A MILITARY ORGANIZATION OF THE LATE ROMAN EMPIRE IN 253–353 A. D.: THE REIGN OF CONSTANTINE I THE GREAT AND HIS DYNASTY (306–353)

St. Petersburg Centre for Oriental Studies Publishers St. Petersburg 2019

Добровольное отречение Диоклетиана и Максимиана в 305 г. ознаменовало собой начало новой эпохи, т. н. Второй Тетрархии (305–324), породившей не меньше внутренних конфликтов и междоусобиц, чем переломный период «кризиса III века». Тем не менее новая эпоха вызвала к жизни и новые тенденции в развитии позднеримской армии, именно в период Второй Тетрархии император Константин I Великий создал экспедиционную армию, которая сначала размещалась в Галлии, затем была переведена в Иллирик, т. е. в западные балкано-дунайские провинции, а впоследствии, в 324 г., после окончательной победы Константина над Лицинием, когда император-победитель установил свое единовластие во всей империи, эта армия переместилась на Нижний Дунай, во Фракию, где она продолжала пребывать и далее, вплоть до 353 г., т. е. до конца периода, которому посвящено наше общее исследование.

Эта экспедиционная армия была сформирована в Галлии, ее основу составили вексилляции, выделенные из рейнских пограничных легионов, вместе с этой армией Константин последовательно разгромил италийского узурпатора Максенция в 312 г. и своего коллегу-соправителя Лициния в 316 и 324 гг., под властью Лициния, как мы неоднократно говорили, первоначально, в 308–313 гг., находились только балкано-дунайские провинции, а затем, в 313 г., под его власть перешли и восточные провинции (Малая Азия и Ближний Восток). Галльская экспедиционная армия Константина в 325 г. получила официальный привилегированный ранг comitatenses ('сопровождающие императора), эта армия, в отличие от мобильных войсковых группировок эпохи Галлиена, не была расформирована и распределена по различным участкам границы, как раз наоборот, и после 324 г., т. е. после завершения всех гражданских войн в империи, она продолжала существовать в качестве постоянно действующей оперативно-тактической группировки, все подразделения, вошедшие в состав экспедиционной армии comitatenses, были сконцентрированы в пределах одного региона — как мы уже говорили выше, они дислоцировались на Нижнем Дунае, во Фракии.

Тем не менее, помимо галльской экспедиционной армии, позднеримская армия периода Второй Тетрархии включала в себя и две полевые гвардии, с которыми император Константин воевал как раз в 312 и 316–324 гг., а именно гвардию Максимиана Геркулия, органично перешедшую под командование его сына, Максенция, и гвардию Лициния. Обе гвардии, после того как Константин одержал над ними победы, прекратили свое существование как полноценные войсковые группировки, т. е. были распущены, но многие отдельные соединения (вексилляции), входившие в их состав, продолжили свое существование в различном качестве и на различных участках границы.

Анализ эпиграфических материалов и сведений довольно скудных нарративных источников (Лактанций, Аврелий Виктор, Зосим) позволил установить состав гвардии Максимиана Геркулия, которая в период Первой Тетрархии, т. е. в 293–305 гг., располагалась в Медиолане, а в 306 г. практически в полном составе дезертировала на сторону Максенция, захватившего власть в Риме и провозгласившего себя императором. Среди подразделений, поддержавших Максенция и перешедших на его сторону, были привилегированные вексилляции equites promoti, comites domini nostri, Moesiaci, Minervii, отряды боевой мавританской кавалерии, а также боевой корпус (возможно, легион) копьеносцев (ланциариев, lanciarii). Помимо перечисленных подразделений Максенция поддерживал и внушительный гарнизон города Рима, собственно, именно силы городского гарнизона были зачинщиками мятежа, именно они провозгласили Максенция императором — на стороне Максенция находились когорты преторианской гвардии и отряды equites singulares Augusti (конная императорская гвардия, созданная еще в эпоху ранней империи).

Вопреки позиции Д. Хоффманна и Μ. П. Шпайделя, мы полагаем, что вексилляции equites promoti произошли не от преторианской гвардии, размещавшейся в Риме, а от отрядов equites singulares Augusti, которые в равной мере составляли часть гарнизона города Рима, этот вывод кажется нам более естественным и логичным, поскольку отряды equites singulares Augusti сами по себе были конными подразделениями, они, как мы уже отмечали выше, представляли собой конную императорскую гвардию эпохи Принципата, более того, отряды equites singulares Augusti не пребывали в Риме все время — в отличие от преторианских когорт, equites singulares Augusti ('отборные всадники Августа) перемещались вместе с императором на различные участки фронта, они сопровождали того или иного Августа во время крупных военных кампаний и, следовательно, часто находились за пределами Рима, по своему функциональному назначению отряды equites singulares Augusti должны были выполнять боевую службу не только в черте города Рима, но и в других провинциях — в зависимости от того, где в тот или иной момент располагался император.

Подразделения equites singulares Augusti продолжали существовать и на рубеже III и IV вв., т. е. непосредственно в период Тетрархии, об этом свидетельствуют надписи из Рима, сохранившиеся и обнаруженные на территории того городского квартала, где размещалась штаб-квартира (лагерь) данных подразделений, две надписи совершенно четко упоминают имена Диоклетиана и Максимиана Геркулия, следовательно, на наш взгляд, в эпоху Тетрархии некоторые из отрядов equites singulares Augusti просто были переименованы в вексилляции equites promoti, эти вексилляции в равной мере продолжали сопровождать правителей-тетрархов, поскольку они входили в состав полевой гвардии не только Максимиана Геркулия, но и всех других правителей-тетрархов, напомним, у каждого из коллег-соправителей Максимиана находилась в распоряжении своя личная полевая (походная) гвардия (т. н. священный комитат, sacer comitatus).

Папирологические материалы (и прежде всего папирус из коллекции Бод-лианской библиотеки в Оксфорде) однозначно свидетельствуют, что привилегированные вексилляции equites promoti входили в состав комитата Цезаря Максимина Галерия, управлявшего балкано-дунайскими провинциями. Данные вексилляции входили и в состав комитата Диоклетиана, размещавшегося в своей резиденции в Никомедии (Малая Азия, провинция Вифиния), об этом позволяют судить сведения Лактанция. Если же вернуться к придворной гвардии Максимиана Геркулия, располагавшейся в Медиолане, можно признать, что отряды equites promoti представляли собой одни из наиболее эффективных и боеспособных подразделений его комитата.

Опять же эпиграфические материалы, и прежде всего эпитафия римскому воину Аврелию Гаю, военная карьера которого складывалась в течение всего периода Тетрархии, показывают, что вексилляции comites domini nostri ('спутники нашего повелителя'), в отличие от соединений equites promoti, произошли уже не от отрядов equites singulares Augusti — вексилляции comites domini nostri, как правило, комплектовались из кадрового состава пограничных легионов того региона, где эти вексилляции размещались. Например, Аврелий Гай служил в I легионе Иовия, дислоцировавшемся в балкано-дунайских провинциях, соответственно, после завершения срока строевой (гарнизонной) службы этот воин был переведен в отряд comites domini nostri, данный же отряд, в свою очередь, входил в состав гвардии (комитата) Цезаря Галерия, управлявшего балкано-дунайскими провинциями.

Тот же вывод можно распространить и на гвардию Максимиана Геркулия. Судя по всему, подразделения comites domini nostri, располагавшиеся в Медиолане, были сформированы из кадрового состава рейнских пограничных легионов, точнее, из опытных воинов этих легионов, очевидно, в вексилляции comites domini nostri переводились только опытные воины, прошедшие длительную и тяжелую службу в рядовых пограничных легионах, по сути, comites domini nostri выполняли функции профессиональных телохранителей императора, данные подразделения представляли собой мобильные группы телохранителей принцепса.

О связи, существовавшей между комитатом Максимиана Геркулия и рейнской и даже дунайской пограничной армией, свидетельствуют и примеры других подразделений, позже перешедших на сторону Максенция, — вексилляций Moesiaci, Minervii, мы упоминали их ранее, когда перечисляли силы Максенция. Отряд Minervii представлял собой боевую вексилляцию, выделенную из состава старого пограничного I легиона Минервы, который размещался как раз на рейнской границе, в то время как вексилляция Moesiaci, как свидетельствуют данные эпиграфики, была сформирована из воинов I Италийского легиона, располагавшегося в Нижней Мезии. Именно поэтому вторым (неофициальным) названием I Италийского легиона было наименование (прилагательное) Moesiaca ('Мезийский', т. е., по сути, как вариант перевода, — 'легион из Мезии' или 'легион, находящийся в Мезии'), в эпиграфических документах это наименование часто упоминается в качестве дополнительного, которое следует за прилагательным Italica ('Италийский').

Собственно, наименование Moesiaca можно рассматривать как топоним, т. е. название того места или региона, где проходил службу данный легион, тем не менее вексилляция, выделенная из состава I Италийского (Мезийского) легиона, получила название именно в честь этого топонима, несмотря на тот факт, что после своего создания она уже не пребывала на территории Нижней Мезии, — сведения эпиграфических и нарративных, а также законодательных источников (императорская конституция, изданная в марте 296 г. Максимианом Геркулием, данный закон сохранился в т. н. «Ватиканских фрагментах» — сборнике императорских указов, не вошедших в состав Кодексов Феодосия и Юстиниана) показывают, что вексилляция Moesiaci первоначально разместилась в Аквилее, где Максимиан Геркулий сконцентрировал силы своего комитата для предстоящей отправки в Северную Африку, там император намеревался подавить восстание местных мавританских племен. Судя по данным эпиграфики, Максимиан перевел в Аквилею и вексилляцию Minervii, сформированную из воинов I легиона Минервы, мы не исключаем, что в 297 или 298 г. обе вексилляции, Minervii к Moesiaci, вошли в состав экспедиционного войскового корпуса Максимиана Геркулия и приняли участие в его военной кампании против мавров в Северной Африке. Очевидно, после завершения боевых действий эти вексилляции вернулись в Северную Италию и разместились уже в Медиолане.

Более того, после 297–298 гг. вексилляции Minervii и Moesiaci образовали единую войсковую пару, во всех последующих военных кампаниях они участвовали только вместе и занимали одну позицию во время построения войска перед боем, соответственно, совершенно неудивительно, что сведения эпиграфики и нарративных источников (т. н. Хронограф 354 г.) фиксируют пребывание в Риме в период правления Максенция (306–312) обеих вексил-ляций, и Minervii, и Moesiaci, поскольку где располагалась одна вексилляция, там неизбежно должна была размещаться и другая.

Что касается отрядов боевой мавританской кавалерии, здесь следует заметить, что эти подразделения восходят по происхождению к тем вексилляциям мавританской конницы, которые входили в состав мобильной армии Галлиена и воевали под командованием генерала Авреола против паннонского узурпатора Ингенуя еще в 260 г. После 260 г. данные вексилляции вернулись в Северную Италию, затем они приняли участие в походе императора Аврелиана против мятежного Пальмирского царства в 273 г., а после разгрома Пальмиры вернулись в Италию, где и продолжали размещаться вплоть до 306 г. В эпоху Тетрархии отряды мавров несли службу в составе императорского комитата Максимиана Геркулия в Медиолане, в 306 г. все они в полном составе перешли на сторону Максенция, о наличии мавританских вексилляций в армии Максенция четко сообщают Лактанций и Зосим.

Наконец, еще один войсковой корпус, входивший в состав комитата (гвардии) Максимиана Геркулия, — отряд копьеносцев (ланциариев, lanciarii), который, как и вексилляции comites domini nostri, формировался и регулярно пополнялся за счет пограничных легионов, при этом не только рейнских, но и балкано-дунайских, — целая серия эпиграфических документов, сохранившихся в Риме, свидетельствует, что в корпусе ланциариев состояли воины, ранее служившие в I легионе Минервы, I Италийском легионе, а также в XI легионе Клавдия (два последних, как мы уже неоднократно говорили, дислоцировались на дунайском фронте), тем не менее несколько надписей сообщают, что в состав корпуса ланциариев входили и воины, навербованные непосредственно в Италии, особенно интенсивно процесс пополнения из местного населения Италии развернулся в период правления Максенция, Италия была территориальной основой власти узурпатора, главным источником людских ресурсов для пополнения его военных кадров.

Все перечисленные выше войсковые подразделения, как мы и отмечали ранее, в 306 г. перешли на сторону Максенция и воевали против Константина I в 312 г., соответственно, разгромив Максенция, император-победитель расформировал многие отряды, поддерживавшие италийского узурпатора. Прежде всего Константин уничтожил когорты преторианской гвардии и соединения equites singulares Augusti, которые были непосредственными зачинщиками, инициаторами мятежа Максенция. Также, насколько позволяют судить наши источники, Константин уничтожил корпус ланциариев, во всяком случае, это подразделение более не упоминается ни в одной надписи из западных провинций империи периода до 353 г., об этом войсковом корпусе умалчивают и нарративные источники, рассказывающие о событиях, развернувшихся в Галлии или в Италии в 312–353 гг.

Тем не менее сведения латинского панегирика и эпиграфических документов позволяют предположить, что в 312 г. Константин распустил далеко не все вексилляции армии Максенция. У нас нет данных по отрядам мавританской кавалерии, но мы полагаем, что вексилляции Minervii к Moesiaci продолжили свое существование в качестве обособленных войсковых подразделений, хотя уже не в пределах Северной Италии и не в составе императорской (дворцовой) гвардии. Константин перевел эти вексилляции на рейнский фронт, лишил их привилегированного статуса (или ранга) дворцовых подразделений и преобразовал в рядовые пограничные гарнизоны, которые с того времени, т. е. с 312 г., дислоцировались в Нижней Германии и в Северо-Западной Галлии (провинция Белгика), охраняя вверенные им участки рейнского лимеса от нападений со стороны варварских племен.

Надгробные надписи (эпитафии), составленные как раз на территории названных провинций (CIL XIII 8332 = ILCV 534 а — b и CIL XIII 4328), свидетельствуют, что вексилляция Moesiaci, как и вексилляция Minervii, с которой они составляли единую войсковую пару, располагалась на рейнском фронте, равно как и отряды equites promoti, поддерживавшие Максенция. Константин переместил все эти вексилляции на рейнскую границу в наказание за их участие в мятеже Максенция — в качестве своеобразной штрафной санкции за поддержку италийского узурпатора.

Другая полевая гвардия (комитат), разгромленная Константином, — гвардия Лициния, она представляла собой более сложную войсковую группировку, совокупность боевых отрядов различного происхождения и функционального назначения, более того, как мы уже говорили выше, гвардия Лициния была довольно рыхлым и аморфным конгломератом подразделений, наспех собранных под одним военным командованием, эти подразделения объединялись в одну оперативно-тактическую группировку исключительно по случаю и на время боевых операций, после завершения боевых действий комитат Лициния распускался по домам и временно, вплоть до следующей военной кампании, прекращал свое существование. Как мы и отмечали выше, основой военных сил Лициния были пограничные гарнизоны (легионы, вексилляции, алы и когорты) балкано-дунайских провинций, именно гарнизоны дунайского фронта (первоначально, до 316 г., располагавшиеся по всему течению Дуная, после 316 г. ограничивавшиеся только регионами по нижнему течению реки) поставляли в армию Лициния львиную долю кадровых ресурсов, несмотря на тот факт, что с 313 г. под властью Лициния находились Малая Азия и ближневосточные провинции.

Сведения эпиграфики показывают, что, как и комитат (гвардия) Максимиана Геркулия, комитат Лициния включал в свой состав войсковой корпус (возможно, легион) копьеносцев (ланциариев, lanciarii). Знаменитая надпись из Малой Скифии (крепость Троезмис) IGLRom по. 236, упоминает воина Валерия Тиумпа, который первоначально служил в пограничном XI легионе Клавдия, а затем был переведен в отряд ланциариев, входивший в состав «священного комитата», т. е. полевой гвардии балкано-дунайских провинций. Сама надпись неизменно датируется периодом Тетрархии, соответственно, своим содержанием она предельно четко свидетельствует, что опытные и закаленные в боях воины рядовых пограничных легионов, прошедшие длительную и тяжелую строевую (гарнизонную) службу на границе империи (в данном случае — на дунайском фронте), регулярно и системно пополняли кадровый состав отряда ланциариев, следовательно, правители-тетрархи активно вербовали воинов различных пограничных гарнизонов для усиления своих полевых (походных) гвардий.

Естественно, вполне логично предположить, что Валерий Тиумп был переведен в гвардию Цезаря Максимина Галерия, который управлял балканодунайскими регионами в период Тетрархии, в этом смысле балкано-дунайские пограничные легионы служили неизменным источником рекрутирования опытных кадров в полевую гвардию, они регулярно поставляли в «священный комитат» профессиональных офицеров, которые, в свою очередь, формировали командные структуры императорской гвардии. Мы не сомневаемся, что воины, переводившиеся в полевые гвардии правителей-тетрархов, в основном выполняли в данных войсковых группировках командные функции, занимали командные должности, но в целом не исключено, что балкано-дунайские пограничные легионы поставляли в гвардию Максимина Галерия и более широкий спектр людских ресурсов, не только офицеров, но и воинов для пополнения рядового состава элитных гвардейских подразделений.

Совершенно очевидно, что первоначально, в период Тетрархии, элитный войсковой корпус ланциариев входил в состав комитата Цезаря Максимина Галерия, но позже, уже после смерти Галерия в 311 г. (к тому времени, как известно, Галерий обладал уже титулом Августа), полностью перешел под командование Лициния, вместе с тем эпиграфические материалы предоставляют нам ценнейшие сведения и о том, где размещался отряд ланциариев, где именно находилась штаб-квартира этого подразделения. Посвятительная надпись, опубликованная сравнительно недавно, в 2010 г., позволяет установить, что в эпоху Тетрархии, а значит, судя по всему, и в последующий период, вплоть до 316 г., когда Западный Иллирик, т. е. регионы по верхнему и среднему течению Дуная, перешел под власть Константина и он начал проводить там серьезные военные реорганизации, затронувшие также и систему территориального размещения (развертывания) войсковых подразделений, корпус ланциариев дислоцировался на Среднем Дунае, в Паннонии, в знаменитой крепости Бригецио, там этот отряд защищал соответствующий участок границы от нападений со стороны варваров. Но тем самым надпись 2010 г. неопровержимо свидетельствует, что престижный привилегированный отряд, составлявший основу балкано-дунайской полевой гвардии, располагался не в резиденции Максимина Галерия (и — позже — Лициния), т. е. в Сердике (современная София), а в одной из рядовых пограничных крепостей, по сути, войсковой корпус ланциариев представлял собой регулярный гарнизон данной крепости.

Другими словами, мы можем подчеркнуть, что в обычном, штатном режиме, т. е. не в период крупных военных кампаний, корпус ланциариев постоянно дислоцировался в крепости Бригецио и выполнял там боевую службу вместе с другими местными пограничными гарнизонами, фактически отряд ланциариев и сам был одним из этих гарнизонов. Но если корпус ланциариев располагался на дунайской границе в качестве одного из ее рядовых гарнизонов, мы можем заключить, что этот элитный военный отряд перемещался в резиденцию правителя-тетрарха (Галерия или Лициния) только в связи с подготовкой данного правителя к предстоящей крупной боевой операции, именно на период проведения военных кампаний, после завершения боевых действий ланциарии возвращались в Паннонию, в свою крепость на дунайской границе.

Фактически балкано-дунайские правители-тетрархи переводили ланциариев в свой комитат только на определенное время, в течение этого времени корпус ланциариев находился непосредственно под командованием принцеп-са (Цезаря или Августа) и выполнял его поручения, в период крупных военных кампаний ланциарии составляли часть личного почетного эскорта, боевую свиту правителя, сопровождали принцепса во всех его территориальных перемещениях и, следовательно, обладали привилегированным, элитным статусом только в тот период, когда принимали участие в боевой экспедиции правителя-тетрарха.

Эпиграфические материалы из балкано-дунайских провинций показывают, что правители-тетрархи, размещавшиеся в данном регионе, последовательно формировали свой комитат из разных войсковых подразделений, среди которых были и ланциарии, но данные подразделения располагались не в резиденции правителя, а в различных крепостях на дунайской границе, т. е., по сути, в обычное, мирное время, когда тетрархи не проводили каких-либо крупных боевых экспедиций, военные отряды, составлявшие основу полевой балкано-дунайской гвардии, были разбросаны по всему течению Дуная, по всей линии дунайского фронта. Галерий и Лициний собирали, точнее, концентрировали пограничные гарнизоны под своим единым командованием и в качестве единой, отдельной и полноценной войсковой группировки только на время крупных боевых операций. Сначала эти гарнизоны прибывали в резиденцию правителей, т. е. в Сердику, а затем направлялись на тот или иной участок дунайского фронта для борьбы с каким-либо внешним или внутренним противником. По сути, можно признать, что рядовые пограничные гарнизоны, в мирное время служившие в своих крепостях, становились элитными подразделениями, точнее, приобретали элитный статус только на период проведения военных кампаний, т. е. тогда, когда они направлялись вместе со своим принцепсом в ту или иную экспедицию.

После завершения экспедиции правители-тетрархи не оставляли данные гарнизоны в своей резиденции на постоянной основе, как раз наоборот, они неизменно, в обязательном порядке, возвращались в свои прежние, родные провинции, где и продолжали нести дальнейшую строевую службу. Постоянное пребывание таких соединений, как корпус ланциариев, в резиденции тетрархов было невозможным, поскольку силы ланциариев требовались для эффективной обороны Паннонии, паннонского участка дунайской границы, длительное отсутствие ланциариев, равно как и любого другого гарнизона в своей изначальной, регулярной крепости могло привести к серьезному ослаблению защиты вверенного им участка границы.

Следовательно, мы еще раз можем отметить, что балкано-дунайский комитат, в отличие от аналогичной италийской группировки, размещавшейся в Медиолане, представлял собой рыхлый, непостоянный, аморфный конгломерат войсковых соединений, собиравшихся вместе только время от времени, на период военных кампаний, в мирное время все эти подразделения никогда не располагались в резиденции тетрархов в качестве единой группировки и на длительной, постоянной основе, как раз наоборот, подразделения, участвовавшие в кампаниях тетрархов, выполняли свою службу в разных крепостях, удаленных не только от самой резиденции тетрархов, но и друг от друга на значительные расстояния.

Тот же вывод подтверждается и знаменитой надписью CIL III 5565 = D 664 из Норика (современная Австрия), упоминающей вексилляцию далматской кавалерии, эта вексилляция наделена в тексте документа почетным и привилегированным эпитетом comitatenses ('сопровождающие императора), надпись датируется 310–311 гг. Соответственно, совершенно ясно, что вексилляция далматской конницы дислоцировалась в Норике, т. е. в пограничной провинции, именно на постоянной основе, в качестве одного из регулярных и, самое главное, рядовых местных гарнизонов, оборонявших земли Реции от нападений варварских племен, тем не менее время от времени данная вексилляция принимала вполне активное участие и в крупных военных кампаниях непосредственно под командованием тетрархов (в административном плане Норик принадлежал к сфере владений Галерия и затем Лициния) и в составе их мобильной полевой гвардии.

Собственно, почетный эпитет comitatenses как раз и отражает факт участия вексилляции далматов в боевых экспедициях тетрархов — далматы получили это дополнительное наименование как раз в награду за участие в военных действиях непосредственно под командованием принцепса, тем самым наименование comitatenses четко подразумевало, что отряд далматской кавалерии воевал в составе императорского комитата, но опять же только временно — в административно-территориальном плане этот отряд принадлежал к пограничной армии Норика, именно в этой провинции далматы дислоцировались на постоянной основе, тем не менее они сохранили за собой почетный эпитет comitatenses, поскольку в случае начала какой-либо крупной военной кампании Лициний неизменно привлекал силы далматской конницы, он переводил отряды далматов (и в том числе тот, который упоминается в надписи из Норика) в свою резиденцию в Сердике, а затем отправлял далматскую конницу вместе с другими подразделениями балкано-дунайской полевой гвардии в тот или иной регион, где возникала серьезная угроза (нападение внешнего или внутреннего противника).

Соответственно, как и в случае с подразделением ланциариев, мы можем сказать, что отряд далматов в равной мере представлял собой один из рядовых пограничных гарнизонов дунайского фронта, его штаб-квартира находилась на значительном отдалении от резиденции Лициния, тем не менее Лициний обращался к силам этого отряда, переводил его в состав своего комитата в рамках подготовки к предстоящей боевой операции, соответственно, во время данной операции отряд далматов воевал под командованием Лициния, а после завершения операции возвращался в Норик.

Тот же механизм можно распространить и на другие подразделения, входившие в состав гвардии Лициния на временной основе: все они представляли собой те или иные пограничные гарнизоны, по большей части обладавшие рангом вексилляции, и эпиграфические материалы позволяют определить виды этих вексилляций. Надписи из балкано-дунайских провинций позволили нам установить, что в основном вексилляции, подчинявшиеся Лицинию, включали в себя два вида подразделений, точнее, два вида военной службы, а именно — отряды щитоносцев (скутариев, scutarii) и лучников (сагиттариев, sagittarii), в равной мере на стороне Лициния воевали и отряды тяжеловооруженной конницы (катафрактарии), они упоминаются в большом количестве эпитафий и других эпиграфических памятников.

Более того, сведения эпиграфики и папирологии (знаменитый оксиринхский папирус Р.Оху I 43 г) четко указывают на тот факт, что практически все старые балкано-дунайские легионы, подчинявшиеся Лицинию, к 316 г., когда произошла первая война Константина и Лициния, были раздроблены на несколько более мелких войсковых соединений, они не размещались на дунайском фронте в полном кадровом составе. В таком состоянии пребывали I Италийский легион, I и II Вспомогательные легионы, VII и XI легионы Клавдия, V Македонский легион, IV легион Флавия. Вместе с тем, что особенно интересно, к 316 г. процессы раздробления затронули даже новые легионы с наименованиями lovia м Herculia, созданные в период Тетрархии, среди этих легионов необходимо назвать I легион Иовия и II и VI легионы Геркулия, ко времени первого конфликта Константина с Лицинием каждый из названных легионов определенно был разделен на несколько более мелких гарнизонов.

Следовательно, Лициний совсем не случайно переводил на балкано-дунайский фронт, особенно перед решающим столкновением с Константином в 324 г., вексилляции, располагавшиеся на других фронтах, например в Египте. Сведения агиографических источников («Мученичество св. Феагена») показывают, что вексилляция, выделенная из состава II легиона Траяна, который дислоцировался в Египте, прибыла на берега Геллеспонта, в Малую Азию, и размещалась там в качестве постоянного войскового гарнизона как раз в период правления Лициния. Мы полагаем, что Лициний переместил данную вексилляцию из Египта в Малую Азию именно в связи с подготовкой к предстоящему неминуемому конфликту с Константином. Лицинию действительно требовались новые войска из других провинций, ему явно не хватало сил старых и даже новых балкано-дунайских легионов для эффективного противостояния Константину. По сути, Лициний испытывал сильный дефицит в военных кадрах, поэтому он предпочел пополнить свою балкано-дунайскую гвардию вексилляциями, сформированными в довольно отдаленных провинциях, таких как Египет.

Мы полагаем, что в 324 г., одержав над Лицинием решительную победу и полностью разгромив его армию, Константин предпочел не расформировывать подразделения, воевавшие на стороне Лициния, но наоборот, оставил их на дунайской границе империи, позволив им продолжить свое существование в качестве рядовых пограничных гарнизонов, более того, судя по всему, Константин даже не стал перемещать вексилляции Лициния в какие-либо новые крепости, они продолжали размещаться в тех же регионах, где выполняли свою военную службу и ранее. Единственный принципиальный момент — новшество, учрежденное Константином и состоявшее в том, что он наделил вексилляции армии (или гвардии) Лициния рангом ripenses/riparienses, т. е. официально причислил их к категории войск береговой стражи, поскольку эти отряды действительно размещались по берегам Дуная, вдоль всего течения реки, и защищали вверенные им участки береговой линии от нападений варваров.

Что же касается собственно полевой армии Константина, которая в 312 г. воевала с Максенцием в Италии, а затем дважды, в 316 и 324 гг., разгромила и Лициния, ее внутренний, организационный состав в равной мере позволяет восстановить сведения эпиграфических источников. Данные надписей, обнаруженных на территории Италии, а также сообщения «Церковной истории» Геласия Кизикийского — жившего в V в. малоизвестного церковного историка, к труду которого крайне редко обращаются специалисты по позднеримской армии, показывают, что в основном экспедиционная армия Константина, созданная в Галлии, состояла из двух видов войсковых подразделений.

Первый вид составляли наемные этнические отряды, навербованные из германцев, как известно, Константин провел на Рейне множество военных кампаний против зарейнских германцев, периодически грабивших земли Галлии, но далеко не все эти германцы были захвачены в плен. Как раз наоборот, с частью германских племен Константин заключил союзные договоры, по условиям которых германцы отправляли в армию Константина боевые отряды, выполнявшие военную службу за деньги и, соответственно, занимавшие обособленное и привилегированное положение в составе армии Константина. В отличие от подразделений, навербованных непосредственно из римских граждан, т. е. из местного населения Галлии, наемные отряды германцев, во-первых, представляли собой нерегулярные войсковые формации, т. е. они воевали в армии Константина только на временной основе, в период проведения военных кампаний, а после завершения боевых действий возвращались в свои родные земли, находившиеся за пределами римских границ, а во-вторых, отряды германских наемников сразу же формировали почетный эскорт, свиту, ближайшее военное окружение Константина, эти отряды образовывали личную, персональную гвардию телохранителей императора, в данном случае — гвардию, находившуюся внутри армии Константина, но составлявшую обособленную и привилегированную часть этой армии.

Другой вид войсковых подразделений, воевавших в составе экспедиционной армии Константина, составляли регулярные вексилляции, навербованные из граждан империи, в основном из местных жителей Галлии — региона, находившегося под властью Константина с момента его восшествия на престол, т. е. с 306 г. Эти вексилляции упоминаются в многочисленных эпиграфических документах, обнаруженных на территории Италии, как раз на участках той дороги, по которой Константин и его армия передвигались по направлению к Риму (позиция Э. Риттерлинга, высказанная и аргументированная еще в 1922 г., в настоящее время признается всеми специалистами по позднеримской армии). Прежде всего, данные надписи сообщают о наличии в Италии вексилляции, выделенной из состава II Италийского легиона, сам легион, как известно, дислоцировался в Норике. Вслед за Г. Вельш-Кляйн мы пришли к выводу, что эта вексилляция была создана в 308 г., ее создателем был Лициний, поскольку провинция Норик, где размещался II Италийский легион, в административном плане принадлежала к сфере владений Лициния.

Естественно, что тем самым Лициний, взошедший на трон как раз в 308 г., стремился выразить лояльность и даже заключить своеобразный военный союз с Константином. Он перевел в армию Константина вексилляцию, выделенную из II Италийского легиона, предварительно пополнив ее рекрутами из другой провинции — Реции, все эти процессы прослеживаются как раз на основании данных эпиграфики. Когда Константин получил в свое распоряжение указанную вексилляцию, он первоначально разместил ее на рейнском фронте, где она воевала с франками и другими германскими племенами.

При этом особенно интересно отметить, что в период с 308 по 312 г. Константин активно пополнял вексилляцию II Италийского легиона пленными франками и аламаннами, сама вексилляция дислоцировалась в крепости Divitia, на территории современного Кельна, в честь своей штаб-квартиры данная вексилляция получила дополнительное наименование Divitenses. Эпиграфические материалы позволяют предположить, что к 312 г., когда Константин отправился вместе со своей армией в Италию для борьбы с Максенцием, вексилляция Divitenses, равно как и другие вексилляции, воевавшие на стороне Константина, включала в себя смешанный кадровый состав — она состояла как из представителей местного населения, так и из германцев, захваченных в плен, в каждой из вексилляций служили и пленники-германцы, и местные галло-римские граждане империи.

Помимо вексилляции II Италийского легиона (Divitenses), под командованием Константина в 312 г. находились вексилляция, выделенная из пограничного балкано-дунайского IV легиона Флавия (как известно, сам легион дислоцировался в Верхней Мезии), отряды тяжеловооруженной конницы (катафрактариев), далматской кавалерии, а также два полноценных легиона — loviani и Herculiani, размещавшиеся в Галлии еще со времен Тетрархии. Касательно вексилляции IV легиона Флавия следует заметить, что она прибыла в армию Константина из того региона, который подчинялся Лицинию, следовательно, в лице данной вексилляции мы вновь видим пример отряда (подразделения), который пополнил войска Константина по решению Лициния, очевидно, Лициний перевел под командование Константина две вексилляции, ранее одна из них входила в состав II Италийского легиона, другая числилась в рядах IV легиона Флавия. Позволим себе повторить, что, судя по всему, тем самым Лициний стремился заручиться поддержкой Константина, выразить ему лояльность и создать гарантии для заключения длительного военного союза.

Естественно, совершенно очевидно, что количество войсковых подразделений, входивших в состав экспедиционной армии Константина, не ограничивалось только теми вексилляциями, которые упоминаются в эпиграфических памятниках. Латинские панегирики сообщают, что численность армии Константина, отправленной в Италию, составляла 40 000 человек, следовательно, под командованием Константина воевало намного больше вексилляций, но, к сожалению, мы ничего не знаем о каких-либо других вексилляциях, кроме тех, которые зафиксированы в надписях. В этом смысле наши знания об организационной структуре (составе) армии Константина зависят исключительно от состояния источниковой базы.

Вместе с этой армией и во главе ее Константин выступил в поход против Максенция, вместе с этой же армией он одержал и первую победу над Лицинием в 316 г. Опять же сведения эпиграфических источников позволяют определить, какие войсковые соединения пополнили армию Константина в период с 316 до 324 г., когда император одержал окончательную и решающую победу над Лицинием и, самое главное, какие соединения прибыли вслед за Константином из Галлии в Западный Иллирик в 316 г. для борьбы с Лицинием. Соответственно, благодаря сведениям эпиграфики мы примерно можем выявить организационный состав армии Константина в 316 и 324 гг., в равной мере мы можем рассмотреть данный вопрос и в динамике, т. е. проследить изменения, произошедшие во внутренней структуре армии Константина в период между 316 и 324 гг. Естественно, как и в случае с италийской экспедицией 312 г., данные эпиграфики позволяют говорить только о тех подразделениях, которые упоминаются в самих надписях, но, без сомнения, в 316 и 324 гг. под командованием Константина воевало намного больше войсковых подразделений, чем мы знаем благодаря надписям (по большей части эпитафиям), но проблема состоит в том, что дошедшие до нас эпиграфические источники не содержат сведений о каких-либо других подразделениях армии Константина.

На основании сведений, сохранившихся в эпиграфических документах, мы можем установить, что в 316 и 324 гг. в составе армии Константина, выступившей против Лициния, воевали вексилляции, либо изначально навербованные в Галлии и переведенные в Западный Иллирик в 316 г., либо созданные уже в период между 316 и 324 гг. из местного населения иллирийских провинций (Паннония, Далмация, Верхняя Мезия). В качестве третьего вида подразделений надписи позволяют выделить вексилляции, первоначально размещавшиеся в балкано-дунайских провинциях и подчинявшиеся Лицинию, но затем переведенные в состав армии Константина, при этом такие вексилляции могли пополнить войска Константина либо непосредственно по добровольному решению самого Лициния, т. е. до 316 г., либо в результате первой победы Константина над Лицинием, т. е. уже после 316 г.

