Rosa Lucas

TAMING MR. WALKER

Это художественное произведение. Имена, персонажи, места, компании и события либо являются плодом воображения автора, либо используются в вымышленном контексте. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, или реальными событиями или местами является случайным.

The moral right of Rosa Lucas to be identified as the author of this work has been asserted in accordance with the Copyright, Designs and Patents Act 1988 of the United Kingdom

Перевод с английского Марии Назаровой

Taming Mr. Walker Copyright © 2021 by Rosa Lucas

© Назарова М., перевод, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Спасибо, Стиви.

Я закидываю телефон в сумку и врываюсь в стеклянные двери «Данли Тек», окутанная запахами лондонского метро.

Джеки, наша дорогая администратор на ресепшен, поднимает на меня взгляд, отрываясь от «Инстаграма»[1] какой-то инфлюенсерки, которой пытается подражать на этой неделе. Она так сильно напудрилась, что стала похожа на торт.

– Доброе утро, – киваю я.

– Вау. – Она отводит глаза от экрана. – Ты сегодня такая…

Я вопросительно поднимаю брови.

– Посеревшая, – продолжает Джеки. – Ты что, пила вчера вечером?

– Спасибо, – отвечаю я, роясь в сумке в поисках пропуска. – Это почти так же мило, как если бы ты спросила, с кондиционером ли я помыла голову. Если тебе интересно, я до трех ночи чинила сервер.

– Потрясающе. – Администратор возвращается к телефону. – Они начали без тебя. Майк лютует. Сказал, оправдать твое опоздание может лишь болезнь или смерть.

Черт.

Я смотрю на часы. Уже 10:20.

Майк Чемберс – наш глава IT, работает в компании со дня ее основания, то есть уже лет десять. Он настоящий офисный динозавр. Ненавидит перемены и любые новые идеи, если они исходят не от него.

Неухоженный, закомплексованный, отчаянно нуждающийся в хорошей встряске. Мы с коллегами уверены, что в свои пятьдесят он еще девственник.

Собравшись с духом, я открываю дверь в переговорную. Еженедельное совещание, где команда вынуждена наблюдать, как Майк меряется членами с присутствующими, пока на заднем плане мелькают слайды презентаций. Целый час он разглагольствует и топчется на месте, пока остальные терпеливо ждут финала его павлиньего шоу.

Все стратегически верно расположились подальше от Майка. Я иду к единственному свободному месту прямо напротив него.

Прекрасно. Я даже кофе не успела выпить, а уже вынуждена нюхать его зловонное дыхание.

– Прошу прощения, я опоздала.

Он наклоняется вперед, выдыхая мне прямо в лицо. Еще немножко, и меня вырвет.

– Я вижу. Мы тут обсуждаем, почему прошлой ночью индийский офис два с половиной часа был отключен от сети. Это значит, что тридцать сотрудников не могли работать. Ни единой строчки кода не написали!

– Понимаю, что ты недоволен, Майк… – начинаю я.

– Это дерьмо собачье, Чарли! – Он с размаху бьет кулаком по столу, и все в комнате вздрагивают. – Будь добра, расскажи, что там произошло? Сможешь объяснить руководству, почему наш самый важный релиз не выйдет вовремя? – Он перегибается через стол, тыкая пальцем мне в лицо. – Ты сможешь объяснить, какого черта все пошло не так?!

Я резко вдыхаю, стараясь не блевануть и не нагрубить ему.

– Опять проблема с сетью. Как только я ее выявила, был вызов первой степени срочности. Самый быстрый способ ее пофиксить.

– Самый быстрый? – Он презрительно фыркает. – Это просто смешно. Кто облажался? Мне. Нужны. Ответы.

Каждое слово он сопровождает ударом пальца по столу. Для пущего эффекта. Мы подозреваем, он прочитал об этом в какой-нибудь книге типа «Менеджмент для чайников» или «Как контролировать команду».

– По контракту такие проблемы должны быть решены за три часа. Так написано в соглашении об уровне обслуживания.

Майк яростно моргает.

– Какие, мать твою, ты можешь дать гарантии, что это не случится опять?

– Никаких, – отвечаю я сквозь стиснутые зубы. – Если ты не позволишь мне перевести нас на облачное решение, у нас никогда не будет устойчивости, которую ты хочешь.

– Бред собачий! – ревет он. – Мы не будем создавать чертово облако, Чарли!

Я открываю рот и тут же закрываю его. Я уже рисовала Майку базовые диаграммы, но понимания не получила.

– Нам не нужно создавать облако, – медленно говорю я. – «Амазон» уже сделал это за нас.

Майк руководит отделом IT, но ничего в этом не понимает. В его мире программное обеспечение и оборудование компании работают, только если нажать большую красную кнопку с надписью «Пуск». Он понятия не имеет, почему кнопка иногда барахлит, и из-за этого страшно злится. Очень страшно.

Баг в операционной системе – я виновата. Ошибки в последней версии программы для расчета зарплаты – тоже я. Закончилась бумага в его принтере – снова я. От его друга пришло письмо с вирусом – опять я. И корпоративные файрволы блокировали его порносайты, конечно же, тоже из-за меня. Впрочем, к последнему я и правда приложила руку.

Никто не воспринимает Майка всерьез, потому что он лишь отдаленно представляет, в чем заключается наша работа. Он, в свою очередь, тоже не интересуется сотрудниками. За пять лет упорного самоотверженного труда я добилась немалых успехов, достигнув так называемого низшего уровня среднего менеджмента, и обычно Марк в мою сторону даже не глядит. Но время от времени, когда на него наседают директора из-за каких-нибудь проблем в IT-сфере, он поднимает голову и выходит на тропу войны. И тогда всем нам приходится участвовать в очередном фарсе.

Я оглядываю собравшихся за столом в поисках поддержки. Дана пожимает плечами. Тим пытается поковырять в носу, притворяясь, что смахивает ворсинку с щеки.

Остальные смотрят в телефоны или в окно.

Я бросаю взгляд на Стиви, он языком толкает щеку изнутри, намекая на минет.

– Пошел к черту, – шевелю я губами в ответ. Прекрасный командный дух у нас, ничего не скажешь.

– Может, поговорим о поглощении нашей компании? – прерывает затянувшуюся паузу Тим.

Все выпрямляются, оживившись.

Майк меняет позу, перенося вес с одной ноги на другую, и шумно втягивает воздух, как будто Тим только что произнес нечто неприличное.

– Они все еще не готовы сказать, кто покупатель? – продолжает Тим. – Я слышал, это один из технологических гигантов.

Взгляд Майка начинает бегать по комнате. Он нервничает:

– Полагаю, никаких изменений мы не увидим.

Перевожу: «Я ни хрена об этом не знаю.»

– Зарплата останется без изменений?

– Работа останется такой же?

– А скидка в «Коста кофе» останется?

– Будут ли сокращения? – сыплются вопросы.

Сокращения. Черт. Последние пару недель я игнорировала факт перехода компании в новые руки. Надо будет узнать все у Стиви.

Майк призывает нас к молчанию.

– Насколько нам известно, все останется по-прежнему, ничего не изменится, – говорит он.

Кто-то недоверчиво бормочет.

– В ближайшие день-два по компании будет разослано официальное уведомление, – твердо заявляет наш босс.

Уведомление. Ненавижу это слово. Уведомление, видение, стратегия, стратегическое видение – все эти слова, крайне привлекательные для Майка.

Он всегда говорит про уведомления, когда хочет заткнуть нас. Читай – он сам понятия не имеет, что происходит.

Поток наших вопросов прерывается стуком в дверь.

– Прошу прощения, Майк. – Лицо Джеки расплывается в фальшивой улыбке. – У меня важное сообщение для Чарли.

Администратор выглядит сногсшибательно, ведь она использует ресепшен как салон красоты.

Майк кивает ей, чтобы она продолжала.

– Это твоя сестра, Чарли. Говорит, у нее что-то срочное, и просит немедленно с ней связаться.

О боже. Тошнота подступает к горлу.

Все плохо.

Кто-то умер.

Папа умер.

Пришли новости из Ирландии, что у него был сердечный приступ… или он перепил?

Нет. Мама умерла. Кто-то врезался в нее, когда она ехала с черепашьей скоростью.

Они оба умерли.

– Иди. – Майк машет рукой, отпуская меня.

Меня трясет, я встаю… Держись, Чарли. Ты должна быть сильной ради Кэлли.

Но почему Кэлли узнала первой? Ведь это старшие братья и сестры должны приносить плохие вести. А почему Тристан не звонит? С ним тоже что-то случилось?

Я выхожу из переговорной вслед за Джеки, по пути доставая телефон. Ну точно, десять пропущенных от Кэлли. Вот дерьмо!

– Она не сказала, в чем дело? Что-то с папой? – спрашиваю я высоким голосом.

Джеки пожимает плечами:

– Это не входит в мои обязанности.

Стерва.

Я прижимаю телефон к уху.

– К-Кэлли? – Я заикаюсь. – Что случилось?

– Чарли! – Сестра перекрикивает шум машин. Как будто она на оживленной дороге. Я была права: мама попала в автомобильную аварию.

– Да? – Я перехожу на визг. – Что там? Что происходит?

– Слава богу. – Она тяжело вздыхает. – Я не знаю, как быть. Я только вышла из Сэлфриджа с кучей пакетов и не могу сдвинуться с места! Тебе придется приехать и помочь мне добраться до дома.

– Что? – шиплю я приглушенно, чтобы Джеки не услышала. – Ты вытащила меня с совещания, потому что у тебя слишком много пакетов с покупками и тебе нужно отвезти их домой? Это твой срочный повод?

– Да! – восклицает она. – Я застряла, а мама сказала, что я должна быть дома через час. Когда я покупала в обувном отделе три пары, мне не пришло в голову, что я не смогу все это унести! Потому что перед этим я зашла за одеждой! Пришлось позвать охранника, он помог дотащить пакеты до двери, но вел себя при этом просто ужасно, и это учитывая, сколько я накупила. Еще и жаловался, что это не входит в его должностные обязанности…

– Кэлли! – в ярости прерываю я. – Ты понимаешь, что я на работе? Ты понимаешь, что нельзя считать чрезвычайным происшествием твой очередной шопинг и требовать, чтобы я ушла ради него с совещания? Сейчас 10:30 утра понедельника. Какого черта ты не в школе?

– Да не переживай так, у тебя ведь не такая важная работа, как у Тристана. – Сестра зевает. – Так долго тебе еще?

– Молись, чтобы я не добралась до тебя, Кэлли. Потому что если я это сделаю, то засуну каблук тебе в жопу. Иди к черту! – Я сбрасываю вызов.

Невероятно.

Джеки кашляет за моей спиной. Я поворачиваюсь к ней.

– Вот это ситуация, – с наигранным сочувствием произносит она. – Бедная твоя сестричка!

Я смотрю на нее, стараясь вложить в этот взгляд все презрение, на которое способна.

– В твои обязанности не входит подслушивать личные звонки.

– А в твои – отвечать на них в рабочее время, – парирует она.

– Возвращайся к своим хештегам, Джеки.

– Сомневаюсь, что ты вообще знаешь, что это. – Администратор закатывает глаза.

– Я отлично знаю, как ими пользоваться. – Я беру бумажку со своего стола и принимаюсь яростно писать. – Ты забыла, что я глава IT-поддержи?

И кладу бумажку ей на клавиатуру.

– Можешь поставить этот, Джеки.

– Привет! Есть кто дома? – кричу я из коридора, скидывая кроссовки. Сейчас 7:30 вечера понедельника, а я уже жду выходных.

Кэт, Джули, Сьюзи и я пять лет живем в одной квартире в Кентише.

Все было бы идеально, если бы одновременно с нами тут не обитали мыши, но вы же знаете, что говорят про Лондон: не более чем в метре от вас всегда находится хотя бы одна мышь.

Кэт преподает актерское мастерство в Хайгейте. Это настолько пафосная школа, что даже врачи не могут позволить себе отправить туда своих детей. Кэт говорит, что у всех ее учеников личные водители и что дети Тони Блэра подавали документы в Хайгейт, но не поступили.

Джули – младший юрист в издательстве на Ливерпуль-стрит, процветающая там благодаря своему социопатическому типу личности. Однажды мы заставили ее пройти тест и по его результатам решили, что ни за что и никогда не будем с ней спорить.

Никто из нас толком не понимает, чем занимается Сьюзи, но это что-то связанное с логистикой.

Квартира, в которой мы живем, принадлежит Джули, о чем она никогда не дает нам забыть. Это вшито в ее стандартные фразы при знакомстве: «Чем я занимаюсь? Я юрист и домовладелец».

Мы так и не поняли, откуда при ее зарплате у нее четырехкомнатная квартира в северной части Лондона, хоть и со старым ремонтом и мышами. Чтобы получить такую, требуется немало денег, а лучше наследство.

В первую встречу Джули очаровала нас своей приветливостью. Садитесь, девочки, добро пожаловать в ваш новый дом! Кэт, дорогая, не нужно мыть посуду, я помою. Конечно, ничего страшного, что ты пролила чай на ковер, Чарли, давай я вытру.

«Медовый месяц» длился примерно пять дней. А потом начались битье посуды, ежедневные крики и выедание мозга Кэт чайной ложечкой, потому что та принимала душ дольше шести минут.

Мы продолжаем жить здесь только потому, что боимся выяснять отношения с Джули. По той же причине ее никогда не бросают парни.

Так вот, когда я возвращаюсь в нашу квартиру, Сьюзи, растянувшись на диване, смотрит кулинарное шоу.

– Привет, – говорю я, падая в кресло. – Ты не пошла сегодня на йогу?

– Я собиралась, но решила не перенапрягаться, – объясняет Сьюзи, жуя сконы со сливками. – Записалась на спиннинг на завтра, так что решила не растрачивать силы на сегодняшнюю йогу. – Она машет булочкой. – Это кето-скон, так что никакого вреда!

– Но ты вчера пропустила пилатес, чтобы не растратить силы до сегодняшней йоги, – хмурюсь я в замешательстве.

Она отмахивается от вопроса.

– Ну, созерцание себя в легинсах в попытке найти внутреннюю красоту мне точно не поможет. Ты что, не слышала? Я иду на спиннинг завтра! Это шестьсот калорий за час! Для этого мне необходима энергия.

– Ладно. – Я смотрю на нее пустым взглядом.

– Привет, Чарли. – Кэт выходит из спальни с выражением лица «только что после секса», за ней появляется Стиви. Они трахаются с тех пор, как Кэт сходила в бар со мной и моими коллегами. Они делают это громко. Она стала гораздо более смелой в сексуальном плане. У Кэт и Стиви есть всякие гаджеты и приборы, которые выглядят так, будто к ним нужны инструкции.

– Рановато еще, нет? – Я поднимаю брови.

Она пожимает плечами.

– Это единственное время, которое мы проводим наедине.

– Со Сьюз в квартире? – Я морщу нос.

– Если бы мы занимались сексом только тогда, когда ее тут нет, пришлось бы придерживаться целибата, – отвечает Стиви.

Это правда. Сьюзи постоянно бронирует тренировки в зале, но никогда не выходит из квартиры.

Кэт смотрит на меня:

– Эй! Ты выглядишь встревоженной.

Я беру начатую Сьюзи бутылку и наливаю себе большой бокал вина.

– Да нет, все нормально, – вздыхаю я. – Я никогда в жизни не была так расслаблена.

– Ну что, ты уже думала насчет своего дня рождения? – взволнованно интересуется Сьюзи.

– Я же сказала, эта тема не обсуждается.

Сьюзи глядит на меня с сочувствием.

– Двадцать девять… почти тридцать. Это пугает. Ты приближаешься к сорока.

– Да, Сьюз. – Я смотрю на нее потемневшим взглядом. – Я в курсе, что старею… Только, пожалуйста, перестань посылать мне ту картинку с кошками за дверью, которые говорят, что слышали, будто мне сорок и я не замужем.

– Но она забавная. В этом году у тебя хоть какой-то интерес к отношениям появился, не то что в прошлом.

Она наклоняет голову набок, изучая меня взглядом.

– Правда, я ни разу не слышала, чтобы ты с кем-то трахалась…

– Сьюз… – Я сжимаю зубы. – Хватит следить за моей сексуальной жизнью.

– Чтобы назвать это жизнью, нужно делать это регулярно.

Я вздыхаю. А ведь она права.

– Сложно найти время. Я много работаю, – резко отвечаю я в попытке защититься. – И вообще, со временем секс отходит на второй план, правда, Кэт?

Та хмурится:

– Не для меня. И вообще, у вас все еще медовый месяц. Сколько вы вместе? Месяцев восемь?

Они сидят на диване и смотрят меня очень внимательно.

– Так что, Чарли, – как часто у вас с Беном бывает секс? – спрашивает Кэт.

Вопрос сбивает меня с толку.

– Ну знаешь, как только получается… – Я умолкаю, пытаясь вспомнить, когда получилось в последний раз. – По-разному, знаешь, я сейчас устаю на работе и все такое. Ну, типа, раз в неделю?

Сьюзи молчит пару секунд, а потом переспрашивает:

– Так когда был последний раз?

Я сглатываю:

– Недели четыре назад.

– Четыре недели! – Стиви трясет головой от смеха. – Он точно сбрасывает напряжение где-то на стороне!

– Неправда, – парирую я. – Хотя если и так, то мне не придется заниматься этим, когда я устала. – Что я такое говорю? – Мне просто не хочется, – признаю я.

– Пустая трата члена, – фыркает Сьюзи. – Бен просто шикарен. Если ты не хочешь, я им займусь.

– Тебе не хочется? – Кэт пристально на меня смотрит. – Но почему? Чарли, нужно заниматься сексом со своим парнем. Этим он и отличается от друга.

– Я знаю! – кричу я.

И со вздохом вжимаюсь в кресло.

Мне бы хотелось испытывать желание. Обычно у меня неплохо получается притворяться, что мне нравится секс с Беном, и заниматься им хотя бы раз в неделю. Может, два, если напиться как следует. Но последние четыре недели я просто не могу.

Я делаю большой глоток вина.

– Но почему? – снова спрашивает Кэт.

На секунду я задумываюсь.

– Я отвлекаюсь. И мне скучно. Секс превращается в рутину. Как необходимость пылесосить.

– Отвлекаешься? – переспрашивает Кэт в растерянности. – Пылесосить?!

– А у тебя что, мысли не блуждают во время секса?

– Да нет, вообще-то. Я обычно сосредоточена на текущей задаче. – Она улыбается Стиви, и я морщусь. – А что тебя отвлекает?

Я пытаюсь вспомнить.

– Последний раз, когда мы занимались сексом, в офисе Сиэтла случилась проблема, которую я не могла решить, поэтому…

– Тебя отвлекает работа? – ухмыляется Стиви. Кажется, еще чуть-чуть, и он рассмеется в голос. – Бедный парень. Ему было бы приятнее трахнуть картонную коробку.

Я с прищуром смотрю на него.

– Чарли… – подбирает слова Кэт. – Это секс вообще… или секс с Беном?

– В смысле? – пренебрежительно отмахиваюсь я. – Ясное дело, я люблю Бена, так что он тут ни при чем, дело во мне.

– Да, но если подумать, то ты и Барни любишь.

Поверить не могу, что она сравнила моего парня с моим старым псом.

– Кэт, это худшее из сравнений, которое я когда-либо слышала. Я знаю, что у вас со Стиви полно сексуальных экспериментов, но…

– Почему ты так решила? – защищается она. Я ведь так и не рассказала ей о кнуте, который обнаружила в ее спальне, когда зашла одолжить фиолетовый топик.

– О, ну, ты просто похожа на любительницу необычного.

– Я бы так не сказала, – поспешно возражает подруга.

– Бен сегодня придет. – Думая об этом, я делаю огромный глоток вина. Может, напьюсь и приду в нужное настроение.

Кэт на некоторое время задумывается.

– Хорошо, может, вам надо добавить перчинки? Ты права, пара не должна заниматься одним и тем же и надеяться, что им не надоест.

– Но что я могу сделать?

– Как насчет грязных словечек?

Я слушаю. И перебираю варианты. Раньше я никогда не говорила Бену ничего во время секса, все ограничивалось парочкой стонов для приличия.

Я тянусь за телефоном. Гугл знает, что делать!

Я слышу, как стучат в дверь, и Кэт идет открывать. Мы разработали хитроумный план соблазнения. Я у себя в спальне в пушистом розовом комплекте нижнего белья, который купила на распродаже в «Энн Саммерс». Небрежно раскинувшись, лежу на кровати. Слышу, как Бен подходит к двери спальни, и поправляю бюстгальтер, чтобы соски слегка выглядывали.

– Чарли? – Он стучит в дверь.

– Заходи, – отвечаю я приглушенно.

Он входит и, ничком упав на кровать, головой утыкается в подушку.

– Ну и денек! Как я устал.

Отлично, он даже не заметил. Я надела самый сексуальный наряд, который почти кричит о моем желании трахаться, а чувствую себя не более привлекательной, чем слизняк, посыпанный солью.

– Эй! – Бен с усмешкой поднимает взгляд. – Ты чего так оделась?

Я с ужасом смотрю на него. Мне что, нужно объяснять, что я его соблазняю? Я-то надеялась, игра будет стоить свеч, потому что денег на покупку сексуальных игрушек у меня сейчас точно нет.

– У нас уже давно ничего не было, Бен. – Я улыбаюсь ему и снимаю лифчик.

– Знаю. – Он мрачно смотрит на меня. – У тебя были странные долгие месячные три недели назад, длились две недели, помнишь?

Ладно, значит, все-таки моя маленькая ложь про месячные удалась. Но наверняка ведь все девушки так делают, когда устали? Я тогда так объелась жарким, что, извините за прямоту, ничего другого в меня бы уже не влезло.

– Они закончились. – Я хватаю его за футболку и пытаюсь сорвать ее как можно более сексуально, правда, голова Бена застревает, и ему приходится мне помочь.

Одного я не понимаю: Бен – привлекательный парень. Я знаю это, ведь я вижу, как на него оборачиваются женщины на улицах. Я знаю, что он должен мне нравиться, – просто, видимо, я утратила искру. То чувство восхищения, которое заставляет сдерживать газы в его присутствии…

А я забила на это через пару месяцев после того, как мы с Беном начали встречаться.

– Ладно, – улыбается он. Кажется, его настроение внезапно улучшилось. Бен моментально скидывает с себя одежду – видимо, бедняге реально не хватало этого последние пару месяцев.

Он падает на кровать, а я забираюсь сверху, готовая к родео. Зато он еще не готов, поэтому я беру его член в руки. Наклоняюсь вперед и трусь о него своей гладкой киской. Бен стонет в знак одобрения. Да, я еще не потеряла хватку! Правда, не могу перестать думать о платеже по кредитке. Надо завтра заплатить, все время забываю. А вообще, лучше сделать это сразу после секса…

Да, так и поступлю. Закончим, и я заплачу 200 фунтов «Барклейс». Не надо было доводить до такой суммы.

Те чертовы джинсы мне не подходят, я их даже не надела ни разу, но у меня есть тридцать дней на возврат. Это значит, вернуть надо до двадцать шестого? Нужно будет сходить в магазин завтра в обед, но Майк назначил чертово собрание насчет продажи компании как раз в это время. Кто же нас покупает? Стиви прав. Похоже, мне стоит обращать на происходящее больше внимания. Но почему они просто не могут нам сказать, зачем вся эта секретность?

– Чарли! – Бен приподнимается, выкрикивая мое имя.

Я возвращаюсь к нему.

– Да?

– Ты меня доишь, словно корову, – говорит он тихо. – Как доярка, которая торопится обойти весь коровник за утро…

– Ну, такой фантазии у меня еще не было. – Я улыбаюсь, предлагая продолжить.

Бен не смеется. Я смотрю вниз.

Член у него все еще вялый.

Упс.

Он отводит мою руку и садится в постели.

– Не выходит, Чарли, – вздыхает он.

– Не переживай, мы его поднимем, – уговариваю я, поглаживая своего парня по спине.

– Я не про член, – огрызается он. – В последнее время либидо у тебя как у картонной коробки.

– Ты что, обсуждал нашу половую жизнь со Стиви? – возмущаюсь я.

– Нашу несуществующую половую жизнь. – Бен, вздыхая, тянется к футболке. – Давай просто не будем сегодня, мыслями ты явно не тут.

– Бен, – хнычу я ему в ухо, – прости меня. В следующий раз обязательно, хорошо? Я даже дам тебе сделать «моторную лодку», как ты любишь… правда, это очень щекотно.

Он кивает, натягивает одеяло и отворачивается к стене.

Ну, теперь хоть я могу заплатить по кредитке.

– Спасибо, что согласилась пойти со мной, Кэт. – Мы смотримся в зеркало, разглядывая выбранные наряды. На мне черный топ с открытой спиной, демонстрирующий отсутствие лифчика, и узкие черные джинсы, обтягивающие зад. Я сделала смоки айс и накрасила губы красным, а темно-каштановые волосы оставила свободно лежать на спине.

Выгляжу я прекрасно – и знаю об этом.

С тех пор как мы с Беном начали встречаться, я ни разу не прикладывала столько усилий к своему внешнему виду. А его даже нет здесь, так что он меня не увидит.

Я не стала звать его после истории с коровой. Моему парню нужно время, чтобы остыть.

– Роковая женщина. – Стиви присвистывает у нас за спинами. – Хорошо принарядилась, Кейн!

– Спасибо, – неохотно отвечаю я, предчувствуя какой-то подвох. Стиви не мастер комплиментов, так что приму и этот.

– Правда, мне станет жаль бедного парня, который заговорит с тобой сегодня вечером, – продолжает он. – Как только он узнает, что руками ты работаешь отвратительно.

Ну вот, чего и следовало ожидать.

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

– Я неплохо работаю руками! И хватит уже болтать обо всем с Беном. Вы с ним даже не друзья! Ты вообще-то должен быть моим другом, а не его.

– Стиви! – ахает Кэт. – Не надо так с Чарли! А Бен лучше подсказал бы ей, что делать, а не болтал. Как иначе она сможет исправиться?

– Давайте прекратим, – шиплю я. – Наша проблема не в этом.

Они в унисон кивают, улыбаясь.

– Я так хорошо работаю руками, что могу быть профессиональной проституткой! – кричу я им в лицо. Да как они смеют.

Я ищу в сумочке телефон. Тристан прислал адрес. Сто процентов, вечеринка будет в одном из самых понтовых баров Лондона.

Сегодня вечер субботы, и моему старшему брату Тристану исполняется сорок лет. Иногда мне кажется, что его перепутали в роддоме, забрав у настоящих родителей – каких-нибудь известных политиков, членов королевского дома или нобелевских лауреатов – и отдали в семейство Кейнов.

Это объяснило бы, как он стал одним из самых известных и влиятельных адвокатов Лондона, а также старшим партнером очень престижной фирмы. К тому времени, как он достиг моего возраста, он был уже баснословно богат. Высокопрофильные международные дела сделали его своего рода знаменитостью и кумиром для многих.

У него есть квартира в Холланд-парке, загородные дома в четырех разных странах и, если слухи правдивы, новая женщина каждую ночь. Видимо, то, как Тристан выступает в Международном уголовном суде, нехило их возбуждает.

Не то чтобы я хотела об этом знать.

Вырядилась я сегодня не из-за сорокалетия брата. И не из-за него у меня так крутит живот.

Нет, это все из-за одного гостя Тристана.

Дэнни Уокера, богатейшего технологического магната, мультимиллионера, который сам заработал свои деньги, и по совместительству – моего заклятого врага.

Дэнни – лучший друг моего брата. Они познакомились в универе, оба без гроша в кармане, но охваченные жаждой успеха, что предопределило их судьбы.

Оба всего добились сами, и это одна из причин, почему у них так много общего. Такая биография делает их еще притягательнее для женщин. В них есть та самая пресловутая брутальность мужчин из муниципальных районов, забравшихся на вершину. Джули говорит, они оба выглядят как любители грязного секса.

«Нексус Групп» – самая быстрорастущая IT-компания в Великобритании с доминирующим присутствием в Азии и США. Планирование ресурсов предприятия, бухгалтерия, продажи, цепочки поставок, управление контентом – не самый привлекательный софт, но благодаря тому, что Дэнни Уокер владеет большинством акций, он стал очень богатым и влиятельным человеком, а это само по себе сексуально.

Его агрессивный стиль ведения бизнеса обеспечивает ему постоянные заголовки в прессе и позорные глупые прозвища вроде «Грязный Дэнни» и «Дэнни-Разрушитель». Мое любимое из того, что гуляет по соцсетям, – «Уокер-Похотливый-Чпокер».

Светские мероприятия с Дэнни Уокером приводят меня в ужас. Все началось, когда мне было двадцать и я напилась до беспамятства на одной из вечеринок у Тристана дома. Тристан наивно разрешил Кэт и мне прийти, и, чтобы поднять себе настроение, мы начали пить сидр еще в поезде.

Тем вечером я совершила фатальную ошибку. Я расценила попытку Дэнни Уокера заговорить со мной как флирт. Пока он интересовался моими планами после университета, я как ни в чем не бывало села ему на колени, обвила ногами его талию и стала откровенно к нему приставать.

Я смутно помню весь вечер, но прекрасно запомнила, как жестко Дэнни отверг меня. Этот эпизод навсегда останется в моей памяти. Потому что так стыдно мне не было ни разу в жизни.

На следующее утро я проснулась на диване в квартире Тристана, пытаясь собрать свои конечности, пока брат орал на меня. Дэнни нигде не было видно.

Почему я вообще решила, что Дэнни Уокер может мной заинтересоваться? Это самая глупая ошибка, которую я только могу представить.

Тем вечером я была не в силах следить за ходом его мысли, пока он обсуждал IPO и другие аббревиатуры, болтая с Тристаном на профессиональном языке. Мне приходилось делать вид, что я не гуглю. Для справки, IPO – это первичное публичное размещение акций.

Мое участие в разговоре сводилось к постоянному киванию головой, будто я китайский болванчик.

Помню, как он резко приказал мне слезть с него, будто считал меня глупой и ничего не значащей студенткой. И он был не так уж далек от истины.

Могу оправдать себя только алкоголем и тем, что тогда впервые попробовала устрицы. Я горстями заглатывала этих моллюсков, не осознавая, что возбуждалась от них, словно обезьянка бонобо в джунглях.

Так что, вообще-то, это вина Тристана, ведь устрицы заказал он.

С тех пор Уокер едва удостаивает меня улыбкой. Это нормально, учитывая, что спустя восемь лет я все еще не могу смотреть на него не краснея.

– Где это, говоришь? – Кэт заглядывает мне через плечо. – Кенсингтон? Там же будет бесплатная выпивка?

– Конечно! – Я закатываю глаза. – Тристан всегда все оплачивает.

– Давай выпьем по бокалу перед дорогой. Чтобы у меня хватило смелости общаться со всеми этими шикарными костюмами.

– Ладно, но только по одному, – предупреждаю я. – Ты ведь знаешь – тебя легко уносит. Не хочу таскать тебя на себе весь вечер.

«По бокалу» как-то незаметно перерастает в целую бутылку.

«Я становлюсь более женственной после бутылки вина, да и стройнее становлюсь тоже», – думаю я, проходя мимо зеркала в холле.

Десять минут спустя мы сидим в такси, и я осознаю, что вино было большой ошибкой. Огромной.

Кэт и трезвая-то плохой пассажир, и уж тем более после того, как выдула полбутылки дешевого вина из магазина за углом.

Водитель такси уже видывал таких, как моя подруга. На спинке его сиденья ярко сверкает пугающая табличка:

Через несколько минут Кэт поворачивается ко мне с выпученными глазами. Я вижу, как она пытается сдержаться, но через секунду ее рвет мне на ноги.

Я в ужасе смотрю то на пол, то на табличку. Подруга уже успела забрызгать сиденье, так что мы не могли попросить водителя остановиться, иначе он увидел бы то, что случилось, и, возможно, подал на нас в суд. Меня обвинят как соучастницу. Но, к счастью, он еще ничего не заметил.

– Делай все тихо, – шепчу я.

Надо отдать должное Кэт, ее и правда тошнит тихо, несмотря на яростное содрогание спины и плеч. На полу вокруг наших туфель собирается лужа желтой жидкости, и я молюсь, чтобы водитель не повернулся.

Я болтаю о чем-то сама с собой. Это не требует от Кэт ответов и маскирует звуки рвоты.

К счастью, пока мы едем вокруг Гайд-парка, ей постепенно становится лучше.

Такси останавливается перед роскошнейшим баром. Я замечаю нескольких друзей Тристана, беседующих у входа.

– Ты все? – цежу я сквозь зубы, смотря на подругу.

Ее губы подергиваются, но Кэт не отвечает. Она резко открывает дверцу такси, едва не задевая проезжающий мимо автомобиль.

– Черт возьми! – шикаю я, выпрыгивая на улицу следом за ней.

Она обегает машину, чтобы встретить меня на тротуаре, затем открывает рот и производит самую грязную, громкую и отвратительную отрыжку, которую я когда-либо слышала.

Я в шоке закрываю рот руками. Друзья Тристана мгновенно перестают разговаривать и поворачиваются к нам.

– Боже, Кэт, – гневно шиплю я. – Вот это я понимаю – появление!

– Извини! – вопит она, широко распахнув глаза. – Не могла сдержаться.

– Ты закончила? – рычу я.

Подруга смиренно кивает.

– Это было последнее «никогда больше»! – Я уже сожалею, что позвала ее с собой.

Но Кэт уже смотрит на бар, игнорируя друзей Тристана, которые все еще пристально нас разглядывают, и присвистнув, выдает:

– Ну что, по шампанскому?

Бар настолько пафосен и престижен, насколько можно себе представить. У дверей стоят две прекрасные хостес с планшетами. Кажется, их единственная цель в жизни – заставить меня почувствовать себя ничтожеством, недостойным войти.

Рядом отираются четыре здоровенных охранника и с подозрением разглядывают нас. Похоже, это один из элитных частных клубов, в котором состоит Тристан. Видимо, он арендовал на вечер весь бар.

Самый большой охранник протягивает руку, чтобы остановить нас, когда мы поднимаемся по ступеням.

– Извините, это бар для определенной категории посетителей. Наши гости не рыгают у входа.

– Это вечеринка моего брата, – возражаю я, пытаясь выглядеть достойно. – Меня зовут Чарли, и мой брат заплатил целое состояние за этот зал, так что дайте пройти.

Одна из девушек с планшетами просматривает список гостей и разочарованно поднимает на нас взгляд.

– Ладно, – резко отвечает она. – Но приглядывайте за подругой.

Она с раздражением тычет пальцем в Кэт.

Кэт надувает губы.

– Вообще-то, я преподаю в очень престижной школе в Хайгейте.

– Милочка, да хоть в Букингемском дворце! – Охранник качает головой. – Я видел строителей, у которых манеры получше ваших.

С этим не поспоришь.

– Заходи уже. – Я подтаскиваю Кэт на последнюю ступеньку, и девушка с планшетом номер два неохотно ведет нас через бархатные шторы в царство самых богатых и успешных людей Лондона. Я тянусь за телефоном. Гугл знает, что делать!

Обычно вечеринки Тристана – это выставки успеха и сексуальности. И сегодняшняя не исключение. Коллекция красивых людей, пьющих шикарные коктейли, утопающих в дизайнерских нарядах и обсуждающих свои богатство и достижения.

Правду говорят, что деньги притягивают красоту. Сложно сказать, у кого здесь натуральная внешность, а кто с пластикой. Ну подумайте, какова вероятность, что среди сотни женщин у каждой большая грудь и пухлые губы?

Мужчины не менее роскошны в своих идеально сидящих костюмах, всячески намекающих на большие члены их обладателей. С помощью аксессуаров – часов, запонок и всего, что можно на себя нацепить, – сливки общества сообщают гостям вечеринки о своем богатстве. Бесплатных напитков здесь бессчетное множество. В дверях нам подали «Беллини». Все столики уставлены бутылками шампанского «Моэт» и водки «Бельведер». Надо и правда присматривать за Кэт!

Эти вечеринки могли бы быть для меня очень веселыми, если бы не двое приглашенных. Первый – Дэнни Уокер, а второй – наша мать-ирландка. Будучи идеальным сыном, Тристан приглашает ее на все свои дни рождения, несмотря на то что шестидесятилетняя ирландка максимально не вписывается в общество лондонской элиты.

Это выглядит настолько же мило, насколько и странно. При этом Тристан не хочет, чтобы мама чувствовала себя не в своей тарелке.

Это стало его больной темой с тех пор, как отец опозорил нас, сбежав в Ирландию в объятия другой женщины и оставив кучу долгов. Впервые в жизни маме пришлось разбираться с тем, как оплачивать счета по ипотеке. Мама – женщина, которую предали, и до сих пор мы не можем упоминать об изменнике в ее присутствии.

С отцом мы общаемся эпизодически. Редкая открытка на день рождения, или пьяный звонок на Рождество, или, в случае Тристана, просьба дать денег в долг, который отец ни разу не вернул.

Я смотрю по сторонам и вижу в углу бара унизительную картину: идеальных Тристана, Дэнни, их друга Джека Найта, изящную сексуальную блондинку… и маму, одетую, словно на свадьбу в девяностых: объемная прическа, большие подплечники. И скорость речи в тысячу слов в секунду.

Дэнни слушает ее, не замечая других женщин, наворачивающих вокруг них круги и буквально с ног сбивающихся в попытке привлечь его внимание.

Придурок.

Горячий и роскошный настолько, что хочется выпрыгнуть из штанов и белья, но все же придурок.

Шесть футов четыре дюйма – он выше и шире в плечах всех присутствующих, в том числе Тристана, который тоже немаленький.

Руки Дэнни с массивными бицепсами сложены на широкой груди, белая рубашка обтянула накачанные мышцы, крепкие ноги уверенно расставлены. Он – настоящий Адонис, полная противоположность тому, как должен выглядеть технологический магнат. Густые черные волосы, волевой подбородок, римский нос, который мне хочется разбить, полные соблазнительные губы…

Нет, ну какие у меня шансы?

И как такая красивая внешность могла достаться такому угрюмому заносчивому козлу?

Он разговаривает с Джеком Найтом, вторым близким другом Тристана.

Рядом со мной Кэт явно теряет самообладание.

– Уровень тестостерона в этом углу стоило бы признать незаконным. Как нам вообще функционировать как женщинам на этой мачо-вечеринке? Я была бы не против стать начинкой в сэндвиче «Тристан-Дэнни-Джек».

– А можно не включать моего брата в свои больные фантазии, а? – прищуриваюсь я.

– Ладно, но признай: они охренительно брутальные! – Восторг подруги не утихает. – Настоящие мачо, все трое. И не только красавчики, но и денег навалом. Ну почему нам так не везет?

Я закатываю глаза.

– Вряд ли это везение, Кэт.

– Видимо, я выбрала профессию, а не деньги, – размышляет она с видом мученицы. – И выбрала какую-то не ту профессию.

Она смотрит в телефон и начинает печатать. А потом читает вслух:

– Дэнни Уокер, генеральный директор и основатель технологического гиганта «Нексус Групп», оцениваемое состояние – сто миллионов фунтов. В последние годы Дэнни стал известен своими агрессивными приобретениями в попытке монополизировать британскую технологическую отрасль.

Я пихаю ее под ребра.

– Прекрати сталкерить его! Тут повсюду друзья Тристана!

– Все еще интереснее! – игнорирует меня Кэт. – Суд между Дэнни Уокером и его бывшим работником, Сэмом Лайндоном, наконец завершился. Подтвердилось, что Сэм Лайндон получил значительную выплату после того, как обвинил мистера Уокера в физическом нападении… Да, он темпераментный! – восхищается она. – Опасный.

Подруга кликает на картинки.

– Ого. У него было много горячих женщин!

Я вырываю телефон у нее из рук.

– Чарли! Сюда! – Я всасываю воздух сквозь зубы. Мама заметила нас и яростно машет рукой, призывая подойти.

Тристан, завидев нас, так и сияет от радости, и я машу маме и брату в ответ. А потом встречаюсь взглядом с Дэнни. Он резко прерывает разговор с Джеком.

О господи, эти глаза.

Живот скрутило. Карие равнодушные глаза пронзают меня, его взгляд скользит по моему телу и возвращается к лицу.

Его брови сходятся, образуя глубокую складку, как будто мой вид его раздражает.

Откуда у него эта удивительная способность заставлять меня чувствовать свою никчемность?

– Чарли! – Мама кричит уже громче, дико размахивая руками. Несколько человек поворачиваются к ней с недоумением на лицах.

– Да, мам! – отвечаю я. Что делает эта женщина? Я отлично ее вижу, но она устраивает настоящий цирк. Может, пора Тристану перестать приглашать ее на пафосные мероприятия?

– Так. Сделаем это… – обращаюсь я к Кэт, которой никакого приглашения и не нужно. – Привет всем! – Я изображаю улыбку, целуя Тристана. – С днем рождения, старичок!

Он обнимает меня, приподнимая над полом.

– Мама… – Она приближается для воздушного поцелуя в обе щеки – мама всегда так делает на этих вечеринках.

Джек, самый харизматичный из друзей Тристана, заключает меня в крепкие объятья.

– Прекрасная Чарли, всегда так приятно тебя видеть!

Он одаривает меня улыбкой, которая могла сжечь на мне трусы, и Тристан отталкивает друга прочь.

– Но-но, Найт! Сестра. Запрещено.

Я смотрю на Дэнни боковым зрением и вижу, что он настороженно наблюдает за мной. Словно я могу быть заразной.

В голове вспыхивают непрошенные воспоминания.

Я забираюсь к нему на колени и обвиваю его ногами.

– Дэнни, – выдавливаю я.

– Чарли, – отвечает он своим низким голосом с шотландским акцентом и напрягается, оценивая, нужно ли ему обнять меня.

Этот голос. Почему от него у меня сразу возникают мысли о сексе? Мое имя, произнесенное его голосом, поднимает волоски на моем затылке.

Ненавижу, что он так действует на меня. Видимо, это какое-то расстройство. Расстройство Вожделения Придурков, ведь меня интересуют только те мужчины, которые меня игнорируют.

Я трусь о его огромный член.

Стоп! Я отмахиваюсь от воспоминаний.

– С Кэт вы все знакомы. – Я поворачиваюсь и вижу, что она улыбается как идиотка и выделывает джигу ногами, как всегда, когда нервничает.

– Приветики, – высоким голосом говорит подруга.

Тристан откашливается и смотрит на Дэнни, тот ерошит волосы, словно волнуется.

– Чарли, Кэт, это Джен. – Тристан кладет руку на спину роскошной блондинки.

У нее идеально прямые длинные светлые волосы, она невероятно стройная, а вместо грудей как будто бы пляжные мячики.

Как раз во вкусе моего брата.

– Привет, Джен, – улыбаюсь я.

– Привет, Чарли, Кэт. – Она наклоняется для поцелуя. – Приятно познакомиться с младшей сестренкой!

Я напрягаюсь. Я ей не младшая сестра.

На вид она лет на пять старше меня, не больше, и на роль новой мачехи не подходит.

– Джен – юрист по правам человека, – сообщает мама, явно ставшая ее фанатом.

– Я не очень люблю об этом говорить, но да, я самый молодой юрист по правам человека в Лондоне. – Джен обводит взглядом собравшихся. Удовлетворенная одобрительными комментариями, она продолжает: – А ты чем занимаешься, Чарли?

– Служба поддержки IT. – Мои губы изгибаются в фальшивой улыбке, ведь я знаю, что спрашивает она только потому, что ответ точно не будет лучше, чем, мать ее, «самый молодой юрист по правам человека в Лондоне».

– Замечательно! – Она прижимает руку к груди, словно я только что поведала ей, что я кардиохирург. – Пожалуйста, перезагрузите компьютер.

– Всегда к вашим услугам.

Какое убожество.

– IT-поддержка в нашей компании просто ужасна, – добавляет Джен ненужную мне информацию. – Уверена, ты намного лучше. – Она смотрит так, словно ни на мгновение в это не верит.

– Конечно. – Я в свою очередь надеюсь, что смогу убить ее взглядом.

– О-о… – Она кладет руку с наманикюренными пальцами на бицепс Дэнни. – Дэнни мог бы устроить тебя в «Нексус»! Уверена, он сумеет найти тебе какую-нибудь работу.

– Нет, спасибо, я не ищу работу, – быстро отвечаю я, а Дэнни замирает.

Никогда в жизни не буду просить о работе этого безжалостного, хладнокровного, черствого ублюдка.

Кроме очевидного позора от попытки на него наброситься, есть еще одна несомненная проблема – он никогда меня не возьмет. По профессиональному уровню я не подхожу для «Нексуса».

Нужно сменить тему.

– Кэт преподает актерское мастерство в Хайгейте. Раз уж мы тут обсуждаем наши резюме.

– Все верно, – кивает Кэт, многозначительно смотря на Тристана. – Моя работа больше призвание, чем карьера.

– Как мило. Я живу в Хайгейте, – говорит Джен. – У меня небольшой дуплекс там. Купила несколько лет назад. Сад маленький, но есть летний дом, который я использую как офис, а с балкона открывается хороший вид на поля.

Я наблюдаю за ней, пока она рассказывает про двухмиллионную недвижимость так, словно это дачный домик.

– Звучит очень… мило.

– Чарли и Кэт ведут холостую жизнь в Кентише. – Вокруг глаз у Тристана собираются веселые морщинки. – Тусовщицы. Правда, на мои вечеринки ты приходишь редко, только если тебя заставить!

Это потому, что я пыталась оседлать твоего горячего лучшего друга, и теперь мне стыдно.

– Кентиш? – Джен смотрит на меня, как будто я только что вышла из тюрьмы строгого режима. – Наверное, цены на недвижимость там ниже, раз это район, который только развивается.

– Мы снимаем квартиру, – бормочу я.

