Лидия

— …И вот я немного набрала после новогодних праздников, — сидя в моем кабинете, вздыхает молодая клиентка. — Мне бы такое платье, чтобы скрыло животик. Хотя, — быстро кусает губу, — до свадьбы три месяца, может, еще успею скинуть.

— Скажите свои пожелания, а я сделаю эскиз, — улыбаюсь ей и беру планшет.

Девушка сразу оживляется и с радостью описывает платье, в котором видит себя на свадьбе.

У меня элитный свадебный салон, здесь принято угощать клиентов, поэтому я прошу свою помощницу сделать клиентке кофе, а затем около получаса обсуждаю с ней все детали.

Делаю набросок, показываю ей.

— Да-да-да! — светится от счастья девушка. — Именно такое и хочу. А ткань можно выбрать?

— Конечно, — киваю с улыбкой и приглашаю ее пройти в соседний кабинет, где представлены все ткани для пошива.

— Ой, глаза разбегаются, — смеется она. — Какие все красивые!

Я замечаю, что помощница не выложила образцы новых тканей. Прошу клиентку подождать пару минут, иду за ними на склад, возвращаюсь обратно и, проходя мимо выставочного зала, резко замираю.

«Это что, Милана?» — смотрю на брюнетку, которая очень похожа на дочь моей подруги Лары.

Брюнетка вместе с другой девушкой подходит к манекену и поворачивается ко мне спиной, поэтому я не успеваю разглядеть ее лицо.

Милана с Ларой живут в Сочи, и я точно знаю, что еще вчера они обе были дома. Я вечером разговаривала с Ларой по телефону, и она между делом сказала, что дочка смотрит сериал в комнате.

«Ну, разумеется, это не она, — мысленно смеюсь. — Что Милане делать в Москве, да еще и в свадебном салоне?»

Только собираюсь пойти в кабинет к клиентке, как слышу:

— О, Милан, смотри, вот это просто идеальное для тебя платье. Обязательно его примерь.

Застыв на месте, наблюдаю, как брюнетка подходит к консультанту и, повернувшись ко мне лицом, указывает на платье.

Удивленно глядя на нее, понимаю, что не ошиблась. Это и правда Милана. Но что она здесь делает?

Перевожу взгляд на ее живот и понимаю, что она беременна.

Почему Лара мне не сказала, что Милана ждет ребеночка? Мы ведь с детства дружим, лучшие подруги — не разлей вода, и она всегда обо всем мне рассказывает. А тут вдруг решила не делиться со мной таким важным событием?

К тому же, раз Милана сейчас выбирает платье, значит, скоро выйдет замуж, но и об этом подруга мне ничего не сказала. Могла бы и предупредить, что ее дочь приедет ко мне в салон. Я бы договорилась с ней на удобное время и помогла подобрать свадебный образ.

Ладно, пусть пока примеряет платье, которое ей понравилось, а я закончу с клиенткой и подойду к ней.

Пока клиентка выбирает ткань, я стою рядом с ней и размышляю.

Все-таки странно, что Лара скрыла от меня беременность Миланы и ее предстоящую свадьбу. Моя дочь Настя в июле узнала, что станет мамочкой, и я поделилась этой радостной новостью с Ларой. Свадьба у Насти была в октябре, а пригласительные разослали еще в августе, чтобы гости успели подготовиться. Лара и Милана были одними из первых, кого Настя пригласила. Они же нам почти родными стали за столько лет дружбы.

Теперь, как я понимаю, будет свадьба и у Миланы, но нашу семью на этом торжестве не ждут?

Или Милана как раз-таки сегодня хочет вручить мне пригласительное?

Скорее всего, так и будет. Наверное, собирается устроить сюрприз, не зря же пришла именно ко мне в салон. Только почему до сих пор не попросила консультанта позвать меня?

А про ее беременность Лара могла не рассказывать по одной простой причине: подруга верит во все приметы. Возможно, не торопилась сообщать, чтобы не сглазить.

— …Вы тоже так считаете? — спрашивает клиентка, а я так глубоко погрузилась в свои мысли, что даже не слышала, о чем она со мной говорила. — Платье из этой ткани будет очень красивым, правда? — кивает на образец.

— Полностью согласна с вами, — одобрительно киваю.

— Тогда на ней и остановимся.

Еще несколько минут мы обговариваем детали, затем я приглашаю свою помощницу, прошу ее снять мерки, обещаю клиентке на днях выслать готовый эскиз, прощаюсь и иду в зал.

Вот только Миланы уже нет.

— Кать, тут две девушки были, беременная брюнетка и высокая блондинка, они уже ушли? — спрашиваю у консультанта.

— Они в примерочной, — отвечает она и, наклонившись к моему уху, шепчет: — Лидия Александровна, я хотела помочь, но они сказали, что сами все выберут.

Понятно.

Иду к Милане, чтобы лично заняться ее свадебным нарядом. Она будет настоящей звездой на своей свадьбе, пусть даже не сомневается. Уж я все для этого сделаю.

Подхожу к примерочной и слышу разговор Миланы с подругой.

— Живот слишком сильно обтянут, а ведь он еще больше вырастет. Нужно что-то более свободное.

— Конечно вырастет. Еще только пять месяцев.

Открываю рот, чтобы сказать, что я тут, но из примерочной внезапно раздается:

— Хотя Юре, думаю, это платье очень понравится. Он любит, когда я ношу обтягивающие. Ты же знаешь, как он восхищается моей фигурой.

— Юра твой еще даже не развелся, а ты уже платье выбираешь. Говорю тебе, чтобы подождала, но ты не слушаешь. Может, он вообще не женится на тебе. Потом сама же рыдать будешь.

— Не женится? — смеется Милана. — Он мне так-то уже сделал предложение. Сам сказал, что сыграем свадьбу, как только с Лидой разведется. И развод не за горами.

Я отрешенно смотрю на примерочную.

Юра…

Лида…

Что все это значит?

Почему она называет наши с мужем имена?

— А где будете жить после свадьбы?

— Уж явно не в той квартире, которую он мне сейчас снимает, — усмехается Мила. — Думаю, улетим в Сочи, поближе к моей маме. Купим домик у моря. Юре без разницы, из какой точки планеты вести бизнес. Он сам недавно сказал, что устал от работы, хочет передать все дела заместителю и уехать к морю.

— Да, вам лучше уехать. Не стоит оставаться в Москве, иначе его жена с дочкой не дадут вам спокойно жить.

— Ну, тетя Лида неконфликтная, она меня вообще с детства знает, так что ничего мне не сделает. Тем более она лучшая подруга моей матери. Зато Настя запросто может устроить скандал. Эта за словом в карман не полезет. Я ж, получается, ее отца из семьи увела… — вздыхает Мила, а у меня отвертка в сердце проворачивается.

Это точно какое-то недоразумение.

Может, я сплю?

Щипаю себя за руку, перевожу взгляд на примерочную, снова слышу их голоса и с ужасом понимаю, что все происходит наяву.

Мила — девочка, которая росла у меня на глазах, ждет ребенка от моего Юры?..

От моего мужа, который старше ее на двадцать лет? Который видел ее совсем ребенком?

Я не то, что в шоке сейчас, я поверить в это не могу. Как такое возможно?

У нас прекрасная семья, взрослая дочь, за спиной двадцать семь лет счастливого брака, наш дом — полная чаша. Настя должна в апреле родить нам внучку, мы готовимся стать бабушкой и дедушкой, и тут словно гром среди ясного неба: Милана ждет ребенка от Юры. Он собирается развестись со мной и жениться на ней.

В голове не укладывается.

В последнее время Юра стал слишком нервным, раздражительным. Он говорил, что это связано с работой.

Выходит, не с работой, а…

Перед глазами начинают мелькать фрагменты из нашего отпуска.

В августе мы с Юрой отправились в Сочи. Решили совместить приятное с полезным: отдохнуть на море и заодно побыть рядом с Ларой. Подруга недавно развелась с мужем, и мне очень хотелось поддержать ее. На нее все разом навалилось: сначала развод, а затем муж попросил их с Милой выехать из квартиры, которую ему дали от работы. Он велел им подыскать другое жилье, и Лара вместе с дочкой была вынуждена переехать в маленькую съемную однушку.

В Москву возвращаться она не захотела, да и некуда теперь возвращаться, ведь ту квартиру, в которой они раньше здесь жили, давно продали, часть денег потратили на новую машину, а остальные средства разошлись на другие нужды.

После развода Лара осталась без крыши над головой. Все, что ей досталось после стольких лет брака — это половина денег за машину, и половина за гараж. Больше ей с супругом делить нечего — ничего не нажили, кроме кредитов.

Я очень сочувствовала подруге, поэтому и решила как можно скорее поехать к ней и побыть рядом в такой сложный период.

Мы с Юрой сняли большой дом у моря и предложили Ларе с Миланой пожить там с нами, чтобы они хотя бы на неделю забыли о своих проблемах.

Это было в августе.

Пять месяцев назад.

А сейчас Милана как раз находится на пятом месяце беременности…

Он что, закрутил с ней тогда, в Сочи?

Мне до сих пор хочется верить, что это какая-то ошибка.

В примерочной раздается смех, Милана выходит, вздрагивает, испуганно смотрит на меня, и с ее лица резко исчезает улыбка.

— Т-тетя Лида?..

Милана

Во все глаза смотрю на тетю Лиду, делая вид, что не ожидала ее здесь встретить. Как будто я не знала, что это ее салон.

— Здравствуйте… — шепчу, покосившись на подругу, с которой мы только что нарочно громко обсуждали мою предстоящую свадьбу с Юрой, и то, что я жду от него ребенка.

На самом деле я прекрасно знала, что тетя Лида здесь. Вчера слышала, как мать общалась с ней по телефону, и из их разговора стало ясно, что она сегодня работает. Поняла, что она заметила меня в зале, пошла с Дашкой в примерочную, и минут десять стояли здесь, дожидаясь, когда она подойдет к нам.

Я была уверена, что она обязательно подойдет.

Несколько минут назад Дашка выглянула из-за шторы, шепнула мне: «Она идет», и после этого мы начали действовать по сценарию.

Я устала ждать, когда Юра соизволит рассказать ей о наших отношениях, поэтому решила сделать это сама.

— Замуж выходишь? — произносит она едва слышно, переводит взгляд на мой живот.

— Да, — тихо отвечаю я, делая вид, что мне жутко стыдно и неудобно перед ней.

— А жених кто, если не секрет?

— А… это… Вы его не знаете. Он тоже из Сочи, — вру я. Нужно, чтобы это выглядело так, словно тетя Лида случайно узнала о моих отношениях с Юрой. Если он поймет, что я нарочно это сделала, то рассердится на меня.

— Ты идиотку во мне увидела? — испепеляет взглядом, но говорит тихо, чтобы не привлекать внимание своих коллег и посетителей. — Я все слышала. Ты беременна от моего мужа.

— Что вы! — восклицаю на весь салон. — Нет, это не так. Речь шла о другом Юре. Как вы могли подумать, что я…

— Рот закрой! — цедит сквозь зубы, заметив, что на нас смотрит консультант.

Она впервые разговаривает со мной в таком тоне. Я даже начинаю побаиваться ее. Тетя Лида всю жизнь относилась ко мне как к дочери, дарила дорогие подарки, целовала, обнимала, а сейчас передо мной стоит совершенно другой человек: стальной взгляд, губы сжаты в тонкую линию, руки скрещены на груди.

Если бы взглядом могли убивать, то я была бы уже трупом.

— Лара, значит, тоже все знает, — с каменным лицом произносит она. — И прикрывает тебя.

— Мама ничего не знает. Она вообще…

— Я разговаривала с ней вчера. Она сказала, что ты дома.

Меня резко бросает в жар.

Точно… Мама же при мне вчера разговаривала с ней, и я слышала, как она сказала, что я смотрю сериал.

Мы с мамой уже два месяца живем в столице. Юра снимает нам квартиру. Сначала я планировала жить здесь одна, но мама не захотела оставлять меня без присмотра, так как у меня не все гладко со здоровьем.

Побудет здесь до моих родов, а потом улетит в Сочи. Она тщательно скрывает от тети Лиды, что все это время находится в Москве. И у нее есть на это причины.

А теперь, получается, я ее подставила…

— Вы все не так поняли, — приложив руку к груди, уверяю я, пытаясь прикрыть мать. — Вчера я правда была в Сочи, а в Москву только сегодня утром прилетела. Мама вас не обманывала. Она ничего не знает, клянусь.

— У тебя мозги встряхнуло в турбулентности? Хочешь сказать, что мать не знает, от кого ты беременна? Не знает, что ты живешь в Москве на съемной квартире, которую тебе оплачивает Юра? Кому ты это рассказываешь?! Я ее сто лет знаю. Она всю жизнь следила за каждым твоим шагом, за каждым вздохом, ты ничего от нее не скрывала, а значит, она в курсе, от кого ты беременна.

Я в замешательстве. Не знаю, что ей на это ответить.

Естественно, мама все знает с самого начала. Она же меня и подтолкнула на это.

— Я вас с распростертыми объятиями встречала в сочинском доме, а ты, значит, с распростертыми ногами встречала моего мужа? — с ненавистью смотрит на меня. — Там ты и забеременела от него.

Она все поняла и все подсчитала.

Все идет по плану.

— Я очень виновата перед вами, — пытаюсь выдавить слезы, но у меня не получается. — Сама не знаю, как это случилось. Просто в один день Юра… то есть Юрий Сергеевич пришел ко мне в комнату, и…

— Без подробностей! — отрезает она и прищуривается. — Пока я пыталась помочь тебе пережить предательство твоего отца, ты за моей спиной кувыркалась с моим мужем? И Лара знает об этом. Иначе быть не может.

— Простите меня, — поджимаю губы и шмыгаю носом. — Все так внезапно произошло… Я честно не хотела этого. Клянусь. Вы же знаете, как я к вам отношусь.

— Я вижу, — горько усмехается, и в следующую секунду из зала раздается голос ее коллеги.

— Лидия Александровна, к вам клиент по записи.

— Одну минуту, — отвечает она, продолжая пристально смотреть на меня.

Ведет взглядом по платью, которое висит в примерочной, надменно поднимает голову, как будто что-то задумала, разворачивается и цокает каблуками в зал.

— Фух, — шумно выдыхаю я, и беру за руку подругу. — Пошли отсюда скорее. У меня сейчас сердце выпрыгнет из груди.

Это было очень волнительно, даже несмотря на то, что я долго готовилась к этому моменту и тщательно репетировала перед зеркалом — и слова, которые буду говорить ей, и выражение лица, которое буду строить перед ней.

Вроде все отлично получилось. Выглядело вполне естественно.

— Молодец, Миланка! — шепчет подруга, пока идем к выходу. — Отлично сыграла.

У меня аж спина горит от взгляда Лидии. Чувствую, что смотрит на меня глазами, в которых пылает огонь. Клянусь, я сегодня впервые видела в них языки пламени. Так и хотелось спрятаться от этого взгляда.

Мне кажется, она устроит Юре такую взбучку, что вся Москва вздрогнет.

Ну и пусть. Зато это подтолкнет его к разводу.

Я устала ждать. Как всегда, пришлось все брать в свои руки.

Вот только не знаю, как теперь рассказать об этом маме.

Она придет в ярость, когда узнает о том, что я сейчас сделала.

«Лида пока что не должна догадываться о ваших отношениях, — вспоминаю ее слова. — Ты знаешь, как она помогает мне деньгами. Каждый месяц переводит. Да, Юра нас поддерживает финансово, но у нас должна быть еще одна подушка безопасности. Деньги точно не будут лишними. Нам нужно откладывать, потому что никто не знает, что нас ждет дальше. Возможно, Юра вообще никогда от нее не уйдет, а ты будешь содержать ребенка на одни алименты. Так что никому ни слова, поняла? Лида не должна ничего знать».

Мама переживает из-за денег, а я вообще не парюсь из-за этого. Знаю, что Юра будет содержать нас. Он очень состоятельный человек. Уж точно не пожалеет денег на меня и нашего ребенка. Вон, какую квартиру нам снимает в центре города. Даже подумать боюсь, сколько он за нее платит.

И все же хорошо, что мы с матерью переехали в Москву. Пришлось снова пойти на хитрость, конечно, но мне плевать на это. Подумаешь, соврала Юре, что мне нужно пройти обследование в столице у конкретного специалиста. Затем сказала, что мне порекомендовали всю беременность наблюдаться у него, и рожать под его наблюдением.

У меня была угроза выкидыша на раннем сроке. Я чуть с ума не сошла тогда. Юра знает, в каком состоянии я находилась в тот период. И он в курсе, что у меня проблемы со здоровьем. Поэтому пошел мне навстречу и снял квартиру в Москве.

Здесь у меня гораздо больше шансов подтолкнуть его к разводу. А так сидела бы в Сочи, ждала у моря погоды, а он здесь прохлаждался бы со своей семьей.

Нет уж, со мной такой номер не прокатит. Заделал ребенка, так будь добр жениться на мне. Я не согласна быть запасным аэродромом, на который он будет прилетать раз в полгода.

А маме так и скажу: ты боялась, что Юра с ней не разведется? Ну так все, отбрось свои сомнения. Я уже решила этот вопрос.

Да, Лида перестанет общаться с ней, возненавидит ее, но это все равно рано или поздно должно было произойти. Я просто немного ускорила процесс, вот и все.

А из-за денег пусть даже не переживает. Я в Юре полностью уверена. Не сегодня так завтра он уйдет от Лиды и будет только моим.

— Мил, такси подъехало, — выводит из размышлений подруга.

Садимся на заднее сиденье, отъезжаем от здания, я поворачиваю голову к окну и округляю глаза.

— Юра?..

Мы с Дашкой наблюдаем, как он выходит из черного джипа, берет с заднего сиденья огромный букет, и направляется к свадебному салону.

— У них же сегодня годовщина свадьбы, — осеняет меня.

— О, чувствую, сейчас она его поздравит от всей души, — смеется Дашка.

Юрий

За полчаса до приезда в свадебный салон

— Этот букет, пожалуйста, — киваю консультанту на большой букет белых роз, которые любит жена.

У нас сегодня двадцать седьмая годовщина свадьбы, и я как обычно заранее подготовился к празднику: купил жене не только цветы, но и серьги из ее любимой коллекции одного очень известного бренда. Уверен, Лиде они понравятся.

Сажусь в машину и отвечаю на звонок от Лары.

— Слушаю!

— Юр, привет! Милана сейчас не с тобой случайно? Не могу до нее дозвониться.

— Привет! Нет, не со мной.

— Не знаешь, куда она могла пойти?

— Понятия не имею.

— Вот где ее носит? Хоть бы сказала, куда пошла. Ой, кстати, у вас же сегодня праздник. Поздравляю! Как говорится, живите в мире, любви и согласии. Пусть в вашей семье все будет прекрасно. Юр, это уже сколько лет прошло со дня свадьбы?

— Двадцать семь.

— Боже мой, — смеется Лара. — А ведь как будто вчера гуляли на вашей свадьбе. Как быстро бежит время. Ладно, не буду отвлекать. Сейчас еще Лиде позвоню, поздравлю.

— Хорошо. На связи.

Скидываю звонок и глубоко вздыхаю.

— Пусть в вашей семье все будет прекрасно… — повторяю ее слова.

А вот это как раз-таки напрямую будет зависеть от Лары и Миланы. Если они продолжат выполнять мои указания, то Лида никогда не узнает о том, что Милана ждет от меня ребенка.

Этого нельзя допустить.

Все вышло случайно. Летом, когда мы отдыхали в Сочи, у меня сорвало крышу с петель, и я начал ухлестывать за девчонкой, которую видел в грудном возрасте. Помню, как она пешком под стол ходила, а теперь выросла такая красавица: вся подтянутая, с бронзовым загаром, глаза как два уголька, волосы длинные, темные.

Когда они с Ларой приехали в дом, который мы с Лидой арендовали, у меня аж челюсть отвисла при виде Миланы.

Невозможно было пройти мимо этой красивой загорелой южанки с аппетитной грудью.

На следующий день увидел из окна спальни, как она загорает на шезлонге в желтом купальнике, который и купальником было сложно назвать — одни ниточки. Ее стройные ножки блестели на солнце, волосы слегка развивались на ветру, в пупке поблескивала серьга.

Я на несколько минут залип у окна, невольно представляя, как занимаюсь с ней любовью.

Аж в жар бросило от картинок, которые лезли в голову.

Она загорала так только при мне — когда мы с ней оставались в доме вдвоем. А при Ларе и Лиде ходила в одежде. Поэтому я прекрасно понимал, что девочка меня провоцировала.

И у нее это получалось.

С каждым днем во мне все больше и больше разгоралось желание заняться с ней любовью. Был момент, когда я даже не мог сидеть с ней за одним столом, чтобы не смотреть в ее темные глаза, наполненные страстью.

Я понимал, что не должен думать о ней, а о том, чтобы переспать с ней — тем более. Она всегда была для меня ребенком, это во-первых. Во-вторых, Мила подруга моей дочери. В-третьих, моя жена относится к ней как к дочке. В-четвертых, у нас огромная разница в возрасте. В-пятых, я не хочу из-за временного помешательства терять свою семью.

С Лидой мы прошли огонь, воду и медные трубы. Она прекрасная супруга, мать, хозяйка и партнер. Такую жену попробуй еще найди.

Я помню, как она пришла на работу в ателье, которое принадлежало моей матери. Мать восхищалась ее талантом. Без конца говорила о том, какая она мастерица, и что у нее золотые руки.

Благодаря Лиде ателье превратилось в настоящий дом моды — выстраивались очереди на пошив эксклюзивной одежды, а Лида только и делала, что создавала новые коллекции.

Когда мать умерла, Лида осталась в ателье за главную. Помню, как она сказала, что хочет создавать авторские свадебные платья. Она так загорелась этой идеей, что забыла про сон и отдых. До рассвета работала над эскизами, затем, когда была готова первая коллекция, она устроила модный показ, на который были приглашены знаменитости.

И с того дня все закрутилось. Работа в ателье кипела, Лида и ее коллеги трудились днями и ночами, ателье стало приносить очень хорошие деньги. Дальше — больше: ателье стало свадебным салоном, открылся еще один филиал, затем — еще, еще, и к этому моменту у нас четыре салона в Москве, два в Питере, и два в Ярославле.

Наша дочь тоже отучилась на дизайнера одежды и работала вместе с Лидой в салоне, но сейчас Лида отправила ее в ранний декретный отпуск, чтобы она спокойно донашивала ребенка. Дочка вся в Лиду: шустрая, энергичная, на месте не сидит, постоянно находится в движении, поэтому жена решила на время «отстранить» ее от работы, чтобы та не носилась с животом по салону.

Настя скоро родит. Я практически одновременно стану дедушкой и отцом новорожденного ребенка, который вообще не входил в мои планы.

Да и отношения с Миланой тоже не входили в мои планы, но в один день у меня окончательно сорвало крышу. Как только Лара с Лидой уехали на экскурсию, я накинулся на Милу как голодный варвар, и сразу понял, что она, как и я, тоже долго ждала этого момента.

Дальше мы не упускали ни единой возможности остаться наедине. Встречались то на пляже, то в летних кафе, то просто сидели в машине и часами разговаривали.

Нам было хорошо вместе. И мы оба понимали, что это временно. Что-то вроде курортного романа, у которого не может быть продолжения.

Мы с женой уехали в Москву. Я был полностью уверен в том, что на этом наши отношения с Милой окончены.

Но ошибся.

Через три недели она прислала мне фотографию теста с двумя полосками и справку от врача, в которой был указан срок.

Затем тут же отправила голосовое сообщение.

«Я не знаю, как ты к этому отнесешься, но сразу хочу сказать, что я буду рожать этого ребенка. Мне почти тридцать. Я хочу стать матерью. Если ты не примешь ребенка, я все пойму. Рожу для себя».

Это прозвучало как гром среди ясного неба.

Казалось: легкая интрижка на время отпуска, никаких обязательства. А в итоге две полоски на тесте. И теперь нас всю жизнь будет связывать общий ребенок.

Милана сообщила Ларе о том, что ждет от меня ребенка, и Лара, разумеется, пришла в ярость. Я чуть не оглох, когда она орала в трубку.

— Юр, у тебя как с головой?! Мила выросла у тебя на глазах. Она тебе в дочки годится, Юр! Как у тебя ума хватило переспать с моей дочкой? Ты хоть понимаешь, что вы натворили? Как я буду смотреть Лиде в глаза? А Насте? Что будет, когда они об этом узнают? Представляешь, какой это будет удар для них?

— Значит, нужно сделать так, чтобы они не узнали об этом, — сказал я, затем извинился перед ней за то, что произошло. — Лар, ты давно меня знаешь, и можешь быть уверена в том, что я буду нести ответственность за этого ребенка. Он ни в чем не будет нуждаться, обещаю. Сделаю все, что от меня зависит.

— А Лиде с Настей что скажем? Рано или поздно они узнают о том, что Милана беременна.

— Скажете, что у нее есть мужчина.

Мы решили придерживаться этой версии. Лида ни о чем не догадается. Лара не станет рассказывать ей, потому что они лучшие подруги, а Милана тоже будет молчать, так как не хочет портить отношения с моей женой и дочкой, которых уже считает родными людьми.

Я поддерживал ее финансово, оплачивал съемное жилье в Сочи, переводил деньги на витамины и на все необходимые обследования.

А потом у Миланы начались проблемы со здоровьем и мне пришлось перевезти их с Ларой в Москву.

Она родит здесь, а потом вместе с ребенком и матерью уедет обратно в Сочи. Буду навещать их по возможности.

Послезавтра Мила идет на УЗИ, и ей скажут, кто у нас будет.

Честно признаюсь: мне без разницы сын это будет или дочка. Я не смогу стать настоящим отцом для этого ребенка и воспитывать его. Он вообще не будет знать, кто его отец. Он не должен называть меня папой, иначе правда вылезет наружу.

Милана захотела родить для себя? Пусть рожает, я ничего не могу с этим сделать. Для меня самое главное — сохранить семью. А ей и ребенку я окажу всяческую поддержку.

Останавливаю машину у салона, беру с заднего сиденья цветы, сую руку в карман куртки и убеждаюсь, что футляр с серьгами на месте.

— Екатерина, добрый день! — войдя внутрь, здороваюсь с консультантом. — Лидия у себя?

— Да, она в кабинете. У нее клиентка.

Сажусь на диван, жду, когда жена освободится, и представляю, как она обрадуется сюрпризу. Уверен, что ей понравятся серьги, и она наденет их сегодня вечером в ресторан. Это, кстати, будет еще одним сюрпризом — Лида еще не знает о том, что я забронировал столик в ее любимом заведении.

— …Да-да, на этом варианте и остановимся, — выходит из ее кабинета довольная девушка. — Еще раз спасибо вам!

Лида с улыбкой провожает ее, замечает меня и меняется в лице.

Не понимаю, что могло так резко испортить ей настроение.

Встаю с дивана, беру цветы, и, подойдя к ней, целую в щеку.

— С праздником, любимая! — протягиваю букет, но она не торопится его брать.

Пронизывает насквозь ледяным взглядом.

— С праздником! — поднимает голову. — У меня тоже есть для тебя подарок.

Так и не взяв букет, разворачивается, идет в кабинет и через пару секунд возвращается с большой красной коробкой, на которой красуется белый бант.

— Что это? — натянуто улыбаюсь, чувствуя, что здесь что-то не так.