К первому типу вексилляций следует отнести два отряда катафрактариев (тяжеловооруженных всадников) из Пуатье и Амьена, соединения далматской кавалерии, первоначально располагавшиеся в Галлии, на рейнском фронте, и в Южной Италии, а также вексилляцию под названием Ursarienses, она была сформирована из жителей города Ursaria, который, судя по эпиграфическим данным, располагался в галльской провинции Maxima Sequanorum (юго-восток Галлии, ближе к границам Италии и Реции), сама же вексилляция Ursarienses, насколько позволяют судить об этом сведения эпиграфики, первоначально, до 316 г., т. е. до перевода в Западный Иллирик, размещалась на территории провинции Белгика, на северо-западе Галлии.

Все перечисленные вексилляции были переведены из Галлии в Западный Иллирик в 316 г. для борьбы с Лицинием, в том же году, судя по всему, Константин отправил на дунайский фронт и еще один отряд, который уже до 316 г. претерпел несколько этапов территориальных перемещений. Мы имеем в виду кавалерийскую вексилляцию под названием Stablesiani, данная вексилляция восходит по происхождению к подразделениям, созданным еще в эпоху императора Галлиена. Отряды Stablesiani, как полагает большинство исследователей (Д. Хоффманн, Μ. П. Шпайдель, Ф. Ранс) непосредственно входили в состав мобильной армии Галлиена в качестве боевых формаций (особую позицию занимает Р. Шарф, по его мнению, первоначально, в период Галлиена, эти отряды представляли собой вспомогательный обслуживающий персонал, причисленный к привилегированным императорским конюшням (stabulum 'конюшня', отсюда и название самих вексилляций), а позже, уже во времена правления Аврелиана, этот обслуживающий персонал был преобразован в самостоятельные и полноценные войсковые подразделения).

На наш взгляд, вексилляция Stablesiani, вошедшая в состав армии Константина, первоначально, до 312 г., дислоцировалась в иллирийских провинциях и подчинялась Лицинию, но уже в период между 312 и 316 гг. она была переведена в Северную Италию, которая входила в сферу владений Константина. В данном случае Лициний добровольно отправил вексилляцию Stablesiani в Италию, поскольку в 312–316 гг. Лициний и Константин все еще были военными союзниками, в силу этого обстоятельства Лициний стремился подтвердить свою лояльность по отношению к Константину и готовность соблюдать условия военного союза. После того как Лициний перевел вексилляцию Stablesiani в Италию, это войсковое подразделение вошло в состав армии Константина, правда, к сожалению, у нас нет данных, где впоследствии размещалась указанная вексилляция, — латинская эпитафия из Аквилеи, опубликованная в 1973 г., фиксирует пребывание вексилляции Stablesiani именно в Северной Италии, эпитафия упоминает воина по имени Лициний Фульгенций, служившего в отряде Stablesiani. Собственно, на основе этой надписи мы и реконструировали историю территориальных перемещений данного отряда (имя «Лициний» определенно указывает на тот факт, что воин, носивший это имя, ранее служил в армии императора Лициния, но Аквилея, где была обнаружена эпитафия, совершенно точно находилась под властью Константина, соответственно, мы предположили, что Лициний мог перевести вексилляцию Stablesiani в Италию в период после 312 г., когда Константин установил свой контроль над Италией, но до 316 г., когда между Константином и Лицинием вспыхнула первая гражданская война, — естественно, в ситуации междоусобной войны Лициний вряд ли стал бы переводить свои войсковые подразделения в регионы, подчинявшиеся Константину, и тем самым усиливать армию противника; вместе с тем подчеркнем, что Лициний не мог отправить вексилляцию Stablesiani в Италию до 312 г., поскольку до 312 г. Италией управлял узурпатор Максенций, который и сам был противником Лициния).

Мы можем предположить, что после того, как вексилляция Stablesiani перешла под управление Константина, она вполне органично последовала за ним в Западный Иллирик вместе с другими подразделениями его армии, т. е., по сути, вернулась в тот же регион, где она располагалась и ранее, и там эта вексилляция, по иронии судьбы, выступила уже против Лициния, поскольку теперь, в 316 г., отряд Stablesiani входил в состав армии Константина.

Другой отряд, который первоначально дислоцировался в Иллирике, т. е. в балкано-дунайских провинциях, и находился под командованием Лициния, а затем перешел под власть Константина, — вексилляция под названием Batavi (Батавы), сведения эпиграфических источников позволили нам установить, что этот отряд представлял собой Первую тысячную когорту батавов, созданную еще в период Принципата. Эта когорта размещалась в Дакии, затем, в эпоху Галлиена, вошла в состав мобильной войсковой группировки, курсировавшей вдоль Нижнего Дуная. В тот период, т. е. в конце 260-х гг., Первая тысячная когорта батавов находилась в Македонии и обороняла земли данной провинции от нападений готов и других варварских племен. Впоследствии, в эпоху Тетрархии, Первая тысячная когорта батавов (к тому времени она получила уже более простое и сокращенное название — Batavi) переместилась в Верхнюю Паннонию, где ее фиксирует надпись, датированная 303–304 гг., и наконец в 316 г., когда Верхняя Паннония перешла под власть Константина, отряд Batavi вошел в состав армии Константина, император же, в свою очередь, разместил данный отряд в Верхней Мезии. К сожалению, у нас нет сведений о дальнейшей истории этого отряда.

И наконец вексилляции под названием Constantiani представляли собой те подразделения армии Константина, которые были созданы непосредственно в период между 316 и 324 гг. На наш взгляд, Константин сформировал эти вексилляции непосредственно из местного населения балкано-дунайских (иллирийских) провинций. Эти вексилляции, как мы полагаем, были названы в честь сестры Константина, Констанции, которая, кстати, была женой Лициния. Судя по дошедшим до нас сведениям эпиграфики, подразделения Constantiani располагались в основном на территории Паннонии, Константин определенно создал их уже после 316 г., когда он установил свой контроль над территорией Паннонии и тем самым получил возможность провести в данном регионе (а также в некоторых других провинциях Западного Иллирика) крупный рекрутский набор.

В результате этого рекрутского набора Константин навербовал из местного населения иллирийских провинций несколько новых войсковых подразделений с наименованием Constantiani, мы полагаем, что вексилляции Constantiani представляли собой единственное крупное и значительное пополнение экспедиционной армии Константина, переведенной из Галлии на дунайский фронт в 316 г., более того, данные вексилляции были единственным пополнением, которое Константин сформировал из населения балкано-дунайских провинций в период между 316 и 324 гг. Как мы уже неоднократно говорили ранее, в тот период Константин все же предпочитал комплектовать свою экспедиционную армию за счет рейнских пограничных гарнизонов, время от времени он переводил из Галлии несколько подразделений для усиления своей войсковой группировки, дислоцировавшейся на территории Западного Иллирика.

Следовательно, войсковая группировка Константина, точнее, экспедиционная армия, сформированная в Галлии еще в 312 г., прибыла в 316 г. в Западный Иллирик, в период с 316 до 324 г. она размещалась в Паннонии и в Верхней Мезии, а также, возможно, в Далмации, а впоследствии, в 324 г., когда Константин одержал окончательную победу над Лицинием, данная войсковая группировка, к тому времени уже пополненная вексилляциями Constantiam, в полном составе переместилась на Нижний Дунай, во Фракию, где, собственно, и проходили основные боевые действия с Лицинием. Соответственно, благодаря своим территориальным перемещениям галльская экспедиционная армия вполне органично превратилась в дунайскую, с 324 г. она неизменно дислоцировалась именно на территории нижнедунайских провинций.

Тем не менее в период Второй Тетрархии, т. е. в 306–324 гг., военные преобразования развернулись не только на территории балкано-дунайских провинций, военно-административные реформы затронули и территорию ближневосточных регионов. Как мы полагаем, Цезарь, а впоследствии — самопровозглашенный император (Август) Максимин II Даза, правивший в восточных провинциях империи с 305 по 313 г., провел крупную реформу, заключавшуюся в создании отдельной и обособленной провинции Малая Армения и учреждении должности дукса Малой Армении. Данная реформа позволила Максимину усилить оборону ближневосточного фронта от нападений персов и их союзников. Сведения многочисленных агиографических источников («Мученичество св. Евстратия и его сподвижников», «Мученичество св. Евгения Трапезундского», житие Афиногена из Педахтои, житие Гордия Кесарийского, «Мученичество св. Орентия и его сподвижников», житие св. Иерона, жития 40 мучеников из Севастии и 45 мучеников из Никополя) позволили нам установить, что Максимин провел свою реформу в период с 305 по 312 г., территория Малой Армении была выделена из состава Каппадокии и преобразована в отдельную и обособленную провинцию, во главе этой провинции теперь находился специальный военный чиновник (офицер) — дукс. Дуксу Малой Армении подчинялись три легиона — XV Аполлонов, XII Молниеносный и I Понтийский.

XV Аполлонов легион дислоцировался в крепости Сатала, XII Молниеносный находился в крепости Мелитена, а I Понтийский выполнял свою службу в Трапезунде, уже в пределах провинции Понт, непосредственно граничившей с Малой Арменией. Таким образом, под командованием дукса Малой Армении находились гарнизоны сразу двух провинций — Малой Армении и Понта, применительно к территории Малой Армении этот офицер соединял в своих руках полномочия двух властей — военной и гражданской, т. е. он совмещал должности дукса и презида, гражданского наместника провинции.

Судя по тем же агиографическим источникам, официальной резиденцией, штаб-квартирой дукса Малой Армении была крепость Сатала, где размещался и XV Аполлонов легион, мы полагаем, что именно дукс Малой Армении возглавил и провел по приказу Максимина II Дазы крупную военную операцию, развернувшуюся на территории Великой Армении, независимого царства во главе с династией Аршакидов. Великая Армения, находившаяся к востоку от Малой Армении, непосредственно граничила с ней.

Мы датировали эту экспедицию 312–313 гг. и связали ее с сообщениями Евсевия Кесарийского, утверждавшего, что Максимин II Даза развязал жестокую и кровавую войну против армян, народа, который был союзником римлян и стойко исповедовал христианство. В западной историографии при трактовке сведений Евсевия традиционно ограничивались только его же сведениями, а также небольшой эпиграммой Квинта Аврелия Симмаха, поскольку это единственные греко-латинские источники, упоминающие о войне римлян с армянами (подчеркнем, именно с армянами, а не с Арменией как независимым государством). Соответственно, в основном исследователи высказывали две точки зрения о содержании и значении сведений Евсевия и Симмаха — либо Максимин II Даза действительно провел войну против Великой Армении, выступил против этого независимого государства (позиция К. Цукермана), либо он воевал с одним из армянских нахараров, живших на территории Месопотамии, следовательно, владения этого нахарара входили в состав империи, поскольку и сама Месопотамия ко времени правления Максимина II Дазы давно уже подчинялась центральной римской администрации. Сторонники версии о войне Максимина с армянским нахараром полагают, что причиной войны была религиозная политика Максимина, который в пределах своих владений проводил жесткие гонения на христиан. Соответственно, армянский нахарар, против которого выступил Максимин, не подчинился антихристианским указам императора и продолжал исповедовать христианскую веру, не пожелал переходить в язычество (позиция Г. Кастритиуса, П. Ананяна, К. Мосиг-Валь-бург, К. Элинга).

На наш взгляд, две рассмотренные выше трактовки не могут быть приняты, поскольку, повторим, они основаны исключительно на сведениях крайне скудной греко-латинской источниковой базы, представленной всего двумя текстами — «Церковной историей» Евсевия Кесарийского и эпиграммой Квинта Аврелия Симмаха, хотя существует довольно значительный комплекс восточных (сирийских и армянских) источников, давно уже переведенных на западноевропейские (английский и французский), латинский и русский языки. Эти источники в равной мере упоминают о военной экспедиции Максимина II Дазы, позволяя уточнить ее детали, расширить наши знания о загадочной «армянской» кампании Максимина, поскольку сирийские и армянские исторические хроники содержат те сведения, которых нет в греко-латинских источниках.

К сожалению, в предшествующей историографии к восточным источникам никогда ранее не обращались, их просто не цитировали, ни один из исследователей, о которых мы говорили выше, так и не вышел за пределы греколатинского круга источников, мы же, наоборот, активно привлекли сведения сирийских и армянских исторических хроник, поскольку, повторим, эти хроники давно уже были переведены, в силу профиля и специфики наших знаний мы, конечно же, цитировали восточные тексты в переводах. Под сирийскими и армянскими хрониками мы имеем в виду «Историю Тарона» (исторической области в Армении, расположенной к западу от озера Ван) псевдо-Ованеса Мамиконяна, монаха-историографа, жившего в X в., «Всемирную историю» Вардана Вардапета (Великого), составленную в XIII в. (армянские авторы), а также всемирную хронику псевдо-Дионисия Телль-Махрского, созданную в конце VIII в. (сирийский текст в латинском переводе Ж.-Б. Шабо, по вопросу о датировке памятника следуем позиции В. Витаковского).

Анализ данных текстов и сопоставление их со сведениями Евсевия Кесарийского, эпиграммой Симмаха, а также данными административного географического трактата Laterculus Veronensis («Веронский список») позволили нам реконструировать ход, последовательность и содержание «армянской» военной кампании Максимина II Дазы. Мы предложили свою трактовку вопроса, с кем именно Максимин проводил военные действия и почему греколатинские источники так настойчиво связывали эту кампанию с армянами.

На наш взгляд, в 312 г. на территорию Великой Армении, не исключено, что по подстрекательству персов, вторглись гунны, жившие к северу от Кавказских гор, очевидно, в районе современного Дагестана, и прибывшие в земли Армянского нагорья через горные перевалы. Армянский историк псевдо-Ованес Мамиконян, наш главный источник по данному вопросу, называет эти племена «народами Севера» или «северянами», так в армянской историографии VIII–X вв. традиционно называли хазар, населявших те же регионы, где ранее жили и гунны, точнее, в VIII в. хазары прочно и неизменно контролировали территорию современного Дагестана. Армянские исторические произведения, созданные как раз в VIII в. (II книга хроники под названием «История страны Алуанк», в вопросах датировки следуем позиции Ш. В. Смбатяна, переводчика памятника на русский язык), часто отождествляют хазар с гуннами, для армянских авторов эти этнонимы были синонимами именно в силу территориального критерия — хазары расселились как раз в том же самом регионе, где ранее жили и кавказские гунны, т. е. на территории современного Дагестана, эти земли служили для хазар плацдармом для нападений на армянские области. Именно из Дагестана, находившегося к северу от Кавказских гор, хазары совершали нападения и вторгались уже в пределы Армянского нагорья, поэтому совершенно неудивительно, что, рассказывая о вторжениях хазарских племен, армянские авторы в равной мере называли эти племена «народами Севера» или «северянами».

Тем не менее применительно к событиям начала IV в. мы можем говорить только о гуннах, но не о хазарах, поскольку хазары впервые упоминаются в исторических источниках не ранее VI в., только в тот период они расселились или захватили земли среднего Поволжья и территорию Прикубанья и продвинулись в направлении к современным Северной Осетии и Ингушетии, а позже заняли и области Северного Дагестана (как известно, изначальным центром обитания хазар были земли в районе современного Дербента, на берегу Каспия). В начале же IV в. на территории современного Дагестана жили гунны, судя по всему, они населяли данный регион вплоть до прихода хазар, следовательно, под сообщениями псевдо-Ованеса Мамиконяна о вторжении в Великую Армению «народов Севера» следует понимать сведения о вторжении гуннов в армянские земли.

Следовательно, когда гунны вторглись в Великую Армению и стали разорять ее территорию, царь Великой Армении, Трдат III Великий, тот самый, который пришел к власти в 298 г. благодаря победе римлян над персами, обратился к Максимину II Дазе с просьбой о военной помощи. В ответ на эту просьбу Максимин отправил в Великую Армению войсковой экспедиционный корпус (группировку), состоящий из трех легионов — XV Аполлонова, XII Молниеносного и I Понтийского. Наш вывод вновь основывается на сведениях псевдо-Ованеса Мамиконяна и его «Истории Тарона», сообщения этой хроники четко указывают на то, что в тот год, когда император Константин остановил преследования христианской церкви, т. е. в 313 г. (как известно, именно в этом году Константин и Лициний совместно издали знаменитый Миланский эдикт, уравнявший христиан в правах с традиционными языческими культами), «греческие», т. е. римские войска находились на территории Великой Армении, более того, царь Трдат воспринимал их присутствие в землях своего царства как совершенно нормальное, обычное явление, он не рассматривал наличие в Армении римских гарнизонов как акт агрессии и оккупации.

Спокойное и взвешенное отношение Трдата к римским войскам, на наш взгляд, объясняется тем, что они прибыли в Великую Армению именно по просьбе самого Трдата, с целью борьбы с «народами (или племенами) Севера», т. е. гуннами. Согласно псевдо-Ованесу Мамиконяну, Трдат узнал о размещении «греческих» (римских) войск в Армении как раз в тот же самый год, когда «племена Севера» вторглись на территорию Армении, т. е. опять же в 313 г., когда прекратились преследования христианских церквей.

Повторим, мы отождествляем «греческие» войска, прибывшие в Великую Армению для борьбы с гуннами, с тремя легионами, подчинявшимися дуксу Малой Армении, это легионы: XV Аполлонов, XII Молниеносный и I Понтийский. Командовал экспедицией дукс Малой Армении. Следовательно, дукс Малой Армении и подчинявшиеся ему легионы действительно провели боевые действия на территории Великой Армении по приказу Максимина II Дазы, но не против Великой Армении, а против гуннов, которые разоряли армянские земли и в случае успеха могли вторгнуться уже непосредственно в пределы римских провинций.

Максимин II Даза и сам был предельно заинтересован в проведении военной экспедиции против гуннов, он с готовностью откликнулся на просьбу Трдата III, поскольку безостановочное продвижение гуннов по землям Великой Армении угрожало безопасности и собственно римских границ, поэтому мы можем трактовать «армянскую» экспедицию (или кампанию) Максимина как боевые действия против гуннов, развернувшиеся на территории Великой Армении. Сопоставив сведения псевдо-Ованеса Мамиконяна с данными Иоанна Малалы и Лактанция, мы пришли к выводу, что военная кампания Максимина II Дазы против гуннов состоялась не в 313, а в 312 г. в любом случае — до зимы 312/13 г., но боевые действия, развернувшиеся в 312 г., представляли собой только первый этап сложной и тяжелой борьбы с гуннами в землях Великой Армении.

Одержав победу над гуннами и временно приостановив их дальнейшее продвижение к римским границам, легионы Малой Армении вынуждены были оставить территорию Великой Армении и вернуться в свои регионы — Максимин II Даза не успел завершить боевые действия против гуннов, поскольку он в спешном порядке выступил уже лично в новый военный поход, на этот раз против Лициния, который зимой 312/13 г. находился в Медиолане в связи с церемонией бракосочетания с сестрой Константина, Констанцией. Узнав, что Лициний оставил земли Фракии (как известно, там, в городе Сер-дика, размещалась резиденция Лициния) и прибыл в Северную Италию, Максимин, давно уже намеревавшийся захватить Фракию и земли по нижнему течению Дуная, воспользовался отсутствием Лициния и отправился на дунайский фронт с целью установить над Фракией и соседними с ней провинциями свой прямой военно-административный контроль.

Лактанций сообщает, что Максимин II Даза собрал войска численностью до 70 000 человек и выступил из Сирии. Свой поход Максимин начал зимой, а уже к весне он достиг земель Вифинии, откуда переправился через пролив Геллеспонт (Дарданеллы) и прибыл во Фракию. Со своей стороны, Лициний, узнав о вторжении противника, поспешил навстречу Максимину, в результате 1 мая 313 г. во Фракии состоялось сражение, в ходе которого войска Максимина были полностью разгромлены, а он сам бежал с поля боя. Для нас же важно, что в плане хронологии сведения Лактанция о зимнем времени, когда Максимин выступил из Сирии, соответствуют зиме 312/13 г., соответственно, в тот момент Максимин не мог продолжать военные действия в Великой Армении, так как в этом случае он оказался бы в ситуации войны на два фронта — против гуннов в Армении и против Лициния во Фракии.

Помимо этих соображений, у Максимина, судя по всему, был и другой мотив: отправившись во Фракию, в поход против Лициния, из Сирии, Максимин собрал под своим командованием войска ближневосточных провинций, в данном случае пограничные гарнизоны Сирии и, возможно, соседних с ней регионов — Аравии, Палестины и Месопотамии. Соответственно, он фактически оставил земли Сирии и соседних с ней ближневосточных провинций без должной защиты, поэтому вполне логично опасался, что во время его отсутствия персы смогут практически беспрепятственно вторгнуться в Сирию и захватить ее земли, а затем продолжат свое стремительное и безостановочное продвижение далее, уже на территорию Малой Азии. В силу данных опасений Максимин посчитал необходимым и более целесообразным приостановить боевые действия в Великой Армении и вернуть римские войска в Малую Армению. Очевидно, Максимин полагал, что легионы Малой Армении выступят против персов и нападут на них с севера в случае, если персы попытаются вторгнуться в Сирию, т. е. в регион, находящийся южнее Малой Армении.

У нас нет данных о том, что персы совершили какое-либо нападение или крупномасштабное вторжение на территорию Сирии в тот период, когда Максимин II Даза отправился вместе со своими войсками во Фракию воевать с Лицинием, тем не менее мы можем предположить, что гарнизоны Малой Армении представляли собой вполне весомый элемент римской обороны на ближневосточном участке границы, они неизбежно служили бы заслоном на пути движения персов в случае, если бы те направили свой удар непосредственно на Малую Азию. При таком варианте развития событий персы сразу столкнулись бы с легионами Малой Армении. Если же рассматривать другой вариант — нападение персов на Сирию, тогда, по замыслу Максимина II Дазы, легионы Малой Армении должны были ударить по персам с севера, из Малой Армении. Очевидно, Максимин предполагал, что войска Малой Армении под командованием ее дукса в любом случае смогут остановить продвижение персов, отбросить их от римских границ и отразить атаки персидских союзников, гуннов.

Мы полагаем, что осенью 312 г., во время событий в Великой Армении, военно-административная реформа Максимина II Дазы показала себя в действии, на наш взгляд, на примере «армянской» кампании она отчетливо продемонстрировала свою эффективность — легионы Малой Армении нанесли поражение гуннам и смогли временно приостановить их дальнейшее продвижение по территории Великой Армении. Таким образом, они послужили вполне надежным препятствием на пути гуннов, тем не менее данные легионы не успели завершить боевые действия, поскольку Максимин II Даза в спешном порядке отозвал их обратно в Малую Армению. Повторим, легионы Малой Армении нужны были Максимину для обороны ближневосточного фронта от персов во время его собственного отсутствия в Сирии, пока он проводил военную кампанию против Лициния. Очевидно, Максимин планировал одержать над Лицинием быструю победу, полагаясь на численное превосходство своей армии, насчитывавшей, как мы уже говорили выше, до 70 000 человек, в то время как Лициний собрал под своим командованием только 30 000 человек. Но Максимин совершенно не учел морально-психологический и природный факторы — его войско совершило стремительный и практически безостановочный, изнурительный марш-бросок из жаркой Сирии через заснеженные горы Тавра (юго-восток Малой Азии) в Вифинию и далее, во Фракию. К моменту прибытия на территорию Фракии армия Максимина была истощена и утомлена этим длительным переходом, поэтому, когда ближневосточные войска столкнулись в сражении с подразделениями Лициния, последние без особого труда смогли разгромить противника.

Тем не менее, одержав победу над Максимином II Дазой, Лициний присоединил к своей армии поверженные войска и принял решение продолжить военную кампанию против гуннов уже от своего имени. Вардан Великий (Вардапет) в своей хронике совершенно четко говорит о прибытии войск Лициния в земли Великой Армении. Лициния он изображает жестоким гонителем христиан и считает, что Лициний отправил свои войска в Армению для преследования местных христианских общин, мы же предлагаем совершенно иную трактовку — на наш взгляд, римские легионы направились в Великую Армению по приказу Лициния с целью завершить боевые действия с гуннами и полностью выбить их из Великой Армении. Как и Максимин II Даза, Лициний, очевидно, в равной мере опасался, что бесконтрольное и безостановочное продвижение гуннов по землям Великой Армении поставит под серьезную угрозу безопасность и соседних римских провинций, прежде всего той же Малой Армении.

Соответственно, Лициний направил в Великую Армению экспедиционный войсковой корпус, вновь состоявший из трех легионов, о которых мы говорили выше, и на этот раз легионы Малой Армении одержали над гуннами полную и безоговорочную победу, разгромили их и выбили с территории Великой Армении. В данном случае подчеркнем, что второй этап боевых действий с гуннами состоялся в 313 г., точнее, после мая 313 г. Благодаря победе над гуннами Лициний присвоил себе почетный титул Armeniens Maximus (Армянский Великий), этот титул подразумевал, что Лициний провел на территории Великой Армении успешные военные действия, но не против Великой Армении, а против гуннов, вторгшихся на территорию Великой Армении. Более того, Лициний определенно разместил на территории Великой Армении римские войсковые гарнизоны, по крайней мере, временно, на случай нового возможного нападения гуннов или даже самих персов, об этом свидетельствуют данные административного трактата «Веронский список» (Laterculus Veronensis). Мы солидарны с позицией К. Цукермана по вопросу о датировке этого трактата — 314 г., соответственно, в 314 г., когда был составлен «Веронский список», римские войсковые подразделения еще присутствовали в землях Великой Армении, другой вопрос, что, в отличие от К. Цукермана, мы настаиваем именно на временном римском военном присутствии.

На наш взгляд, победа Лициния над гуннами не привела к полному присоединению Великой Армении к Римской империи в качестве новой административной провинции, более того, мы не можем говорить о какой-либо аннексии (позиция К. Цукермана), как раз наоборот, римские войска разместились в Великой Армении только временно и при добровольном согласии царя Трда-та III. Мы полагаем, что легионы Лициния находились в Великой Армении до первого восстановления оборонительной системы римлян в землях Армянского нагорья. На наш взгляд, когда оборона Малой Армении, Понта и других сопредельных провинций была восстановлена и угроза нового вторжения гуннов или персов полностью миновала, Лициний вывел из Великой Армении свои легионы и отвел их обратно в Малую Армению, где они нужны были ему для полноценной защиты римских владений в регионах Армянского нагорья, — Лициний по определению не мог оставить Малую Армению без военной защиты, поэтому он вернул легионы данной провинции в их первоначальные места дислокации.

Когда Лициний присоединил к своей военной титулатуре почетный титул Armenicus Maximus, император Константин в равной мере включил тот же титул в список своих победных наименований — об этом свидетельствует надпись из Северной Африки, составленная в 318 или 319 г., эта надпись называет Константина Armenicus Maximus. Константин присвоил себе данный титул по давно сложившейся традиции, возникшей еще во времена Первой Тетрархии, т. е. в период Диоклетиана, любой правитель-тетрарх мог присоединить к перечню своих титулов и тот, который в реальности и по праву принадлежал другому правителю-тетрарху, в этом не было какой-либо проблемы, поскольку все правители-тетрархи были коллегами и соправителями, они совместно управляли территорией империи.

Соответственно, Константин придерживался тех же принципов во взаимоотношениях со своими коллегами-соправителями — поскольку в 313 г., когда Лициний разгромил гуннов, Константин и Лициний формально все еще были союзниками, император, правивший в западных провинциях империи (Константин), присоединил к своей военной титулатуре титул, которым обладал его коллега Лициний, с 313 г. правивший в балкано-дунайских и восточных провинциях империи. Таким образом, Константин присвоил себе титул и победу, которую на самом деле одержал Лициний, Константин просто включил данный титул в состав своей титулатуры, несмотря на тот факт, что сам он никогда лично не пребывал в Великой Армении и тем более не проводил там каких-либо военных кампаний. Собственно, именно благодаря надписи из Северной Африки, перечисляющей победные титулы Константина, мы как раз и знаем о военной кампании, которую Лициний провел в Великой Армении, сведения данной надписи четко подтверждают историчность этой кампании и вместе с тем — достоверность сообщений армянских исторических хроник, текст надписи служит весомым аргументом в пользу того, что по приказу Лициния римские войска действительно развернули и успешно завершили боевые действия против гуннов на территории Великой Армении.

Таким образом, «армянская» экспедиция Максимина II Дазы состоялась осенью 312 г., в любом случае — до зимы 312/13 г., но эта экспедиция была лишь первым этапом военной кампании против гуннов, развернувшейся на территории Великой Армении, второй, завершающий этап, провел уже Лициний, разгромивший гуннов после мая 313 г., но в течение 313 г., судя по всему, летом или осенью — уже в следующем, 314-м, году. Как свидетельствует «Веронский список» (Laterculus Veronensis), Великая Армения временно вошла в состав империи именно благодаря победе Лициния над гуннами, повторим, Лициний временно разместил в землях Великой Армении римские войсковые гарнизоны.

Вместе с тем подчеркнем, что материалы эпиграфических источников, агиографические тексты и сведения административных трактатов позволяют предположить, что ближневосточная армия Максимина II Дазы, равно как и в Малой Армении, представляла собой пограничную региональную войсковую группировку, состоявшую из пограничных гарнизонов — вексилляций, легионов, ал и когорт. Сведения трактата Евсевия Кесарийского «О мучениках Палестины», а также двух житийных документов — «Мученичества св. Андрея стратилата» и «Мученичества св. Маврикия» — отчетливо показывают, что военная организация ближневосточных провинций в период правления Максимина II Дазы практически не изменилась по сравнению с эпохой Первой Тетрархии. По сути, во времена Максимина II Дазы оборона ближневосточного фронта основывалась на тех же подразделениях, которые размещались на Ближнем Востоке в период Диоклетиана.

Напомним, в эпоху Диоклетиана римский Ближний Восток находился под защитой старых пограничных легионов (таких как, например, III легион Киренаики или VI Железный легион), ал и когорт (характерный пример — Вторая когорта галатов, существование которой в период Тетрархии подтверждается сведениями новейшей надписи, опубликованной совсем недавно, в 2015 г.), а также новых кавалерийских соединений, сформированных из местного кочевого населения Сирии и Аравии (отряды equites promoti indigenae). Те же самые подразделения продолжали дислоцироваться на ближневосточном фронте и в эпоху Максимина II Дазы, что объясняется вполне естественными причинами: в 310 г. Максимин II Даза самовольно, без согласия других правителей-тетрархов, провозгласил себя императором (т. е. присвоил себе титул Августа), другие коллеги-соправители не признали Максимина Августом, соответственно, с 310 г. он неизменно пребывал в изоляции, ни один из правителей-тетрархов не поддерживал с ним каких-либо контактов и тем более не переводил в регионы, находившиеся под властью Максимина, войсковые подразделения своих пограничных армий или полевых гвардий. Данный вывод касается в первую очередь Лициния, который был непримиримым противником Максимина и пребывал с ним в крайне враждебных отношениях, естественно, в подобной ситуации Лициний, равно как и любой другой правитель, вряд ли стал бы отправлять на Ближний Восток какие-либо новые войсковые части или группировки с целью включить их в состав армии Максимина II Дазы.

Ни Лициний, ни Максимин Галерий, ни Константин не были заинтересованы в усилении войск Максимина, соответственно, ему приходилось рассчитывать только на те ближневосточные гарнизоны, которые размещались вдоль всей линии персидского фронта к моменту прихода Максимина к власти, т. е. к 305 г. Опять же на основании сведений агиографических источников мы можем сделать вывод, что численность вексилляций в среднем составляла 500 человек в каждой, в то время как алы и когорты насчитывали от 70 до 100 человек. В целом Малая Азия в равной мере находилась под защитой старых войсковых соединений, созданных еще в период Первой Тетрархии. К сожалению, у нас нет данных по центральным и прибрежным провинциям Малой Азии, но эпиграфические материалы из ее юго-восточных регионов (провинции Исаврия, Писидия, Памфилия) четко свидетельствуют, что оборона этих территорий основывалась на трех легионах, которые назывались I, II, III Isaura (I, II и III Исаврийские). Данные легионы размещались в пределах Исаврии, тем не менее время от времени, в зависимости от возникновения военной угрозы, они совершали боевые экспедиции и в соседние провинции, главным образом в Ликию и Памфилию.

Целью данных экспедиций была борьба с бандитскими рейдами исав-ров — диких нероманизированных племен, живших в горах Тавра и не подчинявшихся местной римской администрации. На наш взгляд, I, II и III Исаврийские легионы произошли от трех вексилляций, выделенных из состава I Понтийского легиона. Надпись, датированная 288 г., четко свидетельствует, что данный легион размещался в Исаврии в этом году и даже построил укрепленный лагерь у подножий одной из гор Тавра. Как мы полагаем, I Понтийский легион пребывал в Исаврии в связи с карательной экспедицией, развернувшейся против исавров. Судя по всему, когда нападение исавров было отбито, львиная доля кадрового состава I Понтийского легиона переместилась на южный берег Черного моря, в Трапезунд (административный центр провинции Понт), в этом городе долгие годы, вплоть до конца IV в., находилась штаб-квартира легиона, в то время как в самой Исаврии остались три вексилляции, специально выделенные из I Понтийского легиона.

Эти три вексилляции были переименованы в I, II и III Исаврийские легионы, с 288 г. они дислоцировались в Исаврии на постоянной основе и с того времени неизменно составляли ее регулярные пограничные гарнизоны, главная задача которых заключалась в том, чтобы отражать нападения племен исавров на равнинные земли самой Исаврии и сопредельных с ней провинций.

Единственными войсковыми подразделениями армии Максимина II Дазы, которые не принадлежали к рядовым пограничным гарнизонам, были т. н. схолы — привилегированные отряды, либо находившиеся во дворце или в резиденции Максимина II Дазы, т. е. в городе Никомедия в провинции Вифиния, либо сопровождавшие Максимина во всех его военных кампаниях. Сведения агиографических источников («Мученичество Сергия и Бакха»), публицистических трактатов («О смертях гонителей» Лактанция), а также эпиграфических документов (надпись из Македонии, опубликованная в 1938 г.) позволили нам установить, что в период Максимина II Дазы (а значит, и ранее, в предшествующую эпоху правления Диоклетиана) в Никомедии дислоцировались схолы скутариев (щитоносцев, scutarii), сагиттариев (лучников, sagittarii), тяжеловооруженных всадников-клибанариев (clibanarii) и т. н. гентилов (gentiles). Эти подразделения активно участвовали в антихристианских гонениях, последовательно проводимых Диоклетианом и Максимином II Дазой. Материалы по эпохе правления Максимина II Дазы свидетельствуют, что все перечисленные выше схолы существовали задолго до периода Константина I Великого. Вопреки широко распространенной в историографии точке зрения, мы полагаем, что привилегированные войсковые отряды императорской гвардии, обладавшие в течение всего IV и даже V–VI вв. рангом дворцовых схол (scholae palatinae), на самом деле были созданы не в период Константина, а во времена Первой Тетрархии, еще при Диоклетиане, Константин же всего лишь учредил сам ранг дворцовых схол и наделил этим рангом гвардейские подразделения, дислоцировавшиеся ранее в Вифинии, в городе Никомедия, т. е. в резиденции Диоклетиана, а впоследствии — Максимина II Дазы и Лициния.

