Я понятия не имел, что теперь должно произойти. Остановится сердце или дыхание? Небеса разверзнутся и по мне ударит молния? В мыслях возникал сценарий моей смерти один за другим, но…

Ничего не произошло.

Странно, ведь система дала четкое указание, что провал одного из заданий приведет к мгновенной рассинхронизации души и тела. Видимо, я что-то упускаю…

— Что произошло? — не выдержав томительного ожидания, я решил узнать почему наш договор с земельным инспектором потерял смысл.

Внезапно перед глазами всплыло новое уведомление:

/Основная задача. Обновлено: Сохранить право владения земельным участком № 47-В/

/Вероятность рассинхронизации тела и разума исключена/

/Рекомендуется уточнить новые условия/

Задание было провалено, но смерть не наступила. Вряд ли система простила мне ошибку. Скорее всего, она просто переосмыслила новые данные. Странно… А в чём подвох? Не могу поверить, что на этот раз система не подготовила для меня наказание за потенциальное поражение.

Руки опускать рано, но и расслабляться нельзя.

— К сожалению, меня уволили, — признался Отто Бауэр. — Мне стало об этом известно всего несколько дней назад. Нетрудно догадаться, что у меня больше нет возможности вам чем-то помочь, господин Мейер. Мне искренне жаль, что так получилось. Вы ведь смогли для меня найти лекарство, а я… Подвел вас.

— Нет, всё в порядке, — отрезал я. — Вы изначально сказали, что постараетесь мне помочь в меру своих возможностей. Кто же знал, что так всё получится? В этом нет вашей вины.

— Отчасти вы правы, — выдержав паузу, ответил Бауэр. — Земельное бюро решило сократить большую часть своих сотрудников. Многие землевладельцы вполне неплохо справляются со своими обязанностями — присылают провизию и отчеты в столицу. Казна посчитала, что такое количество инспекторов — существенная трата денежных средств. Так что сокращение коснулось именно меня.

— Получается, отчет теперь по моему участку должен сделать другой инспектор? — озвучил я логичное предположение.

Бауэр молча кивнул. И без того уставший мужчина теперь выглядел совсем разбитым. Думаю, он бы расстроился куда меньше, если бы я не добыл Тихоцвет. А так получается, что я сделал практически невозможно, а он своё слово сдержать не смог.

Создавалось впечатление, что Отто уже знает человека, который будет проводить проверку. И что-то мне подсказывает, что новый инспектор далеко не такой же снисходительный, как Бауэр.

В ту же секунду перед моими глазами снова вспыхнул текст системного оповещения.

/Дополнительное задание: Подготовить участок № 47-В к проверке/

/До прибытия инспектора осталось: 168 часов: 59 минут: 45 секунд/

/Штраф за провал: Конфискация имущества, обнуление репутации принудительная депортация в Серые земли./

Предупреждение от системы? Да… Видимо, дела хуже некуда.

Таймер неумолимо отсчитывал первые секунды. Смерти от рассинхронизации души я избежал, но система мгновенно подкинула новые проблемы. Теперь угроза — не гибель, а кое-что иное.

Видимо, я уже достаточно синхронизирован с системой, поэтому отторжение души не последует.

Однако… Серые земли — это фактически тот же смертный приговор, только медленный и мучительный. На каторге я вряд ли долго протяну.

У меня нет права на ошибку.

— Кто он? — спросил я, глядя на Отто. — Вы знакомы с новым инспектором?

— Его зовут Ганс Шредер, — тихо ответил Бауэр, оглядываясь по сторонам, словно нас могли подслушать. — Карьерист до мозга костей. Из тех, кто ради премии от руководства готов докопаться до любой мелочи. Неприятный человек. Он прибудет из центрального округа. Мейер, у вас есть ровно семь дней до его визита.

— Что именно он должен проверить? — я пытался получить максимум информации. Предупреждён — вооружён. — Если у меня осталось так мало времени, то мне нужно привести ферму в порядок.

Раз наш договор больше не имеет смысла, придётся отшлифовать тут всё до идеала.

— Первое — это годовой план сдачи провизии, — тяжело вздохнул бывший земельный инспектор. — Господин Мейер, вы целый год не отправляли в столицу обязательный продовольственный налог. Шредер поднимет декларации прошлых периодов. Ему нужен весь объем за двенадцать месяцев здесь и сейчас. Если у вас ничего нет — это автоматический арест имущества.

Годовая норма? Через семь дней? Ух… Приехали.

Отто Бауэр сделал шаг вперед и указал на мой дом:

— Второе — хозяйственная документация и ежемесячные отчеты. По имперскому регламенту вы обязаны вести три амбарных книги: учет посевных площадей, ведомость расхода семенного фонда и санитарный дневник скота. Животных у вас нет, поэтому вам и двух книг хватит. За весь прошлый год вы не отправили в архив ни одной заполненной страницы. Шредер… Как бы так помягче выразиться… Он — канцелярская крыса. Ганс захочет увидеть эти бумаги в идеальном состоянии. И, скорее всего, потребует их, даже не пересекая границы вашего участка. Если амбарные книги пусты или заполнены с ошибками — это штраф за саботаж и немедленное лишение прав на землю.

Отто вздохнул и обвел рукой весь мой двор:

— И третье — общее состояние участка по Имперскому стандарту оседлости. Есть четкий перечень того, что обязано функционировать на земле четвертой категории. Крытый амбар с исправным вентиляционным окном, действующий колодец с чистой водой. Там много пунктов, устану перечислять.

Бауэр замолчал, залез во внутренний карман своего потрепанного пальто и вытащил оттуда тяжелую, разбухшую от бумаг кожаную папку. На завязках блестела сургучная печать Земельного бюро.

— Держите, — Отто протянул ее мне. — Здесь всё. Формуляры, бланки строгой отчетности, образцы заполнения и полный свод имперских стандартов для участков вашей категории. Я заполнил за вас титульные листы и проставил даты задним числом, чтобы у вас была хоть какая-то фора. Вам осталось только внести фиктивные цифры и подогнать их под нормативы. Пожалуй, это всё, чем я могу отплатить за лекарство, которые вы мне нашли.

Я принял папку. Весила она немало! В голове промелькнуло воспоминание о том, как мне чуть не стоило жизни вырастить это растение. Оказалось, не зря рисковал. Хоть Бауэр и не может отправить отчёт, но всё же он дал мне бесценную информацию.

— Спасибо, Отто, — я отдал ему мешочек с цветами Тихоцвета. — Надеюсь, что лекарство поможет вам.

— Это вам спасибо, господин Мейер, — Бауэр грустно улыбнулся и забрал лекарство из моих рук. — Настоятельно рекомендую вам начать с отчетов и как можно скорее. Прошло уже много времени и на заполнение может уйти не один день. Ах да… И ещё, помните: цифры в бумагах должны идеально сходиться с тем, что Шредер увидит на вашей земле.

Бывший инспектор развернулся и неспешно побрёл к выходу с моего участка. Я смотрел ему в спину, пока силуэт бывшего инспектора не скрылся на узкой тропинке. Вскоре оттуда донесся стук копыт и скрип колес, который быстро затих вдали.

Что ж, надеюсь, что по нему это увольнение не сильно ударит. Он ведь и сам говорил мне, что собирается сменить род деятельности. Скорее всего, Бауэр уже подготовил для себя новое занятие.

/Внимание! Предмет «Архивная папка Бюро» добавлен в инвентарь./

/Получены дополнительные задачи:/

/1. Покрыть годовую задолженность по провизии/

/2. Заполнить и подготовить архивные отчеты за 12 месяцев /

/3. Привести участок в порядок по Имперскому стандарту /

Время пошло. Я развернулся к своему дому, прижимая папку к груди и судорожно соображая, с какой именно проблемы начать этот марафон на выживание.

Толкнув тяжелую дверь, я вошел в дом. Радован мерил комнату шагами, нервно потирая руки. Было видно, как сильно он переживал всё то время, пока я говорил с инспектором. Мысль о том, что у нас могут отобрать этот участок, явно не давала ему покоя.

Услышав мои шаги, он резко остановился и выжидающе уставился на меня.

— Ну что там, Войцех? — с тревогой в голосе спросил Радован. — Бауэр ушел? Участок… Он сдержит слово? Согласился нам помочь за то, что ты нашел ему лекарство?

— Всё оказалось гораздо сложнее, — я сел на лавку и бросил на стол кожаную папку Земельного бюро. — Бауэра уволили. Через семь дней сюда приедет новый инспектор — Ганс Шредер. Карьерист, зануда и редкостная сволочь, по словам Отто. Так что, если мой участок не пройдет проверку, меня просто отправят в Серые земли.

Радован нахмурился и осторожно подошел к столу, глядя на сургучную печать Столицы.

— И что от нас требуют? — спросил он, и присел рядом со мной.

— Полный годовой план по провизии, которого у нас нет, — начал я загибать пальцы. — Привести участок к Имперскому стандарту. И самое паршивое — двенадцать ежемесячных отчетов за прошлый год. Бауэр отдал эти бланки и шаблоны в обмен на Тихоцвет, но если Шредер найдет там хоть одну нестыковку в цифрах…

Я потер виски, чувствуя, как закипает мозг.

— Мне придется сутками торчать за столом, пытаясь заполнить всю эту документацию. Ферма будет простаивать. Так мы при любом раскладе не успеем сделать всё, что требуется, — рассуждал я.

Радован молча выслушал меня, затем открыл папку и пробежался глазами по первым страницам с имперскими формулярами. Вскоре на его губах появилась едва заметная усмешка.

— А ну-ка выдохни! — он уверенно стал смотреть один документ за другим. — Ты забыл, чем я занимался до того, как попал в эту глушь? Эти имперские стандарты, ведомости, отчеты — моя стихия. Я эту бюрократическую хрень с закрытыми глазами заполнял.

Я не сразу поверил словам Радована. Слишком уж радужно всё звучало из его уст. Особенно для человека, который теперь прячется в глуши от имперского правосудия.

— Ага, заполнял ты с закрытыми глазами, как же, — скептически усмехнулся я. — Напомнить тебе, Радован, за что именно тебя поперли со службы и из-за чего ты в итоге в тюрьму загремел? Случайно не из-за заполнения с закрытыми глазами?

Радован на секунду осекся, его лицо налилось краской, но он тут же упрямо мотнул головой и придвинул папку еще ближе к себе.

— Так меня же подставили… А здесь перед нами чистые бланки с готовыми подписями Бауэра. Поверь мне, я сделаю всё в лучшем виде.

Я выдержал паузу, долго смотрел в глаза Радована.

Доля правды в его словах есть: выбора у меня действительно не осталось.

— Ладно, — тяжело вздохнул я. — Твоя правда. Занимайся.

В ту же секунду перед моими глазами появилось уведомление от системы:

/Внимание! Ваше доверенное лицо Радован принимает на себя подзадачу: «Архивные отчеты за 12 месяцев»/

/Скорость заполнения документов увеличена на 150 % благодаря опытному соратнику /

— Отлично, — я поднялся со скамьи, разминая затекшие плечи. — Тогда документация на тебе.

Выйдя на крыльцо, я глубоко вдохнул. Голова все еще гудела от обилия требований для фермы. Из густых зарослей кустов на границе участка внезапно вышла Беатрис. Видимо, возвращалась с охоты.

Она двигалась быстрым шагом в сторону дома, с тревогой оглядываясь на стену леса за своей спиной. Ее лицо, обычно спокойное и собранное, сейчас выглядело встревоженным. Заметив меня, она почти пробежала оставшееся расстояние и резко схватила меня за рукав рубахи. Ее пальцы дрожали.

— Мне нужно, чтобы ты пошел со мной, — сказала девушка. — Прямо сейчас. Я хочу тебе кое-что показать там, в лесу.

Она указала рукой в сторону заросшей лесной тропинки, которая вела далеко за пределы периметра моего участка.

— В лесу? — нахмурился я. — Беатрис, у меня огромные проблемы. Бауэра уволили, через семь дня сюда явится новый инспектор, и если я не подготовлю участок по имперским стандартам, меня отправят на «отдых» в Серые земли. Нельзя прямо сказать, что ты там нашла?

— Это напрямую связано с твоим участком! — шепотом ответила девушка. — Поверь мне, если ты не увидишь то, что я нашла полчаса назад на границе твоей земли, никакие имперские стандарты тебя волновать не будут. Пожалуйста, идем, пока ещё солнце не село!

/Внимание! Зафиксирована экстренная цель/

/Цель: Следовать за Беатрисой и обнаружить источник её опасений./

/Ограничение по времени: До захода солнца (6 часов 15 минут)./

Я посмотрел на системное уведомление, затем на встревоженную охотницу. Оставлять ее одну в таком состоянии было нельзя, да и система прозрачно намекала, что эта находка может в одночасье перечеркнуть все наши планы с Радованом.

Беатрис уверенно вела меня по едва заметной тропе. Мы углубились в чащу метров на пятьсот. В этом участке леса было, мягко говоря, мрачновато. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь густые кроны старых елей.

Вдруг девушка остановилась и указала рукой на небольшую поляну, густо заросшую папоротником. Как охотница, знающая здешние места, она обычно не знала страха перед лесом. Но сейчас её дыхание было неровным.

— Смотри внимательно под ноги, — тихо сказала она, раздвигая траву носком сапога.

Я подошел ближе и присел на корточки. Перед моими глазами были следы зверя. На сырой земле четко отпечаталась огромная, тяжелая лапа. Больше всего это походило на след матерого волка, вот только пальцев было пять, а не четыре, и размером эта лапища была с хорошую сковороду.

Плотные подушечки глубоко вдавились в грунт, а впереди чернели пять отчетливых дыр от толстых когтей. Чуть дальше виднелось поваленное бревно, которое эта тварь просто перешагнула. И судя по всему, содрала часть коры.

Я нахмурился, тщетно пытаясь сопоставить этот отпечаток хоть с каким-то известным мне зверем. Ничего подобного в моей памяти не всплывало.

— Я понятия не имею, кто это, — честно признался я, поднимая взгляд на Беатрис. — Волк-переросток? Что это за чертовщина?

— В том-то и дело, что я тоже не знаю, — ответила охотница, нервно поджав плечи. — Мейер, я охочусь в этих краях всю жизнь. Я знаю повадки любого зверя. Но эту тварь… Я начала замечать её редкие следы в своем лесу еще пару недель назад. Она невероятно опасна, скрытна и всегда охотится в одиночку. Я старалась обходить те дальние участки чащи десятой дорогой, чтобы просто не пересекаться с ней.

Она сделала паузу, испуганно оглядываясь на деревья, а затем добавила шёпотом:

— Именно поэтому я и решила уйти со своих охотничьих угодий, Войцех. Мне стало страшно оставаться одной. Но посмотри сам — эта тварь как будто расширила свои охотничьи владения. Ей мало глухого леса. Этот след совсем свежий, и оно целенаправленно двигается прямо в сторону твоего участка.

Перед глазами всплыло новое уведомление от системы:

/Класс угрозы: Средний (Одиночный хищник)./

/Статус: Расширение зоны охоты./

/Особое примечание: Существо крайне агрессивно к нарушителям границ. Избегайте прямого столкновения без должной экипировки./

Я поднялся на ноги, отряхнул ладони, и посмотрел в сторону своего хозяйства. Отсюда крыша едва виднелась за деревьями. Ситуация стремительно катилась к чертям. На мне и так висели невыполнимые имперские стандарты и срок в семь дней на подготовку.

Если эта хищная тварь выйдет к нашему дому, то она сделает любую работу во дворе смертельно опасной. Мы с Радованом даже носа на улицу высунуть не сможем, не рискуя попасть к ней в зубы.

— Пошли, Беатрис. Здесь нам ловить нечего, нужно возвращаться, — я махнул рукой в сторону дома.

Если опытная охотница боится такой твари, то мне тем более стоит её опасаться. У меня уже был опыт использование боевого навыка «Жатва Живки», но даже его может не хватить, тем более в борьбе против крупного хищника.

Мы вышли из лесных зарослей на мой участок и уже собирались войти в дом, как вдруг со стороны главного тракта донесся странный гул.

Звук нарастал. Это не был одиночный экипаж Бауэра или редкая крестьянская телега. Там… минимум десять экипажей!

Я прислушался. Направление звука считывалось однозначно.

— Едут в сторону Преславицы, — предположила Беатрис. — И их там много. Целый караван.

Преславица — крупная деревня. Но такой плотный поток повозок в наших краях появлялся крайне редко. Либо в столице что-то произошло, либо…

В этот момент дверь дома распахнулась, и на порог вышел Радован. В руках он всё еще держал один из имперских бланков, на его пальцах были свежие пятна от чернил.

— Вы тоже это слышите? — Радован кивнул в сторону тракта. — Там, судя по звуку, не меньше десятка телег едет. Для обычных торговцев слишком шумно, да и охрана, кажется, при них… Неужели военные?

— Нет, точно не военные, — покачал головой я. — К сожалению или к счастью, я догадываюсь, кто это такие. И проблем от них будет навалом!

— И кто же это? — Беатрис нахмурилась и на всякий случай положила руку на охотничий нож.

— Судя по всему, новые землевладельцы, — спокойным тоном ответил я.

Мы наблюдали, как вдалеке над верхушками деревьев поднимаются клубы дорожной пыли.

— Землевладельцы? — хмыкнула Беатрис. — Уверен?

— Или те, кто очень хочет ими стать… — кивнул я. — У Гулоса ведь должны были отнять землю. Теперь его огромные пахотные угодья уйдут новым хозяевам.

— Интересное предположение, — сказал Радован. — Думаешь, что его земли разделят между несколькими людьми?

— Скорее всего, — кивнул я, не отрывая взгляда от тракта. — Столице не нужен один неэффективный землевладелец, ей нужны поставки провизии, отчеты. Его земельный участок проще «нарезать» на три-четыре надела и раздать тем, у кого есть деньги для освоения. Пойдемте, своими глазами глянем на приезжих. Нам в любом случае нужно точно узнать, что происходит.

Мы прошли через заросли, ведущие к полевой дороге. С каждым шагом шум от колонны повозок становился всё отчетливее: скрип колес, ржание лошадей, голоса людей.

Вскоре мы вышли на дорогу. Масштаб происходящего впечатлял. Ведь по этим дорогам обычно проезжает всего одна-две телеги за день.

Возглавляла колонну карета, обитая кожей с расписными узорами на ней. Сразу видно, что везет человека с деньгами и статусом. На козлах сидел хмурый кучер, уверенно державший поводья.

А вот за этим господским экипажем тянулась вся остальная колонна: десяток самых обычных пассажирских телег. Внутри, тесно прижавшись друг к другу, сидели его люди — простые рабочие и их семьи. На крышах телег были привязаны мешки с провизией, вещами и самыми разными инструментами.

Теперь всё понятно. Новый землевладелец вез с собой готовую рабочую силу. Значит, с деньгами у него точно проблем нет. Ну или это — подневольные люди. Я до сих пор не совсем понимаю как устроено общество в Империи. Есть тут рабы или нет?

Карета внезапно притормозила прямо напротив моего участка, а за ним остановились и все остальные телеги.

Окно господского экипажа отодвинулось. Оттуда выглянул мужчина средних лет. Он брезгливым взглядом осмотрел глухой лес, и тут же заметил нас. Мы пересеклись взглядами.

Дверца открылась, и на землю спустился, судя по всему, его слуга. Он сделал несколько шагов в нашу сторону и громко крикнул:

— Эй, вы! Местные! Живо подойдите к господину. Земли Гулоса в какой стороне находятся?

— Что ж… Ну пойдем. Познакомимся с новым соседом, — указав на карету, хмыкнул я.

Мы вышли из тени деревьев и направились прямиком к экипажу. Слуга нового землевладельца сделал несколько шагов назад, словно испугался нас. Охотничий нож на поясе Беатрис и уверенная осанка Радована явно не вязались с раболепием местных крестьян.

Неужели нас приняли за разбойников?

Я проигнорировал слугу и подошел сразу к открытой дверце кареты. Мужчина внутри слегка приподнял бровь, разглядывая меня с ленивым любопытством.

— Войцех Мейер, землевладелец участка «№ 47-В», — представился я.

Услышав номер участка и мое имя, мужчина в карете мгновенно изменился в лице. Он понял, что перед ним стоит не просто местный житель, а такой же владелец земель как и он.

— Вот как? Сосед, значит, — мужчина наконец соизволил выйти из кареты. — Что ж, приношу извинения за резкость моего слуги. Дорога из столицы вымотала нас всех. Меня зовут Казимир Корн. Бывший гильдейский мастер, а ныне — законный владелец первой трети бывших земель Гулоса Ланге.

— Земли Гулоса Ланге… — я задумчиво повторил имя бывшего соседа. — Что ж, господин Корн, добро пожаловать на фронтир.

— Благодарю, — Казимир едва заметно кивнул. — В столице сейчас туго с перспективными наделами, а здесь… здесь невероятный простор для развития. Мои люди в кратчайшие сроки облагородят эти земли. Главное, чтобы окружение не создавало лишних проблем.

Последние слова были похожи на завуалированную угрозу в мой адрес. Конечно, можно было предположить, что он имел в виду местную фауну, но, сомневаюсь, что господин Корн хоть что-то понимал о фронтире.

Он повернулся боком и небрежно указал пальцем в сторону густых зарослей, которые, судя по всему, как раз отделяли его новые владения от моего участка.

— Кстати, о границах. Канцелярия выдала мне бумаги на владение, но, как это часто бывает у столичных клерков, межевание на картах проведено весьма условно. Вот этот лес, — Корн кивнул прямо на ту просеку, откуда мы только что вышли, — должен отойти под вырубку для строительства домов.

— Этот лес, господин Корн, принадлежит мне — сухо ответил я. — Думаю, вам следует ещё раз внимательно ознакомиться с выданными вам документами.

— И сколько же времени вы владеете этим участком, господин Мейер? — спросил приезжий землевладелец.

— Чуть больше года, — ответил я.

— И вы до сих пор с этими лес ничего не сделали? — искренне удивился Казимир. — А сколько у вас вообще людей? Ну, я имею ввиду рабочих рук?

— Двое, — спокойно ответил я, коротко кивнув в сторону Радована и Беатрис. — Для моих текущих задач этого вполне достаточно.

Казимир на секунду лишился дара речи, а затем искренне, раскатисто расхохотался. Его слуга тут же угодливо захихикал вслед за хозяином, а парочка наемников на козлах господского экипажа переглянулись с ухмылками.

— Двое рабочих рук на такой участок земли? — Корн перестал смеяться и вытер выступившую под глазом слезу. — Господин Мейер, вы, должно быть, шутите. За целый год вы не смогли освоить этот лес для строительства амбаров, домов или хотя бы расширения пашни просто потому, что вам физически некому дать в руки топор!

— Этот лес стоит нетронутым не потому, что у господина Мейера некому взять топор, — внезапно вмешался в разговор Радован. Он тут же демонстративно развернул один из имперских бланков со свежими печатями. — А потому, что прямо сейчас мы завершаем аудит земельного участка для отправки в Бюро. Если ваши люди зайдут в лес хотя бы с одной пилой, это будет расценено как воровство. И поверьте, спросят с вас за это гораздо быстрее, чем вы успеете построить свой первый амбар.

У Казимира от удивления аж отвисла нижняя челюсть. Вполне возможно, что он даже серьезно и не воспринимал моих спутников. В его глазах Радован был обычным батраком. Но он просто заткнул ему рот, даже не дав шанс что-то сказать в ответ.

Я внутренне усмехнулся. Молодец. Только начал работать с бумагами, а уже смог в чем-то разобраться. Но оставлять последнее слово за помощником и упускать инициативу я не собирался. Нужно было закрепить успех.

— Вы хотите доложить в столицу, что в первый же день вашего прибытия сорвали мой земельный аудит Бюро, потому что вам приглянулись мои лес? — я пристально смотрел в глаза соседу. — Так что давайте сразу проведем черту — ваши люди не пересекают эту просеку. Если хотя бы одно дерево будет срублено, то я буду разговаривать через официальный рапорт инспектору Бюро. И припишу туда попытку захвата имперской собственности. Надеюсь, мы поняли друг друга?

— Что ж, господин Мейер… и ваш… весьма подкованный помощник, — он улыбнулся, пытаясь «натянуть» на лицо маску дружелюбного соседа. — Похоже, я действительно поторопился с выводами. Приятно видеть, что на фронтире еще остались люди, знающие и свято чтущие закон. Мы все — подданные Империи, и совершать глупости из-за пары акров леса никто не станет, — Казимир сделал легкий полупоклон, признавая мое тактическое превосходство в этом разговоре. — Мои люди начнут вырубку с противоположной стороны, ближе к Преславице. Надеюсь, мы сможем сесть за стол переговоров и обсудить межевание… более детально. За бокальчиком хорошего вина, разумеется.

Он коротко кивнул своему слуге, и тот мигом запрыгнул на козлы, замахав руками погонщикам следующих телег.

— Доброго дня, господин Мейер, — сев в карету, сказал Казимир Корн. — Еще увидимся.

Дверца захлопнулась с глухим стуком. Кучер свистнул и карета Корна покатилась дальше по тракту, увлекая за собой длинный колонну из повозок с рабочими.

Мы молча смотрели им вслед, пока они полностью не исчезли с горизонта.

— Неплохо, — я повернулся к Радовану и с улыбкой хлопнул его по плечу. — Очень неплохо для первого дня работы с имперской канцелярией.

— Да я просто «умных» слов наговорил, — Радован облегченно выдохнул и вытер со лба выступивший пот. — Рискнул, честно говоря. Сердце чуть из груди не выпрыгнуло, пока он на меня так пристально смотрел. Судя по тому, как он внимательно слушал, этот Корн в законах разбирается не лучше Гулоса. Будь он земельным инспектором — мигом бы меня раскусил. А так… Увидел герб, услышал грозные термины вроде «аудит», да и сдал назад. Обдурили и припугнули мы его, выражаясь по-простому.

— Ты серьезно? — во весь голос рассмеялась Беатрис. — Даже я в это поверила. Удивил ты меня, Радован. Одним видом бумажки его напугал.

— Радоваться рано, — я покачал головой. — В скором времени он может понять, что его просто обманули. Плотно займись документами и отчетами, Радован, иначе в один прекрасный день его люди придут и начнут здесь всю подчистую вырубать. Как у себя дома…

— Ну, я же не прям откровенную ложь говорил, — насупился Радован. — Просто немного приукрасил действующие законы в Империи. Он не имеет право расширяться на этих землях.

Внезапно перед глазами возникло уведомление от системы:

/Событие «Первый контакт» завершено./

/Ваш спутник Радован увеличил своё влияние на нового соседа/

/В вероятностью 78 % скорость изучения юридических и бюрократических документов Радованом будет повышена на 10 %./

/Текущий статус участка № 47-В: Временная неприкосновенность (02 дня 23 часа)./

Хм, значит, дела принимают куда серьезный оборот, если система дает об этом сообщение. Ведь раньше она присылала мне отчет только по поводу повышения навыков. А теперь появились события, которые влияют на сохранения участка.

Мы свернули с полевой дороги и начали пробираться назад через густые лесные заросли, возвращаясь на территорию моего участка.

Недалеко от нашего крыльца, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, стоял незнакомый мужчина. На нем был простой серый кафтан и стоптанные сапоги. Оружия при нем не было, если не считать висевшего на поясе короткого ножа.

— Это ещё кто? — спросила Беатрис.

— Без понятия, — ответил я. — Пойдемте узнаем, что он на моей земле забыл.

Вскоре мы сблизились с незнакомцем. Внешность у него была специфичная: коренастый, плечистый… Но особенно сильно выделялся его огромный, краснющий нос.

— День добрый, — мужчина робко поклонился, заткнув шапку за пояс. — Простите, что без спросу на землю вашу зашел. Я у дома стоял, звал-звал, да никто не откликнулся. А тут гул со стороны тракта такой пошел… Я и решил обождать.

Странно получается. Тут ведь ведь были плотник и его племянник. Куда они делись?

Стоило мне только об этом подумать, как со стороны крыши донесся шорох. Из-за печной трубы на крыше несмело высунулась голова племянника плотника.

Пацан, судя по всему, знатно перепугался, завидев во дворе этого грозного с виду незнакомца с красным носом. Парень до сих пор сжимал в руках тяжелый молоток, готовый в любой момент запустить его сверху на незваного гостя.

— Господин Мейер! — крикнул с крыши племянник плотник, не сводя испуганного взгляда с незнакомца. — Я думал, это разбойник пришел!

Мужчина испуганно задрал голову вверх, смешно захлопал глазами и непроизвольно прикрыл свой выдающийся нос ладонью.

— Да какой я разбойник, пацан! — посмеялся незнакомец. — Не разбойник я, честное слово.

— Кто вы такой и что забыл на моем земле? — сухо спросил я.

— Бажей я. Бажей Тышка, — поспешно представился он. — Сосед ваш дальний, получается. Мне Империя клочок земли выделила. Там, километрах в трех к востоку от вас, у оврага.

Хм, значит ещё один землевладелец по соседству. Только ему выделили территорию, которая к землям Гулоса не имела никакого отношения.

Мужчина переступил с ноги на ногу, поправил кафтан и посмотрел на меня. Огромный красный нос придавал ему комичный вид, но в глазах читалось искреннее отчаяние.

— Я ведь чего пришел, господин Мейер… Слышал, вы тут уже год хозяйствуете, обжились. Помощь мне нужна. Выделите зерна? Мне бы хоть мешок, хоть парочку, сколько не жалко! Я заплачу, честное слово, или отработаю!

— Какое еще зерно? — я удивленно приподнял бровь. — Вам же выделили кусок у оврага. Там ничего дельного и не посадишь, как мне кажется.

— Да какое сеять, я в земле ковыряться отродясь не умею! — посмеялся Бажей. — Я птицу водить мастак. Кое-как скопил деньги в пригороде столицы, подписал договор с Империей и приехал сюда. Я курятники ставить хочу! Животноводством планирую заниматься, птичники строить. Жену привез, детей, и телегу… Целую телегу кур притащил, господин Мейер! Породистые, несутся хорошо, если уход правильный организовать.

Птичник? Очень интересно, конечно. Я думал, что Империя выделяет земли исключительно людям, которые планируют заниматься выращиванием растений.

— Моей птице кормежка нужна, — внезапно признался Бажей. — По дороге половина сдохла от жары. Мне бы хоть пару мешков любого зерна… Овса, да хоть отрубей каких-нибудь! Без корма они у меня до конца недели не доживут, и пиши пропало — все семейные сбережения в землю закопаю. Спаси, сосед. Я тебе за эти мешки потом первыми же яйцами и свежим куриным мясом долг верну. Да и руками помочь могу, если потребуется.

Я молча переглянулся со своими спутниками. Ситуация была довольно любопытной. Радован за моей спиной тихонько кашлянул и дернул меня за рукав.

Накормить соседа мы бы еще смогли, но отдавать мешки с зерном, когда у нас через неделю проверка от земельного инспектора… Сомнительная идея.

Я посмотрел на Бажея, внимательно. Мужик выглядел отчаявшимся и мне искренне хотелось ему помочь.

Корн на тракте уже показал зубы, и оставаться в этой глуши без союзников — верный путь к тому, что в итоге столичный делец сожрет нас поодиночке. Да и свежее куриное мясо с яйцами в нашем рационе — это отличная инвестиция в будущее.

— Ладно, Бажей, — я тяжело вздохнул. — Один мешок ячменной крупы я тебе выделю. Курица — птица неприхотливая. Ты учти, что можно здорово сэкономить, если их просто на свежей траве выгуливать.

Лицо Блажея мгновенно посветлело, а его выдающийся нос, казалось, перестал быть таким красным. Он так рьяно закивал головой, что чуть не выронил свою помятую шапку.

— Спасибо, господин Мейер! Хвала Богам за все! — искренне запричитал он, готовый чуть ли не руки мне жать. — Вот увидишь, как только мои несушки оклемаются, первый же десяток яиц — твой!

Пока Радован вёл Бажея в дом, я снова поднял голову и посмотрел на крышу. Мальчишка уже опустил молоток, но все еще сидел у трубы, обхватив колени руками.

— Эй, пацан! — обратился я к нему. — А дядька твой где? Куда он делся?

— Дядька сказал, что пойдет присмотреть подходящую сухую ель для конька крыши. И всё, никак не вернется, — ответил племянник плотника.

Перед моими глазами внезапно высветилось новое уведомление от системы:

/Активировано событие «Пропавший плотник»./

/Цель: Найти плотника на территории участка № 47-В до наступления темноты./

/Оставшееся время: 02:14:10/

/Внимание: Прогресс ремонт крыши дома заморожен до возвращения мастера./

— Войцех, это не к добру, — нахмурившись, сказала Беатрис, глядя в сторону леса, где мы нашли следы неизвестного хищника.

— Я знаю, — ответил я, глядя на уведомление об опасности. — Надо его найти. И как можно скорее.

Велика вероятность, что он попал в лапы этому хищнику!

Из дома вышел Бажей. Громко кряхтя, он тащил на спине мешок ячменной крупы. Следом за ним вышел Радован. Заметив наши хмурые лица, сосед подошел к нам.

— Что-то стряслось, господин Мейер? — почесав нос, спросил Бажей.

— Наш плотник ушел в лес и не вернулся, — хмуро ответил я.

Бажей с нескрываемым удивлением посмотрел на меня и Беатрис. Для человека, который недавно приехал в эти края, наши опасения казались достаточно странными.

— Ну, чего вы так все нахмурились? — добродушно усмехнулся сосед. — Как давно ваш плотник в лес ушел?

— Полчаса-час назад, — вмешался в разговор Радован. — Буквально перед вашим приходом.

— Тю! Так это ж совсем недавно! — Бажей беззаботно улыбнулся — Ну и чего панику наводить? Дело-то житейское. Наверное, нашел какое-нибудь подходящее дерево для вашей крыши, вот и стоит думает как его срубить.

— В здешних лесах даже за полчаса можно найти приключений на свою голову, — сухо заметила Беатрис.

— Да бросьте вы, уважаемая, — отмахнулся птичник. — Давайте я с вами прогуляюсь, раз уж такое дело. Мешок мой пока у крыльца постоит, Радован присмотрит. Заодно и погляжу, какие деревья в ваших краях растут, может, и для своих курятников что-нибудь присмотрю.

Я спорить не стал. Позитив Бажея немного разрядил обстановку, да и лишний спутник в лесу не помешает, даже если он просто будет шуметь.

— Ладно, сосед, пошли, — кивнул я Бажею. — Радован, иди с пацаном в дом. Продолжай работать с документацией, а мы постараемся найти плотника. Беатрис, веди.

Мы пошли в сторону леса. Бажей шел чуть позади, с интересом вертел головой по сторонам и разглядывал деревья.

— Вот смотрю я на это всё и в голове только одна мысль возникает, — прервал продолжительное молчание птичник.

— Поделишься? — решил я поддержать разговор.

— Хвала Богам за всё! — ответил сосед и громко рассмеялся. — Я же ведь думал, что всё — куры мои передохнут, а тут вы меня выручили. Даже одного потертого биллинга с меня не взяли. Разве это не чудо?

— На фронтире у каждого чуда есть своя цена, Бажей, — я едва заметно улыбнулся, пригибаясь под низкой еловой веткой. — Сегодня я помог тебе выходить птицу, завтра ты поможешь мне с чем-нибудь. Так здесь люди и выживают.

— Ну, это само собой! — птичник в очередной раз потер свой красный нос рукавом и бодро зашагал следом, стараясь не отставать. — За мной долг не заржавеет, господин Мейер… Эх, замечательный сегодня день!

Я ведь и в прошлой жизни был достаточно щедрым человеком. Меня всегда тянуло помочь, поделиться, если у кого-то случалась беда.

Конечно, из-за этого я регулярно натыкался на людей, которые бессовестно пользовались моей добротой. Садились на шею, принимали помощь как должное, а в спину потом еще и посмеивались над «наивным дураком».

Но с годами пришел опыт. Я научился понимать людей и стал четко улавливать, кто пытается меня использовать ради минутной выгоды, а кто, наоборот, при первой же возможности вернет мне еще больше. И вернет не потому, что должен, а потому, что ценит нормальное человеческое отношение.

Такое вот негласное правило взаимовыручки. И Бажей относился именно ко второй категории. Добрый, хоть и чудаковатый.

Беатрис, шедшая чуть впереди, внезапно остановилась и подняла руку. Смех Бажея мгновенно оборвался.

— Глядите, — Беатрис указала пальцем на поваленный ствол дерева чуть правее лесной тропинки.

Там, на покрытой мхом древесине лежали рабочие перчатки плотника. Плотные, сшитые из грубой свиной кожи, они защищали руки мастера от заноз и глубоких порезов во время работы с древесиной.

— Ого, рукавицы его рабочие! — Бажей выглянул из-за моего плеча. — Забыл, видимо. Бывает же! Растеряха…

— Хватит чепуху нести, — строго бросила Беатрис. — Он бы просто так их здесь не оставил.

В этот момент из глубины чащи донесся приглушенный расстоянием крик:

— Э-э-эй! Помогите-е-е!.. Люди-и! Сюда-а-а!..

— О, слышали⁈ Голос подает! — Бажей весело улыбнулся. — Живой! Хвала Богам за всё! А вы переживали.

Мы направились в сторону голоса плотника. Крик повторился, теперь уже совсем близко:

— Помогите… Да есть тут кто-нибудь⁈

Вскоре мы смогли найти Миколая. Он сидел в глубокой яме. Метра три глубиной. Торчащие обломки прогнивших бревен ясно указывали на то, что под землей скрывалась старая, давно заброшенная охотничья землянка. Крыша ее прогнила от времени, а плотник, видимо, шёл через лес и с треском провалился под землю.

— Даже не верится, что вы меня нашли, — с искренней радостью в голосе заявил Миколай. — Думал, ночевать мне в этой яме придется.

— Цел хоть? — поинтересовался я. — Ничего себе не сломал?

— Разве что задницу себе отбил, — усмехнулся плотник. — Не знаю как я умудрился здесь оказаться… Шел себе, дерево подходящее высматривал, под ноги не глядел, да как провалюсь вниз! Думал, вылезу сам, вроде яма неглубокая, да куда там… Ногу вывихнул, зараза! Ступить на нее вообще не могу, острая боль прошибает. Черт меня дернул за стены хвататься! Пытался сам выбраться, подтянуться — так из-за ноги опоры нет. Сверху на меня как посыпалось, обваливаться стало всё к чертям, стоит только пошевелиться! Чуть заживо сам себя не похоронил. Я орал-орал, звал вас. Ой…

— Всё, спокойно, мы тебя нашли и скоро вытащим на поверхность, — сказал я. — С ногой совсем плохо? По лестнице забраться сможешь наверх?

— Подожди, ты собрался её переть с участка? — нахмурился плотник.

— Могу тебе принести веревку, если хочешь по ней будешь наверх подниматься, — пошутил я. — Как тебе удобно?

— Давай лучше лестницу, — почесав затылок, ответил Миколай. — Вывих небольшой, но подниматься по осыпающейся земле — то ещё испытание.

— Так, Беатрис, мы с Бажеем дойдем до дома и скоро к вам вернемся, — сказал я. — А ты оставайся здесь. Чтобы ему не так одиноко было.

— Идите, только живее, — негромко бросила она. — Через несколько часов ночь наступит. Не хотелось бы караулить Миколая в темноте.

Мы развернулись и быстрым шагом направились обратно по натоптанной тропинке в сторону дома.

— А Миколай этот — мужик крепкий. Другой бы на его месте в такой яме со страху глотку бы надорвал, а он еще и спорить о лестнице умудряется, — звонко засмеялся Бажей. — Хорошие люди на твоей земле работают.

— Другие на фронтире не выживают, — ответил я, ускоряя шаг.

Возле крыльца нас уже ждал Радован. Племянник Миколая сидел рядом на ступеньке.

— Нашли⁈ — в один голос выкрикнули они.

— Нашли, живой твой дядька, — крикнул я парню на ходу. — Ногу вывихнул, провалился в яму неглубокую. Радован, оставь документы ненадолго! Быстро тащи сюда веревку из сарая, на всякий случай. А мы с Бажеем заберем лестницу.

Сосед подскочил к трехметровой лестнице из сосновых досок, которую Миколай сколотил буквально пару дней назад, и легко закинул её один край себе на плечо. Я же взялся за второй.

— Принесли? — спросил плотник снизу. — Давайте ее сюда скорее.

— Принимай!

Мы с Бажеем аккуратно опустили лестницу в яму. Нижний край лестницы с глухим стуком уперся в дно землянки, а верхний мы крепко держали руками, чтобы не повело в сторону.

Миколай, кряхтя и грязно ругаясь сквозь зубы, начал медленно подниматься. Каждая ступенька давалась ему с трудом. Боль в вывихнутой ноге явно давала о себе знать. Когда голова плотника показалась над краем, мы с Бажеем подхватили его под мышки и общим мощным рывком вытянули Миколая на поверхность.

Перед моими глазами тут же вспыхнул финальный отчет от Системы:

/Событие «Пропавший мастер» успешно завершено! /

/Награда: Скорость строительства вашего дома восстановлена. Лояльность Миколая повышена на 20 %./

Плотник со стоном лег на спину. Бажей сочувственно покачал головой, разглядывая его опухшую ногу.

— Ну и ну, мужик, — Бажей присел рядом на корточки, потирая свой красный нос. Никак он не оставит его в покое! — Знатное ты себе место для отдыха выбрал. Еще бы немного, и пришлось бы тебя как клад откапывать.

— Да уж, отдых — лучше не придумаешь, — усмехнулся Миколай, но затем его лицо приняло непривычно серьезное выражение. Плотник запустил руку в свою дорожную сумку и достал предмет, бережно завернутый в ткань. — Погляди, что нашел там внутри.

Плотник протянул свою находку мне. Я аккуратно развернул грязную ткань. Внутри оказалась толстая, тяжелая книга в переплете из темной кожи. На обложке не было ни единого названия или тиснения.

Стоило моим пальцам коснуться кожаного переплета, как перед глазами появилось уведомление от системы:

/Обнаружена книга неизвестного ранга: «Реестр Искаженных Земель»./

/Внимание: Требуется идентификация высокого уровня./

/Внутреннее описание: Хранит скрытые хроники участков до глобального передела./

— Что это за штука? — Бажей с любопытством вытянул шею, пытаясь рассмотреть находку плотника.

— Сейчас узнаем, — ответил я открыв первую страницу книги.

Вместо привычных имперских букв или понятных символов перед глазами предстали ровные ряды угловатых, перекрученных знаков. Они походили на переплетение тонких корней или трещины на подсохшей глине.

Стоило мне попытаться вчитаться, как строчки тут же поплыли перед глазами, вызывая легкую тошноту и резь в висках.

— Ну что там, господин Мейер? — Бажей наклонился ближе, едва не коснувшись книги своим носом. Он прищурился, покрутил головой из стороны в сторону, но лишь разочарованно цокнул языком. — Тьфу ты… Каракули какие-то. Я хоть в грамоте не силен, но имперский указ от трактирной расписки отличу. А это… Словно курица лапой нацарапала.

Беатрис подошла ближе, пробежала взглядом по странице и нахмурилась.

— Это не просто каракули, — заявила девушка, и в ее голосе проскользнули тревожные нотки. — Я видела похожую вязь на старых пограничных столбах в диких землях. Это древнее наречие тех, кто жил здесь до прихода Империи.

/Ваш текущий уровень знание языков недостаточны для расшифровки «Реестра Искаженных Земель»./

— Знаешь кого-нибудь, кто может это расшифровать? — закрыв книгу, я повернулся к Беатрис.

— В Преславице есть одна старуха, мать Руфь, — ответила охотница. — Она местная, родилась и выросла в этих краях. Род её эти земли испокон веков топтал. Местные шепчутся, что она ведьма, но к ней все равно ходят, когда скотина дохнет или, если нужно мужчину приворожить. Если кто и помнит древнюю вязь, так только она.

— Ведьма… — Бажей напрягся. — От них только одни неприятности. Лучше забудьте про эту книгу, господин Мейер. Эта мать Руфь явно якшается со всякой чертовщиной. А эта дрянь, в отличии от наших милостивых Богов, ничего не даёт просто так.

— Ведьма она или просто старая шарлатанка, которая дурит головы доверчивым крестьянам, мне плевать. Сам как-нибудь разберусь, — ответил я. — Пора возвращаться домой.

Внутренне я лишь скептически усмехнулся. Всю эту деревенскую мистику, привороты и бабкины сказки я никогда не воспринимал всерьез. Обычное знахарство, сдобренное щепоткой фокусов для набивания цены.

Если система выдала мне четкое уведомление о ценности находки Миколая, значит, книга действительно важна для будущего моего участка. Упускать такой козырь из-за суеверий Бажея я не собирался.

Наш спасательный отряд медленно двинулся обратно в сторону фермы. Миколай сильно хромал, но мужественно терпел боль, лишь изредка шипя сквозь зубы. Мы же с Бажеем тащили лестницу. Теперь неизвестно, как завтра продолжит ремонт, тем более с больной ногой.

Сумерки сгущались на глазах. Лес сталь совершенно непроглядным. Но, к счастью, вскоре впереди замаячил слабый свет из заколоченного окна моего дома. Видимо, Радован готовит ужин. Мы благополучно пересекли границу участка и вышли во двор.

Я помог Миколаю сесть на широкую лавку у стола. Его племянник тут же подскочил ближе, с тревогой разглядывая распухшую лодыжку дяди.

Внезапно входная дверь скрипнула, и в дом, тяжело дыша, вошел дед Лука.

Я удивленно приподнял бровь, переводя взгляд со старика на своего помощника.

— Лука? А ты как здесь оказался? — спросил я.

— Так это я за ним сбегал! — гордо выпятил грудь Радован. — Как только вы пошли с лестницей в сторону леса, я смекнул, что без старика нам не обойтись. Своими силами еще сильнее бы ногу Миколаю свернули.

— Молодец, сообразил, — подметил я. — Хотя я вроде сказал тебя заниматься документами… Ну, ладно, сегодня можно немного отвлечься от работы. А то в противном случае всё равно пришлось бы мне или Беатрис за ним идти.

— Ну-ка, расступись, молодежь, — усмехнулся дед Лука, бесцеремонно отодвигая Бажея в сторону.

— Погоди, — плотник выставил вперёд руку. — Мне нужен нормальный лекарь, а не…

— Между человеком и коровой не так уж и много различий, — пошутил Лука. — Кости-то у всех одинаково ломаются да вылетают из суставной сумки. Показывай, что там у тебя с ногой.

Старик присел на стул перед лавкой, бесцеремонно стянул с Миколая сапог и принялся аккуратно, но крепко прощупывать распухший голеностоп своими пальцами. Плотник заскрипел зубами и вцепился в край стола.

— Терпи, мужик, сейчас щелкнет, — пробормотал Лука.

Он отвлек Миколая каким-то вопросом про крышу, и в ту же секунду резким, выверенным движением дернул и провернул стопу. Раздался отчетливый, глухой хруст.

Миколай коротко взвизгнул, выдавил из себя парочку грязных ругательств и тут же расслабился. Сустав встал на место, и дикая боль начала постепенно отходить на задний план.

Дед Лука не торопясь полез в свою сумку, достал оттуда чистую холщовую тряпку и банку с густой, дурно пахнущей зеленой мазью.

— Вот, держи, — старик густо размазал примочку по суставу и начал туго бинтовать ногу. — Мазь на бараньем жире и болотном корне. Снимает отек за ночь лучше любого другого средства. Три дня на ногу особо нагрузки не давай. Понял? А ты, Войцех, не забудь мне к концу недели клок синеголовника собрать, а то запасы уже заканчиваются.

— Всё понял. Спасибо, дед, — прохрипел Миколай.

— Будет тебе синеголовник, Лука, не переживай. Спасибо за помощь, — проводив старика до порога, произнёс я.

— Ну, господин Войцех, раз уж все живы, я, пожалуй, тоже пойду к своим, — Бажей шумно зевнул во весь рот и поднялся из-за стола. — Меня там жена с ребятней, небось, заждались. Да и курочки кушать хотят!

Он вышел на крыльцо, аккуратно закинул на плечо мешок с ячменной крупой, который всё это время стоял у двери, и весело подмигнул мне на прощание.

— Спокойной ночи всем, — попрощался Бажей. — Надеюсь, куры в ближайшее время начнут нестись. Целую корзину яиц принесу!

— Давай, Бажей, удачи! — крикнул ему вслед я.

Наступило утро. В доме стоял аппетитный запах свежей каши, которую сварила Беатрис. Книгу я ночью так и не открыл — завернул обратно в тряпку и надежно спрятал в тайник под половицей.

Радован уже сидел за столом. Помощник даже не расчесался толком, но вовсю скрипел гусиным пером, обложившись имперскими бланками и бумагами по участку. Заметив, что я обуваюсь, он оторвался от бумаг и посмотрел в мою сторону.

— Ты куда собрался? — спросил Радован.

— В Преславицу, — ответил я, поправляя воротник рубахи. — Надо своими ушами послушать, что в деревне болтают про этих новых землевладельцев. Бюро явно затеяла большой передел, и нам нельзя оставаться в неведении. Заодно поищу пару-тройку рабочих рук, а то Миколай с вывихом выпал на три дня, а крышу крыть надо. Ну и к матери Руфь загляну, расспрошу её кое о чем.

Хижина матери Руфь стояла на самом отшибе Преславицы. Деревянные стены дома почернели от времени, а крыша её густо заросла зеленым мхом.

Во дворе, несмотря на ранний час, уже выстроилась небольшая очередь: хмурая женщина с притихшим ребенком на руках, заплаканная девка и старик, опирающийся на палку.

Мне пришлось набраться терпения. Время тянулось невыносимо медленно. Аж прошлая жизнь вспомнилась… Будто я в поликлинике в очереди к терапевту оказался!

Спустя два часа старик вышел из хижины, что-то тихо бормоча под нос и прижимая к груди мешочек.

Я глубоко вздохнул и шагнул через низкий порог.

Внутри хижины царил полумрак. На полках, под потолком, на грубых бревенчатых стенах висели пучки сухих растений, кореньев и связки сушеной рыбы.

За низким столом, освещенным лишь одной свечой, сидела сама мать Руфь. Лицо её, казалось, состояло из одних лишь глубоких морщин, а седые, жесткие волосы были заплетены в тугие косы.

Я сделал два шага вперед, собираясь вежливо поздороваться и спросить про древнюю вязь, но старуха внезапно замерла. Камушки со стуком высыпались из её тощих ладоней на стол.

Мать Руфь медленно подняла голову. Её голубые глаза пугающе уставились прямо на меня.

— Твоя болезнь… Я не смогу тебе с ней помочь, сынок, — внезапно заявила старуха.

Чего? Я себя чувствую абсолютно здоровым. Что она вообще несет?

Я удивленно приподнял бровь, едва сдерживая скептическую ухмылку.

— О какой болезни идёт речь, мать Руфь? — проходя вглубь хижины, спокойно спросил я. — На здоровье я пока не жалуюсь. И пришел я к вам совсем по другому делу.

Старуха не ответила. Она продолжала сверлить меня взглядом. Затем ее костлявая рука медленно потянулась к рассыпанным по столу камушкам. Она не стала собирать их, а просто провела ладонью сверху, едва касаясь.

— Как тебя зовут, юноша? — выдержав паузу, спросила мать Руфь.

— Войцех, — ответил я и положил таинственную книгу на стол. — Мне сказали, что вы знаете… Древний язык.

Старуха даже не взглянула в сторону находки плотника. Ее голубые глаза, казалось, смотрели сквозь мою плоть. Камушки на столе под ее ладонью едва заметно задрожали.

— Книга твоя подождет, Войцех, — убирая руку от стола, тихо ответила старуха. — Не о том у тебя голова болеть должна.

— К чему вы клоните? — нетерпеливо поинтересовался я.

Явно же ведь себе цену набивает. Гадалки, колдуны и другие подобные личности зачастую хорошо разбираются в людях. Постепенно прощупывают почву, узнают какую-то мелочь о человеке, а потом его на этом ловят. И начинают активно на это давить.

Молодой девушке скажут, что выйдет замуж она скоро, но брак несчастливый будет. Женщине сообщит, что проклял её, видимо, кто-то, раз у неё до сих пор ребенка нет. Всё эти «ведьмы» прекрасно понимают, что от лучшей жизни к ним человек не станет обращаться.

Только я сюда пришел по конкретной причине. Мне нужно не предсказание своего будущего или хворь какую-то снять, а понять, что в этой книге написано. Со мной её грязные трюки не прокатят.

Она тяжело вздохнула, и в ее взгляде промелькнуло нечто похожее на горькое сочувствие.

— Ты ведь одной ногой в могиле стоишь, сынок, — шепотом добавила она. Единственная свеча между нами затрепетала. — Я за свою долгую жизнь много навидалась, но такое — первый раз в жизни. Словно душа твоя… Она в пограничье мается. Застряла посредине… Между миром живых и мертвых.

Хоть я и был достаточно скептичен к ней, но она четко метила в правду. Старуха явно не понимала истинной природы Системы, не знала про рассинхронизацию, и о том, что я вообще явился из другого мира.

Но она чувствовала, будто я могу в скором времени распрощаться с жизнью. Ведь моя жизнь до сих пор висела на волоске. Через семь дней приедет земельный инспектор Шредер. И это не сулит ничего хорошего.

Только в этот раз всё значительно усугубилось. У меня не будет мгновенной рассинхронизации души и тела. Я просто умру как обычный человек на каторге в Серых землях: от болезни, голода или физического истощения.