— Свадебный подарок!

Смотрю то на жену, то на коробку, и пытаюсь сообразить, что происходит.

— Я так понимаю, мне нужно открыть? — уточняю, кивнув на коробку.

Молчит, продолжая сверлить меня взглядом.

— Подержи, пожалуйста, — снова протягиваю ей букет.

Лида берет букет и, даже не посмотрев на любимые розы, небрежно кладет его на журнальный стол.

С дурным предчувствием открываю коробку и вижу в ней белое свадебное платье.

— Что это значит? — хмуро смотрю на жену.

— Милана заходила. Выбирала платье на вашу с ней свадьбу. Передай его ей. Дарю. А тебе костюм помочь подобрать?

Лидия

Муж смотрит на меня во все глаза, делая вид, что не понимает, о какой свадьбе я ему тут вещаю.

— Ты о чем, Лид? О какой Милане ты говоришь? О Лариной дочке?

— Идиота из себя не строй! Я знаю, чем вы занимались в сочинском доме, когда оставались там одни.

— И чем же?! — повышает голос. — Объясни, что происходит? — усмехнувшись, кивает на букет. — Приехал поздравить жену с годовщиной свадьбы, а она мне про какую-то Милану, про платье. Магнитные бури на тебя действуют? Даже не бури, а цунами, скорее всего. Бред какой-то несешь.

Смотрю на него и не могу понять: это он такой хороший актер, или… Милана хорошая актриса, которая зачем-то разыграла передо мной целый спектакль.

— Хочешь сказать, что она не от тебя беременна? — подозрительно смотрю на него.

— Кто? Милана? — округляет глаза. — Которая в дочки мне годится? Лид, у тебя как с головой?

Я в замешательстве.

Юра ведет себя так, словно он сам впервые слышит о его отношениях с Милой. Если между ними ничего нет, то зачем Милана мне солгала? Ведь она ясно дала понять, что ждет от него ребенка. Я своими ушами слышала, как она обсуждала с подругой Юру, меня, нашу дочь, а потом в глаза мне сказала, что Юра накинулся на нее в сочинском доме, пока нас с Ларой там не было.

Она что, поиздеваться надо мной решила?

Зачем?

Гормоны в голову ударили?

Я пока не могу найти этому разумного объяснения.

Ладно бы она мне мстила за что-то, и таким образом решила поиграть на моих нервах. Но ведь мстить мне не за что. Я к ней всегда относилась как к дочке.

— Идем, — говорю мужу, и цокаю каблуками к своему кабинету.

— А теперь давай по порядку, — вздыхает он, закрывая за собой дверь. — Скажи мне, с чего ты взяла, что Милана от меня беременна?

— Юр, она была здесь несколько минут назад. Сначала я услышала ее разговор с подругой, где Мила ясно дала понять, что ждет от тебя ребенка. Затем она подтвердила это, глядя мне в глаза.

Рассказываю ему о том, как, по ее словам, он накинулся на нее в сочинском доме.

— …А подруге она сказала, что вы поженитесь, как только ты со мной разведешься. И даже платье себе выбрала. И еще, как я поняла из их разговора, ты снимаешь ей квартиру в Москве.

— А загородную виллу я ей не снимаю случайно? — смеется он. — Лид, и ты в это поверила? Милая, что с тобой? — обнимает меня и крепко прижимает к себе. — Я не знаю, что в голове у этой малолетней Миланы, но ты же у меня взрослый человек. Как могла поверить в подобный бред?

С улыбкой заглядывает мне в лицо.

— Серьезно подумала, что я тебе изменил с ней?

Смотрит на меня как на глупую дурочку.

— Она говорила очень убедительно… — заторможенно изрекаю я.

— Видимо, у девочки фантазия разыгралась. Нет, я и сам в шоке, если честно. Никогда бы не подумал, что она на такое способна. Она, конечно, в сочинском доме выхаживала передо мной — то в купальнике, то в коротких шортах. Я даже сделал ей замечание. Так и сказал, что, если бы наша Настя ходила полуголая перед взрослым мужчиной, то получила бы от меня по первое число. Затем попросил одеться поскромнее, после чего она больше не щеголяла передо мной в купальниках.

— Я об этом не знала. Почему ты мне не рассказывал?

— Потому что я сразу это пресек, и она все поняла. Девочке взбрело в голову покрутить задом перед взрослым мужиком, но не получилось. Ее тут же пристыдили и поставили на место. Все. Вопрос был закрыт.

— Тебе стоило сообщить мне об этом, — настаиваю я. — Я бы поговорила с Ларой о ее поведении. Где это видано, чтобы дочь моей подруги крутила задницей перед моим мужем? Да еще и в доме, в котором она отдыхала за наш счет. Получается, она все придумала? — вскидываю брови. — Зачем она разыграла весь этот спектакль со свадьбой?

— Возможно, таким образом решила мне отомстить? — предполагает Юра. — Может, ее так сильно задела моя грубая просьба одеться и не выхаживать передо мной полуголой? У нее тогда явно были на меня другие планы, но я их обломал. Кто знает, что может прийти в голову оскорбленной девушке.

— Не знаю, на что и думать… — глубоко вздыхаю.

Сейчас я склонна верить Юре. Он сам в шоке от всего происходящего.

Не зря же Милана пришла именно ко мне в салон, хотя в Москве их сотни. Возможно, она поняла, что я стою у примерочной и нарочно заговорила о свадьбе с Юрой.

Неужели таким образом решила позлить его?

Это ж какой дурой нужно быть?

Но у меня все равно остается много вопросов.

— А как объяснить срок беременности? По моим подсчетам она как раз забеременела, когда мы были в Сочи.

— Ну да, — снова смеется муж, — если срок совпадает, значит, точно беременна от меня. А ты не допускаешь мысли о том, что она с кем угодно могла переспать у себя в Сочи?

— Допустим, — киваю я и скрещиваю руки на груди. — Тогда почему Лара не рассказывает мне о том, что Милана ждет ребенка? Она всеми событиями со мной делится, а тут вдруг решила промолчать?

— Этот вопрос ты задай самой Ларе, — с улыбкой подмигивает муж и снова прижимает меня к себе. — Теперь успокойся и выдохни. Все хорошо, слышишь? Ничего не произошло. Просто одна девочка решила поиграть на наших нервах. И она обязательно ответит за это. Лид, — глядя в глаза, шепчет он. — Кто угодно может пытаться разрушить наши отношения, но мы оба знаем, что это невозможно.

У меня очень странное ощущение…

С одной стороны, я верю мужу. На девяносто девять процентов уверена в том, что он говорит мне правду. Но этот один процент… Он не дает мне покоя. Такое чувство, что кто-то явно что-то не договаривает.

— Предположим, летом ты сильно задел эго Миланы, и она таким образом решила тебе отомстить, — рассуждаю вслух. — Но тогда я не могу понять, зачем и Лара обманывает меня? Я вчера вечером созванивалась с ней, и она сказала, что Мила находится дома, в Сочи. А на самом деле она в Москве. Зачем Лара мне солгала?

— Когда это было? Вчера?

— Да, вечером.

— Милана могла прилететь в Москву сегодня, — пожимает плечами. — И, видимо, сразу отправилась к тебе в салон.

— Юр, согласись, что очень странно лететь в Москву, будучи беременной, только ради того, чтобы прийти ко мне в салон и поболтать тут с подружкой. Беременные женщины стараются избегать перелетов. Неужели она так сильно разозлилась на тебя, что даже готова рисковать своим здоровьем и здоровьем будущего ребенка? Это же полная чушь.

— Возможно, у нее есть дела в Москве! — начинает сердиться. — Лид, прекращай. Давай закроем эту тему. Если остались вопросы, то задай их Ларе. Пусть расскажет, почему столько месяцев скрывала от тебя, что скоро станет бабушкой, и заодно узнай, что ее дочь сейчас делает в Москве. А мне пора в офис, — целует меня в щеку и тяжело вздыхает. — Вот и поздравил, получается. Ты хоть цветы в вазу поставь. Завянут.

— Цветы, точно! — хлопаю себя по лбу и иду за ними в зал.

Юра выходит из салона, а я возвращаюсь в кабинет в растрепанных чувствах.

— Здесь явно что-то не так… — протягиваю, глядя в окно.

Наблюдая, как муж идет к машине, достаю из кармана пиджака телефон и звоню Ларе.

«Абонент разговаривает по второй линии. Перезвоните позже».

Хм, и Юра прямо сейчас с кем-то разговаривает по телефону.

Я никогда не следила за ним. Не брала в руки его телефон, не читала переписки. Но сейчас меня словно что-то подталкивает поехать за ним.

Хватаю сумку, выбегаю из кабинета, останавливаюсь у стеклянной входной двери, дожидаюсь, когда джип мужа отъедет от здания, быстро иду к своей машине, прыгаю за руль и еду следом за Юрой.

Еду, и пока что даже не догадываюсь о том, куда он меня приведет…

Лидия

Я уже понимаю, что муж обманывает меня. Он едет не на работу. Его офис находится совершенно в другой стороне.

Не свожу взгляда с его машины, стараюсь держаться подальше, чтобы он меня не заметил. С каждым километром мне становится труднее дышать. Пульс зашкаливает, сердце сейчас выпрыгнет из груди.

— Спокойно, Лида, спокойно, — дышу прерывисто.

Дрожащими руками держу руль, голову атакуют ужасные мысли, но я гоню их от себя, пытаясь следить за дорогой.

— Неужели это правда? — шепчу, остановившись на светофоре.

Он только что, глядя мне в глаза, говорил, что Милана все выдумала. Разве можно так убедительно врать?

А может, я просто делаю из мухи слона? Что, если Юра поехал по делам? Ведь он несколько минут назад с кем-то разговаривал по телефону. Может, договаривался о какой-то встрече?

Возможно, у мужа просто поменялись планы, а я уже успела накрутить себя до предела. Еще и слежку за ним устроила.

Не мог же он звонить Ларе, верно?

Или же Юра врал мне в глаза, утверждая, что впервые слышит про его отношения с Миланой?

Получается, он посоветовал мне спросить у Лары, почему она скрывает беременность дочки, а потом вышел из салона и позвонил ей сам, чтобы предупредить о том, что я буду задавать ей эти вопросы?

Бред.

Трогаюсь на зеленый и набираю Ларе. Хочу послушать, что она скажет.

— Алло? — раздается бодрый голос.

— Привет! Как делишки? — спрашиваю, как ни в чем не бывало.

— Да все хорошо в принципе. Как у вас?

— Я вся в работе, Юра тоже, а Настена с мужем поехали в детский магазин смотреть кроватки и коляски. Пока что просто прицениваются, а покупать будут после родов.

— Это правильно. Ты знаешь, что я тоже не люблю что-то делать заранее.

Общается со мной как обычно, смеется, в ее тоне нет ничего подозрительного.

— …В итоге молоко убежало, пригорело к плите, и теперь мне предстоит все это отмыть, — хохочет, рассказывая о том, какой у нее сегодня неудачный день. — Я как ходячая катастрофа, честное слово. Столько неприятностей в один день!

— Значит, стоит отложить все дела и просто отдыхать сегодня, — говорю я, наблюдая за тем, как Юра подъезжает к продуктовому торговому центру.

Останавливаюсь подальше от его машины, смотрю, как он идет внутрь, и, слушая вполуха подругу, думаю:

«Может, он приехал сюда по делам?»

Мы не бываем в этом районе, и уж точно никогда не ездим в этот торговый центр за продуктами, поэтому на ум приходит только одна мысль: у Юры здесь с кем-то встреча. Он владелец крупной торговой сети, и, возможно, его визит в этот торговый центр как раз таки связан с работой.

Значит, и Лару я подозреваю зря. Уже успела подумать, что моя лучшая подруга — предательница, которая знает про связь своей дочки с моим мужем, и прикрывает их.

Но вопросы у меня к ней все же имеются. Я предпочитаю не ходить вокруг да около, а задать их в лоб.

— Лар, почему ты не рассказывала мне о том, что Милана ждет ребенка?

Молчит.

— Она сегодня приходила в мой салон, — продолжаю я. — И знаешь, что она мне сказала? Что беременна от Юры!

— Что? — в шоке выдыхает. — Зачем она так сказала? Что за ерунда? Да, она действительно ждет ребенка, но не от Юры, а от своего молодого человека. Как у нее язык повернулся сказать тебе такое? Совсем что ли крыша поехала?

— Я тоже пытаюсь разобраться в этом. Говорила она очень убедительно. Рассказывала мне о том, как у них с Юрой летом завязались отношения, и как они спали в сочинском доме, пока нас с тобой там не было.

— Лида, это полнейший бред, поверь мне. Этого быть не может. У Милы есть парень, и беременна она от него. Я точно знаю. Но не могу понять, зачем она тебе соврала. Что у нее в голове? — возмущается подруга. — Это ж надо было такое сказать! Я ей устрою взбучку. Получит за свои слова. Пошутить так решила?

— Это не похоже шутку.

— Ты правда подумала, что у нее отношения с Юрой? Лид, ну ты же понимаешь, что это невозможно?! Какие у них могут быть отношения? Он ей в отцы годится.

— Почему ты скрывала от меня ее беременность? — прищуриваюсь, глядя в окно. — И почему не сказала, что она сейчас находится в Москве?

— Ну уж явно не потому что она ждет ребенка от твоего мужа! — повышает голос. — Ты просто не знаешь, как проходит ее беременность. Она уже несколько раз лежала в больнице с угрозой выкидыша. Я с нее пылинки сдуваю, лишний раз боюсь кашлянуть при ней, потому что у нее сейчас сильно ослаблен иммунитет. Спрашиваешь, почему я не рассказывала? Да потому что я боюсь сглазить! Ладно бы все нормально было. Но мы же как на пороховой бочке сидим: без конца ездим по врачам, каждую неделю сдаем анализы, проходим обследование. Ты знаешь, что у нее врожденный порок сердца. Кардиолог настаивал на том, чтобы она всю беременность лежала в больнице, но эта упрямая отказалась. Сегодня утром улетела в Москву, чтобы пройти обследование у одного очень хорошего специалиста.

Тяжело вздыхает.

— Можешь, конечно, и дальше на меня обижаться, но извини, есть вещи о которых не стоит рассказывать даже близким подруга. Я хотела дождаться, когда она родит, и только потом уже поделиться с тобой радостной новостью. Моей дочке почти тридцать, это ее первый ребенок, мой первый внук, и да, я хочу, чтобы он родился здоровым, и чтобы жизни Миланы ничего не угрожало.

Становится не по себе после ее слов.

Я знаю, что Лара очень суеверная. И теперь, узнав о том, какие проблемы были у Милы во время беременности, понимаю, почему подруга не торопилась делиться со мной этой новостью.

— Лар, я не хотела тебя огорчать. Мне просто нужно было понять, зачем Мила сказала, что ждет ребенка от Юры, вот и все.

Теперь мне стало все ясно. Я могу объяснить поведение Миланы: как и сказал Юра, она просто решила таким образом отомстить ему за то, что он грубо отшил ее летом.

Я обязательно разберу этот вопрос с Ларой, но позже. Сейчас она явно не готова к такому разговору. Если скажу, что ее дочь крутила задницей перед моим мужем, то она окончательно выйдет из себя.

— Поговори с ней, — прошу я. — Объясни, что такими вещами не шутят.

— Да, я обязательно выясню, зачем она это сделала. А ты выбрось из головы мысли о том, что у нее могут быть отношения с Юрой. Это исключено. Извини, мне нужно плиту чистить. Позже созвонимся, — и скидывает звонок.

Я понимаю, что не сделала ничего плохого, но после этого разговора стало гадко на душе.

Лару можно понять: она переживала за свою беременную дочь, боялась поделиться радостной новостью, чтобы не сглазить. Представляю, как она нервничала вместе с ней и молилась, чтобы она выносила ребенка.

Я точно так же переживаю за Настю. Дочь только скажет, что у нее живот тянет, и у меня сразу начинается паника.

М-да…

Подруге и так сейчас нелегко, а я еще к ней со своими подозрениями прицепилась. Ладно, позже еще раз все спокойно обсудим. Думаю, у нее тоже появились бы ко мне вопросы, если бы моя дочь заявила, что ждет ребенка от ее мужа. Мне просто нужно было прояснить ситуацию, вот и все.

С одной стороны, на душе немного паршиво из-за Лары, а с другой — я аж выдохнула. Получается, муж не обманывает меня. Никакую квартиру он Милане не снимает, и у него никогда не было отношений с ней.

При любом удобном случае я сама лично строго поговорю с Милой и объясню ей, что не стоит так поступать со мной. Я добрая тетя Лида, она прекрасно это знает, но еще не знает, какой я становлюсь, если меня разозлить.

И лучше ей не знать этого.

Вижу, как Юра выходит из торгового центра. Зажав телефон между плечом и ухом, с кем-то разговаривает, при этом держит в одной руке пакет молока и сетку с апельсинами, а второй рукой достает из кармана кожанки ключи от машины и снимает ее с сигнализации.

— Молоко и апельсины? — удивленно вытягиваю лицо. — Кому он это купил?

Уж явно не себе, ведь у него аллергия на цитрусовые.

Домой купил?

Допустим.

Только почему он сделал это в магазине, который находится на другом конце города?

Едва успела обрадоваться, как внутри снова разрастается тревожное чувство.

Больше всего на свете я не хочу, чтобы слова Милы подтвердились.

У нас прекрасная семья. Смело могу сказать, что я много лет счастлива в браке, и что с каждым годом я все больше и больше люблю и ценю своего супруга. У нас с ним грандиозные планы на будущее: мы хотим купить домик на одном замечательном острове, чтобы зимовать там, когда выйдем на пенсию. Мы ждем появления внука и очень надеемся, что он у нас будет не один, потому что нашей с Юрой любви хватит на много-много маленьких детишек.

И вообще я мечтаю прожить свою жизнь точно так же, как прожили ее мои родители.

Папа рассказывал мне, что мама в студенческие годы была неприступной.

Как только он не пытался за ней ухаживать!

Выяснил у ее подруги, что она очень любит оперу и купил билеты в оперный театр, где у них и состоялось первое свидание.

Папа терпеть не мог оперу, но ради любимой женщины на протяжении долгого времени делал вид, что ему очень нравится. Он не упускал ни единой возможности побыть рядом с ней.

Только спустя несколько лет он признался ей в том, что засыпал во время представления, но стоило ему только взглянуть на маму, которая восхищенно смотрела на сцену, и он тоже потихоньку начинал любить оперу.

Ведь она делала счастливой его любимую женщину.

Они до сих пор живут душа в душу. Мои родители — яркий пример того, как нужно строить крепкую семью, в которой всегда будет царить любовь, забота и поддержка.

Я надеюсь, что и у нас будет так же.

Юра включает правый поворотник, сворачивает во дворы. Я пропускаю несколько машин и еду следом за ним. Вижу, как он останавливается у многоэтажного дома, выходит из машины вместе с молоком и апельсинами, подходит к подъезду и…

Не верю своим глазам.

Он что, открыл дверь ключом?

Он же не набирал на домофоне номер квартиры. Подошел и сразу открыл!

С колотящимся сердцем выхожу из машины, иду к подъезду, понимаю, что мне в него так просто не попасть, но тут случается чудо: дверь открывается и из подъезда выходит девушка с коляской. Я пропускаю ее, вхожу внутрь, выглядываю из-за угла и вижу лифт, у которого нет никого.

Поднимаю взгляд на табло, которое показывает, на каком этаже сейчас находится лифт.

«10»

«11»

«12»

«13»

«14»

«15»

Останавливается на этой цифре.

В лифте сто процентов был Юра, и он только что вышел на пятнадцатом этаже. Нажимаю на кнопку и, пока жду лифт, нервно тереблю ремешок сумки.

Я понять не могу: к кому, ну к кому он может пойти с молоком и апельсинами? Да еще и пришел сюда как к себе домой — с собственным ключом от подъезда.

Вхожу в лифт, поднимаюсь на нужный этаж, и тут меня встречают четыре квартиры.

Изучаю пол и вижу мокрые следы, которые ведут к одной из дверей.

Скорее всего, Юра сейчас там.

Подхожу к квартире, подношу палец к звонку и в этот момент интуиция подсказывает мне дернуть за ручку.

Медленно опускаю ее и дверь сама открывается…

Если Юры здесь нет, то придумаю что-нибудь. Извинюсь перед жильцами и скажу, что перепутала этажи. Всякое в жизни бывает.

Тихонько вхожу в квартиру, слышу голоса, доносящиеся из комнаты, и застываю на месте.

Юрий

— А красных апельсинов не было? — спрашивает Лара. — Ты же знаешь, что Мила их очень любит. Они слаще.

— Нет. Только эти были. Лар, мы про апельсины будем говорить или, может, обсудим более важные вопросы?

— Давай я тебе хоть кофе сварю?

Лара, быстро перемещаясь по просторной кухне-гостиной, ставит на стол вазу с конфетами, затем скользит тапками к кофемашине.

— Да не суетись ты! Сядь уже. Плевать на кофе. Давай лучше подумаем, что дальше делать.

— Сейчас-сейчас, одну секунду, — продолжает колдовать у кофемашины. — Некрасиво усаживать гостя за пустой стол.

— Что Лида тебе сказала по телефону?

— Задавала те вопросы, о которых ты меня предупреждал. Не переживай. Благодаря тебе я успела подготовиться и заранее придумала, что буду ей отвечать. Она ни о чем не подозревает.

— Ты уверена в этом?

— На сто процентов. Я сказала ей, что не рассказывала о беременности Милы, потому что у нее были проблемы со здоровьем. По сути, не солгала. Ведь все так и было. Дала понять, что у Милы есть мужчина в Сочи, и что беременна она от него. Лида мне поверила, Юр. Я поняла это по ее голосу. Она даже извинилась передо мной за свои подозрения.

— Она спрашивала у тебя, что Мила делает в Москве?

— Да, я ответила, что она проходит обследование.

— А что насчет ситуации в салоне? Лида рассказала, что Мила приходила туда?

— Конечно рассказала, — сердится Лара. — Мила, конечно, совсем с катушек слетела. Как у нее ума хватило заявиться туда?! Я ее только что выругала по телефону. Придет домой, получит у меня.

— Я еле выкрутился. Пришлось соврать Лиде, что Мила мстит мне за то, что я ее якобы грубо отшил в Сочи. Не понимаю, зачем она это сделала? Подставить меня решила?

— Юр, — прикладывает руку груди, таращась на меня во все глаза, — ты даже не думай об этом. Все произошло случайно, честное слово. Она не знала, что этот салон принадлежит Лиде.

— Серьезно? — усмехаюсь я. — Что-то слабо верится. Думаю, она заранее все спланировала.

— Юр, она бы не стала тебя подставлять.

— Тогда какого черта она делала в свадебном салоне?! — повышаю голос. — Она что, замуж собралась? Не припомню, чтобы я делал ей предложение. Да, она ждет от меня ребенка, но я ясно дал ей понять, что не собираюсь уходить из семьи. Я останусь с Лидой. А вы отправитесь в Сочи, как только Мила родит. Мы ведь так договаривались, если я не ошибаюсь?

— Все верно. Будет так, как ты сказал, — ставит передо мной чашку с кофе и садится напротив. — Я не собираюсь портить отношения с Лидой. Она моя самая близкая подруга, и я не хочу делать ей больно. Для всех будет лучше, если она ни о чем не узнает. Сейчас мы выровняли ситуацию. Теперь будем просто придерживаться версии, что у Милы есть мужчина в Сочи, а в Москве она находится на обследовании. А по поводу ее выходки в свадебном салоне… — глубоко вздыхает. — Я поговорю с ней, не переживай. Но я более чем уверена в том, что она сделала это не специально. Это просто глупое совпадение. А платье она могла примерить ради интереса.

— Ради какого интереса? — снова взрываюсь. — Я не давал ей ни единого намека на свадьбу.

— Знаю, — грустно улыбается. — Но ты тоже пойми ее, Юр. Она, как и любая молодая девчонка, хочет выйти замуж за любимого человека. Ты холоден к ней, но она же любит тебя. Ждет от тебя ребеночка. Хочет, чтобы у вас была семья.

Я только открываю рот, но Лара продолжает:

— Можешь ничего не говорить, я знаю, что это невозможно. Просто прошу не злиться на нее. Пусть девочка хотя бы помечтает о свадьбе.

— Пусть мечтает, — отпиваю кофе и строго смотрю на нее. — Но не в свадебном салоне моей жены. Донеси это до нее, пожалуйста. Я тоже поговорю с ней. Когда я принял решение снять вам квартиру в Москве, попросил тебя и Милану лишь об одном: нигде не отсвечивать. Что в этом непонятного? На прошлой неделе ты чуть не столкнулась с Лидой в ЦУМе, но слава богу она тебя не заметила. Теперь Милана разгуливает с подругами по ее салонам. Завязывайте с этим. Вы сюда не развлекаться приехали. Все необходимое можно купить в магазине у дома, есть доставка в конце концов. С маркетплейсов заказывайте все, что вам нужно, но не шатайтесь по городу. Я что, о многом прошу?

— Юр, я и так не высовываюсь, сам знаешь. Лида думает, что я сейчас в Сочи. Я понимаю, что мне не стоит с ней пересекаться, чтобы у нее не появилось вопросов ко мне.

Допиваю кофе, ставлю на стол чашку и встаю со стула.

— Мне пора на работу. Приеду за Миланой послезавтра. Вместе сходим на УЗИ, и…

Замолкаю, услышав в коридоре какой-то странный шорох.

— Мила, наверное, пришла, — шепчет Лара. — Юр, прошу тебя, только не ругайся на нее, ладно? Ты же знаешь, что ей нельзя нервничать.

Набираю полную грудь воздуха, расправляю плечи и иду в коридор.

Я понимаю, что она беременна, но ей все равно придется ответить за свой детский поступок, который всех нас мог подвести под монастырь.

Лара

— Почему у нас дверь открыта? — удивленно смотрю на Юру. — Ты не закрыл что ли?

— Да вроде закрывал, — неуверенно произносит он.

— Нужно до щелчка всегда закрывать. Вот так, — подхожу к двери, закрываю ее и тяну на себя за ручку. — Мы с Миланой тоже как-то раз весь вечер просидели с приоткрытой дверью. Надо поменять этот дурацкий замок.

Юра обувается, выходит из квартиры и в упор смотрит на Милу, которая стоит с ключом в руке.

Как же невовремя она пришла. Сейчас он устроит ей взбучку.

— Юра? — таращится на него во все глаза. — Я не знала, что ты приедешь сегодня.

— Я тоже не знал, что ты пойдешь в салон к Лиде, — цедит сквозь зубы.

Пропускает ее в квартиру, заходит сам, и захлопывает дверь так, что я вздрагиваю.

— Объясни мне, что все это значит?! Зачем ты это сделала? Подставить меня решила?!

— Подставить? — в шоке выдыхает дочь. — Юр, у меня даже в мыслях такого не было. Я честное слово не знала, что это ее салон. Меня подружка туда привела. Ей… ей это… нужны были фотографии беременной девушки в свадебном платье. У нее свой канал для женщин, и она сейчас готовится выпустить блог про беременных девушек, которые собираются замуж, вот и попросила меня попозировать на камеру.

— Серьезно? — округлят глаза Юра. — И ты между делом сказала ей, что собираешься выйти за меня?