Другими словами, мы полагаем, что именно Диоклетиан учредил, сформировал сами войсковые подразделения, которые составили личную, персональную гвардию телохранителей императора, т. е. отряды скутариев, сагит-тариев, клибанариев и гентилов. Эти отряды в обычное, мирное время располагались в резиденции, во дворце Диоклетиана и несли там регулярную военную (строевую) службу, тем не менее, очевидно, они неизменно сопровождали Диоклетиана во всех его территориальных перемещениях и военных походах. Подразделения скутариев, сагиттариев, клибанариев и гентилов продолжали дислоцироваться в Никомедии и позже, при Максимине II Дазе и Лицинии. Судя по всему, они находились в Вифинии и к 324 г., когда император Константин одержал победу над Лицинием. К сожалению, у нас нет данных, принимали ли эти подразделения участие в войне Константина и Лициния в 324 г. Судя по всему, отряды скутариев, клибанариев, сагиттариев и гентилов по вполне понятным причинам во время конфликта, вспыхнувшего в 324 г., должны были поддерживать Лициния, тем не менее вполне возможно, что в 324 г. они не принимали реального участия в боевых действиях, не воевали против Константина, поскольку Лициний предпочел оставить их в своей резиденции. Лициний выступил против Константина вместе со своей полевой гвардией («священным комитатом»), в то время как отряды императорских телохранителей, очевидно, пребывали в тылу, в Никомедии, где ожидали исхода решающего сражения.

Когда же Константин разгромил войско Лициния, продвинулся в Малую Азию и захватил Вифинию, эти отряды, судя по всему, просто предпочли перейти на сторону императора-победителя, а Константин в награду за это позволил им продолжить свое существование в качестве привилегированных элитных подразделений. Император не стал перемещать отряды скутариев, сагиттариев, клибанариев и гентилов в какие-либо отдаленные регионы, а оставил их в той провинции, где они размещались и ранее, т. е. в Вифинии. После же 330 г., когда Константин построил на месте города Византий новую столицу империи — Константинополь, он, судя по всему, перевел данные отряды из Никомедии в Константинополь и наделил их официальным привилегированным рангом дворцовых схол. Теперь, с 330 г., подразделения скутариев, сагиттариев, клибанариев и гентилов, созданные еще в период Тетрархии и изначально располагавшиеся на востоке империи, в Малой Азии, занимали ранг дворцовых схол (scholae palatinae), постоянно дислоцировались во дворце императора в Константинополе и выполняли там регулярную военную службу, они представляли собой органичную и важнейшую часть городского гарнизона Константинополя.

Наконец, в рамках I главы мы рассмотрели еще один вопрос, связанный уже с теми военно-административными преобразованиями на ближневосточном фронте, которые осуществил император Константин после 324 г., т. е. после разгрома Лициния, когда Константин установил свое единовластие во всей империи. Мы имеем в виду назначение племянника Константина, Ганни-балиана, на довольно странную и необычную должность «царя царей» (гех regum). Многие исследователи дискутировали и продолжают активно дискутировать о роли, функциях и положении Ганнибалиана в системе высшего государственного управления империи в последние годы правления Константина, назначение Ганнибалиана состоялось в 335 г., за два года до смерти Константина.

Вопреки позиции большинства исследователей (Н. Бейнс, В. Энсслин, Г. Хантрайне, Б. Шталлькнехт, П. Барсело) мы полагаем, что Ганнибалиан не был царем Великой Армении, на наш взгляд, Константин не назначал своего племянника на должность царя Великой Армении, якобы пустовавшую в 335 г. в связи тем, что персы вторглись в Великую Армению, увели в плен законного армянского царя и оставили царский трон незанятым. Согласно трактовке указанных выше исследователей, армянские нахарары, союзные Риму и поддерживавшие римские внешнеполитические инициативы, обратились к Константину с просьбой о помощи, в ответ на эту просьбу Константин отправил в Великую Армению экспедиционный войсковой корпус во главе с Ганнибалианом, своим племянником. Ганнибалиан одержал победу над персами, выбил их с территории Великой Армении и, по согласованию с Константином, временно, до полного восстановления законной царской власти и стабильной внутриполитической обстановки в Великой Армении, занял вакантный царский трон этого государства. По мнению тех же исследователей, Константин специально назначил царем Великой Армении своего племянника, чтобы иметь возможность более жестко и четко контролировать ситуацию в царстве династии Аршакидов, — родственник Константина отслеживал действия проиранской группировки в среде армянской знати, Ганнибалиан мог быстро подавить все возможные мятежи и волнения со стороны тех армянских нахараров, которые выступали на стороне Персии и поддерживали ее внешнеполитические инициативы.

Мы полагаем, что данная позиция совершенно не учитывает проблем хронологии армянской истории в IV в., рассмотренная выше трактовка предельно произвольно выстраивает последовательность правления армянских царей, восходивших на трон после смерти Трдата III Великого, а также допускает существенные ошибки в последовательности самих событий военно-политической истории Великой Армении, которые произошли в первой трети IV в. На наш взгляд, более аргументированной выглядит точка зрения Г. Вирта и К. Мосиг-Вальбург, по их мнению, Ганнибалиан занимал довольно специфическую и своеобразную должность в бюрократической структуре высшего государственного аппарата империи, его функции заключались в выполнении ряда дипломатических поручений, прежде всего он был полномочным представителем империи для союзных, клиентских государств, находившихся под протекторатом Рима и подчинявшихся империи в вопросах внешней политики. Такими государствами, как мы уже отмечали выше, были Великая Армения и Картли (Восточная Грузия), Ганнибалиан же, с одной стороны, представлял интересы империи перед царскими династиями и местными политическими элитами данных государств, с другой — должен был гарантировать соблюдение интересов Великой Армении и Картли в том случае, если правители указанных государств обращались к Риму с просьбой о помощи.

Собственно, Ганнибалиан выполнял роль промежуточного звена, был посредником в дипломатических отношениях союзных государств и Римской империи, именно Ганнибалиан координировал и контролировал внешнеполитические инициативы царей Великой Армении и Картли, добивался согласования интересов Рима и союзных государств. Тем не менее, как нам кажется, Г. Вирт и К. Мосиг-Вальбург в своих исследованиях раскрыли только один из аспектов деятельности Ганнибалиана, выявили только определенный набор функций, связанных в основном с вопросами межгосударственной дипломатии, но, к сожалению, ни один из исследователей так и не дал ответ на вопрос, какую именно должность занимал племянник Константина. Мы же на основании сведений «Пасхальной хроники» — источника, созданного в VII в., предложили свое решение данной проблемы, а именно — пришли к выводу, что Ганнибалиан занимал должность дукса Месопотамии, текст «Пасхальной хроники» содержит интересный фрагмент, на который все предшествующие исследователи, рассматривавшие личность и функции Ганнибалиана, не обращали внимания и просто игнорировали сведения этого пассажа.

«Пасхальная хроника» утверждает, что в 335 г., т. е. в том же году, когда Ганнибалиан получил должность (или, скорее, почетный титул) rex regum, Константин передал еще одному своему племяннику, Далмацию, власть над Месопотамией, но проблема заключается как раз в том, что Далмаций был братом Ганнибалиана и, судя по всему, автор «Пасхальной хроники» просто перепутал имена двух братьев, вместо Ганнибалиана хронист ошибочно назвал Далмация. Все другие источники, созданные непосредственно в IV в., однозначно свидетельствуют, что под управлением Далмация находились совершенно другие территории, а именно: дунайский фронт, земли по нижнему течению Дуная, соответственно, с учетом географических реалий империи и территориального положения самого Ганнибалиана, можно предположить, что Месопотамия находилась под властью именно Ганнибалиана, а значит, он занимал должность дукса этой провинции. Тем более следует учитывать, что, согласно той же «Пасхальной хронике», резиденция (штаб-квартира) Ганнибалиана располагалась в городе Цезарея в провинции Каппадокия, не исключено, что Константин доверил Ганнибалиану военную власть сразу над двумя провинциями, Каппадокией и Месопотамией, для более эффективной защиты регионов Армянского нагорья, восточной Малой Азии и верховьев Тигра и Евфрата.

Напомним, с 298 г. Месопотамия входила в состав империи в качестве одной из ее административных провинций, римляне восстановили свой контроль над данной территорией, но и персы не отказывались от идеи реванша и настойчиво стремились вернуть себе власть над столь стратегически важным регионом. Прекрасно осознавая, что персы и далее не оставят попыток выбить римлян из Месопотамии и, скорее всего, совершат очередное вторжение, Константин посчитал более целесообразным объединить военную власть над Месопотамией и Каппадокией в руках одного чиновника, дукса Месопотамии, и назначил на эту должность своего родственника, племянника Ганнибалиана. Очевидно, Константин полагал, что наличие на столь важной должности родственника, представителя семьи императора и правящей династии, позволит лучше контролировать военно-политическую и геостратегическую ситуацию в регионе. Судя по всему, Константин надеялся, что Ганнибалиан сможет наладить оперативное и согласованное взаимодействие войсковых гарнизонов, располагавшихся в Месопотамии и Каппадокии, и тем самым улучшит систему римской обороны в землях Армянского нагорья и по верхнему течению Тигра и Евфрата. Не исключено, что в функции Ганнибалиана входило оперативное перемещение гарнизонов Каппадокии, более многочисленных и боеспособных, в Месопотамию в случае, если персы вторгнутся в верховья Тигра и Евфрата и сил одной только Месопотамии для эффективного отражения атаки персов будет недостаточно (напомним, с эпохи Диоклетиана, т. е. с 298 г., в Месопотамии, по сути, находился только один крупный гарнизон, старый III легион Киренаики, созданный еще в эпоху Принципата, защита провинции основывалась на кадрах этого легиона).

Как мы отметили ранее, та экспедиционная армия, которую император Константин сформировал в Галлии и в 316 г. перевел в Западный Иллирик для борьбы с Лицинием, в 324 г., после окончательного и полного разгрома войск Лициния, переместилась на Нижний Дунай, во Фракию. С того времени галльскую экспедиционную армию с полным правом можно называть дунайской, в основной своей массе она неизменно размещалась на дунайском фронте вплоть до 353 г., т. е. до нижней хронологической границы нашего исследования. В 325 г., через год после победы над Лицинием, Константин предоставил своей экспедиционной (дунайской) армии почетный официальный ранг comitatenses ('сопровождающие императора), напомним, в состав этой армии входили вексилляции, сформированные и переведенные из Галлии, а также ряд соединений, либо полностью навербованных в Западном Иллирике из представителей местного населения (отряды с наименованием Constantiam), либо уже ранее размещавшихся на территории балкано-дунайских провинций и первоначально подчинявшихся Лицинию, но затем, после 316 г., перешедших под власть Константина (например, вексилляция Stablesiani и отряд Batavi).

В законе 325 г. Константин четко разграничил два вида войсковых подразделений, располагавшихся на территории балкано-дунайских провинций: 1) элитные легионы и вексилляции экспедиционной армии comitatenses', император наделил эти отряды различными финансовыми привилегиями и льготами, поскольку именно легионы и вексилляции comitatenses воевали против Лициния, именно они принесли Константину блистательную победу и в конечном итоге позволили ему установить свое полное единовластие в пределах всей империи; 2) отряды береговой стражи ripenses/riparienses, под которыми, на наш взгляд, следует понимать легионы, алы и когорты поверженной армии Лициния; в рамках своей трезвой, здравомыслящей и взвешенной политики Константин и этим отрядам предоставил ряд финансовых привилегий, но в значительно меньшем объеме, чем подразделениям армии comitatenses. Повторим, Константин не стал распускать или расформировывать поверженные отряды армии Лициния, он позволил им продолжить свое существование и даже оставил в тех же крепостях вдоль дунайской границы, где они дислоцировались и ранее, тем самым Константин стремился избежать новых волнений и мятежей на дунайском фронте, нового обострения и без того неспокойной внутриполитической обстановки в империи после тяжелой гражданской войны с Лицинием.

Опять же на основании сведений официального законодательства (указ Константина, изданный в 326 г., в вопросах датировки текста следуем позиции К. Фарра) мы пришли к выводу, что через два года после победы над Лицинием, в 326 г., Константин предоставил существенные финансовые льготы и тем пограничным гарнизонам, которые дислоцировались на рейнском фронте. Регионы, алы и когорты галльской (рейнской) пограничной армии были недовольны своим положением, судя по тональности и смыслу закона 326 г., в провинциях, расположенных вдоль Рейна, произошли волнения, Константин узнал о нарастающем недовольстве среди командного состава и рядовых воинов. Недовольство кадрового состава рейнских армий, очевидно, было связано с тем, что рейнские гарнизоны стремились получить те же налоговые льготы, что и подразделения дунайского фронта, поэтому, с целью разрядить напряженную обстановку на Рейне и предотвратить возможные мятежи, Константин поспешил лично прибыть в Галлию и урегулировать все спорные вопросы. Результатом переговоров с командным составом рейнской армии (офицерами в ранге префекта) как раз и стал закон 326 г., наделивший рейнские гарнизоны теми льготами, которые они требовали.

Достигнутый компромисс позволил Константину умиротворить положение на Рейне и в Галлии, восстановить внутриполитическую стабильность в этом регионе, тем не менее ситуация на другом фронте — ближневосточном, персидском — была далека от совершенства, во всяком случае, явно оставляла желать лучшего. Сведения эпиграфических источников из Сирии, Месопотамии и Аравии позволили нам установить, что защита данных провинций в последние годы жизни Константина, особенно в период между 330 и 334 гг., строилась исключительно на основе мелких пограничных гарнизонов — ал и когорт, которые дислоцировались в разбросанных, удаленных друг от друга на значительное расстояние крепостях, поэтому гарнизон одной крепости просто не успевал вовремя прийти на помощь другому гарнизону в случае нападения противника. Надписи из Сирии отчетливо показывают, что небольшие пограничные гарнизоны, представленные алами и когортами, не могли эффективно отразить даже небольшие и локальные по своим масштабам грабительские рейды враждебных арабских племен. Арабы практически беспрепятственно грабили земли Сирии и Месопотамии, поскольку сложившаяся система территориального размещения, или, точнее, развертывания войсковых подразделений не позволяла провинциальной местной администрации наладить быстрое и эффективное, согласованное взаимодействие военных отрядов. Фактически можно признать, что дуксы Сирии и Месопотамии не могли координировать, объединять свои действия, выступать против арабов единым и совместным фронтом, более того, даже в пределах одной отдельно взятой провинции дукс Сирии или Месопотамии не мог сконцентрировать все подчинявшиеся ему гарнизоны.

Причина подобного положения во многом заключалась и в том факте, что, помимо территориальной разбросанности, затруднявшей взаимодействие гарнизонов и своевременную передачу сигналов при возникновении военной угрозы, на Ближнем Востоке отсутствовали какие-либо подразделения экспедиционной армии или мобильные (полевые) войсковые группировки, — вплоть до своей смерти в 337 г. Константин так и не перевел на ближневосточный фронт какие-либо отряды своей дунайской армии comitatenses.

Малоизвестный агиографический источник, довольно редко привлекаемый для изучения позднеримской военной организации, — «Мученичество Боноса и Максимилиана» — позволил нам определить, что первое полноценное территориальное перемещение определенной группы войсковых подразделений, входивших в состав дунайской экспедиционной армии comitatenses, состоялось только в 337 г., в последний год правления Константина. Тогда, весной 337 г., Константин выступил в поход против Персии. В рамках подготовки к предстоящей военной экспедиции император взял с собой и перевел в Вифинию несколько войсковых подразделений своей экспедиционной армии. Согласно «Мученичеству Боноса и Максимилиана», среди этих подразделений были и два привилегированных легиона Herculiani и loviani, созданных еще в эпоху Тетрархии, они сопровождали Константина во время его продвижения к границам Персии.

Сведения данного агиографического источника позволили установить, что воины-мученики Бонос и Максимилиан, главные герои жития, поступили на римскую военную службу в качестве юных рекрутов и в связи с этим были зачислены в легионы Herculiani и loviani в рамках крупной рекрутской кампании, которую Константин провел незадолго до своего так и не состоявшегося персидского похода (как известно, Константин умер в Вифинии в мае 337 г., на пути в Персию). Естественно, в период подготовки к предстоящей военной кампании Константин пополнил легионы и вексилляции своей экспедиционной армии comitatenses свежими силами, фундаментальное и обстоятельное исследование Д. Вудса, непосредственно посвященное «Мученичеству Боноса и Максимилиана», показало, что главным источником для рекрутирования новых сил в легионы Herculiani и loviani служили балкано-дунайские провинции, в данном случае — Верхняя Мезия.

Выводы Д. Вудса полностью согласуются с материалами, рассмотренными нами в нашем общем исследовании, а именно: балкано-дунайские регионы служили главным источником пополнения кадрового состава легионов Herculiani и loviani совсем не случайно, эти легионы, как мы и говорили выше, входили в состав экспедиционной армии Константина, сформированной еще в Галлии, он перевел их из Галлии в Западный Иллирик в 316 г., а затем, после своей окончательной победы над Лицинием в 324 г., переместил уже на Нижний Дунай, во Фракию, где они и дислоцировались вплоть до весны 337 г. Другими словами, поскольку легионы Herculiani и loviani вместе со всей остальной экспедиционной армией Константина дислоцировались на дунайском фронте, совершенно неудивительно, что именно балкано-дунайские провинции, в том числе и Верхняя Мезия, предоставляли львиную долю людских ресурсов для пополнения указанных подразделений. Судя по всему, в период 324–337 гг., в отличие от предшествующего периода 316–324 гг., Константин решал проблему комплектования и рекрутского набора в свою экспедиционную армию в основном именно за счет балкано-дунайских провинций, после 324 г. он уже не мог рассчитывать только на силы рейнской (галльской) пограничной армии.

Во-первых, как мы отмечали ранее, в 326 г. среди рейнских пограничных гарнизонов возникли серьезные волнения, рядовой и командный составы рейнской армии были недовольны своим социальным положением и требовали для себя значительных финансовых льгот, которые они в итоге и получили, поэтому, очевидно, в дальнейшем Константин уже опасался переводить на дунайский фронт подразделения, дислоцировавшиеся в Галлии, на Рейне. Император прекрасно осознавал, что подобная политика может вызвать взрыв нового недовольства, породить новые мятежи и обострение социальной напряженности на рейнском фронте. Во-вторых, рейнский фронт нуждался в постоянной защите от варварских набегов, зарейнские германцы не оставляли попыток прорвать римскую границу и вторгнуться в земли Галлии, поэтому Константин вынужден был держать на Рейне значительную войсковую группировку численностью, как мы уже говорили ранее, до 40 000 человек, сама группировка состояла из легионов, ал и когорт.

Соответственно, поскольку после 326 г. Константин более уже не обращался к людским ресурсам рейнского фронта для пополнения своей экспедиционной армии, с того времени он активно набирал новые военные кадры среди населения балкано-дунайских провинций, тем более что и сама экспедиционная армия comitatenses с 324 г. неизменно дислоцировалась на Нижнем Дунае. Ввиду всех этих соображений, согласовав свои выводы с позицией Д. Вудса, мы предположили, что Бонос и Максимилиан, зачисленные на службу в легионы Herculiani и loviani незадолго до 337 г., и сами происходили из балкано-дунайских провинций.

Итак, сведения «Мученичества Боноса и Максимилиана» позволили нам заключить, что весной 337 г. Константин перевел в Вифинию значительное количество войсковых подразделений, входивших в состав его дунайской экспедиционной армии comitatenses, среди этих подразделений были и легионы Herculiani и loviani. Перевод, состоявшийся весной 337 г., был первым крупным территориальным перемещением, которое дунайская экспедиционная армия (точнее, ее определенная часть) претерпела, начиная с 324 г., когда она вслед за Константином отправилась из Западного Иллирика на Нижний Дунай, во Фракию.

Мы полагаем, что войсковые подразделения, разместившиеся в Вифинии весной 337 г., равно как и вся остальная часть дунайской экспедиционной армии, продолжавшая пребывать во Фракии, уже летом того же года, в июне или в июле, перешли под власть Констанция II, среднего сына Константина. Еще в 335 г. Константин наделил своего сына титулом Цезаря с правом ограниченного управления восточными провинциями империи (Малой Азией и Ближним Востоком), тем не менее подчеркнем, что вплоть до лета 337 г. дунайский фронт не находился в сфере юрисдикции Констанция, — в том же, 335-м, году Константин передал балкано-дунайские регионы под управление своему племяннику, Далмацию-младшему, естественно, в сферу владений Далмация (который, кстати, тоже получил от Константина звание Цезаря) входила и Фракия, где размещалась экспедиционная армия comitatenses, следовательно, в период с 335 по 337 г., т. е. в течение двух лет, данная армия находилась под командованием именно Далмация.

На наш взгляд, именно Далмаций-младший, племянник Константина, был первым полноценным командующим дунайской экспедиционной армией, он занимал должность начальника воинов, или военного магистра (magister militum), так в поздней Римской империи называли офицера, обладавшего верховной военной властью над всеми подразделениями экспедиционной армии comitatenses. Среди исследователей нет единого мнения по вопросу о том, когда Константин учредил должность военного магистра, точнее, должности, — Иоанн Лид и Зосим, наши главные источники по данному сюжету, четко сообщают, что Константин лишил префекта претория военных функций и передал командование над своей экспедиционной армией двум офицерам, один командовал отрядами пехоты, другой — подразделениями конницы.

Соответственно, часть исследователей датируют возникновение должностей военных магистров периодом 318–319 гг. («классическая» школа, представленная трудами А. Э. Р. Боека и В. Энсслина), другие относят данную реформу к общему периоду между 330 и 337 гг. (А. Демандт), в новейшей историографии Μ. Ланделл, представитель нового поколения исследователей, возводит учреждение должностей военных магистров (магистр конницы и магистр пехоты) к 327–328 гг., тем не менее, вопреки всем представленным позициям, мы полагаем, что Константин создал данные должности в 335 г., одним из двух первых военных магистров был Далмаций-младший, племянник Константина. К сожалению, мы не знаем, каким именно видом войск командовал Далмаций-младший (пехотой или конницей), но, на наш взгляд, совершенно очевидно, что племянник Константина обладал именно военной властью, при этом, со слов Анонима Валезия, часть I (анонимная биография Константина), основная задача Далмация заключалась именно в том, чтобы охранять «готскую реку» (ripam Gothicam), данная фраза (точнее, топоним) предельно важна для нас, она подразумевает, что под командованием Далмация находились именно войсковые подразделения, Далмаций должен был оборонять нижнее течение Дуная, вдоль которого жили готы, от набегов этих племен, защита же береговой линии была бы невозможна без сильных и эффективных войсковых группировок.

Но непосредственно на Нижнем Дунае, т. е. во Фракии, как раз и размещалась дунайская экспедиционная армия comitatenses, и мы не сомневаемся в том, что Далмаций-младший командовал подразделениями этой армии, единственный момент — источники не позволяют определить, какими именно подразделениями, конными или пехотными. Другими словами, Далмаций-младший был одним из двух первых позднеримских военных магистров, к сожалению, нам неизвестно имя его коллеги.

Соответственно, в начале июня 337 г. (следуем датировке Р. Берджесса) в Константинополе произошел дворцовый заговор (или переворот), сопровождавшийся кровавыми убийствами, реальным организатором заговора был Констанций II, а жертвами — Ганнибалиан и Далмаций-младший, в глазах Констанция племянники Константина представляли собой реальных конкурентов в неизбежной борьбе за императорский престол и наследие Константина I Великого. «Кровавое» лето 337 г. и резня, устроенная в Константинополе, расчистили путь к высшей власти и для других сыновей Константина. В ходе соглашения, достигнутого на встрече в Паннонии, три брата довольно быстро разделили между собой всю территорию империи, Констанцию достались регионы по нижнему течению Дуная, т. е. Фракия, Малая Скифия и Нижняя Мезия, а также провинции Малой Азии и Ближнего Востока; Константу (младшему сыну Константина) — Италия, Северная Африка и Западный Иллирик; Константину II (среднему сыну Константина I Великого) — Галлия, Британия и Испания.

Если оценивать территориальные приобретения Констанция II, можно с полным правом признать, что благодаря заговору 337 г. средний сын Константина не только усилил свою политическую власть, но и значительно увеличил количество подчинявшихся ему военных сил, после убийства Далмация-младшего регион, ранее находившийся в его владении, а именно: земли по нижнему течению Дуная, Фракия, Малая Скифия и Нижняя Мезия, отошел Констанцию, следовательно, Констанций установил полный военно-административный контроль и над дунайской экспедиционной армией comitatenses, дислоцировавшейся на территории Фракии.

Таким образом, к лету 337 г. военные силы Констанция включали в себя две региональные войсковые группировки: первая размещалась на Ближнем Востоке и представляла собой совокупность пограничных гарнизонов (легионы, вексилляции, алы и когорты), вторая дислоцировалась во Фракии и представляла собой экспедиционную армию comitatenses. Важно отметить, что к лету 337 г. пограничная армия Ближнего Востока находилась в намного более худшем положении, чем дунайская экспедиционная армия. Отличительной чертой длительного периода 337–350 гг., т. е. эпохи нового и ожесточенного римско-персидского противостояния, было раздробление старых ближневосточных легионов на ряд более мелких войсковых соединений (вексилляций). Эпиграфические материалы из Сирии и Аравии, а также папирусы из Египта отчетливо показывают, что, например, знаменитый III легион Киренаики, штаб-квартира которого находилась в Месопотамии, был разделен на ряд более мелких вексилляций уже к середине 340-х гг., данные вексилляции активно переводились в другие провинции, в частности в Аравию, где они строили новые крепости и другие оборонительные сооружения.

Эти «строительные» вексилляции возводили новые линии (эшелоны) обороны, а затем оставались в построенных ими же крепостях в качестве регулярных и постоянных гарнизонов, другими словами, местные провинциальные администрации использовали вексилляции старых легионов для пополнения кадрового состава различных оборонительных сооружений, новые крепости комплектовались за счет именно таких вексилляций (строительных отрядов), вексилляции, выделенные из пограничных легионов, становились регулярными гарнизонами пограничных крепостей.

Тем не менее, прекрасно осознавая, что подобный источник комплектования пограничных гарнизонов крайне ограничен по времени и численным ресурсам (местная администрация не могла постоянно извлекать из состава того или иного легиона все новые и новые вексилляции, чтобы затем переводить их в другие провинции, удаленные от штаб-квартиры «материнского» легиона), Констанций активно переводил на Ближний Восток, в Сирию и Аравию, группы рекрутов из Египта, эти рекруты пополняли кадры того или иного пограничного гарнизона.

Еще один важный социальный процесс, происходивший в то время на территории римского Ближнего Востока и прямо затронувший местные пограничные гарнизоны, — массовое дезертирство, уклонение рекрутов от военной службы, особенно больно этот процесс ударил по обороне Месопотамии, где непосредственно развернулись тяжелые боевые действия против персов. Дефицит новых кадров, необходимых для пополнения войсковых гарнизонов, ощущался в верховьях Тигра и Евфрата особенно остро, возможно, в связи с этим обстоятельством Констанций II провел во второй половине 340-х гг. в системе рекрутского набора реформу, в результате которой метод наследственной военной службы распространился не только на сыновей ветеранов, т. е. воинов, вышедших в отставку, но и на сыновей воинов, выполнявших активную службу и продолжавших числиться в составе своего войскового подразделения.

Эпиграфические материалы и сведения официального законодательства показывают, что к концу 340-х гг. сыновья воинов, находившихся на активной службе, по достижении призывного возраста в обязательном порядке зачислялись в те же войсковые подразделения (например, вексилляции), где служили и их отцы, именно в этом и заключался смысл реформы, проведенной Констанцием II. В предшествующий период, еще в начале 340-х гг., принудительный рекрутский набор ограничивался только сыновьями ветеранов, они призывались и зачислялись в военные гарнизоны, когда их отцы завершали срок своей строевой службы и выходили в отставку. Таким образом, сыновья ветеранов прибывали в войсковую часть и пополняли ее кадровый состав в качестве замены своих отцов-ветеранов, выбывавших из гарнизона. Теперь же, к концу 340-х гг., благодаря реформе Констанция на службу в войсковые части поступали сыновья не только ветеранов, но и тех воинов, которые все еще продолжали выполнять боевую службу.

Эпиграфические материалы из Сирии и Аравии позволили нам проследить, что местные провинциальные администрации активно практиковали метод взыскания принудительной фискальной повинности с гражданского населения и с ветеранов для строительства крепостей, башен и других оборонительных сооружений. Другими словами, государство в обязательном порядке перекладывало на плечи крупных землевладельцев Сирии и Аравии, а также на ветеранов, целыми колониями селившихся вблизи крепостей и военных гарнизонов, обязанность финансировать строительство оборонительных сооружений, т. е. гражданские землевладельцы и ветераны должны были вложить свои собственные средства, потратить свои личные деньги на возведение крепостей.

И ветераны, и крупные землевладельцы Сирии и Аравии в период с 345 по 350 г. активно строили новые крепости на свои собственные средства (как указывают данные надписей), в этом смысле совершенно очевидно, что представители обеих социальных групп выполняли строительные работы не по доброй воле, а в рамках принудительной фискальной повинности, возложенной на них государством.

Тем не менее следует подчеркнуть, что именно Констанций II впервые переместил на Ближний Восток новые войсковые соединения, которые ранее входили в состав дунайской экспедиционной армии comitatenses и в связи с этим дислоцировались во Фракии. Возможно, часть этих подразделений весной 337 г. сопровождала Константина I Великого во время его продвижения к персидским границам, впоследствии, как мы уже говорили ранее, войсковая группировка Константина, направлявшаяся в Персию, временно разместилась в Вифинии, не исключено, что летом того же года, в июне, некоторые отряды дунайской экспедиционной армии переместились из Вифинии в Константинополь, они присутствовали на церемонии похорон Константина и приняли участие в дворцовом заговоре, организованном Констанцием II. Отряды, перемещенные из Вифинии, выступили на стороне Констанция, поддержав его как сына Константина, в глазах воинов Констанций был более законным наследником престола, чем Ганнибалиан и Далмаций-младший.

Соответственно, в июне 337 г. Констанций II установил контроль не только над собственно дунайской экспедиционной армией, дислоцировавшейся во Фракии, но и над теми ее отрядами, которые сначала временно размещались в Вифинии, а затем — в Константинополе. Мы полагаем, что впоследствии, в период между 337 и 342 гг., Констанций перевел многие из войсковых подразделений дунайской экспедиционной армии на Ближний Восток, в Сирию, Месопотамию и Аравию, наш вывод основывается на эпиграфических документах, обнаруженных на территории данных провинций. Судя по всему, некоторые из подразделений, перемещенных на ближневосточный фронт, до этого располагались в Вифинии или Константинополе, а некоторые выполняли службу непосредственно во Фракии, на Нижнем Дунае.

В данном случае вполне очевидно, что, получив власть над дунайской экспедиционной армией, Констанций решил использовать ее силы для улучшения тяжелой ситуации, сложившейся на ближневосточном фронте, поскольку там уже с 338–339 гг. не утихали боевые действия с персами (по вопросу о датировке начала персидской военной кампании Констанция следуем «классической» точке зрения О. Зеека). Как мы и говорили выше, Месопотамия, которая непосредственно испытала на себе основную тяжесть персидского вторжения и где развернулись все сражения новой римско-персидской войны 338–350 гг., столкнулась с проблемой острого дефицита рекрутов, вызванной интенсивным дезертирством, уклонением от службы в армии, местное население провинции категорически не желало идти в армию и умирать на полях сражений с персами.

Ввиду данной ситуации Констанций II посчитал целесообразным перевести на Ближний Восток новые войсковые соединения с целью усилить защиту региона от персов и в целом реорганизовать всю систему обороны ближневосточного участка границы, сделать ее более эффективной. Соответственно, эпиграфические материалы из ближневосточных провинций позволили нам хотя бы примерно определить некоторые из войсковых подразделений, переместившихся на Ближний Восток из Фракии или из Константинополя по приказу Констанция II, надписи дали возможность установить названия этих подразделений, их официальный ранг и функциональное назначение.

Надписи из Сирии, Аравии и Месопотамии свидетельствуют, что в данных провинциях были размещены несколько вексилляций, которые ранее, до перевода их на ближневосточный фронт, совершенно точно дислоцировались на дунайской границе и входили в состав экспедиционной армии comitatenses, а именно: подразделения Aureliaci, Mauri Illyriciani Constantes, отряд далматской кавалерии и группа рекрутов, навербованных непосредственно во Фракии. Эти рекруты первоначально пополнили одну из привилегированных дворцовых схол — схолу скутариев, которая размещалась в Константинополе, а затем один из воинов-скутариев, завершив свою службу в рядах императорской дворцовой гвардии, был переведен в Аравию командовать местным пограничным гарнизоном в должности трибуна.

Подчеркнем, что перечисленные выше подразделения — это, конечно, далеко не все отряды дунайской экспедиционной армии, переведенные по приказу Констанция II на ближневосточный фронт, несомненно, таких отрядов было намного больше, но, к сожалению, эпиграфические источники о них не упоминают, надписи не содержат сведений о каких-либо других вексилляциях кроме тех, которые мы назвали в предшествующем абзаце. В этом смысле наши знания об отрядах экспедиционной армии, перемещенных с дунайского фронта на ближневосточный, зависят исключительно от состояния Источниковой базы, в данном случае — от материалов эпиграфики.

При анализе сведений эпиграфических документов мы учитывали результаты лингвистических исследований по фракийской ономастике (личным именам), эти исследования были проведены и опубликованы совсем недавно, в 2014 г., французским антиковедом-филологом Д. Дана, мы следовали критериям, которые Д. Дана представил в своей большой обобщающей статье. Д. Дана детально и глубоко рассмотрел практически все надписи позднеримского времени, упоминающие воинов фракийского происхождения, подробно аргументировал каждую свою позицию и составил каталог эпитафий, содержащих сведения о воинах фракийского происхождения. Данный каталог, конечно же, значительно облегчил нашу работу по выявлению войсковых подразделений, переведенных из Фракии на ближневосточный фронт.

