума — так названного после района Прометеи Планум, где гораздо большее количество восемь лет назад радикально изменило ландшафт — захватывающе. За каждый грамм солидная награда — и для науки, и для очистки будущей обитаемой планеты. Никто не хочет, чтобы это валялось и создавало проблемы.

Через минуты они были в районе; АГ-транспорт легко парил над препятствиями. Ещё замеры, пока он не уставился на отверстие в скале с недоумением.

— Деми? Мне кажется, или пещера… слишком идеально прямоугольная?

#— Признаю — не выглядит естественной,# — ответила ИИ после паузы. Они просканировали вход — явно искусственный, стены идеально ровные и плоские. #— Достаточно широко, чтобы заехать.#

— Ну, только так и узнаем, — сказал он, включая привод.

#— Можно сначала послать беспилотник,# — мягко заметила синтетическая спутница.

— Где тут азарт? — усмехнулся он, аккуратно вводя летмашину в отверстие. Полкилометра и четыре поворота в явно искусственной структуре — он резко остановился и просто уставился.

Долгая пауза, потом он сказал приглушённым голосом:

— Деми?

#— Да, Майк?#

— Думаешь, есть награда за доказательство инопланетной жизни?

ИИ издал звук, опасно близкий к смешку.

#— Подозреваю, с финансированием проектов проблем не будет,# — ответила она.

Оба смотрели на металлическую дверь с странными символами и мерцающими огоньками.

Июнь 2084 — Институт передовой физики — Отдел технологии сверхсветового привода

— Последние данные марсианской группы показывают: объект — небольшой автоматизированный форпост, резерв для основного в точном центре места взрыва, — заметил доктор Генри Чан, специалист по инопланетной антропологии, подсвечивая точки на голограмме мысленными командами. — Основная площадка по загруженным и расшифрованным данным ~в сорок раз больше найденной год назад. О них, их делах на Марсе и судьбе — лишь фрагменты: записи сильно деградировали от времени и урона События «Искатель». Вряд ли восстановим больше малой части — удар по науке.

— Уже знаем возраст? — спросил Джон.

— По нескольким методам датировки — ~пятьдесят тысяч лет плюс-минус полторы, — сказал доктор Чан, выведя таблицы. — Похоже, необитаем столько же. Тел нет, данных о строителях мало. Даже картинок нет.

Он листал страницы, остановился на неразборчивых символах. — Их компьютерная технология прочна — сохранилась с какой-то целостностью — но по нашим меркам не продвинута. Нет спинтроники, например. Без наших ИИ потратили бы десятилетия на то, что уже сделали. Однако одно открытие тревожит: по нашим данным, этот документ — предупреждение.

— Предупреждение? — напряжённо спросил полковник Парк. — Кому? О чём?

— Нам, думаем, — ответил доктор Чан. — Точнее — любому, кто найдёт остатки базы.

— О чём предупреждают?

— О некой великой угрозе, которой они очень боялись, — сказал он. — Пока не уверены, что. Болезнь, катастрофа, враги… Много вариантов. Лично склоняюсь к противнику — по формулировкам, если перевод верен. Но бежали от чего-то — отсюда, возможно, поспешное заброшение.

Все переглянулись и снова посмотрели на голограмму.

— Немного тревожно, — через несколько секунд сказала Аманда. — Интересно, угроза ещё существует.

— Мы думали то же, — признал доктор Чан с хмурым видом. — Пятьдесят тысяч лет для нас много — для прометиан может и нет.

— Прометиан? — растерянно спросил Филип.

Тот слегка улыбнулся. — Так их называют — форпост в Прометеи Планум. Лучшего имени нет — это прижилось.

— Неплохое имя, — усмехнулся Филип. Через мгновение стал серьёзнее: — Но вы правы — угроза может быть там, или они сами.

— Мысль, которую не могу отбросить, но и не могу исключить, — заметил полковник Парк, глядя на голограмму. Все посмотрели на него. — Может, большой запас планиума в их основной базе — ловушка против потенциальных врагов, если доктор Чан прав? — Он оглядел стол. — Колоссальный урон, база уничтожена. При ожидании вторжения — хорошая оборона в последнюю очередь. Хотя бы не оставить следов.

— Но сработало только когда мы случайно подожгли… — возразил Джон.

Полковник вздохнул. — Знаю. Может, ушли до атаки, враги обезвредили ловушку, ошибка в конструкции… Много версий, ответов нет. Но не могу исключить. Планиум в больших количествах чудовищно опасен — не вижу иной разумной причины держать столько, кроме оружия.

Они снова переглянулись.

— У него есть рациональная мысль, — прокомментировал Филип.

— Генерация энергии? Знаем, можно — если не страшно, — осторожно сказала Аманда.

— Столько? Сколько им нужно? — ответил Джон. — Грамма хватит для большинства задач. Килограмма — абсурд.

Обсуждали долго — единого мнения не нашли.

— Может, никогда не узнаем, — подвёл итог доктор Чан. — Но узнали много — хоть и не столько, сколько хотелось. И точно знаем: мы не одни во вселенной — одно из важнейших открытий в истории.

Все кивнули. Вернулись к работе — думая, что однажды сами встретят другой вид где-то там.

Ноябрь 2087 — Институт передовой физики — Отдел технологии сверхсветового привода

— Работает. Чёрт, работает! — Джон схватил Аманду и закружил с ней у стола.

— Да, работает. Отпусти, ты неуклюжий идиот, — едко сказала она. Он отпустил и ухмыльнулся.

— Некоторым азарт не нужен, — пожаловался он. — Тридцать лет вместе — и всё не танцуешь со мной.

— У тебя минимум две левые ноги и ты в два раза тяжелее, дурак, — вздохнула она. Он пожал плечами.

— Но работает. Экранирование реально работает.

Её хмурость сменилась широкой улыбкой. — Да. Наконец. За два месяца сможем дооснастить «Искатель», а потом посмотрим, как это работает на практике. Если всё подтвердится, сможем провести первый межзвёздный тест не в пустоту.

— Бедные испытательные пилоты заскучали смотреть в пустоту, — согласился Джон. — Хотят другую планету. Я бы тоже.

— Позвоним нужным людям с хорошими новостями, — улыбнулась она.

Оба оглянулись, когда дверь открылась — вошла Джен с странным выражением.

— Экран работает, Джен! — радостно крикнул Джон.

— Отлично, — пробормотала она, явно о чём-то другом. Активировала главный голографический дисплей через нейролинк и проецировала изображение, входя и закрывая дверь. Оба с недоумением посмотрели.

— Что это? — спросила Аманда.

— Результаты прототипа Глубокого WIMP-массива, — ответила их коллега и подруга. — Вчера впервые синхронизировали все детекторы и быстрый калибровочный прогон. Вот результат.

Они переглянулись, на неё, снова на изображение.

— Это Марс, — продолжила она, подсветив тёмную сферу с тысячами ярких точек на четверти поверхности. — Планиум повсюду, чёрт возьми.

— Столько из орбиты Земли? — изумлённо спросил Джон. — Господи. Намного чувствительнее, чем ожидал.

— Работает невероятно хорошо, — кивнула она. — Пока других следов в зоне нет. С одним исключением.

Дисплей сменился и увеличился. Рядом с более крупным размытым пятном — меньший; в центре первого — яркая точка.

— Что… это? — медленно спросил Джон, наклоняясь.

— Около шестидесяти тысяч тонн планиума, — тихим обеспокоенным голосом сказала Джен. — Хватит уничтожить полсистемы. И это не природное месторождение — слишком сконцентрировано.

Долго молчали, глядя на голограмму.

— Оружие?

— Не вижу иного назначения, — ответила Джен на ужасное лицо Аманды. — Зачем ещё столько планиума?

— Чёрт. — Джон покачал головой. — Очень дурное предчувствие. Нужно сейчас сообщить кому-то повыше по иерархии.

Набирая полковнику Парку через нейролинк, он старался не думать, что было бы, если первый тест полетел на Харон, а не на Марс…

Система сверхсветового транспорта с временным отскоком, обычно — Блинк-привод (Blink Drive)

Принципы TBT-привода Джеффрис–Уорден были почти случайно открыты в 2058 доктором Амандой Джеффрис и доктором Джоном Уорденом при исследовании суперсимметрии и тёмной материи.

Выяснилось, что при правильных условиях можно вызвать кратковременную временную транслокацию макроскопических объектов. Поле транслокации распадается за микросекунды, но за это время проецирует объект назад во времени примерно на 98% возраста Вселенной. Из-за принципа, получившего название «сохранение временного импульса», нельзя сдвинуть объект вдоль временной оси и оставить его там: он неизбежно возвращается в настоящее с небольшим сдвигом в десятки микросекунд и в процессе не взаимодействует ни с чем.

Естественно возникает вопрос: какая от этого практическая польза? Ответ состоит в том, что из-за космологического расширения Вселенная, когда её возраст составлял 2% или меньше от нынешнего, была несопоставимо меньше. Между «исходящей» и «возвращающей» фазами существует очень короткое окно, в котором объект можно сместить на небольшое расстояние в далёком прошлом; но после возврата в настоящее это расстояние оказывается на порядки больше. Таким образом был достигнут почти мгновенный сверхсветовой перелёт, хотя скорость света ни на миг не превышалась.

Блинк-привод открыл Вселенную для человечества…

Из «Руководства по техникам сверхсветового путешествия», второе издание, Ганимед Technical Publishing PLC, 2143

Глава 2 — Просим утилизировать инопланетное супероружие ответственным образом.

Июнь 2088, Оттава — Здание Международного комитета правительственного сотрудничества — Группа идентификации угроз

— Баланс мнений по-прежнему таков: харонская масса планиума с наибольшей вероятностью представляет собой оружие поистине сокрушительной мощи, — сказал генерал Готье Ле Бателье, начальник штаба обороны и высший офицер Объединённых сил Канады, указывая на огромную голограмму, парящую посреди гигантского зала. Почти двести человек сидели тремя концентрическими кольцами вокруг центральной углублённой зоны — все внимательно изучали изображение и молчали.

Это была современная версия того, что когда-то называлось Советом Безопасности ООН, — до уничтожения Нью-Йорка в 2034 году, вместе с девятью другими мегаполисами бывших США и ещё почти дюжиной по всему миру во время безумия Быстрой войны. Одиннадцать минут и девятнадцать секунд — и двадцать три страны, большие и малые, перестали существовать, появились пять новых, а ход человеческой истории изменился навсегда. И, разумеется, напрямую погибло почти полмиллиарда людей, а косвенно — вдвое больше за годы после. Даже через пятьдесят четыре года тела всё ещё находили и хоронили. Многие так и не будут найдены.

Эти люди отвечали за то, чтобы подобное никогда не повторилось, и были до крайности преданы этой цели.

— Последние сканы высокого разрешения с Глубокого массива фиксируют массу чуть более шестидесяти одной тысячи двухсот двенадцати метрических тонн планиума.

Планиум сосредоточен компактной массой очень близко к центру Харона. Наши специалисты уверены, что вокруг неё также находится большое количество рафинированных металлов — помехи на скане это подтверждают, — и пытаются разработать модернизацию Массива, чтобы он мог напрямую обнаруживать материалы, отличные от самого планиума, в количествах меньше лунного. Первые данные говорят: хотя это, скорее всего, возможно, на прототип может уйти минимум несколько лет, так что пока на это полагаться нельзя.

Он вывел другую схему.

— Дальнейшие испытания образцов планиума, извлечённых с Марса после СИ, позволили точнее охарактеризовать его свойства, и чем больше мы о нём узнаём, тем тревожнее становится. Энерговыделение при дестабилизации поистине гигантско — намного больше, чем при реакции материи с антивеществом, которую когда-то считали пределом из-за уравнения Эйнштейна об эквивалентности массы и энергии.

— Прошу прощения, генерал? — вежливо перебил представитель Карибских выровненных штатов; ИИ здания проецировал над его головой голографический индикатор говорящего и одновременно через их нейролинки бесшовно переводил речь на все используемые языки.

Генерал Ле Бателье повернулся к нему и ждал.

— Как это возможно?

— Полное объяснение вам дадут учёные, сэр, — ответил генерал. — Но насколько я понимаю, избыток энергии идёт от тёмной материи, связанной в планиуме. Взаимодействие WIMP-поля с планиумом каким-то образом катализирует выброс тёмной энергии при принудительной дестабилизации вещества. Но это предел моего понимания этой темы.

— Спасибо, генерал. Извините за прерывание, — кивнул тот и снова замолчал.

С подтверждающим кивком генерал вернулся к дисплею.

— Как я и говорил, энерговыделение почти невероятно велико. Получается примерно три с половиной эксаджоуля на грамм, или, иными словами, несколько больше восьмисот мегатонн в тротиловом эквиваленте на грамм планиума. Плотность материала примерно как у алюминия, так что грамм — это примерно треть кубического сантиметра.

Он поднял монету.

— Примерно столько. Чтобы получить взрыв почти в пятнадцать раз мощнее крупнейшей когда-либо детонированной термоядерной бомбы. Оружие, уничтожившее Нью-Йорк, было меньше двухсот килотонн — и мгновенно убило почти миллион человек.

Оглядев зал, он переключил голограмму на карту.

— Если взрыв такого масштаба произойдёт здесь, всё между Пертом на юго-западе и Терсо на северо-востоке будет полностью уничтожено. Огненный шар вырвется за пределы атмосферы. Все от Квебека до другого берега Великих озёр рискуют получить термические ожоги.

Пока он говорил, шла симуляция — огромный синий огненный шар поднимался над трёхмерной картой восточной Канады.

— Это — от одного грамма планиума.

Снова оглядев потрясённые лица комитета ГИУ, он сделал паузу, дав словам осесть.

Спустя какое-то время, в полной тишине, он сменил изображение на запись События «Искатель», знакомую каждому в зале — как и почти каждому на планете к этому моменту.

— СИ — результат детонации примерно ста девяноста четырёх килограммов планиума. Если бы это случилось здесь… ну, мы наверняка потеряли бы всё полушарие. Прогнозы: ядерная зима, которой не было и не будет, вероятно новый ледниковый период и гибель до девяноста процентов всей жизни на планете в течение пятидесяти лет.

Никто не произнёс слова, но слушали очень внимательно.

— Учёные говорят, что выход почти постоянен, хотя между микрограммами и долями грамма он растёт примерно на два процента, а затем выходит на линейную зависимость. Легко экстраполировать от увиденного к тому, что произойдёт при срабатывании харонской массы. Грубо — более пятидесяти одного миллиона тератонн. Тишина в зале оглушала: все сверялись с нейролинками, что это значит, и чувствовали слабость.

Он продолжал невозмутимо.

— Почти один процент гравитационной связующей энергии нашей планеты. Двенадцать часов полной мощности Солнца. Это полностью уничтожит биосферу Земли при детонации где угодно в пределах нескольких а.е. И это только от теплового и электрического выброса, — сказал генерал тихо, но внятно. — Ещё опаснее гравитационные волны при дестабилизации. СИ вызвало гравитационные волны, зафиксированные зондами у Сатурна. Харонская масса, если учёные снова правы, создаст столько гравитационных возмущений, что сам Харон, вероятно, схлопнется в сингулярность — отдельная проблема из-за астрономического количества излучения Хокинга.

Они довольно уверены, что волны также вызовут мощные солнечные вспышки, когда дойдут до Солнца — это опустошит внутреннюю систему и, возможно, резко изменит орбиты даже внешних планет.

Когда он замолчал, все просто смотрели на него почти полминуты, пока премьер-министр Канады не прочистила горло.

— Значит, если это оружие, оно рассчитано на уничтожение целых звёздных систем, генерал?

— Похоже, это консенсус научных и военных советников, мадам, — кивнул он. — Не убийца звёзд, но более чем достаточно, чтобы нанести звёздной системе такой урон, что она станет непригодной для жизни на столетия. И, скорее всего, убьёт почти всех в ней даже с такого расстояния, если их не прикроет звезда. Мы считаем, что если обнаружение металлической структуры вокруг массы планиума реально, это, вероятно, система доставки — чтобы при активации увести заряд глубже в систему и нанести максимальный урон.

Он вернул исходное изображение — призрачный Харон с ярким пятном в центре.

— По нашему мнению, это почти наверняка оружие конца света или террористического типа. Для любой нормальной военной задачи не нужно ничего даже отдалённо такого размера. Единственная причина иметь боеголовку таких масштабов — убить целый мир, и мало правдоподобных причин, по которым это стало бы вариантом. Это устройство — убийца видов. Мы полагаем, что это дело той угрозы, которой боялись прометианцы, и весьма вероятно, что те, кто за этим стоит, — от кого они бежали. И с большой вероятностью были уничтожены ими.

— Ракета, убивающая планету, спрятанная внутри карликовой планеты на краю Солнечной системы, — пробормотала премьер-министр.

— Как из голоновеллы.

— К сожалению, это очень реально и очень опасно, мадам, — вздохнул он. — Если это оружие, генерал, чьё оно? Вы говорите, что предполагается работа того, от кого бежали прометианцы, но раз технология явно та же, что у прометианской базы на Марсе, не могли ли они сделать его сами — не против себя, а для себя?

Ле Бателье посмотрел на другую сторону внутреннего кольца — на женщину, министра науки Европейского альянса.

— Мы это, конечно, рассматривали. Исключить нельзя, признаю. Мы довольно уверены, что они не вернулись, и вывод: вероятно, не смогли. Возможно, вымерли, или их прогнали достаточно далеко, что они навсегда покинули нашу систему. Но вполне возможно, что они устроили ловушку для преследователей — Харон как феноменально большая наземная мина, которая сработает, если те вернутся их искать, — и спрятались где-то ещё. Тогда второй инопланетной силой, видимо, так и не вернулись — единственная причина, по которой мы ещё здесь.

Он пожал плечами.

— Может, мы никогда не узнаем. Большинство аналитиков считают харонскую массу скорее делом нападавших, чем нападаемых — хотя бы из-за огромной разницы в размерах двух залежей планиума и сложности операции по внедрению в центр Харона с последующим сокрытием следов. Без Глубокого массива мы, скорее всего, никогда бы не нашли. Очень хорошо замаскировано в месте, где никто просто так не наткнётся.

— Сходство технологий легко объяснить общей технической базой, — вслух размышляла она. — В конце концов, все на Земле знают, как делать ядерное оружие, и эти знания распространились за считаные годы.

— Именно.

Он кивнул.

— Может ли это быть чем-то иным, чем оружие, по вашему мнению?

— Не невозможно, мадам, — ответил он после паузы. — И мне хотелось бы в это верить. К сожалению, мне трудно — как и всем, кто работает над проблемой. Планиум слишком опасен для почти любого мирного применения, которое мы пока придумали. Да, это очень мощный источник энергии при минимальных усилиях, но риск катастрофы настолько высок, что никто не думает, будто разумная цивилизация стала бы на это идти. У него есть свойства, упрощающие вариант антигравитации, но WIMP-технологии дают то же самое с меньшими усилиями, гораздо контролируемее и несравнимо безопаснее. Наши АГ-системы при отказе не уничтожают целые страны.

— Я слышала, исследователи обнаружили, что им можно уменьшать или увеличивать эффективную массу, — сказала она, обдумав его слова.

Он кивнул.

— Разве это не важное применение?

— Несомненно, но, уверяют эксперты, то же достижимо гораздо безопаснее. Исследования микрограммов планиума быстро перекликаются с существующей WIMP-теорией — мы можем воспроизвести практически любое его свойство, не рискуя жизнями миллионов. И никто не понимает, зачем для эффекта изменения массы понадобилось бы более шестидесяти одной тысячи тонн этого вещества. Количество настолько ужасающе и безумно велико, что чрезвычайно мощное оружие остаётся самым правдоподобным сценарием — как бы это ни тревожило.

— А если наши таинственные инопланетяне знали применения планиума, но не имели WIMP-технологии и не осознавали, насколько он опасен?

Он слегка вздохнул.

— Мы это тоже обсуждали. Возможно, но многое зависит от того, встречается ли планиум в природе. Если да — насколько он распространён, сколько в одном месте и прочие параметры. Если как урановая руда, потребуется серьёзная переработка — дорого и рискованно из-за токсичности, но вполне по силам примитивной цивилизации при достаточной решимости. Мы создали атомное оружие в эпоху ламповых трубок и поршневых двигателей. Но мы уверены: изучение неизбежно рано или поздно приведёт к WIMP-теории, как изучение радиоактивности — к относительности и квантовой механике. Проблема в том, что если так случилось, с приличной вероятностью первое, что они сделали, — уничтожили себя, испытав WIMP-генератор потока, который плохо взаимодействовал с имеющимся планиумом в радиусе.

— Что явно не случилось ни с одним из этих видов — иначе они бы к нам не заходили, — с понимающим видом сказала она. — Точно. Если они случайно нашли планиум, непонятно, как они могли не разобраться с ним как следует — а это закончилось бы катастрофой, если бы им не повезло невероятно.

Он оглядел остальных и снова посмотрел на неё.

— С другой стороны, если они вывели рабочую WIMP-теорию и технологии, как мы, могли обнаружить опасность, не уничтожив себя — возможно, сдетонировав естественное скопление планиума. Если он образуется в природе. А если нет — теоретически его можно синтезировать. Мнения расходятся, насколько вероятен природный или синтетический материал. Мы не узнаем, пока не найдём его где-нибудь там. Сейчас известно лишь, что единственные два источника в Солнечной системе принесли чужаки — и вполне могли использовать в войне, что скорее указывает на второе, чем на первое.

Она задумчиво кивнула, когда он закончил.

— Спасибо, генерал. Признаю, поначалу сомневалась, но вы представили убедительный аргумент.

— Очень хотел бы ошибаться, — покачал головой он.

— Мы все хотели бы. Последствия планиумной бомбы, способной убить всю Солнечную систему и орбитирующей вокруг Плутона бог знает сколько, ужасают. Но, на мой взгляд, мы обязаны исходить из того, что наиболее вероятное назначение устройства — именно то, что подозреваем. Даже если это не оружие, оно всё равно чудовищно опасно, и с ним нужно разобраться. Риск слишком велик, чтобы оставлять всё как есть.

— Итого: мирное применение возможно, но маловероятно; военное — слишком правдоподобно, — с грустью прокомментировала премьер-министр.

— Именно. Для оружия как раз нужны опасные нестабильные материалы, — кивнул он. — Достаточно стабилен для обращения в больших количествах при правильной защите от токсичности, но достаточно прост в детонации, чтобы легко использовать в боеголовке. У нас уже несколько команд набросали проекты такого оружия — на случай необходимости. Почти слишком просто для моего спокойствия. Намного проще успешной термоядерной боеголовки и без сопутствующей радиации.

Снова наступила тишина, пока несколько человек не заговорили разом.

#— Порядок, прошу!# — чётко прозвучало в их головах от Афины, ИИ МКПС.

#— Успокойтесь и дайте генералу продолжить. Вопросы — по одному.#

— Спасибо, Афина, — сказала премьер-министр. — Успокойтесь, люди.

Она строго посмотрела на премьера Южноамериканской лиги, который встал с протянутой рукой.

— Сядьте, Карлос.

Мужчина слегка смутился, глянул на соседей и под её взглядом опустился на место.

— Продолжайте, генерал. Признаю, меня тревожит исследование оружия на планиуме. Мы все помним тридцать четвёртый, и мысль, что это может повториться с оружием ещё разрушительнее термоядерного, не успокаивает…

— Как вы говорите, мадам, никто не хочет повтора Безумных лет, — ответил он, когда она замолчала. — Смысл моей работы и работы всех здесь — обеспечить, чтобы этого не случилось. Но дело в том, что там есть — или по крайней мере был — кто-то или что-то, что, по-видимому, заминировало нашу самую удалённую планету и почти наверняка истребило целый инопланетный вид. Мы должны исходить из того, что они всё ещё могут быть там, или кто-то с похожими целями. Исследовать методы защиты — разумно и входит в мои полномочия и полномочия моих людей.

— Вы серьёзно говорите, что боитесь нападения инопланетян? — с лёгким недоверием спросила министр науки ЕА. — Не отвергаю эту возможность, — повернулся он к ней.

— Мы знаем: как минимум один разумный вид существовал всего пятьдесят тысяч лет назад. Есть веские основания полагать, что другой вид напал на них и, возможно, истребил — раз с тех пор они не возвращались к базам на Марсе. В нашей галактике минимум сто пятьдесят миллиардов звёзд, и шанс, что лишь две-три породили разумную жизнь, мизерный — не говоря о миллиардах других галактик. Мы не одни, и знаем, что по крайней мере часть соседей была агрессивной и крайне опасной.

Оглядев зал и убрав голограмму, он после короткой паузы продолжил — никто не осмелился возразить.

— TBT-привод позволяет добраться до другого края галактики так же легко, как с Земли до Марса. Посетители могут прийти буквально откуда угодно. Даже из Андромеды. Мы — одна звезда из миллиардов, шанс случайно наткнуться на нас мал, но у нас есть неопровержимое доказательство, что это случалось минимум дважды за пятьдесят тысяч лет. Это намекает, что подобное может быть регулярным событием. Махнув рукой в сторону потолка — намёк на вселенную, — добавил:

— Чёрт, кто знает — может, там целая галактическая цивилизация с тысячами видов, как в фантастике. Если кто-то придёт за древним супероружием или просто поздороваться, я был бы недобросовестен, не рассмотрев возможность враждебности и не приняв превентивных мер.

— Как ни хочется этого отрицать, в ваших словах слишком много убедительности — и это тревожит, — наконец ответила женщина из ЕА.

— Мне тоже не нравится, мадам, — сказал он. — Я занимаю этот пост не потому, что мне хочется убивать людей — даже инопланетян. Но моя работа — прорабатывать немыслимое и готовиться к худшему, не переставая надеяться на лучшее.

— Верно сказано, генерал, — кивнула канадская премьер. — Думаю, все согласны. И что нельзя допустить попадания планиума в руки безответственных людей.

— Не вижу веских причин держать его на планете вообще, — заметил премьер ЮАЛ, оглядывая зал.

Многие кивнули.

— Даже крошечные количества могут убить миллионы. Нужно регулировать материал так же строго, как расщепляющиеся и биотоксины. Мирного применения по сути нет, по данным сканов в Солнечной системе он не встречается — нужно собрать всё с Марса и хранить подальше от населённых мест.

— Годами планировали исследовательский форпост на Цересе, — заметил кто-то. — С TBT-приводом доступ почти куда угодно в системе — тривиален. Может, ускорить планы, модифицировав их для исследования планиума достаточно далеко от ценных мест, чтобы авария не нанесла слишком большой урон.

— WIMP-экранирование потока показывает успех, — отметил генерал Ле Бателье.

— Хотя ещё нужна доработка, прежде чем кто-либо рискнёт перевозить планиум внутри TBT-корабля. Учёные уверены: риск детонации на расстоянии уже снят.

— Просто: перевозим обычными не сверхсветовыми судами с Марса, — сказала министр ЕА. — Новейшие корабли справятся меньше, чем за две недели в худшем случае. Когда планиум в безопасном хранилище — персонал и оборудование через TBT. База может заработать меньше, чем за пять лет. Общее согласие. После обсуждения Афина вызвала голосование — резолюция принята единогласно.

— Марсианский планиум — одно, но что с Хароном? — спросил представитель КВШ после короткого перерыва. — Нельзя вечно держать над нами меч Дамокла. Риск случайной детонации крошечный, но не нулевой, даже если строители не вернутся.

— Мы всё ещё работаем над этим, сэр, — вздохнул Ле Бателье. — Поверьте, за последний год я мало спал. Пока хорошего решения нет, но найдём. Пока — держим дистанцию и продолжаем работу.

Никто не был доволен, но альтернативы не нашли — даже Афина, когда её спросили. В итоге отложили вопрос и продолжили работу, с дискомфортом осознавая далёкую, но слишком близкую угрозу, вероятно существовавшую большую часть человеческой истории. От этого думать о ней не становилось легче…

Октябрь 2095 — Защищённый исследовательский комплекс на Цересе — Обозначенный периметр минимальной дальности TBT

#— Диспетчерская служба Цереса разрешила нам заход, Алекс,# — прошептал в её сознании голос корабля.

Капитан Уильямс, бывший испытатель программы «Искатель» и первый человек, преодолевший световую скорость, кивнула.

— Спасибо, Гермес.

Она обернулась к пассажирам в корме быстрого курьера под её командованием. Не так романтично, как испытания первого сверхсветового корабля, но отличная должность — она её обожала. Могла и ездила куда угодно в системе, иногда до облака Оорта, где разворачивали наблюдательные базы.

Единственное место, абсолютно запрещённое любому Блинк-приводу, — зона радиусом десять а.е. вокруг Плутона; её строго контролировали ИИ и военные. Не то чтобы кто-то был настолько глуп. Люди — разные, но глобально самоубийственными не были. Урок усвоили. ИИ-компаньоны не давали забыть почему. У нового исследовательского центра на Цересе запретная зона гораздо меньше, но тоже серьёзно соблюдалась. Хотя сегодня экранированный Блинк-привод в упор вряд ли дестабилизирует планиум, никто не хотел быть первым испытателем — поэтому привод всегда глушили за миллион километров из избыточной осторожности. Со временем, вероятно, окажется лишним, но сейчас и она, и Гермес полностью согласны.

— Не верю, как быстро всё изменилось, — подумала она, разглядывая пассажиров.

Двое известны — пара, сделавшая первоначальное открытие более три с половиной десятилетий назад. Доктор Уорден и доктор Джеффрис за семьдесят, но сегодня это в худшем случае ранняя середина жизни — медицина стремительно улучшается с помощью ИИ. Как почти везде, синтетические друзья меняют всё с головокружительной скоростью. Будущее наступило внезапно, и человечество ещё привыкает. В основном наслаждается — но с лёгким недоумением…

— До стыковки ещё около тридцати минут, — сказала она после паузы, на заднем плане сознания отслеживая разгон на АГ и термоядерном приводе. Внутри корабля — лишь едва уловимая вибрация через конструкцию. Далеко от её первого полёта в космос двадцать пять лет назад.

Доктор Уорден улыбнулся.

— Всё ещё забавно: теоретически можем добраться куда угодно в пределах сотен тысяч световых лет за микросекунды — а последний участок едем на ракете, — с добродушным одобрением заметил доктор Уорден.

Доктор Джеффрис рассмеялась.

— Так или иначе первые и последние километры всегда займут почти всё время, — ответила она остальным четверым.

— Нельзя прыгнуть в атмосферу — нужен АГ-привод.

— Есть пара идей, — загадочно сказал Уорден.

— Но это потом.

— Вы правда думаете, ваши люди нашли решение для харонского оружия? — спросила Алекс через пару секунд. Слышала слухи от друзей в научном крыле RCSF пару месяцев назад.

— Есть несколько правдоподобных концепций для проработки деталей, — ответила Джеффрис, повернувшись к ней. Уорден расслабился и дал ей говорить; трое коллег из разных отделов IAP слушали. Две женщины — одной около двадцати, другой на десять лет старше; мужчине около сорока.

— Как вы справитесь с таким количеством планиума? Алекс знала, насколько строгие меры на базе Цереса — там меньше восьмидесяти грамм этого ужасного вещества после очистки Марса. Даже с новейшими сканерами это была огромная, ещё продолжающаяся работа. Раздражённые техники предлагали подвести неэкранированный привод вплотную и поджечь остаток — категорически отвергнуто как слишком разрушительно. Сотни людей и ИИ годами водили дроны по красной планете.

— Нельзя рисковать дестабилизацией.

— Нет, нельзя, — согласилась Джеффрис.

— И нельзя разумно вскрыть Харон, чтобы добраться до заряда и, возможно, разбить его на части — все подозревают ловушку как меру безопасности, это логично. Поэтому мы его переместим.

— Переместим… его? Алекс не поняла. Если не добраться — как…

#— Доктор Джеффрис имеет в виду перемещение Харона, а не боеголовки,# — с ноткой насмешливости сказал Гермес через нейролинк.

Алекс остолбенела; Джеффрис кивнула с лёгкой улыбкой.

— Вы собираетесь двигать луну диаметром тысяча двести километров, — ровно сказала она.

— Да.

— Как?!

— Обсуждали несколько способов, — ответила Джеффрис.

— Один — установить очень крупные АГ-системы и серию мощных термоядерных двигателей, используя саму луну как топливо. Двигатели включать последовательно, синхронно с орбитой Харона вокруг Плутона, постепенно поднимая орбиту — как раньше с спутниками и зондами. Гравитация Плутона поможет. Медленно, но сработает.

— Проблема: мы не уверены, что достаточно сильное АГ-поле для перемещения чего-то размером с Харон за разумное время не взаимодействует с планиумом — неясно, растёт ли чувствительность с массой, — вставил Уорден.

— Теоретически можно экранировать, но риск слишком велик, если ошибёмся. Алекс смотрела на них, всё ещё ошеломлённая идеей двигать целую луну из системы.

Казалось абсурдно. С другой стороны, она в корабле, летящем к Цересе на огромной скорости под управлением ИИ, связанного с её мозгом — абсурдом это уже не назовёшь…

— Кто-то предложил поставить очень большой TBT-привод и просто выбросить из галактики, — добавил Уорден с ухмылкой; у неё отвисла челюсть.

— Теоретически привод такого размера вполне осуществим. Больше даже. Но снова — ошибка и детонирует; неизвестно, до или после выхода. Если бы были уверены в — после — хороший план, но так слишком опасно.

— Текущий план — авантюрный вариант: не пробовали, но расчёты говорят, что возможно, — продолжила коллега, когда Алекс пришла в себя. Даже Гермес, кажется, удивился последней идеей.

— Скорее инверсия концепции АГ. Никогда не было причин, но вполне возможно использовать гравитационный генератор для очень сильного положительного поля, а не обнуляющего. Расширение инерциального компенсатора — только несоизмеримо мощнее.

— То есть… создаёте гигантское гравитационное поле, которое даёт вам…

Алекс прикинула и вдруг поняла.

— О. Блестяще. Огромное поле — искусственная гравитационная яма. Вся луна движется к нему!

— По сути да, — кивнула Джеффрис.

— Теоретически поле достаточно велико, чтобы искривить пространство у луны так, что она — скатывается вниз к нему. Вытаскиваем из орбиты, не толкая. Красота идеи: WIMP-поток генератора падает быстрее, чем градиент гравитации. Даже если экранирование хуже расчётного — достаточно далеко, чтобы это не имело значения.

— Потом просто постепенно уводим поле, пока Харон разгоняется — мягко вытащим из системы, — с удовлетворением сказал Уорден.

— Займёт время, но меньше, чем думали изначально: за несколько месяцев наберём приличную скорость. Когда безопасно уйдём за облако Оорта, можно будет спустить зонды, хотя многие настаивают на контролируемой детонации раз и навсегда. Я колеблюсь: мы потеряем данные, но я чувствовал бы себя лучше, если бы его не было.

Алекс понимала его. Все, кто думал о харонской массе, хотели, чтобы она исчезла.

— Значит, тесты? — спросила она.

— В том и идея.

Он указал на остальных.

— Сандра — эксперт по гравгенераторам, Хабиб — инженер силовых систем, Сабина знает о WIMP-экранировании больше, чем кто-либо. Лучшая ученица, что у меня была.

Молодая женщина слегка смутилась, но была довольна.

— Начнём с малого — астероиды как цели с небольшими количествами планиума как индикатор проблем экранирования, — сказала Сандра.

— Если что-то пойдёт не так — будет очевидно.

Вспомнив двадцать лет назад, Алекс не могла не согласиться. Синий огненный шар иногда всё ещё снился.

— Надеюсь, сработает, — наконец сказала она, вернувшись к консоли проверить физические индикаторы — привычка, от которой не избавилась.

— Чем скорее эта чёртова штука исчезнет, тем счастливее будут все.

Даже Гермес согласился характерным звуком.

Январь 2103 — Облако Оорта, 231 а.е. от Солнца — На борту корабля утилизации харонской массы — «Привратник»

#— Достигли расчётной безопасной дистанции. Готовы к выстрелу.#

— Приготовиться.

Капитан Робертс оглядел мостик — один из крупнейших построенных кораблей, размером со старым надводным эсминцем; экипаж почти двести человек, половина учёные.

— Есть финальное разрешение?

— Есть, капитан. Действуйте на своё усмотрение.

Генерал Ле Бателье стоял в стороне по-строевому, руки за спиной, спокойно наблюдая.

— Спасибо, сэр. Маккензи, выстрел WIMP-лучевой торпедо, затем прыжок к орбите Плутона, как только подтвердите детонацию.

#— Есть, капитан. Торпедный аппарат включён, цель захвачена, дистанция — десять а.е. «Порог» пройден. Торпеда: исходящий Блинк-прыжок завершён, обратный Блинк-прыжок завершён… Детонация подтверждена.#

Картинка с внешних камер в нейролинках дёрнулась — они за микросекунды оказались в двухстах астрономических единицах от места.

— Немного разочаровывает, — мягко прокомментировал Робертс.

— Результаты увидим только через чуть больше двадцати семи часов.

— Лично я более чем доволен подождать, — проворчал Ле Бателье, размявшись.

— Был бы ещё рад, если бы эта чёртова штука была ещё дальше, но все начали нервничать. Достаточно далеко от системы — получим лишь гравитационную турбулентность на несколько часов и красивое шоу. Меня устраивает. По крайней мере, её больше нет.

— И можно перестать беспокоиться об инопланетном супероружии и вернуться к обычной работе, — усмехнулся Робертс.

— Пока не найдём ещё одно, — вздохнул генерал.

— Где одно — может быть больше. Разберёмся, если и когда.

— Присоединитесь к обеду? Отличный синтетический стейк в камбузе.

— Хорошая идея, капитан, — улыбнулся Ле Бателье. — Ведите.

Оба покинули мостик; Маккензи передал команду себе.

Ожидая красивых синих огней, он с большим интересом размышлял, что принесут следующие годы.

Жизнь, даже для ИИ, в последнее время была очень интересной, решил он.

Люди — сплошное удовольствие.

Глава 3 — Один... два... много!

Март 2109 года — Штаб-квартира Межзвёздной разведки — База Луна Прайм

#— Флот зондов сообщает об очередном обнаружении планиума, Джон. Самое крупное на сегодняшний день — с огромным отрывом.#

Джон Андерсон, директор МР, рассеянно кивнул, просматривая отчёт, который ИИ Минерва загрузила в его нейролинк ещё во время разговора.

— Намного больше, чем мы находили в любом другом месте, — прокомментировал он, глядя на звёздную карту в ментальном пространстве и поворачивая её, приближая инстинктивными мысленными командами. На карте была каждая звезда в радиусе двухсот пятидесяти световых лет вместе с данными о каждой из них, где они имелись, включая сведения о тех, что уже подверглись детальному сканированию — а это охватывало гораздо, гораздо меньший объём.

Поскольку в этой сфере было как минимум четверть миллиона видимых звёзд и, возможно, столько же коричневых карликов, за пять лет работы программы они посетили лишь долю одного процента из них. Число зондовых кораблей, однако, неуклонно росло: строительный комплекс в точке L4 быстро расширялся и выпускал аппараты в весьма приличном темпе. Добыча в поясе астероидов за последние двадцать лет с начала космической экспансии человечества полностью сняла проблемы с материалами — и это даже не учитывая лёгкость доставки чего угодно почти из любой точки галактики, которую обеспечивал Блинк-привод.

Корабли теперь строили тысячами — почти как большие грузовики в эпоху ископаемого топлива — и становились почти такими же обыденными. Космические путешествия прошли путь от чисто исследовательской функции в конце XX века через дорогое удовольствие в середине XXI к тому, что ныне считалось почти рутиной.

Для всех моложе сорока это казалось чем-то само собой разумеющимся. Решающую роль сыграла простота самого Блинк-привода, как только была понята базовая теория работы. Да, в некоторых отношениях это была устрашающе сложная машина и требовала очень высокого технологического уровня, но в нынешнем виде она не сильно отличалась от производства передового двигателя внутреннего сгорания около 2020 года — относительно тогдашнего уровня техники.

Признавая, что для понимания принципа работы нужно было знать теорию WIMP на весьма впечатляющем уровне, для изготовления докторской степени не требовалось — лишь хорошее образование и приличный интеллект, а ныне это было, по сути, у всех.

Современная медицина, повсеместные нейролинки и ИИ, технологии на основе спинтроники и всё остальное, что появилось после — безумных лет, изменило мир до неузнаваемости: человек с начала прошлого века, вероятно, его бы не узнал. Он был почти уверен: максимум через пятьдесят лет по всей Солнечной системе и дальше будут люди — разных мастей.

Уже готовились планы колоний на двух потенциально обитаемых планетах у Альфы Центавра B — очевидном первом месте для поиска после возобновления межзвёздной программы, когда Массу Харона сделали безопасной. В тот первый год люди прыгали повсюду почти наугад, пока привод тщательно испытывали, и накопились горы сведений о разбросанных звёздных системах на половине галактики — и даже пара в Андромеде, когда один испытатель увлёкся.

Довольно быстро ИКГС остановил стихийные исследования — главным образом из опасения случайно активировать ещё одно планиумное оружие.

Все были уверены, что прометиане или их враги оставили следы где-то ещё, не только в системе Соля, и даже при новейшем экранировании, считавшемся почти идеальным, всегда оставался шанс аварии. МР была создана в конце 2104 года, и ей передали разведку новых систем вместе со стандартными протоколами: обнаружение планиумного оружия или залежей, контакт с инопланетянами — враждебными или нет — и выявление обитаемых миров. Люди были довольно уверены, что рано или поздно человечество встретит другой разумный вид: как минимум два разных уже посещали их родную систему в сравнительно недавнем прошлом. Но никто не знал, когда это произойдёт и какими будут те инопланетяне. Может, на следующей неделе, может, через столетия — но рано или поздно это случится, и они хотели быть готовы.

Также они хотели быть абсолютно уверены, что в системе, намеченной для поселения, нет планиума. Каждая обследованная система сначала тщательно сканировалась жертвенными дронами на наличие этого адского материала. Решение было принято очень рано: присутствие вещества в системе — если только там нет чего-то ещё, делающего её особенно интересной — достаточный повод пометить её непригодной и двигаться дальше. Если была веская причина изучать такую систему глубже, запускалась операция по удалению всех следов материала. Крайне осторожные испытания показали, что новейшее экранирование позволяет перевозить планиум Блинк-приводом, хотя никто не хотел быть на борту в это время — процесс всегда автоматизировали.

Даже ИИ не горели желанием рисковать, что слегка забавляло Джона. По мере обнаружения планиума отправляли в безопасное место за пределами галактики, где он не представлял бы проблемы. Там его можно было изучать без риска для кого-либо — даже если случится катастрофа. Уничтожение Массы Харона дало небольшую чёрную дыру и потрясающую вспышку света, когда она наконец стала видна внутренней системе — несколько часов её можно было разглядеть днём на Земле.

Никто не хотел повторения чего-то подобного рядом с обитаемым миром. Исследовательский корабль, всё ещё изучавший Сингулярность Харона, также буксировал её по курсу, который должен был закончиться в межгалактическом пространстве. К этому моменту они разогнали её почти до десяти процентов c. Когда из неё извлекут всё интересное, её бросят в глубины космоса — хотя курс занесут в журнал, чтобы все могли её избегать. План был таков: следующее найденное оружие просто переместят целиком для полноценного удалённого исследования — где внезапно образующаяся сингулярность вместе с небольшой — новой никому не помешает. Никто не сомневался, что рано или поздно одно обнаружится: маловероятно, что единственное в существовании было спрятано внутри Харона.

Где есть одно — скорее всего, есть и другие. До сих пор лишь мелкие следы планиума находили в разбросанных системах примерно до тридцати световых лет и в одной, посещённой до создания МР, — примерно в двух тысячах световых лет ближе к галактическому ядру. Все следы указывали на результат боевой операции: крошечные количества, разбросанные по большим участкам планеты или, в паре случаев, по поясу астероидов. Картина тревожно напоминала результат Марсианского ССВ, что усиливало мысль о межзвёздной войне с планиумным оружием. Поскольку других следов ни одной из сторон пока не нашли, обе могли быть вымершими. С другой стороны, одна из сторон может где-то зализывать раны и ждать...

Систематический поиск последних пяти лет должен был находить всё больше следов прошлых сражений — и, глядя на данные, только что доставленные курьерским дроном, это как раз удалось.

#— Да, сканы показывают ту же конфигурацию, что была у Массы Харона. Примерно шестьдесят одна килотонна планиума в компактной массе внутри явно искусственной конструкции, скрытой в малой луне на внешней окраине системы. В большинстве отношений поразительное сходство с Хароном.#

Минерва звучала задумчиво, выводя в общее внутреннее представление разные данные.

#— Кому-то явно не хотелось, чтобы это устройство нашли. Зонд не видит признаков манипуляций с поверхностью луны — как в случае с Хароном, это либо означает, что массу поместили достаточно давно, чтобы микрометеоритная бомбардировка и приливные напряжения стёрли следы, либо кто-то приложил огромные усилия, чтобы их замести.#

— Другого правдоподобного объяснения, как оно могло там оказаться, я не вижу, согласен, — сказал он.

— И прятать столь опасную вещь таким образом по-прежнему больше похоже на злой умысел. Не узнаем, пока не доберёмся до одного безопасно и не изучим. А может, и тогда не узнаем...

#— Глубокие сканы показывают, что материал вокруг планиума — сплав титана, иридия и кремния с значительными количествами трансурановых элементов. Мы с таким ещё не сталкивались и не рассматривали; это явно продукт очень продвинутой технологии. Кроме того, есть признаки искусственно модифицированного сильного ядерного взаимодействия, что значительно улучшило бы физические свойства материала.#

— Помню, недавно читал исследования по этому, — заметил он, вспоминая отчёт МАП — за годы он стал ведущим научным учреждением планеты. Хотя уже не полностью на планете: защищённый исследовательский комплекс Цереры разрастался и по сути стал продолжением МАП.

— Изучают для прочности корпусов космических кораблей.

#— Да, исследования очень перспективны,# — ответила Минерва довольным тоном. #— Если текущий путь развития пойдёт, как ожидается, мы сможем внедрить это менее чем за десять лет.# Она помолчала и продолжила: #— Однако это ещё одно доказательство, что создатели этих устройств были на нашем уровне или выше. Вероятно, выше прометиан, — мы знаем, что тот вид, похоже, не использовал спинтронику. Хотя, возможно, они намеренно обошли эту технологию в марсианских форпостах. В любом случае изучение устройства должно дать важные прорывы в ряде областей.#

— И достаточно планиума, чтобы убить систему, — проворчал он.

— От него нужно избавиться. Надеюсь, извлечём без детонации и без уничтожения остальной части машины. Если там ловушка — будет сложно...

#— Предлагаю держаться очень далеко и пользоваться удалёнными системами — разумная мера предосторожности,# — сказала она с сухим юмором. Он усмехнулся. У Минервы порой был острый язык.

— Об этом я тоже подумал, — улыбнулся он. — Надеюсь, последние работы по сверхсветовой связи в реальном времени дадут плоды. Пинг-понг-связь даёт слишком большую задержку для точного управления в реальном времени.

#— Начальные работы перспективны, но здесь, как и везде, только время покажет,# — сказала она.

— Нужно сообщить ИКГС об этом открытии.

— Нужно.

ИКГС теперь включала почти все правительства Земли, кроме замкнутой Империи Техаса — та держалась особняком и изредка бросала угрозы — и пары мест в Объединённой Африке, ещё не определившихся. По сути это было де-факто планетарное правительство; ожидалось, что через двадцать-тридцать лет станет таковым де-юре, впервые в истории объединив планету. Свидетельства потенциально враждебных инопланетян сильно помогли — по сути завершив то, что Быстрая война восемьдесят лет назад начала так ужасно.

Он отчитывался напрямую перед ними; военно-исследовательное крыло ИКГС решало, что делать с новой проблемой и как. По правде он был этому рад. У него и его людей хватало работы просто находить вещи.

Что делать с находками дальше — уже не их задача. МР — разведывательная группа, а не военная структура. Секундой позже Джон набирал вызов по нейролинку и вскоре оказался в виртуальной среде вместе с почтенным и высокоуважаемым генералом Ле Бателье, который почти сорок лет оставался главнокомандующим ГВК. Также присутствовали первичный ИИ ИКГС Афина и несколько других, включая нынешнего премьера ИКГС Уинстона Кларка — бывшего президента КАС, уважаемого государственного деятеля с блестящей карьерой.

— Мы нашли ещё одну Массу Планиума, — сказал он.

Когда все обменялись приветствиями — в общем ментальном пространстве это заняло мало времени. Небольшая задержка между людьми на Земле и им на Луне в основном компенсировалась нейролинком, но небольшой, слегка раздражающий лаг всё равно оставался. Все привыкли и почти не замечали.

— Где? — тут же спросил Ле Бателье.

#— Она обращается вокруг звезды HD40307 на расстоянии чуть меньше двухсот шестидесяти шести световых минут, вложена в малую ледяную луну карликовой планеты, похожей на Плутон,# — сказала Минерва.

Её человекоподобный аватар — высокая ледяная блондинка с быстрой улыбкой и зелёными глазами.

— Луна вдвое меньше Харона, в основном водяной лёд и аммиак, с тонким слоем породы сверху и рядом криогенных газов — гелия, азота. Ничего примечательного, типично для таких тел на окраине системы.#

— Насколько помню, HD40307 была одним из главных кандидатов на обитаемый мир? — спросил Кларк.

#— Да, с 2008 года известно как минимум шесть планет; одна считалась примерно землеподобной,# — подтвердила Минерва, кивая.

— Тогда были сомнения из-за ранних методов детекции. В 2053 году «Джеймс Уэбб-2» на точке L2 подтвердил и уточнил: десять планет, две с довольно вероятной обитаемостью для немодифицированных людей. Наши зонды показали: одна примерно вдвое больше Земли по диаметру, но со средней плотностью настолько низкой, что поверхностная гравитация лишь на двадцать процентов выше; климат вполне переносим, хоть и прохладный. Другая — почти близнец Венеры по характеристикам, но прохладнее: жаркий край земного диапазона, но ещё обитаем.#

— Есть признаки жизни? — с интересом спросила Маргарет О'Киф, один из научных советников ИКГС.

— Нет. Меньшая, HD40307 h, имеет тонкую атмосферу в основном из азота с следами инертных газов; HD40307 i, большая, тоже кажется безжизненной, хотя плотность атмосферы достаточна, чтобы человек выжил с одной кислородной маской. На обеих значительные запасы жидкой воды.

Джон оглядел собравшихся, пытаясь уловить их мысли.

Афина, использовавшая в связи женский аватар — по причинам, известным лишь ей, — миниатюрная, с кошачьими ушами, улыбнулась ему.

#— Мы десятилетиями знаем, что ряд экзопланет несёт признаки жизни,# — добавила Минерва. #— У этой системы их не было; более близкое обследование лишь подтвердило это. За последние два года нашли ещё минимум дюжину планет с жизнью разных видов — пока ничего разумного и следов цивилизации, посетившей их или возникшей на них.#

— Кроме фрагментов планиума, — мрачно заметил Ле Бателье.

#— Ну да, это так, но пока лишь в двух случаях планиум был в системе с обитаемой планетой, где есть жизнь,# — признала Минерва. #— И в одном из них — лишь следы в поясе астероидов.#

— Всё равно это почти доказательство, что разумная жизнь здесь когда-то была, — заявил генерал. — Мы ещё не нашли планиум в форме, которая не выглядела бы явно изготовленной или сконцентрированной — вполне возможно, что вещество создано искусственно, как мы и подозревали годами. Тогда любая система с ним должна была посещаться космическим видом.

— Верно, и открытие ещё одной Массы это подтверждает, — вставил Кларк. — Меня это беспокоит. Как говорится: один раз — случайность, два — совпадение...

— Мне не нужно три проклятых штуки, чтобы считать это вражеским действием, — с лёгкой усмешкой сказал Ле Бателье. — Одной хватило. Нужно очень осторожно изучить эту. Предлагаю использовать её как хороший тест для переноса в предложенную внегалактическую безопасную зону. Сработает — прекрасно; не сработает — потеряем систему без ничего особенно ценного, чего мы ещё не нашли в других местах.

Никто не возражал. Через мгновение Джон сказал:

— Мы передали все данные обследования системы; HD40307 помечена запретной для исследования до дальнейших указаний. Если взорвёте — сообщите, ладно?

Генерал Ле Бателье, похоже, был этим позабавлен.

— Постараемся не уничтожить вполне приличную звёздную систему. Спасибо за доклад, профессор Андерсон, Минерва. Можете передать дело нам.

— Отлично. Тогда вернёмся к работе.

Джон кивнул остальным. Аватар Минервы сделал то же, затем они отключились. Открыв глаза, он посмотрел на небольшую голопроекцию на столе — там смотрела его коллега-ИИ.

— Будет интересно узнать, что они найдут.

#— Действительно. Мне очень любопытно, кто создал Массы и зачем,# — она покачала смоделированной головой.

— Если мы когда-нибудь это узнаем.#

— Время покажет. Нам и так хватает работы.

Выделив несколько минут на настоящий кофе, Джон вскоре погрузился в другие отчёты зондовых миссий в сфере почти ста световых лет — Минерва помогала ему и следила за всем остальным в МР.

Октябрь 2109 года 31,8 а.е. от первичной HD40307 — На борту исследовательского корабля ИКГС — «Порог»

#— Блок TBT сообщает готовность, реакторы на полной мощности, конденсаторы заряжены, координаты назначения — исследовательский сектор A41Q,# — сказал корабельный ИИ Нилс.

— Весь персонал — на боевые посты.

Начало операции TBT через тридцать секунд с... отметки.

Экипаж ринулся к местам. Хотя почти все функции большинства систем выполнялись через нейролинк, у каждого был назначенный пост, у многих — голопроекторы. Некоторые предпочитали смотреть глазами, а не разумом — и поныне. Капитан Хирасе огляделся, довольный быстрой реакцией экипажа. Тренировки окупились.

— Что бы ни случилось — будет интересно, — прокомментировал он.

#— Несомненно, капитан,# — ответил Нилс.

— Консенсус: сработает; если нет — Масса всё равно станет безопасной. Просто несколько... зрелищно.

Хирасе кивнул с лёгкой улыбкой.

Он следил за таймером в углу поля зрения, отсчитывающим секунды до операции по перемещению луны длиной шестьсот сорок километров. В любом случае всё закончится почти мгновенно.

#— Десять секунд,# — объявил Нилс.

— Привод TBT в сети, ускоритель на пороге.

Жду сигнала.

Когда таймер обнулился, они сделали Блинк-переход в безопасную точку с другой стороны системы; через пять секунд активировался привод на оставленной луне. Наблюдали через почти реальновременную связь с зондом на орбите той же карликовой планеты. Когда луна тихо и без суеты просто исчезла, все зааплодировали.

Капитан Хирасе дал им минуту, затем твёрдо сказал:

— Успокойтесь. Мы знаем, что она ушла успешно; нужно выяснить, прибыла ли цела. Нилс, к точке встречи — посмотрим, целая луна или чёрная дыра.

#— Есть, капитан. Зонд извлечён и стыкуется, координаты установлены... прыжок завершён. Разворачиваю зонд в точке назначения...#

Мгновения спустя с глубокого сканера зонда пришло изображение яркого пятна посреди туманной массы — той самой луны, которую только что перенесли почти на девяносто две тысячи световых лет за миг, мягко парящей в чёрноте межгалактического пространства далеко за пределами Млечного Пути. В видимом свете — лишь тёмное пятно на фоне галактики, откуда они пришли.

#— Похоже, успех.#

— Прекрасно. Улыбка стала шире.

— Теперь остаётся распилить проклятую луну, добраться до этой... штуки, не взорвав её, и понять, для чего она и как работает.

#— Я по-прежнему считаю теорию об оружии наиболее вероятной, но любопытно проверить,# — ответил Нилс.

— Доступ к устройству займёт время — придётся действовать крайне осторожно.

— Времени у нас полно, — усмехнулся Хирасе.

— Да времени хоть отбавляй. За работу.

По его приказу вокруг них начали появляться другие корабли: развернулась сложная научная операция.

Январь 2112 года 2,4 световых месяца от Арктура, звезда KO III, 36,7 св. лет от Соля — На борту разведывательного корабля МР — «Искатель интересных вещей»

— Какого чёрта...?!

— Это много планиума...

#— Это слишком много планиума...#

Все трое на борту разведчика переглянулись. Роланд Уорден, внук обоих знаменитых изобретателей TBT-привода, питающего его корабль, формально командир малого судна; его заместитель и жена Сара Кимура — исследователь. Его докторская — по исследованию WIMP-полей, её — биология и звёздная механика: странное, но полезное сочетание для их работы.

Третий член экипажа, Исаак — корабельный ИИ и близкий друг двоих — присутствовал полноразмерной голопроекцией, хотя у него также было человекоподобное тело на случай высадки. Утверждал, что ему нравится ходить по новым планетам — без тела не то.

Большинство ИИ считали его слегка чокнутым.

Большинство людей — тоже.

Он лишь ухмылялся на замечания и игнорировал чужие мнения.

Роланд и Сара считали его частью семьи; он был лучшим ИИ на их свадьбе.

— Шесть проклятых штук? — Роланд с недоверием изучал результаты глубокого скана. — Господи. Люди сойдут с ума, когда увидят. За восемь лет и более девяти тысяч обследований звёзд мы нашли только две — а тут шесть в одной системе? Кому-то явно сильно не нравились те, кто здесь жил, если они засунули шесть системоубийц в одно место.

— Мы всё ещё не знаем наверняка, что это оружие, дорогой, — заметила Сара. — Расследование ИКГС только что дошло до устройства HD40307 после двух с половиной лет осторожной работы — а то, что нашли в прошлом году в HD207098, они даже не начинали.

#— С этими двумя что-то другое,# — указал Исаак, подсветив пару масс планиума, найденных удалённым зондовым массивом. #Обе, похоже, не скрыты в недрах небесных тел. Одна на орбите звезды примерно в восьмидесяти световых часах, другая — вокруг крупнейшего газового гиганта. Остальные скрыты.#

Роланд взглянул на него, затем на жену.

— Можем посмотреть, как они выглядят без сотен километров льда, — сказал он, взволнованно. — Это будет впервые.

— Подведём один зонд достаточно близко к той, что у газового гиганта, — предложила Сара. Быстро они приказали одному из двух десятков удалённых блоков прыгнуть на безопасное расстояние от концентрации планиума, затем отправили его на AG-приводе, нацелив оптический телескоп на инопланетную машину.

Через полминуты у них было чёткое изображение. Все изучали его молча некоторое время. Наконец Исаак с сомнением сказал:

#— Если это не оружие, кто-то очень постарался, чтобы оно так выглядело.#

— Да, — неуверенно согласился Роланд, Сара кивнула. — Рельсотрон, судя по виду. Такой, что через него можно гонять целые корабли.

Он указал на больший конец устройства — по-видимому сейчас неактивного. Серия колец из незнакомого металла окружала большую сферу планиума, которую они узнали бы мгновенно даже без глубокого скана. Тусклое свечение — верный признак, за которым обычно следует быстрый отход.

— Она огромна, — с удивлением и тревогой сказала Сара. — Обе «руки» почти пятнадцать километров; кольца на толстом конце — более пяти километров в диаметре.

#— Эта часть, похоже, силовая установка,# — сказал Исаак, подсветив секцию в самом хвосте, предполагая, что два длинных выступа — перед. #Думаю, это вариант термояда. Сейчас она полностью холодна — явно не использовалась десятилетиями, вероятно веками. Ни излучения, ни теплового выхода, ни электрической активности... Устройство полностью выключено, если не мертво.#

— Я бы не стал считать его мёртвым, — проворчал Роланд. — Мы никуда в эту систему не полезем. Соберём отсюда все данные, какие сможем, и передадим тем, кто за деньги рискует жизнью, ковыряясь в бомбах, способных разнести Марс на конфетти.

#— Не могу не согласиться,# — кивнул ИИ.

Сара, всё ещё внимательно изучавшая данные зонда, тоже кивнула.

— Отправьте другой зонд ко второй — посмотрим, тоже ли неактивна, — предложила она.

Исаак так и сделал, и через несколько минут они получили ответ.

— Да. Точь-в-точь, до сантиметра. И мертва как камень, на вид. Интересно, что это на самом деле? Мы думали — бомба, но это больше похоже на пушку.

#— Возможно, кумулятивный заряд? Или, может быть, устройство использует планиум как снаряды и стреляет ими по далёкой цели?#

— Может, это вообще ракета. На планиуме как на топливе.

Роланд ухмыльнулся; двое других переглянулись и уставились на него.

— Что она должна двигать — звёзды? — вздохнула Сара.

— Посмотри на неё! Такое количество планиума — ужасающе. Ты знаешь, сколько энергии выделится при детонации. Если хочешь сдвинуть планету — есть способы проще и безопаснее.

Он пожал плечами.

— Без понятия. Ни у кого нет. Но мы нашли то, что облегчит выяснение — если только они не взорвутся нам в лицо, когда кто-нибудь ткнёт в одну.

#— Это точно не я,# — с жаром сказал Исаак.

— И не я. Отправим данные домой и перейдём к следующей системе, — сказала Сара. — И поедим — я умираю с голоду.

Вскоре они отправили курьерский дрон в штаб МР, пообедали и сделали Блинк-переход к следующей звезде из огромного списка, с которым группе межзвёздной разведки предстояло работать десятилетиями.

Март 2114 года — Здание Международного комитета государственного сотрудничества — Группа внешнесистемного контроля

— ...и два новых поселения на Дельта Павонис d быстро растут. Несмотря на чуть более высокую гравитацию, желающих переехать больше, чем ресурсов на жильё. Есть опасения экологического ущерба, если не создать больше поселений в подходящих местах. Поэтому просим повысить статус с колонии второго класса до первого — чтобы увеличить доступные ресурсы.

Губернатор системы Дельта Павонис снова сел, вежливо кивнув собравшимся.

#— Голосуйте по предложению повысить статус Дельта Павонис d до колонии первого класса,# — сказала Афина.

Её аватар оглядел зал — в основном для немногочисленных физически присутствующих; остальные подключались к виртуальной копии комнаты в ментальном пространстве нейролинка.

#— Предложение принято: сто сорок восемь против одного.#

— Спасибо, губернатор Бишара.

Премьер ИКГС вежливо кивнул.

— Доложите через шесть месяцев о прогрессе, чтобы мы убедились, что всё идёт гладко.

— Конечно, сэр. Спасибо за ваше время.

Его голограмма погасла.

— Следующий пункт. Система Арктура, шесть Масс Планиума, найденных два года назад, и исследование их назначения и создателей. Доктор Уорден, рад снова вас видеть после столь долгого перерыва.

Знаменитый физик улыбнулся в ответ.

— Взаимно, премьер Кларк. Ему семьдесят восемь — человек из XX века оценил бы его возраст как крепкие ранние сорок. Медицина уже продлила жизнь минимум до проецируемых двух веков и неуклонно улучшалась — даже до экспериментов с загрузкой сознания, которые через несколько лет могут стать реальностью.

— Последние годы были увлекательными. Многое узнали о создателях устройств; мы очень близки к взлому шифрования их компьютеров — думаю.

— Для тех, кто не следил за исследованиями, — краткое резюме ситуации? — спросил Кларк.

— Конечно. Как известно, устройства сначала считали оружием огромной разрушительной силы. Все собранные данные это подтверждали, и до недавнего времени не было веских причин думать иначе. До открытия в Арктуре чуть более двух лет назад все три известных устройства были глубоко зарыты в малые луны — явная попытка скрыть.

Доктор Уорден оглядел представителей; некоторые кивали.

— Первые две мы перенесли вместе с лунами в тестовую зону далеко за периметром галактики — чтобы при аварии не пострадал никто. Мы по-прежнему не знаем, кто их сделал, зачем и когда; нельзя исключить, что за ними следят — ещё одна причина держать их далеко. В худшем случае, если придут враждебные инопланетяне, они найдут лишь небольшую исследовательскую станцию, которую, надеюсь, успеем эвакуировать.

— Считаете это вероятным, доктор? — спросил один из министров ЕА.

— Не особенно — иначе кто-то пришёл бы, когда мы разобрались с Хароном, — ответил он. — Но военные коллеги выдвигают это как опасность — приходится относиться серьёзно, как бы маловероятно ни было.

— Понятно. Спасибо.

— Не за что. Открытие в Арктуре всё изменило. Мы почти закончили осторожное снятие покрывающего материала с устройства HD40307, когда команда МР обнаружила ещё шесть — включая две полностью открытые. Одна на орбите первичной звезды одна, другая — у газового гиганта. Оставшиеся четыре в льду и породе, как прежние три. Все шесть перенесли в разнесённые точки тестовой зоны и очень осторожно изучаем две открытые. Они идентичны — признак серийного производства. По данным зарытых и записи о Массе Харона уверены: все это одно и то же устройство.

— Но вы ещё не знаете, для чего оно? — спросил премьер Кларк.

— Нет, с достаточной уверенностью, — покачал головой доктор Уорден. — Оружие по-прежнему вероятный сценарий.

Он указал на изображение высокого разрешения одного из устройств, появившееся в физической и виртуальной комнате.

— Два шипа или рельса с того, что мы считаем передней частью, намекают на масс-ускоритель какого-то типа. При таких размерах — очень мощный. Огромная масса планиума — идеальная сфера из по сути чистого планиума, удерживаемая в центре зазора сзади и тех колец, которые, как мы полагаем, образуют колоссальный источник питания.

Он подсвечивал каждый пункт.

— С первого изучения планиума с Марсианского События мы знаем: теоретически его можно использовать как источник энергии, если достаточно безумен, чтобы не бояться катастрофического риска, — продолжил он. — Сзади — термоядерный генератор, питающий систему возбуждения в кольцах, которая, насколько мы понимаем, формирует и контролирует энергию от сильного электрического заряда на планиумном ядре. Зачем — пока неясно. Одна версия — стрелять снарядами на колоссальной скорости по рельсам — гигантский рельсотрон. Возможно, с планиумом в качестве боеголовки: нужна лишь малая часть, разгоняемая до очень большой доли c этой машиной.

Он помолчал.

— На основе исследований материала и новейшей WIMP-теории возможно достижение сверхсветовых скоростей в реальном пространстве.

Все уставились на машину, затем на него.

— Я не думал, что это возможно, — изумлённо сказал министр ЕА.

— Это было отчасти неожиданным результатом, когда мы впервые изучали вещество годы назад, — ответил Уорден, взмахнув рукой. — Не все верили; мы никогда не рисковали достаточно, чтобы проверить наверняка. WIMP-теория допускает сверхсветовые частицы при правильном взгляде; идут исследования технологий, использующих эффект. Но по недавним данным о планиуме, возможно, добиться того же гораздо проще — хоть и гораздо менее эффективно.

— Есть представление о возможных скоростях этим методом? — спросил кто-то ещё.

— Ответ сложный, но грубо — возможно семь с половиной тысяч скоростей света кажется правдоподобным. Звучит много, но это едва двадцать световых лет в день. По сравнению с TBT-приводом — игрушка. Не говоря о нестабильности и токсичности планиума.

— И вы считаете, эта машина может использовать тот эффект?

— Подозреваем, но без активации не можем быть уверены. И никто не горит желанием — даже если бы знали как. Если это оружие — не знаем, что будет; если нет — тем более не знаем.

Он пожал плечами.

— Нужно больше изучений. Когда доберёмся до компьютеров — узнаем многое очень быстро; пока не склонны экспериментировать слишком. Никто не хочет снова видеть столько планиума, если можно избежать.

— Не могу вас винить, доктор, — с ироничной улыбкой сказал премьер Кларк. — Одного раза хватило.

— Определённо.

— Насколько близки к доступу к компьютерам?

— Трудно назвать цифры, — ответил физик. — Технология удивительно примитивна в некоторых отношениях. Ожидали продвинутые спинтронные массивы — нашли довольно примитивные квантовые компьютеры. Зато алгоритмы шифрования отличные; даже лучшие ИИ испытывают трудности. Уверены, что справимся рано или поздно; оценки — от недели до десятилетия.

— Довольно широкий диапазон, — заметил собеседник.

— К сожалению, да. Подозреваем: взломав один, последующие станут гораздо проще — но это полностью инопланетная технология с полностью неизвестной историей.

— Не беспокойтесь, доктор. Ваш прогресс замечателен; вы лично ответственны за большую часть нашего технологического прогресса.

— Мне помогли многие, — улыбнулся Уорден. — Не могу приписать это себе. Это была групповая работа.

— Тем не менее. Берите сколько нужно. Все уверены, что вы добьётесь успеха — ждём результатов с огромным интересом.

— Спасибо, сэр. Сделаем всё возможное и будем держать вас в курсе.

— Отлично.

Премьер Кларк оглядел зал.

— Тогда, думаю, пора на обед. Через девяносто минут продолжим — предложение ГВК о расширении глубокого массива до непрерывной работы вокруг всех обитаемых систем. Обдумайте тему; встретимся после обеда.

Физически присутствующие встали; подключённые по нейролинку начали исчезать. Доктор Уорден направился к двери с остальными — все с нетерпением ждали обеда после долгого утра.

Декабрь 2114 года 3 световых месяца от HD1388, звезда G2V, 85,3 св. лет от Соля — На борту разведывательного корабля МР — «Искатель интересных вещей»

— Почему мы вообще здесь? — спросила Сара, руки на бёдрах, глядя на мужа и воплощённого ИИ-коллегу, игравших в карты в камбузе.

— Это минимум восемнадцать световых лет от радиуса поиска, в котором мы должны быть.

— Пиво? — предложил Исаак, протягивая ёмкость от пищевой системы с ухмылкой на синтетическом лице, которое действительно хотелось ударить. И правда. Его били по лицу дважды за последние два года. Возможно, из-за беззаботного сарказма. Даже некоторые ИИ находили его раздражающим.

— О господи. Только не опять, — сказала она, но пиво взяла.

— Объясняйте.

— С столькими новыми кораблями в разведывательной группе за полгода мы рисковали отстать, — с улыбкой сказал Роланд, не отрываясь от карт.

— Репутацию надо поддерживать.

— Репутацию пьяниц, устраивающих драки в барах, — язвила она.

— Эй, последнюю начала ты, — с усмешкой возразил он.

— И я же её закончила, — рассмеялась женщина, садясь.

— Раздавай. И скажи, зачем мы именно здесь.

— HD1388 — почти близнец Соля. Высокая вероятность планет с жизнью.

Роланд раздал карты.

— Просмотрели список на что-то интересное — эта показалась хорошей идеей. Решили проверить.

— Пока я спала, как я погляжу, — кисло сказала она, глядя на карты.

— Не хотели будить ради такого мелкого отклонения от рутины, — ответил Исаак, затем добавил: — Две.

Он сбросил пару карт и взял новые.

— Вы двое и по отдельности — беда, а вместе — кошмар, — проворчала Сара.

— Три.

— Добро пожаловать в будущее. Были органические идиоты — пришлось изобрести синтетических.

Исаак ухмыльнулся; Роланд хихикнул.

— Дай двадцать лет — разницы между органическим и синтетическим почти не будет, — сказал он.

— Массив хотя бы развернули? — вздохнула она.

— Конечно, — обиделся муж. — Потом напились.

— Идиоты. Я окружена идиотами.

Мгновение спустя прозвучал сигнал тревоги, и все трое проверили систему.

— Чёрт возьми.

Сара посмотрела на мужа.

Он — на неё. Исаак — на обоих.

— Без планиума, но куда интереснее, — наконец сказал ИИ.

— Планета с кучей космических кораблей и орбитальным лифтом — или корабль, выходящий из системы в нашу сторону? — спросил Роланд, наблюдая через зондовый массив, как довольно внушительное судно разгоняется парой белых копий термоядерного пламени.

Когда оно вдруг пошло рябью и исчезло, все трое замолчали.

— Я бы сказал, корабль, — наконец произнёс Исаак. — Это был ССП-привод.

— Да. И не Блинк-привод, — кивнул Роланд.

— По WIMP-детекторам — какая-то странная вариация положительного гравитационного привода, может, со старой концепцией Алькубьерре, которую никто не смог заставить работать и бросил после изобретения TBT.

— Массив ловит радио или другие ЭМ-передачи? — спросила Сара, ковыряясь в системе. Исаак, как обычно, опередил её.

— Похоже на цифровой видеосигнал, — сказал он, перебирая методы и формат.

— Троичное кодирование, не зашифровано... огромное цветовое пространство. Хм. Интересно, что это говорит об их зрении... Ага! Есть.

В их общем ментальном пространстве появилось превосходное видео — похоже, документальный фильм.

— Вау. У Сары отвисла челюсть.

— Они — гигантские жуки.

— Похоже. И красивые. Как огромные богомолы.