— И долго мне так… маяться, мать Руфь? — хмуро спросил я, решив подыграть ее словам, чтобы выудить больше информации.

— Не знаю, — ответила старуха. — Пограничное состояние — штука хрупкая. Либо смерть окончательно свое заберет, либо жизнь верх одержит. Только тебе под силу справиться с этой болезнью.

Я демонстративно постучал указательным пальцем по кожаному переплету книги, возвращая разговор в нужное мне русло. Хватит с меня сегодня мистики, пора переходить к делу.

— Раз уж с этой «болезнью» мне придется разбираться самому, и вы мне ничем помочь не можете, то давайте вернемся к тому, зачем я сюда изначально пришел, — настоял я. — Я хочу узнать о чем эта книга.

— Здесь написано о народе, который жил на этих землях до прихода Империи, — тихо ответила она. — О тех, кто первыми попытался обуздать эти земли. И о том, какая цена за это была заплачена.

Она коснулась пальцем угловатой вязи, а затем внезапно захлопнула тяжелую обложку книги.

— На первой странице лишь малая часть их истории, — старуха устало откинулась на спинку стула и скрестила тощие руки на груди. — У меня нет на это времени. Забирай свою книгу и уходи.

То ли мать Руфь действительно не хотела тратить драгоценные часы на чужака, то ли банально набивала себе цену, ожидая, что я начну её умолять и сулить золотые горы.

Она ведь явно слышала, что я продал картофель полторы недели назад на приличную сумму в Преславице. Вся деревня об этом уже знает. Слухи разносятся очень быстро.

— Послушайте, мать Руфь, — сказал я. — Возможно, вы — единственная в этих краях, кто способен разобрать текст. Мне не нужно всю книгу прочитать за один вечер. Переведите хотя бы первую страницу. Я готов вам заплатить…

— Мне не нужны твои деньги, Войцех, — внезапно перебила меня мать Руфь. — Не всё в этом мире за них покупается. Зачем тебе нужно знать, что написано в этой книге?

Предложение об оплате явно смутил старуху. Создавалось впечатление, словно я уколол её чувство гордости. Неужели она со своих клиентов ничего не берет? Очень интересно.

Но и сказать ей об уведомлении системы я не мог. Ведь именно она указала на важность этой книги для меня. Но мне и без этого было любопытно узнать о чем она.

— Мне интересна история этого края и народа жившего здесь, — заявил я. — Чуть больше недели назад я нашел колодец, стоявший посреди глуши. Вокруг ничего не было. Никакого намека на человеческую деятельность в этой местности. Только колодец… Словно раньше здесь кипела совсем другая жизнь, а потом всё изменилось. Вчера мне удалось найти эту книгу. Абсолютно случайно. Мой работник провалился под землю. Крыша землянки из досок просто сгнила, не выдержала веса. В ней мой работник и нашел эту книгу. Словно сама судьба меня к этому ведет. К попыткам узнать правду.

Я не пытался обмануть мать Руфь. Все мои слова были искренними. Без намека на ложь или попытки показать наигранную заинтересованность.

Старуха долго молчала. Моя откровенность явно произвела на неё сильное впечатление. Ей, как местной, выросшей на фронтире, было приятно, что пришлый чужак, имперец, которых здесь не без причин считали бездушными захватчиками и разрушителями, искренне хочет узнать правду о её народе.

— Надо же… — старуха едва заметно улыбнулась. — Все, кто приходят, просят лишь о малом: вылечить скотину, заговорить рану, уберечь от налога, снять порчу. А ты… ты другой, Войцех, — старуха пристально посмотрела мне в глаза. — Читать её за тебя я не стану. Времени у меня на это и впрямь нет, да и глупо это. Если ты хочешь узнать правду, ты должен научиться видеть её сам. Я буду учить тебя.

— Спасибо, мать Руфь, — кивнул я, принимая её условия. — Я готов учиться. С чего мы начнем?

— Торопиться мы не будем… — усмехнулась старуха. — Знания — они как крепкая настойка: будешь пить залпом — сожжешь горло. Приходи раз в неделю. Каждую субботу, ровно в это же время, на исходе дня. Будем садиться за стол и разбирать вязь дальше. Постепенно, без спешки. До тех пор, пока ты не сможешь прочесть эту книгу сам от корки до корки. А теперь ступай. Меня люди ждут.

Я вежливо кивнул на прощание и направился к выходу из хижины. Семь дней. Следующая суббота — это как раз тот день, когда на мой участок должен явиться инспектор Ганс Шредер. Получается, у меня есть ровно неделя, чтобы привести дела на ферме в порядок, сдать имперский отчет, выжить и вернуться в эту хижину за новыми знаниями.

На поляне у старого колодца сбилась в кучу группа батраков, которые, размахивая руками, о чём-то громко спорили.

— … из самой столицы приехал! — во весь голос говорил полноватый мужчина. — Это сколько же денег нужно иметь, чтобы особняк Гулоса себе купить.

— Погоди, — угрюмо отозвался второй деревенский, поправляя топор за поясом — Он теперь вместо Ланге Преславицей управлять будет?

— Это ещё с какого перепугу? — вмешался третий. — Ему выделили сорок пятый надел. Бюро землю поделило, а поместье Гулоса просто в этот клин попало. Вернер его и выкупил под свою усадьбу. Там уже четыре телеги с добром проехали, и работников с семьями — целая орава.

— Ну, Вернер-то ладно, при деньгах этот хлыщ, — полноватый мужчина почесал затылок. — А вот на сорок шестом, рядом с болотами, Густав Бреннер сел. Бывший вояка, шрам во всю щеку. Жуткий тип. Приехал, палатку имперскую разбил и давай межевые столбы вбивать. Наши к нему пришли по поводу работы узнать, а он им чуть ноги не прострелил из арбалета. За разбойников принял. Они там чуть портки свои не испачкали с перепугу. Теперь у Мейера с сорок седьмого новые соседи объявились. Растет фронтир-то!

В эту же секунду перед моими глазами возникло уведомление от системы:

/Внимание! В геополитическом секторе зафиксировано изменение баланса сил/

/Обнаружены новые участники имперской программы колонизации/

/Участок № 45-В (Преславица): Владелец — Юлиан Вернер/

/Участок № 46-В (Приболотный клин): Владелец — Густав Бреннер/

/Участка № 44-В (Мертвая Дубрава): Владелец — Казимир Корн/

Юлиан Вернер с сорок пятого надела… Хм, лично я о нем пока ничего не знаю, но из слов мужиков всё предельно ясно — денег у парня куры не клюют, раз он с ходу выкупил целое поместье Гулоса.

Потенциально это крайне опасный конкурент для меня. Да, возможно, он изнеженный столичный молодой человек, который ни черта не смыслит в суровых законах фронтира. Однако, у него есть капитал.

Пусть я сам хорошо знаю, как выращивать растения и ухаживать за ними, но Вернер может банально задавить меня массой. Он возьмет преимущество числом и деньгами.

Наймет всех мужиков в округе, скупит в городе лучшие удобрения. С таким бюджетом даже самый бездарный землевладелец способен выдать идеальные показатели эффективности, просто завалив проблемы золотом. Даже если ему это будет в минус.

Густав Бреннер на сорок шестом — полная противоположность. Бывший вояка явно не станет сорить деньгами, он будет действовать, опираясь на грубую силу и армейскую дисциплину. И то, что его «Приболотный клин» граничит аккурат с моими землями, оптимизма мне не внушает…

И, наконец, мой непосредственный сосед — Казимир Корн из «Мёртвой Дубравы». Мы виделись с ним совсем недавно. Он такой же новоприбывший землевладелец, как и я, и золотых гор за душой, в отличие от Вернера, не имеет.

У него была своя, куда более опасная черта. Этот тип невероятно хитрый и скользкий, как червь. Он создавал впечатление человека, который вынюхивает каждую мелочь, ищет юридические лазейки и уже вовсю облизывается на мои леса.

Такой человек не пойдет в прямой конфликт, как Бреннер, и не станет сорить деньгами, как Вернер. Он будет плести интриги, сталкивать других землевладельцев лбами и искать способ задушить меня чужими руками.

Ситуация усложнялась с каждым часом. Система мне ясно дала понять, что новые соседи для меня — опасность.

Мне сильно не хватало рабочих рук, а такой приток новых землевладельцев только ещё сильнее «затянул петлю» на моей шее. Нужно было как-то выкручиваться из этой ситуации, и действовать следовало немедленно, пока Вернер и Бреннер не переманили к себе всех дееспособных рабочих из Преславицы.

Вместо того чтобы возвращаться на ферму, я направился в сторону центральной улицы. Именно туда стекался самый разный рабочий контингент, готовый продать свои спины за горсть меди: беглые каторжники с поддельными бумагами, лесорубы, потерявшие работу, нищие бродяги и обычные отчаявшиеся батраки.

Стоило мне шагнуть на заполненную народом центральную улицу Преславицы, как система стала перед глазами выдавать одну строчку за другой:

/Внимание! В связи с критическим ростом конкуренции в секторе и дефицитом ресурсов, система адаптируется под текущие нужды/

/Разблокирован пассивный навык: «Глаз оценщика: Кадры»

/Эффект: Позволяет видеть скрытый потенциал рабочей специализации наемников и их реальные зарплатные ожидания/

Ого! А вот это — полезный навык. Сильно упростит задачу.

Теперь над головами толпившихся мужиков висели полезные системные карточки. Вот так подарок. До этого момента я действовал вслепую, опираясь исключительно на свой жизненный опыт и интуицию. Как, например, с Радованом или Беатрис.

Я уверенно зашагал по центральной улице и принялся сканировать толпу новым зрением. Мой взгляд зацепился за плотного, широкоплечего мужика в засаленной рубахе, вокруг которого сидели еще трое парней.

Над головой главного вспыхнула аккуратная табличка:

/Потенциал специализации: Бригадир-строитель (Эффективность ремонта зданий +20 %)/

/Ожидаемая плата: 15 биллингов в день за одного человека (Минимальный порог согласия: 12 биллингов)/

Над его бригадой весели идентичные таблички, которые указывали на их специальность: плотник и два разнорабочих.

— День добрый, мужики, — обратился я к ним. — Случайно работу не ищите?

Бригадир сплюнул на землю и приподнял грязную шапку передо мной. На его лице отразилось привычное для местных батраков недоверие, смешанное с интересом.

— Ищем, отчего ж не искать, — неторопливо ответил он, окинув меня оценивающим взглядом. — Руки без дела долго не гуляют, хорошая работа — всегда в цене. Каких работников ищешь, под какую задачу?

— Я Войцех Мейер, владелец сорок седьмого участка, — спокойно представился я. — Работы у меня много. Нужно поднять хозяйство: дом починить, участок забором огородить, амбар построить… В общем, мне нужны люди, которые умеют держать инструмент в руках и не боятся тяжелого труда.

При упоминании сорок седьмого участка мужики переглянулись, и в их глазах промелькнул хитрый блеск.

До них явно доходили слухи о том, в каком упадке находится моя ферма, но они знали и другую, куда более важную деталь.

Мне удалось сделать невозможное — вырастить на своей проблемной земле дефицитный картофель крупных размеров, за который торговцы на рынке отвалили мне кучу зиллингов. Весть о том, что у по уши увязшего в долгах землевладельца завелись реальные деньги, разлетелась по фронтиру мгновенно.

— А-а, сорок седьмой… Слыхали, как же, — протянул он, ухмыляясь. — Говорят, что у тебя там крышу ремонтировал Миколай. Неужели с племянником своим не справляется?

— Он вывихнул ногу вчера, — ответил я. — Поэтому мне нужны новые рабочие. Скоро новый урожай, а мне даже некуда складывать еду. Амбар бы построить надежный.

При упоминании нового урожая мужики переглянулись, и в их глазах промелькнул нескрываемый хитрый блеск.

— Ну, коли так, дело серьезное, господин Мейер, — хмыкнул он, хитро прищурившись. — Для хорошего амбара под урожай и руки нужны правильные. Я и эти мужики — из бывших работников Гулоса Ланге. — бригадир указал пальцам на своих подчиненных. — Много чего умеем. Делаем всё на века. Как будто себе строим. Только работаем мы за достойную заработную плату.

— Это сколько? — с наигранным интересом спросил я, хотя прекрасно знал сколь они хотят за свою работу.

— За нашу бригаду — четыреста двадцать биллингов за неделю. И ни монетой меньше! — ответил бригадир.

Я едва заметно ухмыльнулся, глядя на его наглую физиономию. Навык «Глаз оценщика» сработал безупречно: бригадир серьезно завышал цену, надеясь сыграть на моей нужде в рабочих руках. Благодаря системе я точно знал, что их они готовы работать целую неделю на меня за триста тридцать шесть биллингов.

— Триста тридцать шесть биллингов за неделю за всю бригаду, — твердо перебил я его, глядя бригадиру прямо в глаза. — И горячая еда два раза в день. Либо я найду других работников.

У бригадира от удивления даже рот приоткрылся. Он явно не ожидал, что я с ходу выдам их внутренний минимальный порог согласия, несмотря на наличие денег, полученных от продажи картофеля. Мужики за его спиной удивленно переглянулись и согласно закивали. Да и упоминание двухразового питания тоже сыграло свою роль. Гулос своих работников никогда не кормил.

Болеслав — так, судя по интерфейсу, его звали — хлопнул себя ладонью по колену и встал со стула, протягивая мне мозолистую руку.

— А ты не так прост, Господин Мейер… Монету зря не разбазариваешь. По рукам! С утра придем на твой участок.

Перед глазами появилось подтверждение от Системы:

/Вы успешно наняли «Бригада Болеслава»/

/Текущий статус готовности хозяйства: 14 % — 22 % (Прогноз после начала работ)/

/Ваш баланс: −336 биллингов (За неделю)/

Первый шаг был сделан, но одной строительной бригады мне явно не хватит. Если я хочу построить надежный, просторный амбар для нового урожая, мне позарез нужны материалы.

Сорок седьмой участок был со всех сторон окружен лесом. Мне нужны профессиональные лесорубы, и как можно скорее.

Я снова активировал «Глаз оценщика», сканируя оставшийся на центральной улице рабочий контингент. Взгляд пробежался по толпе, отсекая людей, у которых уже была работа, пока не обнаружил суровых, мужиков, сидевших на бревне у коновязи. Около их ног лежали завернутые в промасленную ветошь двуручные пилы и тяжелые топоры.

Над головой их лидера, крепкого бородача со сломанным носом, тут же развернулась системная карточка:

/Имя: Петер/

/Потенциал специализации: Бригадир-лесоруб (Скорость заготовки древесины +25 %)/

/Ожидаемая плата: 18 биллингов в день за одного человека (Минимальный порог согласия: 14 биллингов)/

Над тремя его товарищами висели идентичные статусы, указывающие на их профессию. Я подошел ближе.

— День добрый, мастера, — обратился я к ним. — Случайно работу по профилю не ищете? Мне на сорок седьмом наделе нужно древесину заготовить под расширение участка и строительства.

Петер медленно поднялся. Оказалось, он на целую голову выше меня. Мужчина погладил окладистую бороду и тяжело ухмыльнулся, обнажив крепкие желтоватые зубы.

— Отчего ж не искать, господин Мейер. Да только лесоповал на сорок седьмом участке — дело гиблое, — ответил бригадир лесорубов.

Хм, а этот оказывается меня уже знает. Хотя я даже не помню, что мы с ним виделись или были знакомы.

— Почему гиблое? — переспросил я.

— Твоя земля рядом с болотами находится. Деревья там тяжелые, сучковатые. Инструменты быстро в негодность приходят, да и дичь лесная часто бродит. Риск большой для жизни.

Тоже пытается себе цену набить явно. Хищник рядом с моими землями появился недавно, но ещё никого не тронул. Следы то они явно его не видели.

Я спокойно выдержал тяжелый взгляд бригадира. «Глаз оценщика» давал мне абсолютную уверенность в переговорах. Мужики откровенно блефовали, пытаясь сыграть на опасности моего участка.

— Триста девяноста два биллинга за неделю за всю бригаду, — сразу же предложил я. — Ещё я гарантирую вам горячую сытную еду дважды в день. Работа рядом с участком, углубляться в лес не надо. Безопасность гарантирую. На меня работает опытная охотница. В случае чего — прикроет вас. По рукам?

Бородач на секунду нахмурился, оценивая мое предложение. Двухразовое горячее питание на фронтире для работающих на износ батраков было слишком жирным бонусом, чтобы от него отказываться ради лишней десятки биллингов, которую еще неизвестно, заплатит ли кто-то другой.

Петер обернулся к своим парням, те коротко кивнули. Лесоруб снова повернулся ко мне и протянул огромную ладонь, похожую на медвежью лапу.

— Договорились, господин Мейер. Завтра на рассвете придем к тебе на участок.

Перед глазами тут же появилось обновление от системы:

/Вы успешно наняли «Бригада лесорубов Петера»/

/Текущий статус готовности хозяйства: 22 % — 34 % (Прогноз после начала лесозаготовок)/

/Ваш баланс: −728 биллингов (За два артеля)/

Отлично. Теперь у меня была полноценная рабочая сила: одни рубят, другие строят. Показатели готовности хозяйства уверенно поползли вверх.

Я попрощался с лесорубами и быстрым шагом покинул центральную площадь. До своего участка я добрался без происшествий.

Я шел по протоптанной тропинке ведущей к дому, когда мне на встречу выбежал Радован.

— Наконец, ты дома. У нас с живкороем беда произошла, — поделился Радован.

— Мне хоть в пору из дома не уходить! — воскликнул я. — Что с ним случилось?

— У него… появились какие-то две дырки на морде! Вообще не пойму откуда они взялись. Такое ощущение, будто… Войцех, Корнепий меняется.

Я выругался сквозь зубы. Только новых сюрпризов мне ещё не хватало. И так проблем выше крыши, а тут ещё и Корнепий решил опять захворать или чего похуже…

— Где он сейчас? — на ходу бросил я Радовану, быстро шагая за ним.

— Да вон там, у кромки поля картофельного! — Радован почти бежал, указывая пальцем на горку из свежей земли. — Я вышел на улицу немного отдохнуть. Свежим воздухом подышать, гляжу — земля ходуном ходит. Ну, думаю, Корнепий опять чудит. А он ка-а-ак высунется наружу полностью, да давай мордой об траву тереться, словно у него там зудит что-то. Я подошел поближе и обомлел… В общем, сейчас сам всё увидишь, своими глазами!

Мы дошли до конца нашего поля. На краю участка, рядом с лесом сидел наш живкорой. Его густая, лоснящаяся черная шерсть была испачкана в земле, а огромные лапы с бледными крупными когтями нервно подрагивали.

Корнепий беспокойно зарывался массивной мордой в рыхлую землю, словно пытался спрятаться от дневного света. Вел он себя, мягко говоря, странно. Живкорой то толкал носом воздух, то замирал, а из его пасти доносился глухой, растерянный писк.

— Войцех, гляди, прямо на морде, выше ноздрей, — прошептал Радован, боясь подойти ближе.

Я аккуратно шагнул в сторону нашего защитника участка и опустился на одно колено.

— Тихо, маленький, тихо… — сказал я.

Живкорой отреагировал на мой голос, повернул ко мне свою массивную голову, и в этот момент складки кожи у него над носом разошлись. Из двух свежих, сочащихся сукровицей прорезей на меня уставились два черных глаза. У него их вообще не было, но эти органы чувств сформировались, видимо, недавно.

Система чутко отреагировала на это изменение в анатомии моего подземного друга:

/Внимание! Живкорой Корнепий достиг стадии половозрелости/

/Органы зрения: Сформированы/

/Текущий статус зрения: Слабое (Различает силуэты, контрастные объекты и движение на расстоянии до 15 метров)/

/Эффект: Находясь на поверхности, живкорой способен визуально фиксировать силуэты и движения окружающих объектов/

Я удивлённо выдохнул. Да как же такое возможно? Он теперь зрячий? Живкоро, насколько я знаю, отродясь были слепыми подземными копателями, ориентирующимися только на слух и чуткое обоняние…

Теперь всё встало на свои места. Он себя так странно ведет, потому что его глаза совсем ещё не привыкли к солнечному свету. И это вызывает у него определенный дискомфорт. Ну, я отчасти рад за него. Видеть — великий дар, который мы даже порой не ценим.

И пускай для него мир сейчас был смазанным, состоящим из нечетких пятен и теней, у него теперь было настоящее зрение.

Внезапно Корнепий замер. Его новые черные глаза, уловив движение, медленно сфокусировались на моем силуэте. Живкорой шумно втянул носом воздух, видимо, сопоставляя знакомый запах и звук моего голоса с тем темным пятном, которое он впервые в жизни увидел перед собой.

И тут его прорвало… Поняв, что перед ним стоит тот самый двуногий, которого он считал Высшим Сородичем, живкорой издал восторженный, оглушительный писк. Он завертелся на месте, сопя и перебирая лапами, а затем всем своим грузным телом бросился вперед, ткнувшись массивной мордой мне прямо в колени.

Корнепий терся об мои штаны, пачкая их землей, и преданно заглядывал снизу вверх своими глазами, словно никак не мог поверить, что наконец-то видит меня. Подумать только, ведёт себя, как верный пёс! И не подумал бы, что живкорой в принципе способен на такую привязанность.

— Надо же, ты меня рад видеть? — усмехнулся я, похлопывая Корнепия по по голове.

Внезапно перед глазами появилось новое окно интерфейса системы:

/Внимание! Между вами и живкороем (Корнепий) зафиксирован первый визуальный контакт./

/На основе накопленной эссенции живки сформирован ментальный канал «Связь Живки»/

/Доступно расширение функционала интерфейса: Окно Дрессировки/

/Внимание! Регулярное использование навыков и поощрение питомца позволит укреплять данную связь, открывая новые команды и уникальные синергетические навыки/

/Правила развития связи:/

/1. Уровень Доверия: Повышается при регулярном уходе, кормлении и успешном выполнении приказов. Снижается при игнорировании потребностей или получении урона живкороем по вине хозяина./

/2. Закрепление рефлексов: Частое повторение команд повышает шанс их безотказного выполнения в стрессовых и боевых ситуациях./

/3. Синергия Живки: Использование эссенции жизни во время тренировок кратно ускоряет усвоение команд и позволяет разблокировать уникальные совместные навыки./

Принцип был понятен. Живка выступала «пряником» в обучении, но без банального человеческого отношения, правильного поощрения и сотен повторений Корнепий так и останется просто защитником участка, а не надежным напарником. Придется уделить ему время, если я хочу выжать из этой только что сформировавшейся связи между нами максимум.

Лакомство для тренировки требовалось специфическое. Живкородой не был хищником и питался исключительно сочными корнями, насыщенными живкой, да корнеплодами.

Заскочив на кухню, я взял из мешка крупную картофелину. Самое то.

Когда я вернулся, Корнепий всё так же сидел на земле, растерянно мотая головой. Я подошел ближе, выставил руку вперед и переломил картофелину напополам. Раздался сочный хруст. Обоняние у него было чуткое — должен уловить.

Глаза живкороя моментально сконцентрировались на моей ладони. Он нетерпеливо потянулся к моей руке, намереваясь просто сцапать угощение.

— Корнепий, внимание. Сидеть, — твердо и отчетливо произнес я, одновременно делая плавный жест ладонью к земле.

Крот глухо пискнул, упрямо пытаясь ткнуться розовым носом в пальцы.

— Сидеть, — повторил я строже, убирая руку чуть назад и удерживая жест. — Сидеть.

Живкорой замер. Я и сам сконцентрировался, пытаясь интуитивно направить живку в своего питомца. В его глазах я заметил едва уловимый блеск.

Система явно переводила мою словесную команду и жест в понятные его необычной нервной системе сигналы. Живкорой смешно покрутил массивной головой, пытаясь сообразить, что делать дальше. А затем, шумно выдохнув, послушно опустил грузный зад на землю и втянул шею в плечи, замерев в ожидании.

Я тут же протянул ему половинку картофелины. Корнепий с хрустом перекусил ее своими мощными резцами и довольно заурчал.

/Внимание! Успешно зафиксирован первичный поведенческий триггер/

/Выполнена устная директива: «Сидеть»/

/Коэффициент синаптического доверия: +0.2 % (Текущий уровень: Натянутое доверие)/

/Скорость консолидации рефлекса повышена на 15 % благодаря свежему отклику эссенции жизни/

— Хороший мальчик, — я похлопал его по жесткой лоснящейся шее. — На лету схватываешь.

— Войцех, ты чего, его как собаку дрессируешь? — Радован, всё это время стоявший чуть поодаль, округлил глаза от изумления. — Живкорой весит под пятьдесят килограмм, у нее когти шириной с мою ладонь, а он перед тобой из-за сырой картошки на задние лапы садится?

Корнепий, шумно прожевав первую порцию, преданно уставился на меня своими черными глазами. Сейчас, когда удивление от его зрячести прошло, я почувствовал странный азарт. Передо мной сидел не просто полезный в хозяйстве подземный вредитель, а существо, готовое учиться.

— Так, дружок, давай попробуем что-нибудь посложнее, — я отступил на два шага назад, заставляя его удерживать дистанцию. — Корнепий, ко мне.

Живкорой замер. Я и сам сконцентрировался, пытаясь интуитивно направить живку в своего питомца. Внутри груди привычно потеплело, а затем это тепло тонкой струйкой устремилось наружу, послушно следуя за моей волей.

Энергия потекла напрямую к живкорою, заставляя меня приложить ощутимое ментальное усилие. Снова в его глазах я заметил едва уловимый блеск.

Он аккуратно, стараясь не пахать когтями землю, переставил свои мощные лапы вперед. Раз, два. Живкорой подошел ровно на то расстояние, которое я мысленно наметил.

Я тут же разжал пальцы, и отдал ему заслуженное лакомство. Корнепий аккуратно забрал половинку картофелины из моей руки и с хрустом зажевал.

Перед глазами привычно мигнул интерфейс:

/Выполнена устная директива: «Ко мне»/

/Коэффициент синаптического доверия: +0.3 % (Текущий уровень: Натянутое доверие)/

Работает… Этот навык реально работает!

До этого момента я ведь тоже пытался отдавать ему указания. Постоянно разговаривал с ним, мысленно приказывал выкапывать корни бурьяна в углу участка или не трогать свежие грядки. Но никакого опыта я не получал.

Корнепий послушно с хрустом уничтожал сорняки, я самонадеянно думал, что он слушает мои приказы. А сейчас, почувствовав этот четкий ментальный отклик и реальный расход живки внутри, я осознал всю правду…

Живкорой тогда жрал этот чертов бурьян просто потому, что сам этого хотел. Он действовал чисто по своим животным хотелкам, независимо от моих команд. Раньше такой прочной связи не было между нами. А теперь Корнепий выполняет указания четко, осознанно и беспрекословно, подчиняясь направленному импульсу.

Живкорой, пока я размышлял, уже закончил с картошкой, смешно чихнул, стряхнул с носа налипшую землю, и снова уставился на меня.

Что ж, видимо процесс дрессировки ему понравился. Значит, пора продолжать!

На следующий день я уже стоял на центральной улице Преславицы. Народу здесь всегда хватало, но сегодня от шума и толкотни знатно звенело в ушах.

Я хотел найти ещё пару бригад на свой участок и полностью снабдить их рабочим инвентарем. Инструментов не хватало, так что пришлось раскошелиться. В руках у меня уже висела тяжелая сумка с парой лопат внутри.

Я стоял у края дороги, высматривая среди прохожих тех, кто косился на доску объявлений или выглядел как безработный бродяга, готовый пойти работать ко мне на участок.

— Да я тебе говорю, эти земли по бумагам уже мои! — донесся из толпы низкий мужской голос, моментально перекрывший общий гул улицы. — Если этот старый дурак не подпишет документы до конца недели — у него будут крупные проблемы.

— Но господин, там же еще нужно утрясти вопрос с имперским налогом…

Я повернул голову на источник звука. По улице широким, уверенным шагом шел крупный, широкоплечий мужчина. Военный камзол сидел на нем как влитой, а суровое лицо пересекал глубокий, бледный шрам на левой щеке, уходивший под самый подбородок.

Я сразу понял, что это был один из новых землевладельцев. Это был Густав Бреннер.

Землевладелец продолжал яростно жестикулировать, на ходу отчитывая своего помощника и абсолютно не смотрел по сторонам. Проходя мимо меня, он резко крутанулся корпусом. В этот самый момент деревянный черенок лопаты, торчащий из моей сумки чуть-чуть под углом, точно проскользнул внутрь дужки рукояти его сабли.

Бреннер по инерции сделал мощный шаг вперед. Раздался резкий скрежет металла. Черенок сработал как рычаг. Сабля с силой выдернулась из ножен, оставшихся висеть у него на поясе, и с громким лязгом упала прямо на землю, оказавшись у моих ног.

Разговор тут же оборвался. Спутник Бреннера мгновенно побледнел и замер. Сам землевладелец, почувствовав внезапную легкость на бедре, резко остановился. Он медленно повернул ко мне, переводя взгляд с обнаженной сабли, лежавшей на земле на торчащий черенок лопаты из моей сумки.

— Ты что творишь, мерзавец⁈ — Бреннер мгновенно побагровел от злости.

Он сделал шаг вперёд и взглянул на меня сверху вниз. Бреннер был гораздо выше меня. Его спутник лишь испуганно отшатнулся в сторону, а случайные прохожие на улице Преславицы тут же начали останавливаться, предвкушая знатную потасовку.

— Холоп, ты хоть понимаешь, что сейчас произошло? — прорычал землевладелец, тыча в мою сторону пальцем. — Обезоружил военного! Ты хоть представляешь, что за это бывает по имперским законам? Нет, вижу, не понимаешь. Ты оскорбил мою честь посреди честного люда! Ну-ка быстро упал на колени! И проси прощения, пока я не поднял эту саблю и не раскроил тебе голову.

Он тяжело дышал, впиваясь в меня яростным взглядом и ожидая, что я сейчас перепугаюсь его грозного вида.

Я даже бровью не повел. Моей вины здесь не было. Что-то он перегибает палку. Если я буду терпеть такие унижения да ещё и прилюдно, проблем у меня только прибавиться. Я же прекрасно понимаю, как это работает. После такого ко мне и работники новые не пойдут. Да и слух дойдёт до других землевладельцев, мол Войцех Мейер — бесхребетный сопляк.

Нужно сразу поставить его на место. Нельзя, чтобы повторилась история с Гулосом. Ещё одного заносчивого тирана нам тут точно не надо.

— Сбавь обороты, уважаемый, — спокойно ответил я. — Во-первых, я не холоп, а свободный человек. А во-вторых, ты сам виноват, что по сторонам вообще не смотришь. Разоделся в камзол и ходишь тут по улице, как петух по курятнику. Под ноги надо глядеть, да и по сторонам не помешало бы.

Спутник Бреннера от такой наглости судорожно икнул и закрыл рот ладонью. Толпа вокруг восторженно зашушукалась. Сам Густав Бреннер на секунду даже онемел, явно не привыкший к такой наглости.

Бреннер на секунду даже онемел. Он медленно перевел взгляд на свою саблю, блестевшую в уличной грязи, затем снова вылупился на меня. Его пальцы судорожно сжались в кулаки, но вместо того, чтобы сразу броситься с кулаками, он заставил себя сделать глубокий выдох.

— Свободный человек, значит? — процедил он. — Ладно. Как тебя зовут?

— Войцех, — спокойно ответил я, не собираясь прятаться за вымышленными именами.

— Отлично, Войцех, — Бреннер хищно оскалился. — Я, Густав Бреннер, официально объявляю тебе дуэль за публичное оскорбление чести.

Прекрасно… Приехали, как говорится. Он вообще в своём уме? Из-за обычного столкновения начинать дуэль? Нет, я понимаю, что мои слова его задели, но на то я и рассчитывал. Он вообще пытался меня на колени поставить!

Проклятье… Я ведь не в прошлой, не в нынешней холодного оружия в руках не держал! И, что самое паршивое, прямо сейчас у меня при себе не было вообще никакого оружия, кроме этой злосчастной новенькой лопаты.

Выходить против военного, который, наверное, ни одну голову этой саблей срубил — это безумие.

Спутник землевладельца тут же бросился на колени прямо в дорожную грязь. Хватая дорогое оружие дрожащими руками, он поспешно вытер ладонью землю с ножен и, согнувшись в три погибели, преданно протянул саблю своему господину.

Бреннер брезгливо вырвал клинок из рук слуги и с сухим щелчком проверил, как тот ходит в ножнах.

— Ну? — поторопил он, победно глядя на меня сверху вниз. — Принимай вызов, «свободный человек». Или ты только языком чесать горазд, а как до дела доходит — сразу в кусты?

— Хорошо, согласен, — сухо ответил я.

Толпа на улице восторженно загудела. В Преславице уличная потасовка, да еще и с участием двух землевладельцев — это лучшее развлечение за месяц.

Бреннер повернулся к зевакам и властно махнул рукой.

— А ну назад все! Разойдись! — рявкнул он на толпу. — Отошли к стенам, живее! Не хватало еще, чтобы кто-то из вас мне под руку случайно попал, когда я этого засранца резать буду.

Началась суматоха. Люди испуганно попятились, пихая друг друга локтями и занимая безопасные места для наблюдения. Какая-то женщина взвизгнула, хватая за шкирку зазевавшегося мальчишку, и с треском захлопнула тяжелую дверь в лавку. Из окон двухэтажного дома тут же высунулись любопытные девичьи головы.

— Конец парню, — донесся до меня хриплый мужской голос из кучки оканчивающихся у забора батраков. Один из них, сплюнув под ноги, хмуро оглядел меня с ног до головы. — Вляпался Войцех по самые нехочу. Бреннер же его сейчас просто убьет, как собаку, и глазом не моргнет.

— Да ладно тебе, зато весело будет на это глянуть, — хохотнул его приятель, азартно потирая руки. — Ставлю десять биллингов, что вояка с первого выпада его на саблю посадит!

Бреннер обернулся ко мне и посмотрел презрительным взглядом на сумку в моей руке.

— Дай ему свою саблю, — обратился военный к своему спутнику. — Не хочу, чтобы потом болтали в округе, будто я заколол безоружного батрака.

Парень суетливо закивал, начал неуклюже доставать из ножен свою саблю и уже сделал шаг в мою сторону, но я лишь спокойно качнул головой и выставил ладонь вперед.

— Не надо, — громко произнес я, заставив спутника Бреннера замереть на месте. Я достал одну лопату из сумки и поудобнее перехватил черенок инструмента. — Мне это не нужно. Я буду драться лопатой.

По улице волной прошли удивленные возгласы. Батраки у забора даже рты разинули. Бреннер от такой наглости на секунду опешил, а потом расхохотался.

— Лопатой? Против сабли? — усмехнулся военный. — Ну, валяй, батрак. Только чур потом не моли о пощаде, когда я твою палку на две части перерублю.

Драться саблей против профессионального фехтовальщика — это гарантированный проигрыш с первой секунды. Если я возьму холодное оружие, Бреннер уложит меня в два счета — просто за счет опыта. Шансов в честном поединке у меня не было совсем.

Единственным козырем оставался мой уникальный навык «Жатва Живки». Вот только работает он избирательно. Обычная сталь — это просто холодный, мертвый металл. Концентрировать в нем живку или использовать его как проводник технически невозможно.

А вот свежий деревянный черенок лопаты — совсем другое дело. Раньше эта он был частью дерева. В его сухих волокнах до сих пор находятся остатки природной энергии.

Дерево — идеальный проводник. Но даже понимая это, я чувствую, как по спине побежал холодный липкий пот. Как применить обычную палку против сабли Бреннера? Он явно не дурак. Не будет лупить по черенку лопаты. Один точный, молниеносный выпад в шею, грудь, живот — и я труп. Права на ошибку у меня нет.

— Да, против сабли, — повторил я и крепче сжал черенок лопаты в руках.

— Тогда… Начинаем? — усмехнулся Бреннер и плавно вытянул саблю из ножен. Сталь зловеще блеснула на солнце, заставив толпу на мгновение притихнуть.

Вдруг со стороны поместья Гулоса раздался властный крик:

— А ну стоять! Оружие в ножны! Кто вам разрешил устраивать поножовщину посреди белого дня⁈

Бреннер замер, а толпа зевак синхронно повернула головы. Из поместья Гулоса, привлеченный шумом и суматохой, скорым шагом вышел Юлиан Вернер.

Неудивительно, что местные батраки его называли хлыщом. Юлиан выглядел как излишне ухоженный мужчина, с аккуратной бородкой и одетый в дорогой темно-зеленый бархатный кафтан.

— Не лезь не в свое дело! — огрызнулся военный. — Этот оборванец публично оскорбил мою честь! Уронил мою саблю, так ещё и обозвал меня петухом перед всеми этими холопами!

Я едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Ну и зачем он врет? Ведь я его так не называл. Это было лишь ироничное сравнение.

Юлиан Вернер подошел ближе, брезгливо оглядывая собравшуюся толпу батраков, а затем перевел взгляд на меня. Его глаза на секунду задержались на лопате в моих руках, и в его мимике промелькнуло искреннее удивление. Он моментально оценил всю абсурдность ситуации.

— Дуэль? — Вернер издевательски усмехнулся. — Густав, вы вызываете на дуэль человека с садовым инструментом? О какой чести вообще идет речь?

Слова нового хозяина Преславицы ударили по самолюбию военного куда сильнее, чем мой упрек. Бреннер побагровел еще сильнее, его челюсти судорожно сжались, а среди толпы батраков у забора снова послышался смешок.

— Он сам так решил! — зарычал военный. — Мой помощник предложил ему свою саблю… Его никто не заставлял брать в руки лопату.

— Неужели вы забыли про имперский указ, — спросил Юлиан. — Дуэли строго запрещены законом.

— Император? Указ? — недовольно фыркнул Бреннер. — Мы на фронтире. Законов империи тут отродясь никто не видел.

Интересно у него мышление устроено! Когда я случайно вытянул из его ножен саблю, он обвинил меня в том, что я нарушаю законы Империи — обезоруживаю военного. А теперь он насмехается над указами, мол на фронтире они не работают.

Юлиан внимательно посмотрел на Бреннера, затем перевел взгляд на меня и мою лопату. Поняв, что взывать к законопослушности упрямого вояку в этой глуши совершенно бессмысленно, он лишь тяжело вздохнул и поднял ладонь.

— Хорошо. Я не стану вам мешать, — заявил Юлиан. — Только я разрешу дуэль до первой крови. Имперским законом строжайше воспрещены дуэли, которые привели к смерти одного из участников. Деритесь до первой царапины и расходитесь.

— До первой крови так до первой крови, — усмехнулся Бреннер, перехватывая рукоять сабли и сделав шаг ко мне. — Мне хватит одного удара.

Врёт, гад. Бреннер не собирается останавливаться после первой крови. Я посмотрел в его безумные глаза. Он явно хочет меня прикончить прямо здесь, на глазах у всей площади. На последствия, законы империи и недовольство Вернера ему сейчас было абсолютно плевать. Уязвлённая гордость выбила из его башки остатки здравого смысла.

К тому же, «до первой крови» — понятие чертовски растяжимое. Можно слегка чиркнуть кончиком стали по щеке, оставив аккуратную царапину. А можно с той же легкостью вогнать саблю по самую рукоять в живот или наотмашь отрубить руку по локоть. Кровь прольётся? Прольётся. А то, что оппонент после этого загнётся в конвульсиях на грязной брусчатке — ну так извините. Кто ж знал, что так «случайно» получится.

Однако, пока Юлиан Вернер распинался перед воякой-землевладельцем, напоминая ему про законы, мне этого времени с лихвой хватило, чтобы придумать и подготовить план.

Я спокойно опустил лопату, держа штык на уровне груди, а черенок воткнул в податливую уличную грязь. Я мысленно направил тонкий, но мощный импульс живки вниз, прямо сквозь волокна древесины в почву под ногами Бреннера.

По мимике военного я понял, что этот «маневр» его знатно озадачил. На долю секунды на его суровом лице промелькнуло искреннее удивление.

Его правая бровь поползла вверх, а идеальная стойка фехтовальщика на мгновение дрогнула. Он просто не понимал, что за нелепый блок я пытаюсь изобразить этим перевёрнутым садовым инвентарём.

Там, под слоем дорожного месива были семена сорняков. Моя живка скользнула к ним, заставляя их пробудиться и резко пойти в рост, сплетаясь в жесткую подземную петлю там, где барон зафиксировал свою ведущую ногу для выпада.

Учитывая относительно ровный слой грязи на улице, этой махинации под землей никто даже не заметит.

Вояка не стал больше ждать… Шаг вперёд. Внезапно он резко сделал молниеносный, профессиональный выпад, целясь острием мне точно в правое плечо, в обход железного штыка лопаты.

Но стоило ему перенести вес для финального толчка, как его зафиксированный сорняком каблук намертво намертво застрял. Идеальный, смертоносный выпад Бреннера не удался.

Со стороны это выглядело так, будто вояка просто нелепо оступился на ровном месте и поскользнулся в уличной грязи. Его тяжелую тушу резко повело вперёд и вбок, а клинок сабли с противным свистом рассёк воздух в тридцати сантиметрах от моего плеча.

Упускать такой момент я не собирался. Пользуясь тем, что Бреннер потерял баланс и открылся, я попытался со всей дури огреть его лопатой по голове.

Железный штык со свистом рассек воздух, но Бреннер, надо отдать ему должное, среагировал на инстинктах опытного фехтовальщика. Он как-то неестественно выгнулся всем телом, умудрившись в последний момент увернуться от летящего в черепушку садового инструмента. Лопата прошла по касательной, лишь слегка задев его плечо.

На фоне тут же раздались громкие, издевательские смешки. Толпа батраков у забора откровенно заржала, тыча пальцами в пошатывающегося барона.

— Гляди-ка, чуть не упал лицом прямо в грязь! — гоготнул один из работяг, вытирая слезы. — Ох и грозный военный, еле на ногах стоит!

— Сапоги, небось, дорогие купил, а ходить в них не научился! — подхватил другой.

— Ну и дела. Войцех чуть ему голову лопатой не проломил. Поверить в это не могу! — залился смехом третий.

— Кто это сказал? — зарычал Бреннер. — Кому жить из вас надоело⁈

— Хватит! Оружие в ножны! — вновь вмешался Юлиан Вернер, осознав, что обстановка начинает накаляться.

Юлиан спокойно перевел взгляд на улюлюкающую толпу, которая все еще давилась со смеху, а затем повернулся к военному. В его голосе не было издевки, но каждое слово хлестало не хуже плети.

— Достаточно, — громко произнес Вернер, так, чтобы его слышал каждый батрак у забора. — Прекращай этот балаган! — вскоре Юлиан обратился к моему оппоненту. — Местные ведь болтают, что ни попадя, языки у них без костей. Они уже вовсю говорят, что парень лопатой по вам попал.

Юлиан сделал небольшую паузу, давая Бреннеру осознать всю тяжесть ситуации, и веско добавил:

— Сами подумайте, что случилось бы, если бы у него в руках сейчас была настоящая сабля, а не этот садовый инвентарь. Благодарите Богов, что отделались лишь испачканным камзолом. Дуэль окончена.

— Какое «хватит»⁈ Было сказано — до первой крови! — яростно зарычал вояка.

Смех работяг окончательно снёс ему крышу. Он готов был прямо сейчас наплевать на все условности и изрубить меня в куски посреди Преславицы, лишь бы заткнуть эту толпу.

Юлиан Вернер даже не шелохнулся. Он остался стоять на месте, сохраняя абсолютное спокойствие, но его взгляд медленно переместился на плечо барона, куда секунду назад пришёлся скользящий удар моего инструмента.

— А вы присмотрись, господин Бреннер, — спокойно произнес Юлиан, указав подбородком на его камзол.

Военный на секунду замешкался, недоверчиво скосил глаза вниз и замер. В районе плеча светлая ткань потемнела. Сквозь прореху от лопаты наружу проступала тонкая, но отчетливая багровая полоса.

Ранил? Как ты вышло? Даже сам в это поверить не могу. Ударил же плашмя!

Бреннер медленно поднял взгляд на меня, и в его суровом лице впервые за все время проступило нечто, похожее на неохотное, но всё же, уважение.

— Ну и дела… — глухо выдавил военный, вытирая пот со лба грязным платком. — Надо же. Простой батрак, а смог лопатой зацепить меня. Признаю, недооценил. Для обычного работяги у тебя стальные яйца.

— Я не батрак, — спокойно поправил я его, опустив лопату штыком в землю. — Я землевладелец.

Юлиан Вернер, уже собиравшийся уходить, резко остановился. Бреннер тоже вылупился на меня, нахмурив свои густые брови.

— Землевладелец? — недоверчиво переспросил Юлиан, внимательно вглядываясь в мое лицо. — Позвольте узнать как вас зовут?

— Мое имя Войцех Мейер, — отчетливо, так чтобы слышала вся площадь, произнес я. — Я хозяин сорок седьмого участка.

Лицо Бреннера вытянулось так, что шрам на его щеке смешно перекосился, а Юлиан Вернер сделал полшага назад.

Имя «Войцех Мейер» в последнее время было у всех на слуху. Покушение на жизнь, свержение местного тирана-землевладельца, выращивание дефицитного картофеля и продажа его на рынке за зиллинги…

Никто из них и подумать не мог, что самый загадочный землевладелец сейчас стоит перед ними в запыленной рубахе с лопатой наперевес.

— Так ты… тот самый Мейер? — Бреннер ошарашенно переглянулся с Вернером, а затем снова посмотрел на меня, но уже совершенно по-другому — как на равного, с кем теперь придется считаться.

— Прошу меня извинить, господа-соседи, но мне пора возвращаться на участок, — проигнорировал я вопрос, засунув лопату обратно в сумку. — Дел много. Работникам инструменты нужны.

Я уже развернулся, собираясь уходить, когда Бреннер вдруг окликнул меня:

— Погоди, Мейер. Сорок седьмой, говоришь? Так мы же соседи! Моя земля чуть дальше по тракту. Давай подвезу, всё равно по пути. Чего тебе по такой жаре на горбу все нести?

Юлиан Вернер лишь приподнял бровь, удивленный такой резкой сменой тона своего соседа-военного. Молча кивнул и направился в поместье Гулоса, убедившись, что конфликт исчерпан.

— Буду очень признателен, — кивнул я.

Минут через десять мы уже сидели в телеге, запряженной парой породистых лошадей. Помощник Бреннера, всё еще бледный после произошедшей ситуации, сел на козлы. Я и сосед-вояка сели на задний борт, свесив ноги.

Какое-то время ехали молча. Бреннер хмуро разглядывал свои сапоги, а потом, когда телега отъехала достаточно далеко от Преславицы, тяжело вздохнул, бегло глянул на меня. Словно что-то хотел сказать, но решиться не мог.

— Слышь, Войцех… Ты зла не держи на меня за то, что улице произошло, — внезапно заявил Бреннер. — Извини, если что. Просто вспылил, понимаешь? Часто со мной такое дерьмо случается. Достаточно щелчка и голову срывает моментально. Налечу, наору, а потом сам думаю — зачем?

Я внимательно посмотрел на него. Сейчас, без этой его маски гордого офицера, передо мной сидел просто уставший мужчина с тяжелой судьбой.

По его повадкам, по тому, как он постоянно держал руку ближе к эфесу даже в мирной поездке, по застарелому шраму и тяжелому взгляду я отчетливо понял — этот человек многое повидал за свою жизнь. И вряд ли это было что-то хорошее…

Война, долгие командировки на дальних рубежах империи, потеря товарищей в бою… Психика у барона явно была расшатана, отсюда и эти неконтролируемые вспышки агрессии на ровном месте. Явный посттравматический синдром.

Но при этом, слушая его грубоватую, но честную речь, я почувствовал странное облегчение. Бреннер не был скользким типом. Это не Юлиан Вернер или Казимир Корн с их наигранной вежливостью.

Бреннер не станет улыбаться мне в лицо, а ночью слать наемников поджигать амбары или плести интриги за спиной. Он был абсолютно прямолинейным человеком. Если ненавидит — скажет в лицо и пойдет в драку, если уважает — признает это без лишней гордости.

— Проехали уже. У меня обиды нет, — ответил я, откидываясь на деревянный борт спиной. — Всякое в жизни бывает, главное по итогу к компромиссу прийти после конфликтной ситуации.

Бреннер сначала удивленно моргнул, а потом искренне расхохотался, хлопнув себя ладонью по колену.

— Компромисс? Ну ты загнул, Войцех! Хотя, признаю, звучит здраво. Рад, что ты не злопамятный человек.

— Да, не злопамятный, но зло — помню, — усмехнулся я.

Бреннер поудобнее устроился на охапке соломы и шумно выдохнул. Лицо его стало серьезным, а взгляд уплыл куда-то в даль.

— Я ведь тут всего несколько дней как обосновался, — сказал землевладелец, потирая затылок. — Выделили мне надел по соседству с тобой. Точнее, как выделили… Спихнули то, что другим даром не нужно. Там чертовы топи кругом. Я как приехал, сразу понял: какое, к черту, земледелие? Я в этих плугах и семенах ничего не понимаю. Пытаться там пшеницу сеять — только зря ресурсы гробить.

Он повернулся ко мне и хищно оскалился:

— Но я мужик не глупый. Покрутился, посмотрел на эти топи и решил… Будем добывать торф. Это же базовый, ключевой компонент для создания магических удобрений!

Неужели в составе изумрудного катализатора есть торф? Очень интересно. Если наладить общение с Вернером, то можно самим делать это удобрение, а не покупать его по рыночной цене.

Телега подпрыгнула на очередной кочке. Бреннер насупился. Он глянул на затылок своему помощнику, который испуганно вжал голову в плечи.

— Правда, с кадрами тут полная задница, — сплюнул Бреннер через борт телеги. — Местные — ленивые. Им лишь бы что покрепче себе в глотку залить. Вчера вот чуть не пристрелил одного кретина прямо на болоте.

— Почему? — поинтересовался я.

Это же ведь та самая история, о которой батраки говорили в Преславице. У меня изначально создалось впечатление, что это вышло случайно или же Бреннер просто психанул.

— Не просто так, за дело! — землевладелец-вояка помрачнел и пристально посмотрел мне в глаза. — Я могу тебе рассказать, Войцех. Но ты пообещаешь мне, что будешь держать язык за зубами, идёт?

— Секреты держать умею, — заявил я. — Так что же по итогу произошло в тот день?

— В общем, ночью мне просто не спалось. Кошмар дурацкий приснился накануне. Ворочался, ворочался, а заснуть не мог. Хотя спал всего пару часов, день тяжелый был. Но сна ни в одном глазу. Решил немного прогуляться по округе и подышать свежим воздухом. В палатке моей душно было, приходится её на ночь закрывать плотно, чтобы гнус всякий кровь не пил и над ухом не жужжал. Вышел, значит, иду, смотрю в темноту, а у самой кромки торфяных болот кто-то копошится, — Бреннер остановился и внимательно посмотрел на моё лицо.

— Так… И что было дальше? — поинтересовался я.

— Этот человек был явно не из моих ребят, — заявил землевладелец. — Двигался осторожно, стараясь не привлечь к себе внимания. Ну, у меня первая мысль какая? Нашёлся умник, который хочет украсть то, что мы за день из болот достать успели. Сухой торф-то уже кучами на опушке лежал.

Хм… Любопытно выходит. Воровство — это неплохой способ заработать на чужом труде, тем более на фронтире. Правда воришку очень быстро найдут, ведь здесь не так уж и много людей живет в округе. Все про всех знают. Только если сразу не поехать в город продавать, но это тоже не так просто.

— Нервы у меня, сам знаешь, ни к черту, — усмехнулся Бреннер и продолжил свой рассказ. — Я взял арбалет в руки, навёл в темноту и выстрелил на звук, потому что уже не видел этого гада, но, увы, промахнулся. Этот мерзавец юрким оказался, рванул в кусты только пятки засверкали. Я со своими ребятами сразу за ним побежал. Думали — догоним. В итоге прочесали всё вокруг, но след в чаще потеряли. Зато на месте, где этот урод копошился, нашли промасленный факел и огниво, которые тот с перепугу бросил, когда арбалетный болт мимо просвистел.

Бреннер резко замолчал и сильно сжал кулаки.

— Понимаешь, Войцех? Он не украсть хотел торф. Эта тварь собиралась его поджечь!

Теперь я понимаю почему военный так пристально следил за моей мимикой во время разговора. Он пытался понять, а не моих ли это рук дело. Люди разные. Кто-то будет нагло врать и виду не подаст, а кто-то может проболтаться или начать сильно волноваться, ведь его фактически схватили за руку.

Я ведь даже не знал деталей это истории. Только краем уха слышал, что Бреннер кого-то из батраков пытался подстрелить. Ну а дальше: как в игре «сломанный телефон». Информация дошла в предельно искаженном виде.

— Я прекрасно понимаю, — ответил я. — Если торф начнет гореть, то его потом будет проблематично потушить.

Торф — это слой не до конца перегнивших растений. Под водой листья деревьев, водоросли, мхи и ил не могут до конца разложиться. Им не хватает кислорода. Поэтому торф превращается в своеобразный компост, богатый минералами.

Достаточно небольшой искры, чтобы всё в округе воспламенилось. Но, видимо, ночной лазутчик просто об этом не знал. Действовал наверняка.

Потушить торф — очень сложно. Пожар легко может уйти под землю и очень быстро разрастись. Ну и если тушить — нужно очень много воды. Пожарных станций в этом мире, увы, нет. А дождя вряд ли мы дождемся до осени.

Не говоря уже о том, что в торфе много битума. Из-за чего он просто воду «отталкивает», что значительно осложняет попытку потушить.