У нее ипотека, а у меня что? Мыши.

– Чарли знает, что я помогу ей, когда она захочет купить свое жилье. – Тристан вмешивается, пытаясь спасти ситуацию, чтобы они не подумали – чтобы никто не подумал, – что он жадный придурок с несчастной сестрой, живущей в нищете.

– Нет, – отвечаю я, не желая выглядеть бедной родственницей на попечении. – Но спасибо. Когда буду покупать жилье, сделаю это сама.

И мы не станем сейчас обсуждать эту тему. Потому что брат постоянно пытается дать мне деньги безвозмездно, но это не значит, что я их возьму.

– Давно вы с Тристаном встречаетесь? – вежливо спрашиваю я у Джен, чтобы сменить тему. Мне эта девушка не нравится, так что надеюсь, это ненадолго. У Тристана никогда не бывает надолго. На моей памяти, его паиньки держались максимум месяца по три.

– Нет-нет, – смеется Джен. – Я вот с этим красавчиком. – Она тыкает Дэнни в ребро, и он, переступив с ноги на ногу, засовывает руки в карманы брюк.

Он молчал весь наш разговор.

В животе что-то сжимается, и я заставляю себя улыбнуться.

– Нет, Чарли, я не буду этого делать, я не хочу, – говорит он и сталкивает меня с коленей.

Так вот, значит, кто в его вкусе. Полная моя противоположность. Блондинка, успешная, окутанная аурой очевидной женственности.

– А где Бен? – аккуратно спрашивает Тристан.

– У Чарли с Беном сложный период. Возможно, скоро она останется одна, – сообщает мама. – Снова!

– Мама! – Я смотрю на нее в ужасе, пока мужчины бормочут слова сочувствия.

– О-о, бедняжка, – мурчит Джен, потирая руку Дэнни. – Мальчики, у вас есть друзья, чтобы познакомить с Чарли?

– Нет, – отвечает Дэнни излишне громко.

Я поднимаю на него глаза и встречаюсь с темным взглядом. Так я и для всех его друзей недостаточно хороша?

– До Бена у Чарли было множество мужчин, – вставляет Кэт, но это ситуацию не спасает. – Ей несложно завести новые отношения! Не благодари, – улыбается она мне.

Тристан чуть не поперхнулся виски.

У меня щеки покраснели как помидоры.

– Только через мой труп Чарли будет встречаться с одним из наших скользких дружков! – смеется Тристан, но все мы слышим сталь в его голосе. – Этому не бывать. Пусть держат свои чертовы ручонки при себе. Я уже видел, как некоторые из них смотрят на тебя.

– Ну а мне нравится Бен, – подхватывает мама с сожалением. – Пора тебе перестать менять парней как перчатки.

Я закатываю глаза.

– Вот ты с ним и встречайся.

И все смеются.

Ха-ха, у Чарли такая смешная личная жизнь.

– Как работа, сестренка? – спрашивает Тристан. – Тебе повысили зарплату, как ты хотела?

Мне хочется солгать при всех.

– Нет, – с тяжелым вздохом отвечаю я. – Мой начальник – козел.

– Ты очень много трудишься на этой работе, – кивает Кэт, второй раз пытаясь меня поддержать. – Помнишь, на прошлой ты спала в туалете и то и дело притворялась больной? А здесь ты таким не занимаешься.

– Это было сто лет назад, – шиплю я в ответ. После сегодняшнего вечера подам заявку в книгу рекордов Гиннесса на Кэт как худшую напарницу всех времен и народов. – И мне было там скучно.

– Не переживай, Чарли. – Джен накрывает мою руку своей. – Если тебе потребуется карьерный совет, буду рада помочь.

– Спасибо, Джен, – закипаю я. – Звучит так, что я могу обратиться к тебе за советом в любой ситуации!

Я отвожу взгляд и вижу, как Дэнни смотрит на меня, нахмурившись.

– Вот она, та девушка с отрыжкой как у строителя, – громко произносит кто-то за моей спиной.

Черт побери.

У Джен отвисает челюсть.

– Простите нас! – Я хватаю Кэт, рыгающего строителя, за локоть и одариваю собравшихся своей самой ослепительной улыбкой. – Мы пойдем в бар.

В офисе какая-то нетипичная суета.

Утро понедельника. Все должны быть подавленными и уставшими. И уж точно не должны обмениваться любезностями, как будто это офис из параллельной реальности.

Джеки сидит на ресепшен с полноценным вечерним макияжем смоки айс, одетая, словно собирается выйти на подиум.

Должно быть, в офис придет какой-то очень богатый клиент. Это настолько отвлекло ее от работы, что, когда я прохожу по холлу, Джеки даже не удосуживается кинуть в мою сторону привычную колкость.

Я захожу в опенспейс на четвертом этаже.

Какой-то абсурд. Люди должны завтракать, листать соцсети, громко обсуждать выходные – да чем угодно заниматься, только не работой.

Но этим утром на экранах ни единой страницы соцсетей.

Я прохожу мимо каждого стола, и картина везде одинаковая, словно здесь побывали похитители тел: моих коллег заменили вежливые клоны, тихо выполняющие рабочие задачи и шепотом переговаривающиеся друг с другом.

Ужас какой.

По пути к своему месту я прохожу мимо Майка. Вокруг него на полу разбросаны, кажется, все отчеты за этот квартал. Майк никогда раньше не читал отчеты, хотя мы исправно их ему отсылаем. Как он вообще смог найти их без посторонней помощи?

– Стиви! – Я хватаю коллегу за руку. – Какого черта тут происходит?

Он смотрит на меня как на идиотку.

– Компанию выкупили. Сделка подписана. Сегодня приезжают новые «копатели», то есть новый CEO и его управленческая команда. Готовься к сносу.

– А… – Я не особо следила за новостями на прошлой неделе. Так вот кто эти новые люди в костюмах, разгуливающие по офису…

– Но они ведь сказали, что особо ничего не изменится – у нас просто появится головная компания. Они же нас не тронут, верно? Почему тогда все выглядят такими напряженными?

– Они всегда так говорят. – Он смотрит на меня искоса. – Нас купил «Нексус». Они не оставляют компании как есть. Они покупают, прореживают ряды сотрудников и лучших всасывают к себе в корпорацию.

– Что-о-о? – я замираю. – «Нексус»?

Нет.

Стиви ошибся.

Это какое-то недоразумение.

Кровь отливает от моего лица и собирается в лодыжках.

Не может быть, чтобы Дэнни Уокер купил нашу компанию.

– Чушь собачья! – вырывается у меня.

– Не чушь, – отвечает Стиви. – Сама увидишь, когда они приедут. Приведи в порядок свое резюме, потому что этот парень из «Нексуса» вышвырнет на улицу половину компании. Он лично отбирает только лучших, а остальные идут прямиком в центр занятости.

Мне вдруг становится трудно дышать.

– Бессмыслица какая-то. Они же не работают в секторе страхования.

Взмахнув руками, я падаю в свое кресло.

– Уже работают, они передумали. – Стиви, облокотившийся на край моего стола, пожимает плечами. – Все остальные рынки они уже захватили.

Я ловлю ртом воздух.

– Ладно, но ведь они нас не тронут, правда?

– Вряд ли. Судя по тому, что я читал, Дэнни Уокер безжалостен. Мой приятель работает в «И-Тек» – «Нексус» купил их в прошлом году. Половину команды сократили. Те, кто остался, теперь работают по десять часов в день. По его словам, это ад.

– Нас будут прореживать? – вырывается у меня. – Я только год как получила повышение.

Он раздраженно хватает меня за руку.

– Перестань так стучать пальцами по столу. Выглядишь как психичка.

– Прости, – пищу я. – Просто это действительно плохие новости.

– Не понимаю, почему ты так переживаешь. – Стиви указывает на себя. – Я вот точно пропал – я работаю три часа в день с тех пор, как сюда устроился. Майка я легко могу обмануть, но эти ребята выведут меня на чистую воду за минуту… И тут Стиви приходит в голову новая мысль. – Подожди, – хмурится он. – А твой брат разве не дружит с этим Уокером?

– Да, – вздыхаю я. – Дружит.

– Так, значит, у тебя все будет нормально. Он никогда не уволит сестру лучшего друга.

– Нет, – я опускаю плечи и наклоняюсь вперед, – здесь ты ошибаешься. Последние восемь лет я, сгорая от стыда, с трудом могла находиться в одной комнате с Дэнни Уокером. Он думает, я безнадежная дура, и предпочитает меня игнорировать. А теперь, благодаря великолепному субботнему вечеру, он к тому же уверен, что я бесполезный сотрудник, не заслуживающий повышения зарплаты и проводящий рабочий день, спя в туалете. Так что, – я опускаю глаза в пол, – нормально ничего не будет.

– Ладно. – Друг смотрит на меня со странным выражением на лице. – Я ничего не понял. Придется тебе объяснить все в деталях.

Осмелюсь ли я рассказать Стиви правду? Он знает обо всех сторонах моей жизни. Однажды он даже ходил со мной в аптеку за лекарством от молочницы, в качестве моральной поддержки.

Хотя бы услышу мужское мнение.

Майк стучит кулаком по столбу в центре комнаты, бесцеремонно прерывая наш разговор.

– В главной переговорной через пятнадцать минут! – кричит он, переминаясь с ноги на ногу. Он кажется даже более нервным, чем я. Думаю, переживает, что его могут спросить, что такое IT, и узнать правду – он не знает.

– Конец близок, – мрачно заявляет Стиви.

Я пытаюсь проглотить огромный ком в горле.

– Надо разослать мейлы. – Он поворачивается, чтобы уйти к своему столу, но сначала показывает на меня пальцем. – Но я вернусь дослушать историю!

Люди уже снуют около переговорной, хотя у нас есть еще пятнадцать минут. Пока собрание не окончится, продуктивность будет нулевая.

Я прищуриваюсь, пытаясь разглядеть происходящее внутри сквозь стекло.

Вот он.

Дэнни Уокер, опершись спиной о подиум в переговорной, разговаривает с другими парнями в костюмах.

Кожа покрывается мурашками, стоит мне только его увидеть. На нем темно-синий костюм, идеально сидящий на атлетичной фигуре. Трехдневная щетина придает лицу небрежный и грубоватый вид. Уокер выглядит потрясающе. Я привыкла видеть его в компании знакомых. А сейчас передо мной версия Дэнни Уокера в образе генерального директора. И нервничаю я даже больше, чем обычно при встрече с ним, хотя не думала, что такое вообще возможно.

И чувствую себя полной идиоткой. Почему он, черт побери, не упомянул об этом в субботу?

Неужели я для него настолько незначительна, что он не смог проявить элементарную вежливость и сказать что-нибудь вроде: «Кстати, Чарли, помнишь компанию, в которой ты работаешь пять лет без повышения зарплаты? Прикинь, теперь она моя».

Сердце колотится при мысли о том, что надо идти в переговорную. Может, я смогу незаметно ускользнуть, а Стиви потом передаст мне, что сказал Дэнни? Нет, все равно придется с ним когда-нибудь встретиться.

Кроме того, почему я вообще переживаю, что этот человек обо мне думает?

Дэнни бросает взгляд в мою сторону и ловит меня на том, что я смотрю на него. Я прячусь за монитор. Очень зрелое поведение. Это что, так теперь будет каждый рабочий день? Буду пригибаться за монитором?

– Пора встретиться с судьбой, – громко говорит Стиви, вставая с места. Я киваю и иду за ним, направляясь в переговорную вместе с остальной командой.

Схватив кресло рядом с дверью, я плюхаюсь на него и усаживаю рядом Стиви. Мне нужна физическая и моральная поддержка, если я вдруг потеряю сознание.

Напряжение в воздухе, кажется, можно резать ножом – оно как будто накачано через вентиляцию. Нас около пятидесяти человек, а переговорная рассчитана максимум на тридцать. Офисы в Сиэтле и Индии подключены по видеосвязи. Люди стоят вдоль стен. Я все время ерзаю на месте, колени то и дело подскакивают. У меня начинается клаустрофобия. Я хочу выйти из этой комнаты.

Кто-то закрывает дверь.

Дэнни Уокер опирается о подиум, закатав рукава рубашки, вид у него расслабленный. Для него это обычный день в офисе, еще одна покупка компании. Он крутит чашку с кофе в руках и непринужденно смеется, разговаривая с незнакомым мне парнем.

Сомнений, кто здесь главный, не возникает.

Дэнни поднимает взгляд, и его глаза скользят по собравшимся, будто что-то или кого-то ищут.

Я пониже сползаю в кресло. Зрительный контакт на такой близкой дистанции вызовет у меня паническую атаку.

В комнате слышен глухой шум разговоров, пока Дэнни продолжает болтать с парнем, не торопясь нас приветствовать. Наконец он прочищает горло, и в переговорной наступает тишина.

Ему не нужно кричать или стучать по столу, как Майку. Дэнни Уокер – доминант до мозга костей. Кэт была права. Он настоящий мачо.

Тишина повисает в воздухе, все ждут, когда он заговорит. Я слышу, как бешено бьется мое сердце, и задумываюсь, слышит ли это кто-то еще.

– Здравствуйте. – Его низкий хриплый голос заставляет всех выпрямиться. – Я Дэнни Уокер, основатель и генеральный директор компании «Нексус Групп».

Как будто нам нужно было это представление.

Мне кажется, я только что услышала, как лопнул чей-то яичник.

– Вы уже слышали новости о партнерстве между «Данли Тек» и «Нексус».

Он улыбается, окидывая комнату взглядом, показывая свои безупречно белые зубы.

– Едва ли это можно назвать партнерством, – тихо бормочет Стиви.

– Я очень рад нашему новому совместному проекту, – продолжает Дэнни, неспешно проходя по комнате. – В компании «Нексус» мы следили за вашим развитием уже некоторое время, и я вижу огромный потенциал в вашем программном обеспечении.

Мне становится не по себе от его слов, я глубже вжимаюсь в кресло.

Он уже давно наблюдает за компанией и ничего не сказал. Тристан наверняка тоже был в курсе. Но я-то проработала тут пять лет. Я знаю все слабые места, и у меня есть идеи, как их исправить.

Мое мнение настолько несущественно для Дэнни Уокера, что ему даже в голову не пришло спросить мимоходом: «Слушай, Чарли, как тебе компания, в которой ты работаешь?»

– «Данли Тек» просто нужно немного больше энергии, больше инноваций, чтобы выйти на новый уровень и по-настоящему завоевать рынок страхования. «Нексус» сможет все это обеспечить.

Он произносит каждое слово с уверенностью человека, не сомневающегося в своих силах.

Я вздрагиваю, и Стиви бросает на меня вопросительный взгляд. Жалкое зрелище.

Голос Дэнни превращает меня в размазню. В студень.

И похоже, не только меня. Я оглядываюсь по сторонам и вижу, что все девушки офиса смотрят на него так, будто хотят от него детей. Все накручивают волосы на пальцы, касаются ими губ, улыбаются, скрещивают ноги и делают другие отчаянные попытки привлечь его внимание к определенным частям своего тела. На первом ряду Джеки наклонилась вперед, открывая Дэнни вид на свою грудь.

Мое сердце замирает. Я теряю нить. Не могу слушать его слова. Сидя здесь, среди всех этих девиц, я понимаю, насколько мы с ним из разных миров, и в который раз думаю, как глупо вела себя, когда пыталась его соблазнить. Удивляюсь, что он не вызвал полицию.

– Я планирую познакомиться с каждым из вас, узнать, чем вы занимаетесь, чтобы лучше представлять специфику компании, – продолжает Дэнни официальным тоном. Я отчетливо слышу в его речи шотландский акцент. – «Данли Тек» работает на определенном уровне: хорошо, но не превосходно. Я собираюсь лично следить за плавным слиянием, так что в ближайшие месяцы вы будете часто видеть меня в этом офисе.

Он останавливается посреди переговорной.

– А пока ни о чем беспокойтесь, просто продолжайте выполнять работу как обычно. Сегодня моя команда отправит вам все необходимые материалы, чтобы вы могли понять, что изменится в ближайшие месяцы, когда вы станете сотрудниками «Нексуса».

Стиви поднимает руку. Что за черт? Я должна была оставаться незаметной. Дэнни прищуривает глаза, пытаясь увидеть того, кто хочет задать вопрос.

– Да? – кивает он Стиви.

Дэнни наклоняет голову вбок, через плечо человека перед ним видит меня, и на мгновение наши глаза встречаются. А затем снова переводит взгляд на Стиви.

– Каким вы видите изменение численности команды, когда мы объединимся с «Нексусом»? – спрашивает Стиви.

Все задерживают дыхание.

Вопрос на миллион долларов.

Сохраним ли мы свои рабочие места?

– Некоторые отделы потребуют реструктуризации, – говорит Дэнни, сразу переходя к делу.

Он ставит ногу на одну из ступенек подиума и опирается локтем на колено.

Даже в таком костюме он больше похож на бойца спецназа, чем на гендира.

– Это означает смену некоторых ролей или даже сокращения. Уверяю вас, что, если это случится, вас щедро вознаградят за работу в «Данли». Мы начнем с того, что предложим вам увольнение по собственному желанию.

Мы все замираем, словно заледенев.

Некоторые из нас потеряют работу.

По переговорной распространяется бормотание. А в видеоконференции удаленные офисы выглядят еще более перепуганными, чем мы.

– Как следует подумайте о том, чего вы хотите, – продолжает Дэнни, не обращая внимания на всеобщее напряжение. – «Нексус» – это высокооплачиваемая, но конкурентная среда. Мы набираем только лучших специалистов. Мы требуем интенсивной работы и справедливо оцениваем своих сотрудников. Если вы не готовы выкладываться на сто процентов, это место не для вас.

На пару секунд в переговорной повисает тишина.

– Мы также приостановим аренду этого здания и переведем компанию в главный офис «Нексуса». Вы по-прежнему будете работать в районе Лондонского моста, так что придется тратить на дорогу то же время. Правда, надеюсь, новый офис покажется вам немного… – он прерывается, подыскивая правильное слово: —…интереснее.

Мягко говоря. Наш офис, где я провела последние пять лет, – это похоронное бюро по сравнению со стильным модным офисом «Нексуса».

Тристан однажды водил меня туда на экскурсию. Там есть чилаут-зона на крыше с видом на Темзу, свой спортзал с джакузи, множество кафе, ресторанов и студия йоги. Все сделано так, чтобы сотрудники никогда не покидали здание и не мечтали об увольнении. Если ты пройдешь через изнурительный процесс отбора, то захочешь остаться в «Нексусе» навсегда.

По комнате разносится возбужденное бормотание. Если мы пройдем отбор, то сможем покинуть наш депрессивный офис.

– Пока что на этом всё. – Дэнни кивает, сообщая нам, что время вышло.

Большинство из нас начинают выходить из переговорной, но некоторые остаются. Есть две категории бездельников: те, кто хочет получить эфирное время, чтобы продемонстрировать свое искусство соблазнения, и те, кто ищет шанс выделиться перед новым боссом.

Я – сама по себе категория: идиотка, однажды нахамившая боссу.

Майк стоит около подиума, изо всех сил выпячивая грудь.

– Если будут вопросы, дайте мне знать! – кричит он.

Все его игнорируют.

Дэнни Уокер переводит взгляд на нас со Стиви и слегка приподнимает брови в знак приветствия. Я коротко киваю в ответ и устремляюсь к двери, протискиваясь между людьми через узкий как игольное ушко проход в дверном проеме.

– Ну и? – Стиви смотрит на меня, когда мы возвращаемся на свои рабочие места. – Рассказывай уже.

– Ладно. – Я плюхаюсь в свое кресло. – Восемь лет назад я была на одной вечеринке Тристана. Дэнни всегда посещает эти тусовки и, ясное дело, на той он тоже был. Он никогда особо не разговаривал со мной там. Я была глупенькой младшей сестрой, учившейся в колледже, а он – гендиром крупной компании. Он говорил об акциях, а я пила коктейли.

– И? – Стиви торопит меня, чтобы я наконец дошла до сути.

– Конкретно на той вечеринке я напилась в дрова. Тогда это было обычным делом. Мы пили какое-то ужасное ракетное топливо, которое притащили к Тристану. Скажем так: оно давало мне ощущение собственной грандиозности. Я неверно прочла сигналы Дэнни, залезла к нему на колени и набросилась на него. А он меня отшил.

– Что-что? – восклицает Стиви. – Потрясающе! Ты сделала мой день. Ты самым непристойным образом напала на нашего нового директора…

– Рада, что кого-то это веселит… – Я замолкаю, скрестив на груди руки. – С того самого позорного дня я с ним почти не разговариваю. Это ужасная ситуация со всех сторон. Либо я остаюсь и стыдливо прячусь от него, либо увольняюсь и пытаюсь начать все сначала в другом месте. Я не смогу видеть его так близко в офисе. Я с ума сойду!

Стиви смотрит на Дэнни, который все еще находится в переговорной, с напряженным выражением лица что-то втолковывая Майку. Майк возбужденно машет руками.

– Это было восемь лет назад, – пожимает плечами Стиви. – С тех пор столько женщин держали его за член, что он, наверное, уже забыл тот эпизод, как думаешь?

Я качаю головой.

– Я ему не нравлюсь. Он никогда не говорит со мной в общей компании: просто сидит и хмурится. Он думает, я всего лишь глупенькая младшая сестра Тристана, – продолжаю я, заходя в свой ноутбук. Но как, черт возьми, мне теперь сосредоточиться на работе? – Все, что он слышит обо мне, – это истории брата, как я хожу по вечеринкам и нажираюсь.

– Черт! – Стиви подпрыгивает, смотря на часы. – Слушай, ты всего лишь подержалась за член босса. Могло быть и хуже.

– Куда уж хуже? – Я издаю стон, надевая очки.

– Это мог быть член Майка. – Друг перебегает к себе за стол.

Я шумно выдыхаю и рассеянно начинаю проверять наши открытые звонки в службу поддержки.

Я не могу сосредоточиться, когда надо мной висит такая проблема.

Но нужно взять себя в руки. Я набираю в браузере главный лондонский сайт по трудоустройству. Посмотрим, что может предложить этот город. И тут у меня за спиной кто-то кашляет.

Повернув голову, я вглядываюсь в его мужественное лицо с четкими чертами. Он стоит слишком близко, возвышаясь надо мной. Так близко, что я чувствую его запах.

– Чарли. – Он неотрывно смотрит на меня.

– Мистер Уокер?

На его лице мелькает раздражение.

– Нет нужды называть меня так здесь. Я все еще Дэнни.

– Почему ты не сказал мне в субботу? – спрашиваю я дрожащим голосом. – Ты же знал, что я тут работаю.

– Да, знал. – Его губы вытягиваются в тонкую линию. – Я не мог сообщать об этом заранее. – Он мрачным взглядом заглядывает мне через плечо. – Похоже, ты занята.

Черт.

Сайт с вакансиями.

Я прикусываю губу.

– На тот случай, если «Нексусу» не нужен руководитель IT-поддержки, – сглатываю я, щеки у меня горят.

Кажется, он удивлен. Но спорить со мной не собирается. Дэнни хочет что-то сказать, когда к нему приближается блондинка и приглашает пройти за ней. Кажется, ее зовут Шерил.

– Извини меня, Чарли.

– О-о-о! – восклицает Стиви, когда Дэнни Уокер еще на расстоянии вытянутой руки. – Это напряжение можно ножом резать.

Дэнни, услышав это, слегка кивает в сторону Стиви, прежде чем продолжить путь.

– Веди себя прилично, – шиплю я в ответ.

Вечер понедельника. Мы перенесли нашу встречу в пабе, обычно проходящую по средам. Решили собраться пораньше по результатам моего сегодняшнего маленького неприятного сюрприза.

Девочки обсуждают ситуацию с мышами в квартире, пока я яростно строчу сообщения на рабочем телефоне.

Джули смотрит на меня:

– Что там за драма в такое время? Кто-то потерял проводок?

Я поднимаю взгляд.

– Это офис Сиэтла. Они потеряли связь с лондонским сервером, на котором приложение для инвойсов.

Она закатывает глаза.

– Пожалуйста, хватит. Мне уже скучно.

Кэт поглаживает меня по руке.

– Чарли, ты должна отвлечься от работы. Это подождет до завтра. У тебя всегда самые срочные проблемы. – Она сочувственно улыбается. – Нужно просто научиться отдыхать и не думать о них вне рабочего времени.

Я натянуто улыбаюсь.

– Это в Лондоне они вне рабочего времени. А в Сиэтле сейчас утро. Потом, через пару часов, проснется Индия, а потом Сингапур.

– Ну не можешь же ты все время быть онлайн.

– Кроме того, – вздыхаю я, делая глоток вина. – Дэнни Уокер уже считает меня бесполезным сотрудником. Не хочу давать ему еще один повод меня уволить.

Мой телефон беспрестанно пищит. Я набираю ответы команде поддержки в Сиэтле и нажимаю «Отправить».

– Господи! – Джули распахивает глаза. – Ты чокнутая. Ты и правда можешь печатать не смотря на экран!

Я улыбаюсь.

– А тебе на работе печатать не приходится, Джули? Или ты просто напрягаешь своих подчиненных, чтобы они все за тебя делали?

– Конечно, – отвечает она бесстрастно. – Я говорю. Они печатают.

– Почему у тебя так много работы, Чарли? – спрашивает Кэт.

Я вздыхаю.

– Майк считает, что у нас в компании есть большой рычаг, который мы тянем вверх-вниз, чтобы попасть в онлайн. – Я показываю кавычки пальцами. – Он не дает мне перевести нас на облачное решение.

Кэт кивает.

– Облако.

Я рисовала подруге те же схемы, что и Майку. Даже ее знания теперь превосходят его.

Она сочувственно кивает, и я решаю, что пора сменить тему. Иногда мне хочется, чтобы друзья понимали, как на меня давят. Пока Кэт и Джули дважды в неделю ходят на занятия «Ноги, ягодицы и пресс», я круглосуточно работаю, пытаясь поддерживать проблемные системы.

Я могла сказать время в любом часовом поясе в любую минуту дня. Кэт подшучивает над моей «слежкой за часами». Я управляю всеми нашими приложениями, а приложения должны исправно работать и быть доступны круглосуточно.

– Зачем ты вообще так паришься? – спрашивает Джули. – Судя по всему, тебя скоро выгонят, если Дэнни Уокер так тебя ненавидит.

– Может, пора двигаться дальше, а, Чарли? – спрашивает Кэт.

Они правы. Зачем я так парюсь?

Пустой живот урчит, и Джули глядит на меня с отвращением.

– Держи себя в руках, женщина.

– Я сегодня не обедала, – жалуюсь я. – Где же Сьюз?

Сьюз должна была прийти тридцать минут назад, и официантка начинала нервничать, так как стол у нас был забронирован еще только на сорок пять минут. Если придется искать другое место, чтобы поесть, я прибью Сьюзи. Это совсем на нее не похоже – опаздывать на ужин; еда – ее самое любимое и самое отработанное занятие.

– Наверное, попала под автобус, – не веря своим глазам, смотрит на часы Джули. – Невероятно.

– Привет, девчонки! – Сьюз, взволнованная и запыхавшаяся, бежит к столику, размахивая листовками. – Угадайте, где я была?

Мы ждем.

– Вот! – Она кладет перед нами листовку с изображением модели, выгнувшейся на коврике.

– «Бикрам-йога», – вслух читает Кэт. – Это та, где в помещении плюс тридцать?

– Вообще-то сорок, – поправляет Сьюз. – Это потрясающе! Девочки, вы не представляете, как она хорошо работает, честно, это точно мне подойдет!

– Так ты только что оттуда? – Мы с удивлением смотрим на нее. Сьюз подписана на большее количество программ по снижению веса, чем я могу вспомнить, но редко даже начинает их, не говоря уже о том, чтобы довести до конца.

– Ага! – Она кивает. – Я купила пробный абонемент на двадцать занятий. Решила подойти к этому осторожно, пока не хочу покупать годовой, но думаю, что буду ходить на тренировки как минимум три раза в неделю.

– Не будем забегать вперед, – вмешиваюсь я. Потому что помню, как Сьюз пыталась вернуть деньги за форму для дзен-кикбоксинга. – Так тебе правда понравилась эта йога?

Она смеется.

– О, сегодня было просто вводное занятие и заполнение анкеты. На само занятие я не ходила! – Она машет рукой, словно это неважно. – Но я уже знаю, что это именно мой спорт. Я раньше пробовала йогу, и она мне понравилась. Единственное, что мне не понравилось, это все эти растяжки и выпады. Но при температуре в сорок градусов сгибаться намного легче.

– Но ты вся… – Кэт пытается подобрать слово, которое звучит приятнее, чем «потная». – Эм… раскраснелась?

Сьюз с энтузиазмом кивает.

– Даже на ресепшен дикая жара! Наверное, я похудела, просто сидя там.

– Сорок градусов – это и правда жарковато, – хмурюсь я. – Не думаю, что это занятие будет расслабляющим, Сьюз. Если ты раскраснелась, просто сидя на ресепшен, кто знает, что будет на тренировке…

– Мне кажется, я никогда не ощущала сорокаградусную жару, не то чтобы занималась спортом при такой температуре, – задумчиво протягивает Кэт.

– Ну, теперь у вас появится такая возможность, – радостно улыбается Сьюз. – Потому что я записала вас вместе со мной.

У меня отвисает челюсть.

– Нет-нет-нет, мы на это больше не пойдем. – Я твердо качаю головой, готовясь к схватке.

– А как же наша договоренность пробовать все один раз? – Сьюз надувает губы.

– Это звучит как ночной кошмар. И это последнее место, где я бы хотела оказаться. Я уже плачу за то, что стою и потею в метро. И больше платить за такое не хочется. И я слишком занята на работе, – добавляю я быстро, чтобы отвертеться.

– А у меня уже есть абонемент в спортзал! – произносит Кэт. – Хотя я и им-то почти не пользуюсь. Учитывая частоту моих посещений, они выходят мне примерно в двадцать фунтов в час.

– Ой да ладно вам, девчонки! – Сьюз продолжает дуться. – Все говорят про эту йогу, что она потрясающая. Избавляет от целлюлита.

– Правда? – фыркаю я.

– Скорее NASA заделает кратеры на Луне клеем для зубных протезов.

Я не могу даже взглянуть на пирог с козьим сыром, потому что сыр сразу проникает в мой организм и оседает на ягодицах.

– Вообще-то, Чарли… – Кэт смотрит на меня задумчиво. – Она права. У Дженни с кафедры математики ноги теперь лучше, чем у нашей тренерши. Дженни уже несколько месяцев вещает о бикрам-йоге. И еще несколько моих знакомых просто в восторге от этих тренировок.

Она поднимает брови.

– Ты разве не хочешь выглядеть наилучшим образом, когда Дэнни Уокер ходит по офису?

– Наверное, раз я уже потеряла все свое достоинство, мне стоит хоть попытаться выглядеть нормально, – отвечаю я, сжав зубы.

– Ну давай же, – ноет Сьюзи. – Это около Лондонского моста, буквально за углом от твоего офиса! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…

– Ладно, – соглашаюсь я. Проще сдаться и сходить на первое и последнее занятие, на которое идет Сьюз. – Одно занятие!

– Е-е-е-е! – Сьюз хлопает в ладоши. – А теперь давайте праздновать.

Я подзываю официантку.

– Мне, пожалуйста, салат Цезарь. – Джули закрывает меню, не заинтересовавшись им. С таким же успехом она могла бы заказать и опилки. Она равнодушна ко всему, что не содержит никотина.

Официантка смотрит на Сьюз, которая даже не открыла меню.

– Я возьму стейк-бургер с голубым сыром и кольцами лука, а в качестве добавок – майонез и чили-соус. Еще, пожалуйста, порцию мини-картошки с гуакамоле.

– Божечки! – Гримаса отвращения искажает лицо Джули. – Ты что, наизусть меню знаешь?

– У меня хорошая память, – защищается Сьюзен. – И мне можно иногда себя порадовать. Все испарится на бикрам-йоге!

У меня снова жужжит телефон.

– Я сейчас разобью твой чертов мобильный, – ворчит Джули, и никто с ней не спорит.

Я смотрю в экран.

Вот дерьмо.

Я за всю ночь глаз не сомкнула, переживая по поводу этой встречи. Зачем нужно так мутить воду? Почему нельзя хотя бы намекнуть, зачем он меня вызывает?

А ему наглости не занимать. Писать мне в девять вечера накануне, ожидая, что я онлайн и проверяю рабочую почту. Мой рабочий день начинается в девять утра. Я вообще не обязана читать почту до этого времени.

Да и в своих письмах он пренебрегает элементарной вежливостью, словно каждое слово дается ему с трудом. Автоответчик и тот обладает большей харизмой.

Конечно, я не решилась бы сказать это Дэнни в лицо. Сейчас 7:59, и я уже десять минут хожу взад-вперед по коридору у его кабинета. Кабинета, который он занял для работы по поглощению нас «Нексусом».

Я надела самую офисную серую юбку и белую блузку, погладив ее впервые с тех пор, как купила.

Я делаю глубокий вдох, приглаживаю волосы и стучу в дверь.

Нет ответа. Он слышал стук? Я знаю, что он там. Неужели он специально заставляет меня ждать? Я стучу снова.

– Войдите, – через минуту раздается хриплый голос.

Я бы предпочла, чтобы у него не было этого сильного шотландского акцента, который заставляет мое сердце биться в два раза быстрее.

Я вхожу в помещение и закрываю дверь, оказавшись всего в нескольких метрах от Дэнни Уокера.

Он сидит за столом, уставившись в свой ноутбук, хмурится и даже не поднимает взгляд.

– Садись.

Я занимаю кресло напротив, натягиваю юбку на колени, когда она задирается. Я украдкой смотрю на него, пока он замер, глядя в свой экран. Даже в восемь утра этот наглец выглядит потрясающе. Он морщит свой крупный римский нос, увидев что-то на мониторе.

Лежа в кровати, я снова и снова проигрывала сценарий этой встречи у себя в голове. Я должна была зайти в кабинет твердой походкой и спокойно, глядя Дэнни в глаза, дать понять, что я уверенная в себе, успешная женщина, не поддающаяся его влиянию.

Вместо этого сижу и жду здесь, как дура, пока он меня игнорирует. Я начинаю теребить какую-то воображаемую ворсинку на юбке, пытаясь убить время. Это молчание сводит меня с ума. Наверное, это какая-то тактика CEO по запугиванию.

– Привет! – Мой голос звучит громче, чем я ожидала. – Что ты хотел?

Его глаза мгновенно поднимаются к моим, как будто он удивлен.

– Доброе утро, Чарли. – Он наклоняется вперед, скрещивая большие руки на груди. – Надеюсь, ты не так встречаешь клиентов?

– Я в поддержке, не в продажах, – отвечаю я прямо. – Я общаюсь с клиентами только тогда, когда они уже в ярости. К тому же ты никогда не был поклонником любезностей. По крайней мере, со мной.

– Очень хорошо. – Он поднимает бровь. – Пропустим любезности и перейдем к причине, по которой я тебя сюда позвал. Слушай, – начинает он спокойным голосом, поправляя одну из пуговиц на манжете, – эту новость я хотел сообщить тебе как можно раньше, учитывая наше знакомство…

На меня накатывает волна смущения.

– Как ты слышала вчера на вводном собрании, нам предстоит оптимизировать некоторые отделы компании и перевести их в материнскую компанию «Нексус».

Сокращение. Прополка сорняков.

– Оставлять все как есть просто экономически невыгодно, – продолжает он, изучая мое лицо. – Я обеспечил тебе прекрасную должность в другой технической компании с таким же пакетом. И конечно, ты получишь щедрую выплату при увольнении. Лучше, чем кто-либо из других сотрудников. Так что рекомендую об этом не распространяться.

Я смотрю на него в ужасе. Он что, сука, увольняет меня?

– Ты меня увольняешь? – выдыхаю я.

– Нет, – отвечает он холодно и бесстрастно. – Предлагаю тебе очень щедрое выходное пособие. И новую работу в другом месте. Это особое отношение, учитывая обстоятельства.

Я ошарашенно моргаю.

– Как же ты так быстро принял решение?

– Учитывая нашу дружбу с Тристаном, я хотел как можно скорее обеспечить тебе достойный пакет… – Он замолкает, пытаясь понять, дошло ли до меня.

Так это потому, что я сестра Тристана? Я чувствую, как закипаю.

– Особое отношение?! – взрываюсь я, не отводя от него взгляд. – Ты думаешь, что можешь уволить меня и решить, где мне работать? Да как ты смеешь!

В его глазах вспыхивает гнев. Видимо, так с Дэнни Уокером не разговаривает никто.

Он отодвигает кресло и подходит к передней части стола, так что оказывается прямо надо мной.

– Будь добра, прояви хоть какое-то уважение, Чарли. Со мной так разговаривать нельзя! – рявкает он, крепко ухватившись за стол. – Если до тебя еще не дошло, я владею этой компанией, и я решаю, кто уходит, а кто остается.

Я делаю резкий вдох.

– Это не законно! Я работаю здесь пять лет, а ты увольняешь меня на второй день…

Он меня прерывает:

– Это не увольнение, это очень щедрый пакет выходного пособия. Могу тебя заверить, наши адвокаты все одобрили. – Он резко вздыхает. – Тут не получится играть по правилам. Нам не нужны две команды поддержки в будущем, будет минимум сорок процентов сокращений. Прими это как данность.

– Ты даже не посмотрел мои документы или то, что я сделала, – прищуриваюсь я.

– А что насчет того, что ты не сделала? – отвечает он, поднимая брови. – Постоянные сбои. Разработка еле тянет. Твой отдел не справляется.

– Я это знаю! – Я закипаю от злости. Поверить не могу, что Тристан дружит с этим придурком. Не могу поверить, что когда-то считала его привлекательным. – Я всю ночь не сплю, пытаясь устранить сбои, – произношу я, сжав зубы. – Если бы Майк не отклонил мое предложение по облачному решению, у нас не было бы никаких сбоев. Вместо этого мне приходится лишь заделывать дыры.

– И ты просто сдалась? – резко отвечает он.

– Да, – отрезаю я. – После шести месяцев попыток. Ты вообще видел Майка?

– Это позиция проигравшего, – парирует Дэнни.

– Похоже, я легко пасую перед высокомерными придурками в костюмах, которые меня не слушают, – бью я в ответ.

Его глаза мрачнеют.

– Осторожно, Чарли.

Я встречаю его взгляд, не отступив.

– Послушай меня, – говорит Дэнни Уокер, делая ударение на каждом слове, – ты можешь принять мое щедрое предложение сейчас, а можешь попробовать доказать моему HR-отделу, что они должны тебя оставить.

Я тяжело вздыхаю.

– А у меня есть выбор?

Его губы искривляются от недовольства, пока он изучает меня, как капризного ребенка, который не ест свою кашу.

– На данный момент есть. Я предложил неформальное соглашение, чтобы убедиться, что с тобой все будет в порядке. У тебя есть десять дней, чтобы обдумать его. Но ты можешь отказаться, и тогда мы начнем процесс сокращений. Моя команда будет решать, кого оставить. Под сокращение попадут около пятидесяти процентов сотрудников. И тогда я уже не смогу предложить тебе такой же пакет, как сейчас.

– И ты думаешь, ваш отбор я со своими достижениями не пройду? – Я смотрю на него, яростно сжав кулаки. – Я не просто глупенькая сестренка Тристана! За последний год я немало сделала для этой компании. В этом квартале я сэкономила нам двадцать процентов на затратах на поддержку!

Его челюсти сжимаются.

– Я не говорю, что ты не пройдешь отбор, но имей в виду, что уровень команды «Нексуса» исключительно высок. Я даю тебе шанс уйти, чтобы тебе не пришлось этого делать потом. Тристан знает об этом и понимает мою позицию.

– Погоди, что ты сказал? – Я подскакиваю с места, чтобы говорить с ним лицом к лицу. Или хотя бы лицом к груди, потому что он на целый фут выше меня. Придется купить для офиса каблуки повыше.

– Тристан в курсе?! – взвизгиваю я. – Ты сказал это сначала ему?

Я смотрю на Дэнни с негодованием. Этот парень – настоящий змей.

Он кусает губу и на мгновение выглядит виноватым.

– Я был не обязан разговаривать с тобой лично, но хотел поговорить наедине, потому что ты – это ты.

– Как мило с твоей стороны, – отвечаю я безо всякой благодарности. – Да ты просто святой.

– Полегче, Чарли. – Он наклоняется, обнажая зубы.

– Для тебя – Шарлотта! – резко отвечаю я, скрестив на груди руки. Мне нужно спрятать кулаки, а то я могу случайно врезать по его глупой красивой высокомерной морде.

– Прочитай договор. Он уже у тебя на почте. Ты останешься довольна. Множество людей мечтают оказаться на твоем месте. Новая компания имеет очень…

– Ты не можешь диктовать мне, где работать, – перебиваю я.

С меня хватит. Не могу больше слушать этого человека.

Я выхожу, так громко хлопнув дверью, что пол-этажа оборачивается.

Через секунду дверь снова распахивается. Я уже прошла половину пути по коридору, но тяжелые стремительные шаги меня нагоняют.

Сильная рука тянет меня назад, и я останавливаюсь, резко развернувшись.

– Это был последний раз, когда ты захлопнула передо мной дверь, Чарли! – рычит Дэнни Уокер, смотря на меня сверху вниз.

Он так близко, что я чувствую его дыхание на своей щеке. С каждым его гневным словом меня словно обдает волна жара.

Я встречаю его взгляд, не уступая, и вырываюсь из его хватки. Все, кто сейчас в офисе, наблюдают за этим столкновением.

Я не могу придумать достойного ответа. Поэтому молча поворачиваюсь к Дэнни спиной и уверенно иду вдоль ряда столов, надеясь, что он увидел в моих глазах только злость. Не боль.

Я смотрю в телефон. Отлично. Тристан уже знает. Значит, и мама с Кэлли тоже. Мне снова восемнадцать, и все знают обо мне все. Мама наверняка уже рассказывает эту новость отцу Мерфи на исповеди.

Я не отвечаю.

На экране мигают точки, значит, он продолжает печатать.

Быстро отвечаю я, чтобы завершить разговор. Пока не хочу с ним это обсуждать. Еще не зажило.

Тяжело вздыхаю, глядя в телефон. Конечно, Тристан прав. Я прочла договор, и пакет действительно хорош, лучше многих, о которых я слышала.

Но это не делает Дэнни Уокера меньшим козлом.

Я пришла в компанию вскоре после университета и за пять лет поднялась на отличную позицию в среднем менеджменте, работая долгими часами и разгребая все дерьмо, которое подкидывал мне Майк.

Правда была в том, что, несмотря на все мои жалобы, мне нравилось здесь работать. У меня были друзья, я чувствовала себя в зоне комфорта, меня уважали. Я только что получила повышение, а теперь мне придется заново строить карьеру где-то еще. Долгие часы работы теперь коту под хвост? Если я перейду в компанию покрупнее, мне с моим опытом никогда не дадут такую же должность. Меня могут только понизить.

Конечно, наш офис – не самое комфортное место работы, у нас нет ни ресторана, ни спортзала, как в офисе Джули. Кабинеты скорее убогие, чем божественные, но это мой мир. Теперь, всего на второй день захвата компании, Дэнни Уокер разрушает его, врываясь с болтом наперевес и сообщая мне, чтобы я паковала чемоданы.

Он просто решил, что я дерьмово делаю свою работу, что я недостаточно серьезна или образованна, чтобы соответствовать его стандартам. Не то что Джен.

Вот почему он никогда не предлагал мне работу в «Нексусе». Когда я искала работу много лет назад, он в знак дружбы с Тристаном был готов устроить мне собеседование в любой другой компании, но никогда – в своей собственной. Даже когда я видела, что они публикуют вакансии.

Я в его игре на поглощение малозначимая пешка, которую он должен убрать, чтобы избежать спора с Тристаном.

Еще и настаивает, что я должна быть благодарна за то, что он устроил меня на другую работу, на которую я даже не соглашалась? Не нужна мне его благотворительность.

Честно говоря, я больше обижена, чем зла. Десять лет спустя он продолжает считать меня глупой девчонкой.

Он даже не дал мне шанса.

– О тебе говорит весь офис, – сообщает Стиви, подвигая свое кресло к моему. – Все разделились на два лагеря: первые думают, что ты смелая, раз отвечаешь Дэнни Уокеру, а вторые – что ты идиотка.

– Прекрасно! – фыркаю я. – Значит, все знают о нашем кратком разговоре тет-а-тет.

– Слушай, если тебя это так задевает, просто спроси его прямо почему, – предлагает он. – Только спокойно, не взрывайся.

Он прав. Мне нужно подойти к этому спокойно и рационально. Доказать Дэнни Уокеру, что я не глупая девчонка.

Мои челюсти с силой сжимаются, когда я открываю электронную почту и начинаю печатать.

Я удаляю написанное.

Вот, готово. Я нажимаю «Отправить», прежде чем успеваю передумать.

Ответ приходит мгновенно.

Я фыркаю, и несколько человек вокруг поднимают на меня взгляды.

Атмосфера у нас в офисе как в похоронном бюро. Мы изучаем друг друга с подозрением, понимая, что теперь мы соперники. Люди ходят туда-сюда на встречи с HR-командой «Нексуса», как в консультационный центр.

Возможно, это пик продуктивности, которого когда-либо достигала компания.

Я нажимаю «Ответить» и яростно стучу по клавишам.

Я резко выдыхаю. Я никогда не поднимала тему того инцидента. Она всегда была табуирована.

Я жду. Жду. Никакого ответа. Вот же трус! Письмо приходит через сорок пять минут.

Я читаю это снова, быстро моргая. Потом читаю еще раз, уже медленнее. Ему жаль, что я переживаю? Что, черт возьми, это значит?