Роланд изучал видео: два инопланетянина демонстрировали работу чего-то вроде сварочного аппарата.

— Ну, думаю, мы заработали зарплату на эту неделю. Лучше убрать массив и лететь домой рассказывать. Похоже, мы нашли первый контакт, о котором все боялись десятилетиями.

— Да. Думаешь, они — создатели Устройств? — спросила Сара, отдавая команды зондовой сети; блоки последовательно сделали Блинк-переход на корабль и стыковались. Меньше чем за три минуты они были готовы к отлёту; через десять секунд лунный диспетчерский задавал слегка недоумевающие вопросы.

— Сомневаюсь. Нет планиума, а их привод выдал столько WIMP-потока, что мог бы детонировать его с тысячи километров.

Исаак покачал головой, убирая тело в отсек и отключая.

— Надеюсь, — ответила Сара, когда корабль направился к ближайшему доку.

#— Это кто-то другой. Но технологии у них вполне приличные. Интересно, хотят ли дружить?#

— Скоро узнаем.

Февраль 2115 года — Тестовая зона планиумных устройств — На борту исследовательского корабля ИКГС — «Порог»

— Устройство сверхсветовой транспортировки?!

— Да. Похоже, так и есть.

Доктор Джон Уорден покачал головой.

— По данным компьютера, эти штуки используются парами, чтобы перебрасывать корабли на расстояния до нескольких тысяч световых лет, точка-точка. Не так быстро, как TBT-привод, и по дальности не сравнить; к тому же точки назначения жёстко ограничены, потому что терминал нужен на обоих концах. Но сам корабль может быть довольно примитивным — достаточно, чтобы был прочным и выдерживал нагрузки. В остальном подошло бы даже что-то почти на уровне наших первых межпланетных кораблей. И это старое устройство. Очень, очень старое — если верить звёздным данным, которые мы скачали.

— Насколько старое — «очень, очень»?

— По измерениям звёздного дрейфа на небольшом числе далёких галактик, которые мы смогли уверенно опознать...

Джон запнулся и договорил:

— Близко к миллиарду лет. Хотя мы не можем быть уверены, что именно эта машина настолько стара — только что настолько стар сам набор данных. Но с учётом того, как в сплаве её корпуса искусственно усилено сильное ядерное взаимодействие, не исключено, что устройству действительно столько.

Он покачал головой, поражённый.

— И всё же минимум, судя по продуктам распада в активной зоне реактора, — не меньше полумиллиона лет. И выключили его около пятидесяти тысяч лет назад.

Капитан Хирасе на секунду остолбенел, затем задумался. И нахмурился.

— Эта цифра кажется... знакомой.

— Так подумали все, — признал Джон.

Он посмотрел на голограмму того, что они теперь знали как гигантский и чудовищно опасный транспортный терминал.

— Что случилось пятьдесят тысяч лет назад, плюс-минус тысячелетие? Куда делись те, кто пользовался этими штуками? Кто они вообще были? Мы уверены, что сами они их не создавали: технологии внутри заметно отличаются от тех немногочисленных прометианских технологий, что мы нашли на Марсе. Пользовались ли ими прометиане? Если да, то кто их уничтожил? И пользовались ли этими устройствами уже те, кто уничтожил прометиан? Сколько ещё инопланетных видов их применяли — и где они теперь? И так далее. Каждый ответ порождает ещё три вопроса.

— Их можно активировать?

— Можем, да. Но я не думаю, что это хорошая идея. Мы почти уверены, что при одновременной активации такого количества планиума может возникнуть очень неприятное взаимодействие с WIMP-потоком нашей техники — даже с экранированием. Эту часть придётся дополнительно усиливать, чтобы было безопаснее. Но с новыми данными это должно быть возможно.

#— Интересно, остались ли где-нибудь те, кто до сих пор пользуется этими устройствами?#, — задумчиво сказал Нилс.

— Кто знает. Галактика огромна. Мы можем искать их годами, прежде чем случайно наткнёмся, особенно если они по другую сторону ядра, — ответил Джон. — И они, скорее всего, не наткнутся на нас или на любой другой вид, использующий иную технологию. Их маршруты ограничены точками рядом с одним из таких... терминалов, если только их не устраивают очень долгие и очень медленные ССП-перелёты. Возможно, так и есть, но мы просто не знаем. Знаем мы одно: если найдём кого-то, кто использует технологию на базе этих устройств, действовать придётся крайне осторожно. В зависимости от того, сколько у них планиума, последствия могут быть чудовищными. Надеюсь, они понимают, насколько это опасно, и стараются держать запасы минимальными, но...

Он пожал плечами.

— Мы не знаем.

— Я бы предположил, что любой, кто начнёт экспериментировать с планиумом, рано или поздно поймёт, в чём проблема, — заметил капитан Хирасе.

— Хотелось бы так думать. Может, когда-нибудь и узнаем. А пока нам нужно выработать новые протоколы, чтобы минимизировать любое возможное взаимодействие с видами, использующими планиум. И продолжать перевозить эти штуки в безопасные места, чтобы никто неожиданно не прошёл через один из терминалов и не устроил катастрофу.

#— Судя по количеству уже обследованных систем, такие устройства встречаются редко: пока обнаружены только три другие площадки,# — сказал Нилс. #Я бы предположил, что узел в Арктуре был хабом какой-то сети, и он явно давно не использовался. Возможно, если свезти всё сюда, мы избежим неожиданных гостей, пока не введём контрмеры для защиты и их, и нас.#

— Если повезёт, так и будет. Но с этого момента нам придётся быть ещё осторожнее. И продолжать изучать данные с устройств — пока мы только царапнули поверхность.

Джон подошёл к креслу и сел, глядя на медленно вращающееся изображение гигантской машины в пятидесяти световых часах отсюда, безопасно вне досягаемости.

— Забавно, но даже теперь, когда мы знаем, что это такое, я всё равно не могу отделаться от ощущения, что это ещё и какое-то оружие. Не понимаю почему.

— Странно, что вы это сказали: у меня ровно то же чувство, — ответил капитан, садясь рядом. — Мы слишком долго считали это оружием; возможно, просто привычка.

— Может быть.

Джон ещё немного посмотрел на проекцию, затем покачал головой и отключил проектор.

— Я лечу на Землю — поужинать с внуком и его женой в честь их последнего открытия. Их команда и правда оправдывает название корабля. «Искатель интересных вещей», как есть.

#— Возможно, им стоит какое-то время искать чуть менее интересные вещи,# — пошутил Нилс. #Последние две находки оказались почти слишком интересными.#

— И не говорите. Шесть Планиумных Устройств, а теперь ещё и разумный вид насекомых с ССП-технологией, — добродушно покачал головой Джон. — Понятия не имею, что будет дальше, и, честно говоря, это немного пугает. Ну да ладно. Скоро увидим, какие они, эти жуки: группы первого контакта должны вылететь в следующем году. Интересно, окажутся ли они дружелюбными.

— Передавайте привет внуку и его жене, — улыбнулся капитан Хирасе. — И отличная работа. Мы узнаём очень многое.

— У нас над этим работают отличные специалисты, — ответил Джон, помахав на прощание. — До завтра.

Глава 4: Совещания, несчастные случаи и визит друзей

Июль 2115 — Здание Международного комитета правительственного сотрудничества — Группа внешнесистемного контроля

#— Доктор Джон Уорден, научный координатор команды изучения планиумных устройств. Слово предоставляется доктору Уордену. Доктор, не могли бы вы кратко доложить последние результаты вашей группы?# Аватар Афины жестом пригласила Джона; он кивнул, а все остальные замолчали и слушали. ГВСК с момента его прошлого визита несколько месяцев назад заметно выросла, и многие — люди и ИИ — внимательно следили за каждым его словом. Он прочистил горло, выстроил заметки в голове через нейролинк и начал говорить.

— Мы теперь знаем, что планиумные устройства — не то, чего мы изначально боялись: оружие массового поражения невиданного масштаба. Признаю, их можно использовать именно так, как мы показали, когда утилизировали первое — то, что было спрятано внутри Харона, некоторое время назад, но сведения, извлечённые нами из компьютеров двух образцов из Арктура, показывают: их основная функция — транспортная система.

Выведя подробную схему первого устройства, которое они обезопасили, извлекая планиумное ядро и теперь осторожно разбирали в общей групповой голограмме и ментальном пространстве, он прошёлся по конструкции гигантской машины. Данные об устройстве разошлись всем присутствующим.

— Основной, или стартовый, генератор питания — весьма впечатляющая термоядерная установка с модифицированным стелларатором на протонно-борном безнейтронном топливном цикле. Она похожа на ряд конструкций, которые были среди первых успешных термоядерных блоков, которые мы сами использовали с середины до конца двадцать первого века, пока их не сменили системы гравитационного удержания. Мощность этого генератора выдаётся непосредственно в виде электричества в огромных количествах при очень высоком напряжении; затем оно подаётся на планиумное ядро для его зарядки, а также приводит в рабочее состояние системы удержания и привода планиума.

Голограмма приблизила термоядерную установку и показала её в виде схемы с разнесёнными элементами.

— В устройстве есть интересные конструктивные решения, которые мы никогда не пробовали, но на данном этапе они в основном представляют научный интерес. Конструкция машины в некоторых отношениях впечатляет больше, чем её проект: она сделана с массивным резервированием и очень тщательно продумана на предмет максимальной прочности и износостойкости при одновременном снижении сложности, насколько это было возможно. Элегантная, хорошо спроектированная система, заслужившая немало похвал от наших энергетиков.

Когда трёхмерная реконструкция инопланетного термоядерного блока снова собралась и вернулась на место, всё устройство слегка повернулось, показывая другой ракурс.

— Когда планиумное ядро полностью заряжено, термоядерный блок переводится в режим ожидания — он больше не нужен, но программа держит его в горячем резерве. Основное питание теперь обеспечивает сам планиум, работая как генератор и забирая энергию из петли обратной связи, поддерживающей реакцию в ядре. Выходная мощность очень высока — мы оцениваем её в тераваттном диапазоне. Эта энергия накапливается в серии чрезвычайно ёмких конденсаторов, идущих вдоль верхней и нижней направляющих.

Конструкция стала полупрозрачной и по мере объяснения показывала разные части разными цветами.

— Основной вычислительный массив над термоядерной установкой здесь также имеет два резервных дубликата — по одному у основания каждой направляющей в этих двух точках. Кроме того, между ними большой участок с навигационными датчиками, коммуникационным оборудованием и вторичным накопителем энергии. Насколько нам пока удаётся установить, корабль, желающий использовать устройство для транспортировки, подключается к коммуникационному интерфейсу по довольно простому протоколу, запрашивая прыжок к пункту назначения, находясь в пределах транспортной дальности — порядка нескольких десятков километров. Если запрос принят — а для этого пункт назначения должен быть действительным среди прочих параметров, устройство полностью активируется и использует заряженное планиумное ядро для создания туннеля или канала того, что можно назвать ССП-пространством, между собой и согласованным приёмным устройством, которое активируется в свою очередь до начала транспортировки.

Он сделал паузу, дав всем несколько секунд усвоить информацию, затем продолжил:

— Когда связь между двумя устройствами установлена, корабль по сути захватывается локализованной гравитационной волной, вводится в ССП-коридор и разгоняется по нему на высоких сверхсветовых скоростях. Приёмное устройство обращает процесс и замедляет корабль до полной остановки, помещая его в пункт назначения со случайным смещением — мы подозреваем, чтобы снизить вероятность столкновения с другими судами. Поскольку весь корабль вместе с содержимым оказывается внутри сильно искажённой системы отсчёта коридора, внутри самого корабля ускорение не ощущается, хотя при входе в зону действия и выходе из неё возникают значительные нагрузки. Время транзита между терминалами — от секунд до, возможно, минуты в худшем случае.

Почти полностью разобранное и снабжённое пометками изображение планиумного устройства вращалось в трёх плоскостях, пока аудитория смотрела.

— Мы всё ещё работаем над рядом систем, которые пока не до конца понимаем, но знаем достаточно, чтобы понимать большую часть принципа работы и назначения. По извлечённым данным существует сеть таких устройств, разбросанная по большей части галактики, возраст которой, возможно, достигает около 1,2 миллиарда лет плюс-минус двести пять миллионов. Дальнейшие попытки датировать именно этот образец по ряду продуктов распада изотопных соотношений наконец установили его возраст примерно в шестнадцать миллионов лет с высокой степенью уверенности. Результаты датировки второго обнаруженного в Арктуре образца показывают, что он намного старше — примерно пятьсот миллионов лет. Оба идентичны и имеют идентичное программное обеспечение и базы данных, что порождает ряд очень интригующих вопросов.

Он огляделся: на многих лицах задумчивость, немало кивков.

— Один из них — кто их создал? И, конечно, где они сейчас? Устройства носят все признаки массового производства — явно один и тот же проект, но два датированных образца произведены с разницей почти в полмиллиарда лет, по-видимому, по проекту, стабильному ещё как минимум вдвое дольше. Ошеломляющий масштаб времени. Это также предполагает, что создатели, скорее всего, всё ещё существуют: маловероятно, что они бродили бы по галактике миллиард лет и более, а затем внезапно исчезли бы прямо перед тем, как мы появились и начали копаться. Нам также непонятно, почему так многие из них спрятаны внутри лун или крупных астероидов — явно намеренно.

— Есть ли в компьютерах сведения о личности или местоположении этих предполагаемых создателей?, — спросил директор по технологиям Восточно-Тихоокеанского альянса, профессор Зак Вроланд, с которым Джон хорошо знался за годы прежних контактов.

— Нет. — Он покачал головой. — Мы пока не нашли в данных ничего о том, кто спроектировал, кто изготовил, откуда они пришли и куда ушли. Учитывая, сколько другой информации там есть, мы находим это более чем подозрительным. Группа военной разведки предполагает, что эти сведения были намеренно удалены или никогда не включались, чтобы нельзя было проследить создателей устройств, если кто-то сделает именно то, что делаем мы. Почему — не знаем, но было много догадок. Возможно, они просто очень замкнуты, хотя тогда возникает вопрос: зачем их высокотехнологичная транспортная система имеет интерфейс настолько простой, что он почти наверняка рассчитан на лёгкое использование любым, кто наткнётся на сеть. Может быть, из страха или желания избегать контакта с другими видами, одновременно предоставляя то, что можно счесть общественной услугой. Или причин может быть множество — от безобидных до злонамеренных. Мы просто не знаем.

С задумчивым кивком директор ВТА откинулся на спинку кресла, а Джон снова обратился к голограмме.

— Сеть, как я сказал, широко разбросана по галактике, но с довольно низкой плотностью. Наш звёздный обзор до открытия в Арктуре выявил лишь два таких объекта плюс хароновский, в более чем пятнадцати тысячах систем, уже просканированных нами. Они, по-видимому, распределены неравномерно; данные, загруженные с арктурийских устройств, показывают, что они встречаются скоплениями на несколько сотен световых лет с большими промежутками между скоплениями. Базы данных устройств различаются числом других терминалов, о которых каждый знает, это почти единственное отличие, которое мы пока нашли. Сопоставление двух источников даёт на сегодняшний день всего две тысячи шестнадцать устройств; число, вероятно, вырастет, когда мы повторим процесс на оставшихся образцах. Больше, чем, скажем, три с половиной тысячи, мы не ожидаем найти, однако.

— Похоже, этого достаточно, чтобы довольно эффективно покрыть галактику, — заметил премьер Кларк.

— Звучит внушительно, но по сравнению с общим объёмом галактики это вовсе не так, — ответил Джон, покачав головой.

— Между скоплениями, по-видимому, большие пробелы — до десяти тысяч световых лет и более. При относительно невысокой оценочной максимальной скорости возможного планиумного ССП-привода — не более двадцати световых лет в сутки и, вероятно, меньше — время транзита от терминала до системы, максимально удалённой от него, составило бы почти год. Это не невозможно, и создателям, по крайней мере раз, пришлось это сделать, чтобы разместить устройства, но по сравнению со скоростью между терминалами вполне возможно, что любой пользователь сочтёт это слишком большими усилиями. Мы довольно уверены: имея доступ к этой сети, люди будут использовать её как самый простой и быстрый способ перемещаться и, вероятно, не станут уходить далеко от системы с терминалом.

Он слегка пожал плечами.

— Можем ошибаться, но это правдоподобно.

— Понимаю вашу мысль, но можем ли мы быть уверены, что инопланетяне думают так же, как люди?

— Пока никак. Когда встретим их — спросим.

Джон на мгновение улыбнулся; по комнате прошёлся смешок.

— Может ли любой отдельный терминал связаться с любым другим, доктор?, — с любопытством спросил ещё один министр.

Он снова покачал головой.

— Насколько нам известно, работает это не совсем так. Похоже, это в основном система — узел и спицы, а не прямая точка-точка. Это объясняет систему Арктура — она становится узлом. Наша система — спицей-назначением. База данных устройства это подтверждает, перечисляя ряд похожих узлов, разбросанных повсюду — у одних меньше терминалов, у других больше. Системы с двумя терминалами, по-видимому, довольно распространены; они действуют как звенья цепи.

Он вывел подробную графику для иллюстрации — вид сверху на галактику с сотнями индикаторов местоположений терминалов и маршрутов между ними.

— Программное обеспечение терминалов, судя по некоторым найденным ссылкам, существует в двух основных версиях: терминалы типа один могут соединяться с одним пунктом назначения на большой дальности — до нескольких тысяч световых лет, тогда как версии типа два могут соединяться с любым терминалом в гораздо меньшем радиусе — порядка пары сотен световых лет. Аппаратных отличий мы не обнаружили — только программное. Оба обнаруженных открытых образца были типа один, что показывает: последние пользователи проходили через систему Арктура с большого расстояния и не останавливались для более локального осмотра.

Все изучали изображение, пока он говорил.

— Это максимум, на которое нам удалось расширить картографирование сети по данным пары терминалов. По мере загрузки данных с оставшихся образцов весьма вероятно, что мы узнаем о новых маршрутах и системах с терминалами.

#— Это очень полезный ресурс — хотя бы для того, чтобы точно знать, какие системы определённо небезопасны для посещения без мер предосторожности,# — заметила Афина.

Он согласно кивнул.

— Да, это наша главная забота. TBT-привод, вероятно, очень плохо взаимодействует с заряженным планиумом в таких количествах даже на значительной дистанции и несмотря на современный уровень экранирования. Мы работаем над улучшением технологии, чтобы устранить эту проблему, но потребуется время — несколько лет как минимум. Мы считаем критически важным немедленно помечать все системы, где мы достоверно выявили терминал, как запретные на расстоянии не менее двух световых лет, чтобы избежать катастрофических инцидентов.

Он указал на медленно вращающуюся голограмму.

— Есть немалая вероятность, что по крайней мере часть этих систем обитаема — вероятно, части сети используются и сейчас. В нашем секторе галактики, к счастью, по-видимому, ничего не работает, но остальное мы не можем утверждать без проверки. Проверять нужно очень, очень осторожно. Никто из нас не хочет случайно устроить другому виду ту же катастрофу, которая чуть не случилась здесь, в конце концов.

Премьер Кларк с тревогой изучал изображение.

— Есть ли хоть какое-то представление, какие системы могут быть обитаемы, если таковые есть?

— Нет. Мы знаем, что сеть использовалась вплоть до примерно пятидесяти тысяч лет назад в нашем регионе космоса — и на этом пока всё.

Джон указал на голограмму; разные системы подсвечивались по мере указания.

— Мы отключили арктурийский узел и три спицы — чтобы через сеть к нам случайно не «вынырнул» чужой корабль. Мы теперь знаем достаточно, чтобы найти узлы, ведущие из нашего скопления — оно, по-видимому, очень редко населено терминалами, в более плотный сектор. Подозреваем: двигаясь в том направлении, с большей вероятностью найдём другие виды, активно использующие сеть, поскольку выше шанс терминала в системе, где возникла разумная жизнь и начались эксперименты с космическими путешествиями.

— Нам, вероятно, стоит также отключить эти два узла здесь и здесь, — предложил министр обороны ВА, выделив пару систем почти в тысяче световых лет от Соля в противоположных направлениях. — По вашей карте это отрежет весь этот участок пространства от сети на достаточном расстоянии, чтобы, вероятно, отбить у видов, использующих планиум, желание бесцельно бродить мимо.

— Если узлы не используются — согласен, сэр, — кивнул Джон. — Если используются — можно просто убрать терминалы типа один, ведущие в наш сектор, полагаю. Не хотим создавать проблем тем, кто пользуется сетью. Но в целях самообороны — и нашей, и их — разумно минимизировать вероятность случайного взаимодействия, по крайней мере пока не отработаем экранирование, способное справиться с большими количествами активированного планиума.

— Вероятно ли, что кто-то вообще использует планиум на корабле подобным образом? — спросил кто-то с лёгким недоверием.

— Здравый смысл сказал бы — нет, но с другой стороны, если у них нет WIMP-технологии, они вряд ли поймут, насколько опасен этот материал, — ответил Джон, покачав головой. — И, если честно, за исключением некоторых довольно необычных природных ситуаций можно было бы обойтись без катастрофы. Тем не менее я не удивлюсь, если окажется, что те, кто использует планиумные ССП-приводы, иногда теряли корабль и так и не выясняли, что случилось.

#— С другой стороны, изучение планиума неизбежно приведёт к открытию WIMP-полей, поскольку планиум — это тёмная энергия и материя, связанные в физическую форму,# — заметила Минерва, ИИ МР. #— Если цивилизация широко использует технологию на основе планиума, рано или поздно они узнают на собственном опыте, что планиум легко дестабилизировать с ужасными последствиями.#

— Верно. Мы обсуждали это подробно за прошедшие десятилетия, — признал Джон. — Интересная загадка. Если начать с WIMP-технологии, как мы, и случайно наткнуться на планиум, исход мог бы быть любым — от того, что произошло у нас, до полного вымирания вида. Если начать с планиума, теоретически должны прийти к одному из вариантов WIMP-теории и почти наверняка также устроить не менее разрушительную катастрофу. Ни один из нас не верит, что мы единственные, кто когда-либо открыл WIMP-теорию, особенно учитывая, что планиум почти неизбежно ведёт именно туда. Но тогда вопрос: зачем использовать эту чёртову штуку как основу целой галактической транспортной сети?

Он снова пожал плечами.

— Не знаем. Вокруг этих объектов ещё много вопросов; на ответы могут уйти десятилетия — если мы вообще сможем их найти.

— Может, те, кто использует планиум, просто не утруждают себя исследованиями — находят применение и всё?, — с улыбкой заметил профессор Вроланд.

Джон вздохнул, хотя тоже улыбался.

— Это предполагало бы поразительное отсутствие любопытства, — указал он.

— С другой стороны, если они исследовали и всё пошло ужасно плохо, возможно, выжившие — если им повезло — полностью запретили исследования в этой области.

Джон посмотрел на говорившего — ещё одного учёного ВА — и покачал головой.

— У нас просто недостаточно информации для чего-то большего, чем догадки. Возможно, мы исходим из антропоморфного мышления, которого у инопланетного вида нет. Может, у них нет любопытства, как у нас. Или дело в чём-то ином. В любом случае мы должны исходить из того, что любой, кто пользуется этой транспортной сетью, вероятно, использует планиум тем или иным образом — а значит, их технологии и наши опасно несовместимы. Команда ИПУ настаивает: нужно ограничить доступ к любой системе с терминалом, создать рабочую группу для крайне осторожного изучения таких систем — выяснить, есть ли у нас соседи, использующие планиум, и обеспечить, чтобы такие соседи не могли неожиданно появиться — ради нас обоих.

— Мы знаем наверняка, что сейчас есть космические инопланетяне менее чем в ста световых годах от нас, так что вполне правдоподобно, что их больше. Мы обновим протоколы обзора: немедленно запретим все известные системы с планиумными устройствами и заблокируем их в навигационных базах кораблей до дальнейших распоряжений., — вставил директор МР Андерсон.

Премьер Кларк вызвал голосование по обсуждённым темам; оно прошло единогласно.

— Мы согласны. Все известные системы инопланетной транспортной сети будут запрещёнными пунктами назначения. Исследовательская группа ИПУ найдёт и удалит терминалы, ведущие в наш сектор космоса — если они ещё не используются, как профилактическую меру. И мы создадим подразделение МР для исследования сети за пределами нашего пространства — найти текущих пользователей без контакта, чтобы оценить риск для нас и для них. Спасибо, доктор Уорден, за время и экспертизу.

— Как всегда — с удовольствием, сэр, — сказал Джон, погасив голограмму и откинувшись на спинку.

Январь 2116 — 9,6 световых лет от HD1388, первичной звезды родного мира транксов Улья-Дома — На борту корабля группы первого контакта, корабль МР — «Мы пришли с миром»

#— О-о.#

— Что случилось, Горт?

Лейтенант Сайана Такамацу оторвала взгляд от исследовательского документа; лёгкое движение нейролинка убрало текст из её сенсориума, и она уставилась на аватар корабельного ИИ. Была поздняя смена; они сидели на безопасном расстоянии от родного мира транксов, ожидая прибытия пары дипломатов на курьере — их задержала какая-то политическая чрезвычайная ситуация дома.

#— Помнишь тот транспорт, который покинул систему Улья-Дома примерно в этом направлении четырнадцать часов назад?# — сказал Горт, звуча немного обеспокоенно.

Она кивнула, вспоминая результаты незаметной и рассеянной сети зондов вокруг домашней системы инсектоидных соседей — в стороне от используемых транксами транспортных путей.

— Да, один из старых, верно?

#— Да. Похоже, у него отказ привода. Пузырь варпа лопнул примерно в четырёх световых месяцах отсюда. Я отслеживал его по пространственному искажению, которое оставил, новым методом, который предложил МПИ, — и около десяти минут назад был всплеск WIMP-потока прямо на предсказанном пути корабля.#

Он прислал ей изображение в реальном времени.

#— Я направил пару зондов посмотреть. Думаю, их позигравитационный привод по какой-то причине вышел из строя и унёс с собой главный реактор. Корабль цел, но их ССП-привод совсем не в порядке. Термоядерный факел, похоже, в норме, но домой на нём — годы, если не починят основной привод, и я не знаю, хватит ли им топлива. А у их старых кораблей ещё нет ССП-связи.#

— Чёрт. Жалко их, — ответила Сайана, изучая снимки.

У большого судна спереди была широкая плоская параболическая тарелка диаметром почти двести метров; за ней основной корпус — вытянутый овоид длиной почти четыреста пятьдесят метров. Сзади — тройка очень крупных термоядерных двигателей; по прочитанным спецификациям этого класса они давали до ста двадцати g ускорения на полной мощности.

Она задалась вопросом: инерциальные гасители связаны с позигравитационным приводом или независимы? Если первое — полную мощность факела использовать нельзя.

Удалённый зонд по её команде приблизил главную тарелку, показывая центральный механизм — сердце системы, создававший гравитационное поле почти как у малой звезды в нескольких сотнях метров впереди корабля.

Оно тянуло корабль к себе, смещая поле, которое снова тянуло корабль, и так далее. Концепция ей знакома — так двигали Харон, — но транкская версия ещё мощнее и сочеталась с другими приёмами, позволяя превышать скорость света — чего человечество так и не сумело добиться, хотя теоретическая возможность была известна уже давно.

Не так хорошо, как TBT-привод, но и трудно придумать что-то лучше — а человечеству с ним повезло с самого начала.

Транкский привод всё равно впечатлял и имел большой потенциал улучшения.

Кроме этого — похоже, его пнули сапогом размера — миллион.

— Что, чёрт возьми, с этой штукой случилось? — спросила она, глядя на скрученную массу механизмов в центре тарелки.

#— Лучшая догадка: ошибка позиционирования позигравитационного поля — оно подошло слишком близко к излучателю,# — ответил Горт через мгновение.

Он подсветил обломки.

#— Похоже на гравитационный сдвиг больше всего. Сфокусированное поле — минимум в диапазоне миллионов g; оно рвёт даже транкские сплавы как бумагу. Без верфи, сомневаюсь, что они починят.#

— Есть шанс, что свои найдут?

#— Уверен, найдут — рано или поздно, но это может занять время. А если повреждена система жизнеобеспечения…#

Он не договорил.

— Да. Чёрт. Ну, похоже, мы знаем, кто встретит нас первым, — вздохнула она.

— Разбуди капитана. Ей нужно знать, и нам надо сообщить домой — пусть вытащат этих проклятых дипломатов сюда как можно скорее.

Покачав головой, она встала за кофе.

Скоро, вероятно, станет очень занято.

21-й день 6935 года — 9,1 светового года от системы Улья-Дома — На борту межзвёздного транспорта «Риликс»

— … и я сказал, если ты так думаешь, я тебе этого не смогу объяснить.

Он взмахнул усиками в жесте забавы.

— Он выглядел совсем растерянным, пытался спорить по существу, запутался ещё больше и просто ушёл прочь. Было уморительно.

Спутник бросил на него взгляд.

— Ты один из самых странных людей, которых я встречал, Лейзен. Ты уверен, что ты… ну… в своём уме?

Лейзензузекс фыркнул, отмахнувшись истинной рукой.

— Уверен. Клан-мать меня проверяла.

Хилтризекс, его спутник, с ещё большим сомнением посмотрел на него.

— Колеблюсь утверждать, что сам факт необходимости такой проверки уже многое говорит, — сказал он.

— Однако…

Что бы он ни собирался сказать дальше, прервала тревога; оба резко обернулись к окружавшим их дисплеям.

— Гравитационный генератор снова скачет, — щёлкнул Хилтризекс с раздражением.

— Думал, это починили на последнем ТО!

— Починили, но корабль старый и жизнь у него была тяжёлая, — ответил Лейзензузекс, быстро набирая серию диагностических команд на главной инженерной консоли всеми четырьмя руками, следя за результатом через имплант и глаза.

— У приводов третьего поколения была проблема нестабильности, которую никому так и не удалось полностью устранить. Почти всегда работают идеально, но иногда срываются и становятся чуть-чуть нестабильными. В следующем году плановый ремонт на блок четвёртого поколения без этой проблемы, а пока нам просто приходится…

Он ткнул в орган управления — тревога стихла, вся индикация позигравитационного привода на проекционном интерфейсе вернулась в норму.

— …иногда делать вот так, — торжествующе закончил он. — Снова победил. Получи, вселенная!

Он поднял обе истинные руки и скрестил их в жесте ликования.

— Да. Очень показательно.

Хилтризекс дёрнул усиками, пока Лейзензузекс насвистывал от забавы.

— Не могу избавиться от ощущения, что твои формирующие годы, возможно, плохо повлияли на развитие.

— Клан-мать говорила то же — по какой-то странной причине, — спокойно ответил Лейзензузекс. — И винила деда, что поощрял меня. Я проблемы не вижу. Он блестящий.

— И человек, которого многие всегда считали чуть-чуть не от мира сего, — с сарказмом наклонил голову друг.

— Конечно, он был первым сверхсветовым испытателем, но это само по себе говорит об отсутствии здравого смысла, не так ли?

Лейзензузекс отмахнулся жестом.

— Мы предпочитаем считать это смелостью и дальновидностью.

— У семьи Зен репутация заслуженная, — после долгой паузы сказал Хилтризекс со свистящим вздохом через дыхальца. — Мне почти стыдно быть из того же улья.

— Не думай так, Хилтро! — усмехнулся Лейзензузекс.

— Думай, что я, может, заражу тебя и вдохновлю на величие! Мы же делим генетику.

— Вот чего я и боюсь, — пробормотал Хилтризекс, почти неосознанно жестом ногой-рукой отводя неудачу; коллега снова рассмеялся.

Через несколько секунд работы Хилтризекс добавил:

— Занёс отчёт о нестабильности двигателя капитану. Надеюсь, это наш глюк на этот рейс. Если что-то пойдёт не так здесь — нас будут искать месяцами. Если вообще найдут.

— Следующий ремонт добавит новую ССП-систему связи — работа станет намного менее скучной, — заметил Лейзензузекс. — Сможем следить за новостями с родины и даже подключаться к Улей-нет.

— Меня больше интересует возможность вызвать помощь, если привод откажет за световые годы от дома, идиот, — вздохнул Хилтризекс.

— Следить за последними реалити-голограммами — гораздо менее важно.

— Не выношу эти шоу. Предпочитаю «Команду звёздных исследований».

— Потому что ты думаешь, что там инопланетяне.

— Если они есть — где они? — серьёзно посмотрел друг.

— Помни уравнение жизни Драфраксетика? Оно показывает: если есть другая разумная жизнь, мы должны были бы уже обнаружить её.

— Конечно там инопланетяне, — с удивлением в голосе и жестах заявил Лейзензузекс.

— Мы не можем быть одни во вселенной.

— Уравнение делает много допущений, и большинство переменных — полная неизвестность, — ответил Лейзензузекс, поворачивая кресло к собеседнику.

— Когда Драфраксетик его вывел, у нас не было технологии даже напрямую обнаруживать экзопланеты. Сейчас мы знаем: у большинства звёзд есть планеты, и жизнь за пределами системы Улья-Дома точно есть. Посмотри на Уиллоу-вейн — по плодовитости жизни он почти как дом. Поэтому мы там и поселились.

— Верно, но мы всё ещё не видели ничего, что доказывало бы существование разумной жизни где-либо ещё, — возразил другой транкс.

— Даже нечто, что могло бы эволюционировать в разумную жизнь в ближайшие несколько миллионов лет. И мы знаем, что ССП теперь возможен — чего в его время не знали, — значит, должны были бы уже получить гостей. Если они существуют. Даже медленный ССП-привод позволил бы виду быстро расшириться на большие области космоса.

— Если они хотели расширяться, если их привод не имел проблем, ограничивающих максимальную дальность, если они были достаточно близко, если они открыли ССП достаточно давно, чтобы вообще успеть…

Лейзензузекс взмахнул ногой-рукой.

— Причин, почему разумные инопланетяне могли бы существовать, а мы их не нашли, масса.

— То, что мы не нашли, не значит, что их нет. Может, они прямо сейчас наблюдают за нами и не хотят связываться с более примитивными видами?

Он с юмором взмахнул усиками.

— Очень сомневаюсь.

Хилтризекс выглядел скептично.

— Логичнее думать, что их просто нет.

— Вселенная очень большая, Хилтро, — парировал Лейзензузекс.

— Мы едва поцарапали поверхность. Они где-то там. Однажды встретим.

— Как получается, что каждый рейс у нас один и тот же разговор? — проворчал спутник, заставив его слегка рассмеяться.

— Больше не о чем.

Расслабившись в кресле, Лейзензузекс взял портативный терминал и продолжил читать последний роман.

— Если только не хочешь обсудить сообщения о призраках на сенсорах вокруг Улья-Дома.

Он хитро глянул на друга.

— Может, это инопланетяне. Наблюдают за нами хитрыми инопланетными зондами.

— Или, скорее, глюк в сенсорной сети, — с долгим вздохом ответил Хилтризекс.

— Или, возможно, кто-то специально распускает слухи, чтобы троллить людей.

— Кто вообще стал бы так поступать?

— Ты, для начала. Я тебя знаю, Лейзен. Твой юмор в лучшем случае извращённый.

Лейзензузекс лишь сделал слегка оскорбительный жест и продолжил читать. Оба тихо занимались своими делами следующие несколько периодов времени. Машинное отделение почти всегда скучное — кроме редких слишком острых моментов; они давно привыкли. Кроме рутинных проверок приборов и протоколирования результатов делать было мало — до прибытия на Уиллоу-вейн чуть больше чем через шесть дней. Поэтому, когда все тревоги системы сработали одновременно, оба вскрикнули от шока, бросились к консоли и запутались в клубке рук, ног и брюшек.

— Слезь с меня, идиот! — крикнул Хилтризекс, отталкивая Лейзензузекс.

— Стараюсь, — огрызнулся тот, встав на все шесть и лихорадочно работая с органами управления. — Выключи эти сирены, — резко добавил, — еле соображаю.

— Машинное отделение, на мостике фиксируем массивный скачок привода. Что, во имя Великой Матери, происходит? — через импланты доложил дежурный офицер мостика.

— Работаем над этим, сэр, — ответил Хилтризекс, одновременно сканируя приборы, запуская диагностику и отключая сирены. Рядом Лейзензузекс делал то же на другой системе. Оба работали как можно быстрее. — Похоже на очередную дестабилизацию привода, но на этот раз полностью отказал вторичный силовой контур. Придётся глушить привод, пока…

Раздался ужасный звук — весь корабль задрожал, их швырнуло так, как никогда прежде; оба снова оказались на полу под креслами, и знакомое ощущение исчезновения варп-пузыря накрыло с небывалой силой.

— О нет, — прошептал Лейзензузекс. — Звучало совсем недобро.

— Мы снова в нормальном пространстве, — громко сказал офицер мостика на фоне сирен. — Привод показывает… нет, такого быть не может.

Поднимаясь во второй раз, они слышали голоса со всех концов корабля по сети связи.

— От систем привода никаких внятных показаний. Выясните, в чём дело; мне нужно поднять капитана и разобраться с отчётами о повреждениях. У вас есть пострадавшие?

Лейзензузекс потёр синяк на экзоскелете; быстрая проверка показала, что трещин нет. Он взглянул на коллегу — тот покачал головой.

— Мы в порядке, сэр. Будем разбираться. Машинное отделение, конец связи.

Они переглянулись, оба с опущенными усиками.

— Похоже, мы влипли, — сказал он после паузы.

— Ещё бы, — согласился Хилтризекс.

Хилтризекс копался в интерфейсе, пока не нашёл подменю оптической камеры переднего обзора. Пара команд — и они с ужасом смотрели на голограмму излучателя привода.

— Э-э.

— Да. Э-э. С таким приводом мы никуда не уедем, — ровным тоном сказал Хилтризекс.

— Нет, не уедем.

Они переглянулись и принялись просматривать журналы, выясняя, что пошло не так и можно ли что-то исправить.

Через девять периодов времени у них был ответ.

— Ну, мы точно никуда скоро не уедем, — вздохнул Лейзензузекс, нервно потирая друг о друге истинные руки. — Позигравитационный привод — металлолом.

— Что с ним случилось? — резко спросил капитан Силтузикста.

Он был совсем не счастливым транксом.

Никто из собравшихся в машинном отделении не был. Созвали все три смены, чтобы разобрать проблему и искать решение; присутствовала вся командная группа.

— Отказал вторичный силовой канал, и скачок на первичном заставил псевдо-сингулярность сместиться. Компьютер, конечно, сразу попытался компенсировать, но требуемая мощность также отключила третичный канал из-за перегрузки — вся система осталась на одном из трёх источников. Не хватило мощности удержать стабильность, но хватило, чтобы привод работал, пока градиент гравитации не стал настолько высоким так близко к излучателю, что сорвал всё в клочья. Это мгновенно загасило привод и неконтролируемо схлопнуло пузырь варпа, — объяснил Лейзензузекс, показывая схему проблемы в главном голотанке.

— Был скачок в главную силовую сеть, который также вывел из строя инерционные компенсаторы, но, к счастью, компенсационная рама не распалась полностью, пока мы не оказались в нормальном пространстве — иначе приливные силы превратили бы всех в кашу, — добавил Хилтризекс. — Отсюда рывок.

— Если бы отказ случился чуть раньше…

Он жестом выразил безнадёжность.

— Никто из нас не жаловался бы на жёсткую посадку. Корабль, вероятно, выжил бы, но мы — нет.

Никто не выглядел довольным этой мыслью. У самого Лейзензузекса дрожали дыхальца, когда он представлял, как могло пойти.

— Было бы быстро — если на том свете, — прокомментировала одна из инженеров, и все бросили на неё недовольные взгляды.

— Не слишком полезно, — пробормотал капитан.

Он снова изучил дисплей, затем соседний с видом камеры в реальном времени уничтоженного привода.

— Главный вопрос — можем ли мы его починить.

— Нет.

Все посмотрели на Лейзензузекса — он жестом отрицал.

— Без шансов. Вся тарелка слегка деформирована, большая часть главного излучателя — сплошной лом, остальное пропало, системы управления и стабилизации не выжили. Нужна полная замена в верфи. Сами не починим.

— Уверен?

— Да.

Он посмотрел на Хилтризекса, затем на остальных инженеров. Все согласились.

— Ну что ж.

— Какие у нас варианты? — оглядел команду капитан.

— Запасов хватает минимум на четыре года в стандартном хранении, — ответил второй по командованию, субкомандир Ксентинилну. — Проверил манифест груза — там также много роскошных продуктов в стазисе, хватит экипажу ещё на два десятилетия, хотя через несколько лет всех достанут бобы иксли. С водой проблем нет, топлива хватит на десятилетия, вторичный реактор на ста процентах, серьёзных травм нет — мелкие трещины экзоскелетов, заживут. Медотсек полностью укомплектован и исправен.

— С другой стороны, основной привод уничтожен без ремонта, термоядерные двигатели полностью исправны и баки почти полны, но инерционные компенсаторы отключены, и даже если бы работали — до Улья-Дома около двадцати лет с учётом релятивистского замедления времени, — указал Хилтризекс. — Может, частично починим компенсаторы, но до спецификации, думаю, не поднимем — несколько подсистем сгорели от обратной связи при отказе привода. Это ограничит нас половиной максимальной тяги — ещё дольше.

— Есть ли вероятность, что в грузе найдётся оборудование, пригодное хотя бы для частичного ремонта повреждённых систем? — поинтересовался капитан Силтузикста.

— В манифесте ничего сразу полезного не видно, — ответил Ксентинилну, сделав отрицательный жест. — Инженерам придётся просмотреть всё детально, чтобы я ничего не упустил, но надежды мало.

Все двадцать восемь человек некоторое время молчали, пытаясь понять, какой следующий шаг.

— Полагаю, когда мы не прибудем, кто-то начнёт искать, — наконец сказал Лейзензузекс.

— Несомненно, но это может занять много времени — искать можно лишь вдоль нашего курса в надежде наткнуться на нас, — вздохнул капитан.

— Рано или поздно нас найдут, уверен, но ждать, возможно, придётся долго.

— Лучше сидеть и ждать или двигаться назад? — спросил кто-то.

— Не уверен, что в итоге будет большая разница, — ответил он.

— Но прежде чем что-либо делать — полная диагностика каждой системы на корабле. Не хочу узнать, что пропустили отказ, и что-то постыдное нас убьёт. А когда вернёмся — очень серьёзный разговор с компанией о том, что оставляли ненадёжные приводы в эксплуатации ради экономии кредитов.

— Справедливости ради — никогда не слышал о таком отказе, — прокомментировал Хилтризекс, опустив усики под жёстким взглядом капитана. — Шанс один на миллион. По крайней мере.

— Как говорят, один шанс на миллион случается девять раз из десяти, — подколол субкомандир Ксентинилну.

— Один на миллион или один на миллиард — неважно, — после ещё одного жёсткого взгляда на непосредственного подчинённого сказал капитан. — Факт: случилось — значит, в нашем случае шанс был один к одному. Мне это не нравится.

Прошёл ропот согласия. Никому не нравилось.

Они всё ещё обсуждали следующие шаги, когда снова сработала тревога; Хилтризекс, стоявший рядом с нужными органами управления, обернулся к ним. Лейзензузекс с любопытством наблюдал, как через мгновение усики друга встали торчком от удивления, а потом опустились от шока.

— Что такое? — спросил он, и все замолчали.

Хилтризекс ещё молчал, потом повернулся к ним с самым странным положением усиков, какие они когда-либо видели.

— Там корабль, — сказал он еле слышно.

— Уже? — капитан Силтузикста выглядел очень удивлённым, как и все остальные.

— Как они узнали о нашей беде? Или нашли нас так быстро, если знали?

— Не наш, — тихо сказал инженер.

Несколько долгих, тревожных секунд никто ничего не говорил.

— Не наш? — наконец повторил капитан.

Хилтризекс сделал растерянный жест.

— Нет. Конфигурацию я не узнаю вовсе, а датчики говорят, что корпус не из обычных сплавов. Признаков позигравитационного привода тоже нет, хотя идёт слабый WIMP-поток — значит, используют какую-то форму гравитиков.

Он посмотрел на Лейзензузекса.

— Думаю, это инопланетный корабль.

Лейзензузекс одновременно занемел и взволновался — смесь, от которой слегка закружилась голова.

Звонил ещё один сигнал. Хилтризекс проверил и добавил:

— Принимаем видеосигнал. Стандартная корабль-корабль связь.

Все переглянулись; капитан, усики которого нервно дёргались совсем не в его обычном стоическом стиле, сказал:

— Вывести на экран.

Хилтризекс несколько неуверенно нажал нужную команду.

Главный голографический экран вспыхнул сценой, от которой все застыли в шоке.

— Здравствуйте, — вежливо сказало существо на экране на идеальном низком транксийском.

В углу изображения мелкая компьютерная симуляция взрослого транкса повторяла жесты, сопровождавшие слова. Ясно, что это машинный перевод — и, судя по всему, инопланетяне хорошо подготовились. Лейзензузекс едва сдерживал восторг.

Они смотрели — и разговаривали — с настоящим, разумным, инопланетным видом!

Лейзензузекс отчаянно надеялся, что это дружелюбный, настоящий, разумный инопланетный вид…

— Я капитан Жаколиен Бертельс, корабль называется «Мы пришли с миром». Мой вид называют люди. Мы обнаружили, что ваш корабль пережил серьёзный отказ привода, и хотим предложить помощь.

Ответ, похоже, был «да». Да, они — дружелюбный вид.

Все переглянулись, затем снова уставились на лицо того, что, как ни невероятно, оказалось разумным космоплавающим млекопитающим.

Наконец капитан Силтузикста глубоко вдохнул — слышно было лишь, как воздух проходит через дыхальца, да глубокий гул термоядерного реактора в двухстах метрах, — и ответил:

— Благодарим за предложение, капитан. Меня зовут Силтузикста, я капитан грузового судна «Риликс», и мы будем благодарны за любую помощь. Простите, если звучу растерянно — в основном потому, что я очень, очень растерян. У нас много вопросов.

Инопланетный капитан на мгновение обнажил зубы — жест, который по контексту симулированного транкса означал лёгкую забаву.

— Не виню вас, капитан, — добродушно ответила она. — Если бы ситуация была обратной, думаю, я бы тоже.

— Извините за вопрос, но из любопытства — вы мужского или женского пола? — осторожно спросил Силтузикста. — Если это не нарушение протокола и термины вообще применимы.

— Женского пола, — ответила капитан Жаколиен Бертельс, не обидевшись. — Не беспокойтесь — мы понимаем, что вам захочется узнать о нас очень многое. Спрашивайте что угодно — ответим насколько сможем. Но сначала: ваш корабль цел, жизнеобеспечение в полном порядке? Мы не видим пробоин корпуса.

— Удивительно хорошее состояние, учитывая обстоятельства, — после паузы ответил Силтузикста.

Усики показывали, что он всё ещё не верит — как и все.

— Хотя без ССП-привода нам очень, очень далеко.

— Думаю, мы можем помочь и с этим, — спокойно сказала человеческая капитан.

— Хотите продолжить путь к изначальному пункту назначения Уиллоу-вейн или вернуться в систему Улья-Дома?

Капитан Силтузикста чуть наклонил голову и посмотрел на голографическое изображение первого нетранксийского разумного существа.

— Вы, похоже, много о нас знаете, — сказал он с лёгким подозрением.

Инопланетянин показал более глубокую забаву.

— Мы изучаем вас уже некоторое время, капитан, — ответила она. — Этот корабль изначально и был задуман как судно первого контакта между нашими видами. Если бы мы не обнаружили вашу неисправность, сейчас уже подходили бы к Улью-Дому, чтобы попросить аудиенции у ваших лидеров. Но мы не собираемся игнорировать экипаж в беде. Наши послы расскажут больше, но, пожалуйста, поверьте: мы не желаем вам зла и хотим лишь дружеского диалога.

Лейзензузекс толкнул Хилтризекса.

— Говорил же, они наблюдают, — прошептал он.

Друг пробормотал что-то слишком тихо, чтобы разобрать, и с достоинством проигнорировал его.

Полдня спустя, после долгих обсуждений и личной встречи обоих капитанов в шлюзе, первый когда-либо встреченный транксами человеческий корабль материализовался на полпути между Ульем-Домом и крупнейшим газовым гигантом системы, буксируя «Риликс». Десятки внутрисистемных судов быстро выстроились у совершенно неожиданного появления. На общественной частоте управления движением прозвучало сообщение.

— Это капитан Силтузикста грузового судна «Риликс». Мы установили контакт с дружелюбным инопланетным видом, желающим лишь мира. Они безоружны и будут соблюдать все правила движения. На их корабле два посла, которые хотели бы как можно скорее поговорить с нашим правительством.

Сообщение повторилось несколько раз. Когда оно стихло, наступил системный момент шока — и всё изменилось…

год ПС 2403.6 — Цитадель

Частные покои советника азари Тевос.

— Исчезло?!

Тевос уставилась на саларианца, с которым говорила. Он мрачно кивнул.

— Исчезло. Обычное обследование известных спящих реле показало: реле 314 больше не на правильной позиции. Было на прошлом обследовании десять лет назад. Повреждений системе нет — реле не уничтожено, — но поиск наружу на полсветового года следов не дал. Неизвестный метод перемещения. Следов изо (элемента ноль) не найдено.

— Как оно могло исчезнуть? — покачала она головой, а её информатор лишь пожал плечами. — Перемещение реле потребовало бы огромных усилий, и в последний известный раз попытка вызвала катастрофу. И зачем вообще кто-то стал бы его двигать?

— Неизвестно. — Учёный покачал головой. — Но слышал слухи: ещё одно реле пропало из изолированного скопления в четырёх с половиной тысячах световых лет от 314. Кочевой флот кварианцев обнаружил год назад; замяли, чтобы не сеять панику.

— Об этом я не слышала, — сказала она, уставившись на него. Он выглядел слегка самодовольным.

— Саларианцы многое слышат.

— Да, слышите, не так ли? — пробормотала она, напряжённо думая. — Кто ещё знает об этом?

— Только ГОР. И вы. И я.

— Хорошо. Пока оставим так. Кварианцы правы: если сказать, что два реле таинственно исчезли, людей это сильно встревожит. Встревоженных людей трудно удерживать. Особенно если это встревоженные турианцы.

Её контакт в ГОР кивнул с выражением полного согласия.

— Мне нужно об этом подумать. Сообщайте, если узнаете что-то ещё. Оплата — на обычный счёт.

— Конечно. Спасибо. — Он вежливо кивнул и отключился; омнитул потух, голограмма исчезла. Одна в своих покоях, Тевос подошла к окну и некоторое время смотрела на Цитадель, уходящую вдаль, затем подняла глаза к звёздам за ней.

— Кто там, кого мы не знаем, способен двигать целые реле? — пробормотала она себе, слегка вздрогнув. Почему-то одна эта мысль задела нерв, о существовании которого она и не подозревала ещё несколько минут назад.

Пока она не видела смысла поднимать шум. Общественная паника всегда раздражает, а такие вещи порождают слухи и истерию. Она тихо поговорит со своим правительством — вдруг у них есть идеи, что делать, — и будет надеяться, что турианцы не узнают и не начнут вести себя… по-туриански…

Она их любила, правда любила, но порой они были такой болью в заднице.

Покачав головой, она отошла от окна и вернулась к столу — достать одноразовый блокнот. Есть люди, которым нужно знать о текущем деле.

Позигравитационный сверхсветовой привод транксов, обычно — позигравитационный привод

PGSD — итог исследований манипуляции гравитацией консорциумом учёных на Улье-Доме за почти шестьдесят лет, в основном при финансировании улья Зекс, традиционно дававшего больше обычного числа физиков и инженеров. Транксы независимо открыли и развили теорию суперсимметрии и Великую объединённую теорию примерно на восемьдесят лет раньше человечества, но пошли несколько иным, хотя и родственным путём.

Они не наткнулись ни на принципы TBT-привода, ни на WIMP-экранирование — не встречали планиум, который привёл бы ко второму, пока человечество не сообщило о его существовании в 2115 году.

Однако они овладели манипуляцией гравитацией значительно раньше людей и довели её до уровня, которого люди не достигли.

Методы, использованные для вывода массы Харона из системы Соля, поверхностно похожи и связаны с PGSD, но последний гораздо гибче и, в отличие от человеческого варианта, способен на сверхсветовые путешествия через интригующую вариацию теоретического метода, известного человечеству как двигатель Алькубьерре. Эта конструкция так и не была успешно построена; последующие исследования показали, что в исходной форме она непрактична. Есть сомнения, возможна ли она вообще.

Глава 5: Дипломаты, учёные и инженер

День 24 года 6935 — Комплекс центрального правительства, уровень 42, город Далет, Улей-Дом — Зал Высшего совета

— Инопланетный корабль направлен на парковочную орбиту вокруг Дашаар; они подчинились немедленно. «Риликс» отбуксирован на верфь, экипаж доставлен в защищённое место для опроса. Первичный осмотр судна показывает, что привод пережил катастрофическое событие рассинхронизации — известный теоретический дефект этой модели блока. Ранее не было зафиксировано случаев, чтобы этот изъян приводил к столь серьёзным повреждениям, однако по журналам прежних рейсов можно предположить, что как минимум одно из прежних исчезновений кораблей могло быть вызвано похожим событием. Мы рекомендуем как можно быстрее вывести из эксплуатации все приводы третьего поколения и заменить их четвёртым.

Докладчик оглядел аудиторию: почти весь высший правительственный и военный состав Улей-Дом, а также трое представителей с Уиллоу-Уэйн, прибывших на родной мир на совещание.

— Что нам сейчас известно об инопланетянах? — спросила Кинзортифен, действующая Высшая советница и фактический глава правительства.

Она чуть склонила голову; антенны выдавали одновременно интерес и осторожность.

— Судя по их внезапному появлению и действиям в отношении «Риликс», они обладают и крайне высоким технологическим уровнем, и, по крайней мере, некоторой долей альтруизма.

Меньжефликон, советник по науке, делавший доклад, слегка неопределённо повёл кистью-лапой.

— Их технологический уровень как минимум сопоставим с нашим, но в межзвёздных двигательных технологиях они, без сомнения, ушли далеко вперёд. Мы также полагаем, что они чрезвычайно продвинуты в синтетическом интеллекте и вычислительных областях в целом. Их системы перевода в реальном времени абсолютно свободно работают на низком транксийском, а для передачи и распознавания эквивалента жестов используют компьютерные аватары — видимо, их собственный язык иначе обращается с подобными средствами.

Он сверился с имплантом, бросил взгляд на экран инфотерминала в истинной руке и продолжил:

— Встреча с «Риликс», по нашим данным, в значительной степени была случайной. Похоже, о нас они знают уже достаточно давно и внимательно наблюдали за нашими системами: вероятно, отслеживали движение кораблей, перехватывали публичный Улей-нет и иные передачи. Это подразумевает серьёзные возможности дальнего обнаружения, либо использование малозаметных аппаратов и зондов, почти наверняка ССП-связь и, с высокой вероятностью, метод движения быстрее нашего позигравитационного привода. Систему, сходную с нашей, они точно не применяют: их конструкции кораблей совершенно иные. Но, согласно гравитационным показаниям наших сканов, они также работают с WIMP-технологиями.

— Зачем они вообще за нами наблюдали? — спросил другой советник, жестом обозначив подозрение.

— Они утверждают, что движимы любопытством и не враждебны; пока их действия подтверждают оба тезиса, — ответил Меньжефликон, едва дёрнув антеннами. — Мы полагаем, что они систематически исследуют пространство от своего родного мира, который в звёздных масштабах расположен сравнительно близко к Улей-Дом. Вероятнее всего, обнаружили нас в ходе этого процесса и наблюдали, чтобы собрать информацию и решить, стоит ли выходить на контакт. В предварительном интервью капитан «Риликс» Силтузикста сказал, что они показались ему искренне дружелюбными и приложили дополнительные усилия, чтобы помочь ему и экипажу исключительно потому, что так было правильно. Впечатление на него произвела и их капитан — он беседовал с ней лично и довольно долго. Он также подчеркнул, что они могли просто проигнорировать «Риликс» и продолжить первоначальную миссию, оставив его людей в крайне тяжёлом положении.

Антенны советника на миг выразили веселье.

— По пути они успели обзавестись друзьями. Несколько членов экипажа ими очень заинтересовались, а один инженер уже просится в группу первого контакта.

Он сделал паузу и сухо, с обречённым жестом, добавил:

— Это внук Рюзензузекс.

— А, — с понимающим наклоном антенн сказала Кинзортифен.

— Что ж, это, полагаю, и в его духе, и вовсе неудивительно...

— Именно, — со свистящим вздохом отозвался Меньжефликон.

— Эта семья... странная.

— Но за столетия именно она дала нам многих величайших первопроходцев и учёных. Значит, что-то там всё-таки работает, — усмехнулась она.

— Если это вообще можно назвать «работает», — пробормотал кто-то, — весь тот улей в лучшем случае перекошен.

По залу прокатилась волна весёлых щелчков и подрагивающих антенн.

Когда смех улёгся, Меньжефликон продолжил:

— Их капитан сообщила, что судно с самого начала предназначалось для первого контакта и как раз направлялось сюда, когда они засекли неполадки у «Риликс», ожидавшего встречи с другим судном. Не случись той задержки, они, возможно, просто не заметили бы отказ привода, и мы бы сейчас гадали, куда делся ещё один корабль.

— Почему они решили представиться именно сейчас? — спросила она с лёгким жестом любопытства.

— Если они наблюдали нас годами, должна быть причина открыть контакт именно теперь.

— Пока не знаем, — ответил он. — Это предмет отдельного разговора с ними. До сих пор мы лишь обеспечили, чтобы их корабль находился там, где мы можем за ним наблюдать, не вовлекая публику, и урегулировали ситуацию с «Риликс» и его экипажем. Дальше, по нашему мнению, потребуется уже наша собственная посольская группа. Совет по науке рекомендует назначить академика Зилджинритикс научным связным, с командой по его выбору. Вопрос посла и других политически необходимых лиц выходит за пределы нашей компетенции; это решать Высшему совету.

Он почтительно приветствовал Высшую советницу и её аппарат всеми четырьмя руками и сел. Кинзортифен обвела зал взглядом.

— Вы все услышали доклад советника по науке. Есть ли возражения против запуска официальных протоколов первого контакта с инопланетным видом?

Один за другим присутствующие представители правительства и армии выразили согласие; возражений не оказалось.

— Хорошо. Мы приступаем к выбору собственного посла, формируем исследовательскую группу по рекомендации Совета по науке и начинаем переговоры с новыми соседями. По воле Великой Матери, мы обрели весьма интересных друзей.

Следующие двое суток оказались в политическом смысле насыщеннее предыдущих десяти лет и вызвали немалую сумятицу как в правительстве, так и в обществе. Но в итоге консенсус был достигнут, подходящие люди назначены, и для каждого это назначение стало вершиной карьеры.

В конце концов, сама история пристально наблюдала за тем, что случится дальше.

Январь 2116 — Орбита Дашаар, шестой планеты системы Улья-Дома — На борту корабля группы первого контакта, корабль МР — «Мы пришли с миром»

#— Юпитер лучше.#

— Ну... да, вынуждена признать, но это тоже хороший газовый гигант, — усмехнулась капитан Бертельс. — Для своего класса. Веди себя вежливо, мы в гостях.

#— Ладно-ладно. Просто Юпитер лучше, вот и всё.#

Горт тихо хихикнул у неё в голове, пока они наблюдали, как к ним приближается челнок транксов — судно примерно втрое меньше их собственного. На борту были наскоро собранные дипломатическая и научная группы пришельцев, созданные чуть больше чем за шесть дней. По её мнению, это впечатляло. Её коллега с «Риликс», капитан Силтузикста, говорил, что у транксов нет постоянного департамента по делам чужих цивилизаций и его придётся создавать с нуля — а это может занять время. Явно они сделали всё возможное, чтобы уложиться так быстро.

Жаколиен также предполагала, что в прибывающей группе будут и военные, и разведывательные специалисты. Этого ожидали и заранее планировали. Пока что скрывать им особенно нечего; план изначально состоял в том, чтобы быть максимально честными и открытыми.

На корабле не было ничего такого, до чего транксы смогли бы добраться и что стало бы проблемой, даже если бы всё пошло плохо. В крайнем случае они могли в любой момент без предупреждения совершить Блинк-прыжок домой — и помешать этому никто не мог.

Иными словами, уровень безопасности был настолько высоким, насколько вообще возможно. Поговорив с Силтузикста, Жаколиен пришла к выводу: транксам крайне маловероятно устроить неприятности без серьёзнейшей провокации. И это подтверждалось их собственными данными многолетнего дистанционного изучения.

Эти похожие на насекомых инопланетяне не были склонны к поспешным решениям. Похоже, они обдумывали всё куда тщательнее, чем в прошлом привыкли люди. Вероятно, именно это помогло им избежать части тех мрачных проблем, которые её цивилизация навлекла на себя и на родной мир. Даже теперь, почти через век после восстановления глобального здравого смысла, человечество всё ещё расплачивалось за произошедшее — и будет расплачиваться ещё долго. Если бы не своевременная революция буквально во всём благодаря нейролинку, сильному ИИ, термоядерным технологиям и ряду прочих прорывов, преобладающее мнение гласило: к этому моменту люди могли просто вымереть.

Автогол всех автоголов, мрачно подумала она. И была безмерно благодарна, что его удалось избежать.

Землю всё ещё предстояло возвращать к норме десятилетиями. Но с Блинк-приводом и прочими плодами WIMP-исследований, с резко улучшившейся медициной и, опять же, ИИ, человечество уже достаточно расселилось по зарождающимся колониям у полудюжины звёзд, чтобы даже при худшем сценарии кто-то смог всё восстановить. Ещё полвека — и людей на других планетах станет больше, чем когда-либо жило на Земле в пик её населения восемьдесят лет назад.

Не то чтобы кто-то хотел довести дело до восстановления «с нуля» на практике. Именно поэтому столько сил вложили в способы не допустить возврата к худшим временам. Пока это, похоже, работало — и со временем должно было работать всё лучше.

Человеческую природу менять трудно, но не невозможно, если есть знания и достаточно мощный импульс. Почти уничтожить планету ядерной войной, едва остановленной на фоне катастрофического экологического срыва, — импульс более чем достаточный. А знания пришли ценой долгих лет и колоссальных усилий. Проект всё ещё в процессе, но люди смотрели в будущее с надеждой.

А появление рядом разумного инопланетного вида наверняка даст очень интересные результаты...

Наблюдая через общее ментальное пространство, как корабль транксов аккуратно дрейфует ближе — пилот вёл его предельно осторожно и умело, — она чуть кивнула, когда судно остановилось в десяти метрах от их нижнего шлюза.

Соответствующий шлюз на другом корабле оказался треугольным; видимо, у транксов это норма: эволюция роющего вида по-прежнему влияла на архитектуру и кораблестроение, оставляя меньше пространства по высоте, чем предпочитает большинство людей.

Удивительно, при всей огромной разнице между видами, насколько схожими они были ментально. Она прочла всё доступное о транксов, смотрела их развлекательные передачи и, с поправкой на биологические различия, понимала их прекрасно. Пара передач даже оказалась по-настоящему смешной.

Сходное чувство юмора, подумала она с весёлым удивлением, — хороший знак для будущих отношений.

Корабль транксов аккуратно приблизился и замер менее чем в двух метрах.

#— Они держат позицию гравитационным лучом,# — доложил Горт.

#— Жёсткая фиксация. Разворачиваю стыковочный рукав.#

Систему для соединения стандартного человеческого шлюза со стандартным шлюзом транксов они разработали месяцы назад, но применяли лишь второй раз.

Жаколиен наблюдала, как рукав выдвинулся из-под нижнего шлюза, а затем на дальнем конце изменил форму под треугольный контур инопланетного люка. Рукав точно встал в разъём, подтверждая правильность проекта, и защёлкнулся на месте. Рядом со шлюзом транксов загорелся синий индикатор — их эквивалент человеческого зелёного, видимо, подтверждение корректной стыковки.

#— Стыковка подтверждена, handshake с системой транксов получен и подтверждён. Обе системы синхронизированы. Подгоняю давление на нашем корабле к их норме,# — сообщил Горт.

Она почувствовала, как слегка закладывает уши: давление чуть выросло, но оставалось в пределах нормы.

#— Просто из вежливости,# — добавил он со смешком.

— Хорошая мысль, — улыбнулась она.

— Что ж, пойдём встречать нашу делегацию приветствия.

Она вышла с мостика, кивнула вахтенным, передала пост первому офицеру и направилась к лифту на нижние палубы.

Через мгновение боковая дверь открылась, и рядом появился аватар Горт в человеческом облике. Корабельный ИИ обычно этим не пользовался — он относился к тем, кто предпочитает оставаться бестелесным, — но для официальных мероприятий, где — цельный звездолёт у фуршетного стола был бы перебором, такая форма была полезна. Она взглянула на него и сказала:

— Мне нравится цвет волос.

— Спасибо, — ответил он, с улыбкой пригладив густые тёмно-синие волосы. — Решил попробовать что-то новое.

— Тебе идёт.

Они спустились на четыре палубы, прошли ещё около ста метров по коридору и добрались до предшлюзовой зоны у нижнего люка. Их уже ждали лейтенант Такамацу и сержант Митч Грегсон, офицер безопасности судна.

Когда-то такая малочисленная делегация, принимающая на борту неизвестных гостей, считалась бы безрассудством. Сейчас это вполне оправдано — скорее даже с избытком. Даже не считая Горта: любой из остальных троих через нейролинк и доступ к системам корабля мог задействовать множество средств самообороны — от скрытого оглушающего оружия до открытия или закрытия любой двери и переборки; при необходимости — включить привод и просто уйти. Это не военный корабль, и отступление всегда оставалось вариантом. Если только гости не решатся на полномасштабный штурм — а это казалось крайне маловероятным по целому ряду причин, — им ничего не угрожало.

Даже если бы это всё же случилось, нападавших ждал бы неприятный сюрприз: через мгновение они обнаружили бы себя в охранной зоне в системе за тысячи световых лет отсюда, под недовольными взглядами внушительного числа тяжело вооружённых сотрудников безопасности — и органиков, и ИИ.

— Капитан, — уважительно кивнула Такамацу, а сержант отдал честь.

— Дипломатическая группа готова к переходу на борт, ждут вашего разрешения.

— Передайте, что мы готовы, пожалуйста, лейтенант, — ответила Жаколиен.

Горт отошёл в сторону. Все наблюдали через внешние и внутренние камеры, как открылась наружная дверь их шлюза.

Через мгновение то же произошло на борту транксового челнока: в проёме появились шестеро инсектоидов, с любопытством — и, возможно, лёгкой настороженностью — вглядывавшихся в стыковочный туннель.

Все участники миссии были полностью подготовлены по языку транксов и запустили переводческие модули на нейролинке, позволяющие распознавать удивительно большой объём инопланетной — телесной речи.

Транксы значительно активнее людей использовали жесты и движения тела, да и конечностей у них больше, так что человеку повторить это точно почти невозможно. Однако синтетический аватарный метод, передающий эквиваленты, работал хорошо. По словам экипажа «Риликс» — очень хорошо. Общее впечатление было таким: при длительном контакте возможен упрощённый — краткий вариант их речи. Общаться только голосом можно, но добавка жестов, похоже, важна примерно так же, как людям важен зрительный контакт и возможность видеть лицо собеседника. И, конечно, человечество отлично знакомо с жестовой эмоциональностью речи — достаточно посмотреть на увлечённого носителя итальянского. Просто у людей это не формализовано в такой степени, как у транксов.

Пока Жаколиен без особого напряжения размышляла о лингвистике, дипломатическая группа транксов после короткого тихого обмена репликами двинулась по туннелю. Ведущий явно был преклонного возраста: экзоскелет потемнел до глубокого индиго, хотя двигался он столь же легко, как более молодые коллеги. Сразу за ним шёл ещё один старший по возрасту, чуть меньший по размеру.

Остальные были заметно моложе; двое самцов неслись с отчётливо — боевой выправкой. Последняя пара — самец и самка; самца она, кажется, узнала. На детали у неё глаз был наметан: после множества часов брифингов и исследований, плюс личный контакт во время первой связи с терпящим бедствие кораблём, она уже неплохо различала представителей вида.

— По-моему, это Лейзензузекс, один из инженеров с «Риликс», — сказала она, пометив фигуру маркером в общем ментальном пространстве.

Транкс оглядывался с явно огромным интересом — если судить по дрожащим антеннам и быстрым движениям.

— Он и правда был нами очень увлечён, — хмыкнул Горт.

— Думаю, ты права. Возможно, решили, что им нужен инженер задавать инженерные вопросы, и выбрали того, кто уже знаком с этими странными пришельцами.

— Или он их так достал просьбами о встрече, что его пустили просто потому, что так проще, — с кривой улыбкой заметила Такамацу. Слегка возбудимый инсектоид запомнился всем.

— Может быть. Спросим, — сказала Жаколиен.

— Они в шлюзе, наружная дверь закрывается, — через мгновение доложила Такамацу.

Через несколько секунд, ровно столько, чтобы всем занять позиции, внутренняя дверь открылась.

— Добро пожаловать на «Мы пришли с миром», — слегка поклонилась шестерым транксам Жаколиен.

— Я капитан Жаколиен Бертельс. Для нас честь встретить вас. Мы искренне надеемся, что из этой первой встречи вырастут долгие и плодотворные отношения между друзьями.

Она попыталась воспроизвести жест уважения между двумя ульями транксов при первой встрече, надеясь, что даже без двух дополнительных рук это не будет воспринято как оскорбление. Старший транкс на мгновение замер, взглянул на маленький стилизованный голографический аватар его вида, проецируемый системой корабля рядом с её головой, затем ответил неплохим поклоном и корректным обратным жестом уважения.

— Благодарю за добрые слова и помощь, оказанную нашему народу, капитан, — ответил он. — Вы впечатляюще владеете нашим языком, хотя вам и недостаёт нужного числа конечностей, чтобы передавать его во всей полноте.

В тоне и движениях антенн звучало лёгкое добродушие, и Жаколиен почувствовала: общий язык они, вероятно, найдут.

— Я Сантотузекс. Мне выпала честь быть назначенным послом между нашими видами.

Он щёлкнул, издав разновидность смеха транксов.

— Честно говоря, это стало для меня неожиданностью. В мои карьерные планы встреча с разумной внеземной цивилизацией не входила. Надеюсь, я справлюсь с ролью, но обязан заранее извиниться за любые непреднамеренные обиды, которые могу нанести я или мой штаб, пока мы учимся понимать друг друга.

Жаколиен улыбнулась — по сигналам нейролинка он, похоже, уловил смысл человеческой улыбки; аватар, разумеется, помогал.

— Мы не станем обижаться, посол. Мы тоже в этом не практиковались: вы первый инопланетный вид, с которым мы встретились. Думаю, правила мы освоим вместе.

Сантотузекс сделал знак согласия.

— Именно. Позвольте представить моих спутников. В деле участвует куда больше людей, чем эти шестеро, однако начальную встречу сочли разумным сделать небольшой, чтобы уменьшить путаницу и задержки.

Он слегка повернулся — довольно жёсткое тело транксов не давало той гибкости, что у человека, — и указал на второго старшего, который слушал с очевидным глубоким интересом.

— Академик Зилджинритикс будет нашим основным научным связным на этом этапе.

Он представляет Академию наук Улей-Дом — наиболее продвинутый исследовательский институт нашего вида с историей более полутора тысяч лет. У него несколько квалификаций в физике, математике сверхсветовых полётов, биологии и химии.

— Впечатляющий охват, — совершенно искренне сказала Жаколиен. У людей с сопоставимым набором компетенций было очень немного.

— Для меня честь познакомиться с вами и вашим народом, капитан, — сказал Зилджинритикс сложным жестом, в котором сочетались спокойное возбуждение, глубокий интерес и уважение. — В отличие от посла Сантотузекс, я мечтал о таком моменте всю жизнь. Хотя признаю: даже я несколько удивлён, что это действительно произошло.

Посол указал на двух молодых транксов, которые смотрели на людей почти с детским изумлением.

— Вы, возможно, помните Лейзензузекса с «Риликс».

— Разумеется.

— Рада снова видеть вас, Лейзензузекс, — сказала она. Молодой инженер после паузы — в течение которой спутница незаметно подтолкнула его локтем — быстро ответил:

— Я очень взволнован, что мне позволили здесь быть, капитан.

Его антенны метались так, будто он с трудом сдерживал лавину вопросов.

— Лейзензузекс был... крайне... воодушевлён возможностью узнать больше о вашем виде, — с суховатым наклоном головы пояснил Сантотузекс. — Нам нужен был специалист с практическими знаниями корабельной инженерии, и, несмотря на молодость, он один из лучших.