Мила прикладывает руку к груди и с пеной у рта доказывает:

— Так это все не по-настоящему же, Юр. Это нужно для ее блога. Она как бы брала у меня интервью, понимаешь? Я просто играла роль счастливой невесты, чтобы помочь подруге, вот и все.

— А потом ты сказала Лиде, что беременна от меня! Это тоже нужно было для «интервью»? — показывает кавычки. — Ты идиота во мне увидела? Думаешь, я не понимаю, что ты сделала это специально?

— Ты мне не веришь?.. — шепчет Мила, ее глаза наполняются слезами. — Правда думаешь, что я на такое способна? Ой, — морщится словно от боли, прижимает ладони к животу и выдавливает: — Мам, помоги мне дойти до кровати. Живот снова тянет.

Я беру ее под руку, увожу в комнату, помогаю лечь на кровать и бегу обратно в коридор, где Юра стоит красный как рак.

— Юр, не доводи ее, — строго смотрю на него. — Ты же знаешь, что ей вообще нельзя нервничать.

— А кто это все устроил, Лар? — снова повышает голос. — Из-за чего она сейчас нервничает? Из-за своей выходки?

— Я сама с ней разберусь. Уезжай, пожалуйста, — открываю ему дверь. — Позже все спокойно обсудите. А сейчас мне нужно вернуться к ней и проследить за ее состоянием.

— Она это специально сделала, — жалит меня взглядом, передергивает грудными мышцами. — Пусть радуется, что мне удалость все разрулить. Если бы Лида мне не поверила, то Милане бы это так просто с рук не сошло. Донеси до своей дочери, что, если еще хоть раз она сунется к моей жене или дочке, я…

— Да поняла я, поняла! — перебиваю его, поторапливая выйти за дверь. — Юр, ты чего добиваешься? Чтобы ей скорую пришлось вызывать? Не понимаешь, как ей сейчас плохо? Или тебе вообще плевать на нее и на вашего ребенка?!

Напоследок разочарованно смотрит на меня, словно давая понять, что мы чуть ли не последние предательницы, и наконец-то выходит из квартиры.

Закрываю за ним дверь, прижимаюсь к ней, и, шумно выдыхая, вытираю мокрый лоб.

— Ну и денек…

Быстрым шагом направляюсь в комнату.

— Ушел? — оторвав голову от подушки, шепчет Мила.

— У тебя правда живот тянет или притворялась? — подозрительно смотрю на нее.

— Со мной все в порядке, — косится в коридор. — Он ведь точно ушел, да? Ты закрыла за ним?

— Ушел! — рявкаю я. — Все в порядке с ней, видите ли! У меня чуть мозг не взорвался из-за твоей выходки. Сначала Лида позвонила, потом Юра приехал с претензиями, потом ты со своими болями в животе. В могилу меня хочешь свести?! А ну признавайся, зачем ездила к Лиде в салон? Решила ускорить их развод?

— Нет, мам, просто…

— Не ври мне! У тебя нет в Москве подруг блогеров, и ты не могла случайно оказаться в ее салоне!

— Мам, да говорю же, что…

— Слушай сюда, — наклоняюсь к ней и выставляю перед ее лицом указательный палец, — ты кому угодно можешь ездить по ушам, но только не мне. Я тебя насквозь вижу! И знаю, что ты это устроила для того, чтобы Лида поскорее ушла от Юры. И не надо мне тут сказки про блогерш рассказывать, ясно?!

Опускает взгляд и молча сидит с виноватым видом.

— Что молчишь? Я ведь права? Ты же нарочно сделала это, так?

— Угу…

— Вот тебе и угу! — впиваюсь в нее гневным взглядом и сжимаю губы. — Как дала бы тебе подзатыльника. Скажи спасибо, что беременна.

— Мам, ну я больше не могу так, понимаешь? Сколько можно это терпеть? Я не хочу, чтобы он был с ней. Хочу, чтобы был рядом со мной, и только со мной. Чтобы ко мне приезжал после работы, чтобы от меня уезжал на работу, чтобы мы вместе завтракали, ужинали, смотрели фильмы, ходили в рестораны, гуляли. Я устала находиться в тени.

— Мы с тобой договорились, что Лида обо всем узнает, но позже. Сейчас не время рассказывать ей, как ты это не понимаешь?

— Почему? — всплескивает руками. — У нас что, острая нехватка денег? Мы так нуждаемся в ее финансовой помощи? А, ну да, — усмехается, — ты же у нас снова все деньги потратила на шмотье. У тебя же они не задерживаются, поэтому тебе так их и не хватает вечно.

— Куда это я их потратила? Ты что такое говоришь?

— А я как будто не видела пакеты из ЦУМа! — язвит она. — Мам, я не против, чтобы ты наряжалась, ходила по салонам, ухаживала за собой, но ради этого я не готова быть на втором плане у Юры, как ты это не понимаешь? Тебе что дороже? Я или твои платья дурацкие?

— Почему это сразу дурацкие? — возмущенно смотрю на нее.

— А, ну да, прости. Они же все брендовые! — прикрикивает она. — Я понимаю, что ты привыкла жить красиво, пока была в браке с отцом. Помню, как выкачивала из него последние деньги на свои хотелки. У отца куча кредитов, но ты все равно умудрялась развести его на новые украшения. Как сорока на все блестящее! Те времена прошли уже, мам. Нужно экономить.

— Экономить? Спасибо, но я уже через это проходила после развода. Вспомни, как мы перебивались с копейку на копейку, пока жили на съемной квартире.

— А почему мы оказались на этой съемной квартире? Да потому что ты так вынесла мозг отцу, что он не выдержал и выгнал тебя! Ты же с утра до ночи причитала, что он мало зарабатывает, что он не мужик и все такое. Мне его даже жалко было.

— Ты меня повоспитывать решила? А что же ты не осталась с отцом, раз тебе его было жалко?

— Потому что тебя одну не хотела оставлять, ясно? Забыла, как ты рыдала, когда он подал на развод? Ладно, мы сейчас не об этом, — вздыхает она. — Что было, то было. Я просто прошу тебя посерьезнее относиться к деньгам. По крайней мере до тех пор, пока я официально не стану женой Юры. Я понимаю, что у тебя сейчас появились свободные деньги, ведь больше не надо платить за съемную квартиру, — загибает палец, — Юра обеспечивает нас всем необходимым, — загибает еще один, и еще один, — плюс Лида переводит тебе. Очень удобно, правда? И ты снова начала отрываться по полной программе. Но так нельзя, мам. Да плевать на то, что она перестанет тебя спонсировать. Вообще забей на это. Нам нужно как можно скорее развалить их брак.

— Юра не позволит тебе это сделать. Сама знаешь, как он держится за свою семью. А если ты еще раз что-нибудь выкинешь, то он точно не простит. Будет только хуже. Поэтому я предлагаю пока что оставить все так, как есть. А когда родишь, там и посмотрим.

Я правда боюсь, что мы с Милой останемся с одними алиментами от Юры и с грудными ребенком на руках. Как мы жить будем?

Он вообще не собирается уходить от Лиды, и Милку мою не любит. Ну, допустим, Лида узнает о том, что Мила ждет от него ребенка, разведется с ним, но где гарантия, что Юра женится на Милане?

В том-то и дело, что нет никаких гарантий.

Ну не получилось у нее влюбить его в себя так, что он все бросил и прибежал к ней на задних лапках. Не вышло, хотя мы на это очень рассчитывали. В итоге имеем то, что имеем: эта беременна, а он по-прежнему со своей женой, и не планирует от нее уходить.

Нужно донести до нее, что с ним не стоит портить отношения. Сейчас он хоть как-то нас поддерживает, плюс переводы от Лиды тоже не лишние.

А что будет, если из-за Миланы развалится их брак? Придется нам обеим вкалывать на двух работах, вот что будет. И ребенок останется без наследства.

Лида

Я понятия не имею, как доехала до дома.

Меня до сих пор всю трясет. В голове крутится разговор мужа с подругой.

«Что Лида тебе сказала по телефону?»

«Задавала те вопросы, о которых ты меня предупреждал. Не переживай. Благодаря тебе я успела подготовиться и заранее придумала, что буду ей отвечать. Она ни о чем не подозревает. Лида мне поверила, Юр. Я поняла это по ее голосу. Она даже извинилась передо мной за свои подозрения».

В ушах с троекратным эхом звучит ее последняя фраза:

«Она даже извинилась передо мной за свои подозрения».

Мне воткнули ножи в спину.

Три близких человека предали меня. Любимый муж, подруга, которую во всем поддерживала, и ее дочь, к которой я всю жизнь относилась к родной дочке.

Я до последнего не верила в то, что у Юры могут быть отношения с Миланой. Это казалось полным абсурдом.

Но стоило мне только войти в квартиру и услышать голоса Юры с Ларой, как все стало ясно…

Мне чудом удалось остаться незамеченной. Я стояла в коридоре как парализованная и не могла поверить собственным ушам.

Милина действительно беременна от моего мужа и Лара знает об этом. Знает, прикрывает их, и в то же время с удовольствием принимает от меня финансовую поддержку. А еще она заставила меня испытать чувство вины перед ней. Я места себе не находила после нашего с ней эмоционального разговора, в котором она чуть ли не со слезами объясняла, почему скрывала от всех беременность Милы.

При этом она делала вид, что находится в Сочи…

«Юр, я не собираюсь портить отношения с Лидой, — кручу в голове ее слова. — Она моя самая близкая подруга, и я не хочу делать ей больно. Для всех будет лучше, если она ни о чем не узнает. Сейчас мы выровняли ситуацию. Теперь будем просто придерживаться версии, что у Милы есть мужчина в Сочи, а в Москве она находится на обследовании».

— Ну ты и дря-я-янь… — протягиваю, сидя за кухонными столом.

Разумеется, что для всех будет лучше, если я ни о чем не узнаю.

В таком случае Лара будет продолжать получать от меня деньги, а Юра будет содержать Милу с ребенком. При этом, как я понимаю, уходить к ней он не собирается.

«Какого черта она делала в свадебном салоне моей жены?! — вспоминаю его слова. — Она что, замуж собралась? Не припомню, чтобы я делал ей предложение. Да, она ждет от меня ребенка, но я ясно дал ей понять, что не собираюсь уходить из семьи. Я останусь с Лидой. А вы отправитесь в Сочи, как только Мила родит».

Отлично устроились.

Браво!

Вот только мне придется вмешаться в их грандиозные планы на будущее.

— Вот дура, а… — шепчу я, поражаясь самой себе. — Спонсировала эту мерзавку, пока она вместе со своей дочкой плела интриги у меня за спиной. Пока они запускали свои длинные щупальца в мою семью.

Я же ей как родным помогала. Знала, в какой сложной ситуации они оказалась. Жалела их — бедных, несчастных.

«У меня спину опять прострелило, — вспоминаю, как рыдала в трубку Лара. — Только устроилась на работу, двух дней не успела отработать, и угодила в больницу. Что же мне так не везет? Как будто кто-то проклял, честное слово. Не знаю, как мы с Милкой будем квартиру оплачивать. Если еще раз задержим оплату, то нас выставят на улицу. Миланке зарплату задерживают уже на два месяца. Ой, что же делать, а? Что делать?!» — паниковала подруга.

Ну я и вызвалась помочь, разумеется. Не бросать же их в беде. Они обе работали, но денег катастрофически не хватало: у Лары то одно заболит, то другое, лекарства стоили дорого, ни на одной работе она надолго не задерживалась из-за своих болячек.

«Когда же закончится эта черная полоса? — всхлипывала она в трубку. — Мне уже так неудобно брать у тебя деньги, Лид, но нас сейчас только это спасает. Едва сводим концы с концами».

А я и рада была помочь лучшей подруге, раз у меня были возможности.

Не делай добра, не получишь зла, как говорится. Добро не ценится, люди от него только борзеют. Теперь я это знаю наверняка.

Кто бы знал, как мне сейчас хочется разрыдаться, сорвать со стены портрет, на котором мы изображены с мужем, сжечь его, затем покидать в чемодан всего его вещи, выставить его за дверь и запереться на все замки, чтобы он не смел сюда больше входить.

Видеть не могу.

На дух не переношу.

Но я должна держать себя в руках. Просто обязана.

Теперь, когда мне стало известно о его измене, я буду готовиться к разводу и разделу имущества.

Нельзя думать горячей головой. Я должна все как следует взвесить, собрать документы по недвижимости, по салонам, а затем поехать к адвокату.

Если сейчас заявлю мужу, что подаю на развод, то он может подготовиться к разделу имущества. А мне нужно застать его врасплох.

Поднимаюсь на второй этаж, иду в спальню, открываю комод, в котором хранятся все мои документы, достаю бумаги по квартире, по салонам, затем — брачный договор.

Я не брала его в руки с тех пор, как мы его с мужем заключили.

На нем настояла его мать. Она не хотела, чтобы в случае нашего развода с Юрой мне достался ее бизнес. И имела на это полное право.

Она открыла ателье, занималась его развитием, позже с помощью сына выкупила здание, в котором оно располагалось, а я была всего лишь ее сотрудницей. Она хотела, чтобы бизнес остался в семье, и я не видела в этом ничего криминального. Она просто решила подстраховаться.

Наверное, на ее месте любая поступила бы точно так же, зная, какими ушлыми бывают невестки.

Я не могу претендовать на это здание, но на те филиалы, которые были открыты в браке — смело могу. И буду.

Да, с открытием мне помогал муж. Он выкупил несколько зданий, закупил оборудование, но всем остальным занималась я, и приносила нашей семье отличный стабильный доход.

Все, что было приобретено в браке, поделится поровну. Бизнес мужа не исключение. Он, будучи со мной в браке, купил несколько зданий под офисы, и на них я точно так же могу смело претендовать. Юра это прекрасно понимает, поэтому и не собирается со мной разводиться. Он хочет усидеть на двух стульях: сохранить все, что имеет, но при этом ездить в Сочи к своей второй семье и содержать их.

Не получится.

Я никогда его не прощу за такое жестокое предательство. Заберу все, что мне причитается, и пошлю его на все четыре стороны.

Убираю все документы в одну папку, кладу в сумку, и слышу, как кто-то поднимается на второй этаж.

— Лид, ты дома?

Каменею от его голоса.

«Спокойно, Лида, спокойно», — пытаюсь держать себя в руках.

Втягиваю носом воздух, поправляю волосы и выхожу из комнаты.

— Ты сегодня рано, — подойдя ко мне, целует в щеку, а у меня ток под кожей проносится от его прикосновения.

— Голова разболелась, — вяло отвечаю, прижимая пальцы к вискам. — Хочу прилечь.

— Прилечь? — смотрит на меня во все глаза. — А как же ресторан? Я заказал столик, думал, отметим годовщину.

— Не сегодня, Юр. Видишь, в каком я состоянии? Еле на ногах стою.

— Да, ты бледная. Давление проверяла?

— Я уже все сделала и таблетку выпила, — глубоко вздыхаю. — Пошла посплю.

Возвращаюсь в комнату и прямо в одежде ложусь под одеяло.

— Я буду в гостиной, — шепчет он. — Зови, если что-то понадобится.

— Хорошо.

Ставлю телефон на беззвучный режим и поворачиваюсь к окну. Меня всю разъедает изнутри, по щекам текут слезы, сердце кровью обливается. Я живой человек, а не робот, поэтому, как бы не старалась, но мне очень сложно держать в себе эмоции.

Плачу в подушку, чтобы выпустить наружу боль и обиду от предательства.

Может, хоть немножечко станет легче…

А потом я соберусь с новыми силами и буду действовать.

Открываю глаза, беру телефон, смотрю на время и понимаю, что проспала больше двух часов.

Я вообще не планировала спать, но, видимо, мой организм не выдержал нагрузки и отключился.

Замечаю на экране значок пропущенного вызова. Ввожу пароль и вижу, что мне звонила дочь, и еще один пропущенный от ее мужа.

Набирая Насте, встаю с кровати, выхожу из комнаты, слушая гудки, подхожу к лестнице и слышу из гостиной голос Юры.

— В больницу? Что с ней?

Меня охватывает паника.

Что с Настей?

Ее увезли в больницу?

Быстро спускаюсь на первый этаж и бегу к Юре.

— Ты с Артемом разговариваешь? Что случилось? Настю увезли в больницу?

— Нет… это Лара. Лара звонит, — заикаясь, произносит он. — Она до тебя не могла дозвониться. С Миланой что-то случилось. Лара переживает за нее. Держи трубку, — протягивает мне телефон.

Смотрю, спектакль продолжается.

Я как раз проснулась к началу второго акта.

Лара

Часом ранее

— Все, я вызываю скорую! — строго смотрю на дочь.

— Мам, да нормально все. Подумаешь, тянет. Первый раз что ли? Ай, блин, — морщится от боли и прижимает руки к животу. — Ладно, звони в скорую.

Милану увозят в больницу, а я сижу как на иголках.

Надо написать Юре. Он должен знать, что это из-за него она попала в больницу! В следующий раз будет думать, прежде чем выяснять отношения с девушкой, которая носит под сердцем его ребенка.

«Привет! Можешь разговаривать?»

«Что-то срочное?» — отвечает он тут же.

«Очень!!!»

Только успеваю отправить сообщение, как он звонит.

— Юр, Лида не рядом? — спрашиваю шепотом.

— Если б была рядом, то я бы с тобой сейчас не разговаривал. Логично? Она сейчас спит. Что случилось?

— Милу увезли в больницу.

— В больницу? Что с ней?

И тут неожиданно на заднем плане раздается голос Лиды.

— Ты с Артемом разговариваешь? Что случилось? Настю увезли в больницу?

— Нет… это Лара. Лара звонит, — отвечает ей Юры. — Она до тебя не могла дозвониться. С Миланой что-то случилось. Лара переживает за нее. Держи трубку.

Я никак не ожидала, что мне придется с ней сейчас общаться.

Надо срочно что-то придумать. Иначе у нее возникнет вопрос, зачем я звоню ее мужу по поводу Милы.

— Лида, привет! Не могла до тебя дозвониться, гудки почему-то не шли, пришлось Юру дернуть. Слушай, Милу на скорой увезли. Можно вас попросить отвезти ей кое-что из вещей?

Фух, кажется, вышло правдоподобно.

— Привет еще раз! Да, скажи, что нужно привезти.

Спустя два дня

Лида

Рано утром мне позвонила Лара и сообщила, что она вчера вечером якобы прилетела в Москву.

Сказала, что у Миланы плохие анализы, и что врачи настаивают на том, чтобы она до родов оставалась в больнице.

После разговора с ней мне в голову пришла одна идея. И я пригласила Лару к себе в гости.

— Я же тебе говорила, что мы живем как на пороховой бочке, — вздыхает она, сидя у меня на кухне. — Только успеваем выдохнуть, и у нее снова что-то начинает болеть. Я так не хочу оставлять ее здесь одну. Ты знаешь, как я трясусь за нее и за будущего внука. Ночами не сплю. Все время думаю, как она тут без меня.

— Что тебе мешает перебраться в Москву? — спрашиваю я. — Тебя же ничего не держит в Сочи. Поживешь здесь, пока Мила не родит.

— Здесь? — оглядывает квартиру.

«Раскатала губу! — мысленно усмехаюсь. — Нет, дорогая моя подруга, я помогу тебе найти жилье. Проявлю заботу, так сказать. Только ты еще не догадываешься о том, во что выльется моя забота!»

Надеюсь, у меня все получится. Сейчас главное уговорить ее снять квартиру в Москве.

— Моя знакомая сдает квартиры. Я могу спросить у нее. Может, есть свободная.

— Даже не знаю… — сомневается она.

Ну, еще бы! Она же УЖЕ несколько месяцев живет в московской новостройке, которую им с дочкой оплачивает Юра. И навряд ли хочет что-то менять. А тут я прицепилась к ней со своим предложением.

— Лар, тут даже думать нечего, — стою на своем. — Сама говоришь, что переживаешь за нее, ночами не спишь. Вот я тебе и предлагаю отличный вариант — живи в Москве и каждый день навещай дочку. Ей самой будет легче от одной только мысли, что ты рядом. С квартирой помогу. Прямо сейчас напишу приятельнице и спрошу.

Делаю вид, что пишу знакомой, которая сдает квартиры, а на самом деле я еще сегодня утром списалась с ней и узнала, что у нее как раз есть одна свободная квартира.

Осталось только заселить туда Лару.

Наливаю ей чай, беру телефон, смотрю на экран.

— О, она ответила, что есть свободная квартира! И в хорошем районе, кстати. Смотри, она фото прислала, — показываю ей фотографии, которые мне отправила утром приятельница. — Ну что, берем?

«Соглашайся, — пристально смотрю на нее. — Пользуйся моей добротой, дорогая подруга. Вот только потом у тебя не будет ни единого шанса спасти свою задницу».

Лида

— Лид, я все-таки настаиваю на том, чтобы ты вызвала врача.

— Мне уже лучше, Юр, — нарочно кашляю. — Только кашель остался.

— Сейчас столько вирусов, — вздыхает он. — Давай я все же вызову. Вдруг что-то серьезное.

Лежу на кровати, смотрю, как он, стоя у гардеробной, застегивает рубашку, и про себя отвечаю ему:

«Конечно, серьезное. Ведь мне изменил муж. Предала подруга и ее дочь. Думаешь, хоть один врач способен это вылечить?..»

Я два дня не вылезаю из постели. Делаю вид, что приболела, чтобы он не трогал меня. Чтобы не лез ко мне со своими объятиями и поцелуями. Не разрешаю ему спать со мной, чтобы не «заразился». Я хочу как можно меньше общаться с ним, потому что меня трясет от одного его присутствия.

Я еще не нашла в себе силы вернуться к работе. Знаю, что нужно себя чем-то занять, но это очень сложно сделать, когда душу и сердце выворачивает наизнанку.

Я сильная, справлюсь. Иначе и быть не может. Просто мне нужно немного времени, чтобы отойти от всего.

Завтра вечером мой адвокат вернется из отпуска, послезавтра я отправлюсь к ней и начну бракоразводный процесс.

В данный момент я чувствую себя как разбитая чашка. Еще совсем недавно была целая, красивая, наполненная до краев, а сейчас…

А сейчас от нее остались лишь осколки.

Разведусь, заберу все, что мне положено по закону, соберу себя по кускам и начну жить заново. С чистого листа.

Ведь зачастую склеенная чашка становится еще красивее и крепче. Все ее трещины покрыты золотом, она начищена до блеска, и выглядит намного дороже, чем раньше.

Именно такой я и планирую стать после развода, после реставрации своей души. Никому не позволю сломать себя и мою жизнь.

Да что там, они сами зубы об меня сломают, если попробуют укусить.

Да, сейчас эта троица думает, что я слепая дура, которая ни о чем не догадывается. Они изворачиваются как могут, пытаясь обвести меня вокруг пальца.

Но скоро их ждет большой сюрприз.

Лара не подозревает о том, что я для нее приготовила. Наша многолетняя дружба принесет мне большую пользу в данной ситуации. «Подруга» полностью доверяет мне, знает, что я всегда выручу, не брошу в трудный момент, и не ждет от меня никакой подставы.

Вот потом мы и посмотрим, кто из нас был действительно слеп.

Хорошо смеется тот, кто смеется последним, как говорится.

Как только Юра уезжает на работу, я встаю с кровати, открываю свой ноутбук, включаю принтер и распечатываю документ, который заранее подготовила. Затем звоню приятельнице, которая сдает квартиры.

— Полин, привет! Я могу заскочить к тебе сегодня за договором аренды? Подруга сегодня все подпишет и внесет оплату.

— Привет, моя дорогая! Да, конечно. Я буду у себя в офисе до трех. Успеешь?

— Сейчас приму душ и сразу к тебе.

— Отлично! Тогда до встречи.

Скидываю звонок, бегу в душ, быстро сушу феном волосы и отправляюсь на другой конец города, где расположен ее офис. Полина покупает квартиры в новостройках, вместе со своей командой делает хороший ремонт, затем некоторые из этих квартир сдает, а некоторые продает.

Она здорово поднялась. Помню, как она начинала с нуля. А сейчас вижу, каких успехов добилась, и горжусь ею.

А ведь у нее тоже все началось с развода…

— В общем, один экземпляр пусть оставит себе, а второй — с ее подписью, привези мне, как будет возможность.

— Да, конечно. Заскочу на днях. Слушай, Полин, у меня будет к тебе еще одна просьба.

Сажусь на небольшой кожаный диван и выкладываю ей все как на духу.

— Хм… — задумчиво смотрит на меня. — Я безусловно пойду тебе навстречу, но вся ответственность за это будет на тебе. Ты знаешь, что я не люблю проблемы.

— Проблем не возникнет, — обещаю я.

— Тогда дерзай! — подмигивает с широкой улыбкой. — Я буду только рада, если у тебя все получится. Давай я тебе дам с собой степлер, у меня тут как раз где-то завалялся запасной, — ищет его в ящиках стола. — А ты сама потом скрепишь бумаги, ладно?

— Спасибо, дорогая! — обнимаю ее на прощание, беру ключи от квартиры и выхожу из офиса.

Сажусь в машину, вкладываю в договор аренды квартиры документ, который распечатала сегодня дома, щелкаю степлером, убираю в файлик и еду на встречу с Ларой. Она ждет меня в больнице у Милы.

Я жутко нервничаю, и очень сильно рискую. Но другого выхода нет. Это единственный способ поставить ее на место.

— Лар, я подъехала к больнице, — вяло говорю в трубку. — Спустишься?

— Да-да, уже бегу.

Подхожу к крыльцу, принимаю болезненный вид, покашливаю.

Лара выходит на улицу, с досадой смотрит на меня.

— Лучше держись на расстоянии, — советую я, прикрывая рот шарфом. — Я еще болею. Не дай бог заражу тебя, а ты — Милу.

Подаю ей договор и ручку.

— Нужно поставить подпись на трех страницах.

— Блин, Лид… — протягивает она, — и ты из-за меня такая больная мотаешься по городу?

— Утром мне было лучше, думала, что болезнь отступила, но сейчас стало хуже, — начинаю громко кашлять, тем самым подгоняя ее быстро подписать и не задерживать меня.

Если она сейчас начнет читать договор, то мой план с треском провалится. Но меня греет мысль о том, что она ни о чем не подозревает и полностью доверяет мне.

Надеюсь, подпишет не глядя.

— Аж горло горит, — закашливаюсь еще больше. — Лар, отойди подальше, пока я тебя не заразила. А не то сейчас буду переживать за вас с Милкой.

— Так, где тут надо подписать? — суетится она.

Быстро ставит подписи на трех страницах, тоже прикрывает лицо воротником свитера, и возвращает мне договор.

— Это твой, — протягиваю ей второй экземпляр. — Сейчас отвезу хозяйке квартиры подписанный договор и заберу ключи.

— Слушай, может, Юру попросить? Ну куда ты в таком состоянии?

— Мне по пути, не переживай. А Юра потом тебе ключи передаст.

— Ой, милая моя, — вздыхает она, качая головой. — Не знаю, как тебя и отблагодарить.

«Не переживай, ты меня уже отблагодарила тем, что не глядя поставила свою подпись на каждой странице».

Прощаюсь с ней, сажусь в машину, разжимаю скобу, достаю из договора аренды вложенный мною документ, и, глядя на ее подпись, облегченно выдыхаю.

— Слава богу, все получилось.

Теперь скрепляю степлером две страницы договора аренды, а свой документ убираю в файл.

— Вот ты и попалась, дорогая моя подруга… — пристально смотрю на здание больницы.