— Все мои земельные угодья сгорели бы. Нас бы просто дымом задушило, — заявил Бреннер. — Вот за это я того кретина и хотел пристрелить, жаль, что промахнулся. Кто-то целенаправленно пытается меня отсюда выжить и даже готов ради отравить весь воздух в округе.

Я слушал землевладельца-военного, и внутри у меня всего передергивало. Ведь Бреннера в этой истории ещё и крайним выставили. «Попытался убить ни за что». Хотя причина была и достаточно веская.

Мало того, что он спать теперь не сможет спокойно, так ещё и вряд ли теперь к нему кто-то работать пойдет после этого случая. Все будут думать, что он психованный вояка, который готов за оплошность пустить арбалетный болт в тело.

Против моего соседа велась подлая игра. Поджог торфяника — это не просто диверсия, это экологическая катастрофа для всего фронтира в перспективе.

Перед глазами невольно всплыл образ Юлиана Вернера и Казимира Корна. Кому из этих землевладельцев так сильно мешал новый сосед со своими залежами сырья для магических удобрений?

А ведь это — мой шанс. Мысли закрутились с бешеной скоростью. Да, Густав Бреннер — мужик вспыльчивой, но он честный и прямолинейный… С таким человеком, как он, можно и нужно вести дела на фронтире.

К тому же, болота на его участке — это золотая жила. Если я предложу ему союз, то в перспективе смогу закупать у него этот торф по хорошей цене в будущем. Возможно, что у меня даже получиться сделать свой изумрудный катализатор, чтобы удобрять почву. Мой сорок седьмой участок с такой подкормкой начнет приносить столько урожая, что я со всеми долгами расквитаюсь в кратчайшие сроки.

Система не просто так мне предоставила информацию о землевладельцах. У каждого свои интересы, но лучше под боком иметь надежного союзника, чем врага, который только и думает как у тебя отнять землю.

— Знаешь, Густав… — я повернулся к военному. — Ты прав, батрак посреди ночи с промасленным факелом — это не просто дурак, которому скучно стало. Я уверен, что его кто-то подкупил. И у этого поджигателя есть конкретный наниматель с тугим кошельком. Я могу тебе помочь узнать личность этого исполнителя. А главное — докопаться до того, кто за ним стоит.

Бреннер удивленно вскинул брови, внимательно вглядываясь в мое лицо. Я сделал небольшую паузу и хмуро добавил:

— Мне и самому выгодно этого гада за шкирку поймать. Сам посуди, мы — соседи, пожар легко может перекинуться и на мой участок. Не говоря уже о том, что мне и моим людям придется дышать этой копотью. Это же очень вредно для здоровья, хоть я и не разбираюсь в лекарском деле.

Повозка тем временем выехала на холм, и впереди показались знакомые очертания лесного массива. Мы наконец приближались к границам моего участка.

— Что ты хочешь взамен? — поинтересовался военный.

— Союз, Густав, — ответил я, прямо посмотрев ему в глаза. — Твоя земля мне не интересна. Мне и на своем участке сорок седьмом хлопот сейчас выше крыши хватает. Давай объединим усилия в будущем. Ты будешь добывать торф, а я выращивать растения. Будем помогать друг другу. Взаимовыгодное сотрудничество. Но есть одна загвоздка — у меня нет пропуска в город, чтобы съездить туда в любое время, когда мне вздумается, и купить нужные удобрения. С этим строго. Если бы я решил вопрос с пропуском, то смог бы больше времени уделить расследованию.

Бреннер понимающе кивнул, на мгновение задумался, а затем залез во внутренний карман своего камзола. Он вытащил оттуда небольшую латунную бляху с выбитой имперской печатью и протянул её мне.

— На, держи, — произнёс вояка. — Это личный офицерский патент на свободный проезд через городские ворота в любое время суток. Мне пока в город не надо, да и в заначке еще парочка таких припрятана. С этой штукой тебя ни одна тыловая крыса даже досматривать не посмеет. Катайся в город хоть посреди ночи. А насчет союза и будущего взаимовыгодного сотрудничества — это ты дельно придумал. По рукам!

/Получен предмет: Офицерский дорожный патент (Редкий)/

/Эффект: Снимает ограничения на перемещение через городские ворота, блокирует стандартный досмотр стражи/

Он вытянул свою огромную ладонь и крепко пожал мою руку, искренне довольный таким соседским уговором.

Повозка, наконец, остановилась. Я аккуратно спустился на землю. Телега Бреннера покатилась дальше по тракту, а я развернулся в сторону дома.

Система сразу же предоставила мне уведомление:

/Внимание! Зафиксировано заключение стратегического соглашения/

/Тип соглашения: Негласный соседский союз/

/Стороны: Войцех Мейер (Участок № 47-B) и Густав Бреннер (Участок № 46-B)/

/Текущий статус отношений: Взаимовыгодный нейтралитет (Доверие: Повышено)/

По пути я остановился у края участка, всматриваясь в ровные, ухоженные ряды. Густая ботва уже начала едва заметно клониться к низу, а почва у оснований стеблей кое-где пошла мелкими трещинами.

Я решил воспользоваться навыком «Взор Фермера», чтобы оценить состояние своего участка:

/Объект: Картофель Фронтира (Насыщенный живкой)/

/Текущий статус: Стадия финального созревания (98 %)/

/Время до полного созревания и пиковой концентрации питательных веществ: 2 часа 14 минут/

Всего два часа и большая часть картошки будет готова. Если один буду копать, то у меня займет это слишком много времени. А терять его вообще нельзя.

Радован во всю занят оформлением отчетов. Он мне всегда помогал, но сейчас не вариант отвлекать его от работы.

Беатрис занимается приготовлением еды для рабочих. А у меня их — восемь человек, по четыре в каждой бригаде. В маленьких горшочках много еды не приготовишь. Поэтому вариант с её помощью тоже отпадает.

Видимо, у меня нет выбора. Нужно будет снять часть людей с работ, чтобы они помогли мне выкопать большую часть картофеля.

У меня появился пропуск в город, поэтому можно будет и старика Витольда к делу подтянуть, чтобы сразу продать большую часть урожая.

Я направился к местам, где вовсю кипела работа по обустройству участка. Сейчас у меня трудились две строительно-заготовительные бригады.

Первая как раз занималась рубкой деревьев на дальнем периметре, расширяя свободную площадь под будущие посадки. Возглавлял её угрюмый, здоровый мужик с бородой по имени Петер.

Когда я подошел, его парни как раз усердно махали топорами вокруг огромного, в два обхвата, дуба. Дерево уже знатно подрубили, и оно жалобно поскрипывало.

— Петер! — окликнул я бригадира. — Мне два человека твоих нужно. Помощь нужна на огороде.

Петер медленно повернулся, вытирая пот со лба грязным рукавом, и недовольно насупился, кивая на надрубленный ствол:

— Господин Мейер, вы серьезно? Мы этот дуб почти срубили, он на честном слове держится. Если сейчас бросим… Кхм, допустим, поднимется сильный ветер, и эта дуб рухнет хрен пойми куда. Дай нам два часа, срубим аккуратно, тогда и забирай.

— Ветер пока тихий, — ответил я. — Мне же все твои работники не нужны. Достаточно двух человек. Просто картошка на поле подошла. Нужно выкопать. Думаю, продать её сегодня смогу даже.

— Да какая картошка⁈ Не видите? Дуб рубим! — подал голос из-за дерева молодой рыжий парень. — Мы пришли к вам дровосеками работать, а не спину гнуть на огороде.

— Как звать-то тебя? — спросил я.

— Лещ, — буркнул парень, но встретившись с моим взглядом стал немного сутулиться.

— Тебя действительно так зовут? — осторожно поинтересовался я.

Вполне возможно, что это была его кличка. Мне нужно были доверительные отношения со своими работниками, поэтому лучше буду обращаться по имени, чем завуалированно оскорблять человека. Даже если он привык к своей кличке.

Паренек на секунду замешкался, переступил с ноги на ногу и неловко почесал рыжий затылок. Мой спокойный, уважительный тон явно застал его врасплох. Местные батраки редко слышали от нанимателей что-то кроме приказов и мата.

— Да нет… Игнат меня звать, — уже спокойнее, без прежней раздражительности ответил он. — А Лещом мужики прозвали, когда я на спор огромную рыбину голыми руками в озере вытащил. Так и прицепилось.

— В озере? — я удивленно приподнял бровь. — Погоди, я живу здесь год, но ни одной крупной реки или водоема вообще не видел. Где ты его тут нашел?

Игнат был явно обрадован тем фактом, что я проявил искренний интерес к его рыбацкому подвигу, охотно махнул рукой куда-то в сторону густой лесной чащи:

— Да вон там, господин Мейер. Нужно мимо оврага большого пройти. Отсюда на восток километра три, не больше. Озеро там глубокое есть, вода чистая, да и рыбы — тьма! Только местные про него знают.

В голове у меня тут же выстроилась мысленная карта окрестностей. Восток, три километра…

Значит, озеро как раз рядом с земельным участком моего соседа Бажея. Того самого чудаковатого птичника с красным носом. Интересно, а он сам-то уже успел сходить на рыбалку? Если мелко накрошить рыбу, то можно и птицу подкармливать. Они такое любят.

— Спасибо, буду знать! — я сделал один шаг вперед и указал на дуб. — Вы этот ствол уже знатно подрубили. Думаю, уже спины во всю гудят, да и кисти от однообразной работы болят. Если вы сейчас в таком состоянии продолжите махать топорами, то точно накосячите. А на огороде сейчас работа полегче. Земля у меня мягкая и податливая, лопаты новые купил сегодня. Пойдемте мне поможете, разомнете другие мышцы, отдохнете немного от топора. А главное — если управимся быстро и я сегодня же отвезу эту картошку на рынок, то к вечеру у меня в кошельке будут зиллинги. А это значит, что и ваши расчетные за неделю я выплачу вовремя, да еще и сверху накину за смену деятельности. Ну так что, Игнат? Пойдешь картошку копать или продолжишь мозоли об топор набивать?

Рыжий парень удивленно моргнул. Он нерешительно переглянулся с Петером, ища поддержки.

Бригадир лесорубов, оценив мои доводы, тяжело вздохнул и махнул рукой:

— А ведь прав господин Мейер. Ладно, Игнат, забирай с собой Клеща. Лопаты в руки и шагом марш копать картошку.

— Ну… ладно, — пробормотал Игнат, втыкая топор в ближайший широкий пень. — Пошли, Клещ, разомнемся.

Клещ, Лещ… У всех клички есть. Меня это в какой-то степени веселило, но откуда у людей такая тяга что-то подобное выдумывать? Ведь есть же настоящее имя, а это — чепуха какая-то. Да и привыкают уже, как на второе имя откликаются.

В три лопаты думаю должны справиться. Всё равно много не получится увезти. Если б была телега хорошая, да и лошадей несколько…

Жителям Преславицы всегда давали в аренду старую клячу, которая того и гляди копыта двинет. Нужно отправить кого-нибудь к старику Витольду, чтобы уточнить этот момент.

Перед тем как пойти копать картофель, я быстрым шагом направился к дому. Беатрис как раз сидела на крыльце и точила свой нож. Видимо, со своими обязанностями на кухне уже справилась. Услышав мои шаги, она подняла голову.

— Беатрис, дело к тебе есть, — сказал я. — Картошка через два часа полностью созреет. Мне нужно, чтобы ты прямо сейчас сходила за стариком Витольдом. Попроси его, чтобы пригнал телегу поближе к нашему участку. Как раз пока мы всё выкопаем и в мешки забьем, он уже будет на месте. Смогу сегодня же в город съездить и сдать товар перекупщикам. У меня теперь и пропуск есть, проскочу ворота без досмотров.

Девушка замерла с ножом в руке, удивленно округлив глаза. Она медленно перевела взгляд на меня, пытаясь переварить услышанное.

— Пропуск? — переспросила она. — Откуда он у тебя вообще? Ты что, умудрился ограбить какого-то имперского чиновника?

— Да, украл! — усмехнулся я, доставая латунную бляху из кармана и показал её Беатрис. — Шучу. Это подарок от моего нового соседа. Он меня с Преславицы до участка довез. В дороге разговорились, нашли общие интересы и договорились о сотрудничестве.

— Ох, Войцех… Я ведь весь день на ногах сегодня за приготовлением еды проторчала, — жалобно протянула она. — Руки до сих пор отваливаются. Думала, хоть присяду отдохну немного. А теперь еще и к старику Витольду топать, уговаривать его телегу запрягать…

Она покрутила головой, разминая шею, но ворчать дальше не стала. Если надо для общего дела, значит надо.

— Ладно, — Беатрис нехотя поднялась с крыльца, убрав охотничий нож. — Пойду схожу к этому старому хрычу. Если теперь у нас нет проблем, чтобы попасть в город — грех такой момент упускать. Постараюсь вернуться побыстрее.

Девушка пошла по протоптанной тропинке в сторону выхода из участка. Вскоре она скрылась за густыми зарослями деревьев.

Время пролетело незаметно за хозяйственными хлопотами и подготовкой к сбору картофеля. Мы собрали все свободные ведра и мешки, чтобы было куда складывать. Да и перекусить немного успели, чтобы набраться сил.

Солнце как раз перевалило за полдень.

— Ну что, мужики, за работу, — громко скомандовал я, выходя во главе нашего небольшого отряда. — В три лопаты мы быстро картофель выкопаем.

Я первый глубоко вогнал штык своей новенькой лопаты в мягкую, почву у края первого ряда. Надавил сапогом, черенок послушно качнулся, и первый пласт земли отлетел в сторону. Вместе с комьями почвы показались и крупные, ровные картофелины с плотной розоватой кожурой.

— Смотрите внимательно, — строго заявил я. — Картошка крупная, поэтому нужно аккуратно копать. Иначе лопатой разрежет клубень. В еду — сгодится, но на рынке явно цену попробуют скинуть.

— Ого… — Игнат удивленно присвистнул, глядя на размер картофелин с первого же куста. — Крупная какая!

— Меньше слов, Игнат, давай загоняй штык глубже и бери шире, чтобы полностью подцепить, — скомандовал я, уже нацеливаясь на следующий куст.

Работа закипела. Мы с Игнатом пошли копать. Ряд за рядом мы вываливали на поверхность крупные, облепленные сухими комьями земли клубни.

Клещ, который до этого момента молча хмурился, сориентировался быстро. Он подхватил первый пустой мешок, широко раскрыл его горловину и пошел следом за нами.

Клещ подбирал с земли клубни, мимоходом обтирая их ладонями от лишней грязи, и бросал внутрь мешка.

— Рукой на дно мешка аккуратно складывай, — строгим тоном приказал я. — Картошка крупная, поэтому легко может на две части разломиться.

Мужик на секунду замер, удивленно зыркнув на меня снизу вверх, но спорить не стал. Он послушно опустился на одно колено, взял тяжелый розоватый клубень и аккуратно, бережно опустил его на самый низ мешка.

— Понял, господин Мейер, — ответил Клещ, уже аккуратнее перебирая пальцами в сырой земле. — Просто непривычно как-то. Когда она ещё росла в этих края — мы так и кидали её в мешки.

Работа пошла еще слаженнее. Мы с Игнатом постепенно продвигались по длинным рядам, а Клещ следовал за нами, методично набивая мешки картофелем. Один за другим.

Солнце напекало голову, пот заливал глаза, но никто даже и не думал жаловаться. Азарт от богатого урожая захватил всех. Примерно через два часа с лишним тяжелый монотонный труд подошел к концу. Последний выросший куст был выкопан.

У меня ещё росла на участке картошка, но на неё не хватило изумрудного катализатора. Добавил лишь самую малость на каждый куст, но этого не хватило, чтобы значительно ускорить рост.

/Получен опыт в навыке «Выращивание растений»: 25/400. Текущий уровень 8./

Ещё два уровня, и у меня будет десятый. Я хмуро посмотрел на полупрозрачные строчки, чувствуя как во мне вскипает азарт. С каждым повышением требуется всё больше и больше опыта. Это уже настоящий вызов!

Если в ближайшее время я не расширю участок, то просто упрусь в потолок развития. На этих десяти сотках земли под огород далеко не уедешь.

Разница с первыми днями была колоссальной. Вот за первый свой урожай я получил гораздо больше опыта, чем сейчас.

А собранный Тихоцвет мне вообще автоматически поднял уровень на одну единицу — я сразу перескочил с шестого на седьмой. Теперь же у меня создавалось впечатление словно система «закручивала гайки».

Да и полезных бонусов стало меньше. Я ожидал получить навык на селекцию после подъема уровня, чтобы выводить новые сорта и гибриды, но система мне его упорно не предоставляла.

Единственное, что мне можно было сделать в текущем положении — это повышать уровень уже имеющегося навыка «Жатва Живки», вливая туда все свободные единицы навыка за полученный уровень.

Внезапно до ушей долетел звук приближающейся к участку телеги на дороге. Времени уже прошло прилично, а Беатрис ещё не вернулась. Сомнений нет, она с Витольдом едет обратно.

— Мужики, спасибо за помощь, — громко сказал я. — Поработали на совесть. В конце недели, когда буду выдавать расчет, ждите дополнительную оплату за помощь на огороде. Я свое слово держу. Сейчас нам нужно будет еще быстренько все эти мешки в телегу Витольда погрузить и вы полностью свободны, можете возвращаться к дубу, — скомандовал я, взяв в руки мешок картошки.

Игнат и Клещ, услышав про честную доплату, согласно закивали. Каждый из них взял по полному мешку. Оба пошли за мной следом к выходу с участка.

Телега со скрипом выкатилась из-за поворота. Измотанная Беатрис прижалась спиной к сидушке, обмахиваясь сорванным лопухом, а на козлах, пожевывая соломинку, сидел старик Витольд.

— Много картошки накопали? — спросил старик.

— Если честно — не считал, — я положил первый мешок в телегу. — Беатрис, отдыхай, ты и так весь день на ногах. Игнат, Клещ, навалились! Аккуратно, без резких бросков, укладываем товар.

Игнат и Клещ, раззадоренные обещанием лишней монеты, взялись за работу. Клещ, помня мое строгое напутствие про клубни, подхватывал мешки снизу, бережно принимая их у борта.

— Тяжелая гадина, — кряхтел Клещ, укладывая очередной мешок. — Весит как мешок с углем. Спину сорвать можно!

— Таскай-таскай, — весело усмехнулся Витольд с козлов, наблюдая за нашей суетой. — Вы, молодые, не нойте особо, шевелитесь, пока солнце не село!

— Дед, ты бы сам слез да помог, — огрызнулся Игнат, закидывая на дно телеги очередной тяжеленный мешок.

— Мое дело — рулить и кобылу подгонять, — посмеялся старик. — Да и вообще мне тяжелый труд противопоказан. Спина больная.

Минут за двадцать слаженной работы мы втроем забили телегу до самых краев. Игнат и Клещ, шумно выдохнув, вытерли грязные ладони о штаны.

— Ну всё, господин Мейер, вроде справились, — сказал Игнат. — Про надбавку в конце недели не забудьте!

— Я слово держу, мужики. Спасибо за работу, — я пожал им руки, и лесорубы бодро зашагали в сторону чащи.

Я повернулся к повозке. Кобыла Витольда тяжело переступила копытами, чувствуя приличный вес груза. Нащупав в кармане тяжелую латунную бляху-пропуск Бреннера, я улыбнулся. Задержек на воротах не будет.

— Ну что, Витольд, по коням? — я запрыгнул на телегу рядом со стариком. — Поехали в город, пока перекупщики на рынке не разошлись.

Старик хлыстом легонько огладил бок лошади, колеса протестующе скрипнули, и мы покатили по разбитому тракту в сторону города.

До города мы добрались примерно за четыре часа. Наконец, на горизонте показались массивные бревенчатые стены и башни главных ворот.

Торговцы на телегах выстроились в длинную, лениво шевелящуюся очередь. Стражники в потертых доспехах не торопились.

— Ох, Войцех, встряли мы часа на два, не меньше, — старик Витольд уныло сплюнул через борт и натянул вожжи, пристраивая нашу телегу в самый хвост очереди.

— Расслабься, — спокойно ответил я, поднимаясь во весь рост на телеге. — Нам стоять не придется. Правь прямо к левому ряду, в обход очереди.

Витольд ошарашенно округлил глаза и уставился на меня как на сумасшедшего:

— Ты чего удумал⁈ Там же полоса не для гражданских! Нас стража сейчас копьями обложит, да еще и штраф впаяет за нарушение порядка!

— Я сказал — езжай, — твердо повторил я.

Старик, хоть и бормотал под нос все известные ему ругательства, послушно дернул вожжи влево. Наша тяжело груженная телега, поскрипывая, поехала мимо застрявших в очереди купцов.

По рядам торговцев тут же прошел волной завистливый и злой шепоток, а один из стражников у ворот с красным обветренным лицом моментально обратил на нас внимание. Он нахмурился, перехватил копье поудобнее и решительно шагнул наперерез телеге.

— А ну стоять! — рявкнул стражник, выставляя руку вперед. — Куда прешь без очереди⁈ А ну поворачивай назад в общий хвост.

Витольд судорожно сглотнул и сжался на козлах, готовый молить о пощаде. Я же сохранял абсолютное хладнокровие.

Не говоря ни слова, я залез во внутренний карман куртки, достал латунную бляху Бреннера и демонстративно выставил её прямо перед носом стражника. Личная офицерская печать с имперским орлом ярко блеснула на солнце.

— Эй, ко мне! Сюда, живо! — внезапно крикнул стражник, делая шаг назад и выставляя копье вперед.

Из-за приоткрытых створок ворот и от караульной будки тут же выскочили еще шестеро бойцов, на ходу хватаясь за древки алебард. Тяжело дыша, они плотным кольцом окружили нашу телегу, намертво перекрывая кобыле путь вперед. Старик Витольд чуть не завыл от ужаса, едва не выронив вожжи, и судорожно втянул голову в плечи.

— У кого ты её украл? Ты хоть соображаешь, чье клеймо на этой жестянке выбито? — насупившись, спросил стражник.

— Слезай с телеги, смерд, — приказал другой. — В темнице быстро язык тебе развяжем.

Будь я проклят… Бреннер меня подставил что ли? Нет, быть того не может. Скорее всего, проблема в чём-то другом.

Но факт остаётся фактом — влипли мы знатно!

— Вызывай командира гарнизона, — спокойно сказал я, ловя на себе удивленные взгляды окруживших телегу стражников. — Живо.

— А ты у-уверен, что это хорошая идея? — судорожно прошептал старик Витольд. — У нас будут крупные неприятности…

— Неприятности? — переспросил я. — У меня есть пропуск. Я его получил законным способом.

К сожалению, в местных законах я ориентировался не очень хорошо. Сходу изучить весь местный уклад невозможно. Приходится набивать шишки и учиться на собственных ошибках. А тут меня, получается, просто беспочвенно обвинили в воровстве. Обиды я на стражу не держал, но превышение их должностных обязанностей меня раздражало.

— Ишь чего захотел! — неуверенно буркнул один из тех солдат, что держали алебарды, но вперед не двинулся. — Командира ему подавай!

Я медленно перевернул латунную бляху в пальцах и обвел стражников тяжелым взглядом.

— Вы сейчас совершаете очень большую ошибку, — произнес я, наклоняясь с борта повозки. — Вы правы, это личный пропуск Густава Бреннера. Он лично вручил мне эту вещь сегодня.

Я сделал небольшую паузу, давая им возможность переварить информацию, и мягко добавил:

— Зовите главного, пока дров не наломали.

Красная физиономия стражника окончательно растеряла всю спесь. Солдаты испуганно переглянулись, услышав знакомое имя. Видимо, о Бреннере они знают. Один из них всё-таки решил перестраховаться и побежал за стену, где, судя по всему, находилась казарма городской стражи.

Остальные караульные так и остались стоять на месте, переминаясь с ноги на ногу. Оружие они не опустили, но запал явно сошел на нет. Первый стражник, который еще минуту назад громче всех орал про воровство, теперь хмуро разглядывал носки своих сапог, изредка косясь на латунную бляху в моих руках.

Очередь из купцов позади нас усердно перешептывались. Все ждали, чем закончится эта ситуация. Старик Витольд на козлах не шевелился, боясь даже вздохнуть, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания.

Прошло от силы минуты три, когда из-за ворот послышался уверенный, тяжелый шаг окованных железом сапог. По грязной брусчатке, на ходу поправляя кожаные перчатки, шел командир Гросс.

Сегодня, судя по всему, как раз было его дежурство. За его спиной шел тот самый стражник, что убежал ранее.

— Что тут за шум, Логвин? — с явным раздражением в голосе спросил Гросс, останавливаясь у переднего колеса нашей телеги.

— Так это, командир… — первый стражник выпрямился, указывая пальцем в мою сторону. — Задержали подозрительного человека на повозке! Пытался без очереди проскочить, а когда я его приструнил, он вытащил личный пропуск господина Бреннера! Мы думаем, он его украл…

Гросс недовольно поморщился от слов своего подчиненного, повернул голову в мою сторону и… замер. Его брови удивленно поднялись вверх, а на суровых лице появилась едва заметная улыбка.

— Войцех Мейер? — Гросс сложил руки на груди, смерив меня взглядом. — Надо же! Снова нас с вами свела судьба. Вижу, неприятности вас так и преследуют. Пропустите его!

У окруживших телегу стражников челюсти синхронно поползли вниз. Солдаты с алебардами испуганно переглянулись, торопливо пряча оружие и пятясь назад.

Ха, они-то рассчитывали получить премию за поимку опасного преступника, а в итоге едва не подставили всю смену под гнев начальника гарнизона. Очередь из купцов позади нас разочарованно зашушукалась.

Гросс проводил своих перепуганных подчиненных тяжелым взглядом, а затем повернулся ко мне и кивнул в сторону караульной башни.

— Господин Мейер, оставьте свою телегу у стены и зайдите ко мне в кабинет. Нужно поговорить с глазу на глаз.

Я коротко кивнул и посмотрел на старика.

— Витольд, побудь пока на козлах, посторожи мешки, — негромко приказал я. — Скоро вернусь.

— Да-да, Войцех, конечно… Я посижу здесь, никуда не уйду! — судорожно закивал старик, всё еще не веря, что нас не заковали в кандалы. Он намертво вцепился в вожжи и уставился перед собой, стараясь даже не смотреть в сторону стоящих неподалеку караульных.

Я спрыгнул с телеги, поправил рубаху и уверенным шагом направился вслед за Гроссом в башню.

Гросс прошел к своему рабочему столу, заваленному имперскими картами и другими документами, тяжело опустился в кресло и жестом указал мне на свободный стул напротив.

— Присаживайся, Господин Мейер, — вздохнул он, устало потирая переносицу. — Я вас задержу ненадолго.

Я сел, положив руки на колени, и выжидающе уставился на командира. Тот постучал пальцами по столу, а затем пристально посмотрел мне прямо в глаза.

— Пропуск Бреннера… Вы умеете удивлять. Но давай на чистоту. Чужой военный пропуск — это хорошо. А где ваш личный?

Я неопределенно пожал плечами, сохраняя спокойное выражение лица.

— Честно говоря, командир… сам не знаю, — ответил я, стараясь говорить максимально правдоподобно. — На участке столько проблем и суматохи в последнее время… Может, затерялся где-то, давно найти не могу.

Я хорошо помню, что у Гулоса этот пропуск был, а у меня — нет. С чем это было связано? Не имею понятия. Если бы у меня только был доступ к памяти прошлого носителя тела, тогда бы мне не составила труда ответить на этот вопрос. Не удивлюсь, если прежний Войцех и его куда-нибудь заложил!

Гросс тяжело вздохнул, хмуро глядя на меня, но развивать тему «моей» забывчивости не стал. Он вытащил из ящика чистый бланк с имперским тиснением и пододвинул ближе чернильницу.

— Так и думал. Аккуратнее нужно быть, Мейер, — строго предупредил командир. — У каждого законного землевладельца на фронтире должен быть свой собственный, именной пропуск. Особенно у тех, кто, как вы, заключил официальный договор с Империей о регулярной поставке провизии.

Гросс обмакнул перо в чернильницу и быстро заскрипел по бумаге, вписывая мои данные в официальный бланк. Восстановление имперских документов обычно стоило кучи нервов, поэтому я уже внутренне приготовился к тому, что командир сейчас выставит мне кругленький счет.

Закончив писать, Гросс прижал к бланку тяжелую гербовую печать, дождался, пока подсохнут чернила, и протянул готовый документ мне через стол.

— Возьмите. Ваш личный, именной пропуск, — сказал командир.

Я осторожно взял документы в руки. Неужели всё так просто прошло… Никаких штрафов? Только словесное предупреждение?

— И… что я вам за это должен, командир? — прямо спросил я.

Гросс лишь отмахнулся и едва заметно улыбнулся.

— Ничего не должны. Считайте, что я сделал это по старой дружбе, — он сделал сильный акцент на последние два слова и замолчал.

Мне два раза повторять не требовалось — я моментально понял его тонкий намек. Командир гарнизона явно имел в виду тот недавний инцидент с землевладельцем Гулосом, в котором мы с Гроссом оказались, скажем так, по одну сторону баррикад.

Видимо, командир давно точил на него зуб, а тут я ему деликатно помог решить проблему. Ведь благодаря мне вся Преславица ополчилась на землевладельца-тирана.

— Значит, я не имею права пользоваться пропуском Бреннера? — поинтересовался я.

— Увы, нет, — выдержав небольшую паузу, ответил Гросс. — Только если вы находитесь у него в подчинении. Я искренне удивлен, что он вам его предоставил.

А зачем же он тогда мне его выдал? Хотел меня подставить? Странно. Ничего не понимаю.

— А что вас смутило? — спросил я.

— Когда мне удалось упечь Гулоса за решетку, я наивно полагал, что мои проблемы, наконец, исчерпаны, — Гросс подошел к двери и выглянул наружу, словно пытался убедиться, что разговор никто не подслушивает. — Однако, Император решил, что его «любимчику» будет комфортно продолжить свою службу на фронтире.

Командир вернулся на свое место и налил себе в кружку воды из графина. Сделав пару глотков, он продолжил:

— Бреннер — это моя новая головная боль. Он просто нагло пользуется своими былыми заслугами и личным пиететом Императора перед ним. Чтобы он ни натворил — ему это сойдет с рук. Убийство человека, превышение своих должностных полномочий, да что угодно. И как мне быть в этой ситуации?

Теперь я хорошо понимал, что чувствует командир. Если Бреннер как-то начудит, то ему за это ничего не будет. Он — неприкосновен перед законом. Только чем он так заслужил милость Императора? Остаётся лишь догадываться.

Если представить гипотетическую ситуацию, что я был убит на дуэли, то Бреннеру за это ничего бы не было. Даже если бы мои близкие по этому поводу пожаловались командиру. Гроссу осталось бы только развести руками и придумывать нелепые отговорки перед пострадавшей стороной.

Это очень сильно бьет по принципам командира и его самоуважению к себе.

— К слову, а если мне запрещено пользоваться данным пропуском, то почему Бреннер мне его вообще предоставил? — я задал вопрос, на который уже знал ответ. Хотел ещё раз в этом убедиться.

— Потому что ему наплевать на закон, — с досадой усмехнулся Гросс. — Никогда бы не подумал, что он станет вашим другом…

Начальник городской стражи пристально посмотрел мне в глаза, словно пытался понять, что от меня ожидать в будущем.

— Этот разговор останется между нами, командир, — заявил я.

— Очень на это надеюсь, больше не смею вас задерживать, — ответил Гросс.

Я вышел из-за стола и направился на выход, к телеге. Значит, Бреннер не пытался меня подставить таким образом. Да и слишком мелочно для него. Он слишком прямолинейный человек для таких махинаций.

По-сути Бреннер просто поделился своим влиянием со мной, предоставив возможность въезжать в город без очереди. Только чем я заслужил такое отношение? Неужто он проникся ко мне уважением исключительно из-за того, что я смогу его ранить на дуэли? Сложно сказать. Но скоро я это выясню.

Я вышел из башни обратно на залитую солнцем площадь перед воротами. Старик Витольд к этому времени уже заметно успокоился. Он больше не сжимался на козлах. Заметив меня, даже слегка расправил плечи и свысока зыркнул на Логвина и остальных стражников.

— Всё в порядке, значит, — выдохнул дед, когда я запрыгнул на телегу рядом с ним. — Я уже думал, что мы вляпались по самые помидоры, ей-богу. У меня уж мысль была, что нас в темницу до осени определят. Куда теперь?

— На рынок, Витольд. Пора продать картофель, — ответил я, похлопав по карману, внутри которого был сложен новый пропуск в город.

Старик бодро дернул вожжи и вскоре наша телега плавно покатила вглубь Города.

Этот оплот имперской власти на самой границе диких земель назывался Острог-на-Выселках, хотя местные чаще звали его просто «Город».

Главная улица, по которой мы ехали, были вымощены грубо отесанной брусчаткой, между стыками которой то и дело пробивалась упрямая сорная трава. Дома по обе стороны дороги стояли тесно друг к другу.

Их первые этажи строители возводили из массивного булыжника с узкими окнами-бойницами. Видимо, на случай, если местные лесные твари или бандиты проберутся через внешнюю стену.

Зато вторые и третьи этажи, достроенные уже разбогатевшими переселенцами были сделаны из дерева. Они пестрили вывесками лавок и надстроенными около-готическими шпилями, которые выглядели нелепо на фоне диких земель за городской чертой.

Народу на улицах было — не протолкнуться. Мимо нашей повозки то и дело шныряли юркие мальчишки-оборванцы, вышагивали богатые городские жители в шелковых кафтанах, волокли свои тяжелые мешки угрюмые представители «рабочего класса», а из дверей многочисленных таверн то и дело доносился пьяный хохот и вульгарный женских смех.

Телега тяжело перевалила через очередной пологий подъем, и до нашего слуха донесся сплошной гул сотен голосов. Впереди, раскинувшись на огромной площади из белого камня, запестрел тканевыми навесами центральный рынок.

Я прищурился, разглядывая разноцветные палатки, деревянные прилавки купцов и снующих туда-сюда горожан.

— Витольд, — я наклонился ближе к старику. Из-за шума вокруг он бы меня просто не услышал. — Подскажи, где здесь найти человека, который принимает поставки по имперской программе? Мне ведь по договору нужно раз в месяц сдавать провизию для нужд голодающих в столичном округе. Сроки поджимают, а я первый раз в этом городе.

— А-а, я думал, что мы продавать приехали, — прошамкал старик. Он указал пальцем куда-то в на край площади, где у кирпичной стены выстроились массивные склады. — Значит, тебе нужен имперский интендант по фамилии Клозе. Надо проехать дальше, за мясными рядами «приёмка», в каменном пристрое с синим флагом. Все, кто по продовольственному налогу или контрактам везут, только через него сдаются.

— Часть придется сдать. Остальное продадим. Езжай туда, — скомандовал я.

Мы медленно покатили сквозь бурлящие торговые ряды. Запах сыра, вяленой рыбы и специй вызывал неприятные спазмы в желудке. Я уже как Радован стал! Вроде бы сыт, а всё равно есть тянет.

Перекупщики из палаток то и дело заглядывали в нашу телегу, пытаясь понять, что мы везем. Нужно было поскорее найти этого интенданта Клозе и официально зафиксировать сдачу картофеля.

Вскоре телега остановилась возле массивных казенных складов, сложенных из серого грубого камня. Рядом с дубовыми воротами, подпирая стены, стояли двое имперских стражников.

— Жди здесь, Витольд. Смотри, чтобы никто мешок с телеги не стащил, — негромко бросил я старику, спрыгивая на землю.

— Да пусть только попробуют, — проворчал старик. — Здесь стража не просто так стоит.

Ага, как-будто можно на них рассчитывать. Стоят «мух ловят». По-тихому стащить мешок с телеги вообще не составит труда.

Я толкнул тяжелую дверь и вошел внутрь. За просторным столом, заваленным ведомостями и документами, сидел, судя по всему, интендант Клозе — худощавый мужчина в строгом сером сюртуке.

— Добрый день, — сказал я. — Поставка провизии по имперской программе, сорок седьмой участок.

Клозе даже головы не поднял от своих бумаг. Он лишь недовольно наморщил нос.

— Подождите немного, мне нужно заполнить отчет, — сухо ответил Клозе. — Сорок седьмой, значит, кхм. Что-то вот вспомнить не могу…

Я замер у стола, сохраняя спокойное выражение лица, хотя внутри у меня стали закрадываться всякого рода мысли…

Сейчас же всё всплывет. Я ведь целый год не платил налог. Ну… посмотрим, что из этого выйдет.

Клозе отложил перо, недовольно вздохнул и принялся копаться в массивных стопках пожелтевших документов. Он листал ведомости одну за другой, хмуряил брови. Минута тянулась за минутой. Интендант лез всё глубже в архивные ящики, его пальцы мелькали среди папок, но нужного документа у него явно не получалось найти.

Наконец, его движения резко прекратились. Клозе замер, внимательно вчитываясь. Его лицо медленно, но отчетливо начало наливаться пунцовой краской. Несложно догадаться, что интендант обнаружил, что за целый год от моего участка не было внесено вообще ничего.

Клозе с треском захлопнул тяжелую кожаную папку, отчего со стола во все стороны полетели мелкие свитки, резко поднялся со своего кресла и вытаращился на меня бешеным взглядом.

— Вы издеваетесь⁈ — сорвался на крик интендант, тыча испачканным в чернилах пальцем прямо мне в грудь. — Целый год! Двенадцать месяцев! Никаких поступлений по имперской программе! Вы хоть понимаете какие проблемы у вас будут?

Я спокойно выслушал его яростную тираду. Возразить против документов было нечего. Прошлый носитель тела оставил мне знатное наследство из долгов. Теперь в глазах этого имперского чиновника я выглядел как наглый саботажник.

— Целый год, Боги! — воскликнул Клозе. — Стоите передо мной и даже бровью не повели. Никакого стыда у вас нет. Столько людей голодает в центральном округе. Неужели у вас до сих не проверил земельный инспектор? Я напишу на вас…

— Сбавьте тон, господин интендант, — я спокойным тоном перебил чиновника. — Я же не с пустыми руками к вам приехал. Возникли определенного рода проблемы, хочу расквитаться со всеми своими задолженностями по договору, который подписал. Идите гляньте, что привез.

Клозе, все еще тяжело дыша от ярости, быстрым шагом направился к выходу.

Мы вышли на к телеге, где старик Витольд уже сжался от доносящихся из здания криков. Клозе, кипя от злобы, подошел к борту и брезгливо заглянул внутрь. Я шагнул вперед, потянул за веревку и широко раскрыл горловину первого мешка.

Интендант осекся на полуслове. Весь его заготовленный ор застрял в глотке. В мешке, плотно прижавшись друг к другу, лежали огромные, ровные картофелины размером с два моих кулака каждая.

— Это… это что такое? — заикнулся Клозе. Он протянул руку, взял один тяжеленный клубень. — Картошка? А… А в остальных мешках что?

— Тоже картофель, — усмехнувшись, ответил я.

Бюрократ внутри него прямо сейчас переживал настоящий шок. Целый год я не платит налог по провизии, а тут привез товар высшего класса.

— О чем задумались, господин интендант? — спросил я, не давая ему опомниться. — Или вы всё еще хотите пожаловаться на меня?

Клозе нервно сглотнул и бережно опустил картофелину обратно в мешок. Его взгляд метался от телеги ко мне и обратно. Он даже не знал, что можно ответить по этому поводу. Все мысли сбились в одну хаотичную кучу.

— Это… это в корне меняет дело, господин… — Клозе отчаянно пытался вспомнить мою фамилию.

— Мейер, — едва сдерживая улыбку, напомнил я.

Интендант подошел ближе ко мне и понизил голос, оглянувшись на скучающих у ворот стражников.

— Давайте поступим так, — собравшись с мыслями, Клозе стал говорить со мной деловым тоном. — Я приму эту телегу. Думаю, что это отчасти перекроет ваш долг за прошлые три-шесть месяцев. Взамен вы пообещаете мне, что следующая месячная поставка будет точно такого же качества. Идет? Если не подведете, то я не буду писать на вас рапорт.

Я мысленно улыбнулся, хотя внешне остался непоколебим. Часть годового долга спишется прямо сейчас, остальное спокойно закрою перед приездом Шредера.

— Думаю, для начало необходимо взвесить её, — отметил я. — Может, тут хватит, чтобы весь год закрыть разом?

— Не хочу вас огорчать, господин Мейер, но у меня глаз в этом плане наметан. Не один десяток лет тут отработал, — сухо ответил Клозе. — А так, разумеется, мы всё взвесим.

— Только два мешка оставьте, — попросил я. — Мне нужно ещё удобрение купить для огорода.

— Хорошо, — ответил Клозе.

Интендант коротко свистнул, подзывая трех крепких складских работяг в засаленных кожаных фартуках. Мужики подошли к телеге Витольда и принялись один за другим перетаскивать наши плотно забитые мешки на массивные весы.

С каждым новым мешком стрелка весов тяжело падала вниз. Когда последний лег на платформу, Клозе зафиксировал финальный результат в своей ведомости.

— Итого, ровно двести пять килограмм, — интендант поднял на меня взгляд, и его тонкие губы тронула едва заметная сухая улыбка. Учитывая дефицитность продукта, размер вашего участка, состояние провизии… Да, получается три месяца. Подождите несколько минут, мне нужно оформить вам отчет, который вы предоставите при проверке земельному инспектору.

Значит, всего лишь три месяца… Мне нужно поторопиться, чтобы к приезду Шредера у меня была полностью закрыта задолженность.

Вообще очень странно получается. Всего двести килограмма картошки, а закрывает три месяца. В среднем на семью из трех-четырех человек нужно двадцать-тридцать килограмм в месяц. Но ведь голодает целая империя! Получается, даже в таких объёмах мои поставки — это мелочь.

С другой стороны я прекрасно понимаю, что картофель сейчас расценивается как дорогая икра в моем мире. Скорее всего, это пойдет на стол к каким-нибудь чиновникам или приближенным к императору людям. Поэтому такой расчет.

Мне нужно поскорее выкарабкаться из всех возможных долгов, расчистить больше земли под посадку и тогда… Я сделаю так, что этот картофель обесценится и станет доступен абсолютно каждому человеку.

В рамках империи моя поставка — это капля в море. Но когда у меня получится увеличить размер своей земли до гектара, а то и больше… Тогда всё изменится.

Вскоре Клозе быстро вынес обновленную накладную с тяжелой гербовой печатью и протянул её мне. Три месяца закрыто, осталось ещё девять. И меньше шести дней до приезда инспектора.

С имперским налогом мы разобрались, но в повозке всё еще оставалась пара неучтенных мешков. Я планировал продать их, чтобы приобрести удобрение — изумрудный катализатор.

Местные торгаши и закупщики гильдий устроили за мой картофель знатную грызню. В итоге остатки разлетелись в считанные минуты, а мой кошель пополнился увесистой кучкой зиллингов.

Правда, долго эти деньги у меня не залежались. Весь полученный заработок ушел при посещении казенной алхимической лавки. Я без сожалений спустил сто зиллингов на два увесистых мешка изумрудного катализатора. С этим удобрением я смогу выводить выращивать картофель всего за несколько дней.

На оставшиеся деньги мы со стариком прошлись по бакалейным лавкам. Ровно на двадцать зиллингов мы закупились провизией для наших рабочих, набрав в телегу под завязку ячменной крупы, сушеного гороха и солонины, чтобы Беатрис на кухне было из чего варить сытные наваристые каши. Мои рабочие должны хорошо питаться!

К моим землям мы со стариком Витольдом подкатили к вечеру. Телега, тяжело поскрипывая, остановилась около зарослей, пройдя через которые, можно было добраться до участка.

Я уже собирался спрыгнуть на землю, чтобы начать разгрузку мешков с изумрудным катализатором и припасами, как вдруг из кустов выбежал Радован.

На его лице, даже в наступающей темноте, застыл дикий, неподдельный ужас. Он судорожно хватал ртом воздух, и трясся всем телом так, будто за ним гналась стая лесных тварей.

— Войцех! Наконец-то! — истошно завопил он, цепляясь дрожащими руками за деревянный борт телеги. — Там… Там…

— Да что опять стряслось? — перебил его я. — Тебя уже ни на секунду оставить нельзя?

— Там они… — пытаясь отдышаться, невнятно бормотал он.

В итоге Радован смог выдавить из себя лишь одну фразу.

— Грызут, Войцех. Грызут!

— Да кто грызет⁈ Изъясняйся нормально! — я спрыгнул с телеги и подошёл ближе к помощнику.

— Вредители! Насекомые появились! — нервно ответил Радован, указывая рукой в сторону огорода. — Час назад всё чисто было. А сейчас вышел на улицу немного свежим воздухом подышать, а кусты местами голые стоят. Один стебель остался.

— За один час? — переспросил я. — Ты в этом уверен?

— Клянусь всеми возможными Богами, что так и есть, — воскликнул Радован. — Мы пытались их с Беатрис руками собирать, но толку в этом вообще никакого нет.

Мне ранее не доводилось встречаться с местными вредителями, но если Радован не преувеличивает, то у нас крупные проблемы.

— Витольд, подожди немного, припасы пока не разгружай, — на ходу бросил я старику и быстрым шагом направился к грядкам.

Я нашел Беатрис в самом центре посадок. Охотница стояла на коленях между рядами, брезгливо отряхивая пальцы от липкой зеленоватой жижи. Даже в таком отчаянном положении она пыталась бороться с вредителями самым бесполезным способом.

Я подошел ближе и посмотрел на лист наполовину обглоданного куста. На нем сидели жуки с овальной формой тела. Их надкрылья были темно-оранжевого цвета с продольными черными полосами. Они с пугающей скоростью съедали ботву своими крошечными жвалами. Стоило мне присмотреться к вредителю, как перед глазами появилось уведомление от системы:

/Внимание! Зафиксирована критическая угроза урожаю на участке № 47-В/

/Тип угрозы: Нашествие вредителей (Фронтирный полосатик)/

/Текущие потери урожая: 6 % (Скорость уничтожения: +1 % в каждые 10 минут)/

/Особое примечание: Ручной сбор малоэффективен./

Таймер Системы внутри уведомления начал свой неумолимый отсчет. Провал годового плана по провизии и так висел надо мной тяжким грузом, а теперь эти полосатые гады решили сожрать всю ботву за считанные часы. Если растения погибнут сейчас, отчитываться перед инспектором Шредером через неделю будет просто не за что.

Я активировал «Фермерское зрение». Вся площадь огорода мгновенно окрасилась в багровые тона. Сотни, если не тысячи мелких маркерных точек облепили кусты картофеля. Вручную здесь действительно ловить было нечего. Нужен был инсектицид, только где мне его достать в такой глуши?

Со злости я взял одного жука в руку и тут же раздавил. Хитин с сухим треском лопнул, брызнув темно-зеленой жижей. Система тут же предоставила мне новое уведомление:

/Особенности физиологии: Защитный хитиновый слой уязвим к воздействию щелочных соединений высокой концентрации./

Кхм, Щелочь… Из готовой химии у меня, понятное дело, ничего не было, но системная подсказка направила меня на правильный ход мыслей.

Что у меня есть из подручных материалов, способных дать сильную щелочную реакцию при растворении в воде?

Зола… Обычная древесная зола из печи.

Этого добра после растопки печи у нас скопилось в достаточном количестве. Если приготовить концентрированный зольный щелок, процедить его и опрыскать кусты, полосатые гады просто задохнутся прямо на листьях. А для самой картошки такая подкормка пойдет только на пользу.

Стоп. У меня просто на это нет времени. Есть же два способа приготовления раствора: холодный и горячий. В первом случае у меня уйдет минимум трое суток — за это время мой урожая просто съедят.

Горячий тоже не подходил, хоть и готовился три-пять часов. Половина урожая уже будет уничтожена за это время. Мне нужен другой способ борьбы с этими вредителями.

План родился в голове за считанные секунды.

— Радован, Беатрис, отставить сбор! — резко скомандовал я, разворачиваясь к помощникам. — Радован, бегом к колодцу, тащи сюда ведро чистой воды и несколько пустых. Беатрис принеси в ведре сухой золой. Будем делать щелок.

Обычный зольный раствор настаивается сутками, а при варке требует кучу времени, которого у нас не было. Но системная подсказка четко указала на уязвимость жуков, а «Жатва Живки» открывала отличную лазейку для меня. Я же мог извлекать энергию из живых существ и направлять её туда, где она необходима.

Если Живка может подпитывать и ускорять процессы в почве и растениях, то почему она не может ускорить химическую реакцию? Источник энергии для этого был прямо передо мной — наглый и прожорливый Фронтирный полосатик. Попытка не пытка.

Через пару минут несколько пустых ведер уже стояло на земле. Радован наполнил их золой и залил водой. На вид это была просто грязная серая жидкость, от которой сейчас полосатикам не было никакого вреда.

— Хорошенько размешай, — приказал я помощнику. — Этого должно хватить на всю картошку.

Я подошел к ближайшему облепленному вредителями кусту, протянул руку и активировал «Жатву Живки».

Из копошащихся на листьях фронтирных полосатиков потянулись незаметные для обычного человека сероватые нити. Жуки на кусте мгновенно обмякли. Система сразу же предоставила мне отчет, что скорость уничтожения ботвы на этом растении упала до нуля.

Я мог бы идентичным образом поступить с любым кустом, но это лишь на время решало проблему. Если они так быстро утилизируют ботву, то о скорости их размножения можно вообще промолчать. Да и всю ночь сторожить кусты желания не было. Нужно решить проблему раз и навсегда.

Сконцентрировав собранную эссенцию живки из жуков в кулаке, я подошел к первому ведру и опустил ладонь прямо в серую взвесь, перенаправляя всю извлеченную Живку в раствор.

Радован и Беатрис с удивлением посмотрели в мою сторону. Для них это выглядело так, словно я просто решил помыть руку в этом мутном растворе. Никакого свечения или других визуальных эффектов не последовало.

Однако внутренние процессы в ведре пошли совсем иначе. Чистая жизненная эссенция, направленная в мертвую золу, сработала как мощнейший катализатор для химической реакции.

Вода внутри ведра начала стремительно менять свою структуру. Зола растворялась на молекулярном уровне за считанные мгновения, мгновенно отдавая всю свою щелочь жидкости.

Я мысленно обратился к системе, чтобы узнать о полученном результате:

/Обнаружено воздействие на компоненты: Древесная зола, Вода/

/Использован активатор: Эссенция вредителей (Фронтирный полосатик)/

/Процесс экстракции щелочи завершен успешно. Время реакции сокращено на 90 %/

/Получен предмет: Концентрированный зольный щелок (Ранг: Необычный)/

/Эффект: Мгновенно блокирует дыхальца насекомых-листоедов, вызывая паралич и удушье. Безопасно для пасленовых культур фронтира./

Да, раствор не совсем идеальный, но этого будет достаточно, чтобы избавиться от фронтирного полосатика на моем участке.

Я вытащил руку из ведра и вытер ладонь о штанину. Раствор на глазах начал светлеть, становясь скользким, мыльным на ощупь и невероятно концентрированным, а все ненужные остатки золы плотным осадком упало на самое дно.

— Порядок, отстоялась, — спокойно произнес я, ловя на себе недоуменный взгляд Беатрис. — Хватайте старые тряпки. Обмакивайте в верхний слой и аккуратно разбрызгивайте по кустам.

— Как ты это сделал? — спросила Беатрис.

— Я же купил изумрудный катализатор, добавил немного, — соврал я и наигранно усмехнулся. — А вы думали, что я просто решил руку сполоснуть?

Беатрис еще пару секунд с подозрением разглядывала осевшую серую муть, но лишних вопросов задавать не стала. Времени на допросы у нас все равно не было. Полосатые гады продолжали методично уничтожать посадки.

Охотница молча кивнула, подхватила приготовленные тряпки и быстро направилась к началу грядок. Радован, все еще косясь на меня с глуповатым восторгом, последовал ее примеру.

Я извлек живку из вредителей, который уже наполовину съели куст картофеля, и опустил руку в следующее ведро с готовым раствором. Это был идеальный шанс, чтобы сотворить «чудо» незаметно от своих помощников.

Мы двигались вдоль рядов, смачивая грубую ткань в концентрированной щелочной жидкости и резкими взмахами разбрызгивая ее по кустам картофеля. Крупные капли ложились на листья, покрывая ботву смертельной для насекомых пленкой.

Результат превзошел все ожидания. Едва капли щелока попадали на оранжевые спинки фронтирных полосатиков, жуки замирали. Их крошечные лапки судорожно дергались. Один за другим сыпались на землю, тщетно пытаясь очистить забитые дыхальца.

/Внимание! Скорость уничтожения урожая снижена: +0.05 % в каждые 10 минут/

/Текущие потери урожая зафиксированы на отметке: 4,8 %/

— Гляди! Падают! Живьем дохнут, паскуды! — радостно воскликнул Радован с соседнего ряда, усердно размахивая мокрой ветошью.

— Не отвлекайся, мы ещё по второму кругу пройдемся для лучшего эффекта, — осадил я его, хотя внутри самого поднялась волна облегчения.

Щелок работал безупречно. Живка, которую я влил в раствор, не просто ускорила реакцию в ведре, она, похоже, закрепила состав на листьях, делая его более устойчивым. Сами кусты картофеля при этом никак не страдали, напротив, огородная почва жадно впитывала стекающие капли, богатые калием.

Минут через сорок сплошной беготни весь картофель на огороде был покрыто защитным слоем. Мы стояли с пустыми ведрами, тяжело дыша и разглядывая усыпанную неподвижными черными и оранжевыми точками землю между рядами. На кустах не осталось ни одного живого вредителя.

