День назад, Ростовское графство, Таленбург.

Глядя, как-то тут, то там в феоде пробивается зелень после холодной зимы, на меня находило удовлетворение от всего, чем я занимался. Я считал себя по-настоящему счастливым человеком в первую очередь потому что у меня было своё любимое дело. Я не просто как ненужный кому-то собачий хвост вилял по жизни, а деятельно занимался её устройством. Для мужчины это важнее всего на свете: знать, кто ты и зачем пришёл в этот мир. С этим стержнем ты осилишь любые препятствия, защитишь и подаришь лучшую жизнь своим родным и близким.

Такой вот своеобразный лирический настрой нашёл на меня, когда шли через дубраву к входу в храм. Потап был жив, но весточки не оставил. Он знал, что возле ледяной башни открывали портал, уйти было его осознанным выбором. Возможно, я что-то сделал не так, чем-то обидел или чего-то недодал, но исчезать так — оскорбление для меня. Оставил ему послание, захочет — вернётся и поговорим, ну а нет, значит, наши пути разошлись окончательно.

Камнекожие ожидали внизу, мы заранее приготовились и размножили их вдвое, теперь боевое звено для Межмирья — две сотни глипт. Новеньких оставили в гарнизоне, а бывалых забрали с собой. Мефодий, Нобу, Гио, Склодский, Маркел и Святослава были ядром экспедиции. Последние двое в первый раз оказались в подземном храме и настороженно озирались.

— Понятно, почему ты ставил условием пожизненную службу, — почесал затылок Маркел и обратился к магичке. — Мы теперь повязаны, и ты тоже девочка. Рот свой большой на замке держи, если не хочешь на плаху.

— Разберусь без сопливых, — фыркнула та, поправляя шлем в левой руке. — Отрасти себе тринадцать яиц, чеши их каждой рукой и нюхай, а мне твои советы не нужны.

— О как, — Маркел открыл было рот, пытаясь выдать что-то остроумное, но сдался, Мефодий в этот момент прикрыл ладонью лицо от смеха. — У кого-то нервишки ни к чёрту, ну да ладно, девочкам простительно.

Святослава не отреагировала на эту подначку и надела шлем, чтобы лишний раз не видеть элементалиста. Первыми вперёд отправились 150 камнекожих слуг и оцепили периметр. Пятьдесят остались на подстраховке в храме вместе с Александром. Мы попали за три тысячи километров от колонии «Жёлтый-70» и, скорее всего, сюда ещё ни разу не ступала нога человека.

— Ух, ну теперь всё — назад пути нет, — отдышавшись после головокружения, подбодрил себя Маркел.

Гио аккуратно спрятал врата в каменный кокон, чтобы даже случайно туда ничего не залетело. Полсотни магзверей встали на стражу этой импровизированной «крепости» — нам нельзя было облажаться.

Чтобы совсем исключить какую-либо встречу с людьми, мы взяли курс на противоположную от колонии сторону. Минимальная цель сегодня — разведка боем, максимальная — отыскать цветок «Anima refectio».

Джанашия, как хлебные крошки, разбрасывал по пути свои камешки-артефакты — придерживался выверенной стратегии, чтобы не заблудиться. Сеть таких же была разбросана как внутри Таленбурга, так и снаружи на многие километры. Если у меня была возможность узнавать информацию через «диктатуру», то старик использовал свои методы: подслушивал разговоры, знал обо всех перемещениях в окру́ге, даже имел представление, сколько конкретно жителей находится в городе. Он мои дополнительные глаза и уши.

С каждым нелегальным заходом мы набирались опыта первооткрывателей и вырабатывали алгоритм поведения. Чтобы кого-то обучить, как правильно охотится в таком режиме секретности, надо самим втянуться в процесс и разобраться в тонкостях. Потому я не рисковал масштабироваться. Казалось бы, создай ещë тысячу глипт, разошли их по разным мирам и пусть они бьют магическую дичь. Легче пареной репы, но дьявол крылся в деталях.

Во-первых, на каждую такую группу требовался ответственный человек — офицер, принимающий решения и знающий от и до тот самый алгоритм. А к нему ещë десятники, тоже люди, чтобы глипты не шатались по чëм зря.

Во-вторых, скрытые места высадки. Обустроить и спрятать врата от лишних глаз, обезопасить территорию, по сути, оформить еë как форпост. Время и подготовка это 80% успеха.

В-третьих, никуда не денешься, но минимум три виверны с наездниками-магами обязательно надо выделить на каждый такой мир. На них ляжет миссия убивать случайно залетевших одиночек из имперского экспедиционного корпуса. Над этим вопросом я ещë ломал голову.

Выводок Сейдха без наездников какое-то время подойдëт, но виверны такие существа, что без контроля разлетятся по новому миру. Их эффективно заселять в те места, где дичи вообще нет, так им не остаëтся выбора — еда только у людей. А засели их сюда, в джунгли, где куча всяких вкусных существ, и они мигом продадут родную мать за кусок мясца. Природа беспощадна.

У РГО и разведки справедливо возникнет вопрос: что тут делают виверны? Начнут копать, тщательней обследовать «Зелëный-66», трясти проверками аристократов. Зачем мне такая шумиха?

Вот потому тысячи глипт и не штурмовали всë Межмирье. Мы аккуратно щипали неизученные низкоранговые места, разрабатывали стратегию, набирали людей и строили свою партизанскую империю.

Кстати, по поводу виверн. Иней, к сожалению, остался залечивать тяжёлые раны. Поддержки с воздуха ждать не приходилось, но теперь мы знали о грибном народце и держали ухо востро.

— Ого, смотрите, что нашëл! — крикнул Маркел, мы всемером рассредоточились для увеличения радиуса поиска, а строй глипт шëл по центру. — В первый раз такой вижу, — заворожено сказал элементалист, протягивая руку к разноцветному сияющему камню.

— Тьфу ты, это же хронолит, — отмахнулся Склодский и развернулся обратно. — Высматривайте цветок и не кричите по пустякам.

— Через каждые десять километров такие будут встречаться, увидите — сразу забирайте, — Добродушно пробасил Мефодий и тоже ушëл.

Маркел Дëмин почувствовал себя тем пещерным человеком, что внезапно добыл для племени еду и гордо спрятал сокровище в карман. В общеизвестных мирах разведчики давно выгребли всë, потому неудивительно, почему у парня так по-детски заблестели глаза.

Эта часть джунглей оказалась спокойной, но бдительности мы не теряли — никогда не знаешь, с какой стороны нападëт враг. Может, он из земли выскочит или кинет метательное оружие из засады.

— Впереди водопад! — подал голос Нобуëси и мы поняли природу странного шума, доносившегося до нас минут пять как.

Экспедиция вскоре оказалась на выпирающем отвесном куске скалы.

— Твою ж мать… — тихо произнëс Маркел, когда вышел из зарослей и увидел перед собой самое настоящее цунами, застывшее в одном положении, как будто сдерживаемое невидимой рукой.

Водопад был бирюзового цвета с белыми испаряющимися прожилками и низвергался вниз первобытной титанической мощью. Чтобы увидеть уступ, откуда изливалась эта река, приходилось высоко задирать голову.

В воздухе чувствовалась освежающая влажность, а на фоне льющегося столпа воды мы казались совсем букашками. Насекомыми, занесëнными сюда из другого мира, маленькими, надоедливыми и чересчур требовательными.

«Жёлтый-70» перелистнул перед нами ещё одну страницу многообразия животного мира. Перебивая шум водопада, в небе раздалось высокое, звенящее «кью», а потом перешло в протяжное, вибрирующее «йа-йа-йа». Крик, похожий на орлиный, издавала ширококрылая птица в небе, кружащая с любопытством и высматривающая незнакомую добычу.

— Полвиверны будет, — оценивающе прикинул Гио. — Что делаем?

— Спускаемся, — сказал я. — Хочу посмотреть, что там у подножия.

Подстрелить летающего хищника не было возможности — слишком уж высоко парил. Нам он не мешал, только провожал зорким взглядом незваный караван. По-другому и не назовёшь глипт и людей, вытянувшихся в цепочку. Маршрут петлял по узким тропам, вынуждая подстраиваться. Если у магзверей и был шанс потрепать нам нервы, то после полуторачасового спуска они его упустили.

Мы оказались на берегу широкой реки, в которую впадал водопад. Вода неслась себе дальше, напитывая этот мир как артерия. Чуть позже Джанашия просветил нас, что это место всего лишь один из порогов. Они шли друг за дружкой, постепенно сокращаясь, а мы лишь в начале этого длинного пути.

— Раз уж ищем цветок, Александр попросил собрать все образцы растений, что увидим, — объявил я, когда округа была исследована вдоль и поперëк, а сторожевые посты расставлены. — Задержимся на час. Срезайте всë ножами, либо рвите с корнями, если размеры позволяют.

Я раздал всем сумки с эффектом зеленца, с которым наш гербарий сохранит свою свежесть. Межмировая флора часто бывала капризной и портилась спустя считаные минуты после повреждения. Важно было доставить всë в оранжерею до процесса гниения, чтобы храмовник смог вырастить этот вид у себя и начать изменять его путëм селекции.

По словам Александра, некоторые растения раскрывались по-новому и могли дать куда лучший эффект, либо и вовсе другой, ранее не изученный. РГО держали целые заповедники под такие задачи.

Наши скромные начинания нечета их глобальной разветвлëнной сети с сотнями учëных, но зато с книжечкой Аластора мы на несколько шагов впереди. И не только из-за коллекции неисследованных миров. Учитель то тут, то там оставлял свои наблюдения и размышления о природе врат.

По мере их расшифровки, Александр Чечевичкин выуживал фундаментальные знания, находил новые последовательности там, где императорские естествоиспытатели даже и не думали искать. Его отличная память и фанатизм въедливо разбирали каждую букву. Благодаря этому мы и сместили точку Гольдштейна-Уварова так далеко от имперских колоний. Кто знает, что Аластор оставил нам ещë?

Один бы я никогда не справился, но я также заметил, что храмовник нуждался в помощи, в ассистентах и коллегах. Ему банально не хватало рук на свои проекты, спал по три-четыре часа. Непорядок.

«Ещë и умников придëтся искать. Желательно из разных областей».

У них будет свой фронт, где сражаться придётся умом, а не силой.

— Что-нибудь нашëл?

— Не-а.

Склодский покачал головой, в руках у него была набитая травами и кореньями сумка, сверху виднелась горсть ягод и какой-то оранжевый фрукт.

Вся надежда была на Гио. Земельник проверял почву, камни, речное дно, да и вообще видел по-иному, нежели обычные люди.

Мага растений я, по понятным причинам, не взял — рано ему ещë сюда соваться. Доверия мало, да и уговор был не впутывать его в авантюры. Слабохарактерный тип, но очень нужный феоду, жаль будет его убивать в случае чего. Пусть спокойно работает, помогает фермерам и консультирует Александра. Скоро отправлю его с новым удобрением в командировку по деревням для улучшения урожайности.

«Anima refectio» — цветок необычный. Из-за редкости о нём слагали всякие небылицы, но основные сведения у нас всё же были. Размером с ладонь женщины, почти прозрачный — магзвери его не видели, крайне живучий — мог питаться одним солнечным светом или от источника магической силы, не имел постоянного места обитания — медленно передвигался по воздуху как парус.

Его находили в кронах деревьев, на водной глади и под водой, в пещерах и на скалах, как обычное растение на земле и даже висящим на убитых магзверях — те его банально не замечали. Он их использовал как перевозчиков и источник пищи.

Я особо не рассчитывал в первый же день отыскать аниму, но Его Величество случай послал куда подальше мои соображения.

Час пролетел незаметно, я собрался продолжить спуск вдоль реки и созвал всех двойным свистом. На сигнал отозвался сначала Мефодий с каким-то вырванным хилым деревцем в руке и пустой сумкой.

— Эм, — он виновато сутулился, стараясь казаться меньше. — В хозяйстве пригодится.

У здоровяка не шибко получалось с собирательством, и вопрос он решил по-своему: увидел цель — вырвал. Следом вышел более подкованный во всяких медицинских травках Склодский. Недаром учился в лекарской академии: гербарий солидный подобрал, то же самое можно сказать и про Гио.

Маркел своей дюжиной дополнительных рук собрал много, больше всех, но бестолково: какой-то обычной травы накопал, куски коры зачем-то, отпиленный кусочек корня векового древа, ветки с листьями. Я потёр лоб и махнул ему встать ко всем. Радостный элементалист с гордостью присоединился к компании гридней.

Я думал, его сложно будет переплюнуть в курьëзности, однако Святослава смогла. Девушка нарвала мало, но там были и неплохие экземпляры, даже семена где-то откопала.

— Это всё? — спросил я её, поглядывая вверх на голову.

— Да, могу ещё поискать, если надо… — раздалось из щели рыцарского шлема, эта дурёха не нашла ничего лучше, как ползать по траве в полном обмундировании.

— Скажи, а ты ничего странного не замечала? — поинтересовался я, наблюдая, как за её спиной ребята откровенно лыбятся.

Мой вопрос показался ей с подвохом, потому она на секунду задумалась и помотала головой.

— Не замечала, всё как обычно.

— Как обычно, — вздохнул я. — Ты хоть что-то видишь через свою смотровую щель?

— Мне этого достаточно для самообороны, — ответила она, напряжëнно пялясь перед собой.

— Сними шлем, — я требовательно помахал ладонью, чтобы она мне его передала.

— Ой.

— Ага, вот тебе и «ой», — сказал я, рассматривая в руках присосавшийся к стали полупрозрачный цветок — эта дурёха таскала его на себе!

— Наша добытчица, — похвалил её Гио.

«Anima refectio» спустился по воздуху как медуза, пока Святослава ползала в траве, и вольготно расположился на новом переносчике.

— Может, мы её ещё раз пошлём? На голову неплохо ловит, — предложил Маркел.

— Заткнись, — огрызнулась рослая девушка.

Щёки вспыхнули краской, а в глазах спрятался стыд. Её авторитет и так был низкий, но сегодняшний случай обещал закрепиться несмываемым пятном, я бы сказал легендарным.

— Главное — результат, и она его добилась. Спасибо, — поблагодарил я её, осторожно отлепляя редчайшее растение этого мира и возвращая шлем. — Ты сэкономила нам недели поисков и заработала для феода кучу денег. Получишь поощрение в десять тысяч.

Глаза девушки-мага расширились. Я в них увидел быстрый подсчёт, что на эти деньги можно купить — это же её почти годовой доход! Довольная улыбка вытеснила былое замешательство, и Слава благодарно кивнула.

— Эй, а я тоже старался, можно и мне?

— Попрошайка, — презрительно бросила огневичка и победоносно нахлобучила шлем.

— За твой хлам даже рубля не дадут, — хмыкнул Склодский, проходя мимо элементалиста и заглядывая мельком в его сумку. — Не дури, работай лучше, тогда и денежки будут.

Маркел тяжело посмотрел на свои находки и со злостью вытряхнул всё на землю.

— Говна насобирал как навозный жук… — пнув неудавшийся «гербарий», он встал в хвост процессии.

Мы вернулись в подземный храм. Надо было успеть сделать экстракт. Прижиться в нашем мире анима не сможет — то ли воздух не тот, то ли солнце не давало нужных элементов, потому Александр погрузил цветок в заранее заготовленную смесь и поставил в тёмное место настаиваться.

— Заходи за ним через две недели, а лучше через три, — сказал он, довольно потирая руки — ещё бы, дали поработать с таким редким растением!

Он себе немного взял тканей с разных частей, чтобы поподробней рассмотреть в микроскоп, плюс для сушки отрезал кусочек стебля. Свойства «Anima refectio» засекречены РГО, а общественности известно только самое основное. К сожалению, наш храмовник не дослужился до естествоиспытателя с нужным уровнем допуска — помешали злопыхатели, но он был полон решимости самостоятельно восполнить этот пробел в знаниях.

«Впору радоваться — мы без единой капли крови заработали полмиллиона рублей! Как-то не верится…»

Это сокровище нигде не купить. Любой правитель иностранного государства выложит за него в три, в четыре, а то и в пять раз больше, чем наш император. Провернуть обмен реально, но зачем? Не всё продаётся и покупается за деньги — анима ценна сама по себе.

Кстати, о насущном, на следующий день я принял у себя возбуждённого донельзя Ейчикова — ему пришла отличная идея, как привлечь к Таленбургу больше внимания.

Прохаживаясь за пределами крепостной стены, честолюбивый делец застал тренировочный процесс глипт. Новички заново разучивали техники боя, что передались им от родителей, и мутузили друг друга на потеху собравшимся городским ребятишкам и зевакам.

Там было на что посмотреть: новая сотня активно использовала башенные щиты и прикрывалась ими на манёврах. Стенка сшибалась о стенку, в ход шли пудовые кулаки, а иногда и сапфировые лезвия. Это было настолько зрелищно, что некоторые делали ставки, кто победит.

— Турнир магзверей, ваше благородие! — торжественно объявил купец и поднял высоко подбородок, ожидая похвалы.

— Ты хочешь, чтобы глипты дрались, как какие-то рыцари? Что в этом такого?

— Как что⁈ — заголосил Ейчиков, возмущённо глотая ртом воздух. — Вообще-то, нигде такого не проводится, они же новые гладиаторы! Это зрелища, зрелища, понимаешь, Владимир? Люди устали шариться по Межмирью и бояться всяких злобных тварей, а тут бац: не надо ни с кем сражаться, они сами друг друга мутузят, ха-ха! Да ты что, за такие номера любой толстосум раскошелится.

Я неопределённо качнул головой и тогда Ейчиков выставил вперёд ладонь, призывая дослушать его.

— Молодой господин постоянно занят, ему некогда отвлекаться на всякую ерунду. Будь я проклят, если помешаю ему, но что если эта дурная голова способна на что-то большее, нежели «купи-продай»? — он постучал себя по макушке два раза и показал пальцем в потолок. — Владимир, дорогой, я придумал, как облегчить тебе жизнь, рассказать?

— Ох, ну валяй, — отмахнулся я, устраиваясь в кресле поудобнее и понимая, что старый хитрец так и так уломает меня на этот аттракцион.

— Забудь про деньги, на премьеру раздадим билеты бесплатно. Пригласим самых уважаемых мужей графства, и не только Ростовского. Представь, мы подготовим одну большую площадку: устроим пир, гуляния, откупорим каждую бочку, чтобы эти лощёные рожи вусмерть нахлебались, ублажим их по полной. Затем, когда польётся через край, смажем всё небольшим турнирчиком — пусть выпустят пар, потыкают друг в друга острыми предметами. Объявим символические призовые, скажем, в сто тысяч, — Ейчиков небрежно махнул рукой и продолжил. — Только японца не пускай — испортит всё.

— Это привлечёт всех сто́ящих мастеров меча, — задумчиво перебил я его, прикидывая перспективы возможного найма.

— Правильно мыслишь, — похвалил Ейчиков, — но то ещё не всё. На десерт — схватка магических тварей! Вот где собака зарыта, поедут за диковинкой, а не за твоей жратвой, любопытно станет, что же там придумал сынок Черноярского. Ну а ты под шумок сдружишься со всеми, познакомишься, договоришься о чём надо ммм, — поднял он вверх бровь. — Не надо ни к кому ездить, они сами сюда побегут, ещё и локтями толкаться будут!

— Слушай, а в этом что-то есть, — согласился я.

— Устроим всё в лучшем виде. Сманим всех, кто приглянется, а заодно зыркнешь на них своим, ну, этим… — он помахал возле глаз, намекая на ведунский дар.

— Да, создадим общий повод для встречи, — кивнул я. — Добро. Приступай незамедлительно и придумай, как ещё задержать гостей, чтоб не разбежались раньше времени.

Из «Жёлтого-70» заявки на вступление в дружину приходили не так бодро, как в первые дни после дуэли Нобу с Маркелом. Мы там пробудем до следующего ярлыка и сменим локацию. Предстоящий турнир частично заткнёт дыру в новобранцах, а за хорошие связи с соседями из других графств имеет смысл раскошелиться. На худой конец срисую их карточки с параметрами, чтобы знать, чего от них ожидать при расширении.

Также Ейчиков, как родовой купец, заключит нужные сделки, укрепит торговлю, а Марина займётся юридическими аспектами. У меня было что предложить баронам, останется только договориться о постоянном сотрудничестве. Пока мы далеко друг от друга, в дружбу можно и нужно играться, а заодно моим ростовским «собратьям» жирный намёк, чтоб не тявкали за спиной.

Я приказал обставить гостиный двор по высшему классу. Терема на всех не хватит. Этим вопросом озаботился новый приказчик Григорий, наш бывший писарь — Анжей его повысил и передал свои старые обязанности, постепенно вводя в курс дела.

В Таленбурге началась подготовка к празднеству, завозили дичь, бочки с дорогим питьём, деликатесы из Ростова и Межмирья, город активно украшали и приводили в порядок. Длинная череда повозок бесконечно проходила проверку на главных воротах, а возницы нетерпеливо ругались со строгими стражниками. Радостно носились ватаги детишек.

Троекурская связалась с представителями из Чумбур-Косы, и те согласились перенести свою ярмарку к нам. Дельцам была обещана беспошлинная торговля за срочность и неудобства, так что они утихомирились и рысью перевезли свои товары в Таленбург.

Меж длинных рядов крытых лавочек завязли в рабочей суете хозяева с потными батраками и глиптами: разгружали пузатые телеги, выставляли товар на продажу, излишки распределяли в хранилища, а после искали дешёвый ночлег и овса лошадям.

Прямо там на месте купцами занималась Марина с двумя помощниками: оформляла договора аренды, выдавала торговые билеты и разрешала возникшие споры. Срочность требовала жертв, но, глядя на это всё, с уверенностью можно было сказать: рынок вдохнул полной грудью.

— А для чего эти клетки, пап? — спросил Мефодия его сын, которого он посадил себе на плечи и бродил по городу, отдыхая от ратных дел.

— Зверинец барон устраивает, — ответил богатырь, передавая наверх леденец, и себе тоже в рот закинул, не каждый день они могли так провести время вместе.

— А что он львов и обезьян привезёт, да?

— Пха, да какие там львы, Серёж? Скукотища же.

— Отец Филарет нам рассказывал, что они едят своих детёнышей.

— Дурные какие-то, — нахмурился Куликов.

— А ещё у каждого льва своя территория, представляешь? Они за неё насмерть дерутся. Прямо как люди, да?

— Твой батька любого льва порвёт.

— Да я не про это, — сердито брыкнул ногой пацан.

— Да понял я, понял, но львов не будет. Владимир Денисович приказал межмировых тварей по клеткам распихать на потеху гостям. Видишь, какие прутья прочные? — указал он пальцем на особую сталь, и мальчишка переключил своё внимание на массивные четырёх- и пятиметровые клетки. — Их даже я с трудом погну. Пойдём, потрогаешь, может, у тебя получится…

Благодаря связям с Русским Географическим Обществом мне удалось выпросить крепкие вольеры на время праздника — учёные мужи и сами держали в таких редкую живность, но представлений из этого не устраивали. Опять же — очередная придумка Ейчикова. У торгаша котелок работал с завидной фантазией.

В хлопотах прошло восемь дней и на моё удивление прибыли даже люди из соседнего герцогства Боспорского — трое друзей-баронов, колесивших по нашему Великому княжеству Таврическому в поисках приключений на пятую точку. В изрядном подпитии они заселились в гостиный двор за день до начала турнира вместе с многочисленной свитой и затребовали бочку вина.

Помимо них, припёрлись все ростовские бонзы в окружении родных. Я поймал на себе мимолётный избегающий взгляд Натальи Кислицы. Бойкая девчушка боялась, что наш с ней секрет станет достоянием общественности. Это грозило катастрофой для её рода. Подкинув хронолит Смольницким, она стала пособницей в диверсии и убийстве тевтонцев. Барышня не глупенькая — сообразила, откуда я его достал.

Я поцеловал ей ручку и дежурно поздоровался, уловив толику страха в улыбающихся глазах. Следующей на очереди была мать, потому Натали облегчённо выдохнула. С учётом интереса к моей персоне влиятельных лиц девушка не хотела, чтобы люди ассоциировали её имя с ведуном. Это бы превратило наследницу Кислица в цель для охоты имперских шпиков.

После формальных любезностей и короткого разговора чета баронов проследовала вместе со слугами и солидными пожитками к гостиному двору. Шеин с Рындиным уже были там, и я никого больше не ожидал, однако Черноярский-старший тоже почтил меня своим визитом.

— Интересно ты тут устроился, — уперев руки в бока, протянул отец.

Его объёмный живот куда-то исчез и теперь передо мной находился совершенно другой человек: схуднувший, с непривычно угловатым лицом и большими чёрными кругами под глазами — явно чем-то болел. На это указывали также потрескавшиеся ногти и сморщенные губы — будто из тела выкачали разом большое количество влаги.

— Это вы ещё пристань не видели. У меня тут не хуже, чем в Ростове, самый настоящий город.

— Ерунда, обычная деревня с кучкой наивных дураков, — отмахнулся отец. — Ты не думай, что я мириться приехал — дело у меня ко всем есть.

— Ко всем? — уточнил я, переводя взгляд с осунувшейся мрачной мачехи на Фенечку.

Старший брат как-то нервно отбивал такт лакированным ботинком, руки демонстративно держал в карманах брюк и старался на меня не смотреть, Алёна же, наоборот, всячески подавала сигналы пристальным взглядом, пока остальные не видели.

— Всему своё время, — ответил Денис Черноярский.

Тон, которым это было сказано, мне не понравился, было в нём что-то гаденькое, склизкое, с обещанием будущих неприятностей, но я не подал виду и улыбнулся отцу.

— Вы правы, батюшка, что ж, не смею более надоедать — мой приказчик Григорий поможет вам заселиться. С радостью приму в своём доме, а пока простите — дел невпроворот.

Среди знакомых рыл в свите отца затесался Игнат Цыбульский, двухстихийный маг огня и воды. С тех пор как мы разбежались, он прибился в услужение к Черноярскому-старшему, стремясь дотянуться до меня своими маленькими зубками. Редкостный гадёныш. В руках у него был всё тот же посох с магическим шаром и острыми выпирающими лезвиями. Насчёт него я не переживал — боевой маг «С» — не тот уровень, чтобы удивить меня сейчас.

Рыжеволосый Гунтер тоже приехал в качестве телохранителя вместе с горсткой других тевтонцев, только сегодня он держался как-то скромней, дисциплинированней, что ли. Я пошарился «диктатурой» по их рядам и сразу же понял почему.

«Они всерьёз думали меня так нагло обмануть?» — чуть не засмеялся я про себя.

Среди последователей ордена в рядовой амуниции позёвывал сам ландмейстер — глава всей этой шарашки на ростовской земле. Малевал из себя простачка.

Конрад фон Айнзидель

Отвага (99/100)

Лидерство (93/100)

Мечник (А), Рыцарь (B), Боевой маг (B)

Ландмейстер (А)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100)

Преданность к «П. В. Остроградскому» (65/100)

Преданность к «Д. Ю. Черноярскому» (34/100)

Трудолюбие (77/100)

Счастье (42/100)

Боевой дух (90/100)

Общественный статус: «Костяной крест» — вера для этого человека лишь ширма, под которой скрывается беспринципность и жажда власти.

Достигнут предельный уровень развития.

Скрытые таланты — «Грозовой шаг» (способность оставлять за собой незаметный электрический след, парализующий всех, кто пытается атаковать в спину).

Колоритный дядька. Если не знать про эту его уловку, то можно поплатиться жизнью за свою самонадеянность. Я не подал вида о разоблачении. Скорее всего, усы и борода накладные, как и излишне шрамированное лицо — пусть думает, что явился сюда инкогнито. Многие аристократы, чиновники, купцы и прочий влиятельный люд приезжали из любопытства — посмотреть на тот самый закрытый ото всех город.

На сегодняшний день мы организовали всеобщие гуляния, с утра завтра запланирована ярмарка и выступление артистов, а на вечер главное блюдо — турнир. Музыка доносилась с каждого угла. Приезжим надо было отвести душу, расположиться со всем своим скарбом — спешить некуда. Стоя неподалёку у ворот, я посматривал на входящих, чтобы не упустить последних знатных гостей.

Они, как правило, заезжали в окружении своих людей и привлекали к себе много внимания, но ещё один субъект захотел остаться в этот день незамеченным и прибыл вместе с обозом подëнщиков из Ростова. Ей-богу, день шпионов.

— Нобу, — позвал я мечника, — видишь вон того в серых сапогах и с флюсом на щеке.

— Вижу, господин.

— Это наш с тобой старый приятель — граф Кержапольский, вот за ним и будешь присматривать, иди.

Тот самый московский род, что заказал убийство японца. Странно, что они больше не предприняли попыток избавиться от Нобуёси, ведь тот опозорил их наследника на Темерницком торжище, будучи почти слепым. Обычно, такие как они, люди гордые и редко дают заднюю.

«Выходит, за меня вступились», — подумал я, понимая, что чудес в мире не бывает.

С тех пор как экспедиционный корпус понял, какое оружие у меня на руках, я получил некий карт-бланш на развитие собственного феода. Большие игроки не лезли ко мне: ни герцоги, ни Великий князь — а эти вполне могли приструнить непослушного барона на своих землях, тем более бастарда. Как будто я эдакая подросшая пиранья и от меня шарахаются акулы, но не из-за моей силы, а потому что сверху плывёт чудовище пострашней и отбрасывает свою тень.

Приезжий был двоюродным братом главы Кержапольских, фигура которой не по статусу местная забава. Если приехал сам, значит, желает говорить тет-а-тет. Я, конечно, созвал всех сюда, чтобы налаживать связи, но не с московскими же воротилами? На кой я им сдался? Ох, недоброе у меня предчувствие, чую запах пакостей.

Ближе к двенадцати ночи, я велел закрывать ворота. В Таленбурге и вокруг действовала усиленная охрана — я отвечал за гостей, потому не пожалел сил и средств для их безопасности. По отдельности с самыми важными лицами мы успели чокнуться и разделить тост, но сейчас они все продолжали веселье в тереме — я как глава феода должен там присутствовать.

Людей у меня мало, потому часть обязанностей пришлось взять на себя. Весь день пролетел впопыхах, некогда даже присесть было, потому я с облегчением пробежался по ступенькам наверх и потянул было ладонь к дверной ручке, как увидел слева Алëну.

Девушка неуверенно мялась у деревянных перил, выйдя подышать свежим воздухом. Она затравленно оглядывалась, ожидая услышать повелительный голос дяди. Черноярский никогда не позволял с ней строгостей, души не чаял в племяннице и всячески баловал, оттого эта ситуация казалась мне ненормальной.

Мы встретились взглядом. Ночной светильник выхватил из темноты еë длинную тугую косу, лежащую на груди, вечернее закрытое серое платье и широко распахнутые глаза, молящие о помощи.

Алëна в моей жизни почти никто, а если точнее, никто с минусом, но пройти мимо всë равно не смог. Я отступил на шаг от двери и подал ей знак следовать за мной направо, к другому входу. Она быстро кивнула, ещë раз обернулась, прислушиваясь к взрыву хохота баронов, и на цыпочках засеменила за мной.

Пройдя мимо кухни и еë взмыленных работников на первом этаже, мы оставили шум окриков и шкворчащей посуды позади. Я закрыл за нами дверь в пустую комнату для прислуги и повернулся к двоюродной сестре.

— Ты хотела поговорить?

Она в отчаянии схватила мою руку и сильно сжала в своей.

— Владимир, я прошу тебя, умоляю — позволь здесь остаться, за-забери меня оттуда. Я… Я не хочу возвращаться к этому… К… домой, — выдавила она из себя и беззвучно расплакалась, опустив лицо вниз, чтобы я его не видел.

Если честно, я ожидал чего угодно, но не такого поворота событий. Кузина содрогнулась несколько раз, потом отстранилась и выпрямилась, торопливо вытирая глаза пальцами.

— Объясни мне, что происходит? — сказал я ей, протягивая чистый платок.

— Дяденька изменился, стал каким-то другим, — она остановилась, подавляя нахлынувшие эмоции, и продолжила. — Мы все его боимся, он к себе никого не подпускает, ругается, а недавно вот Фенечку высек…

— Ну, ему только на пользу пойдёт, — хмыкнул я, вспоминая противную ряху братца.

— Ты не понимаешь. Он ни за что его наказал, за оторванную пу…пуговицу на кафтане и это не первый раз. Я видела у тёти Агриппины синяки — раньше он души в ней не чаял, а сейчас как дворовую девку за волосы таскает. Дворня шепчется, мол, барон с ума сошёл. А конюха вот недавно на-насмерть забил… — она не удержалась и опять затряслась в слезах.

— Бориса, что ли? — спросил я и получил торопливый кивок.

Алёна присела на кровать, а я встал перед ней, переваривая сказанное. Теперь у меня не осталось никаких зацепок по поводу матери. Чёрт. Я так отвлёкся на дела феода, что отложил визит к отцу на крайний срок. Думал, никуда не денется, но и где-то внутри оттягивал этот момент — любая встреча с родственниками ничего хорошего не сулила, только настроение себе портить. Мне банально не хотелось появляться в этой дыре лишний раз.

— Ты же понимаешь, что мне этого недостаточно? Он глава семейства и имеет право выстраивать, какие хочет правила. Афанасий его сын, а Борис, считай, живая собственность. Можно попытаться его засудить, но кто ж пойдёт против воли хозяина? Дворня на следствии язык в жопу засунет, а без свидетелей делу хода нет…

— Понятно в кого ты такой бессердечный… Что же мне предлагаешь и дальше с этим извергом в одном доме жить? Совесть не будет мучить?

Я заложил руки за спину и прошёлся взад-вперёд, не спеша с ответом.

— Нет, не будет.

Алёна вскочила с кровати и порывистым движением сунулась в сторону двери. Гнев и обида расчертили милое личико такой гримасой, что впору под лавки прятаться. Я перегородил ей дорогу и обхватил за талию.

— Пусти! — шикнула она, — Издеваться над собой не позволю, пусти, сказала! — она повысила голос, но это не сработало.

Как быстро, однако, эта дамочка переключалась с жалобных слёз на угрожающий тон. Прямо актриса! Я без особых усилий двинул корпусом вперёд и швырнул её на кровать, как мелкую собачёнку.

— Ты что… Ты что себе позволяешь? — испуганно забегала она глазками, ища оружие для сопротивления.

— Успокойся, — велел я ей, подтаскивая стул и садясь у выхода. — Про совесть ты, конечно, насмешила. Как хвост прищемило, о братике вспомнила, к рыцарству воззвала, к спасению принцессы, ха-ха-ха.

Она обхватила подушку, выставив её впереди себя, и выпалила.

— Что ты ржёшь, урод? Над чужим горем потешаешься, урвал себе незаконно кусок земли с дружками-бандитами и думаешь всё теперь можно? Не знала, что для тебя смешны унижения женщин и смерти стариков. О матери подумай, каковой ей! — выпалила она.

— Она мне не мать, — строго отрезал я и добавил. — Вот теперь ты похожа на мою сестрёнку. Как в старые добрые или, лучше сказать, недобрые?

Моё уточнение напомнило ей о наших истинных отношениях внутри семейства. Алёна была избалованной девицей и крайне вредной, но по уровню жестокости уступала двоюродному брату Афанасию. Вот уж кого совсем не жалко. Чего только стоит его выходка, когда он в детстве сбросил меня в холодный колодец и верещал от смеха, пока я бултыхался и плакал.

— Мне сейчас не с руки ссорится с отцом — за ним сила большая стоит, — намекнул я на тевтонцев, связи с орденом давали батюшке не только умелых воинов и магов, но и возможность давить на меня через графа. — Нужно больше подробностей, дай мне причину ввязаться в это, и я подумаю.

Сестра продолжительно зыркнула и отвела взгляд в сторону, обдумывая услышанное. Закусила губу и кивнула сама себе.

— Я немногое знаю.

— Любая мелочь сойдёт, давай об отце. Расскажи, как обычно проходит его день, куда ездит, кого принимает, с кем дружбу водит. Только шустрей, моё время не безгранично, — напомнил я ей, показывая большим пальцем за спину и намекая на ожидающих гостей.

— Что ж, да… Ммм… Так, ну, к нему ландмейстер заходит. После того нападения тевтонцы всех перевезли к нам. Дядя часто отсутствует. Мы больше не столуемся вместе — женщины отдельно едят, — она убрала подушку от себя и встала с кровати. — Ещё они с тётушкой вместе не спят.

— Давно?

— Кажется, с тех пор, как неудачно в Межмирье съездил, да, там много народу погибло. С того момента всё и поменялось, — уточнила она, попутно приводя себя в порядок перед зеркалом, руки запорхали, устраняя следы слёз. — И ещё… Странно прозвучит, но он перестал носить халаты.

— Не понял, ты о чём?

— Ну, халаты. Раньше он любил в них расхаживать как заморский визирь. Тётенька его за то часто поругивала, мол, придут гости, в каком виде он перед ними предстанет? Он ещё смешно так похлопывал себя по пузу и показывал танцем, как будет встречать, — улыбнулась она в зеркало, но это воспоминание растворилось в печальной действительности. — Меньше шутить стал и дурачиться.

— Это всё? — уточнил я.

Она повернула голову ко мне.

— Всё. А чего ты ожидал? Я как мебель в доме — ничего не решаю, и никто не мне отчитывается.

— М-да, негусто, — прохладно отреагировал я.

Алёна поднапряглась и выудила из памяти пару фактов.

— Рындин в последний месяц три раза приезжал. А, и Бориса-то дядя не дал по-христиански похоронить — в город в кирху отпевать повезли, там где-то и закопали как собаку. Теперь всё.

Она подошла ко мне, показывая на дверь.

— Денис Юрьевич заподозрит неладное, надо вернуться. Так что, поговоришь с ним?

Я убрал стул в сторону и вытащил затесавшееся в её рукав пёрышко с подушки.

— Этого мало, моя дорогая сестрица, но, кажется, я знаю, как мы поможем друг другу. Я с Агриппиной Геннадьевной в контрах, но ты для неё, как дочка родная. Уговори мачеху остаться здесь на недельку, а я подыграю. Соври что-нибудь, — пожал я плечами. — А пока будете тут, расспроси все подробности о гибели моей матери.

— Так, а что там расспрашивать? Зачахла она в болезни.

— Я слышал другую версию, будто убили её. Вытяни всё, что сможешь, потормоши брата, слуг, отца — да кого хочешь, мне плевать. Без информации я палец о палец не ударю, услышала меня?

Алёна поморщилась, но послушно кивнула.

— А теперь бегом, — я открыл дверь и качнул головой на выход, фигура девушки юркнула в проём и засеменила обратно в гостиную.

Почти всё сказанное ею мне и так было известно, а что касается факта с одеждой… Были у меня определённые подозрения. Тевтонцы — это марионетки сбежавшего из «Чёрного-4» некроманта. Я пока не знал, насколько далеко распространялось его влияние, но Ростовское графство точно под ним.

Контроль он осуществлял через артефакты IV поколения, так называемые симбионты. Нам известны только зубы, вероятно, были и другие варианты, но есть средства попроще и подешевле — живая татуировка. Она не требовала контрабанды через графа Остроградского и наносилась лично некромантом.

«Изменения в физиологии и характере, непривычная боязнь оголять тело — всё сходится. Вопрос только насколько она сильная?»

Пример Мефодия показывал крайнюю живучесть и физическую мощь. Оставивший эту отметину тёмный маг был дьявольски могуч, но мы видели и других «меченых» — они уступали Куликову во всём. Вряд ли самому барону подарят дрянное тату. Нет, там должно быть нечто особенное…

Выходит, отец теперь слуга некроманта?

«Пока не доказано обратное, это всего лишь предположение. Его могут использовать втёмную, как самую обычную марионетку».

Звучало логично: барон наводнил свои владения прихвостнями ордена, боясь завоевательного похода сына. Нельзя исключать страх из этого уравнения. Порой под давлением мы сами доводим себя до точки невозврата, обостряя в себе всё дрянное. Черноярский-старший лишь подтверждение этого правила.

— А вот и Владимир, дорогой, здравствуй. Что же ты с пустыми руками? Вот держи, — ко мне подсочил захмелевший Шеин и сам из бутылки налил глубокую чарку. — Пусть льётся, пусть разливается эта пряная влага Бахуса! — приговаривал он, устраивая представление и поднимая горлышко всё дальше, на пол угодило несколько капель, но он не обратил на это внимание. — Вот, пригуби.

Я кивнул ему и, чтобы не оскорблять гостей, демонстративно влил в себя половину и вытер губы рукавом. От жадных хмельных глаз аристократов это не укрылось, и они оскорблённо сощурились, но я поднял руку, чтобы привлечь к себе внимание.

— Уважаемые гости, я забыл про тост, немедленно исправляюсь. Для меня честь принимать вас здесь в Таленбурге, в, не побоюсь этого сказать, будущей житнице всего графства. У меня большие планы на этот город, но об этом позже. Сегодня мы веселимся и отдыхаем — никаких дел. Посему в знак моей признательности, примите скромные дары, а это я пью до дна, — я поднял чарку и осушил её под одобрительные хлопки и выкрики.

Бароны с жёнами и любовницами достигли того градуса веселья, когда и мне нельзя было выделяться. Я под одобрительный хохот разбил вдребезги дорогую чашу и занял своё место во главе стола. В Черноморском герцогстве насчитывалось всего четырнадцать баронов, и все они здесь присутствовали, а также трое друзей из Боспорского герцогства — этих вообще ничего не сдерживало. Они окружили себя распутными девками, заставляя их кормить себя с рук.

Итого семнадцать баронов, включая ландмейстера Тевтонского ордена и тайно прибывшего родственника графа Кержапольского. Затрудняюсь предположить, что ещё бы позволило их собрать в одном месте. Ейчиков определённо гений. Баронессы с дочками были в восторге от межмирового зоопарка, а выпивка и стол от Лукичной подарили мне заочное расположение гостей. Не всех, но большинства точно.

Слуги вынесли заранее приготовленные щедрые подарки. Мужчинам, главам семейств и их сыновьям, мы вручили шкатулки, инкрустированные драгоценными камнями и с богатой резьбой. Внутри по стеклянным колбочкам аккуратно были разложены жирные порции стяженя. Редкое лекарство не везде купишь, тем более сейчас, когда империя запасала его для нужд армии и закрыла доступ в «Серый-18». На Межмирье такая подмога могла спасти жизнь экспедиции.

А вот дамам достались те самые гребни из бедренной кости йети. При расчёсывании они дарили успокаивающий эффект на сознание и хорошие сны. Баронессы с дочками пришли в восторг от такой безделицы. Они сразу же опробовали действие подарков и жмурились от удовольствия. Некоторые даже потянулись к мужьям, чтобы расчесать их лысеющие макушки.

Деньги у аристократов всегда водились, и если хочешь удивить, лучший выбор — это артефакт. Даже если он не пригодится, гость всегда сможет его продать по хорошей цене. Нам это ничего не стоило, но вот для остальных баронов — серьёзный знак внимания на большую сумму. Так нужно было для первого впечатления — показать силу феода.

— Это далеко не всё, — привлёк я к себе внимание, когда слуги удалились. — Каждому роду после турнира я дарую по двадцать глипт, которых вы могли видеть в большом числе в моём городе. Эти отличные работники и воины послужат вам верой и правдой, сам император имеет к ним интерес.

— Пусть славится твой род в веках, Владимир, выпьем же за щедрого хозяина застолья! — проревел раскрасневшийся Шеин и поднял чарку. — За Владимира!

— За Владимира! — даже самые скептичные и завистливые подстроились под большинство и послушно присоединились к тосту.

Я в этот момент смотрел больше на отца. Ему что-то активно нашёптывал Игнат Цыбульский, а Черноярский-старший кивал, на губах застыла самоуверенная ухмылочка и предвкушение. Он как бы слился с окружением, повторяя за ними ритуал чествования, но мыслями был далеко отсюда, в будущем.

«Что же ты мне готовишь?»

Пиршество продлилось до глубокой ночи, и все, кто на нём были, осели в моей памяти удобными карточками. Я наглядно увидел способности моих будущих конкурентов и со многими договорился на личные визиты в их края. Они хотели отдариться, как это заведено по правилам хорошего тона, а там уже я дотянусь «диктатурой» до воинов, магов, советников, ближнего круга, залезу внутрь социального тела феода.

В любом обществе есть слабые звенья: накопленные обиды, страхи, подавленная злость, зависть, чрезмерная похоть и сластолюбие, много интересных рычажков, которые только надо привести в действие и катастрофа запустится без моего участия. Вот чтобы владеть этими рычажками и принимать решения, надо хорошенько потрудиться.

До обеда в городе показались только семьи достопочтенных баронов, потому как последние ещё отлёживались в мягком забытьи или пользовались услугами целителя, чтобы отогнать похмелье. Тех, кто не привёз с собой личных эскулапов или не мог их себе позволить, осмотрел Максим Юрков — наш второй лекарь. Его «С» ранг позволял закрывать потребности растущего города, а ещё иногда Щукин его брал в глубокие вылазки, где нельзя было легкомысленно относиться к опасности.

Максим — парень способный, с высоким предельным уровнем развития, хоть и без действующего таланта. Я верил, что тот ещё раскроется. Чутьё подсказывало. Что касается целителей баронов, то я зря переживал: максимум «D» ранг, нечета моим. Внешне они хоть и выполняли одинаковую роль, но пропасть рождалась в нюансах.

Дело даже не в магической выносливости: с возрастом она росла и у всех, даже у бездарностей. Навыки и понимание болезней — вот что медленно прогрессировало.

Склодский или тот же Юрков могли глубже диагностировать раны, понимать причины болезней и убирать их, в то время как самопальные лекари работали на ослабление симптомов. Там, где болезнь можно вылечить за один сеанс, эти дельцы растягивали его на месяцы, повышая свою значимость в глазах нанимателя. В их глазах страсть к профессии давно умерла.

Такой бесчестный подход претил мне. Леонид много чего интересного поведал про своих коллег. Ужасно, что так происходит, но иначе этих выпускников лекарских академий никто не брал бы на работу, а кушать им хочется. Ещё как.

«И ставить себя выше остальных».

Это не касается так называемых боевых лекарей, добывавших свой хлеб в компании витязей. Дрянной характер и заносчивость — визитная карточка таких ребят, но они имели полное право вредничать, ибо лучшие.

В их среде шарлатанов вычисляли на раз-два, плюс все друг друга знали. Если залётный профан получал плохой отзыв от целителя с авторитетом, то впору сворачивать лавочку — ни один опытный командир не возьмёт к себе. Такая вот иерархия.

В случае сокрытия плохих навыков эскулап чудесным образом исчезал в Межмирье. Места там опасные, говорят, монстры могут внезапно напасть в любой момент. Особенно после того, как по твоей вине умерло несколько человек без цепного лечения, а оно как бы золотой стандарт. Сложное заклинание, да, но зачем тогда суёшься к витязям?

Лекарь «А» ранга поставит тебя на ноги, даже если кишки вывалились, а лодыжки с коленями раздробили зубы иномирной твари. Вытащит тебя из пасти, вытрет сопли, соберёт по частям и отправит дальше воевать с отличным боевым настроем. Потом, конечно, истощение накатит по полной и потребуется длительный магический уход, но задача будет выполнена — воин останется в строю в опасный момент.

А вот такие «затычки» с «D» рангами как у баронов — это больше для личного пользования. Они убирали дискомфорт, лечили простейшие болезни, следили за состоянием здоровья всей семьи, омолаживали кожу дам и занимались косметическими мелочами, вызывая у Склодского с Юрковым презрительные ухмылки.

Реально достойный лекарь стоил больших денег, он не спешил разменивать свою независимость на постоянную службу у аристократа. Хочешь заинтересовать, предложи что-то помимо высокого жалованья. Иногда они шли за статусом к графам, герцогам и великим князьям, но никак не к баронам. Не того полёта птицы.

А теперь представьте, когда окружающие узнают, что ты держишь целых два первоклассных профи, и разбазариваешь их силы на какую-то чернь. В опасное время живём, вдруг нападёт сосед, а ресурсов лечить нет? Тогда и аукнется твоё милосердие.

Но подобное считывалось также и за признак богатства — можешь себе позволить. Это гости ещё не знали о моём намерении приобрести третьего лекаря для объезда деревень, чтобы он катался туда-сюда, занимаясь здоровьем подданных в отдалённых уголках феода. Представляю их лица, когда пойдут первые слухи, ха-ха.

В общем, пока уважаемые мужья дрыхли, барышни опустошали их кошельки на ярмарке. К ней стихийно присоединились и те купцы из Ростова, с которыми я успел наладить сотрудничество. Налогов мы в этот раз не брали — только плату за место на рынке, за аренду складов и услуги грузчиков-глипт. Поток посетителей был настолько огромным, что мест для ночлега вскоре не осталось.

Мои подданные посмотрели на это и с охотой взяли на подселение обеспеченных приезжих, обдирая их как липку. Нищим участникам турнира повезло меньше — за небольшую плату они довольствовались койко-местами в пустых хранилищах, либо разбивали палатки за пределами крепостной стены. Приз в сто тысяч рублей стоил временных неудобств.

Я вызвал к себе Нобуёси ближе к полудню.

— Как там наш друг? — спросил я о брате графа Кержапольского.

— Снял пустой домик. Обошëл весь город, в каждую мастерскую заглянул, долго товары рассматривал, сходил до каменоломни и обратно, побывал в лесу. Много разговаривал с местными. Выдаёт себя за купца. Сейчас в кабаке столуется с Кошевым. Яр сказал, он им работу предлагал.

— Приведи его сюда, думаю пора бы поговорить.

— Слушаюсь.

Я сам времени тоже не терял — деятельно пополнял библиотеку карточек, а также навестил со Склодским и Гио прекрасную половину человечества за чаепитием. Баронессы отдыхали после покупок и с благодарностью приняли освежающий целебный заряд бодрости от галантного лекаря. Все мигрени, плохое настроение и накопившуюся усталость, как ветром сдуло.

Неожиданно даже обычная болтовня принесла свои плоды — женщины изъявили желание напрямую покупать наши новинки артефактов. Язык у Джанашия подвешен что надо, так что он быстро отвоевал их внимание у меня и лекаря. По итогу мы с Леонидом оставили его в этой цветущей компании и встретили пришедшего графа Антона Кержапольского.

— Вы желали меня видеть, ваше благородие? — чутка проглатывая звуки, спросил посетитель с флюсом на левой щеке.

— Да, присаживайтесь, — я показал на кресло напротив себя и протянул ему портсигар. — Курите?

— Нет, кхм, но шпашибо, — «незнакомец» нервно потёр руки, как это сделал бы любой простолюдин, оказавшись на приёме у аристократа.

— Как вам город?

— О чшудешно, чшудешно, я так поражён, ошобенно этими вашими штражами иж камня. Как это вы ловко их заштавили вшё делать. И еда вкушная, и питьё…

— Рад, что вы по достоинству оценили Таленбург, Ваше Шиятельштво, — с лёгкой улыбкой передразнил я его.

Кержапольский отреагировал мгновенно — притворство исчезло, сутулости и подобострастного наклона головы как ни бывало, глаза перестали бегать и угодливо блестеть — наполнились серой глубиной. Он открыл рот, выковыривая из-за щеки слюнявый комок ваты, и бросил его в пепельницу.

Я молча налил бокал и отодвинул по стеклянному столу в его сторону. Расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, граф благодарно кивнул и прикрыл глаза, с наслаждением отпив угощение.

— Ещё чуть-чуть и я бы в вас разочаровался, — ответил он, ставя бокал на стол и разваливаясь в кожаном кресле, как хозяин положения. — Ведун, который не может понять, кто перед ним — жалкое зрелище.

— А вы много знали ведунов? — спросил я.

— Не я, мой прадед водил с одним дружбу. Так, разберёмся для начала вот с чем, — он положил ногу на ногу и показал мизинцем на Леонида. — Я вас знаю, и от этого знания у кое-кого зачешутся руки, когда он услышит о Склодских. Что здесь делает этот предатель?

— Ветеринаром на конюшне помогаю, — пожал плечами лекарь, — язвы лечу, артриты, геморрой…

— Оно ещё и гавкает? Когда освоишь гипноз, подучи свою собачёнку вперёд хозяина не лезть.

Леонид цыкнул, но сдержался от колкости, понимая, что собеседник только и ждёт повода зацепиться.

— Я ничего не скрываю: Склодский мой лекарь и, скажем так, советник. Его род давно искупил свои грехи, так что не вижу причин отказывать ему в покровительстве, — ответил я, наблюдая, какую неприязнь гость питает к бывшему герцогу.

Видать, прихвостень самого Великого князя Ладожского, против которого и восстали Склодские.

— Скажи мне кто твой друг… — хмыкнул граф и решил выложить все карты на стол. — Его Величество заинтересован избавиться от вас самым решительным образом. Всё состоится буквально на днях, когда Абросимов вернётся с экспедиции. Я всего лишь зашёл предупредить — бегство и сопротивление бесполезно. Мы найдём и уничтожим вас, где бы вы ни были. Патруль из виверн следит за выходами из леса.

— Почему же меня сразу не арестуют? — спросил я.

— Владимир, ну мы же не изверги какие, зачем портить всем праздник, когда вы так старались? Пусть всё идёт своим чередом. Лучше вот что скажите: что вы собирались делать с этой властью?

— Не понял? — наклонил я голову вбок.

— Чего вы хотели добиться?

— Построить город, укрепить феод. Жить достойно.

— Серьёзно? Я тут навскидку насчитал восемь сотен глипт. Исключительно для мирных целей? Не отпирайтесь, вы собрались воевать, и это видно по тому, как идёт строительство, — заметил он, расстроившись от такой слабой подготовки к заговору. — На вас уже пожаловались из «Жёлтого-70», что уводите людей. Вы думаете, вокруг одни идиоты?

— Нет, я так не думаю.

Кержапольский ударил ногой по столику и разбил его. Осколки упали на ковёр, но никто из нас троих даже не дёрнулся. Пока бутылка катилась по полу, граф продолжил холодным тоном задавать вопросы.

— Вы засылаете в столицу крохи. Какие-то 60 глипт в месяц, но вчера я слышал, раздали всем гостям по 20, в деревнях ваших также замечены эти слуги. Почему император стоит в одной очереди с баронами и хлебопашцами?