Бен открывает мне дверь, целует и протягивает бокал вина.

– Привет, милая, ужин почти готов! – Он вытирает руки о фартук перед тем, как меня обнять. – Я пожарил для тебя сосиски в беконе. Знаю, как ты их любишь.

Я действительно их люблю. Вообще, у меня закрадывалось подозрение, что именно эти сосиски стали решающим фактором моего прихода к Бену.

Бен проводит меня в гостиную, где на столе аккуратно разложены салфетки и расставлены соусы.

Я плюхаюсь в кресло, мой желудок бурчит от предвкушения. Бен всегда был великолепным поваром. Это одна из причин, почему мы так хорошо ладим.

– Вуаля! – Он выходит из кухни с двумя большущими блюдами, полными вкусной жирной еды. Мне предстоит опять лежать на спине и стонать, только причина будет вовсе не в сексе.

– Выглядит потрясающе. – Я радостно улыбаюсь, и он наклоняется поцеловать меня.

Как только его язык проникает мне в рот, я закрываю глаза и пытаюсь полностью включиться в происходящее. Мой язык отвечает, но голова не слушается.

Я представляю свой язык в другом рту.

В заносчивом, наглом шотландском рту…

Твою мать, Чарли, сосредоточься!

Когда мы заканчиваем поцелуй, я смотрю в лицо Бена и впервые вижу наши отношения такими, какие они есть на самом деле.

Грудь сдавливает. Я больше так не могу, не могу постоянно преодолевать внутреннее сопротивление. Не поймите меня неправильно, этот парень – один на миллион. Один из самых заботливых и добрых парней, которые у меня были.

Но он не для меня. Я хочу испытывать такое желание к партнеру, чтобы буквально падать в обморок. Мне нужна страсть, от которой забываешь, как дышать.

Джули говорит, в этом вся я. Я вынужденно остаюсь в отношениях, когда они уже закончились, потому что чувствую себя виноватой.

– Бен… – начинаю я тихим голосом.

– Да, дорогая? – Он улыбается в ответ, отправляя в рот картофельное пюре.

Черт возьми, зачем начинать разговор сейчас, когда передо мной сосиски. Попробую снова после ужина.

– Это восхитительно.

Я запихиваю еду в рот так, как будто правительство только что объявило о дефиците продуктов.

После сосисок мы садимся на диван смотреть фильм.

Бен принес мой любимый десерт – липкий тоффи-пудинг со взбитыми сливками.

Мой живот бурчит в знак протеста, когда я заталкиваю в себя все больше и больше.

Бен пытается устроиться рядом, а я сижу прямо, словно окаменев. Дальше откладывать нельзя.

«Сделай это. Сделай. Давай!» – кричу я внутри себя.

– Бен, нам надо поговорить, – торопливо произношу я и делаю огромный глоток вина.

Он отставляет от себя тарелку.

– Черт, звучит серьезно. Почему я надеюсь, что ты хочешь обсудить сюжет?

Я грустно улыбаюсь.

– Нет, фильм ни при чем. Это о нас. Мне просто кажется…

– Что? – Он смотрит на меня, раскрыв рот.

– У нас ничего не получается. – Я хватаю ртом воздух. – Мне кажется, нам лучше остаться друзьями.

Ну вот, сказала.

– Что? – Он трет лицо. – Не понимаю. Почему?

– Прости, – шепчу я, уставившись в пол. – Я все еще люблю тебя, но скорее по-сестрински или матерински, если ты понимаешь, о чем я.

Он роняет голову на руки, и я слышу тихий всхлип. Я не могу это выносить и мечтаю забрать свои жуткие слова назад. Но вместо этого продолжаю:

– Я не хочу делать тебе больно. Мы ведь правда можем остаться друзьями и…

Да, наверное, мы можем стать хорошими друзьями! Мы и сейчас больше похожи на друзей, без секса. Он может продолжать мне готовить, если захочет. Я даже позволю готовить ему сосиски в беконе!

– Чарли, над отношениями нужно работать, – сдержанно отвечает он. – Искра не сохранится магическим образом, если ради этого не стараться.

– Я знаю, – измученно произношу я. – Я должна была чаще брить ноги. Прикладывать усилия. Это моя вина.

Я с отчаянием наблюдаю, как он весь сжимается, слезы катятся по его щекам.

– Восемь месяцев, Чарли. Неужели для тебя это ничего не значило?

– Конечно же, значило! Но иногда отношения просто не складываются, – констатирую я, потирая его плечо.

Он с неверием качает головой.

– Это так неожиданно.

Правда? Если бы я была честна с собой, эти отношения закончились бы несколько месяцев назад. Я просто не считывала знаки.

– У тебя есть другой? – Он выпрямляется.

– Нет!

– Это Стиви?

– Нет, – ошеломленно отвечаю я. – Ты же знаешь, Стиви мой друг. И он встречается с Кэт, ради всего святого!

– Это из-за моей матери? Я знаю, что с ней трудно, но она просто хочет…

– Нет! – резко прерываю его я. Хоть его мама и правда… – Я не знаю, что сказать, – мягко добавляю я. – Прости меня, Бен. – Я смотрю на ковер. – Я ужасная девушка. Я ставлю работу выше отношений. Я вечно уставшая. Я не могу сдерживать газы. А ты – ты потрясающий…

– Не надо мне говорить, что я хороший парень. – Он грубо перебивает меня. – Просто забудь об этом.

– Я вызову такси, – предлагаю я.

Он кивает, слезы капают с его подбородка. Но кое-что меня беспокоит. Мысль о том, чтобы вернуться в комнату, полную свитеров и трусов Бена. Мне нужно было поставить точку на «i», прежде чем уйти.

– Бен, я верну твои вещи.

Он смотрит в пол, не отвечая.

– Могу отделить чистые от ношеных, хочешь? – добавляю я.

– Господи, Чарли, как будто мне есть дело до моих сраных трусов!

– Мне правда очень жаль, Бен.

Он отвечает с натянутой улыбкой.

– Я знаю, Чарли. Ты не виновата.

– Нет? – с надеждой спрашиваю я.

– Что ты хочешь, чтобы я сказал? Что я все понимаю и тебе не нужно себя винить? – Он утирает слезы, во взгляде появляется жесткость. – Ладно, не вини себя. Ты не виновата. Поезжай домой.

– Но я чувствую себя виноватой, – протестую я. – Но мы не можем продолжать встречаться из чувства вины. Это не лучшая основа для отношений.

Он кивает и нежно касается моей щеки.

– Мне нужно время.

В мрачной задумчивости я хожу по квартире, собирая свои вещи. Мои пушистые тапочки, брюки на резинке, моя розовая грелка. Все это – атрибуты рутины, в которой мы погрязли.

Завтра я куплю сексуальные чулки и кружевные трусики. Мне двадцать восемь, с каких пор я начала вести себя, словно мне шестьдесят восемь? Пора вернуть свою сексуальную жизнь.

Утро пятницы – значит, я должна пребывать в хорошем настроении.

Так и было бы, если бы я не стояла у входа в студию бикрам-йоги под дождем в 6.15 утра.

Я прерывисто дышу, потому что неслась через весь Лондон на велосипеде, чтобы успеть вовремя. Сьюз, с которой я встречаюсь у входа в зал, выбрала ленивый вариант – метро.

Увидев меня, она тяжело выдыхает.

Я смотрю на телефон.

– А где Кэт?

– Она не смогла прийти. Завал на работе.

– У Кэт? – спрашиваю я с недоверием. – Ты помнишь, как Кэт в понедельник три часа раскладывала свои трусы по цветам, потому что она «все успевает»? Маленькая стерва! Если мне приходится этим заниматься, то она, черт возьми, тоже должна!

– Ты права! – Сьюз возмущенно фыркает. – Я всего лишь попросила ее прийти на одно занятие в девяносто минут. Не думала, что это так тяжело!

– Ладно. – Я распахиваю дверь на ресепшен, и в нос ударяет запах пота. – Давай побыстрее с этим покончим.

После регистрации мы идем к залу и заглядываем в стеклянное окно, ожидая, пока закончится предыдущее занятие. Осматривая комнату, я начинаю сомневаться, что мы со Сьюз правильно оценили дресс-код. Любительницы йоги одеты в лифчики и такие крошечные шортики, что, кажется, когда девушки наклоняются, можно увидеть их внутренние органы. Даже у Кейт Мосс больше «спасательных кругов» на талии, чем у посетительниц этой студии.

Как только открывается дверь в зал, нас с ног до головы обдает волной жара, достаточного для кремации. Сьюз в ужасе смотрит на меня, над ее бровями выступает пот.

Мы неуверенной походкой направляемся в зал и занимаем места как можно ближе к двери.

Около двадцати человек уже лежат на полу на ковриках для йоги и, подняв ладони к потолку, делают долгие глубокие вдохи.

Я оглядываюсь и вижу, как еще по меньшей мере десять человек заходят в комнату.

Какого черта? Как мы все тут поместимся?

Я хватаю ртом воздух, но дышать в этой жаре почти невозможно.

Мои ступни начинают буквально жариться на полу, и я переступаю с ноги на ногу.

Это вовсе не та приятная жара, как во время моего милого затворничества на Сардинии. Или как на пляже в Иордании.

Это куда хуже. Такое чувство, что мы участвуем в программе об экстремальных климатических условиях, неподходящих для жизни. Мне приходится взять себя в руки, чтобы не выскочить за дверь.

– Они, вообще, в своем уме? – шипит Сьюз, раздражаясь все сильнее с каждой секундой. – Это ненормально! Это бесчеловечно!

Обычно я отмахиваюсь от драматичных рассказов Сьюз о спортивных мероприятиях, но тут не могу с ней не согласиться. Я бы даже курятник не стала нагревать до такой температуры.

Дверь закрывается, и я чувствую, как сердце начинает биться быстрее и меня накрывают волны паники. Я не смогу оставаться здесь девяносто минут. Но между мной и дверью слишком много людей. Рядом тихо стонет подруга.

Я закрываю глаза и убеждаю саму себя, что не умру от самовозгорания.

– Добро утро, дамы! Добро пожаловать на бикрам-йогу! – Маленькая женщина, говорящая с восточно-европейским акцентом, улыбается, оглядывая зал. – Это интенсивная тренировка. В какой-то момент вы можете почувствовать дискомфорт, панику, тошноту, желание выбежать из комнаты. Это будет сложное занятие. Но постоянные участники уже знают, насколько оно может оказаться приятным и какие преимущества приносит. Новичков я прошу потерпеть. Не перенапрягайтесь в первые несколько занятий!

Сьюзи яростно кивает. Возможно, она просто согласна, но, может быть, у нее начался приступ. Инструктор ходит взад и вперед перед залом.

– Ваша главная цель на это утро – просто остаться в комнате все девяносто минут, – говорит она. – Если справились, вы уже большие молодцы.

«Остаться в комнате, – тихо повторяю я про себя. – Просто остаться в комнате».

Я никогда не любила замкнутые пространства. К тому же, когда мне говорят, что туалеты не работают, мне тут же хочется в туалет. Если просят соблюдать тишину, у меня немедленно пересыхает в горле, и я задыхаюсь, пытаясь сдержать кашель. А теперь бикрам-йогиня говорит, что я должна оставаться в этой Сахаре целых девяносто минут? Инстинкт самосохранения приказывает мне убираться отсюда к чертям.

– Сегодня к нам присоединилось несколько новичков. Где у нас Мелисса?

Стройная девушка в комбинезоне с кошачьим принтом изящно машет рукой.

– А Шарлотта и Сюзанна? – Тренер оглядывает помещение.

– О, это мы! – выкрикиваю я, поднимая руку. Какой у меня странный осипший голос.

– Хорошо, девочки, не перенапрягайтесь! Если чувствуете тошноту, просто остановитесь, сядьте на коврик и дышите через нос… – Она хлопает в ладоши. – Итак, начнем с первой асаны.

Ее руки поднимаются над головой.

– Руки вверх к потолку… пройдите взглядом по потолку до задней стены…

– Сколько всего асан? – Я бросаю на Сьюз отчаянный взгляд.

Она едва может ответить:

– Надеюсь, две.

Мы смотрим, как инструктор и большая часть зала тянутся и сгибаются в этой жаре. Я осторожно повторяю движения, стараясь напрягаться как можно меньше. Пот уже ручьями стекает по моим рукам, пропитывая шорты и трусы под ними. Пот струится по желобкам вен на ступнях.

– Продолжайте, дамы! Это последнее упражнение в цикле разминки. – Инструктор наклоняется вправо, и зал послушно повторяет. – Отлично! Разминка окончена!

– Разминка? – Я смахиваю ручейки пота, щекочущие мне руку. – Ты это слышала?

Я поворачиваюсь к Сьюз и, открыв рот, наблюдаю, как она подбирает свое промокшее полотенце и направляется к выходу из комнаты. Подруга игнорирует призыв инструктора остаться, распахивает двери, впуская поток свежего холодного воздуха, и исчезает.

Инструктор недоуменно глядит ей вслед, а затем усмехается.

– Ладно. Надеюсь, остальные попробуют остаться подольше. Бикрам – это не для всех, как мы видим!

В комнате слышится сдержанный смех, и девушка рядом со мной косит глазами в мою сторону.

Я сажусь в позу лягушки и надеюсь, что Сьюзи просто сбрендила от жары, потому что, если это не так, я собираюсь ей вдарить, как только выберусь отсюда.

– Просто наслаждайтесь, почувствуйте, как ваша спина красиво выгибается. Это называется позой лука…

Я фыркаю, а пот все стекает по носу, его струйки щекочут меня за ушами.

– Смотрите наверх. Выдохните и улыбнитесь. Держите позу… держите еще. А теперь расслабьтесь.

Я мешком падаю на пол, обрызгав по́том девушку рядом со мной.

– Теперь переходим в позу лягушки. Дышите глубоко… позвольте воздуху наполнить ваши легкие…

Пот течет у меня между грудями, как из прорвавшейся дамбы. Я скольжу в луже пота.

Я вижу приоткрытую дверь и чувствую подступающее отчаяние. Но кроме того, я злюсь. Злюсь на эту женщину, которая прыгает как сумасшедшая и не позволяет мне покинуть комнату. Злюсь на Сьюзи, которая сдалась и бросала все, что когда-либо начинала, потому что она безвольная. И злюсь на себя за то, что у меня менее упругая попа, чем у пенсионерки, которая скачет передо мной.

Голос инструктора проникает в мой мозг.

– Согните ноги в коленях. Потянитесь вниз, сомкните пальцы на лодыжках, зафиксируйте колени. Локти прямые, лицо повернуто к полу… Не двигайте коленями.

Проходя мимо, она толкает мои колени вниз.

– Они больше не сгибаются! – огрызаюсь я в ответ, а она невозмутимо улыбается.

– Тебе нужно отвлечься, Чарли. Это пойдет тебе на пользу. – Кэт ободрительно смотрит на меня. – Тут вполне можно встретить достойного парня.

С тех пор как я вышла из офиса, перед глазами так и стоит туман.

Мы в баре на Лестер-сквер, ждем начала быстрых свиданий. Сьюз, Джули и я участвуем в них, а Кэт и Стиви будут наблюдать со стороны.

Последний час мы провели за обсуждением сцены, которую я застала в офисе Дэнни Уокера.

– Ты уверена? – не переставая спрашивали подруги.

– Да, я знаю, как выглядит член, – подтвердила я.

Они все еще сомневались.

Я понимала их: мой рассказ звучал невероятно.

Даже мне порой начинало казаться, что мне привиделось. За пять лет, которые я проработала в этой компании, главной сплетней был трах Джеки и одного интерна в копировальной комнате. А тут за какую-то неделю Дэнни Уокер свалился как снег на голову, пытался подкупить меня, чтобы я уволилась, сказал, что я похожа на стриптизершу, а потом еще и мастурбировал на моих глазах.

Мы сменили тему под напором Стиви – ему надоело обсуждать член Дэнни Уокера.

Твою мать, этот член может стать суперзвездой целого сериала.

– А что с тем шведом? – Сьюз толкает меня локтем. – Соберись, Чарли. Перестань думать о Дэнни Уокере.

Я качаю головой.

– Ничего. Замолчал.

Стиви хихикает.

– Что ты на этот раз сделала?

– Не уверена. – Я, размышляя, делаю глоток вина. – Он спросил, чем я хочу заняться на нашем свидании, и я отправила ему ссылку на мастер-класс по таксидермии в Ист-Лондоне. Больше он не писал.

Повисает тишина.

– Таксидермия? – медленно повторяет Кэт.

– Это то, что делал парень в «Психо»? – встревает Стиви.

Я киваю:

– Да, именно. Таксидермия, набивка шкур животных.

– Ого! А кого собирались набить? – не отстает он.

Я пожимаю плечами.

– Мышь. Я нашла статью об этом в «Таймауте». Подумала, что так буду казаться более интересной и склонной к авантюрам. Помнишь наше желание испробовать все в жизни?

Кэт хмурится:

– Ты никогда не говорила мне, что интересуешься таксидермией.

– Зато сказала шведу! – Стиви качает головой.

Я выпрямляю спину, готовая к обороне:

– Если я не могу быть честной, то какой вообще смысл продолжать общение? Если он недостаточно мужественный для этого…

– Лучше иногда сохранять немного загадочности, Чарли, – перебивает Стиви. – Особенно учитывая, что ты с ним даже не встречалась. – Он продолжает давать советы: – Следующему парню просто скажи, что можно сходить выпить. Следуй шаблону. Лучше не упоминать о своих оригинальных хобби.

Я фыркаю:

– То есть один маленький мертвый мышонок отпугивает парней?

Стиви смотрит на меня как на дуру.

– Большинство парней не в восторге от женщин, которые препарируют что-либо. Им сразу кажется, что такая женщина в приступе ярости может отрезать им пенис.

Я задумываюсь:

– А может, дело было и не в таксидермии…

– Что еще ты ему сказала? – вскидывается Джули.

Все четверо напряженно смотрят на меня.

– Святые угодники, ты же не рассказала ему про геморрой? – добавляет она.

Я смотрю на них.

– Нет! Хотя у всех он бывает хотя бы раз в жизни!

Кэт поворачивается к Стиви:

– У меня не было! Только у Чарли!

Он подыгрывает ей, кивая, и фыркает, глядя уже на меня:

– Твои методы соблазнения просто ужасны.

– Если бы он встретил тебя офлайн, он бы понял, какая ты замечательная! – Кэт гладит меня по руке. – Но Стиви прав: когда парень переписывается с тобой, лучше просто договориться о походе на ужин или что-то в этом роде. Не давай ему сразу понять, какая ты на самом деле.

Сьюз кивает в знак согласия:

– Вживую у тебя все получается гораздо лучше.

Я цокаю языком:

– Это работало бы, если бы люди выполняли свои обещания и встречались. Честно, в наше время, с этим онлайн-знакомствами, парни стали одноразовыми. Все они строят планы, а потом ничего не делают. У меня было столько парней в «Тиндере»: мы общаемся пару дней, туда-сюда, а потом – бум, ничего!

Стиви смотрит на нас многозначительно.

– Это потому, что мужчины полагаются на закон вероятности. Они говорят «да» не только тем, кто им нравится, – они говорят «да» всем. Чтобы добиться 20 % шансов на успех, им нужно сказать «да» пяти женщинам.

– Это отвратительно! – возмущаюсь я.

– Может, ты недостаточно развязная? – спрашивает Сьюз. – Ты не думала загрузить туда нюдсы? Можно обрезать голову, чтобы никто не знал, что это ты.

Я аж вином подавилась:

– Я не собираюсь снимать себя голой, Сьюз.

Кэт качает головой:

– Не понимаю. Что случилось со старыми добрыми знакомствами в пабе? Теперь всем больше нравится листать фотки вместо того, чтобы поговорить с кем-то из плоти и крови.

– Мы проживаем нашу жизнь онлайн, и мне это надоело, – вздыхаю я. – Если бы Ричард Гир познакомился с Джулией Робертс на порносайте, разве получилось бы так же романтично?

Кэт хихикает.

– Или Райан Гослинг встретил бы Рейчел Макадамс в «Снэпчате»? – продолжаю я.

– Это уже перебор! Я тут общалась с парнем в «Тиндере», мы даже не виделись, и он спрашивает: хочу ли я добавить его в друзья в «Снэпчате»? Я спросила: зачем? Чтобы смотреть фотки друг друга. Но какой прок от фоток? С фоткой не поговоришь.

– Раз уж мы про приложения и хобби, завтра выложим твои песни в «OpenMic», – твердо заявляет Кэт. – Мы слишком долго планируем это, Чарли! И вот об этом стоит говорить на свидании, а не о таксидермии.

Я закатываю глаза.

– Ладно. – Мы уже год думали о том, чтобы выложить мои песни на «OpenMic». Это новое приложение, где люди могут оценивать твою музыку. Но критика всегда пугала меня. Я не хочу, чтобы мне ставили оценки. Моя целевая аудитория – подруги моей матери – не сидит на «OpenMic».

Но пора раз и навсегда покончить с этим вопросом. Может быть, мы загрузим песни, а через день я незаметно все удалю.

Тридцать минут спустя мы со Сьюз и Джули сидим за столиками, ожидая начала первого раунда спид-дейтинга. На быстрых свиданиях девушки занимают заранее отведенные места, а парни ходят по кругу. Нам выдали карточки для оценок, на которых мы записываем имена парней и комментарии, и все мы должны носить бейджи.

Ужасный официоз.

Вот напротив меня садится первый парень. Он низкого роста, в костюме и в очках. Не в моем вкусе, но я не против поболтать с ним пару минут.

– Привет, – улыбаюсь я.

Он устремляет взгляд на мой бейдж, вместо того чтобы посмотреть мне в глаза.

– Извини, не видно. Можешь убрать руку? – просит он.

Он сейчас серьезно?

– Может, просто спросить, как меня зовут? – предлагаю я.

Он пытается разглядеть имя на бейдже под моей рукой, которую я отказываюсь убирать.

Я смотрю, как он ровным почерком пишет «Чарли».

– Итак, Чарли. – Он выпрямляется, поправляет очки на носу, словно готовится экзаменовать меня. – Чем ты зарабатываешь?

Мне уже скучно, а еще даже минуты не прошло.

– Я работаю в IT.

Он одобрительно кивает и пишет: «IT» в комментарии напротив моего имени. Очевидно, тут я заслужила галочку в его списке.

– Отлично, а какой твой любимый цвет?

Я смотрю на него выпученными глазами.

– Зачем тебе это? Что ты будешь делать с этой информацией? У меня нет любимого цвета, зависит от настроения.

– Ладно, идем дальше. Любимое животное?

Господи Иисусе, меня как будто собеседует четырехлетка.

– Любимое животное? Зачем? Чтобы его съесть? Разводить? Ездить? Таксидермия? Зоофилия? Ты хочешь четкий ответ? Ладно, пусть будет собака.

Тренькает телефон.

– Сигнал? – спрашиваю я с притворным сожалением. – Кажется, время вышло.

– Нет, просто звонок, – отвечает он с каменным выражением лица. – Так ты любишь путешествовать?

Я злюсь на Сьюз, которая заставила меня прийти на это мероприятие.

– Двадцать пять чертовых фунтов, – шепчу я, когда она ловит мой взгляд. – Да, я люблю путешествовать, – отвечаю с сарказмом, снова обращаясь к своему партнеру. Мне нужно, чтобы прозвучал этот чертов звонок.

– Куда ты ездила?

– За всю жизнь?

Он кивает.

– Ты хочешь, чтобы я перечислила все страны, в которых я побывала за всю свою жизнь?!

Он ждет.

– Ладно, давай ограничим список этим годом, хорошо? Индия и Сиэтл.

Нашу светскую беседу прерывает звонок, сигнализирующий, что нужно переходить к следующему свиданию.

Я бросаю взгляд на парня, который оставляет Сьюз и подходит ко мне. На вид ему лет восемнадцать.

Господи боже мой.

Нам предстоит пообщаться с двадцатью парнями. Долгий нас ждет вечерок.

Спид-дейтинг не принес нам мужчин нашей мечты, так что в одиннадцать вечера мы возвращаемся домой с пустыми руками.

Даже если бы на свидание пришел кто-то из звезд Голливуда, после Дэнни Уокера во всей его страстной обнаженной красе я больше не смогу воспринимать мужчин так, как раньше. Любой другой член для меня будет уровнем ниже.

В голове крутятся все странные события этого дня.

Я громко икаю. Я пьяна, потому что пришлось пропустить несколько раундов и выпить пару шотов, чтобы пережить последние пять.

Мы сворачиваем за угол к дому, и я резко останавливаюсь на тротуаре, из-за чего Кэт налетает на меня.

– Черт, Чарли, смотри, куда идешь!

На противоположной стороне улицы, где расположена наша квартира, припаркован черный «Астон-Мартин». Ни одна машина в нашем районе так не выделяется.

Как только я ее замечаю, мое сердце начинает биться быстрее.

Я узнаю номерной знак – видела его у дома Тристана.

Он здесь.

Почему он на моей улице? Он знает, что я здесь живу?

Он нарушает столько правил за один день, что мог бы стать мечтой таблоидов. И моей тоже.

Слава богу, я надела черное платье.

Мы поднимаемся по ступенькам, а друзья вокруг болтают ерунду, не замечая, как колотится мое сердце. Я не могу сосредоточиться на том, что они говорят.

– Кэт, – бормочу я, едва двигая губами, – доставай ключи. Немедленно.

– Ладно, не суетись! – Подруга фыркает и принимается рыться в сумке.

Я пялюсь на дверь в нашу квартиру и игнорирую «Астон-Мартин».

У меня не хватает духу взглянуть на водителя, мои колени могут не выдержать. Это моя территория. Его здесь быть не должно. Я могу справиться с ним в гламурных барах или на сцене, на мероприятиях, но не здесь, у дверей моей квартиры.

Мы заходим, я резко захлопываю дверь и приваливаюсь к ней спиной.

И что теперь? То, что Уокер всего в нескольких метрах, вызывает у меня приступ стенокардии. Что, черт возьми, он здесь делает?

Он приехал объявить мне запрет на разговоры о том, что я видела? Или лично доставить приказ об увольнении? Я в такой ситуации никогда не была, но уверена, что это его вина. Да, я ворвалась в кабинет, но я не ожидала увидеть голый член. Это IT-компания, а не стрип-бар. Это вообще законно – мастурбировать в офисе? Пусть Уокер и владеет компанией. Жаль, времени проконсультироваться с юристом Джули нет.

Он знает, что я тут. Я совсем не готова к этому. Все, что я говорила раньше, как взрослая девочка, просто пустая болтовня, сотрясание воздуха.

И само собой, раздается звонок. Он времени даром не тратит.

Я берусь за ручку двери и застываю.

– Ты заказала доставку? – Кэт проходит в коридор и вопросительно на меня смотрит. – Если наваливаться на дверь, она не откроется, ты в курсе?

Я тяжело дышу.

– Кэт… Это Дэнни Уокер.

Она зависает в полушаге от двери.

– Здесь? – Ее глаза распахиваются, и мы обе вздрагиваем, услышав новый нетерпеливый звонок. – Откуда ты знаешь, что это он?

– Его машина на улице.

– Ох! – У нее отвисает челюсть. – Ты его впустишь?

– Я не знаю, – сглатываю я, глядя на подругу. – У меня в голове все путается. Не могу мыслить четко и ясно.

Опять звонок.

Джули выскакивает в прихожую.

– Кто там, черт возьми, названивает? – спрашивает она.

– Это Дэнни Уокер. – Кэт смотрит на нее с многозначительным видом.

– Здесь? – Джули замирает.

Я киваю, закусив губу.

– Интересно, – усмехается она. – Черт возьми, детка, он у тебя в руках! Так используй это!

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду, – шиплю я в ответ.

– Это значит: возьми ситуацию в свои руки, Чарли, – произносит Джули с явным недоумением, расстегивая верхнюю пуговицу на моем черном платье. – Это твоя территория. Соблазни его.

Прежде чем я успеваю ее остановить, Джули наклоняется ко мне и нажимает кнопку, чтобы открыть дверь.

– И сними свои огромные труселя, ради бога! – шепчет она. – Он увидит, что у тебя не выделяются линии трусиков. Это всегда срабатывает.

Я слышу, как открывается дверь в подъезд, а потом на лестнице раздаются тяжелые шаги.

Громкий стук в дверь.

Кэт, широко улыбнувшись напоследок, ускользает по коридору, за ней следует Джули, шепча:

– Сними их!

Не ставя перед собой никакой цели, я тем не менее снимаю трусики и засовываю их за радиатор.

По ту сторону двери кашляют с явным нетерпением.

Я осторожно отступаю по коридору на несколько шагов, чтобы сделать вид, будто не стояла за дверью в ожидании звонка, и, нарочито громко топая, возвращаюсь обратно.

Пытаясь успокоить дыхание, я щелкаю замком, распахиваю дверь и встречаюсь взглядом со своим новым боссом.

– Дэнни? – произношу я голосом, который звучит слишком высоко.

Он в сшитом на заказ синем костюме, в котором я видела его на работе, но без пиджака. Рукава белой рубашки закатаны до локтей, обнажая красивые загорелые руки, покрытые мелкими темными волосками.

Его взгляд скользит по моему телу, а затем поднимается обратно к лицу. Циничная улыбка играет на его губах. Я всем нутром ее чувствую.

– Милое платье. Тебе идет.

– Что ты… почему ты здесь? – Я стою в дверном проеме, переминаясь с ноги на ногу.

На мгновение он выглядит слегка растерянным.

– Я пришел извиниться.

Ни один из участников спид-дейтинга не заставил меня так дрожать, как дрожу я сейчас, слыша этот хрипловатый голос с шотландским акцентом.

Уокер смотрит мне прямо в глаза.

– Можно войти?

– Наверное. – Я открываю дверь шире, и он, повесив пальто на крючок, идет за мной по коридору.

Стиви и девчонки сидят на диване, словно зачарованные, откровенно подслушивая. Казалось, им только попкорна не хватает.

– Мистер Уокер, – бормочет Стиви, глядя в пол.

Дэнни отвечает ему коротким кивком, а затем поворачивается ко мне:

– Можем мы поговорить наедине?

– У нас только одна гостиная. Так что… остается моя спальня?

На его лице мелькает тень сомнения, но затем он кивает, соглашаясь.

– Хорошо. – Я отвечаю с ноткой истерики, мысленно представляя состояние своей спальни. – Сюда.

Он идет за мной, аромат его парфюма наполняет коридор.

Черт, божественно.

Я толкаю дверь в спальню, и там все еще хуже, чем я себе представляла.

– Я не ждала гостей, – бормочу я, когда его взгляд пробегает по комнате.

Повсюду на полу разбросаны одежда, нижнее белье, обувь и книги, словно я объявила бойкот шкафам.

– Садись, – говорю я, указывая на розовое кресло в углу.

Он поднимает с подлокотника кресла огромные трусы и держит их в руках, словно не знает, что с ними делать.

– Куда мне их положить?

Черт! Это мои трусы для «этих дней». Никто на этой планете не должен их видеть, кроме меня.

– Я возьму! – выпаливаю я, выхватив у него белье и запихивая под подушку.

Дэнни как-то умудряется втиснуться в мое миниатюрное кресло, но выглядит в нем совершенно неуместно. Его мощные ноги широко расставлены, он будто даже не помещается на сиденье. Он слишком большой, слишком мужественный, слишком доминирующий для моей комнаты. До меня доходит, что это первый «настоящий» мужчина, который здесь оказался.

Я сажусь на краешек кровати лицом к нему, прекрасно осознавая свое беструсое состояние. Если я чуть пошевелю ногами, он все увидит.

– Выпьешь? – спрашиваю я, пытаясь изобразить светский тон.

– Нет, спасибо. У меня запланировал созвон по деловым вопросам. Больше мне сегодня пить нельзя. – Он вежливо улыбается, откидываясь в кресле.

Больше… после чего?

Я смотрю на него, не зная, с чего начать, потом все-таки прерываю тишину:

– Ты где-то был сегодня?

– Произносил приветственную речь на церемонии награждения стартапов, – объясняет он буднично. – В Канэри-Уорф.

Ну конечно.

Выступление на церемонии – всего лишь обычный вечер для него. Как в кино сходить или пиццу заказать.

– Ищешь компании, которые захочешь купить?

– Есть парочка, – отвечает он без эмоций, и мой ироничный тон не производит на него никакого эффекта. – А ты куда ходила? – Он изучает меня с намеком на подозрение.

– На спид-дейтинг от восемнадцати до тридцати с чем-то, – признаюсь я.

– От восемнадцати до тридцати, – медленно повторяет он. В его глазах что-то проскальзывает. Может, раздражение? Эмоция исчезает до того, как я успеваю ее понять. – А как же Бен?

– Мы больше не вместе. У меня никого нет, – добавляю я, чтобы сомнений не возникало.

– Ясно. – Он смотрит на меня с нечитаемым выражением лица. – И как, понравился кто-нибудь на этих… свиданиях?

Я пожимаю плечами.

– Да нет. Никого интересного. – В отличие от тебя, судя по нарастающей влажности у меня между ног, пока моя голая плоть трется о кровать. Мне нравятся мужчины постарше, – заявляю я с храбростью, подогретой текилой. – Кто-нибудь грубый, сильный, властный. Кто-то, кто может поставить меня на место.

Лови намек, чувак.

Его глаза темнеют.

– Тебе больше подойдет ровесник.

Я крепко сжимаю ноги, чтобы скрыть свое возбуждение.

Я знаю, что мне не кажется. Сексуальное напряжение в комнате можно ножом резать.

В кармане у него звонит телефон, и мы оба опускаем взгляд, пока Дэнни копается, пытаясь достать аппарат.

– Извини. – Он переключает телефон в беззвучный режим. – Сегодня вечером важный созвон со Штатами.

– Можешь ответить, если хочешь, – предлагаю я, но он отмахивается:

– Все нормально. Я скоро уйду и разберусь с этим.

Если это короткий визит, зачем он здесь?

– Поняла, – доходит до меня. – Ты пришел, чтобы убедиться: я не стану болтать о сегодняшнем. Убедиться, что я не сообщу в HR.

– Это меня не волнует. – Дэнни хмурится, приподняв бровь. – Ты зашла в кабинет генерального директора без предупреждения… – На его губах мелькает тень усмешки. – На самом деле, мы могли бы решить этот вопрос как работник и работодатель.

– Тогда для того, чтобы я не рассказала Тристану, – говорю я раздраженно.

– Очевидно, было бы лучше, если бы он не узнал. Но нет, я пришел не поэтому. – Мои глаза следят за его рукой, которой он проводит по подбородку. – Я пришел извиниться. Я не должен был ставить тебя в такое положение. Мои действия были непростительными. Просто хочу, чтобы ты знала: обычно я не занимаюсь в офисе ничем подобным. – Его руки крепко сжимают подлокотники кресла. – Я не хотел, чтобы ты это увидела. – А голос звучит напряженно. – Я запер дверь… или, точнее, думал, что запер.

– А мне не стоило так врываться, – признаю я, скрещивая и снова разводя ноги. Не могу сидеть спокойно, когда Дэнни Уокер находится в моей спальне.

– В свое оправдание скажу: ты могла бы сразу же закрыть дверь. – Его губы слегка изгибаются в усмешке. – Если ты расскажешь Тристану, придется объяснить, почему ты осталась до конца.

– Хотела посмотреть, на какой части видео ты кончишь, – защищаюсь я.

Он произносит ругательство себе под нос.

– Я не думал, что ты его заметила.

Впервые с момента нашего знакомства с Дэнни я вижу, как на его щеках проступает румянец.

Ну что, мистер Уокер, теперь ты уже не так уверен в себе?

– Это из-за меня, да? – настаиваю я. Мне нужно в этом убедиться.

Его взгляд темнеет, пока он смотрит мне в глаза.

– Ты знаешь, что из-за тебя.

Я сглатываю ком в горле.

– А как ты достал это видео?

Он не отвечает, пауза длится чуть дольше, чем это уместно.

– Я потерял часы и попросил в баре записи с камер. На них оказалась и ты.

Я смотрю на дорогие часы, которые в целости и сохранности надеты на его запястье и поднимаю бровь.

Теперь я уверена, что не фантазирую. Между нами химия, и мой босс чувствует ее так же, как и я. Он хочет меня так же сильно, как и я его.

– Почему ты смотрел это видео? – шепчу я, уже зная ответ. – На записи была я, и я не ворую часы.

На его скулах заходили желваки.

– Думаю, ты знаешь почему, Чарли. Мне нужно сказать это вслух?

Я ерзаю на кровати, чтобы мой набухший клитор о нее терся. После снятия трусов мой мозг решил, что Дэнни трахнет меня сегодня, и я уже готова, вся трепещу от желания и могу взорваться, просто потершись о кровать.

А он ведь меня еще даже не трогал.

Наши взгляды встречаются, и я знаю, что у него в мыслях те же пошлости, что и у меня. Он хочет трахнуть меня прямо здесь.

– Скажи, – шепчу я.

Он смотрит на меня из-под полуопущенных век, в комнате так тихо, что я слышу его тяжелое дыхание.

Я слегка развожу бедра. Едва, чтобы подразнить его, как в фильме «Основной инстинкт». Я никогда еще не бывала такой дерзкой, даже с теми, с кем встречалась.

Его взгляд опускается вниз, и стон вырывается из горла.

– Хватит, Чарли. Ты пьяна.

– Что хватит? – невинно спрашиваю я, замечая, как его член начинает выпирать сквозь ткань брюк.

Я кокетливо перекидываю ноги на кровать.

– Что ты, черт возьми, делаешь? – хрипло шепчет он, ерзая на кресле. – Это плохо кончится.

– Ответь мне! – требую я, широко распахнув глаза. – Почему ты смотрел видео со мной?

Он пристально глядит на меня, руки все крепче сжимают подлокотники так, что костяшки пальцев побелели. Я смотрю на его крупные грубые руки и думаю, что они могли бы сделать у меня между ног.

– Потому что я представлял, как нагну тебя над моим столом и глубоко войду, подарив тебе лучший оргазм в твоей жизни.

Я перестаю дышать. Эти слова посылают электрический разряд прямо к моему клитору.

Я хочу, чтобы Уокер вошел в меня прямо сейчас. Он должен трахнуть меня так, чтобы я умоляла его остановиться. Он должен подарить мне такой оргазм, чтобы мои стоны слышала вся улица.

Его телефон светится на колене, сигнализируя о звонке.

– Чарли, надень трусы! – приказывает Уокер, взгляд его полузакрытых глаз впивается в меня. – Пока я не сделал то, о чем пожалею.

Я усмехаюсь в ответ.

– Это моя спальня. Не думаю, что твоя власть распространяется на нее.

– Не заставляй меня! – рычит он.

Его рот говорит одно, а огромный стояк в штанах – другое.

Я встаю с кровати и делаю шаг к Дэнни Уокеру.

Прежде чем я, возможно, потеряю решимость, беру его руку и разжимаю стиснутый кулак.

– Нечестно лишать меня лучшего в жизни оргазма, – мягко произношу я, проводя его рукой вверх по моей голой ноге.

– Чарли, прекрати! – Его рука приближается к внутренней стороне моего бедра. – Этого не будет. Я серьезно, остановись, – повторяет он, но его голос дрожит. Уокер пытается отдернуть руку.

Его тело с ним не согласно, и он раздвигает ноги, чтобы я могла встать между ними.

Я приподнимаю платье, оно облегает мой живот, и расставляю ноги как можно шире. Теперь он видит все. Я розовая, набухшая и мокрая.

– Ты вся течешь! – стонет он, проводя языком по зубам.

– Я такая влажная с тех пор, как ты случайно подрочил передо мной сегодня, – шепчу я, пока он как зачарованный смотрит на мою плоть. – С тех пор я фантазирую только об этом.

Напряжение в его штанах растет, и он вздрагивает, закрывая глаза в попытке взять себя в руки.

Когда он снова открывает их, то смотрит на меня с такой животной похотью, что у меня вырывается стон.

– Широко открой свою киску пальцами! – рычит он. – Покажи мне ее.

Я так хочу этого, что повинуюсь без возражений и касаюсь клитора пальцами.

Мышцы влагалища напрягаются, когда я представляю, как насаживаюсь на его толстый член, принимая его целиком.

– Чарли, – обреченно шепчет он, не отводя от меня взгляд, – ты вся готова.

Я готова к нему, это так странно. Я никогда не чувствовала такого возбуждения, такого отчаянного желания ощутить мужчину внутри себя. Запах моего желания наполняет воздух. Все меркнет перед желанием кончить здесь и сейчас, не оставив Дэнни сомнений, что он превращает меня в похотливую дрожащую горячую дурочку.

Его телефон снова вибрирует.

– К черту этот телефон! – шипит он, кидая его на пол. Я почти этого не замечаю.

Одной рукой я придерживаю платье, а другой трогаю себя.

– Я никогда раньше не делала этого ни перед кем, – шепчу я в порыве смущения.

– Черт! – На скулах Дэнни играют желваки, пока он пытается противостоять непреодолимому желанию, которое приводит его в смятение. – Это самое сексуальное, что я когда-либо слышал.

Я погружаю пальцы в свое сочащееся нутро, потом вынимаю их, издав легкий стон, в то же время представляя, как в меня проникают его пальцы.

– Хорошая девочка, – рычит он. – Глубже.

Мое дыхание учащается, пульсация усиливается, голова откидывается.

– Нет! Смотри на меня! – приказывает Дэнни. – Ты должна смотреть на меня, когда кончишь.

Я смотрю ему в глаза и с громким стоном вновь вставляю два пальца в свою набухшую плоть. Шире раздвигаю бедра и глубже проникаю в себя пальцами. Слышатся влажные звуки, я прикасаюсь к разбухшему клитору и массирую самую чувствительную точку, чтобы Дэнни увидел, какая я розовая и возбужденная. Как я хочу его.

Я хочу, чтобы он увидел все в мельчайших деталях, и он не отрывает взгляда от моей вульвы.

– Дэнни! – умоляю я. – Я хочу видеть тебя. Хочу видеть, как ты возбужден.

Он делает вдох и закрывает глаза.

– Если я достану свой член, он окажется в тебе. – Угроза в его голосе заставляет меня дрожать. – Я не смогу остановиться.

Круговые движения моих пальцев становятся все более неистовыми, а стоны – быстрыми и отчаянными.

– Я хочу ощутить твой член там, – шепчу я, с трудом дыша. – Я уже почти…

Он издает тихий болезненный стон и подскакивает на кресле, его стояк вот-вот вырвется из брюк.

– Я хочу тебя, – шепчет он, кладя руку на свой твердый член.

Его взгляд, полный животной похоти, сводит меня с ума.

– Трахни меня, Дэнни… пожалуйста! – кричу я на грани оргазма. – Позволь мне кончить на твоем члене.

Он протяжно стонет, его глаза сужаются в щелочки, он еще пытается совладать с собой.

Его телефон снова вибрирует, когда я, издав последний стон, оседаю на пол.

Я закрываю глаза и тяжело дышу, в то время как мои соки текут по внутренней стороне бедер. Из-под закрывших лицо волос я слышу, как Уокер пытается выровнять дыхание.

– Ты меня просто убиваешь! – рычит он. – Черт, я ведь никогда от этого не оправлюсь.

Я выпрямляюсь с усмешкой, чувствуя удовлетворение, которое приходит после хорошего оргазма.

– Черт, Чарли, – шипит он, проводя руками по волосам, а телефон продолжает вибрировать. – Мне нужно ответить.

Он поднимает телефон с пола и встает, мягко меня оттолкнув. Я слышу в трубке разъяренный голос Карла.

– Какого хрена, мужик! – ревет Карл. – Где тебя черти носят? Ты вообще помнишь про звонок, который должен был состояться десять минут назад? Ты что, хочешь просрать пятимиллионную сделку?

Дэнни смотрит на меня и кривится.

– Остынь, Карл. Буду через пять минут. Иду в машину.

– Ты проводишь важный созвон из чертовой машины, Дэнни? – Я никогда не была свидетелем того, чтобы Карл так злился, и уж точно не слышала, чтобы он кричал на Дэнни. – Почему ты не у себя? Церемония кончилась два часа назад! Где ты, мать твою? Ты вообще понимаешь, насколько это непрофессионально выглядит?

– Дай мне минутку, Карл. – Уокер выключает звук, выражение лица Дэнни напряженное и взволнованное, когда наши взгляды встречаются.

Его голос становится мягче.

– Мне действительно нужно идти, Чарли.

– Все нормально, – улыбаюсь я. – А это чтобы ты не забыл…

Я беру его руку и провожу по своей киске, все еще мокрой от возбуждения.

Он стонет, хватает меня за волосы и притягивает к себе, яростно атакуя мои губы своими. Я широко открываю рот, отвечая на поцелуй, мой язык встречается с его.

Я чувствую его стояк, упирающийся мне в живот. Дэнни вставляет палец глубоко внутрь меня, отчего я стону, не отрываясь от его губ.

– Кажется, ты нарушил обещание не трогать, – произношу я томно.

Он вынимает свой мокрый палец.

– Похоже на то.

И уходит, оставляя меня в смятении, пока Карл в ярости отчитывает его по телефону.

Я резко сажусь в кровати.

Нет-нет-нет, что я наделала?

Перед приходом ко мне Дэнни был с Джен и теперь опять едет к ней? И что это было? Минутка перепихона на стороне?

Вдруг я почувствовала себя такой глупой… и грязной. Я, конечно, не ожидала, что после сегодняшнего мы станем парой, но ходить туда-сюда между двумя женщинами в один вечер – это уже перебор, разве нет?

Вот скотина.

И я ведь даже обвинить его не могу. Сама же на него набросилась. Ясное дело, что Уокер не собирался меня останавливать.

Его слова эхом отозвались у меня в голове. Он сам меня предупреждал, а я не послушала.