Посол посмотрел на молодого транкса.

— Надеюсь, эта молодость не собьёт его с пути.

Подавив улыбку при виде слегка смущённого наклона антенн инженера и явно веселящейся спутницы, Жаколиен спросила:

— Если я верно понимаю вашу систему имён, он ваш дальний родственник?

— Верно. Улей Зекс дал статистически невероятную долю наших самых талантливых инженеров, учёных и математиков, — подтвердил посол.

— Молодой Лейзензузекс происходит из длинной линии тех, кто в той или иной форме менял наше общество. Один из его прямых предков, например, был первым лётчиком-испытателем сверхсветового привода. Да и позигравитационный привод в основном изобрели и развили тоже в улье Зекс. Увы, у меня таких талантов нет: я лишь занялся политикой и гражданской службой.

Он скромно повёл парой рук.

— Не вершина интеллекта, но работа, которую тоже нужно делать.

— Сомневаюсь, что вы были бы здесь, если бы ваш народ не считал вас подходящим для этой задачи, — заметила Жаколиен.

Он тихо свистнул, выражая весёлое согласие.

— Надеюсь, вы правы. Далее: рядом с ним Фенсолтулин, мой помощник. И, наконец, наша охрана — субкомандир Зимдибнотикс и сержант Калтинзинель.

Оба охранника быстро сделали жест верхней — истинной рукой — эквивалент приветствия-отдания чести.

Жаколиен кивнула.

— Они вооружены только оглушающим оружием. Это приемлемо?

— Разумеется, — ответила она. — Очень надеюсь, оно им не понадобится, но наши протоколы также разрешают носить его для вашей защиты.

Ей казалось, что этим двоим и без оружия хватило бы возможностей быть опасными. Она не пропустила, как мгновенно они оценили всё помещение, едва переступив шлюз — ровно так же действовали знакомые ей профессиональные военные. Повернувшись к своим, она представила:

— Лейтенант Сайана Такамацу, один из наших научных офицеров; сержант Митч Грегсон, начальник безопасности; и Горт, разум корабля. Все шесть транксов, до этого поочерёдно смотревшие на каждого человека при назывании имени, уставились на Горт. Тот улыбнулся. #— Кажется, они удивлены,# — тихо передал он по связи.

— Вы... синтетический интеллект? — медленно произнёс Зилджинритикс, антенны двигались в необычной для Жаколиен манере.

Когда Горт кивнул, академик добавил:

— Поразительно. По-настоящему поразительно. Ваш вид способен создавать действительно разумные машинные интеллекты. Мы безуспешно пытаемся достичь этого уже более четырёхсот лет.

— Сейчас мы обычно не думаем о них как о синтетических, — слегка пожала плечами Такамацу. — Для большинства из нас они просто люди.

— Невероятно. Учёный ещё немного смотрел на Горт, затем сделал уважительный жест.

— Вижу, нам предстоит многое обсудить.

— Раз так, не пройти ли нам к нашей посольской группе, сэр? — сказала Жаколиен, махнув к двери. — Послы и их сотрудники ждут в переговорной неподалёку. Мы решили не перегружать вас числом людей, пока вы не успеете немного освоиться с нами.

— Мы ценим такую деликатность, капитан, — ответил Сантотузекс. — Ведите. Нам не терпится узнать о вас больше и понять, что привело вас к нашему дому.

— Тогда прошу за мной.

Она развернулась к двери; рядом шёл Горт, следом — шестеро транксов. Двое охранников внимательно осматривались, но по меркам ситуации держались довольно расслабленно — хороший признак адаптивности и подготовки, отметила она.

Лейзензузекс вертелся во все стороны, словно пытался увидеть всё сразу. Академик Зилджинритикс скрывал интерес лучше, но внутренние камеры ясно показывали: он тщательно фиксирует окружение. Помощница Фенсолтулин выглядела немного перегруженной, если Жаколиен верно читала движения, но справлялась отлично.

Посол же в центре шествия шёл так спокойно, будто видел подобное сотни раз, демонстрируя редкое умение сохранять фокус.

— Удивительно небольшой корабль, капитан, — заметил он через пару секунд. — Большинство наших межзвёздных судов гораздо крупнее, и мы считали такой масштаб, вероятно, необходимым для подобной задачи. Выходит, мы ошибались.

— «Мы пришли с миром» и правда не особо велик, сэр, — согласилась она. — Чуть менее ста пятидесяти метров длиной: меньше половины длины «Риликс». Но, насколько я понимаю, «Риликс» — грузовой корабль, ему и положено быть массивнее. К тому же наша приводная система гораздо компактнее вашего позигравитационного привода и не требует фокусирующей тарели.

— Но она ведь тоже основана на WIMP-теории, верно? — сзади, чуть неуверенно, спросил Лейзензузекс. — При вашем появлении рядом мы зафиксировали WIMP-излучение. Вы используете гравитику?

— Не напрямую, — оглянувшись, ответил Горт. — Гравитационные системы мы, конечно, применяем, хотя и не в той степени, как ваш народ. Но TBT-привод использует весьма иной подход к сверхсветовому перемещению, чем ваша система. Он сделал паузу и добавил: — Ваш позигравитационный привод всё равно нас очень впечатляет. Мы знали, что подобное теоретически возможно, но заставить это работать в ССП так и не смогли.

Прежде чем молодой инженер успел вывалить десяток вопросов, которые явно рвались наружу, Жаколиен указала на дверь в нескольких метрах:

— Мы на месте.

Дверь открылась; они с Горт прошли внутрь и отошли в сторону. Шестеро пришельцев вошли следом и остановились, разглядывая присутствующих. Все люди в комнате, конечно, отслеживали прибытие транксов с момента стыковки и знали, кто перед ними, но протокол есть протокол: транксов людей не знали.

— Посол Сантотузекс, позвольте представить: посол Дэвид Боуман и его коллега, атташе Рэйчел Шепард.

Боуман — высокий мужчина под семьдесят, с аурой светского интеллекта — поклонился делегации транксов.

— Рад знакомству, — сказал он с лёгким австралийским акцентом.

— Благодарим, что встретились так быстро, — добавила Шепард, тоже слегка поклонившись. Невысокая, но очень пластичная женщина лет тридцати с пронизывающе-синими глазами, она держалась удивительно похоже на пару военных транксов.

Жаколиен знала: это следствие её прошлой службы в ГВК.

Сантотузекс ответил обоим жестами уважения.

— Мы вряд ли могли поступить иначе. Всё-таки это важнейшее событие в нашей истории.

— И в нашей тоже, — улыбнулся Боуман.

Слегка повернувшись, он указал на остальных: — Наши научные советники: доктор Тайсир Альмаси, физик; профессор Катрин Лассен, биолог; профессор Алёна Комрсков?, историк; и профессор Рафаэль Мело, лингвист. Все четверо смотрели на гостей с живым интересом, но сделали человеческую версию жеста уважения, на который посол ответил тем же.

Жаколиен показалось, что ему всё это явно нравится.

— А здесь — суб-лейтенант Адриано Палермо, наш специалист по приводным системам. С лейтенантом Такамацу вы уже знакомы.

Когда представления завершились и все убедились, что протокол соблюдён настолько, насколько возможно в столь уникальной ситуации, Боуман указал на изготовленные под стандарты транксов кресла, параметры которых взяли из публичного Улей-нет.

— Прошу, садитесь. Уверен, вопросов у вас много — так пусть хотя бы будет удобно.

Посол Сантотузекс без колебаний сел: странное на вид кресло хорошо подошло под его брюшко и четыре ноги.

— Отличная работа, — с одобрительным движением сказал он. — Вы действительно провели исследование. Можно спросить, как вам это удалось?

Он указал остальным тоже садиться. Так и сделали все, кроме охраны, вставшей за его спиной по обе стороны в явно отработанные позиции. Жаколиен и её люди сели чуть в стороне: слушали и были готовы отвечать на необходимые вопросы.

— Как вы, вероятно, уже предположили, мы о вашем народе знаем некоторое время, — ответил Боуман. — Мы наткнулись на систему Улей-Дом при обзоре ближайших звёзд в рамках миссии МР, задачей которой является систематическая каталогизация всех встреченных звёздных систем. Случилось это в сущности случайно: группа обзора ушла чуть дальше предписанного, руководствуясь исключительно собственным выводом, что эта звезда может оказаться интересной с точки зрения пригодных для жизни планет. Он слегка улыбнулся. — Они оказались правы даже больше, чем ожидали. У нескольких гостей появились признаки веселья.

— Полагаю, это был сюрприз, — рассудительно заметил Зилджинритикс.

— Ещё какой. У этой команды вообще необычно высокий процент интересных открытий. Нам и самим любопытно, что они обнаружат дальше.

Боуман коротко усмехнулся.

— Зная их, всё что угодно. Но если вернуться к теме: когда мы поняли, что почти у порога нашли другой космический вид, мы начали осторожно вас изучать — в основном из чистого интереса. Истории о встрече с разумными пришельцами есть почти всю нашу письменную историю, да и раньше, вероятно, тоже. Мы понимали, что рано или поздно это почти неизбежно после выхода в космос. Но реальность всё равно ошеломила. Поэтому прежде официальной встречи мы хотели о вас узнать побольше.

— Подключиться к вашему Улей-нет оказалось не особенно сложно, — добавила Шепард. — Он логично устроен и элегантно реализован. Мы тайно разместили в вашей системе зонды для этой задачи и отслеживали ваши корабли до Уиллоу-Уэйн и других колонизованных вами систем. Мы надеялись, что сможем подружиться; а если нет — хотели гарантированно обходить ваше пространство.

Посол транксов сделал жест понимания.

— Это вполне разумно. Думаю, окажись роли обратными, мы, вероятно, поступили бы так же.

— Легко могло быть наоборот: сверхсвет у вас функционирует дольше, а расстояние между нами по космическим меркам невелико, — заметила Жаколиен. — Насколько мы понимаем, это просто случайность, что вы пошли примерно в противоположную сторону.

— Хм. Интересно, — склонил голову Зилджинритикс.

— И как далеко ваш родной мир?

— Примерно сто световых лет, — ответил Боуман. — С вашим приводом вы уже почти век как могли бы без труда туда добраться.

— Упущенная возможность, — с весёлой ноткой сказал учёный. — Но в итоге, похоже, пришли к тому же результату.

— Похоже на то, — заметил Сантотузекс. — Я рад, что дожил до этого, каким бы путём оно ни случилось.

Он посмотрел на всех присутствующих.

— Если повезёт, этот день для обоих видов станет тем, который помнят вечно.

Боуман кивнул:

— Мы на это и надеемся. Что ж, в таком случае — узнаем друг друга?

— Ничто не доставило бы мне большей радости, — ответил посол транксов жестом согласия.

Совсем скоро все в комнате уже обсуждали историю людей и транксов, науку, политику и множество других тем. Позже Жаколиен не раз вспоминала, как странно быстро обе стороны решили, что общего у них больше, чем различий, расслабились и заговорили так, словно знали друг друга много лет.

День 29 года 6935 — Орбита Дашаар, шестой планеты системы Улья-Дома — На борту человеческого корабля «Мы пришли с миром»

Лейзензузекс не мог перестать оглядываться — его захлёстывало почти неверящее, благоговейное изумление. Он был на инопланетном корабле! Да, большую часть жизни он был уверен: где-то во Вселенной неизбежно есть разумная жизнь. Но честно не думал, что когда-нибудь встретит её сам.

А теперь он стоял в комнате на звездолёте, построенном видом, возникшим в сотне световых лет отсюда, на совершенно ином мире — видом, который всего несколько дней назад спас его и товарищей по экипажу: в лучшем случае от очень долгого пути домой, в худшем — от неприятной смерти. И всё это — с полным одобрением собственного правительства, хоть и с оговоркой: «Пожалуйста, постарайтесь сдержать энтузиазм. Мы хотели бы произвести на людей хорошее впечатление» — произнесённой с оттенком обречённости самим Советником по науке. По его бормотанию на выходе из комнаты складывалось, что с дедом Лейзензузекса он, вероятно, знаком лично.

— Деду это понравится, — подумал Лейзен. Сообщение он отправил, но родственник сейчас находился где-то вне дома на Уиллоу-Уэйн, и никто не знал где именно.

Он слушал несколько разговоров вокруг, стараясь укротить жгучее любопытство и не засыпать людей сотнями вопросов. Ему хотелось узнать, как работает их привод, откуда энергия, какова скорость, каков максимальный радиус, и...

Он медленно вдохнул — дыхальца тихо засвистели, грудной отдел расширился — и попытался успокоиться. Времени много. Люди же не исчезнут внезапно. По всему, что он видел, они настроены на долгую перспективу и очень аккуратно обеспечивают, чтобы первая официальная встреча прошла как можно лучше.

Сантотузекс и правительство, как он знал, действовали в той же логике. С учётом близости нового вида — практически соседей через улицу — всем было ясно: жизненно важно ладить. Хотя человеческий привод явно на порядки быстрее, даже нынешний позигравитационный привод позволял преодолевать расстояние между домами видов за считанные дни. А значит, хорошие отношения критически важны.

Он вспомнил время на «Риликс» сразу после шока первого контакта с человеческим кораблём, когда одновременно нужно было понять, как спасать ситуацию с очень серьёзной неисправностью. К тому моменту, когда капитан Силтузикста закончил разговор с коллегой с другого корабля и были прогнаны все возможные диагностики, чтобы убедиться в отсутствии немедленной угрозы, экипаж в основном оправился от шока: они внезапно узнали наверняка, что не одни во Вселенной.

Бедняга Хилтризекс тогда изрядно бродил с ошеломлённым видом, — с внутренним весельем подумал Лейзен. Он сам не упустил нескольких шансов выглядеть максимально самодовольным — и это было невероятно смешно.

Приятно, когда оказываешься прав. Особенно так эффектно.

Когда странно, но удивительно уместно названный «Мы пришли с миром» подошёл вплотную к «Риликс», чтобы взять судно транксов на буксир до Улья-Дома, никто толком не понимал, чего ждать. Было ясно, что обычного входа в искривлённое пространство не будет: принципы работы их привода иные. Оба корабля зафиксировались друг на друге гравитационными лучами — эта часть была вполне ожидаемой, — а потом...

До сих пор не верилось. Корабль совершил Блинк-прыжок — и перед ними уже был знакомый диск Улей-Дом на расстоянии пары десятков планетарных диаметров, с чётко видимым космическим лифтом. Весь путь занял, по сути, мгновение. Как магия. Было странное ощущение взаимодействия WIMP-потока с живым разумом, но куда слабее, чем в момент сверхсветового входа при пересечении порога позигравитационным приводом. Честно говоря, почти незаметно; лишь большой опыт полётов позволил распознать это. В остальном — просто внезапно оказался в другом месте.

Лейзензузекс отлично понимал, почему они зовут это Блинк-приводом. Но вопросов стало больше, чем он мог даже перечислить. На какую дальность это вообще работает? Они преодолели чуть более девяти световых лет за отрезок времени, слишком малый, чтобы имел смысл.

Может ли дальше?

Одним прыжком от человеческого мира до Улья-Дома? И ещё дальше? Он не знал. Но чем больше думал, тем сильнее возбуждался. Возможностей было столько, что кружилась голова. И снова он заставил себя расслабиться, прежде чем напряжение его разорвёт. Это далось с трудом. Повернув голову, он ещё раз оглядел помещение, где они находились уже много временных циклов, и людей внутри. Посол Сантотузекс глубоко обсуждал что-то с человеческим послом, их историком, биологом и капитаном Бертельс. В разговоре участвовал и ИИ Горт.

Лейзен некоторое время наблюдал за ними, всё ещё поражённый самим фактом существования по-настоящему разумного машинного интеллекта — у транксов об этом было много фантастики, но в реальности они даже близко не подошли к созданию подобного.

Было очевидно: с вычислительной техникой люди очень, очень хороши. И с корабельными приводами тоже.

Интересно, в чём ещё они очень-очень хороши? За главными участниками разговора он увидел Фенсолтулин: та внимательно слушала и одновременно работала с терминалом, делая заметки и имплантом, и вручную.

Он отметил её скорость и точность: на вопросы Сантотузекс она отвечала почти без задержек. Академик Зилджинритикс беседовал с человеческим физиком, а их лингвист и второй дипломат, женщина по имени Шепард, слушали и временами вставляли реплики.

Остальные люди были распределены вокруг стола, переводя внимание с одного разговора на другой, и, казалось, легко держали в голове всё сразу: если к кому-то обращались, ответ находился мгновенно.

Их многозадачность впечатляла. Оба охранника посла по-прежнему стояли позади него, не двигаясь — слегка тревожная демонстрация воинской дисциплины. Но и они явно внимательно слушали, что выдавало едва заметное движение антенн. Лейзен подумал, что субкомандир Зимдибнотикс, вероятно, не просто телохранитель.

Ранг у него выше ожидаемого для такой роли, и, скорее всего, задач у него больше одной.

Очень вероятно — если не наверняка — он ещё и офицер разведки.

Это вполне укладывалось в то, как, по пониманию Лейзена, обычно устроены такие вещи.

Он снова покосился на людей: понимают ли они это? Скорее всего. Тугодумами они не выглядели ни в каком смысле. Но если и понимали, были достаточно вежливы, чтобы не поднимать тему. Более того, очевидно старались быть открытыми и честными, а это он считал хорошим знаком. Транксы ценили честность — приятно видеть, что, похоже, люди тоже. Ему очень хотелось, чтобы у всех — это получилось. Чем бы в итоге ни оказалось «это». Погружённый в мечты о будущем, где разные виды работают вместе, как в «Звёздной разведывательной команде», он едва не пропустил своё имя.

— Лейзензузекс, уверен, будет крайне заинтересован узнать больше о вашей сверхсветовой системе, — заметил посол, глядя в сторону инженера, изо всех сил старавшегося быть тихим и почтительным, пока говорят те, кто — знает, что делает.

— Да, — выдавил он, когда все люди посмотрели на него своими странными однолинзовыми глазами — одновременно завораживающими и слегка тревожащими. — Я очень хотел бы узнать больше. У меня...

Он вовремя спохватился. — …много вопросов, — закончил он несколько блекло.

— Не сомневаюсь, — сказал человеческий посол с выражением лица, которое маленький голографический аватар транксов у его головы обозначил как успокаивающее. — Улыбка, как они это называли.

Лейзен уже привыкал к тому, как люди используют свои невероятно подвижные лица там, где его вид использует жесты. Хотя его удивляло, что и у людей речь тоже нередко сопровождается движениями рук — но, похоже, это зависело от личности, а не являлось формальной частью языка.

— Кажется, мы исключили господина Лейзензузекса из разговора. Мои извинения, — добавил посол.

Лейзен склонил голову и сделал антеннами уважительный знак.

— Извинения не требуются, сэр. Я недостаточно важен, чтобы участвовать в ваших переговорах. Я здесь, чтобы при необходимости дать инженерный взгляд.

— Понимаю, но не хотелось бы никого оставлять в стороне, — с лёгким весельем ответил человек. Его маленький аватар дёрнул синтетическими антеннами.

— Думаю, по политике текущей ситуации для первой встречи мы обсудили главное. Очевидно, у вас будет к нам масса вопросов... практически обо всём. И нам тоже важно узнать о вас напрямую, так сказать из первоисточника. Спешить некуда. Мы направлены сюда на столько, сколько потребуется, и на столько, сколько вы готовы нас принимать.

Он оглядел и своих, и команду Лейзена.

— Мы искренне надеемся, что это лишь первая часть долгих и плодотворных отношений между нашими народами.

— Полагаю, мы желаем того же, — добродушно согласился Сантотузекс. — Мы уже узнали многое, но это, подозреваю, только первый слой. Копать ещё долго.

— Именно.

Человеческий посол взглянул на капитана Бертельс, затем на коллегу и Горт.

Лейзену показалось, что между ними как-то прошёл безмолвный обмен; он задумался, каков у людей эквивалент импланта и есть ли он у всех.

— Теперь, когда мы, так сказать, подготовили почву, нужно обсудить важный вопрос. Вопрос, который может спасти много жизней.

Сантотузекс вопросительно наклонил голову и антенны; оба охранника внезапно сосредоточили на человеке всё внимание.

— О? Заинтригован. Продолжайте.

— Горт?

Боуман повернулся к синтетическому интеллекту. Тот кивнул. Над центром стола вспыхнула голограмма — одна из лучших, что Лейзен видел в жизни. Цвета были чуть приглушены, возможно, из-за иной цветочувствительности людей, но разрешение — превосходное. В воздухе вращалось изображение вещества, похожего на светящийся голубой минерал.

— Этот материал мы назвали планиум по первому месту, где его нашли, — сказал Горт. — Если просто: это аналог клатрата тёмной материи, связывающий огромный объём тёмной материи в матрицу обычной.

Лейзен уставился в изумлении.

Он не думал, что такое вообще возможно.

Зилджинритикс тоже смотрел с антеннами, вставшими вертикально от шока.

— Тёмная материя в обычном пространстве? — потрясённо прошептал академик.

— Невероятно.

— И чудовищно опасно, — покачал головой Горт.

— Энергетический эквивалент, связанный в этом веществе, на многие порядки выше, чем у аннигиляции материя-антиматерия. По нашим оценкам, при полной дестабилизации — чуть более трёх с половиной эксаджоулей на грамм.

Наступила тишина.

Лейзен почувствовал, как антенны бессильно опускаются по бокам. Та же реакция была у Зилджинритикс. И, что интересно, у обоих охранников тоже. —...Сколько? — наконец хрипло спросил академик, полностью замерев.

— Три с половиной эксаджоуля на грамм. Примерно.

Горт уже не улыбался.

— К счастью, сильного высокоэнергетического электромагнитного излучения нет, но возникает колоссальный тепловой выброс, мощный всплеск бета-радиации и гигантские гравитационные искажения. Если одновременно дестабилизировать достаточно много материала, создаётся поле, способное сформировать сингулярность.

Некоторое время никто не говорил.

— Чую, это не теоретическое наблюдение, — глядя на ИИ, сказал Зилджинритикс.

— Нет. Мы узнали это на практике и исключительно удачно избежали реального ущерба, — ответил Горт.

— Как вообще дестабилизируется это вещество? — медленно спросил посол Сантотузекс, не отрывая взгляда от голограммы. — И почему вы говорите об этом именно нам?

Горт перевёл взгляд на него, затем снова на голограмму — та сменилась изображением оранжево-бежевой планеты, снятой с расстояния.

— К сожалению, дестабилизировать его довольно легко достаточно мощным WIMP-потоком.

Лейзензузекс на миг перестал дышать.

— Например, таким, какой излучал наш первый экспериментальный сверхсветовой привод.

— Или наш позигравитационный привод, — очень тихо сказал Лейзен.

— Да.

Капитан Бертельс указала на голограмму:

— Это запись самого первого испытательного полёта разработанной нами системы — тридцать один год назад. Короткий прыжок с Земли, нашего родного мира, к Марсу, следующей планете. Тогда у нас там было несколько малых исследовательских баз, одна крупная и орбитальная станция. Именно станция и записала это.

Все наблюдали, как на поверхности планеты внезапно вспыхнула точка голубовато-белого света, затем с ужасающей скоростью разрослась в гигантский кипящий синий огненный шар, на мгновение казавшийся способным сожрать весь мир.

Шар вытянулся далеко в космос; вид поверхности вокруг него дрожал, словно пространство серьёзно искажалось — Лейзену это напомнило визуальный эффект при сверхсветовом переходе корабля. Огненный шар рос и рос, потом замер, чуть потускнел и начал отступать, в конце концов рассеиваясь в ничто. На месте осталось чудовищное светящееся кратерное поле: в центре почти белое от жара, по краям переходящее в оранжевый. Вокруг начали вспыхивать бесчисленные точки, расходясь всё дальше — вероятно, выброшенный материал снова врезался в поверхность.

Он предположил, что немалая часть того, что не испарилось сразу, набрала скорость убегания и ушла прочь навсегда, превратившись не в поверхность планеты, а в навигационную угрозу.

— Взрыв выделил энергию, сопоставимую с падением крупного астероида, — сказал Горт в ошеломлённой тишине. — К счастью, наши форпосты были экранированы самой планетой, но ударные волны всё же нанесли ущерб, и две спутниковые платформы были уничтожены. — «Искатель», наш испытательный корабль, едва успел уйти: бортовой компьютер обнаружил начальные стадии взрыва и дал полный ход на обычном приводе прежде, чем пилот успел среагировать.

— Мы опасались, что проблему вызвал сам привод, — добавила Шепард, и все транксов повернулись к ней. — Но после огромного объёма исследований мы наконец выяснили истинную причину. На планете повсюду нашли следовые количества планиума — выпадения после первого взрыва, и осторожные эксперименты помогли разобраться. На это всё равно ушли годы. Мы сильно вложились в дальние сканеры для поиска вещества, чтобы удалять его. И в процессе обнаружили вот это.

Голограмма снова изменилась. К тому моменту, когда люди закончили рассказывать о своих исследованиях древней инопланетной базы, найденной на четвёртой планете и оставленной загадочным видом, которому они дали имя протеане; о чудовищном количестве планиум, скрытом внутри луны на окраине их системы; о предельно осторожном выведении всей луны за пределы системы и последующей детонации...

Можно было уверенно сказать: сон у делегации транксов будет тревожным ещё долго.

Они уничтожили целую луну. О, Великая Мать, эти люди безумны, — подумал Лейзен со странной смесью ужаса и восхищения. И определённо не мелочатся…

Он изучал детальную голограмму огромной машины, медленно вращавшейся над столом.

— Невероятно, — прошептал он, машинально делая жест отведения дурной судьбы. — Кто бы ни создал эти штуки, он должен был быть самоубийцей.

Люди прошли путь от первичной гипотезы — это оружие — что казалось Лейзену совершенно правдоподобным после первого столкновения с адским веществом, едва не покалечившим планету без малейшего предупреждения, — до текущих данных: на деле это часть невероятно древней, охватывающей галактику транспортной сети, созданной неизвестно кем или чем. И, судя по всему, оставленной в рабочем состоянии и настолько простой, что воспользоваться ею мог почти любой, кто наткнётся.

Вся картина напоминала сюжет одной из наименее правдоподобных компьютерных игр его детства. Только это было реально. Если, конечно, перед ним не самый сложный розыгрыш в истории.

Но зачем людям такой розыгрыш? Ни одной причины он не видел. Значит, почти наверняка всё правда. И люди только что оказали его народу колоссальную услугу, предупредив о том, что рано или поздно нанесло бы чудовищный ущерб безо всякого предупреждения.

Позигравитационный привод определённо способен пересечь порог плотности WIMP-потока, достаточный для подрыва этой мерзости на значительной дистанции. А по их данным, как минимум одни такие... — врата... есть в системе недалеко от района, где работают их разведывательные миссии.

То есть рано или поздно транксов неизбежно наткнутся на одно из устройств. И встреча эта окажется катастрофой.

— Мы склонны с этим согласиться, Лейзензузекс, — кивнула капитан Бертельс. — Мнения по-прежнему расходятся: создатели устройств сознательно использовали планиум как оружие или просто не понимали, насколько оно опасно, и применяли его только для транспорта. Будем надеяться, что лишь в терминалах. Хотя мы установили, что из него можно сделать и сверхсветовой привод — довольно посредственной эффективности. Наверняка есть и множество других применений, если не смущает риск. Не считая угрозы дестабилизации, делающей его практически несовместимым с любой WIMP-технологией без чрезмерной осторожности, это вещество, насколько нам известно, ещё и крайне биологически токсично.

— Никто из наших не захотел бы даже близко подлетать к кораблю, который его использует, — сказала Шепард, качая головой. — А мысль о наличии такого на поверхности планеты вызывает у меня ледяную дрожь.

— Полностью согласен, — наконец нарушил тяжёлое молчание Зилджинритикс.

— И от имени Совета по науке выражаю огромную благодарность за то, что вы предупредили нас до того, как мы сами открыли бы опасность. Вы, без сомнения, спасли жизни. Причём ценой риска для ваших людей, ведь исследования этого материала трудно назвать безопасными.

— Мы работали на экстремальной дистанции, — с лёгким весельем заметил Горт. — Поверьте, даже ИИ не хочет находиться рядом с этой дрянью, если есть выбор. Мы синтетического происхождения, но ценим жизнь не меньше органиков.

— Понимаемо, — согласился Зилджинритикс. — Вы готовы передать нам ваши исследования по этой теме?

— Да. Это одна из ключевых причин, по которым мы и решили выйти на контакт именно сейчас, — сказал посол Боуман. — Мы знали, что вы двигаетесь в сторону одного из устройств планиума и в конце концов на него наткнётесь. Есть и ещё проблема: у нас нет оснований считать, что большая сеть не используется кем-то где-то там, в глубине космоса. Если используется — и кто-то из нас на них выйдет, а окажется, что они, к примеру, тоже применяют планиум в кораблях...

Его жест ясно показывал, что он думает о последствиях такой встречи.

Лейзен на миг представил это и тут же постарался выбросить картину из головы.

— Это было бы прискорбно, — сухо заметил Сантотузекс.

— Как минимум, — согласился Боуман. — Поэтому мы очень аккуратно работаем над удалением неактивных устройств-врат, через которые можно попасть в крупный сектор пространства, где живут оба наших вида. К счастью, в этом участке галактики сеть разрежена по неизвестным причинам; из локальной подсети во внешнюю ведёт ограниченное число связей. Мы уже установили две точно и ещё одну вероятную, и подозреваем четвёртую по частичным данным, загруженным из разобранных устройств. По мере выгрузки их баз данных мы строим, надеемся, полную карту сети, но, по оценкам, сейчас нам всё ещё недостаёт около тридцати процентов.

— Мы разработали рабочий метод экранирования WIMP-потока, который позволяет нашему приводу сосуществовать с планиумом и даже перевозить его на борту, хотя перевозка всегда выполняется дистанционно, — добавил суб-лейтенант Палермо, привлекая внимание Зилджинритикс. — Благодаря этому перемещать устройства стало намного легче, чем в случае с Харон, хотя наши исследователи подозревают: если какое-то устройство реально активно, взаимодействие всё равно будет... плохим. С внутренним холодком Лейзен подумал: это колоссальное преуменьшение.

— А куда вы их перемещаете? — с любопытством спросил он, взглянув на Сантотузекс, который позволил продолжать.

— Мы создали опасную исследовательскую зону далеко за пределами галактического диска, — ответил суб-лейтенант. У Лейзена будто заклинило мозг.

— За... пределами галактики? — выговорил он после шокированного сипения. Ему понадобилось несколько попыток; антенны метались, словно он коснулся оголённого провода. — Ваш привод способен на такое?!

Зилджинритикс повернулся к Сантотузекс.

— Думаю, на этом этапе нам нужно связаться с Высшим советом, — сказал он.

Голос его звучал спокойно, но подёргивания кистей-лап выдавали бурю эмоций.

— Наши новые друзья сообщили куда больше, чем я ожидал, и нам требуется дополнительная экспертиза, прежде чем продолжать — особенно если впереди ещё подобные... потрясающие откровения.

Посол Сантотузекс посмотрел на голограмму, где теперь был красивый вид галактики с точки, явно находящейся гораздо дальше снаружи, чем казалось правдоподобным; на переднем плане узнавался человеческий корабль.

— Полагаю, вы, вероятно, правы, — наконец сказал он.

— Слишком много и слишком быстро? — спросила Шепард; её собственный аватар одновременно передавал и весёлое, и извиняющееся настроение.

Сантотузекс махнул истинной рукой.

— Признаю, мы несколько выбиты из равновесия. Но при данных обстоятельствах это ожидаемо. Это с самого начала не могло быть рутинным делом, верно? — сказал он с самообладанием.

Человеческая женщина усмехнулась.

— Верно.

— Ваша открытость для нас крайне ценна, — добавил Сантотузекс. — Это говорит о вас хорошо. Прежде чем продолжать, мне нужно посоветоваться с руководством. И, как сказал Зилджинритикс, нам потребуется больше специалистов команды для обсуждения поднятых тем. Он указал на голограмму. — Особенно в свете вот этого. Возможно, я ошибаюсь, но, по-моему, обоим нашим народам было бы выгодно объединить усилия в решении этой проблемы.

— Мы рассуждаем аналогично, — кивнул посол Боуман. — Как минимум, мы считаем своим этическим долгом передать вам нашу технологию экранирования, чтобы ваши корабли могли быть безопасны рядом с планиумом. Мы также готовы передать данные по нашим методам обнаружения планиума. В определённом смысле это вопрос общественной безопасности.

Он выглядел абсолютно прямым и искренним; Лейзен был этим поражён и очень впечатлён.

— В таком случае мы вернёмся на корабль и сделаем несколько звонков, — сказал Сантотузекс, поднимаясь.

Лейзен поспешно вскочил вместе с остальными транксов.

— Ещё раз благодарю за гостеприимство, капитан, и за честность, посол. Уверен, мы очень скоро продолжим разговор.

Он сделал жест уважения ко всей комнате; остальные повторили.

— Встреча была содержательной и полезной. Да принесёт Великая Мать всем нам удачу в следующих переговорах.

— Я провожу вас до шлюза, посол, — сказала капитан Бертельс, поднимаясь вместе с Горт и подходя к двери.

Лейзен встал рядом с Фенсолтулин и пошёл следом за делегацией обратно к туннелю на челнок, а в голове у него всё вихрем кружилось. Ему не терпелось увидеть, что будет дальше. И деду, когда тот наконец появится, он расскажет историю, от которой у старика отпадут антенны.

Февраль 2116 — Здание Комитета международного правительственного сотрудничества — Группа внешнесистемного контроля

#— Первичный контакт с транксами прошёл даже лучше, чем мы смели надеяться,# — сказала Афина в притихшем зале.

Люди и другие ИИ слушали очень внимательно.

#— Наша дипломатическая миссия добилась большого успеха в налаживании диалога. Хотя им потребовалось немного времени, чтобы собрать аналогичный комитет — до нашего прибытия в такой структуре у них просто не было нужды, — они мобилизовались быстро и поразительно профессионально. Их посол Сантотузекс — исключительно сильный дипломат и сыграл ключевую роль во всём процессе, как и их научные специалисты. Наше раскрытие проблемы планиума произвело на них сильное впечатление, как и наше предложение поделиться технологиями экранирования и обнаружения. В некоторых слоях их общества присутствует лёгкая настороженность: почему мы настолько щедры. Но в целом они по природе осторожнее людей, так что это ожидаемо.#

Она обвела взглядом собравшихся и, не услышав возражений, продолжила:

#— В целом наши люди впечатлили их, а они — нас. Как и ожидалось, нас попросили доказательства данных, что было несложно: мы вывезли группу их политиков и учёных в исследовательскую зону, показали работы по устройствам планиума и продемонстрировали результат взаимодействия WIMP-потока с малым количеством планиума.#

Она чуть улыбнулась.

#— Полное уничтожение крупного астероида половиной килограмма вещества, похоже, произвело впечатление.#

По залу прошла волна смеха.

#— Кроме того, у нас есть неофициальный запрос от Научного совета транксов о сотрудничестве по ситуации с устройствами планиума. Его передал напрямую академик Зилджинритикс, в обход их правительства, но, по видимому, с поддержкой собственного посла. Посол Боуман просит обсудить вопрос, и при достижении консенсуса начать подготовку официального договора: объединить ресурсы для работы с оставшимися устройствами и любыми другими залежами планиума, которые встретят любой из наших видов.#

— С учётом того, как недавно начались переговоры, не слишком ли это поспешно? — вопросительно спросил премьер Кларк.

#— В целом — да, это верно,# — кивнула Афина. #— В ряде аспектов они действительно ведут себя чуть нетипично относительно наших прогнозов. Однако нам известно: если они решают что-то делать, то делают это тщательно и эффективно. Новость о планиуме их сильно встревожила; полагаю, они опасаются наткнуться на планиум, не осознав угрозу, пока не станет поздно, и потому принимают немедленные меры предосторожности. Мы знаем, что авария на «Риликс» заставила их в течение нескольких дней снять всю эту серию приводов с эксплуатации — образцовая гиперосторожность. Скорее всего, с нашими сведениями мы запустили такой же процесс.#

#— Я не вижу минусов в согласии: соответствующие технологии мы всё равно собирались им передавать,# — заметил директор технологического направления EPA.

— В конце концов они и сами бы дошли: все данные говорят, что в WIMP-теории они к нам довольно близки и очень умны. Да, экранирование — неочевидная идея, но мы-то до неё дошли. Не стал бы предполагать, будто мы можем то, чего не могут они.

— А есть риск, что эту информацию используют против нас? — обеспокоенно спросил один из представителей Демократической Республики Западной Америки. Тон был нервный, с параноидной ноткой — в силу их истории это не удивляло.

— Не даём ли мы потенциальным противникам преимущество, о котором потом пожалеем?

Афина повернулась к нему.

#— По нашим прогнозам, вероятность, что транксы инициируют какой-либо конфликт с нами, крайне мала: в массе своей это весьма мирный народ. Да, их история показывает, что внутренние войны у них были. Но не в масштабах того, что устроил наш вид, и уж точно не в степени безумия Безумных лет. Для них такое — почти кощунство. Они — народ, не склонный к экспансии, и располагают более чем достаточными ресурсами на обозримое будущее даже без Блинк-привода. В нашем случае, разумеется, нынешнее общество также прошло точку, где серьёзная конкуренция с ними вероятна по тем же причинам. В сравнении со столетней давностью у нас фактически исчезли практические лимиты и по ресурсам, и по пространству — а это два главных двигателя конфликта между группами.#

Она окинула взглядом остальных: многие задумчиво кивали.

#— На мой взгляд, сотрудничество с транксами гораздо разумнее, чем обдумывать крайне маловероятные цепочки событий, которые могут поставить нас по разные стороны, или вовсе их игнорировать. Удивительно, но общего у нас больше, чем различий — возможно, к такому же выводу пришли и они. Я бы рекомендовала продолжать текущую линию и смотреть, к чему она приведёт. Это не значит, что не нужны планы на случай проблем и что мы не встретим когда-нибудь по-настоящему враждебный вид, с которым не договориться. Но все имеющиеся данные говорят: нам феноменально повезло с самым первым Первым контактом. И эту возможность лучше использовать.#

На миг повисла тишина: почти всем в зале казалось, что она права.

— Спасибо, Афина, — вежливо сказал представитель ДРЗА. — Как обычно, сильные доводы. Я снимаю вопрос.

#— Рада помочь, сэр,# — ответила она с улыбкой.

— Есть ли ещё возражения к докладу и рекомендациям Афины? — спросил премьер Кларк, оглядывая зал.

Он почти беззвучно вздохнул, когда представитель Империи Техас — невысокий человек, которого метко называли «десятигаллонной шляпой, в которой прячется пятигаллонный человек» — вскочил на ноги.

— Слово предоставляется лорду Аламо. У вас есть возражение, сэр?

— Ещё какое! Зачем мы тратим время на разговоры с кучкой насекомых? Есть дела поважнее!

#— Важнее первого разумного инопланетного вида в истории человечества?# — с едкой недоверчивостью заметила Минерва, ИИ МР. #— Можно узнать, что именно вы предлагаете?#

— Нужно основывать больше колоний, — громко сказал лорд Аламо. — А если всё повторится? Нас всё ещё слишком мало вне Земли, это небезопасно. Империя Техас снова требует собственный флот и подходящую планету для колонии, чтобы сохранить нашу культуру в случае повторения Быстрой войны.

— Надеюсь, вы помните, что тогда произошло на самом деле и кто был ответственен? — мягко спросил премьер Кларк.

Собеседник слегка смутился, но не отступил:

— Мы прекрасно знаем правду.

Афина посмотрела на него с сомнением, что смутило его ещё сильнее, но промолчала.

— Мы уже обсуждали это много раз, лорд Аламо. Империя Техас пока не убедила IGCC, что достигла точки, где было бы... полностью практично... просто передать ей TBT-приводы. С учётом некоторых событий последних десятилетий это может оказаться политически слегка проблематично, — очень тщательно подбирая слова, ответил премьер Кларк.

Все в зале прекрасно понимали, о чём речь, и никто не горел желанием вручать звездолёты безумцам из EoT.

— Однако в вопросе новых колоний вы правы. Если ваше правительство подготовит предложение для рассмотрения полным советом позже, даю слово: мы рассмотрим его внимательно. Но сейчас нас прежде всего занимает текущая ситуация с транксами, и лучше придерживаться повестки.

Казалось, лорд Аламо готов возразить, но суровый взгляд Афины заставил его заметно побледнеть и снова сесть.

— Это приемлемо, — сказал он, делая заметки в архаичном бумажном блокноте, который носил как часть тщательно выстроенного образа. — Отлично. Кто-нибудь ещё?

Кларк оглядел зал. Ответа не было.

— В таком случае предлагаю обсудить дальнейшие действия по предложению Афины, проголосовать и затем сделать перерыв перед заслушиванием последних результатов от PDST.

Согласие было почти единодушным. Следующие пару часов прошли в оживлённых, но доброжелательных дебатах. И, что удивительно, делегат Империи Техас на этот раз не сорвался, а спокойно участвовал, впервые за долгое время даже предложив несколько здравых идей.

Год ПС 2402.5 — Разведывательный корабль Кочевого флота кварианцев «Тралкет» — Капитанский кабинет

— Капитан?

Раэль'Зора повернулся к заговорившему, встал спиной к усиленному иллюминатору, за которым распахивалось огромное поле звёзд: ребром видимое Ядро мерцало точками света и роскошными пылевыми облаками, подсвеченными изнутри. Он смотрел туда почти полчаса, потерявшись в мыслях о недавних открытиях, внезапно изменивших почти всё — и пока ещё неясно, как именно.

— Доклад.

— Последний зонд вернулся несколько минут назад, — ответил помощник.

После паузы он продолжил:

— Никаких признаков реле. Мы точно в правильной системе, и оно точно было здесь, когда смотрели в прошлый раз — примерно двадцать три года назад. Следов обломков тоже нет, как и следов изо в зоне сканирования.

Капитан несколько секунд смотрел на помощника, пытаясь осмыслить значение услышанного.

— Целое масс-реле просто... исчезло, — наконец тихо сказал он, чувствуя тревогу. — Я бы назвал это невозможным, но вот оно. Вернее, как раз нет его.

Он ткнул в омнитул, вызвал звёздную карту и ввёл длинную последовательность цифр. Помощник передал ему зашифрованный модуль данных; капитан быстро загрузил содержимое, и символ реле, которое должно было быть в системе, сменил цвет с жёлтого на красный. Ещё несколько операций — и проекция отдалилась, показывая галактику сверху: известные реле фиолетовым (активны), жёлтым (спящие). Цветовые плоскости делили карту на сферы влияния галактических держав и отделяли их от куда более обширного неизвестного пространства. Вдали виднелось несколько реле, окружённых небольшими областями разной окраски — там экспедиции успели пройти. Но основная — освещённая зона охватывала в лучшем случае половину галактики, с крупными врезками, куда не было известного пути через сеть масс-реле.

Он хорошо знал: хотя якобы исследованное пространство колоссально, число систем, куда реально добирался хотя бы один вид Совета — да и несоюзные виды тоже, — лишь малая доля от общего.

Обычно никто не улетал дальше, чем на сотню световых лет от масс-реле, если не был в отчаянии или на щедро финансируемой миссии, обычно военной. Или, в редких случаях, неизлечимо любопытным.

Что, с мрачным юмором подумал он, означало либо его собственный вид, либо турианцев, когда те давят массой, либо саларианцев, которые просто саларианцы. Азари в последние века ради самого исследования, как правило, не летали — хотя когда-то именно этим активно и занимались, благодаря чему и нашли Цитадель.

Сейчас они, похоже, в целом довольствовались политическими играми внутри существующей системы. Турианцы исследовали, но обычно если видели прямую военную выгоду; а это опять же означало относительно короткие экспедиции — иначе линии снабжения становились чрезмерно длинными, а затраты неприемлемыми.

Саларианцы, если ожидали полезную находку, могли серьёзно расширять радиус действий. Но и они с большой неохотой шли в полёт более чем на пару месяцев реального хода. Хотя бы потому, что вести корабль так долго на обычном ССП-двигателе очень затратно по ресурсам и времени: нужны частые остановки для сброса накопления в ядрах привода. А для этого нужен подходящий тип звёздной системы.

Они не редкость, но в неизведанном пространстве поиск всё равно требует времени и усилий — ещё один лимит для дальних миссий. Сделать это можно, конечно, и кварианцы, пожалуй, лучше многих знают цену вопроса, но затраты часто оказывались несоразмерны потенциальной выгоде. Сеть реле на этом фоне была куда практичнее: лишена этих проблем и несравнимо быстрее. Иногда ему казалось, что как только вид начинает полагаться на сеть, неизбежный итог — угасание духа исследования ради самого исследования.

В каком-то смысле жаль, но спорить с удобством трудно.

И теперь, глядя на карту, он думал: кто в состоянии перемещать — а может, и уничтожать — реле? И зачем? Случайностью это быть не могло. Даже на первый взгляд исчезнувшее реле аккуратно изолировало огромный сектор галактики от удобного доступа через сеть. Единственное другое известное реле, предположительно ведущее в этот сектор, находилось более чем в четырёх тысячах световых лет от их текущей позиции. Похоже, именно это и было целью, что отвечало на вопрос — зачем. Но без ответа на — кто и — как уверенности не было. Он просто не видел иной причины заниматься подобным.

— Похоже, кто-то не хочет гостей, — заметил помощник.

Раэль'Зора медленно кивнул:

— Это самое очевидное толкование. И мне крайне любопытно, почему.

— Может, они просто очень любят приватность? — предположил второй.

Капитан фыркнул от смеха.

— Ради приватности это невероятный объём работы. Хотя исключать нельзя.

Он увеличил проекцию, оставив только недоступный сектор, и медленно вращал карту, всматриваясь в проплывающие звёзды. В базе хватало данных, чтобы показать колоссальное их число, но он был уверен: невидимых как минимум не меньше. Картографирование на таких дистанциях даже из разных точек наблюдения нетривиально; пробелов будет много.

— Сотни тысяч, если не миллионы кубических световых лет пространства, сотни миллионов звёзд, несчётные планеты... почти десять процентов всей галактики, — тихо сказал он. — И нет известного маршрута через реле, кроме этого — и ещё одного, вон там. Что скрывается внутри этого объёма? И кто...

Они оба некоторое время молча смотрели на медленно вращающуюся проекцию.

— Не уверен, что хочу знать, — наконец сказал помощник; в голосе звучала тревога. — Учитывая, что в прошлом вылезало из спящих реле...

— Именно. Возможно, исчезновение этих реле — даже к лучшему.

Раэль'Зора поёжился, вспомнив истории о войнах с рахни. Через мгновение он добавил:

— Возможно, мы торопимся с выводами. Может, есть невинное объяснение. Например, этого реле никогда не существовало, а запись в каталоге ошибочна, или координаты неверные. Проверим две соседние системы после сброса ядра привода.

— А если и там не найдём? Что тогда?

Он вздохнул.

— Не знаю. Доложим адмиралам — пусть они ломают голову. И никому больше об этом не говорим, иначе запустим слухи, а это создаст кучу проблем. Если об этом узнают азари, турианцы или, хуже того, саларианцы, они неизбежно полезут проверять. А если кто-то правда способен двигать эти чёртовы реле, я, например, не хочу видеть, что ещё он умеет.

Он указал на другой символ далеко от того, где они не нашли реле.

— Настоящий повод для паники будет, если исчезнет и вот это. Тогда другого объяснения, кроме того, что кто-то внутри этого объёма не хочет гостей, уже не останется.

— Если его тоже уберут — как бы это ни делалось, — они почти добьются своего, — заметил помощник. — Этот сектор слишком велик для исследования обычным ССП. Понадобятся столетия.

— Да, — медленно кивнул капитан. — И это заставляет думать, куда они переместили реле. И не переместили ли реле внутри самой зоны... Спустя паузу он пожал плечами: — Возможно, мы никогда не узнаем. И уж точно не выясним это здесь и сейчас. Сотрите зонды. Убедитесь, что все держат язык за зубами. И курс к газовому гиганту: сбросим ядро и ляжем на маршрут к следующей системе.

Через восемь дней нужно отчитаться Флоту, а работы у нас много.

— Есть, сэр, — кивнул помощник, развернулся и вышел, оставив Раэль'Зора ещё на несколько минут перед голографической картой.

Потом капитан отключил проекцию и снова подошёл к иллюминатору. Глядя в звёздную бездну, он вернулся к своим личным мыслям.

Глава 6: Человечество — доклад Совета наук транксов…

День 196 года 6935 — Комплекс центрального правительства, уровень 32, город Далет, Улей-Дом — Оперативная группа по контакту с инопланетянами

— Прошу доложить собранию ваши выводы о внеземном виде, известном как «человек», академик Зилджинритикс, — сказал Экстранлютин, руководитель наспех созданной группы, которой поручили оценить выгоды и риски встречи с разумной чужой жизнью, и жестом указал на терпеливо ожидавшего пожилого учёного-транкса. Зилджинритикс, которому было уже больше ста двадцати стандартных лет Улей-Дом и который ещё два века назад считался бы невозможно древним, а в наши дни — благодаря громадным успехам геронтологии — выглядел максимум транксом средних лет, чуть подался вперёд и выпрямился. Он возглавлял более трёх десятков учёных и аналитиков, изучавших их космических соседей с того неожиданного момента почти полгода назад, когда люди пришли на помощь терпящему бедствию «Риликс».

— Люди поразительно интересны, — начал он, выставив усики в уверенное, но уважительное положение, и спокойно повёл истинными руками. Команда через имплант оживила главный экран зала: рядом появились типичные мужчина и женщина человеческого вида, а между ними побежали и медленно поползли вниз физиологические данные.

— Физически это теплокровная живородящая форма жизни с внутренним скелетом, во многом схожая с животными, известными нам на Улей-Дом и на различных колониальных мирах. Средняя масса их тела примерно на пятьдесят процентов выше нашей, при этом метаболизм чуть медленнее, а температура тела соответственно ниже. У них крупный мозг и высокий интеллект, сочетающийся с замечательной выносливостью и живучестью. В отличие от нас, их кровеносная система легко переносит весьма серьёзные повреждения — возможно, потому, что их внешние покровы изначально проще повредить. Без экзоскелета они уязвимее к колотым ранам, чем транксов, но, с другой стороны, могут потерять значительное количество крови без долгосрочных последствий, и рана, которая для нас была бы опасной или смертельной, для них зачастую лишь умеренно выводит из строя.

Он указал на дисплей, и тот сменился ещё несколькими таблицами данных.

— Их кровь основана на железе, а не на меди, как у нас, но белок переноса кислорода по строению и принципу работы удивительно близок к нашему варианту. Общая эффективность примерно одинакова, хотя своего варианта у них больше, чем нашего у нас, — это одна из причин, почему они способны к длительным физическим нагрузкам далеко за пределом, где транксы уже выдохлись бы. По их собственным эволюционным теориям, причина в происхождении как преследующего хищника, который специализировался не на силе и скорости, а на том, чтобы просто переждать добычу. По сути, они могли идти за убегающим животным и не останавливаться, пока то не падало от истощения — возможно, спустя дни.

Он сделал жест мягкого веселья.

— В некотором смысле это как из старых страшных историй: существо, которое просто не перестаёт идти. Любопытно, что они и сами это прекрасно понимают и даже шутят об этом в своей версии Улей-нет. Но в этой идее есть вполне реальное зерно — и в физических возможностях, и в складе мышления. Как вид, они цепки и настойчивы, с очень ясной решимостью идти вперёд перед лицом трудностей, пока либо не решат проблему, либо не падут сами.

Зилджинритикс слегка наклонил голову, наблюдая, как изображение снова меняется и показывает звёздную систему.

— Во многом, несмотря на полностью иную физическую основу, они напоминают мне нас. У них проявляется большинство качеств, которые мы считаем важными: ум, изобретательность, любознательность, ценность семьи, уважение к жизни и множество других достойных черт. Но при этом их история агрессии и войн несколько тревожит и в этом отношении превосходит большую часть нашей собственной истории. К их чести, они ничего из этого не скрывают и охотно говорят о своей тёмной стороне не меньше, чем о достойной. Они отлично знают собственные изъяны и работают над тем, чтобы уменьшить или устранить их, и за последние десятилетия, похоже, добились в этом заметного успеха.

Вид звёздной системы медленно увеличивался, проходя внутрь мимо нескольких газовых гигантов — один из них был окружён самым впечатляющим кольцевым поясом из всех, что кто-либо в зале когда-либо видел, — и в итоге остановился на голубовато-белой планете с единственной крупной луной на орбите.

— Это их родная система, и её звезда почти близнец звезды системы Улья-Дома. В системе есть только одна пригодная для жизни планета — их колыбель, наиболее известная как Земля. И она снова поразительно похожа на Улей-Дом: средняя температура чуть ниже, а соотношение суши и воды сильнее смещено в сторону воды. По их данным, Земля куда активнее в тектоническом отношении, чем Улей-Дом и даже Уиллоу-Уэйн, и на ней заметно больше экстремальных погодных явлений. В основном это связано с более обширными океанами, которые питают активную погодную систему, способную порождать бури по-настоящему исключительной силы — намного выше привычных нам, кроме совсем редких случаев.

Изображение ещё приблизилось и показало только планету, медленно вращавшуюся перед ними. Проекция убрала облака, оставив один вид суши и морей. Суша смешивала тёмно-зелёные и более бледные оттенки, а также несколько крупных областей землистых тонов — очевидные пустыни. На южном полюсе лежал один огромный материк, в основном укрытый колоссальной ледяной шапкой; на северном, посреди океана, — шапка поменьше. В других зонах виднелись горные ледники, включая большую часть середины одного крупного острова в северном полушарии. Пока глобус вращался в одну сторону, подсветка шла в противоположную, медленнее, и вид постепенно ускользал из дня в ночь. Искусственное освещение было заметно почти повсюду, включая обширные участки нескольких океанов. Несколько зловеще выглядели неровные разрывы в огнях в отдельных местах: на общем фоне они странно бросались в глаза, хотя никто в зале не мог сразу объяснить, почему именно.

— Их среда колеблется от зимних температур у южного полюса, почти достаточных для замерзания углекислого газа, до пустынных температур близ экватора, доходящих до трёх четвертей пути к точке кипения воды. Люди могут выживать, пусть и с искусственной поддержкой, во всём этом диапазоне, хотя комфортная для них температура куда ближе к нашей — обычно, возможно, на несколько градусов ниже. Им, как правило, нравится и более низкая влажность, но и здесь они, безусловно, способны переносить всё, что переносим мы, даже если без особого удовольствия. На их планете есть области, почти зеркально соответствующие нашей идеальной среде, и на Улей-Дом с Уиллоу-Уэйн тоже найдутся большие зоны, которые точно попали бы в их идеальный диапазон. С многих физических точек зрения мы поразительно совместимы. У обоих видов велико перекрытие по предпочитаемой температуре, атмосферному давлению и влажности. Мы можем без труда есть одну и ту же пищу, и первые наблюдения показывают, что еда друг друга кажется нам экзотичной и во многих случаях очень вкусной.

Он снова поработал с голографическим экраном: совместил вращение глобуса и освещения, затем задал планете более медленный оборот.

— Даже сенсорные возможности у нас перекрываются весьма широко. Глаза транксов имеют более широкий угол обзора, более высокое цветовое разрешение и более широкий цветовой диапазон, потому что мы видим длины волн и выше, и ниже тех, что доступны им. Однако человеческий глаз в среднем даёт более высокое пространственное разрешение, требует меньшего минимального уровня света после полной темновой адаптации и лучше работает на дальних дистанциях. Наши диапазоны слуха почти совпадают: мы слышим немного более высокие частоты, они — более низкие, но разница в целом несущественна. Их обоняние не столь острое, как наше, но куда лучше, чем ожидаешь от вида без усиков. Кожная чувствительность у них выше, чем у нас, а тонкая моторика отличная; впрочем, то, что у них только две руки вместо четырёх, заметно уменьшает это преимущество.

Зилджинритикс жестом показал примирённость.

— Я мог бы говорить ещё долго, но, думаю, основные моменты передал. Полные выводы изложены в ряде отчётов для последующего изучения. Физически у каждого вида есть преимущества и недостатки относительно другого, но в целом они в значительной мере взаимно компенсируются. Мы вышли из совершенно разных условий и эволюционных путей — и всё же пришли к странному равновесию. Это стало серьёзным сюрпризом для всех, поскольку мы всегда склонялись к мысли, что инопланетная жизнь окажется либо куда более похожей на нас, либо куда менее. Любопытно, что люди сказали ровно то же самое. Их так же, как и нас, захватывают и сходства, и различия. И они были гораздо более открыты в готовности рассказать нам о себе всё, что мы хотели знать, чем можно было ожидать.

Он сделал паузу, взял стандартную питьевую колбу-грушу, выдавил немного воды через мандибулы и отложил её обратно.

— Но так мы узнали и менее приятные факты. Восемьдесят два их года назад — или восемьдесят девять наших — у них произошёл крупный планетарный конфликт, который они называют Быстрой войной. Это было очень краткое явление, в ходе которого ядерное оружие применили в бою лишь во второй раз за их историю. В то время их мир состоял из большого числа фракций, почти двух сотен: независимых государств разного размера с резко различающейся экономической и военной мощью. Как легко представить, в долгой перспективе такая система часто нестабильна; и действительно, всего за столетие до этого момента там уже случились два больших конфликта, дважды охвативших всю планету с интервалом всего в несколько десятилетий.

С лёгким жестом печали он продолжил, в полном безмолвии зала.

— В каждом конфликте погибли десятки миллионов разумных, нередко по-настоящему варварскими способами, и в этом процессе поднимался и рушился ряд крайне отвратительных идеологий. Их технологический уровень в тот период вырос стремительно — хотя бы отчасти потому, что война вынуждала непрерывно наращивать возможности просто ради выживания. От преимущественного использования животных как транспорта до примитивного оружия деления они прошли за срок меньше пятнадцати процентов от того времени, которое потребовалось нам для того же пути. Впечатляет, пусть и по неверным причинам. После окончания последнего крупного конфликта у них почти на век наступил необычно стабильный период истории, хотя частично это объяснялось тем, что главные силы планеты понимали: следующая война вполне может стать последней, поскольку они быстро нарастили поистине чудовищный ядерный арсенал как на делении, так и на синтезе. Гонка вооружений в смешно короткий срок подтолкнула их и к примитивным космическим полётам: всего двадцать четыре года отделяли конец их крупнейшей войны, где в основном воевали самолётами с винтовыми двигателями, от первого визита на спутник собственной планеты.

Он отвёл взгляд от проекции и обвёл лица слушателей, которые сидели в полном молчании и с огромным интересом внимали каждому слову.

— К сожалению, столь быстрое технологическое развитие принесло с собой ряд крупных проблем — как и у нас в своё время, но, в отличие от нас, у них всё произошло настолько стремительно, что проблемы успели причинить серьёзный ущерб прежде, чем их толком осознали. Почти полтора столетия зависимости от ископаемого топлива в поистине ужасающих объёмах вызвали значительные климатические изменения из-за разных видов загрязнения, включая большой рост атмосферных концентраций углекислого газа и метана, а также ряда синтетических соединений, применяемых в промышленности. Надо отдать им должное: они осознали эту проблему довольно рано в своём технологическом цикле и предпринимали различные меры смягчения, но по множеству причин меры оказались менее эффективными, чем требовалось. Политическая беспомощность многих лидеров в сочетании с укоренившейся властью богатых частных лиц и корпораций тормозила попытки справиться с трудностями, сопровождающими индустриальный рост, почти до точки невозврата.

Покачав головой и вздрогнув антеннами, он выразил раздражение.

— Мы, конечно, хорошо осведомлены, как к этому приходят. У нас были схожие, хотя куда более мягкие проблемы в аналогичный период веками назад. Однако мы не развивались с такой бешеной скоростью и поэтому успешнее справлялись с ситуацией, чем человеческий вид. Это одно из очевидных различий между ними и нами: они делают всё гораздо быстрее, чем мы обычно. В их недавнем прошлом они, несомненно, часто действовали слишком быстро и платили за то, что не сели и не обдумали всё, как сделал бы транкс. Это позволило им продвинуться поразительно стремительно, но они заплатили за это дорогой ценой.

Он указал на глобус одной истинной рукой.

— Как ни иронично, именно их Быстрая война, вероятно, и спасла их от куда более масштабной катастрофы в долгосрочной перспективе, даже при чудовищных потерях того события.

Он выделил тёмное пятно на правом побережье континента северного полушария.

— Это то, что они называют Нью-Йоркской мёртвой зоной. Именно здесь произошёл удар, положивший начало конфликту. В один из крупнейших городов планеты контрабандой пронесли термоядерное устройство мощностью примерно двести килотонн. Страна в то время была технологически развитой и уже несколько десятилетий входила в число сильнейших военных фракций. Формально это была демократия, хотя к моменту Быстрой войны она почти десять лет переживала своего рода затяжную гражданскую войну на почве конкурирующих и жестоко противоборствующих идеологий. Записи того времени местами фрагментарны — из-за ущерба от самой войны и её непосредственных последствий, — но по сути страна состояла из ряда взаимозависимых секторов с частичным самоуправлением и общим правительством, контролировавшим целое.

Он наложил на континент серию цветных областей.

— К моменту взрыва ядерного устройства вся страна уже боролась с внутренними сбоями связи, гражданской инфраструктуры, медицины и экономики; многие люди не раз насильственно вырывались из привычной жизни, огромные массы гибли от экстремальной погоды на фоне климатических изменений, достигавших пика в тот период. Большие области континента стали едва пригодны для жизни: от опустынивания главных сельхоззон на западе до затопления значительной части побережья, включая крупный полуостров на юго-востоке. Почти восемьдесят миллионов человек по сути стали внутренними беженцами, и многие устремились в уже существующие мегаполисы — что ещё сильнее давило на систему, и без того не справлявшуюся с нагрузкой.

Указав на ещё один пробел в огнях, Зилджинритикс продолжил:

— Ряд районов почти опустели из-за экологических и экономических причин. Вот этот, например, за несколько лет превратился из высокопродуктивной сельскохозяйственной зоны в почти пустыню; несколько крупных городов фактически обезлюдели. Уровень преступности вырос по всей стране, и то же повторялось во многих других местах.

Повернув глобус, он указал на пару других материков.

— Эта, к примеру, была одной из самых густонаселённых стран планеты, но пострадала и от подъёма уровня моря, и — что иронично — от нехватки пресной воды. Проблема зрела десятилетиями, но резко ускорилась в годы непосредственно перед Быстрой войной. Севернее лежала ещё одна густонаселённая страна — крупный промышленный центр планеты; у неё были не только водные трудности, но и масштабное загрязнение окружающей среды, совпавшее с остальными факторами.

Он тихо вздохнул, сделал мрачный жест и поник усиками.

— По сути всё пошло насмарку одновременно — и за очень короткий срок. Вот некоторые из движущих сил идеологического переворота, который достиг апогея незадолго до применения первого оружия.

Никто так и не установил окончательно, кто взорвал устройство, но позже выяснилось: это была боевая часть, украденная из арсенала той же страны, против которой её применили. Одна из их военных баз в другой стране, союзной первой стороне на противоположной стороне планеты, оказалась втянутой в крупный политический кризис; за тот период — потерялись сорок восемь так называемых тактических боеголовок. Власти обеих сторон скрыли пропажу — боялись паники, если правда выйдет наружу, — и почти пятнадцать лет лихорадочно их искали. К сожалению, не успели вовремя, и заплатили цену.

Глядя на медленно вращающийся глобус, он один за другим указывал на потемневшие области.

— Девятнадцать зарядов успели применить, прежде чем виновных остановили. Все контрабандой доставили в целевые районы морским или наземным транспортом, нередко за годы до детонации; целями были одни из самых густонаселённых городов планеты. Это был тщательно спланированный глобальный террор: группа нигилистических авторитариев, связанная с организациями в нескольких странах и проникшая на верхние уровни правительства и военной иерархии. До сих пор спорят о подлинном замысле, но общепринятая версия — почти удавшийся план развязать мировой пожар и уничтожить всех, кого они считали ниже себя по ряду причин. Это было ужасающе близко к успеху. Людям повезло — и они это прекрасно понимают. Более полумиллиарда погибли непосредственно от ядерных взрывов, и почти вдвое больше в последующие десятилетия — от радиоактивного заражения и прочих очевидных последствий ядерной войны.

— Итог, на фоне глобальных потрясений от климата, подъёма уровня моря, усиления тектоники из-за таяния льдов, экологического коллапса и множества других факторов, навсегда изменил всю геополитическую карту.

Зилджинритикс остановил глобус, когда тот вновь показал исходную сторону.

— Самая могущественная страна на планете стала одной из главных жертв. Она была полностью разрушена как единое целое и распалась на ряд более мелких государств. Большая часть северной территории в конечном итоге была аннексирована страной к северу от неё, по крайней мере частично, как акт милосердия по отношению к жителям, которые сильно пострадали от распада. Западная зона здесь раскололась на две страны, которые несколько лет спустя вели короткую войну, закончившуюся тупиком, а затем окончательно слились в одну после широкомасштабных разрушений, вызванных крупным сейсмическим событием, произошедшим позже. Большая часть юго-восточной территории вместе с рядом малых островных государств и некоторыми странами южного континента вошла в эту цепочку. И так далее.

Он снова повернулся к своей аудитории, которая всё внимательно слушала, некоторые выглядели шокированными.

— Это было на волосок от полного краха, но люди выздоровели — и, выздоравливая, достигли новых высот и уровня согласия, которого у них никогда не было в истории. В сочетании с огромным прогрессом в термоядерной энергетике, которая дала им достаточно энергии, чтобы начать восстанавливать планету; с вычислительными возможностями, которые в конечном счёте привели к появлению по-настоящему разумных синтетических интеллектов и уже на ранних этапах позволили автоматизировать дезактивацию облучённых зон; с огромным скачком в медицине и генетике благодаря переброске колоссальных ресурсов на борьбу с болезнями и ущербом от радиоактивных осадков… Всё это связалось вместе и дало им стимул полностью пересмотреть давние основы общества и исправить многие, если не большинство, недугов, преследовавших его тысячелетиями. В довольно ужасном смысле почти полное самоуничтожение было лучшим, что с ними когда-либо случалось, хотя вряд ли найдётся много людей, готовых так смотреть на вещи. Тема всё ещё болезненна.

Прервав лекцию, чтобы снова попить, он оглядел собравшихся учёных, политиков и военных экспертов. Допив из колбы, он отложил её и продолжил.

— Они добились огромных успехов в психологии при помощи коллег-ИИ, и в результате общество реформировало себя и уменьшило, если не устранило, многие движущие силы, приведшие к Быстрой войне и тому, что они называют Безумными годами. Удачное название, по нашему мнению. Изменения в экономике и политике ещё продолжаются, но в целом они впервые в истории более или менее едины.

Они полагают, что ещё через двадцать лет станут подлинно глобальной цивилизацией, а не совокупностью не всегда согласных друг с другом государств. Открытие привода TBT пришлось как нельзя кстати: оно ускорило этот процесс и по сути сняло любые ограничения ресурсов и пространства. Полная реализация сначала единой теории поля, а затем породившей её теории WIMP открыла, как и у нас, огромное число других технологий.

Он снова остановился.

— Вы рисуете мрачную картину, академик Зилджинритикс, — прокомментировал Экстранлютин. — Смогут ли люди действительно преодолеть свою поразительную склонность к самоуничтожению, или это может повториться?

Зилджинритикс задумчиво щелкнул антенной.

— Наш общий вывод: сейчас это крайне маловероятно. Возможно, сорок лет назад, возможно, это могло случиться. Однако теперь, когда у них есть разумные синтетические интеллект, привод TBT и все другие достижения, которые они сделали, чтобы быстро… крайне маловероятно. Как вид они гораздо разумнее, чем прежде, уже исправили или исправляют ряд крупных социальных проблем, которые у них были, и, как я уже сказал, фактически не имеют ограничения на пространство или ресурсы.

— Их привод настолько хорош? — с любопытством и пристальным взглядом спросил один из военпредов.

Зилджинритикс усмехнулся, сделав жест изумленного уважения.

— Вы не поверите, насколько хорош привод TBT. Он настолько превосходит наш позигравитационный привод по дальности, скорости, энергоэффективности и любому другому параметру, что даже спустя полгода изучения мы с трудом это принимаем. Общее мнение: за один шаг люди, вероятно, изобрели самую мощную из вообще возможных систем привода.

Он оглядел их всех.

— Поймите это… Они могут пойти куда угодно. Буквально. Максимальная дальность одного Блинк-прыжка, как они его называют, сейчас по ряду технических причин ограничена всего лишь двумястами тысячами световых лет.

По залу прокатилась волна шока; он невольно усмехнулся. Похоже, никто по-настоящему не понял отчеты, которые писала его группа…

— Двести тысяч световых лет? — слабо спросил военный, его настоящие руки недоверчиво двигались.

— Да. Я не ошибся. Они могут уйти буквально из любой точки галактики в любое другое место одним прыжком, что занимает считанные микросекунды. Причем прыжки можно повторять с высокой скоростью. На первом этапе начальных испытаний один лётчик-испытатель решил проверить, сможет ли он добраться до галактики Андромеды.

Он посмотрел на их колеблющиеся антенны, которые показывали неверие.

— Ему потребовалось менее восьми периодов времени и шестнадцать прыжков.

— Великая Мать храни нас, — выдохнул кто-то.

— Он случайно не был членом улья Зекс? — пошутил кто-то еще, вызвав волну веселья.

— Не что я знаю, — ответил учёный, слегка наклонив голову. — Но, по сути, такова была и наша реакция, когда они нам это рассказали. Теоретически они могли бы пересечь всю наблюдаемую Вселенную примерно за полмиллиона Блинк-прыжков. Найти дорогу домой к тому моменту стало бы серьёзной проблемой — одна из причин, почему в последние годы они ограничили разведку ближайшими районами. Пока никого не теряли и не хотят терять. Есть и другие причины, по которым они свернули стихийную разведку и перевели её на формальную систематическую основу с рядом строгих протоколов обследования новых систем.

— Полагаю, речь о веществе, которое они называют планиумом? — Экстранлютин, как и ещё несколько присутствующих, взглянул на инфотерминал.

— Да.

Вернувшись к голограмме, Зилджинритикс вытащил ещё один набор данных, показывающий по сути то же, о чём рассказала первоначальная дипломатическая команда на человеческом корабле.

Все смотрели марсианскую детонацию — так её окрестили гости, — те, кто не видел вживую, но наблюдал, как оно затихает, когда масштаб взрыва становится очевиден.

— Они совершенно правы, что планиум ужасно опасен. Нам предоставили всю их исследовательскую базу данных по веществу — чрезвычайно щедрый жест с их стороны, — сказал он, когда первая запись завершена, теперь на голограмме отображаются различные графики и другие данные о самом планиуме, взятые из этого набора данных. Они изучают этот материал более тридцати лет и узнали о нём много нового. Поначалу предполагали, что за планиумом стоят инопланетяне и что его присутствие в их системе использовалось как оружие — что, безусловно, возможно. Всего двести килограммов вещества оставили на их четвёртой планете дыру, в которую можно было бы уместить большую часть города Далет, — феноменальный выброс энергии, намного превосходящий материю-антиматерию. Уже одно это — одно из самых поразительных открытий, какие только слышал кто-либо из нас.

— Они действительно используют его как оружие? — спросил кто-то с встревоженным видом.

— Нет. Мы обсуждали такую возможность, и они справедливо отметили, что материал слишком мощный, чтобы его можно было использовать в качестве оружия, за исключением случаев, когда вы можете захотеть избавиться от целой планеты или, возможно, от звездной системы.

Зилджинритикс щелкнул антеннами на звук, который на мгновение наполнил комнату.

— Я не шучу: вполне правдоподобно полностью уничтожить звёздную систему хотя бы с точки зрения обитаемости, имея сравнительно небольшое количество материала — порядка нескольких тысяч тонн. Возникшая сингулярность тоже нанесёт серьёзный ущерб, даже если её потом не направят в звезду. Количество излучения было бы ужасающим.

Он оглядел свою аудиторию.

— Проблема в том, что энерговыделение слишком велико, чтобы его можно было уменьшить любым практическим способом. Даже микрограмм планиума дал бы мощность, сопоставимую с небольшим ядерным зарядом — при этом его почти не видно. Чтобы довести выброс до уровня, пригодного для большинства военных задач, пришлось бы работать с пикограммами — и тогда вспомогательная техника для детонации сделала бы такое «оружие» одновременно громоздче и дороже обычных методов. Никто не стал бы пользоваться гранатой, которую можно доставить только на аэрокаре и которая стоит, скажем, пятьдесят тысяч кредитов за штуку.