Этот документ — козырь в моем рукаве. Бомба замедленного действия, которая рванет в нужный момент.

Еду на квартиру, в которую Лара заселится сегодня вечером.

Я нарочно сказала ей, что хозяйка даст ключи только после того, как у нее на руках будет подписанный Ларой договор. В принципе, в жизни обычно так и происходит, в этом нет ничего удивительного. Просто мне по старой дружбе выдали ключи раньше, потому что… они мне сейчас о-очень пригодятся.

Вечер следующего дня

Лара

— А что я должна была сделать? — возмущенно смотрю на Юру. — Сказать ей: нет, Лида, я лучше буду мотаться из Сочи в Москву каждую неделю, чтобы проведать Милану? Так я ей должна была ответить? Как ты не понимаешь, что Лида не знала о том, что я и так уже давно живу в Москве, и поэтому она предложила мне вариант, чтобы я могла быть рядом с дочкой. Как я могла отказаться, если она буквально настаивала на том, чтобы снять мне квартиру?

— Не нравится мне все это, — вздыхает он.

— Что именно тебе не нравится? — развожу руками. — Что она оплатила мне эту квартиру? Так ее никто не просил! Я тебе еще раз повторяю: Лида сама вызвалась мне помочь. Она думает, что у меня нет денег, знает, что Милке придется лежать в больнице до родов, понимает, что я хочу быть рядом с дочкой, и как обычно пришла на помощь. Ты прекрасно знаешь свою жену, зачем мне все это тебе рассказывать?

— Теперь вы будете часто видеться, и не дай бог в каком-нибудь разговоре ты скажешь что-то лишнее. Вдруг она что-нибудь заподозрит?

— Юр, я тебе кто, девчонка пятнадцатилетняя? Думаешь, я неспособна сохранить в секрете ваши с Милой отношения? У нас с Лидой больше нет тем для разговоров? Будем сутками напролет обсуждать беременность моей дочки? В моих же интересах сохранить все в тайне. Лида не узнает о том, что Милка ждет от тебя ребенка. Даю слово. И вообще мы сейчас не об этом должны думать, а о здоровье Миланы и твоего будущего сына. Ты вообще хоть рад, что родится парень? Ты даже не поделился со мной своими эмоциями, как будто тебе все равно.

— Рад, — бросает недовольно. — Неважно кто будет, главное, чтобы родился здоровым.

— Мила так хотела вместе с тобой сходить на УЗИ, это очень важный и трогательный момент, но случилось так как случилось… узнала пол ребенка в больнице во время обследования. И тебя, к сожалению, в этот момент не было рядом. Ой, а она у меня такая сентиментальная, — поджимаю губы. — Она вообще все по-другому представляла: думала, что ты будешь держать ее за руку, когда доктор озвучит пол, потом вы это отпразднуете, начнете выбирать имя.

— Отпразднуем, когда родит. И имя выберем, — отвечает он, прижимает телефон к уху, и начинает с кем-то общаться по работе.

О, уже стал не таким черствым, отлично.

Я стараюсь как можно чаще напоминать ему о том, что Мила девочка, что ей хочется заботы, любви, нежности. Она, черт побери, не бесчувственный робот, который вынашивает его ребенка. И да, мне больно наблюдать за тем, как мою дочь отвергают, как отодвигают ее на второй план.

Я надеялась, что Юра, узнав о ее беременности, бросит Лиду и перейдет в нашу семью, но раз этого не случилось, то мне сейчас приходится играть по его правилам и ждать наиболее подходящего момента для того, чтобы раскрыть Лиде все карты. Нужно сделать так, чтобы он сам прокололся. Чтобы у него не было повода обвинить нас с Милой в подставе.

После Милкиной выходки с походом к Лиде в салон я четко уяснила, что Юра такие вещи не прощает. Он сразу начал подозревать Милу в том, что она сделала это специально, и до сих пор зол на нее.

Нам просто необходимо сделать так, чтобы Лида узнала про измену от самого Юры. Но я пока что не придумала, как правильно поступить. Все должно выглядеть очень реалистично. Тогда Юра не сможет нас в чем-либо обвинить и сам после развода придет к Милке и их сыну.

И вот тогда заживем.

А пока что меня и так все устраивает: живем в Москве, нам со всех сторон финансово помогают, мне больше не нужно врать и прятаться от Лиды, и я могу свободно разгуливать по Москве.

Все отлично! Главное, чтобы Милка больше ничего не выкинула. Но мы это с ней еще раз обсудим.

— Плесни еще кофейку, и я поеду, — закончив разговаривать по телефону, обращается ко мне Юра. — А с той квартирой что делать? Отказываться? На следующей неделе я должен внести оплату.

— Придется отказываться, — подойдя к чайнику, пожимаю плечами. — Зачем она нам? Я теперь здесь поживу, а Милку все равно до родов будут держать в больнице.

— Хрень какая-то происходит, честное слово, — снова сердится. — Я нашел вам квартиру, внес оплату, вы переехали в Москву, все вроде нормально шло, а сейчас Лида оплачивает квартиру подруге, у которой дочка беременна от меня.

— Но она же этого не знает, Юр, — ставлю перед ним чашку. — Почему ты так нервничаешь?

— Да потому что это ненормально, Лара! Лида помогает тебе, помогает Миле, и даже не догадывается о том, что мы сделали! Думаешь, мне каково? Моя жена из кожи вон лезет, чтобы поддержать вас, а мы за ее спиной… В общем, за эту квартиру я буду платить. Не хочу, чтобы она в этом участвовала. Нужно что-то придумать.

— Так, Юр, успокойся, — кладу руку на его плечо. — Я не собираюсь до конца жизни пользоваться ее добротой. Просто сейчас сложилась такая ситуация, и я не могла придумать причину для отказа. Скажу ей, что нашла подработку в Москве, и что сама могу оплачивать жилье. Выдохни уже.

Я себя с трудом держу в руках.

За Лидочку переживает? Бедная несчастная женушка спонсирует нас с Милой, не зная всей правды?

Да у нее денег куры не клюют! Она из модных бутиков не вылезает. Сапожки недавно себе купила за сорок штук. Ездит на дорогущей иномарке, ходит по СПА-салонам, вся такая расфуфыренная, в дорогих украшениях. А он о ее денежках беспокоится? Обеднеет, несчастная Лидочка?

Да она всю жизнь живет в шоколаде, в отличие от меня. Ничего страшного, пусть еще немного потратится, от нее не убудет.

Мы с мужем жили как кошка с собакой, вечно в долгах, в кредитах, а у Лидочки с мужем полная идиллия, по морям разъезжали. Моя Милка училась в обычной школе, а их доченька в самой лучшей гимназии.

Провожаю Юру, запираю за ним дверь, и сжимаю руки в кулаки.

— Ишь, как он заговорил! Жену свою защищает. Бизнесвуменшу хренову! Нет уж, дорогой мой, вам с Лидочкой теперь так просто от нас не отделаться. Она останется одна — без успешного и влиятельного мужа, которым всю жизнь гордилась и ставила всем в пример, а ты — будешь содержать Милку с сыном до конца своих дней. И я все для этого сделаю.

Возвращаюсь на кухню, беру телефон и набираю Милане.

— Мил, у меня появилась идея.

Сажусь за стол и выкладываю ей свой план.

— …В итоге получится так, что мы вообще не при делах. Лида узнает, что ты от него беременна, но не от нас. Ему не в чем нас будет обвинить.

— Мам, ты гений! — восклицает дочь.

— Нужно было сразу так сделать, но ты, не посоветовавшись со мной, поперлась к Лиде в салон, и чуть все не испортила. С этого дня ни шагу без моего разрешения, поняла? Будешь делать так, как я скажу. А сейчас продолжай делать вид, что ты не намерена рушить его семью, и что сразу после родов собираешься уехать в Сочи. Будь покорной, тихой и спокойной, поняла? Вот увидишь, — подмигиваю я, — скоро это сыграет тебе на руку.

Лидия

Вхожу в приемную адвоката, где меня доброжелательной улыбкой встречает секретарь.

— Добрый день! Анна Анатольевна еще не освободилась. Присядьте на диван, пожалуйста. Нужно немного подождать.

— Хорошо, — улыбаюсь в ответ.

Сажусь на диван, вставляю в уши наушники, открываю приложение на телефоне, и, пока есть свободное время, собираюсь послушать последние записи.

Вчера, благодаря прослушке, мне удалость узнать, что задумали Лара с Милой. Они хотят подставить Юру, но сделают это так, что он как будто бы сам признается мне в измене.

Гениальный план, ничего не скажешь. Вот только они не догадываются о том, что я тоже знаю о нем.

Я теперь в курсе всего, что происходит в жизни этих двух змей.

До сих пор не могу поверить, что у меня все получилось: и прослушки удалось установить, и заполучить подпись Лары на долговой расписке, в которую я внесла все ее данные, все суммы, которые я ей перевела, даты этих переводов, а заодно распечатала все квитанции.

В этой расписке она обязуется вернуть мне все деньги, что я ей перевела.

Да, пришлось пойти на подлость — подсунуть ей эту расписку и сделать так, чтобы она подписала ее не глядя. Ради этого я разыграла целый спектакль и притворилась больной.

Но что поделать, такова жизнь. Меня предали, и за это придется ответить по полной программе. Я не из тех, кто после мощной пощечины подставляет вторую щеку. Я из тех, кто пойдет по головам, чтобы добиться справедливости.

Ее дочь спит с моим мужем, ждет от него ребенка, а она в это время принимает мои переводы, пользуется моей добротой, поддержкой. Что ж, скоро ей за все придется заплатить.

Жду не дождусь того дня, когда суну ей под нос расписку и записи с прослушек, которые, конечно же, услышит и Юра. И вот тогда начнется самое интересное. Когда с лиц двух мерзавок слетят маски, Юра немедленно прервет с ними общение, жить им будет негде и не на что. Ну, если только на алименты.

Придется идти работать, девочки, придется. А вы это о-ой как не любите.

Надеюсь, именно к такому результату я и приду. И тогда буду считать, что с Ларой и Миланой я поквиталась за их предательство.

А вот что касается бумеранга для Юры…

Именно для этого я сейчас и нахожусь здесь. Нужно как можно скорее решить вопрос с разделом имущества. Как следует подготовлюсь и подам на развод.

А пока что вынуждена глубоко прятать свои эмоции и слушать, как внутри тикает таймер бомбы, которая со дня на день рванет прямо у ног троих предателей.

Включаю запись:

— Мил, что тебе привезти? Я сварила суп, еще есть макароны с тушенкой, — раздается в наушниках голос Лары.

— ***

— Ну как это не хочешь? Тебе обязательно нужно хорошо питаться. Сама сказала, что в больнице отвратительно кормят, вот я и приготовила тебе.

— ***

— Так, дорогая моя, хватит ныть! — прикрикивает Лара. — Что было в холодильнике, из того и приготовила, ясно?

— ***

— Какие креветки?! У меня здесь не ресторан!

— ***

— Нет не куплю. Сама знаешь, что нам нужно экономить.

— ***

— Ты меня до конца жизни будешь тыкать этими платьями? Подумаешь, позволила себе купить пару нарядов в ЦУМе! Или я, по-твоему, должна в картофельном мешке ходить?

— ***

— Да, Юра дал деньги на продукты, и я их купила.

— ***

— В смысле куда дела остальные деньги, Мил? Ты когда в последний раз в магазине была? Цены на продукты видела вообще? Сидит там, подсчитывает!

— ***

— А суп с макаронами не еда?! Ишь, как заговорила! Вспомни, как мы на одной картошке неделями сидели, когда я с отцом развелась. Так, Мил, давай не будем ругаться из-за такой ерунды и просто немного потерпим, ладно? Ждать осталось недолго. Скоро Лида обо всем узнает, Юра уйдет от нее к тебе, и тогда ты вообще ни в чем не будешь нуждаться. И креветки тебе будут, и лобстеры, и шмобстеры, и по морям будешь с ним разъезжать. Но сейчас мы ничего лишнего у него не просим, чтобы он не подумал, что мы две транжиры, которые решили сесть ему на шею.

— ***

— Вот так-то лучше, дорогая моя, — вздыхает Лара. — Запомни: терпение — это ключевой секрет успеха. Сегодня на твоем столе макарошки с тушеночкой, а завтра — все деликатесы мира. Нужно всего лишь немного подождать. Рыбка уже попалась в наши сети, милая. Теперь нам нужно ее удержать, поэтому никаких лишних телодвижений. Действуем строго по плану.

— ***

— Да, сейчас волосы подсушу и сразу к тебе. Все, давай, не прощаемся.

Меня аж в жар бросило от их разговора. Б-о-оже мой, вот это прожженные стервы!

— Так, надо куда-нибудь спрятать коробку с туфлями, — раздается голос Лары, затем — какой-то шорох, и через несколько секунд включается фен.

Я так понимаю, она на себя тратит деньги, которые ей дает на продукты Юра. Новые туфли себе прикупила? А беременной дочке макароны с тушенкой вместо креветок?

Браво, Ларочка, браво!

Из кабинета выходит мужчина, затем в приемной появляется и сама Анна Анатольевна.

— Лидия, добрый день! — улыбается мне. — Проходите!

Анна Анатольевна изучает все документы по недвижимости и свадебным салонам, затем берет брачный договор, ведет взглядом по строкам и в недоумении смотрит на меня.

— Почему вы не сказали мне, что в брачном договоре есть этот пункт? — указывает ручкой в один из пунктов.

Ничего не понимая, беру договор, читаю этот пункт и чувствую, как каменеет все тело.

— Этого пункта не было, когда я подписывала договор, — взволнованно дышу. — Клянусь, его здесь не было!

Милана

«Юр, ты далеко едешь? — пишу сообщение, чтобы узнать, где он сейчас. — Доктор ждет документы».

«Буду через пятнадцать минут»

«Хорошо».

— Надеюсь, сегодня все свершится, — судорожно вздыхаю, и ставлю на тумбочку футляр с серьгами.

Этот футляр выпал из кармана пиджака Юры, когда он приехал к нам в квартиру с разборками.

Понятное дело, что эти серьги он купил своей ненаглядной Лидочке, ведь у них в тот день была годовщина свадьбы. Мама после его ухода увидела футляр на полу, и теперь украшение, предназначенное Лиде, поможет мне подставить его.

Мы с мамой все продумали до мелочей. На этот раз все будет выглядеть очень правдоподобно, и Юра не сможет меня обвинить в том, что это я его подставила.

Надо было изначально слушать маму, а не заниматься самодеятельностью. Как дура тогда приперлась в салон к Лиде и вместе с подругой устроила там целый спектакль. Наивно думала, что после этого Лида подаст на развод и Юра уйдет от нее ко мне.

А в итоге я чуть не потеряла его.

Он раскусил меня. Понял, что я это сделала специально. И больше подобные выходки не простит.

Это был необдуманный поступок.

Но теперь мы с мамой тщательно подготовились. На нас даже тень не ляжет. Юра сам себя подставит перед своей любимой женушкой, которой так дорожит, и от которой не планирует уходить.

Сегодня тетушка Лида узнает о том, что я жду ребенка от ее мужа. И это произойдет как будто бы совершенно случайно.

Я сделаю все, чтобы он был со мной и только со мной.

Он отец моего ребенка, а значит, обязан нести за него ответственность, а не взваливать ее на меня.

Хочет, чтобы я после родов вместе с нашим сыном уехала в Сочи и не отсвечивала?

Да-да, конечно. Как бы не так, милый.

— В Сочи мы обязательно уедем, только ты тоже отправишься с нами, — тихо цежу сквозь зубы. — А Лида останется здесь, и не сможет помешать нашему счастью.

Я не знаю, каким образом ему удалось выйти сухим из воды после того, как я устроила шоу в свадебном салоне.

Она, конечно, круглая дура. Я была о ней лучшего мнения.

Реально поверила его байкам о том, что я таким образом решила отомстить ему за то, что он меня грубо отшил летом в Сочи? Наплел ей, что я ходила перед ним полуголая и сверкала задницей?

Ба-а, какой верный муж! Какой порядочный, с ума бы не сойти.

Даже одним глазком не взглянул на девушку в купальнике. Сразу проучил бесстыжую чертовку. Поставил ее на место.

Так он ей рассказывал?

И она реально поверила в этот бред?

Если б только знала, как он на самом деле «поставил меня на место». А если точнее: сжал мои загорелые ягодицы, впился губами в шею, усадил на подоконник и взял меня как голодный варвар, который много лет не был с женщиной.

Я потом его засосы прятала под шелковым шарфом. А эта дура ничего не замечала.

Я даже рада, что она оказалась не такой опасной, как я думала. Она только кажется железной леди, которая может за себя постоять. А на самом деле — слепая женушка, которая всецело доверяет своему гулящему мужу.

Такая мне по зубам. Ничего она мне не сделает. И никакая она не железная леди. Если бы была со стержнем, то ни за что бы не поверила Юре, а устроила бы расследование, докопалась бы до правды, и вывела бы нас всех на чистую воду.

А эта уши развесила.

И ведь даже не предъявила мне за то, что я щеголяла в одном купальнике перед ее мужем, пытаясь его соблазнить, и за то, что я устроила в ее салоне представление.

Я честно не ожидала, что она все так просто проглотит.

Что ж, мне же лучше. Если она такая бесхребетная, то и бороться с ней будет гораздо проще.

Она не станет со мной воевать, а тупо будет утопать в слезах, когда Юра уйдет от нее.

Ничего страшного.

От нее не убудет.

Мама рассказывала мне о том, как Лидочка всю жизнь жила в шоколаде, пока наша семья тонула в долговой яме. А Настька? Эта вообще младше меня, но зато с восемнадцати лет начала ездить на крутой иномарке, которую папочка ей подарил. Ей все преподносили на блюдечке с голубой каемочкой. Сейчас еще и замуж вышла за парня из обеспеченной семьи.

Губа не треснет, а?

Помню, как она вместе с матерью приехала к нам в Сочи, привезла мне целую сумку своего шмотья и сказала с улыбочкой:

«Здесь все почти новое. У нас с тобой примерно один размер. Носи с удовольствием».

Сучка! Думает, мне были нужны ее поношенные тряпки? Решила, что я нуждаюсь в ее подачках?

Нет, ну я, конечно, носила кое-что. Мне мои предки никогда не покупали таких дорогих вещей, а тут появилась возможность пофорсить в модных брендах.

А теперь ее папочка будет обеспечивать меня и нашего с ним сына модными шмотками.

Интересно, что ты на это скажешь? Богачка, тоже мне. Которая родилась с золотой ложкой во рту.

Беру телефон и читаю сообщение от мамы:

«Юра уже у тебя?»

«Нет, он едет. Будет с минуты на минуту. А вы через сколько приедете?»

«Мы сейчас на заправке. Минут через пять будем».

«Мам, ты с телефоном при Лиде не пались. Я сказала Юре, что у тебя сломан мобильник».

«Она ушла оплачивать. В общем, дай мне знать, если Юра вдруг опоздает. Я что-нибудь придумаю, чтобы нам с Лидой задержаться. Мы должны войти в палату после него».

«Ок»

Мама попросила Лиду подбросить ее ко мне в больницу, а я велела Юре срочно привезти из дома кое-какие документы. Соврала, что их потребовал мой лечащий врач. Юра, конечно же, спросил, почему мне не может привезти их мать, а я ответила, что у нее сломался телефон и я не могу до нее дозвониться.

Сейчас Юра приедет сюда. И мама с Лидой тоже.

Наша цель сделать так, чтобы Лида застукала меня с Юрой в палате.

Но это еще не все.

Чтобы добить Лиду, я воспользуюсь оружием, которое ждет своего часа на тумбочке.

— Мил, можно? — заглядывает в палату Юра.

— Привет! Проходи, — отрываю голову от подушки. — Ты все привез?

— Эти? — протягивает мне папку с результатами обследований, которые я проходила в Сочи.

— Ага, спасибо большое.

— Ладно, я полетел на работу, — торопливо бросает. — У меня совещание через полчаса.

— Юр, подожди! — беру с тумбочки футляр.

Сердце колотится как после быстрого бега.

Момент настал, а мамы и Лиды все еще нет здесь.

«Ну, давайте, входите в палату! Ну же!»

— Юр, я тут нашла дома футляр. Ты, неверное, его обронил, когда приезжал к нам. Я догадалась, что ты это купил для жены. Поэтому держи, — протягиваю ему.

«Да где вас черти носят?! Почему так долго?!» — закипаю, покосившись на дверь.

— А я не мог понять, куда он делся, — усмехается он.

— Можно я посмотрю, что там? — скромно спрашиваю, делая вид, что до этого не открывала футляр.

Нарочно тяну время.

— Там серьги, — бросает он.

— Красивые, наверное, — не дожидаясь его разрешения, открываю футляр и восхищенно смотрю на сверкающие камни. — Боже, какая прелесть! Тетя Лида, наверное, будет в полном восторге. У тебя очень хороший вкус. Ей понравится, уверена в этом.

Вижу, как в палате открывается дверь, и громко говорю:

— Они бесподобные, Юр! Такие изящные, и…

Перевожу взгляд на маму с Лидой, резко замолкаю и шумно сглатываю.

Фух… Они пришли вовремя. Лида не слышала, что я говорила до этого, и не знает, что серьги куплены для нее. После моей последней фразы все выглядит так, словно я восхищаюсь подарком, который только что вручил мне Юра.

— Лида? — быстро дыша, смотрит на нее Юра.

«Ну вот все и раскрылось», — ликую я, пока мама хватается за сердце, делая вид, что она никак не ожидала увидеть здесь Юру.

Сейчас начнется спектакль.

Запасаемся попкорном.

Что?

Почему Лида так странно смотрит на меня? Почему она улыбается?

Я ничего не понимаю… Что происходит?

— Бра-а-аво! — протягивает она, громко аплодируя. — Оскар в студию! А лучше сразу три статуэтки вынесите, пожалуйста. Здесь все актеры заслуживают награды, — на последних словах пронзает нас ледяным взглядом, и с ее лица исчезает улыбка.

Цокает каблуками к столу, отодвигает стул, садится, кладет ногу на ногу, и поднимает голову.

— А вот теперь давайте поговорим! С кого начнем? — глядя на Юру, выгибает дугой бровь. — С тебя? Расскажешь, как кувыркался с Миланой в Сочи? А может, с тебя, Лар? — устремляет взгляд на маму. — Поведаешь мне о том, как прикрывала их все это время? Милан, — скрещивает на груди руки, — а давай лучше ты начнешь, а? Очень хочется послушать, в какой момент ты решила увести у меня мужа.

Она что, все знала?

Она еще тогда все поняла?

О, черт! Тогда что она задумала?

— Тетя Лида, я… — растерянно глядя на нее, прочищаю горло. — Я…

— Лид, о чем ты? — во все глаза смотрит на нее Юра.

— Да, я тоже не понимаю, — разводит руками мама.

— А я сейчас все объясню, — растягивает губы в улыбке, достает из сумки свой мобильник, и…

И через несколько секунд я слышу из динамика голос мамы…

«Юр, я тебе кто, девчонка пятнадцатилетняя? Думаешь, я неспособна сохранить в секрете ваши с Милой отношения? У нас с Лидой больше нет тем для разговоров? Будем сутками напролет обсуждать беременность моей дочки? В моих же интересах сохранить все в тайне. Лида не узнает о том, что Милка ждет от тебя ребенка. Даю слово!»

Юра

По спине бежит холодный пот, сердце грохочет как товарный поезд.

Что происходит, черт побери?! Что, мать твою, все это значит?!

Лида включает записи наших разговоров с Ларой. Откуда они у нее?

Пытаюсь понять, но от шока ничего не соображаю.

Об этом мы с Ларой разговаривали в новой квартире. Эту квартиру сняла для нее Лида. Получается, там прослушки?

В голове это не укладывается.

Как она до такого додумалась? Все это время она продолжала жить со мной, делая вид, что поверила мне тогда. А сама устроила за нами слежку и теперь… все о нас знает.

Она никогда мне этого не простит.

— Лид, выключи это, прошу тебя, — отрешенно смотрю на нее. — Я могу все объяснить.

Она жалит меня взглядом и вытягивает телефон перед Ларой. Дает понять, что сначала разберется с подругой, а затем примется и за меня.

«Мила так хотела вместе с тобой сходить на УЗИ, — звучит из динамика голос Лары. — Это очень важный и трогательный момент, но случилось так как случилось… узнала пол ребенка в больнице во время обследования. И тебя, к сожалению, в этот момент не было рядом. Она вообще все по-другому представляла: думала, что ты будешь держать ее за руку, когда доктор озвучит пол, потом вы это отпразднуете, начнете выбирать имя.

— Отпразднуем, когда родит. И имя выберем, — раздается мой голос.

Лида ставит телефон на блокировку, несколько секунд сидит с опущенным взглядом, втягивает носом воздух и резко поднимает голову.

— Ну что, подруга, — усмехнувшись, обращается к Ларе, — значит, так ты решила отблагодарить меня за поддержку? Дочку свою подложила под моего мужа?

— Лид, — хрипло изрекает Лара, — все вышло случайно, клянусь. Ты моя самая близкая подруга, ты мне как сестра. Когда я узнала о том, что у Милы с Юрой закрутился роман, то места себе не находила. Мила тоже очень сожалела о содеянном. Она хотела сразу все остановить, но… узнала, что ждет ребенка от Юры.

— Мама права, — отчаянно всхлипывает Мила. — Мы с Юрой совершили ошибку. Не знаем, что на нас нашло тогда. И оба очень сильно пожалели об этом. Тетя Лида, вы ко мне как к дочке всегда, а я… — пищит, пускаясь в слезы, — а я вам такую боль причинила. Честно-честно не хотели этого, — прикладывает руку к груди, глядя на Лиду огромными мокрыми глазами. — Юра очень любит вас. Он никуда от вас не уйдет. Мы договорились, что я после родов уеду в Сочи вместе с ребенком, а он останется с вами.

— Они оступились, Лид, — жалобно смотрит на нее Лара. — Совершили большую ошибку, и сейчас мы все хотим сделать все для того, чтобы не пострадала ваша семья. Чтобы в первую очередь не пострадала ты.

— Вот как? — внимательно глядя на нее, качает головой Лида. — Обо мне заботитесь? Серьезно? То есть вы с Милой вовсе не хотели увести у меня мужа, я правильно понимаю? Вы обе очень сожалеете о том, что случилось, и планировали сохранить нашу семью?

— Д-да, — с опаской смотрит на нее Лара. Я вижу, как она начинает быстро дышать.

— Юр, — выпрямляется Лида. — Ты ведь тоже в это веришь, да? А как ты думаешь, мы здесь сегодня случайно собрались или нет? Тебе не пришла в голову мысль, что это все специально подстроено?

Не понимаю, о чем она говорит. Но Лара с Миланой, кажется, догадываются. Они обе заметно нервничают, испуганно смотрят друг на друга, словно сейчас что-то произойдет.

— Если ты веришь в то, что они на твоей стороне, и не хотели тебя подставить, то мне придется тебя разочаровать.

Снова включает мобильник, водит пальцем по экрану и через несколько секунд из динамика раздается мой голос.

«Да потому что это ненормально, Лара! Лида помогает тебе, помогает Миле, и даже не догадывается о том, что мы сделали! Думаешь, мне каково? Моя жена из кожи вон лезет, чтобы поддержать вас, а мы за ее спиной… В общем, за эту квартиру я буду платить сам. Не хочу, чтобы она в этом участвовала. Нужно что-то придумать».