— Меня никто не предупреждал об аппетитах Его Величества, всех всё устраивало, — ответил я достаточно твёрдо, чтобы дать отпор и не нагрубить. — Для новой сделки надо договариваться по-новому.

«Он меня прощупывает, хочет прогнуть на что-то».

— Поздно о чём-то договариваться, вы позволили себе слишком много, Владимир, — деланно сочувственно заметил Крежапольский. — Ну зачем вы полезли в эти игры? Жили бы себе спокойно, молодость тратите куда зря. Этот суд с отцом — ваша большая удача, многие и мечтать не смели в таком возрасте о собственных землях. Ход смелый, признаю, но посягать на безопасность сюзерена — уже безрассудство. В пылу своих желаний вы оступились и знаете что? Сразу видно, чьё это влияние… — закончил он, с горькой усмешкой посматривая на Склодского.

Притворное сопереживание гостя жалило как сколопендра, залезало под кожу гадливым щупальцем.

— С каких это пор императору есть дело до какого-то вшивого графа на отшибе империи? Я готовлюсь к войне, вы правы, только к оборонительной. На меня дважды покушались: в Межмирье и на собственной земле, несправедливо повысили налоги, выкручивают руки по полной. Что прикажете делать? А до кучи по герцогству свободно разгуливает беглый некромант.

— Какой ещё некромант? — подался вперёд Кержапольский.

— Какой-какой, тот самый, что наслал на мою деревню мертвецов. Татуировки мог нарисовать им только он, так что лучше поинтересуйтесь у господина Остроградского, почему с этим ничего не делают.

— Интересно… Нам не докладывали о некроманте, — задумчиво произнёс посланник и побарабанил пальцами по подлокотнику.

— Какие цифры интересуют Его Величество? — напомнил я о первоначальной беседе. — Нет нужды в крайних мерах. Я могу и хочу служить отечеству.

Кержапольский не обратил на это внимания, как будто принимая про себя решение, и во время этих раздумий равнодушно обронил.

— Четыре тысячи глипт к концу месяца.

Я для виду нахмурился и сжал зубы. Сейчас главное — быть убедительным и показать, какая это катастрофическая потеря для меня. В то же время я готов был расхохотаться. Эта «Безвольная» вошь просто не хотел платить! Жалко ему двадцати миллионов рублей. Боже, да я ему забесплатно отряжу хоть легион этих тварей — пусть подавиться. Лишь бы не трогал меня и убирался к чёрту. Своей жадностью он только облегчит мне план по развалу армии.

— Сделаю, — твёрдо ответил я, как будто отбросил в сторону амбиции и сомнения, — передайте императору, что это подарок.

Одно плохо, глипты после деления жрали как ни в себя и подобная акция обойдётся в копеечку, но это лучше, чем потерять всё.

— Конечно, сделаете, но это вас не спасёт. Мой патрон дал ясные инструкции.

— Вы упомянули про экспедицию Абросимова. Не подкинете подробностей? — я не обратил внимания на его замечания, стараясь выудить побольше информации, эмоции сейчас могут только навредить.

По виду Кержапольского было понятно, что он не горел желанием говорить на эту тему, но я мягко настоял.

— Раз уж всё решено и в глазах империи я преступник, то какая разница? Давайте проведём это время максимально приятно: поболтаем, выпьем, вечером посмотрим турнир. Насладимся зрелищами и вкусной едой, а повар у меня отменный.

Пока граф размышлял, Леонид сам сходил к бару, откупорил новую бутылку и наполнил бокалы.

— Прошу, — улыбнулся он одними губами.

— «Ваша Светлость», вам так идёт это занятие, ещё бы форму подходящую подобрать. Не хотите ко мне официантом?

Склодский сделал вид, что задумался, и любезно ответил.

— Я здесь, чтобы быть полезным, а не чтобы выбирать.

— Ха-ха-ха, как же меняет людей время, при дворе будут в восторге, когда расскажу о вас, — Кержапольский после круговых движений ладонью пригубил вино и ответил на мой вопрос. — Ротмистр Абросимов по поручению государя занят расширением «Чёрного-4». Думаете, почему в ваших услугах больше не нуждаются?

— Не знаю, просветите.

— Вы переоценили возможности божественной искры. Пусть мы не можем ей пользоваться, но нашли нечто другое, что успешно её заменит, — он победно смотрел на меня, ожидая реакции.

— Осмелюсь угадать, за этим стоит РГО?

— Нет, это опять вы, ха-ха, — небритое лицо графа растянулось от осознания всей иронии происходящего. — С вашей прошлой победы мы откопали под завалами разрушенной церкви посох — артефакт III поколения. Ничего необычного, только вот прошедшая через него магия убивает нежить, представляете? Святая магия, не иначе. У вас VI поколение, а тут III и спрашивается: зачем переплачивать за разницу? Чем дальше мы будем заходить, тем больше таких «подарков» встретим.

— И как успехи? — поинтересовался я. — Прошло около двух месяцев.

Вот тут я попал в цель. Ноздри Кержапольского перестали воодушевлённо раздуваться, а тон с восторженного упал до нейтральности.

— Мы избавились от пятерых некромантов и отодвинули границу ещё на пятьдесят километров. Рано или поздно посевные с деревнями закончатся, и мы доберёмся до настоящего города, а там… — он многозначительно замолчал, давая фантазии собеседников дорисовать этот триумф.

— Дай-то бог, Ваше Сиятельство, хорошие новости, — ответил я.

— Ой, да ладно вам кривить душой, вы бы и рады подсадить империю на свои услуги. Так всегда было с ведунами: хоть и полезные голубчики, но проблемы от них большие. Собственно, потому их и не стало.

— Разве я несу какую-то угрозу? — спросил я, рассматривая свой бокал. — Сколько помнится, ни разу ни о чём не попросил: это вы за мной бегаете. Если кто-то сможет избавиться от некромантов, что ж, я только порадуюсь. Экспедиции с разведчиками крадут моё время и приносят одни убытки, знаете ли.

Кержапольский неопределённо пожал плечами и допил угощение. Многое с его словами прояснилось, но не всё так однозначно. Заложенная во вратах точка Гольдштейна-Уварова перемещала людей в одно из самых безопасных мест чужого мира. Это означало, что город они нескоро увидят, и, кажется, призрачное понимание сего факта осознавалось руководством страны. Им нужен был результат, расширение арсенала святых посохов. Без него я им всё ещё нужен как подстраховка.

Граф юлил с арестом, боялся обострения. При открытой конфронтации от рук магов на вивернах погибнет большинство глипт, и тогда заказ императора сорвётся.

«Зачем ему так много? Четыре тысячи — это серьёзная сила».

— Я исполнитель чужой воли, а не самостоятельное лицо, Владимир. Вы производите впечатление здравомыслящего человека, но давайте не будем копаться в произошедшем, что у нас там дальше? Говорят, скоро первые бои начнутся, я бы посмотрел.

Мы встали, и я вежливо показал рукой на дверь.

— Вам незачем больше ютится в съëмном жилье. Прошу, будьте моим гостем.

— Леонид, голубчик, прихвати нам ту последнюю бутылочку, уж больно хороша, — щёлкнул пальцами Кержапольский, и первым вышел из комнаты.

Я обернулся к Склодскому, поблагодарить за то, что усмирил свою гордость, но тот в подбадриваниях не нуждался. Опытный интриган подмигнул мне, показывая полное понимание ситуации. Тем не менее в его глазах что-то такое застыло — окончательное решение. Он со светской улыбкой вынес смертный приговор подосланному вельможе.

В турнире участвовало больше сотни желающих. Чтобы не затягивать представление, мы вывели четыре пары дуэлянтов для параллельных боёв. Когда я привёл на трибуну замаскированного графа, бароны посмотрели на моего спутника с подозрением. Кержапольский сам сел по правую руку, что тоже не ускользнуло от внимания гостей.

— Начинаем! — крикнул он, развалившись в ложе.

Устроитель растерянно посмотрел на меня и получил кивок в ответ. Раздалась серия ударов по большому барабану, призывавшая зрителей обратить внимание на арену. Ведущий громко объявил имена первых бойцов и поспешно удалился. Протяжный звук горна оповестил о старте соревнования.

Зазвенела перестуками сталь мечей, и трибуны оживлённо закричали, подбадривая кандидатов. Солнце медленно уходило в закат, освещая раскинувшееся перед нами зрелище, но факелы на всякий случай уже горели, а также осветительные артефакты. Мы их подвесили на верёвках, протянутых от столба к столбу через всю арену.

Пошли первые выбывания и выступила новая восьмёрка бойцов.

— Сдаётся мне, что ты не рыцарь, а повар с кухни! Мечом махай — это тебе не ложка! Не турнир, а рынок бабушек с клюками! Всех в выгребную яму!

Граф оказался тем ещё ценителем и позволял себе излишнюю раскованность в выражении эмоций. А если попроще — в нём заиграл хмель. Пока напыщенные бароны изображали из себя невесть что, Кержапольский откровенно забавлялся, высмеивая претенциозность глубинки.

— Судья, засчитай ему три ретирады как поражение! Ну что это? Он пятится как заяц, — гость встал со своего места, сжал пальцы в колечко и поднёс ко рту, раздался громкий разбойничий свист.

Наконец, суета с параллельными выступлениями подошла к концу и на арену вышла знать. Каждый поединок проходил отдельно. Для них устроили особые условия и противников подобрали так, чтобы каждый хоть одного-двух, но победил. Я приложил к этому руку — незачем гостям уезжать с позором.

— Доспех дорогой, а боец — дешёвка, — сплюнул презрительно Кержапольский, когда бой закончился.

У него самого был ранг «B» мечника, кое-что соображал. На арене честь рода защищали сыновья, внуки, племянники и братья баронов. Главы же приехали сюда отдыхать. Очень быстро определился фаворит турнира.

— Ритм чувствует! Не машет, а танцует с железом! Кто это? — спросил меня граф, указывая мизинцем на заросшего воина с кучей шрамов на лице.

— А вы разве не узнали? — спросил я наигранно. — Это же Айнзидель, наш ландмейстер.

— А что с ним, он принял обет не мыться и не стричься? — нахмурился граф.

— Нет, он играет в тот же спектакль, что и вы. Хочет думать, что я не распознал его в свите отца, — ответил я ему чуть слышно, наклонившись вбок.

Кержапольский одобрительно крякнул и жестом подозвал Склодского.

— Кажется, мне надоело быть пьяным, давай-ка выведи всё, — велел он лекарю и откинулся в кресле.

Леонид зачем-то коснулся плеча гостя, хоть мог и на расстоянии провести процедуру. Я незаметно скосил на него глаза, но тот ничем не выдал своих намерений. Неужели порчу какую наслал?

Освежившись, Кержапольский несколько успокоился и в целом остался доволен турниром. В финал вышли два действительно достойных бойца: мастер Йоханнес Тальхоффер, державший школу фехтования в Ростове, и ландмейстер тевтонского ордена Конрад фон Айнзидель. Соотечественники подарили зрителям бурю эмоций, выложившись на полную.

В конце тяжелейшего поединка я на секунду заметил, как Йоханнес промедлил с атакой в спину ландмейстера, попавшись в электро-ловушку. Совсем слабую и незаметную зрителям, но оттого не менее действенную. Судорога свела руку мастера, и вскоре по ней ударил клинок соперника и выбил его на землю. Бой был окончен. Айнзидель победил.

Жульничество, но кому какое дело? Моя цель была выполнена — я увидел, к кому нужно подослать рекрутеров и потешил эго врагов. Вручив награду тевтонцу, я толкнул небольшую речь и пригласил отдельных гостей в тренировочный манеж на следующую закрытую часть веселья. Туда вход был только по приглашению. Пока дорогие гости перебирались на новое место, я отдал распоряжения своим помощникам, кого из проигравших участников попросить остаться.

— У вас прекрасная память, — похвалил Кержапольский, когда я без подготовки проговорил кучу имён простолюдинов и их приметы. — Только не понимаю, зачем вы так суетитесь на грани краха?

— Привычка, — ответил я, — не люблю сдаваться.

— Хм, — он смерил меня молчаливым взглядом и больше ничего не сказал по этому поводу.

Внутри манежа напитки и угощения стояли возле каждого зрительского места, к гостю прикреплялся слуга, готовый выполнить любое поручение. Анжей подрядил лучших официантов из ростовских ресторанов. Нас с Кержапольским, кстати, обслуживал тот самый метрдотель с пышными бакенбардами из «Империаля».

Я подал сигнал, чтобы выводили первую пару бойцов. С противоположных сторон герольды открыли настежь двери, и гости приникли вперёд к перилам, жадно ловя каждую деталь. В стихнувшем манеже отчётливо послышались тяжёлые шаги.

Из темноты вышла трёхметровая широкоплечая фигура камнекожего воина. Ближе к кистям у него проявлялись ярко-синие прожилки вен, их разветвлённая сеть пульсировала. Глаза и лицо полностью лишены эмоций.

Зрители поëжились несмотря на частые встречи с подобными созданиями в городе: на ярмарке, у крепостной стены, на пропускных пунктах и в других местах. Конкретно эти двое источали едва осязаемую угрозу. Они прошли через горнило сражений в Межмирье и были созданы убивать.

Сблизившись, глипты встали друг напротив друга, ожидая сигнал к бою. Драйзер их натаскал на зрелищное представление, показные мощные удары и поддельную свирепость. При этом доходчиво объяснил не бить по жизненно важным местам.

Когда началась тяжёлая сшибка, у всех перехватило дух — каменная кожа крошилась от жёстких кулаков, соперники рычали и с грохотом бросали друг друга на пол. Вот один оказался сверху и колошматит по голове, не давая сопернику и шанса на сопротивление. После потери сознания бой окончился и гостей прорвало — они почувствовали себя на трибунах Колизея.

Здесь не было черни, все свои, потому в выражениях и проявлениях эмоций больше не стеснялись. Вторая, третья и четвёртая пары глипт тоже показали хороший демонстративный бой, но вот пятая и последняя должна была стать апофеозом. Скрываемые до этого сапфировые лезвия пошли в ход.

Мы выставили Лёлика против откормленного специально для турнира сородича. По три с половиной метра оба, они превосходили в массе и размерах всех остальных, но двигались при этом грациозно и легко, что и пугало, и восхищало одновременно. Эти двое на голову выше всех остальных в воинском искусстве, лучшие из лучших.

Полетели первые искры от соприкосновения межмирового металла. Соперники ловко блокировали попытки друг друга добраться до кожи, но вот кулак Лёлика пробил плечо оппонента, вогнав до упора лезвия. Тёмная кровь пролилась на землю, бой и не думал останавливаться. Не обращая внимания на рану, глипт огрызнулся и тоже угодил по Лёлику — в грудь с правой стороны.

Ставки росли, магзвери кровожадно мутузили друг друга, нанося глубокие и поверхностные раны. Для стороннего наблюдателя, ничего не смыслящего в анатомии глипт, это о-го-го какое представление, столько дырок и кровищи! Но всё это «красивости» для посторонних. Глипты так никогда не дрались. Они обычно целили в слабое место — в голову, стараясь её сразу снести. Схватки насмерть заканчивались очень быстро.

Мышечный каркас и жир не позволяли добраться коротким сапфировым лезвиям до того же сердца, лёгких или печени — внутренние органы были надёжно спрятаны. Целитель легко залечит все полученные в корпус раны.

Лёлик повалил соперника мощным хуком в челюсть, и тот отключился. Поставив ногу на грудь поверженного, глипт поднял один кулак вверх, как его учили на тренировках. Жест, понятный людям.

— А что всё? Почему он его не убьёт? — обиженно, как ребёнок, спросил Кержапольский и повернулся ко мне. — Они же обычные выродки, пусть закончит начатое! Смерть! Смерть проигравшему! — заорал он, вскакивая со своего места и махая руками баронам.

Его призыв дошёл до них, и в этот раз гости разделили энтузиазм незнакомого аристократа.

— Смерть! Смерть! Смерть!

— Ха-ха! — аристократ показал палец вниз, играясь в римского патриция, этот жест тоже подхватили как заразу. — Вы колеблетесь? — уже тише спросил он меня, оборачиваясь назад.

— Этот воин принесёт для Его Величества отличное потомство…

— Жадина, вижу, что жадина, но ничего, я выручу вас, — подмигнул посланец и ловко сбежал вниз по ступенькам, по пути он забрал меч на стенде у входа на арену, а затем привлёк к себе внимание, размахивая руками. — Господа! Наш гостеприимный хозяин доверил эту честь мне, Антону Кержапольскому графу Костромскому!

Подойдя в центр, он посмотрел вверх на Лёлика, прижимавшего ладонь к кровоточащему плечу.

— Учись, как это надо делать.

Крутанув пару раз меч, он, посвистывая, дошёл до головы обездвиженного глипта.

— СМЕРТЬ! СМЕРТЬ! СМЕРТЬ!

Антон подначивал толпу, требуя больше внимания. Затем демонстративно занял удобную стойку, замахнулся и вогнал в глазницу клинок. Не совсем ровно, потому что глипт внезапно разразился рыком и дёрнулся. Граф отскочил назад, отпустив рукоятку. Меч остался в глазнице монстра. Тот и не думал умирать.

На глазах всей собравшейся публики магзверь неестественно быстрым движением дотянулся цепкой рукой до графа и схватил его за голень. Послышался отчётливый хруст.

— ГОРОГО-ТО-ГОРГ! — изрыгнул проклятие глипт и как тряпичную куклу ударил Кержапольского об пол арены, потом ещё раз и ещё, выбивая дурь из наглого человечишки.

Вот глипт встал, поднял на вытянутой руке свою беспомощную жертву и оголил сапфировое лезвие, чтобы вспороть человека от паха до глотки, как какую-то курицу.

Должен сказать, я был бы рад увиденному, но смерть императорского посланника поставит крест на моём возвышении. Я увидел, как Гио накручивает каменную пулю, выцеливая обезумившего магзверя, но не решается выстрелить — боится по графу попасть.

Здоровенная рука глипта занеслась вверх, но так и не нанесла режущее движение. Смертельный импульс всë-таки дошёл до мозгов. Туша медленно повалилась назад и упала. В тишине раздавался плач какой-то женщины, никто не знал, жив ли Кержапольский или нет. В его сторону понеслось дистанционное лечение от Максима Юркова.

Спустя мгновение, граф привстал, опираясь на здоровенную руку глипта, и выпрямился. Пошатываясь, он продолжал впитывать целительную магию и прохромал вперёд.

— Вот это я понимаю праздник! ХА-ХА-ХА! Сдох, он сдох!!! — его пыльное лицо раскраснелось от возбуждения, а на лбу показалась набухшая венка.

Граф большим пальцем провёл по горлу и показал на поверженного глипта. Зажигать толпу он умел. С каждым шагом хромота проходила, и вскоре Антон вовсе пустился отделывать коленца вприсядку, показывая, что полностью здоров. Отвесив лёгкий поклон, он сорвал аплодисменты и покинул арену.

Я отыскал его позже у бочки с водой на улице. В окружении встревоженных девушек он стоял голый по пояс после умываний и держал полотенце на плече.

— О, Владимир, дорогой, что у нас там дальше по программе? Благодарю девочки за заботу, со мной, право, всё в порядке. Позвольте ваши пальчики, вот так, — он быстро облобызал руку какой-то грудастой баронской дочке, подмигнул ей и оставил смущённую в компании подружек.

— Я на какое-то время оставлю вас, — сказал я ему, держа под локоть, — подождите в тереме с другими гостями.

— А что такое? Нет, так не пойдёт, куда вы, туда и я, монсьёр, — шуточно ответил он.

— Мой отец зачем-то созвал всех ростовских переговорить. Так, провинциальные посиделки, не думаю, что вам будет интересно такое.

— А вы не думайте, Владимир, вы отведите меня туда, а я послушаю.

Кержапольский остановился и одел свежую рубашку, поданную подбежавшим расторопным метрдотелем из «Империаля». Где тот её достал так быстро и откуда вообще нарисовался непонятно, но хлеб свой не зря ел.

— Это, скорее всего, касается проданной земли Смольницких. Ну как хотите, будет скучно — я вас предупредил.

Мы отклонились от общего курса к праздничным столам, где угощались абсолютно все гости. Разносчики еды только и успевали подносить новые блюда и забирать грязные тарелки. Включилось артефакторное освещение. Собрание было в простой избе за дубовым столом.

— Ваше Сиятельство, — все почтительно встали.

— Не стоит, — отмахнулся Кержапольский и присел на лавочку у окна. — Вы тут решайте свои делишки, а я с краешку посижу, послушаю, — его появление стало для всех неожиданностью и внесло некоторую закрепощённость. — Обещаю, Москва ни во что вмешиваться не будет. Если только вы не собрались на неё напасть. Вы же не собрались? — угрожающе спросил он, обводя каждого суровым взглядом.

Бароны побледнели и затрясли щеками.

— Нет-нет, что вы…

— Да как можно…

— Да шучу я, шучу, какое там нападение? — рассмеялся он и между прочим добродушно добавил. — Мы ж от вас только мёртвые пустоши оставим.

Мой отец встал, держа в руках неизвестный документ с подписью и восковой печатью.

— Кхм, — очистив горло от першения, он взял слово. — Ничего страшного, сегодняшний вопрос Москвы не касается. Наш многоуважаемый сюзерен недалече вернулся с переговоров из Венеции и изъявил желание через меня донести волю всему графству, — старший Черноярский легонько потряс листком бумаги. — Доношу. Его Сиятельство долго терпел неуважение от соседа нашего, Белховичского графства. Не найдя компромисса по ряду ключевых вопросов, Павел Викторович собирает нас, преданных вассалов, в поход и объявляет роду Абросимовых войну.

— В этот период все наши разногласия ставятся на паузу, — продолжил отец, — ослушавшихся ждёт смерть и забвение всего его рода. Фураж предоставит Его Сиятельство. На сборы даётся неделя.

— А ты говорил скучное собрание. Чёрт возьми, да у вас тут страсти похлеще, чем в императорском дворце, ха-ха-ха! — граф был в восторге, как будто его вели за ручку по бесконечному празднику жизни, ладони энергично захлопали. — Браво!

Пока Кержапольский нёс свой восторженный бред, я быстро соображал, что, собственно говоря, происходит. К чему этот конфликт? У Остроградского со всеми соседями были дружеские отношения, его оружие — это голос, дипломатия и убеждение. Никак не топорные методы войны.

«Он хочет навредить конкретно мне».

Другого объяснения тут не вижу. В случае поддержки ротмистра Абросимова и его рода, меня квалифицируют как предателя и угрозу объединённому графству. Сюзерен имел право карать за неповиновение в военных действиях. Если же я послушаюсь графа, то испорчу отношения с Юрой. Он не простит мне разорения родного дома.

Как ни крути, в обоих случаях Остроградский в плюсе. Вот же гад. Ещё момент подобрал, когда я с Белховичскими баронами наладил связи. Теперь мы по разные стороны баррикад, отношения будут испорчены на годы вперёд.

— Одно хорошо, господа, враг в меньшинстве: четверо против нас пятерых, — раздался голос Черноярского-старшего. — А ещё младший сын графа Абросимова увяз в «Чёрном-4» со своей экспедицией. Это наш шанс вытурить из ростовского храма чужака и поставить своего человека. Оболенские, Абросимовы — какого лешего они забыли в наших землях? Что у нас своих людей нет? Да взять того же Артура — давно подрос, пусть бы ротмистром и сидел…

Отец имел в виду сына Остроградского. Наш регион всегда оставался в равновесии, когда города принадлежали одному графу, но ключевые должности раздавали другим. Герцоги так делали, чтобы в одних руках не концентрировалось преступно большое количество власти. Так, формально прибыли с Ростова получал Остроградский, но некоторые свои решения протолкнуть не мог из-за присутствия влияния других родов. Такая вот система сдержек и противовесов, где арбитром выступал сам черноморский герцог.

Я не верил, что мой недруг действует наобум и тем более против воли уже своего сюзерена. Скорее всего, разрешение на эту войну получено сверху. Не знаю, что он им там наобещал, но мне эта заварушка ничего хорошего не сулила. И так еле наскрёб людей на достойный гарнизон, а теперь рисковать жизнями подданных ради чужих амбиций…

«На это тоже расчёт — хочет через войну ослабить меня…»

Да, всё было печально, и, кажется, это понимал не только я. Кержапольский не сводил с меня заинтересованного взгляда. Когда мы договорились о сроках и месте объединения армий, покинув избу, граф позволил себе мягко заметить.

— Пожалуй, мы не будем торопиться с вынесением приговора. Поставим приказ Его Величества на паузу. Я тоже поучаствую, но в качестве зрителя. Доброй ночи, — откланялся он, торопясь написать телеграмму в Москву.

Такое «миролюбие» не что иное, как дальновидный расчёт. Теперь императору не надо собственноручно карать меня — он сделает это руками Остроградского. Сохранит репутацию справедливого монарха.

Такое ощущение, что всё это, так или иначе, взаимосвязано, будто кто-то набросил удавку на шею и теперь медленно сжимает её, наблюдая, как жертва дёргается в конвульсиях. Это положение мне крайне не нравилось. Туда сделаешь шаг — попадёшь в ловушку, в другую сторону — тоже ловушка, встанешь на месте — получишь кинжал в спину.

«Остаётся только бежать вперёд и пытаться пробить стену головой».

У меня не было могущественных покровителей и серьёзных политических рычагов, чтобы решить проблему словами. По сути, я пешка, как и любой другой барон. Нами управляют аристократы повыше, передвигают по геополитической доске, как заблагорассудится. Что прикажут, то и будем делать, иначе сама государственная система нас покарает.

— Привет, бандит, как ты? — ко мне по воздуху спустился взбудораженный гуляниями виверн и с облегчением сложил крылья. — Достала ребятня? — ухмыльнулся я, вспомнив, как детишки облепили его со всех сторон, так и норовя залезть на спину и покататься.

В отличие от других молодых особей мой не был агрессивен к обычным людям, особенно к женщинам и детям. Капризничать любил, но так, чтобы навредить слабому — нет. Позёвывая, синеглазый красавец ударил меня в бедро головой, как самый обычный кот, призывая прогуляться с ним.

— Ну пойдём, — ответил я ему и поднял голову вверх, взошедшая полная луна отлично освещала Таленбург и окружающий лес.

На следующий день, Таленбург, Марина Троекурская.

Уважаемые гости остались довольны отдыхом, но часть баронов после турнира душевно попрощались с хозяином города и отчалили восвояси. Марина даже была рада, потому как с их уходом нагрузка на неё снизилась. Последнюю неделю она не успевала даже присесть отдохнуть, а ночью падала в кровать и мгновенно засыпала.

Как управляющей феодом ей надо было быть везде. Купцы так и норовили перегрызть друг другу глотки за лучшее место на ярмарке, из деревень челобитничали старосты со своими проблемами, а с ними и желающие заселиться в Таленбург крестьяне. Как назло, не хватало всем мест! Прибавьте к этому тяжбы, наложение штрафов, ведение приходно-расходных книг, составление описей имущества…

Когда она подвязалась помогать Черноярскому, то не думала, что на неё столько свалиться! Даже два помощника не справлялись с такой нагрузкой, а ведь надо было ещё как-то предотвращать не так давно всплывшие злоупотребления: бороться с браконьерством и порубкой леса.

«Попрошу у него ещё людей! Так дело не пойдёт. Я подписывалась на адвокатскую практику, а не на это вот всё…» — размышляла она днём, после церемонии прощания с баронами.

— Будь добра, найди для моей матушки и сестры отдельное жильё. Не хочу, чтобы они оставались в тереме. Подбери им что-то достойное и не могла бы ты… — Владимир сделал неопределëнное движение ладонью и сморщился, как от зубной боли.

— Хорошо, я сама им сообщу, — вздохнула Марина.

— Умничка, что бы я без тебя делал, — слабо улыбнулся он, явно не горя желанием лишний раз соприкасаться с родственниками. — Мне надо осмотреть рекрутов и потом в Ростов за артефактами… Ты что-то хотела?

Она уже была в курсе готовящейся войны с Абросимовыми и понимала, какая ответственность сейчас давила на Владимира, потому открыла было рот и замолчала.

«Нет, сейчас не время».

— Тебе показалось, — ответила она и развернулась, чтобы уйти.

Марина не имела права в такое время беспокоить его своими мелкими проблемами. К тому же граф Кержапольский, этот московский соглядатай, следовал за бароном по пятам и будто кровопийца подпитывался от своей жертвы. Черноярский вляпался в крупные неприятности, и ему сейчас требуется полная концентрация, чтобы выйти сухим из воды, а её задача сохранить порядок в феоде.

«Сама отыщу кого надо», — решительно сказала она себе.

В конце концов, Марина тоже неплохо разбиралась в людях и умела находить почти с любым общий язык.

Этот пунктик Владимира, что все должны проходить через его осмотр, сильно тормозил не только заселение Таленбурга, но и формирование управляющего аппарата. Барон чисто физически не мог с этим справиться, потому что пропадал в Межмирье со своим отрядом!

Марина убрала в сторону злость, прибрала за ухо локон волос и постучала в покои матери Владимира. Никто не ответил. Она сделала это снова и дёрнула ручку. Оказалось открыто.

— Агриппина Геннадьевна, вы здесь? — спросила она громко, оставаясь на пороге и осматривая краем глаза помещение.

Внутри был беспорядок, как от поспешных сборов: стул повален, на столе кружка с недопитым чаем и остатки завтрака, не застеленная кровать и оставленный порванный белый чулок. Что такое, неужели уехали?

Троекурская вошла внутрь, миновала гостиную и осмотрела три других комнаты, где ночевала чета Черноярских. Везде пусто, кроме одной женской — там в углу примостился наполненный вещами сундук. Кажется, кузины Алëны. Не удержавшись, Троекурская мельком открыла его и фыркнула, увидев вульгарное нижнее бельё.

«Какая безвкусица».

В последнее время она часто ходила в полумужском костюме. Это был изумрудный кафтан, одетый поверх терракотового кожаного жилета-корсета. А под ним проглядывалась рубашка с медной вышивкой. Ниже панталоны цвета слоновой кости и удобные ботфорты на невысоком каблуке. Этот образ она слепила для работы, но, честно говоря, соскучилась по выходным вечерним нарядам.

«Я, вообще-то, девочка, я не хочу ничего решать, я хочу платьице», — с грустными мыслями она закрыла сундук и вздохнула.

Ей не нравилось, как к Владимиру относилась мать и его двоюродная сестра, да и отец ничем не лучше. Чужой для всех и никому не нужный ребëнок — это же ненормально! При этом она видела, как Владимир тянется и ждëт похвалы от отца, нет-нет да поглядывает на него, хоть и делает вид, что ему всë равно.

Поняв, что ловить здесь больше нечего, Марина поправила висящий на поясе расписной кинжал в ножнах и подошла к двери. Ладонь не успела схватить дверную ручку, как послышались знакомые женские голоса. В гостиную зашли двое.

— Тëтя Риппа, да не ворчите вы так! Я же никуда не выбираюсь, а тут свобода, речка, магзвери кругом.

— Твоë счастье, Денис Юрьевич сейчас занят и ему не до тебя, — холодно произнесла хозяйка рода.

Марина подслушивать личный разговор не планировала, но здесь интуиция подсказала подождать.

— В последнее время ему вообще ни до кого, — буркнула девушка. — Больно холодным сделался дяденька, не находишь?

Жена Черноярского промолчала, донëсся звук свалившейся на софу верхней одежды, вздох и журчание воды.

— Не суди его строго, ты многого не знаешь.

— Чего же?

— Алëна, у меня нет желания это обсуждать, лучше позови полового, раз уж вернулись…

— Ты его разлюбила, признайся же.

— Что ты такое говоришь? Не неси вздор, девочка.

— Я сделала это для тебя.

— Что… В смысле, что ты имеешь в виду?

— Дома тебе плохо. Всë напоминает, как было раньше, но дядя одержим, тебе следует побыть наедине со своими мыслями.

— Алëна.

— Нет, не перебивай, в прошлый раз он сломал тебе нос, а тот чëрный синяк на пол-лица… Я никогда его не забуду. Денис Юрьевич не просто переборщил — он больной человек. Он убьëт и тебя, и меня. Я боюсь его. Что, если он вовремя не остановится? А эти его новые служивые люди… Они смотрят на меня как на мясо. Я устала дëргаться и прислушиваться к каждому шороху. Случись, что неладное, никто ведь не заступится.

— Ты баронская племянница, любой, кто тебя тронет, расстанется с руками и головой. И не говори вздора, что делаешь это ради меня. Трусиха. Засиделась ты в девках, оттого в фантазиях витаешь. Замужество — это труд, жертва.

— Чем же дяденька таким пожертвовал, а? Изменил тебе, а сейчас как на пустое место смотрит?

Марина уловила звук смачной пощëчины.

— Это было лишнее, марш в свою комнату.

— Ты так долго за него боролась, тëтя, а в итоге всë равно осталась одна. Он притащил в твой дом выродка со шлюхой-наложницей, околдовавшей его, наплевал на твои чувства!

— Остановись, пока не поздно, — угрожающе предупредила Агриппина.

— Он разбил тебе сердце своим неумением держать блудливый пиструн в трусах. Что же ты сдалась тогда? Рассуждала о жертвенности? Да как бы не так! Ты сделала то, что надо было — спасла свой брак.

— Что ты несëшь, дура?

Марина услышала звуки борьбы, но потом Алëна снова накинулась с обвинениями, спеша всë вывалить запыхавшимся голосом.

— Знаешь, я бы также поступила, убила бы ту суку. Я тебя не осуждаю тëтя, даже восхищалась тобой. Да-да, не смотри не меня так и не бледней, я помню ещë маленькой эти пересуды старой дворни: все тогда знали, что это барыня сгубила мать бастарда, знали, но молчали. Оттого ты и выслала всех куда подальше, один только дурачок Борис и остался. И ты была права! Ты боролась за своë счастье, а сейчас? Сейчас во что ты превратилась?

— Алëна, послушай меня…

— Мне больно это видеть, ты сломалась! — всхлипнул голос.

Марина не удержалась и нагнулась к замочной скважине. Старая женщина обняла разрыдавшуюся Алëну и с лëгкой горькой улыбкой посмотрела перед собой, поглаживая по спине племянницу.

— Глупышка, плохо ты знаешь моего мужа. То, как он на неë смотрел, как себя вëл с ней… Он бы мне не простил, да и во Владимире Денис души не чаял. Это был ребëнок по любви, а не по расчëту.

— Но ты же… Ты же сама настояла прогнать его со двора? Дядя ведь послушал тебя, значит, любил…

— Это была просто осторожность, — вздохнула Агриппина. — Я не убивала Елену — это сделал еë сын.

У Марины в этот момент перехватило дыхание, а сердце больно кольнуло, она боялась пошевелиться и выдать себя.

— В смысле Владимир? — шмыгнув носом, уточнила кузина.

— Они жили отдельно от нас — единственная уступка, на которую пошëл мне Денис и не зря. У потомков ведунов дурная кровь, она себя и проявила той ночью. К дому Беленькой в течение дня нельзя было подойти, все падали в обморок, а как поутихло, её нашли подле кровати Владимира — он проспал несколько суток и ничего не помнит до сих пор. Денис запретил ему говорить, потому свалили на болезнь. После похорон мальчик какое-то время пожил с нами, но случай повторился уже с Фенечкой. Головные боли, рвота, обмороки. Я пригрозила уйти из семьи, и муж сдался — отослал этого прикормыша подальше в деревню.

— Разве его не надо было убить?

— Я также говорила, но Денис отказался, не смог. Так что, девочка моя, ты всë нафантазировала. Никогда я не была сильной.

— Для меня ты всë равно сильная, прости, — Алёна уткнулась носом в тётку и долгое время молчала.

Баронесса вытерла платком глаза, мягко отодвинула её и отошла к выходу.

— Отдыхай, я пока найду ключницу, надо всë назад занести, — Марина отпрянула от замочной скважины, услышала деревянный стук и притаилась.

Алëна постояла немного у зеркала, поправила причëску и шагнула к своей комнате. Троекурская отошла вбок так, что открывшаяся внутрь дверь скрыла еë от глаз вошедшей. В голове Марины решение созрело само собой, и кузина Владимира не успела пискнуть, как холодная сталь кинжала застыла в сантиметре от шеи.

— Ты… Ты кто? — испуганно пролепетала аристократка. — Тебя за это повесят.

— Заткнись, — Троекурская держала девушку за жирную косу, как собаку на поводке. — Я всë слышала. Скажешь хоть слово Владимиру, и я превращу твою жизнь в ад — мигом вернëшься к своим насильникам. Эти волосатые бабуины выбьют тебе зубы и пустят по кругу, дорогуша, не сомневайся. Дяденька не спасёт — он сам на крючке у ландмейстера.

— Я тебя знаю, ты управляющая…

— У меня здесь больше власти, и не сомневайся — я ей воспользуюсь, вылетишь отсюда как пробка, ты поняла?

— Ты его что любишь? Хах, он никогда не будет твоим. Бастарду такая же безродная не нужна — будет искать выгодную партию…

Марина со всей силы потянула косу на себя так, что голова племянницы Черноярского запрокинулась назад.

— А это не твоë собачье дело. Я предупредила, — Троекурская оттолкнула от себя Алëну как нечто омерзительное, та ойкнула и упала на пол.

Прежде чем кузина обернулась, Марина пулей выбежала в гостиную, вкладывая в ножны кинжал, и оттуда на свежий воздух. Она ничего не видела перед собой и машинально шагала вперëд. Мимо проходили люди и улыбались ей, пытаясь что-то спросить.

— Не сейчас, — рыкнула она, отмахиваясь от капризного усатого купца.

Тот удивился разительной перемене в настроении всегда улыбчивой управляющей и растерянно посмотрел девушке вслед.

«Это его уничтожит. Владимиру нельзя такое знать, только не сейчас…»

Неделю спустя. Граница между Ростовским графством и Белховичским, переправа через реку Берда.

Намалёванный Всевышним ярко-алый закат бил по глазам, а заходящее солнце отбрасывало тени от переправлявшихся вброд людей. На той стороне уже окапывался авангард, а разведчиков послали далеко вперёд выведать обстановку. Задача была безопасно перебраться через реку и разбить лагерь. В этом не последнюю роль сыграли мои глипты — они перетаскивали распряжённые телеги с провиантом и скарбом, экономя войску драгоценное время.

Без фуража любое военное предприятие обречено на провал, так что важно было обеспокоиться его охраной и скрытным местоположением, чтобы враг не уничтожил запасы. Объединённая армия Ростовского графства готова была напасть на первое рубежное баронство Абросимовых. Ему отвели роль жертвы.

Конкретно моих людей здесь было сто пять человек и двести боевых глипт. Остроградский заставил выгрести всё, каждого гарнизонного. В итоге в Таленбурге остались только Кошевой и Яр как руководители ополчения, а с ними горстка лесорубов и ремесленников. Строительство из-за этого замедлилось. Единственное, что успокаивало — это безудержный рост численности магзверей.

В моей столице готовили заказ в четыре тысячи глипт для Его Величества. Я велел отправлять в храм Ростова партии по три сотни, а ещё три оставлять дома на всякий случай. Так, город какое-то время не останется без охраны, а как выполнят заказ, дополнительно размножат полтысячи бойцов.

Что касается Юры Абросимова, то он так и не вернулся за этот недельный срок из своей экспедиции. Насколько я понял, были посланы спасательные отряды. Антон Кержапольский ходил задумчивый, но всё ещё сохранял присутствие духа. Этот скользкий тип любую ситуацию вывернет в свою пользу — чего только стоило решение позволить мне участвовать в военном походе.

«Если бы не он, я бы сейчас гнил в тюрьме».

Граф предвкушал новое зрелище, представляя, как будет травить байки на королевских приёмах о «баловстве» убогих провинциалов. Его костромские владения входили в Московское королевство и одноимённое герцогство — самая что ни на есть мякотка власти. Важно отметить, что Остроградский ему далеко не ровня, несмотря на одинаковые титулы.

Кержапольские вхожи в императорский двор, имели больше влияния, больше войск, богатств, земель и власти. Наши собранные с трудом полторы тысячи мечей для него как треть личной армии без вассалов. Потому Павел Викторович зыркал на визитёра единственным глазом, но ничего поделать не мог — это был императорский надсмотрщик.

— Что ты там копошишься? — прикрикнул отец, злобно смотря на меня во время переправы, я держал под уздцы верного Адулая, конь спокойно переносил тяготы военного похода и гружёный послушно перебирался вместе со мной через реку Берду. — Афанасий!

— Да батюшка, — покорно ответил мой запыхавшийся старший брат после того, как встал с речного дна, он ехал верхом позади меня и вывалился из седла. — Я ногу подвернул! — плаксивым голосом заявил Фенечка, отплёвывая воду. — Целителя срочно!

Я успешно добрался до противоположного берега и прошёл мимо родителя, тот сделал вид будто меня не существует, всё внимание на старшенького. К брату подошёл какой-то вояка из шеинских и подставил плечо, помогая парню шагать.

— Оставь его! — строго приказал Денис Юрьевич. — Пусть сам добирается, он мой сын, справится.

Лицо Фенечки надо было видеть. Побледневшие пухленькие щёки, обречённый взгляд, нос картошкой раздувался от отчаяния, обиды и непонимания, что вообще происходит. Брат крайне плохо переносил тяготы не то что войны, а банального марш-броска!

На нём красовалась дорогущая обновка — пластинчатая артефакторная броня, созданная из чешуек пепельной саламандры. Каждая специально обработана мастером для повышения устойчивости к жару. Это не панацея, но такая вещь могла спасти от прямого попадания среднего огненного заклинания, снизить температуру и выиграть время целителю.

Мать настояла на подобной покупке для сына, и вот теперь тот ощущал «заботу», перетаскивая на себе довольно тяжёлый тридцати килограммовый груз.

— Встань, — процедил сквозь зубы отец, когда Фенечка последние метры осилил ползком.

— Я не могу, батюшка, я ногу подвернул, — ответил тот, не поднимая головы.

Мимо прошло четверо графских витязей и искоса с усмешкой посмотрели на эту сцену. Все поджарые, с кошачьей лёгкой походкой, каждое их движение источало уверенность в своих силах и презрение к опасности.

— Встань, — повторил Черноярский-старший, он поднял сына одной рукой, как нашкодившего котёнка, и тряхнул для острастки. — Оторвали дитятку от маминой сиси… Не так я тебя воспитал. Обращайся ко мне «Ваше благородие», уяснил? Здесь тебе не кухня и не дом.

— Понял, — сглотнул Афанасий, капелька воды скатилась с его носа, под глазами были видны тёмные круги.

— Понял что? — рявкнул на него отец.

— Понял, Ваше благородие, — тут же поправился брат и рухнул на землю, больно ударившись коленями.

— Не лечить его до привала, — коротко приказал Денис Юрьевич.

Поджав от обиды пухлые губы, промокший и дрожащий Фенечка заставил себя через боль встать сначала на одно колено, а потом выпрямиться, держась за лошадь.

— Чего пялишься, выродок? — гневно бросил он мне.

— Помощь нужна? — спросил я его.

— Обойдусь, проваливай.

Он еле забрался по стременам в седло и покатил дальше, смотря в спину отцу. Для него изнеженная жизнь на перинах и под крылом маменьки оборвалась слишком стремительно. Началась взрослая жизнь, полная испытаний и тягот. К ней Фенечку никогда не готовили.

Мои офицеры держали рядовых в ежовых рукавицах. Суровые тренировки в гарнизоне и регулярные бои в Межмирье закалили их. Чёткие выверенные команды и дисциплина радовали глаз. Налицо результат ратных трудов.

Мы оставили обозы под охраной рындинской сотни, а сами стремительным броском двинулись по лесной дороге. Маги-разведчики загодя уничтожили граничный блокпост, потому нам никто не помешал. Двадцать тел дружинников барона Зампольского стащили для демонстрации Остроградскому и тот одобрительно кивнул своим воинам.

— Ваше Сиятельство, на пути деревня, незамеченными объехать не получится — нас слишком много, — доложил вернувшийся низкорослый разведчик с обветренной кожей и серьгой в ухе.

— Убейте их, только никаких поджогов, — приказал Павел и махнул войску двигаться за ним. — Афанасий, справишься с такой задачей? — обернулся он к сыну Черноярского.

Тот быстро поднял виноватое, как у собаки лицо, и радостно ответил.

— Да, Ваше Сиятельство, будет сделано! Но, пшла! — приободрившийся пухляш взял с собой три десятка тевтонцев вместе с Гунтером и галопом помчался вперёд выполнять поручение графа.

Я с Драйзером и Нобу состоял в свите из пятерых баронов с их воеводами и адъютантами. Афанасия, кстати, среди них не было — отец заставил старшего подниматься с самых низов, с рядовых, но, чтобы уважить своего вассала, Остроградский дал парню шанс. Адъютантское место Фенечки занял маг Игнат Цыбульский, а должность воеводы забрал ландмейстер Айнзидель.

С графским воеводой Сотенским, или так называемым «Бенечкой», мы старались не пересекаться, дабы не плодить подозрений. Сейчас в высшем руководстве войска у меня, считай, был свой шпион. Точнее, шпион боспорского герцога, попавшийся мне на крючок, но не суть. За ним числился должок в парочке услуг, но и вопросики тоже были: какого чёрта он не предупредил об этом походе заранее?

«Ладно, будет ещё время перетереть».

В среднем бо́льшая часть объединëнного войска обладала «D» и «С» рангами, офицеры преимущественно «B». Это у баронов. С графом дела обстояли получше, там рядовые минимум «С»-шки, а среди офицерского состава и личной разведки проскакивали даже «А» ранги. Тем не менее во власти графа было отыскать воинов и магов получше того, что я увидел.

Мои отборные сто пять бойцов были самой малочисленной группой среди всех баронств. Граф определил мне низшее по статусу положение, как «молодому и неопытному». Качественный состав войска он не видел и не понимал, что под моим стягом «B» и «А» ранги, сильные маги и даже два целителя! Остроградского также не впечатлили две сотни глипт. Он показательно ставил меня на место перед остальными баронами, мол, чего вы боитесь и стелитесь перед ним?

«Чёрт с ним, будь у меня хоть тысяча бойцов, он вёл бы себя также», — подумал я, смотря в спину своему сопернику, Фенечка уже скрылся впереди со своими карателями. — «Что-что, а казнь мирных этому идиоту по плечу».

Я обернулся посмотреть на графа Кержапольского, но тот не высказал никаких замечаний, даром что проводник воли императора. Удивительно, но Остроградский не стеснялся марать руки в крови невинных, несмотря на законы империи, и я подозревал, что ему за это ничего не будет. Как будто карт-бланш свыше получил на бесчинства. Закон сильного во всей красе.

Барон Шеин и Кислица предоставили Его Сиятельству по двести гридней, Рындин, несмотря на свою «миролюбивую» политику, шустро откопал триста воинов и магов, из которых пятьдесят были его, а остальные — татарские конные наёмники. А вот костяк объединённой армии составляли бойцы моего отца — четыреста пятьдесят гридней и тевтонцев.

Это позволило ему иметь больший вес среди остального военного руководства, и Остроградский, который сам привёл только двести пятьдесят мечей, всячески это подчёркивал, приблизив к себе моего отца.

«Если так посмотреть, эти двое давно спелись».

Я внимательно следил за обоими, они общались как старые друзья, такая тесная связь не возникает спонтанно.

Со стороны батюшки весьма дальновидно заручиться поддержкой сюзерена ради безопасности феода. Он боялся, что я пойду на него при первой же возможности, а ненависть ко мне толкнула в объятия злосчастного Тевтонского ордена.

«Ему следовало банально поговорить со мной. Я бы никогда не напал на родственников — разве так можно? Какая-никакая, они всё же моя семья».

Но отца пожирала гордыня — это ведь надо признать меня заслуживающей уважения силой. После болезненной потери половины баронства он прекратил любые сношения со мной. Даже на турнир явился только по поручению графа.

«Пусть себе бесится».

У меня теперь своя ответственность в виде Таленбурга и всего феода с его жителями, а у него своя. Где-то через час, мы выехали на поляну, где виднелись деревенские домики, и было подозрительно тихо: ни тебе мычания скотины, ни женских окриков или детского смеха.

— Задание выполнено, Ваше Сиятельство! — отрапортовал Гунтер, подскакав к графу с мечом в правой руке, смотрящим кончиком в землю, с него обильно стекала кровь.

— А где Афанасий? — повернулся к нему Остроградский, отыскивая баронского сына.

— Лично выполняет ваше поручение. Сейчас позову, — как-то слишком быстро и складно ответил тевтонец.

— Не надо, — отмахнулся граф, — мы поедем дальше, а вы заканчивайте с теми, кто ещё остался, и догоняйте.

— Есть!

Я сжал зубы от злости, когда мы проезжали мимо изувеченных с особой жестокостью деревенских — тевтонцы не пожалели даже скотину. Из-за приказа ничего не поджигать, они использовали магию воды и ветра, из-за чего приходилось обрушивать дома шквалом магии или на худой конец выносить ей запертые двери. В одной из них промелькнул свет зажжëнного фонаря, и я мельком заприметил знакомый силуэт.

— Сейчас вернусь, — бросил я Драйзеру и покинул свиту графа, никто и не заметил моего исчезновения с «галерки».

Спрыгнув с Адулая, я прошёлся по поваленному забору и перешагнул через мëртвое тело попавшейся под горячую руку козы. Дверь в избу была частично поломана. В месте, где должна быть ручка, торчали щепки раскуроченных досок. Я осторожно вошёл в сени.

— Афанасий? — позвал я негромко, осматриваясь на входе, на полу были липкие кровавые следы от подошв, вторая дверь в основную часть дома была снесена с петель и лежала чуть дальше проёма. — Это я Владимир, я знаю, что ты тут. Покажись.

Моя рука лежала на навершии меча, готовая воспользоваться оружием. Мало ли какой крестьянин вылетит с вилами? Иней, как всегда, держался рядом со мной и юрко скользнул внутрь на разведку. Через секунду я услышал сначала его грозное рычание впереди, а затем чей-то судорожный всхлип.

— Опусти меч, это же ребёнок, — велел я Афанасию, когда заметил в полутьме жмущуюся к печи белобрысую девочку лет шести и выставленный в её сторону подрагивающий меч. — Ты же не убийца, брат. Не надо.

— Отойди! — взвизгнул тот, быстро вытерев глаза свободной ладонью. — Это не твоё дело! Хочешь, чтобы я опозорился, да?

— При чём тут это? Послушай, — я выставил вперёд руку, призывая его успокоиться.

— Заткнись! Не буду я тебя слушать, у меня приказ!

Фенечка был на грани срыва и вот-вот запятнал бы себя убийством невинного.

— Это твой первый раз, да? — уточнил я, делая маленький шаг вперёд.

— Если и первый, то что?

— По-твоему это должна быть никому не нужная нищенка? Разве так должно пройти твоё посвящение в гридни, чем тут гордится? Ты должен одолеть сильного противника, а не ребёнка. В том никакой славы, брат. Это запятнает твою честь.

— Не называй меня братом, ты бастард!

— Хочешь не хочешь, а заделал нас один отец. Послушай, — облизнул я губы, поглядывая на смотревшую исподлобья девочку, та совсем не боялась чужака. — Я могу тебе помочь с этим, давай так: вместе пойдём на задание и обещаю, там ты окропишь свой меч кровью достойного врага. А если он будет чересчур силён, не беда — я тебя прикрою. Ну как? Опусти руку, видишь, она беззащитна. Ты выполнил своё задание, граф был доволен.

— Он так и сказал? — не оборачиваясь спросил Афанасий.

— Да, он поразился, как быстро вы справились, и велел догонять их. Мы скоро вступим в настоящую схватку. Идём. Отец будет гордиться тобой.

— Не будет! — взревел тот и сделал шаг вперёд, чтобы заколоть заложника. — Если узнает, что я струсил, никогда не будет! Ты всё ему расскажешь!

Пока длился наш разговор, виверн подкрадывался со стороны слепого пятна. Тихо, так что ни одна половица не скрипнула. Он стремительным броском кинулся вперёд, помогая себе силой крыльев, и вцепился в запястье Фенечки. Тот с испугом выронил клинок и повалился на спину.

— Иней назад! — велел я ему, и магзверь моментально послушался.

— Что ты наделал? Я же теперь… Я же теперь совсем бесполезен! Моя рука…

Не обратив на него внимания, я вовремя успел парировать выпад от девочки. Та подобрала оброненный меч и обрушила рубящий удар на обидчика. Клинок брата остался цел — я приказал своему артефакту не портить его. А вот ладони девчонки разжались от вибрации.

— Не дури. — приказал я ей, хватая за плечо.

— Пусти! — завертелась та. — Пусти! Вы все убийцы, ты убийца! Пусти!

— Я не враг, — попытался я успокоить её. — Тебе нельзя наружу, там ещё остались тевтонцы, ты слышишь? Спрячься где-нибудь в доме. Дождись, когда все уйдут, и беги. Вот, держи, — я достал из кармана сотенную бумажку и сунул ей. — Доберись до ближайшего города, на первое время хватит. Я потом отыщу тебя, слышишь? Только дождись.

— Не хочу! Убирайся!

— Тихо, тебя услышат, — я отошёл назад, прикладывая палец к носу. — Спрячься, — повторил я и взял хнычущего брата за шиворот. — Мы уходим.

Нас проводили взглядом полным ненависти, и внутри всё сжалось. Я не мог повлиять на решения графа, и в случае пререканий пострадали бы мои люди, а также мои крестьяне, но даже если спасётся одна жертва уже хорошо. Не было никакой военной необходимости уничтожать всю деревню. Просто оставить здесь десяток людей, и всё. Остроградский намеренно обострил ситуацию.

— Держи, — сунул я брату шарик с прополисом. — Это стяжень. Ешь и давай за мной.

Брат проглотил лекарство, и нога с рукой пришли в порядок. Афанасий больше не хромал, только дрожал от холода и недавно перенесённого потрясения. Отец не брал его с собой раньше на военные учения, да и сам забыл, когда на них бывал. В молодости Черноярский-старший добыл себе мечом несметные богатства, но потом погряз в лени и долгах. У Афанасия банально не было хорошего примера.

«Это его не оправдывает».

Несмотря на противоречивые чувства, я не оставлял надежды достучаться до брата. Всё же тот не послушался слепо графа, задумался над тем, что творит. Значит, не безнадёжен. Я поставил себе зарубку присмотреть за ним в этом походе.