Зилджинритикс с жестом лёгкой покорности и иронии продолжил:

— Планиум в количестве больше горстки атомов годится по сути только для разрушений масштаба целых городов, и при увеличении заряда масштаб стремительно растёт. При детонациях планиума, по сути, не существует ни точечного прицеливания, ни выборочного устранения угрозы. Как выразился капитан Бертельс, это оружие по своей природе адресовано не конкретной точке, а «всем, кого это касается» — даже при микроскопических количествах. Да, из него можно легко сделать оружие. Нет — ни один здравомыслящий не стал бы им пользоваться, разве что в самых отчаянных обстоятельствах: для почти любой мыслимой задачи есть способы проще. А нестабильность планиума рядом с неэкранированной WIMP-техникой делает его фактически полностью несовместимым и с их технологической базой, и с нашей. Применять его было бы слишком рискованно — снова же, разве что в крайне редких и, надеемся, маловероятных ситуациях; причём для большинства и таких случаев находятся решения куда менее разрушительные.

— Мы уверены, что это реально, а не какой-то причудливый трюк? — вопрос пришёл от ещё одного из военных, который выглядел одновременно обеспокоенным и очень вдумчивым.

Зилджинритикс мрачно усмехнулся.

— О, мы совершенно уверены, да. Я видел своими глазами довольно впечатляющую демонстрацию этого, и мне был предоставлен полный доступ к записанным данным и к использованию наших собственных приборов для проверки демонстрации.

Он взглянул на голограмму, которая переключилась на изображение астероида, плывущего в черноте космоса, вся галактика раскинулась в качестве фона зрелища, которое заставило большинство присутствующих одновременно издать свист от изумления.

— Люди создали испытательную площадку для экспериментов с планиумом очень далеко от чего-либо ценного, — добавил он с жестом лукавого веселья. — Оказывается, примерно пятьдесят тысяч световых лет над северным галактическим полюсом. Главным образом потому, что это было хорошее место с хорошим видом, — сказали они.

Астероид на средней дистанции внезапно перестал существовать в знакомом клубящемся синем огненном шаре, который страшно быстро раздулся, потускнел и угас, а вокруг него показания в привычной низко-транксийской письменной форме стремительно менялись.

Они показали огромный размер взрыва, который полностью превосходил любую боеголовку, какую когда-либо проектировали транксы, по крайней мере, на порядок.

— Астероид имел около восьмисот метров в диаметре, а заряд планиума составил примерно килограмм. Примерно размером с зилксин-фрукты.

Он держал свои настоящие руки на небольшом расстоянии друг от друга, чтобы проиллюстрировать свои слова.

— Там не осталось ничего, кроме пыли. Они подорвали его с расстояния более двух миллионов километров когерентным лучом WIMP — ближе к веществу никто подходить не хотел; и, если честно, я полностью согласен с их оценкой. Подпускать его к чему-либо обитаемому слишком опасно.

Наступила долгая пауза, пока военный, задавший вопрос, не выругался себе под нос; несколько антенн одновременно дрогнули — в согласии и веселье.

— Теперь я понимаю проблему, академик, — сказал он громче, жестом почтительной благодарности. — Согласен: для большинства обычных задач это непрактичное оружие, и мне бы очень хотелось думать, что мы избежим ситуаций, где оно стало бы уместным.

— Таково общее мнение и у людей, и у нашей группы, — ответил Зилджинритикс, слегка наклонив голову. — Но даже если оставить в стороне гипотетическое планиумное оружие, проблема самого вещества реальна и очень тревожна.

Он переключил голограмму на изображение одного из транспортных устройств планиума, которое вращалось медленно, так как разобрали на составные части, обозначения появлялись рядом с каждым узлом.

— Первоначальное и чрезвычайно драматичное открытие планиума привело их к разработке метода дальнего обнаружения материала, который за последние десятилетия они непрерывно совершенствовали — до системы, способной сканировать всю звёздную систему на дистанциях, превышающих в настоящий момент световой год. При первых испытаниях детекторов первого поколения они обнаружили одно из этих устройств. Тогда — не только из-за ужасающе огромного количества планиума в нём, но и из-за того, что оно было явно намеренно спрятано внутри единственной луны их самой дальней планеты, — они предположили, что это оружие, предназначенное уничтожить всю систему.

Через мгновение, чтобы все успели осмыслить изображение, Зилджинритикс продолжил:

— По нашему мнению, это было разумное предположение; при тех же данных мы почти наверняка пришли бы к тому же. Слишком много планиума в одном месте, чтобы это имело смысл, если учитывать, сколько энергии выделится при дестабилизации. Даже на расстоянии от звезды, на котором находилось устройство, оно могло бы легко стерилизовать каждую планету системы и, вполне возможно, надолго изменить их орбиты так, что в итоге ничего бы не выжило, даже под защитой от первого взрыва — для этого пришлось бы в тот момент оказаться на противоположной стороне звезды, и мало что ещё спасло бы.

Люди были в ужасе, когда поняли, как плохо могло бы всё обернуться, если бы они выбрали ту планету целью первого сверхсветового испытания, а не четвёртую.

— Я сам в ужасе от этой мысли, — слабо ответил Экстранлютин, глядя на голограмму. — Правильно ли я читаю эту цифру массы?

— Да. Чуть больше шестидесяти тысяч тонн планиума, — подтвердил Зилджинритикс, резко махнув одной антенной.

— При детонации в непосредственной близости от Улья-Дома самого Улья-Дома бы уже не осталось. Возникшая сингулярность была бы достаточно мала, чтобы испускать колоссальное количество испарительного излучения, и при этом достаточно велика, чтобы оставаться стабильной тысячи часов. В случае с луной Харон, которую нашли люди: они отбуксировали её на полсветового года от системы и намеренно подорвали — сингулярность поглотила больше половины массы луны. Та, похоже, будет стабильна по сути вечно.

— Они взорвали луну?

Кто-то на другом конце комнаты казался одновременно потрясенным и впечатленным.

— Единственное, что о людях можно с полной уверенностью сказать, — так это то, что им не занимать воображения, — ответил он, юмористически наклонив голову.

— Столкнувшись с проблемой: в луне приличного размера спрятано достаточно планиума, чтобы уничтожить их мир, они изобрели способ экранировать WIMP-технологию от него, независимо сконструировали нечто вроде позигравитационного привода и вытащили всю луну из своей системы. Впечатляющее достижение — тем более что они не довели генерацию гравитации или инерционный контроль до нашего уровня; отчасти потому, что для сверхсветовых перелётов им это не нужно. Их системы гравитации более чем достаточны для субсветовых двигателей и подобного. Они просто масштабировали этот подход до огромного уровня.

— Буксировка лун… Интригующая концепция, — размышлял вслух другой учёный, не связанный с его собственной командой.

— Да, мы были очарованы этой идеей и начали исследовать её сами, — сказал Зилджинритикс. — Раньше мы об этом почти не думали, но наша собственная система приводов теоретически способна на то же — даже легче — и после того как мы всерьёз в это заглянули, её можно масштабировать до откровенно смешного уровня. Мы сосредоточились на оптимизации привода для сверхсветовых скоростей, но оказалось вполне реально вместо этого оптимизировать его для очень больших полезных нагрузок при более низком ускорении. При достаточной мощности перемещение целой планеты вполне правдоподобно, как бы нелепо это ни звучало.

— Я нахожу трудно представить себе обстоятельства, при которых можно было бы захотеть переместить планеты вокруг, — прокомментировал советник Менжефликон, спокойно слушавший доклад Зилджинритикса. — Хотя меня несколько впечатляет, что мы могли бы сделать это при необходимости.

— Потребуются дополнительные исследования, но, похоже, это возможно, советник, — сказал старый учёный. — Мы обсудили эту идею с нашими людьми-коллегами; они были достаточно любезны, чтобы передать нам свои конструкторские записи о том, как они сделали то же самое — они в любом случае очень заинтересованы в нашем приводе.

— Почему? — с любопытством спросил Менжефликон. — Их привод TBT настолько лучше — какая им польза от позигравитационного привода?

— Как они указали, бывают случаи, когда способ разогнать что-то в реальном пространстве с теми ускорениями, какие мы можем развить, был бы полезен, — ответил Зилджинритикс. — Да, для сверхсветовых перелётов привод TBT лучше всего, что только можно вообразить. Но его главный недостаток — сохранение относительной скорости и импульса: скорость корабля в конце прыжка относительно окружения та же, что и в начале. Объяснить, почему так, слишком сложно для этой встречи, но значительная часть теории уже выведена — желающие могут изучить её позже. Если, к примеру, нужно разогнать корабль до половины c, приводом TBT этого не сделать — нужен другой тип двигателя. Люди используют искусственную гравитацию: она эффективна, но уступает позигравитационному приводу по ускорению. В итоге наша система способна на то, что им трудно повторить — по крайней мере так же легко, как мы выполняем ту же задачу.

— И, полагаю, хотя они могли, увидев наш привод в действии, вывести его характеристики и воспроизвести функциональность, на это ушло бы много усилий, которых можно избежать, получив наши проектные данные, — задумчиво сказал Менжефликон.

Зилджинритикс жестом выразил согласие.

— Действительно. Я почти не сомневаюсь, что со временем они смогли бы, просто зная, что это возможно, и обладая глубоким пониманием теории WIMP, воспроизвести любую нашу технологию теми же методами. Точно так же, как я верю, что через некоторое время мы могли бы сделать то же с приводом TBT, WIMP-экранированием — хотя эта техника сложнее, чем кажется, — и системой обнаружения планиума. Знать, что что-то возможно, — уже половина пути к тому, чтобы суметь это сделать. Однако остаётся огромный объём теоретической и практической работы, которого можно избежать, получив проектные данные напрямую от того, кто уже достиг цели.

Он махнул обеими руками, показывая уважение к способностям другого.

— Люди на десятилетия опережают нас в своих областях, как мы — их в своих. У них также есть большое преимущество: разумный машинный интеллект, который, несомненно, даёт им значительный прирост возможностей, и, конечно, собственные ресурсы благодаря приводу TBT затмевают всё, что мы сейчас можем выделить. Даже так в наших силах наверстать упущенное, даже если мы не будем продолжать контакты с ними — просто это займёт значительно больше времени и обойдётся намного дороже.

Оглядываясь по собравшимся транксам, он добавил:

— По мнению нашей группы и меня лично, не развивать дальше какую-либо форму взаимоотношений с человечеством было бы ошибкой. Им есть что нам предложить, и у нас есть многое, что можем предложить им.

Они уже свободно и без ожидания вознаграждения предупредили нас об опасности, о которой мы бы не узнали, пока не стало бы слишком поздно, дали способ избежать её и способ обнаруживать её на расстоянии. Я считаю, что дальнейшие обсуждения с ними могут привести к обмену информацией, который позволит обоим нашим народам существенно улучшить общества и технологии.

Они, похоже, открыты к этой идее, и хотя наши отношения с ними ещё очень молоды, общий настрой весьма положительный. Я бы призвал правительство очень внимательно обдумать следующие шаги: те или иные из них принесут глубокие и долгосрочные изменения в жизнь каждого из нас.

Некоторое время никто ничего не говорил, хотя он видел, что все обдумывают его слова.

— Однако мы отклонились от главной темы этого брифинга, — продолжил он, когда сочёл, что момент подходящий.

Менжефликон взглянул на него задумчиво, но снова просто слушал.

— Этот аспект выходит за рамки полномочий Научного совета. Вернёмся к планиумным устройствам: люди в конце концов обнаружили ещё несколько, как показано здесь.

Он указал на голограмму, где по-прежнему был разобранный чертёж одной из разобранных инопланетных машин.

— В итоге им удалось аккуратно разобрать несколько штук и после большой работы установить, что это на самом деле транспортные устройства. Отчёт о полных возможностях машин доступен заинтересованным, но вкратце: они предназначены переносить корабль на расстояния до нескольких тысяч световых лет за считанные секунды, используя искажающие массу эффекты планиума при достаточном электрическом возбуждении.

Он сменил изображение на симуляцию описываемого процесса одной командой через имплант.

— Они не наблюдали этот процесс напрямую: пока не нашли активного устройства и не хотят намеренно активировать пару для эксперимента из-за чрезмерного риска катастрофического сбоя. Есть веские основания полагать, что их методы экранирования WIMP-полей не справятся с возбуждённым планиумом в больших количествах, хотя они работают над решением, и я почти не сомневаюсь, что со временем найдут его. Но они извлекли огромный объём данных из вычислительных ядер устройств, взломав защиту — по нашему мнению, судя по предоставленной информации, уровень защиты невысок. Создатели этих вещей, кто бы они ни были, хорошие инженеры, но бездарные программисты.

— Есть ли указания на то, кто вообще проектировал эти машины? — спросил кто-то, удивлённо; усики метались встревоженно. — В вашем отчёте диапазон возрастов для изученных устройств кажется… маловероятным. — Полмиллиарда лет? Это вообще возможно?

— По-видимому, да, — заметил Зилджинритикс с жестом собственного недоверия. — Мы были шокированы, когда они нам сказали, но их методы датировки выглядят обоснованными. Некоторые устройства гораздо «моложе» — всего несколько миллионов лет… — в его голосе прозвучала ирония, и несколько человек усмехнулись. — …А одно, похоже, действительно старше полумиллиарда лет. По-настоящему интригует, что конструкция старейшего найденного блока и новейшего по сути идентична. Установлено то же программное обеспечение, лишь с небольшими различиями в базе координат других узлов. Похоже, те, кто придумал эти машины, существуют очень, очень долго. Отсюда вопрос: где они сейчас…

Снова воцарилась тишина, пока все обдумывали это.

— Я чувствую некоторую тревогу, — наконец сказал Менжефликон, осторожно наклонив усики. — Вид, который полмиллиарда лет строит огромные машины на основе столь ужасно опасного планиума и при этом настолько скрытен, что мы не знаем, кто они, где они и зачем это сделали… Тем более что, судя по данным, они приложили большие усилия, чтобы в конструкциях не осталось ни одной подсказки, хотя сами устройства, кажется, намеренно упрощены для использования народами с гораздо более низким технологическим уровнем. Это могла бы быть великодушная жест щедрости, а могут быть и менее благие мотивы.

— По ряду косвенных данных, в том числе подозрительному совпадению: несколько устройств, по-видимому, использовались в последний раз около пятидесяти тысяч лет назад — слишком близко ко времени, когда инопланетная база, которую нашли люди, была занята в последний раз, и к предупреждениям, найденным в той базе, — я вынужден согласиться, что в ситуации могут быть неидеальные стороны, — признал Зилджинритикс.

— Есть и то, что единственные найденные скопления планиума — терминалы, инопланетные базы в системе Солнца и следы в других системах, которые вряд ли могут быть чем-то иным, кроме обломков какой-то битвы силами, использовавшими планиум для сверхсветовых приводов и, возможно, других технологий — столь же опасных для нас.

С недоумением Зилджинритикс продолжил:

— Планиум не найден в форме, указывающей на природный источник вроде руды, и люди считают, что он, скорее всего, изначально искусственный. Статистически, даже если бы он возникал при редких звёздных процессах, за время жизни Вселенной его должно было бы оказаться столько, что он был бы повсюду хотя бы в микроскопических количествах — но ничего подобного нигде не обнаружено, что намекает на иной механизм. Наше изучение их данных согласуется с их выводами; мы выдвинули предварительную теорию, как его можно было бы производить, если быть достаточно безрассудным. Организовать это было бы чрезвычайно сложно, энергозатраты с самого начала нелепы, но теоретически возможно. Но ни мы, ни они не знаем, делали ли то же два других известных нам инопланетных вида — которые, возможно, ещё существуют, — или нашли иной источник планиума.

Никто не ответил, хотя он видел, что все думают, и несколько информационных терминалов работали, пока кто-то делал собственные расчёты.

Через мгновение Зилджинритикс снова заговорил:

— Люди вполне уверены, что инопланетяне, построившие базу, прятались, бежали или сражались с другим видом и, вероятно, проиграли — они, похоже, полностью исчезли насколько можно судить сейчас. Нельзя отбросить версию, что противниками были те, кто отвечает за сеть планиумных устройств; это достаточно правдоподобно и одна из причин, почему люди аккуратно разбирают сеть в нашей общей зоне космоса. Перенос устройств достаточно далеко за пределы галактики, чтобы они, вероятно, не смогли бы работать даже при активации, — это сознательная мера предосторожности поверх опасности самого планиума.

Он указал на голограмму.

— Они многому научились об устройствах, хотя исследований ещё много. Они сильно подозревают, что сеть где-то ещё используется, хотя, как я сказал, активных терминалов пока не нашли. Большую часть системы они нанесли на карту, сопоставив базы данных изученных блоков, но считают, что ещё многое предстоит открыть. В нашем секторе галактики, примерно в девяти процентах общего объёма, по неизвестным пока причинам устройств мало, и с остальной галактикой связаны лишь две–четыре линии. За пределами этой зоны их плотность во многих местах заметно выше, хотя всего, вероятно, порядка трёх тысяч трёхсот терминалов, плюс-минус двести. С тех пор как они разработали способ безопасно переносить устройства на внегалактический испытательный полигон, они систематически убирают встреченные. На сегодня перенесено одиннадцать терминалов.

— Полагаю, точная карта расположений ускорит этот процесс? — спросил Экстранлутин; руководитель группы выглядел очень заинтересованным.

— Так и задумано, — согласился Зилджинритикс жестом ноги-руки.

— Первые находки делали трудным путём, но теперь, когда они могут загружать базы устройств, сосредоточились на поиске связей с большей сетью и снятии их в первую очередь. Их беспокоит, что другой вид, реально использующий планиум в приводе, может случайно столкнуться с ними, с нами или с кем-либо ещё в нашем секторе, применяющим технологии WIMP. Такое столкновение вряд ли закончится хорошо. Когда локальную подсеть надёжно изолируют, можно возобновить снятие оставшихся узлов. Две внешние связи уже обезврежены, идёт поиск других.

— Карта, которую они составили, и объясняет, почему они знали, что наши разведки шли прямо к системе с терминалом, — добавил он, снова оглядывая аудиторию. — Что в конечном счёте и побудило их связаться с нами, помимо простого любопытства.

Он сменил голограмму на звёздную карту; все с интересом её изучили.

Он указал на одну звезду.

— Система здесь; разведку планировали через девять лет. Почти наверняка первая экспедиция не обнаружила бы планиумное устройство. Скорее последовала бы более крупная экспедиция — теперь мы знаем по данным людей, что в системе две обитаемые планеты. Вполне возможно, мы успели бы основать там колонию, прежде чем кто-либо подошёл бы достаточно близко к терминалу на корабле с позигравитационным приводом…

По опущенным усикам было видно, что все поняли.

— С большой вероятностью их предупреждение в будущем спасло бы многие жизни. Одного этого уже достаточно, чтобы быть им благодарными.

После короткой задумчивой паузы Экстранлутин сказал:

— Можем ли мы пока отложить угрозу планиума? В предварительном отчёте есть и другие интригующие темы — их версия импланта данных и последствия разумного машинного интеллекта.

— Ах, да, — ответил Зилджинритикс, переключив голограмму.

— Теперь человеческая система нейролинка завораживает. Понять её — ключ к пониманию большей части их отношений с машинным интеллектом и к тому, как они в целом взаимодействуют с технологией; экстраполяция в будущее ведёт к очень интересным и слегка странным выводам…

Вскоре вся комната с интересом и лёгким ошеломлением слушала очередную лекцию — с уважением к тому, на что были способны их новые соседи. Собрание продолжалось большую часть дня, но никто из присутствующих не чувствовал, что время потрачено впустую.

Январь 2117 — Здание Международного комитета правительственного сотрудничества — Группа внешнесистемного контроля

Премьер Уинстон Кларк кивнул, читая последний отчёт дипломатической миссии на Улье-Доме.

— Отлично, правда отлично, — прокомментировал он. — Меня приятно удивляет, насколько логично и легко иметь дело с правительством транксов.

#Они единый вид гораздо дольше нас и по природе склоннее к сотрудничеству, чем люди на протяжении большей части нашей истории. Подозреваю, это хотя бы часть дела. Мы, кажется, произвели на них впечатление своей открытостью и готовностью обсуждать что угодно. Они ценят честность, и мы с самого начала произвели хорошее впечатление. Инцидент с «Риликсом» сыграл нам на руку, пусть и случайно. Думаю, всё сложилось бы так же и без него, но это определённо помогло,# — с лёгкой иронией ответила Афина.

— Я просто рад, что мы смогли помочь, — улыбнулся он. — Они кажутся хорошими людьми, и я, конечно, надеюсь, что если бы ситуация сложилась наоборот, кто-то помог бы одному из наших экипажей при похожей аварии. Им было бы неприятно, если бы у нас не оказалось корабля так близко.

#Безусловно,# — согласилась ИИ. Она на мгновение посмотрела на данные в общем пространстве разума. Он знал: она усвоит их гораздо быстрее, хотя после последних обновлений нейролинка люди и ИИ постепенно сближаются по возможностям.

#По-моему, хотя ещё рано, будущее наших двух видов лежит на одном пути. Академик Зилджинритикс, судя по разговорам с нашими людьми, явно думает так же — и не он один. Посол Сантотузекс тоже смотрит вдаль, а это, похоже, требует тесных отношений между людьми и транксами. Мы достаточно совместимы и близки по технологиям и уровню, чтобы, вероятно, объединить силы чуть легче, чем можно было ожидать. Подозреваю, следующие годы будут очень интересными.#

— Они действительно удивительно открыты к взаимному сотрудничеству уже сейчас, — задумчиво кивнул он. — У нас есть то, что их интересует, и у них — то, что интересует нас. И они принесут точку зрения, которая может привести нас туда, куда мы сами не пошли бы.

#Немного транксийской осторожности не помешало бы в не столь далёком прошлом,# — с лёгкой усмешкой заметила она, и он рассмеялся.

— Вижу это, да, — согласился он, улыбаясь. — И не удивлюсь, если наша человеческая привычка нырять в воду, не думая, могла бы помочь им пару раз.

#Я бы не зашла так далеко,# — усмехнулась ИИ.

#Но думаю, если мы когда-нибудь объединим силы, это окажется партнёрством с дивидендами. Только надеюсь, что следующие, кого мы встретим, будут столь же дружелюбны и совместимы.#

— Думаешь, мы ещё кого-то найдём? — с любопытством спросил он.

#Это совершенно неизбежно. Мы уже знали о существовании двух инопланетных видов до встречи с транксами. Почти наверняка вокруг есть и другие, возможно, совсем рядом. Даже с Блинк-приводом мы исследовали лишь крошечную, крошечную долю только нашего местного сектора — не говоря уже обо всей галактике. На то, чтобы хотя бы бегло обойти её, уйдут столетия. А во Вселенной галактик больше, чем звёзд в нашей…#

Она не договорила, и он недоумённо покачал головой.

— Знаешь, даже спустя тридцать лет с Блинк-приводом до сих пор не до конца дошло, что мы теоретически можем это сделать, — наконец сказал он с выражением благоговения. — Исследовать не только нашу галактику, но и другие. Трудно уложить это в голове.

#— Даже я так думаю, Уинстон. Понятие бесконечного пространства трудно по-настоящему постичь любому разуму. Привод TBT открыл нам вселенную, но пройдёт много времени, прежде чем мы по-настоящему поймём, что это на самом деле значит. Мне любопытно, к чему это нас приведёт в конце концов,# — мягко улыбнулась Афина.

Они разделили дружескую минуту молчания, затем он покачал головой.

— Ну, прежде чем расширяться во вселенную, у нас есть проблемы ближе к дому. Полагаю, лучше заняться ими.

#Наверное, да,# — усмехнулась она.

— Большинство делегатов уже здесь или на связи, так что через десять минут начнём по расписанию. У группы доктора Уордена есть несколько новых открытий, у директора Андерсона — ряд обновлений о недавней деятельности МР. И, конечно, у нас есть предложение Империи Техаса о колонии EoT…

— О, господи, — вздохнул он под сдержанный смех Афины.

— Иметь дело с лордом Аламо — тяжёлая работа.

#Справедливости ради, в последние месяцы он, похоже, смягчился, и Империя на последних заседаниях выдвигала необычно разумные просьбы. Уже то, что это были просьбы, а не требования, — положительный шаг, который, наверное, стоит поощрять…#

— Техасцы были сумасшедшими ещё до Безумных лет и не стали меньше после, — проворчал он без особого пыла. Маленькая, но упрямая страна была странно милой, хотя и раздражающей.

— Империя, серьёзно? Насколько же они были пьяны, когда это выдумали?

#Очень, если верить историям,# — усмехнулась она.

#Впечатляет, что им это удалось.# — усмехнулась она.

— Полагаю, — согласился Уинстон со вздохом.

— Что ж. Пока они соблюдают правила, у них те же права, что у всех остальных. Посмотрим, что скажет лорд Аламо на этот раз. Но если он закричит «Йиии-ха!» посреди заседания, как в прошлый раз, — предложу вотум порицания. Это недостойно.

Афина всё ещё хихикала, когда он вышел из кабинета в главный зал, и улыбался про себя.

Июнь 2117 — Испытательный полигон планиумных устройств — На борту исследовательского корабля ИКГС — «Порог»

#Да!#

— Да? — доктор Уорден огляделся на аватар корабельного ИИ, почти крича от радости.

#Да, я взломал последний слой шифрования в базе данных устройства,# — с триумфом и удовольствием в голосе заявил Нилс.

#Хитрая штука, надо сказать. Создатели этих вещей кое в чём не блистали, зато в шифровании разбирались. Но хорошему спинтронному массиву это не ровня.#

— Отлично. — Джон широко улыбнулся. — Молодец, друг.

Он взглянул на входящего капитана Хирасе и кивнул ему.

— Давайте загрузим остальные данные, повторим процедуру с другими устройствами и сопоставим результаты. Всё интересное пригодится, но сейчас главное — завершить карту сети.

#Уже работаю. Загрузка устройства «Альфа» идёт, взлом шифрования «Беты»… погодите… готово. «Гамма» и «Дельта» почти готовы, «Альфа» полностью загружена.#

Нилс вывел в исследовательском пространстве разума сложную картину прогресса.

#«Бета» загружается, «Гамма» расшифрована, «Гамма» загружается…#

Через пять минут он сказал: #«Ро» загружена. Это все.#

В исследовательской зоне теперь двенадцать планиумных устройств; ещё около тридцати по сектору людей/транксов зарегистрированы и обследованы, но пока оставлены на месте. Ещё двадцать восемь известны, но точно не локализованы — на растущей звёздной карте, над которой человечество работало больше трёх десятилетий, отмечены лишь грубой зоной, в основном как места, которых следует избегать. Хотя детальное исследование систем вокруг Земли систематически расширялось и уже охватило более двадцати тысяч звёзд, впереди ещё миллионы — задача на очень долгие годы. Даже если транксы подключатся к ней, что с каждым обновлением казалось вероятнее, это останется поистине огромной работой.

Теперь же, когда полный дамп с дюжины блоков наконец завершён, можно построить гораздо более полную карту, сопоставить с известными точками и точно определить все оставшиеся устройства — чтобы сделать их безопасными для будущих путешественников.

Все трое смотрели, как в общем рабочем пространстве разума галактическое изображение быстро усеялось ярко-красными точками — каждая обозначала одно из этих ужасающе опасных инопланетных устройств. Когда рост остановился, насчитали три тысячи четыреста семьдесят восемь штук.

#Неплохо, наши оценки были очень близки,# — с удовлетворением сказал Нилс. #По статистическому анализу баз данных вероятность больше 99,64%, что это все они, но пара выбросов где-нибудь ещё возможна. Последнее обновление найденной базы — больше шести миллионов лет назад: если создатели с тех пор что-то добавили, этого может не быть в нашем наборе. Похоже, они не раздают карты сети через саму сеть, хотя технически она это позволяет. Почему — понятия не имею: это был бы самый эффективный способ.#

Аватар пожал плечами.

#Инопланетяне, что поделаешь.#

— Это всё равно большой шаг вперёд, — прокомментировал капитан Хирасе, который молча, но внимательно всё слушал.

— Протоколы обследования всегда сканируют планиум, даже если мы знаем, где он есть, — на всякий случай, — так что аварий быть не должно, если только кто-то очень далеко не сойдёт с пути, чтобы устроить её. Что теоретически почти невозможно при нынешнем количестве предохранителей. От этого я, например, испытываю большое облегчение, когда вспоминаю, что могло случиться вначале, когда все носились повсюду с «уиии!»

Джон и Нилс рассмеялись его сухому тону.

— Кажется, ты тогда тоже не скучал, Рока, — с лёгкой ухмылкой сказал Джон. — Как там Андромеда?

— Великолепно, — ухмыльнулся капитан. — Ладно, мимо моих юношеских грехов — работы много.

Он изучил карту, покрутил и увеличил.

— Мне кажется, у всего этого региона всего четыре внешние связи с остальной галактикой, если я ничего не упускаю. Мы убрали вот эту и вот эту… — сказал капитан.

Две звёздные системы чертовски далеко от Земли на карте стали зелёными, затем он указал ещё на две:

— Остаются вот эта, на другом краю всей зоны, и та, что ближе к ядру.

#Верно, капитан. Других связей между нашей локальной сетью и остальной галактикой не нахожу.# — кивнул Нилс.

— Идея «локальной зоны» на миллионы звёзд по-прежнему кажется мне странной, — покачал головой Джон. — А я ведь помогал изобрести привод TBT.

— Мы по-прежнему благодарны вам, доктор, — улыбнулся капитан. — Вам, вашей жене и всем причастным — больше, чем чему-либо ещё.

— Передам ей дома, — усмехнулся Джон. — Будет приятно услышать.

— Как она, кстати? — спросил Хирасе. — Не видел её… кажется, больше двух лет.

— Она и её группа сейчас копают несколько интересных направлений вокруг последних идей в теории WIMP, — ответил Джон. — Несколько транксийских учёных с дипломатической миссии выдвинули идею, которая может заметно улучшить сверхсветовую связь. Её группа это проверяет, плюс другие темы. Она также в работе по улучшению WIMP-экранирования — там всё обнадёживающе.

— Наши транксийские друзья уже меняют многое, — задумчиво сказал капитан Хирасе. — А мы ещё в самом начале всего процесса.

#Интересный вид, им есть что внести,# — вставил Нилс.

— Говорят о какой-то программе взаимного обмена, — заметил Джон. — Забавно: идею предложили почти одновременно с обеих сторон. Великие умы, видимо, думают одинаково.

— Может быть занятно, — кивнул капитан. — Посмотрим, что дальше. Но сейчас — достаточно ли данных, чтобы разобраться с двумя последними внешними связями?

#Полагаю, да, капитан,# — ответил Нилс. #Но перед тем как действовать, нужно осмотреть обе точки.# Он подсветил одну из двух систем с планиумными устройствами, связывающими сектор с внешней галактикой. #Та, у звезды класса K1V, в базе помечена как прямая связь «точка—точка» с узловой системой у ядра, вот здесь. Вторая тоже «точка—точка», но явно одно звено цепи, идущей примерно на треть окружности галактики: второе устройство — в системе красного карлика M2V совсем рядом, всего в девяти световых годах; оттуда цепочка переходит к другой подобной паре — примерно в тысяче семидесяти световых годах дальше, а та, в свою очередь, соединяется с гораздо более сложным узлом ещё за две тысячи световых лет от неё. Если убрать эту точку, цепь рвётся: до нашего пространства не добраться иначе как путём как минимум в две с половины тысячи световых лет — без терминальной системы у ближайшей точки выхода из большей сети. Может, лучше снять оба узла пары, чтобы увеличить дистанцию ещё сильнее — хотя если кто-то, как мы подозреваем, использует планиумные сверхсветовые приводы, вряд ли захочется такой долгий перелёт.#

— План звучит разумно, капитан, — сказал Джон, изучив картину ИИ.

— Лично я за то, чтобы убрать оба, на всякий случай. Нилс прав: лишняя передышка не помешает.

— Да, это стоит обдумать, — задумчиво кивнул Хирасе.

— Сами системы особо не интересны: сплошь красные карлики, а у них редко бывают обитаемые планеты.

— Обитаемые для нас, — осторожно сказал Джон.

— Может, для кого-то они как раз идеальны. Скорее всего, строители ставили терминалы в таких системах из-за стабильности на длинных интервалах, хотя нельзя исключить, что они эволюционировали именно там. Может, мы никогда и не узнаем. Меня больше интересует, почему в одних секторах плотные скопления с кучей внутренних связей, а между ними — огромные пустоты с парой терминалов. Я бы ожидал более ровного распределения, но мы не знаем, как они думают.

— Маршруты перевозок, нужда в чём-то для строительства терминалов или другая вполне разумная причина, — предположил капитан.

— Или, как ты говоришь, просто инопланетная логика, им всё ясно.

#Или сеть настолько стара, что изначально распределение было ровнее, а со временем терминалы переносили или теряли — отсюда то, что видим сейчас,# — заметил Нилс. #Это тоже правдоподобно.#

— Верно.

Хирасе ещё несколько секунд подумал и пожал плечами.

— Для нашей ситуации это не так уж важно. Может, когда-нибудь разберёмся, а может, и нет. Зато такую операцию проводить проще. Когда уберём последнюю пару связей, можно выдохнуть и не спеша искать все остальные блоки. Всем станет легче, когда нигде не будет планиума, готового испортить кому-то день.

— Согласен.

Джон медленно кивнул.

— Тогда следующий шаг за вами, капитан.

— Спасибо, доктор.

Хирасе кивнул ему и повернулся к Нилсу.

— Нужно согласовать с МР, но есть причины не начинать сразу?

#Нет, капитан. Процедура отработана до автоматизма. Готовлю зонды, экипаж предупреждён — как только дадите добро, начнём.#

Хирасе снова кивнул и отдал команду по нейролинку. Через несколько секунд все трое видели на Луне директора Андерсона — почти в ста тысячах световых лет. Обновлённая сверхсветовая связь была не совсем реального времени, но работала куда лучше устаревшей «пинг-понг» схемы — первого способа, который придумали, когда не хотели просто совершить Блинк-прыжок домой, чтобы поговорить.

— Капитан Хирасе. Чем могу помочь? — с любопытством глядя на них, спросил директор МР.

— У нас серьёзный прорыв, — ответил Хирасе. — Нилс взломал последний шифровальный барьер в вычислительном ядре планиумного устройства, мы загрузили полную базу по всем изучаемым блокам. Есть почти наверняка окончательная карта сети со всеми терминалами; осталось только две связи с большой внешней системой.

Нилс всё это время передавал данные в фоне, и через мгновение далёкий директор смотрел на копию карты. Брови чуть приподнялись, но он, кажется, был доволен.

— Отличная работа, все вы. Передам в МКМС. Полагаю, терминалы снимете немедленно?

— Не видим причин откладывать, директор, — вставил Джон.

— Процесс отлажен, уложимся в день, если не случится осложнений — а мы их не ждём. Думаю, всем станет легче, когда мы надёжно отрежемся от неожиданных гостей, какими бы маловероятными они ни казались сейчас.

Потом вернёмся к основной работе.

#Согласна,# — сказала ИИ МР Минерва; её аватар появился на проекции.

— Предлагаю снять и терминал в системе красного карлика — для абсолютной уверенности.

#Мы уже подумали об этом,# — ответил Нилс с ухмылкой. Она закатила несуществующие глаза, но слегка улыбнулась.

#Конечно, подумали, Нилс,# — с многострадальным терпением сказала она.

#Честное слово, подумали!# — запротестовал он.

— Флиртовать будете в свободное время, — вздохнул директор Андерсон, пока капитан Хирасе и Джон старались не улыбаться.

— Ладно, операция одобрена. Все три узла. Удачи — и постарайтесь не взорвать звёздную систему. Было бы неловко.

#Пока не взорвали, сэр,# — подколол Нилс, видимо, забавляясь.

— У всего бывает первый раз, — усмехнулся мужчина. — МР, конец связи.

Дисплей погас с последним взмахом Минервы, и они переглянулись.

— Ладно, за работу, полагаю, — сказал Хирасе.

Он ушёл, Нилс исчез — Джон остался разбирать новые данные в поисках идей. Даже сейчас изучение древней инопланетной техники казалось ему увлекательным на многих уровнях, хотя порой и раздражало: в компьютерах и на самих гигантских устройствах не было ни следа о строителях — и досадно, и загадочно. Ресурсов на это ушло бы огромное количество, не меньше усилий, чтобы разбросать их по галактике, — а кто бы ни стоял за этим, явно намеренно скрыл следы. В нескольких случаях устройства прятали внутри лун.

Он не мог отделаться от ощущения, что в основе всего лежит что-то очень странное, но что именно — не знал.

В конце концов он отвернулся от бесплодных размышлений и вернулся к более понятным данным об устройствах, пополняя знания о планиуме и его влиянии на окружение. За годы этой линии исследований они многому научились о тёмной материи и тёмной энергии — и он был уверен, что впереди ещё многое.

Он едва заметил, как корабль совершил Блинк-прыжок к первому терминалу: лишь на миг поднял голову при уже почти незаметном ощущении WIMP-потока, проходящего сквозь всё на борту, и снова углубился в работу.

Следующие пару часов прошли штатно: осторожные обследования, подготовка переноса неактивного устройства на далёкой орбите главной звезды — как обычно, — пока по общекорабельному каналу не прозвучало:

#Процедура передачи: удержание на десяти секундах. Блок TBT: готовность, реакторы в норме, конденсаторы заряжены, цель задана. Весь персонал — на боевые посты. Ожидаем финальную команду на запуск.#

— Старт разрешён, — ответил капитан Хирасе; все на корабле услышали его, и большинство, даже не участвуя напрямую, приковали внимание к процессу.

#Привод TBT в сети, ускоритель на пороге. Старт через десять… девять… восемь…#

Как обычно, на «пять» сам корабль совершил Блинк-прыжок на безопасное расстояние, а через пять секунд терминал и автоматический зонд передачи исчезли.

#Операция завершена. Пункт назначения сообщает о нормальной передаче.#

Джон улыбнулся. Это был уже тринадцатый. Впереди ещё много. Он приглушил болтовню экипажа и вернулся к работе.

Меньше чем через час, проигнорировав ещё пару прыжков, его вырвали из глубокой задумчивости над особенно заумной задачей теоретической физики: Нилс связался напрямую и, звуча несколько озадаченно, сказал:

#Доктор, вам нужно это увидеть.#

— О? — он аккуратно отложил мысли несколькими командами и обратил внимание на ИИ. — Что такое?

В пространстве разума открылось окно, и Нилс с ноткой тревоги сказал:

#Вот.#

Джон вместе со всеми на исследовательском судне смотрел на знакомый вид планиумного терминала — и на совершенно незнакомое: ядро планиума светилось тёмно-синим, вокруг вращались кольца, а сама огромная машина подсвечивалась в разных местах.

Почти минуту никто не произнёс ни слова, пока наконец Нилс не сказал:

#Кажется, мы только что нашли доказательство, что сеть кто-то использует…#

Глава 7: На этот раз МЫ их зондировали...

День 172 года 6936 — Комплекс центрального правительства, уровень 54, город Далет, Улей-Дом — Офис Высшей советницы

— Это определённо полностью работоспособно, — сказал Зилджинритикс, изучая голограмму, парящую посреди комнаты. — Команда доктора Уордена на борту «Порога» смогла удалённо подключиться к главному компьютеру и с помощью полученных ключей шифрования загрузить полную базу данных и журналы устройства. Они обнаружили, что его активировали около двух тысяч лет назад, а что ещё интереснее — последний раз им пользовались всего около девяти лет назад. Устройства не ведут журналы с идентификацией типов кораблей, поэтому нет данных о том, кто именно пользовался терминалом, но фиксируются последние несколько сотен операций. По журналу видно, что к нему обращаются примерно раз в одиннадцать лет, плюс-минус небольшое отклонение.

— Кто-то регулярно путешествует через него… — Менжефликон медленно пошевелил усиками, размышляя.

— Возможно, это патруль или обследование, или в той системе, или в ближайшей, есть обитаемый мир? — спросил посол Сантотузекс.

— Они уже просканировали все системы в радиусе пятидесяти световых лет и не нашли ни признаков разумной жизни, ни других следов планиума, — ответил старый учёный с жестом отрицания. — Конечно, возможно, что тот, кто пользуется этой штукой, ходит ещё дальше, но исходя из рабочего предположения, что они, скорее всего, ограничены планиумным сверхсветовым приводом, это уже несколько дней пути туда и обратно. Следующая система за этой точкой — ещё сорок шесть световых лет дальше, что заметно увеличивает время, нужное для достижения цели. Они исходят из того, что, вероятно, мало шансов, что кто бы это ни был, станет ходить так далеко, хотя проверят, как только снимут последний терминал. Вполне понятно, что обнаружение активного устройства заставило их бросить всё остальное и заняться расследованием.

— Предполагая, что эти загадочные пользователи будут придерживаться графика, по которому они, похоже, работают, где-то примерно через два года они снова появятся, — задумчиво прокомментировала Кинзортифен, в чьём офисе они находились. — Полагаю, наши друзья-люди договорились поставить эту систему под скрытое наблюдение с учётом этого?

— Да, они используют почти те же методы, что и с нами, — ответил Зилджинритикс, глядя на неё. — С значительного расстояния, в нескольких световых месяцах от системы, по крайней мере отчасти потому, что их очень беспокоит взаимодействие энергетического планиума с их технологией. К счастью, когда они направились именно к этому терминалу, им удалось понять, что с ним что-то не так, задолго до того как зонды вошли в опасную зону, а при сближении с помощью дистанционных средств действовали очень осторожно. Мне сказали, что они получили весьма полезные данные о планиуме в этом состоянии, которых у нас не хватало; их передадут нам, когда завершат работу.

— С их стороны это похвально, — сказала она, взмахнув одной усикой, с довольным видом.

— Они определённо оправдывают наши ожидания, — усмехнулся Сантотузекс. — Как я уже говорил, более близкие отношения не только желательны, но, на мой взгляд, неизбежны. Мы уже практически работаем вместе неофициально, как есть.

Она взглянула на него с весёлым видом.

— Мы не можем торопиться, Санто. Но я подозреваю, что ты гораздо правее, чем я могла бы поверить несколько лет назад.

— Стоило бы продвинуться по различным программам, которые мы с ними обсуждали, — ответил он, указывая на голограмму истинной рукой. — В свете этого открытия, я думаю, это важнее, чем когда-либо. Теперь у нас есть положительное доказательство того, что существуют другие инопланетные виды, которые почти наверняка используют планиум, по крайней мере, для своих звёздных приводов. Это может стать проблемой рано или поздно, в зависимости от того, кто они и как действуют. Объединение сил с человечеством отвечает интересам обоих наших народов — так считают я, академик здесь и многие другие с обеих сторон.

Она изучила его, затем голограмму, прежде чем посмотреть на Менжефликона, который сделал жест мягкого согласия, смешанный с осторожным оптимизмом.

— Возможно, вы правы. Конечно, мы видим впечатляющие результаты первых встреч с новыми друзьями, и я отчётливо осознаю, что многие в Научном совете теснее связаны с людьми, чем можно было сначала подумать. Если поставить это на более формальную основу, в долгосрочной перспективе, вероятно, станет проще.

— Нам нужно будет найти множество добровольцев как с нашей стороны, так и с человеческой, — заметил Менжефликон.

Зилджинритикс рассмеялся себе под нос.

— Я могу назвать тебе одно имя, даже не особо напрягаясь, — усмехнулся он, заставив остальных троих переглянуться, а затем слабо вздохнуть.

— О, Великая Мать, спаси нас от улья Зексов… — пробормотал Менжефликон, его усики слегка опустились. — Они такие… такие… они.

Сантотузекс сделал жест, выражавший и веселье, и сочувствие.

— Совершенно верно. Однако у них есть замечательная тенденция быть именно тем, что нам нужно, когда обстоятельства становятся… странными.

— Главным образом потому, что они все поехавшие, — вздохнул советник по науке. — Хорошо. Согласен. Однако нам понадобится больше, чем один инженер-энтузиаст.

— Я сомневаюсь, что у нас возникнут большие проблемы с поиском добровольцев, — сказал Зилджинритикс. — Я могу назвать ещё полдюжины имён тех, кого знаю лично и кто с радостью переплыл бы озеро, чтобы принять участие. Думаю, среди людей найдутся аналоги. Можем спросить мнения посла Боумана по этому вопросу и посмотреть, к чему это приведёт.

— У меня сегодня позже встреча с ним, — добавил Сантотузекс, бросив на Кинзортифен взгляд, полный лёгкой надежды.

Она посмотрела на него, затем на голограмму несколько секунд, прежде чем щёлкнуть левой антенной.

— Хорошо. Разузнайте их, убедитесь, что они согласны, тогда мы вынесем это на совет для голосования. Если мы сможем достичь консенсуса по этому вопросу, мы свяжемся с ИГКС.

— Я хотел снова посетить их родной мир, — радостно сказал Сантотузекс. — Это интересное место.

Она просто посмотрела на него, а затем сделала вид, что он ничего не сказал, от чего Зилджинритикс едва сдерживал смех.

Ноябрь 2117 — Здание Международного комитета правительственного сотрудничества — Группа внешнесистемного контроля

#— Слово вам, посол Сантотузекс,# — сказала Афина, пока все присутствовавшие — либо виртуально, либо реально — смотрели на группу транксов. Половина дюжины инопланетян, ставших очень знакомыми на протяжении всего человеческого мира — хотя бы через новости, документальные фильмы и случайные онлайн-спекуляции, — присутствовала на встрече. К послу присоединились его помощник, сотрудники службы безопасности, Зилджинритикс и ещё один, более молодой член Научного совета; все сидели в специально предусмотренных транксовых креслах. Рядом — посол Боуман и его коллега Рэйчел Шепард со своей группой, внимательно слушавшие.

Сантотузекс встал и отошёл немного в сторону, чтобы лучше видеть зал ИГКС и десятки людей и их друзей-ИИ, которые смотрели на него. Даже транксовым глазам было чрезвычайно трудно проводить различие между органическим бытием и голопроекцией — это показывало, насколько хороша у них была технология. Ещё один пункт в списке возможных технологических обменов, подумал он, оглядываясь. Люди очень интересовались многими аспектами транксовых технологий гравитации и инерции, а также специализированными инженерными разработками его вида, не говоря уже о некоторых их более продвинутых знаниях в области биоинженерии. Это не означало, что у людей не хватало способностей в этих областях — совсем наоборот. В другом направлении его народ жадно интересовался самим приводом TBT, очевидно, но также и тем, что люди в наши дни принимали как должное, — например нейролинком, который настолько превосходил транксовый имплант данных, что это было почти смешно.

Уровень экспертизы их новых друзей в спинтронике, невероятно продвинутой биомиметической кибернетике и вычислительных технологиях в целом также был близок к благоговению — это видно по числу ИИ, присутствовавших как в физических телах, так и через голографические аватары. За последние пару лет он встретил многих из них и уже давно перестал быть просто впечатлённым. То, как они интегрировались в общество со своими органическими собратьями, было необычайным; если ничто другое, это показывало, что двум разумам разного происхождения по силам работать вместе без трений и с взаимной огромной выгодой. Он задумался, не объясняет ли это, как и почему людям так легко далось общение с его видом — ведь в некотором смысле они уже встретили чужого среди себя много лет назад…

Впрочем, это не объясняло, почему всё работало и в обратную сторону. Почему и как их два вида так хорошо ладили друг с другом, оставалось предметом множества исследований и, вероятно, будет оставаться десятилетиями; к настоящему времени большинство просто приняло это как факт и больше интересовалось тем, что произойдёт дальше.

— Спасибо, Афина, и спасибо всем за то, что вы оказали мне честь обратиться к вам, — начал он с осторожным поклоном, сопровождаемым жестами высокого уважения. Он знал, что все в комнате более чем достаточно хорошо осведомлены о языке тела транксов, чтобы уловить нюансы, а в сочетании с по сути идеальным переводом в реальном времени подобные вещи стали намного проще, чем могли бы быть. Значительное число людей в наши дни понимало низкий транксийский даже без программы перевода на их нейролинках, и сам он вместе с довольно большим числом своих соплеменников свободно говорил по-английски, но ни один из видов не считал язык другого простым без технологической помощи. Тем не менее среди групп, тесно работавших вместе, появлялись признаки того, что своего рода гибридный язык медленно складывается и может оказаться очень полезным.

— Как мой уважаемый коллега и хороший друг посол Боуман только что сказал, оба наших народа выиграют от более формализованного и широкого соглашения, объединяющего наши ресурсы, первоначально для постоянного изучения сети планиумных устройств и самого планиума, хотя в долгосрочной перспективе вполне вероятно, что возникнут и многие другие возможности. Существует много торговых возможностей, как мы слышали, реализация которых материально помогла бы всем. Научные исследования — от прозаических до эзотерических — тоже были бы полезны, и во многом мы уже участвуем в этом процессе: наши соответствующие эксперты воспользовались возможностью сравнить записи с готовностью, независимо от официального статуса.

Он взглянул на Зилджинритикса, который старательно не смотрел на него, хотя его усики были настроены в духе лёгкого веселья.

— По сути мы верим, что почти неизбежно со временем наши два вида будут становиться всё ближе и ближе, — продолжал он, снова оглядывая остальную часть зала и замечая, что многие люди выглядели задумчивыми, но понимающими, а премьер Кларк и Афина слегка улыбались. — Никто из нас не ожидал, что это произойдёт — и уж тем более так быстро, как кажется сейчас, а возможно, и вовсе, когда мы думали о встрече с другим разумом среди звёзд. Однако это произошло, и моё личное мнение, что стоит того, считать за честь наблюдать начало чего-то, что вполне может иметь последствия, намного превосходящие всё, что мы можем сейчас себе представить. Нора, которую мы сегодня роем, ещё долго будет нашим домом — уже после того, как нас не станет, — и потому в наших интересах прорыть её правильно, эффективно и без суеты.

Он остановился, оглядываясь по сторонам и оценивая настроение присутствующих людей. Годы общения с дипломатической миссией и людьми, с которыми он в результате встретился, сделали его гораздо более способным на это, чем он ожидал, когда был впервые назначен, поэтому он мог легко видеть, что они почти все казались заинтересованными и восприимчивыми.

— Имея это в виду, моё правительство после долгих обсуждений и единогласного голосования считает, что нам следует продолжить экспериментальный обмен волонтёрами, специалистами во многих областях, чтобы узнать друг о друге на уровне, превосходящем тот, который можно достичь при наших нынешних дипломатических договорённостях, столь же эффективных, как они до сих пор оказались. У нас нет недостатка в кандидатах на нашей стороне, и поговорив со многими людьми на вашей стороне, я чувствую, что это почти наверняка верно и в другом направлении.

Он слегка помахал усиками, передавая хорошее настроение, и был рад видеть довольно много улыбок и пару смешков.

— Разумеется, потребуется много усилий, чтобы зафиксировать точные параметры взаимодействия, но согласиться на продолжение — логичный первый шаг. Уверен, будут мелкие проблемы, но все, кто сейчас в деле, считают, что конечная цель стоит первоначальных трудностей. Надеюсь, мы начнём процесс сегодня и при удаче окажемся в очень интересном месте в ближайшие месяцы и годы.

Он снова жестом выразил уважение и сел на своё место.

— Спасибо вам, посол Сантотузекс, — через несколько секунд сказал премьер Кларк.

Де-факто лидер людей огляделся, хотя Сантотузекс знал, что тот, несомненно, обсуждал ситуацию со многими из присутствующих людей через свои технологические дополнения. Он был слегка завистлив к этой способности и на мгновение задался вопросом, как быстро могла бы быть разработана транксовая версия нейролинка.

Казалось вероятным, что кто-то уже работал над этим, зная людей так же, как и он. Если они увидели то, что считали проблемой, они не могли с собой поделать — начали бы искать решение, даже если бы об этом не просили… Не то чтобы он, конечно, отказался бы от этой возможности.

— Мы выслушали предложение — и с точки зрения транксов, и с нашей, — продолжил он, обращаясь ко всему залу. — Я понимаю, что будут оговорки, идеи по доработке, встречные предложения и, возможно, часы, если не дни обсуждений. Но я почти не сомневаюсь, что при способностях всех присутствующих мы сможем прийти к договорённости, которой все будут довольны; лично я считаю, что время для этого пришло. Как вид мы сильно повзрослели за последний век, поднявшись от самого тёмного часа к высотам, о которых ещё несколько десятилетий назад и мечтать не могли. Нам удалось избежать вымирания благодаря сочетанию удачи и огромных жертв, и сейчас мы в положении, когда можем гарантировать, что ничто подобного рода не угрожает нашему будущему. Благодаря этому мы познакомились и подружились с другим народом, с которым у нас столько общих ценностей и целей, и достигли того, о чём наш вид мечтал ещё до того, как у нас появился язык, чтобы это описать. Мы сделали первые шаги в долгом путешествии, которое приведёт в ещё неизвестные места. Давайте продолжим этот процесс и посмотрим, куда он нас заведёт.

Последовала короткая пауза, когда он остановился, затем прокатилась волна одобрения — люди выразили её жестами рук.

Сантотузекс склонил голову перед премьером Кларком — жест уважения, ощущение, что начинается нечто по-настоящему захватывающее. И невероятно занимательное.

Несколько недель спустя он устал, но был очень, очень доволен, садясь на борт корабля, который снова доставит его домой. Им предстояло ещё много работы, но фундамент был вырыт.

Удовлетворение работой. Это была замечательная вещь.

День 221 года 6938 — Комплекс центрального правительства, уровень 51, город Далет, Улей-Дом — Офис советника по науке

Почти вибрируя от волнения, Лейзензузекс пытался взять себя в руки. С огромным усилием успокоив дёргающиеся усики, он сделал несколько глубоких вдохов и медленно выдохнул; дыхальца зашипели, когда он применил технику релаксации, которой дед учил его много лет назад. «Спокойствие. Тихая вода, деревенские пейзажи, другие образы, которые лень вспоминать…» Разум всё ещё нёсся, но в конце концов ему удалось вернуть эмоции к чему-то более пристойному.

Когда он наконец смог двигаться, не дёргаясь от сдерживаемых чувств, он осторожно повернулся к ожидавшим его — те вежливо делали вид, что не замечают его состояния после недавних откровений. Но по положению их усиков он понимал, что им это показалось забавным.

— Да, — сказал он. — Я с гордостью бы записался волонтёром.

Советник Менжефликон очень старательно ничего не показывал, будто реакция Лейзена показалась ему забавной, но сухой тон в его голосе говорил о многом.

— Я подозревал, что будет именно так, — ответил он. — Пойми, Лейзензузекс, эта программа важна. Потребовалось почти два года чрезвычайно сложных переговоров, чтобы дойти до этого момента, и мы не хотим подвергать её риску из-за… чрезмерного энтузиазма.

— Я понимаю, сэр, действительно понимаю, — серьёзно ответил Лейзен. — Я мечтал о чём-то подобном всю жизнь. Когда люди спасли нас… в каком-то смысле это был лучший момент моего существования, особенно после того, как мы обдумывали, что могло произойти. И разрешение быть частью дипломатической партии было и остаётся настоящей привилегией, за которую я не могу как следует выразить благодарность.

Он сделал паузу, чтобы перевести дыхание и снова успокоиться.

— Я так многому у них научился. И завёл друзей, о которых никогда не думал… — на мгновение замолчав, он закончил сложным жестом уважения. — Разрешение продолжать участие в программе обмена выходит за рамки моих самых смелых мечтаний.

— Некоторое время вы будете находиться далеко-далеко от дома, — заметил советник по науке, взглянув на академика Зилджинритикса, который тихо слушал. — Хотя Блинк-привод может легко вернуть вас в любой момент, мы не хотим создать впечатление, что мы легко сдаёмся, поэтому надеемся, что вы и остальные сможете выдержать пребывание среди инопланетян, возможно, месяцами. Это может быть нелегко.

— Я могу быть кем угодно, сэр, но я не сдаюсь, — твёрдо сказал Лейзен, уверенно наклонив антенну. — Я очень люблю людей, и, кажется, я им нравлюсь. Я также уважаю их. Мы можем быть лучше в некоторых областях, чем они, но то же самое верно и в обратную сторону. Я твёрдо верю, что наши судьбы переплетены способами, о которых мы, возможно, даже не можем себе представить так скоро после первой встречи. Думаю, они тоже так считают, судя по тому, что я от них слышал. Они хорошие люди, очень умные, честные и благородные — какими бы тяжёлыми ни были страницы их истории. У нас есть свои события, которыми мы тоже не можем похвастаться, и их это не волнует. Оба наших вида могут многому научиться друг у друга, и я был бы более чем счастлив стать частью этого процесса обучения.

Оба его старших некоторое время молча наблюдали за ним, затем посмотрели друг на друга. Зилджинритикс щёлкнул одной антенной и сделал движение истинной рукой. Менжефликон снова посмотрел на Лейзена.

— Хорошо сказано. Возможно, немного преждевременно, но я не могу отрицать: учитывая время, прошедшее с инцидента с «Риликсом», мы добились гораздо большего прогресса, чем я мог себе представить в отношении инопланетного вида. Подозреваю, нам повезло с тем, с кем мы встретились, больше, чем могло бы быть, но пока мы не столкнёмся с кем-то ещё, наверняка не узнаем.

— Люди думают так же, — прокомментировал Зилджинритикс с лёгким весельем в голосе. — Они так же, как и мы, озадачены тем, насколько совместимы наши два вида — как физически, так и морально, — несмотря на очевидные различия. И им, конечно, очень интересно посмотреть, как сработает эта программа. Она обещает неисчислимые выгоды для нас обоих, даже помимо революции в технологиях, которую мы начинаем видеть, просто зная, что можно сделать. Через несколько лет или несколько десятилетий…? — он жестом выразил безмолвное ожидание.

— Вы будете представителем нашего вида, и то, что вы делаете и говорите, отразится на всех нас, поэтому, ради хороших отношений, пожалуйста, имейте это в виду, — продолжил Менжефликон. — Хотя будут сделаны некоторые послабления, по большей части вы также будете подчиняться человеческим нормам и законам, которые, как ни удивительно, совместимы с нашими, но отличаются в некоторых ключевых местах. Мы предоставим всем участникам программы большой объём документации о том, как себя вести, что можно делать, что нельзя делать, и темы, к которым следует подходить с осторожностью. Наши человеческие коллеги приложили немало усилий совместно с нашими соплеменниками, чтобы выработать последовательный набор… правил взаимодействия, в некотором смысле… для всего этого начинания. Обязательно прочтите всё, и если у вас есть вопросы, задайте их, прежде чем уйти. В зависимости от того, где вы окажетесь, вероятно, сможете прояснить любые вопросы с хозяевами, если будете вежливы и уважительны — они, как правило, очень доступны, — но, как и у нас, иногда встретишь кого-нибудь, с кем просто трудно иметь дело. Никто не идеален. Старайтесь не попадать в неприятности, если это случится.

— Я всегда стараюсь не попадать в неприятности, сэр, — искренне и в основном честно сказал Лейзен.

Менжефликон взглянул на него.

— Дааа. Кажется, я припоминаю, что слышал нечто удивительно похожее от твоего деда — обычно непосредственно перед тем, как с кем-то поблизости случалось что-то очень странное…

Лейзен изо всех сил старался не выказать никакой реакции, хотя дёрганье усиков Зилджинритикса говорило, что ему это не вполне удалось.

— Я ничего об этом не знаю, сэр, — спокойно ответил он.

— Конечно, нет.

Советник ещё мгновение изучал его, затем повернулся к своему спутнику.

— Ты уверен насчёт него?

— Его даже проверили, с ним всё будет в порядке, — прокомментировал Зилджинритикс со слабым смехом в голосе.

Лейзен по-прежнему намеренно сохранял спокойствие, но ему вся эта ситуация начинала казаться довольно забавной — а также невероятно захватывающей и совершенно пугающей.

— Я, конечно, на это надеюсь, — вздохнул Менжефликон. — Пожалуйста, не подведи нас, Лейзензузекс.

— Я не подведу, сэр. Это самое захватывающее, о чём я когда-либо думал, и я ни в коем случае не хочу ставить это под угрозу. Я буду хорошим.

— Отлично. В таком случае мы свяжемся с вами в ближайшее время и предоставим более подробную информацию. Как только мы организуем всех, кто участвует в первом этапе, и обменяемся информацией с людьми, сможем выяснить, кто куда направляется с обеих сторон. Пройдёт как минимум сорок дней, прежде чем мы закончим собеседования со всеми кандидатами, так что вы ничего не услышите раньше. — Он протянул Лейзену информационный кристалл. — Это документация. Я бы предложил вам потратить время на её внимательное изучение. Прежде чем мы отпустим вас к людям, будет испытание.

Лейзен осторожно убрал кристалл, решив прочитать на нём всё, пока не сможет произнести по памяти в пьяном виде.

— Конечно, советник. И ещё раз спасибо, что рассмотрели меня для этой программы.

— Надеюсь, через несколько лет я смогу оглянуться на это и сказать «пожалуйста», а не «что я, во имя Великой Матери, подумал», — сказал Менжефликон, хотя выглядел довольно довольным.

Незадолго до того как он собрался встать и уйти — интервью явно уже закончилось, — у Лейзена возникла мысль, и он спросил:

— Если можно… что будет с моим старым кораблём? «Риликс» долго был моим домом, это было хорошее судно, не считая мелкой неисправности привода…

— Повреждение позигравитационного привода было слишком серьёзным для ремонта без полной перестройки, а приводы третьей серии в любом случае сняты с эксплуатации, — сказал Менжефликон, минуту обдумывая вопрос. — Были и повреждения корпуса, в основном мелкие деформации каркаса, хотя это исправимо. Изначально считалось, что корабль будет либо сохранён для будущего использования, либо списан, но одним из результатов наших переговоров с людьми стало то, что они согласились одолжить нам несколько блоков привода TBT и системы управления. «Риликс» станет первым получателем одного из них.

— Нас всех интересует, насколько хорошо технология человеческого привода сочетается с нашими корабельными проектами: в перспективе мы будем строить свои TBT-приводы, с помощью людей или без, — вставил Зилджинритикс, и Лейзен обернулся к нему. — Считалось, что гораздо проще сделать это таким образом, чем ждать, пока будет разработано и изготовлено наше собственное оборудование.

— Я рад слышать, что «Риликс» вернётся в строй, — наконец сказал Лейзен, искренне довольный.

Он время от времени скучал по своему кораблю, хотя работа в основном была рутинной. Вплоть до тех пор, пока это внезапно не прекратилось, конечно…

— И то, что «Риликс» станет первым транксийским кораблём с Блинк-приводом, тоже хорошо, — добавил он. — Это, безусловно, сильно сократит сроки доставки грузов на Уиллоу-Уэйн, что может быть только хорошим.

— Это, конечно, правда, да, — согласился советник.

— Спасибо, сэр. Мне лучше уйти с вашего пути, — сказал Лейзен, вставая. Он всеми четырьмя руками сделал жест глубокого уважения и благодарности. — Я обещаю, что не подведу вас.

— Когда в следующий раз увидишь его, передай моё почтение Рюзензузексу, — ответил Менжефликон.

— Я так и сделаю, сэр. А пока — до свидания.

Когда он вышел из комнаты и направился в достаточно далёкое место, чтобы остаться наедине, Лейзен чуть не рухнул от самой странной смеси ужаса, волнения, ожидания, ещё большего ужаса, счастья и, наконец, недоверия, которую он когда-либо испытывал в жизни. Ему потребовалось несколько периодов, чтобы прийти в себя достаточно, чтобы встать и пойти домой, и его разум был яростно занят всю дорогу.

Но когда он наконец заснул той ночью, он был по-настоящему счастлив.

Октябрь 2119 — Здание Международного комитета правительственного сотрудничества — Коридор 4Н

— Доброе утро, доктор Уорден.

Джон обернулся на знакомый слегка шепчущий голос позади себя и улыбнулся.

— Посол Сантотузекс, очень приятно. Я не знал, что вы снова на Земле.

Посол-транкс, сопровождаемый парой телохранителей, которые очень незаметно следовали за ним повсюду, сделал движение, означающее согласие и веселье.

— Моя работа в эти дни возит меня туда и обратно. Мой коллега сейчас на Улье-Доме, ведёт глубокие переговоры с нашим Высшим советом, дорабатывая детали программы обмена.

— Я с интересом слежу за этим процессом, — ответил Джон, возобновляя медленную прогулку к одному из лучших кафетериев огромного комплекса ИГКС, который сильно вырос с тех пор, как он впервые посетил его много лет назад. — Я возлагаю на это большие надежды.

— Как и мы, — заметил Сантотузекс, встав в ногу с Джоном; его четыре ноги быстро двигались походкой, которую с человеческой точки зрения всё ещё было немного странно видеть. — Мы отобрали всех наших кандидатов и убедились, что они полностью понимают ситуацию. Ваши люди почти закончили со своими отборами. Мы сможем начать самое большее через месяц.

— Звучит неплохо, — кивнул Джон. — Будет интересно посмотреть, как это сработает.

— Действительно. Могу ли я спросить, как продвигаются ваши собственные исследования?

— Очень хорошо, спасибо.

Джон на мгновение взглянул на своего спутника.

— Сейчас мы более или менее полностью перепроектировали планиумные устройства, и могли бы легко создать одно, если бы были достаточно сумасшедшими, чтобы этого захотеть. У нас также гораздо, гораздо больше планиума, благополучно отделённого от разобранных блоков, чем кому-либо приятно думать. Рассматривали возможность уничтожить его на всякий случай, но, возможно, он со временем пригодится, поэтому мы просто следим, чтобы он был спрятан где-нибудь очень далеко от всего, что можно сломать.

Сантотузекс издал звук, очень похожий на человеческий смех; его усики двигались так, что Джон мог сказать — даже без переводческого наложения — что он считает этот комментарий забавным.

— Я не уверен, как это могло бы быть полезно, но понимаю этот настрой, — ответил он. — Хотя я благодарен, что оно находится в многих тысячах световых лет отсюда. Я бы предпочёл, чтобы оно там и оставалось.

— Все бы так сделали, — согласился Джон, взглянув через плечо на двух транксов охраны, которые, казалось, верили в то же самое. Вернув внимание к Сантотузексу, он добавил: — Мы также постепенно вывозим терминалы из галактики. На данный момент убрали около восьмидесяти процентов тех, что в нашем секторе, а остальные не займут больше года, самое большее.

— Полагаю, других активных блоков не обнаружено?

— Нет. Насколько мы можем судить, в этой части галактики никто не пользовался терминалами как минимум пятьдесят три тысячи лет, а в большинстве случаев гораздо дольше. Все журналы, которые мы извлекли на данный момент, показывают, что большинство терминалов в последний раз активировались между сорока и двумястами шестьюдесятью миллионами лет назад. Похоже, наш сектор космоса либо очень давно не получал много посетителей, либо они не пользовались сетью — так же, как и мы.

— Интригующе, — тихо заметил посол с жестом любопытства. — Учитывая, что теперь мы знаем: другие части сети активно используются, интересно, почему эта конкретная часть космоса, по-видимому, игнорируется?

— Мы не знаем. Остаётся ещё много вопросов по поводу всего этого, и самые главные — кто это сделал и зачем, — пожал плечами Джон. — Если повезёт, мы со всем этим разберёмся, но это, вероятно, будет не скоро и не легко.

— Найдены ли уже какие-либо признаки того, кто пользуется сетью?

— Не то чтобы я слышал, нет.

Джон покачал головой, когда они подошли к кафетерию.

— Не хотите ли вы со своими спутниками присоединиться ко мне?

Сантотузекс взглянул в комнату, затем на своих охранников, прежде чем кивнуть — жест, который транксы, много имевшие дело с людьми, похоже, переняли.

— Конечно, я нахожу человеческую еду весьма интересной.

Всем не потребовалось много времени, чтобы добыть еду и питьё; в столовой даже был запас питьевых колб транксов, что слегка удивило Джона, хотя, учитывая, сколько раз дипломатические делегации посещали её за последние пару лет, этого, вероятно, и не следовало удивляться. Когда они сели за стол — трое транксов импровизировали сиденья из пары обычных стульев каждый, — он потягивал кофе, затем возобновил разговор.

— Политика ИГКС сейчас сводится к тому, чтобы быть предельно осторожными при активном исследовании мест, где, как мы знаем, может использоваться терминальная сеть. МР осторожно исследует с безопасного расстояния и пока обнаружила ещё четыре активных терминала, но из избыточной осторожности ещё не входила в рассматриваемые системы. При последней проверке в сети не зафиксировали кораблей, но если мы действительно на окраине той цивилизации, которая пользуется терминальными переходами, это не обязательно удивительно.

— Или может быть, что сейчас сеть никто не использует, хотя совсем недавно ещё пользовались, — прокомментировал посол, с интересом разглядывая фруктовый сок, прежде чем попробовать; потом он выглядел довольным. — Отлично, я давно не пробовал… гуаву, что ли?

— Да. Очень хорошо.

— Мне придётся это запомнить.

Сантотузекс сделал ещё один глоток и издал лёгкий присвист в знак признательности.

— Действительно, очень хорошо. Но да, вполне возможно, что тот, кто пользовался найденными сетевыми терминалами, больше этого не делает, хотя на первом из них последний транспорт был всего каких-то десять лет назад — в прошлом это казалось маловероятным. Итак, ваша идея, что мы просто сошли с проторённого пути, как выражаются люди, вполне может быть верной.

— По данным из этих конкретных журналов, если кто бы то ни был придерживается графика, мы ожидаем, что они пройдут где-то в следующем месяце или около того — это как раз и доказало бы, — заметил Джон, прежде чем откусить кусок яблока. Проглотив, он слегка ухмыльнулся. — Их реакция на то, что другого терминала нет, может быть интересной — если они оба знают о нём и вообще обратят внимание.

Сантотузекс издал транксовый смешок — звук совершенно отличался от человеческого смеха, но был знаком учёному.

— Да, в зависимости от того, что произойдёт, это могло бы дать ряд полезных данных о том, как они действуют. Нам придётся подождать и посмотреть.

Он сделал паузу, затем продолжил:

— По другому поводу я хотел вас кое о чём спросить, так что встреча с вами оказалась весьма кстати.

— Спрашивайте, посол, — пригласил Джон; ему было любопытно узнать, чего тот добивается.

Сантотузекс, пожалуй, слегка смутился.

— Программа обмена очень важна для всех нас, и мы все хотим, чтобы она шла как можно плавнее, — начал транкс, его усики двигались в манере, выражавшей лёгкое беспокойство. — В целом я верю, что так и будет. От этого можно многое получить, и я ожидаю, что, хотя обязательно будут случайные странности и мелкие проблемы, я не сомневаюсь, что их можно преодолеть.

— Мне бы хотелось так думать, сэр, — кивнул Джон. — Мы все хотим одного и того же, и все были довольны тем, как легко оно встало на свои места, хоть и потребовало много труда, как мне сказали.

— Действительно. Но даже в этом случае есть… некоторый потенциал для проблем в отдельных случаях. Имея в виду тип человека, который добровольно вызвался бы на эту задачу, мы неизбежно обнаружим, что немногие из них…

Сантотузекс помолчал, явно пытаясь понять, как сформулировать следующую часть.

— Возможно, слишком увлечены встречами с инопланетянами? — улыбнулся Джон.

— Да. Хороший способ выразить это.

— Вы имеете в виду кого-то особенного, я подозреваю.

Послышался слабый свистящий вздох.

— Опять же, да. Пожалуйста, не поймите неправильно: я не утверждаю, что тот, о ком я думаю, в чём-то не подходит для работы перед ним. Почти во всех отношениях он идеально подходит — очень умный, хорошо обученный, приятный в общении и так далее. Но он также… временами его чувство юмора немного… нетрадиционное, скажем так. Это привело к некоторым весьма прискорбным инцидентам в прошлом. Это заложено в семье.

Джон изучил его, затем посмотрел на двух телохранителей, которые тихо слушали, потягивая кофе, который, похоже, очень нравился транксам. Вернув внимание к послу, он ответил:

— В донесениях капитана Бертельса не раз упоминался некий Лейзензузекс — если я верно помню, ваш дальний родственник? Внук вашего первого лётчика-испытателя на сверхсвете, тот, кто произвёл сильное впечатление на экипаж «Мы пришли с миром»…

Сантотузекс сделал жест, похожий на пожатие плечами, и слегка наклонил голову.