А теперь на всю палату звучит раздраженная реплика Лары.

«Ишь, как он заговорил! Жену свою защищает. Бизнесвуменшу хренову! Нет уж, дорогой мой, вам с Лидочкой теперь так просто от нас не отделаться. Она останется одна — без успешного и влиятельного мужа, которым всю жизнь гордилась и ставила всем в пример, а ты — будешь содержать Милку с сыном до конца своих дней. И я все для этого сделаю».

Лара хватается за голову, Милана смотрит на нее во все глаза.

— Мам, что ты наделала?.. — шепчет едва слышно.

Из трубки доносится шорох, затем снова голос Лары.

— Алло, Мил, привет! У меня появилась идея. Знаешь, как мы с тобой поступим? Я принесу тебе в больницу серьги, которые Юра выронил у нас, ты попросишь его привезти тебе что-нибудь. Ну, не знаю, может, документы какие-нибудь, например. А я сделаю так, чтобы Лида вместе со мной пришла к тебе в палату. И там в этот момент должен быть Юра. Лида застанет вас вместе. Если ты будешь держать в руках серьги, то она подумает, что Юра подарил их тебе. Все будет выглядеть очень правдоподобно. На этот раз он не догадается, что мы его подстави… — Лара резко подлетает к Лиде, выхватывает из ее руки телефон и швыряет в стену.

— Думаешь, тебе это поможет? — прищуривается жена.

Встает со стула, подходит к стене, берет с пола мобильник.

— Что ж, — поднимает на меня взгляд, — остальное услышишь дома. Все записи сохранены на ноутбуке. Я люблю подстраховываться, — натянуто улыбается Ларе.

Возвращается к столу, открывает сумку, достает из нее бумагу и подает Ларе.

— Вернешь мне все до копеечки. Через неделю истекает срок возврата долга, так что советую поторопиться.

— Что это? — быстро дышит Лара, ведя взглядом по строкам.

— Копия твоей долговой расписки. Здесь указаны все суммы, которые я тебе переводила, и которые ты обещала мне вернуть.

— Я ничего не обещала, — нервно смеется Лара. — Я ничего не подписывала!

— Ну подпись-то твоя, — хмыкает Лида. — И это очень легко будет доказать.

— Когда я это подписала? — трясет распиской Лара. — Ты что, за дуру меня держишь? Это подделка.

— Подписала тогда, когда обещала мне все вернуть! — строго смотрит на нее Лида, достает из сумки файл с какими-то бумагами и швыряет его мне. — Идем! — берет со стола сумку и цокает каблуками к двери.

Я бегло смотрю на бумаги, понимаю, что это наш брачный договор, и уже догадываюсь, о чем сейчас пойдет речь.

Лида увидела пункт, который появился после того, как она много лет назад внимательно изучила брачный договор. Точнее, первый вариант брачного договора, с которым она полностью согласилась.

В этот же день моя мать настояла на том, чтобы я подстраховался и добавил в договор еще один пункт, который гласит о том, что в случае развода Лида не сможет претендовать на свадебные салоны.

Она доверяла мне, поэтому, сидя в кабинете моего приятеля-нотариуса, не стала еще раз перечитывать договор и подписала его.

Лара

Из окна палаты смотрю на Юру с Лидой. Они стоят на крыльце больницы и, видимо, выясняют отношения.

— Сучка какая, а, — хрипло изрекаю, медленно сминая в кулаке копию расписки. — Она мне ее подсунула вместе с документами на аренду квартиры. Триста шестьдесят тысяч! — прикрикиваю, отойдя от окна, и трясу скомканной бумагой. — Ты видела это, Мил? Я должна отдать ей триста шестьдесят штук!

— Тебя сейчас только это волнует?! — злобно шипит дочь. — Мам, алло! Юра обо всем узнал. Он понял, что мы его подставили! И все это из-за тебя, ясно? Это ты во всем виновата. Ты чесала языком в этой долбаной квартире, и вслух озвучила весь наш план.

— А я что ясновидящая по-твоему? Откуда мне было знать, что там прослушки?

Ну Лидка и дрянь. Она все подстроила, стерва. Специально поселила меня в квартиру, в которой повсюду натыканы прослушки.

Ишь, как подготовилась, зараза такая. Еще и долг на меня повесила.

Я не нахожу себе места от злости. Меня разрывает на части. Все тело горит, лицо полыхает огнем.

Рывком достаю из кармана телефон и звоню своему знакомому адвокату.

— Гера, здравствуй! Лара Лапина беспокоит. Найдется для меня минутка?

— Привет! Да, слушаю.

Я выкладываю ему про расписку.

— …Деньги она мне давала просто так, безвозмездно, а сейчас требует их вернуть. Гер, что делать? Есть какой-то выход?

— Если не получится доказать, что тебя заставили подписать эту расписку обманным путем, то навряд ли ты сможешь избежать возврата долга. Она обратится в суд, и суд будет на не стороне. У нее же есть все квитанции о переводах, верно?

— Разумеется есть! — фыркаю я. — Она же мне со своего счета всегда переводила.

— Тогда тем более. Ты не в выигрышной ситуации. Советую не тратить время на разбирательства, а просто вернуть долг.

— Вернуть долг? А с чего мне его возвращать? Где я возьму такие деньги?

— Тогда попробуй с ней договориться. Попроси дать тебе больше времени, либо пусть предоставит тебе возможность выплатить долг частями.

«Ну да, конечно. Так она и побежала мне навстречу после всего, что произошло», — усмехаюсь мысленно.

— А что, если я не работаю? У меня ведь нет никаких доходов, и не с чего списывать долги.

— Долг так или иначе останется за тобой. Судебные приставы взыщут с тебя, как только появится доход.

— Ладно, — прерывисто вздыхаю. — Буду думать, как лучше поступить. Спасибо за консультацию.

Скидываю звонок и строго смотрю на плачущую Милу.

— Прекрати ныть! Слезами ты ситуацию не исправишь.

— Тебе легко говорить, — поджимает губы. — Я потеряла его, как ты это не понимаешь? Ты только о деньгах думаешь, а у меня личная жизнь рушится. Куда я теперь с ребенком, мам? — рыдает, положив руки на живот. — Бомжевать будем? У нас нет ни жилья, ни работы. Ничего у нас нет!

Хватается за голову и начинает причитать:

— Никогда не простит. Он никогда меня за это не простит. Теперь всю кровь из меня выпьет за это предательство.

— Хватит! — рявкаю я. — Куда он денется, когда Лидка с ним разведется? Перебесится и придет к тебе с сыном. А то, что своей крыши над головой нет, так это временно. Вон, — киваю на ее кровать, — есть где спать пока что. Тебя здесь и первым, и вторым кормят, так что нечего выть. До родов протянешь в больнице на всем готовом. Потом Юра будет алименты выплачивать, а там, знаешь ли, деньги немаленькие так-то, и…

— Опять она про деньги, — усмехается сквозь слезы Мила. — Да к черту эти деньги! Мне Юра нужен, как ты это не понимаешь?

— Если нужен, значит, сделай так, чтобы простил!

— Как?! — орет на всю палату. — Он слушать меня не станет после всего, что мы сделали!

— Почему же? — входит в палату Юра. — Я как раз-таки очень хочу послушать, что вы мне обе скажете.

Злющий, как собака, подходит ко мне. Такое чувство, что сейчас в лицо плюнет.

— Под монастырь меня решили подвести? — цедит сквозь зубы. — План разработали? Решили столкнуть лбами нас с Лидой?

Я только открываю рот, чтобы извиниться, как вдруг меня резко осеняет.

Аж в жар бросает.

Как я могла забыть об этом? Это не компромат, а компроматище на него!

Получается, он теперь у меня на мушке?..

Облегченно выдыхаю и растягиваю губы в победной улыбке.

«Ну все, Юрочка, ты попался в наши сети. И теперь так просто не выберешься из них».

— Я оправдываться перед тобой не собираюсь, — гордо поднимаю голову. — Думал, выйдешь сухим из воды? Заделал Миланке ребенка и в кусты? Нет уж, мой дорогой, за свои поступки нужно отвечать. Моя дочь тебе не шлюха подзаборная, чтобы с ней так поступать, ясно тебе? Ты несешь ответственность и за нее, и за вашего будущего ребенка.

— Мам, — всхлипывает Мила. — Не надо, пожалуйста. Замолчи.

— А я разве не права? — смотрю на нее во все глаза. — Ишь, как хорошо он устроился: поразвлекался с молоденькой девушкой, обрюхатил ее, продолжает жить со своей женушкой, а мы тут сами по себе, значит?

«Что так уставился на меня? — усмехаюсь, глядя на Юру. — Тон мой не нравится? Да-да, Юрочка, привыкай. Скоро поймешь, почему я так резко вдруг осмелела».

— Я вам дал жилье, дал деньги, — передергивает острыми скулами. — Пообещал, что буду содержать ребенка, что он ни в чем не будет нуждаться. Что еще вам от меня нужно?!

— Пообещал он, — смеюсь в лицо. — А где гарантии, Юр? Почему мы должны верить словам? Так дела не делаются, — пожимаю плечами. — Хочешь, чтобы мы от тебя отстали? Тогда купи Миланке и сыну квартиру. У них должно быть свое жилье. Тогда будем считать, что ты выполнил свое обещание — помогать ей и сыну.

— Мам, ну зачем ты опять про деньги, а? — рыдает неугомонная. — Юр, мне ничего не нужно, клянусь. Я просто хочу, чтобы ты был рядом. Я люблю тебя, слышишь?

— А ты давай не унижайся перед ним! Растеклась тут лужицей. Кому ты нужна с ребенком? Замуж теперь точно не выйдешь, и на работу не устроишься, потому что с сыном придется водиться. Что делать собираешься, а?! Может, мне на три работы устроиться, чтобы содержать тебя с внуком? Он мужик, — киваю на Юру, — а значит, он пусть и решает финансовые вопросы. Это не наша забота.

Смотрю на футляр с серьгами, лежащий на кровати. Надеюсь, он его не заметит. Я заберу его и сдам серьги в ломбард. Хоть какая-то копеечка будет.

— Квартиру, значить, купить? — Юра одаряет меня пираньей улыбкой. — Да после всего, что вы сделали, копейки от меня не получите, зарубите это на носу! Когда ребенок родится, я сделаю ДНК экспертизу, чтобы убедиться, что он действительно от меня. Если мой, то буду переводить алименты, а если нет, то пошли вы обе к черту, ясно? — брезгливо смотрит на нас по очереди.

— Юр, мама не права, — шмыгает носом Милка. — Я не думаю так же, как она, честно. Да, я совершила подлый поступок, но только потому что не могу без тебя. Я не могу больше делить тебя с другой женщиной. Ночами не сплю, все время думаю о тебе.

— Ты еще на колени перед ним встань, — закипаю, наблюдая за ее унижениями.

— Мам, выйди! — прикрикивает дочь. — Выйди, пожалуйста. Дай мне поговорить с ним.

— Не о чем разговаривать, — жалит ее взглядом Юра.

Поправляет пиджак, идет к двери, но…

«Ах ты ж глазастый, а! — наблюдаю, как он подходит к кровати и берет футляр. — Заметил все-таки».

— Ты снова все испортила… — Милана, глядя на меня стеклянными глазами, оседает на стул.

— Не ной. Положись на меня. Я знаю, что делаю.

Я добьюсь справедливости, чего бы мне это ни стоило. Заделал ребенка? Вот теперь с него квартира и полное обеспечение сына. А если будет брыкаться, то о-очень сильно пожалеет об этом. Посмотрим, что он скажет, когда я достану свой козырь из рукава. Вот тогда-то он у меня и попляшет. И квартирку купит, и к Миланке приползет по первому ее зову.

А зачем тянуть? Вот прямо сейчас и займусь этим вопросом. Посмотрим, как он у нас запоет.

Беру с подоконника свою сумку и иду к двери.

— Ты куда? — раздается за спиной голос Милы. — Добить меня решила, да? Мало тебе разборок с ним?

— Тебя спасать, дура! — бросаю через плечо и бегу к выходу.

Юра

— Две кобры! — сидя за рулем, злобно выплевываю. — Надо же, как они меня подставили, а. Вся жизнь из-за них полетела к чертям собачьим!

Не сиделось им спокойно на месте. Решили влезть в мою семью. Одна рыдает, просит прощения, а вторая еще и смеет мне указывать, что делать. Квартиру им подавай!

Губа не треснет?

Ничего они от меня не получат. Сами кашу заварили, пусть сами и расхлебывают. Видит бог, я хотел по-хорошему поступить с ними. А теперь никакой поддержки от меня не дождутся.

Мне вообще сейчас не до них.

Лида меня больше знать не хочет. На развод собирается подавать.

Что мне сделать, чтобы она меня простила? А если Настя обо всем узнает? Она же за отца меня не будет считать. Дочка еще и беременна… Ей вообще волноваться нельзя, а тут такое.

Лида, конечно, мощно по нам катком проехалась. Как она все провернула с этими прослушками и долговой распиской. И ведь ничем себя не выдавала все это время.

Я знаю, почему она держалась — готовилась к разводу и разделу имущества. Вот только ее ждал неприятный сюрприз — дополнительный пункт в брачном договоре.

Я пытался объяснить ей, что это была воля моей матери, но она и слушать меня не стала.

«Юр, ты в брачный договор внеси еще один пункт, — вспоминаю слова матери. — Жены бывают очень ушлыми. Это они сначала такие белые и пушистые, а потом совсем другими становятся, коготки свои выпускают. Я ничего не имею против Лидочки. Она у тебя очень порядочная девушка. Но никто не знает, как ваша жизнь дальше повернется. Это ведь я ателье открыла. А здание ты выкупил. Этот бизнес нашей семье принадлежит, вот пусть он в семье и останется. Ты подстрахуйся, Юр, подстрахуйся. Пусть в брачном договоре будет пункт о том, что она в случае развода не сможет претендовать на бизнес. Ни на твой, ни на мой».

Я тогда возмутился. Какой развод? Мы ведь только поженились. Да и Лида не дура, чтобы на такое подписываться.

«А ты хитрее будь, — советовала мать. — Не говори ей, что в договоре появился такой пункт, тогда она и подпишет. Дима Кусков сейчас нотариусом работает, ты к нему Лидочку веди. А Диму заранее предупреди, объясни ему, что нужно сделать так, чтобы жена подписала договор, не перечитывая. Бутылку хорошего коньяка только не забудь с собой взять, когда договариваться пойдешь».

Я до последнего сомневался. Боялся, что, если Лида узнает про этот пункт, то наш брак сразу даст трещину. Но мать настаивала.

«Вы в браке много чего можете нажить. Возможно, у вас появится целая сеть ателье, Лида уже не раз говорила мне о том, что нужно расширяться. Думаю, она этим займется в скором времени. И я что-то очень сомневаюсь, что Лидочка справится без твоей помощи. Сам знаешь, сколько денег понадобится, чтобы раскрутиться в столице. Вот представь ситуацию: ты помогаешь Лиде открыть ателье, потом еще одно, еще, а потом, не дай бог, конечно, тьфу-тьфу-тьфу, вы возьмете и разведетесь, — постучала она по прикроватной тумбочке. — И весь бизнес нужно будет делить пополам. Ты потом замучаешься доказывать, что больше вложил в него, и что на твои деньги было куплено оборудование, здания, и все остальное».

Мать тяжело вздохнула и взяла меня за руку.

«Я ничего этого вам не желаю. Наоборот хочу, чтобы вы были вместе до конца своих дней, но, если не внесешь этот пункт, то я в гробу буду переворачиваться. Вон, у Михалны невестка как с ее сыном поступила. Выскочила за него замуж, три года сидела у него на шее, пока он дом строил и машины покупал. В итоге эта нахлебница загуляла с кем-то, на развод подала и отсудила у него половину имущества. Вот так вами — доверчивыми, пользуются. А матери переживают за вас потом. Внеси пункт, внеси, — умоляла она. — Выполни мою последнюю просьбу. Дай матери спокойно помереть».

Честно сказать, я вообще не любитель всех этих брачных договоров. Лежал он столько лет в ящике стола и напоминал мне о том, что однажды может наступить день, когда мы с женой соберемся подать на развод. А я этого не хотел, потому что очень любил Лиду.

Но и не выполнить последнюю просьбу матери тоже не мог. Сделал так, как она сказала, и добавил в брачный договор пункт о том, что Лида в случае развода не сможет претендовать на бизнес.

Мы с ней жили душа в душу, она все это время думала, что, если мы вдруг решим развестись, то ей честно достанется половина всего нажитого, как и было указано в первой версии договора, а я считал этот договор простой формальностью и был полностью уверен в том, что он нам никогда не пригодится.

Сейчас Лида не находит себе места от злости. Она думает, что я оставлю ее ни с чем, потому что фактически я явлюсь владельцем всего семейного бизнеса, но я никогда не поступлю с ней таким жестоким образом. Я что, зверь?

Безусловно, она получит все свадебные салоны. Я не собираюсь делить их с ней. Да, я покупал здания, помогал ей с закупкой оборудования и все такое, но Лида вложила в эти салоны всю свою душу. Я финансировал, помогал ей на старте, а дальше она сама занималась раскруткой и привлечением клиентов.

Если мне не удастся сохранить брак, то я все перепишу на нее. Это, конечно, не поможет мне искупить вину, но хоть что-то я смогу сделать для нее полезное.

Сейчас приеду домой и еще раз поговорю с женой. Попрошу ее выслушать меня, не перебивая, и на этот раз уже без эмоций постараюсь ей все объяснить. Врать не стану, скажу, как есть. Что переклинило меня летом на эту Милану, что самому себе тогда не принадлежал, и не соображал, что делал. А потом словно пелена с глаз спала, и я осознал, что натворил.

Честно скажу, что больше всего я боялся, что эта ситуация разрушит мою семью, поэтому все держалось в строгом секрете. А затем и про раздел имущества поговорим. Успокою жену, дам ей понять, что она ничего не потеряет, а наоборот еще в плюсе останется. Да я прямо при ней порву этот чертов брачный договор, и скажу, что он не имеет для меня никакой ценности.

Таковы мои планы на этот вечер, но… в них внезапно врывается Лара, и моя жизнь переворачивается с ног на голову.

Лара

Юрочка решил так легко от нас отделаться?

Какой наивный мужчина. Нет уж, мой дорогой, о спокойной жизни ты теперь можешь лишь мечтать. Я тебе устрою такую беззаботную жизнь, что волком скоро завоешь.

Ну зачем же ты — травоядное, решил потягаться с настоящим хищником?

Зубки об меня обломаешь.

Как же я счастлива, что у меня есть на него компромат. А еще я очень рада, что успела купить последний билет на самолет до Сочи.

Заскочила домой за документами, переоделась, и уже еду в аэропорт. Да, мне пришлось потратиться на билет, но я знаю, что в итоге выиграю гораздо больше.

Сидя на заднем сидении в такси, пишу сообщение Юре.

«Я сейчас лечу в Сочи. Вернусь завтра. И для тебя же лучше, если ты завтра же приедешь ко мне на разговор».

Юра пишет...

«Понятия не имею, что там у тебя на уме, но мне на это глубоко плевать!!!»

«Ты просто еще не знаешь, во что вляпался, — смеясь, набираю текст . — В общем, я тебя предупредила. В твоих же интересах завтра встретиться со мной и решить все наши вопросы. В противном случае я буду решать эти вопросы с Дмитрием Кусковым».

«При чем здесь Кусков?!»

«Вот завтра и узнаешь».

Ставлю телефон на блокировку и убираю в сумочку. Больше ничего ему не скажу. Пусть сидит и гадает, при чем здесь Кусков.

Он наш общий приятель. Мы очень хорошо общались в далеком-далеком прошлом, когда все жили в Москве. Помню, как раньше собирались на праздниках: я с мужем, Лида с Юрой и Кусков с супругой. Татьяна у него простая была раньше, наш человек, как говорится, а сейчас такая важная стала, что аж нос до самых небес задирает. Я иногда заглядываю на ее страницу в соцсети и каждый раз задаюсь одним и тем же вопросом: сколько подтяжек она себе сделала? Ей тоже в следующем году стукнет полтинник, а выглядит на тридцать пять.

Хотя, чему удивляться? У нее Кусков такие деньги заколачивает, что можно запросто всю себя переделать.

Когда мы дружили семьями, Дима был нотариусом, а сейчас — судья.

Как поднялся, так ему стало не до простых смертных. Оборвал с нами все связи.

Но я могу напомнить ему о существовании старых друзей и организовать большие проблемы. При этом я вообще не пострадаю, а вот Юре от Кускова точно прилетит.

Кусков уже забыл, наверное, как Юра дал ему взятку много лет назад. Да, дело давнишнее, но что мешает дать ему огласку? Что, если народ узнает о том, что он раньше был нотариусом-взяточником?

Это будет о-очень жирное и черное пятно на его репутации. За такое он Юру размажет по стенке.

Я бы никогда не узнала о том, что Кусков помог Юре с брачным договором, но я везучая, черт возьми! Мне всегда удается раздобыть на кого-нибудь компромат. Если честно, я даже не думала, что мне он однажды пригодится. Он годами пылился в коробке, а сейчас, видимо, настало его время. Пора выпустить на свободу зверя, который заставит Юру прижать хвост и выполнить все мои условия.

Да, кстати, надо ему будет сказать, чтобы решил вопрос с долговой распиской. Пусть отдаст за меня деньги своей женушке. От него не убудет.

Вечер того же дня

— Зачем тебе ключ от гаража? Что тебе там нужно? — непонимающе смотрит на меня бывший муж.

— Тебе какая разница? Дай ключ. Через час верну.

— Это не твой гараж, — усмехается, нагло глядя на меня. — Я тебе за него отдал долю, так что свободна, — пытается закрыть дверь в квартиру, но я ставлю на порог ногу.

— Тебе сложно дать мне этот чертов ключ? Я помню, что гараж теперь твой, но там остались наши старые вещи, и мне нужно кое-что взять.

— Там же одно барахло, которое давно пара выбросить.

— Слава богу, что еще не выбросил, — огрызаюсь я, подгоняя его рукой. — Пошевелись, пожалуйста! У меня очень мало времени. Я в полночь улетаю обратно в Москву, так что не задерживай.

Перевожу взгляд за его плечи и вижу, как из комнаты выходит женщина в шелковом халате.

— Здравствуйте! — приветливо улыбается, поправляя светлые волосы.

— Смотрю, у кого-то налаживается личная жизнь, — хитро прищуриваюсь, глядя на бывшего муженька.

— Тебя это не касается.

— А может, познакомишь нас? — выглядываю из-за его плеча. — Меня Лара зовут. Я его бывшая жена. Может, на чай пригласите?

— Тебе ключ нужен? — цедит сквозь зубы. — Сейчас принесу! — И захлопывает дверь перед моим носом.

«Испугался, что я ляпну его новой пассии что-нибудь лишнее? — смеюсь мысленно. — Это я умею. Так что в его же интересах пойти мне навстречу».

Распахивает дверь и со злющим лицом подает ключ.

Подхожу к гаражу, который находится рядом с домом, открываю скрипучую железную дверь, включаю фонарик на телефоне и приступаю к поиску.

— Да где же она? — переставляю с места на место пыльные коробки, которые стоят тут сто лет.

Мы купили этот гараж, когда переехали в Сочи, и годами наполняли его ненужным барахлом. Попробуй теперь найди то, что тебе нужно. Да здесь черт ногу сломит!

Я точно знаю, что эта коробка где-то здесь. Мы не могли ее выбросить.

Освещаю фонарем коробку, которая стоит в углу, и читаю надпись на ней:

«Видеокассеты»

— Вот она, — облегченно выдыхаю.

С трудом пробираюсь к ней, отрываю скотч, заглядываю внутрь, достаю старые видеокассеты, каждую изучаю, и наконец-то беру в руки ту самую, ради которой я преодолела такое расстояние.

Лара

Ночью прилетела в Москву, немного поспала, а затем сразу отправилась к мастеру, которого нашла по объявлению, и отдала ему видеокассету. Обещал в течение нескольких часов перенести видео на флешку.

О, уже пишет, что все готово. Отлично!

«Юр, привет, — набираю ему сообщение. — Давай встретимся через час в кофейне на Арбате», — скидываю ему адрес.

«Мне не до встреч! Много работы».

«Хорошо. Я тебя услышала. Тогда поеду сразу к Кускову».

«Что за идиотский шантаж? По телефону можешь сказать, что тебе от меня нужно, и при чем здесь Кусков???»

«Ты должен увидеть это своими глазами, — пишу с победной улыбкой на лице . — Еще раз повторюсь, что это в твоих же интересах. Если тебя не будет на месте ровно через час, пеняй на себя!»

Вызываю такси, беру планшет, и еду к мастеру за вещицей, которая мне очень сильно поможет. Надеюсь, что с сегодняшнего дня я забуду что такое острая нехватка денег. Юре придется отстегнуть приличную сумму за мое молчание.

Сажусь в такси и глубоко вздыхаю.

Почти последние деньги сейчас отдам за поездку. Еще и на демонтаж жучков пришлось потратиться. С меня, между прочим, взяли кругленькую сумму за то, чтобы найти все прослушки в квартире.

Достаю из сумочки телефон и отвечаю на звонок от дочери.

— Мам, ты зачем летала к папе? Он мне звонил утром, сказал, что ты брала у него ключи от гаража.

— Я не к папе летала, милая, — смеюсь в трубку, — а выполняла очень важную миссию. Но об этом потом. Я просто сейчас в такси. Не могу это обсуждать.

— Мам, я надеюсь твоя миссия никак не связана с Юрой?

— Напрямую.

— Я же тебя просила! — цедит сквозь зубы. — Не лезь в наши отношения. Сколько можно это повторять? Ты и так все испортила. Хочешь меня добить?

— Ты не понимаешь, что я хочу как лучше, и в первую очередь — для тебя. Сама мне потом спасибо скажешь.

Вздыхает.

— Тогда для начала обсуди это со мной. Если мне не понравится то, что ты задумала, то пообещай мне, что ты не будешь этого делать.

— Просто положись на меня, ладно? Доверься мне. На этот раз все пройдет…

— Мам! — прикрикивает Мила. — Ты развалила ваш брак с отцом, теперь хочешь и мне жизнь испортить? Я не прошу тебя помогать мне. Хочу просто спокойно дождаться, когда Юра остынет, разведется, и придет ко мне и к нашему сыну. Так и будет, мам, если ты не вмешаешься.

— Наивная, — усмехаюсь я. — Прям прибежит он к тебе на задних лапках, ага. В ножки упадет. Мил, включи голову! Не ребенок уже. Должна понимать, что он тебя не простит. В нашем случае нужно принимать кардинальные меры, иначе будешь потом куковать с сыном на руках, живя на одни алименты.

— Я просто прошу тебя рассказать мне о своих планах, — сдержанно произносит. — Неужели это так сложно?

— Я лучше расскажу тебе о том, как все прошло. И мы вместе отпразднуем нашу победу. А победа точно будет за нами, даже не сомневайся в этом. Все, я выхожу из такси, — отстегиваю ремень. — Мне пора бежать по делам. Позже созвонимся.

— Мам, я прошу тебя, — слышу отчаянный голос дочери, но предпочитаю скинуть звонок.

Ноет как маленькая, честное слово. В нашей жизни нытикам нет места, они остаются у разбитого корыта. Нужно брать быка за рога, и никак иначе.