На основании методов сравнительной лингвистики Д. Дана смог определить воинов позднеримского времени, родившихся или зачисленных в армию на территории Фракии, главным критерием для исследователя были личные имена воинов — фракийские или распространенные в пределах Фракии. Мы же, следуя критериям Д. Дана, пришли к выводу, что отряды Aureliaci w.Mauri Illyriciani Constantes, а также вексилляция далматской кавалерии, о которых мы говорили выше, в значительной мере были укомплектованы рекрутами, навербованными во Фракии. Эпитафии, упоминающие данные войсковые подразделения, сообщают и о воинах, которые носили фракийские имена, а значит, эти воины поступили на службу в армию в тот период, когда они жили на территории Фракии. Но не менее важен и другой факт — воины фракийского происхождения пополнили отряды Aureliaci, Mauri Illyriciani Constantes и век-силляцию далматской кавалерии как раз в связи с тем, что эти подразделения дислоцировались на территории Фракии, т. е. юноши из местных семей, представители местного населения Фракии, были зачислены в вексилляции, находившиеся в данной провинции, следовательно, сами вексилляции входили в состав дунайской экспедиционной армии, которая, напомним, располагалась именно во Фракии.

Соответственно, благодаря материалам по фракийской ономастике, которые рассмотрел Д. Дана, мы установили, что указанные выше вексилляции первоначально размещались во Фракии и там входили в состав дунайской экспедиционной армии comitatenses, это наблюдение, в свою очередь, позволило нам сделать вывод, что перемещение вексилляции Aureliaci, Mauri Illyriciani Constantes и отряда далматов из Фракии в ближневосточные провинции состоялось именно в эпоху Констанция II и по его прямой инициативе, мы датировали процесс территориального перемещения периодом между 337 и 342 гг., основанием для подобной датировки нам опять же послужили эпиграфические материалы из Фракии.

Строительная надпись из Фракии, сообщающая о возведении крепости в пределах данного региона, упоминает и Флавия Гермогена — магистра конницы (magister equitum), который, согласно тексту документа, непосредственно приказал построить крепость и даже контролировал сам процесс строительства. Из сведений церковных историков Сократа Схоластика и Созомена Гермия нам совершенно точно известно, что в 342 г. Флавий Гермоген находился уже в Антиохии, т. е. на ближневосточном фронте, следовательно, надпись была составлена до 342 г., т. е. еще в тот период, когда Флавий Гермоген располагался на территории Фракии и занимался вопросами обороны Нижнего Дуная. Мы датировали надпись временем между 337 г., когда Констанций (II) взошел на императорский трон, и 342 г., когда Флавий Гермоген переместился в Антиохию. Следовательно, на наш взгляд, в тот же период, т. е. между 337 и 342 гг., произошло и перемещение целой группы войсковых подразделений, ранее размещавшихся во Фракии, судя по всему, они были переведены на ближневосточный фронт, в Сирию, Аравию и Месопотамию, вместе с Флавием Гермогеном.

Вместе с тем сведения армянских историков Павстоса Бузанда и Мовсеса Хоренаци позволили нам заключить, что в 338–339 гг. Констанций II перевел на Ближний Восток, в основном на территорию Месопотамии, тот самый войсковой экспедиционный корпус, который ранее, весной 337 г., сопровождал императора Константина I Великого во время его продвижения к персидским границам. В связи с внезапной смертью Константина этот корпус разместился и пребывал на территории Вифинии в течение весны и лета 337 г. В 337–338 гг., воспользовавшись внутренними междоусобицами в империи, начавшимися после смерти Константина, одна армия персов под командованием царя Шапура II вторглась в Месопотамию и осадила город Нисибис, в то время как другая армия персов под командованием принца Нарсея, сына Шапура II, первоначально захватила город Амида в той же Месопотамии, а затем вторглась в Великую Армению и отстранила от власти законного царя Армении Тирана.

В ответ на персидскую агрессию проримская группировка армянской знати, настроенная на однозначный союз с Римской империей и не желавшая подчиняться персам, направила императору Констанцию II письмо с просьбой о помощи. Констанций отреагировал быстро и эффективно. Согласно Павстосу Бузанду и Мовсему Хоренаци, император сформировал две крупные карательные войсковые группировки, одна была навербована в Киликии (т. е. в Исаврии, на юго-востоке Малой Азии), другая — в Галатии, на северо-западе, непосредственно рядом с Вифинией. К этим регулярным римским группировкам император присоединил дружины союзных нахараров, которые поддерживали Констанция и находились на стороне Рима, многие знатные нахарары, не желавшие подчиняться персам и переходить в зороастризм, бежали в пределы империи и пополнили своими дружинами дворцовую гвардию Констанция. Судя по всему, к моменту военной экспедиции Констанция в Великую Армению эти нахарары находились в Константинополе.

Мовсес Хоренаци сообщает, что сам Констанций разместил свою ставку (штаб-квартиру) в городе Сатала в Малой Армении, в том самом городе, где ранее, в эпоху Тетрархии, располагался XV Аполлонов легион. Опять же, следуя сведениям армянских историков, мы смогли определить, что группировка, укомплектованная в Киликии, направилась в «Ассирию и Месопотамию», т. е. в провинцию Месопотамия, в верховья Тигра и Евфрата, в то время как группировка, сформированная в Галатии, переместилась на территорию Атропате-ны, т. е. на западный берег Каспийского моря, где сегодня размещается Азербайджан. Тем не менее, на наш взгляд, сведения Павстоса Бузанда и Мовсеса Хоренаци нуждаются в значительной корректировке и уточнении. Прежде всего, Констанций не мог отправить в Месопотамию войсковой корпус, сформированный в Исаврии, поскольку, как мы уже отмечали выше, защита данной провинции строилась на основе всего трех небольших гарнизонов, а именно вексилляций I Понтийского легиона, созданных еще в 288 г., они были выделены из своего «материнского» легиона и остались в пределах Исаврии в качестве ее постоянных гарнизонов, в то время как весь остальной кадровый состав I Понтийского легиона вернулся в провинцию Понт, в город Трапезунд.

Эти три вексилляции, как мы и говорили выше, были переименованы в I, II и III Исаврийские легионы, т. е. они получили ранг полноценных легионов, но перемещение их в другую провинцию могло ослабить защиту самой Исаврии от набегов горных исавров, которые не подчинялись местной римской администрации. К тому же отметим, что общая численность всех трех легионов, вместе взятых, сама по себе была небольшой, подобная войсковая группировка вряд ли смогла бы организовать эффективное сопротивление персам. Судя по всему, Констанций отправил в Месопотамию и затем в Великую Армению только одну войсковую группировку, но, на наш взгляд, эта группировка была сформирована не в Галатии, как утверждает Павстос Бузанд, а в соседней Вифинии, она состояла из тех подразделений экспедиционной армии comitatenses, которые к весне 337 г. переместились в Вифинию и продолжали там размещаться летом того же года, когда Констанций II установил свою прочную и незыблемую власть над Вифинией и другими провинциями Малой Азии.

Соответственно, получив власть над войсками, располагавшимися в Вифинии, Констанций посчитал необходимым отправить эти войска в Месопотамию и в Великую Армению. Следуя датировке, предложенной Н. Бейнсом, мы пришли к выводу, что в 338–339 гг. Констанций провел в Великой Армении успешную военную экспедицию, в ходе которой он разгромил армию персидского принца Нарсея, захватившего Великую Армению ранее, и выбил персов из армянского государства. Тем самым независимость Великой Армении была восстановлена в полном объеме, а законный наследник армянского престола, Аршак (II), вернулся в свою страну и с помощью римлян получил царскую власть.

В тот же период, одержав победу над персами в Великой Армении, Констанций направил свой войсковой корпус и далее, на территорию Месопотамии, где римская армия вступила в ожесточенное противостояние с другой персидской армией, находившейся под командованием царя Шапура II. Как мы полагаем, первоначальную основу той группировки, которая воевала с персами в Месопотамии, составили подразделения, перемещенные из Вифи-нии, впоследствии, в период до 342 г., Констанций перевел в Месопотамию еще несколько вексилляций, ранее располагавшихся во Фракии и там входивших в состав дунайской экспедиционной армии comitatenses. Некоторые из этих вексилляций известны нам благодаря эпиграфическим памятникам, обнаруженным на территории Аравии, Сирии и Месопотамии, мы уже перечисляли эти вексилляции ранее.

Следовательно, войска экспедиционной армии comitatenses, переведенные на ближневосточный фронт из Фракии и Вифинии, составили новый и важнейший уровень, точнее, структурный элемент, эшелон римской оборонительной системы в Сирии и Месопотамии. Первоначально эти подразделения размещались на территории Месопотамии и воевали там против персов, впоследствии же, после завершения активной фазы боевых действий, т. е. после 350 г., когда Констанций заключил с персами временное перемирие, некоторые из подразделений, прибывших в Месопотамию в 338–339 гг., переместились на более южный участок ближневосточной границы, в Аравию Пет-рейскую, где их, собственно, и фиксируют те эпиграфические документы, о которых мы говорили ранее. Очевидно, Констанций отправил часть соединений дунайской экспедиционной армии в Аравию Петрейскую с целью усилить защиту данного региона от участившихся набегов со стороны арабских племен.

Тем не менее львиная доля подразделений, переведенных из Вифинии и Фракии, все равно осталась в Месопотамии, там эти отряды вошли в состав местной пограничной армии, пополнив количество войсковых гарнизонов, защищавших Месопотамию от персов. Можно признать, что в Месопотамии подразделения (вексилляции) дунайской экспедиционной армии и сами приобрели ранг пограничных гарнизонов. Эти вексилляции продолжали дислоцироваться в Месопотамии в качестве ее регулярных гарнизонов и далее, вплоть до 363 г., когда из-за неудачной персидской экспедиции, проведенной императором Юлианом Отступником, римляне были вынуждены вернуть персам часть территории Месопотамии и вывести из данного региона все свои войска.

Уже во второй половине 340-х гг., т. е. в самый разгар римско-персидского противостояния, вексилляции, перемещенные из Вифинии и Фракии, образовали новый эшелон, новую линию римской обороны в Месопотамии, несли свою строевую службу в специально построенных крепостях. На наш взгляд, многочисленные пассажи речей Либания и Юлиана Отступника, свидетельствующие о наличии в верховьях Тигра и Евфрата целой серии или группы оборонительных сооружений, упоминают именно те гарнизоны, которые впервые разместились в Месопотамии в 338–339 гг. в виде военной экспедиции императора Констанция II.

Другими словами, мы полагаем, что в своих панегириках в честь Констанция Юлиан Отступник и Либаний сообщают как раз о тех самых подразделениях, которые прибыли в Месопотамию из Вифинии и Фракии, скажем даже точнее, на наш взгляд, те крепости, о которых упоминают Юлиан и Либаний, были возведены специально для вексилляций, перемещенных из Вифинии и Фракии, Констанций разместил их в тех крепостях (оборонительных сооружениях), о которых рассказывают Либаний и Юлиан Отступник.

Вексилляции дунайской экспедиционной армии значительно усилили защиту Месопотамии, поскольку, повторим, ранее, до 338–339 гг., оборона данной провинции держалась, по сути, только на одном крупном гарнизоне — III легионе Киренаики, все остальные гарнизоны представляли собой мелкие и малоэффективные алы и когорты, которые не могли отразить даже легкие грабительские набеги арабских племен. Мы полагаем, что именно благодаря переводу в Месопотамию новых войсковых соединений, ранее размещавшихся на дунайском фронте или в Вифинии, римляне смогли удержать контроль над столь стратегически важным регионом вплоть до 363 г., когда персы вернули себе часть Месопотамии и заставили римлян вывести свои гарнизоны из верховьев Тигра и Евфрата.

На основе малоучтенного и малоизвестного агиографического источника — сочинения Иеронима Стридонского «Жизнь св. Малха» мы позволили себе заключить, что во второй половине 340-х гг. Констанций построил большую часть новых крепостей в районе города Нисибис. Эта оборонительная линия была возведена с целью создать дополнительный заслон на пути движения персов, Констанций как раз и укомплектовал данные крепости вексил-ляциями, переведенными из Вифинии и Фракии. Благодаря новым войсковым соединениям количество пограничных гарнизонов Месопотамии значительно увеличилось.

Тем не менее в 350 г. Констанций II был вынужден в спешном порядке заключить перемирие с персами, поскольку на западном фронте, в Галлии, он столкнулся с не менее серьезной, чем персидское вторжение, проблемой — в Галлии вспыхнул военный мятеж одного из офицеров, Магненция, командовавшего двумя привилегированными легионами, Herculiani и loviani, благодаря поддержке которых он провозгласил себя императором. Узнав о событиях, произошедших в Галлии, Констанций приостановил боевые действия с персами, заключил перемирие на условиях сохранения status quo и отправился вместе с частью своих войск во Фракию, чтобы затем продолжить путь уже в Галлию для борьбы с узурпатором.

Благодаря закону Констанция, изданному в 347 г., т. е. за три года до мятежа Магненция, мы знаем, что дунайская экспедиционная армия, располагавшаяся во Фракии, на тот момент включала в себя войсковые подразделения двух видов — вексилляции и легионы, все они, естественно, обладали почетным титулом comitatenses, с этим титулом они и упоминаются в тексте закона. Численность дунайской экспедиционной армии, судя по всему, и в конце 340-х гг. не превышала 40 000 человек, возможно, к моменту узурпации Магненция эта войсковая группировка насчитывала даже меньше, поскольку, повторим, в период с 337 по 342 г. Констанций перевел из Фракии значительное количество подразделений на ближневосточный фронт для борьбы с персами.

Когда в конце 350 г. Констанций прибыл во Фракию, он встретился с еще одним мятежником, генералом Ветранионом, который на тот момент, как мы установили благодаря сведениям Аврелия Виктора, Юлиана Отступника, Зосима и Иоанна Зонары, занимал должность военного магистра Иллирика, т. е. был, по сути, первым региональным военным магистром. Власть Ветраниона ограничивалась пределами строго одного региона, Иллирика, этот регион включал в себя территории Паннонии, Верхней Мезии, Македонии и Дакии речной, т. е., по сути, большей части Балканского полуострова.

Следуя позиции Т. Барнса, мы предположили, что Ветранион подчинялся императору Константу, правившему в западных провинциях империи до мятежа Магненция, — именно Констант был убит в ходе дворцового переворота, организованного Магненцием. Как установил Т. Барнс, еще в 342–343 гг. Констант создал отдельную префектуру Иллирик, выделив ее из центральной италийской префектуры. Верховной военной властью над всеми подразделениями, расположенными в Иллирике, обладал Ветранион, но проблема заключается в том, что на территории иллирийской префектуры не было каких-либо экспедиционных войск. Как мы и говорили выше, в провинциях по верхнему и среднему течению Дуная располагались только пограничные гарнизоны — легионы, давно уже пребывавшие в раздробленном состоянии, а также мелкие алы и когорты.

В лице Ветраниона мы видим действительно уникальный пример — региональный генерал, обладавший титулом военного магистра (начальника) Иллирика (magister militum per Illyricum), на самом деле командовал не экспедиционными, а всего лишь пограничными войсками, при этом подчеркнем, что, судя по всему, пограничные войска, дислоцировавшиеся в Иллирике и выполнявшие там свою строевую службу, представляли собой отряды береговой стражи ripenseslriparienses, они охраняли берега Дуная от нападений варваров. В свою очередь, как мы отмечали ранее, отряды ripenseslriparienses получили такой ранг от императора Константина в 324 г., они входили в состав армии Лициния и, соответственно, воевали против Константина, поэтому император-победитель, что вполне естественно, не включил поверженные войска Лициния в свою экспедиционную армию и не стал перемещать данные подразделения во Фракию, т. е. на Нижний Дунай, а вместо этого предпочел оставить отряды разгромленной армии противника в Западном Иллирике, где они и продолжали дислоцироваться вплоть до 350 г.

Соответственно, можно признать, что в 350 г. под командованием Ветраниона находились те самые войска (точнее, подразделения), которые в 324 г. поддерживали Лициния и воевали против Константина, скорее всего, по этой причине гарнизоны Западного Иллирика не испытывали особой лояльности ни к Константину, ни к его сыновьям, особенно сильное недовольство политикой династии Флавиев назревало среди вексилляций далматской кавалерии, в 350 г. многие из них, узнав о свержении императора Константа, прибыли в Галлию и перешли на сторону узурпатора Магненция (как сообщает Зосим в своей «Новой истории»).

Именно поэтому, как мы полагаем, в том же, 350-м, году Констанций наделил Ветраниона титулом Августа, т. е., по сути, провозгласил генерала своим соправителем с целью, во-первых, предотвратить возможный союз Ветраниона с Магненцием, а во-вторых, использовать Ветраниона как инструмент более действенного контроля над войсками Иллирика, склонными к мятежу против представителей династии Флавиев, т. е. сыновей Константина I Великого. Ветранион же через некоторое время перешел на сторону Магненция, но в конце 350 г., узнав о приближении войск Констанция, поменял свои приоритеты и вновь присоединился к законному императору. В итоге к концу 350 г. под командованием Констанция находились три войсковые группировки: 1) отряды, переведенные с ближневосточного фронта, Констанций взял их с собой в Галлию, заключив временное перемирие с персами; 2) легионы и вексилляции дунайской экспедиционной армии comitatenses, дислоцировавшейся во Фракии; 3) подразделения (гарнизоны) пограничной армии Иллирика, ранее находившиеся под командованием Ветраниона.

Согласно Иоанну Зонаре, общее количество войск Констанция, вместе с которыми он выступил против Магненция, составило 80 000 человек, в то время как Магненций выставил против Констанция армию, насчитывавшую только 36 ООО человек, т. е. намного меньше. Решающее сражение между двумя соперниками в борьбе за высшую власть в империи произошло в Паннонии, при городе Мурса, в сентябре 351 г. В ходе битвы при Мурсе Констанций потерял 30 000 человек из 80 000, а Магненций — 24 000 из 36 000. Эта битва не только стала одной из самых кровопролитных в позднеримской военной истории, но она же привела и к серьезным изменениям в организационной структуре дунайской экспедиционной армии. После битвы при Мурсе Констанций провел несколько важных реформ в системе рекрутского набора, а также создал целую группу совершенно новых войсковых подразделений, пополнив ими свою экспедиционную армию.

Прежде всего подчеркнем, что армия Магненция включала в себя два вида войсковых подразделений — наемные отряды, навербованные из франков и саксов, и регулярные легионы, ранее размещавшиеся на рейнской границе. Сведения нарративных источников (Зосим, Иоанн Зонара, речи Юлиана Отступника, анонимный комментарий к речи Юлиана Отступника, посвященной императору Констанцию II) позволили нам определить, что и сам Магненций наполовину был германцем, поскольку его мать происходила из пленных франков, переселенных на территорию империи (в Галлию) еще в период Тетрархии, отец же будущего узурпатора был бриттом, т. е. представителем коренного (кельтского) населения римской Британии, следовательно, Магненций совсем не случайно привлек на свою сторону германские племена — франки и саксы поддержали галльского мятежника в силу родственных связей, общего этнического происхождения.

Таким образом, в лице Магненция мы видим офицера полугерманского происхождения (отец будущего узурпатора по правовым критериям все же принадлежал к местному населению империи и обладал римским гражданством), поскольку его мать фактически принадлежала к социальной группе летов, т. е. к пленным германцам, жившим в Галлии на правах военных колонистов, — они обрабатывали земли вдоль рейнской границы и поставляли в римскую армию боеспособных рекрутов. Тем не менее Магненций сделал блестящую карьеру — к 350 г. он дослужился до звания трибуна и командовал двумя привилегированными легионами, Herculiani и loviani.

Как мы уже отмечали ранее, к 350 г. данные легионы размещались в Галлии и обороняли рейнский фронт от набегов германцев, вместе с тем они явно были недовольны своим положением и именно поэтому быстро поддержали мятеж Магненция, по сути, выступили зачинщиками мятежа. На основании двух малоучтенных источников — фрагментов «Церковной истории» Филосторгия, сохранившихся только в анонимной биографии императора Константина, и «Мученичества Боноса и Максимилиана» — мы предложили свою реконструкцию истории легионов Herculiani и loviani. На наш взгляд, данные легионы претерпели два этапа территориальных перемещений — они были созданы в период Тетрархии и первоначально располагались в Галлии, в 312 г., согласно фрагментам «Церковной истории» Филосторгия, легионы Herculiani и loviani приняли участие в военном походе Константина I в Италию против Максенция, а впоследствии, в 316 г., Константин вместе с другими подразделениями своей галльской экспедиционной армии переместил их в Западный Иллирик.

В 324 г. в составе той же галльской экспедиционной армии легионы Herculiani и loviani воевали против Лициния и после победы над ним разместились во Фракии, а весной 337 г., согласно «Мученичеству Боноса и Максимилиана», вместе с Константином переместились в Вифинию, в Малую Азию. На наш взгляд, через несколько месяцев, в июне или в июле того же, 337-го, года, легионы Herculiani и loviani вернулись на территорию Галлии, где они первоначально и располагались. Возвращение этих подразделений, как мы полагаем, было связано с договором о территориальном разделе империи, который заключили между собой сыновья Константина I Великого: на встрече в Паннонии Константин-младший, Констант и Констанций разделили между собой все войска и сферы влияния, Константин-младший получил власть над Галлией, и, судя по всему, он же получил под свое управление ряд легионов дунайской экспедиционной армии, среди этих легионов были легионы Herculiani и loviani.

Другими словами, как мы полагаем, легионы Herculiani и loviani вошли в состав гвардии Константина-младшего и вместе с ним отправились в Галлию, где разместились на рейнском фронте. В 340 г. между Константином-младшим и Константом, правившим в Италии, вспыхнула кратковременная гражданская война (она продлилась с февраля по апрель), в ходе которой Константин-младший вторгся в Северную Италию с целью захватить все земли Апеннинского полуострова, но был разгромлен и убит в битве при Аквилее. В итоге Констант не только одержал победу над своим братом, но и присоединил к своим владениям те провинции, которые подчинялись Константину-младшему, а именно Галлию и Британию, соответственно, в 340 г. Констант установил свою власть над всеми западными провинциями империи, под его контролем находились земли от Испании до среднего течения Дуная.

Соответственно, в 340 г. Констант приобрел власть и над легионами Herculiani и loviani, которые ранее подчинялись Константину-младшему. Но проблема заключалась в том, что армия Константина-младшего, как и армия Константа, была исключительно пограничной — ни в 340, ни в 353 г. в Галлии еще не было собственной региональной экспедиционной (полевой) армии, все войсковые подразделения Галлии, все ее военные силы представляли собой пограничные гарнизоны и размещались по течению Рейна, на рейнском фронте. Этими гарнизонами были легионы, алы и когорты, к подобным гарнизонам относились и легионы Herculiani и loviani. Все дошедшие до нас скудные и разрозненные сведения о военной организации Галлии в период между 337 и 350 гг. (речь Либания, написанная в честь императоров Константа и Констанция, несколько надписей и нумизматические материалы, т. е. легенды монет) позволяют сделать вывод, что главной задачей рейнских гарнизонов, как и ранее, была защита Галлии от набегов со стороны франков, более того, зачастую пленные франки не только расселялись на территории галльских регионов, но и прямо пополняли кадровый состав рейнских гарнизонов, особенно в 341–342 гг., когда Констант провел несколько успешных кампаний против франков в землях по нижнему течению Рейна.

Важно подчеркнуть, что Констант активно привлекал на римскую военную службу даже свободных франков — вербовал германцев и зачислял их непосредственно в состав своей дворцовой гвардии. «Жизнь св. Илариона» — текст, написанный Иеронимом Стридонским, сообщает, что среди телохранителей Константа были и франки, которые ранее жили в свободной, зарейнской Германии, один из этих франков обладал привилегированным званием candidatus.

Естественно, в такой ситуации легионы Herculiani и loviani явно потеряли свой прежний привилегированный статус, их положение свелось, по сути, к уровню рядовых пограничных рейнских гарнизонов, главной боевой задачей которых была тяжелая строевая служба на рейнской границе и оборона Галлии от постоянных вторжений германских племен. Как мы полагаем, легионы Herculiani и loviani, конечно же, были недовольны политикой династии Флавиев, что в итоге и привело их к активному участию в мятеже Магненция.

Помимо легионов Herculiani и loviani в состав армии Магненция входил еще легион Moesiaci, к 350 г. также дислоцировавшийся на рейнском фронте, по крайней мере, о нем совершенно точно упоминают надписи из Северной Италии, датированные как раз периодом гражданской войны Констанция II с Магненцием. Надгробная эпитафия из Аквилеи, составленная в 352 г., позволила определить, что Магненцию подчинялся легион Moesiaci, о котором мы говорили выше. Судя по всему, к 352 г. этот легион переместился с рейнского фронта в Северную Италию. Напомним, ранее вексилляция Moesiaci, выделенная из состава I Италийского легиона еще в эпоху Тетрархии, располагалась в Медиолане, т. е. в Северной Италии, где входила в состав полевой гвардии (комитата) Максимиана Геркулия. Свое название она получила в честь топонима Moesiacus (Мезийский), которым обладал ее «материнский» I Италийский легион. Топоним Moesiacus представлял собой дополнительное наименование I Италийского легиона, который размещался, как известно, в Нижней Мезии, именно там находилась штаб-квартира легиона, крепость Нова (Novae).

Таким образом, вексилляция Moesiaci, созданная в период Тетрархии, выполняла военную службу непосредственно в полевой гвардии Максимиана Геркулия и, соответственно, обладала привилегированным статусом, представляя собой элитное войсковое подразделение. Тем не менее в 307 г. вексилляция Moesiaci поддержала мятеж италийского узурпатора Максенция, соответственно, в 312 г. вместе с другими отрядами армии Максенция она выступила против императора Константина, когда же Константин разгромил войско узурпатора, была переведена из Италии на рейнский фронт. Константин переместил данную вексилляцию на Рейн в качестве своеобразного наказания (штрафной санкции) за участие в мятеже Максенция, соответственно, разместившись на рейнском фронте, она полностью потеряла свой привилегированный статус и к 350 г. превратилась в рядовой пограничный гарнизон, вместе с другими такими же гарнизонами (легионами, алами и когортами) она должна была защищать рейнскую границу от нападений со стороны варваров.

Естественно, подобное положение не устраивало воинов вексилляции, ее кадровый состав был недоволен политикой Константина и его сыновей, поэтому, как и в случае с легионами Herculiani и loviani, она с готовностью поддержала мятеж Магненция и перешла на его сторону. Магненций же, согласно сведениям Юлиана Отступника, произвел крупномасштабное перемещение рейнских пограничных гарнизонов в Северную Италию, мы полагаем, что среди этих гарнизонов была и вексилляция Moesiaci. Судя по сохранившимся эпиграфическим материалам, легионы Herculiani и loviani вернулись на территорию Северной Италии, где они продолжали дислоцироваться вплоть до 352 г., когда Италия полностью перешла под контроль законного императора, Констанция II.

На наш взгляд, вексилляция Moesiaci, легионы Herculiani и loviani, а также другие элитные в прошлом соединения римской армии не участвовали в битве при Мурсе в сентябре 351 г. Магненций предпочел оставить эти боеспособные и эффективные подразделения в Италии, где они входили в состав личной дворцовой гвардии узурпатора, эпиграфические материалы подсказывают, что вексилляция Moesiaci, а также легионы Herculiani и loviani размещались в Аквилее, т. е. там же, где находилась резиденция и самого Магненция.

Вполне естественно, что галльский узурпатор решил пополнить данными подразделениями свою дворцовую гвардию. Соответственно, в сентябре 351 г. в битве при Мурсе львиную долю войск Магненция составляли наемные отряды, навербованные из свободных франков и саксов. Когда же в сентябре следующего, 352-го, года Констанций II вернул себе власть над Северной Италией, он не стал расформировывать элитные войсковые соединения армии Магненция, а, наоборот, предпочел включить эти отряды в свою экспедиционную армию.

Как мы полагаем, именно тогда, в 352–353 гг., Констанций II провел важную реформу системы рекрутского набора, эта реформа, в свою очередь, привела к возникновению в позднеримской экспедиционной армии целой группы новых войсковых подразделений с дополнительными наименованиями seniores или juniores. Дошедшие до нас эпиграфические материалы и сведения нарративных источников позволили установить, что Констанций включил в состав своей экспедиционной армии легионы Herculiani и loviani, а также вексилляции Moesiaci и equites Cornuti. Количество подобных войсковых соединений, перешедших из армии галльского узурпатора в армию Констанция, конечно же, было намного больше, но мы, к сожалению, знаем только о тех подразделениях, которые упоминаются в эпиграфических или нарративных источниках.

Когда же Констанций перевел указанные выше подразделения в состав своей армии, он провел крупную рекрутскую кампанию, в результате которой пополнил отряды Herculiani, loviani, Moesiaci и equites Cornuti новыми боеспособными рекрутами. Через некоторое время Констанций выделил группы этих рекрутов из перечисленных подразделений и, в свою очередь, сформировал из них новые войсковые соединения, которые получили дополнительное наименование iuniores ('младшие'), а именно — Herculiani iuniores, loviani iuniores, Moesiaci iuniores и equites Cornuti iuniores. В то же время подразделения, сохранившие старый, первоначальный кадровый состав, т. е. оставшиеся без новых рекрутов, получили дополнительное наименование seniores ('старшие') — Herculiani seniores, loviani seniores, Moesiaci seniores и equites Cornuti seniores.

Другими словами, в 352–353 гг. Констанций II разделил каждый из перечисленных выше отрядов (Herculiani, loviani, Moesiaci и equites Cornuti), а также другие элитные соединения, ранее входившие в состав армии Магненция, на две половины с дополнительными наименованиями seniores и iuniores, половины iuniores включали в себя новый кадровый состав, т. е. рекрутов, только недавно зачисленных в армию и поступивших на службу в свои войсковые подразделения, в то время как половины seniores включали в себя старый кадровый состав, опытных воинов, которые к 352–353 гг. прошли длительную и тяжелую боевую службу. При этом нам хотелось бы подчеркнуть: рекруты, впоследствии служившие в подразделениях iuniores, первоначально были зачислены в состав единых и нераздробленных военных отрядов (легионов и вексилляций), и только через некоторое время Констанций II выделил их из «материнских» легионов и вексилляций с целью сформировать из выделенных групп рекрутов новые, самостоятельные и обособленные, полноценные войсковые соединения — легионы и вексилляции, наделенные дополнительным наименованием iuniores. И в то же время «материнские», т. е. старые легионы и вексилляции, получили дополнительное наименование seniores.

Наша датировка процесса возникновения подразделений с наименованиями seniores и iuniores основана на сведениях анонимного полемического трактата De Rebus Bellicis («О военных делах»), написанного, на наш взгляд, в 350-е гг., в период между 353 и 360 гг. Рассуждения анонимного автора, касающиеся системы рекрутирования, отражают как раз ту самую реформу в методах комплектования армии, которую император Констанций II провел в 352–353 гг.

Автор данного трактата рекомендует в случае переизбытка в той или иной войсковой части (войсковом подразделении) кадрового состава, т. е. если количество рекрутов-новобранцев, только недавно зачисленных в войсковую часть, будет превышать нормы штатной ведомости, переводить этих рекрутов в другой военный отряд, где, наоборот, ощущается острая нехватка кадров. Естественно, предложения анонимного автора в первую очередь были направлены на решение проблемы дефицита военных кадров, чтобы вся масса рекрутов равномерно распределялась по войсковым подразделениям в рамках ежегодного призыва, ежегодной рекрутской кампании. Другой вопрос, что само содержание подобных рассуждений определялось, как нам кажется, именно той реформой в системе рекрутского набора, которую Констанций II провел в 352–353 гг.

В данном случае, как мы уже отметили, Констанций навербовал большое количество рекрутов и включил молодых людей призывного возраста в кадровый состав уже действующих подразделений (Herculiani, loviani, Moesiaci и equites Cornuti), т. e. тех подразделений, которые к 352–353 гг. существовали уже долгое время. Через некоторое время Констанций II выделил эти же группы рекрутов, только недавно зачисленные в старые подразделения, и преобразовал их в новые подразделения, наделенные дополнительным названием iuniores. Соответственно, мы предположили, что в своих рассуждениях автор трактата De Rebus Bellicis исходил из той модели, того примера решения проблемы военных кадров, который был предложен реформой Констанция II: если в одной войсковой части наступает переизбыток рекрутов, т. е. переизбыток штатного состава, новоприбывших юношей следует выделить из данной войсковой части и перевести их в другую часть (гарнизон), испытывающую недостаток кадрового состава. Другими словами, автор трактата De Rebus Bellicis просто в несколько иной форме воспроизвел смысл реформы Констанция: император выделил из старых войсковых подразделений, которые к 352–353 гг. уже были полностью укомплектованы, обладали полной нормой штатного состава, группы только недавно прибывших рекрутов и сформировал из них новые войсковые подразделения с наименованием iuniores.

Автор же трактата слегка переосмыслил данную модель системы рекрутирования и предложил свой вариант, лишь незначительно отличающийся от того, что сделал Констанций, — рекомендовал выделять рекрутов из одних уже действующих и существующих войсковых подразделений и переводить их в другие подразделения, которые к моменту перевода в равной мере существовали уже долгое время. Таким образом, отличие рекомендаций анонимного автора от реформы Констанция II заключалось лишь в том, что трактат De Rebus Bellicis предлагал не создавать из выделенных групп рекрутов совершенно новые подразделения, а перемещать рекрутов из одних уже давно созданных подразделений в другие, в равной мере существовавшие уже долгое время.

Наконец, мы можем выделить еще одну важную военную реформу, проведенную императором Констанцием II в 353 г., после полной и окончательной победы над Магненцием. Как мы и говорили выше, галльский узурпатор навербовал из свободных франков и саксов большое количество наемных отрядов, эти отряды участвовали в битве при Мурсе, именно они приняли на себя основной удар войск Констанция и именно они понесли в ходе битвы наибольшие потери со стороны армии Магненция. Тем не менее, разгромив войско узурпатора, Констанций II, как и в случае с регулярными легионами и век-силляциями Магненция, такими как Herculiani, loviani, Moesiaci и equites Cornuti, не стал распускать или расформировывать уцелевшие отряды наемных германцев, а включил эти этнические подразделения в состав своей экспедиционной армии и, более того, наделил отряды германцев официальным привилегированным рангом ауксилий (auxilia). Наш вывод основан на законе Констанция II, изданном в 353 г. (CTh VII. 13. 1). Этот закон впервые упоминает слово auxilia как официальный административно-правовой термин, как наименование военного ранга.

Как мы полагаем, закон 353 г. впервые учредил отдельный, самостоятельный и обособленный военный ранг — ауксилия (auxilia), позже, уже в эпоху императора Валентиниана I (364–375), он получит новое наименование — auxilium palatinum ('дворцовая ауксилия'). Такой ранг получат только элитные этнические соединения, навербованные опять же из германцев, в дальнейшем, во второй половине IV в., подразделения, обладавшие рангом auxilia palatina, размещались и выполняли боевую службу непосредственно во дворце или в резиденции императора. Закон же 353 г. представляет собой первый документ, подразумевающий под словом auxilia не любые вспомогательные войсковые подразделения, а именно строго определенную группу подразделений. На наш взгляд, такими подразделениями как раз и были наемные отряды поверженной армии Магненция, которых узурпатор в свое время навербовал из свободных франков и саксов.