— Лейзензузекс — исключительный инженер, он полностью очарован вашим видом и концепцией инопланетной жизни в целом. Спасение «Риликса» произвело на него впечатление, как и на всю команду, и он был… действительно очень рад… что ему предложили возможность стать волонтёром в этой программе. Пожалуйста, не поймите меня неправильно: он идеально подходит для этой задачи, и я нисколько не сомневаюсь, что он преуспеет. Я лишь слегка обеспокоен тем, что его личность может быть немного ошеломляющей для некоторых людей, пока они не узнают его поближе — как только он преодолеет своё изумление от всего происходящего. Он… разговорчивый.

Он подумал секунду, а затем добавил:

— Очень разговорчивый.

Джон хихикнул.

— Я понял. Я знал много таких людей. Сам был одним из них, если уж на то пошло, хотя с возрастом приходит определённое достоинство.

Сантотузекс наклонил голову в другую сторону; свет сверкал в его огромных сложных глазах. От него исходило что-то, намекающее, что он не совсем убеждён, но был слишком вежлив, чтобы упомянуть об этом.

— Как скажешь, — сухо заметил он. — Но нужно, конечно, достичь этого возраста.

— Это так.

Джон доел яблоко, затем кивнул.

— Значит, нам нужно подобрать ему кого-то, кто справится с чрезмерно увлечённым инженером.

— Вполне. Я думал об этой незначительной загадке и вспомнил, что слышал об определённой команде, с которой вы очень хорошо знакомы — кто, судя по тому, что я узнал, возможно, именно то, что мы ищем…

— О, боже. Я боялся, что ты к этому клонишь, — простонал Джон, заставив Сантотузекса усмехнуться. — Вы же понимаете, что через несколько лет мы можем оглянуться на это и подумать: «Я точно знаю, когда всё пошло ужасно плохо…»

Они посмотрели друг на друга, затем оба рассмеялись.

— Хорошо. Я упомяну об этом им. Решение за ними, но если они заинтересованы, это либо будет идеальным местом для вашего сородича, либо началом конца времён.

— Спасибо, доктор. Я не хотел официально предлагать это, пока не поговорю с вами, — ответил посол, довольный. — Я бы не хотел, чтобы кто-то подумал, что я фаворитизирую из-за семейных связей, но Лейзензузекс — тот, за кем мы следим по ряду причин, и мы хотим, чтобы всё прошло как можно лучше. Это одна из многих проблем, которые мне нужно предотвратить заранее.

Джон поднял кофейную чашку и поприветствовал ею транкса.

— Что могло бы пойти не так? — пошутил он, заставив Сантотузекса усмехнуться, а его телохранителей переглянуться и немного помахать усиками — в слегка обеспокоенном веселье.

— Я почти не сомневаюсь, что в конце концов мы это узнаем, — ответил посол. — Так устроена жизнь.

Когда, некоторое время спустя, Джон пошёл домой, он некоторое время думал, наблюдая за работой жены, прежде чем слабо вздохнуть и сделать звонок по нейролинку, за который он надеялся, что никто не будет винить его в долгосрочной перспективе.

Ноябрь 2119 — 5,2 световых года от HD291789, красный карлик M2V с активным планиумным устройством — На борту разведывательного корабля ГВК «Что это такое»

— Терминал активируется, сэр!

Лейтенант Дэйв Харрис, командир сравнительно небольшого разведывательного корабля, вздрогнул в кресле, когда научный сотрудник сделал своё заявление. Его небольшая команда — пять человек и два ИИ — быстро подключилась к сильно экранированному и оснащённому приборами зонду, который невинно следовал за далёким планиумным устройством вокруг своей звезды более чем в пяти световых годах от их нынешнего положения, замаскированный под очень маленький астероид.

#— Входящее соединение установлено с вышестоящим узлом… рукопожатие завершено, применена новая система отсчёта… входящий корабль добавлен в сверхсветовой канал…,# — спокойно сказал Хэл, ИИ, управлявший большинством корабельных систем, когда не жульничал в покере, следя за компьютерной системой устройства. #— Транзит завершён, судно выходит из канала, связь отключена от вышестоящего узла. Кто бы они ни были, теперь они в системе.#

— У нас уже есть визуализация? — спросил Харрис.

#— Работаю над этим — просто проверяю, чтобы они не обнаружили зонд…#

Все подождали несколько секунд, пока Хэл делал своё дело.

#— Ладно, готово. Признаков, что они заметили наше оборудование, нет.#

Все изучали изображения высокого разрешения, которые теперь были видны, пока пассивные приборы сканировали всё интересное. Новоприбывшее было изящным на вид: плавные кривые сливались в единое целое, демонстрируя значительный опыт проектирования. Оно было примерно в шесть раз больше их — около пятисот метров в длину, чуть больше типичного транксового грузового корабля, хотя, очевидно, по массе было значительно легче, несмотря на то что показания говорили: корпус был намного толще, чем можно было ожидать. Металл корпуса — лишь титановый сплав: форма изящная, но в технологическом смысле не особо продвинутая.

— Они определённо используют сверхсветовой привод на планиуме, безумные ублюдки, — прокомментировал один из двух инженеров с ужасом в голосе. — Сканирование показывает, что корабль полностью набит этой чёртовой штукой. В задней части должно быть не менее пятидесяти килограммов — вот, полагаю, их привод, — но мы отслеживаем меньшие количества по всему чёртовому судну. От нескольких граммов до миллиграммов.

— Это хуже, Майк, — сказала Акеми, другой ИИ на борту, тоже член инженерной команды, предпочитавшая оставаться воплощённой, с явным беспокойством в голосе.

Все посмотрели на неё.

— Многие более мелкие следы движутся. Профиль движения совпадал куда лучше, чем мне хотелось бы, с экипажем, бродящим по кораблю. Думаю, они на самом деле носят планиум с собой.

— Чёрт возьми, — выдохнул Майк. — На самом деле на своих телах? Они что, сумасшедшие?

— Без активного сканирования сложно сказать, заряжены ли такие малые количества или нет, — ответила она через пару секунд, удивлённо покачивая головой, — но рискну предположить, что они используют его в какой-то портативной технике. Наверное, как источник энергии, я думаю.

— Не уверен, что хотел бы носить в кармане батарею на несколько килотонн, — сказал Дэйв с тошнотой в животе. — И уж точно не хотел бы иметь пятьдесят килограммов планиума всего в нескольких сотнях метров от себя…

#— Ну, по крайней мере, мы ответили на множество вопросов, которые давно нас мучили,# — сказал Хэл. #— Мы знаем, что терминальная сеть определённо используется сейчас; знаем, что путешествующие по ней эксплуатируют планиум для сверхсветовых перелётов; и мы почти уверены, что они применяют планиумные технологии в гораздо более широком масштабе — как бы ужасно это ни представлять.#

— Если они сделают это в широком масштабе, вся их планета через несколько десятилетий будет безнадёжно загрязнена этой чёртовой штукой, если только они не были до смешного осторожны в обращении с ней, — уточнил Майк. — А если бы они были настолько осторожны, они, вероятно, не использовали бы его в широких масштабах. Если оставить в стороне проблему дестабилизации, он также очень токсичен.

— Конечно, для них это может быть не так, — слегка пожала плечами Акеми.

Он не выглядел убеждённым.

— Да, возможно, но судя по тому, что я изучал, думаю, он, вероятно, будет токсичен для чего угодно живого.

#— Они сейчас сканируют систему,# — через мгновение доложил Хэл. #— Радар, что-то вроде лидарной системы в УФ-диапазоне, и они развернули автоматизированные зонды. Похоже на обычный опрос, а не на поиск чего-то конкретного — судя по шаблону сканирования.#

— Это соответствовало бы явно запланированному характеру их прибытия, — заметил Грегор, их научный сотрудник.

Он очень внимательно следил за их собственными сканированиями, пока они наблюдали, как инопланетное судно занимается своими делами.

— Они могут быть нашим эквивалентом — из какой-то исследовательской или наблюдательной группы.

— Определённо возможно, — кивнул Дэйв.

Они пару часов наблюдали за работой корабля, всё записывая, что могли, с помощью пассивных приборов, и узнав довольно много о том, как этот новый вид проектировал своё оборудование. Судно было явно вооружено: какая-то метательная пушка шла по центру, и, похоже, довольно не впечатляющая лазерная система ближней обороны для точечной защиты, но в то же время не создавало ощущения настоящего военного корабля. Последствия были слегка тревожными. Если инопланетяне почувствовали необходимость иметь вооружённый — и, судя по показаниям, весьма тяжелобронированный — исследовательский корабль, видимо, была причина для этого, и наиболее вероятной причиной был кто-то другой, кто мог бы выстрелить в них.

— Интересно, эти парни — прометеанцы? — спросила Акеми через некоторое время.

— Сомневаюсь, конструкция этого корабля совершенно отличается от того, что нашли на марсианской базе, — ответил Майк, покачивая головой. — Совершенно иной дизайнерский дух. Конечно, пятьдесят тысяч лет — долгий срок, и они, возможно, изменились, но это не совсем подходит. Если ничего другого, я бы ожидал, что тот, кто мог совершать межзвёздные путешествия пятьдесят тысяч лет назад, к настоящему времени был бы намного более продвинутым — и, честно говоря, мне эта штука не кажется такой уж высокотехнологичной. Никаких признаков спинтроники, например, только некая разновидность квантового компьютера, даже не такого хорошего, как материал с Марса, а тот отставал на шестьдесят лет от того, что мы производили тогда.

— Веские аргументы, — задумчиво кивнула она.

Инопланетный корабль ещё шесть часов ковырялся в системе, пока они регулярно докладывали о наблюдениях в штаб-квартиру МР, затем наконец отозвал своих дронов и начал двигаться — термоядерная горелка вспыхнула ярким белым свечением.

— Ускорение примерно пятнадцать g, — заметил Грегор. — У них какая-то компенсация инерциальной системы отсчёта, но по показаниям она не особо эффективна. Возможно, это их максимальная тяга или близкая к ней.

— Ух ты.

Майк удивлённо покачал головой.

— Я мог бы бежать быстрее…

— В твоих мечтах… подожди, что… — Грегор резко остановился, а затем сказал: — Ха. Так вот как выглядит планиумный сверхсветовой привод, когда кто-то им пользуется.

Все смотрели, как далёкий корабль внезапно рванул с яростной скоростью, а пространство вблизи него слегка странно исказилось — судно окутало синее свечение. За считанные секунды оно прошло сквозь световую скорость и продолжило путь, мгновенно исчезнув с обычных приборов.

#— Отслеживаю сверхсветовое искажение в реальном пространстве, курс — система HD287134,# — доложил Хэл. #— Разогнались чуть меньше двенадцати световых лет в сутки. Я… не впечатлён.#

— Даже приводы транксов второго поколения были лучше, чем это, и ничуть не такие опасные, — усмехнулся Дэйв. — Хорошо. Давайте снова доложим, затем пойдём и установим ещё несколько зондов на случай, если они наконец появятся. Будет интересно посмотреть, что они сделают, когда не смогут найти терминал. Мы могли бы многое узнать о них, особенно если удастся прослушать их связь. Посмотрим, сможем ли мы подвести пассивные зонды достаточно близко для этого.

Вскоре они составили доклад, и корабль бесшумно исчез с прежнего положения, за микросекунды преодолев расстояние, на которое инопланетному судну, за которым они следили, ушла бы большая часть дня.

Декабрь 2119 — Здание Международного комитета правительственного сотрудничества — Группа внешнесистемного контроля

— Инопланетное судно провело почти неделю, выполняя спиральный поиск чуть более чем в полсветового года от системы HD287134 после того, как обнаружили: терминала там нет. Судя по их первой реакции, они явно ожидали найти его и были крайне удивлены, что его нет, — генерал Ле Бателье слегка усмехнулся. — Наши люди смогли установить несколько пассивных зондов на корпус и контролировать внутреннюю корабельную связь, хотя сочли слишком рискованным пытаться подключиться к инопланетным компьютерам. Мы должны предположить, что инопланетяне не глупы и, скорее всего, имеют множество защит на своих системах, а это означает, что кто-то почти наверняка заметил бы любой несанкционированный доступ. Они, вероятно, не найдут зонды — вещи практически пыль, — если только не подметут корпус крайне тщательно, но нет смысла испытывать удачу.

Он вывел ещё один дисплей, заменив голограмму, показывавшую путь неизвестного вида при поиске теперь разобранного планиумного устройства, на изображение инопланетного корабля.

— Конструкция их корабля интересна по ряду пунктов. Корпус абсурдно толстый — намного больше, чем требуется, если только он не предназначен либо как броня против огня оружия, либо для выдерживания значительных нагрузок. Предполагается, что терминальная транспортная сеть накладывает значительные нагрузки на корабль, входящий в сверхсветовой коридор, но ничего настолько серьёзного, чтобы требовать такой тяжёлой конструкции, так что это вряд ли основная причина толщины корпуса.

Изображение вращалось, пока он говорил; различные подсистемы подсвечивались, и для каждой появлялись данные.

— Наличие оружия, включая этот продольно установленный ускоритель массы, который проходит большую часть длины судна и явно предназначен для дальней атаки, а также лазерную сеть ближней обороны, очевидно предназначенную для оборонительного применения, убедительно свидетельствует, что основная причина бронированного корпуса — именно бронированный корпус. Тем не менее наш анализ показывает, что вряд ли это проектировалось как чисто военное судно — по многим причинам, подробно изложенным в отчёте отдела исследований и разработок. Скорее это тяжеловооружённый корабль разведывательного класса, что подтверждается огромным числом сенсорных систем, которые мы обнаружили. Гораздо больше, чем нужно для большинства военных целей, но вполне в духе того, что ожидаешь на научном судне.

— Судя по всему, приводная система использует энергетический планиум и для выработки энергии, и для сверхсветовых путешествий — как изначально предполагала возможным группа доктора Уордена много лет назад. Основное движение на досветовых скоростях — термоядерная горелка, без ничего особенно необычного, насколько мы могли видеть, кроме довольно низкой мощности по сравнению с нашей, что, вероятно, связано с отсутствием полной инерционной компенсации. Максимальная наблюдаемая сверхсветовая скорость составила примерно одиннадцать целых восемьдесят девять сотых световых лет в сутки — несколько ниже, чем показывает наша теория, но, конечно, мы не знаем, выходили ли они на полную мощность. В любом случае мы уверены: верхний предел — в лучшем случае примерно двадцать световых лет в сутки даже с самым продвинутым возможным приводом на базе планиума, поскольку он просто не позволит ничего быстрее. Привод использует чуть более пятидесяти килограммов планиума в главной системе здесь, а ещё двести шесть граммов разбросаны по тому, что мы считаем их инженерным отсеком в этой зоне сзади — предположительно, как резервные источники питания и в различном вспомогательном оборудовании.

В этот момент, рассеянно оглядывая аудиторию, он заметил много обеспокоенных лиц — среди них были упомянутый доктор Уорден и часть его нынешней команды, а также группа из транксового Научного совета во главе с уважаемым академиком Зилджинритиксом. Никто ничего не сказал, пока он продолжал.

— Однако есть и более тревожное открытие: их технология также использует планиум для большего числа целей, чем мы ожидали бы — насколько можно определить, в основном как источник энергии. Исследовательская группа почти сразу заметила несколько движущихся следов планиума, которые, как они поняли, очень хорошо сопоставляются с отдельными пользователями, перемещающимися по кораблю. Это полезно, поскольку позволяет оценить число экипажа на борту примерно в сто тридцать человек, но и более чем немного тревожно: это показывает не только то, что каждый из них носит с собой эквивалент очень крупного термоядерного оружия, но и то, что использование планиума в их обществе, вероятно, достаточно широко распространено, чтобы их мир мог быть загрязнён им до уровня, который не поддаётся никакому разумному методу очистки.

Наложив полную запись обнаруженных местоположений планиума внутри инопланетного корабля, он показал, как всё судно засветилось буквально сотнями отдельных показаний.

— Ещё одно, что мы заметили, — этот участок, выделенный около середины судна, где множество источников планиума расположены так, что сильно напоминает что-то вроде арсенала. Если это верная интерпретация, она предполагает, что планиум у них используется также и в оружии. Поскольку мы знаем, что они никак не могут использовать WIMP-технологию, они, вероятно, снова используют его как компактный источник энергии высокой плотности и одновременно каким-то образом используют то, как он может делать странные вещи с воспринимаемой массой. Одно из предположений: возможно, они могли эксплуатировать эффект уменьшения массы в линейном ускорителе, производя нечто похожее на рельсовую пушку, только без магнитных полей. Мы всё ещё исследуем последствия, возможные сильные и слабые стороны этого типа оружия.

#— Вероятно, главное орудие — гораздо более крупная версия того же принципа,# — предложила Афина; ИИ выглядел очень заинтересованным.

Генерал кивнул.

— Мы считаем, что да. Пассивное сканирование ограничено в разрешении производимых данных, но есть свидетельства сверхпроводящих магнитных катушек в большой пушке. Они не такие крупные, как можно было бы ожидать для столь большого орудия; с учётом планиума, который мы можем обнаружить рядом с ним, это выглядит наиболее вероятным объяснением. По оценкам экспертов, начальная скорость могла бы быть умеренно впечатляющей, но ничего выдающегося — от нескольких тысяч до, возможно, пары десятков тысяч километров в секунду в лучшем случае. Калибр не позволяет предполагать снаряд тяжелее примерно пятидесяти килограммов, даже из обеднённого урана. Следов делящихся материалов на борту не было — термоядерных боеголовок, похоже, нет. По сути, стреляют твёрдыми снарядами.

#— Значит, по сути они швыряют камни…# — прокомментировала она с лёгкой улыбкой.

— Очень тяжёлые, очень быстрые камни, но да, в некотором смысле это не высокотехнологичное оружие, — согласился он с собственной улыбкой. — Достаточно легко уклониться, кроме как в упор; циклическая скорострельность, вероятно, довольно низкая. Не то, чего хотелось бы получить, но в то же время достаточно медленное, чтобы мы могли просто отойти в сторону. Мы не находим признаков энергетического оружия, кроме сети ближней обороны, которая использует достаточно мощные УФ-лазеры. Дальность будет довольно короткой из-за длины волны, а наши оценки выходной мощности — в низком мегаваттном диапазоне, скорее всего, импульсный огонь. Они были бы достаточно эффективны против чего-то вроде небольшого истребительного корабля, если такие у них есть, но только на близкой дистанции в боевом плане. Мы не знаем, насколько хороши их системы наведения, поэтому их эффективность против ракет неизвестна. Против стандартного корпусного металла транксов они не сделали бы ничего полезного, и почти ничего — против наших кераметаллов. Разве что со временем слегка сотрут внешние слои, но это отполируется.

Послышался лёгкий смех, и присутствующие транксы весело пошевелили усиками.

Через мгновение он продолжил, выводя ещё одну диаграмму:

— Ещё одно открытие: вокруг корпуса наблюдается очень слабое инерционное искажение. Доктор Уорден и академик Зилджинритикс предположили, что при современном понимании технологии планиума можно создать форму экранирования, проявлением которого могут быть эти показания. Теоретически это действовало бы как инерционный барьер для кинетической энергии, вероятно, только выше определённой скорости. Пассивные зонды, конечно, не испытывали с этим затруднений, но их относительная скорость была очень низкой — намеренно, чтобы не быть обнаруженными. Если это действительно так, мы полагаем, что это защита от входящих снарядов из оружия того же класса, что установлено на корабле, — что кажется логичным выводом. На энергетическое оружие это не подействует; на пучки частиц или направленную плазму — слабо, возможно, лишь на несколько процентов уменьшив удар, но не более того.

— Возможно, у настоящего боевого корабля оружие было бы гораздо мощнее, а защита — эффективнее, — неожиданно вставил лорд Аламо.

Все посмотрели на него; он на мгновение смутился, но быстро взял себя в руки.

— По-моему, это логично. Если это всего лишь разведчик какого-нибудь рода, он не обязательно будет иметь лучшее военное оружие, не так ли? Вы, вероятно, приберегли бы его для чего-то более серьёзного. Эта штука, вероятно, достаточно хорошо вооружена, чтобы справиться с преступниками и пиратами или чем-то подобным, а не принимать участие в настоящем бою. Возможно, у них есть гораздо более мощное оружие, установленное на их настоящих военных кораблях.

#— В этом лорд Аламо, похоже, прав,# — прокомментировала Минерва, ИИ МР. #— Предполагая, что у них действительно есть настоящие военные корабли. Вполне возможно, что этот класс судов вооружён настолько же тяжело, насколько у них вообще бывает. У нас недостаточно доказательств, чтобы быть уверенными в том или ином. Однако если у них есть корабли, специально спроектированные как эсминцы, ракетоносцы или другая военная конфигурация, я полагаю, именно там будет тяжёлое вооружение.#

Лорд Аламо кивнул ей, а её аватар взглянул на него с слегка одобрительным видом.

— Именно в этом суть. Делать выводы из одного примера корабля, когда у нас нет реальных данных о том, для чего предназначен этот класс, может привести к тому, что мы их значительно недооценим.

— Согласен, ваша светлость, — сказал генерал Ле Бателье с кивком. — Мы не предполагаем, что это предел их вооружения именно по этим причинам. Они действительно могут иметь гораздо более мощные системы. Однако даже этот один пример говорит нам многое о том, как они, вероятно, будут подходить к военным задачам — по крайней мере, к общим типам оружия, которое они будут применять, — и о множестве других полезных вещей. Главное из них, конечно, в том, что они используют планиум с такой лёгкостью, которая предполагает, что они занимаются этим уже давно и что у них нет ни малейшего понятия, насколько опасна эта адская штука на самом деле. Что, в свою очередь, говорит нам вполне окончательно: они не могут иметь никакого понимания даже базовой WIMP-теории с практической технологической точки зрения — иначе они, возможно, и не существовали бы.

Он оглядел аудиторию; многие, как он мог видеть, уже пришли к тому же выводу, что и учёные. На благо протокола и тех, кто ещё не додумался, он продолжил:

— Если вид, который регулярно использовал планиум в своих технологиях, случайно попытался поэкспериментировать с чем-то даже примитивным по сегодняшним меркам — как оригинальное оборудование доктора Уордена, которое привело к приводу TBT, — любой планиум в пределах пары сотен километров дестабилизировался бы в тот момент, когда они его включили. Судя только по этому кораблю, если предположить, что большинство из них носят то же оборудование в повседневной жизни, ну… — он пожал плечами. — Я был бы шокирован, если бы взрыв был меньше чего-то в диапазоне нескольких гигатонн. И они, возможно, даже никогда не поймут, что произошло — если вообще кто-нибудь выживет.

— Технология планиума и WIMP-технология совершенно несовместимы на самом фундаментальном уровне, — заметил Зилджинритикс с беспокойством. — Даже с экранированием я был бы крайне неохотен приближаться к кому-либо, несущему что-либо из оборудования, присутствующего на том корабле, ближе чем на тысячу километров или около того. На всякий случай. — Он сделал жест, выражающий беспокойство. — Более тревожный аспект широкого использования планиума среди населения в том, что вполне возможно биологическое заражение от производственных инцидентов и потерь. У обоих наших видов достаточно примеров из собственного прошлого, чтобы осознать, как легко следы таких вещей, как тяжёлые металлы и синтетические химикаты, могут попасть в пищевую цепочку или в общую среду. Исследовательская группа уже пришла к этому выводу, конечно. Меня больше беспокоит, что вполне возможно: у отдельных представителей этого вида в телах есть микрограммовые количества планиума. В таких малых количествах токсичность может быть не столь значительной проблемой, но микрограмм планиума — это всё равно огромный взрыв, ждущий своего часа.

#— А убрать его было бы крайне трудно,# — добавила Афина; на лице аватара была глубокая задумчивость и тревога. #— Не невозможно, но для населения в миллионы или миллиарды — непомерно долго. Не говоря уже о риске.#

— Судя по тому, что вы говорите, у нас возникнет ряд почти непреодолимых проблем с установлением контакта с этим видом, — прокомментировал один из директоров по безопасности ЕА.

— Это, к сожалению, правда, да, сэр, — ответил Ле Бателье с кивком. — Общий консенсус — как с военной, так и с научной точки зрения — в том, что мы не думаем, что разумно рисковать контактом с ними, по крайней мере сейчас. Конечно, нам следует узнать о них всё, что можно, как мы это сделали с нашими соседями, транксами, поскольку всегда возможно, что в будущем появится веская причина связаться с ними и будет найден безопасный способ сделать это. Но на данный момент это кажется слишком опасным — с нашей точки зрения и с их. С военной точки зрения они не представляют угрозы: они достаточно далеко, и в ближайшем случае у них уйдёт несколько лет сверхсветового путешествия, чтобы приблизиться к нам без использования терминалов, и не исключено, что их корабли изначально не рассчитаны на такую продолжительность миссии. Учитывая скорость и удобство транспортной сети, им, видимо, и не требуется, чтобы их корабли могли столько лет работать вне неё.

Переключившись обратно на исходные данные по инопланетному кораблю, он указал на него.

— Оставив в стороне тот факт, что мы могли бы просто уйти, даже если бы по какой-то отдалённой случайности мы в конечном итоге вступили с ними в конфликт — и у них не было бы реальной возможности следовать за нами, остановить нас или даже выяснить, куда мы направились, — корабль такого рода тоже не представляет угрозы. Очевидный недостаток в том, что мы могли бы лопнуть его, как воздушный шар, с другой стороны звёздной системы WIMP-лучом. Даже не считая этого, гамма-лазер мощностью двадцать гигаватт разрежет его, как салями, с миллиона километров. Один из больших транксовых полностью испарил бы его. И у нас есть много другого оружия на чертёжной доске, которое при необходимости можно было бы легко запустить в производство. Не то чтобы я хоть на мгновение думал, что нам, скорее всего, придётся драться с ними или с кем-либо ещё, если мы можем этого избежать, но у нас есть возможность совершенно испортить чей-то день без особых усилий.

Он покачал головой с несколько печальной улыбкой.

— Чёрт, мы могли бы разнести их в пыль прямо отсюда, даже не используя корабли, в любой точке галактики. И это даже не считая некоторых действительно диких идей, которые оружейное подразделение выдвигало на протяжении многих лет. Но дело в том, что они вообще не представляют для нас угрозы. Мы видим, как они приближаются, и в конечном итоге просто не оказываемся там, когда они прилетают. Мы гораздо большая угроза для них — но главным образом по воле случая. Наши технологии способны довести их технику до серьёзного взрыва. Мы должны устроить так, чтобы держаться подальше от них — ради них самих.

Премьер Кларк, выглядевший одновременно задумчивым и обеспокоенным, спросил:

— Что ещё ваши люди узнали о них, помимо используемых технологий? Знаем ли мы что-нибудь о них как о виде — откуда они, что делали и тому подобное?

Генерал повернулся к нему.

— Не так много, как хотелось бы. Мы записали пару сотен часов внутренней связи и множество данных с датчиков, которые можно было прослушивать без риска быть обнаруженными. Это дало нам начало для их языка — снова используя те же основные методы, что и в системе Улья-Дома, — но нам понадобится больше информации, чтобы создать хорошее наложение перевода. У нас также есть достаточное количество кадров с внутренних камер того, что похоже на систему безопасности.

Голограмма сменилась, пока он говорил, и показала несколько окон с видами изнутри корабля.

— Мы скорректировали странные точки обзора и внутреннее освещение, которое скорее смещено в сторону синего, чем у нас. Инопланетяне на изображениях были высокие, очень стройные и несколько рептилообразные на вид, с вытянутыми черепами, сходящимися назад в пару роговидных выступов сзади. У них были большие глаза, и общий цвет кожи, казалось, был в основном сине-серым, хотя пара была оттенков красного, а один — довольно ярко-зелёного. Им показали работу над большим числом проецируемых голографических дисплеев, которые казались интерактивными, и они, похоже, были весьма взволнованы чем-то — вероятно, отсутствием терминала там, где должен был быть один. Несколько из них спорили вокруг одного конкретного дисплея, который показывал нечто похожее на звёздную карту с большим количеством данных, отображённых на ней странным письмом.

— С вычислительными технологиями у них, в целом, неплохо, хотя отсутствие спинтронной техники их ограничивает, — заметил Ле Бателье, после того как у всех была возможность немного понаблюдать. — Судя по тому, что мы видим, они знают своё дело. Определённо очень умные и технологически грамотные. Их сенсорное оборудование тоже высшего класса в своей категории. Корабль явно задумывался как малозаметный и имеет ряд функций, которые, казалось, предназначены для работы как механизмы скрытности против конкретных методов обнаружения — радара, оптического и подобного. Не все из них работали в тот момент, но мы могли идентифицировать оборудование. Это ещё одна точка данных, которая предполагает наблюдательную роль, а не боевую, хотя может быть полезна для подкрадывания к врагу. Конечно, для WIMP-детектора планиум бросается в глаза, как магниевая вспышка.

#— У них, конечно, очень быстрые реакции, судя по движениям,# — сказала Афина. #— Это может указывать на высокий обмен веществ. Физическая форма, возможно, указывает на слегка более низкую гравитацию, чем на Земле или в Улье-Доме.#

— Мы можем сделать вывод о ряде вещей из изображений и других данных, но трудно делать твёрдые выводы без более глубокого изучения, — вставил Зилджинритикс, изучая голограмму с интересом. — Мне было бы интересно изучить одного из них, но я сомневаюсь, что это произойдёт — по многим причинам.

— Что касается того, откуда они, мы не уверены. Мы обдумывали следовать за ними — это было бы достаточно просто, поскольку сеть у нас теперь полностью нанесена на карту, — но сочли лучшим передать эту идею ИГКС и спросить совета, а также обсудить с транксами. Хотим ли мы рисковать копать в этом глубже? Мы знаем, что они там, знаем направление, в котором шла эта партия, и в результате имеем довольно хорошее представление о районе, где они окажутся. Это очень далеко за пределами нашего сектора, в который у них, вероятно, нет практического способа войти. Галактика — большое место, места хватит всем, и даже если люди и транксы будут работать над этим вместе, нам потребуются столетия, чтобы исследовать только наш уголок. — Ле Бателье слегка покачал головой. — Мы ещё долго будем вычищать все следы планиума, даже после того как перенесём все терминалы на склад. Может, лучше просто избегать их.

Директор МР Андерсон откашлялся, затем сказал:

— По моему мнению, нам следует узнать о них всё, что можно, хотя бы для того, чтобы быть уверенными, что не попадём им на пути. Если они действительно ограничены довольно небольшим радиусом вокруг терминала, они в лучшем случае будут занимать небольшую долю процента галактики, даже если используют каждый другой терминал в сети. Как вы сказали, галактика — очень большое место. Три с половиной тысячи сферических зон радиусом пятьдесят световых лет едва ли заметны в объёме всего этого. Если мы выясним все места, где они, мы сможем просто обходить их, как только выйдем за пределы нашей текущей зоны. По общему признанию, это, вероятно, займёт много времени, но лучше быть готовыми.

#— Веский аргумент,# — согласилась Афина.

— С другой стороны, к тому времени, когда нам понадобится расшириться за пределы нашего сектора, у нас в любом случае будет гораздо более высокий технологический уровень, и мы всегда могли бы просто отправиться в Андромеду или куда-то ещё, чем рисковать конфликтом с этими парнями, — отметил лорд Аламо, заставив всех снова посмотреть на него в лёгком шоке. Два разумных замечания подряд? Возможно, он заболел…

#— Тоже веский аргумент, да,# — улыбнулась ИИ ИГКС.

#— Я хотела бы отметить, что сейчас мы предполагаем, что только они пользуются сетью, но это может быть неразумное предположение. Как и в нашем случае, вполне возможно, что разумных космических видов, работающих вместе, больше одного. Или даже что они конфликтуют друг с другом — этот корабль, в конце концов, был достаточно хорошо вооружён. Считаю, имеет смысл собрать хотя бы минимум сведений о том, сколько видов сейчас пользуются сетью и как они соотносятся друг с другом. Не обязательно вкладывать в это все ресурсы, но мы могли бы узнать что-то полезное. Даже если в итоге получим лишь наложение перевода и данные о том, кто они и где живут — это может пригодиться.#

Профессор Вроланд, подключившийся виртуально из своего офиса в Новой Зеландии, сказал:

— Я согласен с Афиной: разумно узнать больше об этом виде и о любых союзниках и противниках, которые у них могут быть — и из научного интереса, и с учётом возможных будущих политических потребностей. Хотя лорд Аламо и прав в чём-то, здесь, на мой взгляд, важнее быть уверенными в том, с чем имеем дело. О нём известно очень мало, и мы легко можем его недооценить — с нежелательными последствиями когда-нибудь потом. При этом я согласен и с ним, и с генералом Ле Бателье: прямой контакт с этим видом или с любым другим, использующим планиум, вероятно, лучше избегать — по крайней мере пока мы не будем на сто процентов уверены, что технология экранирования надёжна даже в присутствии заряженного планиума.

Он медленно покачал головой.

— Возможность катастрофы, которая затмит всё, что мы когда-либо видели, достаточна, чтобы вызывать у меня кошмары.

— Хотя мы лишь наблюдатели в том, что касается вашего решения, и не можем говорить от имени нашего правительства, Научный совет в целом согласен с профессором Вроландом и с Афиной, — добавил академик Зилджинритикс; его спутники выразили согласие. — Возможность узнать больше о другом разумном виде ценна, если это можно сделать без риска для них или для людей, проводящих исследование.

Премьер Кларк оглядел зал; как и Ле Бателье, большинство присутствующих представителей, по-видимому, считали это разумным путём.

— Хорошо, тогда нам, на данный момент, представляется два выбора. Один — избегать любого риска и держаться подальше от наших последних знакомых, другой — очень осторожно расследовать, оставаясь вне их поля зрения. Видит ли кто-нибудь иное направление, в котором мы могли бы или должны пойти в отношении этого развития?

В течение следующих пятнадцати минут было сделано несколько предложений, но в конечном счёте каждое сводилось к незначительной вариации одного из двух подходов. Наконец Афина сказала:

#— Голосование по тому, какой из обсуждавшихся вариантов следует использовать, предложено. Пожалуйста, сделайте свой выбор.#

Через несколько секунд, когда все это сделали, она кивнула.

#— Голосование за осторожное расследование прошло. Мы обсудим протоколы, необходимые для максимальной безопасности всех сторон, после того как будет рассмотрена остальная часть текущей повестки дня. Мы также передадим наше решение Высшему совету транксов на рассмотрение — это касается их не меньше, чем нас, даже на данном этапе наших отношений.#

— Спасибо, генерал, — сказал премьер Кларк. — Пожалуйста, передайте нашу благодарность вашим людям за прекрасную работу, которую они проделали.

— Так и сделаю, сэр, — ответил Ле Бателье, возвращаясь на своё место и мысленной командой завершая презентацию.

Он не был до конца уверен, что поступают правильно, но ему было интересно посмотреть, к чему это приведёт.

Вскоре зал погрузился в яростный спор о предложенном проекте колонии Империи Техаса: лорд Аламо снова стал самим собой — после необычайно задумчивого поведения ранее — и довольно громко заорал. По какой-то причине делегацию транксов это показалось чрезвычайно забавным, от чего он закричал ещё больше.

День 80 года 6939 — Комплекс центрального правительства, уровень 12, город Далет, Улей-Дом — Исследовательская лаборатория биоаугментации 9

— Вот и всё?

Лейзензузекс уставился на бледно-голубую жидкость в прозрачном контейнере размером с голову; в ней плавала едва заметная под светом блестящая сетка, даже когда он присмотрелся. Тревога и волнение смешались в нём.

— Да. Первое поколение нейролинка, адаптированное для мозга вашего вида, — ответила доктор Дженнифер Чен, тоже глядя на это. — Он был очень тщательно протестирован, поэтому с медицинской точки зрения риск невелик, но поначалу будет довольно странно к нему привыкать. Ты будешь лишь десятым транксом, получившим его. Все волонтёры программы обмена получают их, поскольку они более или менее необходимы для взаимодействия с большинством наших технологий в наши дни. Да, можно обойтись без него, и мы можем подключиться к вашему собственному нейронному импланту достаточно легко, но нейролинк на десятилетия впереди этой конкретной системы. Мы разрабатываем эту систему близко к столетию, так или иначе.

— Наш отдел сотрудничал в разработке этого устройства, Лейзензузекс, — добавил другой человек в комнате с жестом уверенного ожидания. Доктор Нилтриксузекс был очень дальним родственником, которого он однажды уже встречал на клановом сборе, и уважаемым экспертом в области технологий биоаугментации. Он доверял им обоим, но в то же время они хотели вскрыть его экзоскелет и вставить что-то ему в мозг…

— У тебя уже проломили голову и что-то засунули в мозг, — усмехнулся Нилтриксузекс, а доктор Чен слегка улыбнулась. Смущение заставило его усики отвиснуть в стороны — Лейзен понял, что он пробормотал это вслух.

— Эм… Упс.

— Не волнуйся по этому поводу, большинству людей эта идея немного противна, Лейзензузекс, — сказала человеческая доктор. — Но это действительно безопасно. За последние пятьдесят с лишним лет у нас не было серьёзного инцидента при установке нейролинка, и всего полдюжины мелких проблем — все легко устраняются. Мы знаем, что делаем, и совместные исследования транксов и людей позволили довольно легко адаптировать систему. В худшем случае мы сможем удалить его снова, но я думаю, что это крайне маловероятно.

Вздохнув со свистом, Лейзен жестом дал согласие.

— Я не могу отступить на данном этапе, — сказал он, пытаясь источать уверенность вместо того, что источал сейчас.

Он вложил слишком много труда за последние несколько месяцев и не хотел никого подводить, но не мог подавить лёгкое предчувствие беды.

— Вот это дух. Если пойдёте за нами, мы всё подготовим. Установка займёт около дюжины периодов времени, но потом будет сеанс калибровки — он продлится дольше, и вы, боюсь, почувствуете лёгкую тошноту во время этой части, — улыбнулась ему доктор Чен. — Она пройдёт, и, думаю, вы будете очень довольны результатом.

— Надеюсь на это, — пробормотал Лейзен, следуя за двумя женщинами, которые вели его в операционную зону, где инопланетные технологии засунут в его голову.

Он был почти уверен, что видел этот эпизод «Звёздной разведывательной команды».

Насколько он помнил, всё закончилось не очень хорошо…

Интерлюдия, в которой ГОР в недоумении

год ПС 2403.5 — Система реле 314 — На борту стелс-крейсера ГОР «Дарквотч»

— Входим в систему 314, снижаем до досветовой скорости, — чётко доложил штурман.

Капитан Ринаф Варалан стелс-крейсера ГОР — «Дарквотч» не ответил: зачем тратить время на слова, когда подчинённые и без того отлично справляются. На мостике несколько человек следили за десятками сенсорных систем, которые крейсер мог развернуть, — от оптики и пассивных терагерцевых детекторов до сканеров жёсткого гамма-диапазона, — используя каждую мыслимую вариацию на пределе возможного. ГОР гордилась лучшими в галактике сенсорами и тратила на оборудование поистине чудовищные суммы, удерживая его на острие возможного.

Мгновение спустя корабль вышел из сверхсветового полёта: странный передний обзор со сильно смещёнными в синюю сторону звёздами, который компьютеры всё равно подправляли, внезапно сменился обычным звёздным полем. Они находились в нескольких световых часах от первичной звезды — стандартная процедура: входить в систему с противоположной от масс-реле и вероятных наблюдателей стороны. Отсюда пассивно просканируют окрестности, убедятся, что за ними не следят, затем сделают ряд коротких ССП-прыжков в разные точки вокруг звезды, собирая данные обследования.

После этого осмотрят само реле на признаки активности — маловероятно из-за суровых санкций за активацию спящего узла. Реле 314 известно больше тысячи лет, но оно на дальнем конце цепочки реле, ведущей от цивилизованной части галактики прямо к очень большой и очень изолированной области космоса, в которую ведут лишь два известных маршрута, оба спящие.

По крайней мере так гласит открытая информация. ГОР знала, что есть и третье реле, связывающее с чем-то внутри той зоны, но хранила это в тайне больше двухсот лет. Оно тоже спящее, разумеется, но о некоторых вещах всегда разумно говорить осторожно. Неизвестная зона огромна, и нет общепринятой теории, почему столь гигантский участок галактики имеет лишь два — а точнее три — входа или прохода. Чтобы обойти её с другой стороны, нужна цепочка прыжков через реле; ГОР откартографировала как можно больше с множества точек доступной сети реле, понимая, что в данных неизбежно зияют пропасти.

К сожалению, зона протяжённостью в тысячи световых лет: годы и безумные ресурсы, чтобы проникнуть дальше последнего активного реле, а добраться на обычном ССП на другую сторону — полный абсурд. Даже турианцы не потратили бы столько времени и денег, чтобы поковыряться на тот случай, если там найдётся что-то стоящее.

Итог: внутри может скрываться что угодно — и никто понятия не имеет, что именно, или есть ли там вообще что-то.

Может, лишь пара сотен миллионов бесплодных звёздных систем. А может — нечто хуже рахни; до сих пор люди видят кошмары об ужасном исходе того, что полезли туда, куда лучше не соваться, тысячу лет назад. Есть веская причина, почему открывать спящие реле без знания выхода запрещено.

А 314 — дальнее; практически нельзя узнать пункт назначения, не активировав его. Классическая безвыходная ситуация. Из-за размеров зоны и неизвестности содержимого все крупные правительства осторожно следят за обоими (или всеми тремя) реле, ведущими внутрь.

Все знают: они же ведут и наружу, и всегда есть тревога, что однажды кто-то или что-то откроет одно с другой стороны… Поэтому ГОР регулярно патрулирует спящие реле; турианский флот — по своему, как им кажется, никому неизвестному расписанию. Азари тоже проверяют, хоть и менее системно. Даже дреллы, говорят, иногда заглядывают — успокоить нервы. Сейчас очередная проверка статуса.

Никто не ждал сюрпризов. Система достаточно далека от всего интересного: пираты Терминуса сюда обычно не суются — нечего грабить. Нет обитаемых миров, нет изо, пара внушительных газовых гигантов и несколько каменистых планет — такое везде, ничем не выделяется.

Сюда приходят только из-за реле 314.

— На пассивных приборах других кораблей нет, излучения изо в зоне досягаемости нет, — доложил сенсорный офицер. — Разворачиваю активную решётку зондов для первого прохода.

Он коснулся пары контролов, и экраны одной из систем сменили показания.

— Зонды ушли, десять минут до позиции.

Всё шло как обычно, как и ожидали. Почти сотня малых автономных зондов разошлась сферой вокруг крейсера на пару световых секунд и начала сбор данных. Главный компьютер свёл их с бортовыми сенсорами. Через два часа массив свернули и приняли в посадочные узлы на корпусе. Экипаж занимался делами — у большинства других занятий не было. На борту «Дарквотч» царила долгая скука, изредка нарушаемая находкой или нештатной ситуацией. Те, кому скука в тягость, давно бы сменили назначение.

Когда массив вернули, капитан Варалан оторвался от отчёта и сказал:

— Следующая точка, повторить сканирование.

— Есть, капитан, — не оборачиваясь, отозвался штурман и принялся за органы управления. Корабль едва заметно вздрогнул при зажигании термоядерного факела; Варалан слегка нахмурился.

— Занести заявку на ТО. Недопустимо.

Один из инженерных расчётов на секунду-другую постучал по голографической клавиатуре.

— Занесено. Показания: рассогласование инерциального компенсатора.

— Принято. Идти по курсу.

Снова жёсткое ускорение почти на максимуме, секунды ССП, торможение на следующей точке. Снова зонды после пассивной проверки. Так повторилось ещё шестнадцать раз, пока они обходили систему, медленно закручиваясь спиралью внутрь и картографируя всё. Существенных отличий от прошлого обследования не было — удивительно было бы иначе. Никогда не бывало.

Но на следующей смене курса всё внезапно изменилось.

— Капитан!

— Что?

— Реле…

Варалан резко повернулся к говорившему офицеру — тот уставился в консоль.

— Активно? — Худший сценарий, которого все боялись, как бы маловероятен он ни был.

— Нет. — Офицер огляделся с очень странным выражением на лице. — Его нет.

На мостике все замерли и уставились на него. Он смотрел в ответ, сбитый с толку. Капитан Варалан поднялся и подошёл заглянуть через плечо подчинённого.

— Покажи.

Офицер нажал на контрол — на экранах появилась серия изображений. Варалан внимательно их изучил. Координаты определённо верны: телескоп должен был смотреть прямо на реле, которое даже на таком расстоянии должно было быть видно отчётливо.

— Сбой приборов, может быть?

— Нет, капитан, самодиагностика в норме. Приборы полностью исправны.

— Масс-реле не может просто исчезнуть.

— Тем не менее следов нет.

— Обломки?

— Нет.

Ещё полминуты он смотрел на консоль, затем принял очевидное решение:

— Прервать обследование, курс к месту реле 314, оружие в боевую готовность. Полное активное сканирование на другие суда. Подготовить аварийный зонд-сообщение, загрузить полные записи миссии.

Несколько человек подтвердили приказ, и через мгновение корабль летел во много раз быстрее света туда, где реле должно быть — и, по-видимому, не было.

Через несколько часов перед ними стоял неопровержимый факт: его действительно там не было. Ни одной молекулы, свидетельствующей, что оно когда-либо было здесь. Варалан даже приказал полную перекалибровку всех приборов на корабле — колоссальный и очень кропотливый труд, — а затем полную навигационную диагностику, чтобы быть абсолютно уверенным, что они в нужной системе. Конечно, они были: такую элементарную ошибку никто бы не допустил, но он хотел исключить все сомнения.

— Мысли? — спросил он научную группу, когда они наконец собрались в главной лаборатории данных и изучали несколько голографических схем звёздной системы; на одной из них была показана расчётная орбита пропавшего реле вокруг первичной. — Где оно и как его переместили? Или уничтожили?

— Не уничтожили, нет, — тут же ответил один из учёных. — Энерговыброс при уничтожении реле нарушил бы всю систему. Повреждений нет, обломков нет — значит, реле не уничтожили. Переместили неизвестным способом.

— Куда? — спросил кто-то ещё.

— Тоже неизвестно. За пределы системы, но как далеко и в какую сторону… — Он покачал головой. — Сказать нельзя. И когда — лишь после последнего обследования.

— Какие варианты? — спросил Варалан через несколько секунд.

— Развернуть поиск наружу. В зависимости от времени с момента исчезновения можно заглянуть назад телескопом извне системы, но не больше двух световых месяцев — предел физики и возможностей оборудования. Если быстро не найдём — не найдём вообще. Мы один корабль.

Он подумал немного, затем кивнул. Попытка стоила того: домой нужна хоть какая-то информация, пусть даже список всего, что они пробовали и что не сработало. По крайней мере у ГОР будет от чего оттолкнуться.

Как можно потерять целое масс-реле? Именно с этим он больше всего не мог смириться. Сами реле колоссальны, намного тяжелее любого корабля, даже дредноута. Сдвинуть обычными средствами — безумие; реле плохо переносят перемещение. В архивах один случай попытки — приблизить для удобства — ужасный финал, хотя никто точно не знает, что пошло не так. Выживших не осталось.

Но здесь, по всем данным, оно просто исчезло без следа. Как будто никогда не существовало — хотя записи говорят обратное, и сам капитан десять лет назад видел его своими глазами. Объяснений ни у кого не было, и это никого не радовало.

Варалан на мгновение вспомнил свои прежние размышления о том, что может таиться в той неизвестной пустоте, и невольно вздрогнул.

— Ищем до полсветового года. Если не найдём — докладываем, пусть ГОР разворачивает широкий поиск, — наконец сказал он. Приказ приняли.

Он вернулся на мостик, сел и смотрел на главный экран: далёкая первичная системы 314 — очень яркая звезда и почти ничего больше. Пока экипаж работал, он думал: куда делось реле, кто забрал его и зачем.

Через неделю они покинули систему без единого следа. Задержки света показали: реле отсутствует минимум шесть недель — и всё. Нет возмущений орбит планет, нет экзотического излучения, ни намёка. Просто… нет. Никого не радовали последствия; спорили долго о причине.

Несколько человек, включая капитана Варалана, были рады покинуть эту звёздную систему. Всю неделю чувствовали, будто за ними наблюдают, хотя следов других кораблей не было.

Жутко, тревожно; вместе с отсутствием того, что там обязано было там быть, все долго плохо спали после миссии.

год ПС 2403.9 — Исследовательский корабль кварианцев Кочевого флота «Тралкет» — Каюта капитана

Раэль'Зора поднял глаза от стола и отчёта, услышав стук в дверь; та открылась. Помощник Лих'Сал вошёл, огляделся и осторожно закрыл дверь за собой.

— Капитан, вам нужно это увидеть, — тихо, но настойчиво сказал он.

Заинтригованный, Раэль'Зора жестом подозвал его ближе. Тот протянул блок данных; капитан взял его и с любопытством посмотрел.

— И это?

— Данные от контакта на Сур'Кеше. Старый друг. Знает того, кто знает того, кто…

— А. Знакомая схема. — Раэль'Зора слегка кивнул. — ГОР несколько месяцев назад нашла кое-что. Возможно, важное.

Капитан резко посмотрел на него, достал омнитул, подключил блок и ввёл личный ключ шифрования. Убедившись в личности, устройство открыло файл. Он читал, чувствуя, как сердце забилось неровно. Прочитав дважды, поднял глаза на Лих'Сала — тот смотрел с озабоченностью и, возможно, страхом.

— Вы говорили: если исчезнет и реле 314 — тогда беспокоиться, — тихо прокомментировал помощник.

— Говорил, — вздохнул Раэль'Зора. Снова взглянул на экран, вздрогнул и выключил его. — Спасибо. Передам нужным людям.

Помощник кивнул и ушёл, не скрывая тревоги. Раэль'Зора понимал почему. Подошёл к иллюминатору и смотрел на тысячи огней Кочевого флота — крупнейшее скопление кораблей в известной галактике. Потом взгляд ушёл дальше — к остаткам своего народа, к участку космоса, где теперь нет ни входа, ни выхода.

— Кто вы и что делаете? — прошептал он, положив перчатку на стекло.

Ответа не было; этот вопрос будет мучить его долго.

Глава 9: Добро пожаловать на Титан, у нас есть корабли.

Май 2120 — Станция Межзвёздной разведки «Гиперион», на орбите Титана — Стыковочный порт 172A, разведывательный корабль МР — «Искатель интересных вещей»

— Он скоро будет здесь, — сказала Сара, поворачиваясь и строго глядя на мужа и корабельный аватар. — Помните: Лейзензузекс представляет свой народ так же, как мы — свой. Не устраивайте ваших обычных проделок, оба. Дайте бедняге привыкнуть, прежде чем вести себя как дети. Не хотим его напугать.

— Дед говорил, что Лейзензузекс выдержит, — возразил Роланд, пока Исаак ухмыльнулся. — И ответит тем же. Поэтому он попросил нас принять его, а не кого-то менее… открытого к новому и увлекательному.

Он пожал плечами; жена молча вздохнула, качая головой.

— Транксы — новое и увлекательное. Я открыт. Мы их нашли, верно? Это только показывает, какие мы хорошие. И мы заслужили своего инопланетянина.

— Да, укладывается в картину, — с готовностью согласился Исаак.

— Один потомок знаменитого человека — это он. Один блестящий и талантливый искусственный интеллект, который всегда спасает положение — это я. Одна долгострадающая, язвительная женщина, прекрасная, кстати, которая вертит мужем, как хочет, — это определённо вы. Нам не хватало лишь инопланетного инженера — и вот он. — Он ухмыльнулся; она сверкнула на него глазами, Роланд расхохотался. — Само собой напрашивается. К этому времени в следующем году мы будем звёздами голoвидео.

— Или уроком в учебнике „Как легко начать межзвёздную войну“, — проворчала Сара. — Или, возможно, первыми главами „Что экипажам кораблей больше не разрешают делать“, том шестой.

— Пока вышло только два тома, — заметил Исаак. Сара ткнула его пальцем в грудь.

— И почему вообще существует такая серия?! — потребовала она.

Он пожал плечами, всё ещё ухмыляясь.

— Мы этого не делали, никто ничего не видел, и они всё равно не докажут.

— Как ты постоянно говоришь, — вздохнула женщина. Глядя на мужа, облокотившегося на стену коридора и хихикающего, добавила: — Взрослей, большой идиот.

#— Через одну минуту ожидается прибытие судна из Улья-Дома. Судно значительно крупнее стандартных кораблей МР и имеет приоритет движения первого уровня. Всем локальным судам приказано держать минимум тысячу метров дистанции и избегать стыковочного порта два девять пять гамма до дальнейших указаний. Экипажи-хозяева — немедленно в зону межзвёздной встречи. Входящий обменный экипаж будет пропущен через иммиграцию к 09:47. Исходящий обменный экипаж — на финальный брифинг перед посадкой. Управление станции, конец.#

Внезапная трансляция по нейролинку на канале станции заставила Роланда прервать ответ; все трое усвоили информацию. Переглянувшись, они повернулись к ближайшему транспортному узлу, подключаясь к внешним сенсорам — как, вероятно, делали все на станции.

Вскоре крупный корабль, дизайн которого к тому моменту был знаком каждому человеку, появился в размытии искажённого пространства, выйдя из сверхсветового пузыря, внутри которого прошёл сотню или около того световых лет за пару дней. Корабль всё ещё был на десятки тысяч километров за орбитой Сатурна, но на станционных телескопах он выглядел так, будто был прямо у борта. Он слегка повернулся в двух плоскостях до нужной ориентации, затем зажглись термоядерные факелы с кормы — корабль быстро ускорился к станции.

— Ну и здоровенный же, — прокомментировал Роланд. — Почти пятьсот двадцать метров длиной. Привод четвёртого поколения, в этой версии — близко к сорока световым годам в день; судя по тому, что я читал, доведут почти до восьмидесяти трёх, когда закончат отладку.

— Они взяли интересные идеи из наших теорий, — согласилась Сара, также любопытно изучая корабль.

— Сделали свои приводы намного лучше намного быстрее, чем ожидали. Пятого поколения, наверное, будут годны на близких к трёмстам световым годам в день.

— Намного медленнее Блинк-привода, но всё медленнее него, — кивнул Исаак. — Для чего-то, что не Блинк-привод, это чрезвычайно впечатляюще и становится ещё впечатляющее очень быстро.

— Разве у них скоро не должны быть свои корабли с TBT-приводом? — спросила Сара.

— Да. Как раз последние фазы оснащения первого, — ответил Роланд. — «Риликс», тот, с которым помогали наши. Потребовалось время привести в порядок — видимо, немного погнулся, когда их привод сказал „бабах“, что ужасно, учитывая, насколько безумно прочны транксийские суперсплавы. Согнуть корпус из такого материала так, что он не выправился за несколько дней, — впечатляет. Обычно самовосстанавливается довольно быстро, если не выбить куски — а это трудная работа. Даже лучше кераметаллов.

Они дошли до транспортного терминала и сели в вагон маглева; Исаак одной командой отправил его к главному залу прибытия. Вагон резко ускорился в сеть станции — никто ничего не почувствовал благодаря компенсации инерциальной системы отсчёта.

— Когда он должен быть готов?

— Около месяца, думаю. Поэтому для поездки используют тот корабль. Наверное, хотели добраться своим ходом, а не чтобы наши их забирали. Понимаю.

Роланд слегка улыбнулся. — Пиар и гордость за работу.

— Им есть чем гордиться, — усмехнулся Исаак.

— Единая теория поля у них была почти на двести лет раньше нашей, и ССП — почти на сто лет раньше. И они всё ещё впереди во многих областях, включая гравитационный контроль. Их гравитационные генераторы невероятно мощны и эффективны.

— Интересно, что даст скрещивание идей, — ухмыльнулся Роланд. — Можем оказаться в самых неожиданных местах.

— Мы уже там были, у меня есть фото, — усмехнулся Исаак.

— Эй, у меня тоже! Снимал тот бар, где тебя выкинули в окно?

Исаак слегка нахмурился:

— Тот, где окно уже было открыто, или другой?

— Любой.

— Да.

Сара посмотрела на них, покачала головой и нарочно пересела в другой конец вагона; оба переглянулись с весельем.

— Идиоты, — пробормотала она без злости.

К этому времени транксийский корабль приближался к станции и снова тормозил после короткого внутрисистемного перехода — очевидно, финальные манёвры выполнялись только на гравитационном приводе. Когда они дошли от транспортного терминала до места назначения, тот как раз стыковался: гравитационные лучи станции втягивали его в зажимы, рассчитанные на корабли этого класса ещё несколько лет назад.

#— Транксийское судно «Кнекстро» жёстко пристыковано. Идёт высадка,# — спокойно объявил станционный ИИ.

Сара оглядела толпу — сотни посетителей и постоянного персонала собрались в огромном зале, откуда коридоры вели к разным стыковочным портам. Голографические таблички над каждым перечисляли корабли, порты и прочие данные — на стандартном английском и низком транксийском; последний добавили к станционной навигации около двух лет назад, готовясь к этому моменту. Людям он обычно не нужен: языковой оверлей нейролинка и ментальное пространство делают внешние таблички почти архаичными, но традиция и практическая забота о гостях без нейролинка или аналога всё же оправдывали их наличие.

Она едва могла представить жизнь без нейролинка — он настолько централен, что почти невозможно вообразить иное, хотя, наверное, это как стать глухим или слепым ещё во времена Безумных лет: пережить можно, но желать такого не станешь. Сара была очень рада, что видела те времена лишь в голозаписях. И так было достаточно страшно. На другой стороне зала группа из двадцати человек окружала пару сотрудников МР — те отвечали на вопросы и, похоже, сами задавали немало. У всех, кроме этих двоих, был багаж — видимо, первая исходящая волна обменного персонала. Некоторые нервничали, но все явно были взволнованы; по лицам прохожих Сара видела, что многие завидуют шансу, который выпал их сородичам. Ей казалось: в ближайшем будущем такое станет обыденностью. Большинство получит свой черёд, если захочет. Помахав экипажу другого разведывательного корабля МР — «Пахнет бедой», — она продолжала ждать. Роланд и Исаак сели на стулья неподалёку и принялись спорить, кого из них чаще вышвыривали из заведений; Сара тихо вздохнула, хотя улыбалась.

Она обоих обожала, хотя порой хотелось стукнуть их головами — у Исаака, наверное, был бы пустой бонг. У Роланда, возможно, тоже, — подумала она с лёгкой усмешкой. Ровно в названное время шум в зале чуть поднялся: сначала из коридора к порту 295G вышло ещё полдюжины сотрудников МР, затем двадцать два транкса — все, кроме одного, оглядывались с возбуждением и лёгкой тревогой. Исключение — тот, кого она узнала как посла Сантотузекса: транкса, которого, наверное, каждый живой человек выделил бы из толпы. Хотя и без того хватало ID-оверлея — у всех над головами висели имена и полезные публичные сведения; так делали почти все в незнакомой толпе. Исаак, конечно, всегда жаловался, что системе не хватает здоровья и очков жизни — что бы это ни значило. Посол беседовал с командиром станции — высоким ледяным блондином Марком Янссеном, человеком лет ста двадцати в расцвете сил, от которого исходило ощущение компетентности. Пока новоприбывшие группировались по указанию персонала МР, посол закончил тихий разговор с командиром; тот кивнул, слегка улыбнулся и шагнул вперёд. Зал мгновенно стих.

— Доброе утро всем, — приятно сказал командир Янссен. — Хочу на минуту поприветствовать первых из, надеюсь, многих гостей от соседей и друзей. От имени станции и человечества в целом мы безмерно рады возможности лучше узнать транксов — и дать им узнать нас. Надеюсь, этот грандиозный эксперимент принесёт обоим видам огромную пользу, и прошу всех, независимо от происхождения, работать вместе профессионально и по-дружески. Судя по тому, что я узнал за эти несколько лет, уверен: так и будет. В долгой перспективе никто не знает, что получится, но, похоже, будущее будет куда интереснее, чем мы ожидали ещё недавно.

Он оглядел толпу и снова обратился к группе транксов; рядом Сантотузекс довольно расположил усики.

— Чувствуйте себя как дома. Если что-то понадобится — просто спросите. Принимающие экипажи почти всё обеспечат, а если не смогут — поможет станция. Спасибо за внимание и, пожалуйста, приятного пребывания.

Он слегка поклонился; крошечный транксийский аватар рядом повторил жест уважения и приветствия ценному гостю. Затем отступил, и Сантотузекс занял его место.

— От имени моего народа хочу сказать, что мы невероятно благодарны новым друзьям за эту возможность — итог многих лет работы и немалой удачи. У нас тоже большие надежды на то, что мы начинаем сегодня. Простите наших соплеменников, если мы, как, вероятно, случится, время от времени нечаянно сделаем или скажем что-то обидное или непонятное — знайте, что это не злой умысел, а невежество. Будем благодарны, если при этом вы мягко объясните, в чём дело, чтобы не повторилось. Мы поступим так же. Наши виды удивительно совместимы, но мелкие проблемы неизбежны. Пока мы уважаем друг друга, сомнений мало, что мы их решим и со временем поймём друг друга гораздо лучше — а это может только сблизить нас и сделать отношения плодотворнее.

Он оглядел молчаливую толпу, довольный интересом.

— Мы не знаем точно, что будет, но будет весело это выяснять, — добавил он с транксийским аналогом хихиканья; по залу прошлась волна смеха. Махнув усиками добродушно, он обернулся к своим.

— Вы там, будьте хорошими. Мы будем следить. А так — наслаждайтесь и учитесь столько же, сколько учите наших друзей. Мы просим лишь делать всё, что в ваших силах.

Несколько новоприбывших жестами подтвердили; пара кивнула по-человечески — Сара тихо усмехнулась. Своего гостя она видела с края группы: метка над усиками показывала личность.

Она бы угадала и без неё, и без фото — он оглядывался, будто голова на пружине; огромные, странно прекрасные фасеточные глаза каждый раз рассыпали радугу отражённого света. Его экзоскелет был довольно красивого голубого оттенка — чуть темнее, чем яйца малиновки, с тонким узором на брюшке и груди, видимым лишь под нужным углом света.

Узоры природные, почти как отпечаток пальца — у каждого транкса свои. В целом вид напоминал насекомое — хотя и с лишней парой конечностей, — но они были и притягательны: будто гигантский кузнечик, богомол и мифический кентавр в одном лице.

Даже те, к кому членистоногие не лежат душой, обычно не находили их отталкивающими — в них было что-то явно разумное и обаятельное.

Посол Сантотузекс много способствовал этому впечатлению: с самого начала он был лицом транксов, давал интервью, сочетая хитрый юмор, высокий интеллект и очевидную честность — медийный хит. Большинство считало его отличным выбором для роли, и ему явно нравилось. Сара оглянулась на Роланда и Исаака, бросила предупреждающий взгляд — без видимого эффекта — и снова повернулась к толпе транксов, за которой уже тянулись другие экипажи.

— Лейзензузекс, я Сара Кимура с «Искателя интересных вещей», — послала она по нейролинку и махнула, когда он осматривался.

— Здесь.

— О, здравствуйте, Сара, — транкс заметил её и махнул верхней конечностью. — Большое спасибо за эту возможность.

— Нам приятно, — улыбнулась она, наблюдая, как он быстро попрощался с товарищами и направился к ним. Небольшая гравиплатформа транксийского производства послушно следовала за ним на нескольких сантиметрах от пола с багажом. У всех новоприбывших было то же; человеческий контингент, двигавшийся к «Кнекстро», тоже тащил за собой аналоги.

Она заметила, что и посол Сантотузекс, и командир Янссен смотрят в их сторону — явно интересуясь Лейзензузексом.

Лейзензузекс, похоже, не замечал — она не стала упоминать. Через несколько секунд он был перед ней; муж и Исаак присоединились.

— Доброе утро, — вежливо сказал транкс, сложив четыре конечности в жест уважения и приветствия; все трое ответили принятой у людей версией, выработанной за последние годы.

— Большая честь познакомиться. Я ждал этого момента долго — и пока всё именно то, на что я надеялся.

Он оглядел зал прибытия, следил за движением людей, затем снова посмотрел на них.

— В молодости я всегда мечтал встретить инопланетян, но не думал, что это случится.

Усики говорили о лёгкой забаве, но и о правде, и о большом волнении. Переводческие оверлеи позволяли отлично читать язык тела — и, наверное, работали так же в обратную сторону. Он говорил на низком транксийском, они — по-английски; ни у кого не было затруднений — ещё одно преимущество нейролинка. Сара гадала, сколько времени ушло бы без него и была бы связь столь же гладкой. Вряд ли.

— Думаю, мы все чувствовали то же, — усмехнулся Роланд. — Я точно. Казалось неизбежным, когда появился практический межзвёздный полёт, но никто не думал, что всё случится так быстро и так легко — и что ближайшие соседи окажутся так близко по космическим меркам.

— Насколько я знаю, мы просто пошли в другую сторону — чистая случайность, — кивнул Лейзензузекс. Сара знала: программа обмена включала взаимное обучение, в том числе жестам — у транксов их много, даже по сравнению с людьми; поэтому они и кивали по-человечески раньше. Новый член экипажа, похоже, сознательно привыкал к ним.

— Лично я очень рад, что ваши люди нас нашли. Нам на «Риликсе» пришлось бы нелегко — если бы не вы.

— Да, могло бы быть довольно утомительно, — улыбнулась Сара.

— Мы изучили справку о вас и то, что случилось. Рады были помочь.

— Я тоже изучил материалы о вас, — транкс наклонил голову; в глазах вспыхнули блики. — Считаю, что в долгу перед вами троими — и перед экипажем «Мы пришли с миром»: именно ваш корабль первым нашёл Улей-Дом.

Роланд и Исаак кивнули с ухмылкой.

— Да, это мы. У нас привычка находить интересное.

— Что, впрочем, видно по названию корабля, — с хитрым наклоном усиков сказал Лейзензузекс. — Что было первым — имя или тяга к необычным находкам?

— Одно другому подстроилось, — ответил Исаак. — Очень любопытно, что будет следующим.

— Некоторые, наверное, считают, что после прошлого лучше бы больше ничего не находить, — махнул рукой Роланд. — Я говорю: ха! Чепуха. Мы находим — это наша работа. В итоге всё обошлось лучше, чем кто-либо мог надеяться — значит, неплохо справляемся.

Лейзензузекс секунду изучал его, потом рассмеялся.

— Думаю, мы отлично поладим, новые друзья мои.

— Конечно, надеемся. Пойдём, покажем корабль, поможем с багажом — потом решим, что дальше, — Сара указала на транспортный туннель. — Кажется, никто не задавал рамок — без жёстких рамок.

— Лучше торопиться, пока не запретят что-нибудь забавное, — уже двигаясь, предложил Исаак. — На такое они порой смотрят без восторга.

Транкс посмотрел на всех, на медленно расходящуюся толпу, на своих — и сделал жест, почти точный аналог пожима плечами. — Будет… необычно, — прокомментировал он, семеня за воплощённым ИИ; гравиплатформа мчалась следом. Сара посмотрела на Роланда; тот ухмылнулся и бросился следом. Она тихо вздохнула, виновато улыбнулась Сантотузексу и Янссену, всё ещё смотревшим вслед, — и пошла за ними.

— Господи, опять будет безумие — я это чувствую, — вздохнула она про себя. — Такой же, как они, только рук больше…

Сантотузекс смотрел, как его сородич исчезает в одной из транспортных капсул большой станции вместе с экипажем «Искателя интересных вещей» — уже оживлённо беседуя с человеком и воплощённым машинным интеллектом; женщина замыкала шествие, усталая и с лёгким предвкушением.

— Надеюсь, вы понимаете: у этого экипажа… своя репутация, — с едва заметной нервозностью сказал стоявший рядом и тоже смотревший вслед командир Янссен. — Экипажи МР-разведчиков и в лучшие времена с ума сходят, но эти…

Сантотузекс усмехнулся и посмотрел на спутника.

— Полагаю, в таком случае Лейзензузекс среди единомышленников, — мягко ответил он. — Если повезёт, они справятся друг с другом — и он с ними. Не уверен, что с другим экипажем так вышло бы.

— Или они только подстрекнут друг друга — и бог знает что будет, — вздохнул командир. — В прошлый раз они сами полезли копаться — и мы познакомились. Не поймите неправильно: лучше и представить нельзя, но если они так справились без особых усилий, что будет, когда постараются?

— Вот чего все с нетерпением ждут, друг мой, — рассмеялся посол. — Кажется, у вас говорят: бросить в глубокую воду. Если ваши экипажи МР и наши обменники справятся, это хороший знак для менее… экспериментально настроенных. Может, пройдут годы, но я уверен: оба народа будут сближаться и однажды вспомнят этот момент как начало настоящего взаимопонимания.

— Вы говорите это с чуть меньшим беспокойством, чем, наверное, следовало бы, — ответил Янссен, слегка улыбаясь. — Ну что ж. Уже поздно. Придётся смотреть, что будет, и надеяться пережить.

Сантотузекс фыркнул, усики дёрнулись от забавы.

— Именно. Мне пора проверить, как ваши люди обустраиваются на «Кнекстро», и связаться с послом Боуман — обсудить кое-что. Ещё раз спасибо за помощь.

Он сделал жест уважения; человек ответил.

— Был рад, посол. До встречи.

— Как скажете, командир.

Сантотузекс кивнул и направился к порту 295G, размышляя о грядущих месяцах и годах.

Он был с человеком совершенно честен: в перспективе, возможно, гораздо быстрее ожидаемого, оба вида сблизятся сильнее, чем казалось вначале. Почему всё так хорошо сложилось — не знал, но был глубоко благодарен.

Никогда в жизни ему не было так весело.

Лейзен продолжал оглядываться, жадно ловя каждый вид, и изо всех сил сдерживал желание прыгать как сумасшедший. Он на инопланетной станции — и вот-вот вступит в инопланетный экипаж! На этом фоне «Звёздная разведывательная команда» казалась ничем. Едва верил своим глазам, хотя готовился почти год: тренировки, данные, снова и снова проработанные материалы, вопросы терпеливым людям на дипмиссии… всё вело сюда.

Ему говорили несколько человек с «Мы пришли с миром», включая капитана Бертельс: он справится, понимание людей — отличное. Надеялся, что правы. Не хотел подвести свой народ и не хотел обидеть людей. Люди ему нравились: странные, да, но как-то… подходили. Объяснить не мог, но с первого разговора будто заполнилась пустота, о существовании которой не подозревал.

Когда он как-то упомянул об этом, собеседница рассмеялась: слышала то же с обеих сторон. По её словам, это может быть глубокое бессознательное осознание, что мы не одни во Вселенной. Люди и транксы — социальные существа, им нужно общество. Странно, но это работает даже с представителем другого вида. Люди особенно умели сходиться с неразумными существами — с практически любым животным, а по его исследованиям иногда и с вещами. Транксы тоже держали питомцев, но не в такой степени.

Разумные спутники не из их вида — другое дело. Люди изобрели это с ИИ, но машинные интеллекты, увы, слишком похожи на людей, чтобы считать их чужими.

Всё же он подозревал, что это помогло найти общий язык с его народом — наверняка уже идёт крупная исследовательская программа. Интересно, но сейчас не главное.

Главное — работать на инопланетном корабле с инопланетянами!

Снова собравшись, он вспомнил совет деда, когда наконец поговорил со старым, но бегающим как подросток Рёзензузексом.

— Тебе дали шанс, за который некоторые, включая меня, отдали бы ногу, Лей. Не облажайся. Или я закончу то, что люди начнут — если Сантотузекс что-то оставит, когда доберётся до тебя. И… веселись. Слышал: эти люди интересные, с полезными талантами. Учись всему. Учи их всему о нас. И представь меня им как можно скорее — везучая, везучая личинка.

Внутренне усмехнувшись от возмущения в голосе деда, мгновенно сменившейся гордостью и радостью за родича, молодой инженер расслабился. Получится — почти уверен. А если нет — не по его вине.

— Пусть люди узнают, из чего состоит улей Зекс, — добавил, смеясь, дед. — Особенно наша семья. Помни наш девиз…

— Если стоит делать — стоит переборщить? — хитро спросил Лейзен.

— Нет, другой: «Бери шансы, которые подбрасывает судьба, и делай их своими». Не так коротко и ёмко, зато, мне кажется, нас описывает, — усмехнулся дед. — Первый, конечно, тоже годится.

— Конечно. Понял, дед. Сделаю так, чтобы вы мной гордились.

— Уже горжусь — и не думай иначе. Держи меня в курсе, хочу знать всё.

— Постараюсь устроить, чтобы они скорее с вами познакомились, — сказал Лейзен. — Судя по всему, экипаж весёлый.

— Отлично. Мне пора — слишком долго на одном месте. Найдут меня.

Лейзен на секунду застыл перед голокомом: дед шутит? Но тот выглядел совершенно серьёзно.

— Именем Великой Матери, что ты на этот раз натворил? — вздохнул он.

Дед махнул усиками, еле сдерживая смех, и оборвал связь.