— Держись меня, и всё будет в порядке, — предупредил я его, когда скакали обратно, тевтонцы плелись позади. — Я не расскажу отцу.

— Спасибо, — кивнул тот, не глядя на меня, сейчас он злился на свою беспомощность.

У меня не было желания топтаться на его самолюбии — Афанасий сам себе причинял больше страданий, чем кто-то извне. А так лучше уж худой мир.

Иней летел над нами, оставаясь в поле моего зрения, но тут неожиданно сменил курс. Я проследил за ним, обернувшись назад. Виверн спикировал на одинокого всадника позади основной группы карательного отряда и выбил того из седла.

— Иней! — крикнул я, поспешно разворачивая лошадь.

Я мысленно приказал ему не дурить, но почувствовал непонятную ярость в эмоциональном фоне магзверя. Упавшим был Гунтер, в руках у того блеснул нож, но виверн успел отскочить назад, скаля зубы как бешеный.

— Вот же скотина, это новые штаны. Смотри, что твоя шавка натворила, — тевтонец поднялся, рассматривая рваные края ткани, меня со всех сторон окружили его дружки.

— Ты же должен быть с графом. Зачем вернулся? — уточнил я.

— Кхм, теперь их можно только выбросить, — в сердцах сказал он и полез в карман. — Я отвечаю головой за его благородие: с вашей стороны было глупо оставлять свидетеля. Так что скажи спасибо, — он показал мне локон белых волос. — Теперь никто не упрекнёт…

— Ах ты мразь, — я обнажил меч, поняв, почему Иней так взбесился — он учуял знакомый запах девочки.

Первый же удар разрезал вытащенный из ножен клинок Гунтера и остановился в сантиметре от шеи убийцы. Тот немедленно поднял руки вверх. Нас плотно обступили его конные воины с оружием наголо.

— Спокойней, сынок, ты один, а нас тридцать. Никакой чудо-меч тебе не поможет. Я оказал Афанасию услугу — это моя работа. Мы на войне, тут все умирают, если ты забыл, — он с опаской поглядывал на пульсирующую белым светом гладь меча. — Все так поступ…

Договорить он не успел — я прописал ему удар в нос и убрал меч в ножны. Гунтер покачнулся, но не упал. Аккуратно потрогав сломанную сопатку двумя пальцами, он сплюнул кровью и прогнусавил.

— Я это запомню.

Передо мной расступились, не смея задерживать, и я оседлал Адулая. Разговаривать с этими выродками больше не было никакого желания. Их появление на ростовской земле принесло много бед местным, давно пора закончить с вопиющей жестокостью ордена.

«Первым же графским указом восвояси пойдут, а Гунтер… Гунтеру и прочим карателям не избежать наказания».

Догнав армию, мы вернулись в строй и ещё через полчаса вышли, наконец, на крепость под названием Колозень. Она запирала вход во всё графство и принимала первый удар налётчиков на себя, потому и строилась на совесть из монолитного камня. Маги земли «сплавили» его в один большой неприступный многометровый кусок, способный выдержать продолжительную осаду.

Абросимовы знали толк в войне и раскошелились на оборону рубежей, понимая важность владений барона Зампольского. Вокруг укрепления раскинулся широкий ров, а высокие башни позволяли вражеским магам бить на большое расстояние. Нашу армию они уже заприметили и спешно суетились на стенах, готовясь отражать штурм.

Остроградский выехал вперёд, разложил подзорную трубу и осмотрел будущий фронт работ. По левую руку почтительно стоял мой отец, готовый чуть что выполнить любое поручение, а по правую дожидался воевода Сотенский. Граф закончил «инспекцию» и бодрым шагом двинулся к нам.

— Ну что, господа, это будет крепкий орешек. Мною принято решение не разбрасываться основными силами. В решимости и смелости каждого из вас я не сомневаюсь — не единожды вы и ваши отцы преданно откликались на зов моего рода, но среди вас есть новое лицо, — Павел посмотрел на меня и подозвал пальчиком. — Юноша, это хороший шанс доказать делом, на что вы способны. Захватите для меня Колозень своими силами.

— Справитесь? — насмешливо уточнил граф, переглядываясь с остальными баронами, у некоторых я заметил ликующий блеск в глазах.

Не нравилось собравшимся, что молодой выскочка-бастард так стремительно пошёл в гору, скрытая обида подтачивала их продажные грязные души. Как же хорошо, что я вижу насквозь эти уменьшающиеся показатели преданности ко мне. Сразу понятно от кого ждать острых подарков в спину. Удобно.

«О, вы даже не представляете, что вас ждёт в будущем», — мысленно оскалился я.

— Сделаем, — ответил я коротко и подал незаметно сигнал Драйзеру не рыпаться.

Тот хотел было возразить Его Сиятельству со свойственной немецкой прагматичностью, призвать к благоразумию и всё в таком духе, но сейчас не время показывать слабость. Остроградский поправил повязку на глазу и небрежно махнул рукой, уходя в наспех поставленный шатёр.

— Приступайте, — его лицо остекленело, как никогда он был близок, чтобы публично поквитаться с непослушным вассалом.

Колозень выглядела твёрдым орешком — с наскока тремя сотнями не взять. Командующий объединённым войском демонстративно отказался смотреть на мой «позор». Мы почтительно склонили головы, провожая его, а после ко мне подошёл один лишь Шеин.

— Удачи тебе, Владимир, — сочувственно поморщился он и похлопал меня по плечу.

Я не обманывался на его счёт. Это был единственный барон, которому моё возвышение сулило выгоду. К тому же он лелеял мечту выдать за меня свою дочку и закрепиться в графстве. Род Шеиных на данный момент самый слабый и его глава, прежде всего, пёкся о своём выживании. Пострадаю я, пострадает и он.

— Каков план? — нетерпеливо спросил Маркел, когда я озвучил вслух приказ Его Сиятельства.

— Дело дрянь, но у нас есть одно преимущество, — задумчиво ответил я.

— Какое? — поинтересовался элементалист, подвинувшись вперёд.

— Эффект неожиданности, — я махнул в сторону крепости, — они ничего не знают о нашем появлении.

— Ночь не поможет, Владимир, с башен всё отлично просматривается, — подметил Драйзер и был прав. — Сейчас нас скрывают кроны деревьев, ближе к рассвету станем все как на ладони.

— Напролом не пойдём, — согласился я. — Подкоп нужен. Что скажешь? — обратился я к Гио.

Старик стоял со скрещёнными на груди руками и поглаживал короткую с проседью бородку. Всё внимание разом переключилось на него.

— Кхм, — кашлянул он, — такой, чтоб эти прошли, нет — не успею, — показал он на глипт.

Трёхметровые воины, действительно, могли задержать процесс. Лишние кубометры земли помешают управиться до рассвета.

— Обойдёмся и без них, ну так что?

— Да, без проблем, — Джанашия отделился от нас, намеренно вычурно шагая, будто что-то измерял стопой и вскоре исчез в темноте.

Я объяснил своим офицерам план действий, и те немедленно разошлись по своим подразделениям. Колозень находилась от нас в семистах метрах, но для Джанашия эта задача по плечу. Маг не раз демонстрировал умение работать вдолгую, чего только стоят его многокилометровые дороги из Таленбурга. Туннель, конечно, требовал больше сил, и старик честно предупредил: серьёзное истощение не позволит помогать в сражении, однако у нас было кому драться.

Гио умело смещал пласты земли, раздвигая их в стороны и утрамбовывая, так что ничего не приходилось выносить наружу. В то же время рыл он достаточно глубоко, чтобы не выдать себя. Управился за три с половиной часа. В конце ему пришлось попотеть с фундаментом, растворив проход внутрь крепости. Джанашия опасался наличия вражеского мага земли, потому делал всё по уму, избегая грубой техники дробления камня.

Старик ориентировался под землёй как заправский столетний крот. Чётко знал, где мы, чувствовал породу и расположение зданий, потому вывел нас к подъёмному мосту и железной герсе.

— Выйдем чуть левее, сюда в нишу, — вытирая лоб тыльной стороной ладони, прошептал он и ювелирно продавил камень, позади цепочкой выстроилась диверсионная группа.

Джанашия считывал отсюда шаги стражи и знал, где безопасней всего устроить выход на поверхность. Последний слой камня был расплавлен, а внутри помещения нас встретила полутьма. Земельник вылез первым и с облегчением выпрямился, держась за спину. Послышался хруст позвоночника.

Следом ввалились я и Склодский. Мы попали в пропахшую маслом неказистую комнатку. Слева в крохотное оконце со стороны ворот пробивался слабый лунный свет. Справа я разобрал дубовую дверь, а над ней в потолок уходили железные цепи — это шёл привод к герсе.

Подождав, пока в каземат набьётся достаточно наших, мы тихонько толкнули дверь и попали в узкий каменный коридор. Впереди шёл Склодский, далее я, Мефодий и остальные из главного отряда, замыкала строй Святослава, одетая с головы до пят в броню. Ей путешествие под землёй далось хуже всех. Выяснилось, что девушка не шибко жалует замкнутые пространства и сейчас приходила в себя, тяжело дыша.

Миновав проезд ворот с опущенной железной решёткой, мы повернули направо и поднялись по винтовой лестнице в надвратную башню. Склодский шёл первым. У стражи не было никаких шансов. Голенища наших сапог были обшиты антишумовым белым мехом межмировой кошки. Он гасил любые звуки, потому антилекарь быстро справился с тремя воинами. Те даже не успели удивиться происходящему — попадали замертво.

— Леонид, займись остальными стражами, Нобу, прикрой его. Мефодий, встань за лебёдку… — раздавал я шёпотом команды, осматривая площадку, здесь нам предстояло обороняться против всего гарнизона, пока не подоспеет подкрепление. — Укрепи стены, — велел я Джанашия, зная, что у того осталась капелька магических сил.

Надо было дождаться, пока Склодский зачистит втихую казармы, погрузив всех в тяжёлый сон, и только потом опускать мост и поднимать решётчатую тяжёлую герсу. Мы в состоянии победить, не пролив ни единой капли крови, главное — пленить барона Зампольского или его ставленника…

— Что такое? — испуганно спросила Святослава, оттягивая вверх забрало шлема.

Снаружи поднялась тревога. Звук горна прокатился по всем закоулкам крепости и повторился, заполняя вибрацией грудь. Я выглянул в грубое окошко и заприметил дым костров со стороны леса, там, где встало на ночлег наше войско.

— Идиоты, — сжав зубы, процедил я.

Граф вознамерился сорвать тихий штурм, рассчитанный на малое количество жертв. Он намеренно раскрыл свои позиции и подставил нас. Мне ничего не оставалось, как выпустить сигнальную ракетницу в небо. Зелёные искры оповестили прятавшихся на опушке глипт, и те сорвались на стремительный бег.

— Поднимай! — приказал я Мефодию.

Богатырь только этого и ждал. Руки так быстро закрутили подъёмный механизм железной решётки, что та пронзительно заскрипела. Меж тем я отошёл к другой цепи и перерезал её, как кусок топлёного масла, а потом ещё одну. Крепостной мост с грохотом упал через ров. Проход был свободен.

Маркел деловито сбросил на пол мешок и принялся раскладывать перед собой пятнадцать бландербасов. Его оруженосцы бежали сейчас к нам со всех ног, готовые снабдить хозяина всем необходимым. С башен по глиптам полетели первые заклинания, развеивая темноту ядовитыми всполохами света. Я увидел, как парочка из них попала в цель и убила каменного воина.

— Наверх! — скомандовал я всем магам. — Ты и ты заткните ублюдков в башне слева, — бросил я Маркелу с Мефодием, и те шустро побежали вниз.

Пока по нам так кучно лупят, мои две сотни глипт не пробьются внутрь.

«Чтоб тебя, Остроградский… Неймётся же, увидел, что гладко всё идёт, подгадить вздумал…»

Я отбросил злость в сторону и как только оказался со Щукиным и его ребятами наверху, увидел, как Слодский с Нобу драпают в нашу сторону, а за ними не меньше полусотни разъярённых стражников.

— Огонь по врагу! — крикнул я и оттащил Святославу в сторону. — Видишь вон там казарма? — спросил я её, показывая пальцем на здание, откуда в спешке выбегало подкрепление. — Уничтожь.

— А как же, они…

— Они и так мертвецы, делай, что велено!

Не было никаких сомнений, что люди графа с особым пристрастием запытают защитников крепости, дабы выведать лишний кусочек информации. Я тоже в ней был заинтересован, но сейчас мы в меньшинстве. Прошляпим момент, и всех перебьют. У ворот в засаде дожидался Драйзер со своими ребятами, я велел ему не показываться раньше времени.

— Давай, или они нас, или мы их!

Девушка посмотрела на меня выпученными глазами и опустила забрало. Пока тысячи водных игл Щукина пронзали защитников, Святослава сконцентрировалась на своём особом заклинании, сжирающем почти все силы. Нечасто ей приходилось пускать в ход такое оружие против людей, потому и волновалась, но это только вначале. Дисциплина и долгие годы в Межмирье взяли своё — она шустро создала контур, напитала фигуру смертоносного заклинания и отпустила его в указанном направлении.

Скрытый талант «Красная жатва» взрастил алое цветочное поле у входа и на самом здании казармы. Распустившиеся бутоны почернели, а потом потрескались и отекли яркими лавовыми сгустками, не давая гарнизону возможности покинуть здание. Внутри послышались крики. Кто-то додумался взорвать стену при помощи магии и выжившие хлынули на свободу. В то же время я почувствовал первые толчки долетевших до крепости ядер. Наши быстроходные артиллерийские расчёты вступили в бой.

В этот момент Мефодий и Маркел пробирались наверх по винтовой лестнице в соседней высокой башне. Довольно быстро они оказались у входа на предпоследний этаж, где за бойницами скрывались вражеские маги. Взбудораженные обороной и стрельбой по подступающим врагам, они не заметили, как внутрь первым забежал Куликов и схватил за глотку ближайшего к дверям мужичка.

Тот трепыхнулся как кукла и обмяк. Здоровяк выбросил его на лестницу, и только тогда остальные пятеро обернулись к чужакам.

— Доставка свинца! АХА-ХАХ-ХА! — заорал в дверном проёме Маркел и разрядил в них пятнадцать бландербасов, двое из которых держал в настоящих руках.

Удивлённые маги затрепыхались от вошедших в них пуль. Трое сразу упали, четвёртый медленно осел по стене, оставляя на ней кровавое пятно, но последний всё ещё стоял, пошатываясь и держась за покрасневший бок. С уголка его рта капала кровь. Призрачные руки Маркела продолжали в тишине щёлкать курками, как будто в них могло быть по ещё одной пуле.

— Падай давай, — обиженно произнёс стрелок и потянулся к нему всеми дополнительными руками, намереваясь добить прикладами, но маг успел-таки пальнуть в ответку.

Маркел проворно метнулся назад и вбок. Ветряной трезубец вонзился в стену, раскрошив камень на множество мелких осколков. Проход заволокло пороховое облако, прибавьте к этому взметнувшуюся пыль, и сложится нужная картина. Мефодий не стал дожидаться второго заклинания, забежал вслепую и сбил с ног врага ударом в скулу.

— Ты чего творишь? — пробасил здоровяк, когда призрачные руки Маркела вытолкнули бедолагу в бойницу, маг с криками полетел вниз.

— Ой, да и чёрт с ним, — отмахнулся напарник. — Нашёл о ком переживать. Возвращаемся.

Огнестрельное оружие упало на пол, и Дёмин вынул из ножен два меча, передавая их элементалям, также он достал четыре кинжала, оставив один у себя. Всё это он тащил на собственном горбу через земляной туннель, но сейчас был доволен как никогда. Добыча намечалась знатная.

Я обернулся на звук голосящего в полёте мага и понял, что ребята справились с задачей. Интенсивность обстрела снизилась на треть. Две другие башни продолжали палить по глиптам, а третья раскинулась в противоположной от ворот стороне и не могла участвовать в отражении атаки, но зато дружинники рубежного барона придумали кое-что другое: обстреляли именно нас.

— Встать за мою спину! — гаркнул я, беря за шкирку щукинского подопечного и оттягивая назад.

Меч Аластора я поднял остриём в небо, увеличивая покрытие антимагического щита. Надо сказать вовремя. Несмотря на общую натренированность, укрыться успели не все. Троих снесло за крепостную стену. Послышался плеск воды искусственного рва.

В меня врезался серый винтообразный поток воздуха и разошёлся бушующими щупальцами по сторонам. Длинный зараза. Я крепко стоял и блокировал эту ветряную «змею», опасаясь шевельнуться. Иначе всех снесёт за борт. Обычно заклинания этой стихии не славились дальнобойностью, но здесь какой-то умелец сообразил формулу, при которой заряд не развеивался.

Спустя долгих полминуты давление прекратилось, но сыпались одиночные магические снаряды из камней и огня.

— Спускаемся в укрытие!

Тут нам больше нечего делать. Я скрылся на лестнице последним. Башня то и дело сотрясалась от гулких ударов — это присоединились маги с земли. Те, что выжили после обстрела щукинских, плюс новенькие набежали.

«Да сколько их тут вообще⁈»

Я на секунду позавидовал барону Зампольскому. Штурмуй мы Колозень по всем правилам — не видать нам победы. Мало того что стены не пробьёшь ничем, так ещё и столь кучный обстрел.

— Подальше от окон! — предупредил я, и вовремя, стена не выдержала у бойницы и обвалилась прямо на нас, послышались крики раненых.

— Сейчас-сейчас, — кряхтел Гио, наращивая новый слой камня, чтобы нам внутрь не прилетел раскалённый шар.

Я встал в пробоину, затыкая её собой и антимагическим щитом, но вот уже внутрь провалился ещё кусок стены справа. Отвечать не было никакой возможности — только подойдёшь, и тебя изрешетит, потому все отступили к лестнице.

— У нас потери, — мрачно бросил сзади Драйзер и отпустил руку испустившего дух бойца.

— Уходи, — велел я, продолжая стоять. — Гио, ты тоже. Я постараюсь держать их на себе.

Надо было всего лишь дождаться прибытия глипт, но сказать проще, чем сделать.

— Аккуратней, — бросил мне напоследок земельник и исчез в дверном проёме.

Ровно через пять секунд я почувствовал, как этажом ниже снесло стену, а следом пол под ногами накренился и я полетел вниз вместе с разрушенной кладкой. От приземления хрустнуло в правом плече, но меч не выпустил. Благо не придавило ничем.

«Накаркал, чёрт старый, ух…»

Стиснув зубы, я перекинул клинок в другую руку и разрезал пополам огненную глыбу, угодившую навесом внутрь. Искры полетели в разные стороны и дымящиеся обломки тоже. Из-за копоти стало трудно дышать. Громко кашляя, со слезящимися глазами, я отполз к лестнице и услышал благословенный топот громоздких ног.

«Наконец-то», — с облегчением подумал я и скатился по ступенькам вниз, где мне помог встать откуда-то взявшийся Склодский.

— В порядке? Ага, вижу, что нет… — он моментально прошёлся по мне освежающим лечением, продолжая тащить вниз. — До свадьбы заживёт!

Драйзер под прикрытием глипт вывел своих ребят, и во дворе перед воротами закипел ожесточённый бой, в ходе которого магзвери ошеломили своим появлением защитников и прорвали их ряды. Однако сдаваться никто не собирался. Это была злая драка.

Выйдя из укрепления, я зажмурился — в темноте ярко мелькнуло магическое пламя. Наше подкрепление подпитывалось новыми могучими участниками. В гуще событий я заметил, как Маркел опустошил своего оруженосца, забрал мечи и полез зачем-то прямо по одной из башен, как заправский паук, цепляясь призрачными руками за выступы и гогоча.

Этот сумасшедший добрался до бойниц, откуда наводили шороху маги, и запустил туда ветряные руки с холодным оружием. Они резко входили и выходили из отверстий, с некоторых клинков закапала кровь. Одно у Маркела точно получилось — посеять панику и выключить башню из обороны.

— Кто-кто-кто в теремочке живёт⁈ — спрашивал тот, заглядывая на секунду внутрь и моментально убирая голову — по ней прилетало сразу три-четыре заклинания.

Тем временем внизу.

— Кто там ещё? — спросил я, пробираясь вместе с антилекарем и подоспевшим на помощь Нобуёси. — Нужно уничтожить командование.

— Кажется, оно само к нам пришло, — кивнул Склодский.

Из сердца крепости, облачённые в магическую броню, трусцой бежали три сотни защитников. Остановившись, первый ряд присел на колено и выпростал ладони вперёд. Сзади их товарищи тоже приготовились колдовать. Прозвучала короткая команда, и плотный магический шквал разорвал строй камнекожих воителей. Ошмётки магзверей безжалостно раскидало по узкой улочке. Сотни килограмм плоти смело враз.

Я услышал короткую команду и с задних рядов навесом полетел жалящий дождь красных снарядов. Жидкое пламя выплеснулось на головы штурмующих. Это была отточенная машина магии. «С»-ранги сами по себе не такие смертоносные, но в дисциплинированной группе вытворяли жёсткие вещи. Если так продолжится, они зачистят внутренний дворик и оттеснят нас за пределы крепости.

Строй снова побежал трусцой вперёд, и я распознал среди них главного. Мужчина в тёмно-синей броне и с таким же щитом поднял кулак в дорогой перчатке вверх. Если сначала они уничтожили самых ретивых глипт, то теперь под прицел угодили люди.

Я воспользовался «Тишиной Мёбиуса», навлекая слепоту на сидящих впереди магов. Проекции их заклинаний готовы были сорваться по команде, словно стрелы с натянутой тетивы, но я всё грубо скомкал и заблокировал когнитивный модельный ряд. Десять заклинаний меньше чем за двадцать секунд. Дыхание моментально сбилось, а в глазах у самого потемнело, по лбу градом потекли капли пота. Чрезмерная интенсивность, но сработало.

— Леонид, — хриплым голосом подозвал я, наблюдая панику в стройных рядах, — задержи их…

Антилекарю светить своим скрытым талантом опасно, кто-то из местных по-любому заметит, но на другой чаше весов мои люди: щукинские, стрелки Алега, копейщики Фомича, ребятах Драйзера — вообще все. Они попадали прямо на линию огня. Нельзя их терять!

Склодский вышел вперёд, намереваясь собрать жатву смертей, но я вдруг почувствовал знакомую проекцию в воздухе. Время на секунду остановилось. Строй магов оправился и ждал приказа. Натаскал их, однако, Зампольский на совесть. Я во все глаза смотрел перед собой, забыв даже, как дышать.

Из земли под ногами у «легионеров» огненными семенами взросли прекрасные алые цветы, раскрыли свои нежные бутоны и взорвались, задевая друг друга по цепной реакции. Раскалившаяся до состояния лавы дорога оплавила жаростойкие ботинки, а затем спалила защитникам лёгкие. Один раз вздохнув, они уже были не жильцы. Почти все три сотни попали в радиус поражения и рухнули с криками в остывающую лаву.

Я поднял голову вверх и увидел на крыше Святославу. Девушка второй раз за день использовала мощнейшее заклинание и стояла на черепице, покачиваясь из стороны в сторону. Неосторожный шаг и она поскользнулась, ударилась затылком и покатилась вниз.

— Ловлю! Ловлю! — пробасил подбежавший Мефодий, тяжёлая броня девушки не стала для него проблемой. — Отключилась, — прокомментировал берсерк, подходя к нам.

Сражение за Колозень закончилось. Мы спустили флаг, а после я подал Остроградскому сигнал ракетницей. Маги в башнях и другие защитники сложили оружие, сдавшись в плен. Сегодня мы потеряли четверых людей и семьдесят глипт. Всё из-за графской выходки.

Главнокомандующий заехал в крепость со своей свитой, как будто лично штурмовал каждую пядь. Ноздри аристократа брезгливо вдыхали запах жжёных тел, пока его прихвостни сгоняли местных крестьян на площадь для объявления нового хозяина крепости. Фуражистам также послали весточку сниматься с лагеря и занимать захваченные укрепления.

На меня Павел даже не взглянул, чинно проскакал мимо. Я усиленно размышлял, как бы подстроить Его Сиятельству загадочный смертельный понос в походе. Подобное и грехом язык не повернётся назвать, скорее благодеянием. Посреди этих мыслей и декламаций графа перед испуганными пленниками ко мне незаметно подобрался Бенечка.

— Есть новости, — шёпотом сказал он, посматривая на своего хозяина исподлобья. — Думаю, тебе будет интересно. Не бойся, это бесплатно, — предупредил он. — Так сказать, из добрых побуждений.

— Ну-ну, что там? — спросил я не оборачиваясь.

— Из Ростова весточка — ротмистр вернулся. Точнее, принесли его полуживого, радуйся.

— Абросимов мой друг, к чему мне радоваться? — процедил я.

— К тому, что проиграли они некромантам. Подчистую. И посоха больше нет — уничтожили. Говорят «Чёрный-4» скоро падёт, хе-хе. Ты смотри, а дружок наш столичный мрачнее тучи. Ну, бывай, Владимир, свидимся ещё, — закончил воевода Сотенский и растворился в толпе.

Параметр лидерство +4, повысился до (72/100)

Параметр харизма +5, повысился до (36/100)

Владимир Денисович Черноярский

Амбиции (100/100)

Отвага (88/100)

Лидерство (72/100) +4

Интеллект (61/100)

Самообладание (58/100)

Дипломатия (45/100)

Харизма (36/100) +5

Организованность (24/100)

Командная работа (20/100)

Мечник ©, Наездник на виверне (D), Ведун (D)

Фермер (E)

Преданность -//-

Трудолюбие (71/100) +1

Счастье (58/100) −3

Боевой дух (93/100) +1

Общественный статус: «Убийца некромантов» — человек, снискавший славу, убив одного или нескольких некромантов.

Скрытые таланты — «Диктатура Параметров» (способность читать потенциал людей)

Мы похоронили с почестями четверых погибших ребят Драйзера. Как бы я ни старался, но за всеми уследить невозможно. Я распорядился выплатить щедрую компенсацию их семьям, а также даровал право заселиться в любой из моих будущих городов с выделением им дома и содержания детей.

Не будь с нами живого щита в виде глипт, хлебнули бы лиха. Граф спал и видел, как бы уменьшить численность моих войск. В Таленбург был послан гонец, дабы привести ещё сотню камнекожих. Что-то мне подсказывало недавняя осада — это лишь цветочки, и война затянется в кровопролитное месиво. Только ступили сюда, а нас встретило почти полтысячи опытных гридней. Если так и дальше продолжится, мы увязнем на подступах с такой малочисленной армией.

Граф Абросимов тёртый калач, у него сильное боеспособное войско и здравый ум. Аристократ не постеснялся усилить одного из своих рубежных баронов и людьми и хорошим обмундированием. Держу пари лояльность к нему крайне высокая среди всех баронов, не то что у нас, где каждый сам за себя.

Я пока не видел патриарха этого рода в лицо, чтобы оценить уровень преданности его войск, но интуиция редко когда подводила меня. Зампольского среди пленных не оказалось. Вместо него крепостью руководил тот самый кастелян в тёмно-синих доспехах. После атаки Святославы выжило двенадцать магов, оказавшихся вне зоны действия «Красной жатвы».

Строевая подготовка и артефакторная жаростойкая броня не спасла гарнизон Колозени по причине слишком большой зоны покрытия огневички. Сюда можно добавить и взрывной рост температуры до каких-то невероятных высот. Я мельком сверял в пылу боя против кого мы дрались и отмечу, что «А» ранг Святославы не оставил врагу никакого шанса. Даже кастелян был «B»-шкой, а там разница ох какая большая, считай, годы тренировок при условии, что есть потенциал для возвышения.

Свою роль сыграл и нестандартный способ материализации — прямо под ногами магических «легионеров». Такое предвидеть сложно. Они привыкли гасить щитами снаряды, а тут внезапно оказались на лавовой поверхности. Их тактика была весьма действенной и заслуживала уважения. Собранные в увесистый «пучок» заклинания брали неожиданной массовостью и уничтожали всё на своём пути. Никто до этого не наносил мне столь чудовищный урон по глиптам, и я крепко призадумался над мерами защиты в будущем.

— Владимир, тебя искали, — шепнул на ухо пришедший на церемонию погребения Склодский, дело было под вечер, я так и не поспал в развернувшейся суете.

— Что там?

— Его Сиятельство приказал разделить добычу между всеми баронами. Наши вот-вот с катушек сорвутся, только Драйзер и сдерживает. Надо разобраться…

— Понял, сейчас, — поднял я ладонь, призывая его замолчать, и принял из рук подошедшего витязя щит с гербом двуглавого льва.

Подойдя к разгорающемуся пламени погребального костра, я возложил его сверху, перекрестился и, не оборачиваясь, ушёл в ставку Остроградского.

Спрятавшиеся по домам жители утайкой наблюдали за захватчиками, выглядывая из-за кружевных штор. На улицах попадалась только снующая туда-сюда сопливая ребятня. Солдаты относились к ней снисходительно, не все в войске разделяли жëсткую линию графа.

Дети выполняли мелкие поручения родителей: бегали к зеленщику, мяснику или другому торговцу за продуктами и товарами, доставляли устные и письменные послания, иногда и сами захватчики спрашивали у них какую-нибудь информацию.

Мирняка в крепости было мало, но зато все зажиточные. По большей части крестьяне размещались в окрестных селениях в десяти-пятнадцати километрах отсюда. Они наведывались в крепость сбыть свои товары, уплатить налоги или развлечься. К слову, местные уже были в курсе о вторжении чужаков. Моя разведка в виде копейщиков Фомича докладывала, что пашни и хозяйства брошены, скот выведен, а некоторые деревни и вовсе сожжены зампольскими молодчиками.

— Куда прëшь? — сурово спросил широкоплечий страж, преграждая мне дорогу внутрь хором Остроградского, тот расквартировался со всеми удобствами у богатого купца. — Пускать никого не велено.

— Не надо, — попросил я Мефодия, у которого глаза налились недобрыми помыслами, здоровяк угрожающе посмотрел на охранника, тот ответил тем же и с долей насмешливого превосходства, позади собралось ещё народу человек сорок наших. — Станислав Викторович Пельшиков, передай Его Сиятельству дело срочное и не испытывай больше моего терпения. Злопамятство у ведунов в крови.

Мужчина уставился на меня с подозрением и на секунду застыл в нерешительности. Он, конечно, мог подумать, что я где-то уже слышал его имя, но обо мне ходили разные слухи. Пререкаться с тем, кто может сдвинуть твои мозги набекрень, не шибко умная затея. Потом поди докажи, что это я сделал, а не сам он умом тронулся.

Дружинники Остроградского много о себе мнили, но этот сбавил тон и велел помощнику доложить о моëм прибытии. Внутрь пустили только троих: меня, Склодского и Нобуёси. Мефодий скрестил руки на груди и демонстративно встал у входа, буравя взглядом стражу. Прямолинейного берсерка было опасно брать на какие-либо переговоры, потому я велел ему следить за порядком снаружи.

— С чем пришëл? — спросил граф, явно раздражëнный моим визитом, он делил трапезу с императорским посланником. — Смелость уместна на поле брани, барон, а сейчас это выглядит как дерзость. Вы будете наказаны.

В отличие от него Антон Кержапольский приветливо поднял бокал и, встав со стула, подошëл ко мне, обнимая за плечо.

— Павел, ну что ты так кошмаришь нашего героя. Он тебе такую службу сослужил, а ты… Держи, Владимир, — он передал мне питьë и чокнулся. — За славную победу и военный гений нашей молодëжи.

— И за всех павших, — добавил я, смотря в лицо Остроградскому, тот из желания угодить Кержапольскому пригубил вино и отставил бокал в сторону.

— Присаживайся.

Миловидная кудрявая дочка купца с аппетитными формами занесла ещë один стул, и я присоединился к ужину знатных господ.

— Не хотел портить вам аппетит, но моих людей лишили законной награды. По какому праву? В штурме участвовал только я, а значит, и добыча вся моя. Мы наиболее пострадавшая сторона. Каждый убитый глипт стоит не меньше пяти тысяч рублей, а каждая потерянная человеческая жизнь невозместима…

— Но-но Владимир, не надо проповедей и ссор. Возможно, тут какое-то недоразумение? — Кержапольский театрально вступился за меня, ища повода сблизиться или оказать услугу.

— Никак нет, нам отдали позорные крохи! Меж тем доспехи, оружие, драгоценности и артефакты прибрали к рукам люди графа. Как равный участник похода я требую к себе уважения.

Павел старался держаться в рамках приличия и изображал из себя джентльмена, но я видел, как еле заметно дёрнулся мускул на его лице. Ещё бы, приди ко мне так залётный баронишка, я бы устроил ему конкретный разнос за неповиновение, но здесь был наблюдатель со стороны императорского двора. И что-то мне подсказывало — именно от него зависел исход нынешнего военного конфликта.

Черноморский герцог внезапно в рот воды набрал: не слышно и не видно нигде. Как так? В его вотчине намечается передел, грозящий в будущем проблемами. В случае победы влияние Остроградского многократно усилится. Тут бы выступить примиряющим звеном или карающей дланью, но никак не прятаться. Из-за чего напрашивался вывод: попросили не вмешиваться.

Одноглазый граф отлично понимал важность поддержки Кержапольского, потому старался ему во всём угодить. Со мной тоже до недавнего времени игрались как кошка с мышкой, но ввиду последних событий я мог безнаказанно качать права. Империи сейчас нужен сильный ведун, нужны новые артефакты, а потеря «Чёрного-4» обернётся репутационным фиаско. Кержапольский прогнёт этого жадного упыря ради дружбы со мной.

— Павел Викторович, неужели с этим ничего нельзя сделать? Там же какие-то жалкие гроши. Нашему парню силёнки бы восстановить, дело говорит. Ради вас старается, — расточался в миротворческих любезностях пришлый граф и энергично помешал салат в тарелке перед собой. — Да, и подумайте, какой пример вы покажете остальным, — хрустя зелёным листом, продолжил он. — Бесподобно, ммм, простите весь день голодный, — он потянулся рукой к вину и после пары глотков показал на меня мизинцем. — Этот ваш новый маг огня расскажите о ней, как мы могли упустить такую звёздочку? Это непростительно…

Кержапольский умело увёл разговор в сторону, гася накал между нами. Прохиндей перевоплотился в саму тактичность. Я ему подыграл и рассказал историю о никому не нужной воительнице, перебивавшейся от заказа к заказу в кабаках «Жёлтого-70».

— А теперь она за одно заклинание уничтожает роту отборных магов, — Антон махнул вилкой с куском мяса и впился в угощение. — Вот так мы и теряем ценные кадры, Павел Викторович. Способные людишки копошатся у нас под ногами, а мы со своей гордыней даже не замечаем их, топчемся по ним. А вот Владимир Денисович так делать не стал, — улыбаясь, ткнул он в меня вилкой. — Не поленился, поднял потеряшку, подул бережно, убирая с неё все соринки, отмыл и забрал себе, а нам теперь только локти кусать, ха-ха.

— Весёлого тут мало, но вы, как всегда, правы, — вставил Остроградский. — Хорошо, я распоряжусь, чтобы для барона сделали исключение, но впредь мои приказы не обсуждаются. Поблагодарите за эту услугу Его Сиятельство, будь моя воля гнить вам в темнице до конца похода…

— Кажется, мы остановились на том случае с некромантом? — между прочим спросил Кержапольский, но то был прозрачный намёк не борзеть.

— Вы свободны, — сообщил мне Остроградский чуть бледнея.

— Благодарю за аудиенцию, — я вышел из-за стола и откланялся вместе со своим сопровождением.

Тут впору радоваться, что сложилось по-моему, но на душе было гнетущее настроение.

— Как прошло? — спросил берсерк, а позади навострили уши другие черноярцы, с любопытством ловя каждое слово.

— Граф великодушно даровал нам всю добычу, — громко объявил я, чтобы служилые люди баронов тоже это услышали.

Мои ребята издали радостный хищный рык и под предводительством Мефодия потопали разбираться. Я же отвёл в сторону Склодского, слышавшего переговоры от и до.

— Что-то не так? — спросил он, глядя на мою усталую физиономию.

— Надо от кое-кого избавиться.

— Раз надо сделаем, — пожал плечами антилекарь, а затем я вкратце обрисовал суть дела.

Под конец беседы под ноги спикировал налетавшийся вдоволь Иней и потребовал внимания. Склодский перед уходом ободряюще хлопнул меня по плечу, а затем скрылся среди праздновавших победу витязей. Перед следующим рывком им дали время побалагурить.

На штурме я не рискнул использовать питомца и не зря. Люди намного опасней магзверей, от них никогда не знаешь чего ждать, а виверн пока слишком маленький для подобных столкновений. Он, конечно, мог обезвредить зазевавшегося человека, пустить в ход свои когти, врезавшись на высокой скорости, но люди воюют бок о бок, плечом к плечу. Всегда найдётся тот, кто подстрахует или выстрелит магией исподтишка.

Мы с Инеем забрались на крепостную стену, чтобы посмотреть на почти зашедшее солнце. Сорванец ловко прыгал по зубцам и ловил мои угощения клацающей пастью. Длинная шея как хлыст смещала голову в нужное положение, реакция всем кошкам на зависть. Пока питомец не вырос, нечего ему путаться в междоусобицах аристократов. Вдоволь нагулявшись, мы вернулись в занятую избу.

Предоставила её нам одна старая бездетная вдова с поседевшими волосами. Еë сухие нитеобразные губы строго сжались, когда мы вошли. Виверн с ходу перевернул какое-то ведро с тазиками и сорвал шторку.

— Куда прёшь, сатана хвостатая? — строго шикнула она на возбуждённого Инея и шлёпнула ему по мордасам полотенцем, тот резко остановился, выпучив на неё свои большие синие глазищи, ещё никто с ним так не обращался. — Ты здесь прибирал, чтоб свинячить, а?

Иней обернулся на меня за поддержкой, но я сделал вид, что не заметил, снимая верхнюю одежду. Потом взгляд питомца снова упал на полотенце, он потупился и смирно поплëлся на печку, раздражённо виляя хвостом. Спорить с хозяйкой не стал.

— Не боитесь его? — поинтересовался я, сажаясь за стол и доставая писчие принадлежности.

— А чего их боятся-то? У меня муж разведчик был, навидалась я этих страхолюдин. Эт с виду они страшные, а в душе что дети, — отмахнулась она, принося мне чашечку чая.

Я присмотрелся к ней внимательней. Было что-то такое в женщине, что не передашь словами, подспудное умение внушать летучим тварям свою волю и считывать их настроение. Не талант, а так, скорее интуитивное умение, выработавшееся годами жизни с наездником виверн. Что ни говори, а мы влияем на своих родных.

— Донимать вас долго он не будет — завтра утром немедленно улетит, — успокоил я хозяйку, начиная писать поручения мэру Таленбурга, послать Инея выйдет быстрее, чем гонца, по воздуху можно и напрямки добраться.

На этом наша короткая беседа закончилась, и до глубокого вечера я прорабатывал план действий, пока в дверь неожиданно громко не постучались. Это был подвыпивший Склодский.

— Сделал? — спросил я.

Тот утвердительно кивнул и нетвёрдой походкой протопал в другую комнату, на ходу снимая сюртук. Леонид споткнулся, выругался, стаскивая с себя сапоги, я услышал падение только одного, кровать скрипнула, и следом раздался храп. Я затушил артефакторный светильник и тоже отправился на боковую.

Наутро, после того как Иней улетел с плотной пачкой корреспонденции в Таленбург, неожиданно заявились парламентёры со стороны Зампольского. Шестеро всадников с белым флагом подъехали ко рву. Лязгнули цепи, и восстановленный мост медленно опустился, дозволяя им под охраной заехать внутрь.

У всех немедленно отобрали оружие, а на шею нацепили артефакторные ошейники. Часто бывало такое, что полководцы засылали магов-смертников для ликвидации высшего командования, потому такие драконовские меры.

— За этих троих можете не беспокоиться, — сказал я, указывая на тех, кто не обладал магическим даром.

— Мы отвечаем за безопасность Его Сиятельства, не мешайте работать, господин Черноярский, — нейтрально ответил Айнзидель, тевтонцы вели себя грубо с переговорщиками и перегибали палку.

Ландмейстер больше не выдавал себя за простолюдина, но, надо отметить, не наряжался как павлин. Отличить его от рядовых членов ордена можно было только по церемониальной цепи с медальоном на шее. В остальном он предпочитал не выделяться. В этом было здравое зерно — врагу сложнее определить, кто есть кто, меньше шансов стать целью захвата и попасть в плен.

Айнзидель находился на своём месте, люди его слушались и преданно соревновались за одобрение лидера. Именно с его подачи влияние ордена на ростовских землях так широко распространилось. Ещё я заметил, что граф считал его скорее равным, нежели подчинённым, это просматривалось в тех редких моментах, когда я их видел вместе.

«Диктатура» подсвечивала у Остроградского вот что:

Преданность к «Конраду фон Айнзиделю» (32/100)

А вот у последнего такие показатели:

Преданность к «П. В. Остроградскому» (14/100)

Что довольно странно. Тридцать два — это неплохой показатель, но если учесть, что оба сотрудничали годами, тут явно что-то не так. Он должен быть минимум под семьдесят. Выходит, у Остроградского какие-то претензии к ордену, либо он использует ландмейстера в своих целях, притворяясь лояльным. Интересно.

— Позвольте, голубчик, — Кержапольский взял меня под локоть и отвёл в сторону, пока тевтонцы готовились к визиту главнокомандующего. — С чего вы взяли, что те трое безопасны?

— В них нет магии, — качнул я головой. — А без оружия они и так ничего не сделают, я бы не обострял переговоры с Абросимовыми. Лучше договориться пока не поздно — у противника явно силёнок поболе нашего.

— Как знать, — расплывчато ответил императорский посланник. — Значит, вы уже научились определять профессии?

Отпираться бессмысленно, да и всем было известно, насколько точно я подбирал людей в свою команду.

— Есть такое.

— Странно, обычно ведунам на такое лет десять требуется.

А вот этого я не знал. Чёрт. Хотел же не светить способностями раньше времени, но что поделать, если аристократы всё время стараются тебя убить? С волками жить по-волчьи выть.

— А что же можете сказать про меня? — не дожидаясь ответа, спросил Кержапольский.

— Право, вы меня за гадалку какую-то держите.

— Не время прибедняться, Владимир Денисович, — строго сказал граф. — Или мы договариваемся с вами сейчас, или император так и не узнает, насколько ему повезло с таким способным подданным. Не надо таиться — чем больше от вас пользы, тем лучше.

«Нашёл дураков, как же. Так взял и всё тебе рассказал».

— А что же «Чёрный-4»? — спросил я его в попытке уколоть.

— Да плевать. Есть куча других миров, закроемся и пойдём искать новые, а вот у вас другого шанса не будет. Выкладывайте всё как на духу, — настойчиво произнёс он, тоном, не терпящим возражений.

В чём-то он был прав. Да, репутация у империи подпортиться, но и всего-то. Константин «Безвольный» теперь точно знает, что артефакты против некромантов существуют и спустит своих цепных псов в другие миры.

Люди всегда славились своей изобретательностью и просто так не дадут себя истребить, обязательно огрызнуться против мёртвых и что-нибудь изобретут напоследок. Это у нас в крови — бороться до последнего за своё выживание. Остаётся только подобрать их упавшее знамя.

Мне нужно присоединится к поискам редких артефактов и как можно скорее пройти по пищевой цепочке наверх, заполучить столько власти и влияния, чтобы об меня не смели вытирать ноги. Времени осталось исчезающе мало.

— Хорошо, проговаривать очевидные вещи из вашей биографии не вижу смысла, но вот музыкальные способности вы скрывали от нас. Скрипка или фортепиано? — мы встали подальше у окна в просторной приёмной, чтобы нас не было слышно, я высвободился и облокотился на подоконник, наблюдая за суетой снаружи.

Вот что показывала на его счёт «Диктатура»:

Антон Михайлович Кержапольский

Отвага (54/100)

Амбиции (81/100)

Мечник (B), Полководец (B)

Дипломат (B), Музыкант ©,

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (1/100)

Трудолюбие (31/100)

Счастье (66/100)

Боевой дух (75/100)

Общественный статус: «Придворный змей» — сладкоречивый мастер интриг, чьё оружие лесть и яд.

Достигнут предельный уровень развития.

Довольно средние показатели для высшей знати, но он это всё компенсировал своим умением налаживать связи и лавировать в политических склоках.

— Второе, — кивнул граф. — А что можете сказать о парламентёрах?

— Из полезного, крайний слева больше всего склонен к предательству. Тот коротконогий с родинкой на щеке, — уточнил я, не вдаваясь в подробности, что для подобного анализа мне нужна «карточка».

Зампольский ещё недавно гостил у меня на турнире. Всё его окружение, прибывшее с ним, я срисовал тогда на память «диктатурой».

— Хм, ты уверен? — с интересом погладил подбородок Кержапольский и смерил опытным взглядом слабое звено переговорной группы.

— Пообещайте ему тёплое место подле графа или его вассалов, — сказал я. — Звёзд с неба не хватает, но способности имеются. В окружении барона его не замечают, а амбиций выше крыши.

— С чего ты это взял?

— Его не было на моём турнире. Не взяли. Вот он и обиделся на Зампольского.

Об этом мне подсказал крайне низкий уровень «Счастья». Бароны тогда брали с собой весь ближний круг, чтобы заявить о себе. Не один я использовал это мероприятие для налаживания тесных связей.

— Как распорядишься информацией? — поинтересовался граф.

— Никак. Павел Викторович даже слушать не станет, а зачем сердить тигра палкой? Это его война, а не моя. Абросимовы мне ничего не сделали.

— Но ты будешь терять своих подданных, какой в этом смысл?

— А какой смысл подкармливать и так влиятельного сюзерена? Что бы что? Побыстрее загнуться? Мне с этого одно расстройство…

— Мд-е, незавидное у тебя положение, Владимир, — Кержапольский заложил руки за спину. — У меня к тебе чуть позже будет одна просьба, а сейчас извини, — он увидел вошедшую свиту Остроградского, а следом и самого аристократа и поспешил присоединиться к ним.

Уровень шума в аудитории постепенно снизился. За массивный длинный стол однако никто не спешил садиться, графские приспешники в парадных синих плащах встали в центре просторного помещения и чего-то ждали. Бароны и их сопровождение подобрались поближе, терпеливо ожидая приказаний Остроградского.

Я увидел, как императорский посланник вкрадчиво что-то шепчет на ухо моему сюзерену. Тот смотрел куда угодно, только не на меня, потом властно махнул ладонью подвести к нему переговорную группу и отдал короткую команду. Личная стража выхватила мечи и безжалостно порубала в мясо парламентёров. Всех, кроме одного. Того самого, на которого я указал.

«Чёрт, что ты творишь?»

Я досадно поморщился, наблюдая, как стража собирает отрубленные головы в мешок. Мне было противно находиться под одним штандартом с беспринципным чудовищем. Выживший был поставлен на колени и дрожащим голосом молил о пощаде.

— Отнесёшь мой ответ своему господину, в допросную его, — скомандовал граф, и коротконогого парламентёра грубо под локти потащили прочь, тот вляпался подошвами в растёкшуюся кровь своих товарищей и оставил за собой кривой прерывистый след.

Если раньше были хоть какие-то шансы на примирение, то теперь дипломатия закончилась. Мы подписались на войну до полного истребления.

Казематы крепости Колозень.

Гунтер достал меч из тела связанного ветряного мага и вытер предплечьем пот со лба. Сердце непривычно гулко стучало, а глаза щипало от рези.

— Что с тобой? — спросил Ульрих.

Напарник, с которым они прошли огонь и воду, стряхнул кровь с клинка. Их подрядили разделаться с защитниками Колозени по-тихому.

— Всё нормально, — отмахнулся тевтонец и шмыгнул носом, переходя к другому закованному в кандалы пленнику. — Не скули, собака, — сжав зубы, процедил он и отрубил вытянутые вперёд руки, чтобы добраться до головы приговорённого.

— Эй, Гунтер, не порти товар. Ну ты чего? Иди отдохни или к лекарю загляни, я сам тут закончу.

— Да пошло оно, выпивка — вот лучшее лекарство, — выругался рыжий мужчина и покинул каземат.

Ульрих посмотрел вслед другу и покачал головой. Держа одной рукой двуручный меч латной рукавицей за лезвие, а второй за рукоять, он замахнулся и с лёгкостью пробил грудную клетку порядком избитого тщедушного мага. Кровь показалась на уголках рта несчастного, а мясник буднично вынул клинок, переходя к следующему приговорённому.

Когда Гунтер вышел на свет, к нему немедленно подбежали трое рыцарей по какой-то мелочи. Раздражённо отмахнувшись и спихнув ответственность на другого офицера, он потопал в таверну. Черноярский, вопреки расчётам господина, справился с задачей и взял треклятую крепость. Причём с малыми потерями. Разожжённые тевтонцем костры не сработали — ублюдок выкрутился чудесным образом. Как же ему везёт…

Смачно сплюнув, тевтонец толкнул дверь и бросил хриплым голосом.

— Три пива и побыстрее!

Развалившись на стуле, он выпрямил ноги и расстегнул душивший его воротник. Завтра велено выступать, а он со штурма так и не сомкнул глаз. Обычно Гунтер не жаловался на бессонницу, засыпая, как младенец, будь то задание ордена или кровопролитная экспедиция в Межмирье — воин должен использовать любую возможность для восстановления сил.

Перед Гунтером поставили три пузатые кружки, и он, не удержавшись, похабно шмякнул по заднице мясистую разносчицу. Та обернулась к нему и призывно улыбнулась, поправляя чернявые волосы. Фигура у бабищи что надо: и задница, и грудь на месте — ему такие по душе.

— Подойди, — поманил он двумя пальцами. — Загляни ко мне после десяти, кое-что покажу.

— Кое-что твёрдое? — шёпотом уточнила она, нагибаясь вперёд, его взгляд невольно нырнул в соблазнительный вырез.

— У меня твёрже всех, — смерил он её беглым взглядом и подтянул к себе кружку. — Свежее хоть? Соскучился по хорошему вкусу, куда ни зайду одна дрянь, а не пиво.

Женщина легонько провела пальцем по запотевшей кружке и ответила.

— Ничего лучше этого у меня во рту не было. Ну, почти ничего, — подмигнув ему, она удалилась за следующим заказом, оставив повисшую в воздухе двусмысленность.

Ночью он отжарил её по полной, заставив хлипкую кровать стонать и трястись на последнем издыхании. Соседи терпеливо ждали окончания. Попользовав, он немедленно выгнал краснощёкую бабу за дверь в одном исподнем и с облегчением завалился обратно в кровать.

Тяжёло дыша, Гунтер посмотрел на дощатый потолок и медленно прикрыл глаза, ожидая знакомого чувства провала в дрёму. Мягчайшая перина и подушки обволакивали его закалённое тело, снаружи в окно пробивался робкий луч лунного света и размеренно стрекотал одинокий сверчок. Идиллия.

Сознание как будто плыло в облаке, но сон не спешил сходить к Гунтеру. Прошёл час, два и воин присел в кровати, руки протёрли покрасневшие глаза, в них словно песка набросали.

«Чёрт, желудок полон, яйца пусты, да что тебе ещё надо, треклятый ты пёс?» — сказал он себе и прошёлся босиком по комнате.

Его слух ловил каждый шорох и вздох в соседних комнатах. Слева за стеной кто-то громко и протяжно пёрнул. Такого бесстыдства Гунтер терпеть больше не мог. Накинув халат и взяв с собой ножны с мечом, он вышел в коридор и громко постучал кулаком дверь.

— Эй ты, открывай! — требовательно крикнул он.

— Вам кого?

— Открывай, говорю! — рявкнул тевтонец.

— Я пожалуюсь… — договорить сосед не успел, потому что дверь протяжно скрипнула и с треском открылась.

— Я из-за тебя заснуть не могу, ублюдок ты жирный, можешь потише пердеть?

— Я…я не специально, прошу, — мягкотелый молочный мужчина не спускал глаз с ножен и пятился назад, его нижняя губа задрожала. — В-вам нужны деньги? Не надо бить, я вам всё так отдам…

— Заткнись, — Гунтер прописал ему в зубы кулаком, сжимавшим черенок меча, и повалил постояльца на пол. — Никакого покоя, — ожесточённо махая ножнами, он плашмя бил ими по лицу изнеженного размазни, а потом положил клинок на шею и надавил в попытке удушить.

Когда лицо соседа совсем посинело, сзади в комнату вбежал Ульрих и ещё один тевтонец, хозяин таверны разбудил их посреди ночи, боясь смертоубийства и умоляя утихомирить командира.

— Гунтер, хватит с него, дружище, ты чего?

— Какой я тебе дружище? — рявкнул тевтонец, отбрасывая в сторону говорившего. — Я старше по званию, ты у меня кровью умоешься! — слюна ниточкой стекла со рта, и он заметил это, только когда та упала на пол.

Вытерев с удивлением рот, он посмотрел вниз на сидевшего Ульриха и будто проснулся.

— Давно я тут? Что это за пустобрёх?

Он протянул руку товарищу, помогая подняться, а после помассировал пульсирующие виски. Мысли путались, голову словно ватой набили. Гунтер помнил, что сидел на кровати, а потом резко оказался здесь.

— Идём, — Ульрих взял друга под локоть и помог добраться обратно до комнаты, пока хозяин таверны разбирался с пострадавшим. — Одевайся.

— Да погоди… Куда ты собрался?

— К лекарю, выглядишь как говно. Хочешь вылететь обратно в послушники? В таком виде Айнзидель вмиг разжалует. Держи, — он бросил Гунтеру штаны и облокотился о стену, руки скрестил на груди.

Спустя полчаса они подняли на ноги целителя-немца, и тот заспанный и зевающий бегло провёл осмотр магией.

— Бессонница, говорите?

— Без тебя очкастый я бы не догадался, — проворчал Гунтер, но словил уничтожающий взгляд Ульриха, не раз выручавший боевой товарищ заставил смягчить тон. — Второй день ни в одном глазу. Телом хочу спать, а голова сбрендила, сердце ещё как с цепи сорвалось.

— Пропишу вам успокаивающий настой, секундочку, — мужчина в очках открыл саквояж, отыскивая нужные травы, налил в стакан воды и, коснувшись стекла пальцем, в секунду вскипятил содержимое, добавив туда сбор.