Тристан не просто так приказал мне держаться от тебя подальше. Он слишком хорошо меня знает.

На глаза навернулись слезы. Надо взять себя в руки прежде, чем Дэнни вернется. Я слышу звук спускаемой воды, поднимаю шорты и натягиваю их.

Я не хочу этого разговора. Что мне сказать? Я ведь знала, что он с Джен. Он мне не лгал.

Я открываю дверь, когда Уокер уже на пороге.

– Привет. – Он заправляет мне волосы за ухо и улыбается.

Меня пронзает боль.

– Слушай, тебе лучше уйти! – выпаливаю я. – Это была ошибка.

Он замирает в дверях.

– Что произошло, пока я был в туалете? – спрашивает Уокер, явно в шоке.

Я протискиваюсь мимо него и выхожу в коридор, а Дэнни хватает меня за руку.

– Чарли? – Он хмурится. – Я не понимаю.

Я высвобождаю руку и иду дальше по коридору, бросив на ходу:

– Давай забудем о том, что случилось, Дэнни.

Он следует за мной в гостиную.

Завидев нас, Кэт, Джули и Стиви застывают на полуслове.

– Мы можем поговорить об этом наедине? – требует Уокер, не обращая внимания на остальных. – Какого черта ты так себя ведешь?

Я опускаю взгляд.

– Слушай, я наслаждалась моментом, но это была плохая идея. Давай просто оставим все как есть, ладно?

– А ты можешь сказать это в лицо мне, а не дивану?

– Можешь просто уйти, пожалуйста? – Я смотрю на него умоляюще. Если он сейчас не уйдет, я сломаюсь прямо перед ним.

Его лоб прорезает глубокая морщина. Повисает неловкая тишина. Кэт и Джули выпрямились и замерли, но мы даже не смотрим на них. Стиви притих в уголке дивана, спиной к Дэнни. Все трое переглядываются.

– Это из-за того отчета? – спрашивает Уокер громко. – Ты хотела, чтобы я не поручал тебе его?

– Что?!

Серьезно? Он думает, я из детского сада? Я бросаю на него убийственный взгляд.

– Нет!

Мои губы сжимаются в тонкую линию.

Проходит целая вечность, и он вздыхает:

– Если тебе так хочется.

Он устремляется в мою спальню, а остальные ошеломленно смотрят на меня.

– Какого хрена сейчас произошло? Вы… – шипит Кэт и замолкает, не договорив, когда возвращается Дэнни, с пиджаком на плече и телефоном в руке.

– Если выясните – и меня просветите, – мрачно произносит он, его темный взгляд ищет мой. – Вместо этого мозготраха.

Теребя завязки на шортах, я натягиваю на лицо улыбку.

– Пока, Дэнни, прости за этот вечер.

– Не прощу, – цедит он сквозь зубы.

Я перевожу взгляд на диван, концентрируюсь на подлокотнике.

Уходи, просто уходи.

Все присутствующие застыли в странных позах: Джули и Кэт пялятся в экран телевизора, хотя звук выключен, Стиви вжимается в диван в попытке исчезнуть с глаз босса… нашего босса.

Дэнни стоит, скрестив руки на груди, и пристально смотрит на меня в ожидании ответного взгляда.

– То есть на этом и правда все, Чарли? – наконец спрашивает он натянутым голосом. – Что, мать твою, случилось?

– Ошибка, – хриплю в ответ я.

– Чушь! – рявкает он и ударяет кулаком в стену, отчего мы четверо вздрагиваем. Он раздраженно выдыхает. – Чарли! – рычит Уокер, открывая дверь. – Свяжись со мной, когда перерастешь это дерьмо.

– Давай прижмем этого мудака, – предлагает подруга.

– Я не уверена, Джули. – Я падаю на диван. – Я просто хочу забыть обо всем этом.

Она причмокивает, явно недовольная моим ответом.

– Ты же понимаешь, что этот грязный ублюдок трахает ее прямо сейчас?

– Не надо! – вою я, прижимая руки к груди.

Она фыркает.

– Ты позволяешь ему относиться к тебе как к шлюхе. Он же сказал, что ты выглядишь как стриптизерша?

– Она права, – кивает Кэт. – Он хочет уволить тебя из компании, потом пытается соблазнить и заглядывает на быстрый перепихон.

– Если честно, то я получила сегодня больше него, – замечаю я.

– Слышали, знаем, – хихикает Кэт.

– Простите! – Я краснею.

– Бред, – говорит Джули. – Он бы тебя непременно трахнул, уже собирался, но ты увидела сообщение. Неужели ты хочешь быть девочкой на час?

– Нет, – тихо отвечаю я, пальцем ноги водя по ковру.

– Должен признать, Чарли, – Стиви качает головой, – тут и выдумывать нечего. Все выглядит так, что ты была просто очередной остановкой на его вечернем маршруте. Надо отдать должное парню. Двух за ночь в его возрасте.

– Спасибо, Стиви! – Я с силой тыкаю его в ребра. – Как мило, что ты так восхищаешься новым боссом.

Какая же я идиотка. Чего я вообще ожидала? Я задеру юбку – и он мой навеки? Мне же известна его репутация бабника. От Тристана, из СМИ, в конце концов. И я своими глазами все видела. Я видела его на тусовках. Так почему же проигнорировала все эти факты?

– А что, если он расскажет руководству компании? – спрашивает Стиви. – Да, и если что, не ссылайся на меня, а то меня назовут сообщником.

Мои глаза распахиваются.

– Он этого не сделает.

– Ой, да ладно, – пожимает плечами Джули. – Он хотел перепихона на стороне. А теперь все сложилось так, как сложилось, и он сделает все возможное, чтобы прикрыть свой зад. В таких историях всегда винят женщину. Ты останешься девочкой, переспавшей с боссом, а он жертвой.

Неужели?

Но голос в моей голове напоминает мне о репутации Уокера.

– А вдруг ты никогда больше не найдешь работу в этом городе?! – драматично добавляет Кэт, и я бросаю в нее подушку.

Я не сразу нахожу слова и поочередно обвожу взглядом всех троих.

– И что же делать? – нерешительно спрашиваю я. – Ну, знаете, чтобы припугнуть его и дать понять, что меня не прогнуть?

Джули немедленно принимает деловой вид:

– Ну, если позволишь, я могу засудить его за недостойное поведение. Ты ведь поймала своего шефа за мастурбацией в общественном месте. Правда, ты ворвалась в кабинет – это серая зона, будет непросто доказать, что это публичное место. Еще нужно будет доказать намерение довести тебя этим действием до стресса.

Я поднимаю бровь:

– Я бы не сказала, что испытала стресс.

– Ага, – вздыхает Джули. – Ты стояла и смотрела шоу, что ослабляет наши позиции.

– А еще ты пригласила своего шефа к себе в спальню и задрала юбку, – добавляет Кэт.

– Это не имеет значения, – парирует Джули. – Она была беззащитна после его действий, и он соблазнил ее. Слушай, – говорит она с нетерпением, – когда я буду на работе, пришлю тебе кое-что, чтобы вооружить знаниями. Пусть твой Уокер поймет, что ты тертый калач. Относись к этому как легальному способу отстоять свои права.

– Я прочитаю это разве что в развлекательных целях. Не думаю, что когда-нибудь применю что-то подобное.

Стиви со стоном прикрывает глаза рукой:

– Только не впутывайте меня в это, ради бога! Некоторые из собравшихся тут хотят сохранить работу.

– А что вообще не так с этим Уокером? – с любопытством смотрит на меня Кэт. – Он вечно не в настроении. На вечеринке у него постоянно было недовольное лицо.

– Мне не очень приятно рассказывать об этом, – начинаю я, потирая ножку бокала с вином, – но история весьма печальная. Он вырос в неблагополучном районе Глазго. Его отец был тем еще торчком. Исчезал на много дней, а потом приходил таким обдолбанным, что бил мать. Однажды, когда Дэнни было лет пятнадцать, он пришел домой и нашел мать лежащей в луже крови на полу кухни. Его отец убил ее выстрелом в лицо, а потом застрелился сам.

Они в шоке смотрят на меня.

– Боже!

– Неудивительно, что он такой… мрачный.

– Так что подростковый период у него выдался дерьмовый, – продолжаю я. – Он переехал жить к бабушке куда-то в шотландскую деревню. Когда ему было девятнадцать, Уокер отправился учиться в Англию, где и познакомился с Тристаном. Они очень сблизились, и Дэнни стал приезжать к нам домой на выходные. Маме было жаль его после всего случившегося, и ей нравилось готовить для гостей. Пока я росла, Дэнни всегда был рядом с нашей семьей. Практически стал ее членом. Тристан даже сделал его крестным сына.

– А тебя – крестной, – добавляет Кэт.

– Пикантно, – подмигивает Джули. – Так ты знаешь его со своих десяти лет? Боюсь представить, какие у тебя были дикие подростковые фантазии, когда такое расхаживало по дому.

– Я бы не сказала, что знаю его, – отвечаю я. – Я слышала о его прошлом совсем немного, в основном от Тристана. Прямо спрашивать у Дэнни мне никогда не разрешали.

– Но ты ведь о нем фантазировала, да? – спрашивает Джули.

– Конечно. – Я закатываю глаза. – Мой мегакраш. – И вдруг вздрагиваю от внезапного воспоминания. – Когда мне было тринадцать, он как-то привел девушку к нам на ужин. Я ушла к себе в комнату и устроила жуткую истерику. Весь дом слышал ее. Дэнни пришлось подняться ко мне и сказать, что я его любимая девочка… В те времена отношения у нас были явно лучше, – добавляю я. – Он часто покупал мне подарочки. Но после того фиаско, когда я выставила себя идиоткой, совсем от меня отдалился. Последние десять лет Уокер общается со мной в основном хмыканьем и короткими словами приказного характера.

Джули качает головой.

– Этот парень нравится тебе… почти двадцать лет. Пора бы уже забыть свою первую любовь.

– Вот почему страдает твоя личная жизнь, – добавляет Кэт. – Ты всех сравниваешь с ним!

Я делаю большой глоток вина и признаюсь:

– Не могу действовать рационально, когда он рядом. Я превращаюсь в дрожащую гиперэмоциональную сумасшедшую.

На диване пищит мой телефон.

Я зачитываю сообщение вслух.

Мы переглядываемся.

– Это угроза? – Кэт взвизгивает. – И что это значит?

Я сохраняю контакт в телефоне, хотя в этом нет необходимости. Никто не пишет так бесцеремонно. Никаких «Привет» или «Кстати, это Дэнни». Никаких смайликов.

– Вы только посмотрите. – Я передаю телефон подругам, чтобы показать аватарку Уокера. Он на переднем сиденье самолета в наушниках пилота. На лице улыбка.

– Он водит самолет?! – восклицает Кэт, хватая телефон, чтобы посмотреть поближе. – Что еще в нем оргазмического?

– Влажная мечта любой женщины! – Я корчу гримасу. – У него есть права на управление малыми воздушными судами. По-моему, в Шотландии у него даже есть собственный самолет… Но что мне ответить? – Я оглядываюсь в поисках совета.

– Ничего, – холодно бросает Джули, забирая телефон у Кэт. – Если ответишь, он будет знать, что ты попалась. Оставь. Не забывай, он пишет тебе сейчас в то время, когда находится рядом с Джен. Какой мудак.

Сердце падает в пятки. Это напоминание было необязательным. Одно я знаю точно: Дэнни Уокер никогда не будет полностью мне принадлежать.

– Забудь об Уокере! – Кэт достает из-под кофейного столика ноутбук. – Ну и что, что он пилот, мультимиллионер и у него тело как у дьявола? Ты будешь суперзвездой!

Она поворачивает ко мне экран ноутбука. Там установлен «OpenMic».

– Кэт, ну я даже не знаю. – Я жую нижнюю губу. – Разве недостаточно мне унижений за одну неделю?

– Всего одну песню! – умоляет она. – Чтобы добавить ее в похоронный список Дэнни Уокера.

– Ладно, – вздыхаю я. – Но соглашусь я не из-за этого.

Утро среды я начинаю с письма Джули, вместо того чтобы разбирать звонки в IT-поддержку.

Дэнни Уокер игнорирует меня всю неделю, ведет себя так, словно меня не существует. Видимо, Джен достаточно хорошо его обслуживает, так что возвращаться ко мне необходимости нет.

После того, как я не ответила на «Не играй со мной в игры», новых сообщений не было.

Да кем он себя, черт возьми, возомнил – Аль Капоне? Кто вообще так себя ведет? Все сотрудники в офисе удостаиваются приветственного кивка или даже намека на улыбку. А я?

В тот единственный раз, когда мы столкнулись на входе в лифт, Уокер посмотрел сквозь меня, как будто я привидение. Я начинаю думать, что этот парень – социопат.

Джули была права. Я не могу ему доверять.

У меня начинается паранойя каждый раз, когда слышу чей-то шепот в офисе, и клянусь, его помощница Мишель смеется надо мной, когда я прохожу мимо.

Все остальные в нашей команде такие же жалкие, как и я, но это слабое утешение. Люди нарочно спотыкаются, чтобы попасть в поле зрения блистательного Уокера, как будто он какой-то бог. Юбки Джеки стали такими узкими, что теперь ей требуется уйма времени, чтобы куда-нибудь дойти, семеня мелкими шажками.

Женщины флиртуют, мужчины заискивают. Какое убожество.

Вдобавок ко всему Майк всем подряд рассказывает о своем «вечере с большой шишкой из руководства», который должен состояться сегодня. Дэнни устраивает им шикарную вечеринку в новом баре в отеле рядом с офисом, все расходы за счет нового босса.

У меня перед глазами возникают картинки, как они смеются, пока Дэнни рассказывает им истории о своих пятничных прыжках из постели в постель. Но в каком-то уголке своей головы я все же знаю, что Уокер выше этого.

Я снова пробегаю глазами письмо и вздрагиваю. Джули не стесняется в выражениях.

Я усмехаюсь, представляя лицо Дэнни Уокера, когда письмо появится у него в почте.

Нет, я это не отправлю.

Я быстро закрываю письмо. Дэнни Уокер взорвался бы от ярости, увидь он это.

Достаю телефон, готовая написать Джули, чтобы она успокоилась, но вижу пять пропущенных от мамы. Прекрасно.

Если я не перезвоню, звонки будут продолжаться весь день.

Я набираю домашний номер.

– Да уж, представить страшно, что бы случилось, если бы кто-то умер, Чарли. У нас уже похороны прошли бы до того, как ты взяла трубку!

Ни «привет», ни «как дела».

– Кто-то умер? – уточняю я.

– Нет, конечно!

– Тогда зачем названивать, зная, что я работаю? – Сегодня я не готова такое терпеть.

– Если бы ты ответила с первого раза, мне не пришлось бы звонить еще четыре! – возмущается в ответ мама. – Чарли, мне нехорошо, – быстро продолжает она.

Неудивительно.

– Что случилось?

– Джени Дэвидсон доводит меня до белого каления.

Бедная Джени Дэвидсон.

С тех пор как мама переехала в новый дом в Сент-Олбансе, который купил для нее Тристан, она никак не может привыкнуть к модным соседям.

– Что она натворила на этот раз?

– Что она натворила? – Мама так громко верещит, что я вздрагиваю. – Я тебе расскажу, что она натворила! Она занялась пилотированием прямо у себя в саду! Разгуливает в одном лифчике, демонстрируя всем свой жирный зад и огромные груди, которые подпрыгивают вверх-вниз, когда она пытается сесть на шпагат. Прямо у меня на глазах! Я даже не могу насладиться собственным садом, потому что она раздевается прямо у меня под носом. Это позор для всей улицы!

– Ты имеешь в виду пилатес? – удивленно уточняю я.

– Конечно, а я как сказала? Это понижает стоимость домов на улице, будь она неладна. В Корке такого точно бы не произошло, я тебе говорю, эта страна…

Я слышала эту фразу почти каждый день своей жизни – в супермаркетах, парках, на автобусных станциях, в домах, самолетах, у дантистов, в любом месте, которое только можно представить. В Корке такого бы не было.

– Пилатес – это вполне нормальный способ поддерживать форму, – объясняю я. – У Джени есть полное право заниматься им в своем саду.

Мама вздыхает.

– В ее возрасте ненормально заниматься этим стриптизом! Это аморально. Кто занимается вопросами, связанными с моралью? Городской совет?

– Не нужно звонить в совет, мам, – пытаюсь убедить я. – Они скажут тебе, что ты впустую тратишь время. Опять. Просто не обращай внимания…

– Бетти, выходи оттуда! – кричит вдруг мама в трубку. – Чарли, мне надо идти, кролики выскочили и разносят сад!

Я смотрю в потолок: интересно, а почему мама всегда звонит мне, а не Тристану?..

– Пока не ушла, – бодро продолжает она, – есть еще новости.

– Ого! – Я прислушиваюсь. Новости мне явно не понравятся.

– Я приеду навестить тебя в субботу, перед ужином в честь юбилея Тристана.

– Но мы же только что отметили его юбилей, сколько можно?

– Ну что ты как ребенок, Чарли! – Она фыркает. – Это для семьи и близких друзей. На той вечеринке он едва ли слово успел нам сказать. В общем, жди меня в десять утра.

Звонок обрывается прежде, чем я успеваю ответить. Семья и близкие друзья. То есть мне не только приходится терпеть холодное отношение Дэнни Уокера на работе, но теперь я еще проведу субботний вечер, переживая о том же самом. Все слишком переплетено. Мне нужно переехать в другой город.

Телефон снова вибрирует. Это Кэт.

– Я только что проверила Марка на «Фейсбуке», – говорит она взволнованно. – Ты должна это увидеть.

Марк – мой онлайн-спутник на вечер, попытка прекратить зацикливаться на Дэнни Уокере.

– О боже! – стону я. – Что там? Он женат? Есть девушка? Фотки из тренажерного зала? Узкие джинсы? Сатанист?

– Нет, ничего такого!

– Он чав[4]? – спрашиваю я. – Иногда я не против чавов.

– Нет, послушай, дело не в этом, – говорит она взволнованно. – Чарли, он шикарен. Я имею в виду – просто сногсшибательный. Остановишься посреди улицы и штаны намочишь от восхищения!

– Правда? – спрашиваю я с подозрением.

– Слушай, класс! Просто сводит с ума. Мне нужно идти.

– Ты позвонила мне посреди урока? – спрашиваю я с удивлением.

– Вот насколько он шикарен! Тебе нужно было это услышать. Сейчас отправлю ссылку на его профиль. Следует серьезно подготовиться к этому свиданию, и я имею в виду, что не просто побрить ноги. Мне пора!

Я приближаю аватарку Марка и выпрямляюсь в кресле.

Вау. Этот парень просто огонь.

– Кэт сказала, он из категории ГЧ? – появляется во входящих мейл от Сьюз.

Я улыбаюсь про себя. Да, определенно из категории горячих членов.

Хм-м. Может быть сегодня получится убить одним выстрелом двух зайцев.

Надо будет уйти пораньше, пробежаться по магазинам, а потом заглянуть домой перед свиданием. Если Дэнни Уокер думает, что я буду сидеть и страдать по нему, то сильно ошибается.

Я ухожу пораньше, чтобы успеть сделать максимальное количество бьюти-процедур, какое только возможно.

Волосы на теле выщипаны, выдраны, обесцвечены, удалены воском и пинцетом. Кожа тонизирована, очищена, увлажнена, отшелушена и отшлифована.

Я стала голой, как сфинкс, и пахну, как филиал The Body Shop.

На мне обтягивающее платье телесного цвета, создающее иллюзию обнаженности, на которое я потратила целое состояние. Я знаю, оно просто кричит о сексе.

Я обвела карандашом губы, чтобы подчеркнуть их полноту, и соблазнительно подчеркнула глаза темными тенями.

Платье облегает грудь. Это мой лучший «трахни-меня»-лук.

– Если ты сможешь добиться второго свидания, Чарли, я буду впечатлена, – говорит Джули, пока девочки оценивают мой «естественный» загар.

– Он ростом шесть футов три дюйма. Тебе потребуются высокие каблуки, – добавляет Кэт.

Я оборачиваюсь:

– Это он так пишет. Мог и наврать в профиле.

– Я смотрела его фотографии в «Фейсбуке» и «Инстаграме». Он выглядит на шесть футов три дюйма, – отвечает она, разглядывая мой новый бюстгальтер, который поднимает грудь чуть ли не к подбородку.

– По-моему, это какое-то сталкерство, – замечаю я.

Девочки закатывают глаза.

– Ничего подобного, – говорит Джули. – Никогда не ходи на свидание, не проверив все соцсети парня.

– Это похлеще, чем слежка правительства. И что еще вы о нем узнали?

– Ну, информации немного. – Подруга пожимает плечами. – Иногда он переодевается в Роксану.

– Что?! – взрываюсь я.

– Шучу! – смеется она. – Почему ты так переживаешь?

– Я жду подвоха, – объясняю я.

– Не будь такой пессимисткой! – фыркает Джули. – Подвоха может и не быть.

– Подвох есть всегда, – бурчу я.

Я вхожу в отель «Редженси» и впервые за несколько последних недель чувствую себя уверенно. Это новое модное место в Лондоне для бизнесменов, моделей и инфлюенсеров, пропитанное атмосферой декаданса. В баре приглушенный свет, который может любому придать соблазнительности.

Проблема только в одном: наше руководство выбрало это же место для встречи управленческой команды, так как оно удобно расположено на соседней улице от нашего офиса.

Хостес улыбается мне:

– На кого забронирован столик?

Я улыбаюсь в ответ:

– Марк, столик на двоих.

Она пробегает взглядом по списку и кивает:

– Следуйте за мной. Марк уже здесь.

«Слава богу, – думаю я, направляясь за ней. – По крайней мере, Дэнни Уокер не застанет меня при полном параде, сидящей в одиночестве».

Я прохожу через бар, стуча каблуками, и мысленно даю себе «пять», замечая, как некоторые мужчины оборачиваются мне вслед. Я не решаюсь оглянуться по сторонам, чтобы проверить, пришли ли уже Дэнни и старшие сотрудники. Ведь я не должна быть в курсе, что они здесь.

Хостес подводит меня к столику, освещенному свечами, за которым сидит темноволосый накачанный парень, и я невольно резко вдыхаю.

Фото не обмануло. Марк потрясающе красив.

Его глаза расширяются, когда он медленно оглядывает меня с ног до головы.

– Привет, – широко улыбается он и вскакивает, чтобы обнять меня.

– Привет, – отвечаю я, чувствуя, как пересохло в горле.

Он отодвигает для меня стул, возвышаясь надо мной. Указанный рост тоже оказался правдой.

– Спасибо, – застенчиво улыбаюсь я, усаживаясь.

На стенке кабинки есть кнопка с надписью «Нажми для заказа шампанского». Что ж, почему бы и нет?

– Ты всегда выглядишь так потрясающе? – улыбается он. – Я не мог поверить своей удаче, когда девушка, на которую оборачивались все мужчины, направилась к моему столику.

– А ты всегда знаешь, что нужно сказать? – хихикаю я.

– Я серьезно. – Он наклоняется ближе, и наши руки соприкасаются. – Ты чувствуешь тепло в затылке? На тебя сейчас смотрят минимум сорок пар глаз.

Я не знаю, то ли упасть и растечься лужицей сиропа, то ли передернуться от отвращения. Этот парень явно перегибает палку. Это что, его метод снятия трусиков?

Я выбираю лужицу.

– Ты знаешь, как заставить девушку почувствовать себя особенной, – замечаю я. – Кажется, я слышу австралийский акцент? – Не могу перестать улыбаться его прекрасному лицу. Он примерно того же роста и телосложения, что и Дэнни, и так же хорош собой, но с одной очевидной разницей – лицо Марка открытое и дружелюбное, в отличие от холодного и высокомерного, которое я вижу перед собой ночью, когда не могу уснуть.

– Да, – улыбается он. – Я приехал сюда учиться в медицинской школе и так и остался.

– Ты работаешь в госпитале на углу? – Я включаю свою самую ослепительную улыбку. – Какая у тебя специальность?

– Я кардиолог. – Шесть очков! А он продолжает: – Еще я преподаю кикбоксинг несколько раз в неделю, но это скорее хобби.

Продолжай, уже виден следующий уровень.

– Лечение чужих сердец, должно быть, требует большой самоотдачи, – говорю я, пытаясь скрыть свое жалкое блаженство. Мне нужно поднять планку.

– А ты, Чарли?

– А я работаю в IT-сервисе тут за углом, – отвечаю я с легкой хрипотцой.

Я что, только что попыталась сексуально произнести «IT-сервис»?..

– Вот черт, знал бы я, что сотрудники поддержки такие красотки, давно бы сломал свой ноутбук.

Я слишком громко смеюсь над его шуткой, перекидывая волосы через плечо.

Это работает. Он реагирует на мой любительский флирт. Следит за моими губами, когда я говорю, и время от времени нежно касается моих рук и коленей. Может быть, IT-поддержка – это и правда сексуально.

Мне нравится этот парень.

Черт. Но действительно ли я все продумала?

Как я буду сосредотачиваться на Марке, зная, что Дэнни Уокер в нескольких метрах от меня?

До меня доходит, что я не хочу испортить это свидание. За те короткие двадцать минут, что я знаю Марка, я уже могу сказать, он – идеальный образец парня.

И тут, конечно, я слышу Майка. Еще даже его не видя. Тихая атмосфера бара нарушается его громким, надоедливым голосом. Он всегда говорит слишком громко, даже когда стоит прямо рядом с тобой.

Они пришли. Я не решаюсь оглянуться, чтобы проверить, с ними ли Уокер.

Я понимаю, что руководители компании явно посетили перед этим какое-то заведение, потому что у Майка язык заплетается, как будто он выпил уже целое ведро.

– Чарли? – смотрит на меня Марк, поднимая брови.

Я пытаюсь поймать его взгляд.

– Извини, что ты сказал?

– Ой! – Он громко смеется. – Я уже потерял внимание своей девушки, вот уж удача.

Своей девушки.

Это звучит намного сексуальнее, чем миссис.

Я пытаюсь сказать что-то, но его внимание отвлекает нечто за моим плечом. Он что, смотрит на другую женщину?

– А кто теперь потерял фокус? – интересуюсь я холодным тоном.

– Извини. – Он нежно проводит пальцами по моей руке. – Просто тут группа мужчин смотрит на нас. И один из них выглядит так, будто готов меня убить! – Марк смеется, продолжая следить за происходящим на другом конце зала. – Черт, ты всегда вызываешь такую реакцию? Хорошо, что я могу постоять за себя.

– Правда? – Я делаю вид, что не понимаю, хотя сердце отчаянно бьется в груди.

– Мне кажется, я узнал этого парня. – Он прищуривает глаза, глядя через мое плечо. – Тот технарь, Уокер!

Меня охватывает паника.

– Дэнни Уокер! – едва выдыхаю я. – Он на самом деле мой начальник. Ну, начальник моего начальника. Мы работаем за углом. Наверное, они просто меня узнали.

Марк поднимает бровь.

– Ты работаешь в «Нексусе»? Значит, ты суперспециалист в IT.

Я качаю головой:

– Нет, в небольшой компании, которую они только что купили… Не обращай на них внимания, – добавляю я быстро. Необходимо отвлечь Марка от наблюдения за той стороной зала. Последнее, что мне нужно, – чтобы к нам подошел пьяный в стельку Майк.

– Единственный человек, на которого я хочу обращать внимание, вот здесь. – Он улыбается, проводя пальцем по моей щеке.

Сияя улыбкой, я теряю элементарную координацию и проливаю шампанское на платье.

– Ай! – Холод проникает через шелк моего бюстгальтера.

Марк вскакивает и хватает с соседнего столика салфетки.

– Я бы вытер пятно, но, наверное, это слишком фамильярно для первого свидания.

– Немного, – улыбаюсь я, принимая салфетки. Я пытаюсь вытереть растущее на груди пятно. – От этого только хуже. – Я вздыхаю. – Извини, Марк. Схожу в дамскую комнату.

Оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти туалеты, и встречаю ледяной взгляд Дэнни Уокера, который сверлит меня глазами через весь зал. Рука Дэнни со стаканом виски зависла в воздухе. Он сидит в самом дальнем углу, и все равно его взгляд словно выжимает из меня воздух.

Живот сводит спазм. Как ему удается заставлять меня чувствовать себя так паршиво? Я сижу с красивым парнем, который явно проявляет ко мне интерес, а тот идиот в другом конце бара с каким-то садистским наслаждением заставляет мой живот сжиматься от нервов.

Это выбивает меня из колеи, я коротко киваю в знак приветствия и отвожу глаза.

– Ты не знаешь, где здесь туалет? – Я снова оборачиваюсь к Марку.

Он указывает на стену за мной в другой части бара.

– Вот там, видишь разделение в стене?

– Не совсем. – Я хмурюсь, сбитая с толку. – Там нет двери.

Все, что я видела, – это темно-синие стены. И никакой двери или таблички с надписью «Туалет».

– Дверь там, поверь, – смеется он. – Просто без ручки, ее надо будет толкнуть.

– Почему они прячут туалеты? – ворчу я.

Черт бы побрал эти бары, пытающиеся замаскировать туалеты, потому что поход туда не считается сексуальным.

– Ладно, верю тебе, – говорю я не совсем уверенно. Он указывает на другую сторону зала, значит, мне придется пройти мимо стола руководства. – Скоро вернусь!

Я встаю и как можно более непринужденно следую через бар, прижимая сумочку к промокшим от шампанского сиськам.

– Чарли! – орет Майк, заметив меня, его нос и щеки ярко-красные от алкоголя.

За столом сидят человек десять, в основном мужчины. На столе перед ними столько бутылок с игристым, что хватит на всех присутствующих в баре, не говоря уж о них самих.

Я коротко киваю ему и машу рукой остальной команде.

Карл Уокер, брат Дэнни, одаривает меня ослепительной улыбкой и делает знак, приглашая подойти. Мы встречались на нескольких мероприятиях Тристана. Я не знала, что Карл в городе. Он управляет нью-йоркским отделением «Нексуса» и является правой рукой Дэнни. Братья похожи внешне, но на этом сходство заканчивается: Карл – обаятельный и харизматичный – полная противоположность Дэнни, заносчивому и холодному мудаку.

Я хитро подмигиваю Карлу, кивая в сторону столика, где сидит Марк, и вежливо качаю головой, пытаясь идти дальше на дрожащих ногах.

Карл не принимает отказа. Он выходит из-за стола и останавливает меня.

– Чарли! – Карл целует меня в обе щеки. – Так приятно снова тебя увидеть. Ты так легко не отделаешься.

Не могу поверить, что этот мужчина – родной брат Дэнни.

Игнорируя мои протесты, он тянет меня за собой, приобняв за спину.

Их стол – самый шумный в баре, все болтают наперебой и прыгают с места на место, будучи в изрядном подпитии.

Несколько человек радостно кричат мое имя, как будто я спустилась с небес или являюсь каким-то чудом. Я пока недостаточно выпила, чтобы быть с ними на одной волне.

– Ты идешь в стрип-клуб, Чарли? – Майк весело подпрыгивает, как маленький ребенок с новыми игрушками.

– Не сегодня, Майк. – Я морщусь.

Взгляд невольно скользит к Дэнни, который опирается локтями о стол, держа в руках пиво. Рукава его рубашки закатаны, и он расстегнул три верхние пуговицы, оголив загорелую грудь.

Его холодные глаза встречаются с моими, и он с раздражением отхлебывает пиво из бокала.

– Выглядишь шикарно, Чарли, – говорит Карл, не замечая возникшего напряжения.

Я улыбаюсь ему. Карл всегда вызывал у меня симпатию. Он становится душой любой компании и, если бы у меня имелось хоть немного здравого смысла, то именно к Карлу меня должно было тянуть.

– На самом деле я пытаюсь скрыть пятна от шампанского, – смеюсь я, опуская подбородок к груди. – Меня не зря называют неуклюжей.

– Кто же тот счастливчик? – Карл кивает в сторону нашего стола.

– А… На самом деле, это свидание вслепую. – Я краснею. – Он врач.

Его брови поднимаются.

– Я думал, у тебя были серьезные отношения? Как там его – Шейн?

– Бен, – поправляю я, убирая выбившуюся прядь за ухо. – Мы расстались.

– Как ты познакомилась с этим парнем? – спрашивает Дэнни глубоким голосом.

Не твое собачье дело, приятель.

– В интернете, – признаюсь я после долгой паузы.

Он сверлит меня взглядом, не моргая.

– А Тристан знает о твоем свидании вслепую? Ты понимаешь, что он переживает за твою безопасность?

– Я приму во внимание твои опасения, – цежу я сквозь зубы. – Прошу извинить меня.

– Рад был увидеть тебя, Чарли! – Карл обворожительно улыбается.

Я иду туда, где должны быть туалеты, и останавливаюсь в недоумении. Я же видела, как кто-то только что толкнул стену, и дверь открылась, но здесь ничего нет, кроме синей стены.

Мне нужно сказать «сим-сим, откройся» или что-то в этом роде?

Я начинаю толкать стену. Ничего не происходит. Перемещаюсь вдоль и снова толкаю. Все без изменений.

Я ощупываю стену, а сидящие за столами вокруг пристально смотрят на меня.

Ситуация становится неловкой.

– Я могу вам помочь? – Ко мне подходит официантка.

– Пытаюсь найти туалет.

Она указывает на участок стены чуть дальше. Я толкаю еще раз, и о чудо, стена поддается. Это словно попасть в чертову Нарнию через шкаф.

– Это мужской или женский?

– Гендерно нейтральный. – Она закатывает глаза, как будто я идиотка.

Внутри туалет выглядит так же странно, как и снаружи. Комнаты с приглушенным светом и множеством зеркал никак не похожи на туалет. Интерьер создает интимную атмосферу, и уборная больше напоминает бордель.

– Посмотри на себя! – ругаю я свое отражение в зеркале. Пятно в районе груди делает мой вид совершенно неприличным, будто я собираюсь подать заявку на конкурс мокрых маек.

Кто-то врывается в туалет, и дверь с грохотом бьется о стену.

Я резко поворачиваюсь и вижу в дверном проеме Дэнни Уокера, с лицом как у быка, готового к атаке.

Мои глаза расширяются.

– Что, черт возьми, ты здесь делаешь? – бормочу я.

– Я? – разъяренно вскрикивает он. – Это ты что здесь делаешь?

– Что? – Я заикаюсь и отшатываюсь назад.

Он с грохотом захлопывает дверь, я вздрагиваю, и подводка для губ падает в раковину.

– Ты, мать твою, пытаешься меня дразнить? Выставлять какого-то придурка прямо перед моим носом? – Он стремительно приближается, нарушая мое личное пространство. – Я тебе говорил: не играй со мной, Чарли. Не играй со мной, я тебе не сраное домашнее животное.

У меня отвисает челюсть.

– Что?! Да что ты за высокомерный придурок! – кричу я, хотя и понимаю, что он прав.

Я расправляю плечи и шагаю в сторону. Глядя на него и слыша прерывистое дыхание, я понимаю, что он пьян.

– Мое свидание – не твое дело.

Суровый взгляд Уокера говорит мне, что мой ответ ему не понравился.

Я поворачиваюсь, чтобы подобрать карандаш для губ в раковине, но Дэнни хватает меня за руку и прижимает к стене, обдавая мое лицо горячим дыханием.

Я чувствую его стояк, по моему телу будто пробегает разряд электричества.

И, не успев остановить себя, я раздвигаю колени и подталкиваю вперед бедра так, что его член оказывается у меня между ног.

Мой мозг изо всех сил протестует против моих действий, но совладать с телом он не в состоянии. Никакой силы воли. Он мне нужен.

Я трусь о его член.

Он издает тихий гортанный стон, хватает меня под ягодицы и прижимает к себе так сильно, что, наверное, останутся синяки.

– Ты сейчас и-испортишь мне с-свидание, – запинаясь, говорю я.

– Я сейчас испорчу тебя, к чертовой матери! – рычит он, подхватывает меня на руки и заносит в ближайшую кабинку.

Захлопывает дверь и прижимает меня к стене. Засовывает язык мне в рот, и я страстно отвечаю на поцелуй. Мои ноги обнимают его бедра, чтобы поближе ощущать его твердый член. Мне нужно чувствовать его кожей.

Ох уж этот мужчина. Он меня уничтожит. С каких пор я стала одной из тех девок, кто трахается в кабинке туалета?

Уокер грубо оттягивает мои трусики в сторону и вставляет палец глубоко внутрь. Я вскрикиваю от неожиданности, и тепло наполняет меня между ног.

Он принимается двигать пальцем, отчего с моих губ срывается приглушенный стон.

– Ты вообще представляешь, что ты творишь со мной? – Он дышит на мои губы. – И ты вся течешь для меня.

Я стону ему в рот, изо всех сил вцепившись в его бицепс, чтобы не сползать вниз по стене – ноги меня не держат.

– Двойные стандарты, Дэнни. Я не делюсь с другими, – шепчу я, пока моя рука скользит к его стояку. – Если хочешь меня, то только меня.

– Хочешь, чтобы я был только твой, Чарли? – Он высокомерно усмехается.

Я борюсь с желанием позволить ему довести меня до пика. И, расстегнув ширинку на его брюках, освобождаю член. Нужно хоть раз взять контроль в свои руки.

Уокер делает вдох, когда его достоинство вываливается из штанов. Он готов. Такой жесткий. Такой огромный.

Секунду я смотрю на него с восхищением.

– Нравится? – шепчет он с самодовольной улыбкой.

Не отвечая, я беру его член в руку и провожу вверх-вниз.

Дэнни издает стон, и я начинаю интенсивно ему надрачивать.

Он стоит колом, уже готов взорваться, а я ведь только начала.

– Черт, – бормочет Дэнни сквозь стиснутые зубы, хватаясь за стены, чтобы не упасть. – Я долго не протяну.

Я дрочу быстрее и сильнее, и сама возбуждаясь все больше и больше от осознания полного контроля над ним. Несмотря на размеры, мое тело кричит: сядь на него.

Он опирается руками на стену по обе стороны от меня, прижимается своим лбом к моему и закрывает глаза.

– Продолжай, – шепчет он мне в лицо. – Все еще пытаешься откупиться от меня? – Я задыхаюсь. – Такими темпами я отдам тебе чертову компанию. – Он делает прерывистый вдох. – Я почти…

Я занимаюсь его членом, наблюдая за удовольствием на лице Дэнни. Уокер периодически облизывает нижнюю губу.

Он содрогается и рычит, эхо проносится по туалету.

Не задумываясь, я направляю член на его вручную сшитые дизайнерские брюки и чувствую, как теплая жидкость извергается мне в руку, стекая на штаны. Его член взрывается, быстро и обильно, и я вытираю руку о рубашку Дэнни, размазывая сперму по всей его одежде.

– А теперь мне пора вернуться на свидание, мистер Уокер, – шепчу я ему в ухо.

С этими словами я отталкиваю его от себя, и он в шоке падает на стену напротив унитаза.

– Чарли! – резко говорит он, восстановив равновесие.

Я подмигиваю, открываю дверь и оставляю его со спущенными трусами, спермой на одежде и отвисшей челюстью.

– Прости пожалуйста, я застирывала пятно целую вечность! – Я возвращаюсь за столик, смотря на кого угодно, кроме Марка. Я не умею врать. По моему лицу он, без сомнений, поймет, что я только что держала в руках член другого мужчины.

Он улыбается и смотрит на мою грудь.

– Оно не отмылось, ты в курсе?

Упс.

Марк, кажется, не замечает моего странного поведения, а может, думает, что я нервничаю на первом свидании. Он наклоняется, берет мои предательские руки и целует их – бедный, ничего не подозревающий парень. Он даже не представляет, чем они только что занимались.

– Не волнуйся, ты все еще самая горячая здесь, с пятном или без.

– Ага, – мямлю я.

– Хочешь неприлично дорогой коктейль? – спрашивает он, нежно массируя мои блудливые пальцы.

Я выдавливаю улыбку:

– Да, пожалуйста.

Марк встает из-за стола, а я украдкой поглядываю на дальнюю сторону бара. К счастью, Дэнни Уокер еще не вернулся из туалета – видимо, пытается отмыть пятна.

Карл ловит мой взгляд и хитро улыбается. Он все знает.

Похоже, у меня над головой надпись «Шлюшка» и стрелка, указывающая прямо вниз.

Я понимаю, что не смогу оставаться в баре, когда Дэнни опять здесь появится.

– Марк, подожди! – зову я его, и он оборачивается. – Давай лучше пойдем в какое-нибудь место повеселее?

Прошло два часа, и я пьяна. И я не имею в виду легкое опьянение, когда можно хихикать, как маленькая девочка. Я пьяна в хлам, нажралась как свинья. Удивительно, но последний час я веду с Марком умную беседу. Как мне кажется. Не уверена, что он со мной согласится.

Я смотрю расфокусированным взглядом на своего спутника, и он спрашивает, хочу ли я зайти к нему выпить стаканчик.

– Почему бы и нет, – хрюкаю я в ответ.

Какая же я шлюха. Я не выдержу два пениса за ночь. Выпьем, и возьму такси до дома.

Голова кружится.

Марк выглядит воодушевленным.

– Вызову нам такси.

Через тридцать минут, когда я слегка протрезвела, такси останавливается у дома Марка в нескольких кварталах от станции «Нотинг-Хилл».

– Весь этот дом твой? – спрашиваю я, завороженно глядя на огромный дуплекс в викторианском стиле.

– Ну да, – как ни в чем не бывало отвечает он.

На секунду я думаю, что он шутит. Этот особняк размером с дом Тристана, а он вообще-то мультимиллионер.

– Чарли, ты идешь?

Вдруг я понимаю, что стою на дорожке перед домом, разинув рот, а Марк ждет меня, открыв входную дверь.

Внутри дом еще восхитительные, чем снаружи. Тут явно поработал дизайнер, продумана каждая деталь, от вентилей на батареях до предметов в стиле ар-деко, небрежно расставленных по коридору.

Вдоль стен в коридоре потрясающая коллекция живописи, которая, судя по всему, выставлена также во всех комнатах.

Чем я заслужила это? То есть я выгляжу неплохо и достаточно пьяна, но уровень этого парня явно много выше. Он легко мог бы подцепить в том баре какую-нибудь модель-инфлюенсершу.

Если сложить вместе всех парней, с которыми я когда-либо встречалась, и суммировать их внешность, достаток и мозги, этот врач все равно оказался бы умнее, красивее и богаче их всех. За исключением Дэнни Уокера, конечно.

Я расслабляюсь на кинодиване, в котором больше устройств, чем у меня на кухне. Здесь есть встроенный холодильник и динамики. Марк нажимает кнопку, и я вскрикиваю, когда спинка дивана откидывается на девяносто градусов. Ладно, значит, мы быстро движемся к следующей фазе.

Он наливает мне полный бокал вина, прежде чем я успеваю отказаться. Не уверена, что это хорошая идея. На самом деле, меня немного подташнивает от всех этих коктейлей с бананом, ванилью и водкой. А теперь еще это сладкое вино… фу…

– Чарли… – Марк отставляет мой бокал в сторону и наклоняется надо мной. – Ты позволишь мне поцеловать тебя?

Я нервно хихикаю.

– Я не возражаю. – Один поцелуй не повредит. Ну я же ни с кем не встречаюсь, верно? Дэнни Уокер не обивает порог моего дома, уверяя, что теперь мы с ним пара.

Ну вот. Мне нужно показать свои лучшие трюки. Этот чувак наверняка привык к моделям, качающимся на люстрах, а не к пьяным девчонкам из службы IT-поддержки.

Его язык проникает мне в рот, и я осторожно толкаю навстречу свой. О-о, глубоко. Да у этого парня длиннющий язык. Даже чересчур… в животе урчит. О нет, это плохо. Очень плохо. Я чувствую, как в желудке плещется вино. Марк пытается залезть на меня, и из моего рта вырывается икота.

– Прости. – Я прикрываю рот рукой, и Марк слегка хмурится. – Извини меня, я на секунду!

Я вскакиваю с дивана.

– Конечно, если тебе нужно, то освежись, – предлагает он.

Я киваю. Банан уже стоит в горле, и я несусь по коридору в ультралюксовую ванную Марка.

Я едва успеваю закрыть дверь, но еще не добираюсь до унитаза, биде или джакузи из белого мрамора, как волна вина с бананами выплескивается из меня, заливая все окружающие поверхности. Струи рвоты будто упали откуда-то с потолка.

Вишенки из коктейлей с бурбоном, лайм из «Лонг-Айленда», грибы из пиццы – содержимое моего желудка низвергается в идеальную ванную Марка.

Боже мой, оно повсюду. Желтовато-красное цунами залило всю ванную. Блевотина у меня в волосах, на платье. О нет! На шторке для ванны! И на коврике для душа! Я хватаю первое попавшееся полотенце, но даже оно выглядит так, словно его заказали в «Хэрродс».

Что же делать? Это точка невозврата.

Я не могу вернуться к Марку, не могу признаться, что потопила всю его ванную в рвоте. Есть лишь один логичный выход.

Как можно тише я открываю дверь ванной и крадусь по коридору. Входная дверь всего в паре метров. Потихоньку, стараясь не дышать, я толкаю дверь, медленно поворачивая ручку, и выбираюсь на темную улицу.

Огромная дверь захлопывается у меня за спиной. Хватая ртом воздух, я бегу до тех пор, пока не убеждаюсь, что нахожусь достаточно далеко, чтобы Марк меня не увидел.

Тяжело дыша, я падаю на землю, чтобы перевести дух.

Не могу поверить. Я только что совершила побег.

В субботу, в десять утра, я уже стою у станции метро «Кентиш-Таун». Меня ждет долгий денек.

Я слышу их прежде, чем вижу.

– Направо! Держись правой стороны, женщина! – кричит Кэлли.