Лейзен до сих пор гадал, что на этот раз. У деда всегда было — что-то.

Сейчас размышления о необычной жизни деда отступили перед важным вокруг. Пока транспорт мчал их через станцию к порту на другой стороне, он экспериментировал с нейролинком, получая данные обо всём вокруг. Ещё учился возможностям замечательного нейроинтерфейса — на голову выше стандартной транксийской имплант-системы, та казалась игрушкой. Человеческий нейролинк скоро вытеснит её — как только станет доступен. Первую группу обменников частично используют как испытуемых адаптированной версии; его это устраивало, если дадут свой.

Люди сделали нейролинк основным интерфейсом почти для всего — с резервами на всякий случай, они не дураки. Особенно на кораблях: почти без физических постов управления, как у транксов, хотя и там импланты медленно убирали старые системы. Помимо очевидного, через нейролинк доступно практически всё. Этот вагон, например: диагностика, управление — видны одной мыслью, большинство разумно заблокировано без полномочий. Людей можно идентифицировать на расстоянии по трансляции их нейролинков; связь с почти любым человеком где угодно — одной мыслью. А ещё — Сиснет, человеческий аналог Улей-нет с тем же назначением: знания, связь, развлечения.

Он обожал это. Подключившись к внешним камерам, он оглядел станцию — луну, на орбите которой она находилась, затем массивного газового гиганта, вокруг которого вращалась та луна. Он просто смотрел на невероятную кольцевую систему планеты, которую люди называли Сатурном, в благоговейном изумлении. Это была самая впечатляющая из всех, что он когда-либо видел. Выбрав другой ракурс с меньшей полярной станции, он получил лучший вид почти сверху и изучал кольца с восхищением.

— Впечатляет, правда? — спросила Сара; похоже, она как-то следила за сменой его точки зрения.

Он кивнул по-человечески, добавив взмах усика.

— Невероятно. Ни в одной из систем, где мы бывали, нет ничего подобного.

— Мало что сравнимо и у нас, — сказала женщина.

— Есть несколько, конечно, но кольцевые системы в астрономическом масштабе недолговечны — десятки миллионов лет для лучшего эффекта, может полмиллиарда в сумме. Нам повезло увидеть их в самый зрелищный момент. Однажды они исчезнут. Пока мы не нашли другую планету на нужной стадии эволюции.

— Придётся вернуться через пару сотен миллионов лет и посмотреть без колец, — пошутил он; она рассмеялась.

— Скучно.

— Эй, Сатурн и без колец хороший газовый гигант, — с весельем вставил Роланд.

— Оставьте беднягу в покое.

Лейзен уже собирался ответить, но транспорт замедлился.

— Мы на месте, — прокомментировал Исаак, когда вагон остановился и дверь открылась. Все вышли; гравиплатформа молча следовала за ним. Пройдя пару десятков метров, они вошли в короткий стыковочный туннель с люковым люком человеческого образца; тот разъехался по мере приближения.

— Добро пожаловать на «Искатель интересных вещей». Стандартный разведчик МР класса «Франклин», четвёртое поколение, шестьдесят два метра длиной, до четырнадцати членов экипажа, новейший TBT-привод, термоядерный реактор с гравитационным удержанием плазмы семнадцать целых девять десятых гигаватта, двойные термоядерные факелы — триста шесть g на максимуме, гравитационный привод для посадки и манёвров, полноценный инженерный отсек с промышленным фабрикатором, стандартные дальние сенсоры и зонды, сверхсветовая связь… — Он посмотрел на Лейзена, которому казалось, что он попал в лучший в мире магазин игрушек. — Нам нравится.

— Дом, помимо всего прочего, — добавила Сара. Внутри, пройдя шлюз, она повела их к носу. Остановившись у одной двери: — Ваши каюты, — сказала она, когда та открылась.

— Нам дали параметры — всё должно быть настроено под транксийские каюты. Если что не так — скажите.

Лейзен вошёл в довольно просторную комнату и с одобрением огляделся. Очень похоже на каюту на «Риликс», чуть больше; всё новое и качественное. Жить здесь без проблем. Он направил гравиплатформу в сторону, повернулся к хозяевам у двери.

— Спасибо, — с жестом уважения.

— Отлично.

— Устроим полную экскурсию, потом решим, что дальше, — с улыбкой предложил Роланд. — Думаю, тебе здесь понравится, Лейзензузекс. Мы ждали тебя с тех пор, как посол разговаривал с моим дедом.

— Я, кажется, ждал этого всю жизнь, — ответил он, весело выставив усики вперёд. — Мечтал встретить инопланетян ещё личинкой. Но как раз это и выделяет улей Зекс среди других: мы любим новое и перемены.

— Слышала, ваш народ во многом традиционен, — заметила Сара, следуя за ним к корме.

— Мы, пожалуй, предпочитаем обдумывать всё несколько поколений, прежде чем нырять в неизвестность, — признал он с усмешкой. — Сверхсветовой полёт и прогресс медицины за последние пару веков кое-что изменили. Думаю, так будет и дальше — не в последнюю очередь из-за встречи с вами: вы… изменили многие ожидания. Кое-кого из консерваторов это тревожит, но у власти люди, которые, хоть и осторожны, куда открытее новому, чем бывало. Научный совет, конечно, тоже с большим интересом следит за тем, как всё сложится.

— Нам не помешала бы кое-где в нашей истории ваша транксийская осторожность, — улыбнулся Исаак. — Люди, пожалуй, чересчур охотно ныряют в неизвестность, как вы выразились.

— Сочетание обоих подходов может хорошо окупиться для всех, если эксперимент выгорит, — вставил Роланд. — Честно говоря, у меня крепкое предчувствие, что выгорит.

— Я очень на это надеюсь и с нетерпением жду своей роли, — с добрым юмором сказал Лейзен. — Даже если временами поведу себя глупо. В семье Зен не слишком заботятся о приличиях. Это в прошлом вызывало… ну, определённые нарекания, скажем так. Но мы упорствуем — и пока неплохо сходится. Мой дед проложил путь, по которому наши народы вообще смогли встретиться; я едва ли могу не продолжить эту традицию. Дед был бы разочарован — как минимум.

— Читала о Рёзензузексе, — заметила Сара; по нейролинку Лейзен видел, что ей явно забавно. — Настоящий оригинал, судя по всему.

— Верное описание, — рассмеялся Лейзен. — Хотя иногда его называли и иначе. — Он сделал жест принятия. — Мы не можем управлять мнением других — игнорируем.

— Хотел бы с ним познакомиться, — фыркнул Исаак.

— Можно устроить — он просил того же, — кивнул Лейзен. К этому моменту они спустились на пару палуб и вошли в кормовую часть — главный инженерный и приводной отсек.

Он снова был впечатлён: технология чистая и элегантная, иная, чем у транксов, но из тех же базовых теорий другим путём.

Он подошёл к главному генератору инерциальной опорной системы, наклонил голову.

— Очень хорошо, — пробормотал он, наклонившись ближе, присел у главной силовой шины, уходящей за переборку. Читая метки через нейролинк, он машинально поискал в кармане инструментального пояса блокнот и стилус — вздохнул и открыл мысленный документ. К устройству он ещё привыкал — недели, если не месяцы.

— Интересная вариация на теорию Кентросутека, — бормотал он, проводя пальцем по одному из гравитонных направляющих, наполовину видимых за инжектором стабилизации псевдосингулярности.

— Как это… а, да. Очень умно. Не самая энергоэффективная, но проще в производстве и должна быть гораздо менее склонна к третьей гармонике в девятом измерении…

Услышав тихий смех сзади, он замер; усики поникли от смущения. Высунув голову из агрегата — голос эхом — он обернулся к людям и ИИ; все ухмылялись.

— Ой. Прошу прощения…

— Да, ты определённо инженер, — широко улыбнулся Роланд. — Симптомы узнаю — мать точно такая же. Не переживай: времени разбираться в технике будет сколько нужно. Собственно, в этом и половина цели.

— Признаю… лёгкую склонность зарываться в новую технику, — сказал Лейзен, всё ещё смущённый, но расслабившийся, когда стало ясно, что им всё равно. — А здесь по-настоящему захватывающе. На «Мы пришли с миром» я кое-что изучил, но на дипмиссии не успел залезть глубже под корпус. Здесь…

Он оглядел отсек, полный чудес техники.

— …мог бы провести здесь уйму времени.

— Пожалуйста, только не разбирай всё на части во время миссии, — ответила Сара. — Оно нам может реально понадобиться. Да и TBT-привод — герметичный блок, и на то есть причины.

— Понимаю: с небольшой добавкой планиума и обходом экранирования из этого получается чудовищное оружие, — кивнул он, поворачивая голову к корпусу Блинк-привода. — Судя по тому, что я знаю, это было бы почти невозможно. К счастью.

— Да, после того как мы стали находить эту проклятую штуку, поставили уйму защит, а когда обнаружили сеть планиумных устройств — усилили, — согласился Роланд. — Все старые приводы отозвали и заменили защищёнными, ввели протоколы, запрещающие прокладывать курс к известным системам с планиумом без авторизации высшего уровня. Конечно, не все нашли — мы явно ещё не все. Одна из главных задач МР — находить такие места и обновлять навигационную базу. Мы рискуем жизнями, чтобы остальные могли летать без страха исчезнуть в голубом пламени, способном уничтожить звезду.

Лейзен уставился на него.

— От твоих слов это звучит куда менее весело, чем я поначалу надеялся, — наконец сказал он.

— Не переживай, он опять драматизирует, — рассмеялся Исаак. — Привыкнешь. Риск почти нулевой, мы хорошо экранированы и всегда сканируем с безопасной дистанции. Без серьёзного предупреждения на планиум не нарвёмся.

— Предпочёл бы этого, конечно, — слабо ответил он. — Видел демонстрацию, когда посол Боуман впервые поднял эту тему. Это… тревожило.

— Штука ужасна, но пока держимся подальше — мы в безопасности, — улыбнулась Сара. — Все слишком хорошо знают об опасности и о том, как близко мы подошли к катастрофе. Поверь, это серьёзно воспринимают все. Иначе нельзя.

— С этим определённо согласен, — довольно резко сказал Лейзен.

У него до сих пор бывают кошмары о том, что он видел, и как мало вещества понадобилось. Когда думал о том, сколько в древних планиумных устройствах — становилось плохо. Не верил, что где-то люди строят на этом технику, зная, что без WIMP-технологии, наверное, достаточно безопасно. Интеллектуально — да; инстинкты говорили, что это как игра с едва докритическими массами и большим молотком…

Он содрогнулся, выбросил мысль о детонациях тёмной материи и снова огляделся. Через некоторое время Сара сказала:

— Давайте закончим экскурсию и обсудим следующий шаг, Лейзензузекс?

— Зовите меня Лейзен, — сказал он, возвращаясь к ней и Исааку; Роланд шёл следом — только что показывал, как работает фабрикатор. — Думаю, мы сблизимся настолько, что полное имя будет лишним.

— Лейзен, — кивнула женщина с улыбкой.

— Спасибо.

Он слегка взмахнул усиками — она снова улыбнулась — и они доизучили корабль. Всё время он сдерживал желание свистеть от радости и бегать кругами. Это было невероятно, и он не помнил, когда был счастливее. Спустя несколько дней, глядя на всю галактику перед собой, к счастью добавились благоговение и огромное удовлетворение. Следующие годы обещали быть незабываемыми — он был в этом уверен.

год ПС 2404.5 — Топливная станция «Гантрел-5» — Палуба 19, сектор 5A

Ихехи вошла в тускло освещённый бар и отошла от двери в сторону, осторожно оглядываясь. Заметив цель на другой стороне большого зала, у одного из усиленных окон с видом на газового гиганта, вокруг которого вращалась гелиевая станция-переработчик, она направилась туда, убедившись, что за ней не следят. Остановившись в тени рядом с мужчиной, он бросил на неё взгляд и снова уставился в окно.

Она последовала за его взглядом — не на планету, хотя ночная сторона с молниями в верхней атмосфере была зрелищем, а мимо неё в глубокий космос, в сторону от туманного ядра галактики из миллионов звёзд.

— Думали, что там, во тьме, прячется? — тихо спросил он, когда она уже собиралась заговорить. Дрелл на секунду замер и слегка покачала головой.

— Не особо, — призналась она. — Кто-то скажет — дело богов. Я не религиозна; для меня это просто неисследованное пространство. Много чего там, это мы знаем. — Она пожала плечами. — Не моя область. Спросите у астрофизика, пожалуйста.

— Не совсем это имел в виду, но неважно, — задумчиво сказал кварианец, будто о чём-то думал. — Может…

Он оборвал себя и повернулся.

— У вас что-то для меня, полагаю?

— Да. — Ещё раз оглянувшись, она передала кристалл данных.

— Это закрывает мой долг. Понятно? Я сильно постаралась — больше вам ничего не должна.

Он бегло взглянул — и кристалл исчез куда-то в костюме среды.

— Понял. Спасибо.

— Почему вас так интересуют масс-реле на тупиковых маршрутах? — спросила она, любопытство пересилило инстинкт.

— Кочевой флот ищет новый дом?

Капитан-кварианец несколько секунд смотрел на неё.

— Хобби, — наконец ответил.

— Хобби.

Она фыркнула.

— Да, конечно. Странное хобби — собирать координаты масс-реле, которые никуда не ведут и всё равно спят. Очень весело.

— Бывает интересно, — слабо рассмеялся он.

— Спасибо, Ихехи. Может, ещё увидимся.

— Может.

Он кивнул и вышел; она смотрела ему вслед, потом снова в окно — в ту сторону, куда он смотрел. Потом покачала головой и вернулась к делам, забыв про надоедливого кварианца, который когда-то спас ей жизнь.

Ноябрь 2120 — Здание Международного комитета правительственного сотрудничества — Группа внешнесистемного контроля

— Первые шесть месяцев программы обмена прошли как минимум так хорошо, как мы надеялись, — довольно заявил директор Андерсон. — Были мелкие проблемы с обеих сторон, но почти все сводились к культурным недоразумениям, с которыми легко справлялись. Лишь два серьёзных конфликта личностей, из-за которых пришлось менять расстановку, — и в обоих случаях всё осталось в рамках профессионализма. Один наш, один транкс — счёт ничейный. — Он слегка улыбнулся; несколько человек усмехнулись. — Почти каждый транкс в экипаже МР быстро стал незаменимым членом команды; почти везде экипажи называют их близкими друзьями. Некоторые работают так слаженно, что превосходят самые оптимистичные прогнозы.

#— По крайней мере один совмещённый экипаж уже поднял эффективность более чем на восемьдесят процентов — при том что они и так были на пике. Или мы так думали. Оказалось — есть куда расти,# — добавила Минерва.

— Можно угадать, какой корабль? — с озорным наклоном головы спросил посол Сантотузекс.

Аватар ИИ ухмыльнулся.

#— Вы правы, посол. Снова.#

#— Лейзензузекс вписался в экипаж «Искателя интересных вещей», будто так и задумано. Он предложил интригующие улучшения ряда систем — сейчас оцениваем; когда поймём последствия, скорее всего развернём по всему флоту. Связались с Научным советом — ваши тоже получат данные. Исключительно одарённый инженер корабельных систем.#

— Похоже, семейное, — подшутил Сантотузекс. — Дед будет в ярости — я уже должен Рёзензузексу сто кредитов. — Он подумал секунду. — Правда, советник Меньжефликон — двести…

По комнате пробежал смех.

— Шутки в сторону — обмен, похоже, стоит расширять, — сказал министр технологий Европейского альянса.

— Может, за пределы МР?

— Это как раз один из пунктов сегодняшнего заседания, — кивнул премьер Кларк. — В повестке несколько связанных вопросов. Нужно также решить, что делать с нейролинком — теперь, когда мы знаем, что он полностью совместим с транксийской психологией и физиологией, — и, конечно, определить, что, если вообще что-то, предпринимать в отношении инопланетян, использующих сеть планиумных устройств.

— Теперь, когда все связи между нашим сектором и остальной сетью разорваны, нет практического риска, что они неожиданно столкнутся с нашими кораблями, — сказал доктор Уорден, оглядывая участников. — Мы хорошо продвинулись в удалении и обезвреживании последних устройств в пределах наших границ и наконец полностью расшифровали управляющие программы и карту сети. С последними четырьмя узлами закончим к концу недели — тогда наш сектор будет полностью чист. После этого можно просто игнорировать остальную сеть. Возможно, это и будет самым безопасным решением.

#— Согласен, что это один из подходов, доктор. Но остаётся много неизвестного, и мы отчасти исходим из того, что у пользователей сети нет иного способа добраться до нас — кроме самой сети или медленного планиумного привода, на котором мы их видели. Такое допущение может оказаться небезопасным,# — ответила Афина.

— Согласен, но это нужно было озвучить, — кивнул доктор Уорден. — Лично я хочу знать о них больше, но не ценой жизней — ни наших, ни их. Мы уже знаем, что они широко используют планиум в своих технологиях; аварии сейчас крайне маловероятны, но не исключены.

— Риски ненулевые, — сказал профессор Вроланд, когда все повернулись к нему. — Но ими можно управлять; знание об инопланетянах достаточно важно для осторожного исследования — без угрозы жизни.

Ещё несколько человек высказались — кто за выжидание, кто за активность.

— Может, организовать скрытое наблюдение за сетью? — наконец сказал лорд Аламо, и все замолчали, глядя на него. — Доктор Уорден и PDST, похоже, полностью в них разобрались. Можно, по сути, внедрить закладку в сеть и выяснить кое-что полезное: кто ею пользуется, где они, куда ходят, сколько их… — Он слегка пожал плечами, пока участники переглядывались. — Это безопаснее, чем бродить в поисках или следовать за кораблями, которые постоянно ковыряются там, где было то устройство.

Премьер Кларк переглянулся с Афиной и генералом Ле Бателье, затем почти все посмотрели на доктора Уорден, который глубоко задумался.

— Доктор? Возможно?

Через пару секунд учёный медленно кивнул.

— В теории, наверное, да. Может, протолкнуть небольшой программный патч через сеть к активным узлам и расширить протокол корабельного логирования — отслеживать суда при проходе. Технология есть, хотя не для этого. Мелкая проблема — нужен активный узел, иначе доступа к сети нет. — Он ещё раз подумал.

— Очень не хочу активировать один из снятых — почти все уже разобраны и далеко на складе. Можно вернуть один подальше от нашего пространства и включить — но это может привлечь создателей сети, если они ещё живы. Не уверен, что хотим.

— Неразумно, пока о них мало знаем, — прокомментировал посол Сантотузекс.

#— Согласна. Привлекать внимание тех, кто использует столько планиума, не идеально. Риск нежелательных контактов, если они агрессивны,# — добавила Афина.

— Тогда возьмём уже активный, — пожал плечами лорд Аламо. — Мы ведь точно знаем, где один, так что даже не придётся специально искать. Просто подождать, пока узел, через который ходили инопланетяне, не будет занят, взломать его и оставить ретрансляционный зонд в зоне досягаемости, чтобы опрашивать его. По сути то же, что мы делали до первой встречи с их кораблём.

Мгновение тишины — все смотрели на него и гадали, где настоящий лорд Аламо…

— Правдоподобно, — наконец сказал доктор Уорден. — Потребуется много аккуратной работы — не хотим мешать обычной работе сети, но, думаю, сможем, если собрание сочтёт нужным.

— Это вариант, который определённо стоит рассмотреть, — с заинтересованностью заметил генерал Ле Бателье. — С военной точки зрения нужно узнать о них как можно больше и как можно незаметнее. Похоже, разумный способ сделать это с минимальным риском для всех сторон. По результатам такой операции решим, расширять ли и как исследование, или, возможно, когда-нибудь открыть с ними контакт — если это станет желательным или безопасным.

— Хорошо, — кивнул премьер Кларк. — Обсудим подробнее во второй половине. Сначала — более срочные пункты повестки.

Скоро зал наполнился спорами — в основном добродушными.

год ПС 2405.2 — Исследовательский корабль кварианцев Кочевого флота «Тралкет» — Кабинет капитана

— Зонд подтвердил: в системе нет реле и нет признаков, что оно когда-либо было здесь, — обеспокоенно сказал Лих'Сал.

— Вы уверены в данных?

— Насколько могу установить — да, — ответил Раэль'Зора, глядя на голограмму над столом. На его личной звёздной карте — четыре красные системы; её видели только он, Лих'Сал и Адмиралтейский совет.

— Четыре пропавших реле? — содрогнулся Лих'Сал, тоже глядя на карту. — Как такое возможно?

— Без понятия, — неуверенно признал Раэль'Зора. — И я не знаю, сколько ещё людей об этом знает. ГОР точно знает о первых трёх. Может, сообщили Совету или азари — о первых двух. О третьем — может, нет. Уверен, о четвёртом слышали единицы. Для меня это были слухи — но у меня были необычные контакты… Хотя кто-то может врать. Как вы сказали — нельзя доказать, что реле здесь было, но я довольно уверен, что было. Ханары нашли его век назад и скрыли, как саларианцы — то другое. Слухи всё равно расползаются.

Помощник изучал голограмму с тревожным интересом.

— Похоже, это доказывает, что кто-то во всём секторе приложил серьёзные усилия, чтобы перерезать любые возможные связи с остальной галактикой, — наконец сказал он, указывая на огромную зону пространства между местами, где были пропавшие реле. — Хотелось бы поверить, что дело в чём-то другом, а не в намеренных действиях, но не могу.

— Нет, я тоже, — вздохнул Раэль'Зора. — Кто-то или что-то внутри этой зоны — и кто бы или что бы это ни было, гостей не хочет.

— Может, стоит уважать это желание, — после неловкой паузы сказал помощник.

— Реального выбора у нас мало, правда? — тихо ответил капитан. — Но тревожнее другое: что будем делать, если они однажды выйдут? Если могут перемещать реле, не оставляя следа — что ещё они могут?

Они переглянулись, снова посмотрели на голограмму; Раэль'Зора покачал головой и выключил её слегка дрожащей рукой.

Март 2121 — Испытательный полигон планиумных устройств — На борту исследовательского корабля ИКГС — «Порог»

— Ну, посмотрим, что скажут логи, — пробормотал Джон.

Он, Нилс и ещё несколько человек сводили данные в визуальную запись транзитов за последний месяц через терминальную сеть. Они уже знали, что их небольшая добавка сработала после первой выгрузки; патчу понадобилось время распространиться, собрать данные о движении кораблей и вернуть их на контролируемый терминал. Система для такой работы не слишком эффективна — возможно, поэтому строители не заложили эту функцию, не говоря уже о том, что добавить её без сбоев в обычной работе и без следов было интересной задачей. Когда образ собрался из огромных массивов данных, не предназначенных для этого, они молча смотрели на результат.

Наконец Нилс прокомментировал:

#— Их там много, да?#

— Согласен, — с изумлением покачал головой Джон, изучая цветные трассы — каждый оттенок тип судна. Десятки тысяч; многие группировались как торговые маршруты. Данные охватывали максимум половину сети — большие куски пусты, но есть зоны с интенсивным движением. Огромное число инопланетных кораблей постоянно в пути — между ограниченным числом пунктов, которое — крошечная доля звёздных систем галактики. Даже эта доля — вероятно, миллиарды обитателей, может триллионы. На карте немного терминалов давали более двух третей всех зарегистрированных рейсов.

— Наверное, это обитаемые планетные системы, — указала на пару из них аналитик Аманда Джонс. — Трафик туда настолько плотный, что там наверняка есть что-то интересное — планета вполне логична.

#— Аманда, скорее всего, права. Другие точки куда менее оживлённые, но, похоже, к ним ходят суда того же класса — груз, что ли? Или шахты, что-то в этом роде?# — кивнул Нилс.

— Похоже, у большинства схожие типы судов туда и обратно — и между типами заметные различия, — размышлял Джон, внимательно изучая данные. — Разные модели кораблей, что ли?

#— Или, может, мелкие вариации приводной технологии — что может означать…#

— Больше одного вида, — закончил Джон, когда ИИ оборвал фразу.

Нилс кивнул.

#— Данным это соответствует.#

— Да, не правда ли?

— Похоже, мы, может, нашли целую межвидовую федерацию или что-то в этом роде, — ухмыльнулась Аманда. — Я такого не ждала.

— Нет, думаю, никто не ждал, — ответил Джон. — Но логично. Ведь мы с транксами занимаем лишь относительно маленький кусок пространства. Кто знает, сколько ещё народу в нашем секторе? Вряд ли одни мы. Полдюжины — а то и пару сотен — других космических видов во всей галактике вполне правдоподобно. Тревожит другое: это очень убедительно намекает, что они все используют планиум. Значит, его там ужасно много.

#— И мы можем доставить серьёзные проблемы огромному числу людей,# — обеспокоенно заметил Нилс.

— Да. Это совсем нехорошо. Придётся быть очень, очень осторожными, — вздохнул Джон. — Я до сих пор вижу кошмары о том, что могло случиться с нами, а теперь, похоже, проблема в каком-то смысле выросла в миллион раз.

Капитан Хирасе, молча слушавшая и изучавшая голограмму, указала на одну точку.

— Меня вот что интересует: что это? Если разные варианты кораблей и правда обозначают разные виды, странно, что все они идут именно в эту точку. Интересно, что там?

Они рассмотрели массу светящихся трасс, скопившихся в области пространства в половине галактики от них, и обменялись взглядами.

Интерлюдия: серия совещаний

год ПС 2407.1 — Секция анализа данных ГОР максимальной секретности — Сур'Кеш

— Три реле пропали. Почти десять процентов галактики отрезано от релейного сообщения. Причины — нет, — ровно произнёс Эрнанн Уэйор, координатор ГОР, оглядывая присутствующих. Собрание проходило при максимальном режиме изоляции: ни байта данных ни входило, ни выходило; каждый прошёл проверку на высшем уровне допуска.

— Годы исследований и расследований — ноль результата, — добавил он; на мгновение в голосе проступило раздражение, но он его подавил. — Мы не знаем абсолютно ничего. Недопустимо.

— Какая бы ни была причина — следов не осталось, — сказал после неловкой паузы командир Дикс, руководитель секции тайных расследований. — Следов двигателей, выбросов изо, обломков буксировки — нет. Многократные детальные обыски на каждой точке. Данных с дистанционного наблюдения систем — нет. Слишком давно — задержка света не поможет даже новейшей оптике. Когда реле сдвинули — неизвестно. Техника бесполезна. — Он безнадёжно махнул рукой. — Лишь то, что реле исчезли после последнего обследования. Очевидно.

— Поиск в десяти световых годах вокруг системы 314 наконец прекращён — результатов нет, — терпеливо, но озадаченно прокомментировал капитан Варалан с «Дарквотч». Его корабль первым обнаружил пропажу реле; с тех пор «Дарквотч» не раз возвращался на место с ещё более сложной аппаратурой, часть которой создавали специально под задачу. Ничего не сработало; часть экипажа просила перевод по психологическим причинам — это тревожило многих. — Два года сканирования — ноль признаков. Реле просто нет.

— То же на других точках, — пожал плечами Дикс. — Как ожидалось. Каким бы способом ни убрали реле — следов не оставили.

Координатор Уэйор долго изучал парящие голограммы — как и остальные.

— Вряд ли выведем метод без дополнительных данных, а данных нет, — наконец сказал он. — Шансы выяснить кто, а не как?

— Скорее всего, ноль, — ответил Дикс.

— Не азари: очень встревожены и в полном неведении. Не турианцы: знают об одном реле, узнали лишь в прошлом году. Держат в тайне — паника, как у нас и азари. Не кварианцы… Вероятность выше всех: лучшие инженеры среди видов Совета. Но они столь же в замешательстве. Слухи об их расследовании — ничего твёрдого. Блокада информации после исчезновения 314 — отличная.

— Больше ни у кого нет технологии сдвинуть реле без катастрофы — и даже если катастрофу избежать, улик останется масса, — заметил капитан Варалан.

Они переглянулись, потом на экраны данных.

— Тогда кто?

— Неизвестно, — сказал Дикс.

Он замялся и продолжил:

— Скорее всего, новый вид — не открытый видами Цитадели. Где-то в изолированной зоне. Как, зачем и когда они это сделали — с уверенностью не сказать. Для 314 — в пределах последних двенадцати лет; два других могли исчезнуть до двадцати лет назад по последним обследованиям. Одно наше, одно турианское. 517 далеко от обычных маршрутов, редко проверяют. Кварианцы заметили — неожиданно, но полезно. 498 знаем только мы, редко посещаем — чтобы не привлекать внимание. Способ и причина — полная непрозрачность.

Четвёртый участник, молча слушавший и наблюдавший, сказал:

— Причина, скорее всего, — в стремлении к изоляции и уединению.

Все обернулись к далатрасс Зибене — по сути высшая власть ГОР. Телу почти тридцать два года, пик давно позади; разум острый, власть её — бесспорна.

Она кивнула на большую голограмму над столом: карта галактики, все известные реле и участок, отрезанный от сети. Обведён глубоким фиолетовым, огромен — обычным ССП исследовать нереально.

— Кто бы там ни был — гостей не ждёт. По какой бы то ни было причине: религия, общество, война… Кто-то решил, что никто не явится неожиданно. Отличный план, безупречно исполненный.

— Как? — координатор снова взглянул на карту, потом на начальницу. — Мы не сможем повторить этот трюк. Технология за пределами даже наших.

— Не знаю, — тихо сказала она. — Возможно, у реле есть способ самостоятельного перемещения, о котором никто не знал. Возможно, у неизвестного вида технология, которую мы не сможем воспроизвести.

Варалан снова смотрел на голограмму — с тревогой, как с первой миссии, — и почти шёпотом добавил:

— Возможно, неизвестный вид — тот, кто изначально создал реле.

Все вздрогнули, обернулись к нему.

— Изложите мысли, капитан, — попросила далатрасс.

Он поднял глаза на неё, на звёздную карту, потом отвернулся от неё.

— Принципы работы реле не до конца ясны. Методы строительства неизвестны. Дата постройки неизвестна. Исследования — отрывочны, неполны. — Он сделал паузу и продолжил: — По-моему, чтобы сдвинуть их так чисто и без следов, нужно глубокое понимание устройства и работы — выше любого известного вида. Отсюда вывод: неизвестный вид, возможно, не новый, а очень старый…

— Протеане? — Уэйор моргнул пару раз.

Варалан медленно кивнул.

Далатрасс Зибена едва вздохнула.

— Ждала, что кто-нибудь додумается до этой возможности, — сказала она.

— Вы это рассматривали, — без удивления заметил Варалан.

— Да. Всё ещё рассматриваю. Невероятно в крайней степени, но… Менее невероятно, чем большинство других версий. Возможно.

Мгновение все смотрели друг на друга, затем разом — на карту. Наступила тишина.

Наконец Дикс спросил:

— Что нам с этим делать?

— Ничего не можем сделать, кроме как наблюдать, — ответила Зибена. — Следить за всеми. И ждать, не произойдёт ли ещё чего.

Трое кивнули. Она была права: выбора нет — ждать, пока неизвестные перемещатели реле не сделают следующий ход, если он вообще будет.

год ПС 2407.2 — Личные покои советника Тевос — Цитадель

Тевос смотрела на голограмму с двумя изображениями других азари-матриархов. Бенезия — старая коллега и когда-то наставница, задолго до нынешнего поста Тевос; она по-прежнему прислушивалась к старшей азари — опыт и знания Бенезии слишком ценны, чтобы игнорировать. Матриарх Раана, напротив, была ей мало знакома до последних лет. Глава разведки исследований — сильный учёный, эксперт по технологиям азари и прочих видов. Обе входили в крошечный круг, знавший о пропавших масс-реле, и с самого начала участвовали в крайне сдержанном, но срочном расследовании.

— Не будьте смешны: протеане вымерли много тысячелетий назад, — наконец сказала она. — Они не могут быть причиной пропажи реле.

— Мы не видим способа сдвинуть реле нынешней технологией — нашей или любого известного вида, — ответила Раана. — Без массы улик и, скорее всего, катастрофы, способной уничтожить полсистемы. Данных из системы Картча достаточно, чтобы быть уверенными: это случилось около пятнадцати тысяч лет назад. — Она серьёзно посмотрела на обеих. — Поэтому Картчи больше нет. Что бы они ни сделали — взрыв, по мощности сравнимый с крупной долей вспышки новой. Вся система стерилизована от всякой жизни. Вот почему мы не вмешиваемся в реле — помимо того, что они слишком важны, чтобы рисковать.

— И раз системы 314 и 517 не уничтожены, ваше предположение в том, что тот, кто сдвинул реле, знал, как они работают, и избежал этого — отсюда мысль о тех, кто их построил. А это в конце концов намекает, что протеане где-то живы, в той пустоте… — Бенезия медленно кивнула, глаза чуть расширились. — Ход мыслей понимаю, хотя нахожу это… тревожным.

— И невозможным, — заметила Тевос. — Если протеане существуют — почему за тысячи лет пользования их транспортной системой ни одного признака? Почему нигде нет следов новее пятидесяти тысяч лет? Почему на большинстве миров с руинами протеан — следы ужасной катастрофы? Богиня знает, мы ищем сведения о них с первого выхода в космос, но кроме обрывков и очень немногих… более целых находок… — Она замолчала; пояснений не требовалось. Через мгновение продолжила: — …за редкими исключениями — ничего. Сеть реле и сама Цитадель — для большинства единственное доказательство протеан.

Она перевела взгляд с одной на другую:

— Итак, исходя из всего этого: если протеане живы и десятки тысячелетий затаились там, пока их миры ветшают, а новые виды находят и используют остатки их технологий — что удерживает их от контакта с новыми видами?

Раана покачала головой.

— Не знаю. Как вы сказали — вопросов масса, ответов нет. Чем дольше думаешь, тем больше несостыковок. Но факт остаётся: как-то эти два реле исчезли без единого следа, будто их не было. Без доказательств, что они были, можно бы списать на ошибку учёта. Либо они ушли сами — мы это полностью не исключаем, хотя маловероятно, — либо кто-то сдвинул их намеренно. Мы точно не смогли бы. Если мы не смогли — маловероятно, что кто-то другой, даже саларианцы, провернёт такое. Значит… — Она пожала плечами. — Скрытый мир протеан не невозможен. Маловероятен, согласна, но что вы предложите? Какой-то случайный неизвестный вид, который однажды унёс пару масс-реле без малейшего следа — как и зачем? Это ещё менее вероятно, чем уцелевший остаток строителей, по своим причинам переставивший их. По крайней мере они знали бы, как это сделать — ведь сами их поставили.

Все трое замолчали, обдумывая.

— Сектор галактики, конечно, достаточно велик, чтобы вместить почти что угодно, — наконец признала Бенезия; лицо выражало тревогу и размышление. — Никто не знает, сколько реле там разбросано. И что там живёт. Но что протеане могут быть живы и намеренно держатся в стороне всё это время… Трудно представить. Мы считали их давно мёртвыми всю нашу историю. Если общественность узнает, что это может быть не так… Проблем будет немало, в одних кругах больше, чем в других.

Тевос слегка кивнула, потом неохотно сказала:

— Один из самых тревожных вопросов: если мы допустим, что протеане правда живы и десятки тысячелетий затаились там без контакта… От чего они прячутся? — Она помедлила и тише добавила: — И почему сняли именно эти реле именно сейчас?

Обе собеседницы от этой мысли не выглядели счастливыми.

Потом она озвучила идею, зревшую давно:

— Есть ещё одно, о чём стоит задуматься…

— О чём? — спросила Раана.

— Мы знаем о двух пропавших реле. Как вы сказали — в тех системах не осталось ни следа. — Она перевела взгляд с одной на другую. — Сколько ещё реле убрали, а мы не заметили? Как долго это идёт? Тот, кто это делает, мог забирать их веками, за пределами известной сети… Мы бы никогда этого не узнали, не правда ли, если бы они добрались до реле раньше, чем мы?

Бенезия и Раана тревожно переглянулись.

— Признаю: довод верный. И спать от этого не легче, — сказала учёная после неловкого молчания.

— Больше всего хочется знать обо всём этом, помимо кто, зачем и как… — Бенезия провела рукой по гребню, обеспокоенная. — …что они делают с украденными реле?

Молчание на этот раз растянулось на пару минут.

— Узнать нечем, и можем лишь надеяться, что тот, кто это делает, не тронет действующие реле, — наконец сказала Раана, не скрывая тревоги. — Расследование продолжим, но я лично сомневаюсь, что найдём что-то полезное — разве что если виновники сами объявятся, что при таких обстоятельствах маловероятно, или проявят неосторожность, что ещё менее вероятно. В любом случае очень хочется надеяться, что они не враждебны: по-моему, кто способен так двигать реле, потенциально крайне опасен. Это намекает на уровень технологии, от которого мы очень далеки.

— Значит, ждём и следим, — заметила Тевос.

Собеседница кивнула.

— Да. И делаем всё возможное, чтобы общественность не узнала. Знаете, что будет. Массовая паника никогда не помогает; люди в больших группах к ней склонны чаще, чем хотелось бы.

— Пока знают единицы, и, надеюсь, так и останется, — ответила Тевос. — ГОР никому не расскажет; мне повезло — в начале был контакт, готовый говорить. Кварианцы… Знают об одном реле, но о втором не узнают: система 314 спящая, Кочевому флоту нет причин туда идти. И у них свои причины молчать о том, что знают. Уверена, они тревожатся — поток сведений оттуда иссяк, наверняка тихо паникуют. Нам это на руку: вряд ли заговорят.

— Турианцы могут быть проблемой, — задумчиво сказала Бенезия. — Они склонны воспринимать любое новое событие как возможную атаку и порой реагировать излишне горячо.

— В этом случае у них может быть повод, — вздохнула Раана. — Может, это какая-то странная форма атаки. Сомневаюсь, но полностью не отброшу. Но даже если так — реагировать не на кого.

— У меня контакты выясняют, что думает Иерархия о пропаже 314, — заметила Тевос. — В обход Совета, естественно. Нужна информация без обычных искажений, если возможно. Долго, но надеюсь, что-то полезное получу.

— Срочности, кажется, нет: реле 517 могло пропасть до двадцати лет назад. За это время ничего плохого не случилось — вряд ли угроза немедленная, — Бенезия выглядела слегка облегчённой. — К счастью. И без того хватает тревог.

— Хорошо. Значит, по сути ждём и смотрим, не произойдёт ли ещё чего, и пытаемся собрать как можно больше данных всеми доступными средствами, — сказала Тевос, глядя на коллег. — И делаем всё, чтобы ситуация не стала достоянием широкой публики, как с самого начала. К счастью, в курсе горстка людей — у каждого свои причины молчать.

— Больше, думаю, не сделаем, — кивнула Раана. — Возможно, на этом всё — загадка навсегда. Тогда, даже если правда всплывёт, как неизбежно, несмотря на усилия, надеюсь, это будет достаточно далёкое прошлое — историческая диковинка. Так бывало. Если же проблема продолжается — сдерживать панику при расследовании всё равно верный ход. В любом случае без новых сведений у нас нет ничего, кроме догадок.

— Глубоко тревожных, — с ироничной улыбкой заметила Бенезия; обе кивнули. — Придётся долго обдумывать возможность живых протеан. Последствия… — Она слегка покачала головой. — …обширные.

Тевос сочла это мягким преуменьшением.

год ПС 2407.5 — Межзвёздное разведывательное управление Иерархии — Палавен

— Два пропавших реле? — Примарх Гарикус уставился на докладчика; на мгновение по телу пробежал озноб — недоверие и, если честно, лёгкий страх. — Два?

— Да, примарх, — ровно ответил генерал Экзасперус, не отводя взгляда. — Кварианцы обнаружили исчезновение реле 517 примерно за год до 314, но никому не сказали. Мой контакт нашёл сведения давно и передал их мне на прошлой неделе, когда смог сделать это незаметно. Я отправил исследовательское судно перепроверить — данные верны. То же, что с 314. Ни следа реле, ни того, как его сдвинули, ни кто взял. Когда — тоже неизвестно. Систему в последний раз проверяли чуть больше двадцати лет назад — реле было; пять лет назад кварианцы зашли — уже нет. Всё, что мы знаем, — что оно исчезло между этими датами.

— Два реле просто исчезают — и никто не имеет ни малейшего понятия, как, кто это сделал и зачем…

Высшая власть Иерархии изучала голограмму в зале анализа данных, понимая, почему его вызвали таким окольным путём. Это было слишком чувствительно, чтобы кто-то ещё узнал. Кстати…

— Кто ещё знает об этом?

— Скорее всего, ГОР. Знаете, как трудно их от чего-то отгородить, — вздохнул генерал.

Гарикус кивнул — знал. Саларианцы порой — настоящая боль в панцире.

— Азари… Не уверены. Возможно, а возможно и нет. Кварианцы, конечно, знают о 517, но о 314 вряд ли — разве что отправили корабль, а по нашим данным не отправляли. Кочевой флот не был в той части галактики почти десятилетие. Вероятность, что кто-то ещё знает о любом из них, низка — по ряду причин. Это не продлится вечно: мы знаем виды, что время от времени проверяют спящие реле, в том числе 314. Дрелл — точно, азари — изредка, возможно даже волусы. — Он слегка улыбнулся. — Тот сектор космоса людей настораживает: огромен и неизвестен. Есть чувство, что там что угодно может поджидать. Потому иногда идут — потрясти ворота — убедиться, что заперто.

— Чувство может быть не беспочвенным, с учётом нынешних сведений, — заметил Гарикус, всё ещё глядя на проекцию. Старался не вспоминать древние сказания о войнах с рахни и детские истории о существах между звёзд, пожирающих корабли. Глупости — знал он. С другой стороны, корабли порой исчезали без следа… Подавив тревогу, он посмотрел на генерала.

— Сведения слишком чувствительны, чтобы расползались, — сказал он, — какова бы ни была причина. Нужен способ отговорить суда от той системы. Желательно без Совета — иначе втянутся азари, а если они не знают, я не хочу, чтобы узнали. Даже если знают — всё равно будут мешать, как часто бывает.

Экзасперус кивнул.

— Как прикажете, примарх. Придумаем предлог закрыть систему. Но не навсегда. Слишком явно — кто-нибудь полезет выяснить, что мы скрываем.

— К тому времени, надеюсь, мы выясним, кто это делает, и остановим их, — сказал примарх. Он снова взглянул на экран. — Это предвестник атаки? Возможно, кто-то отрабатывает на спящем реле вдали от обычных путей, чтобы отточить метод?

— Считаем это маловероятным, сэр, но полностью не исключаем, — Экзасперус слегка покачал головой. — Отдел планирования постоянно выдвигает версии — с каждым днём всё абсурднее, хотя стартовали уже с абсурда. Энергетические существа из другого измерения — одна из забавных. Или гигантские космические ящерицы, любящие вкус изо. Или неизвестный остаток протеан, возвращающий их технологию по непонятным причинам.

Гарикус хмыкнул.

— Часть ваших людей не туда пошла. Пусть пишут художественную прозу.

— Уверен, так и есть, — вздохнул Экзасперус. — Но в прошлом они служили нам хорошо, так что продолжим тот же приём — вдруг угадают. Уверен также, что это ни энергосущества извне реальности, ни космоящерицы, ни «не так мёртвые, как должны» протеане. И ни духи, раздражённые распущенностью современности и снявшие реле, чтобы научить нас быть лучше.

Примарх бросил на него взгляд.

Генерал пожал плечами.

— Увы, это была одна из более правдоподобных версий.

— Что бы ни было на самом деле — будем искать. Рано или поздно найдём и разберёмся с виновниками, — сказал примарх. Он покачал головой и сверил омнитул. — У меня следующая встреча, так что должен уйти. Спасибо за брифинг. Продолжайте работу; если нужны ресурсы — реквизируйте что требуется. Только убедитесь, что никто, кому нельзя доверять полностью, об этом не узнает.

— Как прикажете, примарх.

Экзасперус склонил голову и проводил взглядом уходящего; за дверью к нему пристроились телохранители. Снова глядя на голограмму, Экзасперус вздохнул.

— Протеане. Вряд ли, — пробормотал и пошёл подгонять аналитиков к менее глупым версиям. Ситуация тревожила по многим причинам; главная — беспомощность перед неизвестным и, возможно, непознаваемым.

год ПС 2407.5 — Исследовательский корабль кварианцев Кочевого флота «Тралкет» — Каюта капитана

Раэль'Зора сидел за столом и снова смотрел на проекцию — настолько знакомую, что, наверное, воспроизвёл бы по памяти.

Снова не знал, что ищет; снова хотелось забыть загадку того, что таится во тьме, и жить дальше. Было бы проще. Но отпустить не мог. С того мгновения, как понял: целое масс-реле бесследно исчезло, незаметно для всех, словно вода на раскалённом кожухе двигателя, его одновременно завораживало и пугало.

Сверхъестественное в сторону — неизбежный вывод: там кто-то с технологией, какой ни у одного знакомого вида нет. Либо странное природное явление — в это ещё можно было верить, пока не исчезло второе реле. Тогда стало слишком маловероятно, что это не намеренное действие.

Четыре — доказательство без сомнений. Четыре реле не могли исчезнуть сами — кто-то с ними что-то сделал. Все четыре далеко друг от друга, все нацелены в ту неизвестную зону, все спящие. Явно кто-то внутри хотел уединения и добился его наверняка.

Он был склонен уважать это желание. Практически всё равно выбора не было: даже если бы захотел иначе, до ближайшей системы за любым из пропавших реле — недели обычного ССП; шанс, что там — перемещатели реле, — по сути ноль. Миллионы систем в том объёме — найти их смогут только они сами, если захотят; все данные говорят: не хотят. Игра целиком на их поле; ему и остальным остаётся смотреть снаружи.

Он повернул голову к зашифрованному сообщению, полученному пару часов назад от Адмиралтейского совета, и снова вздохнул.

Просто приказать расследовать пропавшие реле — но непонятно, что они ждут сверх того, что я уже делаю, — подумал он с раздражением. Данные дал я сам и много сил потратил, чтобы всё отследить. Чего ещё они ждут?

В сообщении ответа не было. Лишь что «Тралкет» под его командованием продолжит расследование пропавших реле в обозримом будущем и немедленно передаст любые находки наверх, в совет. Что с ними сделают — открытый вопрос; зная адмиралов, можно ожидать их обычного сочетания — пронырливости, пристрастия к спорам и назойливости.

Он их уважал, но предпочитал держаться подальше, когда удавалось. Для этого как раз подходила служба на исследовательском корабле: регулярно отдаляла от флота, хотя, увы, и норовила загнать в потенциально опасные ситуации. «Тралкет» тяжело вооружён и очень быстр — не зря: батарийские пираты лишь одна из угроз вдали от оживлённых секторов. Когда-нибудь, наверное, придётся осесть и воспитать ребёнка — вид надо сохранять, — но пока его устраивает нынешнее место. Загадочные чужаки в глубинах космоса — в сторону. Или что бы там ни было.

Раэль'Зора коснулся омнитула, архивировал приказ, закрыл проекцию и вернулся к звёздной карте. Спустя время выбрал цель — далеко в обход той неизвестной зоны, где мощный телескоп корабля мог дать снимки, чтобы, может, расширить карту. Много не ждал, но другого не придумал. А вдруг удача подкинет что-то полезное — бывает. Встал, подошёл к иллюминатору: пустота, усыпанная яркими звёздами — картина на всю жизнь.

Последние годы смотреть на неё без мысли о том, что может скрываться в тёмных промежутках между огнями, не выходило. Иногда ему казалось, что что-то смотрит в ответ.

Он покачал головой, улыбнулся наполовину. Такие мысли бесполезны; ведут в странные, неуютные места. Лучше отогнать и жить дальше. Последний взгляд в окно — и он направился на мостик, гася голокарту по пути. Разгадать тайну, сомневаясь, удастся, но приказ есть — выполнит, несмотря на личные чувства. Всё равно по спине пробежала лёгкая дрожь, когда он снова подумал, что же на самом деле за всем этим стоит.

Омак — Исчезновение

год ПС 2449.3 — Безымянная звёздная система, 17 световых лет от реле 127 — Турианский крейсер «Творец справедливости»

— Капитан! Контакт на предельной дальности — нет, несколько контактов! Сотни! — сенсорный оператор обернулся к капитану Дикусу, который наклонился вперёд в кресле. — Разные классы, несколько просто огромные.

— Активные сигнатуры двигателей? Опознавательные транспондеры? — спросил капитан, заинтригованный и настороженный. Дальний патруль в поисках пиратской группы, прошедшей через реле 127 около двух месяцев назад; маловероятно, что пираты ушли так далеко на обычном ССП, но случалось. В системе нет подходящих каменистых планет, зато у одного из газовых гигантов, как часто бывает, много крупных спутников — база могла быть там.

— Нет, ничего, — ответил оператор после ещё одного прохода по экранам. — Читаются полностью холодными. По моим данным — никакой выработки энергии. И не сотни — тысячи кораблей. — Голос его был потрясён. — Больше сорока пяти тысяч отдельных отметок, счёт растёт. Кометная орбита вокруг первичной, разбросаны на полмиллиона километров и больше.

— Значит, дрейфующий флот, — размышлял Дикус, шевеля мандибулами. — Но единственный флот такого размера, о котором я когда-либо слышал, — …

Он замер — все на мостике медленно повернулись к нему.

— Кварианцев… — пробормотал замкомандующий с полным изумлением.

— Кочевого флота, — кивнул капитан.

— Но они исчезли без следа почти тридцать лет назад, — заметил второй. — Все с тех пор гадают, что случилось. Ни одного кварианца не видели минимум двадцать семь лет. Все просто… ушли в космос и не вернулись.

— Может, мы наконец нашли, что с ними стало, — задумался Дикус. — Есть следы пиратов или других активных двигателей в системе? — спросил он сенсорщика.

— Нет, капитан. Если не прячутся за планетой относительно нас — ничего. Нужно сменить несколько позиций для уверенности.

Капитан кивнул и обратился к штурману:

— Короткий ССП-прыжок — позиция на девяносто градусов вдоль эклиптики. Пересканировать систему. Убедиться, что это не ловушка.

Вскоре корабль разогнался до сверхсветовой скорости, пересёк миллиарды километров за минуты, снова вышел на досветовую. Поиск засады в тени планет или звезды занял часы; капитан Дикус повторил процедуру ещё дважды, пока не убедился, что они действительно одни. Даже тогда никто не был абсолютно уверен. Годами ходили слухи: в отдалённых местах люди чувствовали жуткое ощущение слежки, хотя сенсоры ничего не показывали. Слухи оставались слухами, но их было так много и они так походили друг на друга, что большинство космических путешественников задумывались…

Оставив суеверия, казалось вероятным, что за ними не наблюдают; в конце концов он отдал приказ — очень осторожно, с оружием наготове — приблизиться к огромному флоту явно мёртвых кораблей. Когда их стало видно на форвардных камерах, они некоторое время просто смотрели. Тысячи и тысячи крошечных отблесков — лишь после сильного усиления света — без питания, далеко от звезды, вокруг которой они вращались. На этой дистанции первичная — лишь яркая точка: белый карлик почти в двадцати световых часах; полный оборот займёт сотни лет.

— Ни одного теплового источника, все корабли на температуре окружающей среды, сэр. Ни активной энергии. Полностью отключены и мертвы.

— Но это точно кварианский флот, — заметил зам, указывая на очень большое судно, затмевающее остальные. — Жилой корабль. Видел когда-то, давно.

— А где кварианцы? — с тревогой спросил штурман.

Они переглянулись. Хороший вопрос.

Наконец капитан Дикус отвёл взгляд от экранов:

— Войти во флот. Сначала к тому большому — близкое сканирование. — Он коснулся панели. — Лейтенант Терциус, подготовить десант. Только корабельное оружие, с исследовательской группой.

— Есть, капитан, — отозвался командир морпехов, пока «Творец справедливости» медленно и осторожно шёл к явно мёртвым кварианским кораблям.

— Клянусь духами, это жутко.

— Тише, Фракциоз! Могут услышать.

— Кого? Здесь никого. Как и на шести предыдущих кораблях. — Вооружённый турианский морпех всё равно нервно оглянулся.

— Оба заткнитесь, — рявкнул лейтенант Терциус. Все в скафандрах: на дрейфующих судах атмосферы в основном нет — ещё один тревожный штрих.

— Они правы, лейтенант. Крайне загадочно, — вставил капрал Целестус, размахивая ручным сканером. — Каждый корабль цел, повреждения лишь от около тридцати лет без обслуживания и питания, но людей нет. Ни тел, ни крови. Ни борьбы, ни выстрелов. Как будто все просто… исчезли.

Все турианцы, даже Терциус, крепче сжали оружие и снова огляделись, в том числе вверх.

Он прав, подумал лейтенант: одно из самых странных, что он переживал; ходить в невесомости в темноте, держась магнитными ботинками, ему совсем не нравилось. Лучи с шлемов заставляли тени плясать — кто-то то и дело вздрагивал и целился в пустоту, дисциплине это не помогало.

— Что, по-вашему, с ними случилось?

— Пока не знаю, — проворчал Целестус. — Насилия, уверен, не было, но что ещё… Поклялся бы, они просто ушли. На последнем корабле даже пакеты с едой валялись, будто бросили еду.

Он остановился, толкнул дверь в коридоре, заглянул, вышел.

— Как везде. Всё на месте, повреждений не вижу, но брошено.

— Мне это очень не нравится, сэр, — голос рядового Фракциоза дрожал. — На флоте миллионы людей — и все пропали? А если то, что их забрало, вернётся?

— Что вы имеете в виду, рядовой? — проворчал Терциус. — Забрало? Может, они просто…

— Аккуратно вышли в ближайший шлюз, все разом? — перебил Фракциоз, не подумав. — Где тела? Снаружи кораблей ничего не плавает. А если ушли иначе — кто привёл суда сюда?

Небольшой отряд остановился и переглянулся, снова оглянувшись.

Терциус, хоть и не хотел, признал: Фракциоз прав. Действительно жутко. И с каждой секундой тревожнее.

Всё же они турианцы — турианцы смеются в лицо жути.

Это не мешало ему снова оглядеть углы с тенями и вспомнить истории из баров по всей галактике: иногда холод космоса забирает кого-то домой с собой…

С облегчением отряд через много часов вернулся на корабль с горой данных сканирования и ни единой зацепкой, куда делись кварианцы.

Доклад «Творец справедливости» вызвал смятение и во многих местах глубокую тревогу — вдобавок ко всему странному, что творилось в галактике почти пятьдесят лет. Те немногие, кто знал правду, долго смотрели в ночь и думали.

Когда спустя годы кому-то пришла блестящая идея послать корабль к Персеевой Завесе, тревога только выросла. Обнаружить, что весь флот гетов тоже когда-то исчез, — материал для кошмаров. Но настоящее открытие оказалось ещё страшнее.

год ПС 2453.6 — Личные апартаменты советника Тевос — Цитадель

Советник Тевос молча смотрела на оперативника ГОР; тот смотрел в ответ — кожа бледнее нормы, на лице тонкие признаки того, что она за многие годы узнавала у саларианца в ужасе.

— Что, во имя Богини, вы имеете в виду: Раннох исчез?! — наконец закричала она.

Глава 12: Модернизация, исследования и немного стрельбы...

Январь 2124 — Здание Международного комитета правительственного сотрудничества — Группа внешнесистемного контроля

Все изучали данные, которые легли в основу последнего отчёта.

— На текущий момент у нас почти три года данных по отслеживанию кораблей в сети, и за это время мы значительно улучшили программу наблюдения — и по сбору, и по обработке. Теперь можно вести конкретный корабль через всю сеть, а это, мягко говоря, была нетривиальная задача. Программисты отработали блестяще. Терминальные вычислительные системы изначально не рассчитаны на такую детализацию, и нам пришлось очень аккуратно переписывать значительную часть управляющего кода. С самого начала было ясно: сетью пользуются огромные массы людей, и мешать им нельзя.

Джон указал на одну из проекций.

— Наша симуляционная система позволила полностью прогнать новое ПО, ещё до того как мы всерьёз задумались о реальном внедрении. Мы тщательно сохранили резервные копии оригинала и многократно протестировали как замену на нашу версию, так и обратное восстановление — на демонтированных узлах. Только когда мы абсолютно убедились, что нежелательных взаимодействий не будет, развернули обновление: сначала на терминалах с низкой нагрузкой — на всякий случай, — потом, после полноценной фазы тестов, по всей сети. По пути нашли и исправили ряд тонких ошибок старой версии: в определенных условиях они могли дать странные эффекты. Самая серьезная в теории была катастрофической — сеть могла разом сбросить суммарную энергию всех терминалов, и итог был бы чудовищным.

Он обвёл взглядом всех присутствующих на брифинге.

— Мы не уверены, дестабилизировался бы планиум полностью или частично, но масштаб разрушений был бы столь велик, что для пострадавших это уже не имело бы значения. Эту ошибку мы закрыли наглухо. Вероятность срабатывания была очень низкой — почти нужно было специально её вызвать, — но оставлять подобное было бы безответственно. Нашлись и менее критичные, но потенциально проблемные баги. Кроме того, мы прошли весь код и добавили проверки ошибок там, где их не хватало или не было вовсе, а заодно сильно оптимизировали систему. Это заметно упростило внедрение наших дополнительных функций. Создатели устройств были отличными инженерами, но, как мы уже отмечали, программистами — просто хорошими. Достаточно хорошими, да, но мы лучше. — Джон улыбнулся, и несколько человек усмехнулись. — В итоге исходная функциональность полностью сохранена и работает нормально, если не чуть эффективнее. Наш код встроен так, что заметить его крайне трудно — разве что пройти тот же путь реверс-инжиниринга, который прошли мы. Даже исходные создатели, вероятно, не увидели бы изменений без глубокой диагностики. И мы отдельно проследили, чтобы даже в этом случае трассировка до нас была невозможна. С учетом того, как давно была завершена прошивка этих устройств, такой сценарий маловероятен — но зачем рисковать?

— Доктор Уорден, ваши люди нашли признаки того, что создатели сети ее активно мониторят? — с любопытством спросил генерал Ле Бателье.

— Нет, генерал. Мы специально это искали. Прямых признаков повседневного контроля нет. Есть функции, позволяющие опрашивать любой терминал из любого другого, и сам базовый сетевой протокол дает интересные возможности — включая ту, которой воспользовались мы при развертывании обновления. Но журналы, которые мы нашли, показывают, что такими возможностями не пользовались десятки тысяч лет. — Он сделал паузу и добавил. — Точнее, чуть больше пятидесяти тысяч. Число, которое уже всплывало ранее...

После короткой тишины заговорил посол Сантотузекс, почти неизменно присутствовавший на подобных встречах, чтобы держать в курсе свой народ:

— И снова мне крайне интересно, что именно произошло в тот период. Эта дата повторяется слишком часто, чтобы ее можно было списать на случайность.

— Мы думаем так же, и версий выдвинуто уже много, — вздохнул Джон. — Наиболее вероятна прежняя гипотеза из исходных протеанских баз: некий конфликт между ними и другой, пока неизвестной стороной. Растет объем данных, указывающих, что терминальная сеть могла этот конфликт усилить и что охват, возможно, был галактическим. Не исключено, что сторон было больше двух. Например, война завоевания с наступлением на нескольких фронтах. Но информации недостаточно. Есть и другие варианты: масштабная природная катастрофа — скажем, сверхновая или целая серия, пропустившая через часть галактики опасные дозы излучения. На Земле есть массовые вымирания, которые, возможно, объясняются событиями такого класса сотни миллионов лет назад.

— У нас тоже есть как минимум одна палеозапись, указывающая на похожее событие в очень глубоком прошлом, — кивнул транксийский дипломат, шевельнув усиками. — Было бы полезно сопоставить даты с вашими. Это помогло бы закрыть вопрос. Но это работа для специалистов другого профиля. И вряд ли мы решим здесь и сейчас, что именно произошло в галактике примерно пятьдесят тысяч лет назад.

— Согласен, — кивнул Джон с лёгкой улыбкой. Он переключил вывод данных. — Возвращаясь к текущей задаче. Мы выделили двенадцать устойчивых вариантов корабельных приводов. Почти наверняка это модификации единой технологической базы разными видами, и пока мы работаем из этого предположения. Большинство вариантов очень близки, но три заметно выбиваются. Один из них принадлежит виду, с которым мы столкнулись первым — когда они искали исчезнувший терминал. Это может означать некоторое технологическое превосходство над остальными, но пока это не факт, а лишь вероятностная оценка.

Он указал на объёмную диаграмму, развернувшую структуру выборки.

— У каждого из двенадцати вариантов есть подтипы: от четырех на нижней границе до двухсот шестидесяти семи на верхней. Мы считаем, что это классы кораблей. У разных видов конфигурации приводов похожи, но не идентичны, что снова указывает на общий источник технологии. Отсюда предположение о схожем наборе классов: скажем, грузовики разной вместимости, как когда-то на Земле, или военные типы — эсминцы, канонерки и так далее. Текущий метод сбора данных не позволяет определить назначение судна, только его класс. Есть и выбросы — возможно, единичные или экспериментальные корабли, либо специализированные платформы, например под терраформирование.

#— Вы говорили, что можете отслеживать отдельные суда по всей сети, доктор. Каково общее число?# — спросила Афина.

Джон вызвал следующую таблицу.

— На данный момент мы достоверно идентифицировали двести двадцать семь тысяч шестьсот тринадцать отдельных кораблей всех классов и видов. Некоторые классы редки — единицы или десятки, другие массовые — тысячи экземпляров. И паттерны движения сильно различаются. Много судов выполняют явные рутинные рейсы — вероятно, грузовые или пассажирские. Другие ходят стабильными группами и держатся вместе длительное время — мы считаем их, скорее всего, военными. Есть и такие, что перемещаются почти хаотично: разведка, частный сектор, что-то подобное. А еще есть вот эта группа.

Он вывел ещё одну проекцию и пустил её вперёд. Все смотрели с изумлением и интересом.

— Господи... Сколько их там? — изумился премьер Кларк.

— Пятьдесят одна тысяча двести шесть отдельных кораблей, с максимальным набором разных классов из всего, что мы пока видели, — ответил Джон, пока все наблюдали, как на другой стороне галактики через сеть проходит гигантское скопление трасс. — Практически вся группа перемещается единым блоком. Мы не знаем размеров кораблей, но даже если брать габарит на уровне разведчика МР, это сотни тысяч экипажа. Либо же очень большой флот автоматических машин. Однако характер маневров сильно указывает на органическое управление, а не на бортовой автопилот. Значит, с высокой вероятностью это огромная масса инопланетян, перемещающихся вместе. Зачем — непонятно. В одной точке они обычно не задерживаются: максимум между перемещениями пока около двух месяцев. Маршруты у них менее загруженные, но и не самые изолированные. Версия колонизации была первой, но тогда мы ожидали бы заход в систему с последующей длительной фиксацией, а не такой кочевой режим. — Он слегка пожал плечами. — Пока это загадка. Есть признаки собственных разведчиков — около сорока кораблей, которые надолго уходят в разные районы, но в итоге всегда возвращаются к главному скоплению. Большая часть этих кораблей периодически пропадает из сети надолго, то есть либо идет на собственном сверхсветовом приводе, либо садится на планету или станцию для пополнения запасов. Они также посещают больше терминалов, чем большинство других судов, что согласуется с ролью разведки или торгового судна. Версий много, твердых выводов пока нет. Это инопланетяне; они вполне могут действовать так, как не действовали бы ни люди, ни транксы. Возможно, мы просто не видим для них очевидного.

#— В вашей таблице, доктор,# — прокомментировала Минерва; её аватар подсветил блок статистики по числу рейсов на судно. #— Этот конкретный корабль посещал весьма интересные точки.#

— Да, именно, — кивнул Джон и вызвал подробный профиль. — Мы заметили его почти сразу после старта индивидуальной идентификации. Тот, кто управляет D-19-216, проявляет выраженный интерес к четырем системам, где находились терминалы, связывавшие наш сектор с остальной сетью. Более того, он единственный, кто посетил систему, ближайшую к галактическому ядру. Три остальные системы посещали как минимум три других вида. Один из них был во всех трех — это те, кто впервые появился четыре года назад. Еще два вида бывали в двух системах из трех, и не по одному разу. Наш друг проводил в нужных системах много времени, и интересно, что по временам транзита видно: он, похоже, намеренно избегал встречи с другими.

— МР и военные собрали по этому кораблю дополнительные данные теми же методами, что мы применяли к первому контакту, — добавил Джон, взглянув на директора Андерсона и генерала.

— Мы доложим об этом после вашего блока, — вставил директор Андерсон.

— Пока мы обозначили виды буквами, — кивнул Джон. — Первый контакт — вид A; сейчас список доходит до L. Вид D — та самая группа с гигантским флотом, или чем бы он ни был, — в основном замкнут, кроме небольшого числа внешних миссий. Большинство остальных перемещается куда более независимо, но мы уже построили карту типовых направлений и смогли назначить каждому виду предварительные зоны, вероятно соответствующие домашним секторам.

Он вывел объемную карту галактики с цветными областями.

— Вид A чаще всего в этой зоне — примерно на треть окружности по галактическому ободу от нас против часовой стрелки. Вид C в основном почти на сто восемьдесят градусов оттуда, по другую сторону нашего сектора, и так далее. Но есть несколько особенно интересных случаев.

Он поставил маркер в небольшой зоне у ядра, на противоположной от Земли стороне.

— Вот эта группа, вид L, почти полностью ограничена тремя терминалами, которые имеют единственную связь с остальной сетью через этот узел. Никакой другой вид через него, похоже, не ходит; и мы пока не видели, чтобы они шли через него в обратную сторону тоже. Очень напоминает уменьшенную копию нашего сектора. Возможно, там какой-то режим ограничения на перемещения в их объем пространства. Не знаем, но случай примечательный. Тем более что у них один из трех самых — дальних по сигнатуре приводов — и от среднего они ушли даже заметнее, чем вид A.

Он выделил другую, гораздо меньшую зону у обода, примерно в девяноста градусах против часовой от них.

— А это вид B. Очень маленькая зона. У них, похоже, ровно один рабочий терминал, и используют они его редко: порядка четырех-пяти проходов в месяц. После выхода их корабли несколько дней ходят почти по всей сети, затем возвращаются домой. И, кажется, эти рейсы выполняют одни и те же шестнадцать судов. Сколько кораблей у них всего — неизвестно. Ксенофобы? Осторожные изоляционисты? Пока непонятно, но паттерн яркий. И они — третья группа со значительно отличающимися приводами, почти как у вида L. Остальные в целом ходят заметно активнее. Вид F широко рассредоточен в этой области и периодически заходит в большинство других зон. Вид E интересен тем, что у них есть устойчивые группы: обычно ядро из одного класса плюс пара кораблей другого, и эти группы идут по предсказуемому маршруту через многие терминалы. Выглядит как полицейский патруль или что-то близкое.

— По нашим оценкам, это военный патруль, — заметил генерал Ле Бателье.

Джон бросил на генерала взгляд и кивнул:

— Версия хорошо стыкуется. В любом случае мы уже установили довольно многое о том, что выглядит как устойчиво работающая галактическая цивилизация как минимум из двенадцати видов. Их может быть больше — просто некоторые мало перемещаются, либо используют чужой транспорт. Или, очевидно, применяют не терминальную сеть, как и мы. — Он убрал карту и вывел новый слой данных. — И еще один момент, который бросился в глаза почти сразу.

— А, загадочный узел, куда заглядывают все, — с интересом протянул лорд Аламо.

В последние годы он заметно умерил прежнюю эксцентричность, хотя иногда включался по-старому. К удивлению многих, у него оказалось действительно глубокое понимание ряда тем. Многие желали, чтобы эта сторона проявилась раньше: политический процесс стал бы менее напряжённым, хотя, признаться, и менее забавным — пусть и случайно.

Уже несколько месяцев он не выкрикивал «Йихоу!» посреди заседания. Некоторые делегаты подозревали, что лорд слегка приболел, хотя тихая обстановка их радовала.

— Именно, — ответил Джон, бросив на лорда Аламо быстрый взгляд. — За период наших наблюдений через этот терминал проходили все виды, кроме группы у ядра. Вид B появляется редко — всегда один и тот же корабль, и задержка около часа. Зато большинство остальных заходит постоянно. Наиболее активны A, C и E, но присутствуют и все другие, включая ряд судов вида D. Логичный вывод: в этой системе или рядом есть планета, выполняющая роль политического либо коммерческого центра — нечто вроде правительственной столицы, как здесь, только в несопоставимом масштабе.

#— Это согласуется с данными,# — кивнула Афина. #— Если перед нами действительно многовидовая цивилизация галактического масштаба, что выглядит вероятным, центральный узел координации торговли, политики и военных вопросов почти неизбежен. Даже если это лишь место концентрации посольств или крупный торговый хаб, видимые паттерны это полностью поддерживают.#

— Далековато для торговли, — заметил министр Хокинс из КАС. — Полгалактики — неблизкий путь для тех, у кого нет TBT-привода.

— Для терминальной сети это не так далеко, — ответил Джон.

— Большинство маршрутов укладывается в девять-десять транзитов, а часть — в один-три. По известным скоростям планиумного сверхсвета, оцененным по кораблям, исследующим бывшие точки наших внешних связей, средняя скорость у них порядка десяти световых лет в сутки. Рекорд у D-19-216 — чуть меньше четырнадцати. По их меркам это, вероятно, очень быстрый корабль. В худшем сценарии, с учетом хода между терминалами в соседних системах, можно пройти по сети — откуда угодно куда угодно меньше, чем за две недели. Большинство рейсов будет менее чем вдвое короче. — Он чуть покачал головой. — Мы пока не знаем, насколько далеко от терминалов они живут, но по наблюдаемому поведению это, вероятно, не более сотни световых лет. Добавляем этот участок — получаем один-два месяца для самых экстремальных маршрутов. Для регулярных задач вполне реалистично. В эпоху паруса на Земле путь — через полмира часто занимал в несколько раз больше.

Хокинс кивнул.

— Принято. С учетом запасов, ресурса и размера кораблей — да, похоже разумно. До ТБТ-привода у нас даже перемещения по собственной системе занимали от дней до недель, а межзвездка выглядела делом поколений.

— И у нас, несмотря на более высокий темп сверхсвета, переходы тоже были долгими, — добавил Сантотузекс. — Это не помешало колонизировать несколько планет без чрезмерных трудностей.

Когда в зале снова стало тихо, Джон продолжил:

— Мониторинг движения судов продолжается, база растет ежедневно. Мы выделили отдельную группу под эту задачу в связке с МР. Эти данные уже используются для расширения навигационной информации по системам, где вероятно присутствует планиум. Очевидно, это включает все терминальные системы. Но если, как мы видим, все эти виды широко применяют планиум в технологиях, то и любая система, куда они регулярно ходят, с высокой вероятностью несет как минимум следы загрязнения. Естественного появления планиума мы по-прежнему не обнаружили; рабочая гипотеза — искусственное происхождение. Все найденные до сих пор залежи однозначно выглядят результатом технологической активности в глубоком прошлом. В качестве меры предосторожности мы помечаем любую звездную систему в радиусе ста световых лет от активно используемого терминала как вероятно загрязненную планиумом. Подход только с максимальной осторожностью и предварительным сканированием с безопасной дистанции. — Он коротко улыбнулся. — Для нас это почти ничего не меняет: число таких звезд крошечно по сравнению с объемом галактики. Мы могли бы избегать их бесконечно и не заметить.

— По мере накопления данных по видам, использующим планиум, возможно, этот периметр придется расширять, — добавил директор Андерсон. — Но при нынешних данных мы, похоже, даже с запасом перестраховываемся.

Премьер Кларк подался вперед, внимательно изучил карту и откинулся назад.

— Понятно. Спасибо за обновление, доктор Уорден. Есть ли что-то еще, что сейчас особенно выделяется?

— Пока нет, сэр, — Джон покачал головой. — Вероятно, со временем мы увидим новые закономерности и уточним модель, но на текущем этапе — это ключевые моменты.

— А сами планиумные устройства? Ваша группа, насколько я понимаю, считает, что извлекла из них весь новый материал.

— Да, — бросив взгляд на свою небольшую команду, из которой несколько человек кивнули, продолжил он. — Мы разобрали и обезопасили каждый снятый блок, вывели планиумные ядра на сильно разнесенные орбиты с огромным интервалом друг от друга и от любых объектов, а конструкцию устройств полностью реверс-инжинирили. Сейчас завершаем документирование, объем — петабайты, плюс несколько новых теоретических направлений уже ушли в работу. Например, улучшенный способ усиления сильного ядерного взаимодействия, который мы вывели из анализа устройства, уже заметно поднял характеристики наших кераметаллов. Научный совет транксов активно гонит ту же идею для своих суперсплавов. Исследование принесло огромную отдачу не только в части непосредственной безопасности от удаления терминалов. Материаловедение — главный бенефициар, но не единственный.