Текст того же закона позволяет проследить и другой важный процесс — включив отряды наемных германцев в состав своей экспедиционной армии, Констанций II пополнил эти отряды местными жителями Галлии, представителями местного галло-римского населения, т. е. гражданами империи, тем самым император-победитель в определенной мере «разбавил» германский этнический элемент галло-римским компонентом. Благодаря закону Констанция II германские наемные отряды, получившие ранг ауксилии, приобрели смешанный кадровый состав, теперь в этих отрядах на равной основе служили и германцы, и представители местного галло-римского населения. Мы полагаем, что подразделения в ранге ауксилии первоначально, в 353 г., дислоцировались в Галлии, т. е. там же, где располагался и сам Констанций II вместе с его победоносной армией.

Итак, весь рассмотренный выше материал позволил нам заключить, что к 353 г., когда Констанций II одержал полную и окончательную победу над узурпатором Магненцием, в позднеримской военной организации существовала только одна экспедиционная армия — дунайская, в обычное время дислоцировавшаяся во Фракии, т. е. на Нижнем Дунае, но в 353 г., в связи с событиями гражданской войны между Констанцием и Магненцием, временно располагавшаяся на территории двух западных провинций — Галлии и Италии, которые Констанций вернул под свой контроль благодаря разгрому войск Магненция в битве при Мурсе в 351 г.

Естественно, дунайская экспедиционная армия comitatenses, когда-то созданная Константином I Великим, сопровождала императора Констанция во всех его территориальных перемещениях, соответственно, в 352–353 гг. она размещалась в тех же регионах, где пребывал и сам Констанций, к 353 г. она дислоцировалась на западном (рейнском и италийском) фронте. Дунайская армия comitatenses, равно как и экспедиционная армия эпохи Галлиена, представляла собой региональную войсковую группировку, повторим, в обычное, мирное, время она размещалась на Нижнем Дунае, во Фракии, в связи с этим напомним, что, например, полевая (мобильная) армия Галлиена в основной своей массе располагалась в Северной Италии, т. е. опять же в пределах одного строго определенного региона.

Весь рассмотренный выше материал отчетливо демонстрирует, что к 353 г. все другие армии империи представляли собой пограничные войсковые группировки, состоявшие из стационарных пограничных гарнизонов. Мы имеем в виду армии, располагавшиеся на трех фронтах, оборонявшие три больших региона — рейнский, ближневосточный и территорию Западного Иллирика, т. е. земли по верхнему и среднему течению Дуная. Все три фронта — рейнский, ближневосточный и западно-иллирийский — находились под защитой пограничных армий, там располагались пограничные гарнизоны, т. е. легионы, алы, когорты и вексилляции. Соответственно, рейнская граница, Ближний Восток и провинции Западного Иллирика включали в себя только пограничные войсковые подразделения, отряды экспедиционной армии comitatenses могли размещаться в названных регионах только на временной основе, в связи с проведением тех или иных военных кампаний. Завершая наше общее исследование, еще раз повторим и основательно подчеркнем, что к 353 г. в поздней Римской империи существовала только одна экспедиционная армия — дунайская, точнее, нижнедунайская, поскольку она размещалась во Фракии. Эта армия была сформирована Константином в 312 г. для похода в Италию против Максенция, по своему происхождению изначально экспедиционная армия Константина была галльской, он создал ее именно в Галлии. Основой для формирования галльской экспедиционной армии послужили, с одной стороны, вексилляции, либо выделенные из состава старых рейнских пограничных гарнизонов, либо навербованные из жителей крупных городов Галлии, а с другой — наемные вспомогательные отряды, состоявшие из свободных германцев, с которыми Константин заключил союзные договоры о военной помощи незадолго до своего похода в Италию против Максенция.

В 316 г. эта армия вслед за Константином переместилась на Средний Дунай, в Западный Иллирик, где она одержала первую победу над Лицинием, новым противником Константина, а в 324 г., после полного и окончательного разгрома Лициния, разместилась во Фракии, на Нижнем Дунае, где и продолжала пребывать в штатном режиме вплоть до 350 г., когда Констанций направился вместе с ней в Галлию для борьбы с Магненцием. На наш взгляд, численность этой армии в среднем оставалась неизменной — и в 312, и в 324, и в 350 г. она насчитывала не больше 40 000 человек.

During the so-called second Tetrarchy (305–324) the Emperor Constantine I established an expeditionary (field) army, which originally quartered in Gaul and then was moved in Illyricum and finally in the Lower Danube region, that is in Thrace (324), where it continued to be until 353.

These expeditionary forces were composed in Gaul, its ground and main essence were vexillations detached from Rhine frontier legions. At the same time epigraphic data enabled us to maintain a structure of military corps, which was an enemy of Constantine I in 312 — we mean a personal guard of Maximianus Herculius and his son Maxentius, in 306 this guard deserted to Maxentius and supported his usurpation. Among the units adherent to Maxentius were elite vexillations equites promoti, comites domini nostri, Moesiaci, Minervii, Moorish cavalry and also a detachment of spearmen (lanci arii). Apart from units enumerated above, Maxentius had a support from a garrison of the city of Rome, that are praetorian guard and units of equites singulares Augusti (a cavalry imperial guard formed as early as during the Principate times).

So, when Constantine I defeated Maxentius, a victorious Emperor destroyed a usurper's guard in part — firstly, we mean the praetorian cohorts and the units of equites singulares Augusti, which were immediate instigators of Maxentius' plot. Also we assume that Constantine abolished a corps of spearmen (lanciarii).

However, we think that the vexillations of Minervii and Moesiaci still existed after 312, Constantine simply moved them from Italy to Rhine frontier and deprived them of their elite status (rank) of palace units, they were modified into regular frontier garrisons.

Another field guard (the so-called comitatus) defeated by Constantine was a guard of Licinius, this one was a very fluent and incoherent military group, Licinius' field guard existed as a single and united composition only during and for the military campaigns. After completion of a military activity the comitatus of Licinius was dispersed and stopped to exist. The crucial element of Licinius' military forces were frontier units (legions, vexillations, alae and cohorts) of the Danube regions. These units stood not in the ruler's residence, but in different fortresses at the Danube frontier, so, they were scattered along the entire course of the river.

Inscriptions from Balkan and Danube regions enabled us to trace that vexillations under Licinius' command were mostly of two kind, that are detachments of shield bearers (scutarii) and archers (sagittarii), also Licinius commanded over units of mailed cavalry (catafractarii).

As to field army of Constantine I, we turned to epigraphic data in order to make clear an internal structure of this army. For the most part expeditionary forces of Constantine I established in Gaul consisted of two kinds of military units.

The first one are mercenary ethnic detachments composed of the Germans. As anybody knows, Constantine I managed some military campaigns at the Rhine frontier against the German tribes, but Constantine I also signed treaties with some of these tribes about the military assistance and alliances from the part of the Germans in favor of the Romans. According to these treaties, the Germans sent its military retinues in army of Constantine I, their service was paid by money and as a result of this they occupied a privileged place within Constantine's army.

The second one were regular vexillations levied from internal (local) citizens of Empire, mainly from the populace of Gaul. First of all, inscriptions mention about a vexillation detached from the legio II Italica, this vexillation quartered in the fortress of Divitia, within modern Köln, and was named Divitenses after the place of its garrison. Apart from Divitenses, Constantine I commanded over the vexillation of legio IV Flavia (the legion itself located in upper Moesia), a mailed cavalry, Dalmatian cavalry and two self-sufficient legions, that are loviani и Herculiani, they had stood in Gaul since the first Tetrarchy. Latin panegyrics report that the strength of Constantine's army was nearly 40 000 men.

Among Constantine's vexillations were also two units of mailed cavalry from Poitiers and Amiens and vexillation entitled as Ursarienses after a name of the city of Ursaria, which located in the Gallic province of Maxima Sequanorum (at the south-east of Gaul, near to borders between Italia and Raetia).

All vexillations enumerated above were sent from Gaul in Western Illyricum in 316 for to fight against Licinius. Therefore, an army of Constantine I arrived in Western Illyricum and then located there from 316 to 324 (precisely in Pannonian provinces, Upper Moesia and, possibly, in Dalmatia). Afterwards, in 324, when Constantine I decisively won over Licinius, this military group with its full strength advanced down to Lower Danube, in Thrace, which was a place for battles between Constantine I and Licinius.

However, during the second Tetrarchy, in 305–324, military reforms touched upon not only Balkan areas, but also the Near East regions. As we suppose, Maximinus II Daia, Caesar and then a self-proclaimed Augustus, who reigned in Eastern provinces of Empire during 305–313, managed a vast reform, which resulted to an establishment of a self-sufficient and single province of Minor Armenia and creation of a new office, that is dux of Minor Armenia, this reform enabled Maximinus to reinforce a defence of the Near East front from Persian invasions. The evidence of many hagiographie texts gave us a chance to maintain that Maximinus managed his reform during 305–312, a territory of Minor Armenia was singled out of Cappadocia and modified into a self-sufficient province, the head of this province was a special military official, we mean dux, so, three powerful legions stood under his supervision, that are XV Apollinaris, XII Fulminata and I Pontica.

We suppose that it was dux of Minor Armenia who headed and managed a huge military operation by order of Maximinus II Daia, this campaign was deployed on the territory of Great Armenia, an independent state under the ruling of the Arsacid dynasty, Great Armenia immediately bordered to Minor Armenia and lied east of Minor Armenia.

We dated this campaign by 312–313, in order to study the course of events we turned to Syrian and Armenian historical chronicles translated into modern West European and Latin languages. According to our point of view, in 312 the tribes of the Huns invaded in Great Armenia by instigation of the Persians, these Huns lived north to Caucasus mountain chain, obviously within modern Dagestan in Russia, they crossed the mountain passes and arrived in Great Armenia.

So, when the Huns invaded in Great Armenia and began to damage its territories, the king of Great Armenia Trdat III, who came to power by an assistance of the Romans as early as 298, applied to Maximinus II Daia for military help, in response Maximinus sent to Armenia a military corps, which consisted of three legions, that are XV Apollinaris, XII Fulminata and I Pontica.

In sum, dux of Minor Armenia and legions subordinated to him really held military action on the territory of Great Armenia, but not against Great Armenia, because their enemy was the Huns, who ravaged Armenian lands and could invade further in Roman lands.

We proposed that the first phase of a military campaign against the Huns happened under Maximinus II Daia in 312, in any case, before the winter of 312–313, but these military actions were successfully ended only by the new Emperor Licinius, who took control over Asia Minor in the spring of 313. At the same time, epigraphic data, hagiographical sources and administrative treatises enabled us to conclude that the Near East army of Maximinus, as in Minor Armenia, was composed only from the frontier units, that are vexillations, legions, alae and cohorts.

As we have noted above, in 324 an expeditionary army of Constantine I was transferred in Thrace at the Lower Danube, and next year this army received a high-ranking status of comitatenses, i. e. «those who follow the Emperor». However, a situation at the Near East front was not in the best conditions. Epigraphic data from Syria, Mesopotamia and Arabia enabled us to trace that during the last years of Constantine I's life, especially between 330 and 334, a defence of these regions was supported exclusively by the small frontier garrisons, alae and cohorts, which located in very scattered fortresses, these fortresses were removed far from each other by a long distances, and as a result, one garrison could not arrive and help in time to another if an external enemy launched an assault. Moreover, we concluded that the Near East frontier featured by a full absence of any units of expeditionary army up to 337, i. e. to a death of Constantine I. The first partial relocation of Constantine I's Danube expeditionary army of comitatenses happened only in 337, the last year of Constantine's reign. Then, in the spring of 337, Constantine marched against Persia and took with him some military units from the army of comitatenses, the Emperor moved them in Bithynia.

We assume that military detachments which located in Bithynia in the spring of 337 as equally as all the rest part of the Danube expeditionary army which continued to be in Thrace, came under the power of Constantius II, a middle son of Constantine I, this event happened already in the summer of the same year. Up to the summer of 337 Danube frontier didn't subordinate to Constantius because in 335 Constantine I gave Balkan-Danube regions under the government of his nephew, Dalmatius the Junior, and it's natural that Thrace also was among the territories which came under Dalmatius' jurisdiction. We need to point out that Thrace was a residence-place for the army of comitatenses, so, between 335 and 337 the Danube army of comitatenses was headed strictly by Dalmatius the Junior.

Respectively, at the beginning of June of 337 (we follow the dating of R. Burgess) Constantinople became a place for bloody palace plot, which was supplied by murders and violation, a supposed instigator and promoter of this plot was Constantius II, and its victims were Hannibalian, another nephew of Constantin I and a brother of Dalmatius the Junior, and Dalmatius himself. This political crisis resulted to extension of territorial power of Constantius II, because he gained a power over lands which earlier obeyed Dalmatius the Junior, precisely, these were provinces along the Lower Danube, Thrace, Minor Scythia and the Lower Moesia. So, Constantius II maintained his control over Danube expeditionary forces, which located primarily in Thrace.

As a result, to the summer of 337 Constantius ΙΓ troops included two military groups, the first one located at the Near East frontier and was a frontier army (alae, cohorts and vexillations), the second one resided in Thrace and was an expeditionary army of comitatenses. However, we have to point out that it was Constantius II who first relocated essential part of Danube expeditionary forces from Thrace to the Near East. We supposed that between 337 and 342 Constantius II moved many units of Danube army in Syria, Mesopotamia and Arabia.

Inscriptions from Syria, Arabia and Mesopotamia attest a presence of some vexillations within these provinces, and previously, before their relocation to Near East front, these vexillations strictly posted at the Danube front and were integral parts of the army of comitatenses, we mean primarily the units of Aureliaci, Mauri Illyriciani Constantes, a regiment of Dalmatian cavalry and a band of recruits levied from Thrace.

But, at the same time, the evidence of Armenian historian Pawstos Buzandos and Moses Khorenats'i enabled us to conclude that around 338–339 Constantius II moved at the Near East, mainly in Mesopotamia, the same units which earlier, in the spring of 337, had located in Bithynia. The reason of this transfer was a Persian invasion in Mesopotamia in 337–338, the Persians captured some principal cities and then advanced in Great Armenia, occupied this kingdom and deposed its legal king Tiran.

Constantius Il's response was a rapid and effective — according to the Armenian historians named above, the Emperor composed two large military bodies (corps), one was formed in Cilicia (by another words, in Isauria, at the south-east of Asia Minor), and another was levied in Galatia, at the north-west of Asia Minor, in close proximity to Bithynia.

Apparently, Constantius II sent in Mesopotamia and then in Great Armenia only one military group, in contrast to Armenian sources we think that this group included those regiments of the army of comitatenses, which stood in Bithynia in the spring and summer of 337. When Constantius II took control over Bithynia and the whole Asia Minor in that summer and gained a power over the troops of Bithynia, he decided to send these troops in Mesopotamia and Great Armenia. A result of this movement was a brilliant success of Constantius II, he managed a military campaign in Great Armenia around 338–339, defeated the Persians and drove them out of the Armenian kingdom. An Armenian ruling dynasty of the Arsacids was returned home and restored at the native throne.

However, in 350 Constantius II faced to new problem, that was a revolt of Magnentius, a prominent general in Gaul who commanded over two elite legions, Herculiani и loviani. Magnentius deposed and killed a legal Emperor Constans, who ruled in West Roman provinces and who was a junior brother of Constantius II, so, when Constantius learned about this umest, he concluded a temporal peace treaty with the Persians on a presumption of keeping the status quo. Then Constantius II went in Thrace and further in Gaul in order to destroy Magnentius.

A law issued by Constantius II three years earlier, by 347, testifies two main elements of the Danube army of comitatenses, that are vexillations and legions, the title of comitatenses is clearly mentioned in this law. This imperial constitution cast a light upon internal structure of the Danube army and attests its presence in Thrace around 347. Obviously, up to 347 an effective of this army was not more than 40 000 men.

In sum, to the late of 350 Constantius II commanded over three military bodies (groups), the first one were units moved from the Near East front, the second one were legions and vexillations of the Danube army of comitatenses and the third one were the frontier garrisons of the Western Illyricum.

According to Iohannes Zonaras, the whole effective of Constantius Il's troops was 80 000 men, and Magnentius' troops numbered nearly 36 000, a decisive battle happened in September of 351 at the city of Mursa in Pannonia, the losses were 30 000 from Constantius II and 24 000 from Magnentius, this battle was successful for Constantius II.

Primarily, we have to point out that Magnentius' army included two kind of troops, that were mercenary units levied from the Franks and the Saxons and regular legions which stood at the Rhine frontier. Epigraphy data helped us to distinguish among these regular Rhine regiments the units of Herculiani, loviani and Moesiaci. To our point of view, these regiments didn't participate in the battle at Mursa because Magnentius preferred to stay them in Northern Italy, where they served as the integral parts of a usurper's personal palace bodyguard.

When Constantius II returned to himself a power over the Northern Italia in September of 352, he didn't disband these elite regiments, but, in contrast, the victorious Emperor preferred to include them in its own army. We think that strictly in that time, around 352–353, Constantius II took and managed an important reform of conscription system for completion the army, this reform generated a vast number of new military detachments entitled as seniores and iuniores. All survived epigraphy data and evidence of narrative sources enabled us to trace that Constantius II firstly included in his army the regiments of Herculiani, loviani, and also units of Moesiaci and equites Cornuti and then he implemented them with the groups of new recruits.

Little time after Constantius II singled out these groups of recruits and modified them into self-sufficient units, which received an additional nickname of iuniores, i. e. «the juniors», precisely, Herculiani iuniores, loviani iuniores, Moesiaci iuniores and equites Cornuti iuniores. At the same time, the old «paternal» units, which saved their original staff and which were deprived of new recruits, received an additional nickname of seniores, «the seniors», that were Herculiani seniores, loviani seniores, Moesiaci seniores and equites Cornuti seniores. The main ground of om arguments was an anonymous military treaty conventionally entitled as De rebus bellicis.

To sum up, all the data under consideration enabled us to conclude that up to 353, when Constantius II won over Magnentius, the whole Late Roman military forces had only one expeditionary army, that is the Danube, which located and served in Thrace, but, as a result of a civil war between Constantius II and Magnentius this army temporarily stood in two Western regions, we mean Gaul and the Northern Italy.

So, up to 353 all the rest regional armies of Empire were only the frontier troops, they consisted of permanent and immobile frontier garrisons. These garrisons were manned by alae, legions, vexillations and cohorts. We may ascribe to frontier troops the armies of the Rhine, Near East and Illyrian fronts. Respectively, the units of army of comitatenses might serve at the Rhine, Near East or Illyrian front only temporarily, on occasion of some military campaign in one of these regions, but their permanent place for billeting was Thrace. To om point of view, an approximate number of this army stayed without serious changes, that is 40 000 men.

Barnes T. D. Jerome and the «Origo Constantini Imperatoris»// Phoenix. 1989. Vol. 43. N. 2. P. 160–161; Aussenac E. «L'Origo Constantini»: rétroaction et approche d'une datation// Latomus. 2001. Vol. 60. Fase. 3. P. 675–676. Мы цитировали текст Анонима Валезия I по изданию Ж. Моро и В. Велкова: Excerpta Valesiana /Rec. J. Moreau, V. Velkov. Lipsiae, 1968.

Как известно, Либаний родился в 314 г. в Антиохии, первоначально изучал риторику в Афинах в период между 336 и 340 гг., продолжил свое обучение уже в Константинополе и в Никомедии, в 353 г. вернулся в Антиохию, где основал знаменитую на всю империю риторскую школу. В родном городе Либаний бессменно продолжал пребывать вплоть до 393 г., когда он ушел в мир иной. Краткий перечень основных сведений о жизни Либания см. в новейшей монографии Р. Крибиоре: Cribiore R. The School of Libanius in Late Antique Antioche. Princeton, 2007. P. 14–15.

Libanii opera / Rec. R. Foerster. Vol. IV: orationes LI–LXIV. Lipsiae, 1908; The Works of the Emperor Julian / With an English Translation by W. C. Wright. Vol. I. London, 1913 (русский перевод — Император Юлиан. Полное собрание творений / под ред. Т. Г. Сидаша. СПб., 2016).

Малая Азия (за исключением Каппадокии и Малой Армении) — S. Theodori passio prima // AASS. Novembris tomus IV / Ed. H. Delehaye. Bruxellis, 1925. P. 29–39; Passio S. Theagenis graeca // Franchi de Cavalieri P. Note agiografiche. Vol. 4. Roma, 1912. P. 177–186; Vita et conversatio et singularis miraculorum narratio miraculis clarissimi Nicolai archiepiscopi Myrae in eparchia Lyciorum//PG. 1891. Vol. 116. Col. 317–356. Каппадокия и Малая Армения— Passion de S. Mercure (I–II)// Delehaye H. Les Légendes Grecques des saints militaires. Paris, 1909. P. 234–258; Martyrium S. Eustratii et sociorum//PG. 1891. Vol. 116. Col. 468—506, Martin-Hisard B. Les texts anonymes grec et arménien de la Passion d'Eugène, Valérien, Canidos et Akylas de Trébizonde // REArm. 1981. Vol. 15. P. 115–185; La passion inédite de S. Athénogène de Pédachthoé en Cappadoce (BHG 197b) / Intr., éd., tr. par P. Maraval. Bruxelles, 1990; EsbroeckM., van. La Passion arménienne de S. Gordius de Césarée// AB. 1976. Vol. 94. P. 357–386; Basilius Theologus. In Gordium martyrem// PG. 1857. Vol. 31. Col. 489–508; Certamen S. Blasii episcopi Sebasteae//PG. 1891. Vol. 116. Col. 817–830; Martyrium SS. XLV martyrum// PG. 1864. Vol. 115. Col. 323–346; Gregorii Nysseni in XL martyres oratio laudatoria// PG. 1863. Vol. 46. Col. 775–788; Gregorii Nysseni Encomium in XL martyres I// PG. 1863. Vol. 46. Col. 749–773; Passio prior SS. Hieronis et sociorum// AASS. Novembris tomus III. Bruxellis, 1910. P. 329–335; «Мученичество 40 мучеников из Севастии» — Gebhardt О. von. Ausgewählte Märtyreracten und andere Urkunden aus der Verfolgungszeit der christlichen Kirche. Berlin, 1902. S. 171–181.

Палестина — Hieronymus. Vita S. Hilarionis eremitae// PL. Vol. 23. Paris, 1883. Col. 30–54. Северное Причерноморье — Могаричев Ю. Μ., Сазанов А. В., Саргсян Т. Э. и др. Жития епископов Херсонских в контексте истории Херсонеса Таврического. Харьков, 2012. С. 21–25 (рукопись из собрания ГИМ, впервые опубликована В. В. Латышевым) и С. 28–32 (Патмосская рукопись, впервые опубликована Ф. Алкеном).

Сирия и Месопотамия — Martyrium S. Andreae tribuni et sociorum// PG. 1899. Vol. 115. Col. 596–610; Martyrium S. Mauricii et 70 eius discipulorum // PG. 1899. Vol. 115. Col. 356–372; Passio antiquior SS. Sergii et Bacchi graece nunc primum édita//AB. 1895. Vol. 14. P. 373–395; Passio SS. Bonosi et Maximiliani// Acta Martyrum P. Theodorici Ruinait opera ас studio collecta, selecta atque illustrata. Ratisbonae, 1859. P. 609–612; GuidiM. Un ΒΙΟΣ di Costantino. // Rendiconti della Reale Accademia dei Lincei. Classe di scienze morali, storiche e filologiche. Serie 5. Vol. 16. 1907. P. 304–340; Devos P. Une recension nouvelle de la Passion grecque BHG 639 de S. Eusignios// AB. 1982. Vol. 100. P. 209–228; Passio Artemii// Die Schriften des Johannes von Damaskos. Bd. V. Opera homiletica et hagiographica / Hrsgb. von P. B. Kotter. Berlin; N. Y., 1988. S. 202–205, Hieronymus. Vita Malchi//PL. Vol. 23. Pans, 1883. Col. 55–64.

Русские переводы — Мовсес Хоренаци. История Армении / пер. Г. Саркисяна. Ереван, 1990; История Армении Фавстоса Бузанда/ пер. Μ. А. Геворгяна. Ереван, 1953. Английские переводы — Moses Khorenats'i. History of the Armenians / Transi, and comm, by R. W. Thomson. Cambridge (Mass.); London, 1978; The Epic Histories Attributed to P'awstos Buzand (Buzandaran Patmut'iwnk') / Transi, and comm, by N. G. Garsoïan. Cambridge (Mass.), 1989.

Pseudo-Yovhannes Mamikonean. The History of Taron / Transi, by L. Avdoyan. Atlanta, 1993; Thomson R. The Historical Compilation of Vardan Arewelc'i// DOP. 1989. Vol. 43. P. 125–226 (русский перевод: Всеобщая история Вардана Великого / пер. Н. Эмина. Μ., 1861).

Incerti auctoris Chronicon Pseudo-Dionysianum vulgo dictum. I. Interpretatus est J.-B. Chabot. Louvain, 1949 (CSChO. Vol. 121. Scr. Syri. Tomus 66); Chronique de Michel le Syrien, patriarche jacobite d'Antioche (1166–1199) / Tr. par J.-B. Chabot. Vol. I. Paris, 1899.

Maçoudi. Les prairies d'or. Texte et traduction par C. Barbier de Meynard. Vol. IL Paris, 1863; Chronique de Abou-Djafar-Mo'hammed-ben-Djarîr-ben-Yezid Tabari, traduite sur la version persane d'Abou-'Ali Mo'hammed BeTami par H. Zotenberg. T. IL Paris, 1869.

Мы будем цитировать текст Геласия по новейшему критическому изданию Г.-Х. Хансена: Anonyme Kirchengeschichte (Gelasius Cyzicenus, CPG 6034)/ Hrsg, von G.-H. Hansen. Berlin, 2002.

Ibid. S. IX–XI.

Gelasius Kirchengeschichte / Hrsg, von G. Loeschcke durch Μ. Heinemann. Leipzig, 1918. S. XXVIII.

Как показал T. Христенсен, первоначально епископ Кесарии завершил свою «Церковную историю» 311 г., затем, под влиянием победы Константина над Максенцием и последующего издания Миланского эдикта, Евсевий расширил текст до 313 г., и наконец, после окончательного разгрома всех противников Константина в 324 г., «отец» церковной историографии добавил ко второму изданию материалы по событиям 313–324 гг. Таким образом, становится предельно очевидной политическая основа повествования Евсевия. См.: Christensen T. Rufinas of Aquileia and the historia ecclesiastica, lib. VIII–IX, of Eusebius // Studia Theologica — Nordic Journal of Theology. 1980. Vol. 34. N. l.P. 134–136.

Winkelmann Fr. Die Quellen der Historia Ecclesiastica des Gelasius von Cyzicus (nach 475). // BS. 1966. Vol. 27. S. 130; Idem. Untersuchungen zur kirchengeschichte des Gelasios von Kaisareia. Berlin, 1966. S. 25, 29, 43, 46, 76, 103–104; Idem. Das Problem der Rekonstruktion der Historia Ecclesiastica des Gelasius von Caesarea // Forschungen und Fortschritte. Bd. 38. 1964. S. 313–314; Idem. Zu einer Edition der Fragmente der Kirchengeschichte des Gelasius von Kaisareia//BS. 1973. Vol. 34. S. 194–195.

Winkelmann Fr. Charakter und Bedeutung Kirchengeschichte des Gelasios von Kaisareia//BF. 1966. Bd. 1. S. 348, n. 3, 375, 378.

Nautin P. La continuation de l'«Histoire ecclésiastique» d'Eusèbe par Gélase de Césarée// RÉB. 1992. Vol. 50. P. 171, 182–183; Winkelmann Fr. Zur nacheusebi-anischen christlichen Historiographie des 4. Jh. // Πολύπλευρος νους Miscellanea für Peter Schreiner zu seinem 60. Geburtstag / C. Scholz, G. Makris (eds). München; Leipzig, 2000. S. 409.

Winkelmann Fr. Charakter und Bedeutung Kirchengeschichte des Gelasios von Kai-sareia//BF. 1966. Bd. 1. S. 375.

И в этом смысле мы настаиваем на достоверности существования епископа Геласия Кесарийского, жившего именно в IV в. Подобную идею подтверждает и тот факт, что Геласий Кизикийский, использовавший труд Геласия Кесарийского, часто цитирует «Церковную историю» Руфина Аквилейского, написавшего свое произведение в самом начале V в., точнее, в 402 г. Несомненно, это значит, что, скорее всего, Руфин читал и переписывал работу кесарийского епископа, но никак не наоборот: И.-Μ. Дюваль достаточно убедительно показала, что Руфин ни слова не говорит о Кирилле Иерусалимском, от которого Геласий получил епископскую кафедру Кесарии во второй половине IV в., тогда как Геласий по определению должен был уделить внимание и положительно обрисовать образ своего покровителя. На наш взгляд, этот факт показывает, что Руфин написал свою историю только после смерти Геласия, извлекая из труда кесарийского епископа лишь те сведения, которые казались важными Руфину или соответствовали его концепции церковной истории. См.: Duval Y.-Μ. La place et l'importance du Concile d'Alexandrie ou de 362 dans l'Histoire de l'Eglise de Rufin d'Aquilée// Revue des Etudes Augustiniennes. 2001. Vol. 47. P. 298. О датировке «Церковной истории» Руфина Аквилейского см.: Christensen Т. Rufinus of Aquileia and the historia ecclesiastica, lib. VIII–IX, of Eusebius // Studia Theologica — Nordic Journal of Theology. 1980. Vol. 34. N. 1. P. 130.

Publilii Optatiani Porfyrii Carmina. Vol. I/ Ed. I. Polara. Torino, 1973; Excerpta Latina Barbari// Chronica minora / Ed. C. Frick. Vol. I. Lipsiae, 1892. P. 183–372; Die Chronik des Hippolytos im Matritensis Graecus 121 / Hrsg, von A. Bauer. Leipzig, 1906; Chronica urbis Romae // MGH. AA. IX. Chronica minora I / Ed. Th. Mommsen. Berolini, 1892. P. 141–148; Q. Aurelii Symmachi quae supersunt / Ed. О. Seeck. (MGH. AA. 6.1). Berolini, 1883; Theophanis Chronographia / Rec. C. de Boor. Lipsiae, 1883; Chronicon Paschale /Ed. L. Dindorf. Bonn, 1832.

Notitia Dignitatum accedunt Notitia urbis Constantinopolitanae et laterculi provinciarum/ Ed. O. Seeck. Berolini, 1876 (Laterculus Veronensis); Itineraria Romana. Römische Reisewege an der Hand der Tabula Peutingeriana / Hrsg, von K. Miller. Stuttgart, 1916; Itinerarium Alexandri (kritische Edition). Inaugural-Dissertation zur Erlangung des Doktorgrades… Köln, 1970.

Мы использовали последнее по времени критическое издание Р. Ирланда: Anonymi auctoris De Rebus Bellicis /Rec. R. Ireland. Leipzig, 1984.

Mommsen Th. Verzeichniss der Römischen provinzen aufgesetzt um 297 (Abhandlungen der philosophisch-historischen Klasse der Königlichen Akademie der Wissenschaften). Berlin, 1862. S. 517; Keyes C. W. The Date of the Laterculus Veronensis // CPh. 1916. Vol. 11. N. 2. P. 201; BuryJ. B. The Provincial List of Verona // JRS. 1923. Vol. 13. P. 146; Barnes T. D. The Unity of the Verona List // ZPE. 1975. Bd. 16. P. 278; Idem. The new empire of Diocletian and Constantine. Cambridge, 1982. P. 205.

Zuckerman C. Sur la liste de Vérone et la province de Grande Arménie, la division de l'Emçire et la date de création de diocèses // Travaux et mémoires. Vol. 14. 2002. P. 630.

Roman Military records on Papyrus / Ed. by R. O. Fink. Cleveland, 1971; Corpus Papyrorum Reineri / Hrsg, von H. Zilliacus, J. Frôsén, P. Hohti, J. Kaimio, Μ. Kaimio. Wien, 1979.

Sylloge Inscriptionum Graecarum / Ed. W. Dittenberger. Vol. II. Lipsiae, 1917³; Inscriptions de la Mésie Supérieure. Vol. II. Viminacium et Margum / Ed. par Μ. Mirkovic. Beograd, 1986.

The Roman Imperial Coinage. Vol. VII: Constantine and Licinius A. D. 313–337 / Ed. by P. Μ. Bruun. London, 1966; The Roman Imperial Coinage. Vol. VIII: The Family of Constantine A. D. 337–364 /Ed. by J. P. C. Kent. London, 1981.

Theodosiani libri XVI cum constitutionibus Sirmondianis / Ed. Th. Mommsen. Voluminis I pars posterior: Textus cum apparatu. Berolini, 1905; Corpus iuris civilis. Volumen secundum: Codex lustinianus / Ed. P. Krueger. Berolini, 1906; Collectio librorum iuris an-teiustiniani in usum scholarum / Ed. P. Krueger, Th. Mommsen. Vol. Ill: Fragmenta Vaticana, Mosaicarum et Romanarum legum collatio. Berolini, 1890.

Speidel M. Р. The Origin of the Late Roman Army Ranks// Tyche. 2005. Bd. 20. P. 205–207.

Ibid. P. 205.

Speidel Μ. Р. Der Circitor und der Untergang des Numerus Cattharensium beim Fall des obergermanischen Limes // Saalburg Jahrbuch. 1991. Jg. 46. S. 148.

Цитируем текст по чтению Μ. Шпайделя: Speidel Μ. Ρ. Ala Celerum Philippiana // Tyche. 1992. Bd. 7. P. 217–218.

Ibid. P. 218–220.

Цитируем надписи по изданию: Speidel Μ. Die Denkmäler der Kaiserreiter: Equites singulares Augusti. Köln, 1994. S. 98, no. 70–71.

Grosso F. Tertulliano e l'uccisione di Pertinace // Atti della Accademia Nazionale dei Lincei. Se. 8. Rendiconti classe di scienze morali, storiche e filologiche. Vol. 21. Fase. 5–6. 1966. P. 143–145, 147.

Speidel Μ. P. The Late Roman Field Army and the Guard of the High Empire // Latomus. 1987. Vol. 46. Fasc. 2. P. 375, 378–379; Idem. Maxentius and His «Equites Singulares» in the Battle at the Milvian Bridge // Classical Antiquity. 1986. Vol. 5. N. 2. P. 255–257.

Hoffmann D. Das spätrömische Bewegungsheer und die Notitia Dignitatum. Bd. I. Düsseldorf, 1969. S. 246.

Цитируем текст по изданию: Roman Military Records on Papyrus / Ed. R. O. Fink. Cleveland, 1971. P. 347, no. 86,1. 1–2.

Read., Worp K. A ration-warrant for an adiutor memoriae II Yale Classical Studies. 1985. Vol. 28. P. 101.

Подробнее об этой экспедиции см.: Leadbetter В. Galerius and the Will of Diocletian. London; N. Y., 2009. P. 81–82.