До меня долетает мамин бубнеж:

– Если кто-то хочет пройти, может просто попросить.

На вершине эскалатора появляются две головы – моей мамы с прической, идеальной до последнего волоска, и Кэлли с ее теперь уже алой (это пищевой краситель?) стрижкой. Увидев меня, сестра улыбается, но мама напряжена, как сжатая пружина. Я молча закатываю глаза, заметив поясную сумку, крепко затянутую вокруг ее талии. Мама вцепилась в нее одной рукой, словно опасаясь, что лондонские оборванцы украдут ее мелочь.

У турникетов мама разыгрывает настоящий спектакль. Она отходит в сторону и поворачивается лицом к стене, чтобы открыть свою поясную сумку и достать билет. Затем с торжественным видом вынимает его и медленно подносит к турникету.

Я наблюдаю, как она вставляет билет не в тот турникет.

Турникет справа с грохотом открывается, ожидая, что кто-то пройдет через него. Мама хмурится, глядя на турникет перед собой, и пытается открыть его.

– Они не работают!

– Обойди и пройди в соседний. – Я яростно машу рукой в сторону открытого турникета, опасаясь, что кто-то другой пройдет через него, пока Кэлли тихо хихикает у меня за спиной. – Соседний. Ты открыла его. Тот, который открыт. Не этот. ДРУГОЙ!

Я указываю на турникет, в который она вставила билет, размахивая руками, будто в нелепом шоу пантомимы:

– Ты должна пройти через этот!

Мама цокает языком, но наконец проходит через правильный турникет.

– Какая глупость. Почему все турникеты не открываются, когда вставляешь билет? Тогда можно было бы пройти через любой.

– Что? – Я смотрю на нее с раздражением. Часть меня жалеет, что я вообще объяснила, как выйти из турникетов. Был ведь шанс, что мама и сестра застрянут там надолго.

– Ты бы видела, как она пыталась открыть дверь туалета в поезде, – вздыхает Кэлли. – Чего стоили только ее крики, когда поезд тронулся!

Мама явно не в ладах с современным транспортом. Она начала приезжать в Лондон только после того, как сюда переехал Тристан, и обычно брат отправляет за ней водителя. Но в этот раз она решила пуститься во все тяжкие и проехаться на поезде, как простые смертные.

После эпопеи с турникетами мама объявила, что хочет зайти ко мне домой попить чаю, прежде чем идти осматривать достопримечательности. Я сразу поняла, что к чему. Она сгорала от любопытства и жаждала осмотреть нашу квартиру, чтобы проверить, насколько там чисто.

И вот уже мы плетемся через район Кентиш-Таун к моей квартире.

– Привет! – неуверенно кричу я через входную дверь. Тишина. Отлично! – Кэт еще в кровати, так что придется вести себя тихо.

– В такое-то время? – Губы мамы сжимаются в тонкую линию. – А я надеялась на экскурсию по спальням.

– Почему бы вам не присесть, пока я заварю чай? – говорю я, подталкивая их в гостиную, где они могут нанести минимальный ущерб, и быстро осматриваю комнату на предмет вызывающих подозрение находок вроде следов сексуальной активности. Слава богу, я заранее спрятала книгу Джули «101 удивительная сексуальная игра».

Мама смотрит на наш диван с отвращением и зависает над ним, не решаясь сесть.

Я возвращаюсь с тремя чашками чая и молочником – моей особой гордостью.

Мама быстро нюхает чай перед тем, как неохотно принять его из моих рук.

– Я привезла твою почту, – говорит мама, роясь в сумке и раскидывая по отделениям платки и салфетки, и наконец протягивает мне скомканные и измятые вскрытые письма.

Я до сих пор получаю письма на мамин адрес по просьбе Джули, которая пытается уклониться от уплаты муниципального налога.

– И все они вскрыты? – Я испепеляю ее взглядом.

– Да, – пожимает мама плечами, как будто вообще не совершила ничего предосудительного. – У тебя огромный долг по кредитной карте!

– Ты не должна вскрывать мою почту! – резко бросаю я.

– Кому-то приходится следить за твоими финансами, раз ты явно этим не занимаешься.

Черт. Она в доме всего пять минут, а во мне уже кровь закипает.

– Кэлли, что ты делаешь? – Я в раздражении оборачиваюсь к сестре. Она ерзает на диване так, словно он кишит блохами.

– Твой диван неудобный, – жалуется она, засовывая руку под подушку. – Постой, я что-то нашла… – Правая рука Кэлли появляется из-под подушки с двумя предметами. – Что это?

Мое сердце падает в пятки, когда я вижу, как сестра размахивает тестом на хламидиоз, который фармацевт впихнул Джули, когда та пришла за таблеткой постинора. Я убью Кэт за это глупое место для хранения. Я же просила ее спрятать все, что может подорвать мою репутацию.

Но хуже всего то, что в другой руке Кэлли открытка, которую Кэт купила в Амстердаме. На ней в один и тот же рот входят два фаллоса, один черный, другой белый, а поверх красуется надпись:

Рот Кэлли медленно открывается, но, прежде чем она успевает помахать находками перед лицом мамы, я вырываю их у нее из рук.

К счастью, мама слишком увлечена пятнами от пиццы на ковре, чтобы что-нибудь заметить.

Она поднимает голову, не упуская из виду ни одной мелочи.

– Что это у тебя?

– Это… девайс для похудения Сьюз, – бормочу я, стараясь идти как можно более непринужденно в сторону комнаты Кэт, куда я бросаю обе находки.

Из комнаты раздается приглушенное: «Эй!», но я быстро захлопываю дверь.

Что еще может подставить меня в этой гостиной?

– Как дела у тебя, Кэлли? – Я пытаюсь снова сменить тему.

Она пожимает плечами. Лицо мамы белеет.

– Я тебе скажу, какие у этой юной особы дела: ее отстранили от занятий.

– Отстранили?

Вот это новость. Я смотрю на Кэлли, которая беззаботно листает журнал, найденный на кофейном столике. Она ведь на последнем курсе, осталось всего шесть месяцев вести себя прилично.

– Она навлекла позор на нашу семью, эта маленькая мисс! – Мама прикрывает рот рукой и оглядывается, словно опасаясь, что соседи подслушивают нас, приставив к стенам стаканчики. – Она пыталась призвать темные силы! – заканчивает она почти шепотом.

– Что?! – переспрашиваю я в замешательстве.

Кэлли поднимает глаза от журнала и скучающе вздыхает.

– Доска Уиджи. Меня поймали с доской Уиджи.

Мама качает головой.

– Монахини в шоке. Они проводят специальную мессу, чтобы очистить школу и свести на нет весь тот вред, который причинила Кэлли!

– Зачем ты это сделала? – Я оборачиваюсь к сестре. – Разве ты веришь в доску Уиджи?

Она смеется.

– Конечно, нет! Но эта дура Бернис О’Хаган верит, так что мы хотели доказать ей, что это полная чушь. А потом зашла сестра Тесса, увидела нас и забилась в истерике. Да и все равно это последний курс, – пожимает она плечами.

– Это ужасно, Кэлли, – укоряю я ее, как и полагается прилежной старшей сестре. – То, что тебя выгнали из школы, не поможет тебе найти хорошую работу, правда?

Кэлли смотрит на меня, сохраняя каменное выражение лица.

– Если уж ты смогла найти работу, то сможет кто угодно, хотя тебе для этого и пришлось пройти миллион собеседований.

– Да пошла ты, дура! – огрызаюсь я.

Я легко раздражаюсь, когда дело касается количества собеседований, через которое мне пришлось пройти.

– Я могу жить на деньги Тристана. – Сестра закатывает глаза, как будто мне до такого никогда не додуматься.

– Тристан дает тебе деньги? – Я смотрю на нее с отвращением. – Так вот как ты оплачиваешь шопинг в центре Лондона!

– Хватит уже спорить, ради бога! – резко вмешивается мама, ставя чашку чая на стол. – С меня достаточно этого отвратительного чая. Покажи мне свою спальню.

– Ладно, – вздыхаю я. Тоже ставлю чашку и веду их в спальню, где, к счастью, постель хотя бы до половины заправлена и убрано нижнее белье.

– Тут бы не помешало убраться. – Мама морщит нос, пока Кэлли копается в моих косметичках. – А этот ковер? Когда его последний раз пылесосили? Он вообще должен быть такого цвета? – Она наклоняется для более тщательного осмотра. – Эта грязь копится здесь уже несколько недель… И что это? – Она поднимает закатившийся под кровать «Сминт», облепленный волосами и какими-то крошками. – Ты что, наркотики принимаешь?!

Я смотрю на нее, ошарашенная.

– Это «Сминт».

– «Сминт»? – кричит она, прищурившись. – Не нужно разбрасываться своими наркоманскими словечками, девочка. Ты раздобыла эти таблетки на дискотеке?

Кэлли хохочет у нее за спиной и получает подзатыльник.

– Это мятная конфета, – медленно объясняю я.

– Мятная конфета, да? Ну тогда дай мне ее облизать.

Я смотрю на «Сминт», облепленный разноцветной коллекцией волос – вероятно, моих, Бена, а может, и тех, кто жил в квартире до нас.

– Не советую этого делать. – Я пристально смотрю на нее.

– Ясное дело, что не советуешь! – Она облизывает «Сминт», ожидая, что я остановлю ее до того, как ей понадобится промывания желудка. Ярость на ее лице сменяется удивлением, а затем отвращением, когда до нее доходит, что она только что съела. И мама принимается вытаскивать волосы изо рта. – О, это действительно мятная конфета.

– Видишь? – Я театрально закатываю глаза. – Так, может, закончим уже с этим осмотром достопримечательностей?

Час спустя мы сидим в экскурсионном автобусе, едущем по Трафальгарской площади. Я подумала, что это лучший способ немного утихомирить родных.

К четырем часам я уже совершенно вымотана и готова просить убежище по программе защиты свидетелей, чтобы спрятаться от своей семьи. Биг-Бен оказался недостаточно большим, собор Святого Павла – недостаточно священным, а Театр Шекспира – подделкой.

Я точно не готова идти на этот ужин к Тристану. Зачем я сознательно ввязываюсь в ситуацию, где мне придется находиться в одной комнате с мамой, сестрой, которая разболтает все мои секреты, да еще и с мужиком, которому я дрочила в туалете, одновременно являющимся моим боссом, который хочет меня уволить?

Я слишком утомлена и раздражена, чтобы ехать на вечеринку после того, как целый день бродила по Лондону. Шесть часов маминых жалоб – это слишком. Я не знаю, как я выжила те девять месяцев, которые находилась в ее утробе.

Я выбрала повседневный наряд: джинсы, кеды и свитер со спущенным плечом. Это тот самый комплект, в котором меня часто просят показать удостоверение, так что, наверное, я выгляжу моложе.

Тристан прислал машину, чтобы доставить нас к нему домой, так что мне не придется снова везти маму на общественном транспорте.

– Три мои любимые дамы! – Тристан открывает дверь своего таунхауса в Холланд-парке, сияя от радости.

Это здание с охраной второй категории, с тремя этажами, большими окнами и целой стеной из стеклянных, от пола до потолка, дверей, которые открываются в ухоженный сад. Мечта каждого лондонца.

С Джули мы смотрели историю этого дома на сайте «YourMove», где дом был выставлен на продажу за три миллиона, хотя я никогда не спрошу брата, за сколько тот приобрел это чудо недвижимости.

Мы не обсуждаем деньги в семье.

Каждый раз, когда я прихожу в гости, у Тристана всегда что-то новое: то джакузи, то подогреваемые полы или система объемного звука. В прошлый раз он превратил одну из спален в кинотеатр.

– Проходите, дамы, – говорит он, по очереди снимая с нас пальто. – Все уже на месте.

Откуда-то из кухни до моих ушей доносится глубокий голос с шотландским акцентом.

Мы проходим вглубь помещения и присоединимся к вечеринке. На кухне на барных стульях, расставленных вокруг мраморного острова, сидят Джек, партнер Тристана по юридической фирме Ребекка и ее муж Джайлз.

Дэнни стоит, прислонившись к холодильнику, а Карл за барной стойкой помогает Тристану смешивать коктейли.

Эта кухня размером с наши с Джули, Кэт и Сьюз спальни вместе взятые.

У меня пересыхает в горле, когда я вижу Дэнни.

На нем джинсы и синий кашемировый свитер, идеально облегчающий фигуру. Я хочу броситься в его объятия и чувствовать, как он прижимает меня к себе.

Его взгляд ловит мой, затем беззастенчиво опускается к моей талии. Лишь очень внимательный наблюдатель заметит, что руки Дэнни крепче сжимают столешницу. Ему нравится то, что он видит.

Сегодня вечером выражение его лица теплее обычного – возможно, близкие друзья и уютная домашняя обстановка делают его менее враждебным.

Друзья Тристана, как школьники, весело смеются над собой, но несмотря на все их подшучивания и дразнилки, нет сомнений, что они привыкли доминировать. Им всем под или чуть за сорок, и Дэнни – самый старший. Они с легкостью добиваются успеха, в то время как такие, как я, просто пытаются пережить рабочую неделю.

В своих рваных джинсах и кедах я чувствую себя ребенком рядом с Ребеккой в шикарном брючном костюме и открытых туфлях на каблуке. Как Тристан не понимает, что не стоит смешивать семью с друзьями? Эти два мира не должны пересекаться.

Все приветствуют нас, пока Тристан готовит напитки. Вся социальная жизнь нашей мамы состоит из посещения церковной службы и вечеринок Тристана. Сейчас она в своей стихии, слушая лесть парней, говорящих ей, как она молодо выглядит, а Ребекка делает комплименты ее волосам, уложенным завитками.

– Шерри для мамы, немного вина для Кэлли, «Олд-фэшн» для Чарли. – Тристан разливает нам напитки, и я с восхищением наблюдаю за ним. Обычно за него это делала его помощница по дому Наталия. Наверное, он дал ей выходной.

– Чем занимались сегодня? – вежливо спрашивает нас Ребекка.

– Начали с осмотра квартиры Чарли, – отвечает мама, явно наслаждаясь вниманием.

– Это была скорее инспекция, чем экскурсия, – ворчу я, запрыгнув на барный стул. – Кто, черт возьми, заглядывает под чужую кровать?

– Можешь прислать к Чарли своих уборщиков, Тристан? – неожиданно вставляет мама.

– Мама! – возмущаюсь я, краснея.

Тристан тем временем открывает холодильник и достает партию маленьких канапе.

– Что это? – Я недовольно смотрю на нечто желеобразное и желтое.

– Желе из золотой свеклы и бузины, – объясняет брат, как будто это должно быть очевидно.

Не обманывайтесь, это не обычные покупные канапе. Они были специально разработаны с учетом вкусов Тристана командой эксклюзивного кейтеринга.

Мама рассказывает присутствующим все детали нашего дня, объясняя то, что она узнала о Биг-Бене, Парламенте и лебедях в Сент-Джеймс-парке, как будто эти люди живут не в Лондоне.

Они вежливо слушают, время от времени выражая одобрение или неодобрение в нужные моменты рассказа.

Кэлли и я притихли в сторонке, довольные, что мама забрала все внимание на себя. Мой взгляд невольно скользит на Дэнни, и как будто он это чувствует. Его взгляд переходит с мамы на меня, его брови слегка поднимаются.

Я ощущаю, как мои щеки пылают, и поспешно смотрю в сторону.

– Обязательно попробуйте эти роллы с лобстером! – с воодушевлением восклицает Ребекка, передавая нам тарелку.

Мама качает головой, обращаясь к Тристану:

– Когда ты уже найдешь себе порядочную женщину, чтобы она готовила для тебя, Тристан?

– У меня уже есть две, – с улыбкой отвечает он. – Моя дорогая мама и моя замечательная повариха Наталия.

– Нет! – возражает мама сердито. – Кого-то, кому не нужно платить. Жену. У кого никогда не бывает выходных…

– Я как-то брал себе одну такую, – мрачно хмыкает брат. – Ты же помнишь, как все закончилось?

Нет, не закончилось. Если бы Бог создал нового человека, скрестив серийного убийцу и девочку из «Изгоняющего дьявола», получилась бы бывшая жена Тристана Джемина.

– Но разве это не сексизм? – замечаю я, накалывая на шпажку кусочек лобстера и запихивая его в рот. – Вдруг окажется, что будущая жена Тристана ужасно готовит?

– Она не может готовить хуже тебя, – отвечает мама, качая головой, а брат обнимает меня за плечи. – Твоя стряпня всех распугивает!

– Это правда, – вставляет Кэлли. – Если бы Чарли устроила ужин, живым не ушел бы никто.

– Как грубо, – бурчу я в ответ, поправляя волосы после того, как Тристан устроил птичье гнездо на моей голове. Честно, мне не пять лет, неужели он не понимает, что мне такие игры уже не подходят?

– Так когда ты найдешь себе жену? – Джек смотрит на друга взглядом, в котором искрится веселье.

– Не начинай при маме, – вздыхает Тристан. – Теперь я буду это слышать до конца вечера.

– Трудно поверить, что самый красивый и привлекательный холостяк Лондона все еще одинок, – улыбается Ребекка. – И ты, Джек! – Она тычет его в бок.

– Тогда уж тройной удар, – говорит Тристан. – И Уокер тоже.

Мой рот открывается от удивления, но я быстро закрываю его, прежде чем кто-то заметит.

Дэнни Уокер теперь свободен?

Атмосфера накаляется, пока все мы с интересом изучаем Дэнни.

– Нет, Дэнни! – Мама кладет руки на рот, как будто это худшая новость, которую она когда-либо слышала. – А что с прекрасной Джен? Ты же не позволил ей уйти?!

Молодец, мама. Всегда поддержит.

Дэнни прочищает горло:

– Извините, что разочаровал, миссис Кейн.

– Когда это случилось? – тихо спрашиваю я.

– В прошлую пятницу вечером, – отвечает он спокойно, с серьезным лицом.

Уголки его губ чуть поднимаются в легкой улыбке. Мой разум начинает работать, и между нами происходит безмолвный диалог.

Он расстался с Джен в ту ночь, когда заходил ко мне за пиджаком. У меня так много вопросов.

Он расстался с ней из-за меня? Это было до или после того, как мы были вместе? Я ошибалась насчет него?

– О, – шепчу я. – Мне жаль…

– Не стоит, – мрачно отвечает он.

– Кого ты ищешь, Дэнни? – интересуется Ребекка.

Он поворачивается к ней.

– Когда найду, сообщу.

Они смеются, хотя это не очень смешно.

Я не смеюсь. Я поняла, что он имеет в виду.

Это не ты.

Я всего лишь случайный эпизод в туалете и не могу претендовать на серьезное продолжение. Я не его девушка. И уж точно не будущая жена.

– Ты не думал остепениться, Дэнни? – спрашивает мама. – Жениться еще раз?

– Осторожнее, миссис Кейн! – усмехается Карл. – Он питает к вам слабость.

– Как я могу не любить ее, – Дэнни улыбается ей. – Миссис Кейн мне как вторая мама.

Я хмурюсь. Это заявление делает наши случайные моменты близости похожими на какой-то инцест. Не говоря уже о том, что это хитрая тактика ухода от вопроса.

– Знаю! – восклицает Ребекка. – Это идеальный момент! Одна из наших старших юристов умоляет меня организовать ей свидание с Дэнни Уокером. Она не могла поверить своему счастью, когда я сказала, что знаю тебя! Ей тридцать пять, рост шесть футов, красивая и невероятно умная. Мара. Просто идеальный возраст для тебя, Дэнни. Устроить вам встречу? – Она смотрит на него с воодушевлением.

Дыхание перехватывает, а волна ревности захлестывает меня с ног до головы.

Нет. Не делайте этого у меня на глазах.

Тристан резко вдыхает.

– Не знаю, Бекс. Она один из наших лучших сотрудников. Мне всегда страшно совмещать удовольствия Дэнни с моим бизнесом. Не хочу, чтобы все закончилось слезами.

– Они идеально подходят друг другу, Тристан, – укоряет его Ребекка. – Не стой у них на пути!

– Мара очень горячая, – соглашается брат, протягивая Дэнни стакан виски. – Ты влюбишься в нее, как только увидишь. Она идеальна для тебя.

Я завороженно смотрю на свою тарелку с остатками желе и лобстера. Одним словом «унижение» эту ситуацию не описать.

Дэнни берет виски и медленно подносит его к губам, наслаждаясь процессом.

– Конечно, – отвечает он.

– Потрясающе! – восклицает Ребекка, доставая телефон. – Я напишу ей прямо сейчас.

Черт тебя побери, Ребекка. Я возвращаю на тарелку хвост лобстера. Аппетит пропал.

Ну вот я и получила ответ: Уокер расстался с Джен не из-за меня. Какой же он мерзавец. Как он мог согласиться на новое свидание прямо у меня на глазах?

Теперь мне придется мучиться весь этот ужин.

– Какая везучая девушка, – сентиментально воркует мама. – Ребекка, ты должна помочь и нашему Тристану!

– А теперь, раз мы уже нашли жену для Дэнни, пора перейти к ужину. – Тристан жестом приглашает нас выйти из кухни.

Я заставляю себя улыбнуться и слезаю с барного стула. Карл идет рядом со мной и, обняв за талию, спрашивает:

– Как ты, красотка?

– Все хорошо, – лгу я.

Его выдает выражение лица. Он знает все. Конечно, знает. Дэнни и Карл близки. Как же это унизительно. Он, должно быть, считает меня жалкой.

– Рада тебя видеть, Карл, – добавляю я искренне.

Мы садимся за стол, и мне приятно, что Карл оказывается рядом. Тристан занимает место во главе стола, остальные рассаживаются, оставляя одно пустое место прямо напротив меня, которое занимает Дэнни.

Кейтеринг взял на себя не только приготовление еды, но и сервировку. У каждого из нас четыре комплекта столовых приборов, лежащих на каменных плитках, и три вида бокалов: один для воды, второй для вина, а третий – даже и не угадать, для чего. На столе стоит сложная композиция из роз и других цветов, названий которых я не знаю. Салфетки сделаны из материала, больше подходящего для дизайнерского платья. Вся сервировка выполнена в монохромной гамме, и я уверена, что это не случайно. Тристан потратил немало денег, чтобы все выглядело сдержанно, – скорее всего, ради мамы.

Брат сам выносит закуску из оленины. Блюдо подозрительно похоже на то, что подавали в дорогом ресторане, где за ужин платил Дэнни.

Мы хором выражаем восхищение.

– Тост, – говорит Тристан, стоя во главе стола и сияя улыбкой. – За моих невероятных друзей и семью, которые поддерживали меня все эти сорок лет.

– Мне еще двадцати нет! – кричит Кэлли.

– За следующие сорок! – дополняет Джек, поднимая бокал.

– За потрясающих друзей, – присоединяется к ним Дэнни.

Мы все отпиваем по глотку из своих бокалов, поддерживая легкую атмосферу.

– Тебе подарили что-нибудь приятное, Тристан? – спрашивает Ребекка с улыбкой.

– Уик-энд во Флоренции, конечно, – отвечает брат, подмигивая. – Спасибо тебе за подарок!

– И не забывай про шестимесячную подписку в стрипклубе «Стрингфэллоус» от меня, – ухмыляется Джек, явно наслаждаясь моментом.

Моя мать безмолвно пожимает губы, выражая неодобрение.

Тристан бросает на друга колючий взгляд и садится за стол:

– Спасибо, Джек! Всегда об этом мечтал.

– И подарок от Чарли, – продолжает Джек, поднимая бокал в мою сторону.

Взгляд Ребекки обращается ко мне.

– Что же ты подарила ему, Чарли?

Я смеюсь, пытаясь отмахнуться.

– Что можно подарить брату, у которого все есть? Я купила ему веселенький галстук, потому что не могу позволить себе покупки в магазинах, где он одевается, и одеколон, который он, скорее всего, выльет в раковину, как только мы уйдем.

– О, да ладно, – вмешивается Тристан, его голос полон волнения. – Она не говорит про самое главное.

Все за столом заинтригованы и наклоняются ближе к Тристану. Он торжествующе улыбается.

– Она написала для меня красивую песню и назвала ее «Брат».

Все взгляды устремляются на меня, и я чувствую, как лицо начинает гореть.

– Как мило! – Ребекка восторженно хлопает в ладоши. – Мы должны это услышать!

– Вот видишь, – вставляет Карл с легкой усмешкой, – оказывается, ты нашла, что подарить брату, у которого все есть. Это крутой подарок.

– Она дурацкая, – бормочу я, глядя вниз и нервно вертя в руках нож. – Это было единственное, что я могла придумать, чтобы это было уникально… от меня для него. Я написала ее довольно быстро.

– И после ужина мы ее услышим, – торжественно заявляет Тристан.

– Нет, Тристан! – стону я, закрывая лицо руками. – В таком случае я напьюсь так, что вы не позволите мне петь.

– Не неси ерунды, – говорит он, указывая на меня пальцем с притворной строгостью. – Я едва не поседел, когда ты не ответила на мое сообщение в среду. Ты должна отвечать мне, Чарли. – Он отчитывает меня, как будто я беспомощный ребенок. – Давай я установлю трекер на твоем телефоне для безопасности.

– Ни за что! – вскрикиваю я.

Мама моментально навостряет уши:

– А что произошло в среду?

Кэлли хихикает:

– Чарли напилась, пошла к какому-то парню домой и наблевала в его ванной.

– Что-что? – возмущенно восклицает мама, в то время как я стреляю в Кэлли злым взглядом и краем глаза замечаю, как напрягся Дэнни.

– Не слушай ее, – продолжаю я, сверля сестру взглядом. – Кэлли, хватит подслушивать мои разговоры.

Я поворачиваюсь к Тристану.

– Тристан, я не ребенок, которого нужно защищать, и нет, ты не будешь ставить трекер на мой телефон.

На его лице вспыхивает недовольство.

– Мне не нравится, что ты ходишь на свидания вслепую. Это делает тебя уязвимой.

– Зато Дэнни может присмотреть за тобой на вечеринках с коллегами. Держись поближе к нему, – с невинным видом добавляет Карл. Я давлюсь вином. – Хорошо, что он был с тобой в среду вечером и позаботился о тебе.

Я вытираю вино с подбородка, в то время как Карл откидывается на спинку стула, пытаясь скрыть ехидную ухмылку.

Предатель.

Что он вообще задумал?

– Да, – одобрительно кивает Тристан. – Впредь убеждайся, что возвращаешься домой с Дэнни, Чарли! В «Нексусе» много пьют, а в Лондоне сейчас нередко нападают на улицах.

Дэнни с каменным лицом подносит виски ко рту, глядя на Карла. И задерживает стакан у губ на несколько секунд, прежде чем сделать большой глоток.

– Дэнни?

К черту этот мишленовский ужин. Это не стоит моих мучений.

Большой босс переводит глаза с Тристана на меня.

– Конечно, Тристан, – отвечает он, задерживая взгляд на мне. – Я присмотрю за ней.

Я не выдержу три блюда в этом кошмаре.

К подаче десерта мы уже немного навеселе и громко разговариваем друг с другом. За столом одновременно происходит четыре разных беседы, которые иногда пересекаются.

Даже Дэнни расслабился и смеется. Несколько раз его ноги касаются моих под столом, и я задаюсь вопросом, случайность ли это.

Тристан устроил – точнее, заплатил кому-то, чтобы устроили за него, – настоящий пир. На деле его участие ограничилось тем, что он впустил в дом кейтеринг и показал, где кухня.

На ужин была сложная в приготовлении декадентская говядина «Веллингтон» с гарнирами, а на десерт – еще более трудоемкое блюдо: запеченная «Аляска», которая не понравилась маме. Я могла бы прочитать ее мысли: «Слишком вычурно».

Я объелась, и чтобы стало легче, незаметно расстегнула верхнюю пуговицу на джинсах.

– Черт возьми! – внезапно вскрикивает Ребекка, глядя куда-то под стол, заставляя всех резко замолчать.

– Дорогая? – Джайлз тут же вскакивает на ноги рядом с женой.

– Тристан, у тебя мышь! – визжит она, вылетая из-за стола и отодвигая стул так резко, что тот падает на пол.

Кэлли запрыгивает на свой стул. Мама опрокидывает полную бутылку вина, отчего оно разливается по всему столу.

Карл вскакивает со своего места и отпрыгивает на два метра назад, выглядя совершенно испуганным, чего никак не ожидаешь от мужчины ростом шесть футов два дюйма. Джайлз пытается успокоить Ребекку, которая воет, как банши, а Тристан и Дэнни уже под столом. Только Джек, откинувшись на спинку, смотрит на всех и хохочет до слез.

Это полный хаос.

– Я ее вижу! – кричит Дэнни из-под стола. – Черт, она меня укусила!

Этого достаточно, чтобы Ребекка снова разразилась воплями. Теперь Кэлли и мама присоединяются к ней, и их голоса сливаются в какой-то демонический хор.

Я заглядываю под стол и нахожу виновника.

– Все в порядке! – кричу я. – Это моя мышь!

Дэнни вылезает из-под стола, держа в руках мышь, сделанную мною на мастер-классе по таксидермии.

– Что это за хрень? – Его челюсть отвисает, когда он изучает мое творение: мышь в крошечном жилете. Из пальца Дэнни тонкой струйкой течет кровь. – Я укололся чертовым игрушечным мечом в ее лапах. И почему на ней шляпа?

– Что значит – твоя мышь? – все еще дрожа, спрашивает Ребекка. – Это твой питомец?

– Я сделала это чучело, – объясняю я, пока все по очереди переводят взгляды с меня на мышь.

Глаза Ребекки расширяются.

– И ты притащила ее сюда? – визжит она. – На званый ужин?!

Я съеживаюсь.

– Я забыла, что она в моей сумке, – бормочу я, пока все наклоняются, чтобы рассмотреть мышь поближе.

Я выхватываю ее, вместе со шляпой и мечом, из рук Дэнни, и бросаю в сумку. Уокер прикусывает губу, пытаясь не рассмеяться.

– Наверное, выпала.

– Я до смерти боюсь мышей! – Ребекка смотрит на меня так, будто я только что объявила войну всему человечеству. – Можешь вынести эту гадость на улицу?

– Она мертва, Бекс, – успокаивает ее Дэнни. – Поверь, она тебя не тронет… Ну, если только ты не уколешься этим крошечным мечом.

Пока мама пытается ликвидировать последствия винной катастрофы, мужчины хохочут до слез. Джек буквально рыдает от смеха, вытирая глаза.

– Извините, – бормочу я, прижимая сумку к груди. – Пойду вынесу бедную мышку на улицу.

– Ты такая странная, Чарли! – закатывает глаза Кэлли. – Неудивительно, что у тебя нет парня.

– Столько шума из-за дохлой мыши, – бурчу я. – Королевы драмы.

Ребекка сверлит меня уничтожающим взглядом.

– Я нахожу это очаровательным, – смеется Тристан, пока я выношу мышь из столовой.

– Это часть нашего с соседками челленджа: пробовать все хотя бы раз, – объясняю я, возвращаясь в комнату. Говоря это двум генеральным директорам и двум юристам высшего класса, я чувствую, что выгляжу как-то по-детски.

Ребекка подозрительно косится на мою сумку.

– Хороший девиз, – неуверенно произносит коллега Тристана.

В глазах Дэнни мелькает усмешка. С его лица исчезло напряжение, возможно, впервые за всю его жизнь. А то у меня было ощущение, что он родился с челюстью, которой можно резать бумагу.

Тристан хлопает в ладоши:

– Угроза нейтрализована! Все наелись как следует? Мы приготовили вам развлечение после десерта.

Внутри у меня все сжимается, когда Тристан бросает на меня многозначительный взгляд.

– Нет, Тристан! – кричу я, скрещивая руки. – Я не развлечение! Я тебе не чертов клоун!

Я знаю, что он задумал.

Он выходит в коридор, а затем высовывает голову из-за двери, его глаза весело блестят.

– Нет, – повторяю я твердо, когда он демонстрирует нам гитару.

Все начинают хлопать и орать, а я сверлю гитару взглядом. К сожалению, это никак не влияет на ее целостность.

– Я выпила слишком много вина, чтобы прилично петь, – все еще пытаюсь отбиться я. – И мой живот настолько полный, что мне будет затруднительно прижать к нему гитару.

– Пожалуйста, сестренка! – умоляет Тристан, изображая жалобный взгляд. – Это же мой день рождения!

– Тебе исполнилось сорок три дня назад, – ворчу я, выхватывая у него инструмент.

Знаю, брат не перестанет, пока я не сыграю эту чертову песню.

Мужчины улюлюкают и хлопают, как будто на концерте, и я понимаю, насколько все пьяны.

Ну что же… Делаю глубокий вдох и извлекаю из гитары первые аккорды.

Это мягкая, в сдержанном ритме песня, и я пою низким хрипловатым голосом, подходящим для ее исполнения. Не смотрю на публику, а сосредотачиваюсь на струнах. Так легче. Я могу погрузиться в музыку и забыть, что здесь есть люди. Но чувствую неловкость, когда зрители так близко, даже если они уже много раз слышали, как я пою.

Я написала эту песню в знак благодарности Тристану за то, что он поддерживал нас после ухода отца и всегда защищал. Когда я поднимаю взгляд, то вижу, что его глаза блестят от слез, а губы дрожат от сдерживаемых эмоций. И мама, сидящая рядом, похоже, тоже вот-вот разрыдается.

Возьмите себя в руки, люди.

Отчасти, конечно, в них говорит вино, но вместе с тем я понимаю, что задела за живое.

– Прекрасно, Чарли! – восхищенно выдыхает Ребекка, и за столом раздаются громкие аплодисменты.

– Я думала, это вечеринка, а не похороны, – ворчит Кэлли.

– Тристан, ты что, правда плачешь? – смеется Джек, глядя на растроганного друга.

– Он не плакал, даже когда проиграл дело Хэмилтона, – ухмыляется Дэнни. – А теперь ревет, как ребенок.

– Отвали! – огрызается Тристан, вытирая глаза.

Ребекка гладит его по колену.

– Не обращай на них внимания, Тристан… – говорит она и снова поворачивается ко мне: – Какой у тебя талант, Чарли. У тебя такой необычный голос.

– Это всего лишь хобби, – пожимаю я плечами, пытаясь одновременно проковырять дырку на своих джинсах.

– Ну а для меня это большая честь, – улыбается Тристан, обходя стол, чтобы заключить меня в объятия. – За мою прекрасную и талантливую сестренку Чарли!

Он поднимает свой бокал и обнимает меня свободной рукой за плечи.

Я закатываю глаза.

– Единственный парень, для которого я написала песню, – это мой брат. Какая же я жалкая.

– Повезло ему, – хриплым голосом говорит Дэнни.

Я смотрю на него и вижу, как что-то похожее на гордость мелькает в выражении его глаз.

Раздражающее жужжание требует внимания. Я ворочаюсь в постели, пытаясь проигнорировать его, но жужжание не прекращается.

Что за херня? Я с трудом разлепляю глаза, не понимая, что происходит. Может, Кэт вернулась домой и включила музыку?

Это явно не будильник – слишком темно для утра.

Я заставляю себя сесть в постели и осматриваюсь в поисках источника звука. На тумбочке светится мой телефон.

Кто звонит посреди ночи?

Часы показывают десять минут первого. Похоже, я погрузилась в глубокий сон, едва коснувшись подушки. Это все пищевая кома после ужина у Тристана.

Я хватаю телефон, проклиная того, кто не дает мне покоя. Он явно не собирается сдаваться.

Яркий зеленый свет режет глаза, и на экране появляется имя звонящего. Сердце мгновенно переходит из состояния покоя в бешеный галоп.

– Алло, – шепчу я, поднося телефон к уху. Теперь я бодра как никогда.

– Мне нужно тебя увидеть, – раздается в трубке после долгой паузы.

Я давлюсь вздохом, когда слышу его голос.

– Ты же видел меня на вечеринке.

– Этого недостаточно, – отвечает он. – Слушай, я не знаю, что между нами происходит, но я точно не хочу продолжать эту игру в кошки-мышки.

Я молчу и слушаю.

– Я прихожу к тебе, мы переходим черту… и все хорошо, у тебя нет сожалений, но потом ты меня выгоняешь. А меньше чем через неделю ты уже с каким-то парнем. Я не понимаю, чего ты вообще от меня хочешь.

– И это говоришь мне ты? – парирую я возмущенно. – Тот, кто таскается по Лондону и снимает женщин?

– Снимаю женщин? Серьезно, Чарли? – Он тяжело вздыхает. – Моя репутация бабника многим не дает покоя, не верь всему, что ты слышишь.

– О, правда? – Я глубоко вздыхаю. – В таком случае, когда ты в последний раз спал с кем-то?

– С Джен. В ту ночь, когда ты видела меня в ресторане.

– Это было несколько недель назад. – Я в изумлении считаю про себя. – Ты хочешь, чтобы я поверила в это? А как насчет той девушки в среду?

– Девушка в среду… – Его голос становится тише. – Полагаю, ты говоришь о бразильянке, которая проявила ко мне интерес после клуба. Значит, сотрудники действительно болтают…

– Да, о ней, – подтверждаю я сухо. – И да, тебя обсуждал весь офис.

– Нет, – отвечает он ровным тоном, – со мной часто флиртуют. Что поделать. Но это не значит, что я всегда на это реагирую.

Мы замолкаем.

– Я могу отправить за тобой машину?..

Я молчу.

– Чарли? – Окликает он меня своим хриплым голосом. – Ты меня слышишь?

– Да. – Я с трудом выдыхаю.

– Да – ты меня слышишь, или да – я могу прислать машину?

– Да – и то, и другое.

– Хорошая девочка, – хрипло говорит он, вызывая волну тепла у меня между ног. – И еще, Чарли…

– Да?

– На этот раз предложение не распространяется на твоего маленького приятеля в жилетке! – смеется он. – Машина будет у тебя через пятнадцать минут.

Звонок обрывается, и я падаю на кровать.

Я подозрительно смотрю на лицо водителя, отражающееся в зеркало заднего вида. Он поприветствовал меня сразу у моего подъезда, как будто был в курсе, как я выгляжу и кто я. Зная Дэнни Уокера, думаю, что перед тем как забрать меня, этому парню наверняка пришлось изучить мои медицинские карточки и налоговую декларацию.

Кроме вежливого приветствия, когда он открывал для меня дверцу машины, и предложения напитков, водитель не произнес ни слова, и мы едем в тишине уже сорок пять минут. Он что, на побегушках у Дэнни 24/7? Его работа состоит в том, чтобы привозить случайных женщин в дом большого босса? Интересно, сколько девушек прошло через эту машину в ночные часы?

Дэнни живет в Ричмонде, на противоположной от меня стороне Лондона. Этой субботней ночью мы ползем по городу с такой скоростью, что утро наступит, прежде чем мы доедем до места.

Ближе к Ричмонду улицы и тротуары становятся шире, а деревья вдоль обочин – зеленее. Вдруг дорога становится ухабистой, мне кажется, что мы едем по сельской местности, а не по шикарному пригородному району Лондона.

– Прошу прощения за ямы. Дорога находится во владении жильцов, – шофер улыбается мне в зеркале, – ее не ремонтируют, чтобы дорогой меньше пользовались, срезая путь.

Мы въезжаем в частный тупик, и водитель останавливает машину перед внушительного вида домом.

– Приехали.

Я таращусь в окно на здание, которое по величине соизмеримо с Сомерсет-хаусом.

– Вы никогда здесь не были? – спрашивает шофер, открывая для меня дверь и с улыбкой наблюдая за мной.

Я качаю головой.

– Это здание второй категории по списку исторического наследия, – объясняет он, пока я выхожу из машины.

Это гигантский трехэтажный викторианский особняк? Нет, забудьте… Дворец. Это точно дворец! Я насчитываю по три окна с каждой стороны великолепного выступающего портика с каннелированными колоннами, шесть больших окон на втором этаже и замечаю что-то вроде террасы на крыше.

В саду я вижу небольшой идеально ухоженный пруд.

На подъездной дорожке стоят две машины: «Астон-Мартин» и «Рендж-Ровер».

Это совсем не то, что я ожидала увидеть. Дом скорее напоминает фамильное гнездо. Дэнни с кем-то живет? Я никогда его не спрашивала. И тут я понимаю, что почти ничего не знаю о его личной жизни.

Может, уединенность ему нужна для шумных оргий?

Пока я в растерянности стою на газоне, Дэнни открывает дверь, и на его лице растягивается улыбка.

– Чарли!

Его глубокий сексуальный голос заставляет меня вздрагивать. Каждый раз.

Мне хочется броситься обратно в машину, в безопасное место.

На Дэнни драная футболка, джинсы с пятнами краски, и он без носков. Футболка идеально облегает его рельефную грудь. Он никогда не выглядел таким красивым.

– Привет, – смущенно говорю я.

– Ты войдешь? – Он поднимает брови, распахивая передо мной дверь.

– А дворецкого не будет? Я ожидала, что меня встретит дворецкий.

– Я твой дворецкий! – смеется он, отчего эта фраза кажется грязной. – Минутку. – Он обходит меня, придерживая за талию, и направляется к своему водителю. Они о чем-то негромко переговариваются, пока я стою как вкопанная на крыльце.

Заглядывая в прихожую, я начинаю нервничать еще больше. Интерьер так же роскошен, как и фасад дома. Неудивительно.

В прихожей огромные потолки, мраморный пол и картины, продуманно размещенные на стенах. Здесь деревенский стиль гармонично сочетается с городским шиком. Это явно работа профессионального дизайнера интерьеров. Не к чему придраться. Резкий контраст моего жилища с особняком Дэнни подчеркивает, насколько мы из разных миров. Я вспоминаю, кто он, и кем являюсь я. Не могу поверить, что впустила его в свою квартиру в Кентиш-Тауне, обставленную мебелью из благотворительного магазина и украшенную подсвечниками из винных бутылок. Он, должно быть, счел ее отвратительной. У нас еще и мыши в доме, блин.

Почему он вообще позвал меня сюда? С ним могла бы быть любая профессиональная модель, которую он только пожелает. Длинноногая, худая, пышная, блондинка, брюнетка, рыжая…

Если он хочет поговорить, я точно не гожусь для обсуждения дизайна интерьера, не знаю, какую гоночную машину купить или сколь тяжела жизнь генерального директора.

– Ты можешь зайти, знаешь? – Его глубокий голос с шотландским акцентом шепчет мне на ухо, и я вздрагиваю.

Могу поспорить, Джен и остальные его дамы не застывали в дверях и не тряслись, как старые развалины.

– Должно быть, тяжело тут все протопить, – говорю я, снимая кеды и замечая, что они грязные.

Он пожимает плечами:

– В большинстве комнат теплый пол, температуру которого можно регулировать. Но лучше всего два настоящих камина, горящих на торфе. Ничто не сравнится с запахом торфяного огня. Я проведу тебе экскурсию.

Он следует за мной, мягко снимает с меня куртку, касаясь рукой обнаженной кожи.

– Ты нервничаешь? – Уокер поднимает брови, внимательно оглядывая меня.

Я закусываю губу, пока он убирает прядь волос с моего лица. Босиком мне приходится задирать голову, чтобы посмотреть на него.

– Немного, – признаюсь я.

– Это впервые. – Его голос становится игривым. – Я никогда не видел, чтобы ты нервничала. – Его рука касается моего подбородка, заставляя поднять взгляд. – Если тебе станет легче – ты тоже вынуждаешь меня нервничать.

– Сомневаюсь, – выдыхаю я. – Как я могу заставить тебя нервничать?

– Ты шутишь? – Он улыбается, глядя на меня сверху вниз. – Ты дико меня пугаешь. Одного твоего взгляда достаточно, чтобы я потерял способность мыслить рационально.

Я изо всех сил стараюсь не дать себе расплыться в глупой улыбке. Сердце в груди, кажется, играет на бонго.

– Пойдем, я налью тебе бокал вина. – Он отводит руку от моего лица и идет по коридору.

Я следую за ним в кухню-столовую с красивыми кирпичными стенами, оснащенную ультрасовременной техникой, в количестве, наверное, большем, чем на базе НАСА. Готова поспорить, только уборщица Дэнни знает, как пользоваться хотя бы половиной из этого.

– Я открыл бутылку пино-нуар. Подойдет? – спрашивает Уокер, наклоняясь, чтобы достать бокал из шкафа, и демонстрирует мне великолепный вид на себя сзади.

– Конечно, – отвечаю я с наигранной уверенностью, досадливо морщась от воспоминания, как предлагала ему выпить у себя в квартире.

Если бы он знал, какую дрянь пьют в моей коммуналке в этот час, он бы не спрашивал, подойдет ли пино-нуар.

Он протягивает мне бокал.

– Ты живешь здесь один? – интересуюсь я.

Не могу представить, как можно жить в таком огромном доме в одиночестве. За свои двадцать восемь лет я еще ни разу не жила одна.

– За нас. – Он поднимает свой бокал и снова внимательно глядит на меня. – Да. Абсолютно один.

Мои глаза округляются.

– Сколько здесь спален?

– Пять спален, две гостиные, – весело отвечает он. – А ты ожидала, что я живу в стеклянном коробе где-нибудь в центре Лондона на верхнем этаже небоскреба?

– С бассейном и шестом для стриптиза, – ухмыляюсь я. – Я точно не представляла тебя в пригороде… Тебе не бывает здесь одиноко? – задаю я новый вопрос, а потом закатываю глаза. – Хотя, думаю, у тебя тут всегда достаточно компании.

Дэнни бросает на меня предупреждающий взгляд.

– Я живу один с тех пор, как мой брак распался. Уже больше десяти лет. – Он пожимает плечами. – Карл, когда бывает в городе, иногда останавливается здесь.

Мои брови взлетают вверх. Карл здесь?

– Сегодня тут только мы.