Перед глазами вспыхнуло финальное окошко уведомления от системы:

/Получен опыт борьбы с вредителями: 20/150. Текущий уровень 3/

/Угроза урожаю на участке № 47-В успешно ликвидирована/

/Итоговые потери: 5 %/

Я устало потер переносицу грязной рукой. На этот раз пронесло. Мы не просто спасли семенной фонд и будущую сдачу провизии, но и нашли отличную, а главное практически бесплатную управу на местную заразу.

— Ну и ну, — Беатрис подошла ближе, бросив потемневшую от щелока тряпку в пустое ведро. Она посмотрела на меня уже без прежнего подозрения, скорее с уважением. — Если твой изумрудный катализатор творит такие чудеса с обычной печной золой, то я начинаю понимать, почему за него просят такие деньги в городе.

— Это точно, — буркнул я, поворачиваясь в сторону замершей у дороги телеги, где нас все еще ждал старик Витольд. — Радован, берись за мешки, пора наконец разгружать припасы.

На следующее утро я проснулся с первыми лучами солнца. Всю ночь снились какие-то кошмары, то фронтирный полосатик доел картофель, а потом решил переключиться на меня, то инспектор Шредер подписывает документ об изъятии земельного участка, а затем отправляет меня в Серые земли.

Поэтому я проснулся без каких-либо проблем. Продолжать мыслительное брожение мозга во сне у меня желания не было. Нужно было проверить, как огород перенес ночную атаку полосатиков и оценить состояние реликтовых семян. Неделю назад я закопал их на отдельной грядке. Изумрудного катализатора на ускоренное произрастание не хватило, поэтому они не успели полностью вырасти.

Выйдя на крыльцо, я первым делом глянул на картофельное поле. Новых поврежденных кустов я не обнаружил, но следы вчерашнего нашествия остались. На земле между грядок лежало около тысячи безжизненных насекомых-вредителей. Воспользовавшись навыком «Взор Фермера» я не смог обнаружить фронтирных полосатиков. Значит, зольный щелок подействовал лучше любого инсектицида из моей прошлой жизни.

Я прошел в глубь огорода и присел на корточки. Пять ростков пробились сквозь рыхлую землю и уже успели сформироваться в полноценные кусты.

Перед глазами поочередно всплывали системные сообщения:

/Объект: Пастушья слеза (Ур. 1)/

/Тип: Лекарственное растение (Редкое)/

/Описание: Небольшой куст с мясистыми фиолетовыми листьями. Выделяет сок с сильным антисептическим и кровоостанавливающим эффектом. Используется в базовой алхимии для создания лечебных мазей./

В условиях фронтира, где снабжение вечно опаздывает, растение с таким мощным кровоостанавливающим и антисептическим эффектом — очень ценное. Думаю, Лука оценит мои старания.

Я посмотрел на другую в лунку:

/Объект: Томат «Бычье Сердце»/

/Тип: Продовольственная культура (Необычное)/

Огромные помидоры, которые в моей прошлой жизни ценились за невероятно сочную, мясистую и сладкую мякоть с тонкой кожицей и минимумом семян. На фронтире, где вся еда в основном состояла из каш и жесткого мяса, такие сладкие, ароматные и сочные плоды станут настоящим деликатесом.

/Объект: Сахарная репа /

/Тип: Продовольственная культура (Обычное)/

/Описание: Неприхотливый корнеплод с высоким содержанием глюкозы. Прекрасно переносит заморозки. Используется для приготовления сытных похлебок, а также в качестве сырья для кустарного производства сахара./

Сахар на фронтире ценился едва ли не на вес серебра. Из-за логистических кошмаров и имперских пошлин рафинад везли из центральных провинций редко, стоил он баснословных денег, а местный мед был диким и собирался с риском для жизни. Если эти реликтовые семена позволят мне наладить производство собственного кустарного сахара, я получу в свои руки абсолютную монополию на местном рынке.

/Объект: Хрустящий стручковец/

/Тип: Продовольственная культура (Необычное)/

/Описание: Высокий кустарник, усыпанный длинными зелеными стручками. Плоды богаты растительным белком./

На первый взгляд выглядел скромнее остальных, но его ценность для выживания на ферме была едва ли не первостепенной. Богатые растительным белком стручки — это идеальный заменитель мяса. Охота в местных лесах всегда сопряжена с риском сожрать что-то ядовитое или самому стать обедом для лесных тварей, а домашний скот растет медленно. Стручковец же давал чистый протеин прямо с грядки.

А вот пятый… Пятый куст просто был невероятно красивым. Своими пышными бутонами, резными темно-зелеными листьями он очень сильно напоминал роскошную куст розы из моей прошлой жизни. Но была в нем одна странная, завораживающая особенность… Его лепестки аккуратно, слой за слоем, заворачивались в идеальную спираль.

Странно, что система не предоставила никакой информации о нем, может быть, это просто декоративное растение или уровень «выращиваний растений» был низкий.

Вдруг мой взгляд зацепился за основание куста. На одном из самых крупных стеблей красовался свежий, сочащийся зеленым соком срез.

Кто-то уже успел срезать одну «розочку», если так её можно было назвать.

Ну и дела, конечно. На огород без моего ведома никто соваться не должен, тем более на эту закрытую экспериментальную делянку, где растут реликтовые семена.

В голове тут же всплыл образ Радована. Ну, точно, романтик хренов. Не удержался, решил Беатрис подарок сделать к утру. Нашел время для ухаживаний, когда у нас тут едва поле не сожрали.

— Войцех! — из-за сарая показалась заспанная физиономия Радована, который тащил пустое ведро. — Ну что там? Все насекомые передохли?

— Да, — заслоняя спиной грядку с реликтовыми всходами, я поднялся на ноги. — Набери воды пару ведер. Нужно будет картофель побыстрее вырастить, а то мало ли ещё какая-нибудь дрянь прилетит к нам на участок.

Радован кивнул и послушно зашагал к колодцу, насвистывая какой-то простецкий мотив. Я уже собирался окликнуть его и устроить нагоняй за самоуправство с цветами, как со стороны леса послышался стук шагов.

Из кустов внезапно появился Лещ — молодой, рыжий пацан, один из лесорубов. Если память не изменяет, его звали Игнат. Он выглядел бледным как полотно. Глаза у парня были красными от слез, а руки мелко дрожали. Он шел ко мне, тяжело дыша.

— Господин Мейер… — указывая дрожащим пальцем на спиральные лепестки, обратился ко мне Лещ. — Откуда… откуда у вас это? Что это за цветок вообще такой?

— Реликтовые семена взошли, — спокойно ответил я, внимательно наблюдая за его странным поведением. — Почему тебя так заинтересовал этот куст?

А-а… Вот всё и встало на свои места. Теперь мне понятно, кто срезал один бутон. А я на Радована уже успел подумать.

— У меня… у меня из-за этого цветка невеста… — голос Леща сорвался на хриплый шепот. — Кажется… Кажется, умерла!

— Значит, это твоих рук дело, верно? — спросил я, хотя ответ мне уже был известен. — Только вот мне одно непонятно… Почему ты просто не спросил разрешения? Зачем обязательно было красть?

С таким же успехом Игнат мог накопать себе ведро картошки на обед. Ну, а что такого? Сегодня цветы, завтра картошка. Конечно, до этого дело не дошло, но у меня было стойкое ощущение, что меня обворовал мой собственный работник.

— Я… я не хотел ничего плохого, клянусь! — едва не плача, запричитал он. — Вчера вечером я шел к колодцу воды набрать. Смотрю, а тут куст у вас растет с цветами красивыми. Никогда таких не видел… А у Марты, невесты моей, день рождения сегодня, — вытерев нос рукой, Игнат рискнул, наконец, посмотреть мне в глаза. — Не подумайте, господин Мейер, что я — вор. Я бы с вами расплатился… Несколько дней, может быть, бесплатно отработал ради такого подарка для неё. Вы же вчера в город уехали, а день рождение сегодня… Хотел подарок заранее ей сделать.

Я сжал кулак, едва сдерживаясь, чтобы не зарядить ему по голове. Игнат испуганно втянул голову в плечи. Романтик хренов. Решил выслужиться перед невестой редким цветком, а в итоге притащил в ее дом растение, о свойствах которого я могу лишь догадываться.

— Хотел подарок сделать? Порадовал? — сделав к нему шаг, переспросил я. — А теперь прибегаешь и орешь, что она умерла? Рассказывай, что вчера произошло.

— Я вчера поздно вечером, как стемнело, к ее дому прокрался. Марта уже спать ложилась, в окно выглянула. Я ей этот цветок и протянул… Она так обрадовалась, поцеловала меня, сказала, что поставит в кружку с водой прямо у изголовья кровати, чтобы утром проснуться и сразу обо мне вспоминать при виде него. А сегодня на рассвете я пришел ее поздравлять, как договаривались… — сглотнув слюну, Игнат выдержал небольшую паузу. — Понимал же, что родители в соседней комнате спят, будить никого не хотел. Подошел тихонько к приоткрытому окну, заглянул и шепотом звать начал: «Марта, Марта, просыпайся!». Раз позвал, два — молчит. Не шевелится даже. Я испугался, тихо залез в дом через окно это. Подскочил к постели, начал за плечо трясти, а она… она бледная вся, как мел. Я руку к носу — не дышит. К груди прижался — сердце не бьется. Холодная уже.

Раз система не дает ответов, значит, лучше испытать это на себе. Только аккуратно. Не хватало ещё самому этой дрянью травануться.

Я повернулся к кусту и наклонился к одному из спиральных бутонов. Сделал короткий, осторожный вдох носом.

Перед глазами на секунду помутнело, а по телу разлилась неестественная, ватная слабость. Ноги чуть не подогнулись, и я резко отшатнулся от куста, инстинктивно вдохнув чистого воздуха.

Ошибиться я не мог. Это ощущение я запомнил навсегда. Очень отдаленно, но этот эффект напоминал то состояние, которое возникло у меня в той пещере со спорами грибов. Они погружали любое живое существо в мертвецкий сон. Только это — растительный токсин, а не грибной. За несколько часов в запертой комнате девушка просто надышалась концентрированным ядом.

И тут до меня дошло… А действительно ли она мертва?

Так, нужно восстановить ход событий по порядку.

Сначала она поставила кружку с цветком прямо у изголовья кровати. В маленькой, закрытой на ночь комнате. Скорее всего, пыльца действует медленнее, чем споры, но ночи хватило сполна, чтобы усыпить невесту Игната.

Всё-таки Игнат ни разу не лекарь. В панике, посреди темной комнаты, он мог легко ошибиться. Бледная кожа, неощутимое дыхание и упавший до минимума пульс… Вполне возможно, что девушка все еще жива, просто ее организм ушел в глубокий анабиоз, защищаясь от воздействия яда. В таком состоянии жизненные процессы замедляются настолько, что обычный человек без медицинских приборов гарантированно примет пострадавшего за покойника.

Чёрт! Из-за моего низкого уровня навыка выращивания растений система не смогла распознать опасные свойства этой «розы». Но у меня есть «Жатва Живки». С помощью этого навыка я смогу вытянуть эссенцию яда из ее тела, отделить заразу от ее собственной затухающей жизненной силы.

Главное успеть, пока мнимая смерть не превратилась в настоящую.

— Веди, Игнат, возможно, что у нас ещё есть время её спасти.

До Преславицы мы добежали минут за сорок. Солнце ещё не начало палить вовсю, поэтому такой «марш-бросок» мы перенесли относительно легко.

Ее дом стоял на самой окраине деревни, недалеко от дома старика Витольда. Крепкая изба из сруба и небольшой огород рядом, обнесенный невысоким плетнем. В окнах основного жилого крыла было темно и тихо. Родители Марты, видимо, еще крепко спали.

— Сюда… — увлекая меня за угол дома к небольшой пристройке, прошептал Игнат.

Створка деревянного окна здесь действительно была приоткрыта. Игнат аккуратно подтянулся на локтях, бесшумно перевалился через подоконник внутрь и протянул мне руку, помогая залезть.

Комната Марты была совсем крошечной: простой деревянный стол, сундук для вещей и узкая кровать у стены. Первое, на что упал мой взгляд — валяющаяся на полу перевернутая глиняная кружка. Сам бутон, судя по всему, Лещ в панике вышвырнул в окно, как и рассказывал, но комната уже успела пропитаться цветочной пыльцой. Я тонко ощущал это.

На постели, укрытая до груди одеялом, лежала Марта.

Девушка выглядела жутко. Кожа бледно-серая, губы посинели, а длинные русые волосы разметались по подушке. Я присел на край кровати, положил пальцы ей на шею в районе сонной артерии и замер. Кожа была неестественно прохладной. Пульса не было. Вообще. Обычный человек сразу бы подумал, что она уже умерла.

— Открой пошире окно, — прошептал я непутевому жениху. — А то мы здесь рядом с ней уснем и не проснемся.

— Она спит? — тихо переспросил Игнат.

— Окно открой, говорю, — приказал я. — Обо всем потом поговорим.

Я обратился мысленно к системе, чтобы узнать состояние девушки. Вскоре та предоставила мне отчет:

/Объект: Марта (Человек)/

/Статус: Глубокий анабиоз (Интоксикация пыльцой Солнечника Лучистого)/

/Текущее состояние: Жизненные показатели снижены на 98 %. До полной остановки высшей нервной деятельности осталось: 18 минут 40 секунд…/

/Особое примечание: Токсин Солнечника Лучистого блокирует расход кислорода тканями и консервирует живку в клетках, искусственно замедляя процессы распада и старения нейронов. Объект «заморожен» в текущем состоянии./

Вот оно что. Это не обычный яд, а системный консервант, если его так можно назвать. Пыльца из бутона буквально поставил ее жизнь на паузу, заблокировав работу всего организма. Но эта пауза не вечна. Как только системный таймер дотикает до нуля, консервация спадет, и вот тогда наступит настоящая, окончательная смерть.

Восемнадцать минут. Времени в обрез. Из-за удушающего воздействия пыльцы ее собственная живка оказалась намертво заблокирована. Воздействие яда мешало полноценной работе сердечно-сосудистой и дыхательной системы девчонки, не давая им работать, но в то же время удерживая ее на пороге этого мира.

— Войцех… — едва сдерживая рыдания, чтобы не разбудить спящих за стеной родителей, обратился ко мне Игнат, — Всё? Конец?

— Цыц, не шуми, — не оборачиваясь, шепнул я. — Сейчас чистый воздух проникнет в комнату и будет всё хорошо. Ты пока в окно смотри, чтобы нас никто не заметил.

Чёрт. Только разборок с жителями Преславицы мне сейчас не хватало. Если нас тут застукают — сложно будет объясниться. Незамужняя молодая девка лежит в постели, а в ее комнату через окно залезли двое взрослых мужиков.

Поди потом докажи разъяренному отцу с вилами наперевес, что мы тут не воры, не насильники, а благородные спасатели. Ладно, нет времени на размышления. Пора приступать к лечению.

Я вздохнул, настраиваясь на внутренний источник живки, и занес ладонь над грудью Марты. Пора было проверить получится ли мне извлечь токсин растительного происхождения из человеческого тела.

Первым делом я стащил с девушки лоскутное одеяло, чтобы открыть доступ к грудной клетке.

— Эй, ты чего творишь⁈ — Игнат забыл о всех моих предостережениях и рамках приличия, даже на «ты» перешел, — Зачем ты с нее одеяло стянул?

— Свали к окну и рот закрой, — грозно посмотрев в глаза жениху, прошипел я.

Замучил уже расспросами, только время драгоценное тратит.

Рыжий испуганно отшатнулся и тихо подошел к оконной раме.

Я закрыл глаза, выкидывая из головы лишние мысли, и активировал «Жатву Живки».

По ладоням сразу разлилось знакомое покалывание, но в этот раз поток энергии шел туго. Внутреннее зрение, обостренное системой, отчетливо показало структуру отравления. Яд солнечника сидел глубоко, цепко укоренившись в тканях. Черные энергетические нити токсина опутывали легкие и сердце девчонки, намертво блокируя ее собственную живку.

Тяни…

Я мысленно ухватился за край этой черной «паутины» и потянул энергию на себя. Руки до локтей мгновенно обдало леденящим холодом, будто я залез по локоть в прорубь среди зимы. Мышцы Марты под моими ладонями судорожно выгнулись, а из ее посиневших губ вырвался тихий, едва слышный хрип.

— Ей плохо! Она умирает… — Игнат снова дернулся было со своего поста у окна, протягивая дрожащие руки к кровати.

— Даже не приближайся! — резко остановил его я. Каждая секунда была на счету, а этот параноик мешал мне сконцентрироваться. — Она дышать начинает, дурья твоя башка. Смотри в окно!

Лещ замер, как вкопанный, боясь пошевелиться, и испуганно уставился на бледное лицо невесты.

Я снова сосредоточился, стискивая зубы от пронзающего пальцы холода. Черные нити токсина нехотя, сантиметр за сантиметром, начали выходить из груди Марты, втягиваясь в мои ладони и растворяясь в моем собственном теле.

/Внимание! Поглощение токсина «Солнечника Лучистого» несет угрозу вашей собственной жизнедеятельности./

/Прогресс очищения объекта «Марта»: 35 %… 50 %… 70 %…/

В висках застучало, а перед глазами на мгновение поплыли серые пятна. Но я упрямо держал поток, выкачивая остатки дряни из легких девчонки до последней капли. Наконец, самый толстая черная нить, удерживающая ее сердце, лопнула.

/Прогресс очищения: 100 %. Токсин успешно извлечен./

/Объект «Марта» выходит из состояния анабиоза./

Я резко отдернул руки от ее груди и тяжело оперся о стену, жадно хватая ртом воздух. Ладони тряслись, а по спине катился градом холодный пот.

В ту же секунду, всё ещё лёжа на постели, дёрналась всем телом вперед и сделала глубокий, хриплый вдох, словно человек, который едва не утонул и в последний момент вынырнул на поверхность. На ее бледных щеках медленно начал проступать слабый румянец.

— Игнат? — прижимая ладонь к виску, едва слышно прошептала она, — Голова… как тяжело… Что случилось?

Игнат, наплевав на всю мою конспирацию, в один шаг перемахнул комнату и рухнул на колени прямо перед кроватью. Он схватил ее прохладные ладони в свои, покрывая их быстрыми, хаотичными поцелуями, а из его глаз рекой хлынули слезы. На этот раз уже от счастья.

— Марточка… Живая… Слава Богам, живая! — бессвязно бормотал он, прижимаясь лбом к ее одеялу.

Я тем временем незаметно отошел к окну, стараясь глубоко дышать, чтобы справиться со спазмом в легких.

— Что? Кто там? — заметив мою фигуру у подоконника, Марта немного прищурилась.

— Никого там нет, тебе кажется. Мы тут одни, — прикрыл меня Игнат. Ну, хоть на это ума хватило.

Пока Игнат продолжал бессвязно шептать ей какие-то ласковые слова, я, пользуясь тем, что они полностью увлечены друг другом, аккуратно вылез в окно. Растительный токсин все ещё сжимал мою грудную клетку.

На улице я глубоко вдохнул прохладный утренний воздух и активировал поток живки внутри своего тела. Кислород с улицы сработал как естественный окислитель. Я мысленно направил внутреннюю энергию к ладоням, буквально выдавливая ядовитую серую эссенцию через поры кожи наружу. Едва заметная струйка ядовитого пара соскользнула с моих пальцев и мгновенно растворилась в воздушном потоке.

Дышать стало легче. Словно мне и не пришлось впитать в себя весь этот яд. Я прислонился спиной к бревенчатой стене пристройки и прикрыл глаза. В голове лениво ворочались разные мысли. Не знаю, понял Игнат или нет, что я обладаю необычными способностями, но иного выбора у меня попросту не было. Если бы я не вытянул эту дрянь из девушки, то она бы уже точно была мертва.

Я остановился посреди двора и окинул взглядом свой дом. Наверху вовсю кипела работа. Четверо нанятых деревенских мужиков, перекликаясь и глухо стуча молотками, укладывали последние ряды дранки. Дранкой называют деревянные пластины, которыми на фронтире кроют крыши.

Мой затянувшийся ремонт наконец-то подходил к концу.

Система тут же отреагировала на завершение этапа строительства, выведя перед глазами короткое уведомление:

/Строительство: Ремонт кровли главного жилого блока завершен на 95 %/

/Текущая прочность строений: Увеличена. Защита от погодных условий: Максимальная./

— К полудню должны закончить с крышей, — подойдя ко мне вплотную, сказал Радован. — Слушай, Войцех, касательно приезда Шредера. Я уже подготовил наши документы по участку, перебрал все выписки, бумаги, разрешения на землю… Вроде бы успею!

Он вытащил из-за пазухи толстую папку, перевязанную бечевкой, и раскрыл ее, демонстрируя исписанные ровным почерком листы.

— Смотри, по годовому плану сдачи провизии я всё объединил. Тут всё просто. Сюда просто прикрепляется документ, который выдает интендант в городе. У нас на руках уже есть три такие справки. По сути, осталось собрать еще девять штук. Времени, конечно, мало, но если поднажать — успеть можно. Я это всё в общую ведомость уже внёс, теперь дело только за тобой, нужна будет твоя подпись.

— Ну, подпись поставить всегда успею — дело пяти секунд, — ответил я. — Оптимальнее всего этим заняться когда эти девять бумажек получим от Клозе.

Радован перевернул несколько страниц и тяжело вздохнул, покачав головой:

— А вот с хозяйственной документацией и ежемесячными отчетами мне еще посидеть придется. Надо две амбарные книги заполнить: учет посевных площадей и ведомость расхода семенного фонда. Там кое-какие цифры после ночной атаки этих полосатиков надо подбить, да и вчера же катализатор привезли — его тоже нужно внести в список. В общем, я с этим еще работаю, но к самому приезду инспектора точно успею, здесь всё в порядке будет.

Он закрыл папку, прижал ее к груди и с явной тревогой посмотрел вглубь двора, оценивая общее состояние участка.

— Но вот по третьему пункту, Войцех… По общему состоянию земель у Шредера точно возникнут вопросы. Наша основная проблема — это амбар. Они его ещё даже не начинали делать. Просто времени не хватает. Мало рабочих рук. Нам как будто нужно больше работников нанимать, причем срочно. Да и к колодцу мы еще толком не притрагивались.

— С бумагами заканчивай, амбарные книги — это сейчас самая приоритетная задача для тебя, Шредер с них начнет, — похлопав помощника по плечу, ответил я. — Насчет работников подумаем, деньги с будущего урожая на это найдутся.

Договорить я не успел. Со спины послышались тяжелые, шаркающие шаги. Мы с Радованом одновременно обернулись.

К нам приближался сосед-птичник Бажей. В руках он тащил две огромные плетеные корзины, доверху набитые крупными, чистыми куриными яйцами.

Заметив меня, он расплылся в широченной улыбке и ускорил шаг, насколько ему позволяла тяжелая ноша.

— Господин Мейер! Какой сегодня хороший день. Хвала Богам за все! — положив корзины на землю, Бажей засмеялся. — Вот, еле донес! Это вам за мешок крупы.

Он шумно выдохнул и по привычке потер свой крупный, вечно красный нос широкой ладонью.

— Как думаешь, Радован, стоит ли их внести в отчет для инспектора? — поинтересовался я.

— Нет, не стоит, — махнул рукой помощник. — Мне тогда придется заполнять ещё амбарную книгу по животным. Иначе получится как в той шутейке, что первое появилось курица или яйцо?

— Чего? Это же не шутейка, — едва сдерживая смех, ответил я.

— Разве? — насупившись, переспросил Радован.

— Да ладно вам спорить, молодежь! — добродушно перебил нас Бажей, снова утирая свой багряный нос мозолистой ладонью. — Раз уж про курицу и яйцо заговорили, так вы настоящую шутейку послушайте, чего у меня недавно произошло. Смех и грех! Купил я, значит, в Преславице петушка молодого. Торговец мне лапшу на уши вешал, что порода якобы Имперская. Я давно птицами занимаюсь, но о такой никогда не слышал… Мол, боевая порода, топтать курей будет — только успевай яйца ведрами выгребать. Ну, я купил, принес, выпустил…

— И в чём тут юмор? — ещё больше нахмурился Радован.

— Ну, некрасиво перебивать человека, — приструнил я помощника. — Продолжай, Бажей.

— Ну, этот боец в первый же день всех моих несушек загонял, индюка моего знатно отлупил. С таким-то петухом и собака не нужна, ведь так? — усмехнулся Бажей. — А на следующее утро выхожу во двор — тихо. Нигде петуха моего не видать. Ищу, за сарай заглядываю, а он посреди поляны лежит, лапы кверху вытянул, глаза закрыл, не шевелится. А над ним в небе коршун местный кружит, добычу высматривает.

Бажей сделал театральную паузу, подмигнув прислушивающемуся Радовану.

— Ну, я за топор схватился, слезы уже на глаза наворачиваются… Такие деньги за птицу отдал, а её хищник задрал! Подбегаю ближе, а этот полоумный имперский петух один глаз приоткрывает, на меня шипит и шепотом говорит: «Тсс, хозяин, отойди, не порть охоту! Я уже полчаса эту большую курицу на живца ловлю!».

Мы с Радованом одновременно засмеялись. Даже угрюмые работники на крыше, услышав раскатистый хохот Бажея, остановили ремонт и заулыбались. Уж не знаю, шутка это или наш сосед умом тронулся, но история его нас позабавила.

— Ну и ну, Бажей, — покачал головой я. — Ладно, Радован, занеси пока яйца домой.

Помощник подхватил корзины и направился к крыльцу, все еще продолжая тихонько посмеиваться под нос. Я же повернулся к птичнику.

— Слушай, Бажей, а ведь около твоего дома вроде озеро есть большое? Как там вообще с рыбой? Клюет что-нибудь?

— О-о, озеро-то! — Бажей довольно заулыбался. — Я вам так скажу: когда мы сюда с семьей только-только приехали, припасы к концу подходили, курочки не несли, думали — всё, с голоду умрем. Так вот рыбалка на этом самом озере нас тогда и спасла! Рыба там водится невероятная: крупная, жирная, лещи такие, что в ведро не помещаются…

Птичник заговорщицки подмигнул мне и понизил голос:

— Там места знать надо. Но я уже одно место хорошо прикормил, ещё бы лодку купить — тогда вообще… Хоть курочек бросай разводить.

— Заманчиво звучит, — усмехнулся я. — Знаешь что, Бажей… Вот приедет сейчас инспектор Шредер, закрою я этот годовой долг по провизии, разберусь с участком и давай как-нибудь выберем денек, да сходим вместе на рыбалку? Удочки закинем, отдохнем, если время свободное будет.

— А то, как же! Обязательно сходим, господин Мейер! — Бажей улыбнулся. — Ловлю на слове! Вы только дайте знать, как освободитесь, я червей знатных накопаю!

Попрощавшись, довольный птичник бодрым шагом направился в сторону своего участка.

А ведь действительно, не помешало бы вот так время провести. С тех пор как я очутился в этом теле, вся моя жизнь превратилась в сплошное выживание.

Нормального отдыха я уже и не помнил. Надо будет обязательно выкроить пару дней после этой дурацкой проверки. Взять с собой Радована на рыбалку, чтобы паренек хоть немного отвлекся от своих бесконечных амбарных книг и ведомостей, а то он уже бледный как поганка ходит.

Посидеть у костра, покупаться в чистой озерной воде, пока погода позволяет, рыбу половить в тишине. Просто прожить один день как обычный человек.

Я уже собирался быстрым шагом направиться к лункам с реликтовыми растениями, как вдруг краем глаза уловил какое-то движение у самой границы моего участка, где густые заросли вплотную подступали к моей земле.

Там неподвижно стоял человек. Издалека его одежда была чем-то очень похожа на форму интенданта Клозе.

Радован и рабочие на крыше ничего не заметили, увлеченные своими делами. Я же, не подавая виду, двинулся быстрым шагом прямиком к незнакомцу.

Внутри росло нехорошее предчувствие. Незнакомец не пытался скрыться или уйти. Он стоял абсолютно спокойно, заложив руки за спину, и внимательно разглядывал мою ферму.

Незнакомец видел и рабочих на крыше, перекрывающих дранкой крышу, и довольного Бажея с его корзинами, и, что самое паршивое, состояние моего участка.

Стоило мне приблизиться на десяток шагов, как незнакомец неторопливо сделал шаг вперед, выходя из тени раскидистого дуба прямо на залитую солнцем поляну.

Высокий, подтянутый мужчина с аккуратно подстриженными седеющими висками. На его груди тускло блеснула серебряная бляха с имперским орлом.

Я сразу догадался, кто этот незнакомец.

Передо мной собственной персоной стоял земельный инспектор Шредер.

Этого не может быть… Ведь у меня в запасе ещё оставалось пять дней. Точно помню. Каждое утро ведь проверял время до его приезда. Может, я просто не заметил как оно резко сократилось?

Узнать об этом получится только одним путем… Я мысленно обратился к системе, чтобы получить отчет:

/До прибытия инспектора осталось: 126 часов: 45 минут: 24 секунд/

Ничего не понимаю. Это ошибка системы? Почему Шредер стоит на моей земле, но время никак не изменилось?

Я замер, лихорадочно соображая и переводя взгляд с тикающих системных цифр на живого человека, стоящего передо мной. Предположение о цели его визита пришло в голову само собой, стоило мне повнимательнее вчитаться в формулировку таймера системы. «До прибытия инспектора осталось…». Она вела обратный отсчет до момента начала официальной проверки. До часа «Х», когда у меня на руках должны лежать заполненные документы.

Может, у меня ещё есть время?

— Добрый день, господин Мейер, — произнес земельный инспектор. Голос у него был хриплый с четким столичным акцентом, — Меня зовут Ганс Шредер. Надеюсь, мой бывший коллега Отто Бауэр предупредил вас о том, что теперь я буду заниматься вашим земельным участком.

— Добрый, — пристально посмотрев ему в глаза, ответил я. — Да, но я не ожидал, что вы приедете ко мне так рано.

— О, вам не стоит беспокоиться, — Шредер снисходительно улыбнулся, — Официальный аудит Бюро начнется строго по регламенту: ежемесячные отчеты, сверка амбарных книг, полноценный осмотр участка в соответствии с требования, полный подсчет провизии… Всё это ждет нас ровно через пять дней.

Эта улыбка мне сразу не понравилась. Круговые мышцы глаз инспектора находились в покое. Улыбка была фальшивой. Инспектор сделал один шаг вперед и огляделся вокруг.

— Я приехал на фронтир чуть раньше, чтобы уладить дела в Остроге-на-Выселках, — сказал Шредер. — И, признаюсь вам, не смог удержался от искушения лично, без лишней бюрократии, взглянуть на ваш участок. Люблю, знаете ли, заранее понимать, с чем мне предстоит работать в скором времени.

Без лишней бюрократии… Ага, так я в это и поверил. Бауэр ведь говорил мне, что он — фанатичный карьерист. Зачем же он меня пытается меня обмануть? Ведь, очевидно, на самом деле он сюда приехал, чтобы застать меня врасплох.

Если бы Шредер прибыл на пару дней раньше, то увидел бы здесь покосившуюся избу и заросший синекорневым бурьяном пустырь. И эта картинка намертво отпечаталась бы в его голове, предрешив исход будущей проверки.

Теперь понятно, почему система не дергала таймер. Шредер пришел на разведку. Но от этого было не легче. Любая мелочь, которую он заметит сейчас, через пять дней превратится в разгромный пункт его отчета в столицу.

Надо было срочно брать инициативу в свои руки. Пока его проницательный взгляд не нащупал самые уязвимые места моего участка. А их у меня немало!

— Я думаю, что вам следует отдохнуть после тяжелой дороги из столицы, — я мягко намекнул, чтобы Шредер возвращался в город. Ещё не хватало, чтобы он здесь под рукой мешался и глаза мне мозолил своим присутствием.

Амбара для хранения провизии у меня на участке пока не было и в помине. Весь будущий урожай и провизия по плану должны были размещаться в пристройках, которые даже не начали ещё строить.

Стоило мне только об этом подумать, Шредер медленно перевел взгляд с пустующего заднего двора на меня, и на его лице отразилось искреннее удовлетворение. Ему даже не нужно было заходить вглубь земельного участка, чтобы найти проблему. С одного взгляда он понял, что складывать мне провизию попросту негде. Мой прозрачный намек «уйти и вернуться к оговоренному сроку» его лишь позабавил.

— М-да, господин Мейер, — проигнорировав моё предложение, протянул инспектор. — Что-то совсем у вас всё плохо с участком. А ведь прошел уже целый год.

— Строительство идет строго по графику, — ответил я. — Материалы заготовлены, люди работают. К моменту официальной проверки всё будет соответствовать имперским стандартам.

Шредер неторопливо подошел ближе. Он заглянул мне прямо в глаза, и на его губах появилась неприятная улыбка.

— Вы ведь и сами прекрасно понимаете, что шансов сохранить сорок седьмой участок у вас нет? Ни единого, — он покачал головой. — По имперскому регламенту отсутствие специализированного закрытого хранилища к моменту проверки — это автоматический отказ в продлении договора. Ваш участок целый год пустовал, что изменится за пять дней?

— За пять дней может измениться многое, — я едва заметно улыбнулся. — Закон гарантирует мне право на исправление недочетов до назначенного срока. Поэтому я не вижу необходимости торопить события.

— Что ж, — процедил Шредер. — Искренне надеюсь, что ваша самоуверенность подкреплена чем-то более весомым, чем пустые слова. В Серых землях, куда вас переведут после конфискации, не так уж и плохо. Говорят, там как раз не хватает рабочих рук на рудниках. Кормят, правда, скудно, да и солнце из-за вечного смога редко увидишь, но зато никакой бюрократии и отчетов перед Бюро! — он коротко кивнул. — Впрочем, о чём это я? Меня ждут другие дела. До свидания, господин Мейер.

Ушел, даже не сомневаясь, что уже конфисковал мой участок. В Серые земли он меня заочно отправил, благодетель хренов. Но Шредер просчитался.

Его заносчивость и самоуверенность только что сыграли мне на руку. Он не станет пакостить раньше времени. Он уверен, что уже победил. А значит, эти пять дней он проведет в Остроге-на-Выселках, предвкушая, как разгромит меня на официальном аудите. Шредер даже не осознал, что дал мне фору.

Всего пять дней… Я перевел взгляд на строительную бригаду Болеслава, которая работала на крыше. Какими бы мастерами они ни были, облагородить участок и построить амбар вряд ли успеют. Даже если они будут вкалывать круглосуточно. Четыре человека на такой объем — это капля в море.

Да и одной стройкой дела не ограничиваются. Шредер приедет проверять хозяйство в комплексе. А у меня тут ещё огород, заготовка дров — везде нужны рабочие руки, которых катастрофически не хватает.

Если я сам кину всех работников на строительство амбара, то запущу огород. Если брошу все силы на выращивание картофеля — останусь без склада для провизии. Мне нужно гораздо больше людей. Если нанять еще плотников и толковых строителей, а к ним в придачу — небольшую бригаду разнорабочих для огорода, то дела пойдут в разы быстрее.

На кону стоит моя свобода и этот участок. Деньги — дело наживное, а вот Серые земли станут билетом в один конец. Настало время закрыть свои задолженности перед Земельным Бюро.

Развернувшись, я решительным шагом направился к Беатрис, которая готовила еду для рабочих в моем доме. Она как раз помешивала горячий суп из гороха, когда я переступил порог.

— Беатрис, бросай пока свои дела, — с ходу произнес я, подойдя к ней вплотную. — Есть к тебе важное дело. Собирайся в Преславицу.

— Прямо сейчас? — не выпуская из рук большую деревянную ложку, спросила девушка.

— Да, у нас мало времени, — ответил я. — Мне нужны новые работники. Попробуй нанять еще хотя бы пару бригад толковых плотников, строителей и побольше разнорабочих для огорода. Нам нужно закрыть кучу дыр по хозяйству за эти пять дней.

— А к чему такая спешка?

— Нам на пятки наступает земельный инспектор, — вспоминая натянутую улыбку Шредера, я нахмурился. — Он уже здесь, приехал в Острог-на-Выселках раньше срока и только что лично заглянул на мой участок. Пронюхать обстановку.

— И что этот столичный стервятник тебе сказал? — спросила Беатрис. — Нашел к чему придраться?

— Увидел, что у меня нет амбара для провизии и сразу же сделал мне замечание. Даже озвучил, что отправит меня на рудники в Серые земли, — я горько усмехнулся. — Шредер открытым текстом заявил, что шансов сохранить сорок седьмой участок у меня нет. Официальная проверка начнется через пять дней, и к этому моменту здесь обязано стоять хранилище для провизии. Иначе — конфискация.

— Странно всё это, — ответила девушка. — Зачем тебе этот амбар, если ты всё сразу же сдаешь на продажу?

— Для зимовки, — внезапно в дом вошел Радован и вмешался в наш разговор. Судя по всему, он всё слышал.

Помощник закрыл за собой дверь и тяжело вздохнул, удерживая под мышкой амбарную книгу и несколько исписанных листов бумаги,

— Имперский регламент оседлости создавали не глупцы, — Радован прошел к столу и положил на него бумаги. — Ежемесячные отчеты — это лишь часть дела. Главная задача землевладельца, заключившего договор, доказать Бюро, что его хозяйство автономно и способно пережить суровую зиму фронтира. В империи — голод, поэтому полный амбар провизии — это стратегический ресурс не только для Империи, но и для самого землевладельца. Семена, еда, всё это должно храниться в надежном месте. Шредер юридически прав: нет амбара — нет продления договора.

— Значит, мы построим этот амбар, — дополнил я. — Беатрис, бери деньги, отправляйся в Преславицу и нанимай людей. Обещай двойную, если надо — тройную оплату за срочность. Чтобы завтра на рассвете уже началось подготовка к строительству.

— За такие деньги мужики в Преславице зубами бревна грызть будут, — усмехнулась девушка.

Девушка ловко выскользнула за дверь, оставив нас с Радованом наедине. Я повернулся к помощнику, который уже вовсю черкал пером по чистой странице амбарной книги, набрасывая предварительную смету расходов.

— Радован, оставайся здесь и посчитай, сколько у нас примерно уйдет зиллингов на амбар с учетом тройной оплаты. Нам нужно точно знать, сколько мы можем потратить на работников. А я пойду озадачу Болеслава.

Я вышел из дома. Бригада Болеслава как раз спустилась с крыши, мужики принялись аккуратно складывать инструменты в общую кучу. Выглядели они уставшими, но вполне довольными проделанной за половину дня работой.

— Болеслав, поди сюда на пару слов, — громко позвал я бригадира.

— Что случись, господин Мейер? С крышей мы закончили, сейчас немного отдохнем и начнем колодец обустраивать.

— Подождет, — жестко перебил я его. — План изменился. Через пять дней ко мне приедет земельный инспектор с официальной проверкой. И если к его возвращению на этом участке не будет стоять готовый, закрытый амбар под провизию, то у меня возникнут крупные проблемы. В общем, нужно его построить за пять дней.

Болеслав вытаращил на меня глаза и даже присвистнул от удивления:

— Вы шутите? Амбар? С нуля? За пять дней? Да мы вчетвером только бревна таскать будем дня три! Тут работы минимум на три недели для хорошей бригады.

— А придется уложиться в пять дней, — настоял я. — Беатрис уже уехала в Преславицу. Завтра на рассвете сюда прибудут еще две бригады — минимум. Ты на этой стройке будешь за главного мастера. Твоя задача — руководить всем процессом.

Болеслав, услышав про подкрепление, усмехнулся и в его глазах промелькнул профессиональный азарт. Руководить большой стройкой — это совсем другие деньги.

— Ну, коли так… Раз мужики будут, тогда шанс есть, — он нахмурился, прикидывая что-то в уме. — Но раз они приедут на рассвете, нам нельзя терять ни минуты. Если они явятся на пустую поляну, мы потеряем целый день только на это.

— Именно, — кивнул я. — Поэтому у меня для твоей бригады есть задача до конца дня. До ночи вы должны полностью подготовить площадку под фундамент амбара. Чтобы завтра утром новые рабочие сразу приступили к делу, а не думали, куда им приткнуться. Справитесь?

Болеслав обернулся, посмотрел на своих товарищей, которые уже прислушивались к нашему разговору, а затем снова повернулся ко мне:

— Придется работать до глубокой ночи, господин Мейер. Но если подкинешь парням по паре серебряных за сегодняшнюю смену — сделаем в лучшем виде. Выберем место на пригорке за домом. Колышки вобьем, оси проверим, к рассвету площадка для строительства будет готова.

— Договорились. Будет вам серебро, — я облегченно выдохнул.

Перед глазами тут же возникло новое уведомление от системы:

/Подготовка строительной площадки/

/Цель: Разметить и расчистить периметр под фундамент амбара до наступления рассвета./

/Эффективность рабочих: +15 % (Мотивация: Дополнительная оплата труда силлингами)./

Я проводил взглядом Болеслава, который уже громко раздавал команды своим парням. Строители зашевелились, усталость с них как рукой сняло при упоминании серебра. Но просто стоять и смотреть, как работают другие, я не собирался.

Пока бригада Болеслава готовит площадку под амбар, мне нужно было срочно решить проблему с огородом. Я вчера ведь привез два мешка с изумрудным катализатором — пора пустить его в дело. Мне нужно полностью закрыт отчет по поставкам провизии.

Если за двести килограмм картофеля мне закрыли три месяца, а у меня ещё осталось девять. Значит… Шестьсот пятнадцать килограмм потребуется сдать. Стоит ведь учитывать, что старик Витольд не всегда может ездить в город, ведь ему дают эту телегу в аренду раз в четыре дня.

Нужно будет обсудить это вопрос с Бреннером. Вполне возможно, что он мне даст на несколько дней свою телегу. Если же он по каким-то причинам откажется, то я просто куплю себе лошадь, а может даже двух с хорошей грузоподъемной повозкой. Жизненно важное приобретение на фронтире.

Я направился к опушке, где работала моя бригада лесорубов. Солнце стояло в самом зените, нещадно припекая макушку. Из леса доносился глухой, ритмичный стук топоров и треск древесины. Стоило мне подойти ближе, как раздался предупреждающий крик бригадира Петера, и огромный дуб, подпиленный с двух сторон, с оглушительным грохотом рухнул на землю, сминая кусты и поднимая пыль в воздух.

— О, господин Мейер! — поприветствовал меня бригадир. — Видели какой дуб срубили? Из него хорошие доски получатся, чтобы пристройку вам построить.

— Дуб отличный, Петер, спору нет, — подходя ближе, ответил я. — Мне сегодня опять нужен один из твоих людей. Думаю, Игнат будет не против.

Петер нахмурился, покрепче перехватил топор и шагнул вперед, загораживая рыжего парня спиной:

— Погодите-ка. Как это забираете? Лещ, конечно, парень молодой, но на обрубке сучьев работник незаменимый. Вы же потом не планируете нам сказать, что мы здесь бездельничаем? Так дела не делаются.

— Спокойно, — я поднял руку. — Мне один человек нужен на огород. Через пять дней ко мне приедет земельный инспектор. Если я не успею сдать провизию в город и получить отчет — участок конфискуют, и платить вам мне будет просто нечем. Моя помощница уже уехала в Преславицу, завтра сюда прибудет достаточное количество людей. Свои деньги за работника ты получишь в полном объеме, ущерб бригаде я компенсирую. Но Игнат нужен мне на грядках прямо сейчас.

— В Преславицу, говорите, уехала? — бригадир горько ухмыльнулся и сплюнул под ноги. — Ну, удачи вашей девке, господин землевладелец, только зря время потеряет. В Преславице сейчас ни одного свободного мужика не найдешь. Юлиан Вернер всех работой обеспечил, да и платит говорят немало. Контракты на месяц вперед выдвинул. Так что все толковые плотники и даже самые ленивые разнорабочие сейчас вкалывают на Вернера. Не найдет там она никого.

Я лишь мысленно усмехнулся его словам. Скуплены Вернером? На фронтире законы верности «чужому дяде» работают ровно до тех пор, пока на горизонте не появилось более заманчивое предложение на рынке труда.

Одно дело — стандартная заработная плата, и совсем другое — тройная оплата. Это огромные деньги, ради которых любой местный работяга бросит Вернера и закроет глаза на все договоры. Люди пойдут работать на меня по-любому, только если Юлиан не предложит больше…

А ведь он действительно может так поступить.

Я на секунду задумался, прикидывая финансовые возможности этого землевладельца. Юлиан Вернер был богатым человеком, но зачем ему платить больше тройного оклада рабочим?

Стоило мне глубже вдуматься в эту мысль, как здравый смысл взял верх. Нет, это чистой воды безумие. Зачем Вернеру идти на такие колоссальные траты и платить своим людям баснословные деньги ради того, чтобы всех работников к себе перевести?

У Юлиана с землей и делами всё в полном порядке. Огромное богатое хозяйство досталось ему от прошлого владельца Гулоса: каменный особняк, огромные добротные амбары, уйма скота. Да и само расположение его владений в Преславице, прямо у торгового тракта, приносило стабильный доход.

Ну, может, накинет он своим работникам пару лишних медных монет, может, пообещает дополнительную выплату в конце месяца, чтобы удержать у себя. Но платить им тройной оклад из своего кармана? Нет, маловероятно. Мой тройной тариф оставался вне конкуренции.

— Разберемся, Петер, — сказал я, окончательно избавившись от сомнений. — Беатрис девушка пронырливая, проблем не возникнет. Ладно, забираю Игната, раз такое дело.

— Хорошо, начальник, — опустив топор, бригадир почесал бороду. — Но за сверхурочные часы мужикам в бригаде доплатишь!

— Договорились. Радован все внесет в смету, — кивнул я и повернулся к молодому лесорубу. — Игнат, оставь топор и пошли за мной.

Паренек поплелся следом, разминая руки и на ходу поправляя сползающий ремень. Под палящим полуденным солнцем мы вышли к огороду с картофелем.

— Господин Мейер, а чего делать-то надо? — робко спросил Игнат. — Я ж это… по дереву больше. В огороде от меня толку, как от козла молока.

— А тебе в этом деле много ума не надо, — я вошел в сарай и достал мешок с изумрудным катализатором. — Мне нужен толковый и исполнительный помощник. Будешь делать ровно то, что я скажу.

Я вскрыл мешок и заглянул внутрь. Перед моими глазами появилось уведомление от системы:

/Изумрудный катализатор. Серия «Имперский стандарт», IV поколение/

/Тип: Удобрение/

/Ранг: Необычный (D)/

/Состояние: Идеальное/

/Внешний вид: Тяжелый порошок темно-зеленого, почти болотного цвета./

/Эффекты удобрения:/

/Нестабильная вегетация: Ускорение вегетации на 300 %, повышение жизнеспособности всходов/

/Укрепление корневой системы растения: Повышает сопротивляемость растений болезням на 15 %/

/Риск заражения: Отсутствует/

Катализатор был просто отличный. Чистый, без примесей. Это не тот дырявый мешок, который мне достался от прошлого носителя тела. Качество у старого порошка было заметно хуже, он постоянно комковался, а система то и дело выдавала уведомления на неравномерное усвоение. Но даже так оно послужило мне хорошую службу и дало отличный толчок первым всходам. А эта свежая партия — считай, идеальная.

— Твоя задача простая, но ответственная, Игнат, — я запустил руку в мешок, зачерпнул самую малость порошка и показал парню. — Я буду добавлять это удобрение в лунку. Как только оно засияет и начнет испаряться в земле — сразу опрокидываешь туда полведра воды. Понял? Тебе придется побегать с ведром к колодцу, так что готовь спину.

Паренек схватил первое ведро и приготовился к работе. Я аккуратно опустил первую щепотку в землю. Почва вокруг стебля мгновенно засияла зеленым свечением и зашипела. Пошел легкий пар. Это катализатор начал стремительно высасывать остатки влаги.

— Лей! — скомандовал я.

Игнат тут же опрокинул полведра воды прямо в лунку. Земля с глухим чавканьем впитала всю влагу за долю секунды, а картофельный куст на глазах расправил листья и потянулся вверх.

Мы работали не спеша, методично двигаясь от одной грядки к другой. Время в нашей ситуации было бесценным ресурсом, но суета и спешка с таким капризным удобрением, как идеальный изумрудный катализатор, могли обернуться катастрофой.

Стоило немного зазеваться, обделить куст водой или внести чуть больше порошка и удобрение «сожгло» бы будущие клубни. Проще говоря, они ускоренно испортились бы в почве.

Моя роль требовала предельной концентрации. Каждый раз, когда я аккуратно опускал очередную порцию мерцающих песчинок в лунку, я замирал и внимательно вглядывался в землю с помощью навыка «Взор Фермера».

По моей команде Игнат тут же опрокидывал туда воду. Я тщательно сверял, достаточно ли насыщена земля влагой, не образуется ли сухая корка и хорошо ли уходит вода вглубь. Почва должна была оставаться влажной, мягкой и ни в коем случае не пересыхать под палящими лучами солнца.

Так, ряд за рядом, куст за кустом, мы постепенно обрабатывали остатки моего огорода. Солнце медленно покатилось к горизонту. Жара, наконец-то, начала спадать, уступая место приятной вечерней прохладе. К тому моменту, как последние лучи скрылись за верхушками вековых деревьев, мы с Игнатом как раз закончили с последним кустом.

Завтра останется только выкопать. Я оставил двенадцать часов на естественный рост. Чтобы зря не тратить удобрение.

Я повернулся, чтобы осмотреть все кусты на процент созревания и отсутствие вредителей через «Взор Фермера» и увидел, что в нашу сторону двигается Беатрис.

Только вот на лице её радости не было. И не похоже, что это связано с усталостью.

Кто бы сомневался… Ни один день без проблем пройти не может!

— Ну, как успехи? — спросил я у девушки, заранее понимая, что новости Беатрис принесла отнюдь не добрые.

— Вернер нанял всех свободных мужчин Преславицы к себе на работу, — горько усмехнувшись, ответила охотница.

— Погоди, а ты про тройную оплату труда не забыла упомянуть? — поинтересовался я.

— Ты мне не веришь, Войцех? Я сказала об этом, но минимальная оплата рабочего дня у Вернера — это пятьдесят биллингов… В пять раз больше, чем батраки получали в своё время у Гулоса.

— Пятьдесят биллингов⁈ — вмешавшись в разговор, воскликнул Игнат. — И всего лишь за один день?

— Это же абсурд! — воскликнул я. — С такими темпами он просто обанкротится.

— Ну, поэтому у меня ничего и не получилось. Мне мужики только в лицо посмеялись, — призналась девушка. — В общем, извини, что так вышло.

— Здесь нет твоей вины, — ответил я. — Но Вернер явно что-то задумал… Всё это неспроста.

Пятьдесят биллингов за день — это безумие. Юлиан увеличил заработную плату в округе в пять раз. Если Болеслав или Петер со своими бригадами пронюхают, что в Преславице их коллеги получают по полсотни биллингов за день, то мой договор с ними полетит к чертям.

Двухразовое горячее питание — приятный бонус, но против пятикратного оклада оно не выстоит. Люди уйдут, и тогда амбар останется недостроенным, отчеты Радована не будут иметь смысла, а инспектор Шредер с радостью выпишет мне билет в Серые земли.

Только я не думаю, что повышение зарплаты батракам связано с увеличением доходов Вернера. Нет, дело было явно в другом!

До начала проверки земельным инспектором осталось всего пять дней. Хоть мои новые соседи и приехали совсем недавно, Шредер всё равно к ним должен заехать. Как минимум документацию посмотреть, и отметить для себя, как идёт подготовка к освоению участка на будущее.

— Войцех? — окликнула меня Беатрис. Видимо, заметила, что я совсем потонул в своих мыслях. — О чем ты думаешь?

— О том, что Вернеру не нужны рабочие на долгий срок, — ответил я. — Подумай сама. Даже если у него сундуки ломятся от золота, платить по две тысячи биллингов в день только за рабочие руки — это прямой путь к разорению. Он умышленно зачистил весь рынок труда, чтобы насолить остальным землевладельцам в округе.

Игнат удивленно моргнул:

— То есть как это — насолить?

— А вот так. Лишив нас с Бреннером и Корном возможности нанять хотя бы одного свободного человека в Преславице, он фактически парализует нашу подготовку к проверке. Сами посудите: до приезда Шредера осталось всего пять дней. Он заедет к каждому из землевладельцев округи — это его обязанность. И что же он увидит, когда обнаружит, что у нас почти не осталось рабочих? Сразу поймёт, что дело двигается туго. И в следующие разы проверка будет проходить куда строже.

Я чувствовал как внутри закипает невероятная злость. Вернер вел предельно грязную игру.

— Представьте картину глазами земельного инспектора, — загибая пальцы, продолжил я. — Он приезжает в наш сектор на фронтире. На сорок пятом участке у Юлиана Вернера работа кипит полным ходом: много работников, все поля засеваются, в деревне строят новые дома для будущих переселенцев. Вернер будет выглядеть в его глазах как перспективный землевладелец, у которого все схвачено. А затем инспектор едет дальше. Прибывает к Бреннеру, к Корну, а потом ко мне, а у нас тут работают два с половиной человека, амбаров нет, почва простаивает… В общем, ничего нет.

— Шредер решит, что вы просто бездарные землевладельцы, с которыми вообще зря Бюро связалось, — мрачно закончила мою мысль Беатрис.