После процеживания через ситечко он протянул настой Гунтеру.

— Вот, пейте.

Понюхав смесь, отдающую мятой и чабрецом, тевтонец с отвращением допил содержимое под присмотром друга и лекаришки. Гаже только простая вода.

— Вы абсолютно здоровы, побочных недугов, провоцирующих бессонницу, я не нашёл. Пейте три раза в день сбор, распаривайте ноги перед сном и попробуйте массаж…

— Какой к дьяволу массаж в этом захолустье? — возмутился Гунтер. — Есть что-то помощней, поколдуй там что-нибудь…

— В этом нет необходимости, — уверенно повторил тевтонский лекарь.

— Тогда дай мне стяжень, я не хочу пить эту дрянь…

— Стяжень строго под учётом и вам не положен, — возразили ему. — Только Его Сиятельство определяет, кого им лечить, а теперь прошу, мне надо выспаться перед работой.

Их выпроводили на улицу, вручив мешочек со сбором.

— Ты как? — спросил Ульрих, зажигая в темноте папиросу.

— Вроде полегчало, — обманул Гунтер и махнул другу на прощание. — Пойду прилягу, пока время есть.

— Давай-давай, — с сомнением выдохнул напарник и посмотрел вслед удаляющемуся командиру, оба так и не заснули в ту ночь.

Утром отчаявшийся тевтонец опустил голову в холодную воду, чтобы встряхнуться перед выездом из крепости. Тазик принесла довольная разносчица и помогла собраться. Высунув от усердия язык, она убрала следы усталости с его лица при помощи какой-то редкой межмировой мази. Кожа посвежела, круги под глазами исчезли, а в зеркало теперь смотрел совсем другой розовощёкий Гунтер, готовый рвать глотки врагам.

Только вот внутри сердце бешено отбивало свой ритм, а в ушах иногда появлялся раздражающий писк, настойчиво замещая собой все звуки.

Спустя три дня, баронство Зампольского, войско графа Остроградского.

Показатель «Харизма», который в последнее время бодро прирастал, всегда вызывал вопросы. На что он вообще влиял, неужели только на успех у женщин?

Я часто копался в параметрах в свободное время, сопоставляя увиденное, пересматривая «карточки» и прогресс своих подчинённых. Без этого никак.

Ведунская система учителя была скупа на информацию, и о многом приходилось догадываться собственным умом. В начале пути, да и сейчас тоже, я непрерывно собирал сведения об окружающих. Сначала ближний круг, важные лица ростовского графства, витязи из храма, потом теоретически полезные субъекты и, наконец, когда стоимость использования «диктатуры» снизилась до смехотворных значений, я добавлял всех подряд.

Это стало фоновой привычкой.

Информация щедрым потоком текла ко мне со всех сторон, «коллекционирование» жителей того же Ростова превратилось в развлечение. Я с азартом добавлял новичков, по кирпичику выстраивая общий профиль города. В какой-то момент процесс замедлился, а магическую энергию куда-то надо было девать, тренироваться.

Тогда я сплёл паутину взаимоотношений между всеми жителями, которых запомнил. Следует учитывать, что параметр «Преданность» был динамическим, он мог меняться в ту или иную сторону. Кто-то ссорился, кто-то мирился, и вот вся социальная конструкция неминуемо перестраивалась. Потому ключевые фигуры следовало обновлять повторным осмотром «диктатуры» вживую.

Я заносил в подсознание «карточку» с абсолютно всеми параметрами, даже теми, что скрыты от меня. Апеллируя к ней заклинанием «Картотека», я подсвечивал ту или иную нить, тратя на это магическую энергию. Как это выглядит на практике? Берётся тот же опостылевший граф Остроградский и прогоняется через тысячи знакомых мне имён — очень полезная штука для выявления союзников или врагов цели.

Люди редко меняют своё негативное отношение к кому-то, потому системе можно верить даже с редким обновлением профиля, но с одной оговоркой. Если у человека низкая харизма.

Так уж получилось, что с ростом численности войск я получил свою первую экспериментальную выборку. Отношение ко мне новичков и ветеранов было как на ладони, а их «карточки» всегда под рукой. Меняюсь я, меняются и их динамические показатели.

Например, при повышении параметра «Лидерство» я отмечал увеличение количества и качества рекрутов. Люди охотней оставались на испытательный срок в гарнизоне после короткой беседы со мной и рядовыми витязями. Плюс тут большую роль играл мой статус барона, былые достижения и щедрость.

Когда я попал в армию к Остроградскому, на мой ведунский «стол» попали дружины всех баронов. Я получил возможность сравнить себя как военачальника и лидера со своими конкурентами. Ежедневный обход позиций обновлял сведения, и вот к каким выводам я пришёл насчёт харизмы: чем выше данный показатель, тем быстрее росла преданность солдат.

Там много ещё от чего она зависела: и от жалованья, и от питания, обмундирования, жилья, уровня счастья и т.д., но харизма ускоряла процесс кратно. Конные наёмники Рындина не переступали за порог в 15 единиц, а дружина бултыхалась в диапазоне 50–55, редко когда выше. И так у всех, кроме Кислица, у Антона Павловича «Харизма» (57/100), а личный состав предан аж до 75 пунктов. Выше только у меня, и то благодаря второстепенным факторам.

Сбор статистики и работа с ней выявляли новые грани дара ведуна. Я лучше понимал, для чего и как всё создано, а значит, мог подобраться к следующим ступеням боевой профессии. Одно в нашем походе оставалось неизменным — это излишняя жестокость ростовского графа. Сдерживал пыл одноглазого лишь императорский посланник, сопровождавший того повсюду. Кержапольский любил и со мной лишний раз перекинуться словцом.

Ему нравилось приоткрывать завесу о людях при помощи моих ментальных способностей. Я старался выдавать сведения мелкими порциями, ссылаясь на негативные эффекты в виде тошноты и головной боли. Пусть думает, что я ограничен в своих силах.

Закрадывались подозрения, что граф проводит экзамен. Будучи прозорливым придворным, он нередко приходил ко мне после самостоятельной разведки — общался с испытуемым, лично анализировал его. Получив консультацию, Кержапольский корректировал тактику и добивался своего, находя занимательным дёргать окружающих за ниточки. В нём, кстати, чувствовалась затаённая зависть к моему таланту.

— Вам бы перейти от экспериментов с вивернами к людям, — как-то сказал он мне на привале, помешивая чаёк в походной кружке. — Так прогресс пойдёт быстрее.

— Я пока не уверен, что смогу сделать это без вреда, — возразил я, облокачиваясь рядом с ним о сосновый ствол.

Кержапольский пожал плечами, будто услышал нечто пустяковое.

— Сейчас самое время — бери пленных и тренируйся. Только не на крестьянах, — предупредил он строго. — Война — это хороший шанс продвинуться в твоём ремесле. Прадед рассказывал, ведуны всегда были участниками всех войн, только запахло жареным — они тут как тут. Ты уже использовал свою боевую магию на человеке?

Он отпил из кружки, не переставая наблюдать за мной. Врать ему — не лучшая тактика.

— Бывало и такое, — неохотно подтвердил я.

— Поджарил мозги да? — понимающе кивнул тот.

— Скорее себе, — воспоминания о битве на Чумбур-Косе отразились на моём лице.

Золотистое кое-как слепленное шаровидное заклинание чуть не убило тогда, а застывшее в ужасе страдальческое лицо беглеца до сих снилось мне в кошмарах. Из-за этого я излишне осторожничал в ментальных контактах с людьми. Будь я жёстче, заклинание «Тишина Мёбиуса» открылось бы раньше.

Чисто с прагматической точки зрения Кержапольский прав — надо оттачивать умения. Всё равно мой сумасшедший одноглазый сюзерен убивал подчистую вражеских солдат, так может они послужат мне во благо, чего зря разбрасываться жизнями?

«Куда-то не туда тебя заносит, парень».

Соблазн велик, но это попахивало чёрным цинизмом, после которого не отмыть душу никакими молитвами. Я придерживался созидательного пути: улучшать, раскрывать потенциал людей, вдохновлять их на свершения.

— И что же долго они жили с таким подходом? — поинтересовался я у графа.

— Не очень, собирали джекпот из покушений: от своих, от чужих, где-то догоняла случайная вендетта, — признался тот. — В этом плане ты отличаешься от всех. Обычно ведуны — параноидальные одиночки, но тебе удалось сплотить вокруг себя единомышленников.

Чтобы сместить акцент беседы, я задал вопрос.

— Какую услугу вы хотели получить от меня?

— Услугу? — нахмурился Кержапольский, но потом озарение пробежало по его лицу. — Ах тогда… Да, из головы совсем вылетело. Пустяки, подождёт.

— Ну вот, теперь я только и буду ломать об этом голову. Кто из нас после такого ведун?

— Ха-ха, забавно. Хорошо, если тебя это успокоит: нужно составить психологический портрет одной особы, ничего сложного — проверишь своим особым зрением, ручки марать не придётся. А сейчас расслабься и думай о насущных делах.

«Ага, вот почему он проверял на зуб достоверность „диктатуры“. Хочет использовать мой дар в личных целях».

Я не осуждал — на его месте также попросил бы. Опережая мои мысли, тот добавил.

— Естественно, за мной не постоит.

— Всегда к вашим услугам, — кивнул я, понимая, что это не последняя проверка.

Становиться бесплатной палочкой-выручалочкой зазорно, но чураться таких влиятельных людей будет ошибкой. Пока Кержапольские на качественно ином уровне, с ними лучше дружить. А ведь Учитель предупреждал, что чем выше поднимаешься, тем меньше приятных людей вокруг. Всем от тебя что-то надо.

Генеральное сражение оттягивалось — мы без боя брали деревни, а также заполучили вторую крепость, разрушенную до основания. Тут чётко прослеживалась рука старого графа — послал опытных земельников на такое дело.

Похоже, враг концентрировал свои силы для одного мощного удара по нам. Наличие прославленного Гио Джанашия усложняло оборону укреплений, потому барону Зампольскому дали поручение вести против нас партизанскую войну. Нападать ночью на лагерь, пытаться уничтожить обозы с припасами, всячески замедлять продвижение объединённой ростовской армии.

Иногда у них получалось болезненно «укусить» дальнобойными заклинаниями. Конные боевые маги обрушивали на нас из засады шквал каменных глыб, а затем резво убегали в закат. Остроградскому пришлось отрядить малые спецотряды, укомплектованные сильнейшими воинами. Вызвав меня в ставку, он так и сказал.

— Раз уж ты взял с тремя сотнями крепость, то и эта задача тебе по плечу. Выполняй.

Кержапольский лишь пожал плечами за спиной главнокомандующего, показывая, что вмешиваться не намерен. Он здесь как наблюдатель из Москвы. Знаем, как же. Однако сетовать на судьбу я не привык.

С прошлого раза сохранился сто один человек личного состава и сто тридцать глипт. Пополнение из Таленбурга пока в пути. Как назло, императорский заказ душил возможность быстро размножать магзверей, но это не единственная причина.

Я не желал пугать окружающих. Мощь из двух-трёх тысяч глипт способна повергнуть баронов и графов в шок. Да что там, засуетится и герцог с Великим князем. В мои планы не входило обозлить против себя всю знать. Пока экономика не позволит кормить армаду магзверей в течение трёх-четырёх лет войны, соседей лучше не дразнить. Такое усиление они не простят.

На данный момент в глазах окружающих я сбрендивший бастард: копаюсь на грядках в лесу, что-то там строю, раздаю экзотических зверушек. Ничего серьёзного. Мало ли у кого какие причуды? Использование магзверей в войнах ограничивалось в сознании знати только вивернами. На их памяти крылатых приручали долго, с жертвами среди разведчиков. Оттого и скепсис, мол, «ненадёжно, каменные игрушки обязательно рехнуться».

Император так не думал, но у того в руках власть над всей мощью аналитического аппарата РГО, а также разведданные экспедиционного корпуса. Москва наблюдала за мной со старта, чего нельзя сказать об остальных — им доставались крохи информации.

«Не время пускать круги по воде».

Всеуничтожающий каменный марш отложим на будущее, а сейчас надо справляться своими силами. Зампольские дружинники чаще всего нападали с флангов, потому нам пришлось разделиться поровну. Часть людей взобралась на транспортных глипт, другие оседлали лошадей и держались поодаль для подстраховки.

Разрозненной мощи врага не хватало убить глипта с одного попадания. Снаряды отскакивали от каменной кожи, а массивные щиты, вздёрнутые вверх, защищали сидящих позади людей. Лишь пятеро глипт за всё время потеряли конечности и вышли из строя. В то время как противник отхватил мощную затрещину — десятки погибших опытных магов и двое пленных языков. Мы разбили всех.

Помимо прочего, мобильные артиллерийские расчёты угостили врага ядрами вдогонку. Когда за тобой бежит трёхметровый детина и на ходу играючи заряжает чугунный ствол пушки, остаётся только молиться. Наши наводчики неплохо отточили мастерство после экспедиций в «Жёлтый-6» — били прицельно и далеко.

Через пару дней партизанщину свели на нет, и подошло время генерального сражения. Граф Абросимов собрал силы в кулак, ожидая нас у верховья реки Кальмиус, там, где заканчивалась граница баронства Зампольского.

— Чёрт, да их там тысячи, — присвистнул Маркел.

Он подъехал ко мне на лошади и приставил козырьком ладонь ко лбу, вдали маячила растянувшаяся армия противника. К нашему приходу приготовились: возвели длинный земляной вал, прорыли многочисленные бойницы и укрытия, нашпиговали округу волчьими ямами, а также построили каменные возвышения под дальнобойную стрельбу. Элементалист редко блистал умом, но в этот раз отличился.

— Похоже, намечается грёбаная битва магов.

Не иначе как «стоянием» то, что произошло дальше, не назвать. Численность армии Абросимовых превосходила нашу в три раза, а при штурме укреплений должно быть минимум наоборот! С учётом реалий магии оптимальное соотношение — пять к одному.

В моём случае, когда я брал Колозень, сработал фактор неожиданности: вторжение прошляпили — никто о нас не знал, а непроглядная темень прикрыла во время диверсии. Повторить этот трюк больше не дадут, не дураки.

Армия Остроградского не спешила срываться в самоубийственную мясорубку. На открытой местности ловить нечего, это тебе не против тупых магзверей воевать, с той стороны самый опасный и непредсказуемый враг — человек.

Я вообще не понимал, какого чёрта мы полезли напролом без внятного плана, граф никому не доверял и важно отмалчивался. Я пробовал интересоваться у того же Рындина — этот змей без мыла куда хочешь пролезет, но даже ему не удалось разговорить сюзерена.

Бароны погрузились в томящую обеспокоенность: одно дело грабить деревни и кошмарить беззащитных жителей — сдачи в ответ не прилетит, а другое — выступать единым фронтом против закалённого в боях врага.

— Большую обиду держит на нас граф, — озабоченно сказал худосочный Рындин, когда вышел из ставки с новостями. — Зря мы тогда с ним судиться вздумали. Укусили протянутую руку, вот нам и наказание.

Трусливая крыса, ему-то что — всю войну отсиживается в тылу, охраняя обозы, а эти бездельники, тьфу ты, чуть запахло жареным и сразу панику развели.

— Нечего искать виноватых, все проголосовали За или вам не понравились упавшие в казну миллионы, а, Аркадий Терентьевич?

— Как же-с, мон шер, конечно, понравились…

— А может, господину Шеину не понравилась моя помощь с охраной его границ? Напомните, кто вам подарил боевых глипт?

— А я и ничего не говорю, Владимир, видит бог, всё разрешится.

— Но от тебя я слышу только молчание — ноль поддержки, — в воздухе повисла претензия в мою сторону, мол, это я всех подвёл, потому я поспешил перехватить инициативу. — Значит так, свихнулся граф или нет, мы скоро узнаем. Если это подтвердится, что ж… Никогда не поздно заключить мир — у меня есть некоторые связи с Абросимовыми, что-нибудь придумаем, а пока паника только навредит.

— Здраво, — кивнул в ответ Кислица.

Здесь были все, кроме моего отца. Тот, пожалуй, единственный, кого Остроградский во что-то посвящал.

— И ещё, — обратился я к ним, переводя указательным пальцем по кругу, — советую держать рот на замке. Война окончится, но, будьте уверены, я точно узнаю, кто крысятничал. А с предателями у меня разговор короткий.

— Тут все джентльмены, Владимир, — оскорбился Рындин. — Не надо так остро реагировать, любой может ошибиться. Мы поверили тебе, но сейчас надо откатить всё назад…

Как ни старался я с ними сдружиться, задаривать подарками и вступать в доверительные союзы — без толку. Волки дрессуре не поддаются. Мою доброту восприняли за слабость — фатальная ошибка.

— Тебе напомнить, сколько раз ты нахлобучил моего отца? О да, это было по-джентльменски годами обдирать «друга» и наложить лапу на наши земли. Спасибо, я прочувствовал утончённость, великодушие и чистоту помыслов. Не льсти себе.

— Я думаю, нам не с руки ссорится, господа… — встревоженно встрял краснорожий Шеин, вставая между нами, но я не собирался останавливаться.

— Здесь никто не ссорится, мы обсуждаем терминологию, да, Аркадий Терентьевич? Мы с тобой договорились, помнишь? Руки пожали, но тебе одного стула мало, на двух хочешь усидеть, — это был намёк на сговор с Черноярским-старшим, их преданность друг к другу в последний месяц неприлично повысилась. — Джентльмены так не поступают. Выбери сторону пока не поздно, тщательно выбирай или всё потеряешь.

— Позволь, ты мне угрожаешь? — возмущённо поднял тот подбородок, глубоко посаженные глаза сверкали недобрым огнём.

— Да хватит уже! — чуть ли не плаксиво произнёс Шеин.

— Даю тебе последний шанс, потом не обижайся. Ты понял о чём я.

Сборище знатных дегенератов требовало взбучки. Ситуация складывалась не из простых: против меня граф, отец, не хватало ещё и Рындина в эту компашку. Аркадий запросто подговорит баронов избавиться от меня во время боевых действий — лучшего момента не найти, поднесут голову зачинщика Остроградскому в качестве извинений, да покаяться.

Они не учли одного — я подготовился.

— Три дня назад я отослал приказ через виверна расплодить орду глипт. Гарантирую, их будут тысячи. В случае моей смерти они перейдут границу и разрушат все ростовские феоды, ваших родных и подданных убьют. Никаких пленных — я устрою резню, а потом мои слуги пойдут на вас.

— В смысле…эээ… За что? — побледнел Кислица.

— Ты не посмеешь, — процедил Рындин, его и так синюшные губы потемнели от напряжения.

— А кто мне запретит? — спросил я. — На том свете не спросят.

— Его Сиятельство защитит нас, он обещал!

— Очнись, графу плевать. Вы, Иуды, в спину ему ударили. Он спит и видит, как поставить вместо вас покладистых пешек, думаешь, мне станут мешать? Да как бы не так, моими руками жар загребëт — вешать вас самому не придëтся. Не будет, как раньше, и не мечтайте, финита. Вы либо со мной, либо сдохните.

— Мля-я-я-я, — протянул Шеин, отходя в сторону и крепко задумываясь.

— Это ты всë подстроил, мы не хотели навредить Его Сиятельству! Пока не поздно можем ему всë объяснить, он поймëт, войдëт в наше положение. Мы годами ему верно служили… — сорвавшись на фальцет, выдал Кислица, но с каждым словом будто сам себе меньше верил.

— Отставить истерику, Антон Павлович, не к лицу патриарху рода такое поведение. Вам всего-то нужно присмотреть за сохранностью моей головы. Обсудите этот вопрос, а пока честь имею откланяться, дела ждут.

«Наследство» Смольницкого сработало как наживка. Насколько же легко их было подвести под эту черту. Жадность, провинциальная жадность застила глаза — слишком долго бароны сидели царьками на своих землях и никто их не трогал, привыкли ощущать себя хозяевами жизни.

Остроградский редко уделял им внимание: то пропадал в дипломатических миссиях, то на свиданиях с женой в «Чёрном-4». Его талант переговорщика превратил ростовские земли в мирный оазис, но граф не учёл тлетворного разложения в умах вассалов.

Взяв предложенные мной деньги, бароны отказались от главного — от лояльности сюзерена. Может закон и был на их стороне, но Остроградский имел планы на феод Смольницкого, даже брата своего туда посадил. Вы кем себя возомнили?

Что они перед военной мощью графа, перед его связями? Это мне всё равно — я и так в контрах с ним, а вы куда полезли, убогие? Позарились на миллионы, а теперь слёзы крокодильи льют, «мы не виноваты». Противно слушать.

Повязал я их с собой крепко — не отвертятся. А насчëт армады не блефовал, еë создадут и даже подведут демонстративно к границе феода. Заказ императора оправдывал такие действия — никто и слова не скажет из дворца, но слух пройдëт и баронам доложат.

Готов ли я бы в случае смерти выполнить свою угрозу? Да.

Мелочность графа по отношению ко мне раздражала. Он уже дважды пытался истребить мою дружину, долго так продолжаться не могло!

Именно это я и высказал ближе к вечеру в приватной беседе императорскому посланнику. Две армии на заднем плане лениво перекидывались магическими атаками, едва долетавшими друг до друга.

— Ха-ха, как это свойственно молодёжи питать иллюзии о своей исключительности. На тебе мир клином не сошёлся, Владимир. Я понимаю, поход доставляет неудобства, но тебя связывают нерушимые обязанности перед сюзереном, ты сам принял тяготы титула. А это не только привилегии, но и ответственность. Впрочем, ты всегда можешь попросить меня об услуге, и всё закончится, — он лениво показал на поле, где во все стороны разлетались комья земли от упавших снарядов.

— Это не жалоба, а беспокойство за моих людей, но спасибо за предложение, — отказался я, понимая, что это ещё хуже, чем терпеть самодурство главнокомандующего.

Кержапольские обезжирят до состояния скелета. Становиться чьей-то марионеткой в больших играх я не горел желанием. Вначале это может показаться выгодным: защита метрополии, щедрая оплата, статус при дворе, но… Всё это меркнет перед сонмом минусов: от положения канарейки в золотой клетке до невозможности проводить собственную политику в графстве — меня обяжут перебраться в столицу. Я потеряю самостоятельность, а Таленбург усохнет, как не родившееся дитя.

К тому же, заняв чью-то сторону, я настрою против себя всю высшую знать великих княжеств. Это путь в один конец, как вступить в преступную банду с правом выхода ногами вперëд.

Первый день прошёл в безостановочной стрельбе. Остроградский распорядился отвести войско подальше от предполагаемой зоны атаки и выставил дозор из магов. Они сменяли друг друга, показывая врагу готовность драться — тратили свою энергию и уходили восстанавливаться. В случае чего основные силы были неподалёку.

Грохот не стал препятствием сну, отдохнувшие на следующее утро, мы приготовились выполнять боевые задачи. Коих оказалось мало. Мы ждали. По приказу графа я разбил своих ребят для патрулирования берега реки, дабы Абросимов не обошёл нас с фланга. Сам с офицерами разминался в тренировочных боях. Потом подошло время обеда, короткое собрание с хмурыми баронами для обмена слухами и вновь каждый предоставлен сам себе.

Единственный, кто хоть сколько-то занимался важными делами, был Гио. Старик возводил укрепления и рыл подземные ходы, куда скажут как заправский крот. Теоретически пушки спокойно могли достать до противника, но заморочился с ними только я. Нет смысла растрачивать впустую и так малый запас ядер — оставлю для личных нужд.

Проявлять инициативу бароны не спешили, в середине дня с той стороны поступило предложение переговорить и Остроградский под охраной тевтонцев и с белым флагом встретился с главой Абросимовых. Разговор был коротким, враждующие разъехались. Подошло время ужина и снова длинная шваркающая заклинаниями ночь. Палатки сменились подземными убежищами из соображений осторожности.

Обе стороны прощупывали друг друга путём мелких ночных диверсий, но, столкнувшись с сопротивлением, отступали. Гио разбросал по периметру артефакторные камешки и точно знал, откуда заходит враг. Хоть нас и меньше, но мы гораздо осведомлённей.

Спустя три дня в таком режиме неопределённости со мной на контакт вышел воевода графа. Бенедикт передал послание через Джанашия и предложил тайно встретиться. После отбоя старик пробурил от моего убежища ход. Помогая себе белым магическим освещением фонаря, мы прошли по запутанной системе туннелей, пока не встретились со шпионом Боспорского герцога.

Мужчина вздрогнул при нашем появлении из-за угла, звукопоглощающая шерсть на сапогах скрадывала шаги.

— Хочешь закрыть должок? — сразу спросил я его, понимая, что тот дёргать просто так не стал бы.

Воронцов кивнул и скользнул взглядом по Гио.

— При нём можно, — сказал я.

— Есть две новости, я тебе их сообщаю, и мы в расчёте. Идёт?

— Хотя бы намекни о чём они, а там решим.

— Я знаю, почему граф ждёт, там две причины.

— Слушай, рано или поздно мы все их узнаем, какой смысл мне вообще что-то прощать? Не, я спешить не буду…

— А зря, это касается и тебя, — я уже разворачивался, но Бенедикт цепко схватил меня за плечо.

— Говори.

Воевода боялся продешевить, но вот так безвозмездно отпускать его я не намерен.

— Ладно, — выдохнул тот, — мы ждём подкрепления от альянса. Зайцевы с нами в сговоре. Пока тут стоим, они разорят остальные баронства.

— Хаджибейское графство согласилось помочь? — удивился я, вспоминая всегда нейтральное положение третьего графа.

— Да, они войдут в долю, но Абросимовых всё равно больше. Лоб в лоб с ними не справиться, поэтому всë начнëтся, когда прилетят виверны.

— Виверны? — я удивлëнно переглянулся с Гио и потребовал разъяснений.

В тот же день утром, г. Ростов, храм.

Юра Абросимов почувствовал, как ветер пробежался по коже, ноздри уловили запах чистого постельного белья, а в уши закралась отдалëнная трель соловья. Он открыл глаза.

«Где я?»

Последнее, что он помнил это удушливый туман чëрного мира и сражение с трëхголовым длинным как жердь некромантом. Кровь. Сплющенные тёмной магией тела. Смерть. Вопли разорванных подчинëнных, бой против них же через мгновение… Юра коснулся рукой лба, мигрень тихо пульсировала внутри черепа при этих воспоминаниях.

Комната закружилась. Он начал задыхаться, а сердце, как сошедший с ума механизм кольнуло и заколотилось. Бум-бум. Бум-бум. Нарастая и нарастая, его стук отдавался уже в ушах, а грудь сдавило. Ловя ртом воздух, он перекатился через плечо и рухнул на пол. Падение привело в чувство, а заодно в палату забежал дежурный лекарь.

— Надо вас осмотреть, Юрий Георгиевич, давайте помогу…

Приступ непонятной паники испарился так же быстро, как и начался.

— Посох и три головы… У него был этот чëртов посох, — пробубнил ротмистр, ощущая сначала слабость, а потом вливающуюся в кровь теплоту успокаивающей магии, она напитала мышцы и взбодрила мозг. — Где я?

— В госпитале, вы без сознания третий день. С возвращением, — грустно улыбнулся работник храма.

— Какие у нас потери? — встрепенулся Абросимов, когда воспоминания о бое за территорию из эмоционально окрашенных перешли в разряд холодного осмысления.

— Шестьдесят один человек, Ваше Сиятельство.

— Ненормально, эта тварь слишком сильна, — сжав пальцами край матраца, он обвëл взглядом одиночную палату и встал. — Так, принеси одежду и позови Владислава. Я хочу провести с сержантом осмотр…

— Что ж, настаивать на постельном режиме не буду, но держите вот… — лекарь протянул ему на бумажке горстку зернистого жёлтого порошка. — Стяжень, — пояснил он, и Юра засыпал лекарство в рот, мощная волна лечения окончательно выветрила из организма все недуги.

Вот, правда, второе лëгкое оно ему отрастить не смогло. Дотронувшись до груди, Абросимов не обнаружил шрамов, косметически кожу подлатали, но внутри как будто не хватало ряда органов. Тело схуднуло, а мышцы сдулись, отдав все свои соки для выживания хозяина.

Лекари сотворили чудо, не иначе.

Своë второе рождение он не ощущал праздничным, Юру больше заботило, как тут без него в храме шли дела. Накинув форму и приняв от Влада кружку со сладким чаем, ротмистр выслушал короткий неутешительный доклад сержанта и приказал.

— Идëм, всë покажешь.

Первым делом они навестили солдат, что больше никогда не выйдут на службу: тяжело раненных, потерявших зрение или конечности. Тепло поблагодарив за храбрость, Юра распорядился насчëт их перевода обратно в семью с достойным пособием, а желающих работать в хозяйственной части храма или на гражданском посту попросил написать ему рапорт.

Отдав дань уважения, Абросимов спустился на первый этаж на проходную. Все глазели на ротмистра как на приведение. Он уверенно прошёл по кафельному полу, кивая знакомым витязям. Некоторые были рады его видеть, другие цинично окидывали взглядом, пытаясь предугадать будущее межмировой охоты. Поражение в «Чёрном-4» породило множество слухов, вплоть до закрытия колонии. Хоть большинство витязей никогда там не побывает, но это был рубеж человечества.

Страшно, когда даже разведчики не справляются, а ведь на их стороне магтехнологии, самая современная фармация и даже ручные магзвери! Что уж говорить об обычных людях. Эта ситуация грозила оттоком первоклассных воинов в более безопасные миры. Без опытных одиночных групп колонии в чёрных мирах загнутся.

— Юрий Георгиевич, Юрий Георгиевич! — послышался голос Мишки, розовощёкий адепт протиснулся к нему с конвертом в руке. — Это вам просили передать.

— Кто? — спросил ротмистр, беря у мальчика почту.

— Виверн Чёрноярского принёс, вон он на улице ждёт, хотите посмотреть? — из них обоих это нужно было скорее адепту, пацан души не чаял в благородных магзверях, а вблизи потрогать так просто восторг.

— Хочу, — согласился Юра и оставил витязей заниматься текучкой.

На парапете гордо восседал синеглазый подросший красавец. Во взгляде хищника чувствовался ум. Молодняк, как правило, совсем дурной — кидается на дрессировщиков, кусается, бьëт хвостом, но у этого всё по-другому. Увидев письмо в нужных руках, Иней издал свистящий звук, оттолкнулся лапами и эффектно взмыл в небо. Проводив удаляющийся из города силуэт, Абросимов распаковал письмо.

Ему уже сообщили о войне между отцом и графом Остроградским. Вступившим в экспедиционный корпус запрещалось напрямую участвовать в военных делах их семей. Раз дав клятву императору, они навсегда оставались его слугами. Нарушителям грозила пожизненная ссылка в Межмирье, а в некоторых случаях и казнь.

'Здравствуй, Юра,

Я не ищу оправданий, но считаю своим долгом предупредить: это не моя война. Надеюсь, она не испортит нашу дружбу, а я тебя считаю другом. В любом случае всегда буду рад тебе помочь'.

Коротко вышло. Абросимов потянулся было смять записку, но что-то удержало. Глубоко вздохнув и прикрыв глаза, он спрятал конверт в карман.

— Покажи мне вольеры, — велел он сержанту, и они обошли монументальное здание полукругом.

В Ростове жило пять десятков боевых виверн, ещё столько же содержалось в Межмирье в прикреплённой за ними колонии. Охрана козырнула и впустила на стратегический объект. Главного дрессировщика не оказалось на месте, да и подозрительно пусто было во всех ближайших ангарах.

Нахмурившись, Абросимов ускорил шаг. Как он и думал, недостающие магзвери обнаружились на взлëтной площадке в окружении каких-то купцов и снующих туда-сюда разведчиков. Заметив его, они отдали честь и поспешили предупредить главного.

— Виктор, что тут происходит?

— Юрий Георгиевич, вы уже очнулись? — спросил с натянутой улыбкой Адановский и качнул головой, показывая себе за спину. — А это… Спецзаказ, товар надо срочно доставить, вот запрос и разрешение от Павла Викторовича.

Пробежав глазами документ, Юра разорвал его.

— Что вы делаете? Это же незаконно! Его Сиятельство взял на себя ваши в обязанности…

— Ну так я здоров, слава богу, и отменяю его решение.

— На каком основании?

— На таком, — надавил ротмистр, — что я не позволю графу использовать виверн в личных целях. Это собственность государства. Владислав, а ну-ка, проверь, что там за товар они везут?

Сержант сбил ногой ближайший деревянный ящик и без труда его вскрыл.

— Солома, Ваше Сиятельство, — доложил он.

— Взять под стражу господина Адановского и весь этот маскарад, — приказал Юра застывшим от испуга разведчикам, от него не укрылось, что сначала те за подтверждением посмотрели на Виктора и только потом послушались. — В камеру, завтра на допрос, а вы пока расседлайте виверн и верните животных в ангары, живо!

Адановскому накинули ошейник и увели под руки. Проходя мимо, офицер ухмыльнулся.

— Желаете что-то заявить? — спросил его Юра.

— Нет, просто радуюсь вашему выздоровлению.

— Увести.

Из пятисот подчинëнных у ротмистра осталось четыреста тридцать девять. Однако довериться он мог только своей отборной сотне. Оставшиеся находились под колпаком у Остроградского и его протеже Виктора Адановского. Юра долго с этим ничего не мог поделать, но тут граф позарился на святое — на воздушные силы Российской империи! В серьëзные неприятности влип…

Абросимову запрещено помогать семье, только вот он и врагу сжульничать не даст. Хотели воспользоваться его болезнью, да просчитались. Теперь у него на руках козырь — формальный повод распустить прокля́тую шайку и набрать новых людей.

Владислав немедленно оповестил всех своих о будущих облавах. Чистку запланировали на завтра, как и допрос Виктора. Пусть охолонëт в камере, разговорчивей станет. А впереди Юру ждал ряд важных встреч и отчëт за поражение в «Чëрном-4»…

Дела закрутили до самого вечера. Он успел заглянуть и в «Зелёный-66» в академию предупредить о своём возвращении в качестве лектора по философии. Ученики обрадовались ему, обступив и расспрашивая про некромантов и будущую работу.

Пожалуй, это было единственное светлое пятно за день. Другие визиты по Межмирью вымотали своим формализмом, а также намёками на недовольство сверху. Юре обещали замену личного состава, но не сразу, надо было подождать, пока высвободятся силы в другом месте. Разведчиков катастрофически не хватало.

Домой в храм он вернулся затемно, истребовал у адепта ужин и лёг спать.

В четыре часа ночи к нему вломились с обыском. Разлепив глаза, Юра узнал в ночном визитëре настоятеля, рядом с ним вился какой-то особенный храмовник. Маги из свиты вошедшего заломили руки за спину и силой надели удушающий ошейник.

— Что это значит, Родион? — зарычал Абросимов, приподнимая налившуюся кровью голову. — На виселицу захотел?

— Помолчи, — холодно произнёс главный и подозвал через плечо. — Филипп, осмотри его вещи.

Мужчина с готовностью метнулся к прикроватной тумбочке ротмистра, перерыл там всё и перешёл к ящикам письменного стола. Юра вспомнил. Кажется, это тот самый возрастной адепт, который всё не мог сдать экзамен на получение статуса мага. Фамилия Морозлыко или как-то так. Неприятный тип, такие надолго в память впиваются.

— Нашёл, — с гордостью и сквозившим злорадством произнёс новоиспечённый храмовник. — Вот, дьявольский артефакт, я вам говорил, что видел у него…

— Что ты бредишь, неуч? Родион, учти, со мной эти игры не пройдут, дорого заплатишь. Пока не поздно…

— Заткните его.

Морозлыко коленом засадил под дых и воздуха как не стало. Настоятель повертел в руках продолговатую находку и присел на любезно подставленный стул. Его люди крепко держали Абросимова.

— Этот отрезанный палец — симбионт, — ему показали иссушенный уродливый мизинец с чëрным заострëнным ногтем. — Как ты объяснишь наличие в личных вещах некромантского артефакта? Почему не сдал его в хранилище. Записи о таком отсутствуют.

— Тебе самому не смешно?

— С кем из некромантов ты в сговоре?

— Понесло эк тебя… Хорошо отрабатываешь, продолжай в том же духе.

— Не хочешь, значит, сотрудничать. Ничего, и не таких раскалывали. В пыточную его. Ах да, освободите Адановского и всех, кого сегодня взяли под арест. Решениям агента с той стороны доверия нет. Повезло, что вовремя спохватились.

Грубо вытолкнув ротмистра из кабинета, храмовники повели его по коридору к ступенькам, а оттуда на допрос.

— Ты не получишь этих виверн, слышишь⁈ Не получишь! — крикнул напоследок Юра.

Со звуком скрипящего в мороз снега горло ему сдавил кожаный ремень. Возможность говорить оборвалась.

г. Ростов, каземат № 3, храм

Юрий растянулся на деревянном настиле без матраса, сверху на него глядел сводчатый потолок из грубо обработанного камня. Внутри никакой другой мебели. Окон нет, только толстая дверь из кованого железа. На стенах ещё с древних времён свисали ржавые кольца под цепи, надобность в которых отпала с изобретением артефакторных ошейников.

Тянуло затхлым холодом и плесенью. Избиение прекратили совсем недавно, и бывший ротмистр старался дышать размеренней, иначе боль от переломанных рёбер не даст нормально думать.

Вот как оно, вышло. Остроградский не стал церемониться и пошёл на грубую подставу. Самого настоятеля втянул в эту грязь, хотя… Храмовники славились своей неподкупностью. Возможно, Родиона использовали втихую — как перед быком помахали красной тряпкой: смотри, тут у нас запрещённый артефакт. Кстати, о нём.

Откуда у Филиппа Морозлыко, простого служителя-тугодума, взялся симбионт? IV поколение — это не шутки. Русское Географическое Общество вело их учёт, самостоятельно достать подобную вещь нереально.

«Только если ты не какой-нибудь Черноярский», — растянулся в ухмылке заключённый.

Да, этот субъект способен удивить. Чего только стоила та его партия симбионтов-зубов. Барон сказал, что с их помощью беглый некромант контролировал тевтонцев… Выходит, Остроградский с ним всё-таки спелся, получил запретный артефакт и передал Морозлыко.

Чёрт, а ведь Юра до конца сомневался в показаниях Чёрноярского. Улики были, но косвенные, напрямую под них попадал только Виктор Адановский, слишком малая пташка, чтобы обрывать ценную ниточку.

Ведун быстро становился знаковой фигурой в ростовском графстве — больно жаден до власти. Как представитель экспедиционного корпуса Абросимов обязан быть беспристрастным, потому и принял излишнюю прыть барона за желание подставить конкурента. Сам-то Юрий давно вышел из аристократической гонки. Когда ты восьмой сын, о ней можно не заикаться, и без того найдутся кандидаты получше.

«Интересно, как там сейчас братья?»

Если отца он недолюбливал за кражу детства, то с остальными у него были тёплые отношения. Видимо, потому, что братья не рассматривали его в качестве конкурента. Для разведчика важен только один род — императорский, так что они не боялись ему довериться.

Скачущие туда-сюда мысли позволяли скоротать растянувшиеся часы ожидания. Ясно, что он проиграл и впереди долгие разбирательства. В перспективе герцог не даст его в обиду. Если не оправдает, то сошлёт в Межмирье. Суд редко приговаривал знать к смертной казни. Замараться в связях с некромантом — это конец любой карьеры.

Ирония в том, что реально замаравшиеся, свалили всю вину на него.

«А я старался быть непредвзятым. Пожалел змею, вот и получил…»

Однако Абросимов до суда не доживёт, его убьют в этой дыре. Приспешников у Остроградского в достатке, незачем оставлять в живых опасного врага. Какой-нибудь несчастный случай и всё — проблема разрешится. Общество поворчит слегка, но всë быстро забудется. Скажут, удавился со стыда и нечего такого ренегата защищать. Собаке собачья смерть.

Интересно вот ещё что. Граф давно мечтал поставить на должность ротмистра своего сынка Артура Остроградского. С ним в храм придут другие порядки, и Юра переживал за близких ему ребят. Большинство из них не имели влиятельных семей: сыновья купцов, мелкой аристократии или вовсе крестьян. С новой полнотой власти неугодных могли дискредитировать по щелчку пальцев. Разбираться не станут…

Кряхтя, Юрий привстал на локте, услышав снаружи голоса. Кто-то ругался. Ему по-хорошему лежать бы да восстанавливать силы, но ротмистр заставил себя встать и как раз в этот момент магией вышибло дверь. Абросимов машинально схватился за ошейник, ожидая срабатывания контроллера из рук тюремщика, но того технично проткнули в нескольких местах и отобрали вторую часть артефакта.

— Юрий Георгиевич, вы целы? — спросил знакомый голос.

— Влад? — помахав перед собой рукой, спросил Юрий, из клубов поднявшейся пыли появился сержант.

— Идти сможете?

— Что происходит?

— После вас повадились наших хватать. Мы, как узнали, все вместе держимся. В храме бунт.

— А что виверны? — поинтересовался узник, опираясь на руку своего офицера.

— Не дали им вчера их вывести, дежурили всю ночь, пока на нас не напали. Твари… Адановский как истеричка заладил всë про измену, но своих пересажать мы не дадим. Кровью умоются…

— Сколько на нашей стороне?

— Сотня наберëтся. Эй, привести сюда лекаря! Вот, мы взяли его в заложники для вас. Быстро лечи, кому говорят! — Владислав отвесил подзатыльник мужчине и тот запустил тёплую волну исцеления. — Держите ключ.

Артефакторный ошейник упал на пол и Юра вздохнул с облегчением. Теперь никто не свернёт ему шею за малейшую провинность. Он потёр кисть, чувствуя, как срастаются кости в грудной клетке. Не до конца, но ходить и бегать без боли можно.

— Всё, я пуст, — предусмотрительно прикрывая руками голову, подал голос лекарь.

— Жди здесь, — Влад втолкнул его в каземат № 3, запер и проводил опального ротмистра на выход.

Там ему всунули в руку меч и окружили в ожидании напутствия. Юра бегло перевëл взгляд с одного лица на другое. У всех горящие глаза, жажда справедливости и непонимание… Они только что совершили преступление, за которое светит эшафот.

— Как будем действовать? Захватим ангары? Или сам храм? — наперебой спрашивали они его.

— Погодите-погодите, успокойтесь, — попросил он восставших. — Где сейчас люди Адановского?

— Часть заперлись на третьем этаже в храме, а другие в ангарах хозяйничают, мы ещë успеем. Сами заберём виверн и захватим власть! Надо судить их!

— Зачем вы вообще в это полезли?

— Так и так не жильцы мы, Юрий Георгиевич. Виктор как наших пожëг, вразнос пошëл: угрозы голосил, дескать, сгноит по тюрьмам. Не нужны мы им, мешаемся только…

— Уж лучше смерть в бою, чем в допросной или на рудниках.

Остроградский совершил то, что никому до него не удавалось — перетянул на свою сторону разведчиков. Сила, долженствующая быть независимой, поддалась на увещевания графа. Как он это провернул — загадка.

Со смертью предыдущего ротмистра, имевшего непоколебимый авторитет и влияние, всë затрещало по швам. Налившись метастазами алчности и искушения, предатели подняли головы на настойчивый шёпот графа и пошли за ним.

Чего-то подобного можно было ожидать от ведуна вроде Черноярского, но тут дело касается обычного человека. Долго же шла подготовка к этому шагу.

— Никаких ангаров, выбираемся из храма, бегом в конюшню и уходим.

— Куда? — спросил голос из толпы.

— Сначала в лес, а там видно будет.

С кражей виверн у них вообще не останется шансов. Император пустит по следу беглецов всех ищеек из соседних герцогств. Абросимов нëс ответственность за своих людей и желал им лучшей доли. Незачем превращать местечковый конфликт во всероссийский. Шумиху надо пересидеть, а там друзья и отец помогут, род защитит.

Душный каземат давно остался позади, и они, не встречая особого сопротивления, пробежали к конюшне.

— Без глупостей, Давидович! — рявкнул Юра знакомому охраннику. — Помрёшь зазря, сядь и ребятам своим вели не геройствовать!

Усатый разведчик с двумя зелёными рекрутами испытывать судьбу перед вооружённой сотней не рискнул. Их связали и заперли в пристройке.

— Подкорректируем тебя слегка, не серчай, — Влад махнул пяти молодчикам, и те накинулись на связанных с кулаками.

— Магию на ноль! Терпеть! — взревел Давидович, и правильно, мужик понял, что захотели бы убить — давно убили бы, синяки и травмы — это подарок, чтобы их не заподозрили в пособничестве. — Спасибо, — сплюнув кровь, кивнул тот Абросимову.

Юре подвели скакуна, и вскоре они мчались за пределы огороженного храмового комплекса. Вспышка и яркий пламенный луч из его руки разрезал ворота насквозь крест-накрест. Смена стихии. Четыре ветряные кувалды выбили куски воротин наружу, расчистив коннице дорогу. Абросимов ехал впереди всех и на стражников использовал менее убойные ветряные заклинания, дабы не покалечить.

«Простите, парни, но лучше парочка переломов, чем превратиться в угольки».

Оставляя за собой беспорядок, они прокатились по главной улице как нежданный ураган. Повозки щемились к обочинам, а зазевавшихся сносил в стороны магический таран ветра.

Новости о задержании ротмистра не успели распространиться, так что никто не смел их задерживать. Полиция не вмешивалась, придерживая перчатки-линзы для других нарушителей. Мятежники преодолели полгорода, но на этом везение закончилось. С неба на них угрожающе наползли тени виверн.

— Какой план? — спросил на ходу сержант и выпустил машинально в небо шесть водяных стрел; его примеру последовали и остальные беглецы.

— По жилым кварталам бить не посмеют! — крикнул Юра и был прав, экспедиционному корпусу не требовалось палить сейчас — дождутся, когда цель покинет Ростов. — Налево! Занимаем тот торговый дом и на крышу!

Все действовали слаженно. Лошадей загнали внутрь просторного пустого хранилища. Пыль и затхлость намекали на заброшенность строений, а вот явно об этом говорили заколоченные окна и двери. Последние довольно быстро слетели с петель, и разведчикам открылся путь внутрь.

Повсюду ютились плетёные корзины, кривые ящики и расставленные по углам глиняные кувшины разного объёма. Единственный товар, который они хранили — это белёсый шёлк паутин. Всё ценное хозяевами давно вывезено.

— Разрешаю открыть огонь! Старайтесь ранить, но не убить виверн! — приказал Юра и ветряным кулаком выбил заколоченное окно, дабы дать свежему воздуху приток, а также осторожно выглянул наружу, оценивая обстановку.

Мятежников на данный момент больше чем преследователей. Сотня против максимум пятидесяти всадников. У врага, конечно, преимущество в воздухе, но не надо забывать — с обоих сторон опытные маги. В отряде Абросимова били дальнобойными заклинаниями. Виверна цель жирная — спустится пониже, тут же отхватит горяченького леща. Это тебе не аборигены Межмирья, тут у каждого за плечами сотни убийств.

Против людей самые эффективные наездники — маги земли. Знай себе сбрасывай на головы врага массивные булыжники и посмеивайся, заклинания не развеиваются вплоть до попадания. Однако земельники товар штучный, у Виктора Адановского всего таких пять, и то слабенькие. Объективно сейчас сотня Абросимова — самое сильное воинство в городе.

— Попортим им шкуру и дальше рванём, — озвучил ротмистр своё решение Владу.

Сверху слышались хлопающие звуки магической пальбы, здание сотрясалось, но удары держало уверенно. Каменное, делалось на века. Не зря Юрий на него глаз положил.

Преследователям знатно дали прикурить, мятежники палили, не жалея внутренних резервов. От этого акта запугивания зависела их жизнь. Важно снизить боеспособность поголовья виверн. Даже одно попадание с лёгким кровотечением станет для наездника помехой — магзверь далеко не долетит.

— Идём, поможем, — скомандовал Юрий всем оставшимся внизу, тут ещё главное — не промедлить, ведь часть выродков Адановского побежали в портал за второй полусотней виверн.

«Доберёмся до леса, а там с воздуха ищи свищи».

— Ваше Сиятельство, — вдруг резко остановился сержант. — Вы слышали?

— Что там?

Абросимов остановился, пропуская вперёд людей, а сам прислушался.

— Вот, — поднял палец Влад и потом указал на соседнюю комнату, спустя пару секунд оттуда донëсся глухой стук, потом ещё и ещё.

— Давай посмотрим.

Оба офицера прошли внутрь бывшего кабинета хозяина торгового дома. В просторной комнате мебель отсутствовала, но зато от неё были отчётливые следы — за годы пол в тех местах остался нетронутым.

— Смотри, — указал Юра на одиночный свежий след, уходящий прямо в стену, откуда слышался шум

— Там, кажется, люди заперты.

Редкие стуки и кряхтенье сменилось настойчивыми ударами кулаков. Декоративная доска подрагивала, и сержант одним движением сдёрнул её на пол, обнажив перед ними потайную дверь.

— Кто там? — громко спросил Влад, нагибаясь к замочной скважине, но ему не ответили, только скреблись и долбили что есть мочи. — Юрий Георгиевич, похоже, тут рабов держат, другого объяснения не вижу. Освободим?

Абросимов на секунду прикинул, что гражданские лица им только помешают, но оставлять их вот так тоже неправильно. Кто в здравом уме запирает людей в заброшенном здании, это каким извергом надо быть? А следы. Следы говорили, что надсмотрщик внутри.

— Отойдите, я прожгу замок! — громко крикнул Юра, но напор только усилился. — Мы вас всех освободим! Не мешайтесь! Потерпите ещё чуть-чуть!

Его никто не послушался, но ничего, аккуратно выставив вперёд два пальца, ротмистр сконцентрировался на разрезающем заклинании. Взбалмошное пламя сжалось сначала в единый жирный пучок, потом сузилось до толщины указательного пальца и засияло синим. Этот напор плавил металл как масло. Замок нагрелся и покраснел. Запахло жжёным деревом.

Внезапно механизм щёлкнул, и кусок стены с дверью плавно вкатился внутрь сантиметров на десять.

— Что это? — отпрянул сержант, когда в щель высунулась болотного цвета рука, она судорожно скребла чёрными ногтями поверхность двери.

Абросимов сделал шаг назад.

— Он их там что хранил? — прошептал Юра, чувствуя нарастающую волну мурашек.

Мертвецкие руки одна за другой вылезали наружу, жадно тянулись к нему, но хватали лишь воздух. Воспоминания о недавно пережитой экспедиции парализовали его, дыхание сбилось.

«Неужели опять?»

В ушах зазвенело. Перед Юрой маячили десятки трупов, поднятых трëхголовым некромантом. Ротмистр вздрогнул и второпях оглянулся, снова ощущая власть над своим телом. В помещении никого, кроме них, не было.

«Он внутри!»

— Тревога! Уходим! — окрик сержанта вывел из гипнотического страха.

На случайном предплечье Абросимов заприметил некромантскую татуировку, и внутри передёрнуло. Если этот сброд прорвётся в город, будут жертвы. Временно спасало отсутствие интеллекта у мертвецов. Они так жаждали разорвать цель перед собой, что не давали двери открыться вовнутрь, наваливались друг на друга в бешенстве.

Однако расслабляться не стоит. Кулачные удары нешуточно сотрясали стену.

— Я задержу их, выводи ребят! — приказал Юра и сделал шаг вперёд, самообладание вернулось к нему.

Червеобразная масса лавы из его ладони рванула в щель, сгрызая мёртвую плоть и нанося непоправимый урон. Мертвецов второй раз убить не так просто, но если лишить их подвижности, то это облегчит работу городским службам безопасности. Запах пополз невыносимый, заклинание делало своё дело. Мало того что «червь» прожигал насквозь, так потом застывал и фиксировал на месте.

Оборвав его, Юра следом выпустил второго, не жалея магических сил. Топот ребят сзади оповестил об успешной эвакуации. Сжечь. Сжечь эту заразу! Его трясло от гнева. Застывшая порода превратилась в препятствие, забаррикадировав дверь.

— Юрий Георгиевич, мы всё! — голос Влада позвал из соседней комнаты.

— Иду!

Он истратил всё. Пустой. Смахнув со лба пот, ротмистр на ватных ногах добрался до дверного проёма и споткнулся. Истощение. Чёрт.

— Давайте помогу, — с готовностью подбежал сержант и схватил его под локоть.

Мертвецы на пару секунд затихли и эту паузу заметили оба офицера.

— Бегите, Ваше Сиятельство! — Влад с силой отбросил его подальше и свёл две ладони вместе.

Раскорёжанная дверь сломалась и провисла. Верхний угол отогнула монструозно разросшаяся рука, её пятерня согнула металлический каркас и раскрошила дерево. Размером со взрослое мужское тело она разрушала все представления об анатомии человеческого тела.

На глазах у сержанта внушающая ужас конечность проделала подходящее отверстие и затряслась как желе, стремительно сдуваясь до нормальных размеров и заползая обратно в темноту. Влад мельком увидел в дверном проёме силуэт некроманта, приготовившись расстаться с жизнью.

Однако вместо разумного чудища внутрь ловко протиснулся здоровенный двухметровый мужик в окровавленном кузнечном фартуке со рваной дырой на уровне живота. Его синюшные руки, лицо и всë туловище захватил венозный спрут, жутко раздувая сосудистое депо. Методичная пульсация насосом прогоняла по нему чëрную сукровицу и напитывало мышцы силой.

Новый гость повернулся спиной и ударил ногой в многострадальную дверь, отталкивая своих тупых сородичей. Влад хотел дождаться, когда её вырвут и оттолкнуть всех плотной струëй воды, но сзади ему на плечо легла ладонь.

— Не глупи, валим, — нетерпящим возражений тоном выдавил из себя Абросимов.

— Д-да, — быстро кивнул сержант, ему даже не пришлось тащить ротмистра — это сделали два вернувшихся рядовых разведчика.

Влад оставил за собой небольшое озерцо воды и подморозил как мог. На выходе из торгового дома донëсся звук падения и возни. Спустя мгновение заколоченные окна повылетали как пробка из шампанского. Из них полезли усиленные татуировками мертвецы и рванули на мятежников, но столкнулись со шквалом магии. Из склада навстречу им выводили скакунов, народ запрыгивал в сёдла и присоединился к прикрытию офицеров.

— Отступаем! — приказал забравшийся на лошадь Юра и махнул на западные ворота.