Мужем я тоже крутила, как умела, и не жалею об этом. Он даже брал кредиты на все мои хотелки, поэтому я долгое время жила ни в чем себе не отказывая. А потом он окончательно погряз в долгах… Кредиты ему не одобряли, вся зарплата уходила на погашение. Больше с него взять было нечего.

Черт побери, как же жаль, что мы жили в квартире, которую ему предоставили от работы. Так бы я после развода получила свою долю. Но в итоге ушла от него с небольшой суммой за половину гаража, который мы купили в браке, и с деньгами за половину машины. Ему пришлось занять эти деньги у начальника, чтобы побыстрее отделаться от меня, как он сказал.

Гляньте-ка на него, бабу себе нашел на старости лет. Она, кстати, ничего такая. И как ей живется с ним? У него же нет ничего, кроме долгов и кредитов. Интересно, на какие шиши он поменял входную дверь в квартире? Причем дверь крутая, явно дорого стоит. А еще, кстати, я заметила на полу новый ламинат.

Хм… у меня в голове только два варианта: либо Виталий выиграл в лотерею, либо ему перепало наследс…

И тут меня осеняет.

Точно! Он же был единственным наследником тетки из Питера. До чего же она живучая была. Сколько лет я ждала, когда она помрет и все ее имущество перейдет Виталию. У нее была квартира в Питере, дача. Так может, померла?

Если это так, то она прям как будто ждала нашего развода, чтобы покинуть этот мир с полной уверенностью в том, что я не разведу ее любимого племянничка на ее квартирку и дачу.

Прихожу в ярость от этой мысли. Я с Виталием столько лет прожила в долгах и кредитах, а теперь, значит, какая-то блондинка пришла на все готовое? Это разве справедливо?!

Сжимаю губы, прищуриваюсь, и быстрым шагом иду к мастеру.

Меня аж передергивает от злости.

Забираю флешку, кассету, и еду на встречу с Юрой. По пути перекидываю видеозапись на планшет, который специально взяла с собой, и сразу отправляю себе на почту. Так, на всякий случай. Вдруг Юра разозлится и разобьет планшет.

Сижу в кофейне и, глядя на входную дверь, нервно стучу пальцами по столу. Час уже прошел, а его до сих пор нет.

Неужели не приедет?

И что мне тогда делать? Я же не пойду к Кускову с этой записью. Мне не его нужно шантажировать, а Юру. Это я так — для красного словца сказала Юре, что буду вести дела с Кусковым, но я же понимаю, что к нему соваться опасно. Он теперь далеко не простой человек, и за такие дела может организовать мне большие проблемы. Но Юра пусть думает, что я способна на все, и что обязательно дойду до Кускова, если мне это понадобится.

О, идет!

Я приосаниваюсь, принимаю деловой вид.

— Давай сразу к делу, — бросает он, садясь за стол. — У меня мало времени.

— Как скажешь, — пожимаю плечами, достаю из сумки видеокассету и кладу на стол.

— Что это?

— А ты прочитай надпись, — мило улыбаюсь, кивнув на кассету.

Он ведет взглядом по надписи, которая уже выцвела, но в целом разобрать можно.

— Новый год у Одинцовых? — смотрит на меня во все глаза. — То есть ты позвала меня сюда для того, чтобы показать мне старую видеокассету с записью Нового года, который мы когда-то вместе отмечали у нас дома, я правильно понимаю?

— Да, — шире улыбаюсь. — Хочу освежить в твоей памяти воспоминания о том, как мы раньше дружили семьями, как нам было весело.

— Лар, ты прости, конечно, мой вопрос прозвучит грубо, но… — пристально глядя на меня, делает паузу, — ты дура или как? У тебя крыша поехала? Что это за фокусы? Ты вытащила меня с работы для того, чтобы я вместе с тобой поностальгировал по прошлому?

Резко отодвигает стул, встает, передергивает скулами, и, испепеляя взглядом, трясет перед моим лицом указательным пальцем.

— Если еще хоть раз ты…

— А теперь самое интересное, Юрочка, — перебиваю его все с той же милой улыбочкой. — Ты помнишь, что на тот Новый год не только мы с Виталием к вам пришли, но и Дима Кусков с супругой?

— Конечно помню! — прикрикивает он. — Я, черт возьми, каждый праздник помню. С детского сада! И какие стихи рассказывал Деду Морозу тоже помню, и как у елочки танцевал.

С красным лицом садится на место и наклоняется ко мне.

— Ты издеваешься надо мной?! По-твоему, у меня в голове карта памяти с дохреллионом терабайт, на которой хранятся чертовы папки с названиями всех мероприятий?! Сейчас я открою папку «Новый год у Одинцовых» и сразу вспомню, кто тогда был у нас дома?

— Ну, зачем же? — хмыкаю с равнодушным видом. — Не утруждайся. Для этого есть я — подруга вашей семьи, у которой хранятся все эти, как ты выразился, чертовы папки, а точнее, видеозаписи.

Достаю планшет и включаю ему запись.

— На тот Новый год нам родители Виталия подарили видеокамеру, и я взяла ее с собой. Оператор из меня, конечно, никудышный, — смеюсь я. — Потому что я еще только училась пользоваться камерой. Посмотри, как нам было весело. Лида такая нарядная, с мишурой на шее, ты в шапке Деда Мороза. О, а вот и Кусковы.

Юра медленно сжимает кулаки.

— Для чего ты мне это показываешь?

— Эх, хотела вместе с тобой вспомнить былые времена, но раз тебе неинтересно, то давай я включу самый пикантный момент.

Перематываю и внимательно слежу за его реакцией.

— Что-то не могу понять, как она в-выключается, — доносится из динамика мой нетрезвый голос. На экране мелькают то карниз, то стулья, то холодильник. — Я ее в-выключила или нет? Кажется, выключила.

В тот момент я положила включенную камеру на подоконник, на записи видно, как я, пританцовывая, выхожу с кухни, а через несколько секунд в кадре появляются Юра с Димой Кусковым. Отчетливо видно, как Юра закрывает дверь и приглашает Диму за стол.

— Димон, еще раз хочу поблагодарить тебя за помощь, — звучит из динамика голос Юры, и я вижу, как он сейчас стремительно меняется в лице.

Уже понимает, о чем сейчас пойдет речь.

О, да-а… как же мне все это нравится, а. Остается только сидеть и наслаждаться его падением с небес на землю. Впереди все самое интересное, так что, думаю, мне стоит заказать Юре что-нибудь выпить.

— Молодой человек! — обращаюсь к официанту. — Принесите мужчине что-нибудь покрепче.

И про себя добавляю:

«Иначе у него сейчас случится сердечный приступ».

Юрий

Если б черная полоса стала человеком, то это был бы я.

Как будто меня прокляли, честное слово.

Откуда взялась эта чертова кассета, которой больше двадцати пяти лет?! Где Лара ее откопала?

Кровь снова приливает к лицу, тело обжигает жаром.

— Сука! — ударяю кулаком по рулю. — Как она умудряется всегда быть на шаг впереди?

Эта змея поставила мне условие. И не одно, а целых два! Первое: я должен купить квартиру Милане. Второе: я не буду переписывать свадебные салоны на жену.

И если я не выполню оба ее условия, то она выложит видео в сеть.

Я ясно дал ей понять, что она подставит Кускова, на что она ответила: «Нет, Юрочка, это ты его подставишь. Ты же дал ему взятку, а не я».

На этой видеозаписи отчетливо слышен наш разговор с Дмитрием — и как я благодарю его за то, что он помог мне с брачным договором, и что он, когда зачитывал документ, нарочно пропустил пункт о том, что Лиде ничего после развода не достанется. Затем Кусков намекнул на то, что я слишком скромно его вознаградил.

— Коньяк, конечно, хороший ты мне принес, но я предпочитаю принимать благодарности в виде, — показал пальцами, как шелестят деньги. — Сам понимаешь, я тоже рискую. Пошел на это только потому, что ты мой друг. Другому не стал бы помогать.

— Не вопрос, Димон. Назови сумму.

Он взял салфетку, написал на ней цифры, после чего я сходил за бумажником и отстегнул ему ровно столько, сколько он попросил.

— Надеюсь, этот брачный договор вам никогда не пригодится, — посмеялся он, убирая деньги в карман.

Лида, стоя у больницы, сказала, что будет оспаривать договор в суде. В голове крутятся ее слова:

«Даже не думай, что я это так просто оставлю. Я доверилась тебе, доверилась Диме Кускову, потому что считала его надежным другом нашей семьи. А вы, значит, решили обвести меня вокруг пальца? Подсунули под нос договор с новым пунктом? Я, конечно, сама виновата в том, что была слишком доверчива, и что еще раз не проверила его перед подписанием. А еще я прекрасно помню, как Кусков зачитывал мне все пункты, и теперь понимаю, что один из них он нарочно пропустил. Мой адвокат уже занимается этим вопросом. Я отсужу у тебя все, что мне полагается по закону».

Я хотел переписать на Лиду все свадебные салоны. Я готов был отдать их ей, а сейчас меня пытаются взять за жабры.

Лара решила, что она будет распоряжаться имуществом, которое мы с Лидой нажили в браке?

Да пошла она со своими условиями!

Я только сейчас начал понимать, какая у Лиды гнилая подруга. Лара столько лет хранила эту запись и все это время молчала. Другая побежала бы к подруге рассказывать о том, что за ее спиной сделал муж, а эта даже словом не обмолвилась.

Я спросил у нее:

— Почему ты об этом сразу не рассказала Лиде?

— Не хотела, чтобы вы поссорились, — противно улыбнулась она.

Чушь собачья! После записей с прослушек мне сразу стало ясно, что она всю жизнь завидовала Лиде. Как она ее назвала? Бизнесвуменша хренова?

Лара пользовалась ее добротой, а за спиной поливала грязью, и уж точно ничего хорошего ей не желала.

У стервы не получится прижать меня. Этой видеозаписью она сама лично подписала себе приговор.

Прямо сейчас я еду к зданию суда на встречу с Кусковым. Я не стал ему ничего говорить по телефону, сказал лишь, что мне срочно нужно с ним обсудить один важный вопрос. Я не виноват в том, что Лара оставила на кухне включенную камеру. Об этом никто не знал. Но раз эта история всплыла спустя столько лет, значит, нужно быстро ее решить. Думаю, мы с Дмитрием найдем выход из ситуации. Уверен, что он ее в два счета поставит на место.

Лара тратила на себя деньги, которые я переводил на лечение Миланы, туфли себе покупала, по ЦУМам разгуливала. Если бы не записи с прослушек, то я бы об этом и не узнал.

Лида не успела в больнице включить эти записи, так как Лара разбила ее телефон. Позже скинула мне с ноутбука. Я ушам своим не верил, когда все это слушал.

Ларе лечиться нужно. Она повернута на деньгах. По головам пойдет ради наживы. Сама всю жизнь не работает, живет за чужой счет. Лиде ныла, что у нее то одно болит, то другое, работать не может, а эта, добрая и верила ей. Жалела ее, поддерживала, спонсировала. Теперь получает от нее удары в спину.

Как мы до такого дожили? До развода, мать твою, до развода дожили! А теперь еще и шантажировать меня пытаются.

Я уже сто раз проклял тот день, когда переспал с Миланой.

Если бы я этого не сделал, то сейчас жили бы с Лидой как раньше, ждали бы рождения внука.

Вопрос с видеозаписью я решу, но… развода мне будет не избежать. От этой мысли отвертка проворачивается в сердце. Я не хочу терять жену. Я люблю ее.

Если бы я сейчас находился в машине времени, то переместился бы в тот день, когда от вида загорелой задницы Милы у меня снесло крышу, и на этот раз я проигнорировал бы ее. Все заигрывания Милы, ее воздушные поцелуи, адресованные мне, ее мокрый лиф от купальника — все это уже не вызвало бы у меня такой бурной реакции, как тогда. Никакой реакции не вызвало.

Сейчас, заглядывая в тот день, я очень сожалею о том, что не попросил ее одеться и больше никогда не ходить при мне в таком виде. Именно так я и должен был поступить…

Выхожу из машины и вижу, как из здания суда выходит Кусков. Он быстро спускается по ступенькам, подходит к своему джипу и открывает дверь.

— Дмитрий!

Он замирает, увидев меня. Что-то говорит своему водителю, закрывает дверь и подходит ко мне.

— Юрий, сегодня не получится уделить тебе время. В правительство вызвали. Давай в другой раз обсудим твой вопрос.

— Лучше сделать это как можно скорее. Потом будет поздно.

— У меня есть ровно две минуты, — вздыхая, смотрит на наручные часы. — Говори, что там у тебя срочное.

Я достаю из кармана куртки телефон, захожу в мессенджер, открываю файл с видеозаписью, которую мне отправила Лара и перематываю на наш разговор.

— Посмотри это.

Дмитрий берет телефон и через несколько секунд меняется в лице.

— Откуда это у тебя? — краснеет от злости.

— Лару Лапину помнишь? В тот новый год она тоже была у нас дома. Она оставила включенной камеру, и…

— Мне плевать, кто и что оставил включенным у тебя дома! — волком смотрит на меня. — Реши этот вопрос!

— Дим, я тоже не знал этого. Я…

— Дмитрий Георгиевич! — цедит сквозь плотно сжатые зубы. — Ты, видимо, забыл с кем разговариваешь. Я тебе так скажу: если эта запись где-нибудь мелькнет, то я не посмотрю на то, что мы когда-то общались. Я вас вместе с этой Ларой с землей сравняю, запомни это.

— Ко мне какие претензии?! — повышаю голос. — Мы оба не знали, что камера все пишет. Лара сейчас пытается шантажировать меня этой записью.

— Вот и разберись с ней, — сжав губы, наклоняется к моему лицу. — И чтобы ни одна собака не узнала о том, как я тебе помог много лет назад. Тебе это ясно?

Юра

Со всех сторон прижали. Одна настаивает на том, чтобы я не переписывал салоны на Лиду, Кусков говорит, чтобы я отдал жене все, что ей полагается. В таком случае она успокоится и не будет поднимать историю с брачным договором.

— Нам нужно поставить на место Лару! — объяснял ему вчера. — Если перепишу на жену салоны, то Лара выложит это видео в сеть.

— Подкинул мне проблем, черт бы тебя побрал! — злобно прошипел Кусков. — Мне сейчас некогда этим заниматься. На днях встретимся и все обсудим. По времени позже напишу.

Я сегодня ночевал в офисе. Хотел побыть один, чтобы все как следует обмозговать. Пока что нашел только один выход из всей этой ситуации. Думаю, Кусков со мной согласится в этом.

Я словно меж двух огней. Даже трех: Лара, Кусков, Лида.

Одна обещает выложить видео в сеть, второй пытается прикрыть свою задницу, третьей нужен ее бизнес.

А мне, мать твою, что с этим всем делать? Разорваться?!

Злой как собака еду домой. Уже знаю, что сейчас Лида снова заговорит со мной о разделе имущества, но мне пока нечего ей ответить. Сначала нужно поговорить с Кусковым и решить, что делать с Ларой.

Лидия

— Мам, не переживай, сейчас пройдет, — лежа на кровати и поглаживая живот, вяло улыбается Настя. — Прошу тебя, скажи, что у тебя произошло. Поругалась с отцом, я правильно понимаю?

Я ждала, когда Настя приедет к нам, чтобы поговорить с ней о случившемся не по телефону, а с глазу на глаз. Она пытается вывести меня на этот разговор, но я смотрю на ее состояние и думаю, что сейчас не самый подходящий момент говорить на такие темы. У Насти появились боли внизу живота. Боюсь, как бы ей не стало хуже.

— Давай сначала съездим к доктору, убедимся, что у тебя все в порядке, а потом я тебе обо всем расскажу.

— Да все хорошо, мам. Сама знаешь, что у меня всю беременность то здесь тянет, то там кольнет. Сейчас отпустит. Я вижу, что ты чем-то очень расстроена, — вздыхая, берет меня за руку. — Что тебя беспокоит? Поделись со мной и тебе сразу станет легче.

Я даже не знаю, как начать этот сложный разговор. Настя пока что даже не догадывается о том, что творится в нашей семье.

Как можно сообщать такие новости беременной дочке?

Рано или поздно она все равно обо всем узнает. И лучше, чтобы узнала не от кого-то, а от меня.

— Настюш, — сжимаю ее ладонь, — ты сейчас допьешь чай, поспишь, а когда проснешься, мы с тобой обо всем поговорим, хорошо?

Буду вести с ней разговор только в том случае, если ей станет лучше. А пока ее беспокоят боли внизу живота — мой рот на замке.

Оставляю ее в спальне, закрываю дверь, тихонько спускаюсь на первый этаж и перезваниваю адвокату.

— Анна Анатольевна, добрый день! Прошу прощения, не могла ответить на звонок. Есть новости?

— Добрый день, Лидия Александровна! Есть. И не очень хорошие.

— В каком смысле не очень хорошие? Это связано с брачным договором, я правильно понимаю?

— Все верно. Я сомневаюсь, что нам удастся доказать, что не были соблюдены условия его подписания. Я только что встречалась с помощником Кускова, и мне ясно дали понять, что в это дело нам лучше не лезть. Я бы даже сказала, мне настоятельно порекомендовали нажать на тормоз.

— Естественно он не хочет поднимать этот вопрос, — усмехаюсь я. — Ведь на кону стоит его репутация. Если дать ход этому делу, то вся его карьера накроется медным тазом.

— И моя… — вздыхает Анна. — Поэтому я не буду представлять ваши интересы в суде, извините. Всего доброго! — И скидывает звонок.

Убираю телефон от уха и в полном недоумении смотрю на экран.

— Что она сейчас сказала? — шепчу сухими губами. — Она отказывается заниматься разделом имущества? Испугалась Кускова?

Я в шоке.

Неужели на него нет никакой управы? Он, будучи нотариусом, подсунул мне исправленный брачный договор! Из-за него я сейчас рискую остаться ни с чем!

Таких нужно ставить на место.

Интересно, а сколько взяток он получил за эти годы? Не думаю, что я одна попала под раздачу.

Я это так не оставлю!

Запугал моего адвоката? Что ж, я не адвокат, и пойду до конца. Хотела всего лишь разобраться со своим вопросом и забрать то, что мне полагается, но раз Кусков не хочет решить мирным путем проблему, которую сам же создал, значит, пусть готовится к войне. Я найду другого адвоката — не из пугливых, и дам огласку этому делу.

Слышу, как в коридоре хлопает входная дверь, и через пару секунд на кухне появляется Юра.

— Привет! — недовольно бросает, идя прямо в обуви к столу.

Наливает воду в стакан, залпом выпивает.

Вижу, что он не в духе. Я тоже. И мне очень жаль, что сейчас у нас дома находится Настя, которая плохо себя чувствует.

«Господи, помоги мне не выйти из себя. Иначе будет скандал».

— Ты уже предупредил Кускова? — в упор смотрю на него. — Надавили на моего адвоката? Думаете, я испугаюсь и прижму хвост? Даже не надейтесь на это. Наш развод, Юра, — усмехаюсь ему в лицо, — будет громким. Заруби себе это на носу. Не хотите по-хорошему, значит, будет по-моему. Вся страна узнает о том, что твой дружок судья Кусков взяточник и обманщик.

— Что за чушь ты несешь?! — краснеет от злости. — Дело не в Кускове.

— Конечно не в Кускове, а в брачном договоре, который вы подделали, и который я собираюсь оспорить, — стараюсь говорить тихо и сдержанно, чтобы Настя не услышала. — Вы оба думали, что я об этом никогда не узнаю? Так вот этот день настал. И он перевернет вашу жизнь с ног на голову.

— Лида, я тебя очень прошу сейчас не трогать меня, ладно? — сжимает губы. — У меня был очень сложный день. Давай мы оба остынем и спокойно обо всем поговорим.

— А я спокойна, Юр. Просто как-то некрасиво получается, — пожимаю плечами. — Я столько лет душу вкладывала в салоны, относилась к ним как к своим детям, и… господи, да кому я это рассказываю? Ты сам все прекрасно знаешь. Ты видел, во сколько я уезжала на работу, во сколько возвращалась. Видел, как я ночами сидела за эскизами, создавая коллекцию за коллекцией. А сейчас у меня хотят забрать мое детище? Даже не половину, а все. Все хотят забрать! Правда думаешь, что я сдамся без боя? Подарю их вам с Ларой и Миланой, которые не имеют к ним никакого отношения? Этого не будет! Либо раздел имущества будет честным, либо я начинаю войну.

— Раздел имущества? — раздается за спиной голос Насти. — Мам, вы что… вы разводитесь?

Поворачиваюсь и вижу бледное лицо дочери. Она подходит к стулу, медленно оседает, кладет руки на живот и морщится от боли.

— Скажите, что мне просто послышалось, — выдавливает Настя, глядя на нас по очереди. — Вы же не собираетесь разводиться?

— Тебе стало хуже? — трогаю ее мокрый лоб. — Насть, ты вся вспотела и очень бледная. Я вызываю скорую!

— Мам, не надо ско… — обхватывает живот и стонет. — Ай, как режет. Да, звони. Звони в скорую.

Я в панике хватаю телефон, вызываю скорую, бегу на второй этаж за халатом и ночной сорочкой.

— Возьмешь пока мое, а потом Валера тебе привезет из дома одежду и все остальное.

— Хорошо, — прерывисто шепчет. — Мам, пап, скажите, что происходит? Вы же знаете, что я не успокоюсь. Из-за чего вы так серьезно поссорились? Вы впервые заговорили о разводе, и…

— Потом, родная, все потом, — складываю в пакет одежду и ее зарядное для телефона. — Сейчас думай только о своем состоянии, а все остальное выбрось из головы.

— Надо было ехать на машине, — сердится Юра.

— Сейчас пробки. Так что лучше на скорой. По крайней мере ей еще до больницы окажут первую помощь.

Юра приносит тонометр и подходит к Насте.

— Давай руку. Нужно проверить давление.

Вижу, что у дочери низкое давление и мне самой становится плохо.

Слава богу, бригада приезжает довольно быстро. Настю осматривают, мы провожаем ее к карете скорой помощи, я прыгаю в свою машину, Юра — в свою, и едем следом за дочкой.

Уже понимаю, что Настю везут в ту же больницу, где лежит Милана…

— Только этого не хватало, — закипаю я.

Пока Настю осматривает доктор, мы с Юрой ждем в холле.

— Ты почему пакет ей не отдала? — спрашивает он.

— Забыла в суете, — отвечаю, не глядя на него.

Дочь звонит мне только через час. К этому моменту я уже успеваю поседеть от волнения.

— Мам, мне сделали УЗИ, с ребенком все хорошо. Дали таблетку, и мне стало уже лучше. Голова почти не кружится. Доктор говорит, что мне нужно остаться в больнице для полного обследования, так что вы с папой езжайте домой.

— Слава богу, что тебе стало лучше, — облегченно выдыхаю. — Насть, у меня пакет с вещами и зарядкой. Нужно тебе передать.

— Я сейчас к вам выйду. Уже спускаюсь.

Юра идет к кулеру за водой и именно в этот момент в холле появляется Милана.

У меня плохое предчувствие. Как будто сейчас весь мир перевернется.

— Юр, привет! — улыбается ему Мила, не замечая меня. — Я увидела из окна твою машину. Так рада, что ты приехал меня навестить.

Она прижимается к нему, я перевожу взгляд на дверь и вижу… застывшую на месте дочь.

Юрий

— Настя, послушай меня, я…

— Нет это ты меня послушай! — кричит на весь больничный холл дочь. Хорошо, что здесь нет никого кроме нас. — Я еще раз повторяю вопрос: она твоя любовница? — кивает на Милану.

— Нет! — пытаюсь донести до нее, но она не в себе от ярости.

— Тогда что это было сейчас?!

— Идем со мной, милая, — берет ее под руку Лида. — Идем, идем. Я провожу тебя в палату.

Настя резко отпихивает ее.

— Пусть сначала ответит! Почему Милана при тебе, мам, обняла отца? Ни разу не видела, чтобы она вешалась к нему на шею, ни разу! Но она не только повисла на нем, но еще и назвала его Юрой! Что все это значит? Я не никуда не уйду, пока вы мне не объясните.

— Ты хочешь, чтобы тебе стало хуже? — сердито смотрит на нее Лида.

Я вместе с ней переживаю за состояние дочери и в то же время не нахожу себе места от злости. Милана — это какое-то наказание для нашей семьи. Она снова появилась в тот момент, когда, черт побери, ей следовало не высовываться из своей палаты и не попадаться на глаза нашей дочери.

— От кого ты беременна? — в лоб спрашивает ее Настя.

Та молча опускает взгляд.

Несколько секунд тишины кажутся целой вечностью. Настя прожигает взглядом Милу, Мила всхлипывает, вытирая с лица слезы, Лида впивается ногтями в ладони, глядя то на меня, то на Милану. Всем своим видом дает понять, что если с Настей что-то случится, то она места живого от нас не оставит.

— От т-тебя? — хрипло изрекает Настя, устремив на меня мокрые глаза.

— Давай спокойно обо всем поговорим, но не здесь, — прошу я.

— Как? — в шоке выдыхает. — П-пап… Мама! — резко поворачивается к Лиде. — Она и отец… они… Он что, изменяет тебе с ней? И ты знала об этом?

— Недавно узнала, — отрезает Лида. — Мила ждет от него ребенка. И мне на это глубоко наплевать. За меня переживать не нужно. Я подала на развод. Нас с твоим отцом больше ничего не связывает. Теперь ты знаешь правду, — вздыхает жена. — И мне очень жаль, что ты узнала ее таким образом. Я хотела дома поговорить с тобой об этом, но не успела.

Настя быстро мотает головой, словно не желая верить услышанному. С ненавистью глядя на меня, делает пару шагов назад, выставляет передо мной ладони, давая понять, чтобы я к ней не приближался.

— Насть, пожалуйста, услышь меня, — шепчу я, разговаривая с ней тоном психолога. — Все не так, как каже…

— Давно у них? — дрожащим голосом спрашивает у Лиды.

— С лета.

— Когда в Сочи ездили, да? Когда в одном доме жили? Когда ты поддержать их приехала?

— Он не хотел. Это все из-за меня… — виновато смотрит на нее Мила.

В мокрых глазах дочери вспыхивают языки пламени, руки медленно сжимаются в кулаки. Кажется, еще секунда и она вцепится Миле в волосы.

— Ты всегда говорила, какой у меня классный отец, и что ты хотела бы себе такого же. Дочкой его стать не получилось, так решила пойти другим путем? — приближается к ней с плотно сжатыми губами. — Тебе мама в детстве не объясняла, что нельзя гулять со взрослыми дяденьками? Стоп! — резко замирает и поворачивает голову к Лиде. — Ее мать тоже в курсе?

— Насть, я прошу тебя, давай мы позже все спокойно обсудим, — тихо произношу я, понимая, что она уже на грани.

— Я не с тобой разговариваю! — повышает голос. — Мам, Лара все знает?

— Знает, — со вздохом отвечает Лида.

— А может, она посоветовала тебе лечь под моего отца? — прищуривается дочь, глядя на Милу. — Ты же без своей мамочки и шагу не можешь сделать. Сама бы ты точно не додумалась до такого.

— Мама здесь ни при чем, — цедит Милана. — Все случайно вышло. Я… — и в этот момент Настя залепляет ей пощечину.