— Именно. Юлиан убивает двух зайцев одним выстрелом: выставляет себя главным фаворитом перед Бюро и одновременно топит соседей, создавая нам искусственный дефицит рабочих рук, — я самодовольно усмехнулся. — Скорее всего, этот столичный хлыщ планирует в будущем прибрать наши земли к своим рукам. Ему нужны наши наделы. Только Вернер кое-чего не учел. Он приехал из столицы и привык, что золотом можно решить любую проблему. Но на фронтире законы работают иначе. Он думает, что затянул петлю на наших шеях, но на самом деле он просто развязал мне руки. Потому что я раскусил его план. И я так это не оставлю.

Стоп. А ведь Болеслав и Петер со своими бригадами все еще трудятся на моей территории. Они не сбежали, не бросили работать на меня. Почему?

Ответ напрашивался сам собой: Вернер повысил оклад до пятидесяти биллингов именно сегодня. Сделал это резко, без предупреждения. Если бы такая цена держалась хотя бы со вчерашнего дня, мои строители и лесорубы уже давно испарились бы, наплевав на любые уговоры.

Пятикратный оклад на фронтире — это слишком сильный соблазн, чтобы перед ним устоять.

Значит, Юлиан нанес удар целенаправленно и именно сейчас, за пять дней до проверки.

И тут у меня появилась другая, куда более паршивая мысль.

Откуда Вернер вообще узнал, как у меня идут дела?

Мы соседями является не так уж и долго, общих дел никогда не вели. Мой сорок седьмой надел скрыт за лесной полосой от посторонних глаз. Но Вернер бьет с хирургической точностью, будто точно знает, что у меня на участке плачевное состояние. Амбары не готовы, а по имперским стандартам я пролетаю. Откуда такая осведомленность?

Вариантов было два, и оба мне, откровенно говоря, не нравились.

Первый — у меня завелась «крыса», которая сливает информацию.

Второй вариант выглядел куда реалистичнее и опаснее. Вернер действует заодно с инспектором Гансом Шредером. Он мог рассказать богатому столичному сынку всю подноготную соседних участков. Или они и вовсе приехали сюда в паре: один душит соседей с помощью денег своих родителей, а второй официально фиксирует «неэффективность» и отбирает земли в пользу сообщника.

Я сжал кулаки. Что ж, господин Юлиан Вернер, ты думал, что скупил весь округ и загнал меня в угол? Ты думал, что я просто опущу руки и начну собирать пожитки для переезда в Серые Земли? Ну, мне уже не терпится посмотреть как ты в скором времени запоешь.

— И что нам делать? — Беатрис нахмурилась. — Если твои работники узнают про пятьдесят биллингов…

— Они узнают, — косо посмотрев на Игната, заявил я. — Слухи на фронтире расходятся быстрее ветра.

— Войцех… Господин Мейер! Да как вы могли такое подумать⁈ — делая шаг вперед и прижимая ладонь к груди, сказал парень, — Да я за вас… Я же по гроб жизни вам обязан! Вы Марту, мою невесту, спасли. Работой обеспечили, по-человечески относитесь, а не как к скоту! Даже по имени меня называете, а не по кличке. Да пусть этот Вернер хоть по сотне золотых в день сулит, я отсюда ни ногой. Я же… я же не предатель какой!

Игнат преданно заглядывал мне в глаза и пытался оправдаться. Я тяжело вздохнул и положил руку ему на плечо. И этим жестом попросил его помолчать. Эх, Игнат, Игнат… Добрая ты душа, но мыслишь слишком мелко.

— Успокойся, Игнат. К тебе у меня вопросов нет, — спокойно произнес я. — Но ты забываешь одну простую вещь. Мужики из бригады не живут на моей земле. Они не мои крепостные. Отработав смену, они каждый вечер возвращаются к себе домой, в Преславицу.

Игнат осекся, его запал тут же угас.

— Вот именно, — поняв, куда я клоню, Беатрис подхватила мою мысль.

— Уже сегодня вечером, зайдя в деревенский трактир или просто переговариваясь через забор с соседями, они узнают обо всем, — сухо заявил я. — Узнают, что пока они здесь до кровавых мозолей таскали бревна за свой скромный оклад, их соседи получали у Вернера в пять раз больше за тут же самую работу. Завтра утром они просто не придут на мой участок. Заболеют, сошлются на какие-нибудь семейные обстоятельства, придумают сотню причин, но не придут. И закон будет на их стороне, ведь официального трудового договора, скрепленного моей печатью, у меня с ними пока нет. Только устное соглашение.

Я выдержал паузу. Не столько, чтобы обдумать дальнейший план, сколько ради того, чтобы Игнат и остальные смогли переварить сказанные мной слова.

— У нас есть буквально пара часов, пока солнце полностью не село и работники не ушли в Преславицу, — я убрал руку с плеча Игната и посмотрел в сторону Беатрис. — Если мы не перехватим инициативу прямо сейчас, завтра на рассвете строить этот чертов амбар я буду в гордом одиночестве. Поэтому, будь добра, обойди всех работников и скажи, что я повышаю им оклад в пять раз на пять дней.

— Ты уверен, Войцех? — переспросила девушка.

— У меня нет другого выбора, — я горько усмехнулся. — Если я потеряю этих людей, то у меня вообще не будет шансов. Такая повышенная оплата труда в Преславице просуществует всего пять дней, а потом… Всё вернется на круги своя. Ну… или Вернер окончательно обанкротится.

— А ты чем планируешь заниматься? — поинтересовалась девушка. — Почему сам об этом им не скажешь? Ведь ты же главный на этой земле. Разве эти мужики меня послушают?

— Игнат подтвердит мои слова. А мне нужно навестить своих соседей и всё обсудить.

Беатрис на секунду нахмурилась, но спорить не стала. Кивнув Игнату, она направилась к опушке, где работали лесорубы. Парень, все еще горя желанием доказать свою преданность, последовал за ней. Им предстояла тяжелая задача — убедить обычных батраков не бросать работу ради сиюминутной выгоды, сыграв на том, что щедрость Вернера иссякнет ровно через пять дней.

Я же остался в темноте один. Ночной фронтир — это не место для прогулок, но сидеть на месте означало добровольно сунуть голову в петлю.

Пока ноги вели меня к землям соседа-военного, я лихорадочно прокручивал в голове расстановку сил. Просто прийти к Бреннеру и поплакаться на жизнь — пустая трата времени. Бывшему военному нужен четкий, прагматичный план.

Главное преимущество Бреннера было в том, что он привел с собой слаженный, дисциплинированный отряд строителей-солдат. Его люди подчинялись жесткой армейской дисциплине и непререкаемому авторитету своего командира.

Вернер со своим золотом не сможет их перекупить — служивые не бросят своего начальника ради сиюминутной выгоды, да и нарушение приказов чревато для них проблемами. Но даже люди Бреннера не могли разорваться: их было слишком мало, чтобы одновременно и болота осушать, и торф добывать, и имперский стандарт по строениям закрывать.

Значит, нужно было объединяться. Создавать единый противовес столичной экспансии Юлиана Вернера.

У Бреннера был монолитный воинский костяк. У меня — вольные, но толковые бригады Болеслава и Петера, которых Игнат и Беатрис сейчас пытались уговорить от поспешного и глупого решения перейти к Вернеру.

А дальше, на сорок четвертом участке, сидел Казимир Корн. С Корном ситуация была иной… По слухам, этот хитрый торгаш пригнал на фронтир собственных людей. Вполне возможно, это были его личные крепостные или должники, наглухо связанные обязательствами. Их Вернер своими биллингами быстро переманить тоже не сможет, но без вступления в союз — Корна просто раздавят на проверке.

Пазл складывался. Ни один из нас в одиночку не выстоит против наглости Вернера и Шредера. Единственный шанс пережить эти пять дней — объединить усилия всех трех обделенных участков. Скоординировать рабочие руки, поделиться ресурсами и выступить единым фронтом. Если Вернер решил объявить соседям скрытую войну, мы заставим его воевать против троих.

С этими мыслями я вышел на край сорок шестого надела Бреннера. Земля здесь казалась мертвой: чахлые, искривленные березки, кочки, покрытые мхом, и серая, сочащаяся грязь под ногами. На краю этого пустыря едва проглядывались первые постройки. Строители Бреннера только-только начали возводить стены избы.

Вместо домов стоял палаточный лагерь, а рядом, на голой земле, дымила импровизированная кухня с закопченными котлами. Единственное, в чем бывший военный преуспел — это добыча. Чуть поодаль ровными, аккуратными штабелями высились кучи сложенного торфа.

Не успел я сделать и шага из тени деревьев, как Бреннер, не поднимая головы, глухо произнес:

— Стой, где стоишь. В гости посреди ночи без предупреждения приходят либо воры, либо будущие покойники. Ты к какой категории себя относишь?

Из темноты за моей спиной раздался сухой щелчок взведенного арбалета. Дозор у старого вояки работал идеально, видимо, случай с неудачной попыткой поджога привел к усиленным мерам предосторожности.

Я поднял руки ладонями вперед и сделал шаг на свет костра.

— Я отношусь к категории тех, кого Юлиан Вернер пытается оставить без штанов перед приездом инспектора. Добрый вечер, Густав. Нам нужно поговорить.

Бывший военный пару секунд молча всматривался в меня, затем едва заметно кивнул в темноту. Сухой щелчок повторился — дозорный опустил арбалет.

— А-а-а, Войцех Мейер, — усмехнулся старый вояка-землевладелец. — Какого черта тебя носит по болотам в такой час? Иди сюда, ближе к огню.

— Спасибо, — я подошел к костру и присел на бревно, протягивая руки к пламени.

— Ладно, ближе к делу, — подготовился к разговору Бреннер. — Что этот столичный индюк Вернер опять выкинул?

— Он поднял оклад батракам до пятидесяти биллингов в день, — прямо сказал я. — Скупил всех свободных мужчин в деревне. Очистил рынок труда подчистую.

— Пятьдесят? Сумасшедший. Ну и пусть швыряется деньгами направо и налево. Моих парней он не подкупит. А если кто-то из них и решится, то он об этом очень сильно пожалеет…

— Твоих людей он не купит, — согласился я. — Но подумай на шаг вперед. Земельный инспектор Шредер начнет проверку через пять дней. Твои солдаты — отличные бойцы и в целом умелые мужчины, но их мало. Они разрываются между осушением этой трясины и строительством. Если Шредер приедет и увидит лагерь на болоте, он признает твой надел бесперспективным.

— Я приехал чуть меньше недели назад, — усмехнулся Бреннер. — И к чему ты клонишь, Мейер? В договоре с Земельным Бюро четко написано: новоприбывших колонистов не трясут так, как старожилов. Нас с Корном за отсутствие готовых амбаров под конвой не заберут, в отличие от тебя. Шредер посмотрит бумаги, зафиксирует факт начала освоения и уедет.

— Всё верно, — я подался чуть вперед, поближе к теплу затухающего костра. — Но давай смотреть на будущую перспективу. Шредер приедет не просто поставить галочки. Он приедет оценивать логистический потенциал сектора и утверждать планы расширения границ наделов на следующий год.

Я подобрал с земли сухую ветку и прочертил на земле три условные линии.

— Вернер со своими батраками покажет ему образцово-показательный надел. Проще говоря, он зафиксирует в отчете Шредера, что сорок пятый надел — единственный дееспособный центр в округе, — принялся объяснять я. — И знаешь, что будет дальше? Руки нам это свяжет намертво. Бюро официально закрепит за Вернером приоритетное право использования всех прилегающих территорий. Когда тебе через пару месяцев понадобятся квоты на вырубку соседнего леса для строительства домов для зимы, или когда мне или Корну потребуется налоговое послабление на провоз товаров — Бюро откажет. Потому что по документам мы будете числиться «малоэффективным земельный наделом», а Вернер — «стратегически важным пунктом». Он задушит вас административно в течение полугода, выкупит наши земли за бесценок.

Бреннер перестал улыбаться. Его палец замер на эфесе сабли. Логику долгосрочной борьбы и перекрытия путей снабжения старый вояка уловил мгновенно.

— Ты предлагаешь заглянуть за горизонт этих пяти дней, — глухо произнес он.

— Именно. Поодиночке мы для Бюро — просто разрозненные цифры в отчете. Но если мы прямо сейчас создадим производственный союз, Шредер не сможет это проигнорировать. Твоим людям нужны объемы работы и гарантированный сбыт торфа на зиму, мне — рабочие руки. Мы можем прямо сейчас договориться о взаимной поддержке: перебрасывать свободные ресурсы туда, где они нужнее в конкретный момент, координировать закупки и выстроить внутреннюю экономику земель так, чтобы Вернер со своим золотом остался в изоляции. Мы создадим «Независимый Кулак Фронтира».

Бреннер слушал, не смея даже лишний раз перебить меня. Его тяжелый взгляд был прикован к трем полосам на серой грязи. Он медленно открыл рот, собираясь ответить, но договорить мы не успели.

Т-ж — ж-ж-иу!

В ночной тишине этот звук ни с чем нельзя было спутать — так спускается тугая тетива тяжелого боевого арбалета.

— Стоять на месте! Руки за голову! Сдвинешься с места — убью! — закричал во все горло один из солдат Бреннера.

Старый воин в одно мгновение сорвался с бревна. Правая рука Бреннера выхватила саблю из ножен. Левой он схватил из костра пылающую головню, и развернулся в сторону шума.

Неужели поймали лазутчика? Это хорошая новость. Вполне возможно, что мы узнаем много интересной информации в скором времени. Только вот чей он…

Вернер настолько обнаглел, что решил отправить шпиона на болота прямо ночью? Или это человек Корна вынюхивает, о чем мы тут договариваемся?

Я рванул следом за командиром, и тут в свете от горящей головни мелькнула знакомая, долговязая фигура в нелепом, наспех накинутом плаще. Человек стоял с поднятыми руками, боясь пошевелиться под прицелом арбалета солдата.

— Радован⁈ — воскликнул я.

Но не успел он и слова сказать, как Бреннер резко протянул вперед свою огромную руку и вцепился в грудки Радована, рывком подтянув испуганного помощника к себе. Ткань рубахи затрещала. Военный приблизил свое лицо со шрамом вплотную к носу парня, так что тот окончательно потерял дар речи.

— Ты кто такой, червяк? — рявкнул Бреннер. — Какого чёрта ты бродишь на моих землях посреди ночи⁈ Говори, пока я тебя в этом болоте не утопил!

— Бреннер, отпусти его, это мой помощник, — тут же вмешался я. — Радован, ты чего творишь. Зачем сюда пришел? Я же велел тебе сидеть над амбарными книгами.

Бреннер еще секунду сверлил парня давящим взглядом, а затем нехотя разжал пальцы. Радован, наконец, сделал вдох полной грудью. Эта ситуация мне чем-то напомнила мою первую встречу с ныне покойным Божидаром.

— В-войцех… Беатрис прибежала, — заикаясь и кашляя, запричитал он. — Рассказала про пятьдесят биллингов Вернера… Про то, что он всех мужиков в Преславице сманил… Я как услышал, так сразу вспомнил! Вспомнил, что в бумагах господина Баэура, на четвертой странице приложения к Своду имперских стандартов, есть один особый параграф!

Он наконец открыл папку и дрожащими руками поднес пожелтевший лист к свету костра, чтобы мы с Бреннером могли видеть текст.

— Вот! Смотрите! Закон о колонизации фронтира! За умышленную монополизацию местных трудовых ресурсов и искусственное создание дефицита рабочей силы для соседних наделов… — Радован читал нам вслух. — Землевладельцу грозит денежный штраф! Вплоть до полного ареста всего имущества и приостановки прав на землю до выяснения обстоятельств Имперским Бюро!

Я замер, переваривая услышанное, а система предоставила новое уведомление:

/Внимание! Получена юридическая зацепка/

/Доступен новый инструмент давления: Имперский регламент, стр. 4/

— Штраф и арест имущества? — ехидно усмехнулся Бреннер. — Войцех, а твой помощник, оказывается, чертовски полезный малый.

— Именно, — я забрал из до сих пор дрожащих рук Радована пожелтевший лист и внимательно вчитался в строки. — Только использовать это знание нужно с умом.

— Что ты имеешь в виду? — переспросил Бреннер. — Если закон на нашей стороне… Приедет земельный инспектор, мы ткнем его носом в эту четвертую страницу и потребуем ареста счетов Вернера. Пусть столичный хлыщ попотеет.

— Это сработает только в одном случае, Густав, — опустив листок, я хмуро посмотрел в глаза своему соседу. — Если инспектор Ганс Шредер — честный сотрудник Бюро, который свято чтит закон. Но что, если мои худшие опасения верны, и они с Вернером в сговоре? Что, если Шредер уже получил свой увесистый кошель с золотом и приехал сюда исключительно ради того, чтобы зачистить сектор под одного конкретного хозяина?

— Если они — сообщники… — медленно, сквозь зубы процедил Бреннер, — то Шредер просто найдет формальный предлог, чтобы отказать в аресте. Или «потеряет» нашу жалобу по дороге в Бюро.

— Вот именно, — кивнул я. — Мы сможем устроить им проверку на вшивость. Когда Шредер явится на проверку, мы официально, при свидетелях, выдвинем Вернеру обвинение в экономической диверсии. Если инспектор начнет юлить, выгораживать соседа и заминать дело вопреки имперскому регламенту — мы получим стопроцентное подтверждение их сговора.

— Хитро, чертовски хитро, — Бреннер одобрительно кивнул мне. — Военная хитрость в чистом виде. Выманить противника на ложную позицию и посмотреть, куда он развернет знамена. Мне это нравится. — землевладелец-вояка повернулся к своему подчиненному и махнул рукой. — Запрягай кобылу в телегу. Мы поедем к Корну в гости.

Через десять минут из темноты выкатилась старая, скрипучая телега Бреннера. Мы забрались внутрь, устроившись на охапке прелой соломы. Бреннер сам взялся за вожжи, солдат с арбалетом сел рядом, и кобыла потащила нас по разбитой ночной просеке в сторону сорок четвертого надела.

Телегу нещадно трясло, колеса то и дело застревали в грязи. Я сидел, оперевшись спиной к борту. Дорога к Казимиру Корну занимала около получаса. Если землевладелец согласится, то у нас будет очень сильный союз.

Наконец лес расступился, и телега выехала на границу сорок четвертого надела. В слабом свете редких факелов тянулись длинные, ровные ряды из одинаковых бревенчатых избушек с соломенными крышами. Раньше в этом небольшом лагере жили лесорубы Гулоса. Теперь вся эта готовая инфраструктура вместе с постройками перешла в руки Казимира Корна.

Телега со скрипом остановилась у самой большой избушки. В её окнах горел тусклый желтый свет. Бреннер молча передал вожжи солдату, спрыгнул на землю и кивнул мне на дверь.

Я первым поднялся по деревянному крыльцу и без стука толкнул тяжелую дубовую створку. Казимир Корн сидел за массивным столом. При свете трех свечей хозяин надела что-то лихорадочно подсчитывал. Костяшки на старых деревянных счетах сухо пощелкивали в тишине комнаты: щёлк, щёлк.

При нашем внезапном появлении Корн резко вскинул голову. На его лице на мгновение отразился испуг.

— Надо же, какие гости ко мне пришли посреди ночи… — откидываясь на спинку стула, настороженным голосом протянул Корн. — Господин Мейер? И почтенный господин Бреннер? Какими судьбами?

— Мы к тебе по делу, Корн, — я прошел вглубь комнаты. — Дело касается Юлиана Вернера. Разговор серьезный.

— Вернера? — Казимир криво усмехнулся. — Ну, повысил он плату батракам до пятидесяти биллингов в день. Считает себя самым умным. Только мне-то какое дело? Ни один из моих людей к Вернеру за его золотом не сбежит. Да и с постройками, как видите, у меня полный порядок — имперский стандарт выполнен еще прошлым хозяином. Так что моя проверка через пять дней пройдет как по маслу.

— Пройдет как по маслу, говоришь? — я подошел к столу почти вплотную и оперся о него руками. — Да, твои крепостные никуда не уйдут. Если Шредер и Вернер связаны, а все факты говорят именно об этом, то Вернер платит пятьдесят биллингов не просто ради забавы. Он зачищает рынок труда, чтобы выставить себя единственным дееспособным хозяином в округе.

— К чему вы клоните, господин Мейер? — Корн нахмурился.

— К тому, что через пять дней Шредер приедет к тебе и найдет к чему придраться. Объявит твой надел «низкоэффективным», введет повышенные пошлины на вывоз леса, заблокирует торговые коридоры через Преславицу в пользу Вернера или выпишет такой налог на содержание крепостных, что ты сам приползешь к Юлиану отдавать землю за бесценок. Тебя задушат административно, Корн. Поодиночке мы для них — легкая добыча.

Купец внимательно меня слушал. Его пальцы нервно застучали по столу. Он был хитрым и жадным, но считать потенциальные убытки умел лучше любого из нас.

— Допустим, — произнес Корн. — И что вы двое предлагаете?

— Временно объединиться, чтобы помочь друг другу, — заявил я.

— Объединиться? — Корн криво усмехнулся, откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу. — Какое красивое слово! Прямо как в столичных листовках о братстве колонистов. Но мы ведь на фронтире, господин Мейер. Здесь за каждым «давай поможем друг другу» обычно скрывается желание выехать за чужой счет. Мой интерес в этой авантюре каков? Да, Вернер со своим золотом та ещё кость в горле для моих будущих торговых планов, и Шредер может начать крутить гайки, но всё же…

Бреннер позади меня не выдержал, сделал шаг вперед и заявил:

— Мои люди могут гарантировать, что твои караваны с лесом доедут до города без «случайных» нападений лесных тварей или разбойников, Корн. А еще мои солдаты — лучшие плотники в округе. Я могу к тебе направить пару человек, чтобы они проверили твои постройки. Ни одна канцелярская крыса вроде Шредера не придерется.

Корн медленно кивнул, принимая аргумент вояки, а затем перевел свой взгляд на меня. Он ждал, что предложу я.

— От меня ты получишь провизию, Казимир, — сказал я — Твои крепостные отрабатывают долги, но их тоже нужно кормить. Я готов выделить тебе в будущем часть пайков по фиксированной цене, защищенной от любых рыночных скачков в Преславице.

Я заглянул купцу прямо в глаза.

— Завтра утром мои бригады из Преславицы могут не выйти на работу, соблазнившись пятидесятью биллингами Вернера. Мне нужны твои подневольные люди на эти пять дней. Буквально десяток человек, чтобы подменить ушедших и в темпе достроить мой амбар. Взамен, как только Шредер подпишет наши ведомости, мы втроем зафиксируем внутреннее соглашение — общие льготные тарифы на торговлю внутри округа. Мы не просто прикроем друг другу спины перед инспектором. Мы создадим закрытый экономический узел, в котором Вернер ничего не сможет сделать, потому что никто из нас троих не продаст ему ни бревна, ни килограмма торфа, ни мешка картошки без тройной наценки.

Купец на секунду прикрыл глаза, просчитывая в уме перспективы такой изоляции соседа. В комнате повисла тяжелая тишина.

Соглашайся, ну же!

— Знаете, господин Мейер… — внезапно Казимир Корн открыл глаза. — Оказывать соседям услуги — это против моих правил. Но душить заносчивых столичных выскочек их же собственными методами… О, это я люблю. Давайте обсудим детали вашего договора!

Солнце еще не успело толком прогреть землю, а на моем участке уже вовсю кипела работа.

Старания Беатрис и Игната вчера вечером окупились на все сто процентов. Мои вольные батраки из бригады Болеслава и Петера не сбежали работать на Юлиана Вернера. Они все до единого пришли на смену. Вот только цена этой верности оказалась запредельно высокой.

Все эти четыря дня до приезда инспектора я буду платить им в пять раз больше обычного. Пятьдесят биллингов за смену каждому. Это сильно ударит по моему бюджету, но такова была цена выживания. Если бы я потерял этих людей, шансов не осталось бы вообще.

План «Независимого Кулака» работал на полную мощность, объединив все доступные трудовые ресурсы округа.

— Дружнее налегай! — разносился над стройплощадкой зычный, раскатистый бас солдата-строителя Бреннера.

Десять крепких мужиков в поношенных серых кафтанах — крепостные-должники, присланные Казимиром Корном, слаженно тащили тяжеленное сосновое бревно к недостроенному амбару.

Под руководством двух профессиональных строителей-солдат Бреннера работа шла в ускоренном темпе. Солдаты четко размечали пазы, давали короткие, емкие команды, а люди Корна беспрекословно подчинялись их указания.

Рядом с ними в полную силу вкалывали работники из бригады Болеслава. Они понимали, что за эти пять дней могут заработать столько, сколько обычно получали за месяц, и потому работали на совесть.

Я смотрел за стройкой со стороны, и система мне предоставила замечательное уведомление:

/Внимание! Активирован комплексный эффект: «Кооперация соседей» + «Максимальная мотивация кадров»/

/Текущая скорость возведения постройки «Имперский Амбар»: +150 %/

/Текущая скорость обустройства территории: +100 %/

/Прогноз готовности объекта к проверке: 98 % (Идеальное соответствие стандарту)/

Я стоял у крыльца хижины, с удовольствием слушая стук топоров и скрежет пил.

Немного поодаль, у недостроенного колодца, кипела куда более грязная работа. Игнат вместе с парой мужиков Корна отчаянно «сражался» с прибывающей водой. Колодец доделать еще не успели — со дна ямы упрямо била подземная жила, мгновенно размывая глину.

— Тащи булыжники! Быстрее! — вытирая перемазанное лицо грязной рукой, орал Игнат. — Нужно края крупным камнем обложить, иначе весь сруб поплывет! Давай, налегай!

Мужики Корна в тачках подвозили тяжелые серые валуны, сбрасывая их вниз, прямо в бурлящую жижу, пытаясь окопать и укрепить капризный источник. До установки подъемного колеса и дубового оголовка тут было еще пахать и пахать, но дело двигалось к логическому завершению.

Чуть дальше еще одна группа людей Корна, вооружившись тяжелыми топорами и лопатами, ушла на дальнюю границу надела. Под присмотром Беатрис они начали размечать и вкапывать массивные столбы по всему периметру участка, возводя полноценный забор по имперскому стандарту.

Вернер думал, что оставил меня без рук, но прямо сейчас его же собственная экономическая уловка, объединенная с силами Бреннера и Корна, ковала мою победу над земельным инспектором чужими руками. Да, это стоило мне огромных денег, но когда Шредер приедет, мой надел будет выглядеть безупречно.

Сзади скрипнула дверь, и из хижины вышел Радован, держа в руках папку с документами Отто Бауэра.

— Войцех, — обратился ко мне помощник. — Ведомости по приему людей Корна я составил. Но… ты уверен, что Вернер не пронюхает про наш союз раньше времени? Если он узнает, что его план провалился и все наши батраки остались на месте за ту же плату…

— Пусть узнает, — усмехнулся я. — Наша задача сейчас подготовить участки и документы к будущей проверке. Не забудь, что тебе ещё нужно за эти дни заполнить все документы и отчетность у Бреннера и Корна так же идеально, как их люди сейчас помогают нам.

Я же решил на пару минут отвлечься от шума стройки и направился вглубь надела. Картофель был моим главным стратегическим ресурсом, основой всей будущей экономики и тем самым козырем, который должен был окончательно закрепить мой статус хозяина этого участка в глазах Бюро.

Если амбар и колодец — это лишь выполнение формальных имперских стандартов, то богатый, сильный урожай — это заявка на лидерство во всем округе.

Я остановился у края огорода, глядя на густые зеленые кусты картофеля.

/Активирован пассивный навык «Взор фермера: Анализ почвы и культур»/

/Внимание: Зафиксирована высокая концентрация питательных веществ/

Система выдала подробную информацию по состоянию растений, выводя поверх кустов четкие цифры и таймеры:

/Культура: Картофель/

/Текущая стадия: Финальное формирование клубней (91 %)/

/Факторы ускорения: Системный уход, отсутствие вредителей, воздействие изумрудного катализатора/

/Время до полного созревания и сбора урожая: 47 часов: 12 минут/

/Прогноз урожайности: Высокий/

Ровно через два дня все кусты будут готовы. Я громко выдохнул с облегчением. Таймер созревания идеально вписывался в общий план.

До приезда инспектора Шредера оставалось четыря дня. Это значило, что у меня будет целых двое суток в запасе, чтобы силами освободившихся строителей и людей Корна выкопать весь урожай, рассортировать его и забить под завязку наш новенький, пахнущий свежей смолой имперский амбар.

Когда Шредер переступит границу сорок седьмого надела, он увидит не просто голые отчеты Радована, а ломящиеся от отборного провианта амбар. Против такого весомого аргумента никакая предвзятость столичного чиновника не устоит.

Внезапно из глубины леса, со стороны опушки, где работали мои лесорубы, раздался истошный мужской крик. Полный первобытного ужаса, он резко оборвался на высокой ноте. В ту же секунду его подхватили еще несколько голосов.

Что, чёрт возьми, происходит⁈

Звуковой сигнал системы больно ударил по барабанным перепонкам:

/Внимание! Объявлен режим повышенной опасности в секторе № 47-В! /

/Обнаружен агрессивный биосигнал. Класс: Средний хищник/

/Дистанция: 150 метров. Скорость сближения: Высокая/

Как же невовремя… Четыря дня до инспектора, два до сбора картофеля… Я со злостью вцепился в лопату руками и направил мысленно сигнал Корнепию.

Пора показать этой твари, кто настоящий хозяин этих земель.

В скором времени из кустов выбежал бригадир лесорубов Петер, а следом за ним до смерти перепуганные подчиненные.

— Там… Там… — Петер упал на одно колено прямо передо мной, хватая ртом воздух и пытаясь унять дрожь. — Господин Мейер…

— Спокойно! Выдохни! — я жестко схватил его за плечо. — Что произошло⁈

— Не знаю! — оглядываясь в сторону леса, почти в истерике закричал бригадир. — Огромная… Черная… Парня моего… Матвея… Сразу под себя подмяла. Хрустнуло так, что… Матвей там остался… Оно его жрет!

Внятно объяснить, с чем именно они столкнулись, бригадир толком так и не смог. Его людей трясло, а один из разнорабочих просто упёрся спиной в бревенчатую стену недостроенного амбара, закрыв голову руками.

Я резко повернулся к паникующим рабочим. Ждать, пока страх парализует всех моих рабочих, я не собирался. Контроль над ситуацией нужно было возвращать немедленно.

— Всем сохранять спокойствие! — я отдал приказ так, что разнорабочий у стены амбара вздрогнул и поднял голову. — Берите любые подручные средства: вилы, косы, топоры — вооружайтесь всем, чем можно.

Я снова перевел жесткий взгляд на задыхающегося бригадира.

— Петер, быстро! В какой стороне это произошло? — я тряхнул его за плечо.

— На опушке… — ткнув дрожащим пальцем в сторону границы вырубки, с трудом выдавил из себя Петер. — Там, где мы дуб рубили.

— Сидите здесь и не высовывайтесь. Мы разберемся, — заявил я и повернулся к своей боевой группе. — Беатрис, солдаты Бреннера — за мной на разведку. Держимся вместе, надо прочесать местность.

Старший солдат Бреннера сбросил с плеча тяжелый армейский арбалет, быстрым движением натянул тетиву и вставил болт. Второй боец шел чуть правее, уже удерживая оружие наготове.

Перед глазами вспыхнуло уведомление от системы:

/Дистанция до цели: 120 метров…/

/Статус отряда: Готовность к бою/

Через три минуты мы уже были у срубленного дуба. Беатрис подняла руку, призывая нас остановиться, и мы замерли на месте.

Зрелище на опушке было не для слабонервных. Я уже понимал, что не скоро забуду то, что увидел на месте происшествия. Опознать тело было очень проблематично.

Но где же сама тварь?

Реакция у всех была разной. Второй солдат Бреннера, более молодой, судорожно сглотнул, и его лицо мгновенно побледнело. Он отвел взгляд, крепче перехватывая ложе арбалета, чтобы скрыть дрожь в пальцах. Старший боец лишь на секунду зажмурился, глухо выругался сквозь зубы и сплюнул под ноги. Беатрис оставалась абсолютно хладнокровной. Она опустилась на одно колено у лужи крови, всматриваясь в помятую траву и пытаясь определить направление отхода зверя.

Я замер, крепче сжимая черенок лопаты. Неужели… Скрылся? В ту же секунду система выдала уведомление, от которого я чуть не поперхнулся слюной:

/Внимание! Дистанция до цели: 5 метров! /

/Обнаружен критический уровень угрозы. Объект в зоне прямой видимости! /

Пять метров⁈

Тварь находилась чуть ли не на расстоянии вытянутой руки, и от этого осознания по спине невольно выступил холодный пот. Моя ментальная связь с Корнепием обострилась до предела — живкорой под землей прямо сейчас метался из стороны в сторону, транслируя мне дикую тревогу. Он чувствовал мощные вибрации на поверхности, но не мог понять, откуда именно они исходят.

Я резко повернулся на месте, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Солдат Бреннера вскинул арбалет, прицелился влево. Беатрис приготовила лук и развернулся в противоположном направлении. Я посмотрел прямо перед собой, затем назад. Пусто. В какую бы сторону мы ни глядели, никого не было видно.

— Где оно? — поворачиваясь по кругу вместе со своим арбалетом, хрипло, едва слышно прошептал молодой солдат. — Здесь же никого нет…

Я задрал голову вверх, всматриваясь в крону крупной в диаметре сосны, растущей в трех метрах от срубленного на дуба. На толстом суку, на высоте пяти метров, кора выглядела как-то странно… На ней был массивный, бугристый нарост.

Вдруг этот «нарост» шевельнулся, и маскировочный окрас твари начал исчезать на глазах. Шкура хищника идеально мимикрировавшая под серую древесную кору и мох, на глазах наливалась черным цветом.

Система сразу же предоставила мне оповещение:

/Опознан объект: Древесный Смилодон (Самец-одиночка)/

/Класс: Средний хищник/

/Описание: Редкая разновидность крупных кошачьих, эволюционно адаптированных к охоте из засады в густых лесах фронтира. Обладает идеальной мимикрией плоти и парой гипертрофированных клыков./

Это была огромная кошка, чем-то напоминающая саблезубого тигра, весом под двести килограммов. Из ее верхней челюсти торчали два огромных желтоватых клыка. Тварь намертво уцепилась мощными пятипалыми когтями в ствол сосны. Ее прижатые уши были повернуты назад, а желтые, кошачьи глаза с вертикальными зрачками сфокусировались точно на нас.

Хищник поджал мускулистые задние лапы. Он целился. Был намерен одним точным ударом убить молодого, застывшего от шока солдата Бреннера. Нападение сверху вниз не оставляло парню ни единого шанса.

— Сверху! На дереве! Поберегись! — истошно закричал я.

В ту же секунду, когда смилодон сорвался с ветки, я мысленно послал Корнепию сигнал атаковать. Земля прямо под траекторией полета хищника разлетелась ошметками земли и растительности.

Мой живкорой вылетел наружу, словно тяжелый черный снаряд, выпущенный из катапульты. Из-за дефицита времени прыжок получился не идеальным…

Корнепий не успел перехватить тварь, но его массивная, плотная туша врезалась в бок черной кошки прямо в воздухе. Этого удара хватило, чтобы сбить направление прыжка хищника.

Смилодон глухо взвыл, его закрутило в воздухе, и вместо того, чтобы снести голову молодому солдату, он со всего размаху рухнул на бок в полуметре от него. Тяжелые когти хищника лишь со свистом рассекли воздух, задев лапой арбалет бойца и выбив оружие из его пальцев.

Черная бестия пропахала боком землю и мгновенно встала на ноги, яростно ощетинившись на Корнепия.

Дзынь! Щелк!

Беатрис и старший солдат Бреннера выстрелили практически одновременно, уловив момент, пока хищник стоял на месте.

Тяжелый арбалетный болт и стрела неслись точно в голову и незащищенную грудь хищника. Но реакция у этой твари оказалась за гранью человеческих возможностей. Смилодон резко оттолкнулся от земли своими мощными лапами, и сделал молниеносный прыжок в сторону.

Стрела Беатрис со свистом срезала лишь пару черных шерстинок с его загривка, а стальной болт арбалета с глухим стуком вошел глубоко в ствол сосны, пустив по коре трещину.

Тварь легко увернулась от каждого снаряда. Её вертикальные зрачки намертво зафиксировались на мне как на хозяине, который отдавал ментальные приказы живкорою. По лесу разнесся утробный рык. Хищник припал к земле, готовясь к новому прыжку — на этот раз в мою сторону.

У меня в руках была лишь лопата. Обычный, сухой древесный черенок — часть флоры, идеальный проводник для «Жатвы живки».

Черная двухсоткилограммовая туша метнулась вперед. Я не пытался уклониться или ударить наотмашь. Вместо этого я выставил лопату перед собой на вытянутых руках как импровизированное копье, интуитивно пытаясь подгадать момент. Рассчитывал подстроиться под траекторию его атаки.

Сухое дерево под пальцами словно ожило, по нему побежали едва заметные зеленые прожилки, а сама древесина стала прочнее стали.

Бам!

Смилодон насадился челюстями прямо на черенок лопаты со штыком, металл упёрся в его верхнее нёбо.

— Смотри, не подавись, гадина! — прорычал я.

Представление с глотанием черенка мне не нужно. Не в цирке выступает, как никак.

Огромные клыки щелкнули в метре от моего тела. Сила и масса хищника были такими, что меня мгновенно впечатало спиной в землю, а из легких вышибло весь воздух.

Обычное дерево разлетелось бы в щепки, но напитанный живкой черенок выдержал, намертво заклинив пасть монстра. Тварь придавила меня сверху, ее пятипалые когти рвали почву по бокам от моих ребер.

Главное, чтобы не зацепил. Теперь — контакт установлен.

— Попался… — прохрипел я сквозь сжатые зубы.

Невидимое для обычного человеческого глаза изумрудное свечение на черенке вспыхнуло, мгновенно перекидываясь на пасть и морду смилодона. Тварь страшно зашипела, когда живка внутри ее тела превратилась в оружие.

Навык «Жатва живки» стал огромными порциями выкачивать из хищника его физическую мощь, скорость и жизненную эссенцию. Я извлекал живку прямо из его тела. Пятипалые когти монстра, которыми он еще секунду назад яростно скреб землю у моих боков, прямо на глазах начали тускнеть, трескаться и с сухим хрустом превращаться в осыпающийся серый порошок.

Тварь стремительно теряла свои природные инструменты убийства. Желтые глаза монстра испуганно округлились. Его стальные мышцы обмякли, а вес, который давил меня к земле, стал стремительно уменьшаться.

Хищник частично лишился сил, тщетно пытаясь вырваться из моего смертельного захвата. Эту бурную, концентрированную энергию я не стал удерживать в себе — мое человеческое тело просто разорвало бы от такого напора.

Я перенаправил весь выкачанный поток живки прямо в Корнепия, который застыл в паре метров от нас.

/Боевой навык «Жатва Живки» успешно перенаправлен на питомца! /

/Живкорой Корнепий получает временное усиление характеристик на 150 %! /

Корнепий не стал тратить время на возню. Он сделал один сокрушительный выпад лапой сверху вниз. Напитанные чужой энергией когти живкороя сработали как тяжелое лезвие гильотины.

Раздался громкий хруст.

Одним точным, мощным ударом Корнепий начисто отсек голову обездвиженному и ослабевшему смилодону. Огромная черная туша хищника конвульсивно дернулась в последний раз и тяжело завалилась на бок. Лопата выпала из моих онемевших пальцев.

/Режим повышенной опасности в секторе № 47-В снят! /

/Объект «Древесный Смилодон» — УНИЧТОЖЕН! /

Я лежал на спине, судорожно хватая ртом воздух и чувствуя, как постепенно успокаивается бешено колотящееся в груди сердце.

Корнепий отряхнулся от крови, после чего преданно и очень осторожно ткнулся массивной мордой мне в плечо, проверяя, цел ли его «Высший Сородич».

/Получен опыт борьбы с вредителями: 45/200. Текущий уровень 4/

/Особое свойство: Ментальная связь с вашим подземным питомцем углублена. «Живкорой Корнепий» теперь улавливает ваши команды на 50 % быстрее и способен распознавать сложные, комбинированные приказы./

Молодой солдат Бреннера, так и не успевший поднять свой арбалет, медленно опустился на колени, ошарашенно переводя взгляд с обезглавленной туши элитного монстра на меня.

Старший солдат Бреннера подошел ближе ко мне и хмуро посмотрел на ювелирную рану, оставленную Корнепием, на шее хищника.

— Войцех Мейер… — покачал головой солдат. — Я думал, вы — обычный фермер, который спрячется за спиной при первом шуршании в кустах… Но насадить это чудовище на лопату и дождаться пока ваш ручной зверь его прикончит… Он ведь мог разорвать вас своими когтями!

Солдат опустил взгляд на лапы обезглавленного смилодона и осекся. На массивных подушечках передних конечностей были лишь пустые лунки. Пять огромных смертоносных лезвий, способных вскрывать доспех как консервную банку, попросту исчезли.

Человек Бреннера нахмурился, переводя ошарашенный взгляд с туши на меня:

— Погодите… А где его когти?

— Да у него их и не было, — даже не моргнув, соврал я. — Видать, старый уже зверь, больной. Когти давно стерлись, вот он на лесорубов из засады и бросился от голода. Нам просто повезло.

Солдат недоверчиво хмыкнул. Раскрывать все карты о своей силе и показывать, что моя «Жатва Живки» способна за секунды обращать плоть в порошок было бы огромной глупостью.

Я попытался встать, оперевшись на руки, но в ту же секунду перед глазами все поплыло. Адская боль прошила верхнюю часть груди.

— Кха-а!.. — из горла вырвался глухой стон.

Руки повисли вдоль тела как веревки, полностью потеряв чувствительность. Натиск двухсоткилограммовой туши не прошел бесследно. Пока действовал адреналин и прилив сил от перекачки живки, я ничего не замечал, но теперь физиология взяла свое. Плечевые суставы просто выбило из суставных сумок от мощной инерции.

/Внимание! Получена тяжелая физическая травма: Двусторонний вывих плечевых суставов/

/Текущее состояние: Нарушение подвижности верхних конечностей (Шок)/

Беатрис среагировала мгновенно — подскочила ко мне, и подхватила меня за пояс.

— Мейер! — старший солдат Бреннера подбежал вслед за охотницей. — Держитесь. Клев, хватай его лопату! Нужно довести господина до дома.

Большинство деталей стерлось из памяти. Накативший болевой шок просто выключил мое сознание.

Проснулся я уже в середине дня. Солнечные лучи вовсю палили через щель в окнах. Голова гудела, а плечи горели так, будто к ним привязали по куску раскаленного железа.

— Очнулся, хвала Богам! — раздался сбоку хриплый, знакомый голос.

Я с трудом повернул шею. Возле кровати на стуле сидел дед Лука.

— Лежи тихо, не дергайся, — Лука поднялся, вытирая жилистые руки старой тряпкой. — Солдаты землевладельца Бреннера тебя приволокли до кровати… М-да… Под такую тушу лезть, конечно, не дело, Войцех! Как ты вообще додумался до такого?

— Что с моими руками? — поинтересовался я, хотя уже догадывался о своем диагнозе.

— Кости плечевые из суставных сумок выскочили, как пробки из бутылок, — усмехнулся Лука. — Кровоподтеки ужасные, но тебе лучше даже на них не смотреть.

— Да я вроде не из слабонервных, — сухо усмехнулся я.

Старик подошел ближе, бесцеремонно нащупал мое правое плечо и зафиксировал его своим предплечьем.

— Ну, раз уж ты проснулся, то можно приступать. Потерпи немного, Войцех.

— Погоди…

Прежде чем я успел сказать второе слово, дед Лука резко, с профессиональной точностью направил мою руку вверх и вбок.

Хруст!

Из моего горла вырвался хриплый крик. Перед глазами вспыхнуло уведомление от системы:

/Травма «Вывих правого плечевого сустава» частично устранена./

/Статус: Восстановление/

— Так, один готов, — спокойно прокомментировал Лука. — Теперь левая.

Старик навалился всем весом, дернув левое предплечье под неестественным углом. Снова хруст, от которого меня выгнуло дугой на кровати.

/Травма «Вывих левого плечевого сустава» частично устранена./

/Статус: Восстановление/

— Слушай меня внимательно, Войцех, — обратился ко мне Лука. — Ближайшую неделю никакой нагрузки на руки не давать. Вообще никакой. Если снова вылетит — останешься калекой с плетьми вместо рук. Понял меня?

Два дня до сбора картофеля. Четыре дня до приезда инспектора Ганса Шредера. Если я не соберу урожай и не заполню амбарные книги, налог платить будет нечем, и этот надел у меня просто отберут. Каким, чёрт возьми, образом я должен копать тонны картошки с нерабочими руками⁈

Лука кивнул на прощание, подхватил свой рюкзак и вышел, тихо закрыв за собой тяжелую дверь. Всё это время Радован сидел за столом у окна, заваленным грудами пергамента. Он даже ухом не повел, пока старик вправлял мне суставы.

Закончив очередную строчку, Радован аккуратно отложил перо и, наконец, повернулся ко мне. Лицо у него было уставшим.

— Ну и напугал же ты меня, — придерживая стопку плотных листов, Радован встал из-за стола. — Благо, Лука костоправ опытный, хоть и по животным больше. Ты уж отлежись, в себя приди немного.

— Что с документами? — прохрипел я, и тут же поморщился.

Плечи после вправления старика неприятно ныли.

— По сорок седьмому участку я полностью разобрался, — помощник облегченно выдохнул. — Всё готово к проверке инспектора Шредера. Осталось только прикрепить девятимесячную задолженность. Здесь комар носа не подточит. Но вот с остальным соседи удружили…

Он тяжело вздохнул и раздраженно покачал головой:

— Осталось еще немного помучаться с документами Бреннера и Казимира Корна. Густав вчера через своих солдат передал мне целую стопку их лагерных ведомостей. И, честно тебе скажу, Войцех… Это сущий кошмар. Странно как-то, что среди их людей нет ни одного человека, который в этом хотя бы что-то смыслил! У Бреннера в документах полная чепуха, а Казимир Корн свои амбарные книги вообще заполнял не пойми как. Но ничего, я и их дела доведу до ума. Шредер не найдет, к чему придраться.

— Значит, с документами мы закончили, осталось лишь с годовой отчетностью разобраться, — подытожил я.

— Всё верно. Отдыхай! Чтобы уже к проверке был, как новенький, — Радован улыбнулся. Видимо, таким образом рассчитывал меня поддержать.

Но мы оба понимали, что так скоро я не восстановлюсь.

Помощник снова уселся за столом, обмакнул перо в чернильницу и стал заполнять документацию с других участков. Скрип пера меня даже успокаивал, но продлилось это недолго. Дверь дома тихо отворилась, и внутрь вошла Беатрис.

Девушка подошла к кровати, окинула взглядом меня и слегка нахмурилась. Радован на секунду оторвался от документов, кивнул ей и снова уткнулся в свои бумаги.

— Как ты? — присаживаясь на край импровизированной кровати, тихо спросила охотница.

— Бывало и лучше, — пытаясь пошевелить рукой, усмехнулся я. — Лука настаивает на недельном покое, но сомневаюсь, что моего терпения надолго хватит. Что там на улице происходит? Работники после этого инцидента оправились хоть немного? Даже к ним пока даже выйти не могу.

— Похоронили этого бедолагу… Точнее то, что от него осталось, — серьезным тоном поделилась охотница. — Сейчас всё спокойно, но мужики всё равно на лес нервно поглядывают. Радован сам к ним вышел, пока ты был в отключке. В общем за тебя уже всё сказал — что и как делать. Отдал нужные распоряжения. Так что строительство амбара продолжается.

Радован мне очень сильно помогает. На него можно положиться. Хоть он и был моим самым первым помощником на ферме, которого я принял по чистой случайности. Но с каждым днем парень всё больше и больше оправдывает моё доверие.

— Войцех, нам нужно поговорить по поводу этого хищника. Тот пятипалый след, что я нашла — он действительно принадлежал этому смилодону. Но дело в другом, — заявила Беатрис. — Я ушла из леса вовсе не потому, что испугалась его. Я повернула назад, потому что там, в лесах, есть куда более опасные вещи, чем эта здоровенная кошка.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался я.

— Нечто первородное, — девушка нахмурилась. — То, что обитало в этих землях задолго до того, как появились первые люди. Смилодон просто бежал из леса, спасая свою шкуру. Точно так же, как и я. Тот древний монстр пожирает всё живое на своем пути. Надеюсь, что мы с ним никогда не пересечёмся. Но… Не могу не отметить. То, что ты сделал, — это чудо, Войцех. Ты вообще понимаешь, кого ты смог убить? Такого хищника в одиночку победить практически нереально. На него всегда охотились группой. Я ещё ни разу не видела, чтобы один неподготовленный человек смог одолеть смилодона без помощи опытных охотников.

Она наклонилась чуть ближе, перешла на шёпот:

— Учитывая его идеальный слух и зрение — это практически нереально. Устроить засаду на его территории невозможно — он почует отряд за сотню шагов. Если бы не живкорой, который выскочил прямо из-под земли, то этот кот перебил бы всех поодиночке. Нам невероятно повезло. — Беатрис выдержала паузу, затем поднялась и добавила: — Отдыхай и восстанавливайся. Пока на участке всё чисто.

Охотница направилась к выходу.

— Погоди, — я пересилил тупую боль в плечах и окликнул девушку у самой двери. — Беатрис. А ты… ты сама видела то первородное существо?

Она замерла. Ее рука, уже лежавшая на дверной ручке, на секунду дрогнула. Беатрис медленно повернулась ко мне, и в ее обычно спокойных глазах промелькнула тень того самого первобытного страха, который я сегодня видел у бригадира лесорубов Петера.

— Нет, Войцех. И хвала Богам, что не видела, — ответила Беатрис. — Если бы я столкнулась с ней лицом к лицу, я бы сейчас здесь не стояла.

Она бросила короткий взгляд на Радована, который на секунду перестал скрипеть пером и прислушался к разговору, а затем снова посмотрела на меня.

— Так что лежи и отдыхай. Нам пока ничего не угрожает. Но если я пойму, что оно где-то рядом… У нас не останется выбора кроме как покинуть эту землю.

Паршивый вариант. Покинуть свой участок? Нет. Для меня это — не вариант.

Да пошла к черту эта древняя тварь! Уйти отсюда для меня сейчас равнозначно смерти. Система намертво привязала меня к этому клочку земли. Моя жизнь напрямую зависит от того, смогу ли я закрепиться здесь. Если я сбегу, поджав хвост, Бюро мгновенно аннулирует контракт, а сам я превращусь в бесправного нищего бродягу без гроша в кармане. Беглого преступника, которого рано или поздно поймают и отправят в Серые Земли.

Я столько сил вложил в этот участок. Выжил после покушения Гулоса, чуть не остался без рук, сразившись с этим смилодоном. Объединился с другими землевладельцами, хотя изначально они меня всерьез не воспринимали.

И теперь какая-то тварь, пусть даже она трижды древнее человечества, заставит меня бежать? Не бывать этому. Это — моя земля!

Вскоре силы меня покинули, и я позволил себе провалиться в дрёму. Однако, как и всегда, полноценно отдохнуть мне так и не удалось. Покой мне может только сниться…

Перед глазами всплыло новое системное уведомление:

/Внимание! Произошло глубинное насыщение сектора № 47-В/

/Текущий статус: Часть ваших растений мутировала! /

Мутировала? От такой новости у меня чуть волосы дыбом не встали.

— Радован, помоги мне подняться, — бросил я к помощнику. — Быстрее!

Мутация — это обретение новых свойств.

Вопрос только в том, в какую сторону произошли эти изменения?

Либо растения только что приобрели новые преимущества, либо…

… меня может ждать очень неприятный сюрприз.

— Тебе чего не спится? — поинтересовался помощник. — Может, тебе ведро принести?

Объяснять Радовану, что мне пришло сомнительное системное уведомление — гиблое дело. Со стороны моё поведение выглядит предельно странно. Спал себе мирно, а потом внезапно проснулся посреди ночи и прошу помочь мне встать. Да ещё и настаиваю, чтобы он не медлил.

Неудивительно, что помощник предположил, что мне приспичило сходить в туалет, только дело ведь не в этом!

— Мне никакое ведро не нужно, — отрезал я. — Нужно кое-что проверить.

Радован — парень дотошный, особенно когда дело доходит до заботы о близких людях. А мы уже успели достаточно сблизиться, живя под одной крышей. Поэтому, чтобы избежать назойливых разговоров я сразу же дополнил:

— Сон мне неприятный приснился, — соврал я. — Будто с моим огородом что-то странное начало происходить.

— Ну, давай я схожу проверю и посмотрю, — предложил помощник.

Какой же ты нудный иногда бываешь, дружище… Если бы не вывих плечевого сустава, я бы себя по лбу ударил от его настойчивости. Но лишний раз шевелиться не хотелось.

— Нет, — отрезал я. — Я хочу сам убедиться.

Радован тяжело вздохнул, но спорить не стал. Он бережно подхватил меня под поясницу, помогая сначала сесть на кровати, а затем медленно подняться на ноги.

Я стиснул зубы. Недавно вправленные вывихи обоих плечевых суставов тут же отозвались тупой, ноющей болью. Любое неловкое движение заставляло меня мысленно проклинать всё вокруг. Но уведомление от системы заставляло забыть о боли.

Я вышел на крыльцо. Радован последовал за мной. На улице было очень темно, поэтому пришлось воспользоваться навыком «Взор Фермера», который позволял мне видеть состояние растений даже при таких условиях.