См. подробнее co ссылками на источники: Enßlin W. Maximianus (Galerius) H RE. 1930. Bd. 14. Col. 2518–2519. В этом смысле позиция И. Кенига, вслед за В. Сестоном полагающего, что Диоклетиан наделил Галерия рангом Цезаря только 21 мая 293 г., выглядит всего лишь умозрительной гипотезой — исследователь настаивает на конфликте между Диоклетианом и его коллегой-соправителем Максимианом Герку-лием, который без согласования с ним назначил 1 марта 293 г. своего собственного Цезаря — Констанция Хлора. Соответственно, И. Кениг предположил, что назначение Галерия было ответной реакцией на решение Максимиана Геркулия, Галерий играл роль противовеса Констанцию Хлору, тем самым Диоклетиан стремился восстановить пошатнувшийся баланс сил в прежней диархии (см.: KönigI. Die Berufung des Constantius Chlorus und des Galerius zu Caesaren. Gedanken zur Entstehung der Ersten Tetrarchie// Chiron. 1974. Bd. 4. S. 575–576). К сожалению, ни один источник не содержит сведений о каком-либо конфликте двух императоров, тем более что все источники, кроме одной из малых латинских хроник, четко называют только одну дату — 1 марта 293 г.

Rea J., Worp К. A ration-warrant for an adiutor memoriae… P. 107–108, 111–112.

Kennedy D. Some Observations on the Pretorian Guard// Ancient Society. 1978. Vol. 9. P. 292.

Подробнее об этих процессах см.: Keenan J. The Names Flavius and Aurelius as Status Designations in Later Roman Egypt // ZPE. 1973. Bd. 11. P. 44–46.

Maymo i Capdevila P. Maximiano en сатрапа: matizaciones cronolôgicas a las ex-pediciones hispanas y africanas del Augusto Herchleo // Polis. Vol. 12. 1999. P. 242 и n. 38 на той же странице. Там же см. обзор предшествующей историографии, посвященной мавританской кампании Максимиана. Тезис об участии Третьей когорты претория в боевых действиях против мавров в свое время поддержал и П. Романелли (см.: Romanelli P. Storia delle province romane dell'Africa. Roma, 1959. P. 503). Тем не менее из более новых исследований отметим статью Я. Ле Боека, который полагает, что в кампании Максимиана участвовали только три войсковых соединения — вексилляции, выделенные из легионов XI Клавдия, II Геркулия и VIII Августа. См.: Le Bohec Y. L'armée romaine d'Afrique de Dioclétien à Valentinien I // L'armée Romaine de Dioclétien à Valentinien I^er. Actes du Congrès de Lyon (12–14 septembre 2002) / Ed. par Y. Le Bohec et C. Wolf. Lyon, 2004. P. 256.

Дополнительные аргументы в пользу этого тезиса приводит Р. Франк. По его мнению, император, которому служил Валерий Непотиан, постоянно должен был находиться в Риме, а этому условию соответствовал только Максенций, более того, надпись, по мнению исследователя, принадлежит язычнику, поскольку она была обнаружена там, где до Константина I находилось языческое кладбище, Константин же построил на этом месте христианскую базилику. См.: Frank R. I. Scholae palatinae. The Palace Guards of the Later Roman Empire. Rome, 1969. P. 40.

См. об этом подробнее: Speidel Μ. P. Maxentius and His «Equites Singulares» in the Battle at the Milvian Bridge// Classical Antiquity. 1986. Vol. 5. N. 2. P. 255–256. Cm. также: Barcelo P. Trajan, Maxentius und Constantin. Ein Beitrag zur Deutung des Jahres 312//Boreas. Münstersche Beiträge zur Archäologie. 1991/1992. Bd. 14/15. S. 153, 155–156; Drijvers J. W. Eusebius' Vita Constantini and the Construction of the Image of Maxentius // From Rome to Constantinople. Studies in Honour of Av. Cameron / Ed. by H. Amirav, Bas ter Haar Romeny. Louvain, 2007. P. 24–25.

Speidel Μ. P. Les prétoriens de Maxence. Les cohortes palatines romaines // MEFR. 1988. T. 100. N. LP. 184.

Ibid. P. 185–186.

Zuckerman C. Les «Barbares» romains: au sujet de l'origine des auxilia tétrarchi-ques // L'Armee romaine et les barbares du III^e au VII^e siècle / Ed. Μ. Kazanski. Rouen, 1993. P. 17–20.

Schmitt О. Stärke, Struktur und Genese des comitatensischen Infanterienumerus // BJ. 2001. Bd. 201. S. 108–111.

Мехамадиев Е. А. «Церковная история» Геласия Кизикийского и поход Константина I Великого против Максенция в 312 г.: к вопросу об учреждении позднеримского войскового ранга auxilia palatine // Учен. зап. Каз. ун-та. Серия «Гуманитарные науки». 2015. Том 157. Кн. 3. С. 152–163.

Там же. С. 154–155.

Nuffelen P. van. Gélase de Césarée, un compilateur du cinquième sièle // BZ. 2002. Bd. 95. Hft. 2. P. 630–633.

Очевидно, здесь Геласий имеет в виду войсковые соединения, навербованные или перемещенные в качестве действующих отрядов из Испании, но применительно к этому сюжету у нас есть серьезные сомнения в достоверности слов церковного историка. Как показал Μ. Куллхэд, Испания никогда не принадлежала к владениям Мак-сенция и не признавала его власть, но в то же время, к сожалению, у нас нет источников, прямо подтверждающих, что и Константин действительно контролировал Испанию и, тем более, использовал войска этого региона в походе против Максенция (см.: CullhedM. Conservator urbis suae. Studies in the politics and propaganda of the emperor Maxentius. Stockholm, 1994. P. 68–69). В 1980 г. Μ. Кристоль опубликовал довольно интересную надпись на милевом столбе из Испании, которую исследователь восстановил следующим образом: [Imp(eratori) Caes(ari) Fl(avio) Val(erio) Constantino, p(io), f(elici), Aug(usto), divi Constanti Aug(usti) pii filio, M(arci) Aur(eli) Val(eri) Ma]/ximian[i] /perpetui / Aug(usti) nepo/ti / bono rei /publicae / nato. — «Императору Цезарю Флавию Валерию Константину, благочестивому, счастливому Августу, благочестивому сыну божественного Августа Констанция, внуку Марка Аврелия Валерия Максимиана, вечного Августа, рожденному для благополучия государства». Μ. Кристоль датирует надпись 308 г. и полагает, что уже в этом году Константин, тогда еще правивший в Галлии, контролировал территорию Испании, но надпись не позволяет уточнить, каким был этот контроль: административным, военно-политическим, прямым или опосредованным, как именно Константин осуществлял управление Испанией, — на все эти вопросы, к сожалению, надпись не дает ответа. ChristolM., Sillières P. Constantin et la péninsule ibérique: à propos d'un nouveau milliaire// REA. 1980. Vol. 82. N. 1–2. P. 70, 73–74, 76–77.

Цитируем текст по изданию: Anonyme Kirchengeschichte (Gelasius Cyzicenus, CPG 6034) / Hrsg, von G.-H. Hansen. Berlin, 2002. S. 7.

Grünewald Th. Ein epigraphisches Zeugnis zur Germanenpolitik Konstantins des Grossen// Labor omnibus unus: Gerold Walser zum 70. Geburtstag dargebracht von Freunden, Kollegen und Schuelern / H. E. Herzig, R. Frei-Stolba (hrsg.). Stuttgart: F. Steiner-Verlag, 1989. S. 179–180.

Например, Μ. Шпайдель полагал, что из дружины аламаннского царя Крока, который помог Константину взойти на престол в 306 г., была создана ауксилия Regii, впоследствии одно из самых привилегированных подразделений позднеримской армии. См.: Speidel Μ. Raising New Units for the Late Roman Army: Auxilia Palatina// DOP. 1996. Vol. 50. P. 165.

Мехамадиев E. А. «Церковная история» Геласия Кизикийского… С. 159–161.

Gechter Μ. Zur Überlieferung der Bauinschrift des Kastells Divitia (Deutz) // Kölner Jahrbuch für Vor-und Frühgeschichte. 1991. Bd. 24. S. 377–379.

Hoffinann D. Das spätrömische Bewegungsheer und die Notitia Dignitatum. Bd. I. Düsseldorf, 1969. S. 177–178.

Carroll-Spillecke Μ. Das römische Militärlager Divitia in Köln-Deutz // Kölner Jahrbuch für Vor- und Frühgeschichte. 1993. Bd. 26. S. 389.

Grünewald Th. Ein epigraphisches Zeugnis zur Germanenpolitik Konstantins des Grossen… S. 177–178, 182, 184–185.

В целом можно отметить, что надпись из Кельна демонстрирует важные изменения в титулатуре Константина, она позволяет выявить, как он сам воспринимал свою власть, с помощью каких методов стремился доказать ее полную законность (легитимность) в той системе взаимоотношений правителей-тетрархов, которая сложилась к 306 г. Как недавно проследил Μ. Хемфрис, первоначально, в 306 г., когда Константин пришел к власти, старшие правители-тетрархи, такие как Галерий, воспринимали его исключительно как Цезаря, Галерий даровал Константину этот титул, но с позиций государственно-правовой теории Константина можно рассматривать и как узурпатора, поскольку он получил свою власть (именно власть, а не титул Цезаря) благодаря войскам, находившимся в Йорке во время военной экспедиции отца Константина, Констанция Хлора. После внезапной смерти Констанция, как известно, войска провозгласили Константина Августом, т. е. императором, но Галерий признал его только Цезарем, т. е. правителем более низкого ранга, который должен был подчиняться старшему Августу. Тем не менее уже в следующем, 307-м, году Константин стал активно именовать себя Августом в пределах тех территорий, которые непосредственно находились под его властью (Галлия и Британия), несмотря на тот факт, что за пределами Галлии и Британии Константина именовали только Цезарем. В 308 г., на встрече правителей-тетрархов в Карнунте, Галерий предоставил Константину титул filius Augusti ('сын Августа'), а в 310 г. все-таки признал его полноценным Августом. Как полагает Μ. Хемфрис, после победы над Максенцием в 312 г. Константин добавил себе новый почетный титул Maximus ('Великий'), а в 324 г., разгромив Лициния, он присоединил к своей официальной титулатуре еще два почетных наименования — victor ('победитель') и triumphator ('триумфатор') (см.: Humphries Μ. From Usurper to Emperor: The Politics of Legitimation in the Age of Constantine // Journal of Late Antiquity. 2008. Vol. 1. N. 1. P. 87–88, 91–92, 96, 98). Наблюдения Μ. Хемфриса, основанные на детальном анализе эпиграфических источников, позволяют предположить, что надпись из Кельна была составлена и возведена до 312 г., поскольку в тексте этой надписи упоминается титул Augustus, но Константин присвоил себе данный титул еще в 307 г., начиная с 307 г. он активно именовал себя Августом в пределах тех территорий, которые находились под его властью, Кельн же, равно как и весь рейнский фронт, представлял собой именно такой регион, уже с 306 г. город полностью подчинялся Константину. Касательно же титула Maximus следует отметить, что Константин в тот же период, в 307–312 гг., вполне мог присвоить себе этот титул как результат успешных военных кампаний против франков. Т. о, на наш взгляд, надпись из Кельна датируется периодом 307–312 гг. Тем не менее С. Эрхардт предположил, что Константин принял титул Maximus только после победы над Максенцием, т. е. после октября 312 г., в то время как титул Victor появился в надписях, прославляющих Константина, только после его окончательной победы над Лицинием в 324 г., до 324 г. Константин носил титул Invictus. См.: Ehrhardt С. T.H.R. «Maximus», «invictus» und «victor» als Datierungskriterien auf Inschriften Konstantins des Grossen// ZPE. 1980. Bd. 38. S. 179–180.

Bechert T. Wachtturm oder komspeicher? Zur Bauweise spätrömischer Burgi // Archäologisches Korrespondenzblatt. 1978. Jg. 8. Hft. 2. S. 131.

Scheithauer A., Welsch-Klein G. Von Köln-Deutz nach Rom? Zur Truppengeschichteder legio II Italica Divitensium//ZPE. 1990. Bd. 81. S. 229.

Ibid. S. 233.

Ritterling E. Legio //RE. 1925. Bd. 12. Col. 1474.

См.: Chantraine H. Die Erhebung des Licinius zum Augustus// Hermes. 1982. Bd. 110. Hit. 4. S. 478; Mirkovic M. Decennalia des Licinius und die Schlachte bei Ciba-lae// Ziva Antika. An. 47. 1997. Fase. 1–2. 1997. S. 146; Koväcs P. Kaiser Licinius und Carnuntum // In memoriam Barnabas Lôrincz / Szerkesztette P. Kovâcs, F. Bence. Budapest, 2012. S. 79.

Cm.: Noll R. Eine golden «Kaiserfibel» aus Niederemmel vom Jahre 316 // BJ. 1974. Bd. 174. S. 224.

Ibid. S. 226–227.

Alföldi M. R. Die Niederemmeier «Kaiserfibel»: zum Datum des ersten Kriege zwischen Konstantin und Licinius//BJ. 1976. Bd. 176. S. 186–187, 200.

Mirković M. Decennalia des Licinius… S. 149.

Cullhed M. Conservator urbis suae. Studies in the politics and propaganda of the emperor Maxentius. Stockholm, 1994. P. 69.

Очевидно, Максенций был вынужден держать на границе с Рецией определенную долю своих войск — милевой камень из Брешии, упоминающий Максенция, свидетельствует, что Максенций опасался возможного вторжения Лициния в восточную часть бассейна реки По. См.: Garzetti A. Un nuovo miliario bresciano di Massenzio// Athenaeum. 1974. Vol. 52. Fase. 1–2. P. 65.

См.: Förstemann Е. Altdeutsches Namenbuch. Bd. I: Personennamen. Bonn², 1900. Col. 249–250, sv. Baudi.

Schönfeld Μ. Wörterbuch der altgermanischen personen- und Völkernamen. Heidelberg, 1911. S. 48, sv. Bauto.

О значении термина «ординарий» (ordinarius) см.: Rea J. R. Ordinatus H ZPE. 1980. Bd. 38. P. 217.

Аргументы в пользу датировки документа: Corpus papyrorum Reineri / Hrsg, von H. Zilliacus, J. Frôsén, P. Hothi, J. Kaimio, Μ. Kaimio. Bd. VII. Wien, 1979. S. 98, 101. Цитируем текст по этому изданию.

Ibid. S. 101.

SpeidelM. Р. The Four Earliest Auxilia Palatina// RÉMA. 2004. Vol. 1. P. 134–135.

Ibid. P. 134.

Gunther R. Laeti, foederati und Gentilen in Nord- und Nordostgallien im Zusammenhang mit der sogennanten Laetenzivilisation// Zeitschrift für Archäologie. Bd. 5. Hft. 1. 1971. S. 43, 45–46, 53–54; Idem. Einige neue Untersuchungen zu den Laeten und Gentilen in Gallien im 4. Jahrhundert und zu ihre historischen Bedeutung// Klio. 1977. Bd. 59. Hft. 2. S. 311–312, 316.

Lippold A. Constantius Caesar, Sieger über die Germanen — Nachfahre des Claudius Gothicus? Der Panegyricus von 297 und die Vita Claudii der HA// Chiron. 1981. Bd. 11. S. 355–357.

Simpson Chr. J. Laeti in the Notitia Dignitatum. «Regular» Soldiers vs. «Soldier-Farmers» //Revue belge de philologie et d'histoire. 1988. Vol. 66. P. 83–85.

Barnes T. D. Publilius Optatianus Porfyrius// AJPh. 1975. Vol. 96. P. 182; Wienand J. Die Poesie des Bürgerkriegs. Das constantinische aureum saeculum in den carmina Optatians П Costantino prima e dopo Costantino. Constantine before and after Constantine / G. Bonamente, N. Lenski, R. Lizzi Testa (a cura di). Bari, 2012. S. 439.

Подробнее о биографии Оптациана и его связях с Константином см. в новейших исследованиях И. Винанда: WienandJ. Die Poesie des Bürgerkriegs… S. 422–424; Wienand J. The Making of an Imperial Dynasty. Optatian's Carmina Figurata and the Development of the Constantinian domus divina II Giornale Italiano di Filologia. 2012. Vol. 3. Fasc. 1–2. P. 228–230.

В литературе высказываются и иные оценки. Например, Е. Аргов полагает, что автором эпитомы (суммы выписок) «Церковной истории» Филосторгия был не Фотий, а анонимный автор, живший уже после него, самое позднее — в XIV в., которым датируется Codex Baroccianus 142, старейшая из всех рукописей «Библиотеки» Фотия. По мнению Е. Аргова, данный автор просто приписал свой труд Фотию в знак уважения к его энциклопедическим знаниям и литературной деятельности. См.: Argov E. I. Giving the heretic a voice: Philostorgius of Borissus and Greek ecclesiastical historiography//Athenaeum. 2001. Vol. 89. Fasc. 2. P. 521–523.

П. Хезелер, анонсировавший открытие рукописи, подчеркнул, что она датируется XIII в. См.: Heseler Р. Neues zur Vita Constantini des Codex Angelicus 22 // Byzantion. 1935. Vol. 10. Fasc. 2. S. 400.

Philostorgius Kirchengeschichte. Mit dem Leben des Lucian von Antiochien und den Fragmenten eines arianischen Historiographen/ Hrsg. J. Bidez, 3., bearbeitete auflage Fr. Winkelmann. Berlin, 1981. S. 380

Мы сверяли наш перевод с английским переводом Ф. Амидона. См.: Philostorgius: Church History. Transi, by Ph. R. Amidon. Atlanta, 2007. P. 247.

Bleckmann В. Konstantin in der Kirchengeschichte Philostorgs // Millennium. 2004. Jg. 1. S. 200–202.

Hoffmann D. Das spätrömische Bewegungsheer und die Notitia Dignitatum. Bd. I. Düsseldorf, 1969. S. 215–217.

Zahariade M. Legio I Herculia// Revue des Études Sud-Est Europeenes. 1983. Tome 21. N. 3. S. 249.

Mennella G. La campagna di Costantino nell' Italia nord-occidentale: la documen-tazione epigrafica // L'armée romaine de Dioclétien à Valentinien 1er. Actes du Congrès de Lyon (12–14 septembre 2002) /Éd. par Y. Le Bohec, C. Wolf. Pans, 2004. P. 360–361.

Scharf R. Der Dux Mogontiacus und die Notitia Dignitatum. Eine Studie zur spätantiken Grenz Verteidigung. Berlin; N. Y., 2005. S. 226. Очевидно, легионы с наименованием Flavia должны были оборонять Северную Галлию не только от пиратов и флота Караузия, но и от мятежных войск, поддержавших Караузия и захвативших часть территории Северной Галлии еще в 286 или 287 г. — Караузий контролировал часть прибрежной линии Галлии вдоль современного пролива Ла-Манш, сам узурпатор обосновался на юге Британии, в то время как многочисленные вексилляции его армии разместились в нескольких прибрежных городах и фортах на севере Галлии. Основу военных сил Караузия составляли два старых британских легиона, II Augusta и XX Valeria Victrix. По мнению П. Саутерн, в период узурпации, с 286 или 287 г. по 296 г., оба легиона дислоцировались на севере Британии, охраняя знаменитый вал Адриана от саксов и пиктов, — когда Цезарь Констанций Хлор занял вместе со своими войсками главную базу Караузия в Булони (современный Булонь-сюр-Мер), узурпатор был убит одним из его офицеров, Аллектом, но в 296 г. самого Аллекта постигла та же участь, он погиб от рук самого Констанция Хлора, который совершил успешную военно-морскую экспедицию в Британию, разгромил мятежников и тем самым вернул остров туманного Альбиона под контроль центральной администрации. Подробнее о содержании и хронологии событий см.: Southern Р. The Army in Late Roman Britain // A Companion to Roman Britain / Ed. by Μ. Todd. Oxford, 2004. P. 399.

Mennella G. La campagna di Costantino nelT Italia nord-occidentale… P. 361.

Mennella G. La campagna di Costantino nell' Italia nord-occidentale… P. 362.

Hari О. Die Kataphraktarier im römischen Heer — Panegyrik und Realität // Jahrbuch des Römisch-Germanischen Zentralmuseum Mainz. 1996. Jg. 43. Teil 2. S. 601.

Цитируем надпись CIL XIII 7323 = D 9148 по последнему и на сегодняшний день лучшему чтению, предложенному в 1924 г. в каталоге X. Ленера: Lehner Н. Orientalische Mysterienkulte im römischen Rheinland // BJ. 1924. Bd. 129. S. 71, no. 30.

Hari O. Die Kataphraktarier im römischen Heer… S. 612.

Mielczarek M. Cataphracti and Clibanarii. Studies on the Heavy Armoured Cavalry of the Ancient World. Lodz, 1993. P. 75.

MieIczarek Μ. Cataphracti and Clibanarii… P. 76; Eadie J. W. The Development of Roman Mailed Cavalry // JRS. 1967. Vol. 57. N. 1/2. P. 170.

Eadie J. W. The Development of Roman Mailed Cavalry… P. 170.

Русский перевод цитируем по изданию: Геродиан. История императорской власти после Марка / пер. А. И. Доватура. СПб., 1995. С. 236–237.

Русский перевод цитируем по изданию: Там же. С. 227–228.

Μ. П. Шпайдель полагает, что надписи из Нижней Германии и Паннонии отражают процесс, зафиксированный и в некоторых папирологических источниках, а именно: по мнению исследователя, группа наемных воинов-лучников из Осроены была присоединена, прикомандирована к более крупному регулярному войсковому соединению, надежной але катафрактариев, другими словами, лучники, навербованные в Осроене, служили не просто вместе, но в составе алы катафрактариев, выполняли функцию внутреннего вспомогательного подразделения, структурной организационно-тактической единицы алы катафрактариев. Мы же полагаем, что, как раз наоборот, группа лучников из Осроены первоначально включала в себя алу катафрактариев, а затем эта ала стала самостоятельным войсковым подразделением. Вместе с тем Μ. П. Шпайдель поддерживает гипотезу о том, что катафрактарии римской армии, упоминаемые в литературных источниках по эпохе Александра Севера и Максимина I Фракийца, были сформированы из парфянских (персидских) пленников или перебежчиков, их привез с собой из ближневосточных регионов и впервые разместил на рейнской границе Александр Север. См.: Speidel Μ. Р. The Rise of the Mercenaries in the Third Century//Tyche. 1987. Bd. 2. P. 197–198.

Цитируем русский перевод по изданию: Геродиан. История императорской власти… С. 260.

Р. Вигельс также склоняется к выводу, что катафрактарии (catafractarii), о которых говорит автор биографии Александра Севера, и «алы всадников-катафрактариев», которых упоминает Геродиан, представляли собой одни и те же войсковые подразделения, — как считает Р. Вигельс, первоначально отряды катафрактариев были навербованы из парфян, попавших в плен к римлянам в период правления Александра Севера, впоследствии же, в 238 г., соединения тяжеловооруженной конницы, сформированные из парфянских пленников (и отчасти перебежчиков), сопровождали императора Максимина I Фракийца во время его передвижения к границам Северной Италии (см.: Wiegels R. Zu den Heeresfonnationen Roms an Rhein und oberer Donau in der Zeit des Alexander Severus und Maximinus Thrax// Klio. 2014. Bd. 96. Hft. 1. S. 124–125). Тем не менее, в отличие от Р. Вигельса, мы полагаем, что первоначально, при Александре Севере, парфянские пленники и перебежчики вошли в состав группы (или подразделения, войскового корпуса) осроенских лучников, по сути, сформировали внутреннюю организационно-тактическую, структурную единицу данной группы, и только позже, уже в период правления Максимина I Фракийца, парфянские катафрактарии были преобразованы в самостоятельную боевую формацию, Максимин выделил парфянских тяжеловооруженных всадников из группы осроенских лучников и наделил их статусом обособленного войскового подразделения.

Вигельс отвергает возможность датировки надписей, упоминающих «надежную алу, одетую в панцирь» (alafirma catafractaria'), периодом правления Александра Севера и Максимина I Фракийца, по его мнению, эта датировка основана не на сведениях самих надписей, а просто на произвольной связи эпиграфических документов с данными литературных источников, таких как биографии обоих императоров из сборника «Писатели истории Августов». На самом деле, как отмечает исследователь, подобная связь далеко не очевидна и не прослеживается по тексту надписей, Р. Вигельс приходит к выводу, что эпитафии из Нижней Германии и Паннонии были составлены после 240 г., согласно его гипотезе, первоначально, до 240 г., «надежная ала, одетая в панцирь», вполне могла принять участие в германской экспедиции Максимина I Фракийца на рейнском фронте, но впоследствии, уже в более позднюю эпоху, данная ала переместилась на дунайскую границу для участия в другой военной кампании, а затем ала катафрактариев отправилась на Ближний Восток, в Аравию Петрейскую, где ее пребывание также фиксируют эпиграфические материалы. Вместе с тем Р. Вигельс не исключает и другой возможности для датировки — надпись из Нижней Германии отражает тот факт, что первоначально ала катафрактариев дислоцировалась на дунайском фронте, а затем, в эпоху императоров Галлиена или Аврелиана, переместилась на рейнскую границу для борьбы с мятежной Галльской империей (см.: Wiegeis R. Zu denHeeresformationen Roms an Rhein und oberer Donau in der Zeit des Alexander Severus und Maximinus Thrax// Klio. 2014. Bd. 96. Hft. 1. S. 129–130, 132). Мы не согласны с обеими версиями, предложенными Р. Вигельсом, весь материал, представленный и рассмотренный выше, в любом случае свидетельствует, что отряды катафрактариев, и в том числе «надежная ала, одетая в панцирь», прибыли на рейнский фронт в эпоху Александра Севера вместе с лучниками, навербованными в Осроене, более того, в составе группы этих лучников, а затем, уже при Максимине I Фракийце, подразделения катафрактариев получили статус самостоятельных, обособленных войсковых формаций, они приобрели ранг регулярных вспомогательных отрядов римской армии. Опять же, безотносительно к вопросу о времени, когда были составлены надписи, упоминающие «надежную алу, одетую в панцирь», все цитированные выше источники позволяют однозначно утверждать, что эта ала принимала участие в германской экспедиции Максимина I Фракийца и после завершения данной экспедиции продолжала пребывать на Рейне в качестве одного из рядовых пограничных гарнизонов.

Hoffinann D. Das spätrömische Bewegungsheer und die Notitia Dignitatum. Bd. I. Düsseldorf, 1969. S. 248.

Scharf R. Equites Dalmatae und cunei Dalmatarum in der Spätantike// ZPE. 2001. Bd. 135. S. 186, 188–189, 193.

Woods D. Flavius Felix and the «Signum» of the Numerus Divitensium // ZPE. 2006. Bd. 156. P. 242. В идентификации отряда Divitenses Д. Вудс следует позиции Μ. Шпайделя.

Подробнее об этих процессах см.: Keenan J. G. The Names Flavius and Aurelius as Status Designations in Later Roman Egypt//ZPE. 1973. Bd. 11. P. 37–40.

С учетом рассмотренных эпиграфических материалов мы не можем принять позицию Р. Томлина, который предположил, что уже в период Тетрархии, т. е. до Константина, в империи существовала небольшая мобильная (экспедиционная) армия, бывшая всего лишь частью комитата, но не самим комитатом как таковым, слово comitatus, по мнению Р. Томлина, подразумевало любой эскорт, все придворное окружение императора, тогда как группа войсковых подразделений, сопровождавшая того или иного правителя-тетрарха, представляла собой именно военный сегмент, военную силу комитата. С этих позиций Р. Томлин дает свою трактовку слова comitatenses. По мнению исследователя, этот термин появился в источниках еще до 312 г., он обозначал те войсковые подразделения (в основном вексилляции далматской кавалерии), которые ранее служили в составе комитата, а затем были переведены на тот или иной участок границы, на тот или иной пограничный фронт. Сам механизм формирования экспедиционных войсковых групп, по мнению Р. Томлина, заключался в том, что правители-тетрархи время от времени, в зависимости от военных кампаний, собирали в один экспедиционный корпус вексилляции, выделенные из состава легионов, и различные вспомогательные отряды (см.: Tomlin R. А. Н. Μ. Jones and the Army of the Fourth Century // A. H. Μ. Jones and the Later Roman Empire / Ed. by D. Μ. Gwynn. Leiden, 2008. P. 148–150). Но проблема заключается в том, что эти временные экспедиционные группировки вряд ли можно назвать полноценными армиями, они сами по себе были почетным и привилегированным эскортом, представляли собой военный штаб, ближайшее военное окружение того или иного правителя-тетрарха, более того, пример подразделений (вексилляций), носивших титул comitatenses еще до 312 г., показывает, что эти войсковые группировки были рыхлыми и довольно аморфными, — отслужив какой-то определенный срок в составе комитата, т. е. непосредственно под командованием правителя-тетрарха, вексилляции, получившие титул comitatenses, возвращались на различные участки границы, в свои прежние крепости, где они и продолжали нести военную службу. Принадлежность таких вексилляций к императорской полевой гвардии (мы настаиваем — именно гвардии, а не армии) ограничивалась только временем участия в крупных боевых экспедициях, после завершения военных кампаний вексилляции с титулом comitatenses, повторим, все равно возвращались в свои прежние крепости на том или ином пограничном фронте. Все это не позволяет говорить о постоянной, единой и полноценной мобильной армии comitatenses, никак более не связанной с пограничными гарнизонами, — такая армия впервые была учреждена Константином только в 312 г., не ранее.

Mennella G. La campagna di Costantino nell' Italia nord-occidentale… P. 359.

Duncan-Jones R. P. Pay and Numbers in Diocletian's Army// Chiron. 1978. Bd. 8. p. 547–549, 551, 553–554.

Jones A. H. Μ. The Late Roman Empire 284–602. A Social, Economie and Administrative Survey. Vol. IL Oxford, 1964. P. 681.

Drew-Bear Th. Les voyages d'Aurélius Gaius soldat de Dioclétien // Le Geographie administrative d'Alexandre à Mahomet. Actes du Colloque de Strasbourg 14–16 juin 1979. Strasbourg, 1981. P. 101, 127.

Ibid. P. 101, 113.

Drew-Bear Th. Les voyages d'Aurélius Gaius… P. 104–105, 135.

Ibid. P. 136.

Colombo Μ. Correzioni testuali ed esegetiche all'epigrafe di Aurelius Gaius (regione di Kotiaeum in «Phrygia»)//ZPE. 2010. Bd. 174. P. 119, 121, 125.

Grosse R. Römische Militärgeschichte von Gallienus bis zum Beginn der byzantinischen Themenverfassung. Berlin, 1920. S. 17, 36: Nischer E. v. Die Zeit des stehenden Heeres // Heerwesen und Kriegführung der Griechen und Römer / Hrsg, von J. Kromayer, G. Veith. München, 1928. S. 493, 495, 577.

Madgearu A. A Note on the Christian's Presence in the sacer comitatus before 313 A. D. //Aevum. 2001. Vol. 75. Fasc. 1. P. 113, 116.

Kuhoff W. Diokletian und die Epoche der Tetrarchie. Das römische Reich zwischen krisenbewältigung und Neuaufbau (284–313 n. Chr.). Frankfurt am Main, 2001. S. 467–468, 480.

Koväcs P., Lörincz B. Neue lateinische Inschriften aus Komitat Komärom-Esztergom I // ZPE. 2010. Bd. 174. S. 281. В трактовке карьеры Виталиса мы исходили из позиции Р. Гроссе, который предположил, что в позднеримской военной иерархии препозит стоял ниже трибуна, — препозит был всего лишь помощником трибуна, его заместителем на случай чрезвычайных, внештатных ситуаций, в то время как в обычной ситуации вся власть над войсковым подразделением принадлежала именно трибуну. См.: Große R. Die Rangordnung der römischen Armee des 4.—6. Jahrhundert // Klio. 1918. Bd. 15. S. 146–147, 148.

Hoffmann D. Das spätrömische Bewegungsheer und die Notitia Dignitatum. Bd. I. Düsseldorf, 1969. S. 219, 221.

В 2010 г. С. Эстио пришла к выводу, что среди войск Цезаря Севера, перешедших на сторону Максенция в 312 г., находились два иллирийских легиона, которые носили официальное наименование Mattiobarbuli. Как полагает С. Эстио, ранее, до 305 г., эти легионы входили в состав священного комитата — походной гвардии Максимилиана Геркулия, вместе с которой они поддержали мятеж Максенция, изначально же подразделения Mattiobarbuli были сформированы и размещались в Иллирике, они возникли в период Диархии, т. е. в годы совместного правления Диоклетиана и Максимиана Геркулия (285–293). Позже Диоклетиан переместил их в Италию, где они служили в комитате Максимиана Геркулия. Вывод С. Эстио об участии легионов Mattiobarbuli в мятеже Максенция основан на анализе нумизматических данных — некоторые монеты Максенция, хранящиеся в музейных коллекциях Нью-Йорка, содержат изображение италийского узурпатора, держащего в руке дротик (копье) со свинцовым наконечником, такое копье называлось в римских источниках (прежде всего у Вегеция) plumbata. Поскольку отряды (легионы) Mattiobarbuli были вооружены именно такими дротиками, С. Эстио пришла к выводу, что изображение данного вида оружия на монетах Максенция отражает тот факт, что легионы Mattiobarbuli находились в числе войск, поддерживавших италийского узурпатора. По мнению С. Эстио, эти легионы приняли участие в карательной экспедиции, которую Максенций отправил в Северную Африку в 310 г. для подавления вспыхнувшего там восстания, они же выступили вместе с войском Максенция против Константина в 312 г. Как отмечает С. Эстио, когда Константин разгромил армию Максенция, он расформировал и многие наиболее привилегированные войсковые подразделения, поддерживавшие узурпатора, среди таких подразделений были и легаошл Mattiobarbuli, после 312 г. они прекратили свое существование (см.: Estiot S., Drost V. Maxence et le portrait militaire de l'empereur en Mattiobarbulus H Revue numismatique. 6^e série. 2010. Vol. 166. P. 439–442). Мы не можем принять позицию исследовательницы, поскольку, во-первых, Вегеций предельно четко утверждает, что уже в эпоху Диоклетиана, т. е. опять же до 305 г., легионы Mattiobarbuli получили новые наименования — loviani и Herculiani — в честь почетных титулов Диоклетиана (Иовий) и Максимиана (Геркулес), во-вторых, из текста Вегеция следует, что переименованные легионы Mattiobarbuli продолжали размещаться там же, где они первоначально и были созданы, т. е. в Иллирике, в иллирийских регионах, ни Вегеций, ни какие-либо другие источники ничего не говорят о перемещении данных подразделений в Италию, в гвардию Максимиана Геркулия. Соответственно, на наш взгляд, крайне маловероятно, что легионы Mattiobarbuli участвовали в мятеже Максенция и поддерживали его вплоть до 312 г., в период 306–312 гг. их просто не было на территории Италии.

Adams J. N., Brennan Р. The Text at Lactantius, De Mortibus Persecutorum 44.2 and Some Epigraphic Evidence for Italian Recruits // ZPE. 1990. Bd. 84. P. 184–185.

Burgess R. W. The Chronograph of 354: Its Manuscripts, Contents, and History// JLA. 2013. Vol. 5. N. 2. P. 345. Там же см. и историю рукописной традиции этого документа.

Speidel Μ. Р. The Army at Aquileia, the Moesiaci legion, and the Shield Emblems in the Notitia Dignitatum // Saalburg Jahrbuch. 1990. Bd. 45. P. 70.