— Настя, не надо, — отводит ее в сторону Лида. — Ты не знаешь, на что они способны. Я представляю, что ты сейчас чувствуешь, но прошу тебя, держи себя в руках, — быстро гладит ее по спине. — Не хватало еще, чтобы она на тебя заявление написала.

— А я и напишу! — убрав с лица волосы, вздергивает подбородок Мила. — Ты под камерой ударила беременную.

— А брюки беременной не жмут? — прикрикивает Настя, кивнув на ее широкие брюки. — Которые я тебе когда-то отдала. Чемоданы одежды от меня, деньги от моей мамы, а теперь еще и ребенок от моего отца?! Хорошо устроилась, — быстро дыша, произносит дочь. — Богатого папика себе нашла? А ты чем думал? — разворачивается ко мне. — Как ты мог предать маму? Что она тебе сделала? Чем она это заслужила? Своей любовью к тебе? Заботой? Вниманием?

— Насть, идем в палату, — берет ее за руку Лида.

— Да, лучше уведите отсюда, — держась за щеку, усмехается Мила. — Пока она снова на меня не набросилась. И скажите персоналу, чтобы ей выделили палату подальше от моей, иначе ночью подушкой придушит. Неадекватная!

— Рот свой грязный закрой! — цедит сквозь зубы Лида. — Иначе я сама придушу тебя прямо здесь.

— Юр, ты это слышал? — распахнув рот, в шоке смотрит на меня. — А ничего, что я мать твоего ребенка? Меня только что по лицу ударили, Юр. А могли бы и в живот пнуть! В живот, в котором находится твой сын! Ты это так просто оставишь? Для тебя такое поведение норма?

— Иди в палату, — сдержанно произношу, прогоняя ее взглядом. — Насть! — выкрикиваю, пока они с Лидой не скрылись за дверью. — Настя, я тебе позже все объясню, слышишь? Я позвоню тебе вечером.

— Ну ты и трус… — разочарованно смотрит на меня Мила. — Ребенка мне заделал и в кусты? Справляйся как хочешь, да? Ты сейчас ни слова не сказал в мою защиту. Я одна как дура отдуваюсь перед всеми, выгораживаю тебя, беру всю вину на себя, и за это получаю по лицу от твоих родственничков. Я держалась, Юр, — смахивает с лица слезы. — До последнего держалась, чтобы не сорваться. Старалась не делать лишних движений, маму просила, чтобы она оставила нас в покое. А теперь понимаю, что мама права. Ты ведь не возьмешь на себя ответственность за все, что произошло. Мне одной придется отдуваться, а ты и дальше будешь стоять на своем и всем рассказывать сказки о том, как я тебя соблазнила тогда в Сочи. Я в их глазах буду выглядеть сукой, а ты любящим отцом и мужем, который случайно оступился и теперь сожалеешь об этом.

Подходит ко мне, поднимает голову и пристально смотрит мокрыми глазами.

— А ты расскажи им о том, как сжимал мои волосы у корней в порывах страсти, как кусал мои губы, как покрывал поцелуями мое тело. А помнишь, мы с тобой уехали на безлюдный пляж, и прямо на капоте…

— Заткнись!

— Тебе слабо рассказать им правду? — прищуривается она. — Проще делать вид, что все вышло случайно, и что никакой страсти между нами нет и не было никогда? Я готова была поддерживать твою версию. Не хотела своими рассказами о наших страстных ночах подливать масла в огонь. Но это уже слишком… Пока я за тебя заступаюсь, меня бьют по лицу, а ты стоишь и молча наблюдаешь за этим. Что ж, — пожимает плечами, — значит, с этого дня я буду слушать только свою мать. Я думаю, она знает, как поставить тебя на место.

Напоследок пронзает меня взглядом, полным ненависти, разворачивается и уходит.

Впервые в жизни мне хочется провалиться сквозь землю и пробыть там до тех пор, пока все не успокоятся.

Достаю из кармана куртки мобильник и читаю сообщение от Кускова.

«В 16–00 жду тебя по этому адресу. Не опаздывай».

Пока что я даже не догадываюсь о том, кто нам составит компанию, и чем для меня обернется эта встреча…

Юрий

Приезжаю по адресу, который скинул Кусков и останавливаю машину у высоких ворот.

— Он здесь живет что ли? — задумчиво смотрю на трехэтажный особняк.

Как-то странно, что он решил устроить встречу у себя дома. Я думал, наш разговор состоится в офисе или в кафе.

Может, он только на людях делал вид, что весь такой деловой, а сам по старой дружбе пригласил меня к себе, чтобы, так сказать, пропустить по рюмке и все спокойно обсудить в непринужденной обстановке?

Надеюсь, чутье меня не подводит.

Нажимаю на кнопку видеодомофона, щелкает замок на калитке, я вхожу внутрь и уверенно иду к крыльцу. Напряжение начинает спадать, потому что, войдя на территорию дома, я окончательно понимаю, что Кусков пригласил меня к себе. Слева от дома установлена детская площадка, скорее всего, для его внучки, замечаю в открытом гараже две иномарки — одна точно Дмитрия, а вторая, по всей видимости, принадлежит Татьяне, его супруге.

Что ж, отлично! Посидим с Димой, как старые добрые друзья, и все спокойно обсудим.

— Юра, здравствуй! — выйдя на крыльцо, улыбается Татьяна, которая почти не изменилась за столько лет. — Как я рада тебя видеть! — обнимает меня. — А почему Лида не приехала к нам на ужин? Я думала, вы вместе порадуете нас своим визитом. С удовольствием пообщалась бы с ней. Столько лет не виделись.

Так она ничего знает? То есть меня просто пригласили на ужин?

Видимо, Дима не стал ей ничего рассказывать о наших отношениях с женой. Тогда я тоже не стану грузить ее своими семейными проблемами.

— Лида очень занята. Она тоже хотела повидаться с тобой, но не получилось, к сожалению.

— Как жаль… — вздыхает Татьяна. — А я уж подумала, что мы как раньше все вместе посидим, повспоминаем былые времена. Ты проходи, проходи, — открывает дверь в дом. — Тебя уже ждут в гостиной.

— Ждут? — вопросительно смотрю на нее. — Дима разве не один?

— Ларочка тоже у нас. Ты не знал? — смеется она. — Я ж говорю, что только Лиды не хватает.

Ларочка, значит…

А вот теперь уже и не пахнет дружеским ужином. Раз Кусков пригласил еще и Лару, значит, он не собирается вместе со мной ее прижать.

«Мужик называется, — начинаю закипать. — А без баб вопрос слабо было решить?! Без Лары мы бы ни к чему не пришли? Ее присутствие ему так необходимо?!»

Татьяна ведет меня по широкому коридору, на стенах которого висят картины в золотых рамках, и словно экскурсовод рассказывает о знаменитых авторах этих шедевров, которые лично мне кажутся мазней.

— Проходи, пожалуйста, — улыбается она, открывая дверь в гостиную.

— Добрый вечер! — подхожу к Кускову, пожимаю ему руку и перевожу колючий взгляд на Лару. — Привет!

— Рад тебя видеть, — натянуто улыбается Кусков, и кивает на диван. — Располагайся.

— Ну здравствуй, Юра, — прищуривается кобра в ярко-красной блузке. — Давно не виделись.

У меня с первых секунд складывается ощущение, что Лара и Дмитрий уже о чем-то договорились.

— Я сейчас накрою на стол и приглашу вас в столовую, — доброжелательно произносит Татьяна.

— Хорошо, дорогая, — улыбается ей Дмитрий. — А мы пока обсудим один важный вопрос.

Как только Татьяна исчезает за дверью, Кусков резко меняется в лице, и я снова вижу перед собой неприступного судью с холодным взглядом и каменными скулами.

— Прежде чем перейти к делу, выложите на стол телефоны, — выпрямляется, сидя в кресле, и кладет руки на подлокотники.

Мы выполняем его просьбу.

— А теперь встаньте, — велит он.

В следующую секунду в комнате появляется мужчина ростом под два метра и в строгом черном костюме. Он подходит к нам и начинает досмотр, как на таможне.

— Ничего личного, — наблюдает за процессом Кусков. — Это обычная формальность.

— Да нет у меня с собой жучков, — усмехается Лара. — Все, что мне нужно, я уже получила. И сразу хочу вас обоих предупредить: запись хранится не только у меня, но еще и у одного надежного человека, это я сейчас на о своей дочери. Так что, если со мной что-то случится, то эта запись сразу попадет в интернет.

Садится на диван и вздергивает подбородок.

— Так что, Дмитрий, если не хочешь проблем, то советую быть со мной помягче. Я ни в коем случае не угрожаю, а просто предупреждаю. Сам понимаешь, всякое в жизни бывает, — пожимает плечами. — Сегодня ты выносишь приговор преступникам, а завтра и тебе могут вынести. Ты являешься кандидатом на должность председателя верховного суда, верно? Так вот имей в виду, что ты рискуешь не только пролететь с этой должностью, но и провести остаток своей жизни в тюрьме, если с моей головы упадет хоть один волос.

— Что ты, Лара, — одаряет ее пираньей улыбкой, — у меня даже мысли не было причинить тебе… неудобства, так скажем. Мы все взрослые люди. Решим вопрос мирным путем. Нам ведь всем это выгодно, правда, Юрий?

— Смотря что вы от меня хотите, — откидываюсь на спинку дивана.

— Вот пусть Лара и начнет, — устремляет на нее взгляд. — Мы тебя внимательно слушаем.

— Я свои требования уже выдвинула, но могу повторить, — прочищает горло и кладет ногу на ногу. — Я хочу, чтобы Юра купил квартиру для моей дочери, которая ждет от него ребенка. А еще пусть заберет у своей жены свадебные салоны.

— С первым условием я еще могу согласиться, — цежу сквозь зубы, — но при чем здесь Лида и ее салоны? Не понимаю, чем тебе так мешает моя жена? Она тебе столько лет помогала, а ты сейчас хочешь оставить ее ни с чем?

— Помогала? — округляет накрашенные глаза. — А потом сунула мне под нос фальшивую расписку, в которой я якобы обязуюсь ей все вернуть? Это ты называешь помощью?

— А что ты хотела?! Чтобы она после всего, что ты сделала, простила тебе долг? Лида достаточно услышала о себе, благодаря жучкам в квартире. И о том, как ты ей завидовала все эти годы, и как ты о ней отзывалась, называя бизнесвуменшой хреновой. Это же твои слова.

— А я этого и не отрицаю, — равнодушно хмыкает гиена. — Да, я ей завидовала. У женщин такое бывает, если ты не знал. И успокоюсь я только тогда, когда Лида уйдет от тебя ни с чем.

— Она эти салоны с нуля… — повышаю голос, но Кусков меня резко обрывает.

— Прекращайте выяснять свои отношения! Давайте по факту: Лара требует квартиру для дочери, плюс ты забираешь у жены свадебные салоны.

— И пусть он еще отдаст за меня долг по расписке, — добавляет она.

— А может, тебе еще тачку купить и отпуск на островах оплатить? — жалю ее гневным взглядом.

— Хм, неплохая идея, кстати.

— А если я не выполню ее условие, что тогда? — в упор смотрю на Кускова.

— Тогда будешь иметь дело со мной, — поднимает голову и всем своим видом дает понять, что устроит мне «райскую жизнь». — Ты знаешь, какие у меня связи. Хочешь, расскажу тебе о том, как может сложиться твоя судьба? Бизнес рухнет как карточный домик, а ты сядешь и будешь сидеть до конца своей жизни. Статью я тебе организую, можешь в этом не сомневаться. Ну что, такой расклад тебя устраивает? Ты же, Юр, должен понимать, что я сейчас буду спасать себя и свою карьеру. А на тебя и на твою карьеру мне глубоко наплевать. Все карты сейчас у Лары, и именно от нее зависит моя дальнейшая судьба. Это означает, что я вынужден встать на ее сторону. Советую тебе выполнить все ее условия. В таком случае никто не пострадает.

— И твоя беременная дочка, кстати, тоже не пострадает, Юр, — подмигивает Лара.

— При чем здесь Настя?

— Ну как это при чем? — смеется эта сука. — Она сегодня ударила по лицу мою дочь, которая, между прочим, тоже находится в положении. Камеры все зафиксировали. Милана готова написать заявление. Я пока что отговорила ее. Подумала, что мы с тобой как-нибудь сами сгладим острые углы, не так ли?

Таких тварей даже в аду не водится.

Лида для нее как кость в горле. Она готова на все, чтобы моя жена наконец-то лишилась всего, что строила собственными руками. Сидит, торжествует от мысли, что у нее появилась возможность ей насолить.

Но я не могу так поступить с женой. Я не хочу у нее забирать салоны. Кем я буду после этого?

Встаю с дивана, поправляю пиджак и решительно заявляю:

— Салоны достанутся Лиде. Это мое последнее слово.

— Ужина на столе, — раздается в дверях голос Татьяны. — Лар, Юр, Дима, идемте. Я запекла утку по своему фирменному рецепту, и еще…

Дальше ее голос звучит словно отдаленно. Из комнаты исчезают все звуки, цвета. Передо мной остается только каменное лицо Кускова. Смотрю в его глаза, в которых пляшут языки пламени, и понимаю, что с этого дня моя жизнь перевернется с ног на голову.

Лидия

Ну и денек сегодня выдался…

Я только вернулась домой из больницы. Несколько часов провела с дочкой. Попросила медсестру позволить мне побыть с ней, и мне разрешили.

Насте сейчас и так тяжело, переживает за ребенка, за свое состояние, а тут еще и эта пигалица вылезла.

Ну надо же было ей появиться именно в тот момент, когда мы находились в холле? Она нарочно сделала это. Сто процентов. Увидела нас из окна и помчалась вниз, обниматься с Юрой.

Дрянь малолетняя.

Зла на нее не хватает.

Желудок урчит, пытаюсь поесть, но кусок в горло не лезет.

Да у меня вообще нервы уже начинают сдавать из-за всего, что творится вокруг. Еще и адвокаты без объяснения причин отказываются браться за мое дело. Как будто повсюду горит красный светофор, не позволяющий мне двигаться дальше.

— Лида! — войдя в дом, громко произносит Юра. — Лида, ты где?

— На кухне, — изрекаю металлическим голосом.

Он влетает сюда и, быстро дыша, смотрит на меня огромными глазами.

— Не переживай, Насте ничего не будет. Максимум ей грозит штраф.

— За что? — непонимающе смотрю на него.

— За то, что ударила по лицу Милану. Я только что виделся с Ларой, она предупредила, что Мила будет писать на Настю заявление.

Мои глаза вспыхивают гневом, в груди разгорается пожар.

— Что эта мерзавка собирается сделать? Заявление написать? — сжимаю в руке вилку.

— Лид, сейчас успокойся, — видя, в каком я состоянии, тихо произносит он, и выставляет передо мной ладони так, словно перед ним маленький ребенок с опасным предметом в руке. — Тихо, тихо, — забирает у меня вилку. — Давай я налью тебе воды и спокойно обо всем расскажу. А дальше мы вместе решим, что делать в такой ситуации.

— Мы решим? — в шоке смотрю на него. — Нет, мой дорогой, ты кашу заварил, ты ее и расхлебывай. Сделай все, чтобы эта ситуация не отразилась на здоровье нашей дочери и будущего внука! У меня из-за твоих шашней с этой малолетней стервой работа встала! Все, что меня сейчас волнует, — загибаю пальцы, — здоровье Насти, заказы, которые я обязана сдать в срок, и развод, которого я жду как манну небесную.

— Я бы давно все решил, но не все так просто, — произносит он и садится за стол. — Я обязан сказать тебе о том, какое условие мне выдвинула Лара.

Он добить меня решил?

Я и так уже еле держусь.

Какое еще условие? О чем он?

— У Лары есть компромат на Дмитрия Кускова, — вздыхает он и рассказывает мне такие вещи, которые в голове не укладываются. — …В общем, если я перепишу на тебя салоны, то Кусков превратит мою жизнь в ад. Он трясется за свою репутацию, поэтому встал на сторону Лары. У нее на руках компромат, и ему выгоднее сейчас быть с ней заодно.

Я несколько секунд молча смотрю на него. Кажется, от услышанного у меня пропал дар речи. Не могу сложить буквы в слова.

— Лида, мы обязательно найдем выход, — берет меня за руку, но я резко ее отодвигаю. — Если бы у меня был этот чертов компромат, то я бы сам выложил его в сеть, клянусь. Я Кускова не боюсь, и мне плевать на его карьеру и репутацию.

— Ты же сказал, что Лара скинула тебе это видео, — прищуриваюсь я.

— Она скинула ссылку на файл в облаке, в котором нельзя было скачать видео, а позже удалила.

— Юр, — смотрю на него как на круглого идиота, — у тебя было видео, и ты не нашел способ сохранить его к себе на устройство? Мне не послышалось?

— Я облажался, знаю, — хватается за голову. — Не думал, что она его удалит. В тот момент я вообще ни о чем не думал. Сразу поехал на встречу с Кусковым, чтобы как можно скорее прижать Лару.

— Господи, с кем я прожила столько лет?.. — недоуменно смотрю на него. — Что у тебя вместо мозгов?! Как ты вообще позволил им подвести ситуацию к такой черте? Как, Юр! — трясу руками. — Я поверить в это не могу. Ты позволил какой-то наглой ушлой женщине шантажировать себя? А Кусков! Неужели он со своими связями не в силах поставить ее на место? Два мужика не могут придушить одну змею? Ты сейчас серьезно? Вместо того, чтобы ее как следует прижать, вы идете у нее на поводу?

Сказать, что я в шоке, ничего не сказать.

Лара… даже не знаю, каким словом назвать эту подлую лживую тварь, но я догадывалась, что она не успокоится и еще обязательно даст о себе знать. Не могу поверить в то, что у нее есть компромат, которому больше двадцати лет. И ведь она все эти годы знала о том, что за моей спиной провернули Юра с Кусковым. Знала, что я при разводе могу остаться ни с чем, но молчала. А сейчас это видео решила использовать против меня же, стерва.

Кажется, теперь понятно, по какой причине со мной отказываются работать адвокаты. Они тоже испугались судью?

— Я же сказал тебе, что не собираюсь идти у нее на поводу, — объясняет Юра. — Кусков трясется за свою задницу, а я лишь переживаю за тебя и Настю, как ты это не понимаешь? Я не собираюсь забирать у тебя салоны, Лид. Знаю, что ты в них всю душу вложила. Сделаю все, чтобы эта ситуация не коснулась тебя и нашу дочь. Салоны твои, запомни это. А с Ларой и Кусковым я сам разберусь. Этот чертов судья сказал, что организует мне дело, по которому я сяду далеко и надолго, но это мы еще посмотрим. Кем бы он там ни был, на него тоже найдется управа. Завтра поеду к одному человеку, он пообещал мне помочь.

— Решай с ними вопросы, — пронзаю его ледяным взглядом. — И учти, если ты все же пойдешь на поводу этих мегер, то пробьешь дно. До конца жизни буду считать тебя слабаком. Тряпкой, об которую вытерли ноги.

Лидия

Спустя три дня

Сегодня утром мною овладело страшное желание оттаскать этих двух мерзавок за волосы. Готова прямо сейчас поехать к бывшей подруге и устроить ей хорошую взбучку, но знаю, что сделаю только хуже себе, ведь эта дрянь, пользуясь случаем, снова побежит в полицию писать заявление.

Они не пощадили мою беременную дочь. Милана написала на Настю заявление за нанесение побоев и оскорбления.

Да чтоб они обе провалились сквозь землю! Мои нервы натянуты как канат. Я не сплю, не ем уже несколько дней, не могу думать о работе.

В этом мире справедливость вообще существует? Меня она явно обходит стороной. Иначе как еще можно объяснить все происходящее? Как?!

Мы с Настей относились к ним как к родственникам, всю жизнь помогали, чем могли, и сейчас в благодарность за нашу поддержу нас хотят уничтожить?

Пока Юра обещает мне решить все эти вопросы, на мои салоны обрушиваются проверки, и я знаю, кто их устроил. Кусков и Лара, разумеется. Он готов плясать под ее дудку, лишь бы та не очернила его безупречную репутацию.

Если бы у меня на руках были хоть какие-то доказательства того, что Кусков взяточник, то они уже гуляли бы по всему интернету, но у меня, к сожалению, ничего на него нет. У него связи повсюду, а у меня что? Муж, который пытается противостоять судье?

Юру тоже обложили со всех сторон. Сегодня утром ему позвонили из офиса и сообщили о внезапном визите налоговой. Он выскочил на улицу как из горящего дома, прыгнул за руль и помчался на работу.

Какую управу на них найти? Если будем бездействовать, то нас что, уничтожат?

У меня была прекрасная жизнь. Я имела все, о чем только можно мечтать: дом, семью, любимую работу, и теперь из-за интрижки моего мужа я должна всем этим пожертвовать?

Нет уж. Я сделаю все, чтобы поставить на место продажную Лару, ее дочь и судью, который возомнил из себя не пойми кого.

Юра передал мне слова Кускова:

«Если ты или Лида начнете со мной войну, то очень скоро об этом пожалеете».

Это мы еще посмотрим.

Беру телефон и отвечаю на звонок с неизвестного номера.

— Алло?

— Лидия, добрый день! Дмитрий Кусков беспокоит. Мне необходимо с тобой встретиться. Сегодня в четырнадцать тридцать подъеду к твоему салону на Октябрьской. Не опаздывай, — и скидывает звонок.

Зачем он решил устроить встречу у моего салона?

Это меня напрягает.

Иду в душ, привожу себя в порядок, настраиваюсь на беседу с Кусковым, выхожу из дома и вижу, как в ворота въезжает машина Юры.

Он выходит из нее с каменным лицом, захлопывает дверь, приложив все свои силы, и быстрым шагом направляется ко мне.

— Держи, — сует мне бумажный конверт.

— Что это? — вопросительно смотрю на него.

— Деньги, которые тебе должна Лара. Здесь вся сумма. Взамен отдай мне оригинал расписки.

— Ты хочешь покрыть ее долг? — заглядываю в конверт, вижу пятитысячные купюры, и поднимаю на него ошарашенный взгляд. — Юр, ты в своем уме?! Решил идти у нее на поводу?

— У меня нет другого выхода, — раздраженно произносит. — Проще отдать тебе за нее долг, чем платить огромные штрафы налоговой. У меня весь офис перевернули вверх дном, докапываются до всяких мелочей. Уже выявили ошибки в отчетах, дальше будет только хуже. Я должен остановить этих стервятников, иначе меня посадят, как и обещали.

— То есть ты сдаешься, я правильно понимаю? — прищуриваюсь я. — Не будешь отстаивать свои права и бороться за справедливость?

— С кем бороться? — взмахивает руками. — С прокурором? С судьей? С налоговой? С внеплановыми проверками МЧС и Роспотребнадзора? До тебя еще не дошло, что нас обложили со всех сторон?

— Из-за какой-то видеокассеты?! — срываюсь на крик. — Которой уже четверть века?! Я поверить не могу, что Кусков из-за этого компромата поднял все свои связи и обрушил их на нас. Быть такого не может! Он точно так же мог все эти органы направить против Лары. Если бы он захотел ее прижать, то УЖЕ сделал бы это, Юр! Здесь явно не все так просто. Кусков не стал бы так заморачиваться из-за компромата. Либо ты ему когда-то перешел дорогу, либо у Лары на него еще что-то есть. Иначе я не могу понять, почему он так быстро встал на ее сторону и делает все, что она ему скажет.

Предчувствие меня редко подводит. Я на сто процентов уверена в том, что дело не только в старой видеозаписи. И мне просто необходимо узнать, в чем же еще.

На самом деле я вообще не обязана заниматься этой проблемой. Юра ее организовал, так вот сам и должен ее ликвидировать, и сделать все, чтобы меня это никак не коснулось.

Но он оказался банальным слабаком, который трясется за свою задницу, и вместо того, чтобы поставить на место эту троицу, он решил поднять белый флаг.

От меня им так просто не отделаться. Мне никто не заткнет рот. Если сегодняшний разговор с Кусковым не даст результатов, то пусть готовится к ответным ударам. Скоро его репутация будет чернее грозовой тучи, и многократно ударит молнией по всей его карьере.

— Если ты решил отдать мне долг за Лару, то, видимо, собираешься выполнить и остальные ее условия? — пристально смотрю на почти бывшего мужа, даже не пытаясь скрыть насколько он мне противен.

— Я не буду официально оформлять на тебя салоны, — заявляет он. — Пока продолжай работать, а дальше посмотрим.

— Вот так, значит? — усмехаюсь ему в лицо.

— Чего ты добиваешься, Лид?! Хочешь, чтобы нашу дочь судили за побои? Чтобы меня посадили, а мою компанию сравняли с землей? Ты же знаешь, что Кусков нам все это в два счета организует. Я искал помощи по своим знакомым, но все хотят жить спокойно, не наживая себе проблем. Ты же сама видишь, что творится вокруг, и должна понимать, что если мы сейчас не согласимся на их условия, то от нас места живого не оставят.

— Трус! — пронзаю его брезгливым взглядом. — В отличие от тебя я не боюсь ни Кускова, ни его связей.

Припечатываю конверт к его груди и добавляю:

— Забери свои деньги. Расписка останется у меня, а Лара в зубах принесет мне все, что должна. Кстати, передай ей, что у нее осталось мало времени.

Обходя его, нарочно задеваю плечом, сажусь в машину, и еду на встречу с Кусковым.

Спустя четыре месяца

Лидия

— О, боже мой! — радостно щебечет клиентка, представ перед зеркалом. — Лидия Александровна, это то, о чем я мечтала! Я его таким и представляла, — крутится в пышном свадебном платье.

— Я рада, что вам понравилось, — облегченно выдыхаю.

Девушка очень привередливая. Я боялась, что она найдет, к чему придраться, но, слава богу, она осталась довольна.

— Все, теперь я точно буду самой красивой невестой! — гордо поднимает голову.

Через несколько минут я получаю от нее кругленькую сумму, а она от меня — платье мечты в фирменной коробке с большим белым бантом на крышке.

Только успеваю с ней попрощаться, как в дверях появляется моя давняя подруга Мария со своей дочкой Алисой — счастливой невестой, которая тоже пришла заказывать платье.

— Привет, моя дорогая! — крепко обнимает меня Маша.

— Добрый день, Лидия Александровна! — мило улыбается Алиса.

Я прошу свою помощницу сделать для девочек кофе, и, пока он готовится, предлагаю посмотреть изделия из наличия, чтобы понять, что примерно хочет Алиса.

— Алис, ты пока выбирай, а мы с Лидой поболтаем немного, — подмигивает дочери Мария, садится на диван для клиентов и хлопает по нему, приглашая меня к себе. — Ну, рассказывай, как жизнь молодая, — расстегивает красный пиджак, закидывает за плечо светлые волосы и ослепляет меня белоснежными ровными зубами.

Мария как будто все эти годы находилась в морозильной камере, честное слово: на лице ни одной морщинки, кожа гладкая, ровная. Хотя чему я удивляюсь? Она же косметолог. И макияж у нее как всегда безупречный — как на практической части дипломной работы выдающегося студента-визажиста.

— Я тебе уже вкратце рассказывала о том, что произошло в моей семье, — глубоко вздыхаю. — Что тут добавить? — пожимаю плечами и оглядываю свой салон. — Сама все видишь. Теперь я работаю здесь. У меня всего один филиал, но зато свой, и его у меня никто не отберет.