Наездники на вивернах сверху не могли подобраться поближе — маги продолжали их сдерживать, а все падающие сверху камни сдували искусственным ветром в стороны. Количество оживших мертвецов стремительно увеличивалось, но колонна успела покинуть двор и снова попала на главную улицу.

Юра насчитал в небе около тридцати противников.

«Неплохо их ребята потрепали».

Каким-то чудом удалось вырваться из зоны нашествия некромантских выродков. Те отвлеклись на обычных людей. Позади разносились истошные крики от попавших в беду прохожих, но Абросимов только сжал зубы от бессилия. Заступиться значило умереть самому и облечь на гибель поверивших в него людей.

Мертвецы голыми руками рвали прохожих, опрокидывали телеги и калечили впряжённых лошадей. Оглядываясь на скаку, Юра отыскивал среди них некроманта, но того и след простыл.

В конце концов, злодеяния заметили разведчики сверху и вступились за горожан. Виверны снизились на расстояние магического выстрела, а некоторые вовсе проносились над дорогой, разрезая мертвецов острыми когтями.

Как это ни цинично, но внезапная находка помогла мятежникам выбраться из города. Экспедиционному корпусу резко стало не до них. Примчавшаяся подмога из пятидесяти магзверей задержалась на ликвидацию угрозы посерьёзней.

«Почему некромант бездействовал?» — гадал Юра, оставляя Ростов позади.

Такое чувство, будто дал им шанс спастись. На слом двери ушло непростительно много времени. «Чёрный-4» не даст обмануть — физическая сила, ловкость и скорость порождений смерти доходила до абсурдно высоких величин. Некроманту снести стену, что зевнуть. Тут нечто другое…

Ответ ротмистр получил на следующий день:

«Его Величество повелевает розыскать и уничтожить государственного преступника, некроманта Юрия Абросимова. С вероломным умыслом он и ещё сто переметнувшихся к нему разведчиков устроили акцию устрашения, в результате которой погибло 260 граждан империи. За доставку означенного злоумышленника живым или мёртвым назначается денежное вознаграждение в миллион рублей, за остальных участников мятежа по десяти тысяч рублей за голову. Укрывательство преступников и недонесение о месте их нахождения приравнивается к измене Отечеству и карается смертной казнью».

Сведения Бенедикта оправдали свою цену — по сравнению с другими баронами мы получили преимущество в понимании, как будут разворачиваться боевые действия на Кальмиусе. Осталась третья и последняя услуга, после которой мы распрощаемся с нашим двойным агентом. Такой козырь я хотел приберечь для особого случая и не торопился.

«Надеюсь, ты не слишком будешь мучиться», — с сожалением заметил я про себя, осознавая, в какой переплёт сейчас угодил Юра в Ростове.

Новости дошли до меня слишком поздно, так что не успею никак его предупредить. Ближайший храм в городе Юзов и откроется нам лишь после победы над войском Абросимова. Ротмистра уберут без сожалений. Жалко. Союзников в имперской системе у меня раз-два и обчёлся, а вот врагов — мама не горюй.

Полночи я провёл в размышлениях и слабо выспался. Насчёт этого не беспокоился — лекари давали взаймы нервной системе, главное — потом уделить внимание своему отдыху и пару суток отлежаться.

— Уже собрался? — спросил Склодский, заглядывая внутрь моего убежища, на столе ярко сияла белым светом артефакторная лампа, а сам я в это время заканчивал бриться у зеркала. — Там граф собраться всем баронам велел, говорить хочет.

Я, не спеша, оценил чистоту кожи и вытер лицо полотенцем, затем в таком же темпе расправил рукава рубашки и застегнул пуговицы на рукавах.

— Пропустим же всё, Владимир, хватит прихорашиваться, — поторопил антилекарь, приподнимая осуждающе бровь, его белобрысые волосы были аккуратно собраны в походный хвост, что говорило об уверенности в начале генерального сражения.

— Как тебе графский воевода?

— Бенедикт? — удивился Леонид, опираясь рукой о стену, земляные своды после обработки Гио были ровными, как образцовый камень для кладки. — Сомнительная личность, я бы такому не доверял.

— И что же тебя в нём смутило?

— Не знаю, — качнул головой Склодский, — Помнишь нашу первую встречу, когда Нобу единственный из всех почуял во мне подвох?

— Допустим.

— Вот так же сейчас, ты ему веришь или твой дар говорит, что ему можно верить, но моё шестое чувство кричит об обратном. С твоего позволения я за ним присмотрю.

— С особым пристрастием, — кивнул я своему отражению. — Впрочем, скоро мы убедимся в правдивости его слов.

Накинув жилетку, я вышел налегке со своим советником и бросил взгляд на небо — ни единой тучки. На смену резковатому минеральному запаху подземелья пришла весенняя аура со сложным букетом зелени, звуками певчих птиц и слабым гуляющим ветром в волосах. Идиллия, кабы не рвущиеся магические снаряды близ передовых позиций.

— Сегодня идём в наступление. Шеин, Кислица, Черноярский-младший примут удар первыми, за ними Рындин, Черноярский-старший и я, — сразу же объявил Остроградский, порывисто заходя в шатёр, следом за ним, как всегда, слуга государев Кержапольский, впрочем, тот остался стоять у входа со скрещенными руками, внимательно оглядывая всех участников собрания. — Никаких отступлений, промедлений и прочих жалоб. Мы идём только вперёд и штурмуем позиции врага. Задача ясна?

Граф посмотрел коршуном на подчинëнных. Те хоть и побледнели, но вопросов задать не отважились. Ходили слухи, настроение у Его Сиятельства в последнее время ни к чёрту и возражать ему сейчас не лучшее решение. Мне же давно была понятна задача этой войны — наказание и демонстрация силы. Она не единственная, тут тешить самолюбие не стоит. Остроградский жаждал новых земель, пополнения казны и активно работал над расширением влияния Тевтонского ордена.

«И некромантов», — добавил я про себя.

— Молчите? Правильно. Вассал должен быть готов умереть за своего господина, таков его долг! Вы моё оружие, моя карающая длань, и только Я определяю, куда её направить. Я диктую волю этому мечу: лежать ему в ножнах или сечь врага, но… — после короткого воодушевляющего начала он как будто спустился с лестницы пафоса на пять ступенек вниз. — … но вы же сдохните бесполезно, как жалкие псы.

— Ваше Сиятельство? — уточнил Рындин, когда говоривший немного задумался.

— Ваши жизни ничего не стоят, но отдавать их даром — величайшая глупость, поэтому внесу ясности, почему я так решил. Денис Юрьевич, будьте любезны, — попросил он своего помощника и отошёл к столу промочить горло.

Отец встал перед нами, держа большие пальцы за поясом, и коротко ввёл в курс дела.

— С севера в спину нашему противнику ударят скрыто подведённые войска графа Зайцева. Как только мы начнём наступление, они перейдут границу и обойдут все оставшиеся укрепления молниеносным маршем. У верховья Кальмиуса мы соединимся, разобьём врага и пойдём накатом на оставшиеся территории. Задача минимум — отвлечь на себя внимание, задача максимум — взять линию укреплений. Нужно, чтобы всё выглядело правдоподобно.

— Благодарю, — сказал граф, тронув Черноярского-старшего за плечо.

— С вашего позволения, Павел Викторович. В знак солидарности с первой волной нападающих я бы хотел отправить своего старшего сына и часть дружины. Это укрепит боевой дух всего войска и развеет подозрительность. У нас всех одна цель — победить.

— Дозволяю, как всегда отличное предложение, Денис, — довольно произнёс Остроградский, растерявшись вначале от такого самопожертвования.

Этот ход удивил и меня. Отец рисковал потерять в сражении сразу двух потенциальных наследников, что грозило оборвать крепкий род Черноярских. Фенечка так и вовсе не приспособлен к войне. Да что там говорить, и мне впервой идти толпой на толпу, с людьми в таком масштабе я ещё ни разу не сражался.

— Продержитесь до подхода подкреплений — вот ваш смысл жизни на ближайшее время. Выжившие получат моë прощение и покровительство, а трусы пусть сдохнут в безвестности. Выступаем сегодня ночью, готовьте людей, готовьтесь сами.

После этой не шибко вдохновляющей речи Остроградский закончил совещание, а мы с баронами разбежались по своим отрядам разнести новость о предстоящем бое.

— Заметь, ни слова о вивернах, — напомнил мне Склодский. — Бенедикт скидывает тебе непригодную ахинею. Сам посуди — что мешало ему рассказать про Абросимова раньше, когда мы могли предупредить его? От этой информации ни горячо, ни холодно…

— Знаю.

— Хочешь заставить его думать о проглоченной наживке?

— И да, и нет, я думаю, он не соврал про виверн, но так скоро подойти Зайцев не успеет. Подкрепление — это сказки.

— Что предлагаешь?

Я коротко объяснил ему план, и Склодский с сомнением покачал головой.

— Предложи лучше, — возразил я ему, на что тот ничего не ответил и убрался выполнять свои обязанности.

Ко мне недавно прибыла на подмогу долгожданная сотня магзверей из Таленбурга — вырвать побольше из заказа императору не получалось. Итого на момент наступления у меня имелось девяносто шесть человек и двести двадцать пять глипт. Если последних я ещё мог позже размножить и восстановить численность, то потеря людей аукнется снижением безопасности феода.

— Зачем вам бочки с водой, задницы свои тушить собрались? Ха-ха, — насмешливо спросил щербатый тевтонец, увидев, как мои камнекожие помощники вереницей возвращаются с грузом от реки в лагерь.

— Чтоб мамашу твою из свинарника отмыть, — ответил ему Маркел, помогавший черпать воду дюжиной дополнительных рук.

— Повтори, что ты сказал? — недобро сузил глаза воин и потянулся к мечу.

Элементалист схватил четырьмя призрачными конечностями незваного гостя, тремя другими подтащил пустую бочку и, засунув в неё тевтонца, запульнул в реку.

— Депортация на родину, — довольно оскалился Дёмин и, насвистывая, ушёл с берега, пока немца уносило течением, вскоре тот догадался выпрыгнуть из своего «корабля» и, захлёбываясь, поспешил на сушу.

С разграблением Колозени мы приобрели две сотни отличнейших жаростойких наборов брони. Арсенал крепости готовили на совесть. Ещё столько же, но с лёгкими дефектами, мы стащили с павших воинов, и целую кучу донорского обмундирования, годного для ношения только после ремонта. Всё это артефакторные «игрушки», и стоили они немалых денег, так что я прилично сэкономил на военных расходах.

— Ты как? — спросил я Святославу, в прошлый раз она нешуточно нам помогла своим убойным заклинанием.

— Боишься, что я расклеюсь или слечу с катушек? — посмотрела та на меня сверху вниз.

— Оно и немудрено, столько человек отправить на тот свет, — ответил я.

— А, всё к чертям пусть катится. Сама знала, на что подписывалась.

— Да? Помнится, после захвата мы нашли тебя под столом в таверне. Пришлось тащить до комнаты, а ты у нас девочка немаленькая.

— Я ж не политик и не скотина, чтоб и глазом не моргнуть, без обид, — тронула она меня за плечо. — Нет, правда, не надо со мной возиться — я тётя взрослая, почти тридцатник стукнул. Сама разберусь со своими тараканами. Займись делами поважнее.

— Я просто хочу быть уверен, что ты не передумала и справишься со своими обязанностями.

— Справлюсь.

— Рассчитываю на тебя, — ответил я и получил короткий кивок.

Святослава медленно привыкала к нашей группе, давалось ей это нелегко. В прошлом она часто меняла коллективы и старалась не привязываться. К тому же её способности мало кем ценились в мире непроходимых джунглей. «Цветочное» заклинание настолько сжигало всё дотла, что и добычи не сохранялось. Тем погибшим магам даже противоогневая броня не помогла. Жуть.

Такие, как она ценные кадры и применять их нужно точечно, слишком узкая специализация, но весьма действенная в правильной ситуации. После того как она спасла ребят, её популярность кратно возросла, и даже ветераны оказывали ей должное уважение. При сломанном пределе развития она пойдёт дальше в своём магическом развитии, благо учителя для того имелись.

Драйзер как мой воевода зорко следил за дисциплиной и выполнением приказов. Подробный инструктаж был выполнен на ура. В отличие от поникших дружинников других баронов, мои не растеряли запала и отдавать свои жизни за просто так не собирались. К тому же их вдохновляли сильные офицеры, в которых они были уверены на все сто.

Боевой дух (85/100)

Такой усреднённый показатель был во всём отряде — разница с союзниками на десятки пунктов. Даже у тех же тевтонцев в среднем 70 из 100.

— Старайся держаться рядом со мной, я помогу, — обратился я к брату, с парня после известия отца весь румянец сошёл.

— Чтобы тебе от меня проще избавиться было? Нашёл дурака, — сжав зубы, ответил Фенечка.

— Мы за ним присмотрим, катись отсюда, — ответил мне подоспевший Гунтер.

Я смерил его взглядом снизу вверх, довольно подметив болезненные круги под глазами и красную сеть лопнувших сосудов. Усталое лицо с обветренными губами, покрасневшим носом и сальными рыжими волосами кардинально отличалось от привычного самодовольного выражения, с которым ходил тевтонец. На ногах тот, однако, твёрдо стоял, и руки не тряслись.

— Чего лыбишься? — огрызнулся Гунтер.

— А ты чего такой раздражительный? Я с братом говорил, а не с тобой, вурдалачище, или ты у него за няньку? Иди проспись лучше.

— Я сам по себе, — гневно выпалил Фенечка и подошёл со сжатыми пухлыми кулаками. — Докажу отцу на что способен, и тогда он сделает меня воеводой, твоя помощь только всё испортит. Разговор окончен.

— Боюсь, тебя ждёт только должность мертвеца и то младшего.

— А тебе что с того?

— Когда всё начнётся, держись к нам поближе, — рекомендовал я ему, проигнорировав вопрос, и удалился.

Афанасий упрям как баран, не может принять новую действительность. Отец на всех плевал с большой колокольни. Теперь я воочию убедился в словах Алёны и не жалел о своём решении оставить её и мать в Таленбурге под присмотром Анжея Марича. Мэр выделил им удобный домик и обеспечил всем необходимым.

Мне хотелось сохранить семью хотя бы в урезанном виде. Я не ждал от них спонтанных изменений, но время могло сгладить острые углы. Будучи ребёнком, я как только ни придумывал план мести за то, что они выкинули меня на отшиб империи, но с годами это желание поугасло. Сейчас родственники растеряли своё влияние и из вершителей судеб превратились в обыденных людишек. Не в моих правилах топтать слабых. Как стану графом, переселю их подальше от Таленбурга и пусть живут себе под моей защитой.

Со слов Алëны, смерть моей кровной матери произошла якобы по неосторожности. Ночью её сбил конный гридень батюшки, и она отошла до прихода лекаря. Естественно, виновного позже удавили, но так, чтобы скрыть правду. В случае судебных разбирательств того ждала бы ссылка в Межмирье, а отца это не устраивало, потому всем скормили версию о болезни Елены Беленькой.

Вероятно, тот журналюга подпоил конюха Бориса и смог разговорить, а потом обоих разгневанный барон отправил кормить червей. Версия складная, но не вязалось только зачем было красть из библиотеки ноябрьский номер «Ростовского вестника» за 1799 год?

Газета местечковая и малотиражная — раздобыть ещё одну копию нереально. Почти два десятилетия прошло. В ней точно была правда о гибели моей матери.

«Заморочился ты, однако, батя».

Гунтер не спал уже больше недели. Шум в ушах из эпизодического перерос в круглосуточный. В дневное время он сливался со звуками окружения и бомбёжками, но когда тевтонец оставался наедине, то накатывало безысходностью. Он забыл, что такое полная тишина. Глаза то и дело слезились, в носу щипало, а туман в голове перерос в навязчивые галлюцинации. Дабы скоротать время, напичкивал себя львиными дозами пойла.

Ни один лекарь так и не помог. Гунтер врал всем, что бессонница то уходит, то приходит. На самом деле она превратилась в его проклятие. Давать сейчас заднюю — означало проворонить шанс на повышение. Ландмейстер и так на него недоверчиво зыркал. Большая война обещала большую награду, и Гунтер готов был вцепиться в неё мёртвой хваткой. Свой кусок он не упустит, а здоровье поправит после.

Известие старшего Черноярского о решении отправить сына на передовую не смутило тевтонца. Он первым вызвался присмотреть за Афанасием. Парень совсем ни к чёрту, слабак и рохля, но если удастся вернуть того живым, то раскошелится не только барон. Рано или поздно Кассий приберёт патриарха рода к себе, а править оставят наследника. Было бы неплохо наладить связи.

— Вот бы сдохнуть, — сказал он вслух, когда бастард Черноярского убрался прочь.

— Что? — непонимающе переспросил Афанасий.

— Я говорю вот бы он сдох, — ответил Гунтер.

— Можем ему помочь с этим, — смотря в спину брату, ответил барчонок.

— Пха-ха-ха, — рассмеялся тевтонец, а сам подумал.

«Ну ты и хряк неблагодарный».

— Чего ржёшь?

— Да так, шутка одна вспомнилась. А насчёт предложения — всё в твоей власти. Только скажи. Точно желаешь избавиться от братца? — в ответ Афанасий кивнул. — Тогда примем его щедрое предложение. Врагов, ваше благородие, надо держать поближе, так чтобы их спина удобно падала на нож. Пха-ха-ха…

Гунтер присосался к фляге, крякнул и одобрительно похлопал наследника по плечу, прежде чем уйти. До наступления темноты он коротал часы в землянке. Сказал, что дремал, а сам пялился в стену, пока не кликнули на сбор. Встав с лежанки, он, пошатываясь, добрался до ведра с водой и ополоснулся, после достал из кармана купленный на последние деньги стяжень.

Один из рындинских бойцов согласился продать его в два раза дороже рыночной цены. Собственно, только благодаря целебному порошку Гунтер до сих пор был на ногах. Аккуратно раскрыв бумажку, он ссыпал остатки себе в рот, облизал со всех сторон и выкинул.

Заряд бодрости прошёлся по всем членам, тепло дошло вплоть до кончиков пальцев, а туманная дымка в голове развеялась, с ней отступили и галлюцинации. Эффект держался около часа, а дальше слабел. Гунтер всё поставил на это сражение.

Группой из десяти человек они обступили Черноярского, готовые чуть что вынести его тушу с поля боя. Это были не простые воины, а меченные самим Кассием, но им запретили показывать свою силу. Гунтер такой чести не удостоился, потому надеялся только на себя.

Все сборы были строго под землёй, чтобы враг не обнаружил приготовлений к штурму. На поверхности они, как обычно, разожгли огни и оставили горстку раненых со штабными для имитации ночного лагеря. Дежурный напор магов тоже не снижали, а то враг заподозрит неладное.

Всего просторных туннелей сделали три, они вмещали даже зверюг бастарда в три ряда, так что двигались без стеснения. Проходы неплохо освещались и вентилировались, имели разветвлённую сеть выходов на поле боя, но сокращали лишь половину пути до укреплений.

Гунтер выбрал средний туннель, поближе к Владимиру Черноярскому. Компанию тевтонцам составили дружинники барона Шеина. Тот сам их повёл в атаку, чтобы впечатлить графа, а вот Кислица струсил, оставив вместо себя воеводу.

Тевтонец кивнул обернувшемуся краснорожему барону и встал со своими позади шеинских. Первым, кто выйдет, достанутся все шишки, вот пусть и отдуваются.

— Ты как, парень, задора не растерял? — сплюнув, спросил он Афанасия.

— Нет, — ответит тот, но менее уверено, чем накануне.

— Бояться это нормально, держись меня и вернёшься в тёпленькую постель.

— Ты вот не боишься, — с сомнением произнёс пухлощёкий увалень, сжимая зачем-то ножны меча в обоих руках, щит болтался за спиной

— Я просто виду не подаю, — равнодушно ответил Гунтер и прислушался к своим ощущениям.

Всегда перед значительным боем у него был мандраж. Опасность так напитывала тело, что он буквально рвался в атаку, лишь бы поскорее закончить, но сейчас внутри всё было пусто. Совсем. Как будто из черепушки выскребли ложечкой остатки благоразумия.

«Бабский бред, бабский…» — повторил он себе и обрадовался прозвучавшей команде.

Когда ты двигаешься, ни о чём не думаешь. Главное — бежать отсюда и дотуда. А потом махать мечом. Раз удар, два удар, всё просто. Проще, чем думать. Мышцы знают своё дело.

Три туннеля распались на дополнительные «ручейки» поуже, и войска раздробились на небольшие группы. Выход наверх шёл по ступенькам и в то же время все проходы соединял один общий продольный лаз. По нему и пронëсся звук рога, оповещая о начале штурма.

— Щит держи над головой, открывай, — велел Гунтер наследнику, и в следующий момент Афанасий напрягся, сдвигая пласт земли с дёрном, свежий воздух хлынул в подземелье. — Стоять!

Команда тевтонца заставила десяток дождаться, когда в бой первыми рванули шеинские.

— Вперёд! — спустя пару минут крикнул он.

Люди бежали со всех ног, лишь бы побыстрее оказаться вне зоны обстрела. Укрыться, по сути, негде, открытое поле кругом, но если забежать внутрь позиций врага, то магический напор снизится. Защитники не рискнут палить как зря, так можно и своих задеть.

Хлипкая земляная стена разлетится на куски от двух-трëх средней силы магов. Это не проблема, проблема до неё добраться живыми, когда сверху на тебя сыпется град из заклинаний.

— Беги, толстяк, беги как никогда не бегал, ах-ах-ах! — крикнул он испуганному Афанасию.

Дружный рёв полутысячи нападающих разнёсся по округе, придавая уверенности.

В стане врага били тревогу, а на стены спешно поднимались проснувшиеся маги. Обстрел многократно усилился.

— Ма-ма-а-а-а! — заорал наследник, когда рядом рвануло и засыпало землёй. — Мама-а-а-а!

Гунтер перевёл взгляд вправо и заметил зверюг бастарда далеко впереди. Они стремительно обогнали Шеина и Кислица.

«Что…что за чертовщина?» — пронеслось в мозгу. — «Зачем так рисковать? Они только спровоцируют по себе усиленный огонь».

От грузных шагов трава с землëй под ногами глипт разлеталась в стороны. Бабахнули вразнобой звуки пушечной пальбы, и Афанасий инстинктивно втянул голову в плечи.

— Жопу подобрал! — рявкнул на него тевтонец, подсчитывая количество орудий по клубам порохового дыма.

«Этот сумасшедший научил своих горилл артиллерийской науке?»

Впрочем, на этом сюрпризы не закончились. Каждый бегущий глипт помимо человека, тащил на спине бочку с водой и огромный башенный щит. Когда до стен осталось метров пятьсот, а обстрел превратился в ливень из заклинаний, группу Черноярского внезапно спрятал густой туман. Он широко расползся как спрут, прикрывая собой нападавших и двигаясь дальше влево, чтобы дать шанс шеинским укрыться в нём.

«Вода… Они испарили воду из бочек!»

Теперь у защитников был выбор: либо направить все силы на оторвавшихся дикарей и палить наугад, либо сконцентрироваться на основной части войска. Ответ пришёл в виде трёх протяжных горнов. На той стороне решили, что сдюжат против горстки смельчаков.

— В сторону! — Гунтер схватил за шкирку тупившего Афанасия и швырнул вправо.

Разорвавшийся гигантский снаряд протащил обоих метров пять, а потом неподалёку упал ещё один, и ещё.

— Я не хочу умирать, боже, спасите! — сквозь звон в ушах донëсся крик Афанасия. — А-а-а-а, зачем я здесь… З-зачем? Ты… Помоги мне, ты должен!

— Зат-кнись… — прорычал ему Гунтер, оценивая повреждения — ему оторвало левую лодыжку, а вот от остальных хвалёных меченых не осталось и мокрого места. — Ползи, собака…

Он сжал пальцы на глотке наследника до сипения, чтобы тот умолк.

— К туману ползи или сдохнешь, — вразумил он его, щит спас толстяка, но сломал ему руку, та повисла плетнём, а вот ноги целы. — Что с тобой? Беги!

— Я не могу, устал…

Земля под Черноярским разрыхлилась в стороны. Его слабый дар земельника работал сейчас на пределе. Слева оглушил ещё один взрыв.

— Я в домике, я в домике, — бубнил себе под нос Афанасий. — Никто меня не найдёт. Я в домике…

— Ты червяк, а-аааа… — глаза Гунтера заволокла пелена, эффект стяженя стремительно пропадал — ушёл весь на формирование культи.

Голова налилась свинцом, а за накатившим писком в ушах исчезли крики и магическая канонада. Он увидел, как встревоженное толстое лицо Афанасия покрылось темно-розовыми складками, вместо глаз чёрные бусинки, а рот заменила тёмная воронка с тысячами зубчиков по кругу.

Туловище и конечности напоминали живую гармошку. Одной рукой тот копал землю, погрузившись аж на полтора метра.

— Да ты червяк, — сглотнув, сказал Гунтер и прополз к краю образовавшейся ямы. — Эй, — позвал он странное существо.

— Ч-чего тебе? — хныкая спросил голос, уходя всё глубже.

— Я тоже червяк, — тевтонец посмотрел на свою руку как на нечто чужеродное. — Я с тобой.

— Тут мало места! Я в домике! Это мой дом!

В следующий миг в яме копошилось два тела, и толстый червяк громко матерился, но всё-таки смог расширить укрытие. Гунтер пробовал ему помогать своими кольчатыми руками, но выходило слабо — земля почему-то ручейками не вытекала наружу. Ну да чёрт с ней. Спустя какое-то время копари присели отдохнуть, зажёгся белый магический свет.

— Я в домике. В домике… — подрагивая и обхватив коленки, произнёс голос жирного.

Снаружи бушевал грохот, иногда к ним внутрь сыпались комья земли, но туннель уходил вбок широкой лакуной.

— Как тебя зовут? — спросил Гунтер, усаживаясь рядом.

— Ч-что?

— Ну как тебя зовут?

Ему показалось или в антрацитовых глазах существа вспыхнуло непонимание?

— Афанасий, — выдавил из себя червяк и тихо повторил. — Я в домике.

— Хорошая работа, Афанасий, — похвалил Гунтер, и оба замолчали минут на десять.

Когда писк в ушах стал невыносим, тевтонец захотел снова поговорить и достал из сапога нож, собственная речь убирала надоедливый фон.

— Слушай, а ты знал, что черви — живучие мрази. Вот что не отруби им, заново вырастет. Знал?

— Я в домике. Я в…

— Да ты погоди, — ткнул он плечом в Афанасия, и тот перевёл настороженный взгляд на сверкающий в темноте нож. — Я тоже червяк, смотри, — он резко вогнал себе в горло лезвие. — Я даже без башки выживу, спорим? — прохрипел собеседник и на несколько сантиметров сдвинул оружие вбок, но потом задёргался в конвульсиях.

Из раны тевтонца обильно вытекала кровь, вскоре тот затих.

— Я в домике… — маг земли прикрыл грязными ладонями глаза, а рассудок его окончательно ушёл в те сферы, откуда никто не возвращался.

Мы выскочили из открывшихся подземных укрытий и рванули вперëд. Это была гонка наперегонки со смертью. Пока с той стороны замешательство и вялая ответка, мы как хищники за секунды преодолели первую сотню метров.

Гружëные глипты уступали лошадям только в способности держать темп, но с лëгкостью развивали ту же скорость, если не выше. На своих двоих мы бы подверглись большой опасности.

Первый шквал магии пролетел мимо, защитники плохо корректировали свой огонь под непривычно быстрые цели. Попробуй попади по каменюке, что петляет зигзагами и прыгает на семь-восемь метров в длину. Затем в дело вступила вода в бочках. Магам проще использовать заклинания, когда «материал» под рукой — так силы экономятся.

Прокофий Щукин, боевой маг «С» ранга в стихии воды и парочка его подручных из второго отряда с задачей справились успешно. Туман сбил с нас прицел. Я было хотел использовать дым и огневиков, но для дыхалки не очень идея. До стены добежали почти все, кроме восьмерых глипт без пассажиров — они с другими «пустышками» были на острие и служили приманкой. Погибли, защищая своих благодетелей.

Гио Джанашия, наш проводник вглубь позиций врага, «прогрыз» широкий круглый проход прямо в стене и туда сразу же хлынул туман — использовали остатки воды в бочках и выкинули их.

Выставив щиты перед собой, глипты забежали внутрь. Строй из двух десятков защитников не успел даже расколдоваться — я поочерëдно ослепил каждого «Тишиной Мëбиуса». Ежедневные тренировки принесли плоды — научился переключаться по целям за доли секунды и тратить на это в десятки раз меньше магической энергии.

Не понимая, почему их проекции заклинаний рассыпались, дружинники замешкались и были опрокинуты звериным напором глипт. Сапфировые лезвия докончили начатое.

Большая часть обороняющихся сейчас на стенах и растянута по длинной линии фронта. Военачальники сгоняли всех из палаток и глиняных времянок наверх. Из-за тумана никто толком не понимал, где прорыв, но вскоре сюда на ликвидацию пошлют большой отряд и завяжется кровавая потасовка. Велик шанс, что превосходящими силами нас оттеснят наружу.

Однако на сей счëт у меня были другие соображения. Отыскав ближайший пологий ступенчатый подъëм, мы сами взобрались на зубчатую стену. Наглость и безбашенность порой лучше всяких хитроумных схем. Таран из глипт накатывал вперëд, давил, заставлял бедолаг спрыгивать вниз.

Гио поднялся последним, так как был занят — подтачивал основание ближайшей к нам башни. Несколько десятков заклинаний и фундамент «поплыл», а вместе с ним и вся конструкция с людьми наверху. Созданная на скорую руку и куда менее талантливыми умельцами, она рухнула вперёд за пределы оборонительных укреплений. Появился широченный проход внутрь.

Все были заняты обстрелом союзников и только после столь серьёзного происшествия на нас обратили достойное внимание. В тыл по ступенькам побежало подкрепление из сотни дружинников, вооружённых мечами и копьями. Наверху их ждали лучники бурята Алега, а также дуэт из Лёлика с башенным щитом и Мефодия с увесистой секирой. Аномальной мощи обоих хватало сдерживать такую толпу в узком проходе.

Магам на стенах требовалась срочная помощь и наперерез нам к следующему лестничному пролёту военачальники Абросимовых послали достойную группу воинов. К моему удивлению, те сумели затормозить нашу машину смерти. Это грозило промедлением и схлопыванием капкана. Мы живы пока двигаемся, а не служим мишенями. Триста боевых единиц против трëх тысяч — очевидно на чьей стороне время.

Права на ошибку нет, потому я дал добро Склодскому. Смертоносная пурпурная змея прокралась между тяжëлыми щитами дружинников. Еë зубы жалили на другом уровне, нарушали саму биологию тел, внося разрушительные коррективы. Три ряда совершенно здоровых мужчин упали замертво от разрыва ключевых сосудов в сердце и мозгу. Никто в суматохе боя не разобрался, что это вообще было.

Маги остались без прикрытия. В этот момент был мой ход. Я не дал навредить своим глиптам, приняв разноцветный залп на антимагическую защиту меча. Заклинания соскальзывали в стороны, либо развеивались при прямом попадании, а расстояние между нами стремительно сократилось.

Убив двоих и заткнув оставшихся «Тишиной Мëбиуса», я отошëл в сторону, пропуская рванувших вперëд магзверей завершить начатое. На второй лестничный подъём также был выставлен «дозор» из пятерых камнекожих под командованием Щукина. Водный маг шквалом жалящих ледяных игл исключил любые попытки пробраться к нам.

Получалась странная ситуация, когда Абросимовым приходилось штурмовать свои же стены. Они создали их в виде протяжённой дуги, сделав ставку на численное превосходство три к одному и бесконтактный бой заклинаниями большой дальности.

Обладая выдающимся стратегическим мышлением, патриарх Абросимовых всë сделал правильно: использовал плюсы возвышенной местности, исключил для своих людей лобовую схватку и лишние потери, держал наготове пехоту на случай прорыва — всë идеально для сражения равных по качеству войск. Только вот я со своими отборными ребятами — неучтëнная переменная.

Длинная стена обернулась слабостью — пробравшихся наверх черноярцев невозможно окружить или разом прихлопнуть. Разве что спуститьчасть магов и перебросить по земле к нам, но тогда союз Остроградского меньше пострадает и тоже доберëтся до стен.

— Гио, ломай! — крикнул я, когда мы отошли всем составом к третьему пролёту.

Джанашия обрушил внушительный кусок стены, отсекая преследователей. Препятствие нереально перепрыгнуть человеку в броне. Часть пехоты развернулась обратно к лестнице, но нашлось несколько смельчаков, которых ветряные маги забросили через брешь.

Увы, долго они не прожили — Маркел залпом четырнадцати заранее заготовленных арбалетов кучно нашпиговал их болтами. С такого близкого расстояния всë прошло навылет. Ну а выживших добил копьями. Как только ему хватало концентрации на все эти действия и на смену оружия? У кого угодно мозг задымиться через пять минут.

Нас встретили и у третьего лестничного подъëма, и у четвëртого, но ни магия, ни физическая мощь не справлялись. Слишком высокий разрыв в качестве войск. Мой гарнизонный рядовой, ещë даже не вступивший ни в один отряд, по силам равен их офицерам!

В пехоте противников сплошные «E», «D» и редко «С» ранги, много собрано никуда не годных ополченцев, пусть и с хорошей амуницией. С магами ситуация получше: часто мелькали «С» и «B» ранги.

Тогда как у нас сплошные «B» — и 'A"-монстры, а до кучи две сотни почти не пробиваемых жутких существ с бычьим напором. И что прикажете делать? Соперник сыпался на глазах.

Мы настойчиво отсекали врагов с тыла и плодили бреши для замедлившихся союзников. К сожалению, они угодили в пекло — вся мощь магов Абросимова обрушилась на их головы. Темноту то и дело развеивали сотни вражеских шаров света, шипело, свистело, взрывалось магическое буйство.

Остатки тумана ещë как-то спасали баронов, эту эстафету они подхватили и продляли его действие. Также земельники Остроградского возвели из грунта многочисленные временные укрытия. Для захлебнувшегося в крови наступления это стало спасением. Люди прятались за ними, перебегали к следующим и ждали. Даже граф осознавал, что сейчас гнать их вперëд — самоубийство.

«Так он сам всех завëл в эту ловушку!»

Мог бы я поделиться своими планами с Остроградским? Конечно, нет. Чтобы какой-то мальчишка руководил военной кампанией и указывал на ошибки командования? Боже упаси. Покусительство на авторитет Его Сиятельства!

Ну а что насчёт Шеина, Кислица и Рындина? Все доносчики. Подстава и срыв операции от сюзерена — получите распишитесь. Подстроят как случайное стечение обстоятельств. Плюс каждый из баронов опасался моего возвышения. Оставался только личный пример доблести. Воодушевить и помочь.

Я действовал бесхитростно, но не с бухты-барахты. До нападения продолжительное время оценивал неприятелей в подзорную трубу: спасибо заклинаниям «Диктатура параметров» и «Картотека». Лучше любой разведки составил усреднённую картину войск Абросимовых, прикинул наши шансы и дерзнул.

Как результат — пробрались почти без жертв там, где все могли полечь. А теперь попробуй вытури нас отсюда. Зазевались защитники. Не шибко организованное войско из крестьян и наспех собранных дружинников расслабилось.

Мы хозяйничали как слон в посудной лавке: крушили стены, обваливали башни, сеяли хаос и панику. Иногда спускались, чтобы отогнать снизу лучников и арбалетчиков с магами. Обычно этим занимались глипты — едва заметив подступающего врага, они спрыгивали со стены, ловко перекатывались и устраняли помеху.

Зачастую это заканчивалось побоищем. Межмировые твари привычны только для витязей — у обычных дружинников коленки подгибались при виде несущейся на тебя махины. Что уж говорить про ополченцев?

— Я пуст, дальше идём? — спросил меня Гио, это был первый тревожный звоночек, запас магических сил иссяк.

Я посмотрел вниз на засуетившиеся остатки отрядов Шеина и Кислица. Мы расчистили им путь своим рывком, и сейчас с ними бежала в атаку даже вторая троица военачальников. Заклинания туда почти не долетали. Не знаю, что изначально планировал Остроградский, но он передумал. Славно. Меньше людей погибнет.

— Да, обеспечим им прикрытие, — махнул я в сторону союзников.

Как ни крути, а без них не справимся — нужны свежие силы. Количество магов, засылаемых против нас, кратно возросло. Компанию дружинникам составили и обычные ополченцы с перчатками-линзами. Запас энергии у них крошечный, но задачу свою они выполнили — сократили численность камнекожих. Последние служили щитом для людей, даруя драгоценное время отреагировать в ответ.

Невидимая обычному глазу «Тишина Мёбиуса» блокировала раз за разом попытки поджарить нас или нашпиговать инородными элементами. Мне достаточно было увидеть голову цели и проникнуть в еë когнитивный модельный ряд. Разорванное в клочья заклинание распадалось и ослепляло. Я действовал на пределе возможностей, а ведь приходилось ещë руководить людьми!

Многократно повторяющиеся действия перешли в ранг бессознательных. Я перестал задумываться как мне заглушить чужую магию, вопрос лишь в выборе цели: в первую очередь «С» и «В» ранги, те, кто реально может навредить, потом уже остальная мелочь. Из-за этого я стал больше подмечать нового.

— Погоди! Не убивай его! — попросил я Лëлика, сапфировые лезвия застыли в сантиметре у лба плюхнувшегося на зад мага.

Обстоятельства для эксперимента не совсем подходящие, но до следующей волны обороняющихся у нас была минутка.

— Создай шар света, — велел я сдавшемуся магу.

— Ч-что? Какой шар… — пуча глаза, переспросил тот, капли пота усеяли весь его огромный лоб.

— Делай, что говорю, и будешь жить.

— Быстрей, давай! — прикрикнул на него Маркел и отвесил прозрачной рукой подзатыльник.

Это сработало лучше, и маг послушался. Я отказался от привычного шаблона «Тишины Мëбиуса» и вручную установил между нами связь, но без разрушения проекции заклинания. Из-за этого моё зрение попало в другое измерение, и я ничего не видел кроме чёрного силуэта мага с серебристым контуром. В штатном состоянии я наловчился так быстро выполнять все манипуляции и выныривать, что ловил эффект как от обычного моргания. Быстрота нивелировала слепоту. А сейчас задержался.

Меня заинтересовала аномалия, которую успел заметить, когда швырял заклинания туда-сюда. Пару раз у противников мелькали синие точки в районе лба.

— Это нормально, что ты пялишься на шар света, а зрачки как блюдца? — настороженно спросил рядом голос Склодского.

— Замолчи. Драйзер временно за главного, — отмахнулся я от него, не отворачивая взгляда.

Заклинание пленного получило материализацию, все проекции исчезли, но я держал ментальную связь и ждал. Ага, вот опять мелькнуло! Три синих единичных точки у лба. Буквально на мгновение. Сейчас некогда возиться с подбором золотистых деталек из «Диктатуры параметров», но я уже знал, что лента Мёбиуса — это инструмент диагностики.

«Удвоим количество фигур», — сказал я себе и вынул вторую ленту.

Как только поднёс еë к голове мага, всё вокруг засияло синим, да так ярко, что я тут же оборвал связь, едва не ослепнув. Пока тормошил головой и часто моргал, в голове промелькнуло:

«Да там их тысячи!»

Тысячи синих точек повторяли контур мозга, но их свет выкрутился в последний момент до нестерпимо белого. Представьте, что вам плотным лучом света прямо в глаза шибануло — вот такие же ощущения.

«Интересно, надо будет это повторить в более спокойных условиях и разобраться».

Похоже, что частая ведунская практика под воздействием пищевых добавок Лукичны немного продвинуло меня вперёд и приоткрыло новую веху. Не успел я прийти к этому выводу, как жаром обдало щёку заклинанием огненной стрелы, оно пронеслось дальше в небо и погасло. Удивлённо оглянувшись, я увидел, как голова пленного мага медленно скатывается с разрезанной шеи.

Нобуёси стряхнул меч от крови и обратился ко мне с тоном глубочайшего сожаления.

— Простите, господин. Он до конца не подавал виду. Я сожалею, что не успел до выстрела.

— Главное ты его отклонил, — машинально ответил я, меч Аластора был в ножнах и попади эта штука в затылок, кто знает.

Пленный попытался стать героем, убив военачальника.

— Погиб воином, положите голову рядом с телом.

Драйзер ушёл вперёд. Догнав его, я вернулся к выполнению своих обязанностей. Вскоре союзники оказались по другую сторону стены и, увидев нас наверху, согласились пойти параллельно снизу.

Я им отрядил на подмогу полсотни магзверей в авангард, и дело заспорилось. Пошли первые пленные, сдавались по десять-двадцать человек разом, выходили к нам с поднятыми руками и без оружия. Глаза бегают, на лицах печать страха. Всех сдавшихся под конвоем отправили в одну из захваченных башен.

Граф Остроградский ожесточëнно присоединился к бою, и подстраиваться пришлось уже нам. Как никак решающий этап сражения. Мы далеко не отрывались, потому что у врага активно шла перегруппировка: поняв, что по-старому действовать нельзя, магов сгоняли со стены. А вот если я пойду дальше, то отгребу с фланга. Почувствовал некоторую гордость за своих ребят — нас признали непобедимыми и предпочли сдать высоту.

Надо отметить, что маги Абросимовых порядком подустали. Заклинаний по округе летало всë меньше и меньше. Часа через два активных перестрелок обе стороны словили критическое истощение, даже у меня всë по нулям. А это значит никаких тебе антимагических щитов и сверхострого клинка. Меч Аластора без подпитки — обычный кусок металла.

Мы, естественно, спустились к остальным и спрятались за искусственным каменным укрытием в четыре метра высотой и с козырьком от стрел. Остроградский в этот момент запустил в воздух сигнальную ракету зелëного цвета. Та взорвалась высоко в небе красочным фейерверком и погасла.

Теперь, когда ни у тех ни у тех не было возможности раздавить соперника магией, нападающие оказались в незавидном положении. Шеин и Кислица на две трети лишились личного состава, остальные бароны на четверть. У меня из людей погибло только десять человек, а вот магзверей за полторы сотни перевалило — заклинания не щадили их, когда меня не было рядом.

— Окружат и перебьют всех. Мало нас, — поморщился Маркел, когда Леонид залечивал ему продырявленный стрелой бок, элементалист попутно перезаряжал арбалеты и передавал их оруженосцу. — Может, ну его? Вырвемся со своими, а граф пусть сам разгребает. Ты ж говорил, сын Абросимова твой друг?

— Нет, мы не уйдём, когда победа совсем рядом, — отказался я, выглядывая из-за укрытия.

— Хах, тогда давайте праздновать, чего уж там? — саркастически ответил Дёмин и встал, раны как ни бывало.

— Тебе лишь бы поныть, барон не крыса своих бросать, — презрительно посмотрела на него Святослава.

Еë запас из двух огненно-цветочных заклинаний я сохранил, девушка сражалась только холодным оружием.

— Ой, да иди ты, нам вся эта заварушка как рыбке зонтик, — цыкнул Маркел и в этот момент, пригнувшись, забежал вернувшийся с вылазки Нобуёси, с клинка мечника обильно стекала кровь, часть попала и на ладони.

— Держи, — сказал я японцу, отдавая свой артефакт. — Используй, как прижмëт, — а сам подобрал клинок у убитого солдата.

— Почту за честь, господин.

Из всех он единственный, кто найдëт столь мощной вещи достойное применение. «S» ранг перестроил и укрепил тело мечника, позволив длительно переносить чудовищные нагрузки. Склодский каждый раз поражался крепости его связок и сухожилий, и хоть внешне мастер совсем не изменился, но внутри это была скала духа, спокойствия и силы.

— Внимание всем! — рявкнул голос моего отца. — Внимание! — повторил Черноярский-старший, удобней перехватывая меч. — За мной в атаку! В атаку!

— Чего? — удивился Маркел.

— Что слышал, — ткнул я его и первым покинул укрытие. — Выполняем.

Враг настолько приблизился, что отсиживаться смысла нет — перебьют поодиночке. Издали я заметил развивающийся штандарт Абросимовых. Семеро сыновей и патриарх рода восседали позади своего войска на отборных боевых конях, облачённых в чешуйчатые доспехи. Седоки же носили дорогую серебряного цвета броню. Рассветное солнце касалось их и отбрасывало сияющие блики. Лица молодых аристократов как две капли похожи на Юру, но и в бородатом отце угадывались те же черты.

Я невольно замедлился и вдруг остановился, пока мимо с воинственными криками пробегали мои ребята. Произошла яростная сшибка, каждый боролся за свою правду, защищал то, что дорого лично ему.

А на чьей ты стороне? Что ты тут вообще делаешь?

«Выживаю».

Ну а допустим, война не случилась, что дальше? Что?

«Подчинение всех баронов себе, свержение Остроградского».

А дальше что?

«Герцогство».

Правильно. Зайцевы и Абросимовы тоже претендуют на него. Логичный ход — союз против Зайцевых. Истребили бы их, дальше что?

«Договор с Абросимовыми».

Ха, как ты себе это представляешь? Древний графский род уступит право какому-то бастарду пройти наверх раньше себя? Юра ничего не решает, он отчуждён от всех дел, экспедиционный корпус — его новая семья. Никто бы не послушал младшего сына. Им самим нужна власть, ты в этой цепочке лишний. Война неизбежна, что так, что так. Чистеньким не выйдешь.

С минуту я колебался, но всё же сжал меч и пошёл вперёд к своим. Мефодий, Нобуёси, Драйзер, Леонид, Гио, Святослава с Макрелом и многие другие доверились моему выбору, и я не имел права их подводить. Пусть в этот раз граф переиграл меня, но скулёж — удел слабаков. Я восстановлюсь, наберу ещё больше людей, глипт, влияния и денег и тогда посмотрим кто кого! На этом ничего не закончено!

«В порошок сотру тварь».

Колющим ударом я пробил бок ближайшего пехотинца, потянул на себя его щит, заставив потерять равновесие, повалил и добил. Следующий налетел на меня как варвар с криками и глазами навыкат, он выбрал ярость вместо мастерства и поплатился за это.

Парировав размашистый деревенский удар, я увидел открытый участок тела и ранил соперника. Тот, покачиваясь, отступил пару шагов назад, посмотрел на кровь и вознамерился опять напрыгнуть и напугать, но его сшиб в висок удар булавы оказавшейся рядом Святославы.

Северянка в тяжёлой броне замахнулась второй раз, и воин больше не дёргался.

— Не зевайте, Ваше благородие! Кто мне жалованье платить будет? У нас уговор… — расслышал я приглушённый шлемом насмешливый голос, воительница прикрыла мне спину, и я отплатил ей тем же. — Только прикажите, и я тех красавцев разом спалю!

Она указала булавой на благородное семейство Абросимовых. Графья сами не вступали в сражение и держались поодаль. Рядом с ними пешими затесались и семьи баронов, некоторых я видел у себя на турнире. Бог войны им сейчас благоволил. Адъютанты то и дело подбегали и убегали с поручениями. Абросимовы видели, насколько нас мало, даже мой выпад лишь слегка подкосил численность их армии.

Я дрался как в последний раз и посматривал за своими. Вот Маркел остался без призрачных рук и неловко отбивается от «С» ранга, обычно он это делал двумя мечами, но выдохся и выкинул один. Противник чувствовал слабость и напирал, осыпая тяжёлыми ударами. Удар ногой в туловище и бывший барон упал, кое-как извернулся, бросил крошки земли в глаза мечнику, но тот укрылся предплечьем и отступать элементалисту стало некуда — за спиной возник ещё один солдат.

Я не успевал помочь — сам против двоих махался.

«Чёрт, ну скоро они там?»

В самый последний момент подоспел ангел-хранитель всех наших истощившихся магов. Нобуёси держал меч Аластора обратным хватом, а собственный клинок использовал для защиты и вспомогательных движений. Молниеносная скорость японца и всепроникающее лезвие не требовали искусных движений — он рассекал врагов простеньким боковым ударом. Это экономило время в тесной мясорубке

— Вставай, — велел Нобу, когда разделался с ещё тремя, и добавил, стирая улыбку с лица Маркела. — Тысяча отжиманий.

— Эй, я слышал дьявол любит бездельников, получается врали? — кряхтя спросил Маркел, перехватывая меч в левую руку.

— Не знаю, но тебе ещё тысяча приседаний, — ответил ему Нобу и поспешил в другое место, где в нём нуждались больше.

— Такие дела, — вздохнув, пожал плечами элементалист, когда мы встретились взглядом, а затем оба опять закусились с новым неприятелем.

Сейчас Нобу и Мефодий — наша главная опора. Второй пока ещё не вошёл в своё неуязвимое состояние, но был близок к этому. Рано или поздно большое количество ранений вынудят проклятие некроманта вырваться наружу, но пока Куликов держался собственными силами.

«Если он перекинется, пострадают и наши».

Берсерка хорошо использовать в одиночку, а не плечом к плечу с боевыми товарищами.

— Владимир, ну так что? Дай команду! Это наш последний шанс! — прокричала мне Святослава, когда мы снова стали спиной к спине.

Огневичка была права: если убить верхушку командования, то всё посыпется. Вот они как на ладони. Не подозревают ещё, что «Красная жатва» достаёт до них, только руку протяни и сгорят в цветочном аду вместе со своими сияющими доспехами и благородством.

Нам всего-то и нужен этот маленький шажок, вон посмотри, там Гио упал раненый, долго Лёлик его сможет прикрывать собой? Старику 57 лет, куда ему на мечах с молодыми? Щукин с проколотой рукой, Склодский вертится против троих как юла — одно неверное движение и труп. Все выдохлись, все устали.

— Владимир! Да или нет⁈

— … — я оборвался на полуслове, посмотрев в небо, и с облегчением выдохнул.

«Наконец-то».

Знакомые силуэты виверн пикировали прямо на густое полчище людей. Они не боялись, выжидали всё это время, когда иссякнет магический запас.

Головы сражающихся одна за другой вздёрнулись, а я смотрел на Абросимовых. Они что-то друг другу говорили. Даже не пытались спастись. И это замечательно, потому что обрели смерть без мучений. Маги на вивернах испепелили их одним веерным залпом, не оставив даже костей.

Решающий удар в битве за графство Абросимовых нанесён. Никаких подкреплений к нам не подоспело. Зайцевы сейчас брали ослабленные крепости и города практически без боя, но это тоже займёт приличное количество времени. Я изначально на них не рассчитывал, а вот виверн ждал.

План Остроградского довольно людоедский. Он ставил на истребление Шеиных, Кислица и меня. Мы были приманкой, грушей для битья, которая вытянет на себя все магические запасы. Обвинять защитников в глупости спорно — никто не предполагал, что у графа окажется такой козырь в рукаве. Логично закидать заклинаниями полтысячи штурмующих смертников, а потом расправиться со второй частью войска.

Этим ходом Остроградский избежал официальной войны с нами. Casus belli в наше время ещё что-то значил. Нельзя вот так просто отбирать у кого-то земли и жечь города. Есть правила. Свои действия надо под них подгонять либо согласовывать с теми, кто выше тебя по положению — кому понравится кровопролитный бардак в своей вотчине? Его и так в стране с лихвой хватало.

Сюзерену дали добро на поглощение Абросимовых, это значит, что данный род давно чем-то не устраивал герцога, великого князя или императора.

«Или Юрина родня стала разменной монетой в интригах наверху».

Таким образом, получить титул можно тремя способами:

1) Унаследовать.

2) Заслужить прямым назначением — что происходило крайне редко, и соседи таких марионеток не любили.

3) Получить карт-бланш на конфликт от вышестоящих. Победил — молодец, проиграл — пожинай плоды своей глупости.

Есть ещё четвёртый путь, самый рисковый и непредсказуемый. Возглавить прямой мятеж вместе со всеми вассалами и обосновать его потом в суде (бесчинства сюзерена, недальновидная политика, нарушения имперских прав и т.д.). Тут результат будет зависеть от решений всех участников Великого княжества, а иногда и от самого императора. Если они пожелают сохранить привычную иерархию, то болтаться зачинщику на виселице.

Плюс следует помнить про касту неприкасаемых, на таких нельзя задираться — причинное место порвут. Мне данный статус, судя по всему, подарили частично: оградили только от высшей знати, прощупывали, что из себя представляю. Конфликт с баронами был песочницей, а вот теперь началась игра по-взрослому.

Бывали и обратные случаи, когда бездарное управление конкретного рода так достало всех, что на мятеж закрывали глаза. Сам виноват, раз не умеешь наладить контакт с подчинёнными. Но тут надо очень постараться, чтобы настроить против себя всю окружающую аристократию.

Как правило, у высшей знати имелась разветвлённая сеть союзов, гласных и негласных, свои договорённости — помощь могла прийти даже из соседних Великих княжеств: экономическая, военная, политическая, любая. Будучи графом, легко дружить с чужими баронами или даже герцогами — чем больше денег и власти, тем большее количество людей пожелает сотрудничать с тобой. С тебя есть что взять.

Поэтому я никогда не рассматривал прямой военный переворот против Остроградского. Мне его не дадут осуществить: во-первых, четвёрка соседских баронов, во-вторых, все высшие аристократы Великого княжества Таврического, и в-третьих, сам император, вон даже посланника ко мне направил прикарманить феод. Полный комплект собран.

«Безвыходных ситуаций не бывает», — сказал я себе, прогуливаясь по пепелищу на следующий день после атаки вивернами, предстояло много работы.

Всё не так плохо на самом деле, и впереди маячила надежда, сейчас объясню подробней. Я выпутался из серьёзной передряги, конфликт прошёл горячую стадию и продлиться ещё месяца два-три минимум: пока захватят все города, пока истребят партизанщину, выловят оставшихся родственников Абросимовых, поделят добычу и территории, согласуют всё со своими сюзеренами и т.д. я получу относительно спокойное для себя время.

Второй такой конфликт нескоро нагрянет в наше Великое княжество, не разрешат его, да и смысла нет. У всех потери, силы надо восстанавливать. Война — чертовски затратное дело. Граф обломал об меня зубы, мало того что не смог убрать с политической доски, так ещë и накинул уйму очков. Всем скоро станет известно, кто сыграл решающую роль в сражении. Это раз.