Уокер улыбается мне многозначительно, и по моему телу пробегает волна возбуждения.

Сегодня он мой. Только мой.

– Пойдем, я покажу тебе дом. – Он берет меня за руку и ведет из комнаты в комнату, рассказывая об их особенностях и истории.

Комнаты обставлены в духе минимализма, но при этом традиционно и стильно, и все блестит чистотой, как на выставке. Видимо, уборщица приходит каждый день.

– Не могу поверить, что пустила тебя в свою квартиру, – бормочу я, плетясь за ним. – В свою жалкую спальню. Мне так стыдно.

Дэнни останавливается у подножия величественной лестницы и весело приподнимает бровь.

– А я был рад увидеть твою спальню. Я был там не ради интерьера. – Он кивает, приглашая подняться по лестнице. – Мне, между прочим, твоя спальня понравилась. Она креативная. Она отражает твою личность.

– Ну спасибо, – саркастично огрызаюсь я. – Мансардная комната с потолочным окном и мебелью из местных благотворительных магазинов. И что это говорит о моей личности?

Я поднимаюсь по лестнице, еле дыша. Может, потому, что Дэнни идет позади и пожирает меня глазами. Или потому, что есть одна важная комната, которую я еще не видела.

– Сколько уже ты здесь живешь? – спрашиваю я просто так, лишь бы заполнить тишину, когда мы достигаем вершины лестницы.

– Около пяти лет, – отвечает он, обогнав меня и показывая путь по верхнему коридору.

– Готова спорить, в моем возрасте ты тоже не жил в мансардной комнатенке.

– Нет. Я жил в том самом вызывающе роскошном пентхаусе в Кенсингтоне. Как раз в таком, как ты себе представила. – Его темно-карие глаза встречаются с моими. – Тристан купил бы тебе квартиру в одно мгновение, Чарли. Позволь ему это. Ты могла бы жить без мышей, ради всего святого.

– Так вот что ты обо мне думаешь? – К горлу подступает комок желчи. Если бы мне давали фунт каждый раз, когда кто-то спрашивал меня об этом, я была бы так же богата, как Тристан. – Я что, беспомощна без денег брата?

Он резко останавливается и разворачивается ко мне.

– Когда я давал тебе повод думать, что считаю тебя беспомощной? Наоборот, – Дэнни наклоняется ближе, и я чувствую тепло его дыхания на своем лбу, – я думаю, что ты – потрясающая.

То, как он смотрит на меня, похоже на прищур хищника, выслеживающего добычу. Уокер медленно переводит взгляд на мои губы. Мое тело покрывается мурашками предвкушения, и я встаю на цыпочки, приближаясь к его лицу.

Хватит прелюдий. Я жажду, чтобы он уничтожил меня, разорвал на куски.

– Нужно закончить экскурсию, – мягко говорит Дэнни.

Он толкает дверь, открывая передо мной огромную спальню в деревенском стиле с высокими потолками и старинной люстрой, свисающей прямо по центру.

Я ахаю и принимаюсь кружиться по комнате.

Мой рот приоткрывается от удивления, когда я подхожу к балкону с видом на Темзу.

– Так вот что ты видишь, когда просыпаешься, – говорю я скорее себе, чем ему. – Уютнее, чем я ожидала, – бормочу я, проводя слегка дрожащей рукой по дубовой мебели. – И так аккуратно. Ты вообще тут спишь?

Я вижу массивную кровать с каретной стяжкой в стиле «честерфилд». Меня так и тянет разбежаться и прыгнуть на нее, но постель заправлена так аккуратно, что я не хочу испортить этот шедевр.

Интересно, сколько женщин спали на этой кровати?

Вместо того чтобы задать вопрос, я брожу по комнате.

– У тебя есть гардеробная? – Я удивленно смотрю на Дэнни, проводя рукой по рядам дорогих костюмов. Он явно человек педантичный. Все галстуки аккуратно сложены и рассортированы по цветам. Туфли стоят в ряд на полке, каждая пара на своем месте. – Она такого же размера, как моя спальня? А личный стилист? И дизайнер интерьеров?

Он облокачивается на дверной косяк, наслаждаясь моей реакцией.

– У меня есть портной.

– Вот почему твои костюмы сидят на тебе чертовски здорово, как на Брюсе Уэйне. Санузел? – Я толкаю вторую дверь рядом с гардеробной, и Дэнни медленно идет за мной.

По центру стоит роскошная белоснежная ванна, настолько чистая, что кажется – ей ни разу не пользовались. Сбоку расположена душевая кабина, такая просторная, что там можно устроить оргию.

Сколько женщин побывало в этой ванне? В этом душе?

Здесь пахнет косметикой, но ни одного флакона не видно. Куда делась вся эта разнокалиберная мелочь? Даже дозаторы мыла сливаются с интерьером, словно арт-объекты.

– Теплый пол. – Я поджимаю пальцы ног, ощущая тепло.

Одну из стен от пола до потолка занимает роскошное зеркало с подсветкой по краям.

В его отражении за моей спиной появляется Дэнни, его темные глаза ловят мой взгляд, и я напоминаю себе о необходимости дышать.

– Нравится? – шепчет он, подходя сзади, и волосы на затылке встают дыбом.

Не могу дождаться, когда этот мужчина окажется глубоко внутри меня.

– Да, – хрипло отвечаю я.

В зеркале его глаза с явным удовольствием следят за моими губами.

– Посмотри, какая ты потрясающая, – низким рычащим голосом говорит Уокер, его дыхание щекочет мое ухо.

Я застываю, сглатывая нервный ком в горле.

Его руки властно сжимают мои бедра.

– Черт, ты просто сводишь меня с ума! – Его голос мрачный и хриплый, почти злой.

Подсветка зеркала рисует на лице Уокера тени, подчеркивающие скулы, делая его одновременно прекрасным и хищным.

Этот мужчина – нечто совсем иное по сравнению с теми, с кем я была прежде.

У меня перехватывает дыхание, когда Дэнни убирает волосы с моего плеча и начинает целовать мою шею – сначала нежно, затем с настойчивостью и агрессией.

Он такой высокий, что вынужден наклониться, чтобы дотянуться до моих плеч.

Его прикосновения обжигают, я не могу удержаться от стонов и желания выгнуться от возбуждения.

Я чувствую, как его член встает и упирается мне в поясницу. Я трусь о него, и Дэнни издает тихий стон.

Его руки скользят по моей груди и находят под свитером мои твердые соски.

– Руки вверх, – бормочет он мне в шею, я поднимаю обе руки, и он стягивает с меня свитер. Вязаная ткань цепляется за часы, и из нее выдергивается нитка. – Куплю тебе новый.

На мне топ с лямками и черный кружевной лифчик. Глядя на меня в зеркало, Дэнни спускает топ мне на живот, расстегивает лифчик и обнажает мою грудь.

Его голодные глаза впиваются в мою голую грудь, и похотливая улыбка медленно озаряет лицо Уокера.

Его руки захватывают мои груди, гладя и сжимая твердые как камень соски, затем перемещаются к джинсам. Стоя сзади, он расстегивает пуговицы на джинсах и спускает их с меня вместе с трусами.

Я поочередно поднимаю ноги, высвобождаясь из штанин. Через несколько секунд я стою перед Дэнни абсолютно голая.

У него отвисает челюсть, когда он видит меня обнаженной, словно никогда не видел голых женщин. В его глазах такой голод, что я пугаюсь. Разве кто-нибудь смотрел на меня так раньше?

– Так нечестно! – бормочу я с нервным смешком. – Я полностью голая, а ты одет.

– Честно. Я слишком долго этого ждал. Увидеть тебя.

Его руки скользят по моим бедрам, и он раздвигает мне ноги.

Слава богу, я сделала эпиляцию. Я вздрагиваю, когда он раскрывает мои половые губы, выставляя киску на обозрение.

Из его груди вырывается какой-то дикий, почти звериный рык.

– Не нужно было так долго ждать! – всхлипываю я, когда он вставляет палец в мое влажное лоно и начинает массировать.

Челюсти Уокера сжимаются.

– Мы оба знаем, что мне нельзя. Я дал обещание.

Я кричу, когда он давит на мой клитор.

– Да… так хорошо… продолжай… – Я хватаю ртом воздух.

Дэнни прижимает меня к себе, и я откидываю голову ему на грудь. В зеркале он заметно выше меня.

– Я слабак. – Он тяжело дышит и стискивает зубы, смотря в зеркало. – Я не могу быть рядом с тобой и держать дистанцию. Смотри в зеркало, милая, – цедит он сквозь зубы. – Каждый раз, когда ты будешь трогать себя, я хочу, чтобы ты представляла этот момент. Как будто я тебя ласкаю.

Мы оба следим за его руками, Уокер двигает пальцами быстрее и сильнее. Он сжимает клитор, и по моему телу пробегают волны тепла и холода. Я сильнее прижимаю голову к его груди и стону, когда наслаждение пронизывает мое тело. Мои руки сжимают его руку.

– Хорошая девочка, – говорит он, сверкая глазами.

Мои ноги становятся ватными. Дэнни держит меня одной рукой, пальцами другой продолжая стимулировать чувствительный бугорок.

– А-а! – кричу я. – Дэнни, пожалуйста!

Оргазм настигает меня, ноги подкашиваются, и Дэнни ловит меня второй рукой. Я кричу так громко, что по ванной проносится эхо.

Не давая мне времени на передышку, он поворачивает меня лицом к себе и поднимает так, что мои груди оказываются у его лица.

Я содрогаюсь, когда он глубоко засасывает один из моих сосков. Затем Уокер выносит меня из ванной в спальню и кидает на постель. Я подскакиваю на мягком матрасе, и утопаю в нем. Я могла бы спать на этом чуде целую неделю.

Дэнни взбирается на меня и с силой, агрессивно по очереди сосет мои груди.

Я сжимаю в руках пряди его волос, когда он покусывает мой сосок. Смесь боли и удовольствия.

Я безумно хочу его.

Я обвиваю ногами его тело, все еще скрытое одеждой, и издаю стон. Его возбужденный член интенсивно трется между моих бедер, на лице оторажается борьба с вожделением.

Я хватаю Дэнни за футболку и стягиваю ее с него. Мне нужно больше, мне нужен он весь.

Он выпускает мой сосок изо рта и принимает сидячее положение, позволяя мне снять с него майку.

Его широкая грудь точно такая, как я себе представляла, даже лучше. Как ему удается поддерживать мышцы в такой хорошей форме? Под темными волосам и на коже груди видны старые шрамы. На предплечье – черно-белая татуировка на тему скандинавской мифологии, а на внутренней стороне противоположного предплечья – татуировка с непонятными символами. Я провожу рукой по его груди, мысленно обещая себе позже спросить Дэнни о татуировках.

– Это тоже нужно снять, – выдыхаю я, трясь голой киской о его ноги в джинсах.

Я пытаюсь расстегнуть пуговицы, Уокер помогает мне, и мы мгновенно справляемся с застежкой. Он стягивает джинсы вместе с боксерами, освобождая свой массивный член. Он такой твердый и толстый, всего в паре сантиметров от моего живота.

Я никогда не смогу с ним совладать.

– Испугалась? – ухмыляется Дэнни, наблюдая за моей реакцией.

Я изумленно смотрю на него.

– Эта штука ни за что в меня не влезет.

Он посмеивается и наклоняется, чтобы поцеловать меня.

– Не волнуйся, мы начнем мягко.

Его голова опускается вниз, он раздвигает мои бедра, так что я вся наружу и напоказ.

– Погоди, Д-Дэнни, – запинаюсь я, пытаясь свести ноги. – Я никогда еще не позволяла мужчине делать это.

Дрочка в туалете – аномалия. Вообще-то я стесняшка, честное слово.

Он удивленно поднимает взгляд.

– Тебе никто никогда этого не делал?

Я качаю головой, стыдясь отсутствия такого сексуального опыта.

– Ты, наверное, привык к женщинам, которые висят на люстре.

Уголки его губ подергиваются.

– Но почему, милая?

– Я всегда переживала, что им не понравится, – объясняю я, краснея. – Ну, мой вкус… – Мой голос дрожит.

Мышцы его челюсти расслабляются.

– Ты же сейчас шутишь? Я весь вечер мечтал попробовать тебя на вкус, – стонет Дэнни, его голос полон страсти. – Каждый раз, когда я вижу тебя, я представляю, как тебя вылижу.

Твою же мать.

Как он говорит со мной. Бойфренды никогда не говорят так открыто, так грязно. Я чувствую себя богиней.

Он поднимается вверх и обхватывает руками мое лицо.

– Ты вообще хоть немного понимаешь, как сильно я хочу тебя?

Я заикаюсь, и изо рта вырывается невнятный всхлип. Мой рот не слушается мозга.

– Ты доверяешь мне, детка? – Его голос смягчается.

Я киваю, и он снова нежно раздвигает мне ноги. Затем впивается губами в мои губы и целует меня, словно умирает от голода. Это влажный, чувственный и жадный поцелуй, когда два человека, не сдерживая себя, отдаются во власть эмоций.

Я закрываю глаза и хватаю Уокера за волосы.

Его пальцы скользят вниз и гладят мое влажное отверстие. Он снова глубоко вставляет два пальца и мягко массирует. Я трусь о него, пытаясь протолкнуть его пальцы глубже, возбуждение нарастает.

Он вынимает их и, положив себе в рот, медленно посасывает.

– Лучшее блюдо дня! – Уокер иронически усмехается, и его голова опускается между моих ног.

Он закидывает мою ногу себе на плечо, и я чувствую, как он нежно разводит в стороны мои половые губы пальцами. Делаю быстрый вдох, когда язык Дэнни внезапно глубоко проникает в мое отверстие. Я борюсь с желанием свести ноги, пока он лижет и сосет клитор. Мышцы влагалища сжимают его язык, он проникает внутрь снова и снова, и я не знаю, переживу ли это.

Вцепившись в волосы Дэнни, я выгибаю спину и испускаю крик.

Вот почему он живет в уединенном месте.

Пока он сосет мой набухший клитор с умением человека, который делал это множество раз, внутри меня поднимается еще один оргазм, как начало землетрясения, и мышцы влагалища сокращаются вокруг языка Дэнни.

Воздух наполняют влажные звуки, и Дэнни довольно кряхтит.

– Как хорошо, – мычит он внутри меня. – Кончи для меня, Чарли!

У меня не осталось сил на стеснение и контроль.

Главное, чтобы он не переставал лизать там. Возбужденная небывалым желанием, я бедрами сжимаю его голову, как в тисках, и он лижет еще интенсивнее.

Я больше не могу. Я хватаю ртом воздух, и тело сдается, возбуждение стреляет в набухшую плоть, ноги трясутся, и я кричу снова.

Боже. Мой.

И зачем я так долго тянула с этим? Правда, сомневаюсь, что язык любого другого мужчины смог бы сделать то же самое.

Дэнни восстанавливает дыхание и возвращается к моим губам, страстно целуя. Я чувствую свой вкус на его губах.

– А ты знаешь, как меня заводит, что я единственный, кто пробовал тебя на вкус? – стонет он мне в рот. – Можно кончить только от мысли об этом.

Он прижимается ко мне, и я чувствую каждый мускул, каждый изгиб его идеального тела.

Если честно, у меня ни разу в жизни не было нескольких оргазмов за ночь.

С Беном я стала симулировать. А теперь, с Дэнни Уокером, я пытаюсь обуздать себя. Все в нем напоминает мне о сексе. Как он смотрит на меня, что говорит, как дышит. Меня возбудило даже то, как он предложил мне вина.

Его член упирается во внутреннюю поверхность моего бедра, и Дэнни целует меня, удерживая свое тело на одной руке.

Я обхватываю его бедра ногами и притираюсь своей киской к его твердому как камень члену, так что он весь пачкается моими соками, заставляя меня дрожать от сладостного предвкушения.

Мы кожа к коже дразняще тремся друг о друга.

Я не могу насытиться этим мужчиной, моя жажда неутолима.

Я опускаю руку вниз и беру его за основание члена. Я хочу, мне нужно попробовать его вкус, как он попробовал меня.

Я отталкиваю Уокера, заставляя подняться с постели, и падаю на колени перед ним.

– Твоя очередь, – мурчу я.

Мы смотрим друг на друга, и я беру пенис в руки и губами обхватываю головку. Дэнни издает стон, когда я сантиметр за сантиметром погружаю его в рот. Я проглатываю тошноту, когда Дэнни берет меня за волосы и входит так глубоко, что достает до задней стенки горла.

Его глаза фиксируются на мне, и чавкающие звуки наполняют спальню вместе с его прерывистым дыханием.

– Чарли! – рычит он. – Черт, как хорошо!

Челюсть болит, я, подавляя рвотный рефлекс, беру его глубоко, раз за разом.

– Нет, – говорит он, мягко оттягивая меня за волосы. Я не обращаю внимания на его просьбы и продолжаю сосать. – Чарли! – хрипит он, высвобождая член из моего рта. – Я уже почти.

Его член блестит от влаги.

Я вопросительно смотрю на Уокера.

– Я хочу кончить в тебя. – Его голос низкий и хриплый. – Ты на таблетках?

Я киваю.

– Хорошо. Сейчас я наполню тебя своей спермой.

Боже мой, а он умеет вести грязные разговоры.

Я усмехаюсь в ответ.

– Знаешь, с такими разговорчиками из тебя получилась бы хорошая порнозвезда.

Он ставит меня на ноги, затем укладывает на кровать и нависает сверху.

Мои ноги сжимаются вокруг него, пятки впиваются в его ягодицы.

– Я хочу тебя внутри себя. Немедленно! – приказываю я, впиваясь ногтями в его спину.

Мы закрываем глаза, и он трется своим членом о мою влажную киску. Клитор трепещет, пока Уокер дразнит меня, и я выгибаю спину.

– Дэнни, пожалуйста.

Я смотрю на него жадно, его зрачки расширяются от возбуждения и он, улыбаясь, проталкивает головку члена внутрь, сначала мягко, а затем резким толчком.

Я всхлипываю, реагируя на размер.

Выругавшись, Дэнни снижает давление и двигается нежно, растягивая меня, пока я не расслабляюсь.

– Все нормально, милая? – шепчет он.

Я киваю, не в силах говорить, упираясь коленями в его бедра.

Он попадает в самую чувствительную точку, и я громко стону, чувствуя, как приближается новый оргазм. Слишком быстро.

– Я очень давно представлял, как оказываюсь в тебе. – Глаза Уокера пылают страстным жаром. – Как мой член попадет в твою тугую киску. – Я со стоном запрокидываю голову. – Знаешь, как это приятно?

Я прижимаю его ягодицы к себе, чтобы он вошел глубже.

– Хочешь глубже? – хрипло шепчет он.

– Да! – кричу я.

Он двигается резче, пока член не входит полностью.

– Господи… как хорошо… – стону я.

Он издает гортанный рык, когда мои мышцы жадно и страстно сжимают член.

– Черт, – выдыхает Уокер, и на его лбу проступает пот. – Я кончу слишком быстро, если ты будешь так делать.

Я хватаю Дэнни за волосы, мое тело содрогается от толчков, и я больше не могу сдерживаться. Новая волна оргазма, еще мощнее, чем предыдущая, накрывает меня.

Его член бешено пульсирует, и через секунду он тоже кончает, выстреливая горячей струей у меня внутри.

Мы падаем на кровать, оба тяжело дыша, липкие от пота и похоти. Я обмякаю в изнеможении, обнаженная и окрыленная.

Он лениво пробегает пальцами по моему потному телу, и я поворачиваюсь к Дэнни лицом. Его темные глаза не отрываются от моих, и что-то — возможно, признание, а может, осознание – проскакивает между нами.

Это был не просто хороший секс. Это был лучший секс в моей жизни. А то, как он смотрит на меня? Он согласен на сто процентов.

– Хватит так на меня смотреть! – Я ухмыляюсь.

Он улыбается, ведя пальцем по моей щеке и вниз по шее. Огни Темзы подсвечивают лицо Дэнни, очерчивая его мужественный подбородок, и я с восхищением рассматриваю его черты. Без сомнения, в этот момент я самая счастливая девушка в Лондоне.

– Ты сражаешь наповал, – шепчет он. – Не уверен, что мое бедное сердце выдержит такое. – Он опускается на меня, чуть не раздавив, как будто забыл, насколько он тяжелее. – Давай, – тормошит он меня, откидывая подушку. – Прежде чем мы заснем, пойдем помоем тебя.

– Не уверена, что смогу дойти до душа, – смеюсь я. – Мне, наверное, понадобится трость.

Не знаю, что между нами происходит, но одно я знаю точно – я никогда не смогу вернуться к прежней жизни.

Я просыпаюсь и, проводя рукой по месту, где должен был лежать Дэнни, ощущаю лишь холодную простыню. Телефон показывает шесть утра. Понедельник. Бе-е-е.

Сказка окончена. Мне нужно попасть на другой конец Лондона, чтобы подготовиться к работе.

В спальне странно тихо. Где он?

Я сбрасываю одеяло и, неохотно выбравшись из постели, чувствую под ногами тепло. М-м, включен подогрев пола. Вот почему Дэнни может вставать так рано.

На верхнем этаже его нет.

Спускаясь по лестнице в одном нижнем белье, я слышу хриплый, сухой голос Уокера. Он становится громче, когда я подхожу к кухне.

– Оформите предложение и отправьте мне его утром, Майкл, – говорит он. Дэнни стоит ко мне спиной, с наушниками в ушах. – Сделка должна быть закрыта завтра.

Шесть утра понедельника, и он уже в рабочем режиме. А у меня сил даже на чистку зубов нет.

На боссе черный костюм, подчеркивающий рельефное тело, а когда он поворачивается, я вижу идеально выбритое лицо с резко очерченным безупречным подбородком. Одного взгляда на Дэнни в этом костюме достаточно, чтобы пропасть.

Уокер смотрит на меня полуголую, его брови поднимаются, и я непроизвольно скрещиваю руки на груди.

Он коротко кивает мне и беззвучно произносит губами: «Пять минут».

Должно быть, он разговаривает с американскими партнерами, раз на связи так рано. Судя по именам, которые он называет, и его уверенному, начальственному тону, собеседников немало.

CEO Дэнни – это чертовски сексуально.

Я осторожно прохожу мимо него, стараясь не шуметь, и достаю стакан из шкафа.

Набираю воду и вздрагиваю – рука Дэнни обхватывает мою талию сзади, прижимает меня к плотной ткани костюма.

– Мне нужно идти. Позвоню вам из офиса, – говорит он и обращается ко мне: – Доброе утро, красотка. – Его командный тон становится мягче.

Он отводит волосы и осыпает поцелуями мою шею, заставляя меня вздрогнуть.

– Доброе, – хрипло отвечаю я, поворачиваясь к нему лицом.

– Великолепный вид с утра пораньше. – Его взгляд скользит по моему телу. – Надеюсь, я тебя не разбудил. Кофе уже готов.

– Нет. – Я нервно переминаюсь с ноги на ногу. – Мне нужно домой, чтобы собраться.

– Я вызову водителя.

Я быстро качаю головой. Не хочу, чтобы его водитель знал, что я оставалась тут все выходные.

– Общественный транспорт быстрее, знаешь ли. У тебя все еще виден засос из-под рубашки.

Я резко вздыхаю.

Дэнни слегка морщится, пытаясь поднять воротник.

– Да, сегодня придется мириться со сплетнями.

Я вздрагиваю, но он ухмыляется.

– Но это того стоило. Не волнуйся, никто не узнает, кто это сделал.

– Прости. – Я тихо смеюсь. – Я просто… увлеклась.

Его телефон снова гудит.

– Так вот она какая, жизнь CEO, да? Хорошо, что я всего лишь айтишница.

Уокер бросает на меня извиняющийся взгляд.

– Все нормально, – отмахиваюсь я. – Мне нужно одеться.

Через пятнадцать минут я снова в своем субботнем наряде. Никогда еще мое «распутство» не было столь продолжительным.

Дэнни сидит на барном стуле, хмурясь и громко разговаривая по телефону. Может, просто ускользнуть незаметно?

Я машу ему из дверного проема кухни.

«Жди», – беззвучно говорит он губами.

– Пять минут! – рявкает он в телефон и ставит звонок на удержание.

– Значит, увидимся в офисе, – я пытаюсь говорить безучастно.

– В офисе «Нексуса», – улыбается он, приближаясь ко мне. – Вы же переезжаете к нам сегодня, помнишь?

Черт. Совсем забыла. Надо прийти пораньше.

– Чарли… – Он хмурится, внимательно разглядывая меня. – Это будет наш секрет, ладно?

Я выдавливаю свою самую ослепительную улыбку.

– Конечно.

Я захожу в холл «Нексуса», и кроссовки скользят по плиточному полу. Это место совершенно другого уровня, чем наш офис.

Девушка на ресепшен выглядит как профессиональная модель. Я сообщаю ей свои данные, она что-то проверяет в компьютере, потом улыбается и передает мне пропуск.

– Ваш отдел на шестом этаже.

В «Данли Тек» у нас было два этажа в старом здании. «Нексус» занимает все пятнадцать, причем самый верхний – директорский этаж.

Пока я стою рядом с другими сотрудниками «Нексуса» в лифте, живот начинает болеть от волнения. Почему я не постаралась одеться получше? Я смотрю на отражение в зеркальных дверях лифта. На мне старые джинсы и кроссовки, которые я всегда ношу по понедельникам. Мы расслабились в «Данли», одевались в потертые джинсы и футболки, и никто на это не обращал внимания. Здесь же я в своих жалких обносках чувствую себя как белая ворона. Эти программисты, хоть и не в костюмах, но одеты стильно.

Я выхожу на шестом этаже и прямо перед собой вижу одно из самых высоких зданий в Европе – небоскреб Шард. Какая шикарная панорама для того, чтобы отвечать на запросы в IT-поддержке.

Все вокруг сверкает и выглядит потрясающе.

Люди бодро расставляют на столах личные вещи. У кофемашины в кухонной зоне толпится народ, а Дэн и Алекс с восторгом пробуют кресла-мешки в зоне отдыха.

– Ты там, Чарли, – кивает Джеки в сторону группы столов.

– Не понимаю, почему все так расслабились, – подходит ко мне Стиви. – Половина из нас скоро окажется без работы.

– Что это Джеки с лампой делает? – удивляюсь я.

– Освещение, блин, ставит, – хмыкает он. – Говорит, что свет должен падать на нее под правильным углом… У нее теперь есть конкуренция, – добавляет он, наблюдая, как она возится с лампой. – Некоторые девчонки в офисе довольно горячие. Не знаю, как парни тут вообще работают.

«У нее есть конкуренции? Значит, и у меня», – думаю я и чувствую неуверенность в себе.

– Мне нужно тебе кое-что рассказать о выходных, – говорю я тихим голосом. – Не здесь. На обеде.

– Ты ходила на ужин в субботу вечером. – Он ухмыляется. – Надеюсь, это будет грязная история, а не байка о том, что сделала твоя мама.

Я усмехаюсь в ответ:

– Уж поверь, самая грязная.

– Похоже, нам придется уйти на обед пораньше.

– Не придумывай больше, чем есть на самом деле.

Мы едим буррито подальше от офиса, чтобы нас никто не подслушал.

– А я и не придумываю, – фыркаю я.

Стиви удрученно смотрит на меня:

– Он сказал, что хочет снова тебя увидеть?

– Нет, – признаюсь я, кусая губу. – Он попросил, чтобы это осталось нашим маленьким секретом.

Вслух это прозвучало как-то грязно.

– М-м-м-м, – размышляет он. – Будь осторожна… Тебе терять больше, чем ему.

Я вздрагиваю.

– Я знаю, знаю. Он – Казанова, а я – шлюшка, которая трахается, чтобы пробиться наверх.

– У тебя такой взгляд, как будто ты игнорируешь все знаки.

– Нет, не игнорирую, – вру я. – Я нормально отношусь к случайным связям.

– Слушай, пусть он сам с тобой свяжется, ладно? – говорит он решительно. – Не бегай за ним.

– Не буду, – обещаю я. – Кроме того, я все выходные сдерживала газы, мне нужен перерыв, а то живот взорвется.

– Можно ли умереть, если долго сдерживаешь газы?

Черт, мне стоит в этом разобраться.

После обеда я погружаюсь в привычную рутину: бесконечный поток недовольных клиентов жалуется на ошибки в нашем программном обеспечении. Я извиняюсь за каждую нашу оплошность, стараясь компенсировать их разочарование.

– Смотри, как быстро оно вращается! – восклицает Стиви, крутясь в своем кресле.

– Перестань! – ворчу я, отмахиваясь от него. – Я пытаюсь работать!

– Ты пробовала все эти рычаги? – с интересом спрашивает он, врезаясь своим креслом в мое.

– Черт! Если я попробую, ты уйдешь?

Я начинаю раскручивать кресло ногами. Оно действительно вращается удивительно быстро. Пробовать новые рычаги оказывается гораздо веселее, чем общаться с раздраженными клиентами.

– Видишь?! – смеется Стиви. – Лучшее кресло в мире!

Мы продолжаем кружиться и смеяться, пока меня не начинает мутить. Несколько коллег поднимают головы и снисходительно закатывают глаза.

– Окей, это было весело, – признаю я, ощущая, что меня начинает подташнивать. – Но теперь мне точно плохо.

– Рада видеть, что новые сотрудники так увлечены своей работой, – раздается холодный женский голос.

Ошеломленная, я резко останавливаю кресло и поднимаю взгляд. Перед нами стоят Шерил, глава отдела кадров «Нексуса», Дэнни и еще несколько руководителей, холодными взглядами оценивающие происходящее. Стиви, задев мое кресло, нервно вздрагивает.

Дэнни ловит меня взглядом, на его лице явное недовольство.

Сколько времени он наблюдал за нашими глупостями?

Он теперь другой. Расслабленный Дэнни Уокер, который массировал мне ноги прошлой ночью, исчез. Его темные глаза быстро сканируют то меня, то Стиви.

– Шерил, может, ты повторишь для наших новых коллег правила корпоративной этики? – Его голос проникает в меня, и я чувствую, как сгораю от стыда.

Я отъезжаю на кресле к своему столу и прячусь за экраном, пока начальство идет по офису.

Молодец, Чарли. Очень зрело.

Я проглатываю ком в горле и вновь сосредотачиваюсь на экране. На почте появляется новое письмо, и когда я уже собираюсь нажать на кнопку удаления, замечаю, что оно от отдела HR и носит заголовок «Нексус».

Открытая вакансия: Дизайнер.

Заинтригованная, я прокручиваю вниз. В течение пяти лет я выслушивала бесконечный поток жалоб, и у меня накопилось множество идей, как изменить эти продукты.

– читаю я. Осмелюсь ли я? Дэнни будет неприятно, если он узнает, что я подала заявку, но я не обязана ему об этом говорить. Заявки не будут разглашаться, и он о них не узнает. Эта должность намного выше моей текущей, и вообще-то шансы минимальны.

Мои глаза вспыхивают, когда я читаю дальше. Два месяца работы в офисе в Нью-Йорке.

Я могу подать заявку и, если ее отклонят, не беда?

«Может быть, я смогу показать Дэнни Уокеру, что я больше, чем просто глупая девчонка, вертящаяся на кресле», – шепчет в голове робкий голосок надежды.

Стиви был прав. Прошло уже шестьдесят четыре часа (да, я считаю) – и ничего. Ни одного сообщения от Уокера, а уже середина недели. Очевидно, мое поведение в офисе стало последней каплей.

С каждым днем я все больше отчаиваюсь и сомневаюсь, анализируя каждую мелочь из того, что происходило в выходные. Может быть, секс ему не понравился так, как мне? Он просто хотел компанию на пару дней? Ему уже скучно?

Мучая себя этими мыслями, я все время поглядываю на телефон. Включаю и выключаю его, проверяю связь. Лучше бы между нами вообще ничего не было. Теперь, когда я убедилась, какой он удивительный… буквально почувствовала, все это исчезло, стало невозможным.

Зачем я вообразила, что между нами нечто большее, чем просто секс?

Меня немного успокаивает тот факт, что я проведу вечер с Дэниелом, моим племянником. Это сын Тристана от его токсичного брака с ведьмой Джеминой. Я никогда не любила эту женщину. Мы с Дэнни – крестные Дэниела (и поэтому я участвовала в самой неловкой церемонии крещения на свете). Каждый год Дэнни покупает какой-то безумно дорогой подарок, из-за чего мой собственный выглядит жалко. Но я – веселая крестная.

Сегодня вечером Тристан идет с Ребеккой на какое-то мероприятие своей юридической фирмы, так что я остаюсь с ребенком. Как брат управляет фирмой и одновременно посещает светские сборища, для меня загадка – он постоянно на каких-то гала-ужинах или коктейльных вечеринках. Похоже, этот человек никогда не спит. Но я хотя бы смогу поработать над бизнес-планом для вакансии, когда Дэниел ляжет спать. Если, конечно, мое разбитое сердце позволит мне сосредоточиться на чем-то кроме мистера Трахайся-Со-Мной-Все-Выходные-А-Потом-Исчезни.

– Привет, Наталия! – Я целую бразильянку средних лет. Наталия – домработница, но по факту вторая мать Тристана. Она делает для него все – от приготовления еды до стирки его трусов. У него ни стыда ни совести.

– Чарли, дорогуша! – Она заключает меня в крепкие объятья, я вхожу и снимаю обувь. У Тристана всегда идеальная чистота, благодаря Наталии.

– Проходи, они в лаунже.

– Они? – спрашиваю я, и вдруг до меня доходит.

– Мальчики, Ребекка и ее друг.

Я слышу громкий смех Джека, а потом сухой саркастичный голос с шотландским акцентом и женский смех.

Черт.

Черт-черт-черт!

Сделав глубокий вдох, я вхожу в лаунж-зону.

– Чарли! – Ко мне подбегает Дэниел, и я не могу нарадоваться безусловной любви племянника.

Опустившись на колени, я обнимаю его, успокаивая свое сердцебиение.

Он здесь.

Почему Тристан не сообщил мне такие жизненно важные детали?

– Как поживает мой племянник номер один?

– Твой единственный племянник, – строго поправляет он. – Я не дурак, знаешь ли!

– Нет, ты самый умный мальчик, которого я знаю. – Я треплю его по макушке. – Ты собираешься выиграть у меня в шахматы сегодня вечером?

Он поправляет на носу очки.

– Обязательно!

– Чарли! – Тристан подходит ко мне и обнимает. – Ты – звезда.

Я целую его в щеку и с улыбкой оглядываю комнату. Джек и Ребекка прислонились к камину. Дэнни сидит в кресле, а на подлокотнике, будто в комнате нет других мест, в весьма фривольной позе рыжая девушка в облегающем платье. Она демонстративно покачивает стройными ногами, привлекая внимание Дэнни.

Я же, в отличие от нее, в спортивных штанах и с гнездом на голове.

Пока Джек и Ребекка приветствуют меня, наши с Дэнни взгляды встречаются, и он резко напрягается, отстраняясь от девушки. Я отвечаю ему дерзким взглядом, а потом отворачиваюсь.

Не делай вид, что ты не на свидании, придурок. Ненавижу, как сильно он влияет на меня, кажется, даже контролирует мое настроение.

– Чарли, это Мара. – Тристан представляет мне потрясающую рыжеволосую красотку, сидящую слишком близко к Дэнни.

Мара. Мои глаза расширяются, я смотрю на Дэнни, но тут же отвожу взгляд. И с удовлетворением отмечаю, что засос все еще виден.

– Привет, Чарли! – Она широко улыбается. Жаль, что она не знает. – Ты работаешь в компании Дэнни? Тристан мне говорил.

– Рада познакомиться, Мара, – едва удается мне выговорить. – Да, все верно.

– Он хороший начальник? – смеется она, бросая ему влюбленный взгляд. – Наверное, очень требовательный.

Не пытайся с моей помощью флиртовать с ним, сука.

– Очень дружелюбный, – отвечаю я, мой холодный тон абсолютно не соответствует словам. – Я пойду наверх, приготовлю ванну для Дэниела и не буду вам мешать, Тристан.

– Останешься с нами на бокальчик, сестренка? – Тристан машет бутылкой вина. – Я не видел тебя несколько недель. Ты меня игнорировала, – упрекает он.

– Я пришла, чтобы поваляться в спортивных штанах и поиграть в шахматы, – отвечаю я с легкой усмешкой. – Ты никогда не говоришь мне, когда у тебя гости.

Оставаться здесь дольше не в моих силах. Я не могу наблюдать, как Дэнни Уокер снова очаровывает другую женщину прямо на моих глазах.

– Тристан, я пойду наверх, – говорю я. – Всем приятного вечера. Мара, рада была познакомиться. Наслаждайся своим свиданием с Дэнни.

Все смеются, и Мара издает писклявый нервный смешок. Она взволнована и счастлива.

Я была на твоем месте, девочка.

Дэнни сверлит меня взглядом, и я разворачиваюсь, прежде чем они заметят навернувшиеся на глаза слезы.

Я едва успеваю зайти в свою комнату у Тристана, как Дэнни врывается следом и захлопывает дверь.

– Что, черт возьми, это было? – шипит он.

Я смотрю на него.

– Что?

– Твои язвительные замечания. – Он приближается ко мне. – Никакое это, черт побери, не свидание.

Я закипаю от злости.

– Я знаю, что это свидание, придурок. Мне нужно сдать анализы на ИППП[5]? Сколько женщин было у тебя на этой неделе?

Напряжение в его челюстях становится заметным.

– Я здесь, чтобы увидеться с Тристаном и Джеком. Я не знал, что Ребекка приведет Мару. Не неси чертов бред, Чарли.

Его темные глаза не отрываются от моих, и я с трудом сдерживаю слезы. Мне нельзя плакать перед этим ублюдком.

– Ты вот так запросто всовываешь свой член в каждую приблизившуюся к тебе женщину! – кричу я. – Это твоя тактика? Какой же я была дурой. Почему я вообще к тебе подошла?

– Да мать твою! – Он свирепо смотрит на меня. – Мне не нужны эти эмоциональные качели. Я думал, что мы отлично провели выходные, а теперь ты снова строишь из себя сумасшедшую ведьму.

Я яростно шлепаю его ладонью по лицу. Он стоит, пораженный, не ожидая такого, а потом его глаза сужаются, превращаясь в щелочки.

– Надеюсь, там не останется следа, – выплевывает он. – Когда закончишь вести себя как ребенок, тогда и поговорим.

Я с вызовом поворачиваюсь к нему спиной.

– Наслаждайся своим свиданием, Дэнни.

И слышу, как он громко хлопает дверью, а из моих глаз текут слезы.

Тристан вернулся домой около полуночи, я была у себя в кровати уже в половине первого.

Я не спросила, ушел ли Дэнни один. Я почти ничего не спрашивала. Я соврала, что устала, и быстро ускользнула домой.

Ложиться в кровать бесполезно, потому что я точно не усну, зная, что какая-то другая девушка, возможно, прямо сейчас с ним на его огромном ложе.

В темноте вибрирует телефон, и я поднимаю его, думая, что это Тристан проверяет, все ли в порядке.

– Не говори ничего, если собиралась ругаться со мной, – хрипло произносит знакомый голос с шотландским акцентом. – Я на улице.

Каждая мышца в моем теле напрягается.

– Дай мне минуту.

Я смотрю на старые серые пижамные шорты и ругаюсь. Времени сделать что-то с волосами и с красными глазами нет.

Я натягиваю свитер и, тихо пройдя через спящий дом, спускаюсь по лестнице.

Открыв дверь, я вижу Уокера. Он стоит, прислонившись к своей машине, скрестив руки на груди, всем видом демонстрируя нетерпение.

– Класс, – тихо произносит он, его взгляд скользит вниз по моим серым шортам и возвращается к лицу.

– Чего-то я начинаю переживать, что ты собираешься предложить мне тройничок, – бурчу я, заглядывая в машину, не спрятана ли там Мара.

Уокер удивленно приподнимает бровь.

– Думаю, другой девушке будет очень некомфортно, если мы устроим тройничок.

Он проводит рукой по волосам.

– Слушай, я не смогу остаться.

– А я и не приглашаю тебя! – отвечаю я, с вызовом поднимая подбородок.

– Эти ссоры должны прекратиться, Чарли. То мы любовники, то враги.

Я открываю рот, чтобы ответить, но тут же закрываю его.

– Я не могу обещать тебе что-то и брать какие-либо обязательства. Ты это знаешь. Но в настоящий момент я не встречаюсь ни с Джен, ни с Марой, ни с какой-либо другой девушкой. Правда в том, что я заинтересован только в тебе.

Его глаза пылают, он ждет моей реакции.

Я что, могу расслабиться?

– Ты мне важна… очень. И я не хочу делить тебя с кем-то другим. Но ты должна прекратить ссориться со мной.

– Ты не писал мне, – шепчу я. – Я думала, ты меня игнорируешь.

Он издает долгий вздох.

– В последние дни было так много всего. Отсутствие сообщений не значит, что я не думал о тебе.

Я опускаю взгляд на его грудь.

– Я думала, ты пожалел обо всем.

– Пожалел? – Он улыбается, приподнимая мой подбородок. – Это были самые беззаботные выходные за многие годы. – Его пальцы скользят по моей нижней губе. – Мне трудно удержаться, чтобы не сорвать эти серые шорты и не трахнуть тебя прямо на пороге.

– Значит, ты даже не поцеловал Мару? – Я прищуриваюсь, внимательно глядя на него.

– Нет, – отвечает он, удивленный вопросом. – По правде говоря, она меня раздражала.

– Так ты дашь мне что-нибудь на память, пока я в Нью-Йорке?

– Что ты…

Я замираю, когда его губы внезапно накрывают мои, и мы целуемся с такой нежностью, что у меня подкашиваются колени.

Руки Уокера ловят меня, и он плотно прижимает мое тело к себе.

Мои груди слегка касаются нижней части его груди, и я встаю на цыпочки, отчаянно цепляясь руками за его шею.

Я хочу этого мужчину сильнее, чем когда-либо и кого-либо.

Его язык проскальзывает между моими губами, настойчиво углубляя поцелуй, и я открываюсь, позволяя ему.

Я просовываю руку ему под рубашку, жаждая контакта кожа к коже. Он крепко прижимает меня к себе, и его член за секунду встает.

– Черт, – тихо говорит Дэнни, отрываясь от поцелуя. – Мой водитель смотрит с той стороны улицы. Мне нужно вернуться к себе, рано утром рейс в Нью-Йорк. Мне нужно идти.

– Ладно, – с трудом отвечаю я из-за сбившегося дыхания.

– Спи сладко, роскошная. – Он целует меня в лоб, и я зачарованно смотрю ему вслед, пока этот красавчик идет к своей машине.

– Можете заходить, Шарлотта. – Дэвид из отдела кадров «Нексуса» высовывает голову из-за двери и смотрит в приемную, где сижу я. Я первая в очереди из пяти нервно выглядящих коллег из «Данли Тек».

Статистически половина из нас попадет под сокращение.

Я встаю и, поправляя узкую юбку-карандаш, прохожу в комнату. Как Джеки умудряется ходить в таких весь день – для меня загадка.

Я решила, что, если приду на встречу ухоженной и с аккуратно уложенными волосами, а не с таким видом, будто только что вылезла из постели, это поможет мне побороться за место.

Дэвид садится за стол и улыбается, поднимая ручку, готовый делать записи.

Хотя эта встреча названа «неформальной беседой» о моих возможностях, мои щеки вспыхивают, когда я понимаю, что оба сидящих за столом смотрят на меня.

– Итак, Шарлотта, – начинает Дэвид.

– Зовите меня Чарли.

Он кивает.

– Чарли. Я Дэвид, а это моя коллега Саманта.

Саманта отрывается от записей и холодно кивает.

– Мы хотим убедиться, что вы понимаете все три варианта и что они для вас означают.

Я киваю, вытирая влажные ладони о юбку.

– Очевидно, первый вариант – все остается как есть, и вы продолжаете работать в обычном режиме. Это зависит от того, насколько ваша должность соответствует новому направлению компании. В дальнейшем вы будете в подчинении Джанет Диксон, так как Майк уходит.

– Майк уходит? – Я ошарашенно распахиваю глаза.

– Позиция Майка больше… не требуется, – бесстрастно отвечает Саманта.

Я мысленно отмечаю, что надо спросить у Стиви, что случилось.

– Второй вариант – увольнение, либо добровольное, либо… – он прочищает горло, – по сокращению.

– Мы стараемся как можно быстрее донести информацию до всех, – произносит Саманта тоном, который выдает, что для нее это далеко не первый такой разговор. – Мы понимаем, насколько это может быть сложно.

– Когда будет известно? – Мой голос звучит напряженно и сдавленно.

Дэвид сочувственно улыбается.

– Мы все еще оцениваем вашу команду. Думаю, примерно через две-три недели.

– Третий вариант – это переход в новую роль внутри компании, – продолжает Саманта механически, явно отрабатывая заученный сценарий. Наверняка это ее тридцатая такая встреча за неделю. – Вакансии публикуются сначала для внутренних кандидатов, а уже потом выходят на открытый рынок. Должна подчеркнуть, что конкуренция очень высокая.

Отлично, сестрица, спасибо за поддержку.

– Есть должность, на которую я хочу подать заявку.

– Да? – Дэвид приподнимает брови.

– Позиция дизайнера, – тихо говорю я, чувствуя, как подрагивают колени.

Саманта смотрит в бумаги и хмурится.

– Это довольно высокая должность. Ваш опыт, кажется, не совсем соответствует?

– Но ведь подать заявку может любой, верно? Я могу представить бизнес-кейс со своими идеями?

– Да, – пожимает она плечами так, будто считает, что я зря трачу время. – Крайний срок – следующий понедельник. Предупреждаю, заявки подали уже двадцать кандидатов из «Нексуса».