Parker Н. Μ. D. The Legions of Diocletian and Constantine// JRS. 1933. Vol. 23. P. 186; Romanelli P. Storia delle province romane dell'Africa. Roma, 1959. P. 503; Seston W. Dioclétien et la Tétrarchie. I. Guerres et réformes. (284–300). Paris, 1946. P. 303.

Цитируем текст по изданию: Collectio librorum iuris anteiustiniani in usum scholarum. Tomus III /Ed. P. Krueger, Th. Mommsen, G. Studemund. Berolini, 1890. P. 98.

Melani G. Roma e le tribù della Mauritania Cesariense nel III sec. d.C.: una difficile convivenza//Athenaeum. 1994. Vol. 82. P. 170.

Zuckerman С. Les campagnes des Tétrarques, 296–298. Notes de chronologie // Antiquité Tardive. 1994. Vol. 2. P. 67.

Brusin G. Epigrafi Aquileiesi di soldati specialmente della marina militare // Adriatica praehistorica et antique. Zbornik radova posvecen G. Novak / Ured. V. Mirosavljevic. Zagreb, 1970. P. 564.

Д. Вудс в равной мере придерживается мнения о том, что в войске Максенция служили вексилляции комитов и отряды equites promoti, но в его трактовке эти подразделения уже в период Максенция носили привилегированный ранг vexillationes palatinae, что, на наш взгляд, вызывает большие сомнения — как показал Д. Хоффманн, ранг palatinae ('дворцовые') официально был учрежден только во второй половине IV в., не ранее. См.: Woods D. Valerius Victorinus Again// Chiron. 1997. Bd. 27. P. 86–87; Hoffinann D. Das spätrömische Bewegungsheer und die Notitia Dignitatum. Bd. I. Düsseldorf, 1969. S. 172–173.

Chastagnol A. Quelques mises au point autour de l'empereur Licinius // Costantino il Grande. Dali' Antichità ail' umanesimo. Colloquio sui Cristianesimo nel mondo antico. Materata 18–20 Dicembre 1990. Tomo I / G. Bonamente, F. Fusco (A cura di). Materata, 1992. P. 315–316; Ehrhardt C. Monumental Evidence for the Date of Constantine's First War against Licinius // The Ancient World. Vol. 23. 1992. P. 94. См. также статью самого П. Брууна — исследователь проследил, что монетные дворы Сисции и Фессалоники, двух крупных городов в балкано-дунайских провинциях, активно чеканили монеты с изображением Лициния в период 316–317 гг., в то время как в 314–315 гг. монетная эмиссия в этих городах была сведена к минимуму. П. Бруун связывает динамику деятельности монетных дворов с присутствием войск Лициния на Балканах и полагает, что первый военный конфликт Лициния и Константина произошел как раз в 316 г., — в этом году Лициний готовился к боевым действиям с Константином и сосредоточил в Западном Иллирике свои войска, для содержания которых он распорядился выпустить новые монеты. Именно эту эмиссию, по мнению П. Брууна, отражает деятельность монетных дворов Сисции и Фессалоники в 316–317 гг. (см.: Bruun P. The Bellum Ci-balense // Essays in honour of Robert Carson and Kenneth Jenkins / Ed. by Μ. Price. London, 1993. P. 249, 257). В своей диссертации, посвященной борьбе за земли Западного Иллирика в ходе гражданских междоусобиц в Римской империи IV в., X. К. Крайг проследил, что в 316 г. Лициний чеканил в Сисции монеты с легендой Jupiter Conservator Augustus («Юпитер, хранитель-Август»), тем самым заявляя о своей преемственности и связи с династией императоров Диоклетиана и Максимиана Геркулия, поскольку, как известно, Диоклетиан поклонялся богу Иовию (Юпитеру, т. е. Зевсу). См.: Craig Н. С. Contesting Late Roman Illyricum: Invasions and Transformations in the Danubian-Balkan Provinces. Dis. Ann Arbor, 2007. P. 60.

Mirkovic Μ. Decennalia des Licinius und die Schlachte bei Cibalae// Ziva Antika. An. 47. 1997. Fase. 1–2. 1997. S. 147, 149–150, 154, 156–157.

Mirkovic Μ. Со-Regency: Constantine and Licinius and the Political Division of the Balkans //ZRVI. Vol. 49. 2012. P. 12–13, 15–16.

Neri V. Un miliario liciniano ad Aquileia. Ipotesi sui rapport tra Costantino e Liciniano prima del conflitto del 314// Rivista storica dell'Antichita. Vol. 5. N. 1–2. 1975. P. 108.

Издатель надписи, Г. Клумбах, связал надпись с римским шлемом, который был обнаружен вблизи Аквилеи. Шлем принадлежал всаднику, сам же всадник, по мнению Г. Клумбаха, нес службу на той территории, где был обнаружен шлем. Г. Клумбах склоняется к выводу, что надпись и шлем можно датировать 340 г., оба памятника, как он полагает, связаны с гражданской войной, вспыхнувшей между братьями Константином II (правил в Галлии) и Константом (правил в Италии) в 340 г., тогда боевые действия развернулись как раз на территории Северной Италии, вблизи Аквилеи. См.: Klumbach Н. Spätrömische Gardehelme. München, 1973. S. 86.

Подробнее со ссылками на источники см.: Mirkovic M. Со-Regency: Constantine and Licinius and the Political Division… P. 9–10.

Hoffmann D. Das spätrömische Bewegungsheer und die Notitia Dignitatum. Bd. I. Düsseldorf, 1969. S. 251–252, 254.

Speidel Μ. P. Stablesiani. The Raising of New Cavalry Units during the Crisis of the Roman Empire//Chiron. 1974. Bd. 4. P. 543–546.

Scharf R. Der Comes sacri stabuli in der Spätantike// Tyche. 1990. Bd. 5. S. 135–136, 138, 140.

Rance Ph. The Third Equités Stablesiani at Cyrrhus // Chiron. 2012. Bd. 42. P. 348, 350.

Hoffinann D. Das spätrömische Bewegungsheer und die Notitia Dignitatum. Bd. I. Düsseldorf, 1969. S. 248, 255–256.

Scharf R. Equités Dalmatae und cunei Dalmatarum in der Spätantike// ZPE. 2001. Bd. 135. S. 187.

Berchem D. van. L'armée de Dioclétien et la réforme Constantinienne. Paris, 1952. P. 108.

Berchem D. van. L'année de Dioclétien… P. 108.

Zahariade Μ. Moesia Secunda, Scythia 51 Notitia Dignitatum. Bucuresti, 1988. P. 73.

Fezzi L. Una nuova tabula dei privilegi per i soldati e i veterani // ZPE. 2007. Bd. 163. P. 272. В этой же статье Л. Фецци опубликовала и новую таблицу из Бригецио, которая своим текстом дополняет и уточняет содержание старой таблицы по вопросам налогообложения и финансовых привилегий.

См.: Seston W. Sur les deux dates de la table des privilèges de Brigetio // Scripta varia. Mélanges d'histoire romaine, de droit, d'épigraphie et d'histoire du christianisme. Rome, 1992. P. 478. В. Сестон выдвигает интересную гипотезу, согласно которой Лициний был вынужден признать Максимина II Дазу императором и заключить с ним мирный договор о разделе сфер влияния (Малая Азия, таким образом, осталась в руках Максимина, где он и правил ранее), более того, этот договор вступил в силу уже к 9 июня 311 г., когда был издан указ Лициния. Соответственно, как полагает В. Сестон, контекст указа на таблице из Бригецио состоит в том, что Лициний готовился к походу в Италию против другого узурпатора — Максенция, поэтому Лициний наделил войска иллирийских провинций налоговыми привилегиями с целью обеспечить себе их лояльность и поддержку. См.: Seston W. Sur les deux dates… P. 479–480.

Д. Хоффманн отмечает, что таблица из Бригецио вряд ли имеет в виду те вексилляции с наименованием Illyriciani, которые дислоцировались в ближневосточных провинциях империи, документ подразумевает только вексилляции балкано-дунайских регионов. Мы полностью согласны с наблюдением Д. Хоффманна, поскольку к моменту издания указа, сохранившегося на таблице из Бригецио (т. е. к 311 г.) Лициний реально управлял только балканскими землями. См.: Hoffinann D. Das spätrömische Bewegungsheer und die Notitia Dignitatum. Bd. I. Düsseldorf, 1969. S. 255.

Berchem D. van. L'armée de Dioclétien et la réforme Constantinienne. Paris, 1952. P. 81.

Brizzi G. Ancora sul illyriciani e «Soldatenkaiser»: qualche ulteriore proposta per una messa a fuoco dei problema // Société e cultura in età Tardoantica. Atti dell' incontro di studi Udine 29–30 maggio 2003 / A. Marcone (a cura di). Firenze, 2004. P. 320.

В. Кюхофф обращает внимание на довольно важный факт, который следует учитывать при оценке содержания таблицы из Бригецио, — этот документ не упоминает такую категорию войск, как старые алы и когорты, т. е. вспомогательные войсковые подразделения, которые дислоцировались на дунайской границе наравне с легионами и вексилляциями, по мнению В. Кюхоффа, тем самым указ Лициния свидетельствует, что к 311 г. алы и когорты потеряли свое значение как пограничные гарнизоны, они уже не играли существенной роли в обороне балкано-дунайских регионов. См.: KuhoffW. Diokletian und die Epoche der Tetrarchie. Das römische Reich zwischen krisenbewältigung und Neuaufbau (284–313 n. Chr.). Frankfurt am Main, 2001. S. 471–472.

Mirkovic M. Ein Tribunus Batavorum in Mediana bei Naissus // Romanitas-Christianitas. Untersuchungen zur Geschichte und Literatur der römischen Kaiserzeit. JohannesStraub zum 70. Geburtstag am. 18 Oktober 1982 gewidmet / Hrsg, von G. Wirth. Berlin; N. Y., 1982. S. 364–366.

Цитируем латинский текст по изданию И. Ю. Шабаги — она воспроизвела текст, представленный в издании Э. Галлетье: Латинские панегирики / вступит, ст., пер. и коммент. И. Ю. Шабаги. Μ., 2016. С. 126.

См.: Латинские панегирики / вступит, ст., пер. и коммент. И. Ю. Шабаги. Μ., 2016. С. 516, сн. 239.

In Praise of Later Roman Emperors. The Panegyrici Latini / Intr., Transi, and Historical Commentary with the Latin Text of R. A. B. Mynors; Ed. by C. E. V. Nixon, B. Rodgers. Berkeley; Los Angelos, 1994. P. 555.

Gentilhomme P. Le. Le désastre d'Autun en 269// RÉA. Vol. 45. N. 3–4. 1943. P. 238.

Kotula T. Kryzys III wieku w zachodnich rzymskiego. Wroclaw, 1992. S. 35, 58.

Hoffinann D. Das spätrömische Bewegungsheer und die Notitia Dignitatum. Bd. I. Düsseldorf, 1969. S. 156–157.

О синонимичности терминов perfectissimus — διασημότατος в административном языке поздней Римской империи см.: Mason H. J. Greek terms for Roman institution. A Lexicon and Analysis. Toronto, 1974. P. 36.

Speidel Μ. Raising New Units for the Late Roman Army: Auxilia Palatina // DOP. 1996. Vol. 50. P. 167, n. 12, 168, n. 21.

Hoffmann D. Das spätrömische Bewegungsheer und die Notitia Dignitatum. Bd. I. Düsseldorf, 1969. S. 176.

Zuckerman C. Les «Barbares» romains… P. 18.

См. об этом подробнее: Pflaum H.-G. Zur Reform des Kaisers Gallienus // Historia. 1976. Bd. 25. Hit. LS. 109–111.

Совсем недавно, в 2015 г., И. Пизо предположил, что трибун Аврелий Валентин командовал Первой тысячной алой батавов (ala I Batavorum milliaria), которая, по мнению исследователя, вошла в состав мобильной армии Еаллиена и вместе с другими подразделениями этой армии была отправлена в Македонию воевать против готов, грабивших данную провинцию, как полагает И. Пизо, в мирное время Первая тысячная ала батавов дислоцировалась в Дакии: Piso I Bemerkungen zu Dexippos Vindobonensis (I) // Göttinger Forum für Altertumswissenschaft. 2015. Bd. 18. S. 213.

К сожалению, Μ. Мельчарек, ссылаясь на тот же эпизод, ошибочно полагает, что речь здесь идет о войсках Константина (!), это, конечно же, полностью противоречит содержанию источника. См.: MielczarekM. Cataphracti and Clibanarii. Studies on the Heavy Armoured Cavalry of the Ancient World. Lodz, 1993. P. 76.

Hoffinann D. Das spätrömische Bewegungsheer und die Notitia Dignitatum. Bd. I. Düsseldorf, 1969. S. 69.

P. Шарф полагает, что Валерий Максантий умер в 326 г., тогда же и была составлена для него эпитафия: Scharf R. Der Dux Mogontiacus und die Notitia Dignitatum. Eine Studie zur spätantiken Grenzverteidigung. Berlin; N. Y., 2005. S. 18.

Scharf R. Der Dux Mogontiacus und die Notitia Dignitatum… S. 19 и Anm. 30 на той же странице.

Speidel Μ. P. Cataphractarii clibanarii and the Rise of the Late Roman Mailed Cavalry. A Gravestone from Claudiopolis in Bithynia // Epigraphica Anatolica. 1984. Bd. 4. P. 151.

Ibid. P. 152.

Speidel Μ. P. Cataphractarii clibanarii… P. 152.

Jamiard S. Centuriones ordinarii et ducenarii dans l'année romaine tardive (III^e — VI^e s. apr. J.-C.) // The Late Roman Army in the Near East from Diocletian to the Arab Conquest. Proceedings of a colloquium held at Potenza, Acerenza and Matera, Italy (May 2005) / Ed. by A. S. Lewin, P. Pellegrini. Oxford, 2007. P. 387–388.

Zahariade Μ. The Tetrarchic Reorganization of the Limes Scythicus // The Lower Danube in Antiquity (VI c. B. C. — VI c. A. D.): International Archaeological Conference, Bulgaria — Tutrakan, 6–7.10.2005 / Ed. by L. F. Vagalinski. Sofia, 2007. P. 302; Zahariade Μ. Moesia Secunda, Scythia 51 Notitia Dignitatum. Bucuresti, 1988. P. 81.

Μ. Захариаде высказывает противоположную точку зрения. По его мнению, многие отряды катафрактариев сохранились как отдельные боевые формации и продолжали служить уже в армии Константина, поскольку он отвел их во внутренние земли нижнедунайских провинций и включил в состав своей экспедиционной армии (см.: Zahariade Μ. Moesia Secunda, Scythia §i Notitia Dignitatum. Bucuresti, 1988. P. 81–82). Это крайне маловероятно, поскольку ни один источник не упоминает об участии тяжеловооруженной конницы Лициния во второй войне с Константином, произошедшей в 324 г., — на наш взгляд, это значит, что к данному времени катафрактарии Лициния просто были уничтожены, следовательно, их уничтожение можно датировать 316 г., т. е. временем первого конфликта двух правителей.

ZahariadeM. The Tetrarchic Reorganization… P. 302.

Ibid. P. 185, 190.

ДРУГОЙ характерный пример смены гарнизона — крепость Салсовия, по мнению Μ. Захариаде, первоначально, в эпоху Диоклетиана, здесь размещалась конная вексилляция, но позже, в эпоху Константина, ей на смену пришла новая войсковая формация, ранг которой не упоминается в сохранившихся источниках. См.: Zahariade Μ. Moesia Secunda, Scythia §i Notitia Dignitatum. Bucuresti, 1988. P. 84.

Popescu Е. Epigraphische Beiträge zur Organisation des skytischen Limes im 4–6. Jahrhundert// Limes. Akten des XL Internationalen Limes-Kongresses. Budapest, 1977. S. 444.

Berchem D. van. L'armée de Dioclétien et la réforme Constantinienne. Paris, 1952. P. 98.

войск, временно размещавшихся во Фригии. В целом, поскольку, как мы полагаем, лучники из Фригии были частью императорского комитата, вполне возможно, что они впоследствии переместились вместе с Диоклетианом в Египет для подавления мятежей в этой провинции в 297–298 гг. См.: Speidel Μ. Р. Roman Troops at Aulutrene. Observations on two Inscriptions//Epigraphica Anatolica. 1987. Bd. 10. P. 100.

Очевидно, Μ. Захариаде правильно определил, что подразделения equites восходят по своему происхождению ко второй половине III в., тогда как отряды cunei equites были созданы в эпоху Константина. Исследователь пришел к этому выводу на основе таблицы из Бригецио, в которой equites Illyriciani, иллирийские всадники, действительно представляют собой формации более старого времени, существовавшие задолго до того, как Константин подчинил себе Западный Иллирик и начал проводить там свои военные реформы. См.: Zahariade Μ. Moesia Secunda, Scythia 51 Notitia Dignitatum. Bucuresti, 1988. P. 77.

Nagy T. Die Militärbezirke der Valeria nach der Notitia Dignitatum // Acta Archaeo-logica Academiae scientiarum Hungaricae. 1959. Vol. 7. Fase. 1–3. S. 190–192.

Soprani S. Beiträge zur Frage der Liste von Valeria der Notitia Dignitatum// Acta Archaeologica Academiae scientiarum Hungaricae. 1974. Vol. 26. Fase. 1–2. S. 60–63.

Koväcs P. The Late Roman Army in Pannonia // Acta Antiqua Academiae scientiarum Hungaricae. 2004. Vol. 44. Fase. 1. P. 119.

Kuhoff W. Diokletian und die Epoche der Tetrarchie. Das römische Reich zwischen krisenbewältigung und Neuaufbau (284–313 n. Chr.). Frankfurt am Main, 2001. S. 480–481. Не исключено, что соединения скутариев восходят к конной армии Галлиена, сконцентрированной в Милане в начале 260-х гг., — после роспуска этой армии многие ее вексилляции, в том числе и скутарии, были распределены по разным провинциям, большая часть из них оказалась на дунайском лимесе. См.: Zahariade Μ. Moesia Secunda, Scythia §i Notitia Dignitatum. Bucuresti, 1988. P. 79.

В трактовке функций riparienses следуем позиции Р. Шарфа, но с определенными оговорками — исследователь возводит происхождение береговой стражи к алам и когортам эпохи Принципата, которые в IV в. получили более высокие ранги auxilia и cunei, но парадокс состоит в том, что подразделения auxilia и cunei, согласно Notitia Dignitatum, несли службу во многих крепостях вместе с алами и когортами, составляли с ними единый гарнизон крепости и наравне с ними подчинялись одному командующему — дуксу. Вряд ли все это свидетельствует, что подразделения riparienses находились в более привилегированном положении, чем алы и когорты. См.: Scharf R. Ripari und Olibriones? Zwei Teilnehmer an der Schlacht auf den Katalaunischen Feldern// MIÖG. 1999. Bd. 107. Hft. 1–2. S. 5–6.

Zahariade Μ. Moesia Secunda, Scythia §i Notitia Dignitatum. Bucuresti, 1988. P. 73–74, 76.

Sarnowski T. Die Legio I Italica und der untere Donauabschnitt der Notitia Dignitatum// Germania. 1985. Bd. 63. Hft. 1. S. 117–118; Idem. Bronzefunde aus dem Stabsgebäude in Novae und Altmetalldepots in den römischen Kastellen und Legionslagern// Germania. 1985. Bd. 63. Hft. 2. S. 540.

Sarnowski Т. Die Anfänge der spätrömischen militärorganisation des unteren Donauraumes // Akten des 14. Internationalen Limeskongresses 1986 in Carnuntum / Hrsg, von H. Vetters und Μ. Kandler. Wien, 1990. S. 856–857.

Zahariade Μ. Moesia Secunda, Scythia §i Notitia Dignitatum. Bucuresti, 1988. P. 70–72.

Wilson H. L. Latin Inscriptions at the Johns Hopkins University. Ill// AJPh. 1909. Vol. 30. N. 2. P. 166.

ZahariadeM. Moesia Secunda… P. 71–72.

Speidel Μ. Ρ. Spätrömische Legionskohorten in Novae// Germania. 1987. Bd. 65. Hfl. 1. S. 240.

Dietz K. Cohortes, ripae, pedaturae. Zur Entwicklung der Grenzlegionen in der Spätantike // Klassisches Altertum, Spätantike und frühes Christentum. Adolf Lippold zum 65. Geburtstag gewidmet / Hrsg, von K. Dietz, D. Henning, H. Kaletsch. Würzburg, 1993. S. 300–302, 319, 328–329.

Döhle В. Lagerinnenbebauung konstantinischer Zeit am Beispiel des Limeskastells latrus (Moesia II) //Balcanica Posnaniensia. Acta et Studia. Vol. 3. 1995. S. 295, 309–310; Idem. Zur spätrömischen Militärarchitektur: Das Limeskastell latrus (Moesia Secunda)// Archeologia. 1989. Vol. 40. S. 52–54.

Zuckerman C. The Early Byzantine Strongholds in Eastern Pontus// TM. 1991. Vol. 11. P. 551–552; Цукерман К. Епископы и гарнизон Херсона в IV веке // Материалы по археологии, истории и этнографии Таврики. Вып. 4. Симферополь, 1994. С. 558.

Могаричев Ю. Μ., Сазанов А. В., Саргсян Т. Э. и др. Жития епископов Херсонских в контексте истории Херсонеса Таврического. Харьков, 2012. С. 24.

Там же. С. 31.

Duncan-Jones R. Р. Pay and Numbers in Diocletian's Army // Chiron. 1978. Bd. 8. p. 547–549, 551, 553–554.

Sarnowski T. Die Anfänge der spätrömischen militärorganisation des unteren Donauraumes // Akten des 14. Internationalen Limeskongresses 1986 in Carnuntum / Hrsg, von H. Vetters und Μ. Kandler. Wien, 1990. S. 858–859.

Zahariade Μ. Moesia Secunda, Scythia 51 Notitia Dignitatum. Bucuresti, 1988. P. 57, 59.

Nagy Т. Zu den Militär- und Verwaltungsreformen Diokletians im pannonischen Raum // Akte des IV. Internationalen Kongresses für Griechische und Lateinische Epigraphik (Wien, 17. bis 22. September 1962). Wien, 1964. S. 277–280.

Große R. Die Rangordnung der römischen Armee des 4.—6. Jahrhundert// Klio. 1918. Bd. 15. S. 152

Lopuszanski G. La transformation du corps des officiers supérieurs dans l'armée romaine du I^erau III^e siècle après J.-C. //Mélanges d'archéologie et d'histoire. 1938. Vol. 55. P. 162–164.

Christol M. La carrière de Traianus Mucianus et l'origine des protectores // Chiron. 1977. Bd. 7. P. 399, 402–403, 405–407. Μ. П. Шпайдель пришел к выводу, что титул protectores в первую очередь и изначально получали équités singuläres Augusti ('отборные всадники Августа'), воины мобильной (полевой) гвардии императоров эпохи Принципата (в отличие от преторианцев — пехотной гвардии, которая дислоцировалась только в Риме). Как полагает Μ. П. Шпайдель, отдельные императорские всадники, отличившиеся на военной службе в своем войсковом корпусе, зачислялись в личный походный штаб провинциальных наместников, а также офицеров, командовавших войсковыми группами экспедиционной армии Галлиена. См.: Speidel Μ. Р. The early Protectores and their Beneficiarius Lance (Taf. 68–69) // Archäologische Korrespondenzblatt. 1986. Jg. 16. Hft. 4. P. 451–452.

Brennan P. АЕ 1 963 182 (Sacidava): New Readings and Interpretation// ZPE. 1979. Bd. 33. P. 161.

Ibid. P. 162, 164–166.

Ibid. P. 166.

Enßlin W. Maximianus (Galenas) //RE. 1930. Bd. 14. Col. 2520–2521.

Об этом см. подробнее: Leadbetter В. Galerius and the Revolt of the Thebaid in 293/4 // Antichthon. 2000. Vol. 34. P. 84. Следуем хронологии, предложенной Б. Лидбеттером.

Цитируем надпись по изданию Μ. П. Шпайделя: Speidel Μ. Р. Agens Sacru Comitatu// ZPE. 1979. Bd. 33. P. 183. Впервые надпись была издана в 1952 г. В. Бешевлевым.

Ibid. Р. 184.

Zahariade Μ. Moesia Secunda, Scythia §i Notitia Dignitatum. Bucuresti, 1988. P. 69.

Kolendo J. Une inscription inconnue de Sexaginta Prisca et la fortification du Bas-Danube sous la tétrarchie // Eirene. 1966. Vol. 5. P. 148–149, 152–154; Idem. La chronologie des guerres contre les Germains au cours des dernières années de la tétrarchie // Klio. 1970. Bd. 52. P. 197–199; Idem. Les guerres contre les Carpes pendant les dernières années de la tétrarchie // Hommage à Marcel Renard / Ed. par J. Bibauw. Vol. II. Bruxelles, 1969. P. 382–384; Zahariade M. The Halmyris Tétrarchie Inscription// ZPE. 1997. Bd. 119. P. 234.

Ensslin W. Zu Pap. Oxyrhyncus I 43 Recto// Aegyptus. 1952. Vol. 32. N. 1. S. 177–178. Предварительно В. Энсслин сформулировал эти выводы еще в 1942 г.: Enßlin W. Zur Ostpolitik der Kaisers Diokletian. München, 1942 (SBAW). S. 29–30. В свою очередь, выводы В. Энсслина восходят к позиции Э. Риттерлинга, который в 1925 г. первым связал данные папируса с экспедицией Диоклетиана в Египет в 295 г.: Ritterling E. Legio//RE. 1925. Bd. XII. Col. 1359.

Leadbetter В. Galerius and the Revolt of the Thebaid in 293/4// Antichthon. 2000. Vol. 34. P. 84. Тем не менее не так давно К. Уилкилсон привлек сведения греческой сатирической эпиграммы малоизвестного поэта Палладия Александрийского, жившего во второй половине III — первой трети IV в., и на основании этого источника пришел к выводу, что Галерий совершил две экспедиции в Египет, первую — зимой 293/94 г., когда он подавил восстание в Коптосе и Бусирисе, вторую — в начале 295 г., когда Галерий разгромил племена блеммиев, беспокоивших своими набегами южные границы Египта (см.: Wilkilsori К. W. The Sarmatians and the Indians. A New Satirical Epigram on the Victory Titles of Galerius // ZPE. 2012. Bd. 183. P. 44, 47). Как полагает К. Уилкилсон, время жизни Палладия падает скорее на эпоху Константина, сама же эпиграмма, по мнению исследователя, была написана между 305 и 313 гг. (Wilkilsori К. W. The Sarmatians and the Indians… P. 41, n. 18, 50). Эпиграмма утверждает, что некий «Сармат однажды отплыл в Индию… но он дважды был у нас правителем» (6 Σαυρομάτης / [] εις Ινδούς ποτέ πλεύσας… άλλα [δίς έπρυτάνε]υσε παρ' ή[μ]ΐν. — Wilkilsori Κ. W. The Sarmatians and the Indians… P. 41), тем не менее глагол πρυτανεύω в этом контексте мог подразумевать не только политическое управление, но и военное командование, что, кстати, признает и сам К. Уилкилсон (Wilkilson К. W. The Sarmatians and the Indians… P. 42), следовательно, совершенно не обязательно, что Галерий совершил два визита в Египет, — как раз наоборот, мы полагаем, что он непрерывно пребывал в Египте с зимы 293/94 г. до начала 295 г., но в этот период он провел две отдельные военные кампании — подавил восстание в Коптосе и Бусирисе и разгромил племена блеммиев.

Этой позиции придерживается и P. Т. Апдеграфф: Updegraff R. Т. The Blem-myes I: The Rise of the Blemmyes and the Roman Withdrawal from Nubia under Diocletian//ANRW. 1988. II. Bd. 10. Hbd. 1. P. 72.

Воин, передававший приказы вышестоящего начальства рядовому составу того или иного войскового подразделения. См.: Oxford Latin Dictionary / Ed. by P. G. W. Glar. Oxford, 1968. P. 1931, sv. tesserarius.

Zuckerman С. Legio V Macedonica in Egypt CPL 199 Revisited// Tyche. 1988. Bd. 3. P. 281, Leadbetter В. Galerius and the Revolt… P. 83.

См. обзор папирологических данных: Zuckerman C. Legio V Macedonica… P. 281–282.

В этом смысле мы не согласны с тезисом Б. Лидбеттера, согласно которому вексилляции, участвовавшие в египетской экспедиции Валерия, последовали за ним в Сирию, где выступили против Персии в 296 г. Исследователь приходит к такому выводу на основе надписи из крепости Каср ал-Азрак, которую мы рассматривали в § 2 главы II первого тома нашего исследования, но, во-первых, как мы доказали ранее, надпись из Каср ал-Азрак отражает период после 298 г., когда Галерий разгромил персов, а во-вторых, крайне сложно поверить, что в 295 г., в условиях вторжения квадов и сарматов в нижнедунайские провинции, Галерий мог переместить свои вексилляции в Сирию, вместо того чтобы оперативно перебросить их на дунайский участок фронта, который в 295 г. нуждался в военной защите намного больше, чем Сирия и другие ближневосточные провинции. См.: Leadbetter В. Galerius and the Will of Diocletian. London; N. Y., 2009. P. 86.

В вопросе о датировке второй редакции следуем позиции Й. Кубитчека: КиbitschekJ. Itinerarien//RE. 1916. Bd. IX. Col. 2338.

Цитируем текст по изданию: Itineraria Romana. Römische Reisewege an der hand der Tabula Peutingeriana / Hrsg, von K. Miller. Stuttgart, 1916. S. LX.

Popescu E. Epigraphische Beiträge zur Organisation des skytischen Limes im 4–6. Jahrhundert// Limes. Akten des XL Internationalen Limes-Kongresses. Budapest, 1977. S. 443–444.

Petolescu C., Popovici D. О inscnptie ineditä de la Carsium// Studii 51 cercetäri de Istorie veche 51 arheologie. 1989. Vol. 40. N. 3–4. P. 242.

В переводе фразы centurio ordinarius следуем Дж. Ри, который полагал, что в римском легионе ординариями называли центурионов, которые вели в бой ряды воинов-легионеров. Дж. Ри предлагает переводить слово ordinarius как 'рядовой центурион' (regular centurion), в противоположность центурионам, выполнявшим особые задачи, не связанные непосредственно с военным командованием и боевым построением войска. См.: Read. R. Ordinatus //ZPE. 1980. Bd. 38. P. 217.

Petolescu С., Popovici D. О inscnptic inedita… P. 246–247.

См. также: SEG. Vol. 53/2, no. 713, p. 79–80. Авторы-составители каталога SEG не стали восстанавливать текст после слова Διο[κλ]/ητιανοΰ, авторы другого каталога — BE 2006, по. 289, р. 687 — признали перевод, воспроизведенный в АЕ, неудовлетворительным.

Zahariade Μ. The Tetrarchic Reorganization of the Limes Scythicus // The Lower Danube in Antiquity (VI с. В. C. — VI c. A. D.): International Archaeological Conference, Bulgaria — Tutrakan, 6–7.10.2005 / Ed. by L. F. Vagalinski. Sofia, 2007. P. 302.

Ibid. P. 43–44, 50–52.

П. Ковач предположил, что в 290–294 гг. весь I легион Иовия или его вексил-ляция участвовали в военных кампаниях Диоклетиана против сарматов и в связи с этим располагались в Паннонии. Мы же полагаем, что в Паннонии размещалась только вексилляция этого легиона, но не весь его кадровый состав. См.: Kovács Р. A Phrygian Soldier in Pannonia — Some Notes on the Stela SEG 31, 1116// Anodos. Studies of the Ancient World. 2008. Vol. 8. P. 244.

Zahariade Μ. Moesia Secunda, Scythia §i Notitia Dignitatum. Bucuresti, 1988. P. 69.

Dusanić Μ. Praepositus ripae legionis u natpisima opeka prve Mezije// Arheoloski Vestmk (Acta Archaeologica). 1974. Vol. XXV. S. 275–277.

Dusanić M. Praepositus ripae legionis… S. 278–280.

О локализации крепости Felix Romuliana и идентификации ее как город Гамзиград, со ссылками на предшествующую литературу, см.: Christodoulou D. N. Galerius, Gamzigrad, and the Fifth Macedonian legion // Journal of Roman Archaeology. 2002. Vol. 15. P. 275.

Ibid. P. 277.

Ibid. P. 278, 280.

X. Элтон рассматривает штемпели, опубликованные Д. Христодулу, как доказательство в пользу того факта, что в период Тетрархии в общем кадровом составе каждого старого пограничного легиона все еще насчитывалось по 6000 человек, но поскольку в тот же период Тетрархии многие дунайские пограничные легионы претерпели процесс раздробления на более мелкие войсковые соединения (оперативно-тактические группы), эти 6000 человек теперь были разбросаны или распределены по данным группам, и пример со штемпелями из Гамзиграда, по мнению X. Элтона, подтверждает указанные процессы — штемпели упоминают войсковую группу (половину), состоявшую из 5 легионных когорт, значит, по мысли X. Элтона, вся группа, все 5 когорт, вместе взятые, насчитывали до 3000 человек, т. е. ровно половину от общего кадрового состава V Македонского легиона. См.: Elton Н. Warfare and the Military // The Cambridge Companion to the Age of Constantine / Ed. by N. Lenski. Cambridge, 2006. P. 327.

Цитируем текст по изданию: Franchi de ' Cavalieri P. Note agiografiche. Fasc. 4 (Studi e testi 24). Roma, 1912. P. 179.

Woods D. The Origin of the Cult of St. Theagenes of Parium // The Greek Orthodox Theological Review. 1999. Vol. 44. P. 373, 378, 380, 395, 397.

Цитируем текст по изданию: Lewis N. A Centurion's Will Linking Two of the Fourth-Century Karanis Archives // Akten des XIII. Internationalen Papyrologenkongresses / Hrsg. vonE. Kiessling, H.-A. Rupprecht. München, 1974. P. 227.

Chiriac С., DanaD., Matei-Popescu F. Un vétéran d'un NVMERVS dans une épitaphe latine tardoantique de Tomis //Pontica. 2014. Vol. 47. P. 440.

Ibid. P. 443.

Ibid. P. 445.

Scharf R. Equités Dalmatae und cunei Dalmatarum in der Spätantike// ZPE. 2001. Bd. 135. S. 189–190.

Kuhoff W. Diokletian und die Epoche der Tetrarchie. Das römische Reich zwischen krisenbewältigung und Neuaufbau (284–313 n. Chr.). Frankfurt am Main, 2001. S. 444.