Два — я не дал ему истребить под корень баронов для расстановки своих пешек. Всё сохранилось как раньше. Какие бы мерзкие те ни были, но они запомнят, как их бездушно бросили в пекло. Кто-то прогнётся в итоге, кто-то нет, но до конца они не будут преданны Остроградскому. С таким хлипким фундаментом можно работать.

Три, экономическая подоплёка: каждый участник похода получит деньги, земли, людей, артефакты и много других конвертируемых в рубли товаров. Моё личное усиление.

И четыре, война оттянула опалу Его Величества. Также появился контакт с представителем императорского двора. Во мне вновь нуждаются. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.

Что касается потерь тут обошлось без серьёзных цифр среди людей, но вот с магзверьми вышла полная трагедия, благо Лёлик с Грымзиком остались в живых.

Изначально у нас было 105 человек и в общей сложности с подкреплением 300 глипт. Погибло 14 членов личного состава: 2 из отряда Щукина и 12 ребят из гарнизона. Мы сохранили всех людей-канониров — это большая удача, но артиллерийский состав придётся собирать заново, потому что из 300 глипт выжило только 12, 7 из которых с потерянными конечностями.

У баронов не всё так радужно. Татарские наёмники Рындина полегли все, у Шеина с Кислица умерло ¾ дружинников, треть тевтонцев моего отца побило заклинаниями, а вот граф лишился лишь ¼ своего воинства. Везде потери от сорока до ста пятидесяти человек. Наших мы уже подобрали — похороним в Таленбурге с почестями, а сейчас я направлялся в штаб узнать задачу на день.

— Сегодня утром приехали гонцы из Юзова — мэр сдаёт нам город без боя. Получим припасы и должное лечение в храме. Соберите раненных, приготовьтесь к переходу, — Остроградский выглядел довольным, но не в полной мере. — Владимир, раз уж твои пострадали меньше всех, отправишься в леса на востоке — туда скрылись недобитки Абросимовых. Займись ими срочно.

— О какой численности идёт речь? — спросил я, стараясь держать себя в руках.

— Сотни четыре, для тебя это не составит труда, — с ехидцей подметил он.

— Сделаем, — ответил я, не желая показывать и толику слабости.

Ублюдок, намеревался прохлаждаться, пока мы шаримся измотанные по лесам. Знал всë про глипт, теперь на людей моих нацелился. Я поймал на себе сочувственный взгляд Шеина, остальные отводили глаза. Радоваться баронам причин мало — любого из них так же могли подставить. Им выгодней сейчас, чтобы я жил — стану тем самым громоотводом. Пока Черноярский-младший сопротивляется, остальных не тронут.

— На этом закончим, господа, работайте, — объявил граф, и все покинули шатёр, однако Кержапольский мягко взял меня под руку и шепнул.

— Останься на пару минут.

Мы подошли к Его Сиятельству, и посланник императора любезно улыбнулся одними губами.

— Поговорим?

— Втроём? — удивился Павел.

— Да, — вздохнул Кержапольский и показал мне мизинцем на стул рядом с собой и плюхнулся первым. — Поздравляю вас с успешной кампанией, браво, — сняв белые перчатки, Антон демонстративно похлопал собеседнику.

— Мы ещё не на полпути, но…

— Бросьте прибедняться, — отмахнулся Кержапольский. — Вы внести основную лепту, Зайцевы закончат начатое — так что не вижу смысла задерживать Владимира Денисовича.

— Позвольте, но Черноярский мой вассал, а не ваш…

— Не позволю, а-а-а, нет, — помахал пальчиком императорский посланник, — он сейчас нужен не только вам.

Остроградский быстро взял под контроль эмоции. Он, конечно, мог пустить в ход сейчас свою магию голоса и обаять неудобного аристократа, но в моём присутствии не рисковал. Я ему башку за это оторву. Неудобненько вышло. Причём за весь поход скачка преданности между обоими вельможами не случилось, а всё потому, что я предупредил Кержапольского не оставаться часто наедине с графом. Чуток подгадил.

— Это исключено и противозаконно, — холодно заметил Остроградский.

— Да? А я слышал, что виверны вам не принадлежат. Как же так вышло, Павел Викторович? Я на слепоту не жаловался — откуда у вас целая сотня, из кармана вылетела?

— Но вы же сами мне… — возмутился на полуслове сюзерен и привстал.

— Измена Его Величеству — вот что я увидел! Хотите всё по закону? Могу это устроить, — перебил его громко Кержапольский. — Возьмите себя в руки и сядьте, — он надавил графу на плечи, и тот плюхнулся обратно на стул.

По этой сцене мне многое стало понятным. Антон достал из портсигара папиросу, не торопясь продолжать. Медленно затянулся и выдохнул, давая собеседнику осознать происходящее.

— Что от меня требуется? — смиренно спросил Остроградский, уступив в неравной перепалке.

— Вот. Сразу бы так, Ваше Сиятельство, — издевательски произнёс Антон, довольно улыбаясь. — Владимира я забираю — дальше сами справитесь.

— А моя доля? — вставил я, но Кержапольский угрожающе показал на меня мизинцем.

— Помолчи, — а потом снова Остроградскому, — Пусть Зайцевы ловят твоих недобитков, так и передай. Что касается долей — узна́ю про мухлёж, Паш, всё отменяется. Ответишь по полной. Теперь за виверн. Заплатишь десять миллионов штрафа, а также… — он потушил о стол наполовину скуренную сигарету. — Забудь о месте ротмистра для сына — мы назначим своего человека, и всю эту лавочку твою разгоним. Кучка жалких предателей не пойдёт на виселицу только потому, что спасли город от некроманта. Всё ростовское отделение разведки ждёт ссылка в Межмирье или ты против?

— Нет, я согласен, — кивнул Остроградский, поправляя повязку на глазу.

«Ха-ха, кинули не только меня».

— Вот и договорились. Что ж, на этом я покидаю это место, ждут кое-какие дела-с, но с вами мы не прощаемся — через неделю заеду в гости. Приготовьтесь к визиту в столицу, — подмигнул мне Кержапольский.

Вот теперь совещание закончилось. На выходе из шатра я облегчённо выдохнул и ободряюще кивнул Склодскому, тот тёрся неподалёку. На антилекаре лица не было — тоже чувствовал неладное, отряд без глипт находился в уязвимом положении.

— Как прошло?

— В целом приемлемо, — ответил я и по пути к нашим пересказал, что посчитал нужным, а заодно обдумал случившееся.

Графу, наверное, обидно снова потерять власть над храмом, всë было так близко. Не знаю, на что он рассчитывал, пытаясь подмять ростовское отделение разведки? Разрешение на виверн Остроградский получил, но по какой-то причине ротмистра об этом не уведомили. Вот почему мы так долго стояли: вышла заминка и граф рискнул подставить Юру, дабы побыстрее решить проблему — к Абросимовым стекались подкрепления. Ожидание грозило провалом кампании.

Спектакль почти сработал, я слышал, даже некроманта в это втянули. Всë бы ничего, но больно много удачных совпадений. Копни глубже и правда вскроется. Экспедиционный корпус — это столп империи, чистоту его помыслов пристально оберегали.

«Чтобы обработать новых разведчиков магией голоса у графа уйдёт лет пять, не меньше. Полтысячи человек. С каждым надо поговорить наедине и не один раз, удачи ему, а я постараюсь отодвинуть эту дату подальше».

Радовало, что крылья подрезали не только мне. Итоги войны решаются в таких вот кулуарных междусобойчиках, и сейчас мы пришли к компромиссу, который устроил все стороны. Граф получил много свободных земель и трофеев, но, доверившись Крежапольскому, расстался с контролем над разведчиками.

Император навёл порядок в экспедиционном корпусе, взял за жабры самовольного Остроградского, убрал неугодного и чрезмерно усилившегося Абросимова (вспомним колоссальное количество магов на поле боя), отменил поспешный приказ о ликвидации ведуна и заполучил свой заказ на четыре тысячи глипт. Есть чему поучиться по части интриг.

Бароны выжили и претендуют на высокую награду, смогут набрать новых дружинников и восстановиться.

Ну а за себя я уже всë рассказал, ах да, не всё. Забыл про усиления от «Диктатуры параметров»:

Освоена боевая профессия: Полководец (E)

Параметр лидерство +4, повысился до (76/100)

Параметр отвага +1, повысился до (89/100)

Параметр самообладание +2, повысился до (60/100)

Параметр харизма +4, повысился до (40/100)

Параметр организованность +3, повысился до (27/100)

Параметр командная работа +1, повысился до (21/100)

Щедрот насыпало немалых, но эти постоянные показатели дались мне кровью, что касается динамических, то они, наоборот, упали.

Динамический параметр Счастье −8, снизился до (50/100)

Динамический параметр Боевой дух −4, снизился до (89/100)

Что касается подчинённых, то там скорее наоборот в плюс последнее ушло — каждый рад, что избежал смерти, а боевой дух и вовсе на десяток пунктов пробил потолок. Абсолютно все отхватили повышение к отваге, а некоторые и к другим показателям. Перечислю ключевые изменения по офицерам:

Леонид Борисович Склодский

Отвага (71/100) +2

Амбиции (90/100) +1

Элементалист (D — C)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (90/100) +10

Счастье (51/100) +15

Боевой дух (94/100) +3

Антилекарь наконец-то смог проломить эту стену в элементалистике, что не поддавалась долгое время. Он перечитал уйму книг, в свободное время тренировался со своим роем целебных пчёл, усиливал контроль и многое почерпнул у Маркела.

Его малютки спасли во время штурма десятки жизней. Как эдакие усики, они передавали хозяину информацию о состоянии здоровья наших ребят. Когда резко что-то менялось, Леонид знал, у кого конкретно и спешил на подмогу с лечением.

Прокофий Степанович Щукин

Отвага (51/100) +5

Боевой маг (С — B)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (89/100) +9

Счастье (56/100) −10

Боевой дух (87/100) −5

Водник последний десяток лет не видел качественных изменений в собственной магии. Не помогали ни чтение книг, ни усиленная практика, а после того, случая с гибелью отряда он закончил службу у боспорского герцога, забросив попытки прыгнуть выше головы.

Сломанный предел и многочисленные экспедиции с подопечными в Межмирье подготовили почву для рывка и вот в сражении под Кальмиусом он спрогрессировал до Боевого мага «B» ранга. В этом ему помог и весь накопленный до этого опыт, и, бесспорно, шаманские штучки Лукичной.

Святослава Георгиевна Волкова

Отвага (58/100) +3

Рыцарь (D — C)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (45/100) +10

Счастье (51/100) +20

Боевой дух (80/100) +9

Девушку кто только не тренировал: и Драйзер, и Нобуёси, и Мефодий — все что-то вложили своё в искусстве владения холодным оружием. Она уже маг «А» ранга и учится контролировать великую силу, но защита в ближнем бою архиважна. С учётом дороговизны огненно-цветочных заклинаний драться булавой ей придётся часто. «Красная жатва» — скорее оружие стратегического поражения. Странно звучит, но я надеюсь, Святослава освоит что-то послабее.

Маркел Игоревич Дёмин

Отвага (95/100) +1

Лидерство (48/100) +2

Мечник (E — D)

Арбалетчик (E — D)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (55/100) +15

Счастье (59/100) +15

Боевой дух (99/100) +1

Всё-таки эффект тысяч отжиманий и унижений хорошо работает. Нобу выбил из своего ученика самодовольство и результат налицо. Успех сразу в двух профессиях! Я ему рекомендовал сосредоточить на них бо́льшую часть своего внимания, дабы не разбазаривать драгоценный предел. Семь видов оружия — это перебор. Куча низких показателей и лишь «А»-ранг в элементалистике. Куда такое годится? Другого шанса стать сильнее у него не будет, но я верил, что Маркел справится и перестанет скакать от одного оружия к другому.

Евгений Вильгельм Драйзер

Отвага (81/100) +1

Амбиции (70/100) +1

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (94/100) +4

Счастье (42/100) −30

Боевой дух (78/100) −11

Тут всё тяжело. Собака зарыта вот где:

Скрытые таланты — «Сломавший ограничения» (способность обучать даже самых безнадёжных учеников)

Предельный уровень развития атипичен (отодвинут до конца жизни, но прогресс замедлен в десять раз).

Эти два показателя были связаны между собой. Скрытый талант ограничивал предел. Как любой гениальный тренер или учитель Драйзер отдавал всего себя ученикам, жертвуя собственными успехами. За полгода это его первые изменения, которые я зафиксировал.

— Я в домике, ы-ы-ы, в домике, я в домике… — Фенечка сидел на земле и посыпал голову вырванной травой, рядом у речки стоял его конь и дожидался барчука.

— Что ты мелешь, идиот, садись сейчас же или без тебя поедем! — выругался отец, подъехав к нему верхом.

— Я… Я в домике, — шумно сглатывая слюну, ответил мой старший брат, его нашли вчера вечером, думали, после сна шок пройдëт, но, похоже, Афанасий совсем тронулся умом.

— Садись, давай вот так, — отец ловко свесился с коня и схватил одной рукой дурачка за шкирку, не каждый бывалый воин поднимет такую жирную тушу. — Всë хватай поводья, нам в Юзов надо первыми добраться, подготовить графу ночлег. Да что ж ты будешь делать?

Посаженный в седло брат скатился набок и с неприятным хрустом грохнулся о землю. Плечо вывихнул или сломал.

— Я в домике! — подтянув по-младенчески ноги к животу, он заплакал.

— Оставь его, ты же видишь, ехать не может. Я возвращаюсь домой, присмотрю за ним в пути.

— Да хоть насовсем забирай. Труса кусок, мне такой сын не нужен. Но, пшла, — свистнул барон, развернулся волчком на взбудораженной лошади и умчался к лагерю за тевтонцами.

— Я в домике… В домике…

— Вставай, дружище, будет тебе домик.

Склодский привëл плечо Афанасия в порядок, а канониры взялись присмотреть за бедолагой. Здесь тот никому больше не нужен. Какой бы ни был мразью старший брат, он оставался братом и своë наказание уже получил. Пусть кузина с мачехой берут его на поруки в Таленбурге, чем смогу помогу им.

Прежде чем отчалить домой, я осмотрел всех пленных «диктатурой» и отобрал наиболее мастеровитых и сообразительных. Теперь их судьба полностью в руках победителей. Среди ополченцев неожиданно затесалось семь фермеров «А» ранга — такое добро нам нужно. Граф Абросимов хватал всех подряд на защиту, обещая золотые горы и раздавая дорогую амуницию.

Также я раздобыл целый оркестр из первоклассных музыкантов: скрипач, гитарист, балалаечник, барабанщик, дудочник, гармонист и даже умелец на пианино сыскался. По их словам, они попали в армию Абросимова случайно, когда навеселе возвращались с концерта. Тут-то их и опоил злосчастный рекрутëр, забавы ради записав всех в ополчение.

Не самое полезное приобретение, но я уже прикинул, куда их приткнуть.

К сожалению, реально сильных магов граф не дурак прибрал к своим рукам. Осталась низкоранговая мелочëвка — возиться с ней неинтересно, кругом переростки. С воинами ситуация один в один, но я таки наскрëб Драйзеру на обучение пятьдесят кандидатов «С» ранга.

Самым стойким, кто станет «В"-шкой я сломаю Предел и дам второе дыхание. С годами дотянуться и до 'А» ранга.

«Если выживут», — добавил я про себя.

Остальные 'С"-шки в Таленбурге не останутся, расселю по деревням для охраны и усиления своей власти. Кто покажет себя с лучшей стороны — получит пост старосты.

— Этих куда, вы их казнить собрались? — спросил я у тевтонцев, что конвоировали больше сотни избитых пленников к свежевырытому рву.

— Твоë какое дело, ведун? Некогда с ними возиться, проще закопать. Больные все, сам смотри — без рук, без ног, а кто и вовсе слепой. Империя не даст за них и ломаного гроша, даже в колонисты не сгодятся.

— Я их выкуплю. Всë равно домой иду, заберу с собой. По полтине отдашь? Соглашайся, дельце плëвое: и денег сшибëшь, и ландмейстеру отчитаешься, что задание выполнил.

— По сотне за рыло, — оскалился тевтонец.

— Дороговато.

— Ну как хочешь, рус, — ответил тот и наискось зарубил ослепшего от ожога мужчину, а затем грубо пихнул ногой в ров.

— Хорошо, согласен, — я отсчитал нужную сумму, скомкал и небрежно кинул ему под ноги, затем обратился к пленным. — Теперь вы моя собственность. Кому требуется медицинская помощь, обращайтесь, вас подлечат.

Тевтонец шумно обсосал зуб, и с гадкой улыбочкой нагнулся подобрать оброненные тысячи. Подул на них, разгладил и спрятал в карман.

— Погоди, — позвал я его, тот плавно обернулся, оборвав разговор на немецком с сослуживцами.

— Чего ещë, Ваше благородие?

— Передай графу, когда победим полностью, я приеду и сам выберу пленных. Иначе его мелодичный секрет узнают все.

— Что ещë за секрет? — оживился головорез.

— Он поймëт, о чëм я, ступай.

— Занятно. За здоровье твоë пить не буду, но передам, — довольно помахал он ассигнациями и ушëл.

Склодский был нарасхват, хорошему лекарю всегда найдëтся работëнка. Своих бывший герцог лечил бесплатно, с других брал не деньги — сведения, слухи, обещания о будущей услуге. Род Леонида неприлично богат, потому его интересовала иная валюта.

— Замаливаешь грешки? Зачем они тебе, кого-то полезного нашëл? — спросил тот про калек после ревизии всех рабов.

— Нет, ничего выдающегося. Потом увидишь, — отмахнулся я и пока наши грузили трофеи на стащенные с окружных деревень телеги, отвëл в сторону первого попавшегося «смертника» без правой кисти. — Стой смирно и не шевелись, — попросил я его.

Мужчина недоверчиво на меня зыркнул, но возражать не стал. Смирился с собственной участью, у многих я в глазах встречал это выражение сломленности и безнадëги. Их жизнь больше не будет прежней.

Я запустил заклинание «Тишина Мëбиуса» и, как в прошлый раз, оказался в темноте. Разобрав парочку «диктатур» на детальки, достал две дополнительные ленты. Сначала поднëс к конструкции заклинания одну. Зарябил синий свет, потом устоялся и побелел. Ещë чуть-чуть и опять взорвëтся, глазам точно несдобровать.

Внахлëст пристроил вторую ленту Мëбиуса, накал освещения снизился, но не полностью.

«Что, ещë?» — не поверил я и последовательно добавил аж семь лент, формируя из них бутон.

Диагностическое заклинание барахлило и требовались фигуры-стабилизаторы, но световой хаос пропал. Я видел перед собой целое созвездие синих точек, повторяющих контуры человеческого мозга. Где-то они были ярко-синими, где-то чуть тускнее, отличаясь оттенками. Между этими «точками» тянулись тонкие нити связей. У предыдущего пленного, которого казнил Нобу, я их не выявил.

— Ты что-нибудь чувствуешь? — спросил я.

— Нет, а должен?

Я помотал головой и отпустил его. Значит, безвредно. Осмотрю-ка ещë немного, но своих. Из научного интереса подопытным согласился побыть Склодский и вот на нём я заметил разницу. Цвета более насыщенные в лобных долях, и количество связей между синими точками возросло. Если сравнивать обоих, то мозг пленного будто запылился, а здесь сиял, свежее, что ли, был.

Не знаю, к чему мне эта способность? Какая-то визуализация, хм. Цифровую разницу в интеллекте я и так видел. А проверим-ка другого человечка!

Афанасия успели покормить, отряхнуть и усадили в тенëчек под деревом, чтобы не мешался под ногами во время погрузки трофеев. Брат безобидно пускал слюни, да бормотал себе под нос одну и ту же фразу про домик.

— Я в домике… в домике…

— Сейчас мы заглянем под крышу твоего домика, ты только не дëргайся, — попросил я и привычным действием перекинул между нами ментальную связь.

«М-да, интересненько выходит», — присвистнул я, и было отчего.

Синих точек в голове у Афанасия значительно поубавилось, много потухло, а связи между ними разорваны. Но помимо них в лобных долях сейчас виднелся конгломерат тревожного жëлтого цвета. Он расползался, и я даже заметил, как появилась парочка новых атипичных «фонарей».

Я считывал не только активность коры, но и еë повреждения. Эта диагностика позволяла в буквальном смысле видеть психику человека. Если жëлтые точки — это признак болезни, то что означает та одинокая красная?

— Необратимые повреждения? — предположил Склодский, когда я обрисовал ему увиденное, у кого как не у лекаря такие вещи спрашивать?

— Очень может быть, заклинание пока сырое, понятного мало.

— Судя по описанию, ты видишь истинное состояние человека на данный момент. Я думаю, что цветопередача отражает мозговую активность. Чем она ярче, тем активней человек думает. Надо собирать информацию, в первую очередь осмотри всех наших и подтверди зависимость свечения от уровня интеллекта. Далее проанализируй этой штукой спящих, найди отличия с бодрствованием. Изучи детский мозг, что-то мне подсказывает, там будет разница в связях между точками. По твоему описанию напоминает сеть, у взрослых она должна быть более развита. И так же… — Леонида было не остановить, ещё бы, целительство могло поправить внешние раны, наладить химические процессы в организме и всё, что связано с биологией, но вот сознание для эскулапов было тайной за семью печатями.

— Что? — спросил я, не понимая, почему тот остановился.

— Это может прозвучать несколько аморально для тебя, — он как-то странно и оценивающе посмотрел на меня, ещё и с легкомысленной улыбочкой.

— Говори уже, — поторопил я с раздражением, иногда в бывшем вельможе проскакивала нотка опекунства.

Между нами всего-то десять лет разницы, а ведёт себя как познавший эту жизнь старец.

— Загляни в бордель. Если не хочешь сам мараться, понаблюдай со стороны: подсоединись к любовникам заклинанием, фиксируй данные до оргазма и после.

— Леонид, я, конечно, всё понимаю, жизнь в императорском дворце заставила и не в таком поучаствовать, но ты головой думай, что предлагаешь.

— Я сугубо для науки! Ну вот говорил же, откажешься. Впрочем, ты всё равно ничего же не увидишь из-за слепоты, может, передумаешь, ммм? Хочешь, я девку приведу и сам…

— Не желаю ничего слышать об этом.

— Ха-ха-ха, ну тогда с нетерпением жду твоих успехов на любовном поприще, пора бы и о наследниках подумать. Мои родственники, кстати, могут подсуетиться с выгодной партией, найдём тебе красавицу с графским или герцогским приданным. Ты подумай, времечко оно сам не заметишь, как пролетит, пока молодо-зелено штампуй маленьких ведунят.

— Как плавно мы перешли от обсуждения мозгов к моей женитьбе. За предложение спасибо, но здесь я советов не просил.

— Как знаешь, — примиряюще ответил Склодский, — передумаешь — только намекни.

На этом нашу беседу прервали, и пришлось улаживать проблемы с отъездом, но слова антилекаря плотно засели в голове. Они даже перебили все мысли по поводу нового заклинания. А ведь в чём-то он прав, я передам свою кровь ведуна будущим детям.

«Не факт. Они могут родиться обычными носителями».

Да какая, к чёрту, разница?

В общем, я отложил эту тему на неопределëнный срок и во время переезда послушался Склодского, собрав нужные сведения. Естественно, без всяких борделей.

Проверял втайне и на добровольцах. В процессе общения, когда давал логические задачки, видел само напряжение мозгов, концентрацию мысли. Синий цвет делался ярче и насыщенней, а после затухал до привычного состояния, стоило человеку расслабиться. У каждого была своя перманентная гамма, привязанная к показателям интеллекта, но под нагрузкой она временно выходила за отведённые пределы.

Ключевая взаимосвязь подтвердилась, остальные эксперименты со сном удобней было провести в Таленбурге.

Посовещавшись, мы разделились на две группы. Одна малочисленная вместе со мной сопроводила караван трофеев в захваченный город Юзов, а вторая с рабами и почти всем войском потопала в Колозень и далее по земле в Таленбург. Они должны прибыть домой где-то через неделю, но вот у меня такой роскоши нет — через неделю нагрянет Кержапольский с приглашением в Москву. Я хотел до отъезда немного поправить дела феода, так что воспользовался услугами разведчиков. Меня и Гио перевезут за два дня по воздуху на вивернах. Старика и так надолго оторвали от стройки, а сроки срывать нежелательно.

В местном храме я отправил письмо домой через портал, чтобы кто-то пришëл забрать груз с трофеями. Нам выделили постоянные торговые врата под четыре метра высотой.

Хмурый адепт создал хронолитом нужный рисунок, и мы попали в мир-развилку «Серый-5». В таких не было ценных или опасных монстров. Чаще всего это едва зарождающиеся миры. Витязям там делать нечего, местные сами справлялись с охотой. Чего уж говорить, вместо стен — низенький забор по периметру.

Просторные безопасные площади использовались для хранения и транзита товаров. Такого засилья быкоподобных тяглов я ещë нигде не видел. Государственные магзвери в ошейниках под присмотром кладовщиков перетаскивали тяжелейшие грузы в ангары и наоборот к вратам заказчика. Лошадей использовали реже, и то в основном для езды от склада к складу — расстояния приличные.

Купцам куда проще заплатить за проходку в храм и доехать с товарами с ветерком, чем тратить время на сотни или даже тысячи километров, страна-то огромная. Так они избегали нападений разбойников и лишней суеты.

Естественно, это работало только при наличии денег на проходку, сумма в 400 рублей кусалась. Торговцы мелкой руки перебирались по старинке, либо арендовали виверн по купеческой лицензии. Без неë топай-ка дружочек пешком.

Чуть подальше от складской зоны разместились многочисленные дорогие гостиницы, рестораны, бордели, увеселительные заведения и игорные дома, где на ставки частенько принимали сам товар. Место хорошее, проходное, люди с деньгами водятся.

Наличествовала и государственная биржа, где можно было оптом сбыть своë добро. Империя заведовала международной торговлей, разрешая членам со специальной лицензией заключать сделки между собой. А если не хочешь или некогда искать контакты — продай быстро, но дëшево самой бирже. Там перепродадут скупленное проверенным зарубежным партнëрам.

Всемирный рынок выполнял схожую функцию, но там ты лишь арендовал место, и клиентами выступали обычные граждане, розничные покупатели. Сколько продал, столько и заработал. В «Сером-5» обитала рыба покрупней: промышленники, чиновники, титулованные особы с крупными заказами, главы наëмников, всякие богатеи и мутные личности с кучей «грязных» денег.

Наш караван последовательно погрузили и перетащили до врат в пятистах метрах от точки высадки. Отделение почты передало моë письмо через портал, и обмахивающийся бумажками толстый работник велел ждать ответа с той стороны. От Ростова до Таленбурга три часа пути туда и обратно. Я мог бы в одностороннем порядке переслать груз и покинуть мир-развилку, но хотелось получить новости из первых уст и только потом улетать. Груз мы оставили на хранение, а сами заселились в гостиницу.

Впервые за долгое время я принял шикарную горячую ванну, а затем с наслаждением прикорнул на три часика. Перина и подушка — моë почтение, утопаешь, как на облачке, всë чистенькое, пахнет свежестью. Тяжëлое одеяло, набитое пухом межмировой гигантской птицы, приятно давило на тело. По заверениям слуги оно отводит пот и ровно держит температуру для комфортного сна. Самое то после набивших оскомину землянок.

Проснувшись в хорошем расположении духа, я потянулся и спустился в ресторан отужинать. В номере Гио раздавались подозрительные стоны и шлепки, потому оставил его развлекаться.

— Седло из ягнëнка с соусом «Перигё», консоме с кнелями из рябчика, суп-пюре из каштанов с гренками, фрикасе из лесных грибов в масляном соусе «Карпантро» и персидский шербет, — закрыв меню, заказал я по-французски.

— Прекрасный выбор, ваше благородие. Консоме и суп-пюре — это первые позиции, я предложил бы презентовать их с интервалом, чтобы вы оценили букет каждой отдельно. Фрикасе приготовим прямо перед подачей к мясу как горячую закуску. Шербет принесëм охлаждëнным между супами и основным блюдом, чтобы освежить вкус. Седло ягнëнка мы запекаем в печи сорок минут и доводим томлением под крышкой до полной готовности. Общее время заказа — пятьдесят минут. Не желаете пока почитать вечерние газеты?

— Давайте.

— Вам на французском или на русском?

— И те, и те, ещë принесите на немецком, польском, османском и китайском.

— Как изволите, — церемонно ответил официант и удалился.

Краешек газеты за соседним столом опустился, и на меня поверх очков посмотрел аккуратно подстриженный джентльмен сорока лет. Короткие усики любопытно встрепенулись, и европеец обратился ко мне на французском:

— Молодой месье владеет пятью языками?

Я обернулся к нему, положив правую руку на спинку стула, а левой неопределённо повёл в сторону.

— Выходит, что так. А у вас французский родной?

— Вуи, месье…

— Черноярский, можно просто Владимир, а ваше имя как?

— Монклер Вильфор, рад познакомится, может, объединим столы? Я здесь полдня, а такая скука. Хорошую компанию сложно найти: каждый второй торгаш считает должным вылить на себя галлон мускуса, а я не переношу резкие запахи и такую же неграмотность.

— А вторая половина? — спросил я, указывая ему рукой на поднесённый официантом дополнительный стул; пачка газет легла с другого конца стола.

— А вторая половина не вылезает из прокуренных карточных клубов. Вист мне опротивел, вы здесь по какому делу?

— Возвращаюсь с войны, жду человека с родины кое-что передать.

— Хм, кое-что — это те самые загадочные тридцать телег? — он убрал своё чтение и отпил из стакана лёгкий глоток чая с лимоном.

— Как быстро здесь разлетаются новости.

— Плати за слухи — и они не успеют остыть. Местным тоже надо что-то кушать. Всегда хотелось побывать на большой войне, расскажите мне о своих приключениях.

Ждать вестей из Таленбурга всё равно ещё два часа, любая компания лучше, чем изображать из себя недотрогу. Пока приносили первые блюда, я в общих чертах обрисовал ему суть конфликта: за что мы боролись и что в итоге получили. Ничего лишнего для ушей иностранного шпиона, притворявшегося крупным дельцом и заключавшего торговые сделки для поддержания алиби.

Монклер Вильфор

Отвага (59/100)

Дипломатия (78/100)

Шпион (А), Боевой маг (B), Мечник ©

Торговец ©

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100)

Трудолюбие (72/100)

Счастье (56/100)

Боевой дух (38/100)

Общественный статус: «Надёжный поставщик» — делец, чьё слово дороже любого векселя и подписи.

Достигнуто ¾ предельного уровня развития.

Скрытые таланты — «Цепкая память» (дословно запоминает услышанный разговор и может воспроизвести его спустя годы).

— Занятно. Вы многое успели повидать, ещё и в таком возрасте глава рода… Настоящий сын своего Отечества. Позвольте только уточнить маленькую деталь: я думал мир в Таврическом Великокняжестве вечен, чем же таким граф прогневил Его Августейшество?

— Вы настолько осведомлены о делах моей страны? — притворно удивился я, переходя к другому блюду.

— Мы все здесь благодаря Российской империи, — как само собой разумеющееся ответил он. — Хвала ей и почёт за такой инструмент в мировой торговле. Вот можете себе представить, чтобы немец или австриец одним днём покупали товары у сибиряка или малазийца с доставкой на дом? Это же большое чудо и благодать. Я застал время, когда этого всего не было… Извиняюсь, если докучаю вам брюзжанием, возраст своё берёт.

— Ничего, вы правильно подметили — времена нынче другие… А что касается графа Абросимова то не моё дело, я человек маленький: прикажут воевать — пойду воевать, прикажут убивать некромантов — пойду убивать… — я отвлёкся на поедание ягнёнка и прикрыл глаза с наслаждением. — Ммм, это лучшее, что я ел за последние две недели.

— Как необычно, вы сказали некромнатов? Есть успехи? — Вильфор попался на крючок, вроде и пытался актёрствовать и изображать привычную спокойную манеру, но разницу я подметил сразу.

Голова у него сейчас светилась как мощный фонарь, такой плотной и развитой структуры связи между синими точками я ещё ни у кого не видел. Обзавидоваться можно. Моё недоделанное ментальное заклинание мимолётом проверило его в начале беседы, и сейчас француз весь внимание. И запомнит же каждое моё слово. Оно попадёт в Париж на стол Секретного бюро раньше, чем я успею доехать в Таленбург.

— Да так, с переменным успехом, — отмахнулся я. — А по поводу торговли, кстати, я сейчас ищу перекупщика. Вы тут частый гость, можете кого порекомендовать порядочного?

— Какой товар?

— Сельскохозяйственные культуры.

— Послушайте, но это как-то расплывчато, что конкретно? — терпеливо спросил он, как у только учащегося ходить ребёнка.

— Что угодно: пшеница, картошка, зелень, овощи, фрукты — любой заказ подойдёт.

— У вас с прошлого года какие-то запасы? — поинтересовался он. — Могу их выкупить у вас.

Урожай обычно хранился долго у тех, кто озаботился приобрести зеленец и оббить им свои амбары, ящики и прочие ёмкости. Металл поддерживал свежесть долго, но продукты от этого не становились вечными. Вкус пролежавшего год помидора отличался от свежего, только сорванного с грядки. Богатеи готовы были платить за разницу.

— Нет, вы не поняли — я предлагаю ранний урожай. Не с того начал, секунду, — я передал сто рублей чаевых официанту и тысячу в оплату счёта, когда покончил с трапезой, пустые тарелки забрали. — Принесите нам кофе, мы ещё посидим. Сейчас у нас апрель, посев яровых. Ближайший урожай пшеницы везде в августе, через 4 месяца, но я вам отгружу его уже в мае, в пять раз быстрее любого поставщика.

— Не понял, — Монклер даже забыл про некромантов и переключился на новую тему. — Как это возможно?

— У меня своя методика, — уклончиво ответил я. — Мы можем неплохо заработать, открыв продажи раньше сезона, но вот беда — я не в курсе, в чём нуждается французский рынок.

— Погодите, вы хотите вырастить культуру на заказ?

— Да, я отдам вам её на пятьдесят процентов дороже стандартной цены, а вы перепродадите втридорога или ещё больше. Главное — расплатитесь со мной за всю партию урожая разом.

— А-а-а, вы хотите деньги вперёд, — предположив мошенничество, разочарованно откинулся он на стуле, в это Монклер поверил охотнее, чем в мою способность вырастить товар раньше срока. — А лицензия у вас есть? — холодно поинтересовался псевдоторговец.

— Будет. Мой человек сегодня же начнёт оформление.

— Она дорогая, триста тысяч в пересчёте на вашу валюту.

— Ничего, я не бедствую. А с предоплатой — как пожелаете, мне не принципиально, но договор заключим. Не с руки потом терпеть убытки и искать новых покупателей. Мой юрист подготовит бумаги.

— То есть, это не какая-то «остроумная» нигилистическая шутка? Учтите, я могу поспособствовать отмене вашей будущей лицензии, не надо со мной играться.

— Монклер, клянусь честью дворянина, я говорю с полной серьёзностью и готов нести ответственность за свои слова.

— Хм, — призадумался француз. — В таком случае попробуем с клубникой. Свежая появится только в июне… У меня есть достойные внимания покупатели. Как скоро вы обязуетесь выполнить своё обещание?

— Так, это у нас девяносто дней цикл созревания… К концу апреля — начало мая устроит?

— Более чем, начнём с 10 тонн. На Париж, Бордо и Марсель этого будет достаточно. Сезонная цена на ваши деньги 10 рублей за килограмм, накинем 50%, итого за всё 150 000 рублей. Правильно?

— Да, по рукам. Только у меня маленькое условие, никто обо мне не должен знать: откуда взялась эта клубника, кто её вырастил и тому подобное. Вы просто собрали еë у себя на заднем дворе, идëт? — я протянул ему ладонь, и тот схватил её своей тёплой и жилистой.

— Забавно, ха-ха, по рукам, господин Черноярский.

Мы уладили с Монклером детали и договорились о встрече наших юристов, пришло время уходить к порталу.

— Через двадцать дней на этом же месте, — махнул я ему на прощание и потопал за Гио.

Вся схема родилась у меня с ходу, как только увидел боевые профессии Вильфора. Отличный шанс подразжиться и заиметь новые контакты. Шпион думает, что раскручивает меня на информацию, но это работало и в обратную сторону. Не одной Францией едины, через него я выйду и на других перекупщиков из разных стран. Чего пожелают, то и вырастим под заказ, а кто не согласится?

К тому же Монклер купит у меня всë без разбору, лишь бы держать в руках полезную ниточку. Каждая сделка для него — это встреча, попытка разговорить или завербовать.

«Удобрение имперцам я не отдам. Стяжень отдал и теперь жалею, фигушки, обойдутся».

На ферме с игнавусами скопились десятки тонн навоза, ждали своего часа. Так уж получилось, что сам я ручками плохо работаю с землёй, но теорию Аластор вбил в меня намертво. Чего мы только с ним не изучали: от сельского хозяйства до астрономии. Голова пухла от обилия, казалось бы, ненужных знаний, но запас карман не тянет. Всë пригодилось.

1 га давал примерно 5 тонн клубники, выделить под авантюру 2–3 га — совсем мелочь. Я владел 63 000 га пахотных земель (60%), 21 000 га уходили под луга и пастбища (20%), 15 750 га — это леса, болота и прочая территория, в том числе хутора (15%), 5250 га занимало побережье с рыбацкой деревней Чумбур-Коса (5%).

«Это не считая моих новых земель в захваченном графстве и возможности засевать поля в Межмирье», — подметил я про себя.

Мой отец располагал территорией в два раза больше и умудрился бездарно всё развалить своей жадностью и тупостью. Отвоевать отвоевал, а с освоением беда. Чернозём простаивал, животноводство в дичайшем упадке, голод, разруха — как до такого можно было довести? Помёт игнавусов вкупе с работой мага растений ускорит созревание культур в пять раз! Ещё бы хранилища под это успеть возвести…

Для начала год поработаем на себя, запасём пшеницу, овёс, рожь, ячмень, горох, гречиху, картофель, лён и просо — только стратегически необходимые культуры. Всё пойдёт в резерв на случай войны или массового голода. Придётся проделать 5 циклов посева и сбора урожая — работа немалая, но с помощью глипт и наёмного труда справимся.

Всё это добро я выкуплю у своего же населения по хорошей рыночной цене, чтоб без дураков. В Ростове их часто нахлобучивали всякие жулики-перекупщики, это не дело.

Тем самым я волью деньги в свои же хозяйства, а после первых их результатов открою аренду глипт. Оброк возьму только с одного урожая, остальные четыре осядут в карманах землепашцев. На эти деньги они сами построят себе нормальные дома и закупят скотину. Пустующие пастбища вновь оживут, появится потребность в переработке получаемого продукта — молока и мяса. А это новые маслобойни, коптильни, мельницы, сыроварни, салотопни и прочие полезные сооружения.

Я пришёл к выводу, чем самому носится по всему феоду с непрошеными советами, проще дать первый толчок, а дальше уже корректировать направление. Народ у нас сообразительный, лучше любого барона знает свои потребности. А чем больше они развиваются, тем выше оброк. Я заставлю весь этот механизм работать как надо.

— Выспался? — спросил я Гио, когда застал его одевающимся.

— Да какой там, старею, куда за этими угонишься-то? — отмахнулся он. — Все соки выжала, чертовка.

Встречали нас двое: Марина и Ейчиков. Девушка на радостях обхватила меня за шею и уткнулась грудью.

— Живой, думала не вернёшься, — я даже растерялся от такого наплыва чувств, машинально обнял, ощущая тепло и нежный аромат духов, но вскоре она отстранилась и вспомнила зачем здесь. — Так, Владимир, что у нас за груз? Ага, вижу…

— Эмм, да, принимай, не буду мешать, — я почесал затылок, и сам не заметил, как Троекурская скрылась за тележками, а потом послышался её приказной голос, велевший адепту привести тяглов для транспортировки трофеев на ту сторону, работа закипела. — Дмитрий Генрихович, у меня к вам будет поручение, надо приобрести лицензию на международную торговлю… — сказал я купцу и набросал кратко подробностей.

Тот был не в курсе урожайной авантюры, но по расширившимся зрачкам я увидел, что новые возможности зажгли в нём интерес. Ещё какой.

— Мы можем похозяйничать и на внутреннем рынке, — облизнулся тот.

— Давай без перегибов, Его Величество четвертует меня за обвал цен.

— Ну что вы, мы только чуть-чуть.

— Дмитрий, — предупреждающе произнёс я.

— Без перегибов, так и записали, — но дурацкую улыбку никуда не убрал.

«Доиграешься у меня».

Хлебом не корми, дай нажиться сразу миллионами, а что за это будет — плевать. С кабаками в Межмирье у него так и вышло: всё продал по заниженной цене, хорошо хоть не посадили.

Во Франции или в другой стране с меня спросу никакого: товар продал купцу, а дальше пусть хоть сгниëт

— Мы закончили, — доложила Троекурская, когда в Ростов уже всё перенесли.

Бегло узнав новости, я распорядился ускорить выдачу удобрений старостам хуторов, а также набросал несколько мелких поручений. Чувствовал себя при этом неловко, как и Марина. Мне ещё вспомнились внезапно те слова Склодского про ведунят и прочий бред с наследниками. В лицо бросилась краска, и я еле дотерпел, скомкано закончив беседу.

— Увидимся через два дня.

Гио всё это время глотал какое-то пойло из зелёной бутылки и посматривал то на меня, то на неё. Когда мы отошли, он открыл было рот, но я перебил его.

— Только попробуй.

— Да я же как лучше…

— Заткнись.

— Эх, весна… где мои годы? — протянул он и выбросил бутылку, перед тем как шагнуть в серебристо-белую рябь портала.

Летели мы до Таленбурга два дня с остановками на кормёжку виверны и ночлег. Ничего примечательного. Дома уже были в курсе нашей победы, но я велел дождаться подхода ребят, никаких празднований без них.

Первым делом навестил вечером семьи погибших, это была тяжёлая часть моих обязанностей. Каждый в курсе на что подписывался, но с меня не убудет выразить чуточку личного сострадания. Тем, кто не жил в феоде, я разослал соболезнующие письма с разъяснениями, как получить помощь. После этого лёг спать

Утром я встал ни свет ни заря и вышел на прогулку. Бодрствовали по большей части некоторые глипты, стража и на кухне суетились — так вкусно пекли хлеб, что запахи раздразнили обоняние. Ушёл подальше.

Рынок пополнился десятью лавочками, купцы после турнира массово открывали у нас свои представительства. По большей части для покупателей из того же Ростова — те из любопытства приезжали осмотреться, а заодно брали еду, питьё и другие товары. В городе стало заметно людней.

Зоопарк из магзверей мы расшили и сделали визитной карточкой Таленбурга. Любой мог приехать и бесплатно на него поглазеть. Так выше шанс выловить хорошего работника или подающий надежды талант. Диковинка особенно пользовалась популярностью у дам и детей.

Мужчин же интересовали глипты, точнее, система их трудовой и военной организации. Камнекожие сновали повсюду, каждый выполняя свою задачу как отточенный механизм. В этом плане весь город — зоопарк.

Вот один межмировой работник впрягается вместо лошади в телегу с бочками, тащит её до таверны, сам разгружает и пополняет погреб. Другой, совсем мелкий под метр ростом, чистит выгребные ямы. Третий стучит молотом по наковальне и так в каждой сфере, везде. Народ привык к их помощи.

Бесплатно на семью мы раздали по одному глипту и обеспечили его питанием, но люди просили минимум двух-трёх помощников! Марич прикинул что-то в уме, пощёлкал счётами и выдал идеальное решение.

Для таленбуржцев расширили лимит до трёх единиц, но при условии покупки питательных брикетов на лишних работников. То есть одного глипта можно и так взять, ничего не платить, а за двух или трёх, будь добр, раскошеливайся на еду, по пять рублей в сутки на «питомца». Дорого это или нет, пусть каждый сам решает, но так мы сбросили часть расходов на население. Все в плюсе.

Анжей, кстати, шепнул вчера, что камнекожими не раз интересовались богатые покупатели, искали встречи с хозяином феода. Надеялись уговорить на прямую продажу. Деньги мне нужны, но глипты — это инструмент влияния, я бы сказал поощрения за хорошее поведение. С ним надо порционно обращаться. Москва тут не в счёт — что попадёт в их кормушку, то там и останется.

Заказ Константина «Безвольного», кстати, был выполнен в срок. Четыре тысячи глипт отбыли через врата храма на службу государству. Я так и не узнал, куда они отправятся в таком количестве. Их клятву верности принял Марич, отдал дань уважения церемониалу. Моё лицо, голос и прочие опознавательные черты и так сохранялись в памяти почкующихся магзверей. Как потомки Лёлика они обладали абсолютным знанием, кто их истинный Вождь.

Вскоре я выбрался из города и по дорожке добрёл до второго кольца укреплений. Оно могло вместить в себя ещё пять таких территорий, как Таленбург, и строиться ему примерно год. Все излишки камнекожих отправлялись именно на этот долгострой. Безопасность так просто никому не давалась — её надо упорно выгрызать зубами, каждый день по крупице.

Налюбовавшись на строительные леса и лагерь каменщиков, я остался доволен, а на обратном пути повстречался с отцом Филаретом, отъезжающим в Ростов по делам церкви. Священник готовился к похоронам. Отпустив мне грехи, он поблагодарил за всестороннюю помощь приходу, а также отметил.

— Жениться тебе надобно, Владимир, нехорошо без семьи, люди не поймут. О наследниках подумай…

— Да что вы все разом заладили, сговорились? — не выдержал я. — Ну куда мне семью, когда вокруг такое творится? Каждая собака спит и видит, как бы глотку перегрызть… Не время, отче, встану на ноги, тогда и можно.

— Для детей никогда не будет хорошего времени. Всегда были войны, всегда был голод и напасти, но как-то же рожали? Ты вот появился в разгар катастроф с вратами. Тысячами твари бежали к нам, шарились под стенами городов, в лесах. Народу побили тьма, пока не извели их всех. Испугался твой отец ребёнка зачать? Нет, конечно, и бог наградил его…

— Мне кажется, отцу было плевать, он просто наслаждался жизнью. Последствия его не волновали, — возразил я священнику во время нашей утренней прогулки по строящемуся городу.

— Если даже ты, барон, сомневаешься в живучести своего потомства, то чего ждёшь от подданных? Они на тебя смотрят, Владимир, ты для них пример.

— Отец Филарет, я принял к сведению ваши наставления, но давайте сменим тему, хорошо? Как успехи со школой?

Новости были отличными, успеваемость ребят била рекорды. Обходилось не без проблем, но общий вектор мне нравился. У детей отпала надобность участвовать в добыче еды наравне с родителями, а появившееся свободное время они с увлечением тратили на поглощение знаний, игры, творчество и тренировки. Ну и на безделье с купанием в речке, куда ж без этого?

— Ваша паства скоро приумножится, святой отец, задумайтесь над выбором псаломщика. Отберите кандидатов. Из тех, что я одобрю, назначите сами.

— Но это не в баронской власти, и не в моей — я могу только ходатайствовать перед консисторией…

— Об этом не беспокойтесь, уладим. Также у меня к вам дело: надо собрать преподавательский состав для особой школы…

Я объяснил священнику задачу в подробностях, и тот обещал похлопотать. Слава о нём распространилась далеко за пределы деревни Маковкино, и к нему наведывалось много влиятельных и талантливых людей. У абы кого я не встречал подобной строчки в «диктатуре»:

Общественный статус: «Праведник» — человек, живущий по высшим моральным законам, служа примером для других.

Сейчас же влияние отца Филарета неизмеримо больше. В Таленбург ежедневно стекалась толпа народа, жертвовала церкви, молилась, искала наставления и духовного спасения.

Кстати, о толпах…

Я распрощаться со священником и хотел последние минуты перед баронскими заботами провести в одиночестве. Не думал, что это когда-то станет для меня роскошью, но даже тут, увы, не спрятаться.

— Попался! — вездесущая Марина схватила меня за руку и потащила вдоль городской стены к воротам. — Сам же придумал правила, а их не соблюдаешь. «Каждый новый житель должен пройти проверку» — твои слова, между прочим, — передразнила она мою приказную манеру речи. — Народ вторую неделю ждёт, не может нормально заселиться. Вот иди и осматривай. Давай-давай, только попробуй мне убежать в Межмирье или ещё куда!

— Да погоди ты, — со смешком ответил я.

— Мне надоело выслушивать жалобы! От тебя так все разбегутся, Владимир. Ты постоянно отсутствуешь: то воюешь, то тебе некогда. Просто займись своей работой, включай ведунский глаз, железу или что там и вперёд. Никто за тебя этого не сделает.

Нас здесь за углом башни не было видно, так что я дёрнул Троекурскую за руку на себя, и сам не понял, как поцеловал, обхватив ладонью её затылок. Она сначала застыла от неожиданности, а потом отвесила пощёчину.

— Думал, ты сама этого хотела? — произнёс я, наблюдая, как колышется взволнованно её грудь, гнева в девушке не чувствовалось.

— Это за то, что соображаешь туго, — ответила она, забрасывая руки на шею, и привстала на цыпочки, чтобы дотянуться губами.

Меня словно накрыло фейерверком. Долгожданная горячая близость обожгла сознание, вытеснила оттуда всё лишнее, не оставив ни единой мысли — только желание продлить этот момент.

— Погоди, — задыхаясь, отстранилась она, — люди увидят.

— Не увидят, чёрт с ними, — мы прервались, но Марина из нас обоих оказалась более благоразумной и сдержанной.

— Тебе нельзя… Сначала работа… ждут… — я целовал в этот момент её шею, и девушка, прикрыв глаза, пыталась сопротивляться. — Всё, вечером приду, мне пора.

Её уход был таким же стремительным, как и то, что сейчас произошло. Троекурская поправила волосы и торопливым шагом поспешила к воротам, оставив меня одного. Я коснулся спиной стены и сполз по ней.

«Что это было?»

Хаос постепенно отступил, а в голове прозвучала её последняя фраза «вечером приду». Дождаться бы ещё этого вечера, но то пустяки. Больше всего я переживал, что она вообще не пойдёт на контакт, оскорбится или воспримет как унижение своей гордости.

Последние события со стычкой с графом и вся эта война пробудили неутолимую жажду жизни, я хотел покончить с неопределённостью. Эмоциям требовался выход, слишком долго я вёл эту игру, чтобы и дальше продолжать, изображая безразличие.

«Как оказалось, зря», — ухмыльнулся я, вставая и проводя рукой по волосам.

Повлияли ли на это разговоры Склодского, Гио и отца Филарета? Лишь отчасти. Они намекали на брак по расчёту для усиления рода, а я лелеял мечту о личном счастье. Когда Марина пришла меня встречать в «Сером-5», ещё тогда всё стало понятно. Её присутствие было не обязательным, принять караван мог и Ейчиков, но она пришла. По своей воле.

Я старался сдерживать рвущуюся наружу улыбку, когда проходил барбакан. У терема ожидала выстроившаяся в очередь толпа приезжих, несколько сотен. Они гудели кто сердито и раздражённо, кто просто громко что-то обсуждая, некоторые смеялись, но общее возбуждение было выше обычного.

Многие из них видели меня вживую при прошлом объезде феода, так что мой примитивный рабочий наряд не сработал, гвалт значительно сбавился. Я поднялся на пять ступенек вверх и обернулся.

— Не волнуйтесь, сегодня приму всех. Начнём с вас двоих, — показал я пальцем на скотоводов «B» ранга. — Григорий, заводи, как предыдущие выйдут. И да, для всех остальных я занят.

— Понял, ваше благородие, — ответил приказчик. — Так, а ну не толкаемся, очередь дойдёт до каждого.

— Да сколько можно уже? Десятый день пошёл…

— Пора бы…

— Сами позвали. У нас, что, делов дома нет?

Я пропустил мимо ушей эти возмущения и, войдя в просторный кабинет, засучил рукава. Как и просил вчера, перья, чернильницу и бумагу приготовили загодя. В углу возле окна зевал Иней. Пошамкав как вредный дед пастью, он зыркнул на заробевших гостей и свернулся обратно в калач. Не говоря ни слова, я вписал фамилии и профессии вошедших.

— С семьёй?

— А как же, два сына, дочка, жена, свёкор.

— Холост, — ответил второй.

Я отметил две галочки в список готовых домов, поставил подпись, баронскую печать и выдал разрешение на заселение.

— Анастасу с семьёй достанется номер 7, а тебе Кузьма 16-й. Там всё готово, вас уже приняли на работу?

— Подёнщиками.

— Хорошо, тогда за распределением к Анжею Маричу. Сейчас у нас строится скотный двор, на очереди свинарник, птичники и овчарня. Хочу, чтобы вы подобрали здоровых животных, закупили, что необходимо и организовали работу. Ваша задача — содержать всё в чистоте и порядке. Ветеринарную избу тоже справим, но ежли болезнь какая — к Юркову сразу, нашему второму лекарю. Читать умеете?

— Малёхо да.

— Да.

Я опять прервался на писанину, закончил и передал им второй заверенный печатью документ.

— Вот перечень поголовья, что я хотел бы видеть у себя в хозяйстве.

Один из них держал бумажку огрубевшими пальцами, а второй смотрел ему через плечо. Лица обоих постепенно вытягивались и мрачнели.

— Коровы дойные (500 голов)

— Свиньи (взрослые) (900 голов)

— Овцы (400 голов)

— Куры (3000 голов)

— Гуси (300 голов)

— Утки (300 голов)

— Что такое? Мало, знаю. У нас ожидается прирост населения до 1000 человек к концу мая, дальше ещё больше, но начнём пока с этого. Хочу посмотреть, как вы справитесь.

— Кхм, Владимир Денисович, я тут не вижу волов, без них хозяйство держать не получится…

— Получится. Отрядим вам глипт, они в разы эффективнее. Ах да, забыл, десяток быков доберите, — я попросил обратно список и добавил последний пункт.

— Вы не обижайтесь, ваше благородие, но вдвоём такое не потянуть…

— Вдвоём? Ах-ах-ах! — я рассмеялся от души, представив, как они бегают доить коров с курицами подмышкой, а неподалёку кружатся недовольные хрюшки. — Нет, конечно, вас ставлю на управление. Городу срочно требуется перейти на самообеспечение продуктами питания. Я соберу вам команду из 100 глипт и 70 человек. Доярки, свинари, птичницы, пастухи, мясники, надзиратели для управления глиптами, кажется, всё? Ах да, в сезон сами из подёнщиков наберёте косцов, и про сборщиков желудей не забудьте. Раз дубрава неподалёку, чего бы не порадовать свинок?