Я прищуриваюсь, кипя от решимости. Да пошла ты, женщина. Я докажу тебе и Дэнни Уокеру, что справлюсь.

У меня есть пять дней, чтобы написать лучший бизнес-кейс в моей жизни.

Ноги дрожат от концентрации кофеина в организме. Обычно по субботам я лежу под одеялом, пытаясь пережить похмелье.

Но сегодня я на подъеме.

Я работала всю ночь и все утро над бизнес-кейсом, который нужно сдать в понедельник, и проект получился хорошим. Нет, не просто хорошим – отличным.

За пять лет я выслушала столько жалоб от пользователей по всему миру, что мне пришлось досконально изучить вопрос, и теперь я четко понимала, что нужно сделать для этого продукта.

Я была так сосредоточена, что почти не думала о Дэнни. Он написал мне вчера вечером, спросил, как я. Переписка – явно не его сильная сторона. Сообщения от Уокера конкретные и лаконичные, как у диктора новостей. Совсем не такие, как мои с Кэт, когда мы отправляем друг другу по пятьдесят скриншотов в день, даже несмотря на то, что живем в одной квартире и порой сидим рядом на одном диване.

Заканчивая с бизнес-кейсом, я в ажиотаже набираю последний пункт и восторженно вскрикиваю: готово! Больше я ничего добавить не могу. Если им не понравится, я соглашусь на сокращение и уйду.

Выключив ноутбук, я практически влетаю в гостиную.

– Ты закончила свою… писанину? – Кэт нервно облизывает губы и переводит взгляд с Джули на меня.

– Мой бизнес-кейс. – Я падаю на диван, улыбаясь как ненормальная. – Да, закончила.

– Тебе нужно это увидеть… – Джули выпрямляет спину, и мой восторг слегка угасает.

Я напрягаюсь.

– Что?

Она делает глубокий вдох и листает что-то на телефоне.

– Вот, посмотри.

Я беру телефон и вижу фото Дэнни. Уже собираюсь спросить, в чем дело, но тут читаю заголовок:

В груди у меня что-то обрывается.

На фотографии он запечатлен на заднем сиденье машины с эффектной улыбающейся блондинкой.

Мой рот приоткрывается. Дэнни же обещал.

– Может, это просто подруга. – Кэт нервно закусывает губу.

– Подруга! – фыркаю я. – Ну да, конечно. У скольких парней «подруги» выглядят как супермодели?

Я смотрю на обеих, и выражения их лиц говорят сами за себя. Меня прорывает.

Крупные слезы градом катятся по щекам, сопли льются потоками – я плачу навзрыд, будто кричит вся моя душа.

Девочки тут же подскакивают ко мне, сочувствуя и обнимая меня с обеих сторон, а я зарываюсь лицом в грудь Кэт, пока она гладит меня по волосам.

– Я, блин, в пруд ради него прыгала! – завываю я.

– Ты слишком привязываешься, Чарли, – мягко говорит Кэт. – Слишком рано.

– Я знаю! – всхлипываю я, задыхаясь от слез. – Но я не могу. Мое сердце не выдержит этого.

– Дыши, – решительно советует Джули. – Подожди тридцать минут и напиши ему. Без эмоций. Будь холодной, как лед.

Я поднимаю заплаканные глаза.

– Ты должна быть игроком, Чарли, – щелкает она пальцами. – А не превращаться в развалину каждый раз, когда видишь его с другой женщиной. – Она качает головой, как строгая учительница. – Это так… недостойно.

– Ладно, – шмыгаю я носом.

Верная своему слову, я выждала тридцать минут, прежде чем взять телефон в руки. Дышать стало чуть легче, но боль никуда не ушла. У меня нет прав на Уокера, мы не вместе, он мне не принадлежит, так что пора перестать вести себя как истеричная, зависимая от него дура.

Я печатаю в мессенджере.

Отправив сообщение, я уставилась на телефон, лежащий на диване, будто он радиоактивный. Громкий звук входящего заставляет нас троих вздрогнуть.

– читаю я вслух.

– Лжец, – шипит Джули. – Давай копай глубже.

Я отвечаю чувствуя, как вспотели ладони.

Ответ приходит мгновенно.

Я снова читаю вслух, но теперь мой голос поднимается на октаву выше.

– Ублюдок! – взрываюсь я, швыряя телефон на диван. – Он что, за дуру меня держит?

– Может, он не видел статью, – хмурится Кэт. – Хотя, если честно, ее было несложно найти. Она у меня в ленте всплыла, а Уокер все-таки не звезда первой величины.

Я поднимаю телефон, кипя от ярости.

Я не могу вести себя как Джули. Я не умею отстраняться.

Я в бешенстве.

Я яростно печатаю это и нажимаю «Отправить».

– Очень зрело, – стонет Джули, заглядывая мне через плечо. – Ну все, ты окончательно все запорола.

Мой телефон вибрирует, и на экране высвечивается имя Дэнни Уокера.

– Бери! – шипит Джули.

– Какого черта это было? – рычит его низкий голос в динамике, когда я ставлю на громкую связь.

– Твои деловые встречи! – выпаливаю я. – Значит, ты проводишь бизнес-встречи с шикарными блондинками на заднем сиденье такси? После ужина?

Повисает пауза.

– Вообще-то да, провожу. Но откуда ты…

Уокер замолкает, и я понимаю, что он уже лезет в интернет искать новости. Следует долгий выдох.

– Она мой юрист, Чарли. Она из моей юридической команды. У меня есть вопрос, который нужно решить вне офиса.

– Ну да, конечно! – огрызаюсь я. – Понимаю, почему тебе хочется решать такие вопросы подальше от офиса. Сколько у тебя юристок в постели? У тебя там конвейер из блондинок-юристок наготове?

Этот парень меня за дуру держит?

– Я с ней не сплю.

– Правда? А вообще-то мы оба знаем, что ты любишь спать с блондинками-юристками.

Я показываю средний палец в экран в знак безмолвного проклятия.

– Видимо, твои слова о том, что ты не видишься с другими женщинами, были актуальны только в пределах одного часового пояса.

– Я закончил последние отношения сразу же, как стал встречаться с тобой.

– Ну да, конечно! – Мой голос так и сочится сарказмом. – Потому что длинноногие блондинки-юристки – вообще не твой типаж.

– Нет, – спокойно отвечает он. – Мне больше нравятся вспыльчивые, вечно конфликтующие брюнетки, которые никогда не расчесывают волосы, таскают мышей на званые ужины и спят на таких крошечных и чертовски неудобных кроватях, что мне приходится идти к физиотерапевту. Ты все время говоришь, что я человек настроения, – продолжает он, – но сама делаешь выводы, даже не спросив меня. А потом устраиваешь спектакли.

– Спектакли? И я не ребенок! – огрызаюсь я. – Перестань меня поучать.

– Тогда перестань вести себя как ребенок, – сквозь зубы цедит он. – Послушай, я даю тебе больше, чем кому-либо за последние годы. – Его голос становится жестче. – Ради тебя я рискую отношениями с моим самым лучшим другом. Чего тебе еще от меня нужно?

– А как мне себя чувствовать? – бурчу я. – Ты вообще никаких эмоций не проявляешь. Даже смайлики с поцелуями не шлешь.

– Ты хочешь, чтобы я слал тебе поцелуи в сообщениях? – Уокер раздраженно вздыхает. – Из-за этого ты сейчас бесишься?

– Эта блондинка из статьи действительно твоя юристка?

– Да, Чарли. Моя глубоко замужняя юристка. – Мы оба некоторое время молчим. – Ты будешь дома сегодня с четырех до пяти?

– Зачем? – подозрительно спрашиваю я.

– Привезут новую кровать. Я больше не собираюсь лежать на этой груде досок.

– Ты купил мне новую кровать?! – Я задыхаюсь от удивления.

– Только не радуйся раньше времени, – перекрикивает он какой-то голос из громкоговорителя, словно находится на вокзале. – Она не такая большая, как моя. В твою квартиру моя бы не влезла.

Фоном слышится какой-то шум и объявления.

– Где ты? – спрашиваю я.

– В Хитроу.

Он вернулся? Он в Великобритании?

– Зачем? Ты же должен был вылетать завтра.

– Я поменял билет, – хмыкает он. – Надо же протестировать новую кровать.

– Привет. – Я поднимаю подбородок и встречаюсь взглядом с Уокером.

У него мешки под глазами, взъерошенные после самолета волосы и помятая одежда. Я улыбаюсь еще шире. Он выглядит ужасно – и все потому, что прилетел домой раньше ради меня.

– Меня заставили лететь экономом, – ворчит он. – Весь первый класс был забит. Так что теперь тебе придется обо мне позаботиться.

– Бедняжка! – Я закатываю глаза, ни грамма не сочувствуя, пока мы поднимаемся по лестнице к моей квартире.

– Лучше бы эта чертова кровать уже была на месте. Иначе я тут же развернусь и уйду.

– Я не стою того, чтобы спать со мной на раздолбанной деревяшке? – надуваю я губы.

– Я не спал всю ночь, – шипит он. – Нет, Чарли, сегодня даже ты того не стоишь.

Я толкаю его вперед.

– Она на месте. Пойдем посмотришь.

Мы заходим в спальню, где на новой кровати развалились Сьюз, Кэт и Джули. Дэнни тихо стонет:

– Девушки.

– Эта кровать просто обалде-е-енная! – Кэт катается по матрасу, а Дэнни еле сдерживает недовольство.

– Я искала эту модель в интернете, – Джули пристально смотрит на него, – такие кровати стоят две тысячи.

– Две тысячи?! – воплю я, поворачиваясь к нему. – Ты не мог потратить две тысячи на кровать для меня!

– Я думал, что покупаю ее для тебя. – Он бросает многозначительный взгляд на девушек. – Не знал, что на самом деле для всей квартиры.

– Можешь и весь дом обставить, если хочешь, – ехидно замечает Джули.

– Только не пускай маму в спальню, Чарли, – предупреждает Сьюз. – Или Тристана. Они начнут допрашивать тебя, с чего вдруг такие роскошные покупки.

– Черт, – Дэнни вздрагивает. – Я об этом не подумал.

– Твой грязный секрет рано или поздно вскроется, – ухмыляется Джули, и я бросаю на нее грозный взгляд.

– А теперь, может, вы трое свалите отсюда? – шикаю я на них, сгоняя с кровати, как стаю гусей.

Двадцать минут спустя мы сидим в моем любимом индийском ресторане за углом.

Я обожаю это место, но обычно прихожу сюда в штанах на резинке, готовая впасть в пищевую кому, а не в кожаных брюках и лифчике. Как только мы узнали, что Дэнни летит домой раньше, Джули заставила меня надеть кожаный комплект Кэт, который она когда-то купила из-за уговоров Стиви.

Она уверяет, что ни разу его не надевала, кожа еще совсем жесткая, потому так натирает мне задницу, что, кажется, еще чуть-чуть – и разрежет меня пополам.

– Вкусно, да? – говорю я, закидывая в рот еще ложку кормы[6]. – Это не какой-нибудь пафосный ресторан в Мейфэре, где еда с возмутительным ценником подается микроскопическими порциями. Это место для всех. Можно прийти хоть в пижаме, хоть в спортивках.

Он смеется:

– Я не принцесса, Чарли. Я хожу в дорогие рестораны, только если еда того стоит, других причин нет. Я вырос в стране, где едят замороженную пиццу, помнишь?

Я закатываю глаза.

– Ни за что не поверю, – говорю я, ерзая на стуле, пытаясь хоть как-то ослабить давление кожи. Это просто пытка. Теперь-то мне пришла мысль, что стоило надеть всю красоту уже после ужина – не то чтобы я собиралась раздеваться прямо в ресторане.

– Все нормально? – спрашивает Уокер, наблюдая, как я то скрещиваю, то развожу ноги в сторону, тщетно пытаясь почесаться.

– Отлично, – бурчу я, изо всех сил удерживаясь от того, чтобы схватить вилку и разодрать эту кожу до дыр. – А замороженная пицца вообще съедобная? – Я морщу нос.

– Объедение. Хотя мне редко ее позволяли, так как мама у меня была помешана на веганстве.

– Ты никогда не говоришь о своих родителях, – мягко произношу я, протягивая через стол руку, чтобы взять его ладонь.

Его дыхание на секунду прерывается.

– Когда перестают появляться новые воспоминания, то и говорить о человеке начинаешь все реже.

– Какая она была? – осторожно спрашиваю я.

Его лицо омрачается, и я мгновенно жалею, что заставила Дэнни выйти из зоны комфорта.

– Все в порядке, – поспешно добавляю я. – Можем сменить тему.

Какое-то время он смотрит в окно, затем поворачивается ко мне.

– У вас есть кое-что общее, – коротко и грустно смеется он. – Что это говорит обо мне, а? Комплекс матери? – Он продолжает: – Она была творческой личностью, веселой, душой компании. Обожала петь. Выступала с группой в пабах Глазго… – Его лицо мрачнеет. – Пока этот ублюдок не остановил ее.

– Твой отец, – шепчу я.

– Я не называю его так, – хрипло отвечает Уокер, уставившись в свой бокал пива. – Ты бы ей понравилась.

– Мне приятно это слышать, – улыбаюсь я. – Думаешь, именно это заставило тебя так отчаянно стремиться к успеху? Этот… несчастный случай?

– Это был не несчастный случай, – хмуро произносит он. – Я добился успеха, потому что у меня не было другого выхода. Ведь у меня остались бабушка и Карл.

Я киваю.

– Поэтому Тристан так много для тебя значит.

Он тихо усмехается.

– Да, по какой-то причине Тристан проникся ко мне симпатией. Я не похож на тебя. В университете я был замкнутым, угрюмым, не ходил на вечеринки и держался в стороне от людей. Но твой брат все равно оставался рядом. Так что да… я волнуюсь, как он отреагирует, если узнает… о нас… – Он прикрывает глаза и тяжело выдыхает. – Людей, которые действительно обо мне заботятся, можно пересчитать по пальцам одной руки. И Тристан один из них.

– Это неправда, – мягко говорю я. – Добавь еще один палец. Я тоже о тебе забочусь.

Когда он открывает глаза, между нами возникает неуловимое, интимное, неописуемое словам чувство, оставляющее на лице Дэнни Уокера выражение, которое я не ожидала увидеть.

Он нервно ерзает на стуле, и я решаю, что для одного вечера достаточно.

– Как твой джетлаг[7]? Все-таки пришлось лететь с обычными смертными, принцесса?

Он усмехается и делает глоток пива.

– Честно? Валюсь с ног.

И правда, выглядит он измотанным.

– Можем лечь пораньше.

– Официально это наше первое свидание. – Он криво ухмыляется. – Я должен был сразить тебя наповал. Доказать, что еще могу угнаться за двадцатилетними.

Уокер тяжело вздыхает, хлопает рукой по карману, а затем достает телефон, на экране которого высвечивается имя Тристана.

– Он думает, что я еще в Нью-Йорке, – нахмурившись, произносит Дэнни. – Не буду отвечать.

Это часть нашего маленького грязного секрета.

– Дэнни, – начинаю я с легкостью в голосе, ощущая внутри напряжение, – почему ты так переживаешь, что Тристан узнает о нас? Ты стесняешься меня?

Его лоб морщится в недовольной гримасе.

– Нет, Чарли, я не стесняюсь тебя. Но Тристан взял с меня обещание, что я никогда не посягну на его семью. Он ревностно оберегает тебя и Кэлли, знаешь ли. После того, как ваш отец поступил с вашей мамой. Тристан помнит, как тот пропадал на несколько дней, а она оставалась, зная, что он с другой. Он часто слышал, как она плакала в постели. Он не хочет, чтобы кто-то причинял тебе боль. Ты его маленькая сестренка.

– Я все это знаю, – говорю я, раздраженно. – Я, может, и младше, но все равно тоже видела то, что происходило с мамой. Но это не повод нянчиться со мной. Я уже взрослая женщина. Не хочу углубляться в теории Зигмунда Фрейда, но ты не мой отец! Как и я не твоя мать. Ты плохо относишься к женщинам?

Уокер тихо смеется.

– Нет, я всегда был честен с женщинами. Я редко хочу чего-то серьезного. Иногда они это игнорируют и обижаются, когда отношения заканчиваются.

Так и будет со мной.

Я поеживаюсь, его резкие слова будто обжигают уши.

– Тристан меня знает. Он в курсе, что у меня было множество женщин. Он не хочет для тебя такого парня, как я.

– А что насчет того, чего хочу я? – спрашиваю я. – Разве это не имеет значения?

– Ты намного моложе меня, Чарли. Ты на другом этапе жизни, – говорит он. – Твои желания еще могут измениться.

Я смотрю на него в недоумении.

– Не пытайся меня учить, Дэнни.

Он накрывает мои руки своими.

– Давай не будем спорить. Я не могу сказать тебе, что произойдет в будущем. Все, что могу сказать, – это то, что я рискую, оставаясь с тобой, потому что уйти не в силах. Это единственный ответ, который я могу дать в настоящий момент. Тебе этого достаточно?

Мы оба молчим.

– Да, – наконец говорю я.

Уокер облегченно вздыхает.

– Ну, что у нас хорошего на десерт? – спрашивает он, открывая последнюю страницу меню.

Черт, я надеялась, что мы уйдем после основного блюда, чтобы я могла почесать задницу, вспотевшую в этих кожаных штанах. А он, видимо, настроен серьезно. Кто, черт возьми, заказывает десерт, после того как съел два наана[8], целую тарелку риса и большую порцию мяса в джальфрези[9]?

Я не могу больше терпеть и пытаюсь локтем незаметно почесать между ног, чуть-чуть… почти… о, этого недостаточно. Мне нужно снять этот проклятый комплект.

– Ты что делаешь? – Глаза Уокера расширяются, он наблюдает, как я продолжаю тереть локтем между ног. – Ты что, пытаешься почесать свою… как там… ну… матильду локтем?

– Матильду? – Я хмыкаю. – Тебе что, двенадцать? Это кожа.

– Кожа?

– Я в узких кожаных брюках и бюстгальтере. Это был сюрприз.

Дэнни кидает на меня смеющийся взгляд.

– Боже, дай мне силы. Ты надеваешь кожу после того, как я восемь часов просидел, зажатый между толстяком и младенцем. Ты что, меня добить хочешь? А еще ты выглядишь так, будто у тебя блохи.

– Да, это не тот образ, который я собиралась создать, – бурчу я.

Уокер хихикает и снова находит мою руку на столе.

– Давай возьмем десерт с собой.

Вернувшись домой в мою новую шикарную кровать, мы срываем друг с друга одежду, словно медведи набрасываясь друг на друга. Прошло всего несколько дней, но я уже слишком давно не видела Уокера голым. Я возбужденно дышу, когда он стягивает с меня свитер, открывая кожаный лифчик.

Я вожусь с его джинсами, как новичок. Сегодня нет ни времени, ни желания на предварительные ласки.

Я толкаю Дэнни на постель и, забравшись сверху, ногами обхватываю его бедра.

– Было бы обидно, если бы кожаный комплект оказался надет зря, – хрипло говорит Уокер, запустив палец под лифчик и водя вокруг соска.

Я сижу над Дэнни, не касаясь его, и он стягивает кожаные чашечки с моей груди, высвобождая ее.

Его стояк нетерпеливо поднимается.

– Хватит дразнить меня! – рычит Уокер. – Забирайся на мой член.

Я усмехаюсь, глядя на него сверху, и расстегиваю штаны, обнажая промежность.

– На молнии, – шипит он. – Очень удобно.

Он обхватывает руками мои бедра и опускает меня ниже, трясь головкой члена о мое влажное отверстие.

А затем насаживает меня на себя, проникая так глубоко, что я вскрикиваю.

– Полегче, – выдыхаю я, поворачиваясь так, чтобы принять всю его длину.

– Прости, – хрипло отвечает он. – Уже неделя прошла.

Я начинаю мягко двигаться сверху, поднимая бедра, и достигаю точки, которая принесет мне удовольствие.

– Так глубоко, – стону я, глядя на него сверху вниз. – Ты знаешь, как приятно ощущать тебя внутри?

Я двигаюсь вверх-вниз и увеличиваю темп, приближая удовольствие Дэнни, и его дыхание становится громче.

– Я сейчас кончу. – Он закрывает глаза и шипит. – Если ты продолжишь, я не выдержу.

А я и не хотела, чтобы он сдерживался. Я хотела доказать, что смогу заставить его кончить мощно и быстро. Я контролирую свои движения, управляя его оргазмом. Бьюсь бедрами об основание его члена и шире раздвигаю ноги, чтобы он вошел полностью.

Дэнни издает рев.

– Черт. Сейчас кончу. Сейчас.

Я чувствую, будто его член стал частью меня. Тем временем он взрывается и заполняет меня внутри. Я смотрю на красивое лицо Дэнни, искаженное гримасой удовольствия и боли.

– Ну как, получше теперь после джетлага? – спрашиваю я, не дыша, пока он еще во мне.

Он открывает глаза, и они наполнены нежностью.

– Да, Чарли, теперь я буду спать так хорошо, как никогда в жизни.

Когда мы прибываем в Гатвик, я выясняю, что следом предстоит перелет в Абердин. Дэнни не сказал мне, куда именно мы направляемся и что будем делать.

Честно говоря, если бы он попросил, я бы села на рейс в ад.

Как только двери самолета открываются, холодный абердинский воздух бьет в лицо, вонзаясь в кожу иглами, и я проклинаю себя за неподготовленность.

У меня есть несколько свитеров и шарфов, но я собирала вещи в основном для сексуальных выходных. А этот холод совсем не сексуален.

Мы летели внутренним рейсом в бизнес-классе, что оказалось пустой тратой денег, так как единственные различия с экономом, которые я заметила, – это лишние три дюйма для ног и бесплатная бутылка воды.

– Я же сказал тебе одеться с учетом того, что на месте семь градусов тепла, – укоряет Уокер, наблюдая, как я дрожу.

– Это очень точные данные, – бурчу я. – Я не метеоролог. Инструкции должны были выглядеть так: «Одевайся для арктических условий, в которых твои кости превратятся в лед».

Он достает из багажной полки мою сумку.

– Дальше будет хуже.

– Как? – в ужасе спрашиваю я, собирая свои вещи с сиденья.

– У нас еще один перелет, – он ухмыляется. – Короткий.

– Мы не остаемся в Шотландии?

– Фактически да, но мы летим дальше на север. На Шетландские острова.

Я, уже наполовину поднявшись с места, замираю. Он везет меня домой?

– Это туда ты уехал к бабушке, когда… – я замолкаю.

– Когда тот ублюдок убил мою мать. Да. Бабушка до сих пор живет там.

Я резко вдыхаю.

– Не волнуйся, наш первый эротический уик-энд пройдет не под присмотром моей бабушки, подслушивающей в соседней комнате, – ухмыляется он. – Мы остановимся в другом месте.

– Твоя бабушка и не услышит ничего, – ворчу я. – Если ты думаешь, что в этом холоде я сниму с себя хотя бы один предмет одежды, ты сильно заблуждаешься.

Когда мы выходим из самолета, я поплотнее закутываюсь в бесполезный шарф.

– Мы полетим на этой штуке? – Мы стоим у подножия трапа небольшого частного самолета.

– Эта штука – один из лучших малых самолетов, созданных на сегодняшний день, – говорит Дэнни, жестом приглашая меня подняться. – Это двухтурбинный самолет, который может разгоняться до двухсот восьмидесяти узлов.

– Ты думаешь, я знаю, сколько узлов нам нужно? – отвечаю я, поднимаясь на борт с грацией носорога на шпильках.

Интерьер самолета с белыми кожаными креслами и стильной подсветкой выглядит роскошно, будто перед нами летающий пентхаус. Я насчитываю восемь сидений без учета кабины пилота.

– Мы здесь вдвоем? – спрашиваю я, оборачиваясь к Уокеру. – Мы единственные пассажиры?

– Да. Это мой самолет.

Он открывает дверь в кабину, где мигает миллион огоньков, кнопок, рычагов и экранов. Я заглядываю внутрь. Никогда раньше не видела кабину пилота так близко.

– Присаживайтесь, второй пилот.

– Я могу сесть рядом с пилотом? Круто! – восхищаюсь я, заходя внутрь, а он следует за мной в компактное пространство кабины. – Когда он прибудет?

Дэнни тянется вверх, берет с верхней полки фуражку пилота и надевает ее.

– Ох, вот я дурак, я забыл свою форму.

– Окей, очень пикантно, мистер, но мы правда будем играть в переодевания прямо при экипаже? – спрашиваю я в замешательстве. – Я не собираюсь вступать в клуб десятитысячников на этом самолете. Он слишком маленький – все все услышат.

– Никакого секса в воздухе на этом рейсе. Я, конечно, многозадачный, но не настолько, чтобы доставлять тебе удовольствие и одновременно пилотировать самолет.

Уокер наблюдает, как мой мозг пытается осознать услышанное, и уголки его губ подергиваются в ухмылке.

– Ты поведешь самолет? – Я дышу прерывисто, в ужасе уставившись на сложную приборную панель. Он, наверное, шутит. – Как ты собираешься следить за всеми этими мигающими кнопками в одиночку?

– Разве ты не знала, что у меня есть лицензия пилота?

– Ты… ты можешь… А другой пилот есть?

Из его груди вырывается смех.

– Спасибо за доверие.

– Но разве обычно пилотов не двое? – Мой голос поднимается на две октавы.

– Только на коммерческих рейсах, – смеясь, отвечает он и показывает в окно большой палец кому-то за трапом. – Не бойся, Чарли. Я летал сотни раз, может, даже больше тысячи. На протяжении уже более десяти лет.

– Но… что, если ты умрешь? – вскрикиваю я. – Что, если у тебя случится сердечный приступ прямо в воздухе?

– Не переживай, эта штука может лететь сама. Ты же умеешь водить машину с механикой? Это тоже легко освоить.

– Это не смешно, Дэнни! – Мне хочется его придушить. – У тебя в медицинской карте есть что-то, о чем мне нужно знать? Когда ты в последний раз проверял сердце? Глаза?

– Никаких болезней-убийц. Мы проходим медосмотр, чтобы сохранить лицензию. Я крепкий, как Супермен.

Это меня совершенно не убеждает.

– А если откажет двигатель?

– Это просто большой компьютер. Ты же работаешь в IT. Выключи и включи снова. – Он прикусывает нижнюю губу, пытаясь не рассмеяться.

– Ха-ха, охренеть как смешно. Кажется, меня сейчас стошнит.

– Все чисто, сэр! – кричит кто-то с трапа.

Дэнни кивает.

– Спасибо.

Затем он поворачивает массивный рычаг двери самолета и с грохотом ее закрывает.

Я издаю сдавленный всхлип.

– Все будет в порядке, милая. Обещаю.

Уокер входит в кабину и мягко усаживает меня в одно из кресел.

Я так часто дышу, что не могу говорить, когда он наклоняется, чтобы пристегнуть мой ремень. Он дергает его, проверяя надежность крепления, а затем легонько целует меня в губы.

Я сижу, застыв, как кукла, наблюдая, как графики, мигающие огоньки и прочие приборы начинают творить странные вещи.

– Это плохо? – показываю я на мигающий красный индикатор с моей стороны панели, пока Дэнни нажимает кнопки и переключатели.

Он отмахивается, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не влепить ему пощечину.

– Проверка безопасности завершена. – Он смотрит на меня, ожидая, что это меня успокоит.

Я не религиозна, но сейчас, пока Дэнни пристегивается, тихо молюсь Иисусу, Марии, Иосифу и Святому Духу.

– Руление к ВПП два-семь правая через альфа два… – доносится из динамика громкий голос.

Уокер отвечает таким же набором непонятных слов, а я вжимаюсь в кресло и издаю жалобные звуки.

И вот мы начинаем движение. Самолет медленно ползет вперед и подъезжает к началу взлетной полосы.

Дэнни щелкает еще несколькими тумблерами, а глубокий голос объявляет:

– «Пайпер два-ноль», взлет разрешен, полоса ноль-один.

– Взлет разрешен, полоса ноль-один, «Пайпер два-ноль», – спокойно повторяет Дэнни.

Мои руки мертвой хваткой вцепляются в ручки кресла, а самолет уже разгоняется по полосе. Я чувствую каждую выбоину, словно сижу не в самолете, а еду на велосипеде по ковру из ежей.

Из моего горла вырывается придушенный стон, как у животного, которое мучительно умирает в клетке. Но Дэнни не слышит его из-за рева двигателя.

Мы резко устремляемся вверх, и я ощущаю, будто вот-вот соскользну вниз.

Моя голова откидывается, и я зажмуриваюсь.

Шестьдесят минут, сказал Дэнни. Может, попросить Уокера вырубить меня и разбудить, когда мы долетим? Если долетим.

– Ты как?

Я приоткрываю один глаз, чтобы посмотреть на Дэнни.

– Отлично, если не считать панической атаки.

И тут рев двигателя стихает и самолет выравнивается.

Дэнни смотрит на меня с беспокойством.

– Я и не знал, что ты так боишься летать. Прости, Чарли.

– Я не боюсь, – сквозь зубы отвечаю я. – Если это «Боинг‑777».

В этой штуке я чувствую себя Мэри, черт возьми, Поппинс на велосипеде. Как будто мы в любой момент можем просто рухнуть с неба.

Самолет ныряет в воздушную яму, и у меня вырывается крик. Дэнни вздрагивает.

– Это просто небольшая турбулентность. В маленьких самолетах она ощущается сильнее.

– Конечно. – Надув щеки, я шумно выдыхаю.

Я смотрю на него. Он наблюдает за экранами, проверяет датчики, слушает диспетчера. Это самая пугающая и одновременно самая сексуальная картина в моей жизни, которую Уокер буквально держит в руках.

Я хочу этого мужчину. Хочу, чтобы он был только моим.

Если мы долетим живыми, он получит лучший секс в своей жизни.

А пока, в воздухе, я чертовски зла, что меня никто не спросил перед этим смертельно опасным путешествием.

Очередной толчок, и самолет немного проваливается, пробиваясь сквозь плотные облака. Дождь хлещет по окнам сплошными потоками. Я ничего не вижу за стеклом, значит, Дэнни пилотирует это чудовище вслепую.

Мои мышцы так сильно сжимаются, что меня вот-вот стошнит.

– Пакет. Нужен пакет.

Я лихорадочно хватаю с пола свою сумку и достаю из нее бутылку красного вина. К счастью, крышка откручивается.

– Седация, – поясняю я, делая большой глоток. – Как ты вообще находишь время на все это? – Я смотрю на него в восхищении. Он так спокоен, будто мы просто едем по автостраде на круиз-контроле. – Ты и CEO, и повар, и пилот, и бог секса. Ты серьезно, Супермен?

Острый взгляд Уокера встречается с моим, и Дэнни усмехается:

– Супермен. Оставим. Не забывай, у меня как минимум десятилетняя фора.

– Точно. Все время забываю, что встречаюсь со стариком, – ухмыляюсь я, прижимая горлышко бутылки к губам.

Вино заканчивается слишком быстро, а впереди еще тридцать пять минут полета.

Резкая посадка на взлетно-посадочной полосе – и я наконец нормально дышу впервые с тех пор, как мы покинули материк.

– Не так быстро, – решительно говорит Уокер в ответ на мою попытку расстегнуть ремень безопасности. – Безопасность прежде всего. Я скажу, когда можно отстегнуться.

– Командир, – хмыкаю я, наблюдая, как он управляет торможением самолета, и пытаюсь понять, звучит это сексуально или пугающе.

Наверное, и то, и другое.

– Ты, – начинаю я, пока он наклоняется, чтобы расстегнуть мой ремень, – самый сексуальный пилот на свете. Но я ненавижу тебя так, как никогда раньше!

Я срываю ремень с себя и встаю на дрожащие ноги.

– Не так быстро. – Его рука обвивается вокруг моей талии. Он прижимается ко мне, и я чувствую его теплое дыхание на своей щеке. – Тебе нужно расплатиться за свой билет.

– Да, капитан? – шепчу я, запрокидывая голову, чтобы взглянуть на него, пока мое возбуждение за секунды растет с нуля до ста.

– Лицом к стене. Раздевайся.

Я снимаю свитер, затем майку и остаюсь в одном бюстгальтере.

Снаружи раздаются звуки шагов.

– Дэнни, там кто-то…

– Не обращай внимания, – хрипло говорит он, расстегивая мой лифчик, и грудь выпадает из него.

Уокер издает удовлетворенный рык, ладонью хватает мою левую грудь и зажимает сосок.

– Ты должна снять все.

Я расстегиваю верхнюю пуговицу на джинсах, спускаю их вниз по бедрам и слышу, как он расстегивает ширинку.

Я снимаю трусы и перешагиваю их. Он прижимается к моей заднице, и я чувствую его эрекцию ягодицами. Он обнимает меня за талию и вводит в меня палец.

Я стону, прислонившись к стене, и приподнимаюсь, пока он проникает глубже.

– Раздвинь ноги.

Снаружи доносятся приглушенные голоса.

Я раздвигаю ноги, и моя голая грудь трется о стену, пока Дэнни, прижавшись ко мне, по кругу массирует мой набухший клитор.

– Шире, – командует он, и я подчиняюсь.

– Тебе нравится, когда подслушивают, да? – шепчет он мне в ухо.

Он грубо сжимает в руке мои ягодицы и пальцем водит по анусу.

Я резко вдыхаю.

– Дэнни, я еще никогда…

– Скоро, детка. Не сейчас, – шикает Уокер, возвращая руку на мое бедро.

Внезапно он входит в меня резко и агрессивно, и я вскрикиваю.

Одной рукой он фиксирует мои запястья на стене над моей головой, так что я не могу двигаться, а другой крепко прижимает мои бедра к своей эрекции, со стоном входя и выходя из меня.

Звуки шлепков учащаются и становятся громче. Я в ужасе от мысли, что снаружи ждут люди.

– Как хорошо, Чарли! – Он двигается быстрее, пока не теряет контроль и не кончает в меня, громко рыча. Я чувствую каждую каплю.

– Ты моя, – шепчет он мне в ухо, вынимая член, его жидкость стекает по внутренней стороне моего бедра.

Я падаю на стену и слышу робкий стук в дверь самолета.

– Мистер Уокер? – спрашивает бестелесный голос. – Вы готовы к выходу?

Тупая тревога выворачивает мой желудок, я готова в любую секунду взорваться изнутри.

Субботнее утро. А с четверга я не спала дольше часа без перерыва.

От Дэнни ни слова. Ноль. Ничегошеньки. Сколько бы раз я ни проверяла телефон, ни смотрела почту в надежде, что он написал хотя бы на рабочий ящик.

Я сгрызла себе все ногти. Не мылась два дня. Едва спала. Выгляжу как ходячий мертвец.

Как мне подготовиться к этому мелодраматическому кошмару? Предупредить маму и Кэлли? Отрицать? Говорят, сегодняшний скандал завтра забудется, но в интернете следы остаются навсегда. Каждый, кто загуглит мое имя, увидит это снова и снова.

Мозг выстраивает худшие сценарии. Будет ли все еще хуже? Дэнни настолько зол, что подаст на меня в суд за клевету?

Мне нужно увидеть его. Почувствовать его объятия. Услышать, что все будет хорошо.

До публикации статьи остаются считаные минуты.

Кэт и Сьюз сидят рядом со мной на диване.

Джули обновляет страницу каждые десять секунд, готовая оценить, насколько все плохо. Мы решили, что мне лучше не читать комментарии сразу после выхода статьи.

– Опубликовали. – Голос Джули срывается.

Я зажмуриваюсь и делаю глубокий вдох.

Кэт и Сьюз крепко держат меня за руки.

– Я не понимаю, – говорит Джули.

Я открываю глаза.

– Что? – бросаюсь я к ней. – Что ты не понимаешь?

Она хмурится, вчитываясь в текст на экране ноутбука.

– Это ты… но не ты.

– В каком смысле? – Я тянусь за ноутбуком.

– Твоего имени здесь нет.

Бегло перечитываю статью, которую знаю наизусть.

Все так же.

Но что-то не так.

Я читаю снова. И снова.

– Прочтите, – говорю я Кэт и Сьюз. – Какого черта?

Имя Дэнни мелькает повсюду.

А я?

Я стала безымянной безликой сотрудницей.

– О боже! – Джули прикрывает рот рукой. – Он нашел способ убрать тебя из этой истории.

– Никто не знает, что это я? – моргаю я. – Как? Как он это сделал?

Облегчение накрывает меня с головой, как теплый поток воды.

– Это странно. – Джули качает головой. – С твоим именем это был бы куда более скандальный материал.

Она резко замирает, ее глаза расширяются.

– Он, должно быть, заплатил им кучу денег, чтобы тебя не упомянули.

– Он защитил меня? – Мой голос срывается. – Но почему он не добился удаления статьи целиком?

– Не знаю, – пожимает плечами она. – Видимо, использовал себя как разменную монету. Позволил оставить материал, но без тебя. Отменить публикацию почти невозможно, если только нет угрозы жизни. Все, что можно сделать, – это попытаться разгрести последствия.

Я обессиленно падаю на диван после двух дней ужаса, и эмоции захлестывают меня.

Статья напечатана.

Теперь это грязное пятно на его имени.

Он никогда не простит меня.

Я больше никогда не почувствую его объятий, его поцелуев.

Сообщение прочитано.

Ответа нет.

Я знаю код от калитки, поэтому ввожу его, вместо того чтобы нажать на кнопку звонка и попросить впустить меня. С того момента, как мы начали встречаться, Дэнни дал мне этот код, чтобы я могла зайти в дом.

Но сейчас… я не была уверена, что поступаю правильно. Сейчас воскресенье, прошло целых двадцать четыре часа с момента выхода статьи, и он не ответил на мои сообщения.

Я не хочу разговаривать через домофон. Но вдруг он не впустит меня? Нет, мне нужно, чтобы Уокер увидел мое лицо, чтобы он знал, как мне жаль, как я расстроена. Чтобы он лично убедился в том, насколько я сломана.

И вот я стою перед его дверью, меня тошнит от страха и нервов.

Глубоко вдохнув, я стучу большим дверным молотком.

Я ожидаю услышать низкий, хриплый голос с шотландским акцентом, но знакомый женский голосок, который доносится из прихожей, пугает меня в десять раз сильнее.

– Это доставка еды, милый?

Сердце замирает, когда я осознаю, чей голос только что услышала.

Шаги приближаются к двери.

Меня охватывает паника, и я бегу вниз по ступенькам, через подъезд, выскакиваю за калитку, из-под подошв вылетают камешки. Тяжело дыша, я прячусь за одной из больших колонн.

Выглянув из-за угла, я вижу свой худший кошмар. Она стоит у двери в футболке Дэнни и шортах. Футболке, которую он давал носить мне.

Она оглядывается по сторонам, не понимая, кто стучал.

– Кто там? – спрашивает знакомый голос с шотландским акцентом.

Я закрываю рот рукой, чтобы не разрыдаться.

– Никто. – Она пожимает плечами и улыбается.

Дверь закрывается, и на мгновение я застываю, не в силах осознать, что только что произошло. Потом что-то щелкает внутри меня, и я падаю на землю.

Задержанный воздух, который был в груди, вырывается из меня.

Все. Мы не сможем вернуться назад. Все это не имело значения. Он ушел.

Я принимаюсь рыдать, сидя на тротуаре.

Дэнни Уокер разбил мне сердце.

Я сижу на диване с Кэт, Сьюз и Джули, которые смотрят на меня. Кэт пришлось забрать меня из Ричмонда и отвезти в квартиру, с тех пор я так и пребываю в прострации.

– Там была Джеки… – Ее шокированные глаза встречаются с моими.

– И?..

– Серьезно, Джеки? – Она повторяет на полтона выше.

– Я знаю, что она красивая, но она ужасно раздражает. Я не могу поверить, что он пошел на это.

Я пожимаю плечами, вытирая слезы с лица. Щеки красные и болят от бесконечных рыданий.

Сьюз смотрит на меня со своего места на полу.

– Он был так в тебя влюблен.

– У него всегда было табу на встречи с теми, кто работает с ним… и что сейчас? Это просто нелогично.

Я издаю безрадостный смешок.

– Дэнни Уокер – генеральный директор. Он может делать что хочет. Если ему что-то нравится, он берет это… Я знала. Я видела знаки. Я такая дура! – Я всхлипываю, и Кэт обнимает меня. – У него новая девушка появлялась каждые два месяца. Чего я ожидала? Что он будет сидеть и тосковать по мне?

– Это все моя вина, – тихо шепчет Джули из угла, глядя в пол. – История, твой разрыв… Я все испортила.

Я наклоняюсь и беру ее за руку.

– Нет, Джули, это не так. Это же не ты заставила его привести Джеки к себе домой. Если Уокер так быстро отошел, значит, то, что было между нами, – не то, что я думала. Тебе нужно вернуться к прежней себе. – Я смеюсь сквозь слезы. – Твое хорошее отношение очень напрягает. Ты должна говорить мне, чтобы я перестала ныть и решила свои проблемы.

Она улыбается с облегчением.

– Что ты будешь делать? – осторожно спрашивает Кэт. – Ты откажешься от работы в Нью-Йорке?

Я задумываюсь.

– Я думаю, что приму их оффер. Будет полезно уехать подальше.

– Одна? – Ее глаза округляются. – Думаешь, сейчас время для этого?

Я смотрю на подруг. Часть меня хочет уволиться из «Нексуса», чтобы больше никогда не видеть Дэнни Уокера. Но другая часть хочет эту работу, я добивалась ее. Это мое. То, что Дэнни меня отверг, не значит, что я должна отказаться от всего с ним связанного.

– Я соглашусь. – Я уверенно киваю. – Моего имени в статье нет. На самом деле, речь могла идти о Джеки. Люди бы поверили в это. Это правильно… новый старт. Три месяца, чтобы привести мысли в порядок.

– Мне просто не нравится, что ты будешь одна. Я переживаю за тебя… ты так… растеряна. – Кэт смотрит на меня. – Я никогда не видела тебя такой.

– Все будет в порядке. – Я грустно улыбаюсь. – Мне пойдет на пользу.

Не вполне согласная, она кивает.

– Когда ты уезжаешь?

– Мне нужно согласовать детали, мне сказали, что я могу приехать на следующей неделе. В нью-йоркском офисе я не сразу начну работу в новой должности, для начала придется подготовить план передачи текущих задач. Мой отдел собираются объединить с командой «Нексуса», так что все получилось идеально.

Я издаю безрадостный смешок.

– Оказалось, что Дэнни был прав. Они бы вычеркнули из штатного расписания мою должность и сократили бы меня. Может быть, он пытался сделать мне одолжение.

Позже той ночью я решаю, что мне нужно сделать кое-что важное, если я хочу иметь хоть какую-то надежду на восстановление отношений.

Я отправляю это на его личный адрес электронной почты, а не на телефон. Так я не буду знать, когда он прочитает письмо.

Готово.

Затем я ложусь на кровать и безжизненно смотрю в потолок.

Я лгу в своем письме. Я никогда не смогу забыть его. Забыть нас.

– …Вот так будут выглядеть основные функции, – объясняю я, гордо указывая на записи на доске. – Нам нужно будет провести опрос среди наших клиентов, и я знаю нескольких, которые с радостью примут в нем участие. Они дадут честную обратную связь, а затем мы сможем доработать прототип.

Я смотрю вниз на Джо и немного волнуюсь.

– Блестяще, – говорит он, ослепительно улыбаясь. Интересно, почему каждый американец в Нью-Йорке обладает голливудской улыбкой? У меня уже комплексы.

Он встает с места и подходит к доске.

– Серьезно, Чарли, это потрясающе. У тебя очень четкое видение продукта.

Я лучезарно ему улыбаюсь. Джо – пример мужчины классического типа: высокий, темноволосый, красивый, какие часто встречаются в Нью-Йорке – так называемый настоящий «мужской клуб» с ослепительно белыми зубами, квадратными подбородками и мускулистыми телами. На таких приятно смотреть пару секунд, но они не способны излечить мое разбитое сердце.

Это первая искренняя улыбка за последние недели. С того самого времени, как я нашла Джули, плачущую на диване.

– Так что, ты сможешь сделать прототип на основе этих идей? – спрашиваю его я.

– Несомненно. Мы будем работать над ними завтра и покажем Карлу в четверг?

– Договорились, – отвечаю я с улыбкой. – А теперь пора выпить винишка, верно?

– Думаю, ты права. – Он тоже улыбается. – Я пойду за остальными, ладно?

Я киваю, собираю вещи и закрываю свой ноутбук. Смотрю на часы: семь вечера. У нас уже почти полночь, наверное, слишком поздно звонить Тристану. Всю эту неделю мы никак не можем найти удобное обоим время звонка.

Я подхожу к окну, занимающему все пространство от пола до потолка, как всегда делаю это вечером, и стою, глядя на улицу.

Это моя вечерняя традиция. Не имеет значения, допоздна ли я работаю или нет, всегда нахожу время завершить день вот так. Это единственное время, когда я ощущаю хоть какое-то спокойствие.

Мы на двадцатом этаже, и я никогда не привыкну к Манхэттенскому горизонту с танцующими в темноте огнями небоскребов. Вдалеке я вижу знаменитый Рокфеллеровский центр. Говорят, что через несколько недель мы сможем увидеть рождественскую елку. Благодаря прекрасным видам работать здесь каждый день никогда не надоест.

– Готова, Чарли? – Джо кладет руку мне на плечо, вырывая меня раздумий. – Мы едем в «Дэд Рэббит».

Я киваю, надеваю пальто и беру шапку и шарф – и, как всегда, волнуюсь, чувствуя аромат прошлого. Запах нашего уик-энда у камина в Шетланде. Я ношу шапку и шарф каждый день, не только потому, что зимы в Нью-Йорке суровы, но и потому, что они каким-то странным образом позволяют мне чувствовать связь с прошлым.