Все перед глазами окрасилось в серый цвет разной степени глубины. Только растения, которые были насыщены живкой, светились разными оттенками зеленого цвета.

Я сразу же стал проверять картофельные кусты на наличие каких-либо изменений. Но с ними ничего не произошло. Я даже мысленно обратился к системе, чтобы получить более углубленную характеристику.

Значит, у меня осталось не так уж и много вариантов. Это либо реликтовые растения, либо лечебные травы старика Луки. Интуиция мне подсказала, что, скорее всего, проблема кроется именно в первом варианте.

Но на этот раз интуиция меня обманула.

С реликтовыми растениями ничего не произошло. Даже более углубленный анализ через «Взор Фермера» не показал мне каких-либо отклонений.

А вот с лечебными травами Луки всё было иначе.

Маленькая грядка в углу участка теперь выглядела странно. Растения четко разделились на два лагеря. Слева стебли налились сочным зеленым цветом. От них исходило мягкое изумрудное свечение. Справа же кусты потемнели и покрылись темным налетом, а их листья странно скрючились.

— Ты чего застыл? Что увидел? — Радован стал смотрел в то же самое место, что и я. — Темно же, хоть глаз выколи. Пошли назад домой. Прохладно как-то сегодня. Утро вечера мудренее, пойдём-пойдём!

Я проигнорировал предложение помощника и сфокусировал взгляд на «лечебной грядке», пытаясь выудить от системы подробную информацию:

/Внимание! Недостаточный уровень навыка «Выращивание растений»/

/Текущий уровень: 8/

/Полный анализ заблокирован./

/Обнаружены скрытые подтипы: [Данные скрыты] и [Данные скрыты]/

Проклятье, ну конечно! «Взор Фермера» помог мне увидеть изменения даже темноте, но из-за низкого уровня самого навыка система наотрез отказывалась выдавать конкретные свойства. Перед глазами висели лишь серые знаки вопросов. Было очевидно, что одна часть трав стала невероятно полезной, а вторая — опасной. Но как их теперь отличить?

В голове промелькнула очень странная мысль. За все время пребывание в этом теле мне не доводилось получать такие сильные травмы. Голод, мозоли на руках, волдыри от ожогов на плечах и шее — это мелочи. А вот вывих двух плечевых суставов — это полная утрата трудоспособности на продолжительное время. Повезло, что мне их вообще вправили.

Будто сама земля ощутила моё болезненное состояние и решила помочь своему хозяину, выбросив мощный заряд жизненной силы прямо в целебные побеги. Хотела, чтобы я пошел на поправку. Интересно… Можно ли считать, что она решила мне помочь?

Учитывая, что я видел ранее — нет. Фронтир никогда не дает ничего даром. На каждую каплю целебной силы он всегда подкидывает порцию отравы. И измененные, скрюченные кусты справа были тому прямым подтверждением. Система не скажет правду, пока я сам во всем не разберусь.

— Возьми нож из дома, — приказал я Радовану. — Я хочу сходить за лечебными травами на край участок.

— И зачем тебе это посреди ночи? — Радован недовольно почесал затылок. — Давай до утра подождем, а?

— До утра нельзя, — упрямо мотнул я головой. — Неси нож.

Помощник лишь тяжело вздохнул и ушел в дом. Через минуту он вернулся, сжимая в руке короткий кухонный нож.

Мы медленно двинулись к углу огорода. Я осторожно переставлял ноги, стараясь лишний раз не шевелить руками. Радован шел рядом.

Для моего напарника вокруг царила кромешная тьма. Но мне было всё прекрасно видно благодаря «Взору Фермера».

Мы подошли вплотную к грядке старика Луки. Измененные растения ярко контрастировали на фоне того же картофеля.

— Может нужно было печь растопить и хоть головешку взять? — Радован замер и завертел головой по сторонам. — Я вообще ничего не вижу.

— Перед тобой куст. Прямо у твоей правой ноги, — указал я.

Радован наклонился, протянул руку и нащупал растение.

— И правда… — удивленно буркнул он.

— Аккуратно срежь один лист с этого куста, — приказал я. — Только сока из среза руками не касайся. Нож потом оботри об траву.

Радован присел на корточки. В темноте послышался едва слышимый хруст срезанного побега.

— Готово, — осторожно держа крупный лист за самый кончик, помощник встал в полный рост.

— Рано встал, срежь еще, — настоял я.

Радован лишь усмехнулся, но вопросов задавать не стал. Помощник работал быстро. Скоро он уже держал в руках приличную охапку широких листьев.

— Все, возвращаемся, — скомандовал я и первый развернулся к крыльцу.

Мы вернулись обратно в дом. Радован сложил добычу на деревянный стол.

— А теперь бери чистую миску и дави их, — сказал я, усаживаясь на лавку. — Нужно превратить всё это в однородную кашицу.

Радован принялся за работу, перетирая деревянной ложкой в однообразную кашицу. Сок у растения оказался густым и маслянистым.

— Готово, — отставляя в сторону миску с зеленой массой, выдохнул помощник. — И что дальше?

— Наноси на мои плечи, — я сквозь боль сбросил рубаху. — Смелее. Втирай прямо в кожу над суставами.

Радован зачерпнул горсть кашицы и густо обмазал мое правое плечо, а затем перешел на левое. Через некоторое время кожу обдало холодом. Словно к моим сустава приложили куски льда.

— А теперь быстро иди и вымой руки, — поторопил я помощника. — Смывай сок как можно тщательнее. Мало ли как он действует на здоровую кожу.

Я судорожно втянул воздух сквозь зубы и замер. Через пару секунд холод сменился жаром. Как будто меня лупили по плечам веником. Как в бане!

Постепенно ноющая боль, которая мучила меня весь день, стала стремительно отступать. Я отчетливо почувствовал, как спадает отек.

Хм… Значит это трава обладает обезболивающим и противовоспалительным действием. А я ведь даже не обратил внимание, что это за растение.

Система сразу же отреагировала на мою мысленную просьбу:

/Название: Живичный лопух (Ранг: Редкий / Мутация)/

/Текущий статус: Глубинное насыщение Живкой (100 %)/

/Основные свойства: Экстренная регенерация: ускоряет заживление мягких тканей и связок в 2,5 раза./

/Противовоспалительное свойство: снимает мышечные спазмы, полностью убирает отек (исключительно травматического происхождения).

/Местный наркоз: блокирует болевые рецепторы на 6 часов./

/Ограничение: Применять только наружно в виде кашицы. При попадании внутрь вызывает сильное расстройство желудка./

Повезло так повезло! Целебная трава не просто мутировала, она превратился в первоклассное лекарство. Плечи уже почти не болели, будто никакой тяжелой битвы в лесу и не было.

Но это лишь временный эффект, если эта кашица из лопуха действует как местный наркоз. Однако радость длилась недолго…

Прямо под описанием целебной травы система выдала вторую часть отчета. Ту самую, которая касалась второй половины грядки.

/Название: Чернокоренник Искаженный (Ранг: Редкий /Мутация)/

/Текущий статус: Глубинное насыщение Темной Живкой (100 %)/

/Основные свойства: Трупный сок: при попадании на открытую рану вызывает быстрое гниение тканей и паралич нервных окончаний./

/Ядовитый концентрат: сок растения можно использовать для создания сильного яда./

/Ограничение: Сбор производить только в плотных кожаных перчатках. Избегать попадания сока на кожу./

Я прочитал последние строчки, и весь мой восторг от исцеления плеч как рукой сняло.

В каком-то смысле это растение тоже полезно. Только вот зачем мне это нужно? Я травить никого не собираюсь.

— Войцех, ты чего спать не ложишься? — спросил Радован, вытирая руки чистой тряпкой. Он с удивлением уставился на мои плечи, с которых на глазах спадал багровый отек. — Гляди-ка, а ведь работает! Ты как себя чувствуешь?

— Гораздо лучше, — осторожно поведя плечами, признался я. Боли действительно почти не осталось, но мысли теперь были заняты совсем другим. — Радован, дело плохо.

— Да чего плохого-то? — помощник непонимающе захлопал глазами. — Ты же на поправку пошел!

— Рядом с лопухом растет чернокоренник, — самостоятельно поднимаясь с лавки, ответил я. — Его сок — чистый яд.

Радован нахмурился, сразу посерьезнев.

— И что делать? Выдернуть его и выкинуть с участка куда подальше?

— Ни в коем случае, — покачал я головой, — Надо аккуратно срезать растение под корень, сложить в мешок и спрятать в доме от любопытных глаз подальше. В хозяйстве такой концентрированный яд еще может пригодиться. Для ловушек или защиты от вредителей — самое то. Главное — руками сока растения не касаться.

Мы снова вышли на улицу. Благодаря «Взору Фермера», я четко видел силуэты кустов в полной темноет.

Помощник аккуратно срезал куст за кустом, пока я придерживал их за верхушки через тряпку. Каждый стебель мы аккуратно сложили в старый мешок. Уже через полчаса грядка старика Луки была полностью очищена от ядовитого растения. В этом секторе остались только целебные лопухи.

— Ну и гадость, — тщательно вытирая нож о сухую землю, выдохнул Радован.

Я покрутил плечами. Удивительно. Всего пару часов назад я не мог даже пошевелиться без дикой вспышки боли. А сейчас суставы работали как новенькие. Конечно, я понимал, что это лишь временный эффект, но в моменте это было настоящим спасением.

— Теперь можно спать со спокойной душой, — взяв мешок в руки, сказал я. — Пошли домой.

Я проснулся от громких криков, доносящихся прямо с улицы. Что, чёрт возьми, так происходит? Понимаю, что идет стройка, но зачем так орать-то во всё горло⁈

Я сел на край кровати и поморщился. Плечи неприятно ныли от тупой боли. Гораздо меньше, чем в первый день после вправления, но обезболить бы не помешало.

Целебная кашица из лопуха сотворила чудо я спокойно проспал всю ночь, но до полного восстановления было еще далеко. Я взглянул в окно, чтобы определить, который сейчас час, хотя бы примерно. Как выяснилось, солнце уже было в зените. Полдень… Ничего себе поспал!

А за окном тем временем вовсю разгорался настоящий скандал.

Чего они там не поделили⁈ Натянув рубаху, я поспешил к выходу.

Недалеко от недостроенного амбара стоял Юлиан Вернер вместе с городской стражей.

— Я вам еще раз говорю, что это дело рук людей Господина Мейера! — визгливо кричал Вернер. — Обыщите тут все!

Я молча спустился со ступеней крыльца. Кажется, спокойно мне подготовиться к проверке земельного инспектора не дадут. Я подошел к своему соседу, с которым, судя по всему, постепенно разгоралась холодная война.

— Господин Вернер, мы не имеем права переворачивать частную ферму, — хмуро ответил стражник. — Нужны четкие улики. Ну, или хотя бы свидетели.

— Вы издеваетесь? — побледнев от злости, воскликнул землевладелец. — Какие вам еще улики нужны⁈

— Добрый день! — поприветствовал я собравшуюся толпу. — Мне кто-нибудь объяснит что здесь происходит?

Вернер резко развернулся на каблуках. Его глаза гневно сузились, а на губах появилась мерзкая ухмылка.

— О, проснулись, господин Мейер! — делая шаг мне навстречу, сказал Вернер. — Городская стража здесь по делу. Твои люди сегодня рано утром совершили диверсию на моем поле! Какой-то подонок пробрался на мои угодья и раскидал по молодым посевам ядовитый порошок. Растения сгнили за несколько часов. Уж не вы ли решили мне напакостить перед проверкой земельного инспектора?

Я нахмурился, краем глаза заметив, как Радован едва заметно покачал головой, мол, сам плохо понимает, что происходит.

— Это очень серьезное обвинение, — усмехнувшись, ответил я. — Но, увы, я слишком принципиальный человек, чтобы опускаться до чего-то подобного.

Что всё это значит? Кому в голову взбрело раскидать ядовитый порошок по полю Вернера? Мы же ведь договаривались с Густавом и Казимиром, что не будет заниматься чем-то подобным, хотя косвенно об этом речь заходила. Неужели кто-то из них решился всё-таки на это… Ничего не понимаю.

— Да неужели⁈ — фыркнул Юлиан Вернер. — Стража, покажите ему следы, которые тянутся от моего поля через межу и ведут аккурат к участку Господина Мейера! Словно этот вредитель сегодня на рассвете вернулся со своего грязного дела прямо к вам. Обыщите дом! Уверен, мешки с остатками этой отравы спрятаны именно там!

— Это правда? — обратился я стражнику, который, судя по всему, был старшим.

Грузный мужчина с обветренным лицом хмуро посмотрел на меня. Он переступил с ноги на ногу, и его поножи тихо звякнули.

— Доля правды в его словах есть, господин Мейер, — нехотя, басом ответил он. — Мы сами шли по этой цепочке отравленных всходов. Следы свежие и ведут прямо от границы владений господина Вернера к вашему недостроенному амбару.

— Вот видите! Видите⁈ — взвизгнул Юлиан. — Чего же вы ждете? Устройте осмотр. Если моему соседу-землевладельцу нечего скрывать, то он будет не против.

Я проигнорировал слова Вернера. Ситуация была критической. Обыск в доме — это гарантированный провал. Стражники заглянут под кровать и найдут там свежесрезанный, сочащийся ядом чернокоренник. В глазах закона это мутировавшее растение станет идеальной уликой. Вернеру даже не придется доказывать, порошок это был или сок — меня просто упекут за решетку до приезда земельного инспектора.

— А где эти следы кончаются? — поинтересовался я у старшего стражника.

— Вот, здесь, между грядками, — указал пальцами грузный представитель закона.

Я активировал «Взор Фермера» и опустил взгляд на землю, внимательно разглядывая отпечатки рабочей обуви.

Система тут же подсветила мне форму, узор и глубину отпечатков, оставленных в земле.

Я внимательно всмотрелся в протектор подошвы… и мне стало не по себе. Рисунок примятой земли был мне слишком хорошо знаком.

Специфический, глубокий крестообразный узор с наполовину стертым правым каблуком. Точно такие же сапоги носил один из моих бригадиров — Болеслав. Да и глубина проседания почвы идеально подходила под его вес.

Какого черта⁈

В голове мгновенно закрутился вихрь наслаивающихся друг на друга мыслей. Такого не может быть. Зачем Болеславу посреди ночи сыпать отраву на грядки Вернера?

Либо его подставили, либо кто-то из рабочих втихую стянул у бригадира сапоги, пока тот спал, чтобы перевести все стрелки на нашу ферму. Не понятно, кто и зачем это сделал, но факт оставался фактом: следы были подлинными, они вели от уничтоженных посевов прямо к моему амбару.

— Ну что, господин Мейер? — выкрикнул Юлиан. — Вижу по вашей физиономии, что вы узнали чьи это следы! Капитан, чего вы ждете⁈ На этой земле сейчас ошивается целая орава работников, — Вернер ткнул пальцем в сторону работяг. — Прикажите всем до единого снять обувь прямо сейчас! Давайте просто сравним подошвы каждого присутствующего здесь со следами. И мы мгновенно узнаем, кто именно сегодня на рассвете бегал отправил мои посевы.

Лицо капитана стражи прояснилось. Такой простой метод устраивал куда больше, чем осмотр дома.

— А это дельная мысль, — согласился старший стражник. — Всем оставаться на своих местах! Построить бригаду! Живо снимайте сапоги для осмотра, иначе пойдете в управу за сопротивление следствию!

Я медленно повернул голову и встретился взглядом со стоящим в толпе Болеславом. Бригадир замер.

Неужели это и правда твоих рук дело… Но зачем?

Мои работники засуетились. Под грозными взглядами городских стражников они быстро выстроились в неровную линию. Мужики по очереди начали прыгать на одной ноге, стягивая тяжелую обувь.

Я замер, краем глаза наблюдая за Болеславом. Тот встал в самый конец шеренги. Капитан стражи медленно пошел вдоль строя.

— Не тот! Следующий! — едва взглянув на обувь первого работника, заявил старший стражник. — Подошва почти стерлась. Скоро пятки будет видно. Свободен! Натягивай обратно.

Настала очередь Клеща. Мужика из бригады лесорубов. Он испуганно показал ботинок, словно действительно в чем-то провинился.

Стражник прищурился и наклонился пониже:

— Мимо! Обувь почти новая. Следующий!

Настала очередь подневольного работника Казимира Корна:

— Так, а это что такое? — увидев обувь третьего мужика, старший стражник лишь посмеялся. Состояние ботинка было ужасным. Подошва уже почти отклеилась. Без ремонта она просто в скором времени отвалится. — Свободен!

Я точно был уверен, что след, ведущий на мой участок, принадлежит бригадиру строителей Болеславу. Рано или поздно очередь дойдет и до него. Но был ли он действительно виновен? Вопрос оставался открытым.

Да, может он и пытался себе набить цену во время первой нашей встречи, что говорит о нём не в самом лучшем ключе, но вряд ли бы он согласился пойти на подобное преступление. Просто духу бы не хватило. Я в этом уверен.

И как мне помочь ему в этой ситуации?

Капитан стражи шел дальше вдоль шеренги. Напряжение во дворе росло с каждым его шагом.

— Не тот… Не этот… Тоже мимо… — лениво осматривая стоптанную обувь батраков, монотонно бубнил стражник.

Болеслав выдал себя с потрохами еще до того, как проверяющий успел взять сапог в руки. Он переминался с ноги на ногу и выглядел так, словно прямо сейчас упадет в обморок или бросится бежать в лес.

Капитан стражи замер. Его глаза сузились. Опытный стражник сразу почуял, что здесь что-то не так.

— А чего это мы так разволновались, любезный? Покажите вашу обувь.

— Это не я, — прижав снятый сапог к груди, заявил Болеслав.

— Не ты, говоришь? — старший стражник усмехнулся. — А чего тогда обнимаешь его, как родную бабу? Показывай.

Все батраки в шеренге затаили дыхание. Мужики испуганно переглядывались. Один из стражников сделал движение вперед, готовый скрутить бригадира по первому приказу главного.

Болеслав зажмурился. Он тяжело выдохнул через нос, словно перед прыжком в ледяную воду.

Вскоре бригадир медленно убрал сапог от груди и протянул его вперед. Старший стражник брезгливо перехватил грязную обувь и перевернул ее подошвой вверх.

Пальцем он сбил слой прилипшей земли. Глаза стражника заблестели. Он провел ногтем по сапогу и громко, на весь двор, зачитал вердикт:

— Ну надо же! Какая интересная находка, — стражник поднял глаза на Болеслава. — Ну что, попался, голубчик. Взять его!

— Подождите, — жестом я остановил стражу. — Куда вы его собираетесь забрать?

— Не вмешивайтесь, господин Мейер! — вмешался в разговор Юлиан Вернер.

Новый владелец Преславицы вышел вперед, недовольно поджимая губы и поправляя свой дорогой кафтан. В его глазах светилось неприкрытое торжество.

— Закон есть закон, — строго добавил старший стражник. — Обувь вашего работника совпадает со следами, обнаруженными на полях господина Вернера. Мы отвезем его в город.

— Погодите секунду, — я преградил стражникам дорогу, заставив их остановиться. А затем, повысив голос, спросил: — Вы серьезно хотите забрать человека на основе этого? Из-за каких-то следов?

Юлиан Вернер недовольно поморщился и скрестил руки на груди:

— Господин Мейер, улика налицо! Точно такие же, как на месте преступления! Что тут еще оспаривать?

Я внимательно всмотрелся в протектор подошвы сапога Болеслава в руках стражника… и мне стало не по себе.

Этот узор я видел сотни раз. Я посмотрел на притихшего капитана стражи и усмехнулся:

— А то, господин Вернер, что в таких сапогах ходит половина вашей деревни и вся округа. Давайте мыслить логически. Где Болеслав взял эту обувь? Купил на рынке как и все остальные. Специфический, глубокий крестообразный узор — имперская штамповка для простого рабочего люда.

— Верно, — кивнул Радован. — Это же списанная армейская обувь. Их уже носили, поэтому продают на рынке за небольшую сумму.

Капитан стражи на секунду нахмурился и снова перевернул сапог, разглядывая узор.

— Более того, — продолжил я. — Правый каблук у него стерт ровно наполовину. Почему? Да потому что все работяги носят тяжести на правом плече. По такой «улике» можно арестовать любого мужика в Преславице, у которого обувь стерлась до такого состояния.

Старший стражник задумчиво почесал затылок. Арестовать человека по четкому следу — это одно, но тащить в управу с обувью, которую донашивает каждый второй рабочий в империи — это совсем уж нелогично и глупо.

— Мейер! — взвизгнул Юлиан Вернер. — Вы просто выгораживаете преступника! Мешаете правосудию.

Капитан стражи нахмурился. Юридические тонкости явно вызывали у него головную боль, но отпускать подозреваемого просто так профессиональная гордость ему не позволяла.

— Может, обувь и списанная, — процедил старший стражник. — Только след на месте преступления свежий. Так что разговоры в сторону. Бригадира вашего мы все равно задержим до выяснения обстоятельств. Посидит трое суток, пока мы разбираемся с этим вопросом.

— Погодите! — громко заявил я. — Выделите мне два часа. Дайте возможность самому осмотреть место преступления. Я пойду туда прямо сейчас и докажу вам, что Болеслав не виновен. Если я ошибаюсь — забирайте его, мешать не стану.

Юлиана Вернера от возмущения аж передернуло на месте:

— Да как это понимать⁈ Какое еще место преступления? Он же все там затопчет и уничтожит улики! Не говоря уже о том, что господин Мейер — сам числится в списках подозреваемых… Работник ведь его.

Старший стражник на секунду задумался, переводя взгляд с меня на брюзжащего землевладельца. Слова Юлиана Вернера имели вес, но перспектива вляпаться в глупую историю с ложным арестом напрягала офицера гораздо сильнее. Вскоре он заявил:

— Успокойтесь, господин Вернер. Мы же не собираемся отпускать его одного на осмотр места преступления.

Вскоре мы вышли со двора и направились к дороге, где у обочины стояли две запряженные телеги. На первую конвоиры грубо усадили притихшего Болеслава. Лошадь фыркнула, и колеса со скрипом покатились в сторону Преславицы. Бригадир лишь раз обернулся и посмотрел на меня с немой надеждой.

— Залезайте, — буркнул молодой стражник с копьем, которого выделили мне в конвоиры.

Он указал на вторую телегу. Туда уже взбирался Юлиан Вернер, недовольно пыхтя и стараясь не испачкать свой кафтан. Старший стражник сел на козлы и резко взмахнул вожжами. Наша телега дернулась и покатила следом, поднимая клубы серой пыли.

Дорога до окраины деревни заняла около пятнадцати минут. Все это время Вернер сидел напротив и сверлил меня злобным взглядом. Наконец, телеги остановились у большого поля на отшибе. На грядках чернели мертвые, полностью высохшие побеги пшеницы.

— Приехали, — старший стражник спрыгнул на землю и указал пальцем на разоренное поле. — Ночью какая-то паскуда посыпала молодые посевы алхимическим порошком. Все растения умерли за пару часов. Убытки огромные. А прямо у края грядок остался тот самый четкий след от армейского сапога.

Я спрыгнул с телеги и подошел к краю отравленного поля. Молодые всходы выглядели жалко. Они полностью почернели и скрутились, словно здесь произошел пожар. Из сухой земли шел едва заметный дымок с резким, химическим запахом.

Я сосредоточил взгляд на обугленных стеблях пшеницы и мысленно обратился к системе:

/Отчет об осмотре места происшествия/

/Объект исследования: Посевы пшеницы (уничтожено 76 %)./

/Причина гибели: Алхимический реагент «Слеза Мора» (Низкое качество, кустарное производство)./

/Время воздействия: Около 6 часов назад/

Первый раз о таком реагенте слышу. Система вскоре мне предоставила новый отчет, который уже касался порошка:

/Справка по реагенту «Слеза Мора»/

/Классификация: Алхимический концентрат III класса (Запрещенный тип)./

/Свойства: Мгновенно выжигает растительную органику в радиусе поражения. Блокирует восстановление почвы на 30 дней./

/Специфика кустарного производства: Данный образец сварен с нарушением технологии. Вместо дистиллированной основы использовалась обычная речная вода с высоким содержанием извести./

/Важная зацепка: Известковый осадок оставляет на коже характерные химические ожоги белого цвета. Ожоги не смываются водой и держатся до 48 часов после контакта с порошком./

Жаль, что я совсем не обратил внимания на руки Болеслава. Но это значительно упрощает дело. Конечно, в Преславице живет немало людей, но если всех осмотреть, то можно легко найти потенциального подозреваемого.

Я медленно поднялся с корточек, отряхнул ладони от земли и повернулся к старшему стражнику. Тот стоял рядом и лениво наблюдал за моими действиями.

Юлиан Вернер позади него недовольно кривился.

— Ну что, господин Мейер? — поинтересовался представитель закона. — Нашли что-нибудь или зря мы сюда тащились?

— Нашел, — спокойно ответил я. — Бригадир Болеслав к этому инциденту не имеет никакого отношения.

Вернер громко и издевательски рассмеялся:

— Ха! Ну разумеется! Кто бы сомневался, что вы будете выгораживать своего человека. Капитан, не теряйте времени на эти сказки!

— Эти посевы… — оборвал я своего соседа на полуслове и указал пальцем на землю. — Их выжгли алхимическим реагентом. Называется «Слеза Мора».

— «Слеза Мора»? — сделав шаг назад от пораженной земли, переспросил старший стражник, — Это же контрабандная дрянь! Откуда вы знаете про это?

Капитан стражи задумчиво потер подбородок, переводя тяжелый взгляд с меня на землю. Логика в моих словах определенная была. Стражник, конечно, не был уверен, что это именно «Слеза Мора», но об общих свойствах этого алхимического ингредиента знал.

— Хм. Ожоги, говоришь? — протянул защитник правопорядка. — Если ты прав, то негодяя мы найдем очень быстро.

Юлиан Вернер на секунду замер, а на его лице проступила едва заметная тень тревоги. И тогда я понял, что именно он непосредственно причастен к этому делу. Только вот мотивация мне его до сих пор непонятна.

Он же просто уничтожил большую половину своего урожая пшеницы. Чтобы приплести к делу моего человека? Неужели ему настолько важно насолить соседям, что он готов идти на столь серьезные риски для самого себя?

Очевидно, что приехавший из столицы землевладелец не стал бы руки свои пачкать в алхимических реагентах. Слишком грязная для него работа. Человек совсем другого склада ума. Я бы таких выделил в категорию «Аристократ». И необязательно, чтобы человек был знатного происхождения. Просто у него есть определенные принципы, которым он безукоризненно следует.

И это яркий пример. Он нанял другого человека, который сейчас находится в Преславице. А с ботинками получилось чистое совпадение. Но мне до сих пор трудно понять, с чего Вернер и его люди вдруг решили свалить всё именно на Болеслава. И зацепились за эти дурацкие ботинки! Неужели разглядывали следы моего бригадира? Похоже, что так.

Юлиан Вернер громко и фальшиво расхохотался, пытаясь скрыть накатившую панику. Он демонстративно всплеснул руками и посмотрел на старшего стражника, словно я только что сморозил полную чепуху.

— Ожоги? Запрещенная алхимия? Вы серьезно? Какой бред! — усмехнулся землевладелец. — Вы только послушайте этот абсурд! Господин Мейер начитался всякой ерунды и теперь пытается вас сбить с толку.

Вернер брезгливо указал пальцем в сторону пораженной земли и уверенно продолжил:

— Люди в деревне руками работают, всякое бывает! Мало ли кто обо что обжегся или известь для побелки дома мешал. Прикажите ему не препятствовать следствию!

Старший стражник перевел взгляд с меня на землевладельца, явно колеблясь. Версия Вернера звучала для простого солдата куда понятнее, чем алхимические тонкости ингредиентов.

— А ведь господин Вернер прав, — согласился старший. — Мужики в поле вечно в какой-нибудь извести или удобрениях возятся. Допрашивать тут каждого человека с ожогом у меня времени нет.

Он резко развернулся к конвоиру и махнул рукой в сторону дороги:

— Всё, заканчиваем этот балаган! Возвращаемся в Преславицу. Бригадира запереть в подвале под замок. Мейера вернуть на его надел и со двора не выпускать, пока судья из города не приедет. Разворачивай телегу.

Юлиан Вернер довольно оскалился. Он посмотрел на меня и первым зашагал к транспорту. Этот столичный хрыщ явно радовался: Болеслав за решеткой, постройка моего амбара сорвана, а я сам заперт на своей земле под домашним арестом.

Я быстро сообразил, что если сейчас уеду с этого поля, то Болеслава уже не спасу. Капитан верил простым и понятным вещам. Значит, мне нужно было предъявить ему такое доказательство, которое он сможет увидеть собственными глазами прямо сейчас.

Я снова стал анализировать через навык «Взор фермера» пораженную ядом пшеницу. Вскоре система предоставила новый отчет:

/Обнаружена химическая реакция: Кустарная «Слеза Мора» содержит избыток несвязанных солей тяжелых металлов./

/Совет Системы: При контакте с хлоридом натрия (обычной поваренной солью) реагент дает бурную щелочную реакцию. Окрашивает почву в желтый цвет. Известь или удобрения такой реакции не дают./

— Погодите, капитан! — останавливая офицера у самой телеги, громко крикнул я. — Вы правы. Но давайте проведём ещё одну короткую проверку. Прямо здесь.

Юлиан Вернер недовольно обернулся, его лицо перекосило от злости:

— Да сколько можно⁈

— У этой «извести», как называет ее Вернер, есть одно интересное свойство, — жестко перебил я соседа. — Если это запрещенный алхимический яд, то при контакте с обычной солью он мгновенно станет желтый. А обычная известь для побелки никак не отреагируют. Капитан, у ваших людей ведь есть с собой дорожная соль?

Старший стражник замер и с подозрением нахмурился:

— Ну, есть. У каждого в сухпайке солонка. И что?

— Достаньте ее. Посыпьте вон тот черный куст, где остался самый видный налет порошка. Если земля окрасится в желтый — это «Слеза Мора». И тогда вам придется искать в Преславице того, у кого руки в белых химических ожогах. Это займет всего три секунды!

Стражник молча повернулся к конвоиру, вырвал у него из подсумка деревянную солонку и решительно подошел к краю поля. Юлиан Вернер резко побледнел и сделал шаг назад.

Капитан наклонился и щедро высыпал крупную серую соль прямо на покрытые налетом стебли и землю. Прошла секунда. Вторая. И вдруг земля тихо зашипела. Серый налет на растениях прямо на глазах у изумленной стражи начал наливаться желтым цветом. Словно там только что пролилось ведро с краской.

Капитан резко выпрямился и медленно повернулся к старосте Вернеру.

— Ну надо же… Какая интересная у нас реакция, — процедил офицер. — Видимо, придется проверить руки всех жителей Преславицы, начиная с ваших батраков, господин Вернер.

Мы запрыгнули обратно в телеги и поехали в сторону Преславицы. Юлиан Вернер всю дорогу сидел молча. Он явно соображал, как теперь выкрутиться из этой скверной ситуации.

Как только колеса заскрипели на центральной площади деревни, капитан стражи отдал приказ:

— Собрать всех батраков и слуг господина Вернера! Живо!

Деревенские жители испуганно зашептались, наблюдая за суматохой. Стражники действовали быстро и жестко. Уже через десять минут у забора выстроилась испуганная толпа из четырех десятков человек

— Руки вперед! Всем показать ладони! — скомандовал капитан, медленно вышагивая вдоль строя. Я шел следом, внимательно вглядываясь в пальцы работников.

Первые пять человек показали абсолютно чистые, хоть и грязные от работы руки. Но у шестого батрака — щуплого парня в поношенной серой рубахе руки заметно задрожали.

Внезапно, он решил сбежать.

— А ну-ка, стой! — старший стражник попытался схватить его за руку, но тщетно. — Держите его!

А вот это плохо! Теперь для всех очевидно, что именно этот человек является злоумышленником, которого мы искали полдня.

Однако, если он сейчас убежит, то Болеслав останется главным обвиняемым. И, скорее всего, стража не будет тратить время на поиски беглеца. Терпение у них не железное.

Нужно срочно что-то предпринять!

Я рванулся с места в сторону беглеца. Батрак Вернера был шустрым, но петляние между телегой и бочками лишило его главного преимущества — скорости на прямой дистанции.

Злоумышленник решил протиснуться в узкий проход между амбаром и жилым домом, чтобы скрыться от погони. Стража в доспехах бы просто не смогла пролезть здесь. Я же бросился наперерез, срезая угол через невысокий забор рядом с избой. Расстояние стремительно сокращалось.

Беглец тяжело дышал, он оглянулся через плечо — и эта глупая проверка стоила ему свободы.

Я настиг его у самого поворота, налетел на батрака Вернера и намертво вцепился руками в его поношенную серую рубаху. Ткань с треском лопнула, когда он попытался вырваться. Мы начали бороться, но удачная подножка с моей стороны вывела его из равновесия.

Беглец отчаянно задергался подо мной, пытаясь выйти из захвата, но я навалился на него всем весом.

— Пусти! Пусти! — прохрипел он.

— Не дергайся, гад!

Рукав его рубахи задрался, обнажая воспаленные, ярко-белые пятна ожогов от алхимического реагента. Через тридцать секунд в проулок ворвались запыхавшиеся стражники во главе со старшим.

— Отличная работа, господин Мейер! — Офицер скользнул взглядом по изуродованным ладоням батрака. — Ну что, добегался, голубчик? Вяжите его.

Стражники скрутили батрака и защелкнули на его запястьях кандалы, после чего повели его обратно на центральную улицу. Там, прямо рядом с поместьем Гулоса, его поставили на колени.

Старший стражник встал напротив, скрестив руки на груди. Рядом замер Юлиан Вернер. Землевладелец выглядел напряженным: лицо бледное, губы поджаты, а в глазах то и дело бегали туда-сюда.

Ха! Настало время проверить насколько этот человек тебе предан. Представь, что будет, Юлиан, если он сейчас расскажет, что это был твой приказ? Проблем у тебя будет немало, особенно если информация дойдет до земельного инспектора.

В империи голод, а он сам себе посевы алхимическим реагентом засыпал, чтобы меня выставить виноватым.

— Ну, рассказывай, — кивнув на руки пленника, приказал старший стражник, — Что у тебя с руками?

— Я работал с известью, начальник, плохо отмывается, — попытался оправдаться беглец.

— Очень интересная отговорка, — усмехнулся старший и посмотрел на своих подчиненных. На их лицах тоже появилась едва заметная улыбка. — Зачем же ты тогда решил убежать так внезапно? Тебе же известно, что это вызовет ряд вопросов в твой адрес?

— Понимаю, — кивнул батрак. — Но я совсем забыл, что оставил дом открытым.

— Всё, хватит сказки сочинять, — строгим тоном приказал солдат. — У нас есть все основания предполагать, что ты — главный подозреваемый в деле, связанном с приготовлением алхимического реагента «Слеза Мора».

Батрак поднял глаза на своего заказчика и задрожал.

— Поле господину Вернеру принадлежит, твоему хозяину. Зачем ты его всё засыпал этим чёртовым порошком? — он продолжал допрос.

— Из мести! — опустив голову, внезапно заявил батрак. — Меня за недосдачу зерна оштрафовали не так давно. Вот я и хотел… хотел его наказать. Хотя бы раз в жизни не терпеть унижения, — добавил работник Вернера. — Я не злопамятный человек, но зло помню…

Что же он творит⁈ Сам себе петлю на шее затягивает. Он же ведь сделал это с подачи самого Вернера. Неужели у него даже нет малейшего представления какое наказание его теперь ожидает. Это же по-сути чистый саботаж в отношении имперской продовольственной программы.

Юлиан Вернер с облегчением выдохнул. Он понял, что батрак ему был предан. Его плечи мгновенно расправились, а на лицо вернулась привычная высокомерная физиономия.

— Наглец! Мерзавец! — тут же закричал Вернер — Я вам оклад увеличил в пять раз, а ты оказался крысенышем неблагодарным!

Я сделал шаг вперед, вклиниваясь между землевладельцем и стоящим на коленях батраком.

— Погоди, дружище, ты вообще соображаешь, что на себя берешь? — поинтересовался я. — За использование такого алхимического реактива грозит серьезный срок. Это ведь умышленный саботаж продовольственной программы империи. За такое тебя отправят на рудники в Серые земли. Подумай хорошо. Неужели это преступление действительно твоя личная инициатива? Может, тебе кто-то очень хорошо заплатил или пообещал прикрыть, если попадешься?

Я демонстративно покосился на Вернера. Батрак медленно поднял голову на меня. Взгляд парня стал тяжелым.

— Хватит, — тихо ответил батрак. — Я вам уже всё сказал. Никто меня не нанимал, никто мне ничего не платил. Хватит меня мучать допросами своими, иначе я больше слова не скажу.

Парень явно шел по жестким «понятиям» и сдавать нанимателя не собирался ни при каких раскладах. То ли Вернер держал его за горло чем-то посерьезнее каторги, то ли батрак рассчитывал на обещанный куш после освобождения.

— Ладно. Раз сам рвется на рудники — мешать не будем, — заявил старший стражник. — Уведите его в телегу, пускай там о жизни пока посидит подумает.

Этот раунд закончился вничью. Я спас Болеслава, но Вернер вышел сухим из воды, отделавшись лишь легким испугом. Теперь маски были окончательно сброшены.

Мой сосед показал, что готов идти на любую, даже самую грязную подлость: пустить под откос жизни людей, отравить имперскую землю, лишь бы добиться своего.

Телега со стражей и арестованным батраком со скрипом тронулась с центральной улицы Преславицы. Вернер проводил их взглядом, а затем медленно повернулся ко мне. На его губах снова появилась едва заметная ухмылка.

Один вопрос не давал мне покоя. Зачем? Нанять человека, купить контрабандную «Слезу Мора» и так рисковать перед Бюро только ради того, чтобы вывести конкурентов из игры?

Слишком много усилий. Неужели Вернер тоже как-то прознал о скрытой ценности моего участка? Может в поместье остались какие-то заметки от прошлого владельца поместья? Что ж, может, в будущем правда вскроется. Рано или поздно.

Когда телеги со стражниками скрылись за поворотом, на центральной улице перед поместьем Юлиана наконец-то стало тихо. Жители деревни потихоньку расходились, обсуждая случившееся, а Вернер, раздраженно хмыкнул и быстрым шагом направился к своему дому.

Вскоре Болеслава выпустили из заточения. Он растерянно переминался с ноги на ногу. Заметив меня, бригадир быстрыми шагами направился в мою сторону.

— Господин Мейер, — голос Болеслава задрожал. — Даже не знаю как вас отблагодарить. Если бы не вы… если бы вы за меня так перед стражниками не впряглись, то меня явно бы посадили.

Внезапно бригадир поклонился мне чуть ли не по пояс.

— Ну-ка отставить, Болеслав, — я подхватил его под локоть и заставил выпрямиться. — Хватит тут поклоны бить. Не перед барином стоишь.

Бригадир поднялся. Он утер рукавом пот со лба и уставился на меня огромными глазами, в которых читалось почти детское удивление.

— Да как же не благодарить, господин Мейер⁈ — бригадир всплеснул руками. — У меня же ведь сапоги украли вчера. Пришлось совсем старую обувь надевать. А тут проснулся — сапоги вор вернул. Думаю, может кто из детей решил над отцом пошутить. Пришел на работу, а тут проверка с поиском преступника. И тут осознание пришло, что, мол, вот зачем мои сапоги украли…

— Погоди, а чего же ты сразу не сказал? — переспросил я. — Хотя… Кажется, понимаю. Ты, видимо, думал, что в истории с украденными сапогами никто не поверит?

— Всё так, — громко хлопнул в ладони Болеслав. — Меня бы и слушать никто не стал. Ну, натворил делов, следы нашли, за руку, конечно, не поймали, но вся цепочка улик ко мне вела. Поэтому я честно скажу, уже с перепугу начал фантазировать о своей «новой» жизни в Серых Землях. Думал, не спасусь.

— Но сказать об этом стоило всё-таки, — усмехнулся я. — Своим молчанием и паникой ты только усугубил положение.

— Я ничего не мог с собой поделать, — признался бригадир. — Вроде бы не виноват ни в чем, но всё равно душа в пятки уходит. Как будто язык проглотил.

Да, что-то быстро Болеслав сдулся. Если бы мне кто-то такое рассказал, то я бы просто не поверил. Раньше он создавал впечатление крепкого мужика, который до конца будет стоять на своём. Сильно, видать, перепугался. Но хотя бы пару слов в свою защиту нужно было сказать!

— Ладно, Болеслав, забудь, — давая понять, что тема закрыта, я похлопал его по плечу. — Главное, что теперь всё позади. Пора возвращаться домой, амбар сам себя не достроит.

Внезапно перед глазами появилось новое уведомление от системы:

/Внимание! Моральный дух вашей строительной бригады достиг отметки: Воодушевление (100 %)/

/Эффект: Скорость постройки и ремонта любых зданий на вашем наделе увеличена на 35 %./

/Дополнительно: Расход строительных материалов снижен на 10 % за счет слаженной и бережной работы воодушевленной бригады./

Вернер со своими кознями не иронично думал, что «свяжет мне руки» и сорвет все сроки перед проверкой земельного инспектора, а по итогу только сам себя закопал.

Своей подлостью он, сам того не ведая, сплотил моих людей так, как не сплотили бы никакие уговоры или обещания повышения оклада.

Тридцать пять процентов к скорости и десять процентов экономии материалов в условиях жесткого дефицита времени — это настоящее чудо. Теперь мы не просто укладывались в график…

Теперь у меня есть возможность достойно обустроить весь участок!

Земельный инспектор Шредер должен был приехать час назад. Странно, но проверяющий по какой-то причине опаздывает. Может быть он не такой уж и карьерист, как о нём болтают. Либо же ему стало известно, как изменилась ситуация на моем участке. Смириться с поражением — очень тяжелая ноша для подобных людей.

— Надеюсь, ты вклеил отчеты в амбарную книгу, — не поворачивая головы, обратился я к Радовану. Он сидел за столом на кухне, повторно проверял все заполненные документы.

Я смотрел на свой новенький амбар и облагороженный колодец, из которого любой желающих мог набрать воды в жаркий день.

— Второй раз за день меня спрашиваешь, — усмехнулся помощник. — Вклеил. Не забыл.

— Да у меня уже из памяти вылетело… Лишний раз перестраховаться не мешает.

Я вышел на крыльцо и зажмурился от яркого солнечного света. На моем огороде работала группа рабочих. За эти дни огород стал значительно больше. У края поля Клещ как раз очищал лопату от налипшей земли. Заметив меня, он выпрямился, оперся на черенок и вытер лоб тыльной стороной ладони.

— Хорошая земля у вас, господин Мейер, — заявил батрак. — Клубни крупные растут. А ведь один такой килограмм стоит, как два зиллинга на рынке. Это ведь кто-то шахтером золото добывает, жизнью рискует, а здесь добро чуть ли не под ногами лежит!

— Не думаю, что всегда так будет, — я едва заметно улыбнулся. — Лучше всегда быть готовым ко всему. Ситуация может измениться в любой момент.

Картофель в будущем должен упасть в цене. Если расширить мой участок, набрать больше рабочих, закрыть все долги и вложить оставшиеся деньги в покупку изумрудного катализатора — рано или поздно поставляемый мной картофель окажется в избытке.

Для Хлеща всё было слишком просто. Он не понимает перспективы того, что сейчас картофель — редкий продукт. Его нигде нет, но когда его станет много — его придется продавать за меньшую сумму. Иначе он просто сгниет.

Поэтому я сразу же перевел тему, чтобы не мучать Клеща разговорами о будущих перспективах моего огорода:

— Как там Сивка? — поинтересовался я.

— Да что ей сделается? — Клещ кивнул в сторону навеса, где лениво помахивала хвостом наша новая гнедая кобыла. — Стоит, овес жует.

Картофель действительно стал нашим первым стабильным заработком. Первые же поездки на городской рынок принесли мне хорошую прибыль и покупка собственного транспорта была лучшим решением за последнее время.

— Да уж, — глядя на Сивку, протянул я, — Жаль, что старика Витольда без работы оставил. Раньше он меня всегда в город возил.

— Если бы у вас ещё одна телега с лошадью была, то можно было бы его обратно на работу вернуть, — пошутил Клещ.

— А почему бы и нет? — задумался я. Ведь идея и вправду хорошая.

Если хозяйство продолжит расширяться такими темпами, одной телеги нам скоро перестанет хватать. Вернуть Витольда, но уже как штатного кучера на вторую лошадь. Это на какое-то время решило бы проблему с излишками урожая.

— Да я только за, господин Мейер! — Клещ воткнул лопату в землю и оперся на нее. — Старик Витольд мужик исполнительный.

Если аудит пройдет нормально, надо будет сразу брать вторую лошадь и расширяться. Главное выстоять сегодня и не дать этой столичной ищейке сорвать мои планы.

В самом доме двое парней из бригады Болеслава возились с внутренним ремонтом. Из открытых окон доносился размеренный стук инструментов, они как раз заканчивали подгонять половые доски. Старая лачуга на глазах превращалась в достойное для жизни место.

Чуть дальше, на огороде, батраки пололи сорняки, бросая охапки травы в кучи между грядками. Земля вокруг картофельных кустов уже стояла чистой и ухоженной.

А на самой границе надела стучали топорами лесорубы Петера. Они расчищали заросшую окраину. Раньше ведь ко мне на участок и подъехать на телеге нельзя было.

— В сторону! — крикнул один из мужиков. С глухим треском на землю повалилась сосна.

В этот же момент со стороны тракта, ведущего из Преславицы, донесся отчетливый, тяжелый стук копыт. Мужики на просеке на секунду притихли, опустив топоры.

Из-за поворота, поднимая клубы серой пыли, выкатился целый кортеж. Впереди шла выкрашенная в строгий темно-синий цвет столичная карета с имперскими гербом Земельного Бюро.

Сразу за ней катились две городские телеги. По бокам этой колонны из трех экипажей, ехали верхом четверо городских стражников во главе с начальником гарнизона Гроссом. Замыкал процессию Юлиан Вернер.

А он что тут забыл? Ведь отчет перед земельным Бюро это — не какое-то представления для широкого круга лиц.

Вскоре эта процессия остановилась недалеко от моих грядок с картофелем. Стражники слаженно спешились, перекрывая выезд, а кучер резво спрыгнул с козел, распахивая лакированную дверцу кареты.

Из кареты, опираясь на трость с серебряным набалдашником, неторопливо выбрался худой мужчина в строгом, застегнутом на все пуговицы чиновничьем сюртуке. Это был он, сомнений нет.

Земельный инспектор Ганс Шредер брезгливо оглядел осевшую на его начищенные туфли пыль, и поднял глаза на мой амбар.

Я спокойно сошел с крыльца и неторопливо направился к воротам, краем глаза заметив, как Радован и Болеслав синхронно пристроились чуть позади меня.

— Приветствую вас на сорок седьмом участке! — громко и уверенно произнес я.

Инспектор Шредер даже не кивнул. Он лишь слегка повернул голову в мою сторону, продолжая брезгливо стряхивать пылинки с рукава своего сюртука.

Зато капитан городской стражи, сидевший в седле, слегка приподнял руку в знак приветствия.

Вскоре начался осмотр участка. Земельный инспектор двигался по участку медленно, словно выискивал малейший повод, чтобы за что-то зацепиться.

За ним следовал Радован, готовый по первому требованию предоставить амбарную книгу. Сначала Шредер направился к огороду. Он молча подошел к широким, идеально чистым грядкам с картофелем, наклонился, подцепил кончиком дорогой трости ком черной земли и растер его между тонкими пальцами.

— Земля тяжелая, — тихо, сам себе под нос прошептал чиновник. Он перевел взгляд на Клеща, который замер с лопатой в руках. — Сколько мешков сдали на городском рынке в прошлую раз?

— Так это… тридцать два мешка, — прокашлявшись, произнёс Клещ.

Шредер никак это не прокомментировал. Он просто сделал пометку в своем узком блокноте и зашагал дальше — к границе участка, где лесорубы аккуратно складывали бревна. Чиновник внимательно осмотрел заготовки, словно пытался понять не вышел ли я за границу своего земельного участка. Ведь на это нужно разрешение со стороны бюро.

Напоследок мы подошли к нашей главной гордости. Амбар высился над двором как неприступная деревянная крепость.

Болеслав лично распахнул тяжелые створки дверей. Внутри было просторно. Шредер прошел в самый центр помещения. Его шаги гулко отдавались под высокими сводами крыши.

Он поднял голову, долго разглядывал массивные потолочные балки и, наконец, опустил взгляд на меня.

— Что ж, господин Мейер, — сухо произнес инспектор. — Вынужден признать, визуально вы проделали колоссальную работу. Поверхностный регламент Империи соблюден почти безупречно.

Шредер вдруг сделал паузу, оперся обеими руками на свою трость и отчетливо добавил:

— Вот только радоваться вам рано. Боюсь, господин Мейер, с вашим участком всё далеко не так хорошо, как вы думаете.

На что он намекает? Мы ведь идеально ко всему подготовились.

— Что не так? — нахмурившись, спросил я.

— Вы разве не слышали про закон, который вышел полгода назад? — усмехнулся инспектор Шредер. — Вам должны сообщить об этом в письме.

Странно, что Радован про это ничего не знает. Ведь мы же идеально подготовились к проверке со стороны земельного Бюро. И не было даже речи про закон, вышедший полгода назад.

— Он уже вступил в силу? — нахмурившись, поинтересовался я.

Я сделал вид, что прекрасно понимаю о каком законе идет речь. Земельный инспектор подвоха не заметил.

— А что вас смущает? — усмехнулся Ганс Шредер.

— У законов часто бывает льготный период, — отметил я. — Может, меня этот закон ещё не касается.

Мне кажется это было бы вполне логичным решением. Ведь в мире нет современных гаджетов и спутниковой связи. До некоторые земель законы дойдут с определенным опозданием. А учитывая расстояние фронтира от столицы, то количество дней должно быть приличным.

— Льготный период? — Ганс Шредер сухо рассмеялся. — Для окраин нашей империи? Господин Мейер, вы удивительно наивны для землевладельца этих земель. Бюро не дает поблажек никому. В стране бушует голод. Закон «О целевом квотировании пограничных земель» уже вступил в силу.

Инспектор сделал пару шагов по полу моего амбара, постукивая тростью.

— Да, это не совсем логично, — Шредер словно прочитал мои мысли. — Курьеры из столицы добираются сюда неделями. Но закон есть закон. Согласно новому уложению, колонисты четвертой категории обязаны сдавать строго регламентированные виды культур. Ваша прекрасная картошка, которой вы так гордитесь… — Шредер с притворной жалостью покачал головой, — больше не входит в перечень культур, обеспечивающих продление земельного патента в этом секторе.

Радован побледнел за секунды на моих глаза. Самое паршивое, что Вернер у ворот вдруг расплылся в такой широкой и довольной ухмылке, что сразу стало ясно: он об этом законе знал прекрасно. Юлиан просто ждал, когда мы сами выроем себе могилу, тратя время на «неправильный» урожай.

— Но как такое возможно? — сдержанно поинтересовался я. — Разве картофель не обладает ценными питательными свойствами?

В простонародье же часто говорили, мол, картофель — второй хлеб. Это очень насыщенный источник углеводов. Захотел — суп с ним сварил, передумал — пожарил его просто на сковороде. Это универсальный овощ.

Я не отрицаю ценность злаковых культур, но мне кажется, что картофель заслуживает находиться в рамках списка регламентированных культур.

— Ваш помощник хорошо постарался, господин Мейер, — держа в руках нашу амбарную книгу, Шредер повернулся ко мне. — Забавно, что вы построили великолепный амбар для товара, который Империи здесь официального не нужен. Ваш надел не выполнил квоту по стратегическим культурам за отчетный период. А это означает автоматическое аннулирование патента.

— Не нужно думать, что я — полный идиот, — я пристально посмотрел в глаза земельному инспектору.

— Извините? — нахмурившись, переспросил Ганс Шредер.

— Потому что закон этот очень нелогичен, — сухо ответил я. — В нем слишком много неточностей… Словно вы его выдумали только что.

— Ну, таковы законы Империи… — начал объяснять земельный инспектор.

— Тогда зачем вы мне говорите про аннулирование патента? — перебил его я. — Я же просто могу это дело обсудить с вами в суде.

Земельный инспектор искренне удивился тому факту, что я в открытую заговорил об этом. Он привык приезжать к наивным землевладельцам, которые ничего не знают о законах.

— Да, вы не ослышались, — повторил я. — Вы не можете решать аннулировать патент или нет. Поэтому я готов с вами обсудить этот вопрос в городе.

— А вы думаете, что закон будет на вашей стороне? — насупившись, поинтересовался земельный инспектор. — У вас нет никаких оснований, чтобы сохранить участок. Вы полгода закрыли партией картофеля по этим отчетам.

— Ну, это лишь только предстоит уточнить, — усмехнувшись, ответил я. — Думаю, что у меня возникли бы проблемы только в одном случае… Если бы я не успел закрыть годовую задолженность. Да и картофель у меня спокойно приняли. Ведь интендант Клозе мне и слова не сказал. А ведь он мог мне сообщить, что империя больше не нуждается в таком количестве картофеля. Значит, в законе есть брешь, которую ещё в силу «молодости» нового проекта не смогли обнаружить.

Земельный инспектор серьезно задумался. Он посмотрел на капитана Гросса, словно хотел выслушать его мнение. Но он был человеком далёким от юридических законов, которые касались земли и сельского хозяйства. Капитан мог с легкостью рассказать, что будет бартаку за воровство или за пьяную драку в таверне, но ничего не смыслил в сбыте картошки.