— А, ну раз так, другое дело, — просиял Анастас,

— Честь по чести, — кивнул Кузьма.

— Тогда готов выслушать ваши предложения, — спросил я их, хотя и так давно обсудил всё с Гио, тот на карте показал, где что лучше разместить.

Мы подошли к огромному столу с фигурками домов и картой феода. Я передал им деревянные покрытые лаком миниатюры зверей, предлагая расставить, где посчитают нужным.

— Значит, эта, водопой и выпас коров только ниже по течению, нечего людей травить. Там я видел, выкорчевали всё и луга имеются. Свинарник в глубине дубравы спрячем в метрах 400 от города с подветренной стороны, там же навозохранилище для перегноя. Чтобы вонь не занесло ветром на отару, надо ближе к городу их, вот сюда. Тут и посуше будет, и волк не полезет, — Анастас закусил удила, в моё отсутствие скотовод успел облазить округу.

— А ты что скажешь? — обратился я к Кузьме, мужчина был моложе своего товарища, лет двадцати пяти, но трудолюбие (97/100) говорило о многом.

— Гуси и утки будут пастись на воде и берегах, их бы выше по течению от коров поселить, но не дальше городского водозабора. Кур рядом, но в сухом месте, скажем, вот тут, — он поставил фигурку петуха неподалёку от двух других птиц. — Только раздельно всех, чтобы болезни не передавали. Бойню и коптильню на отшибе, между свинарником и коровником у самой реки, — он подошёл к коробу с наваленными миниатюрами, порылся и отыскал нужные — я их специально не выдал, чтобы оценить ход мысли. — Здесь и здесь, — он поставил на стол «здания» и отошёл, уперев руки в бока, ожидая моей реакции.

— Неплохо. С водой всё правильно: город, птица, коровы и кони, бойня — в такой последовательности. Строиться в сторону хозяйственных дворов мы не будем, оставим место под расширение поголовья. Вот только что прикажете делать с осадой? Вы мыслите как хозяйственники, но я как феодал должен учесть всё, в том числе и нападение врага. Терять скот — большая ошибка.

Оба призадумались, но я и так увидел что надо, потому провёл деревянной указкой по пустующему участку близ стены.

— Здесь оформим земляной загон, обнесём плетнём и простеньким навесом от непогоды. Как вре́менное решение самое то. Там же выроем три колодца и бочку на 800 литров про запас. В случае чего, глипты хоть целый день будут крутить ворот с бадьями. Пока что главная загвоздка — не весь скот удастся спасти, многих придётся забивать. Подумайте, как решить эту проблему, с остальным согласен. Ступайте.

Скотоводы поклонились и вышли. Они, как и большинство посетителей в этот день, удивлялись, откуда барон знал их имена и ремесло. Беседы проходили по существу, без лишних разглагольствований и проверок. Некоторые получили отказ из-за низких параметров, но приглашений им не поступало после инспекции феода. На волне ажиотажа хитрецы вознамерились втиснуться в общий поток, вдруг повезёт?

Не повезло. Отправились обратно в свои хутора, где им и место. Я не желал портить атмосферу Таленбурга неподходящими людьми, но это не значит, что те какие-то отбросы или совсем уж пропащие. Просто они не впишутся в будущие кардинальные изменения столицы, а вот на окраинах принесут куда больше пользы. Каждый ценен на своём месте.

70 работников на животноводство я подобрал без проблем. У многих были семьи, где женщины и старшее поколение не прочь получать двойное жалованье фабричного рабочего, а делать придётся всё то же, что и раньше. Красота. Единственное условие, которое я ставил — освобождение детей от труда и обязательная их запись в школу или ясли. За мелкими с радостью вызвались нянчиться бабульки.

Из наиболее значимых кадров отмечу найм второго кузнеца-универсала «B» ранга. Радомир Выжига, само собой, мастер на все руки, но у меня были на него планы. Нравились мужику сложные задачки, хлебом не корми — дай что-то новое поковырять. Любопытство и любовь к кузнечному делу ничуть не хуже сильного таланта из списка «диктатуры». Такие люди двигали ремесло вперёд. Предела Выжиги (⅓) хватит добраться до «А» ранга и останется место под новые профессии.

— Займёшься ковкой межмировых металлов, — сказал я ему, когда завершил смотр и заглянул в гости. — Ты, Гио и Квасков теперь работаете в связке. Все текущие заказы отдашь новенькому. Вниз уже заглядывал? — спросил я его, показывая глазами в пол.

— Заглядывал, — немногословно подтвердил мужчина, вытирая пальцы тряпкой, позади шипела опущенная в воду заготовка — проворный глипт бодро выполнял работу подмастерья.

О подземном храме мало кто знал, я тщательно отбирал посвящённых в эту тайну людей. Выжига из надёжных.

Высшая форма кузнечного ремесла — освоить редкую межмировую ковку. Такому учат только в императорских кузнях, но света белого ты не увидишь — всё засекречено РГОшниками. Но что именно и есть ли что прятать? Наука то молодая, всего двадцать лет прошло с открытия феномена врат — на наш век хватит достижений.

В народ шли разрешённые государством металлы, вроде зеленца. Конечно, попадались умельцы, что покупали готовые редкие изделия и выплавляли из них исходный материал, но то удовольствие дорогое. Я же давал допуск к любой руде — бери и колошмать, только отчитывайся о результатах.

Радомир согласился без раздумий — раздразнил я его предыдущими заказами, плюс кое-с-чем из запрещённого пошаманить он успел. Работа с обычными материалами наскучила кузнецу. На то и был далекоидущий расчёт.

Выжига создал секиру из сверхпрочного и тяжёлого металла, расплавив украденный сейф тевтонцев, а также смастерил контролирующие браслеты-артефакты с частями из сапфировой кости. Обе «поделки» достались Мефодию, остальным ребятам тоже не помешало бы что-то особенное из оружия или брони.

Например, из пробника нового «железа» кузнец втайне сейчас изготавливал мечи для наших витязей. Межмировое оружие было чуть легче обычного и острее, в то же время не придерёшься — по свойствам напоминало земное.

«На войне любое преимущество важно».

Готовы пока что 5 клинков — их раздали в основном офицерам, но дело двигалось. Теперь Радомир свободен от городских заказов. Всех перевооружим как надо.

— Думаю, тебе будет любопытно узнать: Квасков отыскал в одном из зелёных миров интересный огнеупорный материал, Аспис назвали. В сочетании с уже имеющимися такая печь способна выдерживать жар до 2000 градусов — самое то для плавки неизвестных металлов, — рассказал я ему перед тем, как уйти. — Мы её сейчас строим, но учти она не здесь, не в нашем мире.

— Это-то понятно, но я ж к ней подойти не смогу, сгорю, ваше благородие.

— А вон тот хлам тебе на что? — показал я ему на кладовую, под завязку забитую жаростойкой пластинчатой бронёй, пострадавшей от заклинания Святославы. — Сделай из него защиту, новые инструменты, подготовься как надо. И ещё, — я пропустил на улицу вспотевшего Инея и показал на кузнеца пальцем. — Гио с Маркелом готовят тебе артефакторное средство защиты на глаза и рот, чтобы лёгкие не обжёг. Там какая-то система с магической подачей воздуха, я ни черта не понял. Раз ты у нас теперь кузнец по артефактам, то и место рабочее должны быть артефакторным, а?

— Логично, ну тогда я это, начну? — он чуть ли не облизнулся, посматривая на кладовую, ещё бы, новые «игрушки» манили своим блеском.

— Вот тебе пропуск, — я бросил ему ключ-брелок из гранита. — Как закончишь с приготовлениями, к Кваскову загляни.

— Спасибо!

До этого кузнец в подземелье спускался с сопровождающим, а теперь получил прямое разрешение. Песчаный овраг мы давно огородили от любопытных глаз, и глипты-охранники пропускали туда только своих, в лицо всех знали.

Время на улице позднее, в казармах гарнизона давно прозвучал отбой. Мужики из ополчения дрыхли без задних ног. Михаил Кошевой взял на себя обязанности воеводы во время отсутствия старших. Кто-то должен был присматривать за поселением, вот и вооружили вчерашних строителей с лесорубами, расставили посты — всë по оставленной Драйзером инструкции.

Вместе с Инеем мы заглянули в казарменный покой. Глазища магзверя заблестели в темноте.

— Не шуми, — прошептал я ему и показал кулак.

Дежурный оставил нас, слышался только чудовищный многоголосый храп и поскрипывания кроватей. На сегодня это было последнее дело.

«Вечером приду», — при воспоминании о Марине я сглотнул, побыстрее приступая к наблюдению.

Видоизменённая «Тишина Мёбиуса» полетела от одного ополченца к другому, собирая сведения о работе мозга во сне. Некоторые участки загорались ярче, чем при бодрствовании, но в целом картина не сильно поменялась.

Я предполагал, что всё остановится, но нет — сознание работало. Лобные доли светились тусклее обычного, но не гасли. Общее мерцание было медленным и синхронным, оно накатывало приливами по всему мозгу и потухало, потом опять процесс повторялся. Это было не выключение, а скорее другая система активности.

Я остановился, подал сигнал виверну убираться и тоже вышел, закончив обследование. Тут было над чем поразмыслить. Чем больше я понимал природу человеческого мозга, тем проще работалось с разгадкой «Диктатуры параметров». Ведь она незаметно выуживала из чужого сознания нужные сведения и подсвечивала их в карточке, этот процесс работал сам по себе, как машина. Я же должен освоить «ручной» режим, чтобы открывать новые ведунские заклинания.

Сегодня также успел проверить десяток детей, катавшихся на карусели. Леонид оказался прав — связей между синими точками в разы меньше, мозг ещё молодой только формировал свой ресурс, но этот процесс протекал агрессивно. Сеть создавалась на глазах — происходило больше попыток наладить связи, чем у взрослых. Тоненькие нити тянулись, обрывались и снова отрастали, упорно не желая сдаваться.

«Хорошо! День прошёл продуктивно, и теперь я заслужил награду!» — похвалил я себя, поспешив к терему.

Троекурская часто отсутствовала, защищая в Ростове интересы феода. Там у неë было собственное жильë. Иногда она отправлялась с делегацией в соседние баронства решить какой-то вопрос лично, но чаще это были рядовые поездки по нашим землям. В Таленбурге в тереме она занимала одну из гостевых комнат на первом этаже. Так что для ночного визита ей или мне только в другую комнату перейти…

— Владимир, ты где пропадал? — вылез голос из темноты, когда я только занёс ногу на первую ступеньку.

— Гио?

Старик сидел до этого неподвижно на лавочке и при моём появлении вышел на свет. Лицо его не предвещало радужных новостей. Я вздохнул, понимая, что, похоже, придётся разгребать какую-то важную проблему. Кинув тоскливый взгляд вверх на дверь, я убрал ногу и пошëл вместе с ним.

— Что-то серьёзное?

— Более чем, — мрачно подтвердил маг земли. — Сработала система оповещений, к нам забрался чужак.

— Вооружён?

— Да, но он пришёл не воевать.

— Кто такой?

— Сам увидишь.

Разбросанные по периметру камешки-артефакты предупреждали обо всех вторженцах и потенциальных опасностях. Земельник настроил их, чтобы они передавали ему нетипичные для леса сигналы. Например, о том, как передвигаются крупные хищники или пробуют пробраться вражеские разведчики.

Чужаков выгоняли дежурные глипты. Медведь или волк гадили под себя при встрече с непонятными опасными созданиями и бросались наутёк. С людьми почти такая же ситуация. Их держали на расстоянии, а особо упорных вышвыривали прочь. Видимо, один такой стоял прямо на границе.

Доехав до места, мы слезли с транспортных глипт и подошли к столпившейся охране. Когда те разошлись в стороны, в чужаке я угадал знакомые черты.

Поджарый мужчина-воин, ладонь расслабленно накрывает навершие меча, на лице с прошлого раза прибавилось морщин, и в целом оно стало мрачнее, резче. Волосы грязные, вид уставший, но глаза светятся энергией. Чувствовалась внутренняя сила, несмотря на общее истощение.

— Здравствуй, Владимир, поговорим?

Я не поверил своим глазам, мне передавали, что разведчики переловили и уничтожили всех бунтовщиков.

— Юра?

— Узнал о твоём приезде, решил вот навестить старого «друга», — он достал бумажку из кармана, смял и кинул мне в грудь. — Каково это было убивать моих братьев, расскажи, что почувствовал?

— Значит, выжил, — ответил я, наступив на своё письмо. — Ты пришёл за покаянием? Сразу скажу — не получишь.

— Нет, я не ждал его, но лучше это услышать самому, — Абросимов устало качнул головой. — Про тебя много грязи говорили, но как в неë можно было поверить? Это же сам Черноярский, смотрите, он добр и справедлив: как самаритянин выкупает рабов, спасая их от Межмирья, отказывается захватывать соседей, помогает с некромантами, лечит виверн — сколько ещë у него заслуг? Прямо-таки святой. Хорошая партия в итоге вышла, я читал газеты, нахваливают тебя: «сыграл решающую роль в главном сражении», «сдвинул чашу весов» и прочие журналистские дифирамбы. Поздравляю, чего уж, шикарно открыл свой путь по головам.

— Ты пьян? А то я начинаю сомневаться в твоей вменяемости. Жаль, что так вышло, но Остроградский был вправе лишить меня всего.

— Ты мог отказаться.

— Это выбор сдаться и сдохнуть, Юр, ты лучше меня это понимаешь и пришёл не за этим. Что тебе нужно, еда, припасы, убежище?

Абросимов поднял было гордо подбородок, но отвёл взгляд в сторону и кивнул.

— Нас скоро накроют.

— Я дам тебе всё, даже если разругаемся. Много вас?

— Вместе со мной девяносто, кое-кого потеряли, — расплывчато ответил он, но оно и немудрено — сейчас все силы империи в Ростовском графстве рыскали в поисках «главаря-некроманта» и его приспешников.

— Я не убивал твоих братьев и отца. Это сделали твои же люди, сам видел.

Бывший граф сжал навершие меча, его ноздри раздулись, но эмоции он обуздал.

— Подробности.

— Остроградский забрал виверн, да ты и сам в курсе. После трагедии в Ростове около сотни разведчиков с Виктором Адановским присоединились к штурму. Они и сожгли твоих родных.

— Использовал боевую эскадрилью? Погоди, в газетах ни слова, но… — Юра прошёлся туда-сюда. — Я, конечно, предполагал такое, но первое, что приходило на ум: доставка грузов, солдат, на худой конец переброска войск в тыл. Как он это объяснил трибуналу?

— Трибунала не будет, Юр, графу не дали поставить взамен тебя сына и расформировывают ростовский корпус. А, ну и штраф в десять миллионов.

— И всё?

— Всë.

Он потёр рукой лоб, отказываясь признавать происходящее.

— Я могу слово сказать? — попросил Джанашия и я жестом разрешил. — Обидно, но твой род, сынок, цинично растоптали. Я такое часто видел, не ты первый, не ты последний. Вот что дальше будет: все ваши земли захватят и поделят, никто никого не накажет. Всем плевать: императору, ближникам его, графам, баронам, герцогам, да всем, даже самой распоследней шлюхе. Всë и без меня понятно, но подумай вот о чëм: ты где-то видишь очередь из доброхотов и друзей кроме нас?

— Двести лет службы… выбросили как ненужную ветошь, — со злостью произнёс Абросимов, проигнорировав бо́льшую часть слов Гио. — Трус на троне испугался возвышения какого-то там графского рода у чëрта на куличках. Я предупреждал отца не дëргаться, но нет, «мы же Абросимовы, давно пора забрать герцогство себе». Старый дурак…

Таврическое Великое княжество находилось в орбите влияния Московского королевства. Географическая близость к политическому центру империи во многом всë и решила. Все, кто в зоне подлëта виверн так или иначе в опасности.

Из девяти Великих княжеств ещë прошлый император смог подчинить себе только два (Таврическое и Ладожское). Его сын, Константин, особыми дипломатическими успехами не блистал. Мало кто уважал «Безвольного», но в одном он точно был хорош — мастер сеять раздор. Объединить Великих князей своей силой и авторитетом не удалось, значит, надо сделать так, чтобы они грызлись между собой и не объединились против тебя.

Склодский много мне рассказывал про обстановку в стране. Мой сюзерен Остроградский, конечно, устранил своим талантом разногласия в графстве и в герцогстве, но определëнно не без покровительства Его Величества. Иначе как объяснить особый статус графа? Его мягкое наказание вместо казни за измену — это курам на смех.

Мир был там, где Великие князья прогнулись, но вот в других местах войны шли, не переставая, на всех уровнях. Возможно, стоило поддержать Константина и подавить сопротивление объединëнной силой ведуна, экспедиционного корпуса и РГО, но какой в этом толк?

Система останется той же: сюзерен-вассал. Недолговечная, она вновь распадëтся спустя два-три поколения правителей. «Безвольный» не рискнëт еë поменять, он трус, а если попытается, свои же и убьют. Замкнутый круг может разорвать только императорская династия ведунов.

Да и, если честно, не хотел я служить тому, кто вот так бездарно разбрасывается людьми. Для тирана все твои прошлые заслуги — пыль, никогда не знаешь, что он выкинет в очередной раз. А ну как разыграется паранойя, что ведун это предатель? Одно слово и казнят по-тихому. Нет, надежда только на себя.

— При мне всё и поделили за один разговор, Его Величество сбросил вас со счетов. И похоже, что Кержапольский сам предложил идею с вивернами. У Остроградского изначально был другой план — соединится в кулак с Зайцевыми и пройтись вместе огнём по всему графству, но в пути пришло известие о твоём возвращении и уничтожении посоха.

— А это тут при чём? — с подозрением спросил Абросимов.

— Забыл рассказать, Кержапольского послали ликвидировать мой феод, но он потехи ради разрешил мне участвовать в войне и оттянул наказание. Как оказалось, не зря.

— И теперь ты опять единственный, кто может эффективно убивать некромантов.

— Да, но ты мне о посохе ничего не рассказал, это была важная информация, — подметил я с укоризной.

— И не обязан был, — отрезал Юра, но потом продолжил логическую цепочку. — Значит, тебя не захотели бросать на убой и предложили облегчить победу, но что-то не сходится. У вас большие потери и Зайцевы отошли далеко.

— Мне кажется, Остроградский хотел продавить своё решение устранить меня вместе с баронами, а Антон не то чтобы обрадовался такому фертилю, вот и дал заднюю. Тебе должно было лечь на стол разрешение на аренду виверн.

— Не помню такого.

— Вот. Его срочно отозвали, а время-то шло, побеждать надо было ещë вчера. Кержапольский рассчитывал, что конфликт дальше не пойдёт — смысла нет, преимущество в неожиданности потеряно, ещё неделя и твоя семья могла дать отпор обоим нападавшим. Оставалось только разойтись по домам и долго судиться, кто виноват.

— И этим Кержапольский пытался защитить тебя, — закончил мою мысль Юра.

— Вышло как вышло, наказания не будет, но…

— Что?

— Но я знаю, как отомстить и обещаю, что сделаю это.

— В чëм суть?

— А это тебя уже не касается, старина, извиняй, — я положил ему руку на плечо и легонько потрепал. — Под пытками всë вылезет наружу.

— Как и твоя помощь нам, — изогнул бровь Юра.

— Тогда остаëтся только убить тебя.

Мы посмотрели друг на друга секунду в тишине и рассмеялись.

— Ну ладно, — вытирая глаза кулаком, сказал Абросимов. — Когда там та часть, где ты вербуешь меня и моих парней на службу к себе?

— А мне нужны ты и твои парни?

— Ещë как, блин, нужны. Ты же гол как сокол, нос воротишь от всех. На хромой кобыле не подъедешь. Да и куда нам ещë идти, дед твой вон на мозги капал, думаешь, просто так?

— Поуважительней, сынок, ты тут, конечно, не один, но я уже десять минут слышу, как твои оборванцы урчат животами в километре от нас. Разведка — моë почтение, — Джанашия кивком показал за спину Юры на место залегания неполной сотни.

Абросимов хмыкнул, приложил два пальца к зубам и свистнул. Спустя три минуты раздалось шуршание и из кустов вылезли измотанные, грязные, покусанные комарами разведчики. Все исхудали и поистрепались.

— Они уже в курсе.

— То есть ты хотел пойти ко мне на службу, даже если бы я оказался виноват?

— Тогда выбора не было у тебя, а сейчас у меня. Теперь они моя семья, я за них отвечаю.

— И что, убил бы меня позже втихаря?

— Нет, зачем терять такую удобную вывеску? Мы все в розыске и существовать без чужой помощи не сможем.

— Как-то беззубо.

— Ну почему? Ты бы жил, насчëт остальных твоих родственников не уверен. Тихая смерть во сне, «случайное» падение с высоты, выкидыш…

Он недоговорил. Я схватил его за шиворот и притянул к себе.

— Не смей даже заикаться на эту тему. Ты сейчас цел только потому, что я соболезную твоей утрате, но моë терпение не безгранично.

Нервная улыбка Абросимова постепенно сошла на нет, и он кивнул.

— Это было лишнее, признаю.

Я отпустил его и отошëл на шаг назад.

— Значит так. Идите за нами, проще один раз показать.

В течение пары часов мы добрались до песчаного оврага через ночной лес и патрули. Глипты с гранитными «ключами», вшитыми в тело, сопроводили семь групп в подземелье через воронку песка. Оттуда по лабиринту туннелей долго спускались в храм, пока, наконец, нас не встретила освещëнная белым светом просторнейшая пещера.

— Добро пожаловать, на ваше новое место работы, — развëл я руками, когда они увидели большой комплекс зданий, сияющие серебром порталы и ангары для выводка виверн вожака Сейдха.

После всех разъяснений с Абросимовым я дал беглецам возможность поесть, помыться и поспать — изб в подземном храме, что грибов. Потихоньку готовили это место под эвакуацию в случае опасности.

Я не ждал от разведчиков подвигов прямо завтра, потому велел восстанавливаться. А тем, кто рвался в бой, дал задние собирать хронолит и помогать Чечевичкину. Наш храмовник остро нуждался в лишних руках.

«Выпускать их на поверхность опасно, пусть работают по Межмирью — они этим всю жизнь занимались».

Насчëт награды, мести и других нюансов перенесли разговор на потом. Главное, что не перегрызли друг другу глотки и согласились сотрудничать. И ещë, в случае чего я мог на них рассчитывать как на второй гарнизон. Ребята они с боевым опытом, элита. Таленбург под надëжной защитой.

Добрался я до терема в четвëртом часу ночи и тут только вспомнил.

«Чëрт».

Взбежав по ступенькам до своей спальни, я толкнул дверь и увидел еë. Спящую. Марина мирно сопела, развалившись поперëк кровати, так что и не подсесть. Из угла комнаты длинную шею знаком вопроса выгнул Иней. Дескать, что эта самочка тут забыла?

«Сторожил, стало быть».

Я беззвучно указал ему на выход и передал ментально образ пинка под сраку. За это он невзначай хлестанул меня хвостом по голени и гордо удалился.

Подумав немного, я решил не раздеваться и плюхнулся в мягкое кресло. Не успел, ну и ладно. Зато у меня отличный вид на еë попавшие в приоткрытый рот волосы и ниточку слюны, стекающую по щеке на простыни. Будет что вспомнить.

Не успел я прикрыть глаза, как сам провалился в сон и разбудил меня настойчивый поток солнечного света. А также звонко стучащая по краям кружки ложечка.

— Ты это специально, да? — разлепив один глаз, спросил я одетого с иголочки Марича.

Мэр и был тем, кто раздвинул треклятые шторы. Запах кофе раздразнил ноздри, а звуки сделались отчётливо громкими. Анжей поднëс губы и протяжно с чувством засëрбал как какой-то невоспитанный деревенщина и в конце причмокнул.

— Сволочь.

— И вас с добрым утром, — довольно произнëс он, подавая вторую чашечку на блюдце. — Марина Васильевна велела разбудить.

Я невольно опомнился и подскочил: кровать пуста и застелена. Ушла. Маричу хватило мозгов тактично промолчать об увиденном. Голова у меня от ночных приключений гудела. Попивая кофеëк, я вышел вместе с ним на балкон, рассматривая, как суетится народ.

— Мог бы раньше толкнуть, а не в обед, — проворчал я.

— Сделал, как попросили.

Плохое настроение у меня долго не держалось, потому вскоре пересказал ему всë про Абросимова. Главу города известие о переходе опытных бойцов на нашу сторону порадовало.

— Слушай, а ты не знаешь, может им как-то лица подправить? Не вечно же так лямку тянуть вдали от общества, знаешь умельцев?

Марич секунду поразмыслил и отрицательно покачал головой.

— Сожалею, но совсем не мой профиль. Мастеров в такой сфере по пальцам перечесть, и все они при делах, либо в круговороте природы участвуют. Боюсь, до начала большой войны сам знаешь с кем им не выйти на солнце. А как же этот, как его… Бенедикт?

— В том и беда, Леонид без понятия, как у того получилось, — я зашёл обратно в спальню, а мэр позади прикрыл двери на балкон. — Говорит, ни разу не видел такой странной техники, а если не видел, то и контактов нет.

— Тогда тебе надо самому с Боспорским герцогом обговорить.

— Думаешь использовать последнюю услугу?

— Отнюдь, предложи равноценный обмен. Может, Его Светлость в чём-то нуждается, что есть только у тебя, и согласится помочь.

— Да, точно, — я допил напиток и поморщился от осадка, — но это по возвращении из Москвы. У нас четыре дня всего до отъезда, а дел выше крыши. Распорядись вот что — пошли навстречу нашим четыре сотни глипт, пусть их верхом всех привезут на пару дней пораньше.

— Хорошо, у нас как раз лишние есть.

В этом он был прав, я немного перебдел и распорядился в моё отсутствие расплодить магзверей в запас на случай нападения графа. Теперь у нас их почти 1600 единиц. Минус восемь тысяч рублей в день на кормёжку — это какой-то аврал! Чем скорее вернутся ребята и отдохнут, тем раньше мы опять запустим витязей в храм на заработки.

Собственно, это одна из причин, почему я торопился перейти на самообеспечение в сельском хозяйстве — чтобы закрыть громаднейшую статью расходов на глипт. Раскидаемся, и все излишки денег пойдут на феод и армию. Можно будет размножить камнекожих хоть до пяти тысяч, а это серьёзная мощь.

— Так, ещё смотри вот что, — мы перебрались ко мне в кабинет, я порылся в ящичках стола, отсчитал крупную сумму и вручил еë мэру. — Нам нужно собственное представительство в Ростове. Купи приличный особняк, чтобы и я там мог переночевать, гостей принять или товары передержать до перевозки в Таленбург. В общем, представительство, ты понял. И людей туда на постоянную основу: слуг, повара, охрану, пару чиновников, писца… Чуть какое распоряжение и они должны как штык явиться, понял? Расширь связь между двумя городами.

Мне после победы над баронами отошли репарации от отца в виде 3 объектов недвижимости в Ростове, включая родовое гнездо, но оно не подходило по духу. Использовать его по-старому значило бы признать преемственность Черноярским, а я ничего общего с ними иметь не хочу. Кроме фамилии. Поэтому с глаз долой — из сердца вон. К тому же я придумал, как поджечь батюшке пятую точку. Ха-ха-ха.

— Бывшую резиденцию отца отдай Ейчикову, пусть отремонтирует всë, покрасит, пристроек налепит, новую мебель завезëт. Переделаем еë в штаб-квартиру нашей торговой компании.

— У феода будет своя торговая компания?

— Непременно.

— Хорошо, Владимир Денисович, ещё какие поручения?

— Сколько у нас средств в казне?

— 4.3 миллиона, включая эти пятьсот тысяч, — показал он на гору денег в руках. — Если продать вашу военную добычу из Колозени, выручим ещё где-то триста тысяч. Что касается Кальмиуса, то многое ушло в арсенал. Оставшееся при должном везении продадим за четыреста тысяч.

— Итого 4.5 миллиона, хорошо.

Деньги за землю Смольницких уже пришли, так что у меня был приличный запас средств. К тому же к концу текущей войны я получу свою долю как в валюте, так и землёй. Белховичское графство включало четыре баронства и личные владения Абросимовых. Всё это поделится между двумя графами и десятью баронами. Остроградский обещал такой расклад: две баронские доли достаются старшим, и по одной доле всем остальным.

«То есть я получу где-то 7% от общей территории. Площадь графства — 840 000 га, из них мои 60 000 га. Плюс 6 млн рублей в казну».

Держать анклав нецелесообразно и расточительно — мне специально выделят самый неудобный кусок, его проще потратить и укрепить феод. Я уже объяснял свою позицию на этот счёт — долго оставаться в баронах не намерен. Годик-два и можно начинать. Последние события только распалили это стремление.

— Послушай, Анжей, выполни мою следующую просьбу очень, очень осторожно, понял?

— Понял, Владимир Денисович, — мэр обратился весь внимание.

— Мне нужно, чтобы ты тайком достал перечень давно пустующих или неактивных зданий в Ростове. Те, что использовались под хранение всего раз и больше не пополнялись. Особенно копай за склады, амбары, бывшие торговые дома и просторные постройки, где можно удобно прятать трупы.

— Трупы? Как необычно… Или вы про… Да я, кажется, понял.

— И разузнай, если получится, кто заказывал зеленец крупными партиями за последние два года.Это даст подсказку в каком направлении рыть. Запах, Анжей, жители должны были почуять запах разложения, но его не было. Леонид отмечал, мол, мертвецы совсем свежие повалили из подвала. Притом что пыли с полпальца толщиной, там давно никто не бывал.

— Думаете так найдёте некроманта?

— Нет, он не дурак своё имя светить. Заказчик тут один — Остроградский.

— Хотите его разоблачить?

— Если получится. В противном случае не дать повторения прошлой истории. Анжей, прямо сейчас в городе десятки таких спящих ячеек — это «материал» для вторжения некромантов, их будущие войска. Скоро будут крупные пополнения с полей сражений. Понимаешь, почему я тебя прошу действовать осторожно?

— Да, я это учту.

— У Остроградского везде свои люди. Воспользуйся покупкой особняка как предлогом, так не будет выглядеть подозрительным.

— Отличная идея, ваше благородие!

— И последнее, займи Кошевого и Яра приоритетной постройкой — мне нужен как можно быстрее кадетский корпус. Аудитории, спальни, столовая, закрытая огороженная территория с площадкой для занятий и всё остальное, что с этим связано. Месяц на сырой вариант даю и ещё один на доработку.

— Передам.

— На этом всё, ступай.

Далее я перекусил и проверил, как дела у моих фермеров, что корпели над клубникой. Результатами остался доволен.

После вскопки участок занавозили, и маг растений его осадил, убирая из почвы пустоты и излишнее разрыхление. Дабы не пожечь корни будущей клубники, он ускорил процесс «горения» азота, заставляя его улетучиться. В течение четырёх часов свежий навоз превратился в перепревший перегной. Потом фитомант прошёлся по спорам грибов и личинкам вредителей, чтобы окончательно очистить почву. Лишь после этого посадили закупленные в ростовском храме усики клубники.

За полтора дня они полностью прижились, ни одного поникшего или пожелтевшего. Стояли упруго, налились тёмно-зелёным глянцевым блеском и обзавелись новыми двумя-тремя листами с зубчатыми краями. По словам спеца, в них сейчас бурно протекали химические реакции, растения получили чудовищный толчок в развитии за счёт удобрения игнавусов.

— Я только помог им, подготовил место. Всё остальное сделает природа, — скромно заметил маг.

Как управился с этим, узнал, что Марина укатила в Ростов с повесткой в суд. Хотелось объясниться, но разминулись. Куча обязанностей управляющей сами собой не разгребутся.

Потренировался с Нобу на мечах и сразу же отсортировал новоприбывших на поселение. Ещё пятьдесят человек из моего феода и что обрадовало — молва дошла аж до Ростова. Оттуда уехавшие на заработки подданные перебрались обратно ко мне. Среди них много грамотных и толковых ребят, успевших потрудится на торговые конторы и даже на государство. Отличный подарок моей административной «машине». Таленбург становился всё привлекательней для поселенцев.

Отказники не спешили уходить и оставались на подёнщину. Мы им и жильё отдельное построили вне крепостных стен, и питанием обеспечивали, так что работай не хочу, но отлынивающих выгоняли навсегда. С этим строго.

Настало время посмотреть, как там дела в подземном храме, и я не только про разведчиков.

— А где все? — спросил я у Александра, не обнаружив никого на месте.

Тот махнул рукой на десять мерцающих врат, у которых сторожили глипты.

— Хронолит собирают, Юра всех загнал.

— Я же им сказал отдыхать.

— Да-а-а, — протянул наш естествоиспытатель-самоучка. — Бесполезно что-то говорить, но работают исправно, вон сколько натаскали.

Я заглянул в бочку, на треть заполненную драгоценным ресурсом, и присвистнул. Абросимов решил до нитки все серые и зелёные миры обобрать? И это только на лошадях…

— Что у нас с золой, у тебя получилось?

— Ага, идём, покажу.

Он провёл меня в один из открытых порталов и продемонстрировал успехи.

— Семенами шишек мы давно забили склады, теперь вот плодоносят по десяти раз после вырубки. Сжигаем. Ждём, как остынет и в бадьи, потом по мешкам…

Он имел в виду те самые быстрорастущие сосновые леса, с которыми я познакомился в начале своего пути витязя. Нобу с Мефодием и другими ребятами озаботились опять наведаться в засекреченный империей мир и устроили местным монстрам геноцид.

Семена перенесли в другой, уже серый, едва родившийся мир, посадили в специальной зоне и каждый день вырубали обновлявшийся лес. Как выдыхался, брали со склада новые семена. Сосны вырастали огромные, на мачты хоть пускай, но команда работников из глипт кромсала стволы на части сапфировыми лезвиями и жгла их в многочисленных кострищах. В таком темпе монстры-шишки не успевали рождаться и чахли.

— Сделаем им загон чуть дальше и прямо здесь разводить будем под семена. Сократим беготню — хронолит надо экономить, — объяснил мне Александр.

Зола — это ключевой ингредиент для питания глипт, она давала им недостающие минералы. Просто так палить дубраву и тратить на это свою драгоценную территорию я не желал. За время моего отсутствия Чечевичкин подготавливал межмировую цепочку производств и добычи необходимого сырья.

Следующий мир, куда мы заглянули, был также официально открытый мной «Серый-91». Океан воды по щиколотку, в котором плескалась рыбёшка размером с мизинец. Местный монстр, навевающий ужас на округу. Шутка. Этой плавающей еды было так много, что глипты вылавливали её подсачками и наполняли бочки, оббитые зеленцом.

База представляла собой деревянный настил, держащийся на сваях поверх воды. На него складывали наполненные бочки, а как забивалось пространство — тащили к нам в подземелье в амбары и далее на переработку. Платформы постепенно расширялись. Для магзверей такой монотонный физический труд был легкотнёй. Здесь они добывали второй ингредиент для питательных брекетов Лукичны — рыбную муку.

С выращиванием сои пока тяжко выходило. Мир под неё нашли, но из-за отсутствия преданного мага растений мы застопорились и поля готовили «вручную». В нашем штатном я не был уверен — трусоват. Вот Потап с такой задачей справился бы…

— Попроси Гио, как вернётся, чтоб подшаманил. У них с фитомантами стихии похожие.

Рецепт каши Лукичны прост: зола, рыбная мука, соя и топлёный жир.

С последним — тотальная недостача. Земные животные сразу исключались: как восстанем против императора, нас отрежут от Всемирного рынка. Закупать что-то будет нереально. Следует искать в нейтральном Межмирье. Требуются легкодоступные монстры с высоким процентом жировой ткани.

«Вот и задание для корпуса Абросимова. Пусть мне тут всё перероют, но найдут».

Голова слегка кружилась после путешествий туда-сюда, а вот Чечевичкину хоть бы хны. Поди, по сотне раз за день успевает набегаться, вот и привык организм. Мы забрались к нему в уютный домик попить чаю и потрещать по душам. Снаружи уже ночь хозяйствовала, а Александр интересный собеседник, там и Юра вернётся. Хорошая компания подобралась для посиделок.

— Вот держи, — естествоиспытатель аккуратно поставил подле меня кружку на стол и ударил себя ладонью по лбу. — Дурак, совсем забыл. Сейчас подожди.

Он набросил куртку на плечи и шмыгнул за дверь. Спустя пять минут вернулся и торжественно вручил мне миниатюрную вытянутую в цилиндр флягу. Я повертел её в руках, откупорил, понюхал — ничем не пахнет, и спросил, что это.

— «Anima refectio», твой экстракт готов. Выпил в любой момент и магические силы восстановились.

— Там хватит на десять глотков, расходуй их разумно, — посоветовал храмовник.

— То есть десять использований, правильно?

— Да.

Цветок, из которого он приготовлен, император покупал за полмиллиона. Пятьдесят тысяч за порцию. Будь такая штука в свободном доступе, никто не скупился бы, но теперь она есть только у меня и Его Величества. Неплохо.

— Сходим как-нибудь ещё поищем, — обмолвился я, и Александр подавился, расплескав чай.

— Ну ты чего? — я похлопал его по спине.

— Второй раз это невозможно, — выдавил он, вытирая рот платком.

— Кто знает? — произнёс я, напустив таинственности.

Вот так оставить охоту на столь редкий ресурс? Держи карман шире. Да мы с этой грядки ох как нескоро слезем…

— Давно ты выбирался на свет божий? — сменил я тему, наливая себе ещё чаю и присматриваясь к карточке хозяина домика.

Александр Дмитриевич Чечевичкин

Отвага (17/100) +2

?????? (⁇/100) +⁇

Боевой маг ©

Естествоиспытатель (B)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (96/100) +5

Трудолюбие (98/100) +1

Счастье (98/100) +1

Боевой дух (48/100) +2

Достигнут предельный уровень развития. -⅓

Положительные эффекты цели: +1% к обучению профессии Естествоиспытатель (3 дня).

— Месяц… два назад? — прикинул он, прищурив один глаз. — Да какая разница? Мне и тут хорошо. Тихо, никто над душой не стоит, глупых поручений выполнять не надо. Книги покупают, какие закажу — библиотека ломится, свой ботанический сад, прямые исследования… — он расплылся в улыбке, уперев подбородок ладонью. — Да это райское место, Владимир. Жаль в сутках всего 24 часа.

— Ещё чуть-чуть и превратишься в лемура с такими кругами под глазами, — заметил я, учёный жертвовал сном ради своей страсти. — У всех игрушки разные, понимаю, но если ты по недосыпу ошибёшься координатами или что-то забудешь — это обернëтся трагедией.

— Да я всё и так помню, — он постучал пальцем по виску, — в этой коробке потерь не бывает, Владимир.

— Ты не думал взять ученика? Или, может, похитить кого из твоих знакомых?

— Хорошая шутка, мы оба отдаём себе отчёт, чем это обернётся, — заметил тот вздохнув. — Но помощь не помешает, тут ты прав.

— Так давай я тебе пацана какого головастого приведу, ммм? Обучишь его всему, что можно, себя разгрузишь. На глипт умственную работу ведь не перекинешь.

— Вот ты мыслишь… Как бы тебе помягче сказать, — Александр выпрямился и захрустел шеей, — как такой механизм…

— Бесчувственный?

— Нет, чувства у тебя есть, это я хорошо успел узнать. Как грубый механизм. Это же ребёнок, как ты себе представляешь выдернуть его от родителей и закопать сюда под землю?

— Так уж закопать? Я могу найти сироту, пусть учится. Это его единственный способ жить богато.

— И всё детство у него отнимешь. Его же нельзя будет отсюда выпускать, дети много болтают, хвастаются, им люди нужны, а не вот это, — Александр общим жестом показал на окружающее замкнутое пространство.

— Много ты о детях знаешь.

— Даже малолетние адепты в храмах общаются со сверстниками. Ты себя вспомни, когда маленький был — неужели такой же участи кому-то желаешь?

— Хорошо, похищать храмовников нельзя, своих воспитывать тоже. Как ты предлагаешь решать проблему с приемниками и учениками? Где мне их брать?

Чечевичкин пожал плечами и выпучил глаза.

— А это не моя проблема, главный из нас ты. Не хочу даже думать о таком, брр, — он поморщился от перспективы куда-то выходить из своей берлоги и общаться с людьми.

— Как я вас всех люблю, — ответил я, потирая лоб.

— Ты справишься, что-нибудь придумаешь.

— Это и в твоих интересах.

— Я ничего не слышал, ничего, — показал тот на ухо и отправился за пучком трав, чтобы заварить другой букет.

Ещё раз посмотрев на удобную флягу с анимой, я спрятал её в штаны.

— Встань-ка сюда, — попросил я вернувшегося Чечевичкина и достал из кармана завёрнутую смесь для разрушения предела. — Расслабься и не шевелись.

Коснувшись его лба двумя пальцами, я запустил процесс. Драгоценная щепотка испарилась в ярко-песочной вспышке, а иллюзорная жижа обволокла всё тело учёного, повисела немного и впиталась. Александр шатнулся от головокружения, но я его поймал за плечо.

— Сейчас пройдёт.

— Не надо было на меня тратить эндотею…

— Глупостей не говори, из нас главный здесь я, — передразнил я его и усадил на стул

Через какое-то время его сбившиеся в кучу глаза сфокусировались и стали осмысленней.

— Вот это да, — он осмотрелся, будто в первый раз здесь находится, — Такая лёгкость, — его ладонь веером зашевелила пальцами. — Ещë чуть-чуть и взлечу…

Александр Дмитриевич Чечевичкин

Достигнута ½ предельного уровня развития +½

— Теперь вообще красота, — довольно сказал я, рассматривая его «карточку». — Ещё бы узнать твой основной параметр…

— Там всё ещё вопросики? — спросил он, и я кивнул.

— У меня давно не добавлялось новых, да и с окружающими прогресса пока нет. Вижу всего два показателя: «Отвагу» как основу и самый высокий из всех. А хочется побольше информации.

— Может, надо дождаться следующей буквы ранга? Ты сам говорил, что теперь два предела в день можешь ломать, а не один, как раньше.

— Это при условии без других трат магической силы, иначе словлю истощение. Леонид опять заведëт свою шарманку.

— Да, но я вижу прямую градацию силы. К тому же динамических параметров прибавилось много, а они отражают суть лучше остальных: ты видишь человека здесь и сейчас. Это не застой, ты продвигаешься в хорошем темпе.

— Мне нужно больше практики, но я боюсь навредить кому-то, понимаешь? Не знаю, с чем это связано, но… Даже с врагами что-то тормозит внутри, приходится прилагать усилия. Прогресса не достичь с тем, что я имею сейчас, — закончил я и замолчал.

«Предел» используется редко. «Диктатура», «Картотека» и «Предрасположенность» давно перестали быть чем-то особенным — дежурные заклинания. «Тишина Мëбиуса» как вариант, но долго тоже, надо отвлекать людей от их дел и заставлять проходить через неприятную процедуру ослепления. Повышение ранга мечника почему-то давалось только раз в день. Это даже не заклинание, а скорее навык, завязанный на мече Аластора. С другим оружием подобный фокус не работал.

Вот и выходит, что имея 5 заклинаний и 1 навык, я не мог расти в профессии ведуна так, как хотелось бы. Всё это диагностические штуки и защитные, они помогают либо узнать врага, либо выиграть чуточку времени. Получался замкнутый круг: чтобы пойти дальше, надо разучить нечто новое, но агрессивное вмешательство в чужое сознание грозит уничтожением этого самого сознания.

Единственная надежда на текущее заклинание с синими точками. Допуск к нему пока не открыл, значит, есть какие-то аспекты, что я упустил.

«Хоть отлавливай врагов и ментально пытай».

Александр ответил, словно читая мои мысли.

— Слушай, я даже рад, что эта сила досталась тебе, а не мне. Я бы везде свой нос сунул, как утерпеть? Все вокруг открытые книги, там тыкни, здесь надави — непаханое поле для экспериментов. И оправдал бы всё наукой, а что? Я убиваю во благо цивилизации, эти знания ценней любой человеческой жизни или даже тысяч жизней. Представляешь моё гигантское кладбище, да?

— Ага, и проснулся бы одним прекрасным утром с топором в башке. Какой смысл тогда? Только людей губить.

— Можно делать записи, да плевать — знания превыше всего! После такого монументального труда и умереть не зазорно, — мечтательно протянул Чечевичкин.

— А знаешь, ты прав, хорошо, что тебе не достался этот дар, ты чокнутый. Ещё за чувства детей мне по ушам ездил… — ответил я, вставая и хлопая его по плечу. — Кажется, там Абросимов со своими вернулся, идём встретим.

Из врат один за другим выехали разведчики. После ночёвки они переоделись в свежую одежду, обмылись и готовы были пахать в привычной среде. Появилась надежда и новый смысл жизни — они могли поменять не устраивавшую их реальность. За это можно и побороться, а выживать в любых условиях разведчиков приучают с детства. Я был удивлён, как они вообще спаслись. Ещё и за новостями умудрялись следить, держа на хвосте императорских карателей.

Мы выбрались встречать бойцов, и попутно я всех неспешно занёс в «Картотеку», отмечая про себя сильные и слабые стороны каждого.

— Значит, ты можешь усилить нас, я правильно понял? — уточнил Юра, когда хронилиты сгрузили в бочку, заперли на ключ в подвале и разошлись по домам отдыхать.

— Когда придёт время, да. У тебя только тринадцать человек нуждаются в этой процедуре, — я огласил ему имена разведчиков, на что тот внимательно выслушал и кивнул, не забывая уминать ужин.

Когда Юра узнал про шаманизм и ускоряющие обучение продукты питания, сильно ударил ладонью по столу.

— Да как так то! И ты молчал? Сколько профессий уже в списке? А побочки? Эффект улучшается с квалификацией шамана говоришь?

На эти и все другие вопросы он получил ответы, а когда утолил своё любопытство, показал на меня вилкой.

— Поверить не могу. Я знал, что ты скряга и секретничаешь, но про такое можно было и намекнуть… Не представляешь, сколько пленных померло, пробуя на вкус монстров. РГО зубы выбивало, чтобы впихнуть в глотку… Опустим ненужные подробности, результата всё равно ноль. После каких-то кусков выживали, но закономерностей так и не нашли, а ты их просто глазами видишь.

— Какие распоряжения приходили насчёт меня? Что конкретно вы узнали? Выкладывай подчистую — ты на империю больше не работаешь, — я сразу взял быка за рога.

— Расскажу, но давай так, я имею право знать ради чего это всё, — он показал большим пальцем на потолок. — Как высоко ты собрался залезть?

— До самого верха.

Абросимов положил куриную ножку на тарелку, обмакнул руки в миску с водой и вытер полотенцем.

— У тебя есть шансы, — неожиданно выдал он, — небольшие, правда…

Я объяснил ему подробней задумку с переходом на абсолютную монархию, и про реорганизацию титулов тоже не забыл упомянуть.

— Хорошо, убедил. Я в деле, но с двумя условиями: первое, ты истребишь род Остроградского, ненавижу эту изворотливую тварь.

— А второе — награда для тебя и твоих парней? — уточнил я.

— Да, как минимум прошлый титул, а там я сам позабочусь о них…

— Нет, ты, похоже, не понял, Юра, они тебе с этого момента не принадлежат. Это моя армия, а ты мой командир эскадрильи. Не переживай, вниманием всех одарю, но с тобой они никуда не уйдут. В будущем ты вправе оставить службу и соскочить на пенсию, занимайся чем хочешь, они — нет. Вы здесь не компания весёлых друзей: вместе пришли, вместе ушли. Я рискую жизнью, помогая вам, а значит, и ваши жизни принадлежат мне. Как друга я готов отпустить только тебя одного.

— Владимир, а не кажется, что это как-то строго…

— Помолчи, Саш, — прервал я жестом храмовника, и тот втянул голову в плечи.

— Ну, так что по рукам?

Абросимов отодвинул тарелку в сторону, тяжело скосил взгляд вниз, кивнул сам себе и протянул ладонь.

— Выкладывай, что у корпуса на меня есть?

— Мы знаем… Они знают, — поправился он, — не так много, но подвижки скоро будут.

— Откуда такая уверенность?

— Сам понимаешь, мне приказали следить за тобой. Из-за Гио Давидовича и твоих магзвериных патрулей физически приблизится нереально.

— Но?

— Но через фитоманта вполне. У корпуса в столице отыскался один умелец, нам его во временное пользование отослали. Так вот, он сидит у тебя в лесу и каждую ночь высаживает семена какой-то межмировой травы, название хоть убей не знаю, всë засекречено РГО. Как только маленький пучок прорастает, он способен ходить. Медленно, но зато вибраций не оставляет — ни один земельник не обнаружит. По три километра в день преодолевает. Мы прощупали работу твоей сети и знаем, на какую нагрузку она реагирует. Ни один маг в здравом уме не сможет прослушивать каждый шорох, а если попытается, его ждёт сплошной белый шум. Речь идёт о граммах веса, а не о килограммах.

— Хорошо, ну сидит он там и огородничает, для чего?

— А вот это самое интересное: принцип действия такой же, как у Гио Давидовича. Подконтрольные травинки — это сенсоры, с их помощью можно забраться незаметно в любую щель и слушать разговоры. Фитоманту только требуется выстроить грамотно сеть для передачи сигнала. Одна травинка шепчет другой, та следующей, и так до самого хозяина. Жутко редкий спец, скажу я тебе, московские как от сердца оторвали.

— Давно он там и как далеко уже добрался?

— С месяц, но тип осторожный, в сотне километров засел в берлоге, так что у вас… — он подсчитал в уме, — почти не осталось времени, дня три-четыре от силы.

— Та-а-ак, — протянул я, — мне нужно точное место, где сидит эта гнида.

— Конечно, всë будет, только лучше не напрямки, сам понимаешь — засечëт, обогните его…

— Разберëмся, главное точное место укажи.

— Принято. А что касается других сведений… Мы в курсе обо всех посещённых тобой мирах и знаем, что у тебя были тайные встречи с кем-то в «Оранжевом-5», но с кем пока не выяснили, работаем над этим. Работали. Мы допросили Рындина на предмет действия твоего меча и вообще всех, кто от него пострадал. Да я и сам многое видел. Объект связан с волей хозяина и может ранить чужаков по своему усмотрению. Артефакт VI поколения, подаренный тебе неким наставником по имени Аластор.

— Ого.

— А чего тут удивляться? Деревенские твои выдали и про обучение, и про тренировки — про всë. Стало понятно, откуда ты получил хорошее образование вдали от города. Проверив библиотеку в твоём старом доме, мы связались по адресам со всеми букинистами. Что странно, книги покупались с разницей день-два, а то и в несколько часов. Мы составили точную карту его визитов и сверили время в старых гроссбухах там, где они ещë остались. Когда тебе было 11 лет, в августе в среду в 10 утра 1807 года в Лондоне Аластор за чистое золото приобретает исторический трактат, а через 3 часа торговец в Веймаре, в центральной части Германии, фиксирует покупку небесного атласа Корбиниануса. И таких совпадений уйма, мы проверили только треть библиотеки. Он побывал в каждой части света, на каждом материке и по нескольку раз. Наши коллеги из разных стран помогли с проверками.

— Ну и наделал же он шумихи, — улыбнулся я.

— Время совпало с твоим воспитанием. Ты никогда не задавался вопросом, откуда у старика с котомкой вдруг взялось столько вещей? Откуда он брал деньги, не работая, и как умудрялся бывать в нескольких местах сразу?

— Честно, мне было всë равно. Я радовался, что хоть кто-то не прогоняет и разговаривает со мной как с человеком.

— Есть свидетели в вашей деревне, видевшие, как он летал. Летал! Но это не объясняет ту сумасшедшую скорость, с которой он перемещался по земному шару. Скажи, это ведь он создатель врат?

— Да-а-а, ничего себе вы продвинулись.

— Аластор умел телепортироваться без ограничений — к такому выводу пришла разведка. Куда он пропал?

— Без понятия. Ушëл в открывшиеся врата, ничего толком не объяснив. Только меч и книгу подарил.

— Перемещение в пределах Земли? — глаза Александра загорелись нездоровым блеском. — Неужели я что-то упустил? Надо проверить, надо проверить… Твой учитель не мог не оставить такую магтехнологию…

— Ты плохо его знаешь, ещë как мог, — фыркнул я, вспоминая нрав Аластора. — Из вредности, либо по своим причинам, — я похлопал по ножнам, привлекая к ним внимание. — Я всё задавался вопросом: почему только один меч, у него же была возможность создать больше? Почему не десять, не сто? Почему не облегчить ещё чем-то мне путь? С такой силой, как у него — без проблем. Зачем вообще перекладывать такую ответственность на мальчишку?

— И что нашëл ответ?

Я пожал плечами.

— Не знаю, запомнил только его последнюю фразу: «Я здесь всего лишь странник… и не имею права оставлять после себя ещё больший хаос. Всё вернётся на круги своя. Нет, судьба этого мира пойдёт по иному пути — ты покажешь ему этот путь…».

— Миры людей! — выкрикнул Чечевичкин так, что мы дёрнулись от неожиданности.

— Потише, головастый, — зажмурился Юра, прочищая мизинцем ухо.

— Миры людей, — повторил учёный тише. — Аластор подразумевал их: «Я не имею права оставлять после себя ещё больший хаос». Он тяготился ответственностью. А за что ещё переживать, как не за людей и гибель мира?

— Миры чёрных рангов когда-то были заселены людьми… — продолжил Юра, понимая, к чему клонит Чечевичкин.

— Именно, — храмовник от возбуждения встал и заходил по кухне. — Ты говоришь, он не оставил тебе лишних козырей, что он знал наш мир как свои пять пальцев, был умён как сверхчеловек. То есть Аластор пробыл здесь достаточно долго и ничего не сделал сам, только воспитал сироту, подарил всем феномен врат и был таков. Что, если его прямое вмешательство и есть угроза? Что, если он действительно сам не мог ничего сделать?

— Ты пытаешься протянуть взаимосвязь между нашим миром и погибшими чёрными? — уточнил я.