– Что мы будем есть? – спрашиваю я нерешительно.

Он пожимает плечами.

– Мы поедим в «Дэд Рэббит».

Я издаю стон.

– Слушай, я знаю, что Нью-Йорк – это рай для гурманов, но эти порции… я уже начинаю походить на свинку.

«Дэд Рэббит» переполнен, и когда мы входим, я замечаю как минимум пятерых членов команды в одном из угловых отсеков, другие играют в дартс.

Мне нравятся эти американские бары с олдскульным интерьером, полами, покрытыми опилками, и барными кабинами в стиле эпохи «сухого закона». Иногда по субботам я захожу сюда одна и провожу не один час, сочиняя тексты песен и общаясь с барменами. Здесь, в Нью-Йорке, работа барменом или официантом – целое искусство: бармены – это своего рода консультанты, а официантки – будто читают мысли и точно знают, когда подойти, а когда дать посидеть спокойно.

Мы протискиваемся сквозь толпу к нашему столику.

– Чарли, Джо, – ухмыляется Карл, подзывая нас. – Что будете пить?

– Два «Олд фэшэна», пожалуйста, босс, – говорит Джо.

Он осматривает группу.

– Два «Олд фэшэна», два виски сауэр, джин с тоником… все будет готово.

– Нужна помощь, Карл? – спрашиваю я, пытаясь перекричать музыку.

– Конечно, – улыбается он, кладя руку мне на талию, пока мы идем к бару. – Как ты, Чарли? – Он смотрит на меня с неподдельной заботой. – Тебе нравится Нью-Йорк?

– Нравится. – Это не является ложью, мне действительно нравится Нью-Йорк. Я обошла каждый уголок этих сверкающих бетонных джунглей и его зеленых парков. Так я отвлекаюсь.

– Ты так быстро влилась в команду дизайнеров. – Он смотрит на меня, и я чувствую, как краснею от комплимента. – Извини, что не всегда был рядом, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке на этой неделе. Я слышал, ты была в Сингапуре на технической конференции.

– Ты не должен беспокоиться обо мне, Карл. – Я хмурюсь. – В офисе сто человек, за которыми нужно следить.

Он отводит взгляд, собираясь что-то сказать, но сдерживается.

Карл считает, что должен заботиться обо мне после того, что случилось с Дэнни.

С тех пор как я приехала в Нью-Йорк, существует неписаное правило – мы не говорим о Дэнни. В первые недели здесь Карл несколько раз водил меня на обед. Мы не успели по-настоящему узнать друг друга раньше, поскольку лишь изредка пересекались на вечеринках у Тристана. При этом всегда касались только поверхностных тем, но здесь, в Нью-Йорке, я могла полноценно проводить с ним время. Мы часами обсуждали новые проекты для продуктов «Данли».

– Какие у тебя планы на выходные? – спрашивает он, передавая бармену свою карту.

– На самом деле, я собиралась поработать в субботу, – робко признаюсь я.

– Работать на выходных? – Он приподнимает бровь. – Мы что, слишком сильно загружаем тебя?

– Нет. – Я улыбаюсь. – Просто хочу накидать некоторые идеи для дизайна, чтобы Джо мог построить прототипы.

Он наклоняет голову вбок, внимательно изучая меня.

– Ты действительно раскрываешься в этой роли, Чарли. Она тебе очень подходит. Я не знал, что у тебя такой творческий потенциал.

– Спасибо, Карл. – Я краснею. – Твои слова много значат для меня.

– Слушай, не работай все выходные, ладно? – Он передает мне два коктейля.

– Не буду, – обещаю я. – В воскресенье Джо поведет меня в Бруклинский музей.

Карл поднимает бровь.

– Джо, да? Он же живет в Бруклине?

– Да, – отвечаю я с ноткой раздражения. Почему это Карл спрашивает?.. – Он показывает мне город.

– Ты знаешь, что он к тебе неравнодушен?

– Между нами ничего нет, Карл. – Я хмурюсь.

В его глазах мелькает подозрительность.

– Рад, что у тебя есть кто-то, кто показывает тебе город. Ты знаешь здесь еще кого-нибудь?

– Нет, – пожимаю я плечами. И мне нормально. Потому что, когда я перестаю носиться по улицам, посещать музеи, арт-галереи, стендап-клубы и закусочные, я закрываю дверь своей уютной квартиры-лофта, где могу побыть одна и поплакать.

– Давай как-нибудь сходим пообедать?

– Буду рада, – киваю я ему, улыбаясь, и делаю большой глоток «Олд фэшена».

Горло жжет, но, возможно, это поможет мне быстрее заснуть.

Хм. Так вот как становятся алкоголиками.

Когда возвращаюсь в квартиру и сбрасываю обувь, уже чуть за полночь. Слишком поздно, учитывая будний день с тем объемом работы, который нужно сделать завтра.

Хотя я скучаю по Кэт и девочкам, мне нравится жить одной в этой красивой квартире с кирпичными стенами и высокими потолками с балками. Такую я никогда бы не могла себе позволить, если бы «Нексус» не владел этим зданием.

Я включаю отопление, надеваю спортивные штаны, сажусь по-турецки на диван с ноутбуком на коленях и растворяю в горячей воде травяную таблетку для сна.

Затем открываю фотографии, которые сделала на свою профессиональную камеру, и по щекам катятся слезы.

Мы выглядели как самая счастливая пара в мире, в которой люди созданы друг для друга.

Вот уже четыре недели я повторяю этот ритуал.

«Весело», – саркастически думаю я.

Днем я «счастливая и беззаботная» Чарли, исследующая все лучшее в Нью-Йорке, а ночью в одиночестве обливаюсь слезами.

Я прокручиваю в голове каждое наше взаимодействие в мельчайших подробностях, а потом мучаю себя мыслями о настоящем – сколько раз Уокер спал с Джеки? Это просто секс, или она ему нравится? Он ее любит? Он собирался отвезти ее на Шетландские острова? Сердце будто пронзает ледяными иглами, когда думаю об этом. Стиви иногда сообщает мне некоторые новости о событиях, происходящих в Лондоне, поскольку ему позволили остаться в компании. Он сказал, что Джеки была на больничном, а Дэнни постоянно находится в плохом настроении. Джули сообщила, что он подает в суд на ее медиа-компанию за клевету.

На работе все как и прежде – он генеральный директор, а я простой сотрудник на зарплате, получающий от него только мотивационную рассылку, предназначенную всей компании, еще раз в месяц я с болью слушаю его прямой эфир для всех семисот сотрудников.

Я закрываю галерею фотографий и кликаю на музыкальное программное обеспечение.

Последние несколько недель я пишу новый материал, гораздо более грустный, чем обычно, потому как боль стала частью моей жизни и мазохистская часть меня хочет утопать в этом мраке как можно дольше.

Я загружаю свою музыку на «OpenMic». Эти песни набирают популярность, просмотры растут с каждым днем. Видимо, есть много людей, которые переживают, страдают и которым разбивают сердца.

В папке «Входящие» всплывает сообщение.

Саманта хочет поговорить об использовании моей музыки…

Конечно, Саманта, если это твое настоящее имя.

Такие сообщения я получаю каждый день. Саманта будет продвигать мои песни за всего лишь пять тысяч долларов и сделает меня миллионершей!

Я склоняю голову вбок, изучая экран.

– Они потрясающие, Джо.

Он улыбается.

– Скажи же, да? Совет будет в восторге.

Я вздрагиваю. Через неделю нам предстоит представить наш план по продуктам совету директоров «Нексуса». Возможно, Дэнни будет участвовать, хотя его график никогда не утверждается ранее, чем за несколько дней, когда его команда решит, какие важные мероприятия ему нужно посетить. Обычно его расписание перегружено, и наша презентация вряд ли будет в приоритете. Карл уже сообщил, что присутствие Дэнни маловероятно.

Мы три недели день и ночь работали над этой презентацией, и я не собираюсь ее провалить. Забавно, как разбитое сердце превращает тебя в трудоголика.

– Минутку, Джо.

На экране телефона всплывает имя Тристана, и я отхожу в сторону, чтобы поговорить наедине.

В Лондоне десять часов вечера.

– Привет, сестренка, – заполняет трубку теплый голос.

– Привет! – Я улыбаюсь, глядя на вид из окна.

– Ты снова меня игнорируешь, – упрекает брат.

– Знаю, извини. Меня завалили работой над новым проектом. Мы будем представлять его на совете на следующей неделе, дизайн занял кучу времени, – говорю я с воодушевлением.

– Рад слышать, что ты снова полна энтузиазма. Я переживаю за тебя, Чарли, ты стала замкнутой с тех пор, как уехала в Нью-Йорк.

– Извини меня. – Я сглатываю комок в горле. – Мне просто требовалось время… после всего…

Долгая пауза.

– Может быть, тебе стоит поискать другую работу? В моей компании есть вакансии в IT. Работать с Дэнни после того, что случилось, – это не лучший вариант. Это ненормально.

– Я его почти не вижу. Все в порядке. Мне нравится эта работа. Когда вернусь в Лондон, поищу другую компанию.

– Чарли, он будет в Нью-Йорке на следующей неделе.

Черт.

Презентация. Я рассчитывала, что Уокер не приедет. Я делаю глубокий вдох.

– Откуда ты знаешь? Вы снова разговариваете?

– Нет. – Брат тяжело вздыхает. – Пока я не готов возобновить общение. Мне сказал Джек.

– Жаль, что ты не поговорил с Дэнни, Тристан. Я уже столько всего испортила, не хочу, чтобы ваши отношения разрушились из-за меня.

– Это не твоя вина, – резко отвечает брат. – Он старше, мудрее, он генеральный директор, черт возьми.

– Что еще сказал Джек? – Мой желудок сжимается от этого вопроса.

Тристан вздыхает.

– Джек сказал, что он в плохом состоянии.

– Это из-за статьи?

– Нет… – Он говорит это медленно. – Это прошло мимо него. Дэнни немногое рассказывает Джеку, но мы предполагаем, что это связано с тобой.

Я напрягаюсь.

– Не думаю, что это так, Тристан. Он быстро меня забыл.

– Откуда ты знаешь?

Я не хочу обсуждать это с братом.

– Он спал с нашей администраторшей через три дня после того, как это случилось, – выдавливаю я. – С Джеки.

Мое лицо бледнеет, когда я произношу ее имя вслух.

– Сукин сын, я его порву, – бормочет брат. – Но ты явно повлияла на него, раз он заплатил полмиллиона, чтобы убрать из статьи твое имя.

– Он что? – переспрашиваю я громко.

– Уокер заплатил, чтобы твое имя не упоминали в статье, – повторяет он. – Я думал, ты знала об этом. Дэнни заплатил репортеру больше пятисот тысяч.

– Я не знала, – шепчу я, в голове становится пусто.

– Он правильно поступил, – добавляет брат неохотно. – Надо отдать ему должное.

– Это, видимо, было ради тебя, – говорю я тихим голосом. – Ради вашей дружбы. Он фыркает. – Пожалуйста, Тристан. Отношения между нами с Дэнни разрушены. Но ты должен быть благодарен ему за двадцать лет верной дружбы. Подумай, он был рядом, помогал тебе во время этой драмы с сучкой Джеминой. – Статья не его вина, а моя, – продолжаю я. – Я взрослая женщина, в этой истории не может быть виноват один, в ней участвовали двое. Ты не можешь продолжать наказывать Уокера.

– Мне нужно время, – ворчит он. – Он действовал за моей спиной.

– Он совершил только одну ошибку.

– Что между вами было? – спрашивает Тристан мягко. – Он никогда не возил девушек на Шетландские острова.

Я вздыхаю.

– Я думала, между нами что-то особенное. Но я ошибалась. Слушай, мне нужно идти, – говорю я, так как на экране появляется другой звонок.

– Пока, сестренка. В следующий раз отвечай на мой звонок.

Я нажимаю «принять» на неизвестном номере. Даже код города мне неизвестен. – Алло?

– Это Шарлотта Кейн? – спрашивает женский голос с американским акцентом на другом конце линии.

– Да.

– Привет, Шарлотта, это Саманта Далтон из DreamWorks Pictures.

– Пусть заходят. – Лаура, наш руководитель отдела разработки, кивает Трейси.

Мы сидим в переговорной на двадцатом этаже, ожидая Чарли и одного из дизайнеров, которые собираются представить новые идеи для следующего поколения продукции «Данли».

Я постукиваю пальцами по столу, Карл поднимает брови, намекая, чтобы я прекратил. Я продолжаю стучать.

Трейси возвращается в комнату в сопровождении Чарли и парня с белоснежными зубами, похожего на Кена. Джоэл, кажется.

Когда я вижу Чарли, все мое тело напрягается.

На ней обтягивающее платье королевского синего цвета, подчеркивающее изумрудный оттенок ее глаз.

Господи, она невероятна.

Я скрещиваю руки на груди, стараясь скрыть, насколько меня выбивает из колеи ее присутствие.

Ее взгляд скользит по всем собравшимся, пока они представляются. Не смотрит она только на меня.

– Мистер Уокер! – восторженно обращается ко мне Кен. – Для нас большая честь лично представить вам нашу презентацию.

– Я всегда интересуюсь презентациями новых продуктов, – отвечаю я сухо, игнорируя его и уставившись на Чарли.

Она стоит ко мне вполоборота, возится с кабелями между ноутбуком и экраном. Ее руки дрожат. Я понимаю – она нервничает.

– Можно кого-нибудь позвать, чтобы настроить это? – раздраженно спрашиваю я. – У меня всего тридцать минут, и время уже идет.

Ее глаза расширяются в ужасе, а Кен тут же вскакивает, чтобы помочь.

Он наклоняется к Чарли, берет кабель и кладет руку на ее талию, что-то тихо шепча.

Она мягко ему улыбается, и во мне вспыхивает ревность.

Слишком развязно, парень. Убери от нее свои чертовы жадные лапы.

Я тяжело вздыхаю, а Карл кидает мне предупреждающий взгляд: веди себя прилично.

Чарли прочищает горло и нервно разглаживает платье.

– Сначала я объясню наш подход к разработке дорожной карты. Мы провели пользовательские исследования с десятью клиентами и несколькими крупными компаниями, которые пока не используют этот софт. Мы проанализировали уровень удовлетворенности клиентов за последние пять лет, но самое главное – сформировали видение будущего продукта. Итак, какой же мы видим судьбу продукта через пять лет?

Карл поднимает большой палец вверх, и Чарли отвечает ему ослепительной улыбкой.

Я тут же впиваюсь взглядом в этого парня. Неужели каждый мужчина в этой чертовой комнате очарован ею?

Она немного запинается – возможно, из-за тихого рычания, которое непроизвольно вырвалось у меня, – но быстро берет себя в руки.

– Вот что мы предлагаем для первого года как минимально жизнеспособный продукт…

Она объясняет, сопровождая рассказ демонстрацией визуальных материалов. В ее голосе слышится гордость. Для нее это серьезный карьерный рост. Карл говорил, что она очень много работала, даже в выходные.

И, похоже, это окупилось: идеи и стратегия выглядят четко, реалистично и инновационно.

– Хорошо, – произношу я, когда она заканчивает.

Наши взгляды встречаются впервые за всю презентацию, и щеки Чарли заливает румянец.

– Итак, дальше… здесь… это… это наши функции… – Запинаясь, она перелистывает слайд.

Я знаю, что мой взгляд сбивает ее с толку, но не могу оторваться от нее.

Лицо Чарли заливает ярко-алый румянец, а команда засыпает ее вопросами, разбирая каждую деталь презентации.

Коллеги беспощадны, этого у них не отнять.

Я наблюдаю, как ее ошеломляют резкие комментарии, но, несмотря на это, она держится. Видно, что у нее недостает опыта, зато имеется решимость.

Я представляю Чарли на столе для переговоров: платье задрано до талии, ноги широко расставлены, ее мягкая розовая плоть уже набухла и готова к моему языку, который вот-вот проникнет в нее.

Как я скучаю по ее стонам.

Мой член начинает оживать.

Тихо, парень.

– Дэнни, ты что-то слишком молчаливый сегодня. У тебя нет вопросов? – Лаура приподнимает бровь, глядя на меня.

Я мешкаю, пытаясь снова сосредоточиться на презентации.

– Ваши идеи хорошие, крепкие. Но подача оставляет желать лучшего. Презентация была рваной, грубой и незрелой.

Чарли вздрагивает и делает шаг назад.

– В этом есть потенциал, – говорю я ровным тоном. – Продолжайте работать. Лаура поможет вам с дальнейшими шагами по подготовке альфа-версии.

– Спасибо… – Чарли неловко кивает, – мистер Уокер.

Значит, теперь я мистер Уокер.

– На этом время мистера Уокера истекло, – подводит черту Лаура и поворачивается ко мне. – Дэнни, у тебя сейчас созвон с сенатором Уильямсом.

Чертов сенатор, мать его, Уильямс.

Я смотрю, как Чарли и Джо собирают оборудование. Она тихо смеется над какими-то его словами, а потом он наклоняется и проводит рукой по ее руке.

Мои кулаки сжимаются.

Этот Джоэл меня страшно бесит.

Насколько близки они стали, работая над этой презентацией?

Мы выходим в коридор. Чарли и Кен сворачивают налево, а я с остальной командой иду направо, к лифтам.

Лаура говорит мне что-то о запуске нового криптопродукта, но я слишком взвинчен, чтобы слушать.

– Чарли! – окликаю я ее неожиданно для себя самого.

Все останавливаются, ожидая, что я скажу.

– Все в порядке. – Я машу рукой, отпуская их. – Мне нужно поговорить с Чарли наедине.

Ее глаза расширяются, но она кивает и остается на месте.

Я иду быстрым шагом и останавливаюсь всего в метре от нее. Кен застыл рядом с Чарли, как преданный щенок.

Он вообще понимает, с кем имеет дело?

– Наедине. – Я прожигаю его взглядом.

– Я дизайнер, сэр. Буду рад ответить на любые вопросы. – У парня, надо признать, есть смелость.

Я прищуриваюсь.

– Ты не услышал меня?

– Услышал, сэр. – Задетый моими словами, он нехотя удаляется по коридору.

Я переключаю свое внимание на удивительное создание, нарушившее мой сон.

Ее большие зеленые глаза смотрят прямо в мои.

– Дэнни, – произносит она практически шепотом.

Мой член дергается.

Я хочу заключить ее в объятья и никогда не отпускать.

Сосредоточься, Уокер.

– Как ты? – спрашиваю я мягко. – Квартира нормальная?

– Она прекрасна. – Ее лицо озаряет нежная улыбка, и я уже с трудом сдерживаю желание.

– Мне нравятся высокие потолки и кирпичная кладка. Тренажерный зал, широкая улица с деревьями, кафе поблизости… это потрясающе.

– Рад, что тебе нравится.

Она пускается в нервный монолог.

– Когда меня спросили, хочу ли я жить в корпоративной квартире, я ни за что не подумала бы, что это будет такая роскошь. Каждый день, заходя туда, я до сих пор не могу поверить, что есть швейцар, который открывает мне дверь. Будто я в кино. – Она улыбается, потом добавляет: – Не могу поверить, что сотрудники компании могут жить в таких квартирах бесплатно.

– Они не могут, – признаюсь я, стараясь не опустить взгляд к вырезу ее платья. – Это моя личная квартира, а не корпоративная.

Чарли начинает накручивать на палец прядь волос – я уже знаю, что эта привычка появляется у нее от нервов.

– Я… я не знала, что она твоя, – произносит девушка с запинкой. – Теперь понятно, почему она такая красивая. Я доставила тебе столько неудобств. Если бы знала, никогда бы не согласилась.

– Ты никогда не доставишь мне неудобств, Чарли. – Нахмурившись, я смотрю ей в глаза и пожимаю плечами. – К тому же у Карла квартира размером с небольшой отель, мне есть где остановиться.

– Как там Джеки? – неожиданно выпаливает она.

Я вскидываю брови.

– Карл тебе сказал?

– Да, – отвечает она с натянутой улыбкой.

– Это не было запланировано, конечно, но из неожиданных ситуаций иногда выходят неплохие вещи. Мы рады. Это будет первый ребенок в семье Уокеров.

Она отшатывается от меня так резко, что я делаю шаг вперед и хватаю ее за запястье.

– Ты в порядке?

– Она беременна? – сдавленно спрашивает Чарли.

– Да. Я думал, ты знала.

Она кусает губу, глядя в пол.

– Я думала, это просто секс.

– Обычно так и делают детей, – усмехаюсь я.

– Мне нужно идти, Дэнни. – Она вырывает запястье из моей хватки.

– Подожди минуту, – повышаю я голос. – Ты встречаешься с этим парнем с голливудской улыбкой?

На ее лице мелькает тень улыбки.

– Все парни, с которыми я встречаюсь, с отличными зубами. У меня есть хоть какие-то стандарты.

– Ты знаешь, о ком я, – рычу я. – Кен из «Барби».

Черт, это непрофессионально. Он же мой сотрудник, в конце концов.

– Ты про Джо? – Она выглядит удивленной. – Нет, конечно, мы не встречаемся.

Хорошо. Тогда этому ублюдку лучше бы держаться подальше от нее, пока я не перевел его в другой отдел.

– Но я встречаюсь кое с кем другим, – добавляет она, не поднимая взгляда. – Я очень счастлива. Может, мне стоит остаться в Нью-Йорке. В Лондоне меня больше ничего не держит.

Мои челюсти сжимаются.

– Думаю, нет. Возможно, тебе стоит перевестись в нью-йоркский офис. Уверен, команда это организует.

Когда она наконец поднимает голову, мне кажется, что в ее глазах блестят слезы.

– Пока, Дэнни. Береги себя.

Я смотрю ей вслед, и внутри меня что-то разбивается на тысячу крошечных осколков.

Если раньше я думала, что испытывала боль, то теперь понимаю – я просто обманывала себя. Сейчас я тону в боли.

Я никогда не чувствовала себя так плохо, словно у меня из груди вырвали сердце. Даже уход отца кажется ничем по сравнению с этим.

За последние семь дней, с тех пор как я узнала о ребенке, меня преследует повторяющийся кошмар. В нем я нахожусь в Лондоне и вижу Дэнни и Джеки вместе с их ребенком. Я просыпаюсь в холодном поту и на несколько секунд испытываю облегчение от осознания, что это всего лишь сон, но потом меня снова накрывает реальностью: это правда. Иногда все начинается с приятного сна: я беременна его ребенком, но потом малыш превращается в пустой сверток. Несколько раз я просыпалась в слезах, всхлипывая так сильно, что содрогалось все тело, не в силах остановиться.

Днем не легче. Я не даю слезам пролиться, но они темной тучей следуют за мной повсюду, что бы я ни делала.

Мои проекты с Джо набирают обороты. Работа продвигается на альфа-стадию, и в ближайшие недели начнется конкурс команд разработчиков для создания нового программного обеспечения. У меня есть возможность переехать в Нью-Йорк. Я должна быть счастлива. Но чувство удовольствия как будто испарилось из жизни. Теперь я просто плыву по течению.

Я больше никогда не смогу его поцеловать. Или прикоснуться к нему. Я больше никогда не смогу назвать его своим.

Я никогда не смогу носить под сердцем его ребенка.

Это должна была быть я.

Перед домом останавливается желтое такси, и из него выходит высокая раздраженная блондинка с двумя чемоданами.

Я улыбаюсь и сбегаю по ступенькам.

– Джули!

Она восхищенно присвистывает.

– Да чтоб меня! Девочка, да это же крутое место.

– Конечно, ведь оно его. – Я крепко обнимаю ее. – Я скучала по тебе.

– Ох… – Она морщится. – У него, должно быть, совесть нечиста, раз он поселил тебя тут. Может, устроим тут погром перед отъездом?

– Нет. – Я закатываю глаза, поднимая по ступенькам один из ее чемоданов. Что, черт возьми, у нее там? – Я все еще работаю в его компании, помнишь?.. Как прошел полет? – спрашиваю я, толкая вращающуюся дверь.

– У тебя есть швейцар? – восторгается она, когда видит нашего привратника Тома.

– Думаю, «швейцар» – не совсем правильный термин. – Я хмурюсь. – Разве это не тот, кто выполняет поручения?

– Не знаю. – Она пожимает плечами. – Я думала, швейцар – это дворецкий по-американски.

– Том не дворецкий, Джули. – Я фыркаю, а мы тем временем заходим в лифт.

– Это место просто потрясающее!

– Ты еще даже не видела апартаменты! – Я смеюсь.

– Ах, теперь это «апартаменты», да? А что не так со словом «квартира»? – ворчит она, пока мы добираемся до моего этажа.

Я поворачиваю ключ и открываю дверь.

– Мать моя женщина! – визжит Джули, бросая свои вещи посреди комнаты и бегая кругами по открытому пространству кухни и гостиной. – Арендовать такие… апартаменты стоило бы бешеных денег, ты понимаешь? Тысячи в месяц!

Подруга так быстро подбегает к окну, что я боюсь, как бы она не вылетела наружу.

– Да чтоб меня! Посмотри на этот вид!

– Да, он потрясающий. – Я киваю. – Только теперь он испорчен, потому что напоминает об Уокере.

Ее губы сжимаются в нитку.

– Нам нужно вино. Вино – твое лекарство.

– Поверь мне, я пробовала… Есть риск, что я превращусь в алкоголичку. – Я беру с полки бутылку красного вина. – Все, что я делаю, – это закапываюсь в работу и топлю горе в вине… Все, чем я пользуюсь в этой квартире, – вся техника на кухне, кровать, ванна… – Я горько смеюсь. – Я думаю о том, как Джеки будет этим пользоваться после меня, когда они втроем приедут сюда, чтобы изображать счастливую семью. В моем воображение они сидят здесь, у камина, втроем, в одинаковых рождественских свитерах, играет джаз. Дэнни нравится джаз. А потом они возвращаются в свое красивое поместье с видом на Темзу и время от времени отдыхают на Шетландских островах.

– Ты уже полностью продумала их жизнь. – Джули смотрит на меня с тревогой. – Господи, Чарли, ты должна прекратить себя мучить.

Я подаю подруге бокал красного вина и наливаю себе щедрую порцию.

– Я так рада, что ты здесь. – Мы чокаемся.

– И я рада быть здесь. – Она делает глоток. – Там, дома, мы все очень переживаем за тебя. Твои сообщения… Ты все время кажешься такой грустной.

Я натягиваю на лицо слабую улыбку и отвожу взгляд.

– Станет легче.

Она снова делает глоток:

– Хорошее вино… И как вы встретились? Каким он был? Когда ты видела его на прошлой неделе?

Я замираю.

– Он выглядел… как всегда. Как будто ничего не произошло. Просто соблюдал расписание, чтобы не опоздать на следующую встречу с каким-то сенатором. А я вела себя как жалкая развалина. – Я с трудом сдерживаю слезы. – Я жаждала его одобрения, хотела, чтобы он сказал, что мои идеи хороши. А он сидел с каменным лицом. А потом, словно между делом, сообщил, что у него будет ребенок. Он даже не заметил тот момент, когда разбил мне сердце на миллион крошечных кусочков. Он сказал это так буднично, – я всхлипываю, – будто: «Ой, мне не тот кофе сделали, но вроде даже вкусно».

– О, Чарли! – Подруга ставит на стол бокал и заключает меня в объятия. – Я знаю, что это ужасно. Но не оставляй Лондон из-за этого козла.

– Прости. – Я всхлипываю, вытирая мокрые щеки. – Ты приехала ко мне в Нью-Йорк, а я тут сижу и реву. Совсем не тот отдых, которого ты ждала.

– Надеюсь, ты не проводишь каждый вечер, заливаясь слезами из-за Дэнни Уокера.

– Конечно нет. – Я вру и отвожу взгляд. – Я столько всего увидела в Нью-Йорке. Это волшебный город.

– Сколько тебе еще тут осталось?

– Еще неделю… – Я подсчитываю. – Я здесь уже семь. Потом придется вернуться в реальность.

– Давай нарядимся и сходим поужинать, ладно?

– Давай.

Внезапно она замечает мой контракт на столе.

– Сто тысяч фунтов?! Это что, реально?

Я улыбаюсь.

– Я надеюсь, что мой юрист разберется.

Через несколько минут Джули взвизгивает:

– Чарли, это реально!

Мы радостно визжим и принимается танцевать.

– К черту Уокера! – кричит она.

Я улыбаюсь. Дэнни Уокер может катиться к черту. Я не нуждаюсь в нем. Он принес мне только боль.

Рождественское время в Нью-Йорке – это настоящая магия. До Рождества осталось пять дней, и я уже знаю, что на обратный рейс домой меня придется буквально затаскивать.

Джули улетела домой сегодня утром, но за то время, что она была здесь, мы успели сделать все: посетили рождественские ярмарки, покатались на коньках у Рокфеллеровского центра, посмотрели бродвейские шоу и даже посидели на коленях у «сексуального Санты» в ночном клубе в Гринвиче и попросили его простить нас за то, что в этом году мы были плохими девочками.

Я могла бы написать бестселлер «Чем заняться в Нью-Йорке, если ты турист с разбитым сердцем» и включила бы туда крепкий алкоголь как гвоздь программы.

Сегодня вечером у меня прощальная вечеринка в нью-йоркском филиале. Я возвращаюсь в Лондон на рождественские каникулы, чтобы решить, хочу ли я окончательно переехать в Нью-Йорк. Сказать, что я в раздумьях, – ничего не сказать.

Мы набрали хороший темп, работа над проектом уже началась, и мы надеемся, что через шесть месяцев сможем запустить первую версию на бета-тестирование с несколькими отобранными клиентами. Это самый интересный рабочий проект в моей жизни, и впервые я чувствую, что меня ценят. Лаура – потрясающий начальник, тот самый человек, который вдохновляет, поддерживает и побуждает быть смелой в своих идеях. Теперь мне даже страшно вспомнить, как столько лет я терпеливо трудилась под руководством придурка Майка.

С Дэнни я не виделась и не слышала о нем ничего, были только общие рабочие видеозвонки.

Боль медленно, но верно уходит. Думаю, в поговорке о том, что время лечит, есть доля правды. Я нахожу все больше способов отвлечься и вытеснить свою тоску тем, что приносит радость.

Я даже сходила на пару свиданий, но пока что мне хватает легкого флирта. Если бы я попыталась заняться сексом, то, скорее всего, разрыдалась бы прямо в процессе. Мне кажется, если я увижу чужой член, мое тело его не примет. Черт бы побрал Дэнни Уокера за то, что он подарил мне лучшие оргазмы в моей жизни. Пожалуй, мне стоит уйти в монастырь.

В баре «Дэд Рэббит» не протолкнуться. Кажется, что сегодня все офисы Нью-Йорка решили вывезти своих сотрудников на корпоративы. Мы пьяные, потные, места мало настолько, что я чувствую себя сардиной в банке.

Повсюду люди, которых я не знаю, – друзья друзей и те, кто просто решил напиться на халяву.

Я пью шоты с Лаурой, Джо и несколькими разработчиками. В Нью-Йорке порции в разы больше, чем в Лондоне, а я заливаю их в себя так же часто, как вдыхаю воздух.

Хорошо, что я взяла несколько выходных. Я лечу обратно через два дня, так что будет время прийти в себя после похмелья.

– Ты собираешься остаться с нами, Чарли? – спрашивает Лаура, пытаясь перекричать весь бар, который поет «Fairytale of New York» The Pogues.

– Я рассматриваю такой вариант. – Я улыбаюсь ей в ответ.

– Здорово! – Она протягивает мне странный зеленый шот. Я нюхаю его и морщусь. – Потому что ты отлично вписываешься в наш коллектив. Ты на пути к повышению. Я не хочу влиять на твое решение, но было бы здорово, если бы ты осталась в Нью-Йорке.

– Черт! – Карл возникает рядом со мной, осторожно принюхиваясь к зеленому напитку. – Карл!

Я обвиваю его шею рукой, поскольку немного перебрала с алкоголем.

– Полегче, девочка! – смеется он. – Если ты заблюешь этим зеленым дерьмом мои туфли, я не впущу тебя обратно в страну.

– Вы двое были знакомы раньше, да? – Лаура с любопытством оглядывает нас.

– Да! – кричу я через музыку. – Он друг моего брата.

– Дэнни и Тристан, брат Чарли, – близкие друзья. Они дружат уже двадцать лет… – Карл замолкает, осознавая, что только что сказал.

Они до сих пор друзья? Я ведь все разрушила.

Я выпиваю зеленый шот и содрогаюсь, когда жидкость попадает в желудок. Упоминание о Дэнни заставляет меня реагировать физически. Здесь, по крайней мере, я могу это скрыть с помощью алкоголя.

– Что ты сказала команде, Чарли? – Карл поворачивается ко мне, когда Джо начинает разговор с Лаурой. В баре слишком шумно для групповой беседы.

Я кусаю губу.

– Я решу на Рождество. Это так сложно, потому что я могу делать эту работу и из Лондона, и из Нью-Йорка. Мне нравятся оба города. Нью-Йорк стал бы новым началом.

Карл кивает, его брови нахмурены.

– Значит, между тобой и Дэнни действительно все кончено. Да? – Он качает головой. – Я думал, вы не сдадитесь.

Я смотрю на него с недоумением, проверяя его слова в своей голове.

– Серьезно?

– Почему бы и нет? – пожимает он плечами. – Вы хорошо смотрелись вместе. Он был таким счастливым, когда был с тобой. Вы могли бы пережить статью в газете. Видимо, ты просто не заинтересована?

Мои глаза распахиваются. Это что, серьезно? Он на самом деле спрашивает меня об этом?

– Я точно могу пережить статью в газете. Но не могу пережить ребенка, – закатываю я глаза, как будто он полный идиот.

– Что? – Он смотрит на меня с недоумением. – Почему ребенок должен все изменить?

– Почему наличие ребенка у Дэнни должно все изменить? – Мой голос звучит на октаву выше. – Карл, это, по-твоему, смешно?

Он смотрит на меня, не отрывая взгляда, минимум минуту.

– Чарли, ты серьезно?

Это самый странный разговор, который я когда-либо вела. Возможно, из-за этих зеленых напитков? Они что, с каким-то галлюциногеном? Мой мозг сбился с пути в этом разговоре?

– Черт возьми! – Он прикрывает рот рукой. – Ты не шутишь. Почему ты думаешь, что это ребенок Дэнни?

– Что? Сколько ты выпил? – Я смотрю на него. – Он сам мне сказал, Карл.

– Ты уверена в этом? Что именно он тебе сказал?

– Не помню, – ворчу я. Какое значение имеет, как он мне это сказал? – Ты странный, Карл. Слушай, я видела Джеки у него дома.

Мне теперь стыдно это признавать, вдруг он расскажет Дэнни.

– Когда? – На его лбу появляется глубокая морщина.

– После той статьи в газете. Я хотела извиниться лично, поэтому поехала к нему домой и позвонила в дверь, – говорю я смущенно. – Но потом… я услышала женский голос и спряталась за воротами. Джеки вышла в его футболке. Я исчезла, когда услышала его голос.

Карл стоит, неподвижно глядя на меня, как на инопланетянку.

– Тогда ты услышала мой голос, Чарли.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но мышцы не слушаются. Он что, прикалывается?

– Это у меня будет ребенок. – Он смотрит на меня с недоумением. – Вот почему я так надолго оставался в Лондоне в последние недели. Мы с Джеки провели вместе одну ночь. Я не горжусь этим, но… я позабочусь о ребенке. Он мой. Я приехал с ней к Дэнни той ночью. Он был в ярости.

Теперь все мои мышцы парализованы. Ребенок… у Карла? Дэнни и Джеки не вместе. Дэнни не ждет ребенка. Он не пошел дальше, как я думала… по крайней мере, не с ней.

Мозг усиленно пытался обработать новую информацию, из-за чего я чувствую легкое головокружение.

Черт.

– Извини, Карл! – Я выбегаю из бара, распихивая пьяных людей, и появляюсь на свежем воздухе как раз вовремя, чтобы зеленая рвота оказалась на тротуаре.

Карл следует за мной.

Я опускаюсь на корточки, блюю и выпускаю пивную отрыжку, которой Кэт гордилась бы.

– Извини, – говорю я, смущенно вытирая зеленую гадость с подбородка.

Затем опускаюсь на ступеньку рядом с выброшенным кем-то кебабом. Карл осторожно садится рядом.

– Все в порядке, Карл. Тебе не нужно сидеть тут. Не хочу, чтобы ты испортил свой костюм. Мне просто нужно немного времени.

– Уже поздновато. – Он смеется, кивая на свои туфли, испачканные рвотой.

– О! – Я вздрагиваю. – Извини меня… По поводу ребенка Дэнни сказал, что рад… – Я смотрю на улицу пустым взглядом. Пытаюсь вспомнить наш разговор. Как я могла сделать такой ошибочный вывод?

– Он действительно рад. Мы оба счастливы… теперь, когда пережили шок и пришли к этому.

– Он не станет отцом.

– Нет.

– Все это время… я думала, что Дэнни решил двигаться дальше… Уже слишком поздно, да? – спрашиваю я тихим голосом. – Он был так холоден и отстранен на презентации. Ему все равно, вернусь я в Лондон или нет. Он сам это сказал.

– Не уверен, что это правда… – Карл замолкает, и я поворачиваюсь к нему. – Честно. Не знаю, поздно ли. Может быть, и так, но пару недель назад, как только ты сказала ему, что встречаешься с кем-то и остаешься в Нью-Йорке… он, похоже, окончательно закрылся.

– Чарли! – вопит Джо, выбегая из бара. – На большом экране показывают рекламу фильма. Играет твоя чертова песня. Тащи сюда свой зад!

– Что? – Карл смотрит на меня с недоумением.

Я одариваю его кривой улыбкой.

– DreamWorks купили права на одну из моих песен для своего фильма.

– Е-мое! – У него падает челюсть. – Какой же это фильм?

Мои губы искривляются в ошарашенной улыбке.

– «Бонд», Карл. Новый «Джеймс Бонд».

Три перелета, четыре стакана виски, два плачущих младенца, шесть бортовых обедов, пять фильмов и ни минуты сна спустя я приземляюсь в аэропорту Самборо. Холодная жестокая реальность моего импульсивного плана обрушивается на меня.

Я смотрю на вывеску.

Что, черт возьми, я делаю?

Это самая глупая идея, которая когда-либо приходила мне в голову. Это был просто короткий роман, и он закончился. А я лечу на другой конец света, как безумная преследовательница из фильмов ужасов?

Он решит, что я сумасшедшая. Кто заявляется без приглашения за два дня до Рождества? Карл сказал, что дверь закрылась. Что я вообще собираюсь тут делать? Постучаться и сказать, что Санта приготовил особенный сюрприз?

Хо-хо-блин-хо.

Если все провалится, я проведу Рождество в одиночестве в съемной квартирке для туристов, окруженная овцами, без индейки, только с этим странным рыбным хаггисом.

Мама, Тристан и Кэлли думают, что я прилетаю в Лондон завтра. Мне придется придумать для них какую-нибудь удобную версию вроде «я уехала на ретрит на Бали искать себя».

Может, еще не поздно передумать? Я все еще в аэропорту и могу купить билет на первый рейс обратно в Лондон.

Хотя… они уже выключают свет. Что вообще происходит? Разве аэропорты закрываются?

Я не продумала важные детали дальше момента высадки. Теперь стою в пустом аэропорту в двадцати милях от ближайшего города, и поблизости нет ни одного такси.

– Добрый день, – обращаюсь я к мужчине, моющему пол. – Не знаете, как быстрее всего добраться до города?

Он кивает в сторону выхода:

– Автобус номер шесть идет до Леруика. Езжайте до конечной.

– Отлично, – с облегчением вздыхаю я. По крайней мере, мне не придется идти пешком двадцать миль в арктических условиях. – Когда ближайший?

Он смотрит на большие часы на стене.

– Вам повезло, примерно через пятьдесят минут.

Этот человек явно никогда не пользовался метро, если считает ожидание в пятьдесят минут «везением».

– А сколько времени займет поездка?

– Там несколько остановок. Около часа.

– Спасибо.

Черт.

Это так долго, что Карл доберется до Леруика раньше меня, а он вылетит из Нью-Йорка только завтра.

Мне придется сразу идти в паб, а это совсем не входило в мои планы.

Я хотела бы освежиться. Сейчас я та еще красотка, изможденная, неряшливого вида после долгого перелета – когда сидишь в состоянии полузомби под углом в сорок пять градусов и подтекающая слюна запекается на подбородке.

И пахну я как зомби. Хо-хо-блин-хо.

Проходит явно больше пятидесяти минут, прежде чем автобус наконец приезжает, и я оказываюсь единственной пассажиркой. Пытаюсь накраситься в темноте и заглушить запах самолетного пота слоями дезодоранта.

Чем ближе мерцают огни Леруика, тем сильнее меня мутит.

Дэнни не просто отвергнет меня – зная его, он почувствует себя обязанным заботиться обо мне в Шетланде, пока не сможет отправить обратно в Великобританию. Это последнее, что мне нужно… его жалость и забота.

А потом он напишет Тристану, который тоже начнет волноваться и, возможно, организует целую операцию по моему спасению. Этот момент безумия станет объектом насмешек на ближайшее десятилетие… пока я не сделаю что-то еще более глупое, конечно.

Отлично сработано, Чарли.

– Конечная остановка. – Автобус притормаживает в нескольких шагах от места моей предполагаемой гибели. – «Лаунж».

Небольшой бар с живой музыкой и вечерами открытого микрофона – один из немногих в округе. Он явно не ждет внезапного визита гостей из-за океана.

Я вытаскиваю из автобуса два чемодана и кофр с гитарой и застываю перед входом.

– Вам помочь? – Охранник у дверей оценивает мой лук в стиле «бомж-шик» с подозрением.

– Сегодня вечер открытого микрофона?

– Да. – Он бросает взгляд на мои чемоданы. – Вы с группой?

– Нет. Я одна. Я… из Нью-Йорка… – Я на миг замолкаю. – Приехала, чтобы произвести впечатление на одного человека.

Он смеется, как будто я сумасшедшая.

– Черт возьми! Ты и правда только что сошла с самолета?

Я стискиваю зубы.

– Я не могла рисковать и не занять слот.

– И что? – Он смотрит на меня с интересом. – Так хочешь выступить?

– Я прилетела аж из Нью-Йорка.

– Конечно. – Он ухмыляется. – Можешь выступить после Тимми.

Тимми, должно быть, тот, кто сейчас мучает уши публики волынкой.

– Пять минут?

Паника сжимает мое сердце.

– У нас не так много желающих, – поясняет охранник, разглядывая меня, словно я привидение. – В основном только Тимми и парни из Анста… Все обалдеют – артистка из Нью-Йорка!

– Ага. – И говорю тише: – Слушай, можешь провести меня через черный вход? Если зайду через главный, сюрприз не получится.

Он ухмыляется:

– Следуй за мной. – Затем резко разворачивается, и я врезаюсь в него. – Ты случайно не знаменитость?

– Нет. – Я оглядываюсь на облупленные стены бара. Зачем бы мне тогда играть в этом месте?

Я волоку чемоданы и гитару по узкому проходу, периодически ударяя кофром о стены.

– Подожди здесь, Тимми закончит через пару минут.

Я киваю и осторожно заглядываю в зал.

Он здесь.

Дэнни здесь.

Я пытаюсь дышать, но не могу, будто кто-то сжимает мне горло, не давая воздуху пройти.

Я тру шею. Во рту так сухо, что я не смогу не то что спеть – даже говорить.

Я не могу этого сделать.

Меня сейчас вытошнит.

Я упаду в обморок.

Мое сердце взорвется в груди.

У меня настоящая паническая атака.

Я снова заглядываю внутрь. Он получит самый большой шок в своей жизни… я только надеюсь, что не неприятный.

Уокер выглядит абсолютно спокойным. Он сидит на высоком стуле, облокотившись на барную стойку. Рядом с ним Эдми. У Дэнни недельная щетина, он в шерстяном свитере крупной вязки с дырками. Вполне мог бы сойти за брутального овцевода.

В сорокатысячный раз с момента приземления я задаюсь вопросом, как я могла быть такой глупой, чтобы посчитать этот план хорошей идеей.

Они смеются и пьют виски.

Эдми, как рождественская елка, вся увешанная несочетающимися украшениями, хлопает в ладоши не в такт волынке.

– Кому посвящается? – спрашивает бармен, когда Тимми делает последний мучительный вдох в свою волынку.

– Дэнни, – выдавливаю я из себя. – И Эдми!

Он кивает.

– А твое имя?

– Чарли.

Бармен уходит к маленькой сцене, где Тимми уже пакует инструмент.

– А теперь, друзья, у нас выступит гостья… из далекого Нью-Йорка! – объявляет бармен. – И это специальный номер для… Эдди и Тэмми!

Что?! Идиота кусок.

– Встречайте… Чарли!

Он оборачивается в мою сторону, подбадривающе хлопая в ладоши, и человек двадцать в баре неохотно присоединяются.

Я глубоко вдыхаю и выхожу на свет.

Социальная сеть, запрещена на территории РФ.

Долли Ребекка Партон – американская актриса и певица, которую называют «королевой кантри». Лауреат премий «Грэмми» и «Эмми».

Социальная сеть, запрещена на территории РФ.

Чав – гопник.

Инфекции, передаваемые половым путем.

Корма – традиционное индийское блюдо из курицы с овощами, тушенных в густом пряном соусе.

Джетлаг – синдром смены часового пояса.

Наан – пшеничная лепешка.

Джальфрези – пряный соус, одна из разновидностей карри.

Багги – небольшой легкий автомобильчик для езды по бездорожью.

Кэтфишинг – создание фейкового аккаунта, надевание чужой личины в соцсетях.

Архитектор решений (Solution Architect) – IT-специалист, который отвечает за проектирование, разработку и реализацию комплексных технологических решений по продукту.