— Значит, подаем дело в суд? — собравшись с мыслями, переспросил Ганс Шредер.

— Да. Кстати, чуть не забыл упомянуть… Почему-то вы игнорируете тот факт, что господин Вернер тоже нарушил закон.

— Какой закон? Не понял, — нахмурился Шредер.

— Закон о колонизации фронтира! За умышленную монополизацию местных трудовых ресурсов и искусственное создание дефицита рабочей силы для соседних наделов, — ответил я. — А ведь до проверки было не так уж и много дней. Хитро придумано, верно?

Мои слова — это выстрел в двух зайцев сразу. Ведь у меня уже были подозрения, что земельный инспектор Ганс Шредер и землевладелец Юлиан Вернер связаны. Но на лице у чиновника ни одна мышца не дернулась.

— Это правда? — повернувшись к Вернеру, переспросил земельный инспектор.

— Ну, я просто поднял зарплату людям, живущим в Преславице, — стараясь скрыть напряжение, ответил землевладелец.

— На какую сумму? — допытывал Шредер.

Вернер замолчал. Он понял, что его поймали. И ему никак не выкрутиться из этой ситуации. Пятьдесят биллингов… За один рабочий день — да это настоящий абсурд. Понятное дело, что все батраки сбегутся работать к тебе. Это сумма в пять раз больше среднего оклада работника.

— Господин Вернер? — вновь обратился к нему земельный инспектор.

— Ну, я всем по-разному платил, — попытался выкрутиться из неудобного разговора Юлиан Вернер. — Мы всё это можем обсудить у меня в поместье.

— В этом нет необходимости, — поправив рукав, сказал Шредер.

Теперь мне стало все окончательно ясно. Шредер не был на одной стороне с Вернером. Иначе бы он повёл себя иначе. Ну, это мне только на руку. Ведь теперь я выбрался из позиции жертвы и загнал туда своего соседа. Он хотел, чтобы у меня отняли землю, но в скором времени ему выпишут крупный чек за подобную деятельности.

Денег откупиться от судебных взысканий у него хватит. Но по кошельку это ударит ему сильно. Он же ведь не сможет забрать все обратно у батраков. Эти деньги ушли в никуда. Не говоря уже о том, что он себе решил половину поля алхимическим реагентом уничтожить, чтобы подставить моего рабочего.

— Пятьдесят биллингов, — решил я «помочь» своему соседу. — Неплохой оклад для разнорабочих. Думаю этот закон вышел гораздо раньше.

Земельный инспектор вновь задумался.

А ведь у меня есть серьезное алиби, к которому могут прислушаться в суде. В целом я был неправ. Ведь незнание закона не освобождает от ответственности. Но мне ведь ещё при этом и мешали что-то вырастить.

Я не могу посадить целое поле пшеницы, просто потому что у меня неподходящая для этого земля и нет рабочих рук. Мне нужно разобраться с лесом, выкорчевать корни, перекопать землю, нанять большое количество рабочих. Это с картофелем все достаточно просто. С другими культурами так не выйдет.

— Постарайтесь в будущем уделить внимание злаковым культурам, — внезапно заявил Ганс Шредер.

— Погодите, что вы имеете ввиду? — переспросил я, хотя прекрасно понимал к чему он это сказал.

Земельный инспектор признал своё поражение. Он понимал, что судебный процесс будет на моей стороне. А вот Вернер — легкая добыча. Множество свидетелей, получивший оклад сверх нормы, нарушение закона. Здесь гораздо легче доказать собственную правоту и неплохо на этом заработать.

— Ваш участок прошел проверку, — кратко подытожил земельный инспектор. — В следующем месяце Бюро будет ждать от вас поставки с новой провизией, которая входит в регламентированный список. Думаю, обойдемся устным предупреждением.

Вернер явно не ожидал такого поворота. Представляю, как он сейчас жалеет о том, что решил приехать сюда лично. Думал, что увидеть мою «казнь». А не деле получил от меня неожиданный сюрприз.

Внезапно перед глазами появилось уведомление системы, за которым последовало одно сообщение за другим:

/Дополнительное задание «Подготовить участок № 47-В к проверке» успешно выполнено! /

/Результат инспекции: Патент продлен на один год.

Речи о документах и не было, но я прекрасно понял, что, наконец, проверка завершена. Можно спокойно вздохнуть и заниматься своими делами. Больше Бюро не попытается у меня отнять земли, тем более если Радован будет каждый месяц заполнять отчет.

/Получена уникальная пассивная способность: «Изумрудная Селекция» (Ранг: Начальный)/

/Описание способности: Позволяет колонисту напрямую взаимодействовать со структурой растений на подконтрольном наделе./

/Доступные функции:/

/Анализ жизнеспособности: Вы видите скрытые дефекты семян, болезни почвы и потенциальную урожайность культур до их посадки./

/Адаптивная селекция: Повышает шанс успешного скрещивания и выведения новых подтипов культур (например, морозостойких злаков) на 25 %./

/Ускоренное созревание: Позволяет тратить живку для точечной стимуляции роста выбранного побега, сокращая время созревания на 15 %./

/Получено подтверждение на полную синхронизацию души и тела: 100 %/

/Эффект: Скрытый потенциал тела адаптирован под законы системы./

С этим мне только предстоит разобраться, но то, что мне показал система отличалось от варианта, предложенного ранее. Я точно помню, что когда я стоял перед выбора навыков, то решил направить полученный опыт на освоение «Жатвы Живки».

Кажется, что первый раз система представила более сильную вариацию навыка. Сейчас «Изумрудная селекция» гораздо слабее, чем моя основная пассивная способность.

Но я ни о чем не жалею. Выбор «Жатвы Живки» был вполне оправданным. Он уже не один раз вытягивал меня из неприятностей: игра в кости с мошенником-трактирщиком, неприятная встреча с прихвостнями Гулоса в лесу… Ведь именно этот навык помог мне отправить на тот свет здоровяка Божидара, да и с местным «саблезубым тигром» получилось справиться.

В общем, с этим можно работать. Хоть бонусы и слабее, чем могли бы быть. Ничего, думаю, что в будущем мне получится прокачать эту пассивную ветку развития на максимум.

Так закончилась столичная проверка участка от земельного инспектора Ганса Шредера. У меня появилось два пассивных навыка, крепкий союз из трех землевладельцев и хорошие прогнозы на будущее.

После проверки я направился в сторону Преславицы. У меня появилась своя лошадь и телега, поэтому теперь уже нет необходимости добираться до деревни пешком.

С одной стороны, не хочется лошадь лишний раз нагружать и с телегой в деревню ехать. Но так уж обычно бывает — когда оказываешься на рынке, глаза начинают разбегаться. То лопату нужно новую взять, тут казан большой купить, чтобы Беатрис могла на целый день готовить за один заход. В общем, постепенно жизнь становилась более удобной для меня.

Не идеально, конечно. Привычных мне супермаркетом из современности нет, но я уже адаптировался к местным реалиям.

Вскоре я добрался до избы матери Руфь. У нас с ней был договор, что она будет учить меня древнему языку, на котором говорили её далекие предки. А если быть более точным — научит меня читать.

Говорить на мертвом языке — дело интересное, да только практической пользы не несет. Это как с латинским языком для медиков, только там есть определенное преимущество. Врачи хотя бы могут обмениваться своими знаниями на этом языке.

Я отстоял в очереди и в скором времени зашел к матери Руфь. Она подняла на меня взгляд, и на её лице застыло искренне удивление.

— Что с тобой произошло? — пристально посмотрев мне в глаза, спросила деревенская ведьма. — Как тебе удалось излечиться?

Не знаю каким образом, но мать Руфь смогла уловить изменения произошедшие в мне. Ведь у меня была полностью закрыта синхронизация души с новым телом. Я смог отбиться от притязаний на собственную землю. Моей жизни больше ничего не угрожало.

— Ничего особенного, — я попытался сменить тему, ведь правду объяснить было проблематично. — К лекарям за помощью не обращался. Да и, если честно, я до сих пор не понял, о какой болезни вы говорили мне в прошлый раз.

— Твоя судьба теперь определена, в ней нет тумана, в котором ты блуждал. Я бы сказала, что тебе удалось обмануть саму смерть.

Я прекрасно понимал, о чём она говорит. Она определенно владела какой-то формой магии, только вот восприятие её мира было достаточно примитивным. Поэтому мать Руфь и изъяснялась странными формулировками о моих «метаморфозах».

По-сути я просто доказал системе, что идеально подхожу для этого тела. До этого был серьезный риск оказаться в Серых землях, если бы проверка пошла по другому сценарию. Теперь же всё было определено.

— Я пришел по поводу изучения языка, — коротко подытожил я. — Надеюсь, вы не забыли про наш уговор.

— У меня нет проблем с памятью, — махнув рукой, ответила старуха. — Книга у тебя с собой?

— Да.

Я достал трактат из дорожной сумки, я положил его на стол.

Мать Руфь окинула переплёт долгим взглядом, после чего перевела вновь посмотрела на меня.

— Хорошо, — касаясь сухими пальцами пожелтевших страниц, сухо ответила она. — Язык не терпит спешки, в нём каждая вязь имеет вес. Давай приступим к первому уроку.

Старух раскрыла книгу где-то посередине.

/Внимание! Запущено контролируемое обучение: «Доимперское наречие (письменность)»/

/Наставник: Мать Руфь/

/Модификатор синхронизации: +100 % к скорости усвоения материала.

Старуха начала медленно водить пальцем по строкам, проговаривая гортанные, непривычные для слуха звуки. Я внимательно слушал, впитывая каждое слово, и чувствовал, как новые знания буквально по полочкам раскладываются в моей голове.

/Прогресс изучения: 1 %… 5 %…/

Мать Руфь оказалась строгим и дотошным учителем. Первые несколько часов мы провели за скучной, но необходимой базой: она заставляла меня раз за разом повторять гортанные звуки, вырисовывать пальцем на столе угловатые знаки древнего алфавита и зазубривать основные связующие слова.

Там, где обычному человеку требовались недели зубрежки, я улавливал суть на лету. Знание языка формировался в голове плавно, словно воспоминания из прошлого, которое я просто-напросто давно забыл.

Наконец, когда старуха осталась довольна моими первыми успехами, она пожелтевшим ногтем перевернула на плотную страницу в самом начале книги.

— Ну вот, основы ты понял, — заявила мать Руфь. — Читай теперь сам, а где споткнешься — исправлю.

Я сосредоточился, глядя на витиеватые, потемневшие от времени чернила. Символы на мгновение поплыли, но постепенно слова стали складываться в единое предложение.

— Теперь перечитай, — попросила мать Руфь.

— В начале времен, когда земля эта не знала еще плуга и железа, явилась миру живка — «кровь» мира, текущая из самых недр. Не вода это была, но жизнь самой тверди земной. Ибо там, где капля живки на землю падет, трава в пояс встает в единый миг, а сухое дерево плод сладкий приносит… — ведя пальцем по странице, прочитал я.

Значит коренные жители этой земли знали о её силе. Про живку и её воздействие на почву. Интересно, а у них были способы направлять эту жизненную эссенцию? Я ведь это могу делать с помощью «Жатвы Живки». Может и далекие предки матери Руфь так могли?

— Дальше, — настояла деревенская ведьма. — Почему остановился?

— Просто задумался, — ответил я и продолжил чтение. — Но должен помнить человек, что живка имеет силу двоякую. Насколько дает она жизнь твари убогой, настолько же и яд в себе носит, если мера не соблюдена будет. Всякое семя, этой влагой вспоенное, наполняется силой неистовой, перед коей обычные растения никчемными кажутся.

Хм, так это строчки посвящены селекции растений. Внезапно перед глазами появилось системное уведомление, подтверждающее мои догадки:

/Прогресс изучения языка: Доимперское наречие — 10 % (Базовый уровень)/

/Синергия навыков: Ваша способность «Селекция» получает скрытый бонус к использованию культур./

Я перевернул плотную страницу. В глаза сразу бросился рисунок: размашистый силуэт могучего дерева с неестественно длинными, уходящими глубоко под землю корнями.

Текст вокруг него был выведен особенно жирными, въевшимися в пергамент чернилами. Я сосредоточился, переводя архаичные строчки:

«И сотворил Творец посреди земель тех Дуб Великий, коий суть главный узел Живки первородной. Стоит древо сие на источнике подземном, и корни его оплетают весь надел до самых дальних границ. Через него Живка из глубоких недр наверх поднимается, соком своим землю питая и силу ей неиссякаемую даруя…»

— На сегодня хватит, — протянув свои костлявые руки к книге, сказала старуха и закрыла её.

— Я хочу продолжить читать, — попытался настоять я.

— Рано. Есть вещи, о которых лучше узнать гораздо позже, — усмехнулась деревенская ведьма. — Только без меня её не читай.

Она словно догадалась о моих планах. Ведь я уже мог и без неё примерно понять, что там написано. Хоть многих слов я и не знал, но примерный смысл написанного определить уже мог.

— Ну, тогда увидимся на следующей неделе? — сказал я, встав со стула.

— Эта книга может нанести тебе вред, — строгим тоном заявила старуха. — Поэтому будь с ней осторожен. Ты ещё недостаточно хорошо знаешь язык, чтобы пользоваться ей как положено.

Может хватить говорить загадками? Я хмуро посмотрел на мать Руфь, но вскоре успокоился. Да, видимо, сильно тороплю события. Терпения ждать целую неделю особо не было. Но к совету её всё-таки прислушаюсь.

— Я это учту, — убрав в книгу, ответил я. — Спасибо!

— До встречи, Войцех! — ответила деревенская ведьма. — Только не забудь о том, что я тебе сегодня сказала.

У меня невольно создавалось впечатление, что книга была своего рода учебником. Только не от системы, а от человека. Такого же носителя силы как и я. Только вот он родился и прожил жизнь в этом мире. Поэтому и манера изложения у него была соответствующая. Текст был, грубо говоря, предельно архаичным.

Постепенно обо всем узнаю. Думаю, что в скором времени я смогу выяснить много нового, что раскроет мои способности гораздо глубже, чем сейчас.

Я немного прогулялся по рынку, присматривая, что себе приобрести. В такие моменты у меня сразу пробуждался «синдром хозяйственного человека», который ищет как можно себе жизнь облегчить и сделать её более комфортной.

Мыло, пожалуй, стоит взять. Стоит немало, но это лучше, чем самому его делать.

— Хвала Богам за всё, — услышал я знакомый голос из-за спины. — Рад вас видеть, господин Мейер.

Я повернулся и увидел стоящего передо мной соседа-птичника Бажея. Он улыбался во весь рот, а его нездорово-красный нос всё также притягивал моё внимание. Да сколько же его можно тереть? С него ж краснота вообще никогда не сходит!

— Привет, Бажей, — взяв мешок с прилавка, ответил я. — Не ожидал увидеться с тобой в Преславице.

— День сегодня хороший, солнечный. Я только вот недавно у алтаря был. Благословение Богов попросил на этот месяц, — поделился Бажей. — Ну и две корзины яиц продал.

— И сколько за штуку берут? — поинтересовался я.

— За одно яйцо дают два биллинга, — поделился Бажей. — Мне с двух корзинок хватило на мешок зерна.

— А куда ты его дел? — осмотревшись, поинтересовался я. Ведь у Бажея в руках ничего не было.

— Скоро должны вынести. Попросили подождать пять минут. Какой же чудесный день. Хвала Богам! — сосед-птичник пристально посмотрел в голубое небо, словно просил благословения. А потом вновь обратился ко мне. — А вы сегодня сильно заняты, господин Мейер?

— Нет, сегодня я отдыхаю, — расплатившись с лавочником, я взял в руки стопку свернутых мешков. — Проверка земельного инспектора прошла спокойно. Земля остается за мной.

— Я очень рад это слышать. Хвала Богам за всё, — птичник весело рассмеялся. — А не хотите в честь этого замечательного события сходить на рыбалку?

Плечи за это время смогли хорошо зажить. Да, дед Лука попросил неделю воздержаться от физических нагрузок, но… Да что со мной может случиться на обычной рыбалке?

— Не против, — весело ответил я. — Только давай заглянем ко мне на участок. Я хочу с собой взять своего помощника.

— А, кажется я понял о ком вы, господин Мейер, — сказал Бажей и вновь весело рассмеялся. — Хорошо, тогда я заберу свое зерно, а вы меня довезете. Какое же замечательное стечение обстоятельств!

Мы сидели на песчаном берегу озера, подставив лица теплому предвечернему солнцу.

Рыбалка действительно оказалась отличной идеей. Особенно после сумасшедшей недели и нервотрепки с инспекцией Шредера. Здесь я наконец-то почувствовал, как всё напряжение ушло.

Впрочем, везло сегодня не всем.

— Да чтоб тебя… — дернув удочку, в очередной раз вполголоса выругался Радован. Его поплавок из гусиного пера за последние два часа не шелохнулся ни разу.

Мой помощник сидел на перевернутом деревянном ящике, нахлобучив на глаза соломенную шляпу. У меня в плетёной корзине уже лениво ворочались три жирных карася, а у соседа-птичника дела шли и того лучше.

Бажей, который всю дорогу до озера не затыкался от радости, благословляя Богов, весело подмигнул моему помощнику:

— Ты, Радован, видать, червя неправильно насаживаешь. Или не клюёт тут, потом что место кто-то заговорил.

— У меня самые жирные черви в округе, — недовольно поправляя леску, буркнул Радован, — Просто сегодня не мой день. Да и рыба здесь какая-то странная. Как будто каждый день их ест.

Дело шло к вечеру. Воздух становился прохладным, над камышами появился небольшой туман, а утки на дальнем конце озера завели свою вечернюю перекличку.

Бажей вдруг хитро прищурился, поднялся со своего места и направился к нашей телеге, стоявшей чуть поодаль под раскидистой ивой.

— Ладно вам, мужики, — донесся его довольный голос. — К вечеру крупняк со дна поднимается. Сейчас я вам покажу свою новую удочку. С ней без улова никто не уходит!

Он вернулся, держа в руках длинное, обернутое в плотную рогожу удилище. Бажей бережно развязал бечевку и скинул ткань:

— Вот она, красавица! — он гордо выставил вперёд свою снасть. — Если Боги будут сегодня милостивы, то наш ждет сытный ужин.

Я слишком хорошо помнил описание из древней книги матери Руфь, чтобы ошибиться. И я точно знал, откуда могла взяться эта древесина.

— Бажей… — мой голос прозвучал неестественно хрипло. — Где ты её взял⁈

С виду обычная удочка, но от неё исходила неуловимая сила. Я воспользовался «Взором Фермера», чтобы подтвердить свои догадки.

На удочке своеобразной «леской» были натянуты нити живки. Они находились в хаотичном потоке, в котором сталкивались мелкие частицы эссенции. Впечатляющее зрелище. Только непонятно, а откуда у Бажея такая невероятная удочка?

— Сам сделал. Милость Богов не знает границ! — весело засмеялся сосед-птичник. — Я и вам могу сделать, господин Мейер.

Мои догадки лишь подтвердились. Бажей совершенно не понимал, что его удочка буквально зачарована живкой. Он создал артефакт интуитивно и теперь не мог пользоваться и сотой долей той колоссальной силы, которая была вложена в эти переплетенные нити.

— Ну ладно, пошли, — предложил я. — Посмотрим на твою снасть в деле, Бажей. Показывай, где тут караси жирные водятся.

Сосед расплылся в широкой улыбке, польщенный моим интересом, и зашагал вперед по тропинке, петлявшей между камышами.

Мы вышли к старому омуту. Вода здесь была темной, неподвижной, покрытой редкими кувшинками. Бажей достал из кармана мякиш хлеба, сдобренный пахучим растительным маслом, скатал плотный шарик и насадил на крючок. Я снова применил «Взор Фермера», продолжая наблюдать за энергетическим контуром снасти.

Бажей замахнулся и ловко забросил наживку в самую глубь омута. Стоило грузилу уйти под воду, как хаотичные нити живки на удочке натянулись.

Частицы эссенции внутри «лески» начали сталкиваться еще быстрее, порождая микроскопические импульсы. И вот тут проявилась истинная природа этого случайного зачарования.

Тончайшие вибрации живки пошли по леске прямо в воду, накрывая омут невидимой волной. Эта энергия действовала как приманка для рыбы.

Сам Бажей ничего этого не видел. Он стоял на берегу, слегка сгорбившись, сощурив глаза, и ждал обычного клева.

Сила, заложенная в удочке, работала сама по себе: пассивно, хаотично и на самом минимальном уровне. Бажей не направлял её волей, не подпитывал своей живкой, а просто использовал как рыболовный инструмент.

Поплавок дернулся один раз, ушел под воду, и птичник с азартом дернул удилище вверх. Отчаянно брызгаясь, вылетел крупный, упитанный карась размером с хорошую сковороду.

— Видели, господин Мейер⁈ — снимая рыбу с крючка, довольно загоготал Бажей. — Я же говорю милость Богов не знает границ!

Для обычного человека это была просто удача. Но мой системный интерфейс, отреагировав на пойманную рыбу, внезапно выдал новое уведомление:

/Внимание! Зафиксировано аномальное привлечение водной фауны/

/Объект: Болотный карась./

/Фактор влияния: Пассивное излучение Живки (Искаженный вектор).

/Примечание: При регулярном использовании данной снасти в замкнутом водоеме существует риск мутации местной популяции рыб./

— Слушай, Бажей, — не отрывая взгляда от искр живки, продолжавших пульсировать вдоль древка удочки, я подошел к соседу. — Ну-ка, дай я разок заброшу.

— Доброму человеку не жалко! — птичник охотно передал мне удочку. — Вы только хлеб заново насадите, а то этот карась весь мякиш сбил.

Я взял удочку в руки, и в ту же секунду по ладоням разлилось приятное тепло. Потоки живки, до этого хаотично бурлившие в удилище, мгновенно среагировали на моё прикосновение. Словно почуяв родственную энергию, они на мгновение замерли, а затем начали медленно подстраиваться под меня.

Перед глазами вышло системное оповещение:

/Обнаружен незарегистрированный инструмент сбора ресурсов/

/Тип: Органо-живчиковая снасть (Нестабильная).

/Текущая синергия с пользователем: 14 % (Требуется ручная стабилизация потока).

/Доступно действие: Направление Живки. Желаете скорректировать хаотичные импульсы?

Скатав из хлебного мякиша новый шарик, я аккуратно нацепил его на крючок. Сердце забилось чуть быстрее от предвкушения.

Бажей стоял рядом, утирая пот со лба платком, и благодушно улыбался, ожидая, что у меня ничего не выйдет.

Я замахнулся и сделал плавный заброс. Поплавок с тихим всплеском замер посреди кувшинок.

/Внимание! Навык «Взор Фермера» объединен с интерфейсом снасти/

/Начата принудительная стабилизация потока/

Хаотично сталкивающиеся частицы внутри «лески» тут же выстроились в ровные, направленные спирали. Теперь импульсы живки не просто рассеивались в воде невидимой волной. Они, подчиняясь моей воле, начали собираться на самом крючке, превращая обычный хлеб в невероятный, концентрированный энергетический маяк.

Вода под поплавком забурлила. «Взор Фермера» отчетливо показал, как со всех концов омута к наживке рванули десятки теней. Но среди мелких карасей я вдруг заметил одну огромную, медлительную и излучающую странный, плотный спектр энергии рыбу.

Она поднималась с самого дна. Поплавок даже не дернулся — он просто мгновенно, без предупреждения, ушел на дно, увлекая за собой толстую леску. Удилище в моих руках резко изогнулось дугой.

Она рванула с такой бешеной силой, что я едва не полетел кувырком в темную воду. Сапоги поехали по скользкому песку берега. Древесина трещала, а натянутая нить живки загудела на одной высокой, звенящей ноте.

— Господин Мейер! Держите её! — завопил Бажей. Птичник бросился ко мне и обхватил сзади за пояс, намертво вцепившись своими огромными мозолистыми ручищами. Его сапоги тоже начали вязнуть в песке. Но тварь на том конце лески тянула на дно с упорством разъяренного быка.

— Войцех! Бажей! Держу! — Радован, вовремя подоспевший на шум, с ходу врезался в нашу цепочку. Он обхватил Бажея, уперся ногами в старый корень ивы и засопел от напряжения.

Втроем мы едва удерживали равновесие. Нас медленно, сантиметр за сантиметром, утягивало в омут.

Я перехватил удилище левой рукой, а правую сдвинул чуть выше, напрямую касаясь светящейся нити. По ней я направил «Жатву Живки» прямо под воду. Я стал выкачивать из рыбу её силу.

Удилище содрогнулось от мощного обратного импульса. В мои ладони, а затем и выше по венам, хлынул горячий поток живки.

Рывки на том конце лески стали слабеть. Тварь в глубине теряла силы, её жизненные силы стремительно перетекали в мое тело через натянутую нить снасти. Радован и Бажей позади меня облегченно выдохнули, почувствовав, что бешеное натяжение наконец спало.

— Пошла, пошла родимая! — тяжело дыша, прохрипел сзади Радован. — Ослабла тварь, тяни, Войцех!

Я уперся сапогами в песок и плавно, но уверенно потянул удилище на себя. Бажей и Радован слаженно подались назад, помогая мне вытягивать добычу. Вода у берега расступилась, и на поверхность с глухим плеском вывалилось нечто абсолютно несуразное.

Это был карась. Вроде обычный болотный карась, но с хорошую свиную тушу по размеру. Его круглое, широкое, как щит, брюхо было покрыто грубой золотисто-зеленой чешуей, каждая размером с мою ладонь. Мы втроем с трудом заволокли это чудовище на прибрежную траву.

/Добыча: Исполинский Болотный Карась (Редкий)./

/Вес: 34,2 кг./

— Пресвятые Боги… — дрожащей рукой касаясь толстого золотистого бока, прошептал птичник. — Я… я всю жизнь на болотах рыбачу. Видал карасей с локоть, видал с тарелку… Но чтобы карась размером со свинью⁈

Радован стоял рядом, сдерживая подступающий хохот. На его суровом лице проступила широкая улыбка.

— Ну и ну, — пиная носком сапога огромный хвост, покачал головой помощник. — Карась-переросток.

— Так, мужики, хорош глазеть, — я первым пришел в себя. — Карась, конечно, знатный, но если его сейчас здесь бросить, он заветрится. Радован, бери за хвост. Бажей, хватай под жабры, утащим ко мне во двор.

— Погодите, господин Мейер, — Бажей поднялся с колен. — Такую тушу просто так на сковороду пустить — грех превеликий! Мясо у болотного карася-переростка жирное и плотное. Если мы его сейчас просто пожарим — половина пропадет.

Он обошел рыбину кругом, смачно причмокнув языком.

— У меня за курятником коптильня есть. Предлагаю вот что: притащим его ко мне, я его просолю как следует и закопчу целиком! А как до ума доведу — вы, господин Мейер, отвезете его в город, на большой рынок. За такую рыбину зажравшийся купец отвалят столько серебра, что нам на всю зиму корма для скотины хватит! Делим, само собой, по-соседски. Что скажете?

Радован переглянулся со мной и одобрительно кивнул головой. Жаль будет, если пропадет.

— И то верно, Бажей, голова у тебя варит, — усмехнулся я. — Коптильня так коптильня. Радован, помогай!

Мы с Радованом ухватились за скользкий, тяжеленный хвост, Бажей, кряхтя, завел пальцы под массивные жабры, и мы дружно потащили нашего карася вверх по тропинке.

Зрелище было то еще: три мужика тащат по грязи рыбину размером с упитанного борова. Вскоре мы добрались до дома Бажея.

Птицы в загонах: куры, гуси и пара жирных индюков при нашем приближении начали громко недовольно квохтать. Они заметались по клеткам, чуя сильный запах речной рыбы.

— Цыц вы, пустозвоны! — пинком открывая низкую калитку, прикрикнул на них Бажей. — Не для вашего зоба добыча! Сюда несите, мужики, прямо к навесу.

За курятником «пряталась» сложенная из почерневшего булыжника коптильня. Рядом стоял широкий стол для разделки. Пора! Мы вложили последние усилия.

Бажей уже потянулся за разделочным ножом, как вдруг со стороны жилой избы раздался пронзительный женский крик:

— Бажей!

Из-за угла дома, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, вышла его супруга. Низкорослая, коренастая женщин с крупным утиным носом. Ну, судя по цвету, она его, в отличие от мужа, хотя бы не чешет. Женщина была одета в засаленный холщовый фартук, а волосы прятала под несуразным, криво повязанным платком.

Заметив на столе гигантского карася, она на секунду осеклась и подняла руки к небу:

— Ох, пресвятые угодники… Это что еще за леший водяной⁈ — свирепо уставившись на мужа, жена-птичника уперла руки в широкие бока. — Но вы это бросайте! Там у ворот какой-то столичный павлин ошивается. Вырядился, аки виконт на выданье — плащ бархатный, а сам смердит духами на полверсты!

Она повернулась ко мне и ткнула кривым, испачканным в саже пальцем в мою сторону:

— Вас ищет, господин Мейер. Прямо так и спросил: «Где, мол, уважаемый Войцех Мейер?». Ступайте-ка, разберитесь со своим гостем, пока он мне всех индюков не перепугал!

Бажей испуганно сжался под взглядом жены, а мы с Радованом переглянулись. Знатный вельможа на окраине земель, ищущий именно меня… Сулит неприятностями.

Мы вышли со двора птичника и направились к покосившейся калитке у дороги. Сумерки уже вовсю сгущались, но вельможу я заметил не сразу.

На фоне наших покосившихся плетней и раскисшей от сырости грязи он выглядел как чужеродный элемент: дорогой бархатный плащ, небрежно перекинутый через плечо, шелковый кафтан и начищенные до зеркального блеска сапоги, которые он весьма брезгливо переставлял по сухим островкам травы. В руке приезжий держал изящную трость с набалдашником в виде оскаленной волчьей головы.

Незнакомец остановился, аккуратно приподнял широкополую шляпу и окинул нас оценивающим, холодным взглядом глаз. На его бледном лице заиграла едва заметная улыбка.

— Добрый вечер, господин Мейер, — его голос прозвучал мягко. — Позвольте представиться. Граф Родерик фон Вальде.

— Добрый ли? — усмехнулся я. — Вы меня искали?

Гость явно не ожидал, что я там прямолинейно к нему обращусь. По его лицу проскользнула едва заметная нотка удивления, ведь я обратился к нему на равных, закрыв глаза на этикет.

— Да, но, увы, потерял слишком много времени, — признался граф. — Я потратил немало усилий, чтобы найти ваш участок. А вы оказывается ушли на рыбалку с соседом.

Хм, и не лень такой знатной особе заниматься поисками обычного землевладельца? Единственная моя заслуга перед конкурентами — это выращенный картофель крупных размеров. И то империя выписала его из списка регламентированной провизии.

— Чем я могу быть вам полезен? — я решил перейти ближе к сути, завуалированно поинтересовавшись целью визита.

— Мне хотелось поговорить с вами о картофеле, — внезапно заявил граф.

— Я так понимаю вы уже наслышаны о закрытии моего годового отчета, — смело предположил я. — Да, у меня есть свои методы выращивания. Так в чём вопрос?

— Мне искренне интересно, а как так получается, что у вас картошка крупных размеров, а у соседних землевладелец одна мелочь, — граф перешел ближе к сути. — Ваши поставки на рынок существенно снизили картофель в цене.

— Да неужели? — переспросил я.

Я же ведь привез всего одну тонну картофеля. Это не так уж и много, но это каким-то образом сдвинуло цену на продукт. Сколько же он сейчас стоит?

— Полтора зиллинга, — словно прочитав мои мысли, ответил граф.

Я знал, что рано или поздно этот день наступит. У меня не будет возможности постоянно продавать картофель по высокой цене. Сейчас его стоимость обусловлена дефицитом. Я просто его закрываю и картофель становится обычным продуктом.

— Невероятно, — горько усмехнулся я. — Неужели вы приехали, чтобы сообщить мне эту «радостную» новость?

— Я хочу вам помочь сделать картофель — имперским достоянием, — подойдя ближе, заявил граф. — Потому что вы — единственный человек в Империи, который может выращивать его в таких масштабах.

Хм… Он явно хочет узнать о мульчировании, использовании удобрения из компостной ямы после синекорневого бурьяна… Я даже не знаю с чего начать ему свой рассказ. И стоит ли раскрывать карты?

— Ближе к сути, — попросил я.

— Я хочу собрать всех землевладельцев в округе. А вас поставить в роли наставника. Чтобы вы провели лекцию по выращиванию картофеля в городе.

Если я так поступлю, то точно не смогу вести свою монополию на рынке картофеля. У меня просто исчезнут баснословные расценки. Покупать изумрудный катализатор станет невыгодно. Ведь я тогда не смогу покрыть его стоимость, поскольку цена упадет до биллингов за килограмм.

Но могу ли я поступить иначе? В империи голод, поэтому мои познания могут облегчить невзгоды многим людям, даже если мне придется перестроиться на выращивание других культур.

— Объяснять придётся долго. Это — непростой процесс, — прямо сказал я.

— Да в этом сейчас и нет необходимости, — подытожил граф. — Ведь дата лекции ещё не была обозначена. Но хотелось бы провести, разумеется, в кратчайшие сроки.

— Почему именно картофель? — спросил я. — Ведь можно выращивать любые злаковые культуры, из которых можно сделать хлеб. Да и животных заодно накормить.

— Я вам привезу особые семена, — сдержанно улыбнулся граф. — Новый столичный сорт, выведенный светлыми умами империи. Думаю, это может стать хорошей инвестицией в будущее.

Интересно, что за «особый сорт»? Такое впечатление, будто граф подразумевает что-то, что будет гармонично закрывать все потребности человека. Ведь людям недостаточно есть одно мясо, нужна и растительная пища в рационе.

Нет, граф ведь явно не это имеет ввиду.

— А что за сорт-то хоть? — поинтересовался я.

— Прошу прощения, но я не разбираюсь в таких вопросах, — пожал плечами граф. — От вас мне нужно лишь согласие на проведение лекции среди землевладельцев. Остальное обсудим позже.

Я всегда любил рисковать. Если есть возможность рискнуть, то лучше именно так и поступить. Даже если ошибусь, всегда есть возможность повторить. Ничего особо не теряю.

— Хорошо, с меня — лекция, с вас — новый сорт картофеля, — подытожил я. — Только мне нужно будет заранее знать, когда подъезжать в город. Я не могу бросить участок без предварительной подготовки.

— Договорились, Мейер. Люблю таких решительных людей, — аристократ удовлетворенно кивнул. — О дате и месте лекции известит мой гонец. Время подготовить тоже будет. Что же до картофеля… Новый сорт уже ждет вас в городе.

Он развернулся, собираясь уходить, но у самой калитки притормозил и бросил через плечо:

— На этой лекции соберутся лучшие хозяева земель всей округи. Нам нужен общий подъем урожайности!

— Войцех… Ты спятил? — прошептал Радован. — Какая лекция? Чему ты учить этих напыщенных боровов будешь? Только конкурентов наплодишь себе.

— Нужно решать вопрос с голодом в империи, Радован, — заявил я. — Поэтому любые связи могут быть потенциально полезными.

Помощник был разочарован, что я отринул вариант с монополизацией рынка. Но зря он огорчился. Ведь у остальных землевладельцев нет главного козыря — помощи системы.

Они не могли просто посмотреть на землю и понять сколько им необходимо добавить воды, чтобы удовлетворить её потребности. То же самое касается и изумрудного катализатора.

Да, они научатся выращивать картофель обычных размеров, но крупнее моего вырастить не смогут, потому что только я могу создать для него идеальные условия.

Если раньше я был как монополист на картофельном рынке, то сейчас скорее перехожу в роль серого кардинала. Который не будет мешать свободной торговле, но часть секретов оставит при себе.

И дело не в каких-то корыстных побуждениях, просто я не мог рассказать всем о помощи системы. Взор фермера, жатва живки — эти навыки находились за гранью человеческого понимания. Меня просто могут сжечь на костре за колдовство. Чёрт его знает, как здесь к магии относятся!

Я до сих пор слабо осведомлен о законах империи, но ведь незнание не освобождает от ответственности. Даже если ты накормил всю страну картошкой.

— Ну, мы могли мы немного подождать, — с досадой пролепетал Радован. — У тебя же ведь долги есть. Было бы неплохо их закрыть, да и со мной…

Внезапно помощник замолчал. Но я прекрасно понял к чему он клонит.

Радован занимает важную должность в моем хозяйстве, но статус его очень сомнительный. Ведь он беглый преступник, а действительно ли он виновен или нет — это никого не интересует.

И у меня пока что нет идей, как решить этот вопрос. Я был в неплохих отношениях с командиром стражи Гроссом, но даже он бы вряд ли сможет помочь с амнистией моего помощника.

— Все будет, — попытался я успокоить Радована. — Нужно просто набраться терпения. Когда я тебе последний раз подводил?

Помощник расслабился. Он стал переживать, что моя щедрость приведет к определенным сложностям в будущем. Но вовремя напомнил Радовану, что все мои предыдущие предположения оказывались верными и склоняли чашу весов только в нашу сторону.

— Ладно, извини, Войцех, просто в последнее время так много важных людей вокруг нас крутится… Другие землевладельцы, Ганс Шредер, командир Гросс, а тут ещё и граф нарисовался.

— Я всё прекрасно понимаю, — кивнул я. — Постараюсь заняться этим вопросом в ближайшее время.

— Ха! Ты так спокойно об этом рассуждаешь, как будто у тебя связи есть, — с досадой усмехнулся Радован.

— В законах империи слишком много лазеек, — ответил я. — Поэтому найти выход из этой ситуации можно. Мне вот до сих пор непонятно, а почему тебя в розыскных списках не было?

Ведь действительно была ситуация, когда искали Божидара и Гнусавого, но не Радована. Хотя он сбежал вместе с ними. Было бы логично, если бы командир Гросс поинтересовался личностью моего помощника.

Но этого не произошло. Словно Радован и не был в розыске. Ну или информация о нем затерялась в бюрократическом механизме.

— Не знаю, — пожал плечами помощник. — Меня это и беспокоит… Неизвестность будущего.

— Ну, ничего себе, ты загнул! — усмехнулся я, но продолжить разговор не смог, поскольку меня окликнул знакомый мужской голос.

— Господин Мейер!

Я оглянулся. Но уже заранее знал, кто меня зовёт.

— Внимательно слушаю, — коротко ответил я.

Передо мной стоял один из подневольных Корна. Я легко запомнил этого мужика. У него была тяжелая нижняя челюсть — такую не забудешь. И он постоянно водил ей из стороны в сторону, словно его беспокоил больной зуб.

— Проблема у нас одна возникла… — сказал подневольный. — Завелось что-то в амбаре и зерно все сжирает.

Интересно, а с чего бы это вдруг меня должны беспокоить проблемы Корна?

Странно, что он пришёл с этим вопросом именно ко мне.

— Может грызуны? — поинтересовался я. — Я с подобными проблемами ещё не сталкивался.

— Нет, это точно не грызуны, — с досадой усмехнулся мужчина. — Что-то более хитрое, чем крысы или мыши.

— Это, конечно, всё жутко интересно, но почему Корн обращается ко мне через своего человека? — поинтересовался я. — Мог бы и лично переговорить со мной на эту тему.

— Вы, немного ошиблись, господин Мейер. Хозяин Казимир не стал бы вас просить о помощи. Но он в ней нуждается. Поэтому мы решили обратиться за помощью к вам.

Мне кажется я смог немного уловить суть проблемы. Проблема с утратой провизии из-за вредителя ударила бы Корну по кошельку, а вот его подневольным людям — по пайку. Они ведь не работают, как свободные люди Преславицы. Даже биллинга в день не получают! Бесплатная рабочая сила.

Что ж, хоть меня это и не касается напрямую, но взглянуть стоит. Кто знает? Может, когда-нибудь нечто подобное коснётся и моих посевов.

— Проблема, говоришь, возникла? — с досадой усмехнулся я. — Веди. Глянем, что у вас в амбаре творится.

— Давно заметили? — взобравшись на козлы своей телеги, поинтересовался я у подневольного Корна.

— Ну, меньше двух дней назад, — сев в кузов, ответил рабочий. — До этого тоже видно было, что зерна мало стало. Но сейчас с каждым днем его все меньше и меньше.

— А что ваш господин думает по этому поводу? — усмехнулся я. — Что проверка земельного инспектора прошла и можно расслабиться?

— Я не знаю, — пожал плечами батрак. — Увы, но господин Корн нас в свои планы не посвящает.

— Ну, меня интересовали не его планы, а методы борьбы с появившимся вредителем, — пояснил я. — Надеюсь, Казимир уже принял какие-то меры…

— Господин Корн думает, что это грызуны, — собравшись с мыслями, заявил мой собеседник. — Он запер в амбаре несколько кошек, чтобы они охотились на них.

— Ну и как результаты? — натянув вожжи, поинтересовался я.

— Да ещё меньше зерна стало, господин Мейер… Толку от них нет.

Ладно, видимо, придется все самому осмотреть. Если бы дело было в грызунах, то кошки могли бы облегчить эту ситуацию. Даже если они никого не поймали, то запахом своим точно отпугнули бы мышей или крыс.

Лошадь шла бодро. Мы постепенно приближались к центральным наделам Преславицы, где по соседству раскинулись обширные владения Казимира Корна. Вскоре телега миновала неосвещенный створ задних ворот, въезжая на территорию бывшего лагеря лесорубов.

— Приехали, — заявил я.

Лошадь остановилась, немного подрагивая крупом. Из темных окон бараков не доносилось ни звука — изнуренные дневной работой люди спали крепким сном.

Я спрыгнул с телеги, и мои сапоги мягко погрузились в липкую грязь. Радован бесшумно спустился следом. В паре шагов от нас высились тяжелые ворота амбара, запертые на массивный засов.

Вдруг из амбара донесся странный звук. Это был не мышиный писк и не возня обычных крыс. Внутри раздался отчетливый, сухой хруст, словно кто-то с силой сжимал и ломал колосья, а затем последовало мерзкое, чавкающее засасывание. Кобыла у телеги испуганно заржала, попятившись назад.

— Слышал? — повернувшись к замершему от страха подневольному Корна, шепотом спросил я. — Ну-ка, открывай.

— Господин Мейер… А может, не надо? Может, подождем до утра? — мужик испуганно покосился на ворота амбара.

— Я кому сказал? Отпирай! — тихо приказал я. — До утра она вам весь амбар подчистит, а Корн потом с вас шкуру спустит. Откидывай засов!

Мужик судорожно сглотнул, дрожащими руками ухватился за тяжелый деревянный брус и с натужным кряхтением потянул его в сторону. Засов с глухим скрипом поддался. Подневольный аккуратно потянул на себя массивную створку дубовой двери.

Стоило сквозняку ворваться в помещение, как чавканье резко прекратилось. В глубине амбара раздался глухой шорох. Няпонятного происхождение существо стремительно метнулось в самый дальний угол, скрываясь за высокими баррикадами из набитых зерном мешков.

— Хочет спрятаться, гадина! — сквозь зубы процедил Радован, первым шагая через порог.

В этот самый момент из темного дверного проема, едва не сбив с ног Радована, с диким, истошным мяуканьем вылетела серая тень. За ней выбежали еще две.

— Что за чертовщина⁈ — рявкнул Радован и резко отошел в сторону.

Три кошки, которых Казимир Корн запер внутри для борьбы с грызунами, пулями вылетели наружу. Хвосты у них были раздуты, а шерсть стояла дыбом.

Кошачий побег лишь подтвердил мою догадку: обычный грызун никогда бы не довел дворовых хищников до такого состояния.

— Радован, за мной, — углубляясь в лабиринт из мешков с зерном, тихо скомандовал я. — Смотри под ноги и не шуми особо. Разберемся, что за гость тут хозяйничает.

— Что-то мне не хочется туда идти, — крепче сжимая вилы в руках, признался помощник. — Если уж кошки убежали, то вдруг… Там огромный грызун. Размером с собаку.

— Меньше думай, больше делай, — не оборачиваясь, оборвал я его. — И у тебя в руках вилы. Куда более выгодное положение, чем у меня.

Я двинулся по проходу между закромами, и «Взор Фермера» тут же высветил воришку. На вершине огромной кучи зерна, прижавшись к мешку, сидело существо, которое меньше всего походило на привычного вредителя из прошлой жизни.

Перед глазами вскоре высветилось уведомление от системы:

/Объект зафиксирован: Амбарный Живкогрыз/

/Тип: Магический паразит-вредитель./

/Особенности: Питается исключительно семенами растений (преимущественно злаковыми культурами)/

/Текущий статус: Перенасыщение эссенцией живки (Ослаблен из-за переедания).

/Класс угрозы: Низкий (Для человека безопасен)./

С виду это был зверек размером с упитанного енота, но покрытый густой шерстью угольно-черного цвета. Лапы у него были мощные с длинными когтями. Но самой примечательной была его морда. Округлая, увенчанная парой длинных, подвижных ушей.

Большие черные глаза зверька тускло светились в полумраке. Из его пасти вытягивался тонкий хоботок, который сейчас был погружен в прогрызенную дыру в мешке. Зверек судорожно втягивал в себя зерно, и сквозь его полупрозрачные шейные жилы было отчетливо видно, как внутрь брюшка перетекают искрящиеся зеленые частицы, та самая эссенция живки, которую он высасывал из зерна Корна.

Жрать мясо или бросаться на кошек этот пушистый воришка и не думал. Он находил самые богатые живкой семена и буквально «выпивал» из них жизненную эссенцию, оставляя крестьянам лишь иссушенную шелуху, которая внешне казалась сгнившей.

Живкогрыз тяжело дышал, периодически икая. Заметив нас, он лишь испуганно прижал длинные уши к спине и жалобно пискнул, уставившись на вилы Радована своими огромными глазами.

— Ну и чудо-юдо пушистое, — разглядывая воришку в тусклом свете, пробивающемся сквозь щели кровли, тихо присвистнул сзади Радован, — Это что еще за зверь такой? Мне его прибить?

— Погоди ты со своими вилами, — я аккуратно опустил руку парня. — Убить всегда успеем. Да и умен больно, посмотри на него. Глаза какие умные!

Я быстро огляделся и заметил на полу пустой, крепкий мешок из-под зерна. Зверек, словно понял, что бить его прямо сейчас не будут, жалобно заверещал, попытался сдать задом и закопаться в овес, но раздувшееся брюхо намертво застряло в складках ткани.

— Натягивай мешок с головы, а я подтолкну, — скомандовал я Радовану.

Помощник, хоть и кривился от брезгливости, сработал четко. Он резко раскрыл мешок и набросил его на ошарашенную морду живкогрыза. Тварь отчаянно попыталась закопаться, загребая зерно, но я ухватил его за толстый, покрытый черной шерстью загривок и с усилием протолкнул жирную тушку вглубь мешка.

— Пии-и-ик! — глухо донеслось из мешка, после чего я мгновенно перехватил горловину и завязал её обрывком бечевки на три узла.

Мешок на полу судорожно задергался, катаясь по зерну. Перед глазами тут же выскочило системное оповещение:

/Вы успешно захватили живой объект! /

/Цель: Амбарный Живкокрад./

/Текущий статус: Пленен, сыт, напуган./

Не успели мы сделать и трех шагов к выходу, как во дворе раздался тяжелый стук распахивающихся дверей. Из-за испуганного крика Радована хозяин этих земель, видимо, проснулся. Знатно мой помощник расшумелся из-за выбежавших кошек. Да и последующая возня в амбаре была, мягко говоря, не тихой.

— Что там в амбаре моем происходит⁈ Прошка, пес ты шелудивый, где тебя черти носят⁈ — узнал я знакомый голос землевладельца.

Подневольный, который так и стоял у дверей, испуганно пискнул и попытался скрыться в темноте, но было поздно. Корн быстрыми, тяжелыми шагами приближался к амбару.

За ним уже бежали двое сонных мужиков, вооруженных вилами. Когда Корн дошел до дверей и поднял свечу выше, его взгляд упал прямо на меня и Радована.

Я стоял на пороге, а у меня на плече отчетливо брыкался и жалобно пищал холщовый мешок.

— Войцех Мейер⁈ — Казимир Корн аж покраснел от возмущения. — Что вы забыли в моем амбаре посреди ночи⁈

Двое сонных мужиков с вилами переминались с ноги на ногу за спиной своего хозяина. Казимир Корн тяжело дышал, переводя яростный взгляд с меня на брыкающийся мешок.

— Вышло небольшое недоразумение, — спокойно ответил я. — Думаю, вы всё сами поймёте, если выслушаете меня и не станете сходу обвинять в воровстве. Ради вашего же блага.

— Зубы не заговаривай, Мейер! — Корн сделал шаг вперед. — Вы залезли в мои закрома тайно, как воры! Без моего ведома! Что в мешке, я спрашиваю⁈

Я спокойно снял тяжелый мешок с плеча и опустил его на землю прямо к ногам землевладельца. Живкогрыз внутри обиженно пискнул и заворочался.

— В известность вас не поставили, господин Корн. Но вина в этом, скорее ваша. Нужно внимательнее следить за своим амбаром, — ответил я, не отводя взгляда. — Вы кошек в амбаре заперли? Заперли. А толку? Зерно как пропадало, так и пропадает. Думали, крысы?

Я наклонился и резко дернул за бечевку, приоткрывая горловину мешка. Изнутри в тусклом свете свечи показалась лоснящаяся черная мордочка с длинными, испуганно прижатыми ушами и огромными, блестящими глазами. Зверек непроизвольно сыто икнул.

У Корна отвисла челюсть. Мужики с вилами испуганно отшатнулись, один даже стал молиться шепотом.

— Это… это что еще за нечисть? — резко растеряв всю свою спесь, пробормотал хозяин надела.

— Это Амбарный Живкогрыз, — затягивая узел обратно, произнес я.

— Эта тварь, значит, зерном питается? — землевладелец медленно пришел в себя. — Ну так вот что я тебе скажу, Войцех Мейер, — Корн хищно прищурился. — Раз эта пушистая дрянь поймана в моем амбаре, на моей земле, да еще и брюхо себе набила моим зерном, то и тварь эта — моя по праву! Она мне за каждую испорченную горсть зерна отработать должна.

— Господин Корн, вы его удержать не сможете, — сдержанно ответил я. — Этот зверек сквозь ваши доски уйдет в землю в первую же ночь.

— А это уже не твоя печаль, сосед! Запру в железную клетку для куниц, никуда не денется, — Корн нагло ухмыльнулся. — А ну, хлопцы, забирайте мешок.

Один из мужиков, неловко перехватив вилы одной рукой, потянулся к завязанной горловине. Радован рядом со мной громко вздохнул, видимо, не хотел отдавать зверушку, которую мы поймали.

Я посмотрел на брыкающийся мешок, из которого доносился тихий писк. Жалко мне стало это существо.

Ну ладно, залез в амбар. Ну набил брюхо чужим зерном. А в чём он виноват-то? Люди вытесняют дикую фауну с привычных мест.

Животное просто приспосабливается как может, чтобы банально выжить и прокормиться. А Корн? Он просто запрет его в тесную железную клетку, измучает, а когда поймет, что толку от голодного живкогрыза нет, просто пустит его на новую зимнюю шапку.

— Руки уберите, — не повышая голоса, обронил я.

Мужик с вилами, уже потянувшись к мешку, испуганно замер и отдернул руку. Радован за моей спиной довольно ухмыльнулся. Помощник сразу понял, что решать дело я буду по-своему.

— Ты что себе позволяешь, Мейер⁈ — Корн аж подпрыгнул на месте.

Казимир открыл было рот, чтобы выдать новую порцию отборной ругани, но я наглого соседа бесцеремонно перебил:

— Если бы не я и не мой помощник, то этот зверек и дальше бы ваше зерно жрал. Пока от запасов одна пустая шелуха не осталась бы, а вы бы всё на грызунов списывали. Так что считайте, что за спасение амбара вы со мной уже расплатились. Это — мой зверь. По праву работы. Вопросы есть?

— Забирайте! — наконец вымолвил Корн. — Пусть будет так, Мейер. Забирайте свою крысу переросшую, Мейер! Но если она у вас сбежит и снова приползет к моему зерну, то пристрелю на месте, а уж шкуру найду куда деть, — он перевёл взгляд на своего батрака. — Прошка, засов на место верни!

Землевладелец развернулся и, яростно чавкая сапогами по грязи, зашагал обратно к своему дому. Мужики с вилами поспешили за ним.

Я переглянулся с Радованом, и мы оба довольно усмехнулись. Мешок у меня на плече снова тихонько заворочался, словно живкогрыз благодарил за то, что его не оставили в лапах Корна. Дело было сделано, пора возвращаться домой.

— И что мы с ним будем делать? — удивленно подняв брови, поинтересовалась Беатрис. — Это же самый настоящий вредитель. Давно я их, конечно, не видела в лесу.

— Пока он в мешке — вреда от него никакого, — я аккуратно опустил брыкающуюся ношу на дощатый пол нашей кухни. — Корн бы его на воротник пустил, а у меня на этого пушистого зверька свои планы.

Живкогрыз внутри мешка словно почувствовал, что о нём говорят, притих и лишь тихонько пискнул.

— Ты бы видела, Беатрис, как он у Корна зерно всё сожрал, — усмехнулся Радован. — Протыкает мешок хоботком и вся содержимое в жирное брюхо летит. Я сам сначала думал прибить гадину, а Войцех рассудил иначе.