— Да, да, да, — Чечевичкин трижды стукнул по ладони кулаком. — Это то, что нас ждало бы. Катастрофа. «Всё вернётся на круги своя» — отдача за нарушение некоего равновесия сил, полагаю, Аластор на неё намекал. И вместо прямого решения вопроса предпочёл действовать окольным путём — через тебя.

— Откуда ему знать, что нам грозит? Разве только будущее ему доступно или… — я осёкся, понимая, насколько ужасна эта мысль. — Или он как-то причастен к концу света в чёрных мирах.

— Куда-то не туда вас понесло, он же не бог какой-то, — с сомнением возразил Юра. — Корпус полагает, что это более продвинутая в магических технологиях раса людей. Одного из них занесло к нам. Сомневаюсь, что Аластор божественная сущность.

— Он управлял своим возрастом, — прошептал я, — мог менять личину на какую захочет и омоложаться — я лично это видел перед прощанием. Нынешнее исцеление на такое не способно.

— Собственно, оттого сейчас нездоровый интерес к «Чëрному-4», — добавил Абросимов. — Артефакты — это хорошо, но вот знания о другой магии — это следующий виток в развитии. Само существование Аластора кричит о новых возможностях. Смог он, сможем и мы, а там и Великих князей приструнить недалеко.

— Не факт, что усвоение пройдёт успешно, — со скептицизмом вставил Александр. — Принципы колдовства при перемещении остаются теми же. Следовательно, и наоборот…

— Аластор пользовался нашей магией и пытался учить меня ей.

— Хм, тогда это многое меняет…

— Вот и в столице так думают, — сообщил Юра. — Твоя божественная искра как ключик от ларчика, но без тебя она бесполезный кусок магического хлама. Помнишь, что с тобой приказали сделать, когда стал не нужен?

— М-да, такое забудешь.

— Торгуйся за каждый шаг по черномирью, не делай больше чем надо. Константин слаб и им вертят, но глаза у его страха велики. Ты ведун, которому верят люди. Не сумасшедший, не изгой, не душегуб — это его и пугает. Твоя нормальность. А что касается Аластора, то его везде ищут. Открытие двусторонних врат, ещë и на земле — слишком решающее военное преимущество. Будь уверен, всех зарубежных агентов подняли на уши.

— По такой логике он мог передать секрет мне, — высказал я мысль.

— Исключено, — помотал головой Абросимов.

— Почему же?

— Ты ведун, другие стихии для тебя закрыты. Что касается твоего «везения» с пятью новыми мирами, ты потом надолго замолчал… Даже при острой нужде не полез в кубышку, а значит, она опустела. Мы предположили, что это был прощальный подарок, подъëмные деньги.

— Пф-ф-ф, лучше бы золота оставил, — закатил я глаза, но Учитель и так сверх меры для меня сделал, жаловаться не пристало.

Дальше мы обсуждали, что для феода будет лучше, кого и чего не хватает, травили байки и вспоминали несостыковки в нашей с Абросимовым игре в кошки-мышки. Интересно было многое услышать о принципах работы экспедиционного корпуса, а также про их обширный арсенал. Юра не из высших офицеров, но допуск имел ко многим тайнам. Теперь они стали моим щитом против императора.

Так я узнал, что с неба раз в неделю разведчик на виверне собирал сводку для отчëта. Он докладывает в штаб обо всех изменениях в поселении: что строится, что привезли, как много гостей прибыло, как часто военные учения проводятся, сколько кораблей на пристани и всякое другое.

У меня не было привычки пялиться в облака, но сейчас охолонуло при мысли о шпионе с артефакторной подзорной трубой. Надоедливый летун держал нас под колпаком.

«Хорошо, что я теперь в курсе о таких вещах».

В разговоре и Чечевичкин внëс свою лепту, рассказывая о новых изысканиях в ботаническом саду и кое-каких курьëзах в его прошлой жизни в ростовском храме. Посидели с душой, и я выбрался из каменоломни с мыслью, что только густые кроны дубов спасали от разоблачения с воздуха.

«Вход надо перенести из карьера в лес».

Сев на транспортного глипта у домика шахтëров, я укатил обратно в Таленбург, наслаждаясь прохладной лесной тишиной и мягким лунным светом. Впрочем, сегодняшней ночью это было не последнее наслаждение.

— Иди ко мне.

Лëгкое белое шëлковое платьице, упавшие на голые плечи локоны и взгляд, от которого переворачивалось всё внутри. Этот взгляд я давно полюбил в ней. Из Ростова, не предупредив, вернулась Марина.

— Уже собираешься? — спросил я её утром, лёжа в кровати и поглаживая по бедру, когда Марина стоя возилась с волосами и одевалась, за что получил лёгкий шлепок по руке.

— Хорошего понемножку. Да, надо опять вернуться в Ростов. Ты в курсе, что я, между прочим, твою задницу прикрываю?

— Пока я глажу твою? — сказал я, разлепив один глаз, чтобы посмотреть на неё.

— Это не шутки. Помнишь того старосту, что ты казнил во время инспекции?

— Ну и? — я плохо соображал в такую рань и о делах ещё не был готов думать, тем более после ночной разрядки.

— Идёт попытка вменить тебе за это наказание.

— Чего? Да его самого надо было судить. Я предлагал ему ссылку в Межмирье со всей семьёй, но он выбрал умереть одному. Хоть в конце по-мужски поступил, — я привстал на локте, наблюдая, как Марина натягивает штаны.

— Надо было судить, но ты всё сделал по-своему и на месте. Это всё Шнеерсон, поверенный графа, щеночку дали команду фас.

— Дело пахнет чем-то серьёзным?

— Нет, но какое-то время я не смогу бывать в Таленбурге, ты уж извини.

— Досадная подстава…

— Ничего, ты всё равно через три дня в Москву уезжаешь.

— Улетаю, — поправил я еë.

— Когда вернёшься, у нас будет всё время мира, чтобы наверстать упущенное. Всё, я ушла.

— Не понял, а где мой поцелуйчик на прощание? Вот так как деловая уйдёшь? — спросил я, когда та уже открывала дверь.

— Боже, только не корчи такое недовольное лицо, — она наклонила голову набок, в этот момент легонько постучал Склодский и вошёл в комнату.

— Иди ко мне, мой маленький, я подарю тебе поцелуйчик, чмок-чмок-чмок, — комично вытянул он губы трубочкой.

— Пожалуй, оставлю вас, пх-х-х, — прикрывая рот рукой, выдавила из себя Троекурская и ушла.

— Сгинь в пекло, такой момент испортил, — отмахнулся я и опять завалился на подушку. — Чего рано вернулся, завтра же должен был?

— А меня Лёлик быстрее всех довëз с ветерком и без привала. Остальные сегодня вечером доковыляют, — Леонид был только с дороги и жадно попивал бодрящий напиток. — Что у нас нового?

Пока он сидел в кресле, я одевался и рассказывал ему про Абросимова и недавние события. Вошла девка и внесла поднос с едой, я махнул лекарю угощаться, а сам взял только кофе. Голодному путешественнику дважды предлагать не пришлось, каша и булочки одна за другой исчезли в нём во время нашей короткой беседы.

— Ну так фто, пофли к эфтому травнику, пропифу ему лекрфтво от хитрофти, — предложил антилекарь и в конце погладил себе по животу.

— Я думал, ты отсыпаться будешь после долгой дороги, — поднял я бровь.

— Ой, в следующей жизни. Ну что, поехали? Каков план?

По-хорошему мне бы остаться и, как завещала Марина, сортировать прибывший народ, пока экзекуцию произведут мои подчинённые, но… Я не мог удержаться от такой поездки. Подождут. К тому же если там действительно сильный маг, то и послать особо некого, кроме разведчиков, но те заняты другим. В общем, сам всё сделаю.

А что касается удивительной способности фитоманта считывать вибрацию и не подпускать к себе врагов, что ж… И на старуху бывает проруха. Абросимов советовал мне сделать крюк и ударить шпиону в спину, но тот ведь не дурак, явно обложил себя со всех сторон чудо-травинками — услышит приближение.

Этот вариант нам не подходил. К тому же расстояние из ста километров превращалось в сто пятьдесят. Придётся выехать из дубравы, а там велик шанс, что разведчик на виверне заметит. Короче, гнилой номер.

Бывший ротмистр не знал о наличии у нас необычной шкуры из «Жёлтого-6», которая скрадывал все звуки и вибрацию. Мои умницы-швеи как раз смастерили нам ремешки, оббитые обрезками редчайшго меха (экономно распределили на большое количество вояк).

Мы затянули эти штуки у щиколоток глипт и вуаля — тушу в четыре центнера даже лань не заметит. Треск веток, топот тяжёлых ног, грозное сопение и полязгивание амуниции в транспортных коробках приглушалось шерстью межмирового хищника из рода кошачьих.

Спустя два с половиной часа интенсивного передвижения, я слез со своего магзверя и застыл, стараясь не шуметь. Округу огласили крики попавшегося фитоманта. Затем они резко стихли. Маленького пузатого мужчину с проплешиной на затылке вытащили из берлоги, сжимая сильной рукой за сломанную ногу, как какую-то набитую соломой игрушку. Раздетый по пояс маг раззявил в страхе рот.

Глипт выбрался из подземного убежища, продолжая цепко держать незваного гостя. Тот проехался голой спиной по земле и оцарапал её в кровь. В какой-то момент фитомант вспомнил о своей стихии, и из земли ростками выползли древесные путы.

Одна из «верëвок» обвила шею магзверя, остальные без труда растащили конечности в стороны, норовя сломать хребет. Из камнекожего посыпалась пыль, кожа плотными кусками отслоилась, как застывшая глина.

Тело мага окутала зелёно-коричневая дымка. Ближайший к нам дуб замахнулся было выбить дух из глипта, но в этот момент Склодский своей пурпурной змеёй погрузил засланца в сон, и тот обмяк.

Действие растительной магии прервалось, выросшие из земли гибкие оковы застыли, потеряв натяжение и взрывную подпитку. Хорошо, что я не послал сюда никого из ополчения — от них бы мокрого места не осталось. Что ни говори, а тихоходы выручили. Будь фитомант готов к драке, он бы и десяток глипт размотал без проблем. Кругом его родная стихия — лес.

Валерий Витальевич Бончбауэрс

Отвага (42/100)

Интеллект (89/100)

Боевой маг (А)

Фермер (А)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100)

Трудолюбие (12/100)

Счастье (35/100)

Боевой дух (13/100)

Общественный статус: «Штучный экземпляр» — мастер, чей уникальный навык не встретишь больше ни у кого в государстве.

Достигнут предельный уровень развития.

— Какого хряка поймали, а? — Склодский победно похлопал по пузу висящего вниз головой мага. — Чего с ним делать-то?

— Допроси, пусть напишет всё о своей технике и, — я провёл больши́м пальцем по горлу.

— Хозяин — барин, — отозвался лекарь.

Я осмотрел лёжку лазутчика и вытащил оттуда пять сумок, наполненных семенами неизвестных растений. Среди них точно были те ходящие травинки, но и много других редких. Побросав весь его скарб к глипту в коробку, мы покинули это место.

Уникальный навык без скрытого таланта? Как же. Это имперцам он мог пудрить голову о своей исключительности, но не мне. Бончбауэрс, вне сомнения, достиг больших успехов на поприще фитомантии, это видно по «А» рангам и высокому интеллекту. Однако его трюк с хождением травинок не что иное, как общедоступная техника, которую он затихарил.

Ему хватило мозгов молчать всё это время, хватит и притворится преданным, чтобы потом ударить в спину. Увы, но сама его биография сыграла против него. Нам с таким субъектом не по пути, но знания под пытками вырвать стоит. Так будет со всеми, кто вознамерится уничтожить всë, что я создал.

Для Константина потеря подобного специалиста болезненна, и я хотел, чтобы он прочувствовал эту утрату.

Мы вернулись в Таленбург: я к выполнению баронских обязанностей, а Склодский с удовольствием развязал язык Бончбауэрсу в подземелье. В этом опальный герцог большой дока, что может быть хуже палача-лекаря? Только палач-антилекарь.

Склодский соберёт и разберёт тебя, как часовщик карманные часы. Таких пыток ещё не изобрели, а Леонид их активно пускал в ход. Всего один вышедший из строя химический процесс в организме и фитомант выдал всё, даже где его бабушка держит сбережения на чëрный день.

Труп «штучного экземпляра» скормили монстрам в Межмирье, и на этом его история закончилась. Торопливые записи и семена мы передали во владение Чечевичкину, чтобы тот привёл их в порядок. И только после Леонид с чувством выполненного долга уснул сном младенца.

Основной поток новых людей подоспел вечером вместе с дружиной. Ребят встретили с почестями, как победителей и накрыли на улице большие столы. Захваченные мной музыканты развлекали народ, а я под шумок проверил все ли пленные на месте и свежих бойцов передал в гарнизон Драйзеру. Казарм у нас хватало под это дело, уже с завтрашнего дня начнутся тяжëлые тренировки.

Афанасия со слезами забрала мать и кузина Алëна. С родственниками я успел переговорить, они знали о болезни брата, а также кто в ней виноват. Мачеха сама попросила меня защиты от мужа, пообещав не чинить препятствий. Отец превратился в совсем другого человека, и возвращаться к нему Агриппина боялась. Вся троица удалилась к себе, не притронувшись к еде на пиршестве.

Наших павших отнесли в церковь, отец Филарет приготовил им гробы и всë к церемонии отпевания. Похороны состоятся завтра.

Ремесленникам и фермерам достались новые дома, в которые они без всяких проволочек этим же днëм и заселились. Таленбуржцы тепло их приняли и с готовностью отвечали на все вопросы, рассказывая, как у нас тут всë устроено. Ещë недавно подданным Абросимова грозила принудительная продажа в колонии, ведь они были частью войска, а значит, военной добычей, но теперь эта напасть миновала.

Что касается выкупленных у тевтонца калек, то нам предстоял нелëгкий разговор. Пока остальные праздновали, я велел загнать этих несчастных в турнирный зал. Там нам никто не помешает.

Кто без руки, кто без ноги или сразу обеих конечностей, они представляли собой жалкое зрелище. Сначала война, а потом длительный переход после поражения вымотал их физически и эмоционально. Передо мной расположились полукругом люди с остекленевшими взглядами.

— Не буду кормить долгими речами, скажу сразу по сути. Я вас выкупил, чтобы предложить работу, но не в Таленбурге. Тут слишком большие требования для вас.

— Что за работа? — прохрипел длинноволосый мужчина с наспех сколоченным костылëм.

— Мне нужны колонисты…

Недовольный шёпот, громкое кашлянье и возмущение не дали продолжить. Тут здоровый человек не факт, что выживет на чужой земле, а здесь такое…

— В колониях милостыни не подают, — сплюнул волосатый, — а на большее нас не хватит, барон. Лучше уж смерть на родине, чем в богом забытой дыре.

— Верно Федот говорит…

— Не годится такое!

— Не пойдëм никуда…

Я подождал, пока эмоции стихнут, и продолжил.

— Кто отказывается, убирайтесь завтра же с первыми повозками на паперть. Я вас не держу. Считайте выкуп моим подарком, — я показал пальцем на дверь. — На выход. Разрешаю набить брюхо перед отъездом, помяните боевых товарищей. А кто остаëтся, предупреждаю: предложение выгодное, но шанса передумать не будет.

Поставив ультиматум, я дождался пока тридцать шесть вояк выйдут. Это был их выбор. Трусы и слабовольные на такое дело всë равно не сгодятся. Оставшиеся семьдесят пять человек, в том числе и патлатый Федот, мрачно на меня зыркали исподлобья, ожидая подвох.

— Меня ненавидят во всëм Таврическом Великом княжестве, так что расслабьтесь. Ваше процветание в моих интересах. Мы поможем друг другу. Я вам деньги и поддержку, а взамен вы станете моими глазами и ушами.

Они ждали подробностей, потому продолжил.

— Перед отправкой в колонии по пять человек на ячейку вы пройдëте курс восстановления и получите новейшие протезы. Также вас обучат базовой магии и выдадут по перчатке-линзе на группу. Самостоятельно охотится и обеспечивать себя вы не сможете, поэтому на каждую колонию я выделю по двадцать глипт. Это ваши слуги. Хотите, воюйте ими, хотите, для мирной работы используйте — мне без разницы. Вы должны освоиться на новом месте и твëрдо встать на ноги.

— Фискалить посылаете? — догадавшись, спросил Федот.

— Как и многие мне подобные, — ухмыльнулся я. — Я хочу знать, что творится в колониях. Все новости, даже на первый взгляд пустяковые. За это и буду платить.

— А что вашему благородию важно знать? — осведомился другой калека без кисти.

— Под кем колония: кто главная сила среди витязей и собирает сливки, кому служат? Познакомьтесь с местными, некоторые из них, как и вы, держат ухо востро: сколько их, кто они, кто платит им? За иностранцев раскопайте всë, что можно. Мне интересен расклад сил, он постоянно меняется. Новые люди приходят и уходят, кто-то гибнет, кого-то бросают — я не могу за всем уследить. В этом мне поможете вы, — показал я на них пальцем.

Пока их внимание висело на крючке, я продолжил.

— Выходит новый закон или правило — вы немедленно докладываете. Это же касается визитов знатных лиц, всяких проверок, РГО, экспедиционного корпуса (количество виверн, разведчиков, куда полетели, что делали, кто из них много пьëт или по девкам мастак — всë грязное бельишко трясите).

— Лучше уж сразу верëвку выдай, Владимир Денисович, отмучаемся, да и ладно.

— Боишься, Федот?

— Всяко такая смерть легче, чем живодëрам в лапы попасть.

— Кто говорил, что будет легко? Все так делают и вы будете. По империи через особый канал передавайте, научим. За такие сведения втридорога готов платить. А за свод цен на магсырьë или сплетни о баронских шлюхах никто не почешется барагозить. На взятки отдельно получите, — добавил я.

— В один конец ведь отправляешь. Мы там осядем, а потом не нужны тебе станем или как с графом нашим выйдет: побьют тебя, что тогда?

— А для этого я и даю вам глипт. Первые три года их пропитание — моя забота, потом — ваша. Проработаете десять лет, получите двадцать тысяч подъëмными каждый и по десятку глипт на рыло. Кто захочет остаться в деле, пожалуйста. Гарантирую бесплатное лечение вам и вашим близким, а также свою защиту и покровительство после окончания службы.

— А оброк?

— Никакого оброка, с вас мне нужна только слежка. Однако имейте в виду — отколетесь раньше срока, глипт заберу.

«А сами надолго сляжете от загадочной болезни, или насовсем», — продолжил я мысленно, но вслух не сказал.

Если за такое не наказывать, то все ячейки взбунтуются и порвут связи. За хорошую жизнь не всегда благодарят, но заживо сгнивших «коллег» помнить будут вечно.

Я хотел построить долгоживущую самостоятельную систему союзов с колонизаторами. Чтобы даже в случае прекращения поддержки из центра они могли достойно существовать общиной. Все эти нюансы и ситуации мы ещë обсудим, сейчас мне важно было их согласие.

— Решайте здесь.

— Возражений нет, — ответил Федот, другие тоже закивали или подали сигнал присоединиться к общему мнению. — На таких условиях звучит выгодно, лишь бы ваше благородие не передумало…

— Даю слово, что не брошу вас, — я протянул ему руку, на что тот удивлëнно поднял взгляд, но спустя мгновение пожал еë.

— Развлекайтесь, заселитесь сегодня во вре́менное жильë. И кстати, можете известить свои семьи — взять их с собой в Межмирье, либо пусть переезжают ко мне.

— Вам же не нужны слабаки в этом городе? — уточнил кто-то из толпы.

— У меня есть и другие земли, не только Таленбург. Я ведун, если ваши дети окажутся способными, могу дать им большое будущее. Подумайте.

Я вышел из турнирного зала на свежий воздух и сразу же услышал текучий звук бамбуковой сякухати. Похоже, Нобу не удержался посоревноваться в музыкальном искусстве с новоприбывшими. Люди пили, смеялись, танцевали и от души предавались веселью. А душа у многих тут широка не в меру.

«Рыцарские» потешные бои на свиньях — это лишь малая часть творившегося беспредела. В воздух по распоряжению мэра полетели красочные фейерверки. Иней ухватил лапами охапку бенгальских огней и взмыл в небо. Его ловкое тело на радость детворе выписало опасный пируэт и оставило за собой искрящийся след.

150 километров от колонии в «Чёрном-4».

— Ваше Сиятельство, я только ещё раз хотел сказать спасибо, что заступились за меня. Если б не ваша помощь, кто знает? Страшно подумать, в какую глушь отправил бы корпус. Вы не пожалеете о своём решении. Я для вас землю носом рыть буду.

— Ну хватит, Виктор, мы уже это обсудили. Я своим людям всегда даю шанс исправиться, жду от тебя результатов.

— Дождётесь, обещаю, что дождётесь. Абросимов сбежал, потому что предатели ему помогли. Мы не рассчитывали, что их будет так много. Да и жрут они сейчас друг друга с голодухи, это похлеще смерти будет.

— А тебе откуда известно? — спросил ехавший рядом Денис Черноярский.

— Что? — не понял Адановский.

— Тебе откуда известно, что хуже смерти, ты умирал? — уточнил барон.

— Нет, но… — эта фраза сбила разведчика с толку. — Разве после такого захочется жить?

— Ещё как.

— Ну я не знаю…

— Не знаешь, так молчи, балаболишь без умолку. Тошнит от тебя.

Остроградский давно не слушал, что ему мелет Виктор. Графа поглотило состояние тоскливой беспросветности. Думать было поздно: все варианты давно перебрал, и сейчас от него ничего не зависело. Ландмейстер и ещё тридцать тевтонцев сопровождали экспедицию к новому месту встречи.

Империя отхватила жирный кусок от земель «Чёрного-4», но ожидаемо захлебнулась в крови. Сейчас мёртвые, в том числе и неразумные бешеные существа, давали гостям свободный проход по своей территории. Низко стелящийся густой белый туман сопровождал конный отряд на всём пути. В воздухе стояла влажная удушливая атмосфера с нотками сырости и гниения.

Адановскому было страшно, оттого он не замолкал. Тевтонцы игнорировали пробегавших мимо тварей, а ведь некоторые из них по уродливости и кровожадности затыкали за пояс всë Межмирье. Опасней места не сыскать. Чёрные миры всегда вгоняли офицера в тревогу, не любил он здесь работать.

Экспедиция миновала рубеж, куда даже на вивернах не рисковали соваться самые опытные разведчики. От них не было большого смысла без артефактов на зрение. Сквозь слоистый туман ничего не видно. Где-то через час путники вышли к полю с высокой по колено прелой травой. Удивительно как она приспособилась к росту в таких условиях. Чёрные склизкие её стебли раздражали и пугали лошадей.

За полем стоял господский дом с мезонином. Туда и направились. В заброшенной постройке витал дух чужеродного дворянства. На въезде встречали две белокаменные покрытые плесенью химеры со сбитыми лицами. Перед льва, а зад хищной птицы, то ли ястреба, то ли орлана.

Остроградский первым спешился и пошёл к крыльцу, где ожидал высокий под два с половиной метра некромант.

— Владыка Кассий, — граф немедленно упал на колени, подставляя в знак покорности шею.

Поздно артачиться, сейчас его судьба и судьба любимой женщины зависела от этого древнего существа.

— … Их глаза всё ещё вкусны… — причмокнула нижняя голова на посохе, две других внимательно рассматривали слугу.

— Абросимов мëртв. Я разделался с ним, как вы и приказали. Герцогство скоро будет моим. Зайцевы не составят проблем, я почти убедил их — они поддаются влиянию. Нужно больше времени…

— Ты потерял контроль, — перебила его верхняя голова, имеющая решающее слово.

— Не страшно, нам и не нужны разведчики, достаточно поселенцев в колонии. Предатели готовы открыть ворота. А в храмах тоже свои люди — проход будет.

— … он не врёт, — вынесла вердикт средняя голова.

Павел хладнокровно контролировал речь, любой обман вскроется за секунду. Владыка видел его насквозь, и поэтому приходилось держаться серой зоны правды.

— Всё не так плохо, — продолжил Остроградский. — Земли мы получили, материал тоже — ещё две тысячи отличных тел ждут вашего пришествия, владыка. Юзов теперь мой. Чёрт с ним с Ростовом, у нас и так уже четыре храма.

— Нужно больше, всё княжество!

— Мы близки к этому.

— … Ты принёс нам глаза?

— Я могу увидеть Катю? — спросил граф.

— Ты глухой? Почему ты не смотришь на нас, когда к тебе обращаются? — взбесилась нижняя голова.

— Конрад, — обратился Павел к ландмейстеру, и тот с подручными схватили Виктора Адановского.

Короткий удар отравленным ножом в руку и тот беспомощно обвис.

Тевтонцы подтащили разведчика к некроманту и положили под ноги. Офицер был в сознании, но двигать мог только глазами, чем и был сейчас занят в приступе паники. Внутри всё похолодело, и магия не складывалась в стройные мыслесхемы, как будто кто-то их небрежно отдалял от него. Безысходность. Удушье. Ужас.

Его тело само собой поднялось в воздух безвольной куклой.

— Убей герцога, — велела верхняя голова и показала приглашающим жестом на дверь позади.

— Как прикажете, владыка Кассий.

Остроградский встал с колен и побежал внутрь. Там в окне уже мелькала Катенька с такой же повязкой на глазу, как и у него. Каждый раз, как он видел её, сердце сжималось от жалости и злости на самого себя. Это была его вина, за его просчёт она подверглась истязанию.

Когда дверь в дом захлопнулась, рука некроманта протянулась к голове Адановского и длинными пальцами вырвала разведчику глаз. Стараясь не лопнуть его раньше срока, она поднесла руку к посоху с тремя головами и скормила угощение нижней.

— … Его глаза протухли, какая жалость…

— И мне, мне, тоже хочу! — попросила средняя голова, открывая рот, когда Виктору вытащили второе глазное яблоко.

— Ты обещал! — в сердцах крикнул Адановский, когда действие яда ослабло. — Он дал мне шанс, слышишь? Мы договорились…

— … какая досада, мнм, что ж ты раньше не сказал? — спросила средняя голова.

Виктор упал на землю. Вокруг сгустилась темнота, а ладони, которыми он потрогал лицо, мгновенно потеплели и стали липкими.

— Не убивай меня, молю! — задрожал он, когда холодная клешня сжала голову.

— Ну-ну, будь храбрее, — когтистый палец погладил его по щеке.

Виктора затрясло, но сопротивляться он не смел, каким-то звериным чутьём понимал — бесполезно.

— Нет, стойте, нет, — рука так сильно сдавила его череп, что он едва не потерял сознание, но в последний момент просипел. — Я могу ещё глаз принести…

— … что-что он сказал? — радостно встрепенулась нижняя голова. — Ещё глаз? Ты сказал ещё глаз? Откуда?

— Я… у меня… только один человек из роди. Маму приведу, только отпусти…

Пятерня действительно разжалась, и Адановский почувствовал облегчение.

— А ты знаешь, я передумал, я не буду тебя убивать, — заявил Кассий.

— Спасибо, я прямо сейчас её приведу… Дорогу бы кто указал…

— Сколько ей лет, старушка уже?

— Д-да, ей и так мало осталось жить. Она за меня и в огонь, и в воду.

— А ты, стало быть, предашь её?

— Но я… Я просто жить хочу, — выдавил из себя Виктор. — Владыка передумал? — испуганно спросил он после затянувшейся паузы и заворочал головой.

— Ты знаешь, как рождаются клещи́? — задал вопрос Кассий, опять приподнимая магией тело Адановского.

— Нет, не знаю, — ответил безглазый, чувствуя лбом холодное касание.

— Самка носит внутри себя яйца, детей. Они вылупляются прямо в своей матери, спариваются там друг с другом, а затем сжирают её изнутри.

— Эм… — Виктор сглотнул и тут же спросил. — К чему вы это всё рассказываете?

Но Кассий не счёл нужным что-то объяснять.

— Хочешь, верну тебе зрение?

— Да! Да, хочу, очень!

— Ха-ха-ха, замри, — велел он, явно забавляясь происходящим.

Адановский сначала ничего не почувствовал, но потом что-то зашевелилось на щеке, на лбу, на затылке — везде. Его кожа шелушилась, сохла, а потом обильно намокала, волосы пучками скатывались на плечи. Он не понимал, что с ним происходит. Когда оказался на ногах, потянул руку, чтобы на ощупь потрогать, и неожиданно ощутил боль, как от тычка в глаз.

— Замечательно.

— … Сколько много новых глаз! — восхищённо прокричала нижняя голова, но потом разочарованно добавила, — но они все невкусные, гадость…

— ЧТО ТЫ СО МНОЙ СДЕЛАЛ? — завопил Виктор, неожиданно увидев сотни маленьких размытых картинок, эта мозаика била по мозгам.

Его вырвало от головокружения. Казалось, что он видел со всех сторон сразу и нигде отчётливо.

— Это как? Это что? — отчаянно спрашивал он, боясь прикоснуться к коже.

— У клещей от одной до пяти пар простых глазок, но я подарил тебе побольше.

— Зачем мне столько⁈ Я их даже закрыть не могу, у меня век нет!

— Убирайся.

— Проваливай, прочь! Прочь! Прочь! — заверещала безумная голова.

Виктор всë же попытался узнать.

— В-вы будете ждать здесь, когда я…

— Ты жалок, насекомые мне неинтересны, — закончил беседу Кассий, и тевтонцы брезгливо выкинули уродца в поле.

— И куда мне идти?

— Куда хочешь, — ответил грубый голос, и Адановский осмотрелся вокруг, борясь с тошнотой.

У него был с собой меч. Есть шанс выжить, есть шанс! Виктор зачем-то опустился на четвереньки и пополз в высокой траве, страшась обернуться.

На следующий день после торжественных похорон я заселил к нам ещё сто новых жителей, пришедших по моему зову из деревень и хуторов. В основном «B» и «А» ранги, исключения давал лишь тем, у кого интересный скрытый талант и достаточно большой предел, чтобы раскрыть свой потенциал.

Нам много кто нужен был, и процесс переселения в Таленбург запустился с начала весны, а на дворе уже маячило лето. На данный момент, не считая подёнщины, в столице феода проживало 1009 поселенцев, включая колонистов и разведчиков. Туда входили как защитники с их семьями, так и горожане мирных профессий.

Ещё около 31 000 разбросано по всей территории баронства. Среди них взрослого дееспособного населения от 18 до 40 лет, приблизительно 4800 человек. Только вот беда — тысяча работников покинули родные края в поисках лучшей доли и перебрались в Ростов. Я планомерно возвращал их к себе под крыло. Думаю, после двух подряд урожаев с использованием удобрений игнавусов, большинство рванут обратно. Слухи о хороших деньгах быстро распространяются.

Нашего мага растений после обработки гектаров с клубникой я выслал помогать крестьянам. Он отправился на скоростном глипте по спланированному маршруту от одного поселения к другому. Доберётся раньше, чем любая лошадь и поможет с полевыми работами.

«Надо ещё одного фитоманта брать… Чёрт, какая-то бездонная дыра — кидаешь в неё всё больше людей, а этого мало…»

Когда с отбором было покончено, я пробежался на скорую руку по стройке, увидел, что Марич справляется с обязанностями, и двинулся к храму вместе с Инеем.

— Слетай-ка посмотри, есть кто в небе? — велел я ему, и мы разделились.

Питомец с низкого планирования набрал высоту, а там и вовсе скрылся за облаками. Гио уже получил задание построить второй замаскированный от просмотра с неба вход, но процесс это достаточно долгий, недели полторы точно займёт, а пока приходилось осторожничать.

«Хорошо, что у нас есть возможность такой проверки», — отметил я про себя, получив ментальный сигнал об отсутствии шпионящего разведчика.

Я спустился в песчаный карьер и тут же исчез в подземелье. Иней в Москву со мной не полетит, здесь будет дежурить. Его новая задача — давать добро на вход в храм своим окрепшим криком.

— Отлично, теперь, когда все в сборе, давайте выдадим вам «птичек», — объявил я коллективу разведчиков.

— А вот это новость что надо, да, господа? — после всех бедствий и лесных скитаний Юра выглядел куда бодрее.

Привычная работа пошла ему на пользу. Бойцы с таким рвением пополняли запасы разноцветного хронолита, что Александр расширил количество врат с десяти до пятнадцати и на этом останавливаться не собирался.

Также разведчики битком забили хранилища тушами на кормёжку виверн. Будучи сильными магами и воинами, при поддержке глипт-грузчиков, им это не составило большого труда. Зелёные миры — раз плюнуть тем, кто всегда на острие колонизаторства.

Ну и куда ж без растительно-сырьевой базы? Чечевичкин получил в распоряжение аж девяносто пар рабочих рук. Они ему и гербарий нарвали и защиту обеспечили при сборе. Ботанический сад пополнился новыми видами.

На сушку бросили хромого привратника Никиту Рогача, он еле успевал сортировать, связывать и подвешивать под потолком пучки трав. Это наша лекарственная база, чтобы закрыть потребность в снадобьях и мазях — целителей и стяженя на всех не напасёшься, а так будут всегда под рукой. Ещё там скопилось много незнакомых трав — их эффект на организм только предстояло исследовать.

Всей дружной командой мы переместились в «Зелёный-66», в мир, где обитали змееящеры и виверны. Встретили нас тлеющий артефакторный белый свет от ламп и пять дежурных глипт, следящих за порядком. Выход из врат спрятали, мимикрируя под выступ скалы. Внутри искусственной пещеры было просторно — камнекожие работники вгрызлись вглубь породы и наделали там дополнительных комнат под ночёвку и хранилища.

Для понимания монументальности масштаба — сюда могло пролезть и спрятаться штук пятьдесят виверн. Сам портал мы тоже сделали выше и шире — благо большое количество хронолита позволяло это.

— Вы тут уже были? — спросил я Абросимова, когда мы вышли на солнышко и отправились по тропе вверх на скалу.

— Нет. Неплохо устроился, с воздуха не видно, — одобрительно хмыкнул Юра.

Он как профессионал сразу взялся оценивать безопасность места и мыслить как враг. Собственно, ещё месяц назад ротмистр был по другую сторону баррикад. Потому его помощь в освоении колоний бесценна — он умел думать и предугадывать следующие действия имперцев, а те, в свою очередь, даже не подозревали о наличии перебежчика на моей стороне. Это стратегическое преимущество — мы всегда на шаг впереди.

— Долго ещё? — спросил сержант.

Владислав Петрович Горбузов

Отвага (85/100)

Лидерство (62/100)

Разведчик (А), Наездник на виверне (А), Боевой маг (B), Мечник ©, Полководец (D)

Картограф (B)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (21/100) +21

Преданность к «Ю. Г. Абросимову» (100/100)

Трудолюбие (72/100) +5

Счастье (34/100) +10

Боевой дух (81/100) +8

Общественный статус: «Правая рука» — исполнитель, на которого переложены самые сложные и секретные поручения.

Достигнут предельный уровень развития.

Скрытые таланты — «Офицерский кураж» (всегда на острие атаки, подчинённые идут за офицером не из страха, а из уважения и желания не ударить в грязь лицом).

Отличный образчик боевого звена, как по мне. Со слов Юры, именно он своевременно организовал всех на мятеж и помог с побегом из самого защищëнного и опасного места в графстве.

В таких помощниках я и нуждался — в тех, кто самостоятельно мог принимать правильные решения, понимал, куда мы движемся и что надо делать. Юра для своих людей скорее идейный вдохновитель, за которым они готовы идти в любое пекло, а вот Влад тот, кто держит всех в узде, воплощает команды ротмистра в жизнь.

К нему-то я и присматривался. В будущем нам не один пуд соли предстоит съесть вместе.

«Ничего, подружимся потихоньку», — сказал я себе, а вслух произнёс, показывая пальцем.

— Вон до той вершины топаем, к нам летят уже.

— Откуда знаешь? — поинтересовался Юрий.

— Чувствую присутствие.

— Погоди, так у тебя же Иней, ты разве не с ним связан? — удивился Абросимов и следом задал другой вопрос, когда заметил вдалеке дрейфующую точку. — На какое расстояние ты «видишь» второго виверна?

Он подразумевал ментальную связь.

— Что-то вроде сотни километров, — навскидку сказал я, на самом деле там больше, если виверн активно подаёт мысле-сигналы.

— Чего? Это как… В смысле ты серьёзно?

— А что мало?

— Да как бы, — Абросимов переглянулся с Владом, а потом снова обратился ко мне. — Многовато, мы для этого их используем, — он показал болтающийся за пазухой коготь-свисток, который был у каждого разведчика и дрессировщика. — Его максимальный радиус пятьдесят километров, а ты без свистка, ещё и второго виверна сумел вызвать… Как давно у вас отлажена эмоциональная синхрония?

— Там дохлый номер, никакой синхронии нет, бесполезно — дюже независимый и ретивый виверн. Я к нему другой подход нашëл, мы сотрудничаем. Выгодный бартер, так сказать.

— Ты и вон тот? Бог ты мой… — осёкся Юра, когда точка, бывшая Сейдхом, приблизилась.

За вожаком клином парила стая из двух сотен свирепых хищников. Разведчики остановились, любуясь зрелищем, которое увидишь только в дикой природе Межмирья. Разом такая армия собиралась разве что для покорения чёрных миров, либо для акции устрашения соседних государств. Империя любила напоминать, за что её сто́ит бояться.

Мы добрались до ровной площадки на скале, и я велел спутникам отойти на почтительное расстояние. Сейдх в желании напугать рванул прямо на меня, грозно раззявив пасть. Гневный рык эхом пронëсся по долине, заставляя душу уйти в пятки. Резкое приземление подняло пыль, а под острыми когтями вожака камни разлетелись в стороны.

Я почувствовал, как разведчики позади приготовили проекции заклинаний. Напряжение потрескивало в воздухе. Ещё бы, на скалы вокруг уселась стая диких необъезженных тварей, они были истинными хозяевами этого мира с начала времён. С пастей капала слюна, а во взглядах читался кровожадный вечный голод, желание атаковать всем скопом. Единственное, что их сдерживало — воля отца.

Сейдх ударил хвостом под себя, вызвав обрушение громоздких булыжников с высоты, и направил на меня клыкастую пасть. Обилие светлых шрамов на морде служило напоминанием наглым людишками, кто перед ними: матёрый безжалостный убийца.

— Какой важный, накричался? — спросил я по окончании перформанса.

Оно понятно — грех не покрасоваться перед детьми. Мне тоже критично было показать, что не боюсь — звери такое считывают на раз два. Поэтому спокойно дождался конца этой демонстрации власти и силы.

— Раргххх! — подытожил Сейдх, но более миролюбиво, насколько это возможно от психа его уровня.

Я посмотрел вверх, а он вниз на меня. Ментальные образы свободно потекли рекой в обе стороны. Мы договаривались. Ассортимент вкусняшек лично для него, выгул в другие миры, а также помощь с моей стороны в усмирении давнего врага.

«Согласен», — ответил я ему и обрисовал, что нужно мне.

Впрочем, он и так знал — для того и привёл целый выводок. Я пообещал, что снабжу их едой и уберу из этого мира в другие, дабы все зрелые самочки остались у Сейдха. Молодняк мешал ему единолично властвовать над горной долиной подле людей. Это был жёсткий расчёт без всяких там семейных уз и прочих сантиментов. Побочные родственные кланы — это источник опасности.

Мне даже показалось Сейдху плевать, куда забросят его потомство, лишь бы оно не мешалось с претензиями на территории. Такая вот жестокая логика: жили виверны долго и плодились хорошо, но охотничьих угодий на всех не напасëшься.

Молодняку некуда было сунуться: либо враждовать с опасными двуногими, что неразумно, либо бодаться с соседней стаей. Любвеобильный и жадный Сейдх плодился и оберегал свой гарем. Выводок из ста самцов и ста самок — это те лишние рты, что согласились принять условия людей под угрозами отца. Моя будущая ферма.

— Юра, подойди, — позвал я как можно громче, чтобы тот услышал, а другим разведчикам с грузом на плечах велел. — Отдайте угощение. Не бойтесь, он согласился.

Вожак щёлкнул напоследок пастью и грузно покинул площадку, пристроившись в тенёчке скалы повыше. Там и улёгся. Вереница людей высыпала перед ним из мешков говяжьи вяленые ноги. Получилась внушительная горка деликатесов. Сердце Сейдха навряд ли когда-нибудь растает в благодарности, но мне достаточно было довольного урчания его желудка. Раз отведав людского обработанного мяса, он попался на коварный крючок чревоугодия.

— Ты, сюда, — показал я пальцем на выбранного виверна для своего военачальника.

Это был достойный самец, других Сейдх не привёл бы, подрастающих конкурентов спихивал. Звали того Маздар. Взрослый крепкий экземпляр, сильный и гордый почти как его отец. Мог бы стать следующим вожаком стаи, но…

— Что ты делаешь⁈ — зажав уши, прокричал сзади Абросимов.

Магзверь дико взвыл, его тело забилось в судороге ментального контроля, крылья мелко затряслись от давления, которым я его пришиб.

— Не мешай.

Протянув раскрытую ладонь вперёд, я медленно сжал её в кулак, порабощая трепещущееся сознание виверна. Увы, но как отец он не станет, лучше сразу с этим разобраться при всех. Маздара стремительно выгнуло в одну сторону, будто кукловод заставил все его мышцы принять неестественную угловатую позу, потом в противоположную.

Жажда абсолютной власти вырвалась из меня переполненной чашей. Перед глазами мелькнула картина вывернутого наизнанку существа, убийственный угар, плоть, кровоточащие скалы, на которых ещё недавно сидели сотни виверн. Все мертвы, и мясными свечами таят под палящим солнцем, ручьи под ними собираются в реку, падают красным водопадом вниз, туда, где с осуждением взирают восемь безмолвных конных всадников…

Образ оказался настолько реалистичным, что я еле вынырнул. Во рту пересохло. Заигрался, примешал много личного. Это могло обернуться трагедией. К счастью, Маздар выдержал. Сопротивлялся, молодец.

Характер несостоявшийся наследник долго показывал, но в этой битве ментальностей он проиграл ещё до её начала. Слишком велика была разница — все его мощнейшие атаки лишь участили моё дыхание и вызвали лёгкий румянец на щеках и шее. Я пригибал его ниже и ниже к земле, тот сопротивлялся, вжимая в каменный пол кости, на которые были натянуты могучие крылья, ещё чуть-чуть и они разломятся на куски!

Воля ведуна раздавила наследника, бросила в пучину беспросветного отчаяния. Каскад таких же, как он покорившихся виверн проплыл в ослабшем мозгу, и это утешило магзверя. Не он первый, не он последний. В мире, где сила давала всё, проиграть подобному сопернику не зазорно. А быть в его стае — почёт.

Повинуясь, Маздар открыл для меня сознание. Конфликт закончился, но виверн сжался в ожидании повторной атаки. Вместо этого я мягко протолкнул ему мыслеобраз, где он вожак новой стаи, где у каждого его брата есть своя самка. Перед ним проплывали картины охоты на плодородных лугах чужих миров, чистого безопасного неба, вкусной и сытной добычи… Это был рай для чешуйчатых хищников.

Я плавно дополнил всё обязанностями, за которые готов даровать увиденное. Вместо долгой и многолетней эмоциональной синхронии с хозяином я протолкнул портрет Юры Абросимова, а затем дал на него взглянуть вживую. Это была не дрессировка в традиционном понимании, а договор напрямую.

Его не нужно постоянно подкреплять, формировать привычки и привязанность окольными путями. Он был честней, чем манипуляции экспедиционного корпуса. Мы заключили союз, где обязались заботиться друг о друге, как два родственных ментальных вида.

— Оседлай его, — сказал я Юре, опустив руку.

На лице у того промелькнула масса вопросов, но бывший граф отбросил их в сторону и подошёл к поднявшемуся уставшему виверну. Установив зрительный контакт, разведчик протянул ладонь, как бы здороваясь, и Маздар опустил голову, давая себя погладить. Ментальный блок разрушился. Разведчик залез в защитную сумку у корня шеи и взлетел.

Сержант с остальными напряжённо следили за пилотажем командира. Кому, как не им известно — дружелюбие ментальных хищников обманчиво. Секунду назад ты веришь, что поладил с ним, а потом умираешь от кровоизлияния в мозг, сходишь с ума или разбиваешься с высоты. Однако притирка друг к другу прошла успешно, и Абросимов спустя полчаса уже стоял на своих двоих.

Началась длинная череда приручения двухсот особей, самцы шли в боевую эскадрилью, самки — на выхаживание яиц и потомства. Я потратил весь запас магических сил и под конец еле держался на ногах. Лоб покрылся испариной, мутило нешуточно.

Распределили выводок временно на два мира: половина в нашем и половина в «Сером-3А». В последнем строился плавильный завод подле месторождения нового железа. Горная долина и огромные безжизненные территории обеспечат свободный выгул магзверей. Никаких тебе монстров и имперцев — идеально.

Каждый разведчик получил свою личную «птичку». Надо ли говорить, как это подняло общий боевой дух? Сержант Владислав Горбузов своевременно назначил дежурства по уходу за поголовьем. Без этого эскадрилье грозил бардак.

Ранг боевой профессии Наездник на виверне (D) повышен до Наездник на виверне ©

— Магическое истощение? — осуждающе спросил меня на следующий день антилекарь.

Я позеленевший ввалился вечером к нему в избу.

— Не спрашивай, лечи уже, — новое заклинание прожорливо съело весь запас и плевало оно на «D» ранг ведуна.

Ах да, прибавьте к этому ещë слом предела для сержанта.

— Два дня подряд, Владимир… — Склодский завëл свою шарманку, но я его не слушал.

Успех с профессией вдохновил на подвиги. Я с раннего утра проверил спящего Фенечку и подметил нарушение синхронизации в синих точках. Вместо привычных волн горения и затухания часть мозговых зон пустовала, а часть хаотично сверкала. То есть у него даже в период восстановления всё набекрень работало.

Затем после предвечернего визита к разведчикам, я раздухарился и вовсю перебирал оптимальные фигуры под улучшение конструкции заклинания. Удалось аж на 50% сократить расход магической энергии, но оповещения с описанием я так и не получил. Дар намекал на несовершенство и молчал.

«Погоди и тебя дожмём».

Давненько мне так плохо не было, к хорошему запасу быстро привыкаешь.

— Вот так, всё, больше никакой магии, — Леонид похлопал меня по спине после обильной рвоты. — Завтра режим тишины.

— Какой ещё тишины? Работы навалом, — но, стоило подумать о заклинаниях, как тошнота с новой волной подступила к горлу.

— Ага, а тело твоё обратное просит.

— Отдохну во время поездки.

— Да ради бога. Марине что сообщить: сдох от упрямства или от беспросветной тупости?

— Ты прав, принято, — произнёс я, снова выпрямившись. — Режим тишины.

И, конечно же, я нарушил его ни свет ни заря, поломав предел второму разведчику. Для восполнения магического запаса я отпил глоток зелья из анимы. Надо же было понять, как оно действует?

Щиплющий холодок пробежался по коже, вызвав лёгкое онемение, и потом развеялся. Странное ощущение, во мне энергии в полтора раза больше привычного. Как будто переполненный сосуд хожу, но тяжести или дискомфорта нет — физически полностью здоров. Тратить всё скопом я не собирался. Оставил треть, чтобы не ползти потом к Леониду с оправданиями.

Мы со вторым отрядом витязей навестили «Зелёный-66» через официальные врата. Когда там узнали, что идём на охоту, недоумённо почесали репу, мол, не мелковато плаваем для такого состава? Кто-то даже из знакомых лиц зубоскалил, предвкушая наше возвращение с пустыми карманами.

В последнее время змееящеры куда-то перебрались, монстров поубавилось. Ловцы виверн вынуждены были отдаляться дальше и дальше от колониальных земель. Новых поступлений могучих магзверей не предвиделось, а воспитанники Сейдха знали, где и как эффективно прятаться от людей.

Мы пробыли в зелёном мире полдня, пока добирались до схрона в трёхстах километрах от поселения имперцев. Там нас ждали сложенные в подземном укрытии десять яиц виверн — ещё одна часть вчерашнего договора с вожаком.

— Сколько-сколько? — спросил на выезде из врат проверяющий, поднимая челюсть с пола.

— Десять.

— Это как… Это… я… Мне надо поговорить с начальством, — заикаясь, он попросил подождать.

Вскоре пришёл дежурный офицер корпуса и сходу предложил продать трофеи имперским скупщикам.

— Нет, они для другого покупателя, — отказался я.

К чести разведчика, тот подробно и терпеливо объяснил, что контрабанда виверн в другие страны запрещена законом и грозит десятилетним тюремным сроком. Мы привлекли много внимания, зеваки вовсю обсасывали новость о баснословных трофеях. Каждое яйцо стоило не меньше двух миллионов рублей!

Мы отошли в сторону, чтобы никто не слышал, и я шепнул на ухо офицеру пару фраз, тот согласно покивал и выдал разрешение на проход.

— Так, расступаемся, нечего тут глазеть!

Однако весть быстро разлетелась, и спустя час весь ростовский храм был в курсе джекпота Черноярского. Да что там ростовский — это понеслось по всей империи со скоростью лесного пожара. Система врат убирала преграды для доставки информации. Впрочем, мне было не до этого.

Каких-то десять лишних виверн уже не могли меня удивить.

— Компанию тебе привёз, принимай, — подмигнул я Инею, выкладывая яйца у печи.

Синеглазый магзверь засуетился, втягивал воздух, раздувая ноздри, тыкал осторожно головой в крепкую скорлупу. И откуда в нём это знание? Обращался бережно и вопросительно на меня поглядывал. Запахи чужих виверн на хозяине не просто так висели второй день.

— Ничего, скоро с новыми друзьями познакомишься.

Связь между нами укрепилась. «С» ранг чётче прорисовывал эмоциональный фон питомца, а ещё тот стал понимать меня через слова, а не через образы. Иней, конечно, по тональностям раньше различал, в каком я настроении, но подкреплять приходилось картинками. Сейчас команды шли напрямую. А вот с его стороны пока глухо, по-старому, но ничего, у меня было с кем поболтать кроме своевольного зверька.

Я также получил доступ к осмотру тела виверна изнутри: знал, когда тот устал, где воспаление, чувство сытости и прочие физические показатели. Будто мне расширили доступ к пониманию, как работает организм питомца. Я с точностью знал даже, сколько времени в полёте тот способен провести, прежде чем свалится от усталости. Анатомия и физиология в одном флаконе.

«Думал, разведчики интуитивно к этому приходят, а оно вон как…»

Остаток дня я попрактиковался с анализом заклинания считывания мозговой активности, ещё на 10% отодвинув порог. Всё же Склодский был прав, даже под действием анимы успехи намного хуже. Дальше я не рискнул заходить, остановившись на трети запаса. Ночь поправила баланс и, слава богам, всё нормализовалось.

Из новостей последнего дня пребывания в Таленбурге отмечу приобретение сразу 300 рабов. Да, вы не ослышались — это доехала партия пленных с полей сражения Белховичского графства.

Барон Шеин подсобил, зная о моём объявлении в храме. Не из сердобольности какой, элементарно хотел получить плату в два раза выше имперской. Другие не заморачивались — продавали в Юзове, но тут было не желание сделать поудобней и быстрее, а скорее чтобы мне досадить. Бароны в курсе, как хорошо ведун отделяет зёрна от плевел, потому назло продали свои партии Российской империи.

Я перебрал новичков, двадцать оставил себе, остальных велел мэру раскидать по деревням для вспоможения населению. Вот так капелька по капельке креп феод.

— Владимир, дорогой, скучал по тебе! — воскликнул Кержапольский раскрывая объятия, мы похлопали друг друга по спине. — Ну идём в дом, расскажешь всё, у меня уйма вопросов.

Со взлётной площадки мы перебрались в терем, где знатного гостя поджидал накрытый стол. Лукична лично подсуетилась с готовкой. В последнее время она отошла от кухонных баталий, сосредоточившись на шаманизме, но тут я попросил сделать исключение.

— Откуда яйца? — поинтересовался граф, после первого сочного куска кабанятинки.

— На тайник случайно наткнулись.

— Ой, умоляю тебя, — отмахнулся Антон, — «Случайно» зашёл с боевой группой в низкоранговый мир и в тот же день «случайно» десять яиц на дороге валялось. Это ты брось сказочки травить, что на самом деле произошло?

— От Вашего Сиятельства ничего не укроешь, — хмыкнул я с улыбкой.

— Ну?

— Задумка у меня была виверн поискать. Чем чёрт не шутит? Сейчас они в дефиците, денежки-то нужны. Если для Его Величества получилось столько вылечить, может и подчинить себе выйдет?

— Дикую виверну? — остановив вилку у рта, уточнил Кержаполський.

— Говорю же, наобум шёл, без всякого умысла. Получится не получится, всё равно. Пробежали мы триста километров — ничего. Ни одной вообще в небе, даже змееящеры куда-то попрятались. Возвращаться засобирались, как вдруг глипт мой, Лёлик, взбесился и давай землю рыть. Они ж чувствуют, — приврал я. — Глядь, а там кладка групповая, секретная. Самок нигде не видно — улетели на охоту или ещё куда. Мы давай хватать и по шустрому обратно, бегом-бегом.

Кержапольский задумчиво пожевал кусок мяса, отпил вина и откинулся на стуле.

— Допустим. Почему сразу не продал?

— Дело у меня есть к тебе, Антон Михайлович.

— Так-так, говори.

— Устрой мне встречу с императором, а я тебе яичко одно, остальное — в дар Его Величеству.

— Попросить чего хочешь?

— Не исключено, — расплывчато ответил я. — Ну так что, поможешь?

— Весь двор знает: яиц десять. Как ты себе это представляешь? Константин мнительный — обиду на меня затаит, спасибочки, обойдусь.

— Такой подарок грех через кого-то передавать…

— Кхм, ну хорошо, выбью тебе аудиенцию. Только оброни вскользь, что это я тебя надоумил.

— Идёт.

— Сначала мою проблемку обстряпаем, — напомнил граф, заедая половинкой пышущей картофелины.

Дела за столом больше не обсуждали, а после короткого отдыха немедленно вылетели в Москву. Я, он, Нобуёси и наш бесценный подарок, аккуратно сложенный в ящики с соломой.

Продолжение по ссылке: https://author.today/work/603406

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.