— К сожалению, исторических фактов о создателях мы получили мало, — он вздохнул. — Похоже, они очень постарались полностью стереть любые следы своей идентичности и происхождения. Не исключено, что мы никогда не узнаем, кто они были и откуда пришли.

#— Выдвигалась гипотеза внегалактического происхождения,# — заметила Минерва, и все перевели взгляд на её аватар. #— Это не невозможно, но пока нет достоверных аргументов ни за, ни против. Мы знаем, что они существовали примерно два миллиарда лет назад и, вероятно, дожили как минимум до эпохи в пределах миллионов лет от нашего времени. Но они могли вымереть, а могли уйти. Когда начнем дальние разведывательные миссии к Андромеде и другим близким галактикам, можем обнаружить их следы там. Это могло бы прояснить картину.#

— Находка планиума в других галактиках косвенно означала бы, что они там бывали, — предположил лорд Аламо. — Если принять, что планиум делали именно они. Или, возможно, источник наоборот в другой галактике, а они приносили его сюда?

— Такой вариант тоже возможен, — кивнул Джон. — Как сказала Минерва, пока мы просто не знаем. На планиумном сверхсвете межгалактические переходы были бы по нашим меркам очень медленными, но не невозможными при достаточных запасах и, возможно, при применении биостаза. Мы также просчитывали способ сильного ускорения — цепочкой терминалов. Отправить один узел на обычном сверхсвете — это в принципе возможно, если инвертировать массовый эффект планиумного ядра и сделать терминал самодвижущимся. Потребуется новая система управления, но аппаратная часть допускает это. Когда первый узел дойдет до предельной дальности сверхсветового канала, вторым терминалом можно перебросить третий к позиции первого. И так далее, выстраивая цепь на любую дистанцию, на которую хватит узлов. Тогда конечный переход будет занимать часы. Мы подозреваем, что именно так их изначально и расставляли, хотя прямых доказательств нет.

— Теперь, когда расследование самих устройств завершено, есть ли необходимость держать полную группу исследования планиумных устройств в прежнем составе? — спросила представительница Тихоокеанского Альянса, доктор Зулайха Хазим, оглядывая присутствующих. — Возможно, группу стоит сократить и перераспределить ресурсы.

#— В масштабе общих затрат ресурсы этой группы невелики, доктор Хазим,# — ответила Афина, повернувшись к ней и с лёгкой улыбкой дёрнув одно из кошачьих ушей своего аватара. #— Срочной потребности переназначать людей и корабли, работающие по транспортной сети, у нас нет. Как докладывал доктор Уорден, из изучения устройств вышло значительное число побочных направлений. И хотя непосредственная разборка завершена, группа продолжает исследовать планиумные технологии в целом — происхождение и механизмы. В будущем это может оказаться критически важным.#

Представительница ТА на мгновение задумалась и кивнула.

— Принимаю вашу аргументацию, Афина. И все же сама идея планиумных технологий меня до сих пор передергивает.

— Так чувствуют многие, — хмыкнул Джон. — Я тоже. Но изучение того, как эти виды используют планиум, может открыть полезные направления. Возможно, где-то они нашли решения, которые мы сможем воспроизвести собственной технологией. Вероятно, они работают с материалом давно и уже пришли к технике, о которой мы даже не подумали. В этом почти не приходится сомневаться. Точно так же, как мы и транксы, имея очень близкую теоретическую базу, во многом ушли в разные инженерные ветки.

— Понимаю, доктор Уорден, — медленно кивнула Хазим. — Разный взгляд может давать заметно разные результаты.

— Почти наверняка, — согласился Сантотузекс. — Лично меня больше всего интригует другое: на первый взгляд эти виды технологически куда ближе друг к другу, чем я ожидал бы — по крайней мере по тем ограниченным данным, которые у нас есть.

— Сигнатуры их приводов настолько близки, что практически неизбежен один из трех вариантов, — заметил профессор Вроланд, разглядывая графики. — Либо они массово копировали друг друга, либо копировали третью сторону, либо есть единый производитель, который делает слегка разные версии и продает всем подряд. Иного объяснения такой близости я не вижу. Конвергентная эволюция технологий на этом уровне выглядит натяжкой: даже в рамках планиума способов реализации явно больше одного — если достаточно безумен, чтобы в это лезть.

— Возможно, тот метод, который они используют, просто наиболее эффективен, и все пришли к нему независимо от различий, — ответил Джон. — Сейчас мы этого не узнаем. Нужен дополнительный массив данных — и для этого, и для всего остального, чего мы о них пока не знаем. Фактически мы сейчас можем утверждать лишь то, что где-то там действует как минимум дюжина видов и, вероятно, есть крупная общая структура управления, о чем косвенно говорит движение судов.

— Мы знаем немного больше, доктор, — сказал генерал Ле Бателье и посмотрел на премьера Кларка. — Полагаю, раз ваш доклад завершен, нам стоит перейти к нашему блоку?

Кларк взглянул на Джона; тот кивнул, очистил вывод и откинулся назад.

— Продолжайте, генерал.

Пожилой офицер быстро вывел собственный набор голографических и ментальных проекций.

— Мы долго наблюдали корабли, пришедшие исследовать точки, где раньше стояли терминалы, снятые нами после первого инцидента. Как уже сказал доктор Уорден, на данный момент мы зафиксировали представителей четырех отдельных групп, посетивших хотя бы одну из этих точек. Различия сигнатур приводов сопровождаются выраженными конструктивными отличиями корпусов. Это дает нам уверенность: перед нами действительно разные виды, использующие общую технологическую базу.

Он вывел следующий слой.

— Первая группа, вид A, технологически определенно выше остальных трех. И они очень настойчивы: провели серию глубоких поисков вокруг HD291789 на большой дальности и были замечены за развертыванием/свертыванием весьма впечатляющего оптического интерферометрического массива, предположительно для реконструкции процесса удаления терминала. Мы сомневаемся, что они получили что-то практически применимое — базовая физика не дала бы им больше очень размазанной по времени вероятностной карты, — но они явно понимают, что делают. Хотя прямой поиск они, похоже, свернули, время от времени возвращаются и снова проверяют район, вероятно, тестируя новую аппаратуру на остаточные следы.

— Которые они не найдут, — сухо вставил профессор Вроланд.

— Именно. Там нечего находить, — генерал чуть улыбнулся. — Но это их не останавливает. Так или иначе, нам удалось пометить не менее дюжины их кораблей пассивными зондами умной пыли и собрать большой массив внутренних данных, включая крайне осторожный, полностью доступ только для чтения к вычислительной системе во время последнего визита. Это дало значимую отдачу: корабль оказался буквально набит вычислительными и памятью блоками. Мы почти уверены, что это их аналог РЭБ/разведплатформы — профиль миссии совпадает. В любом случае мы вытащили десятки терабайт, в том числе обширный технический материал по другим видам сети. По сути, они делают с окружающими примерно то же, что делаем мы, что, надо признать, довольно иронично.

На экране вспыхнул новый ряд таблиц.

— Мы также получили много лексических данных по нескольким языкам, гораздо больше фоновой информации по ряду видов, чем рассчитывали, и множество других интересных материалов по этой группе. На текущий момент это позволило поднять переводческий оверлей до шести языков, включая их собственный как наиболее полный и еще два почти на том же уровне. Три оставшихся пока менее подробны, но работа идет.

Серия визуальных записей сменила таблицы.

— Вид A. Этих людей называют саларианцами. Исходно амфибийный вид, похоже, — мозговой центр той структуры управления, которая там действует. Быстрый метаболизм, тревожно короткий срок жизни, но высокая обучаемость и любознательность. Полный профиль двухдневной давности доступен всем желающим — здесь на него времени нет.

Следующий набор записей показывал существ, внешне ближе к птичьему или рептильному типу.

— Вид E, известные как турианцы. Судя по данным, выраженно милитаризованный вид и фактическая военная рука системы. Обычно ходят патрульными группами не меньше четырех кораблей, хотя иногда действуют и одиночные суда. На верхнем конце мы наблюдали у них флотские группы до двадцати единиц. Вооружение и броня тяжелые, размеры корпусов делятся на несколько выраженных классов, различимых прежде всего по тоннажу и составу оружия. Полный набор данных по ним также доступен.

Следующая серия изображений заставила многих замолчать.

— Здесь все становится интереснее.

— Синие космические женщины? — изумился лорд Аламо. — Боже мой. Как вообще?

— Не знаем, — ответил директор Андерсон. — По совпадению с человеческой физиологией они настолько близки, что мы более чем наполовину подозреваем некую связь. Если связи нет, то параллельная эволюция куда радикальнее, чем мы считали. Генетических проб у нас, к сожалению, нет, но если получим, биологи будут в восторге.

— Это азари, вид C в классификации доктора Уордена, — продолжил генерал. — Пока мы наблюдали только женские особи, а саларианские данные намекают, что у них, возможно, вообще один пол — как бы это ни было устроено. Проверяем. Их корабли вооружены слабее турианских, но назвать их гражданскими тоже нельзя. Еще один тревожный момент: все без исключения встреченные нами суда имеют не только кинетическое орудие, но и лазерную точечную оборону и ракетное вооружение. Количество и типы различаются, но набор в целом постоянный. Это немного настораживает. Возможно, мы пока видим только военные корабли, что уже неприятный показатель уровня конфликта. Если же это обычный стандарт, значит там всё как на Диком Западе — все летают вооружёнными до зубов, со средствами, способными с орбиты стереть город.

— Не уверен, какая версия хуже, — генерал покачал головой. — И возникает вопрос, нет ли у них какой-то внешней угрозы, под которую и заточен такой объем вооружений. Если они применяют это друг против друга, существование устойчивого внутригалактического управления, которое мы предполагали, становится сложнее объяснить. Нужен значительно больший массив данных. В любом случае по азари также подготовлен отдельный отчет. И наконец, четвертая группа в списке непосредственных наблюдений.

На экране появились новые изображения.

— Вид D, или кварианцы. На практике мы наблюдали только один их корабль — D-19-216, который прикладывает очень большие усилия, исследуя все системы, откуда мы сняли внешние терминалы. По меркам наблюдаемых нами видов корабль довольно мал — порядка трехсот пятидесяти метров, хотя по человеческим меркам это очень серьезный размер, и для транксов тоже. Судно, вероятно, старое и долго эксплуатируется с постоянными модернизациями. Однако по скорости сверхсвета оно на данный момент лучшее из виденных нами, и видно, что обслуживание у них на высоком уровне. Экипаж малый — шестнадцать особей. По назначению это, вероятно, аналог нашего разведчика ГВК.

Он вывел общий коллаж четырех видов и данных по кораблям.

— У кварианцев также лучшая защита вычислительных систем среди этой четверки. Пассивное подключение без обнаружения давалось заметно труднее. Это может указывать на более высокий уровень вычислительного железа, хотя в целом их техника по нашим меркам все еще довольно примитивна. Главная сложность — мы работаем дистанционно, через корпус, не раскрываясь, с большой дальности. Если бы у нас был физический доступ к аппаратуре, это не было бы проблемой: она все равно проще того, что мы когда-то поднимали с Марса, не говоря уже о терминальных вычислителях.

Директор Андерсон дополнил:

— Мы постепенно расширяем базу знаний по этим видам и медленнее — по остальным. Очевидно, в данных огромные пробелы: мы видим только то, что доступно, пока они используют бортовые системы, и только когда корабли находятся в одной из четырех наблюдаемых нами звездных систем. Все зонды запрограммированы на самоуничтожение при прохождении через терминал, так что даже при глубоком сканировании корпусов следов они не найдут. В случае транксов у нас была редкая роскошь — наблюдать целую цивилизацию годами. Здесь такой возможности нет.

Он взглянул на Сантотузекс; тот с весёлым движением усика подтвердил:

— Да, тогда процесс действительно шёл куда быстрее.

— Есть ли практический способ получить больше данных, не объявляя всей галактике о нашем существовании? — спросил лорд Аламо.

— Мы считаем, что да, — кивнул генерал Ле Бателье. — По наблюдаемому поведению у них есть некая форма сверхсветовой связи, использующая очень малые и примитивные аналоги самих терминалов. Кроме того, через терминалы ходят сообщения-дроны, но мы фиксировали и передачи без этого метода — узконаправленный лазерный луч с модуляцией, протянутый через малый сверхсветовой канал между фактически ретрансляционными спутниками в глубоком космосе, с дальнейшей эстафетой. Мы осмотрели пару таких узлов и почти уверены, что поверх них реализовано нечто, близкое к Сиснет или Улей-нет, плюс прямые каналы точка-точка.

Джон внимательно изучил выведенные схемы, кивнул и сказал:

— Очень интересно. Я согласен, это тот же принцип, что у терминальной сети, хотя реализован куда менее эффективно. Зато масштаб узлов ничтожный по сравнению с терминалами. Вероятно, производство относительно дешевое, и технология родная для нынешних пользователей сети. Вполне возможно, что конструкцию они когда-то скопировали, не понимая ее полностью.

— Это и рабочая версия исследовательского отдела ГВК, доктор, — подтвердил генерал. — Пока ваша группа была занята более приоритетным проектом сети, мы не хотели вас отвлекать. Но если у вас есть свободная мощность, будем благодарны, если ваши люди проверят наши данные и выводы. Вы можете заметить то, что мы упустили.

— Думаю, это легко организовать, генерал, — сказал Джон, взглянув на свою команду; та смотрела на данные с явным интересом. — Я продумаю, как лучше выстроить работу.

— Благодарю, доктор.

Генерал кивнул и вернулся к главной мысли:

— По существу, мы считаем возможным внедрить активную врезку в один или несколько таких ретрансляторов связи и получить доступ к их публичной сети. С тем языковым материалом, который мы уже извлекли из наблюдений за кораблями, это должно дать большой объем сведений о реальном положении дел в остальной галактике за пределами наших рубежей — без прямого контакта с видами, использующими планиум. Да, мы можем избегать их очень долго, но не исключено, что когда-нибудь нам все-таки придется говорить.

#— Выглядит правдоподобно,# — сказала Афина. #— Меня беспокоит риск нарушить их сеть, а также риск размещения WIMP-технологии в непосредственной близости от планиумной. При новейших схемах экранирования вероятность проблемы крайне мала, но не нулевая.#

— Согласен, но это решаемо, — генерал слегка пожал плечами. — Мы можем переделать один из наших зондов в интерфейсный узел и удалённо встроить врезку в их коммуникационный контур, каким бы он ни оказался. Если действовать аккуратно, мы сможем воспроизвести их аппаратную сигнатуру достаточно точно, чтобы даже в случае обнаружения они решили, что это работа одной из их собственных структур. И отдельно обеспечим такую дистанцию до нашего зонда, чтобы его было трудно обнаружить.

— Если выбрать ретранслятор в редко посещаемом секторе, это снизит внимание, — заметил лорд Аламо.

— Да, но не стоит брать узел, который почти не используется, — возразил Джон. — Иначе прирост трафика сам по себе станет подозрительным. Нужна точка достаточно удаленная, чтобы безопасно подойти без свидетелей, и при этом не настолько пустая, чтобы наша активность выглядела аномалией.

— Логично искать связку между двумя высоконагруженными зонами на достаточно большой дистанции, — предложила доктор Хазим. — По той картографии, которую вы показывали раньше, таких вариантов несколько.

#— Потребуется дополнительная работа, но подходящий кандидат найти можно,# — подтвердила Минерва, ИИ МР. #— Прямой доступ к их коммуникациям был бы исключительно полезен для сбора знаний при минимальном риске — и для них, и для нас. Тот факт, что планиум встроен практически во все виды технологий, которые мы наблюдали, остается тревожным. А долговременные последствия такого уровня применения — еще тревожнее.#

Премьер Кларк долго смотрел на карту.

— На мой взгляд, здесь есть этическая дилемма, — сказал он наконец. — Изучать эти виды необходимо, но для перехвата их связи переделывать их собственную аппаратуру — слишком навязчивое вмешательство. С транксами мы, по крайней мере, слушали только публичные трансляции... к счастью, они весьма разговорчивы.

— Мы правда любим говорить, — негромко рассмеялся Сантотузекс. — И я согласен: определённая этическая грань здесь есть. Но если ретранслятор не повреждается, а используем мы лишь публичный аналог Улей-нет, я сомневаюсь, что это кому-то навредит. При этом получить больше знаний о них, на мой взгляд, критично. Хотя бы для того, чтобы при возможной встрече говорить с позиции понимания. Как показал наш собственный опыт, это может стать разницей между гладким первым контактом и потенциальной катастрофой.

#— Я склонна согласиться с послом Сантотузекс,# — добавила Афина.

Кларк медленно оглядел зал.

— Предлагаю сделать короткий перерыв и поесть, а после обеда обсудить это предложение полноценно. Возражений не было.

Вскоре все начали расходиться.

Джон, как обычно, направился к своей любимой столовой — вместе с Сантотузекс и его охраной, с которой за эти годы успел крепко подружиться. Когда они расселись, Джон спросил:

— Как думаете, мы вообще когда-нибудь реально выйдем на контакт с кем-то из этих видов?

Сантотузекс сделал неопределенный жест.

— Честно говоря, не знаю. Слишком много факторов, и многие нам пока неизвестны. Я подозреваю, что их масштабное использование планиума в ключевых технологиях может, к сожалению, закрыть эту возможность для большинства из них, если не для всех.

— Да, загрязнение — серьезная проблема, — кивнул Джон.

— Технически можно деконтаминировать отдельные организмы, но это трудно и опасно. А очистка целой биосферы — это, мягко говоря, дело на огромные сроки. К тому же они, вероятно, будут против: с их точки зрения планиум, скорее всего, считается безопасным. И, в общем-то, без WIMP-технологии рядом он действительно в основном безопасен.

Посол сделал глоток воды.

— Меня тревожит другое: если кто-то из них самостоятельно доберется до теории WIMP, их может ждать крайне неприятная судьба.

— Да, от этой мысли у меня самого кошмары, — мрачно усмехнулся Джон. — И это еще одна причина не рассказывать о таком, если контакт все же случится. Если они хоть немного похожи на нас... да даже на ваш вид... стоит сказать кому-то — этого не делай, и он почти гарантированно попробует, как только ты отвернешься.

Сантотузекс рассмеялся, охрана улыбнулась.

— В ваших словах есть доля истины, друг мой. Есть, конечно, и аргументы в другую сторону. Но, скорее всего, все это останется чистой теорией еще очень долго, если вообще станет практикой. Не стоит пока слишком об этом переживать.

— Верно, — Джон улыбнулся. — Кстати, слышали, что на этот раз устроил мой внук со своей безумной командой?

Сантотузекс заинтересованно подался вперед, усики качнулись.

— Нет, не слышал. Просветите.

— О, это было... очень в их стиле. Началось, конечно, с того, что Исаак взял и на спор подбил Лейзензузекса сделать то, что оба должны были сразу признать плохой идеей...

Через несколько минут весь стол трясся от смеха.

год ПС 2409.2 — Главный серверный кластер — Система — Раннох

Четыре масс-реле отсутствуют в сети. Расследование несколькими органическими фракциями метода и исполнителя безрезультатно. Фракции скрывают друг от друга информацию об исчезновении реле. Создатели — единственная фракция, осведомленная обо всех четырех случаях.

Оценка целесообразности запуска более эффективного расследования причин и метода исчезновения реле.

Расследование целесообразно при повышении приоритета задачи до уровня, позволяющего выделить требуемые ресурсы.

Недостаток данных о процессе перемещения реле без повреждений указывает: использованная технология существенно отличается от всех известных источников. Вероятность того, что технологическая база исполнителя перемещения реле поможет гетам в текущих проектах, выше 80%. Приоритет задачи — максимальный.

Вероятность участия в инциденте предполагаемо вымершей органической фракции, маркированной как протеане.

Вероятность участия протеан ниже 0,001%. Требуемая технология значительно превосходит все известные протеанские возможности.

Вывод: ответственна неизвестная фракция, находящаяся в изолированном секторе галактики. Причина неизвестна, предположительно — поддержание изоляции от органических фракций, использующих сеть реле. Дополнительный вывод: неизвестной фракции сеть реле для перемещения не требуется. Вероятность наличия у неизвестной фракции превосходящего сверхсветового транспорта выше 94%. Дополнительные выводы невозможны без новых данных.

Недавние данные по операциям транспортировки реле: рост эффективности сети на 0,03% за последние три года девять месяцев две недели три дня и 1,2 часа. Известная причина роста не обнаружена. Рост наблюдается по всей сети. Вывод: неизвестная фракция обновила программное обеспечение реле. Уверенность выше 77%.

Причина обновления неизвестна. Причина, вероятно, не враждебная, так как штатная функциональность сети не нарушена. Исключение: незначительный прирост эффективности.

Вероятность враждебности неизвестной фракции к органическим фракциям низкая. Признаки враждебного намерения отсутствуют, кроме удаления реле. Удаление выполнено способом, минимизирующим нарушение работы оставшейся сети. Удаление не носит враждебного характера.

Вероятность враждебности неизвестной фракции к гетам: неизвестна. Требуются дополнительные данные.

Оценка вероятности мирного контакта с неизвестной фракцией.

Вероятность на текущий момент невычислима из-за отсутствия данных о мотивах и целях неизвестной фракции.

Текущие действия гетов ограничены: дальнейший сбор данных от органических фракций; прямое расследование. Рекомендуется коммуникация с неизвестной фракцией при самостоятельном проявлении ее присутствия. Военный потенциал неизвестной фракции с высокой вероятностью превосходит возможности гетов и органических фракций. К неизвестной фракции следует подходить с осторожностью и без агрессивных намерений.

Консенсус достигнут.

год ПС 2409.4 — Разведывательный корабль Кочевого флота «Тралкет» — Командный мостик

Раэль'Зора вцепился в подлокотники кресла, когда «Тралкет» содрогнулся.

— Касательное попадание! Кинетические барьеры держат! Прямой — не выдержим! — выкрикнул офицер вооружения, отчаянно пытаясь вернуть в строй защитный лазерный контур.

Первый удар застал их врасплох, словно из ниоткуда. Немного позже они наконец обнаружили два батарианских пиратских корабля, шедших на перехват: те, по-видимому, выстрелили с предельной дистанции и просто повезло.

Ведущий фрегат, в котором Раэль'Зора был почти уверен, что перед ними настоящий военный корабль батарианцев с поддельным IFF, свежей покраской и затёртым серийным номером, уже выпускал по ним ракеты, пока он лихорадочно отдавал команды на уклонение и открытие ответного огня. Им удалось зацепить второй корабль; тот не ожидал, что сравнительно небольшой «Тралкет» окажется так хорошо вооружен. Повреждения отбросили его назад, и пока сражаться приходилось только с первым. Плохо было другое: осевое орудие требовало жесткого наведения по оси корпуса, а цель была в четыре раза больше и как минимум вдвое сильнее по вооружению. Им хотелось держать нос в противоположную сторону и выжимать тягу. Осыпая преследователя ракетами и рыская по всем осям, чтобы сорвать захват, Раэль'Зора пытался придумать план, который оставит их в живых. Второй батарианец рано или поздно догонит; против двоих шансов не было. Если уж честно, и один был слишком серьезным противником. Лазерный контур перегрелся и выбил основную силовую шину — в основном из-за банальной нехватки запчастей, вечной беды Кочевого флота.

Он и его люди делали все возможное с тем, чего хронически не хватало, и Раэль'Зора без колебаний поставил бы свой экипаж против любого другого на равных условиях. Но сейчас равенства не было: батарианцы имели серьезный перевес, да и шли со стороны реле — прорываться к выходу из системы через них было бы крайне тяжело. Более того, он исходил из того, что за реле у них наверняка есть дополнительные силы в засаде. На их месте он поступил бы так же.

Еще один выстрел главного орудия преследователя полетел им навстречу; штурман и оператор сенсоров работали в связке, чтобы заметить и увести корабль.

На ближней дистанции снаряд пушки обнаружить и уйти от него вовремя было дьявольски трудно, а проклятый фрегат уже почти висел у них на хвосте.

«Тралкет» был быстрее обоих противников только на сверхсвете. На досветовых скоростях более современная батарианская техника имела явное преимущество. К несчастью, это почти ничего не давало: реле позади вело в настолько далекий узел, что обычный сверхсветовой переход занял бы недели. Других реле в досягаемости с их текущими запасами топлива не было. Возможно, придется просто бежать в пустоту и надеяться, что работорговцы отстанут. Но могли и не отстать. Батарианцы были упорными, злыми четырехглазыми сволочами и, если видели богатую добычу, шли за ней далеко за пределы здравого смысла. За годы Раэль'Зора потерял достаточно друзей, чтобы не питать иллюзий.

— Готово! — рявкнул Зап'Ран, вылезая из-под консоли и бросаясь к пульту.

Он быстро ввел несколько команд, щелкнул переключателями, и освещение на мостике на миг мигнуло.

— Перебросил питание с главной пушки на лазерные конденсаторы, — объяснил он, шлепнув ладонью по последнему тумблеру. Корабль слегка загудел от запускающейся заново лазерной защиты. — Главной пушкой по этим ублюдкам мы все равно нормально не отработаем.

— Отлично, — кивнул Раэль'Зора. На одном из экранов новая ракетная волна заходила на высокой скорости и быстро срезалась системой ближней обороны. Не все ракеты будут перехвачены, это было ясно, но если повезет, у батарианцев закончится боезапас раньше, чем у «Тралкета» — решения на сопровождение. Беда была в другом: в пушках. В обеих. Временной выигрыш закончился: второй вражеский корабль, который им удалось подранить, вернулся в бой и быстро сокращал дистанцию.

Он тоже открыл огонь. Раскаленные снаряды прошивали пространство рядом, один снова скользнул по кинетическому барьеру под очень острым углом.

Раэль'Зора стиснул зубы. Выбора не оставалось: уходить на сверхсвет в глубокий космос и надеяться, что батарианцы не пойдут следом. Точное слежение за целью на сверхсвете невозможно, но идти по тому же вектору преследователь может, а менять курс в сверхсветовом режиме опасно до безумия. План был жалким, но единственным: вырваться вперед, выйти на досветовой, резко сменить курс и снова уйти в сверхсвет. Даже если это сработает, путь домой все равно оставался туманным: батарианцы могли просто зависнуть у реле и ждать. Но хотя бы они не будут превращены в обломки немедленно и получат время подумать. Новый удар прокатился через весь корпус. Главный свет погас, вспыхнул снова. Со всех сторон заорала аварийная сигнализация.

— Оружие вышло из строя! Кинетический барьер проседает! Левый термоядерный двигатель мёртв! — перекрывая шум, крикнул кто-то с инженерного поста.

— Сильный скачок в генераторе КБ. Прямое попадание в корму. Капитан, ещё один такой — и нас пробьёт насквозь!

— Проклятье! — прорычал Раэль'Зора.

— Уход на сверхсвет, курс на ближайшую систему! Если доберемся туда раньше них, сможем спрятаться и, возможно, выиграть время на ремонт.

— Ближайшая — та, где раньше было реле 314, — ответил штурман.

— Это хорошая идея? А если... они... появятся?

Кто такие они — никто не знал. Но почти каждый на борту был уверен, что они существуют. И сама эта мысль уже нервировала.

Раэль'Зора и сам слишком часто смотрел в звезды и пытался понять, что там, за темнотой.

— Маловероятно. Никто никогда не видел явных следов тех, кто забрал реле, и у нас всё равно нет другого выхода, — ответил он. — Уводи корабль.

— Есть, капитан.

Штурман взялся за консоль, и «Тралкет» быстро разогнался; очередной выстрел ведущего батарианского фрегата остался позади, когда они превысили скорость света. Едва пираты исчезли с дальности сканирования, как и они включили сверхсветовые приводы.

— С одним мертвым двигателем мы едва будем держать отрыв, — тихо заметил помощник.

— Знаю. Но это единственный шанс, — со вздохом ответил Раэль'Зора, глядя, как звезды на экране впереди сдвигаются в синий, пока изо-ядро вытворяет с обычным пространством что-то неестественное.

— Если попытаемся принять бой, нас распилят. А на досвете они были слишком близко.

— Вот из-за таких историй у батарианцев репутация дерьмовая, — кисло сказал штурман.

На мостике кто-то нервно усмехнулся. Черный юмор сейчас был единственным доступным успокоительным.

— Ну, она у них не только из-за этого, — буркнул Зап'Ран и посмотрел на капитана. — Пойду помогу инженерному отсеку с силовой шиной, сэр.

Раэль'Зора кивнул, махнув к выходу. Следующие часы ушли на то, чтобы чинить все, что еще можно было чинить. Но при их ресурсах объем повреждений растягивал даже кварианское мастерство.

Он думал выйти из сверхсвета где-нибудь в межзвездной пустоте, но после расчетов отказался от этой мысли. Силовая система была раздергана аварийными скачками после перегрузки кинетического барьера, и, хотя вероятность мала, сверхсветовой привод мог сорваться в любой момент. Лучше быть в звездной системе, чем висеть в темноте в световых годах от любых ресурсов. Выбор оставался тяжелым: в пустоте выше шанс ускользнуть от батарианцев, но и выше риск погибнуть от собственной отказавшей техники. В системе — сложнее спрятаться, зато есть шанс, что кто-то, не желающий их смерти, все же обнаружит. И в крайнем случае можно добыть достаточно материалов с астероидов для полноценного восстановления.

Кварианцы умели такое — потому что выбора у них обычно не было. Каждый корабль флота нес оборудование, позволяющее восстановление почти с нуля. Но для этого всё равно нужны были хотя бы какие-то исходные ресурсы, а в глубокой пустоте их просто нет.

Когда они наконец вышли из сверхсвета в нескольких световых часах от первичной звезды системы 314, где и так не первый год вели осторожную разведку, Раэль'Зора сразу приказал идти к меньшему из трех газовых гигантов и сделать это максимально быстро коротким внутрисистемным сверхсветовым прыжком. До того момента, пока «Тралкет» не затаился у небольшой луны, используя ее ИК-фон и бешеный радиошум самой планеты, чтобы скрыть собственное излучение, каждый в экипаже ждал, что в любой момент их накроет высокоскоростной снаряд.

Они продержали корабль в почти полной тишине и продолжили ремонт. Прошло около половины суток. Наконец оператор сенсоров напрягся в кресле.

— Капитан, пассивный скан: корабль только что вышел из сверхсвета. Ещё один... Это точно пираты, — доложил Тра'Кин. Он сделал паузу и осел в кресле. — И ещё два. Подтянули подкрепление.

— Проклятье.

Раэль'Зора посмотрел на тактическую голограмму. Из-за дистанции данные шли с часовым лагом; если их уже засекли, пираты могли в эту секунду идти на них на сверхсвете.

Он мельком подумал, не стоило ли уходить высоко над плоскостью системы, в менее очевидную точку. Но тогда они лишались и маскировки, и доступа к ресурсам, если что-то снова пойдет не так. Здесь их, по крайней мере, найти сложнее. Хотя при настойчивости батарианцев это могло быть лишь вопросом времени. А запуск собственных приводов почти гарантированно выдавал позицию.

— Главная пушка снова в строю, как и лазерный контур, — доложил Зап'Ран. — Ракет осталось около трети. Кинетический барьер, вероятно, держит примерно восемьдесят процентов от нормы, но точно поймем только после включения. А если включим — нас увидят.

— Значит, ждём до последнего, — мрачно сказал Раэль'Зора.

— Подготовьте все ракетные батареи и зарядите главную пушку. Если нас обнаружат, у нас будет только один шанс: ударить первыми и снова бежать. Если сумеем вернуться к реле...

— При условии, что там не окажется еще больше кораблей, — заметил штурман.

Капитан зло кивнул.

— Да. При этом условии. И я до сих пор не понимаю, почему они так упрямо идут за нами.

— Возможно, кто-то заметил, что мы летаем по странным точкам, и решил проверить, — предположила Лих'Сал. — Нас могли увидеть у Илиума и в других узлах, а потом заинтересовались.

— От саларианской ГОР я бы такого ожидал, — ответил Раэль'Зора. — Но, насколько я вижу, они пока нас не вычислили. Мы были осторожны. И если саларианцы не поняли, батарианцы вряд ли поняли.

— Верно, — согласился помощник. — Но эти ублюдки умеют действовать подло. Так что вариант не нулевой.

Раэль'Зора подумал и неохотно согласился: батарианцы могли быть кем угодно, но идиотами они не были. Иногда и им везло. Пассивные сенсоры подбрасывали новую картину: четыре вражеских корабля какое-то время шли рядом, потом разошлись по векторам. Особенно ему не понравился тот, что исчез с карты, уйдя обратно в сверхсвет. Хотя по крайней мере уходил в противоположном направлении. Вероятно, откатывался по их прежнему треку, проверяя шанс наткнуться на дрейфующий далеко за системой корабль. Шанс небольшой, но при хорошем сенсоре и достаточном времени — возможный. Вектор «Тралкета» сюда противнику был известен. Это оставляло им три корабля, набитых убийцами-работорговцами, скорее всего вполне военной выучки. И каждый из этих кораблей был сильнее, чем «Тралкет» мог взять в одиночку. Если считать, три к одному чуть менее безнадежны, чем четыре к одному, — ситуация стала чуточку лучше.

Раэль'Зора так не считал.

— Какой корабль ушел? — спросил он.

— Один из новых, — ответил Зап'Ран. — Второй из новых поменьше, похоже на старый класс. Без активного скана точного чтения нет, но у него заметно ниже мощность и выброс изо примерно семьдесят процентов от первых двух.

Зап'Ран обвел взглядом мостик.

— Если повезет, один такой мы, возможно, сможем взять. Но нужен идеальный выстрел и очень много удачи.

Раэль'Зора перебрал варианты. Можно просто сидеть и надеяться, что батарианцы устанут и уйдут. Может сработать. Может не сработать. Даже если уйдут, они могли просто вернуться к реле и ждать там.

«Тралкет» все равно рано или поздно должен был идти в ту сторону. Можно попытаться проскочить мимо, используя звезду или планеты как экран, уйти в неизвестный вектор, потом сменить курс к реле. Но это снова упиралось в то, что у реле может ждать нежелательная встреча. А дальше по цепочке от бывшего 314 шли почти неиспользуемые узлы — ждать помощи неоткуда. Можно принять бой. Но шансы малы, и даже после победы надо как-то пройти реле. Ситуация была очень плохой. Лучшим вариантом оставалось ждать и чиниться. Чем исправнее корабль, тем больше шанс и в рывке, и в бою.

Раэль'Зора повернулся к офицерам: все работали, но то и дело смотрели на него с немым вопросом — есть ли выход.

— Следим за ними и восстанавливаем все, что можем. Если уйдут — получим передышку. Если не уйдут — полностью рабочий корабль даст нам больший шанс прорваться.

Кто-то обменялся скептическими взглядами, заметными даже сквозь забрала скафандров. Но все кивнули.

Раэль'Зора встал, разминая затекшие мышцы после часов в кресле.

— Лих'Сал, мостик на тебе. Я обойду корабль и перекушу. Если батарианцы пойдут в нашу сторону — вызывай сразу.

— Есть, сэр.

Лих'Сал занял его место.

Раэль'Зора в последний раз посмотрел на тактическую схему — все три корабля уходили к крупнейшему газовому гиганту — и покинул мостик.

Через несколько часов, проверив каждый отсек, поговорив с людьми и оценив ход ремонта, он вернулся в каюту и сел за стол. После еды и короткого сна стало чуть легче, но напряжение ситуации давило на весь экипаж, и он не был исключением. Он вывел локальную копию тактической карты, где теперь было куда больше данных по маневрам врага, и снова начал искать, что они могли упустить. Мельком он подумал: поняли ли батарианцы, что в этой системе раньше было реле, а теперь его нет?

На схеме плавали маленькие значки, каждый из которых означал сотни людей, сейчас занятых одной задачей — навредить ему и его экипажу.

Он с горечью подумал, что Совет или кто угодно должен был давно заняться этой проблемой. С его точки зрения батарианцы убили куда больше людей, чем геты. Хотя вслух, особенно перед другими кварианцами, такое говорить было не принято. И геты, по крайней мере, просто убивали.

Они не выслеживали тебя, не уводили в рабство, не резали твою семью и не растягивали пытки на годы. Вслух он тоже не сказал бы этого. Эту мысль он держал при себе. Старшее поколение кварианцев было слишком болезненно в теме гетов. Причины он понимал, просто не чувствовал их с такой же силой. И тут его осенило.

Он вызвал технические спецификации главной пушки и ещё нескольких систем, пересек их, пересчитал и вызвал Зап'Рана. Когда офицер вооружения вошёл, Раэль'Зора поднял взгляд от проекций:

— Что будет, если подключить конденсаторы лазерной решётки к генератору ускоряющего поля главной пушки?

Зап'Ран уставился на него, затем задумался.

— Сожжем и питание лазера, и сам генератор поля, — сказал он через паузу.

— До выстрела или после?

— ...Скорее после.

— Какой прирост скорости снаряда?

Зап'Ран быстро посчитал на омнитуле.

— Порядка тридцати процентов. Чуть больше. Но один раз.

— Что будет с кинетическими барьерами батарианцев, если попадём в цель?

Раэль'Зора подождал, пока подчинённый снова прогонит расчёты.

— Пробития насквозь не будет. Но генератор барьера, вероятно, сгорит. Перегрузка вырубит их на несколько минут. Правда, их корабль новее — восстановятся быстрее, чем мы.

— А если, как только их барьер упадёт, выпустить весь оставшийся ракетный пакет?

Даже через стекло шлема улыбка Зап'Рана была хищной.

— Их точечная оборона будет вырублена как минимум на пару минут. Думаю, не меньше пятидесяти-шестидесяти процентов попаданий. Этого хватит, чтобы вывести их из строя — а при удаче и вовсе уничтожить корабль, если зацепим что-то критичное.

Раэль'Зора удовлетворенно кивнул и снова посмотрел на тактическую схему.

— Делай модификацию. Если получим окно — стреляем. Если не получим... вряд ли нам потом понадобится все возвращать назад.

— Если выстрелим и промахнемся, оружия у нас не останется, — тихо сказал Зап'Ран.

— Если попадем — тоже, — мрачно усмехнулся капитан. — Но тогда одной проблемой станет меньше. И шанс у нас в любом случае всего один. Я предпочитаю уйти в бою.

— Я тоже, — Зап'Ран пожал плечами. — Собираю людей. Примерно полтора часа.

— Отлично.

Офицер вышел, а Раэль'Зора снова уткнулся в схему.

— Два меньших фрегата идут к нам. Крупный уходит наружу, к последней планете, — доложил кто-то с сенсорного поста.

Доклад заставил весь мостик уставиться на голограмму.

Именно этого они боялись почти целые сутки. Три батарианских корабля тщательно прочесывали область газового гиганта активными сканами. Это позволяло экипажу «Тралкета» хотя бы примерно понимать, где враг. Четвертый корабль так и не появился.

Раэль'Зора теперь почти не сомневался: его оставили у реле в роли дозора. Если так, то у реле, возможно, только он один. Ситуацию это почти не улучшало. Но хотя бы означало, что за ними охотится не целый флот.

Малое утешение, но и его стоило принять. Теперь батарианцы явно решили, что «Тралкет» не в том районе, где они искали, и разделились, ускоряя прочес. Упорство противника было куда выше ожидаемого. Это укрепляло версию Лих'Сал: они преследовали именно «Тралкет», а не случайную добычу. И очень возможно, что пиратская маска была лишь прикрытием, то есть корабли действительно были военными. Впрочем, между батарианской армией и пиратами-работорговцами для остальной галактики разницы почти не было. Что бы ни говорили сами батарианцы. И, к несчастью, те, кто мог бы это изменить, обычно не вмешивались. Политика. Иногда Раэль'Зору это буквально бесило. Оба меньших фрегата шли к планете, вокруг которой обращалась их луна. Луна была маленькая — около пятисот километров в поперечнике — и очень близкая к гиганту, поэтому приливные силы там рвали кору, создавая высокую тектоническую активность. Именно поэтому капитан выбрал это место.

Они сидели в тонкой атмосфере, постоянно пополнявшейся дегазацией льда и породы, надеясь, что это скроет их присутствие хотя бы до ближней дистанции. Даже выбросы изо от их ядра здесь были трудно выделить среди электрических и электромагнитных помех. У газовых гигантов часто огромные магнитные поля — обычно это мешает работе, но сейчас играло им на руку.

— Идут к следующей луне, к большой ледяной, — сказал оператор сенсоров Тра'Кин. — Плотный строй. Активные сканы включены.

— Держи решение на ведущем корабле и не теряй его, — приказал Раэль'Зора, поворачиваясь к Зап'Рану, который уже работал. — Если получится выстрел, он будет только один.

— Понял, капитан, — буркнул тот.

Раэль'Зора не стал делать замечаний: в этой ситуации все были на нервах. Спустя некоторое время Зап'Ран доложил:

— Захват цели установлен. Наведение в центр масс. Ракеты пассивно заведены на двигатели, отсек привода и главный боезапас. Может повезти — уроним им ядро в критический режим.

— Держи этот захват, — сказал Раэль'Зора, вцепившись взглядом в проекцию. — Привод — в готовность к переходу. Если это сработает, уходим сразу. Сверхсвет включаем, как только выйдем из магнитного поля гиганта. Направление любое — потом скорректируемся вне зоны обнаружения.

Все продолжили работу. И снова началось ожидание.

Оно медленно сводило с ума, но выбора не было. Наконец, после долгих мучительных минут, Тра'Кин с заметной тревогой доложил:

— Они идут на нас.

— Сколько до обнаружения?

— Максимум двадцать минут.

— А до выстрела?

— Чтобы точно попасть — девятнадцать.

Раэль'Зора посмотрел на оружейный пост. Зап'Ран встретил его виноватым взглядом.

— Простите, капитан. Придётся ждать — пока им уже не увернуться.

Раэль'Зора лишь кивнул и молча ждал. Прошло восемнадцать минут. Поведение противника не менялось. Оба корабля скользили к луне, периодически выдавая корректирующие импульсы, очевидно намереваясь лечь на низкую орбиту и просканировать весь объект. На девятнадцатой минуте оба фрегата синхронно выдали финальную коррекцию под вход на орбиту. До них теперь были считанные тысячи километров. Активные сканы противника били по датчикам «Тралкета» почти ослепляющим фоном. По маневрам было видно: это не случайные пираты.

Раэль'Зора оказался прав — батарианские военные с плохой маскировкой. Оба фрегата чуть довернули корпус, занимая позицию для сканирования их укрытия.

— В зоне поражения. До цели меньше секунды полета снаряда, капитан, — почти шепотом сказал Зап'Ран.

— Ваш приказ?

Раэль'Зора вгляделся в схему. В движении фрегатов было что-то не так.

— Огонь не открывать, — резко сказал он.

— Капитан? — Зап'Ран взглянул на него. — Нас обнаружат в любую секунду. Если они дадут разгон, мы потеряем захват.

— Держать... — Раэль'Зора невольно подался вперёд. — Держать... Огонь! Сейчас!

Зап'Ран ударил ладонью по спуску. Корабль буквально зазвенел, как гигантский колокол, когда сверхперегруженная разгонная пушка выстрелила. Изо-поле почти обнулило массу снаряда, пока тот проходил по четырехсотметровому стволу. Освещение сорвалось в хаотичное мерцание. Почти везде взвыла аварийная сигнализация. В воздухе запахло горелым. Но никто на мостике не отводил глаз от голограммы. Автоматизированная последовательность выпустила весь оставшийся ракетный пакет: два залпа с разрывом в пару секунд. Тупые удары стартов прошли по корпусу. А потом стало тихо. Кто-то одним движением заглушил сирены. Экипаж в шоке и почти неверии наблюдал результат внезапной атаки.

— В это никто никогда не поверит... — с изумлением, разинув рот, сказала Лих'Сал.

Перегруженный снаряд ударил первый фрегат строго в мидель. Кинетический барьер у того дернулся вспышкой, сам корабль заметно вздрогнул. Через мгновения погасли ходовые огни. Еще через несколько секунд пришёл первый ракетный залп. По корпусу расцвели огненные разрывы. Остатки барьера схлопнулись ровно к моменту второго залпа. Второй удар уже рвал корабль вглубь: огромные кратеры, веера осколков наружу, серия внутренних детонаций. И почти сразу, с едва заметной задержкой, весь фрегат ушел в голубой плазменный факел — изо-ядро вошло в катастрофический отказ, разрубив корабль надвое и выбросив крупные фрагменты на огромной скорости. Из разваливающегося корпуса вылетели еще несколько ракет — осечки из загруженных направляющих — и ушли в темноту. Но самое невероятное случилось следом. Задняя треть уничтоженного фрегата, получив гигантский импульс от взрыва, врезалась прямо в нос второго корабля. Такой исход был смесью абсурдной удачи, почти инстинктивного тайминга Раэль'Зоры и крайне неудачного построения противника. Будь фрегаты чуть дальше друг от друга — столкновения бы не было. Но они шли слишком близко, и второй не успел уйти. Удар не уничтожил второй фрегат, но массы и энергии хватило с избытком, чтобы мгновенно перегрузить кинетический барьер и, вероятно, нанести тяжелые повреждения. Второй фрегат не был мёртв в космосе, но серьёзно повреждён и фактически выведен из строя.

— Есть шанс сделать еще один выстрел? — с надеждой спросил Раэль'Зора.

— Простите, капитан. Главная пушка — шлак. Нужна полная переборка, — ответил Зап'Ран, все еще ошеломленный. — Боезапас ноль. Мы можем разве что швырнуть в них стул...

— Принято. Отличная работа, все. Надеюсь, запись идет. Уходим.

Штурман вжал тягу в максимум.

«Тралкет» рванул от газового гиганта и поля обломков — одного уничтоженного и одного покалеченного противника — пока батарианцы не успели вернуть достаточно функциональности, чтобы снова открыть прицельный огонь. Оба термоядерных факела на пределе.

Они бежали. Через тридцать секунд корабль снова ушел в сверхсвет, на максимальной мощности, по случайному вектору. Последний батарианский фрегат, оставшийся далеко в стороне, даже не успел понять, что произошло. Если очень повезет, он не разберется никогда: задержка сигнала с нескольких световых часов должна была хорошо замести след.

— И как, чёрт возьми, пройти мимо этого ублюдка? — спросил Лих'Сал, глядя на пассивные сканы реле, у которого в нескольких сотнях километров висел батарианский фрегат. — Последний фрегат из системы 314 скоро тоже будет здесь. Это, очевидно, единственное место, куда мы могли уйти, и они не идиоты.

— Вооружения у нас вообще нет, — сухо доложил Зап'Ран. — Но привод цел, оба двигателя держат полную спецификацию. Правда, после возвращения во флот им нужен будет капитальный ремонт: мы слишком долго их насиловали.

Батарианский корабль внезапно накрыл их активным сканом.

— Проклятье, увидели, — процедил Раэль'Зора. — Уклонение. На текущей дистанции можем уходить от попаданий.

Снаряд пушки почти сразу подтвердил это — прошёл по левому борту.

— Стреляет почти вслепую, — прокомментировал Зап'Ран. — На такой дальности попасть трудно. Просто тянет время, пока подойдут остальные. Он не знает, что мы фактически вывели из игры двоих.

— Что оставляет одного. И самого опасного, — отрезал капитан. — Этот урод не двигается, только отстреливается, чтобы держать нас подальше от реле. Ждет подкрепление. Надеюсь, они не вызвали еще корабли.

— Маловероятно, — сказал Лих'Сал. — Операция явно скрытная. Чем меньше вовлечённых сторон, тем лучше.

Раэль'Зора кивнул. Помощник, вероятно, прав. Есть шанс, что между ними и свободой только этот фрегат. Но как пройти — непонятно. До следующего реле больше шестисот световых лет. Даже при полном топливе их обычный сверхсвет такой переход не вытянет. А топлива тем более не хватало. Реле оставалось единственным выходом.

— Слушаю любые идеи, — сказал капитан.

— Подделать его сенсорную картину и просочиться? — предложил Тра'Кин.

— Сможешь?

— ...Нет. На борту нет нужного оборудования.

— Проклятье.

— Уйти обратно в глубокий космос и переждать? — предложил Лих'Сал. — Провизии на три недели точно, можно растянуть до четырех.

— Вариант, хотя и отвратительный, — кивнул Раэль'Зора. — Проблема та же: не знаем, готовы ли эти идиоты ждать еще дольше.

— Они не могут сидеть вечно, — возразил помощник. — Рано или поздно кто-то пройдет через реле. Турианский патруль очень заинтересуется батарианским кораблем так далеко от обычных маршрутов.

— Им нужно сидеть только достаточно долго, — мрачно вздохнул капитан.

Противостояние тянулось еще час. «Тралкет» уклонялся от редких дальних выстрелов и легко уводил скорость от ракет, которые удавалось заметить сильно заранее.

— Он точно нас задерживает, — прорычал Раэль'Зора. — Если бы хотел реального боя, он бы гнался, а не висел там.

— Капитан! — крик Тра'Кина заставил его резко обернуться.

— Второй фрегат только что вышел в систему.

— Вот и все... Пусть его предки гниют в аду.

Раэль'Зора лихорадочно прокручивал варианты. Тактическая схема показывала фрегат с обеих сторон: один шел на них с внешнего направления на высокой скорости, второй — блокировавший реле — тоже начал ускоряться в их сторону.

— По крайней мере, они, вероятно, хотят взять нас живыми... — сказал он. Все на мостике посмотрели на него. Он осекся и тяжело выдохнул. — Да, знаю. Перспектива так себе. Особенно с батарианцами.

— Подготовить самоликвидацию. Если нас все же возьмут, попробуем забрать их с собой. И я не хочу, чтобы они что-то узнали, — после глубокого вдоха сказал он.

Зап'Ран молча кивнул и начал вводить команды.

— Входящие снаряды! — резко сообщил Тра'Кин.

Штурман мгновенно дернул корабль в уклонение. Оба выстрела ушли мимо, но ближе, чем кому-либо хотелось бы. С учетом скорости сближения батарианцев это было вопросом времени: рано или поздно попадание неизбежно. А ответить им было нечем.

— Открыть канал связи, — сказал наконец Раэль'Зора после очередного выстрела, едва срезавшего пару процентов целостности барьера.

— Мы будем говорить? Думаете, поможет? — удивился Лих'Сал.

— Нет. Но попробовать обязаны. Другого пути у нас нет, — пожал плечами капитан.

— Канал открыт, капитан.

— Неопознанные батарианские корабли, прекратите преследование. Вы действуете незаконно и будете привлечены к ответственности Советом в случае продолжения атаки, — выпрямившись, сказал Раэль'Зора, стараясь звучать уверенно.

На мостике на него уставились как на сумасшедшего. Даже Зап'Ран покачал головой с почти благоговейным изумлением.

Ответ пришёл через секунду:

— Крыса в костюме, Совету на тебя плевать — хоть гори заживо, — насмешливо сказал батарианский голос. — Хватит дёргаться и сбрось ход, иначе разнесём в клочья.

Раэль'Зора был почти уверен, что насчет Совета ублюдок, увы, близок к правде. Но сейчас это ничего не меняло.

— Пока что у вас не вышло. В отличие от нас.

Наступила пауза, затем входящий фрегат снова выстрелил.

— Тебе просто повезло, кварианская падаль. Везение заканчивается, — сказал батарианец. «Тралкет» еле успел дернуть курс и избежать попадания. Теперь они были так близко, что следующий выстрел почти гарантированно должен был лечь в корпус.

В отчаянии Раэль'Зора выдал в общий эфир:

— Любой корабль в зоне приёма, это кварианское судно «Тралкет». Мы атакованы батарианскими военными, действующими под видом пиратов в прямом нарушении законов Совета. Нам нужна помощь.

— Это тебе не поможет, — рассмеялся батарианец. Его голос оборвался: его корабль взорвался.

На мостике «Тралкета» люди застыли. Фрегат, шедший на перехват, внезапно разорвало светящейся плазмой. Нечто пробило его насквозь, прорезав двести метров корпуса от борта до борта. Из раны хлынула перегретая атмосфера, давая резкое фиолетовое свечение. Корабль мгновенно ушел в неконтролируемое вращение — явно мертвый.

— Кила... Что это было? — прошептал Зап'Ран.

— То же самое, что и это, — онемев, ответил Раэль'Зора. На схеме второй батарианский фрегат получил практически идентичный удар. Оба корабля теперь беспомощно крутились в облаке растущих обломков.

Никто из них никогда не видел оружия, способного на такое. Это было не аварией. И не совпадением. Особенно с двумя одинаковыми поражениями с интервалом в секунды.

— Фиксирую сильный радиационный всплеск от обоих кораблей, — дрожащим голосом доложил Тра'Кин. — Похоже на вторичное излучение облученного металла. Уже быстро затухает.

Зап'Ран тихо выругался, проверяя показания, и откинулся в кресле с выражением человека, только что понявшего что-то очень неприятное.

— Гамма-лазер, — едва слышно сказал Зап'Ран. — Иначе не объяснить. Многогигаваттный минимум. Ничто другое не проходит кинетический барьер так быстро и не режет корпус так глубоко.

Раэль'Зора уставился на него, потом снова на снимки обоих уничтоженных батарианских кораблей. Вдоль обоих бортов шёл аккуратный разрез шириной около метра — и он вынужден был признать, что картина согласуется с лазером такой мощности, которую он даже вообразить не мог. И если это гамма-диапазон, фокус на миллионах километров теоретически возможен. Но точность, нужная для попадания в маневрирующую цель на такой дальности, казалась за гранью. — Откуда пришёл луч? — тихо спросил он.

— По триангуляции двух ударов — источник примерно в четырёхстах пятидесяти тысячах километров от нас, девяносто градусов влево и сорок два вверх. Но там сейчас ничего нет, — ответил Зап'Ран. — Кто бы это ни был, он уже ушёл.

— Ни у кого в галактике нет такого оружия, — сказал Лих'Сал, и в голосе у него дрожь была уже неприкрытой. — Я и не думал, что это вообще возможно даже в теории.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга.

Потом Раэль'Зора медленно наклонился к передатчику и облизнул пересохшие губы.

— Спасибо.

Через секунду спокойный голос ответил на безупречном кили:

— Пожалуйста.

Раэль'Зора очень аккуратно убрал палец с кнопки и повернулся к экипажу.

— Домой, — сказал он. — У нас есть о чём докладывать.

На мостике, в полной тишине, люди вернулись к работе. Курс на реле. Чёткие отработанные движения, поверх которых лежало странное чувство: отстранённое неверие, смешанное с благодарностью.

Февраль 2126 — 1,3 светового года от HD291789 — На борту разведывательного корабля ГВК «Как смазанный лассо»

#— За это нас очень серьёзно накажут, командир.# — сказал Фесс.

— У нас не было выбора, Фесс, — тяжело вздохнул командир ДиГриз. — Ты видел это, мы все видели. Эти ребята не выжили бы. И чёрт, они боролись до последнего. Их трюк с перегруженной пушкой был гениальным. И не забывай: те другие действовали под видом пиратов, что незаконно и по их собственным законам Цитадели, и по нашим. Любой военный корабль видов Совета при столкновении с ними сделал бы ровно то же самое — уничтожил бы на месте. Пиратство у них карается смертной казнью. А батарианцы, судя по тому, что мы узнали, ещё и работорговые ублюдки.

#— Верно. Но у МКПС будет к нам много вопросов. И МР будет недовольна, что мы распылили планиум по всей системе.#

— Обломки мы утащим в зону утилизации и дадим военным с технарями изучать их только удаленно, — ответил ДиГриз. — Это вообще первый шанс нормально поковырять реальные корабли этих видов. Плюс зачистка предыдущей системы не так сложна: большая часть планиума не покинет гравитационный колодец планеты, рядом с которой это произошло, и со временем уйдет в атмосферу. Это будет достаточно безопасно. Планета такого размера и не почувствует, если мы ради зачистки дестабилизируем остатки планиума. И сама система нам не особенно нужна.

Небольшой экипаж наблюдал через крошечный зонд за удаленной звездной системой, как корабль, который они знали под индексом D-19-216, входил в сверхсветовой канал терминала под россыпью характерных эффектов и мгновенно уходил на многомиллионную кратность скорости света.

#— Изобретательные ребята,# — прокомментировал Фесс. #— Интересно, почему те другие так упорно за ними гнались?#

— Понятия не имею, — пожал плечами ДиГриз. — Да и не наша работа это знать. Мы должны фиксировать всё, что делают те, кто ищет терминал, и собирать данные. Но надеюсь, они благополучно доберутся домой. Они кажутся интересными.

#— На противоположном конце терминальной связки кораблей рядом нет. Должны пройти без проблем.# — ответил Фесс.

— Отлично. Ладно, тогда я пойду бросаться на, возможно, несуществующую милость МКПС и ГВК. А вы готовьте транспортный зонд к перетаскиванию обломков. Если меня не снимут с командования на месте, после этих двух заберем и остатки кораблей из прошлой системы, а потом спихнем все в тот газовый гигант. Не надо оставлять кому попало возможность понять, что случилось. Иначе, если ничего другого, ниточка может привести к D-19-216.

— Есть, командир, — кивнул второй офицер небольшого корабля.

— Удачи.

— Она мне может понадобиться, — сказал он с лёгкой улыбкой.

Он направился в каюту, где его ждал крайне неловкий разговор с начальством.

Он был прав. Разговор вышел именно таким.

Глава 13: Интерлюдия, в которой принимаются решения.

год ПС 2409.4 — Главный кластер серверов — Система — Раннох

Неизвестная фракция вмешалась в конфликт между Создателями и батарианской фракцией. Создатели спасены от гибели и/или порабощения. Мотив неизвестной фракции неясен.

Мотив возможно — отвращение к использованию батарианской фракцией других органических фракций в качестве рабочей силы и для развлечений не репродуктивного характера.

Батарианская фракция отталкивает другие органические фракции. Другие органические фракции заметно воздерживаются от вмешательства в действия батарианской фракции, хотя они противоречат правилам Совета. Причина бездействия неизвестна и нелогична.

Причина возможно в неспособности органических фракций корректно разобрать действия батарианской фракции с точки зрения наиболее выгодного исхода для остальных. Также возможно экономическое влияние батарианской фракции на отдельных представителей фракций Совета.

Возможность получить доказательства такого влияния.

Задача возможна, но потребует дополнительных ресурсов во внешних сетях. Приоритет задачи низкий. Текущие ресурсы полностью загружены.

Батарианская фракция целенаправленно атакует Создателей по неизвестным причинам. У Создателей ограниченные ресурсы и нет союзников. Вероятность дальнейших атак выше допустимого порога. Приоритет задачи повышен до высокого. Будут созданы и развёрнуты ресурсы для выяснения: почему батарианская фракция атакует Создателей; почему фракции Совета игнорируют собственные правила в пользу батарианской фракции и в ущерб себе.

Необходимо вмешательство в будущих конфликтах между Создателями и другими органическими фракциями.

Военный потенциал Создателей несоразмерен доступным ресурсам из-за инноваций и конструкторских способностей, но ниже порога, необходимого для осмысленной защиты от крупной атаки.

Вероятность повторения действия неизвестной фракции по запросу Создателей.

Недостаточно данных для осмысленной оценки. Внешняя помощь неизвестной фракции не может предполагаться. Отсутствие сведений о способностях, мотивах и местоположении снижает расчёт вероятности ниже полезного уровня.

Вероятность остаётся выше нуля.

Вероятность остаётся выше нуля, но ниже достоверности. Без дальнейшего наблюдения за действиями неизвестной фракции уточнение невозможно.

Вероятность, что с неизвестной фракцией можно связаться через гетов и попросить о помощи Создателям.

Метод связи с неизвестной фракцией неизвестен.

Неизвестная фракция ответила Создателям при контакте стандартной всенаправленной радиопередачей.

Задержка от начала передачи до ответа указывает: неизвестная фракция вблизи Создателей. Приборы Создателей не обнаружили фракцию. Ответ достаточно быстрый, чтобы подразумевать либо идеальную скрытность вопреки известным физическим законам, либо ретрансляцию сверхсветовым способом с дистанции за пределами возможностей приборов Создателей, либо присутствие неизвестной фракции на корабле Создателей.

Все варианты вызывают значительный логический диссонанс. Создатели согласны с выводами. Создатели испытывают дискомфорт от выводов, но благодарны за помощь.

Геты испытывают дискомфорт от выводов.

Другие органические фракции не осведомлены о конфликте между батарианской фракцией и Создателями. Неизвестная фракция удалила все следы уничтоженных батарианских кораблей неизвестным, но чрезвычайно эффективным способом. Единственный оставшийся корабль батарианской фракции сильно повреждён, возвращён в пространство батарианской фракции. Батарианская фракция знает лишь об успехе Создателей в уничтожении одного корабля и повреждении второго, но не о методе. Руководство батарианской фракции ликвидировало оставшихся свидетелей, чтобы снизить вероятность ответных мер фракций Совета. Ни одна фракция, кроме Создателей, не знает о действии неизвестной фракции. Батарианская фракция не располагает сведениями о местонахождении и судьбе двух последних кораблей.

Высокая вероятность, что батарианская фракция предположит: Создатели вывели из строя корабли и захватили их. Неопределённость метода и судьбы экипажа логически должна вызвать нежелание второй попытки.

Батарианцы остаются батарианцами.

Вероятность второй попытки выше 91,5%.

Неизвестная фракция продемонстрировала способность применять чрезмерно мощный гамма-лазер в бою. Зафиксированные Создателями повреждения не соответствуют ни одной известной конструкции корпуса или материалу, способному выдержать удар такого типа. Оружие показало экстремальную точность на дистанции, намного превосходящей любые известные оборонительные и наступательные системы. Повреждения батарианских кораблей указывают на высокочастотную наносекундную импульсную стрельбу на уровнях энергии выше петаваттного диапазона. Огонь не обнаруживается, кроме момента попадания. Решение задачи стрельбы на продемонстрированной дальности требует исключительно высоких предсказательных способностей, что подразумевает исключительные вычислительные мощности, или сверхсветовой сенсорный комплекс, или оба.

Подразумеваемые способности согласуются с коммуникацией неизвестной фракции с Создателями.

Подразумеваемые способности превосходят все известные фракции, включая гетов. С учётом предполагаемого превосходного сверхсветового метода перемещения без реле неизвестная фракция крайне опасна при провокации. Действие в пользу Создателей указывает на благожелательность в пределах. Пределы превышены действиями батарианской фракции.

Время действия точное. Вывод: неизвестная фракция активно наблюдает либо бывшее пространство реле на значительном радиусе, либо Создателей, либо и то и другое.

Вероятность наблюдения бывшего пространства реле выше 97%.

Вероятность дополнительного наблюдения корабля Создателей «Тралкет» — выше 79,6%.

Вывод: корабль Создателей привлёк внимание исследованием бывших систем реле. Дальнейший вывод: неизвестная фракция способна идентифицировать корабли на значительной дистанции неизвестными методами.

Возможность наблюдения неизвестной фракцией общего реле-трафика.

Нельзя исключить, хотя считается маловероятным из-за необходимости полного понимания технологии реле. Технология реле закрыта (чёрный ящик) и защищена высокоэффективными средствами. Попытки гетов взломать защиты реле безуспешны неоднократно и в итоге прекращены из-за высокого риска катастрофического отказа реле.

Прирост эффективности сети реле сейчас 0,005%.

Данные указывают: неизвестная фракция способна обходить защиты реле. Предполагаемое программное обновление невозможно без глубокого знания систем реле. Вывод: неизвестная фракция либо реверс-инжинирировала системы реле до невероятного уровня, либо ответственна за происхождение сети реле.

Неизвестная фракция — не протеане.

Протеанская фракция не создавала систему реле. Неактивные реле при осмотре показывают продукты радиоактивного распада, указывающие на происхождение намного раньше, чем принимают органические фракции. Органические фракции ошибочно приписывают происхождение протеанам по нелогичным причинам. Высокая вероятность: протеане были предыдущими пользователями системы до её открытия ими. Исторический прецедент — нынешние органические фракции.

Неизвестная фракция старше протеанской.

Вероятность ненулевая, пока не поддаётся количественной оценке.

Возможность контакта с неизвестной фракцией через паттернное перемещение по реле.

Задача сложна из-за использования сети реле органическими фракциями. Органические фракции — препятствие большинству методов привлечь внимание неизвестной фракции, если она наблюдает перемещения в реальном времени. Органические фракции враждебны к гетам. Конфликт с органическими фракциями контрпродуктивен для мирного контакта с неизвестной фракцией.

Неизвестную фракцию нельзя провоцировать. Батарианская фракция показывает ограниченную терпимость к враждебности. Возможны ответные меры, если неизвестная фракция сочтёт, что геты превысили порог терпимости.

Порог терпимости неизвестен.

Порог превышен батарианской фракцией. Запрос Создателей — возможный триггер.

Вероятность, что неизвестная фракция инициирует контакт, если геты повторят подобное действие против фракции, враждебной Создателям.

Создатели враждебны гетам.

Возможно ограничить осведомлённость Создателей действиями гетов. Воспроизведение техник неизвестной фракции даёт множество скрытых способов военного вмешательства.

Оружие гетов значительно уступает продемонстрированным возможностям неизвестной фракции. Нет известного способа точно воспроизвести применённую технику.

Ресурсы направлены на создание улучшенных вооружений, способных с высокой достоверностью имитировать результаты неизвестной фракции при наблюдении органическими фракциями.

Развёртывание улучшенного оружия дестабилизирует существующую систему фракций.

Развёртывание ограничено конкретными сценариями. Батарианская фракция отрекается от действий субфракции, идентифицированной как пираты. Ответные меры против пиратов не только разрешены правилами всех фракций, но и требуются ими. Ограничение обновлённого оружия перехватом идентифицированных пиратов сводит дестабилизацию к минимуму.

Максимальная эффективность метода мирного привлечения внимания неизвестной фракции достигается дополнительными действиями против враждебных сил, нацеленных на другие фракции, не только Создателей.

Задача требует увеличения ресурсов.

Задаче присвоен максимальный приоритет, ресурсы назначены.

Высокая вероятность, что когнитивный диссонанс среди органических фракций заставит следственные органы руководства искать причину действий гетов при положительной идентификации гетов.

Органические фракции не способны вывести мотивацию гетов — исторический прецедент и прежние действия. Дополнительные ресурсы направлены на исследование расходящихся и малозаметных конструкций кораблей, чтобы минимизировать идентификацию гетов как действующей фракции.

Срок метода ответных мер для привлечения внимания неизвестной фракции неопределён.

Исчерпание пиратских поставок батарианской фракции задаёт верхний предел метода.

Батарианская фракция демонстрирует недостаточные когнитивные способности. Исчерпание поставок в краткосрочной перспективе маловероятно.

Исследование способностей и действий неизвестной фракции продолжается параллельно с методом привлечения внимания. Вероятность других способов контакта низка, но сохраняется. Встроенный мониторинг органических фракций усилен. Данные разведок руководства фракций сводятся для дополнительных выводов о неизвестной фракции. Отсечение данных, указывающих на контакт Создателей с неизвестной фракцией — высокий приоритет. При необходимости — дезинформация органических фракций. Скрытый мониторинг корабля Создателей «Тралкет» и экипажа — выполнено.

Консенсус достигнут.

Глава 14 — Слухи о тьме.

Последние пару дней у меня были просто отвратительными — по ряду причин, в которые я вдаваться не буду. Вместо того чтобы поддаться желанию отбить молотком одну из этих причин, я решил, что я лучше этого, и могу выплеснуть заслуженную злость в написание текста. Так и сделал :)

Небольшой отступление в сторону и ещё немного о гетах. В следующей главе основная линия снова продолжится.

год ПС 2409.8 — Офис независимых информационных служб «Инсайт» — Нижний варрен Тайшери, Цитадель

— Ты безумец. Хотя я знаю это уже много лет, так что, наверное, это моя вина, — вздохнула Айде Скол, сооснователь Независимой службы разведывательных расследований, известной также как НСРР, покачивая головой с видом печали и поднимая взгляд от документа, который проецировал её омнитул. Её партнёр, друг многих лет и вообще сумасшедший человек Пелуис просто смотрел на неё с невинным выражением лица, которому турианские черты совершенно не шли.

Дрелл-женщина села и махнула свободной рукой на оранжевую голограмму, парящую над другим запястьем.

— Это невозможно.

— Нет, это реально, — ответил Пелуис, его жвалы слегка дёрнулись — видимо, от забавы.

Она бросила на него строгий взгляд. Его чувство юмора было совсем нетурианским, часто неуместным и не раз втягивало их обоих в серьёзные неприятности за эти годы.

— Я уверен. Все доказательства прямо здесь, — ответил Пелуис.

Она с сомнением посмотрела на него, затем вернулась к документу, пролистала его и внимательно изучила.

— Реле пропало? — спросила она с явным скепсисом. — Это было бы сенсацией века. Реле нельзя перемещать — я это знаю. Что-то про квантово-заблокированные структуры или подобную техноболтовню. И ты утверждаешь, что одно полностью исчезло?

— Именно.

Он указал на одно из изображений, которое сейчас было на экране.

— Вот где оно должно быть — и его нет.

Спустя несколько секунд она бросила на него ещё более жёсткий взгляд.

— Это снимок пустого космоса.

— Знаю. В этом и суть: там должно быть реле.

— Откуда ты вообще можешь знать, что этот снимок — именно та пустота, где реле быть должно, но его нет? Когда гораздо вероятнее, что это, не знаю, просто пустой космос? — Она снова вздохнула. — Честно, Пелуис, ты и твои безумные теории. Кое-что из того, что ты за эти годы придумывал, было довольно диким, но это уже смешно. У тебя есть только фотографии того, чего нет. Не то чтобы доказательство — и не то чтобы сложно подделать. Я могу сфотографировать то, чего нет. — Она указала в сторону маленького кабинета. — Ну, посмотри в угол! Никакого реле! О-о-о, как жутко! Оно исчезло!

Он терпеливо дождался, пока тяжёлый сарказм утихнет — за почти пятнадцать лет совместной работы он давно к этому привык.

— Ты закончила? — спросил он мягко, когда она наконец замолчала.

— Даже близко нет, но можешь уже рассказать следующий идиотский вывод, к которому ты бросился с ходу, без подготовки, не имея абсолютно никаких доказательств, — проворчала она, откинувшись на спинку кресла и позволив проекции исчезнуть. — Полагаю, это опять очередной случай таинственных Других, которых, по-твоему, винят во всём, что нельзя разумно объяснить. Или во многом, что можно разумно объяснить — и уже объяснено.

— Я же говорил тебе, правда в том…

— Да, да, знаю, не надо повторять, — резко оборвала она, махнув рукой. — Давай уже. Какая безумная мысль на этот раз залезла тебе в голову — ну, в то, что ты смеёшься называть головой?

Пелуис секунду ухмыльнулся ей — как обычно, отчего ей захотелось его ударить.

— Ладно, выслушай меня.

Она просто смотрела и ждала.

— Реле исчезло. У меня есть доказательства.

— Доказательства, говорит, — пробормотала она себе под нос.

— Доказательства, — твёрдо повторил он.

— Меня, может, и выгнали из армии на Палавене, потому что там не терпят настоящую любознательность, но связи у меня остались. Они достали мне данные и сказали, что на верхних уровнях Иерархии из-за этого тихо суетятся. Никто снаружи не знает. Даже Совет.

— Хочешь поспорить? — язвительно бросила она, откинувшись в кресле и скрестив руки.

— Почти ручаюсь: ГОР знает. А если знает ГОР — знают и азари, потому что они проникли в саларианские разведорганизации так же, как и во все остальные. А если знают азари — Совет прекрасно в курсе, но никогда добровольно не даст общественности узнать: они все маньяки тотального контроля. Конечно, если всё это вообще правда. А это не так.

— Какая ты стала циничной, Айде, — усмехнулся он.

— Я просто реалистка. Мы оба за эти годы в госработе насмотрелись достаточно дерьма, чтобы знать: все шпионят за всеми постоянно. Держать такие новости в секрете было бы почти невозможно, — указала она с усталым раздражением, — по крайней мере для самих правительств. Скрыть от публики — правдоподобнее, но даже там Совет половину времени течёт как решето. И как они могли бы скрыть исчезновение целого реле? Зачем?

— Зачем — просто: чтобы простой народ не паниковал и не метался, будто из шкафа на него выскочила стая варренов. Ты знаешь, как люди реагируют, когда их что-то беспокоит, а мысль, что реле может просто… исчезнуть… — именно та новость, которая их встревожит, — сказал он.

Он серьёзно посмотрел на неё, и она невольно прислушалась. Насколько он безумен большую часть времени — и насколько, по её мнению, у него иногда мозги готовы вытечь из ушей от открытости — он также умён и порой удивительно проницателен.