Беатрис обошла мешок кругом, с явным любопытством разглядывая шевелящуюся ткань. Она поправила свой охотничий нож на поясе и сложила руки на груди:

— И как ты собираешься удерживать вредителя на ферме? Стоит ему проголодаться, и он твои грядки подчистит.

Я лишь загадочно улыбнулся и мысленно обратился к системе, чтобы узнать состояние дел:

/Плененный объект: Амбарный Живкогрыз/

/Текущий статус: Напуган, заперт, сыт/

/Доступное действие: Попытка приручения./

/Шанс успеха: 65 % (Бонус: объект сыт и обязан вам спасением от гибели)./

Если у меня есть возможность его приручить — значит этот зверек может мне принести какую-то потенциальную пользу. Только вот непонятно ещё какую. Но раз такой вредитель, как Корнепий в итоге мне пригодился, значит и этому я найду своё место.

Подумать только… Фермер приручает вредителей! В прошлой жизни я бы и подумать о таком не мог. Что дальше? Тлю подчинять стану?

— Ну, поживем-увидим, — ответил я. — Ничего не мешает нам посадить его в мешок и вывезти куда-нибудь подальше от участка.

— Или вообще его ночью где-нибудь рядом с амбаром Вернера оставить, — громко расхохотался Радован. — Пусть его зерно «клюёт».

Помощник прекрасно знал, что на такие меры я никогда не пойду. Даже если человек будет мои злостным врагом.

— Если всё получится, этого мелкого воришку получится приручить, — усмехнулся я. — Ну-ка, Радован, помоги мне немного.

Я развязал бечевку, и из горловины мешка медленно показалась черная, лоснящаяся мордочка. Звередь осторожно повел своими длинными ушами, моргнул глазами и, жалобно пискнув, уставился прямо на меня.

Но не успел я с ним попробовать установить контакт с помощью системы, как дверь с улицы распахнулась. Утробно зарычав, на меня вылетела тень.

Живкорой Корнепий! Мой первый питомец, который до этого момента мирно спал, учуял на своей территории чужака. Складки на его морде задвигались от напряжения, а черные глаза налились кровью. Он коршуном бросился на мешок, явно намереваясь порвать наглого конкурента на мелкие кусочки.

— Пии-и-ик! — в ужасе взревел пушистый воришка. Он резко выскочил из мешка и в один прыжок взлетел прямо на кухонный стол, снося хвостом глиняный горшочек с молоком. Он с грохотом разлетелась вдребезги, заливая доски белой лужей.

— Ах ты дрянь! — едва успев отскочить, чтобы не заляпать сапоги, вскрикнула Беатрис.

Корнепий, не думая сдаваться, с пробуксовкой крутанулся на мокром полу. Я уже понял, что он сейчас планирует прыгнуть на лавку, а оттуда — тоже на стол. Только вот столовая мебель его габаритов не выдержит.

Я сразу дал мысленный приказ остановить это безобразие. Но, увы, получилось не идеально. Уж больно сильно, видимо, Корнепий приревновал.

Началась дикая, хаотичная погоня. Живкогрыз метался туда-сюда, испуганно прижимая длинные уши. Его набитое брюхо смешно колыхалось, но прыгал он для своей комплекции на удивление резво.

— Беатрис, лови мелкого! Радован, хватай Корнепия! — закричал я во всё горло.

Радован меня словно не слышал и тоже попытался прижать живкогрыза к стене, но пушистый зверек ловко проскочил у него между ног, попутно опрокинув корзину с луком. Десятки луковиц с сухим шуршанием покатились по всей кухне.

Корнепий, тяжело сопя и клацая зубами, летел следом, сметая на своем пути всё, что попадется. Дом за пару секунд превратилась в зону боевых действий.

Наконец, живкогрыз взлетел на верхнюю полку с посудой, забился за старый чугунок и оттуда, мелко дрожа, выставил свой кожистый хоботок, и издал тонкий писк отчаяния. Корнепий устроился прямо под полкой и злобно рычал на чужака.

Перед моими глазами внезапно появилось уведомление от системы. Я ещё не успел пробежаться глазами по тексту.

/Внимание! Конфликт питомцев за влияние на территории надела/

/Статус: Живкорой Корнепий демонстрирует доминирование. Амбарный Живкогрыз готов подчиниться любому, кто спасет./

/Шанс приручения Живкогрыза увеличен до 95 %/

— А ну цыц, оба! — рявкнул я на всю кухню.

Корнепий мгновенно осекся. Складки на его серой морде обиженно разгладились, он поджал короткий хвост и виновато распластался на полу, искоса поглядывая на меня своими черными глазами.

Живкогрыз на верхней полке сжался в комок, дрожа и испуганно прижимая длинные уши к спине. Времени на разборки питомцев у меня не было.

Я сделал шаг вперед, поднял руку и сфокусировал взгляд прямо на забившейся в угол пушистой тушке. От моих пальцев протянулся тонкая нить живки. Энергия плавно поплыла вверх, окутывая испуганного зверька.

Почуяв силу, которая только что его спасла, живкогрыз перестал верещать. Он осторожно выставил свой хоботок и втянул в себя кончик энергетической нити.

/Внимание! Ритуал приручения завершен успешно (Шанс: 95 %)/

/Объект: Амбарный Живкогрыз успешно привязан к вашему участку./

/Эффект связи: Принудительное примирение. Питомцы надела больше не реагируют друг на друга агрессивно./

— Всё, отвоевались, — чувствуя, как ментальное напряжение спадает, сказал я. — Слезай давай, чудо ушастое.

Зверек моргнул своими огромными глазами и уже без прежнего страха соскользнул с полки прямо на стол и преспокойно уселся рядом с луковицей. Корнепий лишь демонстративно отвернулся и тяжело вздохнул, признавая нового сожителя.

— Что⁈ Всё? — искренне удивился Радован. — Я думал всё это представление закончится только в том случае, если Корнепий его на зубок поймает.

— А ты гляди как он надулся… Обиделся! — указав пальцем на живкороя, засмеялась Беатрис. — Войцеху достаточно было голос поднять, чтобы он успокоился. Ну и проказник! А убирать за собой кто будет, Корнепий?

— Ладно тебе, Беатрис, не пили парня, — отсмеявшись, Радован поднял с пола перевернутую корзину и принялся сгребать в неё раскатившийся лук.

Я лишь молча усмехнулся. Системные узы идеально сработали. Живкогрыз уже вовсю обнюхивал ближайшую луковицу своим кожистым хоботком, совершенно не боясь затаившегося Корнепия.

— Убирать будем вместе, — я взял в руки чистую сухую тряпку, чтобы собрать разлитое молоко.

Через тридцать минут на кухне, наконец, воцарился относительный порядок. Корнепий ушел дремать рядом с печью. Новый пушистый жилец, которого мы временно нарекли просто «Живкогрызом», устроился на краю лавки и принялся тщательно вылизывать себя.

Я подошел к деревянному комоду и выдвинул верхний ящик. По кухне тут же'поплыл' кисло-сладкий аромат брожения. Внутри стоял глубокий глиняный стакан, до половины наполненный мутной, серовато-розовой жидкостью. На поверхности жижи плавала плотная белая пленочка, а на самом дне густым осадком лежали мелкие зерна.

Увидев, что я достал глиняный стакан, Радован оживился. Он вытянул шею, шумно втянул носом воздух. Его глаза заблестели.

— О-о-о, Войцех! — шутливо толкнув меня локтем в бок, ухмыльнулся помощник. — А ты, оказывается, не только картоху растить мастак! Тайные запасы держишь? Ну-ка, дай пригубить хозяйской бражки, а то после всей этой беготни во рту пересохло.

— Куда руки тянешь, олух? — отведя руку со стаканом в сторону, усмехнулся я. — Это не брага. Это семена томата, который недавно вырос у меня на участке.

— Семена? В этой жиже? — Радован брезгливо сморщился. — А зачем ты их в воде оставил? Сгниют же.

— Это называется ферментация, — я аккуратно покачал стакан, отчего мутная жидкость пришла в движение, оголяя скрытые под пленкой семена. — Видишь ли, Радован, у помидор каждое семечко сидит в такой скользкой, студенистой оболочке. В природе она не даёт ему прорасти раньше времени, прямо внутри спелого помидора. Если ты просто выковыряешь семена из плода и сразу высушишь, эта слизь высохнет и превратится в плотную, твёрдую корочку.

Я ещё раз крутанул стакан, показывая, как мутная жижа отделяется от семян:

— Семена вместе стоят в воде пару дней. Начинается брожение. Заодно образовавшийся раствор убивает всю заразу, которая могли остаться от куста. Как только плёнка поднялась наверх, а чистые семена упали на самое дно — всё, процесс окончен. Теперь их нужно просто промыть в чистой воде и высушить.

Перед моими глазами тем временем появилось очередное системное уведомление, подтверждающее мои догадки:

/Технологический процесс «Ферментация семян» завершен успешно/

/Результат: Оболочка разрушена полностью. Стерилизация посевного материала — 100 %./

Дождавшись рассвета, мы с Радованом заскочили к Бажею. Птичник, как и обещал, отложил все дела и повел нас сквозь глухие заросли к месту, где нашел дерево для своей чудо-удочки.

Мы шли медленно. Дикая малина то и дело цеплялась за одежду, а сапоги проваливались в чавкающую землю после ночного дождя.

— Пришли, мужики, — вполголоса произнес Бажей. — Аккурат посреди этой просеки я сухостой-то и приметил. Хвала Богам за всё!

— Боги… — Радован побелел как полотно и судорожно отступил на шаг назад. — Это же ведь то самое место, Войцех…

Так вот оно в чём дело… Теперь ясно, как Бажей смог себе такую удочку сварганить. Как я и думал.

Что ж… У меня уже есть пара идей, как можно использовать эту находку!

— Почему из всех возможных вариантов в округе ты выбрал именно это место? — поинтересовался я у соседа-птичника.

Мы находились напротив того самого дуба, который помог мне справиться с Божидаром. Дерево находилось гораздо ближе к моему участку. Не проще ли было найти материал для будущей удочки рядом со своей землёй? Как-то это подозрительно.

— Милость Богов безгранична, господин Войцех! — улыбнулся Бажей. — Они мне указали на это место.

— Каким образом?

— Ну, мне приснился сон, — признался птичник.

— Видимо, вещий был, — усмехнулся Радован.

Бажей огляделся по сторонам, словно не хотел, чтобы нас кто-то подслушал. Птичник понизил голос до шепота:

— Снится мне, будто сижу я на пороге своего нового дома. Вы же помните, Господин Мейер, что куры у меня перестали нестись? — начал Бажей. — Я перед сном весь день об этом думал, горевал, места найти себе не мог. Как уснул даже не помню. Но во сне ко мне подошел старец. Борода у него такая пышная седая была. Ну и разговор у нас с ним завязался. Я ему на горе то своё пожаловался, а он мне в сторону вашего участка указал пальцем и говорит: «Иди в ту сторону, найди великий дуб. У его корней лежит то, что твой дом убережет, а из ветвей его выйдет лучшая снасть. Будет что птице поесть.» После этих слов я проснулся… И ведь не соврал старик-то из сна! Вас встретил, зерна раздобыл, да еще и дерево то самое нашел. Я поэтому и говорю всегда, что милость Богов безгранична!

Я внимательно вслушивался в каждое слово Бажея, пытаясь уловить хоть малейшую фальшь, изменение тона или бегающий взгляд. В прошлой жизни я повидал немало мошенников, но сейчас передо мной стоял абсолютно искренний и честный человек. Птичник рассказывал это с такой детской верой и трепетом, что сомневаться в правдивости его слов не приходилось.

«У его корней лежит то, что твой дом убережет… Будет что птице поесть», — прокрутил я в голове слова старца. Ведь Бажей пришел ко мне за зерном, даже не зная, что оно у меня есть, и я действительно выделил ему мешок ячменя!

В голове промелькнула вполне логичная мысль. А что, если Бажей не просто чудаковатый сосед? Что, если у него тоже есть доступ к системе, просто интерфейс выдает ему подсказки в виде таких «вещих снов»? Или Боги действительно помогают соседу?

— Погоди, Бажей, — глядя на птичника, я прищурился. — А ветку эту для будущей удочки… ты где взял? Неужели с этого самого дуба спилил?

Я невольно напрягся, ожидая ответа. Ведь я прекрасно знал, что этот дуб — это не просто старое дерево. Он являлся мощнейшим, важнейшим узлом живки, который буквально питал всю округу своей энергией. Если внезапно моему соседу придет в голову его спилить, то последствия для всей экосистемы могут стать катастрофическими.

— Да вы что, господин Войцех! — округлив глаза, Бажей испуганно замахал руками. — Спилить⁈ Хвала Богам, у меня и топора-то с собой нет! Вон там она на земле лежала, прямо у корней, словно меня дожидалась. Видать, ветром её давеча обломило. Сухая, крепкая, ровная. Даже много усилий прикладывать не надо было, чтобы её сделать.

Я мысленно выдохнул, но расслабляться не собирался. Уж слишком вещий сон приснился моему чудаковатому соседу, и если ему вздумается, что Боги велят ему пустить этот великий дуб на доски для курятников, у меня возникнут огромные проблемы.

— Вот и отлично, что она просто лежала, — строго произнес я. — Ты, Бажей, к этому дереву даже не думай подходить. На фронтире такие деревья как столпы, на которых вся земля держится. Тронуть его — значит навлечь на себя беду. Радован не даст соврать.

— Да, лучше это дуб не трогать, — подтвердил Радован.

Птичник от моих слов поспешно закивал и сказал:

— Понял, господин Мейер… Раз дерево священное, я к нему и близко не сунусь. Мне Боги про ветку сказали — я её взял. И за это им спасибо!

— Послушай, Бажей, — обратился я к соседу. — А покажи-ка мне конкретное место, где ты свою будущую удочку нашел.

— Да вон же, господин Войцех, чего тут искать, — птичник охотно сделал несколько шагов в сторону и указал на примятый куст папоротника в паре метров от ствола. — Прямо там и лежала. Словно сам лес её для меня приготовил.

Я подошел ближе и замер. В памяти мгновенно прокрутились события недавней схватки. Это было то самое место. И ветка в руках Бажея была частью того самого массивного сука, который я совсем недавно с помощью живки отделил от дуба и обрушил прямо на голову Божидару.

— Погоди, — я нахмурился, внимательно вглядываясь в край древесины. — Ты сказал, у тебя топора нет. Но край выглядит так, будто его ровно отделили. Пилил её, что ли?

— Да упаси Боги, господин Мейер! Я ж говорю — пальцем не трогал дерево! Она уже отломлена была. Ровненько так с одного конца, а с другого будто об колено сломали. Я её просто поднял и пошел.

В этот момент пазл в моей голове окончательно сложился. Ну, конечно! Когда сук рухнул, Божидар со злости швырнул его в сторону, прежде чем я окончательно с ним «разобрался». Сила удара и инерция как раз отломили эту часть сука.

Старец во сне Бажея обещал, что из этой ветви получится хорошая удочка. И если сон действительно отражал системные алгоритмы, то дело было вовсе не в простом везении…

А ведь этот сук не просто упал. Я пропустил через него мощный поток живки, стремительно состарив древесину, чтобы она обрушилась вниз. Из этого следовало два крайне интересных вывода.

Либо любое изделие, созданное из этого дуба-узла обладало особыми, скрытыми свойствами. Либо, что еще перспективнее, вещи, измененные под прямым воздействием моей живки, получали уникальные системные характеристики и бонусы.

/Внимание! Получены новые данные об окружающем мире/

/Системная справка:/

/Данный дуб является идеальным проводником живки. Любой древесный материал, полученный от этого узла, обладает повышенной емкостью к магическому и энергетическому насыщению./

/Открыто новое ремесленное свойство: «Зачарование Живкой»/

/Вы можете целенаправленно насыщать инструменты и заготовки, созданные из древесины этого дуба, собственной живкой./

/Эффект: Насыщение навсегда изменяет базовые свойства предмета, наделяя его уникальными системными бонусами (в зависимости от назначения инструмента: от рыболовных снастей до оружия и плотницкого инвентаря)./

Вот оно что! Значит, моя теория подтвердилась целиком и полностью. Бажей унес к себе не просто хорошую палку для рыбалки. Благодаря тому, что я пропустил сквозь нее живку во время столкновения с Божидаром, эта ветка уже прошла первичную «запитку».

Из нее действительно получилась хорошая удочка. И самое главное, что теперь я знал, как создавать подобные вещи. Любой топор, черенок для лопаты, лук или рукоять меча, выструганные из древесины этого дуба и подпитанные моей силой, станут идеальными инструментами. Это открывало колоссальные возможности для обустройства и защиты моего участка.

— А чего сук целиком не забрал? — поинтересовался я у соседа.

— Мне много не надо, господин Мейер, — птичник пожал плечами. — На удочку хватило, а остальное пусть лежит. Милость Богов безгранична, но меру тоже нужно знать. Если хотите, то можете забрать себе.

Я взял сук в руки. «Взор Фермера» услужливо подсветил знакомое зеленое свечение глубоко внутри волокон. Хоть уже эта часть дерева давно мертва, но достаточно дать ей немного живки, чтобы она ожила.

— Раз так, заберу, — подняв сук с земли, заявил я. — В хозяйстве пригодится.

— А давайте я и вам удочку сделаю, — оживился Бажей, — Я ж обещал. Вы мне зерна дали, по-соседски выручили. Грех не отблагодарить. К вечеру будет у вас удочка не хуже моей.

Я открыл было рот, чтобы согласиться, но осекся.

Стоит ли тратить такой ценный материал, чтобы сделать ещё одну удочку? Рыбалка мне, безусловно, нравится, но цена изготовления была слишком высока…

— Погоди-ка, Бажей, — я медленно покрутил обломок в руках. — Дай подумать.

Птичник весело засмеялся и отошел в сторону. Вскоре он принялся что-то напевать себе под нос. Вполне возможно, что он читал какую-то молитву.

Я обошел дерево по кругу, пытаясь обнаружить крупные сухие ветви, которые потенциально можно было с хирургической точностью отсечь от живой части с помощью «Жатвы Живки».

Но дуб был абсолютно здоров. Значит, в той стычке я отсек единственную сухую часть, отжившую своё. Трогать живую часть ради своих нужд — было опасно. Ведь дерево вполне может заболеть после такого и умереть.

Что произойдет с округой после такого? Если она просто лишится этого важного узла живки? У меня даже появились предположения, что проблемы в центральном округе могут быть с этим связаны.

Это только я вижу важность этого растения для округи благодаря системе. А для обычных землевладельцев, например, для Казимира Корна — это просто хороший материал для строительства.

Вполне возможно, что в центральном округе люди срубили такие деревья для своих нужд, даже не понимая их значения для округи. Из-за этого сейчас почва под влиянием изумрудного катализатора быстро истощила свой ресурс.

Но это было лишь моё предположение. Ведь мне не доводилось находить другие важные узлы живки. Вполне возможно, что они могут представлены не только каким-нибудь растением, но и рекой. Словно Нил в Египте!

— Ну, что-нибудь надумал? — прервал мои размышления Радован.

Ему явно не хотелось задерживаться в этом месте из-за той роковой ночи, когда мы избавились от Божидара. Мой помощник ведь не знал, что процесс бессознательно контролировался мной. И это дерево не вздумает нанести ему какой-то вред.

Радован то и дело смотрел себе под ноги. Словно ждал, что земля вот-вот разверзнется и утащит кого-то из нас в свои недра.

— С удочкой можно повременить, — подытожил я. — Если я захочу пойти на рыбалку, то, думаю, Бажей мне её с удовольствием одолжит.

— Разумеется! — птичник блаженно заулыбался. — Нет ничего лучше, чем поделиться с ближним. Очень важная добродетель, которой очень многие люди пренебрегают. А ведь с неё всё и начинается.

— А если Войцех сломает твою удочку? — спросил Радован.

Я уже достаточно хорошо знал своего помощника, чтобы понять ход его мыслей. Моего соседа Радован недолюбливал, но тщательно это скрывал от него. Ему казалось, что Бажей на самом деле был далеко не самым искренним человеком.

Проще говоря, Радован считал, что птичник просто создает образ «верующего и доброго» в глазах других, хотя на самом деле таким не является. Такое впечатление сложилось у него из-за частого упоминания Богов всуе.

Но я был не согласен со своим помощником. Всё таки опыта общения с разным контингентом людей у меня было больше.

— Ничего страшного, — смущенно заулыбался Бажей. — Сделаю себе другую удочку. Ничего не происходит в этом мире без вмешательства Богов. Если случится так, что господин Мейер сломает мою удочку, то так тому и быть!

Радован лишь раздраженно усмехнулся, словно предугадал ответ моего соседа.

— Боги здесь ни при чем, — сухо заявил помощник. — Если удочка сломается, то это исключительно ваша вина.

— Слишком хорошее это дерево, чтоб на одну только рыбалку его переводить, — вмешался я в разговор с новой темой. — Я, пожалуй, подумаю сперва к чему его лучше приспособить. Может, чего поважнее удочки выйдет.

Мне хотелось поскорее закончить этот разговор, чтобы не обидеть соседа-птичника. С Радованом я обсужу это позже, чтобы впредь таких разговоров не возникало.

— Дело хозяйское, — не стал спорить Бажей. — Вам виднее, Господин Мейер. Если надумаете, то дайте мне знать.

— Договорились, — кивнул я. — А пока давай-ка отсюда выбираться.

Когда мы вышли из леса, солнце стояло уже в зените. Изгородь моего участка показалась между стволов, и я невольно прибавил шаг. После ночной возни с живкогрызом и утреннего похода к дубу хотелось уже добраться до дома и заняться полезным делом.

Но у самых ворот я остановился как вкопанный. На моей земле были чужие люди.

Возле входных ворот стояла телега, запряженная лошадью бурого окраса. Рядом с ней ходила туда-сюда худая женщина. Рядом с ней было двое детей: мальчишка лет десяти и девочка-малютка, что цеплялась за материнский подол.

На самой телеге сидел мужчина, который активно вел разговор с моими работниками. Бригадир Болеслав, увидев меня, показал незнакомцу пальцем в мою сторону. Судя по всему, меня ищут.

— Это еще кто такие? — спросил Радован. — Войцех, а это не твои родные случайно приехали?

— Нет, — коротко ответил я и направился в сторону гостей.

Чем ближе я подходил, тем больше деталей подмечал. У телеги, чуть в стороне, возились еще двое детей — парни постарше, лет пятнадцати, как две капли воды похожие друг на друга. Близнецы. Не сразу и разберешь, кто из них кто.

Переселенцы. Тут и гадать не надо. За последний год таких через эти края прошло немало. В центральных землях голод и народ потянулся на фронтир — кто с желанием легкой наживы, кто просто за куском хлеба. Семьями уезжали с насиженных мест, грузили все пожитки, которые могли унести, на телеги и ехали на окраину империи, где, по слухам, еще можно было получить свой надел земли.

Вот только слухи слухами, а на деле землю давали уже не всякому. Хороших, обжитых участков давно не осталось, а в глухомань не каждый соглашался ехать, учитывая опасную флору и фауну местных земель. Многие так и оседали по чужим дворам в батраках или брели дальше, не найдя своего угла.

Женщина заметила меня первой. Она торопливо собрала маленьких детей поближе, подняла девочку на руки и тревожно поглядела на мужа. Тот прервал разговор с Болеславом и обернулся.

— Добрый день. Хозяин, стало быть? — мужчина окинул меня оценивающим взглядом. Так смотрят люди, привыкшие за пару мгновений прикидывать, кто перед ними и чего от него ждать.

— Войцех Мейер, — останавливаясь напротив телеги, подтвердил я. — Хозяин этого надела. А вы кто будете и что на моей земле забыли?

— Болеслав сказал, что земля вам принадлежит, — мужчина кивнул в сторону бригадира и выдержал короткую паузу. — Прошу простить за самоуправство. Лошадь напоить надо было, да и сами пить хотели… Без вашего разрешения воду взяли из колодца.

Говорил он спокойно, без заискивания. Я перевел взгляд на бригадира.

— Болеслав, всё в порядке?

— Так точно, господин Войцех, — отозвался тот. — Они с раннего утра тут. Сначала-то мы насторожились, а как разглядели, что с бабой да с детишками… Воды дали, не звери же. А они говорят, к вам у них дело. Я уж и не знал, гнать их или ждать вас.

— Правильно сделал, что не погнал, — кивнул я и снова повернулся к мужчине. — Мне воды для путников не жалко. Так что за дело?

Тот помолчал, будто решая, с чего начать.

— Издалека едем, — наконец сказал он. — Из центрального округа. Третью неделю в пути.

— Совсем там всё плохо? — поинтересовался я.

И тут глава семейства тяжело вздохнул, оперся руками о борт телеги и принялся слезать.

Делал он это медленно, неловко. Спустил сначала одну ногу, нащупывая опору, а вторую перенес следом — и я увидел, что ниже колена она заканчивается грубым деревянным протезом на кожаных ремнях.

Один из близнецов тут же подскочил, подал отцу костыль. Мужчина оперся на него, выпрямился. Безногий калека с целым выводком детей осилил путь, который и здоровому-то не каждому по плечу.

— Три недели назад мы, наконец, узнали причину, из-за которой в центральном округе ничего больше не растет, — пристально посмотрев мне в глаза, сказал мужчина. — Вердикт светлых умов империи развеял мои последние сомнения. После этого я принял решение, что оставаться там больше нет никакого смысла.

Неужели я сейчас, наконец, узнаю, что происходит в центральном округе из первых уст?

— И какова же причина? — поинтересовался я. — Нам-то пока что о причинах голода толком ничего не ясно. Видимо, землевладельцев фронтира ещё не успели поставить в известность… Всё-таки от столицы путь неблизкий.

— Во всем виноваты мирдийские чернокнижники! — внезапно заявил мужчина. — Мы воюем уже с ними не первый год и победа… Была уже за нами! Должна была быть. Однако они решили опуститься до темной магии. Наслали проклятие на наши земли, из-за которого больше ничего толком не растёт. Они решили… Обречь простой народ нашей империи на голодную смерть. Мерзкие еретики!

Проклятье? Темная магия? Мне ещё не доводилось сталкиваться в этом мире с магами… Более того, я о них толком и не слышал ни разу.

Да, определенные сверхъестественные у некоторых людей встречаются. Взять ту же мать Руфь. Но она лишь косвенно понимала, что я смог «укорениться» в этом мире, завершив стопроцентную синхронизацию души и тела. Старуха воспринимала мою проблему как болезнь, что не совсем верно.

А здесь масштаб происходящего совсем другой. Это же какой силы должна быть магия, чтобы в почве ничего из-за неё не росло? И почему эта проблема ещё не коснулась фронтира? Ведь война уже идет не первый год.

Я, конечно, многое не знаю об этом мире, но что-то мне слабо верится, что проблема земли — это последствия какого-то невероятного тёмного заклинания со стороны другого государства.

— Хм, а как давно это стало известно? — вновь поинтересовался я.

У меня просто в голове не укладывалось, а почему это вдруг всплыло только сейчас. Ведь не может же быть так, что в нашем государстве нет своих магов, которые могли как-то предотвратить эту трагедию или вообще перенаправить проклятие на вражеские земли.

— Месяц назад, — сухо ответил мужчина. — Вижу, что вы мне не верите… Но разве есть другие способы объяснить происходящее? Уже не первый год наша земля ничего не даёт.

— Да что же, у вас там вообще что ли ничего не растет? Я хоть и сам с центрального округа, но, к счастью, не застал весь масштаб происходящего, — признался я.

— Даже сорная трава не может прорасти, — горько усмехнулся мужчина. — Да, кстати… Прошу прощения, я ведь не представился. Меня зовут Иржи Штерн.

— Рад знакомству! — ответил я и обменялся с мужчиной с ним крепким рукопожатием. — Значит, центральный округ живет за счет поставок провизии из земель, которых не коснулось проклятие вражеских чернокнижников… А как в этих условиях выживает простой народ?

— Не сразу, но были приняты определенные меры со стороны империи, — ответил Иржи. — Если человек работает, то ему предоставляется бирка-талон, за счет которого можно получить дневной паек. Но ведь не каждый может работать…

Мужчина с долей едва заметного отвращения посмотрел на отсутствующую ногу, на месте которой был протез. Он перевел дух, оперся на костыль поудобнее и посмотрел мне прямо в глаза.

— Болеслав рассказал, что у вас хозяйство справное, работники есть. Вот я и подумал… Может, сговоримся к обоюдной выгоде? Я ведь не бродяга, что милостыню клянчит. Я военный инженер в прошлом. Десять лет на западной границе империи мосты строил, переправы ставил, укрепления возводил. Ногу свою потерял во время осады Греды, лекари по колено отняли. Со службы списали, а в столице для калеки работы нет.

— Осада Греды? — воскликнул Радован. — Не могу поверить… Вы служили в третьем инженерном корпусе генерала Ворха?

Иржи удивленно вскинул брови, и на его суровом лице впервые промелькнула тень живого интереса. Он поудобнее перехватил костыль, оценивающе разглядывая Радована.

— Всё верно, парень, — глухо отозвался инвалид. — Я удивлен, что в этой глуши кто-то об этом слышал.

— Ничего удивительно в этом нет. Здесь много переселенцев из столичного округа, — отметил Радован и повернулся лицом ко мне. — Войцех, отойдем на пять минут переговорить.

— Да, конечно, — коротко ответил я.

Я кивнул Иржи, показывая, что нам нужно обсудить кое-какие детали, и мы с Радованом отошли к дому, подальше от ушей бывшего инженера. Помощник обернулся, убеждаясь, что старый солдат нас не слышит, и заговорил быстрым шепотом:

— Ветераны Греды — это лучшие инженеры нашей империи. Войцех, предложи ему работу, мы не должны потерять такого ценного специалиста.

— Странно, что в столице он не смог найти работу, — серьезно задумавшись, ответил я. — Если его навыки действительно представляют настоящую ценность, то почему государство просто от него отказалось.

— Ну… — протянул Радован. — Нам почем знать?

— Честно тебе скажу — я не больно-то разбираюсь в наших законах. Поэтому мне не ясно, а разве ветеранам военных действий не должны что-нибудь выплачивать?

— Чего? — не понял помощник.

— Ну, Иржи остался инвалидом после войны, так ведь?

— Ну?

— Разве империя не заботится о своих солдатах, пострадавших на войне? — поинтересовался я.

— Ну, император обычно отправляет их в столичные монастыри на «кормление».

— Что это значит? — поинтересовался я. — Первый раз об этом слышу.

— Ну, это когда монастырь на себя берет обязанность за пострадавшего на войне человека, ну и то… Не каждому доступна такая привилегия.

Даже если Иржи сделали такое предложение, то предельно ясно почему он отказался. У него большая семья. Сомневаюсь, что его родственники входят в скромный монастырские пищевой паёк. Значит, он просто остался без работы.

Ну, всё равно история предельно странная. Только вот меня не получится обмануть. Я знаю, как что легко вывести мошенника на чистую воду. Иржи стоит проверить. Не сказал бы, что есть весомые причины его в чём-то подозревать. Но лучше убедиться, действительно ли он столь выдающийся инженер. Радовин мог и преувеличить военные подвиги этого отряда — мне почём знать?

Я посмотрел на старого военного и воспользовался навыком «Глаз оценщика». Вскоре система предоставила мне любопытное уведомление:

/Имя: Иржи Штерн/

/Специализация: Военный инженер (Уровень: Высокий)/

/Эффекты: Прочность возводимых построек: +40 %/

/Скорость проектирования сооружений и коммуникаций: +30 %/

/Пассивный бонус: снижает расход материалов на деревообработку на 15 %./

/Текущее состояние: Высокий уровень мотивации. Минимальный порог согласия: 18 биллингов в день (или эквивалент в сытном продовольственном пайке для семьи)/

Цифры системы говорили сами за себя. Военный инженер высокого уровня, да еще с такими приятными бонусами: прочность построек, скорость проектирования, экономия материалов. На фронтире такой человек окупит себя десятикратно.

А минимальный порог согласия и вовсе порадовал. Восемнадцать биллингов в день или сытный паек на семью. По меркам того, что этот мастер мог дать взамен, — сущие гроши. Иржи не заламывал цену, не торговался. Он просто хотел прокормить своих и иметь крышу над головой. Отчаявшийся человек, который держится за остатки достоинства.

Я отвел взгляд от старого солдата и повернулся к Радовану.

— Ты прав. Такого специалиста упускать нельзя.

— Я тоже так думаю, — с радостью заявил помощник.

Мы вернулись к телеге. Иржи встретил нас всё тем же спокойным, оценивающим взглядом, но я заметил, как напряглись его плечи.

— Иржи Штерн, — остановившись напротив, начал я. — Мы с помощником обсудили ваше трудоустройство. И вот что я скажу. Вы и ваши сыновья будете работать у меня. Стройка, чертежи, расчеты — все по вашей части. Но я могу вам предоставить лишь достойное жалование и двухразовое питание для всей семьи.

— Сколько? — спросил инженер.

— Тридцать биллингов в день, — ответил я.

— Тридцать⁈ — переспросил он, будто не мог поверить моим словам.

— Да, именно так, — подтвердил я. — Что до жилья… Избы у меня для вас, увы, не сыщется, сам живу в тесном доме со своим помощником. Но есть амбар. Просторный, сухой, крыша добротная. На первое время семью там устроить можно — отгородим угол, лавки занесем, соломы свежей настелем. Не хоромы, но всяко лучше шалаша под открытым небом.

Я нарочно сказал это спокойно, без нажима. Понимал, что предлагаю это гордому человеку. Одно дело — работать за жалованье, и совсем другое — ютиться с женой и детьми в чужом амбаре, среди мешков да утвари.

Иржи помрачнел. Желваки на скулах дрогнули, он отвел взгляд в сторону, на свою ногу. Видать, не так представлял он себе пристанище для семьи. А тут на старости лет в амбаре жить.

— В амбаре, значит, — сухо повторил он.

— На первое время, — мягко поправил я. — Покуда обживетесь, осмотритесь. Дела помаленьку на лад пойдут. Есть у меня задумка, как по-настоящему развернуться. Хочу со временем нормальные дома поставить. Не сараи, не времянки, а добротные избы. Себе хотел бы построить в первую очередь. У меня семья осталась в центральном округе. Было бы неплохо их перевезти сюда, наконец.

Женщина за спиной мужа тронула его за рукав и что-то тихо сказала. Я не расслышал, но по её лицу видно было, что она бы согласилась не раздумывая. Усталость и тревога за детей перевесили любую гордость. Иржи покосился на жену, потом на малютку-дочь, что жалась к материнскому подолу, на исхудавших сыновей.

Иржи слушал внимательно, не перебивая.

— А следом и для работников, — продолжил я. — Чтоб люди не по углам ютились, а жили по-человечески. И твоей семьи это тоже касается, Иржи. Будет и у вас свой дом. Тем более кому, как не тебе, эти дома и строить. Так что амбар — он на месяц-другой, не дольше. А там видно будет.

Иржи долго молчал, глядя на меня. Что-то в его лице переменилось. Недоверие, что таилось в глубине глаз, потихоньку отступало.

— Приятно удивлен, — проговорил он негромко. — Не каждый хозяин о работниках так думает. Обычно как — лишь бы спину гнули да жрали поменьше. А ты вон чего удумал — дома для всех!

— Голодный да бездомный работник — плохой работник, — пожал я плечами. — А коли человек знает, что у него крыша над головой, семья накормлена и впереди что-то хорошее светит, — он и работать будет на совесть. Я так думаю.

— В верном направлении мыслишь, — впервые за весь разговор на его хмуром лице проступила едва заметная улыбка. — Что ж, Войцех Мейер. Я согласен с твоим предложением.

Его жена украдкой вытерла глаза краем платка. Один из близнецов толкнул брата локтем, и оба заулыбались.

— Болеслав, — обернулся я к бригадиру. — Помоги семье в амбаре устроиться.

— Сделаю, господин Мейер, — бригадир кивнул и махнул близнецам. — Эй, парни, телегу к амбару подгоните, разгружаться будем.

А я задержался возле Иржи. Меня волновал один вопрос, и я решил его не откладывать.

— Скажи-ка, Иржи, — я оглядел свои владения — Раз уж ты теперь мой инженер. Что бы ты тут улучшил? С чего бы начал?

Иржи не ответил сразу. Он повернулся, оперся на костыль и принялся медленно обводить взглядом участок.

— Перво-наперво — вода, — наконец произнес он. — У вас тут как? Рабочие с ведрами от колодца к дому да к грядкам снуют туда-сюда, спину гнут. А ведь дело это можно облегчить.

— И как же? — поинтересовался я.

Иржи кивнул в сторону колодца.

— Воду оттуда можно пустить самотеком. Выдолбим желоба из бревен, половинки распилим, нутро выберем, просмолим, чтоб не текло, и состыкуем. Поставим под уклон к будущим домам. Вода сама по ним и побежит: ни ведра таскать, ни спину гнуть. Откроешь затычку — льется, заткнул — ничего не течет. У нас в крепостях так воду на сотни шагов гоняли, к самым казармам.

Я аж замер. Водопровод. Самый настоящий, пускай и деревянный, но вода прямо в дом, без ведер и беготни. То, о чем я и мечтать не смел.

— А излишек не пропадет, — продолжал Иржи. — Отведем его дальше, к огороду. Прокопаем канавки промеж грядок — арыки, по-простому. Откроешь заслонку в нужный день и вода сама по бороздам растечется, всё польет. Не надо будет ведрами таскать да над каждой грядкой корячиться.

— А зимой? — усомнился я. — Желоба-то померзнут.

— Дело говоришь, — кивнул Иржи. — Голова работает. На зиму желоба сольем, прикроем соломой да дерном, чтоб не лопнули от мороза. А в доме я бы под полом, у печи, бочку поставил — большую, дубовую. Натаскаешь воды загодя, печь рядом. Вода и не замерзнет — хоть пей, хоть мойся.

— А молоть зерно? — вспомнил я про мельницу. — Чтоб не в город возить.

— Я что-нибудь могу придумать, — Иржи хитро прищурился. — Если напор будет хороший, то поставим колесо водяное. Вода крутит, а жернова мелют. Сами с мукой будете, да еще и соседи к тебе зерно повезут, за помол платить станут. Но над этим думать надо. Это всё-таки не дом построить. Будь здесь рядом какой-нибудь водоем. Но можно и обычную ветреную мельницу построить.

Я слушал и не верил своим ушам. В голове само собой выстраивалось будущее моего хозяйства: с проточной водой в доме, с орошаемым огородом, с мельницей.

— Да только это всё мелочь, — Иржи усмехнулся — Ты вот что пойми, Войцех. Я мосты через бурные реки строил, под обстрелом! И воду в осажденные крепости подводил, когда враг колодцы травил. Так что насчет «улучшить» ты у меня зря спрашиваешь.

Он обвел рукой весь мой надел.

— На что у тебя фантазии хватит, то я тебе и попытаюсь построить. Придумаешь — начерчу, рассчитаю и подниму. Лишь бы материалы и рабочие руки были.

— Что ж, Иржи, — заявил я. — Считай, договорились. Фантазии у меня, поверь, хватит. Сперва обустрой своих в амбаре, накорми семью, отдохните с дороги. А завтра с утра пройдемся по участку, всё на месте и обмозгуем. Есть у меня одна задумка.

— Завтра так завтра, — кивнул Иржи. Впервые за весь разговор плечи у него расправились, а спина выпрямилась по-настоящему. Не из-за военной выправки, а оттого, что человек снова почувствовал себя нужным. — Не пожалеешь, хозяин.

Следующее утро выдалось ясным и прохладным. Солнце едва поднялось над опушкой, а я уже был на ногах. С Иржи мы условились засесть за чертежи водопровода после полудня. Старому инженеру нужно было время обустроить семью, осмотреть колодец да прикинуть, что к чему. А до того у меня хватало своих забот по хозяйству.

Я начал с огорода. Грядки за неделю заросли. Сорняк лез нахально, пытаюсь задушить молодую ботву. Я закатал рукава, присел на корточки и принялся за дело. Земля под пальцами была еще влажной от ночной росы, и корни выдирались легко. Картофельная ботва пошла в рост, и я окучил кусты, подгребая землю мотыгой к стеблям.

К полудню солнце припекало уже всерьез. Я разогнул наконец ноющую спину, утер пот со лба рукавом. На душе разлилось то спокойное, честное довольство, что приходит только после хорошей работы руками. Хозяйство хоть и невеликое, но свое. И с приездом Иржи дело должно было пойти куда живее.

Я уж было направился к колодцу, чтобы умыться и попить воды, как со стороны дороги донесся скрип колес и неторопливый цокот копыт. Я обернулся, прикрыв ладонью глаза от солнца.

По дороге, подпрыгивая на ухабах, катила знакомая телега. На козлах, ссутулившись восседал не кто иной, как дед Витольд. Он щурился из-под обвисшей шляпы, высматривая меня во дворе.

— О, Войцех! — зычно крикнул он, придерживая вожжи. — Принимай гостя!

Телега, скрипнув, остановилась у самой изгороди. Витольд кряхтя слез с облучка, потоптался, разминая затекшие ноги, и одобрительно цокнул языком, окинув взглядом двор.

— Гляди-ка, прибрался ты тут. Изгородь новая, грядки с картошкой. А то в прошлый раз заезжал тут глушь была, сорняки по пояс. Молодец, хозяином становишься.

Мне кажется, что у старика совсем всё плохо в последнее время с памятью стало. Хоть он и любит доказывать обратное. Витольд был у меня примерно неделю назад. На моем участке сорняков давно в помине нет. Ладно, сделаю вид, что ничего такого за ним не заметил.

— Стараюсь помаленьку, — улыбнулся я и зачерпнул кружкой воды из ведра. — Попьешь с дороги, дед? Жарко нынче.

— А давай, не откажусь, — Витольд взял в руки кружку и жадно припал к нему. — Уф, хороша водица, студеная. Пошла! Как в сухую землю.

Он присел на крыльцо и блаженно прищурился на солнце. Видно было, что спешить деду некуда, а почесать языком он любил, как и всякий старик.

— Ну, что в Преславице слыхать? — спросил я, присаживаясь рядом.

— О-о, много новостей! — оживился дед. — Перво-наперво — ярмарка скоро, через две недели, на день святого Кжиштофа. Купцы с города приедут. Так что коли надумаешь чего прикупить для хозяйства — самое время, дешевле уж не сыщешь.

Я кивнул, мотая на ус. Вполне возможно, что можно будет купить новую одежду для себя и Радована. А то у моего помощника скоро пальцы из сапогов вывалятся.

Дед поболтал еще о всякой всячине: кто помер, кто женился, у кузнеца дочка родила, храм какой-то должны построить в этом году в Преславице. Я слушал вполуха, кивал, а сам всё думал про ярмарку.

Наконец, Витольд кряхтя поднялся и хлопнул себя по лбу.

— Тьфу ты, старая голова! За болтовней главное-то чуть не запамятовал. Я ж к тебе не языком трепать ехал! Письма тебе привез, Войцех.

Он полез за пазуху и вытащил перетянутую бечевкой пачку конвертов. Протянул мне, и в выцветших глазах его блеснуло жгучее стариковское любопытство.

— Держи. Три штуки. Да гляди-ка, — он постучал пальцем по верхнему конверту, — Одно-то с печатью. Да не простой — сургуч красный, герб тиснёный. Не из самой ли столицы тебе весточка, а?

Я взял пачку, и сердце вдруг гулко екнуло. Бечевка, три конверта, шершавая бумага. Одно письмо точно от Земельного Бюро или Банка Розенберга, а вот два других. От кого они?

— Ну что ты застыл, Войцех? — Витольд хитро прищурился, не сводя глаз с пачки конвертов в моих руках. — Распечатывай. Вон, верхнее-то с печатью какой важной.

Старик и не думал уходить. Он удобно устроился на ступеньке крыльца и приготовился наблюдать за вскрытием писем с таким видом, будто пришел в столичный театр на представление.

Я провел большим пальцем по краю верхнего конверта… Не люблю, когда кто-то заглядывает через плечо, тем более когда речь идет о письмах.

— Витольд, — я прокашлялся, старался подобрать слова помягче. — Ты, это… Там Беатрис еду готовит для рабочих. Перекусить не хочешь?

Старик не сразу понял, к чему я клоню. Он почесал седую бороду, а затем усмехнулся. Наконец, до него дошло, что читать чужие письма — это, мягко говоря, бестактно.

— А-а, вон оно как, — кряхтя поднимаясь со ступеньки, протянул он. — Гонишь старика, значит. Ну-ну. Ладно уж, пойду лучше внука твоего проведаю, Радована. Давненько с ним по душам не болтал.

— Он мне не внук, Витольд, — пристально посмотрев ему в глаза, поправил я.

Старик совсем что ли из ума выжил? Вообще-то, Радован по нашей легенде самому Витольду внуков приходится. Ну дела… Старика бы к лекарю толковому в городе на консультацию отвезти. Уж больно сильно в последнее время у него мысли в голове стали путаться.

Но я об этом проблеме знаю непонаслышке. В прошлой жизни сам с родителями возился, водил их по врачам. Но этот недуг очень тяжело поддаётся лечению. Можно лишь замедлить процесс болезни.

Чуть меньше месяца прошло, а у Витольда сильно усугубились проблемы с памятью и мышлением. Буквально несколько недель назад он казался мне куда более здравомыслящим.

— Да какая разница, — шаркая в сторону дома, отмахнулся дед. — Парень хороший этот Радован. Поболтаю с ним, поболтаю…

Дождавшись, пока старик скроется за дверью, я наконец вскрыл первый конверт.

И тут сердце предательски кольнуло.

Бумага была простой, дешевой, серой. Но почерк на лицевой стороне, выводящий мое имя, я узнал сразу же.

Элиза. Моя сестра.

Я передал весточку домой, в центральный округ, через Яна — внука травника. Вместе с письмом я отправил почти все деньги, что у меня были на тот момент. Для лекарства матери. И для покупки еды.

А вдруг не дошло? Вдруг Ян сгинул где-то по дороге вместе с деньгами? Что ж, вот сейчас и узнаю.

Я вскрыл конверт и принялся читать.

'Дорогой Войцех!

Ты не представляешь, как мы обрадовались, когда твой друг Ян постучал в нашу дверь! Я сначала и не поверила, что это весточка от тебя. Мама плакала от счастья, читала твое письмо столько раз, что уже наизусть выучила, а потом вновь перечитывала и снова плакала.

Ян отдал нам все деньги, что ты передал, до последней монеты. Мы сразу купили маме лекарство, то самое, дорогое, на которое раньше и накопить не могли. И знаешь что? Уже через пару дней ей стало гораздо легче! Она встает, ходит по дому, даже улыбаться начала. Лекарь сказал, что теперь она пойдет на поправку.

Ян согласился отвезти нас к тебе, на фронтир. И представляешь, уговаривать его совсем не пришлось! Он сам предложил, когда узнал о наших проблемах. Что ты такого для него сделал, что он за нашу семью готов пойти в огонь и в воду? Мы его спрашивали об этом, но он только улыбается и молчит.

Здесь нам больше нечего делать. Мама из-за долгой болезни до сих пор не может работать, а на то, что я зарабатываю, едва хватает на еду. С каждым днем все хуже. Лучше мы будем рядом с тобой, чем в этой неизвестности.

Мы уже собираемся в дорогу. Жди нас.

Твоя любящая сестра, Элиза.'

Я опустил письмо и какое-то время просто смотрел в одну точку, чувствуя, как внутри разливается удовлетворение. Всё-таки дошло письмо, и мать пошла на поправку. Отлично. Хотя бы с этой бедой я разобрался.

А Ян не только доставил все в целости и сохранности, но и согласился привезти моих родных сюда. И я искренне признателен этому парню. Всё-таки не зря я когда-то помог ему уехать из Преславицы. Да и его ответ на мою помощь весьма достойный. Не каждый готов ради почти незнакомой семьи тащиться через половину Империи снова в эту глушь!

Они едут ко мне. Сами. Я ведь даже не звал их. Понимал, что путь опасный, дорога дальняя. Но раз так вышло — что ж, я только рад. Родные должны держаться вместе. Особенно сейчас, в эти тяжелые, голодные времена.

Так, а если прикинуть в уме… Письмо шло сюда долго. Если они выехали вскоре после того, как его написали, то… Прошло уже больше двух недель. Скорее всего, они уже на полпути, а может, и ближе.

И тут меня кольнула другая мысль…

А где я их размещу? У нас с Радованом и так тесно в доме — не развернуться. А тут мама, сестра… Женщинам нужен свой угол.

Дверь дома скрипнула, и на крыльцо вышел Витольд. Лицо у него было слегка озадаченное.

— Слушай, Войцех, — он развел руками. — А нет твоего Радована-то. Я весь дом обошел осмотрел. А он же завсегда в это время за столом сидит, в бумажки свои носом тычет.

— Дома нет? — я на секунду оторвался от писем. — Да где-нибудь по участку ходит. Он же мне сейчас во всем помогает. То с работниками вопросы решает, то провизию для них пересчитывает. Парень нарасхват.

Я и сам толком не знал, где сейчас носит моего помощника. Хозяйство разрослось, забот прибавилось, и Радован крутился как белка в колесе, беря на себя половину организационных хлопот.

— Так это… поискать его, что ли? — предложил Витольд.

— Если не сложно, — кивнул я, возвращаясь к конвертам. — Поспрашивай у работников, может, видел кто. А мне еще с письмами разобраться надо.

Старик кивнул и, кряхтя, побрел в сторону просеки, где работали лесорубы.

— Войцех!

Встревоженный женский голос вырвал меня из раздумий. Я поднял голову. От границы участка ко мне быстрым шагом приближалась Беатрис. Лицо ее было напряжено.

Если охотница, которую сложно чем-либо напугать, выглядит настолько встревоженной, значит, случилось что-то серьезное.

— Что стряслось? — я отложил остальные конверты на перила крыльца и поднялся ей навстречу.

— Войцех, мне нужна твоя помощь, — она остановилась прямо передо мной, тяжело дыша. — Я хочу дойти до моего старого жилища. В лесу.

Я нахмурился. Вот это новость! Беатрис никогда не просила сопроводить ее куда-либо. Наоборот, она сама вечно вызывалась провожать и охранять остальных.

— К твоему старому жилищу? — переспросил я. — Тому самому, в чаще? Ты же сама рассказывала, что ушла оттуда из-за той первородной твари, что бродит по лесу. Той, которую даже смилодон боялся. Зачем тебе туда возвращаться?

— Это сложно объяснить, — она мотнула головой, и в ее глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не замечал. Не страх перед монстром, а какое-то отчаянное упрямство. — Там осталось кое-что важное. То, что я не могу бросить. Я бы пошла одна, но в одиночку туда соваться — верное самоубийство.

— Беатрис, постой, — я поднял руку. — Давай по порядку. Что там за вещь такая важная, ради которой стоит лезть в самое пекло? И почему именно сейчас? У меня тут…

Я не успел договорить. Со стороны дороги послышался топот. Кто-то бежал к нам со всех ног, тяжело, загнанно дыша.

Из-за угла амбара вылетел Радован.

Вот, значит, где он был. Видать, в деревню зачем-то отлучался, а Витольд его и не нашел. Только сейчас мой помощник выглядел совсем неважно: лицо красное, потное, волосы взъерошены.

Рубаха на груди распахнута, он хватал воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Радована трясло так, словно он только что увидел собственную смерть.

— Войцех! — прохрипел он, едва не падая. — Войцех, мне… мне нужно с тобой поговорить! Срочно! Наедине!

Да что же это за день такой⁈ Я разрывался на части. Беатрис с ее срочным делом стояла по правую руку, Радован, белый как полотно, хватал меня за рукав по левую.

— Радован, да успокойся ты! — я попытался привести его в чувство. — Отдышись сначала. Что случилось-то?

— Не здесь! — он испуганно зыркнул на Беатрис. — Прошу, наедине!

И в этот самый момент, как назло, из-за амбара показался неторопливо ковыляющий Витольд.

— О, Радован! — обрадованно воскликнул старик, всплеснув руками. — Вот ты где, пострел! А я тебя обыскался весь. Куда ж ты подевался-то? Я ж тебе бражки настоявшейся хотел…

— Витольд, не сейчас, — оборвал я его, но старик уже семенил к нам, не обращая внимания на состояние моего помощника.

Радован затравленно огляделся. Видно было, что говорить при Беатрис он наотрез отказывается. Я понял, что добром это не кончится, и принял решение.

— Беатрис, дай мне пять минут, — твердо сказал я охотнице. — Я выслушаю Радована, а потом мы с тобой все обсудим. Никуда твое дело это время не денется.

Девушка нехотя кивнула. Я подхватил Радована под локоть и потащил его в сторону, за угол дома. Витольд, проявив неожиданную прыть и любопытство, увязался за нами.

— Витольд, ты-то куда? — буркнул я.

— Так, а чего я-то? — обиделся старик. — Я уж свой, можно сказать, родной. Чего у вас тут за тайны?

Махнув рукой, я решил не тратить время на споры. Пусть старик слушает, если Радован не против.

Мы остановились в тени дома, подальше от чужих ушей. Радован все еще трясся.

— Ну, говори, — потребовал я. — Что случилось? На тебе лица нет. Словно ты чудовище лесное встретил.

— Хуже, Войцех, — выдавил он, вытирая пот со лба дрожащей ладонью. — Гораздо хуже.

— Да рассказывай уже! — не выдержал Витольд. — Душу не трави!

Радован посмотрел сначала на меня, потом на старика, и наконец произнес шепотом, от которого у меня волосы на затылке зашевелились:

— Всё — мне конец. Они вышли на мой след.

Первая глава следующего тома здесь! https://author.today/reader/603827/5761982

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.