Подробнее об этом см.: Pohlsander H. A. Crispus: Brilliant Career and Tragic End// Historia. 1984. Bd. 33. Hft. 1. P. 86–87. He так давно К. Ольбрих вполне убедительно показал, что к 326 г., когда Крисп был отравлен ядом по приказу самого Константина, политическая элита Галлии и в целом западных провинций империи испытывала серьезное недовольство тем, что Константин уже долгое время, с 316 г., пребывал на Востоке, в Сирмии (провинция Мезия Верхняя), куда он переместил свою резиденцию. В связи с этим Рим стал постепенно терять свое значение административного центра империи, и влиятельные семьи на Западе Римской империи, особенно из среды сенаторской земельной аристократии, активно группировались вокруг фигуры Криспа, управлявшего Галлией, они видели в сыне Константина свою опору и защиту, а также надеялись, что Константин решит в пользу Криспа вопрос о престолонаследии. Представителем и выразителем интересов западной политической элиты при дворе Константина была его жена Фауста, мать Криспа, она, по мнению К. Ольбриха, даже возглавляла партию, продвигавшую кандидатуру Криспа и оказывавшую определенное влияние на Константина. Как полагает исследователь, другую придворную партию, враждебную Криспу и Фаусте, возглавляла мать Константина, Елена, более того, именно Елена, по оценке исследователя, как раз и приказала умертвить Криспа и Фаусту, она несет за это событие большую ответственность, чем сам император Константин. К. Ольбрих даже приходит к выводу, что знаменитое путешествие Елены в Палестину по местам жизни Иисуса Христа, внезапно последовавшее в том же, 326-м, году, когда были убиты Крисп и Фауста, на самом деле было не актом доб рой воли самой Елены, а просто завуалированной ссылкой. Константин отправил свою мать в эту ссылку в качестве наказания за ее участие в устранении Криспа и Фаусты (см.: Olbrich К. Kaiser in der Krise — religions- und rechtsgeschichtliche Aspekte der 'Familienmorde' des Jahre 326//Klio. 2010. Bd. 92. Hft. 1. S. 108, 110, 112–114). Оставляя в стороне довольно спорный вопрос о причастности Елены к убийству Криспа и Фаусты, а также проблему мотивов ее путешествия в Святую землю, отметим, что, скорее всего, К. Ольбрих прав в своей оценке тех сил, которые поддерживали восхождение и карьеру Криспа, — судя по всему, за старшим сыном Константина от первого брака действительно стояли влиятельные круги западной политической элиты, сенаторская аристократия Галлии и Италии, которая, возможно, была нацелена на возрождение политической роли Рима и западных провинций в случае, если Крисп станет официальным и единственным наследником престола после Константина. Очевидно, Константин осознал этот альянс, сложившийся между Криспом и политической элитой западных провинций, и усмотрел в нем скрытую угрозу для своей власти, возможность государственного переворота в пользу Криспа, поэтому приказал расправиться как с самим Криспом, так и с его матерью Фаустой.

Scharf R. Constantiniaci = Constantiniani? Ein Beitrag zur Textkritik der Notitia Dignitatum am Beispiel der «constantinischen» Truppen//Tyche. 1997. Bd. 12. S. 191.

Scharf R. Constantiniaci = Constantiniani?.. S. 191, 195; MannJ. C. The Notitia Dignitatum — Dating and Survival//Britannia. 1991. Vol. 22. P. 219.

Scharf R. Constantiniaci = Constantiniani?.. S. 194–195, 198, 203, 205–206, 209.

Barnes T. D. Publilius Optatianus Porfyrius// AJPh. 1975. Vol. 96. P. 182; Wienand J. Die Poesie des Bürgerkriegs. Das constantinische aureum saeculum in den carmina Optatians // Costantino prima e dopo Costantino. Constantine before and after Constantine / G. Bonamente, N. Lenski, R. Lizzi Testa (a cura di). Bari, 2012. S. 439.

Строго говоря, подобная система не была создана Константином — как показывают исследования последних лет, именно Диоклетиан ввел в действие правило, согласно которому: 1) если кто-либо из правителей-тетрархов одерживал победу, эта победа автоматически включалась и в титулатуру других правителей; 2) если правитель ранее уже одержал победу над каким-либо внешним противником, все следующие победы над тем же противником отображались в виде цифры, стоящей после титула, — эта цифра подразумевала общее количество победоносных военных кампаний, проведенных против того или иного внешнего врага империи. См.: Wilkilson К. W. The Sarmatian and the Indians. A New Satirical Epigram on the Victory Titles of Galerius // ZPE. 2012. Bd. 183. P. 42.

Colombo Μ. I soprannomi trionfali di Constantino: una revisione critica della crono-logia corrente // Arctos. Acta Philologica Fennica. 2008. Vol. 42. P. 53–54.

Ananian P. La date е le circostanze della consecrazione di S. Gregorio Illuminatore (suite) //Le Muséon. 1961. Vol. 74. N. 1–2. P. 345–346.

Castritius Н. Der Armenienkrieg des Maximinus Daia// JbAC. 1968/1969. Jg. 11/12. S. 94–95, 96–97.

Zuckerman C. Sur la Liste de Verone et la province de Grande Arménie, la division de l'Empire et la date de création de dioceses // TM. 2002. Vol. 14. P. 629–632.

Mosig-Walburg K. Der Armenienkrieg des Maximinus Daia// Historia. 2006. Bd. 55. Hft. 2. S. 252, 255.

Ehling K. Bilder aus dem Armenienkrieg des Maximinus Daia // Jahrbuch für Numismatik und Geldgeschichte. 2010. Jg. 60. S. 185, 191.

Witakowski W. The Syriac Chronicle of Pseudo-Dionysius of Tel-Mahrё. A Study in the History of Historiography. Uppsala, 1987. P. 90.

Incerti auctoris Chronicon Pseudo-Dionysianum vulgo dictum. I. Interpretatus est J.-В. Chabot. Louvain, 1949 (CSChO. Vol. 121. Scr. Syri. Tomus 66). P. 115–117.

Witakowski W. The Syriac Chronicle of Pseudo-Dionysius… P. 129–130, 131–132, 134; Idem. Sources of Pseudo-Dionysius of Tel-Mahrё for the Second Part of His Chronicle // ΛΕΙΜΩΝ. Studies Presented to Lennart Rydén on His Sixty-Fifth Birthday / Ed. J. O. Rosenqvist. Uppsala, 1996. P. 182–183, 207–208.

Barnes T. D. The Editions of Eusebius' Ecclesiastical History// GRBS. 1980. Vol. 21. P. 200–201; Louth A. «The Date of Eusebius» Historia Ecclesiastica // JThS. 1990. Vol. 41. N. l.P. 123.

Burgess R. W. The Dates and Editions of Eusebius' Chronici canones and Historia Ecclesiastica//JThS. 1997. Vol. 48. N. 2. P. 483–484, 486.

Wallace-Hadrill D. C. The Eusebian Chronicle: the Extent and Date of Composition of its Early Editions // JThS. 1955. Vol. 6. N. 2. P. 252.

Barnes T. D. Constantine and Eusebius. Cambridge (Mass.); London, 1981. P. 113.

Burgess R. W. The Dates and Editions… P. 496, 501–502.

Witakowski W. Sources of Pseudo-Dionysius of Tel-Mahrё for the Second Part of His Chronicle // ΛΕΙΜΩΝ. Studies Presented to Lennart Rydén on His Sixty-Fifth Birth day/Ed. J. O. Rosenqvist. Uppsala, 1996. P. 183, 207.

Garsoïan N. Αρμενία Μεγάλη και επαρχία Μεσοποταμίας // Eupsychia. Mélanges offerts à Hélène Ahrweiler. Vol. I. Paris, 1998. P. 240, 249, 254.

См. об этом подробнее: Ananian P. La date e le circostanze della consecrazione di S. Gregorio Illuminatore (suite) // Le Muséon. 1961. Vol. 74. N. 1–2. P. 346; Mosig-WalburgK. Der Armenienkrieg des Maximinus Daia//Historia. 2006. Bd. 55. Hft. 2. S. 252.

Pseudo-Yovhamёs Mamikonean. The History of Tarön / Tr. and comm, by L. Avdoyan. Atlanta, 1993. P. 1, 42, 46–47. Датировка Л. Авдояна нашла поддержку и в современных исследованиях: в статье 2014 г. Т. Гринвуд пришел к выводу, что «История Тарона» была написана во второй половине X в., определенно после 966 или 967 г. См.: Greenwood Т. «Imagined Past, Revealed Present»: a Reassessment of [History of Taron] // TM. 2014. Vol. 18. P. 379, 383, 386, 388.

В этом смысле, как нам кажется, можно согласиться с В. Зайбтом, что в области Тарой уже до официальной христианизации Армении находилось множество христианских общин, которые обладали собственной церковной иерархией. По мнению исследователя, власть армянского царя на земли Тарона практически не распространялась, и поэтому там уже долгое время вели активную миссионерскую деятельность священники из Сирии: Seibt W. Der historische Hintergrund und die Chronologie der Christianisierung Armeniens bzw. der Taufe königTrdats (ca. 315)// Die Christianisierung des Kaukasus / The Christianisation of Caucasus (Armenia, Georgia, Albania). Referate des In ternationalen Symposions (Wien, 9.—12. Dezember 1999)/ Hrsg, von W. Seibt. Wien, 2002. S. 130.

Цитируем текст по английскому переводу Л. Авдояна: Pseudo-Yovhannês Ма-mikorieari. The History of Tarön… P. 92–93.

Ibid. P. 212.

Czeglédy K. Khazar raids in Transcaucasia in 762–764 A. D.// Acta Orientalia Academiae Scientiarum Hungaricae. 1960. Vol. 11. P. 76. П. Голден затрудняется с идентификацией «гуннов» армянских источников — по его мнению, ими могли быть как сами хазарские племена, расселившиеся в землях Дагестана, так и другие тюркские племена, находившиеся в вассальной зависимости от Хазарского каганата (см.: Golden Р. Khazar Studies. An Historico-Philological Inquiry into the Origin of the Khazars. Vol. I. Budapest, 1980. P. 93). Исследования последних лет показывают, что аланы (предки современных осетин), обитавшие в районе Дарьяльского ущелья (ближе к истоку реки Терек, на границе России (Северной Осетии) и Грузии), также подчинялись хазарам и выплачивали им дань. См.: Arzhantseval. A. The Alans: Neighbours of the Khazars in the Caucasus // The World of the Khazars / Ed. by P. Golden, H. Ben-Shammai, A. Rona-Tas. Beiden; Boston, 2007. P. 60.

Мовсес Каланкатуаци. История страны Алуанк / пер. Ш. В. Смбатяна. Ереван, 1984. С. 15–16. К. Дж. Ф. Доусетт, автор английского перевода хроники, полагает, что итоговая версия текста, дошедшая до наших дней, была написана в конце XI или в начале XII в., тем не менее, по мнению К. Дж. Ф. Доусетта, хроника представляет собой компиляцию, состоящую из разных частей, — исследователь признает, что наиболее ранние ссылки на текст хроники встречаются у авторов, живших во второй половине X в., следовательно, основная часть данного произведения была создана до второй половины X в., но К. Дж. Ф. Доусетт уходит от ответа на вопрос, когда именно была составлена первоначальная версия «истории страны Алуанк». См.: The History of the Caucasian Albanians by Movsёs Dasxuranci/ Tr. by C. J. F. Dowsett. London, 1961. P. XV, XX.

Цитируем текст по переводу Ш. В. Смбатяна: Мовсес Каланкатуаци. История страны Алуанк… С. 77–78, 80–81.

The Geography of Ananias of Sirak (Asxarhac'oyc'). The Long and Short Recen

Sanspeur С. Trois sources Byzantines de Г «Histoire des Arméniens» de Lazare de P'arpi//Byzantion. 1974. Vol. 44. P. 440.

Цитируем текст по французскому переводу В. Ланглуа: Collection des Historiens anciens et modernes de l'Arménie/Éd. par V. Langlois. Vol. II. Paris, 1869. P. 259.

Агатангелос. История Армении/ пер. с древнеарм. К. С. Тер-Давтян, С. С. Аревшатяна. Ереван, 2004. С. 55–56. Ср. английский перевод Р. Томсона: Не became commander of the cavalry of the Greek army, and handed over to them the camps (of the enemy). He expelled the armies of the Huns by force and subjected the regions of Persia — Agathangelos. History of the Armenians / Tr. and comm, by R. W. Thomson. Albany, 1976. P. 137.

Цитируем текст по изданию: Lagarde P., de. Agathangelus und die Akten Gregors von Armenien. Göttingen, 1887. S. 30.

Шагинян А. К. Раннесредневековая география Армении и стран Южного Кавказа. СПб., 2014. С. 18.

Moses Khorenats'i. History of the Armenians / Transi, and comm, by R. W. Thomson. Cambridge (Mass.), 1978. P. 49, 51–53, 59–60; ToumanoffC. On the Date of Pseudo-Moses of Chorene // Handes Amsorya. Vol. 75. 1961. P. 471, 476; Idem. Studies in Christian Caucasian History. Georgetown, 1963. P. 330–334; Garsoïan N. L'Histoire attribuée à Movsёs Xorenac'i: que reste-t-il à en dire? //RÉArm. 2003–2004. Vol. 29. P. 30, 32–33, 38, 42–44.

Цитируем текст по русскому переводу Г. Саркисяна: Мовсес Хоренаци. История Армении. Ереван, 1990. Ср. английский перевод Р. Томсона: Inciting all the northern [people] to advance on Armenia… Trdat… chased them as far as the land of the Huns — Moses Khorenats'i. History of the Armenians / Transi, and comm, by R. W. Thomson. Cambridge (Mass.), 1978. P. 235, 237.

Цитируем текст по русскому переводу Г. Саркисяна: Мовсес Хоренаци. История Армении. Ереван, 1990. Ср. английский перевод Р. Томсона: hesitated to challenge Shapuh alone before being joined by the mass of the Roman army, which had attacked Assyria, put Shapuh to fight, and plundered the whole land. Then Trdat… invaded the northern regions of the Persian empire — Moses Khorenats 'i. History of the Armenians / Transi, and comm, by R. W. Thomson. Cambridge (Mass.), 1978. P. 241.

AnastosM. The Edict of Milan (313). A Defence of its Traditional Authorship and Designation //REB. 1967. Vol. 25. P. 21–24.

Zuckerman C. Sur la Liste de Verone et la province de Grande Arménie… P. 631.

Morris J. Prosopography of the Late Roman Empire // Klio. 1965. Bd. 46. P. 363–364; Castritius H. Der Armenienkrieg des Maximinus Daia// JbAC. 1968/1969. Jg. 11/12. S. 100, 102.

См. об этом подробнее: Адонц Н. Г. Армения в эпоху Юстиниана. 2-е изд. Ереван, 1971. С. 89; Garsoïan N. Αρμενία Μεγάλη και επαρχία Μεσοποταμίας. // Eupsychia. Mélanges offerts à Hélène Ahrweiler. Vol. I. Paris, 1998. P. 240, 252–253.

Christensen T. Rufinus of Aquileia and the Historia Ecclesiastica, Lib. VIII–IX, of Eusebius. Copenhagen, 1989. P. 174–175. В целом сложно сказать, преследовал ли Евсевий какие-либо собственные мотивы и обладал ли он свободой авторского замысла, либо концепция церковного историка находилась под влиянием той идеологии, которая развивалась при дворе Константина I Великого. Все же, очевидно, «Церковную историю» Евсевия не следует рассматривать всего лишь как продукт и орудие официальной придворной пропаганды, возвеличивавшей и прославлявшей Константина, вряд ли и сам Константин был причастен к идеям, которые высказал Евсевий. Как показал в своем исследовании К. Никсон, многие авторы, восхвалявшие Константина, на самом деле не выполняли официальный заказ придворной администрации императора — например, рассуждения автора анонимного латинского панегирика, написанного в 307 г., не были навеяны какой-либо настойчивой придворной пропагандой, панегирист обладал свободой авторского выбора. По мнению К. Никсон, крайне сомнительно, что панегирист высказывал те же идеи, которые провозглашал Константин, неясно даже, произносил ли он свою речь непосредственно при дворе императора, в его присутствии, был ли автор панегирика приглашен ко двору и, тем более, отобразил ли панегирист некую официальную версию событий, разработанную при дворе Константина в Медиолане. Как проследил К. Никсон, ни один из авторов ранних латинских панегириков, созданных в эпоху Тетрархии и Константина, не был чиновником придворной администрации, не принадлежал к придворному окружению Константина, соответственно, довольно затруднительно оценивать подобные тексты как средства официальной придворной пропаганды. К. Никсон предлагает оценивать данный панегирик, равно как и любой текст, восхваляющий Константина, как продукт творческого авторского замысла, как авторскую интерпретацию событий, той политической ситуации или знаменательного события (праздника, военного триумфа, строительства какого-либо здания), по случаю которых панегирист решил написать и произнести свою речь. Рискнем предположить, что подобные методологические идеи вполне применимы и к труду Евсевия Кесарийского. См.: Nixon С. E. V. Constantinus Oriens Imperator: Propaganda and Panegyric. On Reading Panegyric 7 (307) // Historia. 1993. Bd. 42. Hft. 2. P. 230–231, 233, 235, 237, 245–246.

Основные сведения о биографии Вардана Аревелци см.: Thomson R. W. The Historical Compilation of Vardan Arewelc'i//DOP. 1989. Vol. 43. P. 127–128.

Всеобщая история Вардана Великого / пер. Н. Эмина. Μ., 1861. С. 53.

Thomson R. W. The Historical Compilation… P. 163.

См.: Brubaker L., HaldonJ. Byzantium in the Iconoclast Era. c 680–850: a History. Cambridge, 2011. P. 748–752, 764, 770.

¹³⁵ Thomson R. W. The Historical Compilation… P. 129.

Zuckerman С. Sur la Liste de Verone et la province de Grande Arménie… P. 630–632, 635.

Цитируем текст по изданию: Notitia Dignitatum accedunt urbis Constantinopoli-tanae et laterculi provinciarum / Ed. O. Seeck. Berolini, 1876. P. 248.

Wirth G. Die Mission des Katholikos. Zum Problem armenisch-römischer Beziehung im 4. Jahrhundert // JbAC. 1991. Jg. 34. S. 25, 26–27, 29.

Цитируем латинскую и греческую версии текста по изданию: Patrum Nicaenorum nomina latine graece coptice syriace arabice armeniacae / Ed. H. Gelzer. Lipsiae, 1898. P. 28–29, 65.

В своем детальном исследовании по административной организации армянской христианской церкви в IV в. Н. Гарсоян показала, что на I Вселенском (Никейском) соборе 325 г. однозначно присутствовали епископы независимой Великой Армении, но в равной мере в заседаниях собора принимали участие и епископы из Малой Армении, т. е. представители тех армянских земель, которые входили в состав империи, тогда как на всех последующих вселенских соборах присутствовали только епископы тех армянских регионов, которые находились под властью империи, уже без совместного участия с епископами из Великой Армении. Наблюдения Н. Гарсоян, как нам кажется, дополнительно подтверждают правильность наших выводов — имена епископов из Великой Армении, встречающиеся в списке подписей к решениям Никейского собора, отражают не факт вхождения Великой Армении в состав Римской империи, но просто обычное участие церковных иерархов из этого региона, полностью независимого от Рима, в заседаниях собора. См.: Garsoïan N. Some Preliminary precisions on the separation of the Armenian imperial churches: I. The presence of «Armenian» bishops at the first five oecumenical councils // ΚΑΘΗΓΗΤΡΙΑ: Essays Presented to Joan Hussey on her 80th Birthday. Camberley, 1988. P. 282.

Подробнее об этом см.: Lallemand J. La création des provinces d'Egypte Jovia et d'Egypt Herculia // Académie royale de Belgique. Bulletin de la Classe des Lettres et des Sciences morales et politiques. 5^e série. Tome XXXVI. Fasc. 7. 1950. P. 394.

C. Коркоран полагает, что в 312 г. Максимин II Даза провел кампанию против персов, но на территории Армении, при этом он ссылается на надпись из Северной Африки ILAlg I, по. 3956, р. 389: Ddd(ominis) nnn(ostris) Flavio Valerio Constantino, German(ico), Sarmatico, Pe[rs(ico)], et Galerio M[a]ximino, Sarmati[co], Germanico, Pe[rsico], et Gal(erio) V[al(erio), invic?]to P(io) F(elici) Aug(usto) — «Нашим повелителям Флавию Валерию Константину, Германскому, Сарматскому, Персидском, и Галерию Максимину, Сарматскому, Германскому, Персидскому, и Галерию Валерию, непобедимому, божественному, благочестивому Августу» (см.: Corcoran S. Galerius, Maximinus and the Titulature of the Third Tetrarchy// Bulletin of the Institute of Classical Studies. 2006. Vol. 49. N. 1. P. 236, n. 32, 239). Тем не менее 1) С. Коркоран не учитывает сведений армянских источников, которые мы рассмотрели выше, и 2) надпись, на которую ссылается С. Коркоран, датируется 312–313 гг., соответственно, Максимин II Даза (в тексте надписи обозначен как Галерий Максимин) просто мог позаимствовать титул Persicus у императора Галерия, Галерий же, как известно, одержал победу над персами еще в 298 г., когда он был Цезарем.

Brennan Р. The User's Guide to the Notitia Dignitatum ', the Case of the Dux Armeniae (ND. Or. 38) //Antichthon. 1998. Vol. 32. P. 40–41, 48.

Wheeler Е. Notitia Dignitatum, Or. 38 and Roman Deployment in Colchis: Assessing Recent Views // Visions de l'Occident romain. Hommages à Yann Le Bohec / Textes réunis par В. Cabouret, A. Groslambert, С. Wolff. Vol. II. Paris, 2012. P. 625–626.

Gilliam J. F. A Diocletianic Inscription from Ayasofya and Imperial Military Supernomma//ZPE. 1974. Bd. 15. P. 183.

Laminger-Pascher G. Zu zwei Kleinasiatischen Militärinschriften // Wiener Studien. 1973. Bd. 7 (86). S. 253,255.

Gilliam J. F. A Diocletianic Inscription from Ayasofya… P. 186–187.

Zuckerman С. The Early Byzantine Strongholds in Eastern Pontus // Travaux et mémoires. Vol. 11. 1991. P. 528–529.

Halkin F. L'épiloque d'Eusèbe de Sébastée à la Passion de S. Eustrate et de ses compagnons // AB. 1970. Vol. 88. P. 280; Devos P. L'œuvre de Guarimpotus, hagiographe napolitain//AB. 1958. Vol. 76. P. 156, 180.

Peeters P. La Légende de S. Orentius et de ses six frères martyrs// AB. 1938. Vol. 56. P. 245. Об арабских вторжениях в Армению и Малую Азию см.: Kaegi W. Е., jr. Byzantium and the Early Islamic Conquests. Paperback edition. Cambridge, 1995. P. 193. Тем не менее применительно к житию св. Евстратия К. Цукерман предложил другую датировку — рубеж V и VI вв., полагая, что дуксу Лисию подчинялись войска полевой армии comitatenses, а подобное расширение власти дуксов, по мнению исследователя, впервые зафиксировано законом императора Анастасия I, изданным в 492 г., в то время как в 528 г. должность дукса Армении была упразднена, и эта должность, по мнению К. Цукермана, вряд ли стала бы упоминаться в источниках, написанных после 528 г. (см.: Zuckerman С. Sur le dispositif frontalier en Arménie, le «limes» et son évolution, sous le Bas-Empire // Historia. 1998. Bd. 47. P. 124–125). Против датировки К. Цукермана говорят несколько фактов: 1) источник четко говорит о том, что и лимитаны, и отряды, размещенные в ближайших городах, подчинялись двум персонажам — Лисию и Агриколаю (ύπηρετείσθαί τε αυτοί: — «подчинялись же им», подчеркивание наше. — Е. М.у, 2) автор жития дает понять, что Агриколай, организовавший вместе с Лисием гонения на христиан, был гражданским чиновником, а именно — наместником провинции Каппадокия, ее президом (τόν δέ έτερον Άγρικόλαον τήν προσηγορίαν τήν τής έπαρξίας [sic] πάσης αρχήν διεπειν έπέτρεψεν — «другому, Агриколаю, он (император Диоклетиан. — Е. Μ.) поручил вершить империй (власть. — Е. Μ.) над всей провинцией»— PG. Vol. 116. Col. 469 А). Мы полагаем, что отряды полевой армии comitatenses не могли размещаться в Каппадокии и в Малой Армении в эпоху Диоклетиана, так как такой армии в период Диоклетиана еще не существовало (см. § 2 главы II первого тома нашего исследования). Наконец, как будет показано ниже, другие агиографические документы, рассказывающие о событиях в Малой Армении, постоянно упоминают должность дукса, тогда как эти жития были составлены на рубеже VI и VII вв., когда должность дукса Армении давно уже была упразднена.

Цитируем текст по изданию: Martyrium S. Eustratii et sociorum// PG. 1891. Vol. 116. Col. 468–506.

Обзор историографии и разбор источников по данному вопросу см.: Мехамадиев Е. А. Армянские войсковые подразделения в ранневизантийской армии IV–VII вв. СПб., 2014. С. 73–78.

Подобная трактовка позднеримской военной организации впервые была предложена Т. Моммзеном в 1889 г., его идеи были приняты в последующей историографии, особенно в магистральных трудах Э. Нишера, В. Сестона и Д. ван Берхема (подробнее о развитии этой теории см.: Le Bohec Y. «Limitanei» et «comitatenses». Critique de la thèse attribuée à Theodor Mommsen// Latomus. 2007. Vol. 66. P. 659–664). Сам Я. Ле Боек подверг подобные идеи резкой критике, в его понимании никаких функциональных или территориальных различий между войсками limitanei и comitatenses не существовало. По его мнению, словом comitatenses источники называли те отряды, которые находились при дворе императора или под его непосредственным командованием во время военных кампаний, в то время как словом limitanei обозначали все остальные подразделения, не находившиеся в данный момент при дворе, резиденции или временной ставке императора (см.: Le Bohec Y. «Limitanei» et «comitatenses»… P. 666–670). На наш взгляд, исследователь не учитывает правовой аспект проблемы: возможно, нарративные источники не позволяют провести четкие различия между двумя категориями войск по их функциям и территориальной дислокации, но в официальном законодательстве это различие более заметно — лимитаны получали намного более низкое жалованье, а срок их службы был больше, чем у отрядов comitatenses, что все же предполагает и функциональное разделение данных войск.

Rosenqvist J. О. Some Remarks on the Passions of St. Eugenios of Trebizond and their Sources//AB. 1989. Vol. 107. P. 51.

Цитируем текст по изданию: Martin-Hisard B. Les texts anonymes grec et arménien de la Passion d'Eugène, Valérien, Canidos et Akylas de Trébizonde// REArm. 1981. Vol. 15. P. 121, 1. 3–5.

Ibid. P. 122, 1. 14–16.

Ibid. P. 122, 1. 43.

Martin-Hisard B. Trébizonde et le culte de saint Eugène // RÉArm. 1980. Vol. 14. P. 342–343.

Rosenqvist J. O. Some Remarks on the Passions of St. Eugenios… P. 63.

La passion inédite de S. Athénogène de Pédachthoé en Cappadoce (BHG 197b)/ Intr., éd., tr. par P. Maraval. Bruxelles, 1990. P. 1, 11–12, 23. Здесь и далее цитируем текст по этому изданию.

Ibid. Р. 38.

Ibid. Р. 44.

Ibid. Р. 90.

Stauner К. Der cornicularius in den Büros der comitalen und ducalen Komman deure in der Notitia Dignitatum // Tyche. 2010. Bd. 25. S. 137–139, 147, 163–164.

Martin-Hisard B. Les texts anonymes grec et arménien… P. 120, 1114–115.

Ibid. P. 120, 1102–106.

Enßlin W. Valerius (Diocletianus) //RE. 1948. Bd. 40. Col. 2487.

См. об этом подробнее: Luttwak E. N. The Grand Strategy of the Roman Empire. From the First Century to the Third. Baltimore; London, 1976. P. 26–27. П. Μ. Эдвелл полагает, что первоначально, в 72–73 гг., в городе Сатала был размещен XVI Стойкий легион Флавия (legio XVI Flavia Firma), но позже, в эпоху Траяна (98–117) или Адриана (117–138), Сатала получила новый легион — XV Аполлонов, в то время как XVI Стойкий легион Флавия был переведен в город Самосата в Сирии. См.: Edwell Р. Μ. Between Rome and Persia. The middle Euphrates, Mesopotamia and Palmyra under Roman control. London; N. Y., 2008. P. 18, 22.

Wheeler E. Notitia Dignitatum, Or. 38 and Roman Deployment in Colchis: Assessing Recent Views // Visions de l'Occident romain. Hommages à Yann Le Bohec/ Textes réunis par B. Cabouret, A. Groslambert, C. Wolff. Vol. IL Paris, 2012. P. 625.

Цитируем текст по изданию: Delehaye Н. Synaxarium ecclesiae Constantinopolitanae. Bruxellis, 1902. Col. 768.

Цитируем текст по французскому переводу Μ. ван Эсбрука, издателя армянской версии: Esbroeck M., van. La Passion arménienne de S. Gordius de Césarée// AB. 1976. Vol. 94. P. 378, 380. О датировке и рукописной традиции жития см. там же, р. 363–364. Μ. ван Эсбрук полагает, что текст был написан после V в., сама рукопись жития хранится в Ереване, в Матанадаране — национальной библиотеке Армении, под шифром 993. Μ. ван Эсбрук датирует рукопись 1456 г.

EsbroeckM., van. La Passion arménienne… P. 385.

Цитируем текст по изданию: Certamen S. Blasii episcopi Sebasteae// PG. 1891. Vol. 116. Col. 817 A — В.

Цитируем текст по изданию: Gregorii Nysseni in XL martyres oratio laudatoria // PG. 1863. Vol. 46. Col. 777 А. В версии жития, опубликованной О. фон Гебхардом, содержится единственное упоминание об императоре, при котором произошли эти события: Κατά τούς καιρούς Λικινίου τού βασιλέως — «Во времена василевса Ликиния». См.: Gebhardt О. von. Ausgewählte Märtyreracten und andere Urkunden aus der Verfolgungszeit der christlichen Kirche. Berlin, 1902. S. 171.

Следуем датировке, предложенной в PRLE I (Asterius 3), p. 119.

И в этом смысле мы полностью солидарны с позицией С. Метивье, которая полагает, что Малая Армения была преобразована в отдельную и самостоятельную провинцию уже после правления Диоклетиана. См.: Métivier S. La Cappadoce (IV^е — VI^е siècle). Un histoire provinciale de l'Empire romain d'Orient. Paris, 2005. P. 40–41.

Цитируем текст по изданию: Martyrium SS. XLV martyrum// PG. 1864. Vol. 115. Col. 324 А, С.

Цитируем текст по изданию: Acta Sanctorum. Novembris, tomus III. Bruxellis, 1910. P. 330–332.

Цитируем текст по изданию: Gregorii Nysseni Encomium in XL martyres I // PG. 1863. Vol. 46. Col. 757 D, 760 A — B.

Ausgewählte Märtyreracten und andere Urkunden aus der Verfolgungszeit der christlichen Kirche. Berlin, 1902. S. 171.

Zuckerman С. Sur la Liste de Vérone et la province de Grande Arménie, la division de l'Empire et la date de création de dioceses// TM. 2002. Vol. 14. P. 635; Laterculus Veronensis // Notitia Dignitatum accedunt urbis Constantinopolitanae et laterculi provinciarum/Ed. O. Seeck. Berolini, 1876. P. 248.

Ausgewählte Märtyreracten und andere Urkunden aus der Verfolgungszeit der christlichen Kirche. Berlin, 1902. S. 171, 174, 175.

Barnes T. Constantine and Eusebius. Cambridge, 1981. P. 155.

О датировке событий жития см.: Berchem D. van. Des soldats chrétiens dans le garde impériale. Observations sur le texte de la vision de Dorothéos (Papyrus Bodmer XXIX) // Studn Clasice. 1986. Vol. 24. P. 161.

Цитируем текст по изданию: Martyrium S. Andreae tribuni et sociorum// PG. 1899. Vol. 115. Col. 596–610.

Цитируем текст по изданию: Delehaye Н. Synaxarium ecclesiae Constantinopolitanae. Bruxellis, 1902. Col. 908–909.

Как показал еще Р. Гроссе в 1918 г., трибуны и препозиты командовали именно пограничными подразделениями, они не входили в состав полевых (экспедиционных) армий: Grosse R. Die Rangordnung der Römischen Armee des 4.—6. Jahrhunderts // Kho. 1918. Bd. 15. S. 147–148.

Duncan-Jones R. P. Pay and Numbers in Diocletian's Army // Chiron. 1978. Bd. 8. p. 547–549, 551, 553–554.

Цитируем текст по изданию: Martyrium S. Mauricii et 70 eius discipulorum // PG. 1899. Vol. 115. Col. 356–372.

Christel Μ. Un duc dans une inscription de Termessos (Pisidie). Un témoignage sur le troubles intérieur en Asie Mineure romaine au temps de la crise de l'Empire // Chiron. 1978. Bd. 8. P. 531, 537, 539.

Harrison Μ. Nouvelles découvertes romaines tardives et paléobyzantines en Lycie, communication du 23 mars 1979 // Comptes rendus des séances de l'Académie des Inscriptions et Belles-Lettres. 1979. An 123. N. 2. P. 237.

Подробнее об этом см.: Мехамадиев Е. А. Надпись Флавия Мемория и легион Lanciarii seniores: некоторые аспекты формирования подразделений seniores-iuniores в позднеримской армии // Проблемы социальной истории и культуры средних веков и раннего нового времени / под ред. E. Е. Лебедевой. Вып. 10. СПб., 2013. С. 26–46 (особенно с. 28, 37).

Zimmermann Μ. Probus, Carus und die Räuber im Gebiet des pisidischen Termessos//ZPE. 1996. Bd. 110. S. 271–272.

Feld К. Barbarische Bürger. Die Isaurier und Römische Reich. Berlin, 2005. S. 133–134.

В этом смысле мы не согласны и с другим тезисом К. Фельда — по его мнению, I–III Исаврийские легионы разместились в Исаврии вместе с I Понтийским легионом, прибывшим в Исаврию в 288 г. По мнению К. Фельда, все четыре легиона были расквартированы в Исаврии в период Диоклетиана, но это полностью противоречит сведениям эпиграфических источников — I Понтийский легион никогда не дислоцировался в Исаврии в полном составе, его основной гарнизон (штаб-квартира) находился в Трапезунде, надпись 288 г. имеет в виду не весь I Понтийский легион, а только его вексилляцию, соответственно, уже один этот факт опровергает позицию К. Фельда. См.: Feld К. Barbarische Bürger… S. 93.

В этом контексте мы считаем малоубедительными аргументы Ж. Руже, полагающего, что legio II и III Isaura из XXIX главы восточного списка ND (7–8) были созданы только после Диоклетиана, в середине IV в. или даже после 368 г., поскольку, на наш взгляд, эти легионы происходили от вексилляций I Понтийского легиона, просто переименованных в честь названия провинции (Исаврия), где они теперь располагались. Наименование Isaura, таким образом, отражает не этнический состав этих легионов, а исключительно территорию, где они размещались и несли свою службу. См.: Rougé J. L'Histoire Auguste et l'Isaurie au IV^e siècle// REA. 1966. Vol. 68. N. 3–4. P. 300, 301, 312.