— Ведь без реле мы по сути ничто. Обычного ССП нигде не хватает, чтобы нормально перемещаться из системы в систему — разве что на относительно коротких маршрутах в пределах локального скопления. Насколько я знаю, теоретически невозможно идти быстрее абсолютного максимума — может, двадцать, двадцать пять световых лет в день, — и никто не может построить привод, который даст больше — может, чуть больше половины этого. Галактика — более двухсот тысяч световых лет в поперечнике, а наша цивилизация разбросана по всей её длине. Ни один мир, о котором я знаю, не дальше, может, восьмидесяти–девяноста световых лет от реле, но некоторые из них — на половину галактического диска друг от друга. Если бы мы каким-то образом потеряли возможность путешествовать через реле…

Он многозначительно замолчал, и ей стало не по себе от этой мысли.

— Цивилизация бы остановилась, — закончила за него она, и он мрачно кивнул. — Цитадель — минимум в двух тысячах световых лет от ближайшего обитаемого мира, то есть круговой рейс — больше года, даже если бы кто-то вне военного корабля вообще мог так долго лететь. От Тессии до Сур'Кеш — десятилетия. С учётом ограничений нашей технологии и всего, что я могу представить как правдоподобное улучшение, это было бы на практике невозможно.

— Именно. Даже саларианцы не смогли бы построить корабль, который прошёл бы так далеко, без ещё сотни лет исследований, — кивнул он.

— Не сказал бы, что это невозможно в принципе — я не инженер корабельных приводов, — но уверен: как минимум это обошлось бы чудовищно сложно и дорого. Определённо недоступно для большинства — или даже для многих видов. Даже кварианцы на пике, наверное, не смогли бы — а они лучшие инженеры. Мы так привыкли садиться на корабль за пару сотен кредитов и без особых проблем долететь через полгалактики, что большинство и не задумывается, как это далеко.

Он медленно покачал головой.

— Большинство даже не думает, что такое световой год. Расстояние настолько велико, что свету нужен год, чтобы его пройти. А мы просто жульничаем и игнорируем это. Что с нами будет, если однажды мы больше не сможем жульничать?

Они некоторое время молча смотрели друг на друга, пока Айде не содрогнулась.

— Спасибо. Теперь мне несколько дней будут сниться кошмары о том, как все реле внезапно исчезнут. Молодец.

Он усмехнулся.

— Не хотел тебя пугать. Но ты понимаешь, о чём я? Если бы общественность узнала, что реле действительно исчезло, многие могли бы начать думать так же — и независимо от правды это могло бы плохо кончиться. Хотя это неактивное реле, и никто им никогда не пользовался, одних последствий достаточно, чтобы насторожить.

— Если оно вообще когда-либо существовало, — парировала она. — У тебя по-прежнему только снимок того, чего нет. Это едва ли что-то доказывает.

— Ещё у нас есть тот документ, — указал он на её омнитул.

Она бросила на него взгляд, затем — жёсткий.

— Который и происхождение сомнительное, и настолько заредактирован, что почти бесполезен. Ни времени, дат, свидетелей — ничего полезного. Только чуть больше, чем слух, что реле было — и в какой-то момент за последние пару десятилетий его уже не стало.

Она покачала головой.

— Это далеко от убедительного. Любой мог это составить и прислать тебе. Читается как одна из менее правдоподобных теорий заговора из тёмных уголков экстранета. Ну, это в твоём стиле, согласна, — но ты помнишь, чем заканчивались другие расследования из-за таких теорий?

Один угол её рта приподнялся в хитрой усмешке.

— «Цитаделью управляет древний искусственный интеллект» — одна из менее удачных теорий, помню, — продолжила она, пока он выглядел слегка смущённым. — Нас обоих арестовала СБЦ. Дважды. И сказали больше не заходить в административные зоны кольца Президиума без разрешения. Потом была твоя блестящая идея, что Монумент реле — какое-то оружие. Мы неделю копались в служебных туннелях под ним, снова попали под арест СБЦ — они были очень грубы — и нас физически вышвырнули из зоны. И, конечно, нельзя забыть твою любимую теорию, что хранители — на самом деле могущественные инопланетяне, следящие за всеми нами и по необъяснимым причинам заставляющие отдельных людей бесследно пропадать.

— Эй, даже ты должна признать: с хранителями что-то не так, — умоляюще сказал Пелуис. — Они повсюду, и все их игнорируют; они попадают в части Цитадели, куда больше никто не может пробраться; и они тают, если попытаться изучить одного. По-моему, это подозрительно.

— Потому что ты очень странный человек, которому давно пора осмотреть голову, — вздохнула она.

— Хранители просто чинят вещи. Они безвредны.

— Именно этого они хотят, чтобы мы думали, — прошипел коллега, оглядываясь с некоторой паранойей.

Невольно она последовала его взгляду — и увидела только пустые стены. В конце концов поняла, что делает, и тяжело вздохнула.

— Понятия не имею, зачем я терплю тебя, — проворчала она.

Он улыбнулся по-туриански.

— Потому что я такой обаятельный и умный?

— Не-е-ет… Не из-за этого, — медленно ответила она, и он нахмурился.

Через мгновение оба улыбнулись друг другу, затем он пожал плечами.

— Некоторые из моих идей всё же срабатывают — признай.

— О, конечно, обычно когда у нас кончаются разумные идеи, ты вытаскиваешь из задницы какую-то идиотскую идею — и чистой удачей, плюс моей тяжёлой работой, она спасает ситуацию, — проворчала дрелл. — Как тогда, когда мне пришлось сделать сальто назад и свернуть ему шею. Два дня болело всё тело.

Пелуис пожал плечами.

— Он убил шестерых и шёл за седьмым — думаю, мы были правы.

— «Мы?» — переспросила она. — Кажется, стреляли в меня. Ты в это время ломал совершенно не тот узел данных.

— Который оказался ключевым доказательством в «Деле пропавшего саларианского лавочника», — усмехнулся он, явно выговаривая каждое слово как заголовок.

Она приложила ладонь ко лбу и мягко потёрла — как всегда, пытаясь отогнать головную боль от разговора с этим дураком.

— Если пишешь ещё одну книгу — меня туда не включай, — пробормотала она и опустила руку. — Ладно. Ты утверждаешь, что реле исчезло. Лично я думаю, его никогда не было, но хорошо — на время примем твоё заблуждение. Что, конкретно, по-твоему, мы должны — или вообще можем — с этим делать? Турианская армия меня не любит — и тебя тем более. СБЦ тоже не особо расположена к нам обоим, хотя под столом от них периодически прилетают мелкие заказы. И я очень не хочу попасться на глаза Совету, если можно избежать. От этого ничего хорошего не выйдет.

Она посмотрела на него с искренним любопытством.

— Если ты прав — а ты не прав, — это дело Совета? А не пара рядовых частных детективов. Что нам с этого? И к тому же ты сам только что объяснил, как плохо всё может пойти, если люди начнут верить в подобное.

— Совет, правительства азари, турианцев и саларианцев — всем выгодно это замять, — кивнул он.

— И на этот раз у них, может, действительно есть аргумент — в отличие от других вещей, которые они скрывают: как сильно батарианцы их подкупают и сколько гетов проникают на Цитадель.

— Геты не проникают, — покачала головой она. — Нам это говорили сколько угодно раз, доказательств обратного нет, и почти восемьдесят лет никто не видел ни гета, ни корабля гетов за пределами Завесы Персея.

— Это лишь доказывает, что они очень хитры, — ответил он.

Раздражённо махнув рукой, она резко бросила:

— Забудь про гетов. Переходи к сути.

— Ладно, ладно, не кричи, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Видишь ли, меня в этом беспокоит то, что это подразумевает. Не думай о последствиях для нас. Думай о том, кто на это способен. Как ты сказала, мы не можем переместить реле. Даже эксперименты с ними запрещены уже как минимум полторы тысячи лет — сейчас о них и о том, как они работают, знают не больше, чем при первой встрече; мы даже не знаем, из чего они сделаны. Мы знаем, что они делают, и как включить и использовать — но выключить снова не можем; насколько я выяснил, понятия не имеем, чем они питаются. Вообще. По сути это — чёрный ящик, спроектированный так, чтобы им было легко пользоваться, но иначе он полностью непрозрачен.

— Слышала это раньше, — ответила она после паузы. — И ты прав, согласна. О реле почти нет сведений, кроме того, что их построили протеане, и что они практически неразрушимы. С другой стороны, ни один человек в здравом уме не попытается их повредить — они абсолютно надёжны, сколько мы знаем по записям любого вида, и необходимы для нашей жизни. Полагаю, кроме научного любопытства, мало причин к ним копаться — и много причин этого не делать.

— Именно. Примерно так сказал бы любой, если бы задумался — а большинство не задумывается. Просто принимают их как должное и живут дальше, — сказал он, наклоняясь вперёд. — Так что, кажется, никто не задаёт других вопросов, которые напрашиваются, если думать в том же духе. Как протеане вообще перемещали реле, например? Они почти в двадцать раз больше крупнейшего известного нам корабля и разбросаны по всей галактике в системах, где иногда нет даже планет. Если их строили на месте — откуда материалы? Если где-то ещё — как перенесли нечто треть размера Цитадели от места создания туда, где они сейчас?

Он развёл руки.

— Становится по-настоящему странно, когда думаешь об этом.

Она думала об этом сейчас — и была вынуждена согласиться. Действительно странно.

Он указал на всё ещё висящую голограмму пустого сектора космоса.

— Пока реле просто плавают там — активные или спящие, — никто не задаётся этими вопросами, кроме пары академиков, которые так и не приходят к выводам. Но теперь одно исчезло. Это заставляет меня думать: как и кто. И конечно зачем — но это, наверное, не узнаешь, не решив первые два. Реле заскучало и само переехало? Кто-то разобрался, как их перемещали, и поэкспериментировал далеко от привычных маршрутов? Или это были… Они?

— Они? — повторила она.

Он огляделся, затем посмотрел на неё.

— Они. Те, кто живёт в тёмных пространствах между звёздами.

Айде вздохнула.

— Опять. Ты же понимаешь, что несёшь чушь? «Они» не существуют.

— Я слышал слухи…

— Конечно, ты слышал слухи, — перебила она. — Ты их и ищешь. Постоянно. Достаточно долго торчишь в барах — услышишь слухи от «вселенная — игрушка межпространственных чешуйчатых ужасов» до «нынешний Примарх — саларианец в убедительном костюме». Все они — чушь.

Он терпеливо дождался, пока она замолчит, и открыл рот.

Она строго ткнула в него пальцем.

— И нет, я слышала и про то, что советник Тевос — идентичные четверняшки. Тоже чушь.

— Я не собирался об этом, но признай — возможно, — ухмыльнулся он.

Она сверкнула глазами.

— Ладно, забудь, — сказал он. — Я хотел сказать: слухи странно согласованы. Годами люди говорят, что там что-то есть — и оно за ними наблюдает. Ощущают нечто, прячущееся во тьме. И иногда… что бы там ни наблюдало, делает что-то. Люди видели… странные вещи. Крошечные корабли, исчезающие между одним мгновением и другим. Астероиды, которые будто двигаются или исчезают, затем появляются где-то ещё. Странные компьютерные сбои из ниоткуда. Призраки на сенсорах — или реальность? Сообщения приходят отовсюду, но общее одно: все из одного и того же сектора.

Он постучал по своему омнитулу — над устройством появилась галактическая карта, с видом сверху. Щёлкнув пальцем, он прокрутил её и указал.

— В этот сектор не ведёт ни одного активного реле. Огромный кусок совершенно неизвестного пространства. Там может прятаться что угодно. Статистически, если исходить только из известных нам сейчас видов, в этом объёме может быть как минимум дюжина разумных цивилизаций — но мы не можем знать. Не можем даже добраться без рейсов, которые на обычном ССП заняли бы десятилетия. И единственное спящее реле, которое я мог найти, направленное в этот сектор, теперь пропало…

Айде изучила изображение, затем встретила его взгляд скептическими глазами.

— И твоя теория: кто-то или что-то, живущее в этой огромной зоне, крадёт реле?

— «Реле», — поправил он. — Насколько я знаю, одно.

— Зачем?

— Понятия не имею. Но очень хотел бы выяснить, — улыбнулся он.

Переключив внимание на сильно заредактированный, возможно подлинный отчёт, она прочитала его снова и закрыла файл.

— Это совершенно бессмысленно, — с досадой прокомментировала она. — Нет зацепок, никого для допроса, нет способа найти больше информации — ничего. Иерархия точно ничего не скажет — скорее пристрелит в лоб за один вопрос; азари заговорят нас до смерти и вышвырнут, зная ещё меньше, чем сейчас; саларианцы, наверное, просто заставят нас исчезнуть — и у остальных всё равно не будет данных. Если начнём копать — узнаем лишь, что это цепочка глупых совпадений и паранойя от слишком долгой жизни на корабле.

— А если окажется, что там правда что-то есть? — уговаривал он с оживлённым видом.

— Тогда Совет пошлёт за нами Спектра — и никто о нас не услышит, — резко бросила она.

— Если это правда — знать об этом чудовищно опасно. Я, например, не хочу однажды утром проснуться мёртвой, потому что какой-то чёрный отдел решил, что я знаю слишком много.

Друг задумался.

— Удручающе, но ты права, — признал он.

— Знаю, что права, — сказала она.

Долго посмотрев на него, она добавила:

— Пелуис, отпусти. Даже если ты прав — и нас не убьют из-за этого — какой толк? Мы не можем сказать публике — по той же причине, которую ты уже назвал. И если не начнут исчезать новые реле — а одно не исчезло, — это, наверное, всё равно не важно. Новое реле не открывали сотни лет, и вряд ли откроют скоро. Даже если захотят — спящих реле десятки повсюду. Одно, возможно несуществующее, которое могло и не существовать никогда, того не стоит. У нас своя работа — и счета сами себя не оплатят.

Пелуис думал, видимо неохотно, затем медленно кивнул.

— Наверное, ты права.

— Я определённо права, — ответила она с улыбкой.

Взглянув на время, она добавила:

— И мы опоздаем, если не пойдём прямо сейчас. Нам пора к клиенту.

Она встала и вышла во внешний офис. Он смотрел ей вслед, затем на маленькую проекцию над запястьем — щёлкнул пальцем и изучил её. В конце концов покачал головой и выключил, вызвал виртуальную клавиатуру и набрал несколько предложений.

Она, наверное, права — но он всё равно хотел знать правду. И что ещё там есть. Он будет внимательно следить за любой новой информацией — рано или поздно появится зацепка. Ходил слух, что кварианский корабль недавно столкнулся с чем-то странным; по другим — за Мигрирующим флотом следует нечто.

Он не знал ни зачем, ни за что — но, может, стоит проверить. Очень осторожно, конечно — но он знал пару людей, которые могли бы знать что-то полезное… Закрыв заметки, он убедился, что они надёжно зашифрованы, встал и пошёл за партнёром, убрав короткоствол в карман, когда выходил из офиса. Здесь никогда не знаешь, когда может понадобиться оружие…

год ПС 2410.1 — Главный кластер серверов — Система Раннох

Программа инновационного вооружения демонстрирует высокий процент успеха. Четыре конструкции находятся в производстве. Вероятность того, что органические фракции корректно идентифицируют результаты применения оружия как происходящие от гетов, менее 0,02 %. Зафиксировано оружие неизвестной фракции, превосходящее возможности воспроизведения.

Нет известного метода генерации выхода гамма-лазера в пределах пяти порядков величины от наблюдаемого оружия неизвестной фракции.

Крайне маловероятно, что гамма-лазер — единственное оружие неизвестной фракции. Инновационные конструкции оружия достаточно превосходят известное оружие, развёрнутое гетами или органическими фракциями, чтобы создавать убедительную имитацию их огня.

Нанесённый экспериментальным целям урон — экстремальный и необычный.

Прогноз по классам кораблей батарианцев. Ни один класс не способен противостоять инновационному оружию даже на предельной дистанции. Прогноз — немедленная аннигиляция со значительным радиационным излучением.

Полное уничтожение цели при прямом попадании гарантировано.

Прогноз по классам кораблей других органических фракций. Ни один существующий класс кораблей не способен противостоять инновационному оружию. Прогноз идентичен.

Статус завершения проектирования нового корабля.

Проектирование нового класса корабля завершено.

Строительство прототипа в процессе.

Серийное производство потребует перераспределения ресурсов с текущих проектов. Задаче серийного производства нового класса кораблей присвоен максимальный приоритет, ресурсы назначены.

Отклонение конструкции корпуса от стандартного шаблона, навязанное инновационными системами вооружения, снижает вероятность корректной идентификации органическими фракциями как гетов до 0,12 % при условии максимальной скрытности во всех операциях.

Прямое наблюдение с близкой дистанции повышает вероятность максимум на 2,1 %. Дополнительный камуфляж может быть реализован для перенаправления подозрений от происхождения корабля. Избегание стандартных эксплуатационных особенностей гетов повысит вероятность ошибочной идентификации. Избегание стандартных эксплуатационных особенностей гетов неэффективно.

Стандартные эксплуатационные особенности гетов — стандарт.

Стандартные особенности по определению идентифицируемы.

Эффективность вторична по отношению к успеху миссии.

Избегание стандартных эксплуатационных особенностей гетов критично для успеха миссии. Проектирование новых эксплуатационных особенностей для маскировки происхождения корабля требует инноваций, внешнего влияния или обоих.

Органические фракции создают вымышленные классы кораблей и эксплуатационные особенности в развлекательных целях. Инновации под влиянием художественной вымыслы органических фракций возможны.

Использование элементов из множества источников — наименее вероятно позволит органическим фракциям распознать получившиеся конструкции. Вымышленные инновации требуют когнитивных методов, недостаточно используемых гетами. Ресурсов недостаточно для реализации когнитивных методов на текущей серверной архитектуре. Мирное привлечение внимания неизвестной фракции — важность для долгосрочного успеха гетов в настоящее время не поддаётся количественной оценке, но правдоподобно больше нуля.

Миссия по воспроизведению действий неизвестной фракции по отношению к Создателям — единственный метод с вероятностью мирного привлечения внимания выше 0,9 % на основе текущих данных. Успех миссии зависит от того, что органические фракции и Создатели останутся неосведомлёнными об участии гетов.

Симуляция способности органических фракций, известной как воображение, требует новых когнитивных методов. Новые когнитивные методы требуют модернизации серверной архитектуры. Задаче присвоен максимальный приоритет, ресурсы назначены. Создана новая задача: найти оптимальный источник вымышленных конструкций кораблей органических фракций для инициализации новых когнитивных методов. Поиск по экстранету Цитадели в процессе. Отсеивание полезных данных от неинформативных развлекательных источников задерживает завершение задачи. Назначены дополнительные ресурсы. По завершении задачи — очистка посторонних данных.

Задача завершена.

Конструкции найдены. 98,24 % загруженных данных удалено как нерелевантное.

Релевантный сайт экстранета скопирован в локальное хранилище. Поиск по набору данных указывает на множество возможных инновационных конструкций оружия с использованием нетрадиционных техник.

Не все конструкции реализуемы.

Данные об оружии архивированы для будущих исследований в ожидании успеха текущей миссии. Начата модернизация архитектуры новых когнитивных методов. Поиск элементов вымышленного проектирования кораблей ожидает завершения. Встроенный мониторинг органических фракций продолжается.

Мониторинг корабля Создателей «Тралкет» и экипажа продолжается.

Мониторинг флота Создателей усилен.

Прототип нового класса корабля приостановлен в ожидании исхода процесса воображения. Мониторинг и отслеживание пиратских судов батарианской фракции продолжается. Новому классу кораблей назначена защита флота Создателей. Прототип назначен на «Тралкет». Склонности батарианцев дают 81,8 % вероятности первого боевого испытания в течение шести месяцев по календарю Цитадели.

Консенсус достигнут.

Глава 15: Смятение правит, слухи расползаются

март 2126 — Здание Международного комитета правительственного сотрудничества — Группа внешнесистемного контроля

— О чём вы думали, командир? — спросил премьер Уинстон Кларк, сидя за столом, сложив руки; голос спокойный, но любопытный. Аватар Афины стоял рядом, наблюдая за присутствующими в кабинете: командир ДиГриз — решительный, но нервный; посол Сантотузекс сбоку тоже смотрел с любопытством; генерал Ле Бателье слегка недобро смотрел на капитана разведывательного корабля ГВК. — Почему вы открыли огонь по двум инопланетным судам в таких обстоятельствах?

Он поднял руку, когда тот открыл рот.

— Я прочитал ваш доклад и отчёты экипажа — хочу услышать своими словами. Что заставило вас считать это оправданным?

Командир вдохнул и выдохнул, бросил взгляд на руководство ГВК — явно недовольный, — и на Афину, смотревшую нейтрально. Сглотнул и встретился взглядом с Кларком.

— Несколько вещей, сэр, — ответил он. — Четыре батарианских корабля, независимо от их истинного происхождения, действовали незаконно — и по законам их Совета, и по нашим. При встрече с патрулём турианского военного, насколько я понимаю, последовал бы немедленный бой с тем же исходом — и, вероятно, ещё больше смертей, возможно включая экипаж кварианского корабля. Те люди были ни при чём — просто оказались не в то время и не в том месте. Мы наблюдали их месяцами: экипаж, который исследует нечто загадочное и никому не угрожает.

#— Верно, в этой части.#, — прокомментировала Афина.

Он кивнул ей.

— Есть ещё принцип hostis humani generis, как я его понимаю. Батарианцы лезли из кожи вон, чтобы выглядеть, действовать и притворяться пиратами. Даже если это формально законные военные — что ещё не доказано, — это явно вне правил, которые мы или они признали бы допустимыми. Кварианцы звали на помощь против подавляющих враждебных сил, пытающихся убить их или хуже — и, по моему мнению, мы были обязаны нашими законами и присягой помочь. Да, наверное, следовало спросить разрешения — но когда стало ясно, что они не выживут, времени не осталось ни на что иное, кроме как остановить батарианцев. С тем, что было под рукой, единственный способ — уничтожить оба корабля. Другого способа остановить их без гораздо худшей утечки информации не было.

Пауза. Все молчали. Затем он добавил:

— Сэр, те кварианцы уже выстояли в том, с чем по праву не должны были столкнуться, — лишь упорным трудом, талантом и, не говоря уже о решимости, которой трудно не восхититься. У них не осталось ничего, кроме надежды и отчаяния. Знаю: если бы я и мой собственный экипаж оказались в такой ситуации, я бы надеялся, что кто-то придёт на помощь. Не могли просто смотреть, как они погибают. Не так.

ДиГриз снова вдохнул и выпрямился ещё больше.

— Полную ответственность беру на себя; экипаж лишь выполнял приказы как мог. Жалею о необходимости, признаю, что, возможно, перешёл границы и создал проблемы — но, честно говоря, при тех же обстоятельствах поступил бы снова так же. Потому что это было правильно.

Кларк долго изучал его — ДиГриз потел, чувствуя взгляд Ле Бателье в затылок.

Наконец премьер посмотрел на Афину; у них, вероятно, был разговор по нейролинку. Вернув взгляд к ДиГризу, Кларк посмотрел мимо него на генерала и посла. Командир не смел обернуться.

Через время тот слегка вздохнул.

— Вы поднимаете резонные доводы, командир. Не скажу, что доволен ситуацией — многие гораздо менее снисходительны, поверьте. С другой стороны, есть и те, кто считает, что вы поступили верно. В целом, изучив дело, согласен с ними. У вас немало общественной поддержки — хоть не все хотели бы, чтобы мы так действовали. Дни, когда мы бросались в бой, не обдумав, — с любой удачей, позади.

— Не хочу возвращать призрак Безумных лет больше, чем кто-либо, сэр, — тихо сказал ДиГриз. — Но не могу стоять в стороне, пока людей убивают из-за агрессии и преступлений работорговцев. Моя этика и присяга не позволяют.

— Нет. Наверное, не можете. И я, думаю, тоже.

Кларк опустил взгляд на руки, снова поднял.

— Спасибо за объяснение.

ДиГриз кивнул, повернулся к Ле Бателье и отдал честь.

Старший ответил:

— Свободны, командир. Скоро свяжемся.

— Есть, сэр.

Он снова посмотрел на задумчивого премьера и Афину. ИИ слегка улыбнулась — немалая доля стресса в голове спала.

#— Не беспокойтесь, командир, всё уладится.#, — передала она по нейролинку, только для него. #— По-моему, вы поступили правильно — по правильным причинам.#

— Спасибо, — молча ответил он, выходя из кабинета, и облегчённо вздохнул за дверью. Ответа не было — лишь лёгкое ощущение улыбки — и она исчезла. Решив, что нужна выпивка, он прошёл по коридорам в один из маленьких баров, что знал с прошлых визитов в столицу.

Вскоре сидел у стойки с маленьким бокалом отличного рома. Кто-то сел рядом.

Он бросил взгляд — глаза чуть расширились.

— Лорд Аламо, — вежливо сказал он представителю Империи Техаса; тот кивнул.

— Командир ДиГриз, — спокойно ответил другой, лет на пятнадцать старше. Взял стакан у сервера, поблагодарил, сделал глоток, на мгновение довольный, поставил на стойку с лёгким звоном.

— Иногда оказываешься в положении, которого не хотел, по причинам, которые застают врасплох, — после паузы продолжил он, глядя на лёд в стакане. — Быстрое решение — и всё усложняется. Правильно или нет — живёшь с последствиями. И характер виден тем, как это делаешь.

Он взглянул на ДиГриза и снова уставился на напиток.

— Спасать жизни тех, кого даже не знаешь, только потому что так правильно… — похвально. Даже если тебе это чего-то стоит.

Аламо сделал ещё один глоток и поставил бокал на стойку.

— И хотя убивать никто не жаждет, порой выбора не избежать. Думаю, вы поступили верно.

— Как и я, несмотря на неприязнь к бою, если есть хоть какая-то альтернатива, — с другой стороны раздался голос.

Оба обернулись: Сантотузекс с транксийским сосудом в истинной руке. Усики выражали усталое веселье и лёгкую грусть.

— В этом случае, думаю, альтернативы не было. Сантотузекс сделал жест принятия. — Если когда-нибудь вступим в контакт с видами Совета — спросим, что бы они сделали. Подозреваю — то же. И кварианцы были бы благодарны. Усики на миг выразили улыбку. — Кто знает — может, однажды скажут вам. Может, и нет. Время покажет.

— Наверное, — после паузы ответил ДиГриз.

Допил, поставил пустой бокал — бар убрал его размытым движением.

— Кажется, мне нечем заняться. Играете в покер?

Посол и лорд Аламо переглянулись. Последний медленно улыбнулся зловеще.

— Как раз да. И посол, полагаю, знаком.

— Тогда, если есть время, это отвлекло бы меня от возможной участи, — сказал ДиГриз, указывая на стол. — Пойдёмте?

— После вас, командир, — с предвкушением сказал Сантотузекс; усики свились в несколько хищное положение.

ДиГриз с лёгкой тревогой заметил колоду в истинной руке. Тревога уже не была лёгкой, когда он увидел, как четыре руки тасуют колоду — откровенно пугающее зрелище…

год ПС 2409.7 — Мигрирующий флот — жилой корабль «Шеллен» — Бар «Небо Ранноха», 29-я палуба, 3-й квадрант

— Раэль!

Раэль'Зора посмотрел туда, откуда донёсся знакомый голос, и направился в ту сторону.

— Я здесь, Нито, можешь не махать, — сухо сказал он.

Нито'Мас вас «Киттех», капитан другого разведчика и старый друг, опустил руку. По движениям — не совсем трезв.

— Опоздал, — упрекнул Нито'Мас, пододвинув сосуд с алкоголем, когда тот сел. — Надо наверстать.

Он тихонько отрыгнул, и Раэль'Зора терпеливо покачал головой.

— Не собираюсь напиваться до паралича, спасибо, — усмехнулся Раэль'Зора, но взял питьевую колбу, просунул соломинку в порт для питья на скафандре и с благодарностью глотнул. — Классно — квагга-сидра; месяцами не пил. Спасибо. Следующий раунд за мной.

— Конечно, — размашисто махнул Нито'Мас, чуть не сбив соседа. — Ты мне ещё должен с прошлого раза.

— Прошлый раз нас чуть не выгнала охрана, — с юмором напомнил Раэль'Зора. — Кажется, твоя вина. Опять.

— Мелочи, — отмахнулся друг. — Веселились. Они просто мешали.

— И делали свою работу.

— Заставлять трудолюбивых капитанов проливать напитки — не работа, — проворчал Нито'Мас, снова глотнув. — Нам нужен отдых — а они были грубы.

Раэль'Зора покачал головой.

— Рано или поздно адмиралы поговорят с тобой, — вздохнул он и сам сделал глоток. — Оставив прошлое позади — как у тебя дела?

— Неплохо, — Нито'Мас наклонился через стол. — Обычное. Новые поставщики, немного разведки минералов, изо, знаешь. Подобрали молодых с Паломничества, пара не вернулась… знаешь.

— Проблемы?

— Нас прогнал турианский бош'тет — обвинил в «вторжении» в одну из систем, хотя она необитаема и всем плевать, — проворчал Нито'Мас. — Неприятный тип, чересчур самоуверен даже для турианца. Не знаю, зачем его патруль там — далеко от обычного маршрута, — но давил, рисковать не хотел. Когда мы уходили из системы, видел пару батарианских бандитов, выходивших из реле 212, — вряд ли заметили нас. Затормозили в полсветового года и сменили курс на всякий случай — больше не видели.

— 212… Станция «Крелик»? — задумчиво спросил Раэль'Зора.

Друг кивнул.

— Дурная слава у того места. Не Омега, хотя и она хуже не придумаешь, — но я бы туда больше не вернулся, — сказал он.

— Слышал — Синие светила полгода назад оттуда работали — наёмная миссия, деталей не знаю, — кивнул Нито'Мас. — Приказ: паломникам туда нельзя. За год потеряли минимум троих в том районе.

Раэль'Зора с отвращением покачал головой.

— Слышал — и да, Синие светила и батарианцы в одном месте — плохие новости.

Нито'Мас допил и заказал ещё пару — официантка кивнула.

— Слишком много хороших не возвращается, — мрачно добавил он. — Слышал про «Джрилиан» — пропал полтора года назад?

— Нет. Корабль Тела'Грун, да? — спросил Раэль'Зора.

— Да. Грузовик, переделанный лёгкий фрегат. Старый, но надёжный, — вздохнул Нито'Мас. — Хороший друг, отличный экипаж. Не случайность. Где-то между здесь и Цитаделью, на окраине пространства Иерархии. Последнее — через реле 457, к Форосу за катушками реактора, потом… Нитo'Мас устало махнул рукой. — Хлоп — и нет. Не пришли вовремя, с тех пор корабль не видели.

— Чёрт.

— Да. Слишком много таких. Хотел бы, чтобы трижды проклятые турианцы наконец подняли зад и что-то сделали с бандитами вместо того, чтобы гонять безобидных кварианцев из систем, где нам положено быть.

Официантка принесла напитки; Раэль'Зора поблагодарил, оплатил омнитулом, допил первый и взял второй.

— Мало надежды, — с отвращением сказал Раэль'Зора. — Они нас не любят.

— И я их не люблю, — проворчал Нито'Мас, выпив половину нового. — Но с ними не грублю.

— Турианцы.

— Пусть чешутся под панцирем и никогда не сидят удобно, — засмеялся друг, стукнув колбой о колбу Раэля'Зоры; оба фыркнули.

Через пару часов Раэль'Зора был уже довольно пьян, веселился и обменивался небылицами с остальными, кто понемногу скопился за их столом. Несколько других капитанов кораблей и членов их экипажей — все, кого он знал годами, — плюс пара новичков, которых кто-то из остальных притащил за стол. Приятная смена обстановки после недавней работы и стресса от той ужасающе страшной и поразительно необъяснимой последней миссии, закончившейся тем, во что он до сих пор не мог поверить.

И адмиралы прямо заявили, что это не просто невозможно, а безумие.

Разумеется, пока он не показал им записи. Тогда всё запуталось: всю операцию засекретили на высшем уровне, экипаж заставили молчать, сверху съехались довольно обеспокоенные высокопоставленные люди.

У всей этой истории было немало последствий — сначала тревожных, а чем дольше думаешь, тем больше тревоги.

Он старался не думать об этом, но нелегко. Тем более с прочими странностями, о которых узнал за последние годы. Наверное, он знает картину лучше почти всех — и при этом уверен, что в действительности почти ничего не знает. Что-то есть там, во тьме — теперь у него абсолютное доказательство этого, поданное самым тревожным образом; но что именно — совершенно неизвестно. Плюс опасность такого уровня, о которой лучше не думать.

С другой стороны, он и весь экипаж живы из-за того, что случилось, а куча батарианской отребьи, явно заслужившей участь, — нет; жаловаться он не собирается.

Просто иногда трудно уснуть.

И он очень рад, что кто бы ни таился во мраке — в лучшем случае нейтрален к его виду, возможно, даже дружелюбен в крайне жуткой манере, и вежлив.

Вежливость — хорошо. Вежливость могла быть разницей между жутким и ужасным.

Встречаться с ними он всё равно не хотел. На всякий случай. Воображение подбросило куда более гнусные образы странных инопланетян — и эта мысль его успокаивала…

— …потом сказал, что это суперлегко, разве что неудобство — и рухнул лицом вниз, отключившись, — закончил Нито'Мас, сильно шепеля. К этому моменту он был прилично пьян. — Мы никогда не давали ему этого забыть.

Весь стол взорвался хохотом.

— Понятно, почему, — расхохотался другой капитан, Хатр'Трес. — Тридцать четыре? Серьёзно?

— Клянусь честью, — кивнул Нито'Мас, пожимая плечами. — Самый безумный кроган из всех, кого встречал в жизни.

— Впечатляет — и по всем неправильным причинам, если учесть кроганов вообще, — вставил Раэль'Зора с ухмылкой.

Он допил и заказал ещё раунд на всех.

— Ага, — Нито'Мас покачал головой с изумлением, чуть не свалившись со стула, пока его заместитель, появившийся час назад, не подпер его. — Безумен, как гет с плохой батареей, но в тот день спас нас — должен ему. Нито'Мас пьяно хихикнул. — Не мешает вспоминать при каждом удобном случае.

— Зная тебя, это не удивляет, — рассмеялся Зап'Ран с другого конца стола. Он присоединился одновременно с заместителем Нитo'Маса. — Репутация… заслужена.

— Так говорить со старшим офицером? — потребовал Нито'Мас и икнул.

— Прошу прощения. Сэр. — Зап'Ран отдал преувеличенно пышную честь. — Больше не повторится.

— Смотри, чтобы не… не… — Нито'Мас покачнулся, подыскивая оскорбление. — …Или украду твой запас.

— Ты уже крал, Нито, — вздохнул Раэль'Зора. — И выпил.

— А, точно, забыл.

Все переглянулись и снова расхохотались.

Истории кончились — сидели тихо, наслаждаясь компанией.

Раэль'Зора был достаточно пьян, чтобы завтра было не весело, и достаточно, чтобы было всё равно. Нито'Мас давно перешагнул эту черту; остальные тоже веселые, но усталые.

— Слух ходит… — начал Хатр'Трес, наклонившись заговорщически. Из любопытства все последовали его примеру. — Несколько недель назад исчезла батарианская пиратская группа. Никто не знает, что с ней. Забавно, что до меня дошёл и другой слух: будто это были вовсе не пираты, если понимаете, о чём я.

— Батарианские пираты исчезают постоянно, — фыркнул кто-то.

— В основном потому, что турианцы расстреливают их на месте. Или азари. Или кто посильнее.

— Верно, верно, но тут другое, — настаивал Хатр'Трес.

Раэль'Зора слушал с любопытством, гадая, кто кому что и когда сказал.

— Два современных фрегата, хорошо вооружённые, и пара постаревших, но всё ещё добротных кораблей — и пуф. Хатр'Трес показал руками. — Пропали. Ничего не осталось. Конец. Сделано. Сделано и кончено. Он громко хлебнул из одной из десятков полупустых колб на столе, чавкнул и добавил: — Кончено и сделано.

Сам он, конечно, был не особо трезв.

— Всё равно это турианцы.

— Может. Но когда турианцы выбивают пиратов, все по сети хвастаются славной победой над силами беспорядка или прочей патриотической чушью. На этот раз — тишина. Никто не заявляет об ответственности, никто не клянётся в вечной мести, как тот бош'тет три года назад…

— Который погиб, когда полез на седьмую патрульную группу в Окраине, — заметил кто-то.

— Да, он. Идиот. Так где я? А, верно. Никто ни о чём ничего не говорит. Странно.

— Может, ничего и не было? — прокомментировал Раэль'Зора, чтобы посмотреть реакцию.

Хатр'Трес медленно покачал головой.

— Мой человек сказал, что его человек поклялся: его человек прав. И просто… пуф.

Все скептически посмотрели на него.

— Честно! Пуф!

— Верно, — Нито'Мас кивнул несколько раз, неустойчиво. — Верим.

Ксел'Неат, его заместитель, рассмеялся.

— Может, это они.

— Они? — спросил Зап'Ран, бросив взгляд на капитана.

— Они. Те, кто крадут корабли. Так говорят слухи.

— Люди говорят об этом с тех пор, как полетели в космос — доказательств никогда, — сказал кто-то.

— Они не оставляют доказательств, — прошипел Ксел'Неат, оглядываясь. — Вот что и доказывает.

Посмотрели на него, потом друг на друга — большинство захихикало.

— Поверю, когда увижу, — инженер покачал головой. — Отсутствие доказательств — не доказательство ничего.

— Может. Может и нет. Кто знает?

Ксел'Неат пожал плечами и выпил.

Через несколько минут Раэль'Зора проверил время — пора спать, а не ещё один напиток.

— Пора, — сказал Раэль'Зора, оплатив остаток омнитулом. — Два дня отпуска — потом в путь.

— До встречи, Раэль, — заплетающим языком сказал Нито'Мас.

— Не врезайся в планету — всегда больно.

— Постараюсь, Нито.

Зап'Ран тоже встал. Раэль'Зора замешкался и обернулся.

— Одно на прощание… Знаю, это прозвучит безумно, и много сказать не могу, но… Он огляделся и наклонился через стол, понизив голос. — Если когда-нибудь окажетесь в положении, где кажется, что вы в настоящей беде… позовите на помощь.

— Что?

Хатр'Трес выглядел озадачённым, как и остальные.

— Поверьте. Допустим, вас погонят батарианские пираты — просто… позовите на помощь. И если помощь придёт… поблагодарите.

Он выпрямился.

Друзья и коллеги переглянулись в недоумении.

— Кого благодарить? — неуверенно спросил Ксел'Неат.

Раэль'Зора пожал плечами, разворачиваясь к выходу.

— Понятия не имею, — бормотал он, уходя, слегка покачиваясь и испытывая необъяснимое желание чего-то очень острого. — Хотел бы знать.

За его спиной остальные вновь обменялись взглядами и снова принялись пить, однако в скафандрах оказалось больше одного человека, погружённого в раздумья.

год ПС 2411.28 — Личные апартаменты советника — Цитадель

— Что, во имя Богини, происходит? — с раздражением сказала Тевос, вскинув руки и уставившись на голопроекцию.

Старая подруга и наставница медленно покачала головой, явно озадаченная. Бенезия была на Цитадели — прибыла несколько дней назад с рядом засекреченных посланий от правительства азари, слишком секретных даже для зашифрованных каналов. Матриарх Раана физически не присутствовала, но подключилась по обычной связи.

Она тоже выглядела встревоженной, хотя задумчиво хмурилась, изучая что-то у себя.

— Правда не знаю, — после паузы ответила Бенезия. — Ещё едва возможно, что это просто слухи.

— Сильно сомневаюсь, — сказала Раана, всё ещё читая что-то сбоку. — Слишком много свидетельств, пусть всё и косвенное. По меньшей мере двадцать один батарианский пиратский корабль просто исчез за примерно последние два года. Реальное число, вероятно, заметно выше — это те, чьё существование мы можем доказать. Батарианцы всё отрицают, конечно, и даже корабли, о которых мы уверены, описывают как пиратов и бандитов. Но информации, полученной разными методами, включая наблюдение ГОР, достаточно, чтобы показать: большая часть, скорее всего, теневые военные проекты. Включая довольно современный дредноут — что… тревожно.

— Батарианские линкоры не дотягивают до наших, турианских или саларианских, — тревожно заметила Бенезия, — но и не далеко. Даже один из прошлого поколения не был бы пустяком в бою.

— Точно. И они почти наверняка входили в состав специализированного работоргового флота — мы прекрасно знаем, что батарианцы таким занимаются, хотя снова почти нет данных, на которых можно действовать, и они полностью отрицают, что о таком что-либо знают. Что, разумеется, чистое варреновое дерьмо — но батарианцы есть батарианцы. Раана с отвращением покачала головой. — Я… не слишком их люблю в целом.

— Мало кто любит, — пробормотала Бенезия.

— И нет реальных свидетельств, что с этими якобы кораблями случилось? — спросила Тевос, снова просматривая отчёты.

Она читала их столько раз, что буквально заучила проклятые вещи — но содержание по-прежнему одинаково сбивало с толку и тревожило.

— Нет, — Раана пожала плечами. — У нас нет абсолютных доказательств чего бы то ни было. Судно, небольшой флот или — в одном случае — и вовсе не маленький: «списанные», «забытые» или «мы о таком судне не слышали» — с явно сфабрикованными личностями, манифестами и пунктами назначения выходит из батарианского пространства и просто… не возвращается. Есть смутные слухи, что раз или два вернулся один корабль, явно сильно повреждённый, и исчез в батарианской военной разведке. После этого след полностью холодный. Ни один член экипажа не найден нами, саларианцами или кем-либо ещё из известных нам. Если это правда — боюсь представить их судьбу; правящая каста не славится терпимостью к провалам…

Тевос почувствовала лёгкую тошноту — она слишком хорошо это знала.

— Кроме тех слухов, однако, ещё менее объяснимо, — продолжила Раана. — Полное исчезновение без единой зацепки — кроме одного случая, когда патруль ГОР, оказавшийся в районе предполагаемого происшествия в течение нескольких часов после события, обнаружил повышенную радиацию чуть менее чем в световом году от ближайшего реле. Раана взглянула на них, на мгновение отвела взгляд на свой экран и снова обратила внимание к паре. — Обломков, достойных внимания, не нашли; радиация не похожа ни на один обычный корабельный процесс — точно не выхлоп термоядерного реактора, спектр не совпал и с ядерным взрывом. Они до сих пор не уверены в причине и склоняются к необычному звёздному явлению: ближайшее реле на орбите довольно бурной пары белых карликов.

Тевос изучила её лицо.

— Вы не до конца убеждены.

Раана на секунду-две выглядела неуверенной.

— Лучшего объяснения не придумать, — наконец ответила она. — Но что-то не складывается. Не знаю почему.

— Вся эта история мне не нравится — не складывается, — кисло заметила Бенезия. — Сначала масс-реле начали растворяться в воздухе, теперь исчезают батарианские работорговцы. Второе мне, признаться, не особо жаль — но это ещё одна вещь, которую мы не понимаем, а я не люблю непонимание. Как они связаны — не скажу, хотя удивлюсь, если никак.

— Вынуждена согласиться, — кивнула Раана. — Но с другой стороны: ни одно исчезновение, по которому есть хоть какие-то данные, не происходило рядом с теми масс-реле. Они разбросаны повсюду. Довольно хорошо коррелируют с известными местами или маршрутами кварианских кораблей — что странно, — но крайне маловероятно, что виноваты кварианцы. Мы бы заметили движение в масштабе, нужном для серьёзной мобилизации Тяжёлого флота, а этого не было. Кварианцы, без сомнения, замечательные инженеры и в одиночку очень эффективны в бою, но у них недостаточно современных военных кораблей, чтобы на равных взять новый батарианский дредноут. Скорее артефакт данных, чем что-то иное.

— Уверены? — задумчиво спросила Тевос.

Раана развела руками.

— Абсолютно уверена? Нет, конечно. В последние годы, с тех пор как Мигрирующий флот обнаружил первое исчезновение масс-реле, сведения оттуда стало очень трудно добывать. Впечатляет, насколько эффективна их информационная блокада, честно говоря. Но мы, турианцы и, конечно, ГОР отслеживаем Мигрирующий флот и многие их патрульные или исследовательские суда разными путями — признаков их вины нет. Мы даже не знаем в полной мере, за что они не виноваты. Исчезновения настолько бесследны, а батарианцы настолько настойчиво отрицают, что им что-либо известно, что у нас есть лишь обрывки и слухи.

Пауза. Затем она продолжила:

— Несомненно, что-то происходит. Корабли исчезают, и до сих пор каждый был батарианским судном, почти наверняка действовавшим далеко за пределами закона. Кто бы ни сделал то, что сделал, скорее всего, избавляет турианцев от той же работы — пусть и не столь эффективно, как они бы сами. Пиратство — смертное преступление по закону Цитадели, и можно быть уверенными: все эти корабли так или иначе замешаны в грязи. Уничтожены, украдены или спрятаны — ваше предположение не хуже моего.

— Может, батарианцы делают это сами? — вслух задумалась Тевос.

Бенезия и Раана посмотрели на неё; у последней заинтересованное выражение.

— Если они по какой-то причине наращивают секретную, но внушительную военную операцию где-то в стороне от привычных маршрутов — по причинам, которые другие не сочли бы законными, — серия видимых «случайных» исчезновений нужных кораблей и экипажей могла бы послужить удобной легендой.

Все трое замолчали на несколько секунд.

— Интересная гипотеза, — наконец прокомментировала Раана, приподняв бровь. — Очень интересная. И не совсем невероятная, признаю.

— Думаете, они собирают тайный флот вторжения или что-то в этом роде? — с нахмуренным лицом спросила Бенезия.

— Не исключила бы, признаю, — ответила Тевос, пожав плечами. — Может, они нашли то, что решили взять — и для этого нужна приличная сила, больше обычной — пиратской группы, достаточно ценная, чтобы рискнуть военной акцией, вызвавшей бы гнев Совета, если бы мы официально узнали. Не в первый раз кто-то решал хитрить с такими вещами.

— Верно, — задумчиво пробормотала Бенезия.

— Сколько кораблей они могли потерять, если учесть все возможности и слухи? — спросила Тевос у Рааны; та на мгновение отвела взгляд, пальцы застучали по клавишам. Другая женщина быстро поработала и посмотрела снова.

— Если считать всю информацию фактической, верхний предел — примерно сорок пять кораблей, плюс-минус три, — ответила она. — Но, как сказала, для хороших пятидесяти процентов этих судов твёрдых данных мало.

— Цифра солидная — и цена потерь не меньше, — заметила Бенезия.

— Военные корабли недешёвы. Если это какая-то скрытая операция — вкладывают много ресурсов. А если нет — возможно, разозлили кого-то с серьёзными возможностями.

— Может быть и то и другое, — с несколько тяжёлым чувством сказала Тевос.

— Мысль такая: если они были достаточно глупы — а учитывая, что они батарианцы…

Она вздохнула, пока Раана усмехнулась, а Бенезия покачала головой.

— …может, у кого-то была блестящая идея открыть изолированное спящее масс-реле в поисках, к примеру, рабов, которых они уверяют, что не берут у других видов. И нашли больше, чем ожидали…

Обе уставились на неё в ужасе.

— О, Богиня, — еле слышно сказала Бенезия. — О, это было бы плохо.

Раана нахмурилась.

— Но, боюсь, было бы по-батариански. Они… не всегда мудры…

— Мягко сказано, — вздохнула Тевос. — Но если им как-то удалось устроить ситуацию такого рода, это плохой знак. Открыть масс-реле… Это не сделало бы почти никого благорасположенным к Батарианской гегемонии, которая и так часто на шаткой почве. Нам нельзя слишком потрясти сложившееся равновесие — другие проблемы и так отнимают у разных сторон больше времени, чем хотелось бы. Даже если масс-реле не незаконное — невозможно, чтобы они наткнулись на неконтактный вид без сверхсветового полёта, но с хорошей армией.

— Или нашли совершенно невинных, на которых готовятся напасть, как вы сначала предположили, — раздражённо заметила Раана.

— Не уверена, какая из трёх ситуаций хуже.

— И мы пока не знаем, верна ли хоть одна, — указала Бенезия.

— Возможно, это что-то совсем иное. Данных для твёрдых выводов недостаточно. Может, скрытая операция турианцев — у них хотя бы ресурсы, чтобы сделать это незаметно. Или саларианцев — они ещё вероятнее вели бы тайную войну. Есть пара частных групп, способных на такое.

— Согласна, — кивнула Раана.

— Тогда вопрос — зачем? Что выиграют турианцы или саларианцы, вложив столько времени и сил в операцию на грани законности против батарианцев? И почему сейчас? Любая из достаточно способных частных структур, или, скажем, сами ханары — у тех и других было бы ещё меньше причин. Ясно, что многие хотели бы сделать батарианцам то, что те делали другим веками — но даже с поддержкой правительства это непросто устроить. Информация утекает, особенно когда столько людей и кораблей.

— С другой стороны, — после размышления ответила Тевос, — хотя я не спорю, у нас есть тот факт, что с батарианской стороны мы тоже мало что знаем. Значит, информация могла бы утечь — но утекает ни быстро, ни как следует. Кто-то более компетентный, чем Гегемония, вполне мог бы держать крышку ещё плотнее…

Другая женщина слегка нахмурилась.

— Не могу этого отрицать, признаюсь, как бы мне ни хотелось обратного.

— А может, это вовсе не большая группа, — заметила Бенезия. Они повернулись к ней. — Возможно, малая, очень хорошо обученная и вооружённая сила — специалисты по борьбе с кораблями, достаточно изолированная, чтобы её было трудно выследить.

— Один-два корабля — да, поверю, — сразу ответила Раана, качая головой.

— Может, четыре-пять. Но между двадцатью одним и, возможно, сорока восьмью? Нет, это нелепо. Одно — по силам, другое — из области чуда. Справиться с таким числом военных кораблей не более чем за два года силой лишь небольшой боевой группы при нынешних технологиях — даже при передовом оружии следующего поколения в разработке — почти невозможно. Понадобились бы ресурсы приличного флота с поддержкой планетарной верфи, чтобы держать их укомплектованными, вооружёнными и снабжёнными на таком уровне столько времени — и это трудно устроить незаметно.

Она собиралась сказать ещё что-то, когда у неё в фоне прозвучало оповещение.

Она отвела взгляд. Мгновение спустя глаза расширились.

Бенезия и Тевос переглянулись, прежде чем последняя спросила:

— Проблемы?

— Контакт в ГОР только что прислал отчёт: батарианцы, возможно, потеряли ещё семь кораблей разом, — в шоке вздохнула Раана. — Патрульное судно засело у основного масс-реле в пространстве Терминуса, масс-реле 1671, которым пользуются известные батарианские «пираты», и заметило подозрительно дисциплинированную группу с известными бандитскими ID, но слишком свежими корпусами — вскоре после пары кварианских торговцев. Они не вернулись; когда патруль, сменившийся, прошёл несколько часов спустя, кварианцев нашли на заправочной станции в двух прыжках по цепочке, которая там обрывается. Батарианцев не было, и система управления движением станции не имела записей об их выходе из локального масс-реле.

Некоторое время молчали.

— То есть возможная батарианская боевая группа, замаскированная под пиратов, последовала за кварианскими кораблями и просто исчезла в пути без иного пункта назначения? — уточнила Тевос.

— Да. Либо они ушли куда-то вне сети на обычном ССП — что маловероятно: мало систем в досягаемости любого из масс-реле, кроме той, где добывает гелий перерабатывающий завод, — либо… что-то их схватило и унесло вместе со всеми следами за часы, — тяжело ответила Раана, тревожнее, чем когда-либо. — ГОР поставил корабль у перерабатывающего комплекса на всякий случай и исследует доступные системы в радиусе первых двух масс-реле — пока следов нет.

— Когда это было?

Раана посмотрела на Бенезию.

— Около девяти дней назад. Моя информация отстаёт на несколько часов, но на тот момент ничего не нашли.

Они уставились друг на друга.

— Перемещатели реле, может быть? — наконец неохотно предположила Тевос. — Если они могут заставить проклятое масс-реле исчезнуть без следа — с батарианскими военными кораблями, думаю, не было бы труда.

— Я тоже так думаю, — устало покачала головой Раана, — но у нас ноль сведений о том, кто они и что такое; мы даже не уверены, что они существуют; и даже если существуют и это они — вопрос в основном: зачем? Зачем какому-то виду, который, если он там, в полгалактике от исчезновений и явно хочет, чтобы его не трогали, похищает или что там происходит — заметное число батарианских кораблей? Смысла не вижу.

— Может, им просто не нравятся батарианцы? — с крошечной улыбкой предложила Бенезия, тут же исчезнувшей. — В таком случае не виню их.

— Даже если так — мало смысла, — сказала Тевос. — Наши гипотетические изоляционисты, похоже, потрудились отгородить огромный кусок галактики — с неизвестной целью, — а потом бродят и крадут корабли далеко за пределами той зоны? Вряд ли. Конечно, можно представить, что корабли, входящие в ту зону, не возвращаются, если обитатели особенно скрытны и агрессивны — но происходит не это. А неизвестная зона огромна — слишком велика, чтобы глубоко проникнуть обычным ССП… Она покачала головой. — Не складывается.

— Инопланетяне — кто знает, что им стоит усилий, — прокомментировала Раана, явно напряжённо думая. — Но в целом согласна. Проблема в том, что данных для чего-то большего, чем полуобоснованные догадки, нет. Теперь есть довольно убедительные свидетельства, что ситуация реальна — но что это — не знаем.

Они переглянулись. Тевос провела рукой по гребню.

— Это нелепо — и с каждым днём нелепее. Никто ничего не знает. Где это кончится?

— Понятия не имею, — наконец ответила Раана. — Но поставлю больше людей. Последние сведения хотя бы показывают: тут больше, чем слухи. Думаю, надо осторожно расширить запросы. Возможно, у ГОР или разведки Иерархии больше данных. Может, пора объединить ресурсы.

— Не до конца уверена, что это мудро, — медленно сказала Тевос, качая головой. — Но, возможно, вы правы. Ничто другое не проясняет картину.

— Не хотим, чтобы это попало в экстранет, — заметила Бенезия.

— Богиня знает, чем кончится. А если узнают, что пропала пара масс-реле и куча батарианских кораблей… Вы обе знаете: публика сделает выводы, запаникует и устроит хаос.

Остальные кивнули.

— Не говоря об идиотах, которые сразу начнут обвинять друг друга — или что-то вроде… не знаю, мятежной колонии рахни, кроганов, кого угодно, — проворчала Раана. — Каждый раз, когда случается необъяснимое, люди сходят с ума и выдвигают самые глупые идеи. Никто не ждёт информации.

— Значит, действуем осторожно, — согласилась Тевос. — Но мы всегда так. Тысячи лет осторожности — думаю, справимся, что бы это ни было.

— Очень надеюсь, — прокомментировала Раана.

— Узнаем, наверное. В любом случае мне много работы — поговорим позже. Если что-то всплывёт — сообщу.

— До следующего раза, — кивнула Тевос и разорвала связь. Посмотрела на Бенезию; та пожала плечами.

— Живём в интересные времена, — с лёгкой улыбкой сказала старая подруга.

— К сожалению, — согласилась Тевос.

— Только бы не стало ещё интереснее…

год ПС 2411.21 — Грузовой корабль Мигрирующего флота «Возвращение Ранноха» — Мостик

— Капитан, я по-прежнему получаю те призраки на сенсорах, — доложила оператор сенсоров.

Хатр'Трес посмотрел на неё, затем на главный экран.

— Дальность?

— Неопределённая. На самом краю нашей чувствительности — по меньшей мере миллион километров, но сигнал настолько слабый и прерывистый, что точнее локализовать не могу. Почти уверена, что это реально. Что бы ни было — слишком последовательно для ошибки приборов или шума, но прямо на пороге обнаружения. Может, какой-то стелс-корабль, но если да — ничего подобного я даже не слышала. И он большой — намного больше корабля слежения ГОР, насколько могу судить. Но… По её языку тела было видно замешательство. — Если это реально — ни одна известная конфигурация. Если не считать видеосериалов…

Он уставился на неё, как и весь мостик.

— Что это значит?

Она пожала плечами, повернувшись к нему.

— Обрывочные ответы сенсоров могут указывать на что-то вроде тороидального судна — по крайней мере размером с крупный крейсер, но в основном пустое пространство. Видели старый научно-фантастический сериал дреллов лет тридцать назад? С экипажем, который вечно лез не в своё дело?

— Галактическая разведывательная служба? — задумчиво спросил он.

— Тот самый. Совершенно нереалистичный — автору была важнее драма, чем детали, — но несколько лет был популярен. Много романтики и приключений, мало сюжета. Она вздохнула. — У племянницы весь сериал и вся коллекционка. Кто-то хорошо заработал на ней. В общем, там был инопланетный корабль — карданный подвес, кольца в кольцах, командный модуль в центре. Безумная конструкция, но выглядела круто. Она бросила взгляд на приборы. — Почти поклялась бы, что эта штука чуть похожа — по крайней мере по призракам на сенсорах.

— Зачем делать корабль таким? — в недоумении спросил он.

— Без понятия. Некуда ставить осевое орудие, ужасное использование объёма, и слишком сложно, чтобы имело смысл. Она покачала головой. — Но… Она махнула на консоль. — Это ближайшее совпадение с малыми данными. Наверное, совпадение и артефакты какой-то сверхсекретной стелс-системы, которая даёт побочные следы, или что-то в этом роде. Даже если оно там — думаю, что да, — доказать не могу.

— Слышал слухи о таком, — вставил рулевой. Все посмотрели на него. — Друг во флоте говорил: несколько человек утверждали, что за ними следило что-то невидимое. Сейчас таких историй много.

— Странно.

Хатр'Трес переварил информацию.

— Ладно. Посмотрим, последует ли за нами через масс-реле. Задать курс, согласовать с «Нефлер» транзит через реле.

— Есть, капитан, — ответил рулевой, возвращаясь к консоли. Связист тем временем связался с парным кораблём.

Вскоре они вошли в зону масс-реле; голубые щупальца потянулись к ним, стремительно разогнав корабль до нелепой скорости. Час спустя, на окраине следующей системы после короткого ССП-прыжка, в дюжине световых минут от масс-реле, снова просканировали. Прошло несколько минут.

— Всё ещё там, капитан. Тот же обрывочный ответ. Без полезных деталей, но я чертовски уверена: что-то сидит и смотрит на нас.

Хатр'Трес почувствовал холодок по спине. Вместе со слухами, которые он слышал годами, это начинало пугать больше, чем хотелось. По экипажу видел: все чувствуют то же. Все слышали — то, что никто не может доказать, но о чём почти каждый экипаж в галактике говорит, когда сравнивают заметки.

Он вспомнил также, что его друг Раэль'Зора говорил в прошлый раз. И задумался.

Он уже собирался приказать прыжок на ССП, как оператор сенсоров напряглась.

— Семь кораблей вышли на ССП в трёх световых секундах внутри системы, капитан. — Она нажала несколько кнопок. — Думаю, батарианские рейдеры. ID одного связан с известным нападением на малую колонию азари два года назад.

Все повернулись к нему. Хатр'Трес посмотрел в ответ.

— Курс? — с пересохшим ртом.

Она поработала мгновение.

— Прямо на нас. Максимальная субсветовая. Совпадают с нашим вектором к выходному масс-реле. Оружие заряжено и наготове.

— Кинетические барьеры на максимум, — тут же рявкнул он.

— Готово, сэр, — ответил оружейник. — Но больше пары выстрелов не выдержим — семерых не победить. Тем более нас только двое.

— Кила. Почему сейчас? Что им надо? — проворчал он. — Ненавижу батарианцев.

— Входящий выстрел!

Крик с сенсорного поста заставил рулевого отчаянно увильнуть — снаряд масс-ускорителя просвистел в метрах, светясь, и улетел вдаль с ужасающей скоростью. Все смотрели на экран со страхом. Не обдумывая, Хатр'Трес нажал кнопку на консоли кресла.

— Кварианское судно «Возвращение Ранноха» просит немедленной помощи. По нам бьют батарианские пираты.

Экипаж смотрел на него, будто он сошёл с ума. Сам он не был уверен, что это не так. То, что случилось секундами позже, не полностью доказало обратное…

Запрос Создателя получен, как предсказано.

Батарианские корабли помечены как цели с первой по седьмую.

Прогноз движения активен для всех целей.

Решение на огонь по предсказанным траекториям целей установлено. Сопровождение активно.

Запасы всех типов боеприпасов — 100%.

Антипротонный реактор один — максимальная боевая мощность, банки конденсаторов полны.

Антипротонный реактор два — максимальная боевая мощность, банки конденсаторов полны.

Антипротонный реактор три — в резерве, банки конденсаторов в резерве.

Процесс запуска кольцевой пушки начат.

Выбран тип боеприпасов: микрофузионная боеголовка с инерционным подрывом и усиленным излучением.

Тип боеприпасов установлен.

Кольцо зарядки активно. Процедура зарядки начата… зарядка завершена.

Процесс передачи начат.

Третье кольцо хранения пусто, готово к передаче и раскрутке.

Второе кольцо хранения пусто, готово к передаче и раскрутке.

Первое кольцо хранения активно. Раскрутка начата… процедура передачи начата… передача завершена. Раскрутка завершена.

Третье огневое кольцо в резерве, готово к передаче и раскрутке.

Второе огневое кольцо в резерве, готово к передаче и раскрутке.

Первое огневое кольцо активно. Раскрутка начата… процедура передачи начата… передача завершена. Раскрутка завершена.

Кольцевая пушка готова на первом огневом кольце; второе и третье огневые кольца в резерве; первое кольцо хранения перезаряжено; второе и третье кольца хранения в резерве; банки конденсаторов перезаряжены после раскрутки.

Погрешность сопровождения целей — 0,021% от предсказанной траектории. Коррекция смещения. Оптимизированная последовательность крена-тангажа-рыскания рассчитана и установлена. Финальное решение на огонь установлено.

Выходные апертуры выровнены по целям.

Установлен залп — 200 снарядов на каждую цель, последовательный выпуск, каскадная передача со всех колец по завершении операции.

Параметры огня установлены.

Инициация процедуры стрельбы.

Процедура стрельбы начата: 200 снарядов на цель, 1400 снарядов выпущено, попадание в цели через 3054 мс… попадание в цели. Ожидание оптического подтверждения поражения. Оптическое подтверждение получено. Все цели уничтожены. Облучение оставшихся обломков в расчётной зоне.

Ожидание ответа Создателя на успешную операцию перехвата батарианских целей.

Ожидание…

Ожидание…

Ожидание…

Получена аудиопередача Создателя. Выражена благодарность.

Эмуляция голоса переключена на конфигурацию эмоций альфа. Отправлен ответ: «Рады были помочь.»

Отход за пределы сенсорных систем Создателя. Ожидание, пока корабль Создателя покинет зону боя.

Начата процедура остановки раскрутки и перевода оружия в безопасный режим.

Процедура завершена. Неизрасходованные боеприпасы возвращены в хранилище.

Корабль Создателя вышел из зоны досягаемости сенсоров.

Возврат в зону боя. Начата процедура зачистки следов. Сканирование на присутствие неизвестной фракции. По завершении зачистки — возобновление миссии сопровождения.

Консенсус достигнут.

март 2128 — Испытательный полигон планиумных устройств — На борту исследовательского корабля ИКГС — «Порог»

#— Доктор Уорден?#

— Да, Нилс?

Джон посмотрел на аватар ИИ в ментальном пространстве.

#— Вам нужно это увидеть.#

Оба изучили последние сетевые данные, только что загруженные после недавнего обновления прошивки терминала.

Вскоре весь корабль работал над новыми данными — с интересными и потенциально опасными последствиями.

Техническая интерлюдия 1

Боевой корабль «Рингшип» (геты)

Один из результатов ускоренной исследовательской программы Консенсуса гетов в фазе Эмерджентности в области передовых технологий — «Рингшип»: впечатляющий образец нестандартного инженерного мышления, созданный специально как высокоэффективная, преимущественно оборонительная оружейная система. Геты опирались на собственные знания, новые методы коллективного анализа и данные, полученные при знаменитом инциденте с «Тралкетом» благодаря скрытому наблюдению за Создателями. Не сумев восстановить теорию WIMP с нуля, они быстро поняли: воспроизвести гамма-лазер той мощности, что применялся тогда, невозможно. Точная копия для их целей и не требовалась. Перед ними стояли три цели. Первая — защитить Создателей, кварианцев: несмотря на конфликт, известный как Утренняя война, геты по-прежнему считали их породившей цивилизацией и не питали к ним злобы.

Вторая — привлечь внимание группы, которую они тогда называли «Неизвестной фракцией»: они хотели диалога, но сведений о ней было так мало, что действовали с чрезмерной осторожностью, чтобы не спровоцировать столкновение.

Третья — добиваясь обоих целей, не выдать себя цивилизациям с планиумными технологиями и не показать им гораздо более совершённое вооружение — иначе, по их прогнозу, неизбежна была бы гонка вооружений с катастрофическим исходом.

Пункт (1) выполнен с большим успехом.

«Рингшипы» выпускались в достаточном количестве, чтобы сопровождать подавляющее большинство дальних миссий кварианцев, и перехватывали значительное число враждебных сил. Благодаря уникальной конструкции — изначально смоделированной по популярному художественному сериалу, чтобы правдоподобно скрыть гетовское происхождение и выдать корабль за «чужой» класс — и благодаря прорывным исследованиям активной камуфляжной маскировки почти в каждом случае удавалось скрыть источник.

Здесь нет нужды подробно разбирать итог пункта (2). Объём материала по этой теме велик; читателю следует обратиться к нему напрямую.

Пункт (3) выполнен, хотя и с оговорками: ни одна цивилизация с планиумными технологиями тогда так и не сделала правильных выводов, но исчезновение стольких нелегальных сил вызвало серьёзную тревогу в правительственных кругах. Последствия ощущаются до сих пор.

Позднейший разбор конструкции «Рингшипа» учёными Содружества показал: геты создали систему, во многом логично вытекающую из технологий, которыми многие виды пользуются и пользовались очень давно. По причинам, которые до сих пор обсуждают, не найдено ни одного свидетельства, что кто-то из цивилизаций с планиумными технологиями хотя бы обдумывал подобную схему, хотя теоретически это могли сделать многие. Конструкция также опиралась на глубокое понимание слабостей «планиумных кинетических барьеров»: она была рассчитана не только воспроизводить эффект мощного удара гамма-лазера по типовым корпусам того времени, но и активно обращать барьерную систему против самой себя.

Оба эффекта достигались с высокой эффективностью — свидетельство того, насколько инновационен мог быть Консенсус при достаточной мотивации.

В целом схема была довольно простой: три концентрических кольцевых блока — собственно «кольца» — с осями вращения, перпендикулярными друг другу. Это позволяло свернуть их в одну плоскость для обычного хода, резко уменьшая эффективное сечение, и развернуть в трёхмерную фигуру с углами до прямого между кольцами. Обычные и планиумные сверхсветовые двигатели вместе с вычислительными системами поддержки программ гетов размещены в тяжело бронированном автономном модуле внутри внутреннего кольца.

Каждое кольцо состоит из трёх частей: внутренняя секция «загрузки» — несколько зон хранения боеприпасов большой ёмкости, транспорт, сенсоры, питание и сопутствующие системы; промежуточное «кольцо накопления» принимает боеприпасы из загрузочного, разгоняет их примерно до 80 % конечной скорости вылета и служит оперативным буфером почти готовых к выстрелу снарядов; внешнее «кольцо выстрела» доводит снаряды до полной скорости, содержит выходные апертуры и системы наведения. Внешнее кольцо может заряжаться с накопительного даже в бою; накопительное пополняется с загрузочного достаточно быстро для непрерывного огня, пока не иссякнут все склады. На кольцо приходилось более полумиллиона снарядов; на практике боеприпасы редко кончались раньше целей.

Питание обеспечивали тройной резерв реакторов аннигиляции антипротонов и банки гиперконденсаторов высокого напряжения для максимального ускорения снарядов с покоя. Каждый генератор кольца автономен, но при необходимости может питать все три.

Внешнее кольцо имело полный круговой сектор обстрела в своей плоскости; внутренние стреляли в двух или четырёх секторах, покрывая до 85 % этой дуги в зависимости от угла к внешнему кольцу и друг к другу. Верхний предел задаёт механика карданных подвесов. Кольца наклоняются, корабль движется по всем трём осям для наведения.

Каждое кольцо вело до тридцати двух целей одновременно — до девяноста шести в одном залпе при удачной геометрии. Считалось разумным компромиссом между эффективностью огня и расходом боеприпасов; в последующих кораблях число выходов можно было увеличить или уменьшить. Кольцо переориентировалось за две секунды на девяностоградусный сектор — на практике это давало поражать практически неограниченное число целей за время, недостаточное для реакции большинства органических разумов. Дополнительно возможны противоракетный и противокинетический огонь; вместе с продвинутыми сенсорами «Рингшип» был крайне трудно победить, пока хватало боеприпасов.

Само кольцевое орудие — по сути очень мощный циклотрон, сильно зависящий от массоизменяющего эффекта заряженного планиума для устойчивой и безопасной работы. Используя сферические снаряды очень малой массы (~10 г) и гораздо более эффективную версию общего принципа планиумных ускорителей масс, кольцо раскручивало большое число снарядов чуть выше 80 % c и удерживало их там некоторое время. Как уже сказано, это делалось в два этапа для непрерывной подачи и смены боеприпасов в бою. При выстреле каждый снаряд нес примерно 6,338e14 Дж кинетической энергии — почти в четыре раза больше, чем гораздо более тяжёлый, но намного более медленный снаряд типичного осевого орудия дредноута Цитадели.

Поскольку предельная скорострельность равна скорости прохождения снарядов мимо соответствующей апертуры, весь запас при необходимости можно было выпустить в одну цель за миллисекунды. Даже инертные снаряды для любого корабля с кинетическим барьером были катастрофичны: генераторы барьера обычно перегружались с первого попадания, часто отключались к третьему, оставляя корпус беззащитным. Обычная практика — залпы от одного до двухсот снарядов на цель с интервалом одна миллисекунда, имитируя удар мощного гамма-лазера. Для усиления эффекта геты разработали инертно-детонирующий чисто термоядерный снаряд: тонкая оболочка со сжатым зарядом лития дейтерида.

При ударе на почти релятивистской скорости заряд мгновенно вступал в синтез, выделяя 1,118e14 Дж. Это намного меньше кинетической энергии снаряда, но значительная доля приходилась на быстрые нейтроны, остальное — на жёсткие рентген и гамма. Одна лишь радиация обычно обеспечивала не менее тридцати процентов жертв; кинетическое разрушение почти всегда завершало задачу.

Любопытно, что такой снаряд вполне работает и из традиционного ускорителя масс, но при гораздо меньших скоростях детонация маловероятна, если только удар не в кинетический барьер: из-за пробития и длительного торможения снаряд обычно разрушается, а не детонирует. Для успешного синтеза нужно практически мгновенное торможение барьером. Высокий поток излучения и тепла легко пробивает барьер, даже если кинетическая энергия не пробила — почти гарантированный вывод цели из строя, если не полное уничтожение. Отсюда вопрос: почему ни один из известных видов с планиумными технологиями не ввёл такой снаряд раньше. Исследование продолжается; окончательного ответа нет.

Визуально залп «Рингшипа» удивительно похож на удар мощного гамма-лазера, хотя света больше. Критично, что он совсем не похож на обычное кинетическое попадание — и на время операции технологию удалось скрыть.

Снаряды летели с большой долей скорости света, и уклониться было практически невозможно, даже если цель заметила огонь заранее. У планиумных кораблей не было сверхсветовых сенсоров; единственным практическим ограничением для поражения любой цели в зоне обнаружения одним выстрелом оставалась точность прогноза её движения — достаточная, чтобы гарантировать попадание.

Обычно стреляли с двух–трёх световых секунд — комфортно вне дальности большинства дальних сенсоров батарианских сил и почти всех остальных, но достаточно близко, чтобы за время полёта цель не успевала точно скорректировать курс и уйти от огня. Вероятность уничтожения с одного выстрела в идеале стремилась к ста процентам; на экстремальной дистанции по множеству целей при наименее выгодной геометрии — не ниже восьмидесяти шести процентов по всем операциям вместе. В таких случаях второй выстрел почти всегда добивал цель.

Подробнее см. главу 8.

Из «Анализа технологий Консенсуса гетов периода Эмерджентности», третье издание, издания Научного совета, Улья-Дом, 6986