— А с остальными что? Только не говори, что муж забрал при разделе имущества.

Я рассказываю ей, как отчаянно боролась за свои свадебные салоны, и… как проиграла эту войну.

Нелегко вспоминать о том, как четыре месяца назад состоялась моя встреча с Кусковым. В тот день меня в буквальном смысле обыскал охранник, забрал телефон, и только потом позволил сесть в машину Дмитрия, который поставил мне условие.

— Лидия, у меня мало времени, поэтому перейду сразу к делу, — он повернул голову к окну и задержал взгляд на моем салоне. — Если ты или Юра осмелитесь пойти против меня, то это здание будет признано аварийным. Это первое, — устремил на меня суровый взгляд. — В остальных помещениях, где располагаются твои салоны, также выявят целый ряд грубых нарушений, и они тоже будут закрыты. Даю тебе слово. Поэтому, прежде чем начинать со мной войну, несколько раз подумайте, во что это может вылиться.

— Почему ты так боишься ее? — прищурилась я. Он сразу понял, о ком шла речь.

— Я ее не боюсь. Всего лишь пытаюсь сохранить свою репутацию. Сейчас там, — кивнул в потолок, — рассматривают мою кандидатуру на должность председателя верховного суда. Ты умная женщина и сама понимаешь, что любая скверная история, пусть даже из далекого прошлого, может негативно отразиться на моей карьере. И я сделаю все, чтобы этого не допустить. Компромат у Лары? — вопросительно посмотрел на меня, и сам же ответил на свой вопрос. — У Лары. Значит, я буду поддерживать ее позицию. Другого выбора у меня нет. А вот у вас с Юрой есть. Пока есть.

Кусков задержал на мне ледяной взгляд и сжал губы.

— Настоятельно советую вам становиться. И лучше сделать это прямо сейчас, пока я не успел окончательно разозлиться. Как вы не понимаете, что я вас уничтожу? Сейчас начались проверки, дальше будет только хуже. Вы этого добиваетесь? Договоритесь там между собой! Пусть Юра тебе выплатить деньги за эти салоны, откроешь другие в конце концов.

Мое лицо перекосило от злости, впилась ногтями в ладони и ужалила его взглядом, полным ненависти.

— Я в эти салоны всю свою душу влож…

— Понимаю! — перебил Кусков, резко повысив голос. — Но ты должна их оставить. Это условие Лары. Не знаю, за что она тебе мстит, но советую выполнить все, что она просит. Пока не поздно, — прищурился он.

— Допустим, я сделаю то, что она просит, а где гарантия, что она не будет дальше шантажировать тебя этой записью? Ты же понимаешь, что это может длиться бесконечно. Через какое-то время она объявится, скажет тебе сделать так, чтобы мы с Юрой бесследно исчезли, и ты снова пойдешь у нее на поводу? И все это из-за старой видеозаписи? Серьезно? Да я ни за что не поверю, что ты не в силах поставить ее на место. Здесь явно скрывается что-то еще, и…

— Это тебя не касается! — прогремел он на всю машину и энергично передернул грудными мышцами. — С Ларой вопрос будет решен раз и навсегда, как только вы выполните все ее условия. Она больше не даст о себе знать, даю тебе слово.

— Тогда и я даю тебе свое слово, Дима Кусков, — смело смотрела ему в глаза. — Я пойду до конца. Если ты не можешь придушить змею, то я сделаю это сама. А заодно и тебя раздавлю вместе с твоей карьерой и безупречной репутацией. Заруби себе это на носу!

На следующий день я обратилась в органы, написала на него заявление, в котором изложила все от начала и до конца, и… после этого наша с Юрой жизнь превратилась в ад.

В его кабинете нашли партию запрещенного вещества, его задержали, мои салоны закрылись один за другим по разным причинам, но я продолжала бороться. Писала посты в интернете, которые тут же исчезали вместе с моими страничками в соцсетях. Настю вызывали на допросы по делу о нанесении побоев Милане, затем начались прямые угрозы в наш с ней адрес.

Я даже не помню, когда именно у меня окончательно сдали нервы.

Тот период был для нас настоящим кошмаром. Мы спали по очереди с включенным светом, постоянно дежурили у окон, а все наши заявления в полицию и просьбы о помощи оставались без ответа.

— Нужно писать в приемную президента, — полностью отчаявшись, сказала я Насте.

— Мам, не надо, пожалуйста, — разрыдалась она. — Мне очень страшно. Ты же видишь, что они творят! Они убьют нас, если узнают, что ты туда написала.

В тот момент мне казалось, что под Кусковым ходит весь город — от бандитов, которые нам угрожали, до сотрудников полиции, которые закрывали глаза на происходящее.

Раньше я такое видела только в кино, и даже подумать не могла, что это может произойти с нами в реальной жизни.

Дело было не в салонах, мне уже откровенно стало на них наплевать. Моей главной задачей являлось показать людям истинное лицо судьи, которому собирались доверить высокую должность.

Но я была вынуждена сдаться.

Ради беременной Насти…

Я не могла допустить, чтобы с ней что-то сделали.

Снова пошла на встречу с оборотнем в судейской мантии и сказала ему, что готова принять все условия. Язык не поворачивался, сердце болезненно сжималась, но мне пришлось сделать это, дав себе слово, что однажды я обязательно отомщу за себя и за свою дочь.

Через несколько дней Юру отпустили, у нашего дома перестали появляться подозрительные люди, все угрозы прекратились.

Я ненавидела Юру.

Не могла смотреть на него. Не могла дышать с ним одним воздухом.

Все это случилось из-за его интрижки с малолетней дрянью, и я никогда его за это не прощу. Швырнула ему в лицо расписку, которую он обязан был на задних лапках принести Ларе, взяла у него деньги, которые она мне была должна, и попросила его только об одном: собрать свои вещи, освободить дом, и больше никогда не появляться у меня на глазах.

На тот момент он ничего не мог мне дать. Абсолютно ничего. Его фирма потерпела большие убытки после того, как ему пришлось выплатить огромные штрафы. Он, конечно, пообещал мне, что, как только встанет на ноги, то обязательно отдаст мне деньги за салоны, но обещанного три года ждут, а я не могла сидеть и бездействовать. Забрала из салонов все, что мне принадлежало, арендовала это помещение и теперь, можно сказать, разведенная женщина начинает жизнь с нуля.

Настя неделю назад подарила мне чудесную внучку, я наконец-то стала счастливой бабушкой. Сонечка родилась крепкой здоровой. Настя тоже себя прекрасно чувствует.

Перед глазами так и стоит взгляд дочери, которым она испепеляла Юру, стоило ему только появиться на выписке.

— Свою будешь встречать! — отрезала она, не позволяя ему взглянуть на внучку. — Она тебе сына скоро родит, вот и придешь сюда с букетом. А мне от тебя ничего не нужно.

Рассказав всю эту историю Маше, глубоко вздыхаю.

— Самое главное, что все живы и здоровы. А все остальное мы обязательно наверстаем.

Маша меня словно не слышит. Задумчиво смотрит в одну точку и медленно стучит аккуратными ногтями по подлокотнику дивана.

— Мне нужно кое-куда съездить… — едва слышно произносит, продолжая смотреть в стену.

— Съездить? — хмурюсь я. — Куда?

Она резко оживляется и встает с дивана.

— Твоему бывшему по роже! — сжимает губы, обведенные красной помадой, и быстро идет к примерочной. — Алис, ты на последнем платье остановилась, да? Или еще будешь примерять?

— Я выбрала эту модель, ага, — раздается из примерочной. — Только ткань хочу другую.

— С выбором ткани помочь или вы с Лидой без меня справитесь?

— Конечно справимся, мам. Беги, если торопишься.

Мария закидывает на плечо сумку, и, забыв попрощаться, быстро выходит из салона.

— Маш! — кричу, открыв дверь. — Ты куда так резко сорвалась? Что-то случилось?

— Все потом, моя дорогая, все потом, — не оборачиваясь, бежит к машине, в которой ее ждет водитель.

Я уж подумала, что она так и уедет, ничего не объяснив, но перед тем, как сесть в машину, подруга разворачивается и с полной уверенностью заявляет:

— Я знаю, как тебе помочь. Доверься мне. Скоро и на твоей улице будет не то, что праздник, а настоящий карнавал с разноцветными фейерверками! — подмигивает она и садится в машину.

Лара

— Уважаемые пассажиры, наш самолет приступил к снижению. В четырнадцать часов тридцать минут по московскому времени мы совершим посадку в аэропорту Шереметьево. Прошу занять свои места и пристегнуть ремни, — звучит голос пилота.

Я отодвигаю на лоб маску для сна, и, глядя в иллюминатор, щурюсь от яркого света.

Солнце слепит глаза, надо мной голубое небо, а под крылом самолета плывут воздушные облака, похожие на сладкую вату.

Настроение замечательное!

Наконец-то я как следует отдохнула. Две недели у моря под палящим солнцем на тихом острове, где на улицах нет толп туристов, в отеле нет шумных аниматоров, и безлюдно на пляже.

Все эти чудесные дни я провела в компании шезлонга, освежающих тропических коктейлей и шума прибоя.

Идеальный отдых!

Мне так не хотелось возвращаться в Москву, но пришлось сделать это, так как Милана плохо себя чувствует. Врожденный порок сердца дал о себе знать, поэтому ей сделают кесарево раньше, чем планировалось.

Дочь, конечно, разобиделась на меня из-за того, что я улетела на море, но я считаю, что заслужила этот отдых как никто другой.

Ведь именно благодаря мне наша с Миланой жизнь наконец-то стала налаживаться.

Не перестаю восхищаться собой. Все-таки я очень умная и мудрая женщина, черт побери! Собственными мозгами проложила дорогу в счастливое будущее. А еще дала понять своей подруге, что все в жизни может измениться: сначала она жила в шоколаде, разъезжала по морям, имела обеспеченного мужа и прибыльный бизнес, а теперь у нее ничего этого нет. Ну, кроме небольшого свадебного салона, который она отчаянно пытается раскрутить. Зато я сейчас живу, ни в чем не нуждаясь, и могу позволить себе все, что душе угодно.

И это благодаря Диме Кускову.

Как же все удачно сложилось, а. До сих пор могу нарадоваться.

Все шло прямо мне в руки: сначала я нашла видеокассету с компроматом на него, а потом я узнала такое, что у меня аж все затрепетало внутри от эмоций.

Надо же а, как вовремя я встретила Галку Тюльпанову, которая сто лет назад уехала из Москвы в провинциальный городок. Мы с Лидой никак не могли понять, почему она так резко покинула столицу. Здесь у нее была хорошая работа, своя квартира двухкомнатная. А еще мы с Лидой предполагали, что у нее были шуры-муры с Димой Кусковым. Мы не раз замечали, как он флиртовал с ней, но Галка все отрицала.

«Между нами ничего нет и быть не может. Девочки, он женатый мужчина, так что прекратите, пожалуйста, нести всякую ерунду», — говорила она.

Мы догадывались, почему она никому не рассказывала про их связь: видимо, Кусков велел ей держать язык за зубами, чтобы сохранить свои отношения с женой, ведь на тот момент вся его карьера напрямую зависела от влиятельного тестя, который в итоге и пропихнул его на самые верха.

Галка уехала из Москвы, прекратила с нами общение, а потом я от кого-то услышала, что она родила дочь и воспитывает ее одна.

Подруга много лет не давала о себе знать, и тут я вдруг совершенно случайно встретила ее в метро. И, надо сказать, очень удачно встретила.

В тот день я как раз собиралась позвонить Кускову, чтобы сообщить ему о компромате, но никак не решалась сделать этот звонок. Понимала, что Кусков теперь не тот, кем был раньше, и боялась идти к нему с записью со старой видеокассеты.

На тот момент я не знала, что от него можно ожидать. Ведь он запросто мог устроить мне «райскую жизнь» только из-за того, что я посмела его шантажировать. Но после встречи с Галкой я была вооружена до зубов.

У меня был не просто компромат на него, а компроматище, который мог поставить жирную точку не только на его карьере, но и на семейной жизни.

Спасибо Галке за это. Она, сама того не желая, очень сильно мне помогла.

— Ты как здесь оказалась? — удивленно смотрела на подругу.

— А я уж почти год как живу в Москве.

— Вот это новости! Я уж думала, что вообще никогда тебя не увижу. Ну, рассказывай давай, как жила все эти годы, чем занималась. Мы с Лидой никак не могли понять, почему ты так резко все бросила и уехала в маленький городок.

— Ой, — тяжело вздохнула, — эта долгая история. Не хочу об этом. Лучше ты расскажи о себе. Как дочь? Замужем уже? Внуков тебе подарила?

Я рассказала ей, как жила все эти годы: про развод с Виталием, о том, как мы с Милкой жили в Сочи, о ее беременности тоже поведала, но не стала говорить, кто отец ребенка.

— А Лида с Юрой как поживают? — поинтересовалась Галка.

— Не знаю, — пожала плечами. — Я с ними не общаюсь.

Я понимала, что если расскажу о том, что происходит на самом деле, то Галка точно не поддержит меня, а встанет на сторону Лиды, так как она всегда ее уважала и ставила всем в пример, поэтому предпочла скрыть от нее правду.

— У тебя тоже ведь ребенок есть, да? — спросила я.

— Да, у меня дочь. Ей недавно восемнадцать исполнилось. Окончила школу с золотой медалью и поступила в московский ВУЗ. И я вместе с ней в столицу перебралась. Хорошо, что квартира здесь осталась, иначе пришлось бы снимать.

— Замуж ты не вышла, я правильно понимаю?

— Нет, не вышла. Всю жизнь одна дочь воспитывала…

Я заметила печать в ее глазах.

— Ничего страшного, Галь, — ободряюще похлопала ее по плечу. — Я свою тоже одна тянула, можно сказать, и вон какую девку вырастила. Мы и без мужиков отлично справляемся, — подмигнула ей.

— Слушай, а ты куда сейчас едешь? Может, посидим где-нибудь? У меня в Москве никого не осталось, а так хочется с кем-то поболтать.

— С огромным удовольствием! — согласилась я.

Мы вышли из метро, сразу наткнулись на уютное кафе, устроились на диванах, взяли вина, и вот тогда началось все самое интересное.

Галка как обычно быстро опьянела и у нее развязался язык.

— …Не, я н-ничего не говорю, он все эти годы н-нам помогал, переводил деньги, приезжал п-повидаться с дочкой, — рассказывала она об отце дочери. — Но ты п-понимаешь, Лар, я все это время жила как в к-клетке. Никуда в-выехать не могла.

— Почему?

— Да п-потому что он запрещал! — возмутилась она и залпом выпила остаток вина из бокала. — Никто не должен был знать про наши отношения, п-понимаешь? И уж т-тем более про его вне-внебрачную дочь.

— А-а, так он женатым был?

— Почему это был? Он и с-сейчас женат. И все эти годы жена была на первом месте, а мы с дочкой так — запасной аэродром, на который он п-приземлялся раз в два месяца.

И вот здесь у меня закрались подозрения. Я ненароком подумала, что она могла родить от Кускова. Во-первых, он ухаживал за ней, во-вторых — женат, в-третьих — он как раз-таки и мог увезти любовницу с ребенком подальше от Москвы, чтобы никто не узнал о существовании внебрачной дочери.

Я заказала нам еще одну бутылку вина, незаметно включила видеокамеру на телефоне, и принялась осторожно подходить к сути.

Но для начала пожаловалась ей на свою судьбу, и в красках рассказала о том, как нас с Милкой выгнал из дома Виталий.

— …Так что я прекрасно тебя понимаю, дорогая, — взяла ее за руку. — Мне тоже, как видишь, не повезло с мужиком. И тоже чувствую себя одинокой. Полвека прожила, а такое чувство, что жизнь прошла даром. Если б не Милана, то не знаю, что бы я и делала сейчас. Умерла бы от тоски, наверное.

— Так вот и я, д-дура, зачем-то подарила всю свою жизнь женатому мужику, — заплетающимся языком проговорила она. — Все ждала, когда он разведется и будет жить с нами. Нет, я, конечно, знала, что этого не произойдет, потому что там… — на секунду замолчала, — ну, короче, если бы он р-развелся, то нажил бы себе кучу п-проблем: и карьера полетела бы в тартары, рары, тар-та-ра-ры, и вообще бы от него места живого не оставили. Но я все равно н-надеялась, что произойдет чудо, п-понимаешь? Что вот возьмет Т-татьяна, дак как уйдет от него, и…

Галка резко замолчала, сфокусировала на мне мутный взгляд и постучала себе по губам.

— К-кажется, я с-слишком м-много болтаю.

— Татьяна? — наклонившись к ней, шепнула я. — Кускова что ли?

— Д-давай не будем об этом, — отмахнулась она.

— Галь, я тебе подруга или кто? — обиженно изрекла я, наполняя ее бокал. — Ты можешь со мной делиться чем угодно. Я же вижу, что тебе необходимо выговориться. Поверь, тебе сразу станет легче. Мы — женщины, всегда можем друг друга поддержать.

Пододвинула к ней бокал и еще раз спросила:

— Так ты от Кускова родила, получается?

Галка прерывисто вздохнула, отпила вино и качнула головой.

— От него…

Лара

— И что он тебя в ссылку отправил? С новорожденной дочкой? — во все глаза смотрела на подругу.

Я старательно делала вид, что очень сочувствую ей, а внутри фейерверки взрывались. Едва сдерживала улыбку.

«Боже, Галка, спасибо тебе за эти откровения. Ты даже представить себе не можешь, как они мне пригодятся», — ликовала мысленно.

— Если твоей дочке всего восемнадцать, значит, вы долго с ним в отношениях были.

— К-конечно долго, Лар. Это все много лет т-тянулось. Мы то расставались, то снова сходились. Он г-говорил мне, что больше никогда н-не приедет, советовал мне найти м-мужчину, в-выйти замуж, построить семью, а п-потом приезжал ко мне с цветами и т-твердил, что никуда меня не отпустит, что никому м-меня не отдаст.

Галка набрала полную грудь воздуха и схватилась за голову.

— Столько лет я варилась во всем этом, — на выдохе протянула она. — Столько лет надеялась на то, что он уйдет от жены. Но этого т-так и не произошло, — развела руками и горько усмехнулась. — Даже б-беременность не помогла…

— Получается, он отправил вас с дочкой подальше от Москвы, а сам продолжил жить со своей семьей?

— Да, так и есть… — покачала головой. — Я д-думала, что он уйдет ко мне, а вышло все наоборот. Наши отношения резко ухудшились, вся его л-любовь куда-то улетучилась. Как будто, знаешь, наигрался и б-бросил меня как ненужную вещь.

— Наверное, испугался, что кто-то узнает о его внебрачном ребенке.

— К-конечно испугался, Лар! — воскликнула Галка и наклонилась ко мне. — Если бы его тесть узнал о том, что он изменяет Татьяне, то живьем шкуру с-спустил бы с него.

— А ты почему молчала все эти годы?

— А что я? Ну, допустим, заявила бы о том, что родила от него, и что дальше? У него карьера полетала бы к чертям собачьим, перекрыли бы ему кислород, он не смог бы нас содержать, и ко мне бы он не ушел, потому что был бы зол на меня. На к-какие, извините, шиши я поднимала бы дочь? Он же нас в-всем обеспечивал. К-квартиру купил хорошую, оформил ее на м-меня сразу, м-машиной меня тоже обеспечил. В общем, все эти г-годы мы жили, ни в чем не нуждаясь.

— Ну хоть так, — вздохнула я. — А как он отнесся к тому, что вы с дочкой сейчас переехали в Москву?

— Как он отнесся? — рассмеялась она. — Скандал м-мне устроил, вот как он отнесся! Стоило мне только сказать ему, что дочь хочет п-поступить в московский ВУЗ, и он тут же вышел из себя. Приказал нам сидеть дома и не в-высовываться. У нас девка школу с золотой медалью окончила, а он, видите ли, з-запрещает ей учиться в столице. Там, где мы жили, нет ни одного приличного ВУЗа, Лар! Дочь даже слушать его не с-стала. П-поехала и поступила. И п-правильно сделала. Это, в конце концов, ее ж-жизнь и ее б-будущее. В-верно я г-говорю?

— Полностью тебя поддерживаю!

— Во-о-о-от! — выставила указательный палец. — Хоть кто-то меня п-поддерживает. А Кусков т-теперь с нами общаться не желает, видите ли. Мы т-теперь для него чужие л-люди. Что, д-думает, я в его с-семью буду лезть? З-зачем мне это н-надо? Мы с дочкой и б-без него справимся. Да и проблемы н-нам тоже н-не нужны. А Кусков, если его разозлить, запросто может организовать н-нам эти п-проблемы. Так что я ему сразу с-сказала, что нам от него ничего не нужно. Мы для н-него никто, и он нам теперь п-посторонний ч-человек. Я п-просто х-хочу выучить свою девку в Москве, вот и все. Она ж в него такая умная. Все на л-лету схватывает. В Москве м-может больших успехов добиться, а у нас в п-провинции что ее ж-ждет? Да ничего не ждет. Так что п-пусть учится себе с-спокойно. Жить есть г-где, слава богу.

Я смотрела на нее и думала:

«Ты, конечно, прости меня, Галка, но о спокойной учебе и жизни в Москве вам с дочкой, видимо, скоро придется забыть».

Я прекрасно понимала, что, когда отнесу запись этого разговора Кускову, то он сначала отрежет Галке длинный язык, а затем устроит ей такую «спокойную жизнь» в Москве, что ей мало не покажется. Ведь это она сдала его с потрохами, пусть даже сделала это не специально, и у нее не было цели навредить ему.

Бедняга решила излить душу старой доброй подруге, так сказать, но… подруге ее откровения были нужны не для того, чтобы поддержать и посочувствовать, а для своих личных целей.

Таким образом у меня появилось еще одно мощное оружие против Кускова. Взяв его с собой, я смело пошла на встречу.

Приехала к Кускову чуть раньше Юры, ознакомила его с материалами дела, и выдвинула свои условия.

Он, конечно же, пришел в ярость из-за Галкиной выходки, но дома была жена, и ему приходилось держать себя в руках.

Я ему прямым текстом сказала:

— Дмитрий, если ты не хочешь, чтобы я сейчас пошла к твоей Татьяне с этой записью, то должен сказать Юре следующее, — и перечислила свои требования. — Еще раз напомню, что копия этой записи, и записи с видеокассеты, хранятся у моего надежного человека, поэтому, если со мной что-то случится, то судить будешь не ты, а тебя.

Ну и, собственно, после этого моя жизнь превратилась в сказку: Юра закрыл мой долг перед Лидой, принес мне расписку, забрал у нее салоны, хотя там и забирать уже было нечего, их же позакрывали после проверок, я слетала в отпуск, отдохнула как следует, пошопилась немного, и теперь возвращаюсь в нашу с Милой московскую квартиру.

Юра долго сопротивлялся, не хотел ее покупать, но после того, как его прижали со всех сторон, потом еще и за решетку упекли, он все же сдался. На последние сбережения купил. И оформил, разумеется, на Милану.

Что дальше?

А дальше тоже все будет складываться наилучшим образом. Милана родит, подаст на алименты, и будем жить припеваючи.

Она, конечно, первое время рыдала, Юру жалела, обвиняла меня в том, что я разрушила их отношения. Даже извинялась перед ним за мои поступки. Но сейчас вроде успокоилась. Поняла, что мать для нее же старается. Если бы не я, то так и жили бы на съемных квартирах, Юра так и не ушел бы от своей ненаглядной Лидочки, а Милка с сыном, как и Галка с дочкой, были бы всего лишь запасным аэродромом.

Но я все сделала красиво!

Аплодирую себе стоя.

Лидия

Ранним утром еду на встречу с подругой, у которой есть для меня какая-то сногсшибательная новость. Понятия не имею, что на этот раз придумала Мария, но знаю одно: за что бы она ни взялась, у нее это срабатывает на ура. По телефону она сказала, что действовать нужно очень быстро, поэтому я, отложив все свои дела, помчалась к ней.

— Привет, моя дорогая! — встречает меня на пороге в длинном шелковом халате и пушистых тапочках на танкетке. — Проходи. Чай, кофе? Может, бокал шампанского? — хитро прищуривается.

— Шампанского? С утра?

— А что в этом такого? — звонко смеется. — Роскошные свободные женщины могут позволить себе все что душе угодно. Хотя ты права. Шампанское будем пить вечером, отмечая нашу победу.

— Мне уже не терпится узнать, что ты задумала.

— Сейчас мы все тебе расскажем.

— Подожди, ты не одна? — напрягаюсь я.

Маша берет меня за руку, и, ничего не объясняя, ведет по коридору.

Вхожу в гостиную и вижу в кресле безумно красивую и ухоженную брюнетку лет сорока пяти.

— Знакомься, это Барбара. Барбара, это моя подруга Лидия.

— Очень приятно, — женщина ослепляет меня идеально ровными и белыми зубами.

Ее имя и акцент говорят о том, что она не из России.

— Барбара моя давняя приятельница. Она всего на несколько дней прилетела из Италии, и готова помочь нам, — подмигивает Маша.

— Помочь? В чем? — округляю глаза.

— Прижать судью, разумеется. А уж с этой Ларой мы с тобой сами разделаемся.

— Та-а-ак, — протягиваю, садясь на диван, — с этого места поподробнее, пожалуйста.

Маша подходит к стене, снимает картину, разворачивается к нам, одной рукой держит рамку, а второй — медленно ведет по изображению на холсте.

— Купила новую картину? — ничего не понимая, спрашиваю я.

— Нет, ее давным-давно подарили моему бывшему. После развода она осталась здесь. И это не просто картина, Лидочка. Это — мощнейшее оружие, которое может одним выстрелом убить судью Кускова.

Я окончательно перестаю понимать, что все это значит.

— Всего-то нужно сделать так, чтобы она вместе с жучком попала к нему в дом, — пожимает плечами Маша, ставит на пол картину, и садится рядом со мной.

— Всего-то? — смеюсь на всю гостиную. — И как же она туда попадет?

— Я постараюсь все для этого сделать, — подмигивает мне Барбара.

— Девочки, выкладывайте, что вы задумали, — смотрю на них по очереди.

— Жена Кускова моя пациентка. Недавно я ездила навестить ее после операции, и она устроила мне небольшую экскурсию по дому. Когда мы вошли в кабинет судьи, я увидела на стенах произведения этого художника, — Маша посылает кивок в сторону картины. — Оказывается, судья собрал почти все произведения, входящие в «Золотую коллекцию» Алессандро Росси. Не хватает только одной работы. Догадываешься какой?

— Этой, как я понимаю, — указываю на картину.

— Именно! И я на сто процентов уверена в том, что Кусков не упустит возможности приобрести ее.

— Ты хочешь, чтобы Барбара продала ему эту картину?

— Нет, у нас несколько другой план, — лукаво улыбается Маша. — Вчера у меня на приеме была Татьяна, жена Кускова, и между делом поведала мне о том, что они с супругом сегодня идут на благотворительный вечер, который будет проходить в музее. Барбара приедет туда, чтобы якобы передать музею картину, так сказать, изъявит желание внести свой вклад в благотворительность. Нам нужно сделать так, чтобы Кусков обратил внимание на картину до того, как Барбара войдет в музей. Я уверена в том, что он захочет выкупить ее.

— Я скажу ему, что завтра утром у меня рейс, и дам понять, что у него мало времени на раздумья. Будет идеально, если он купит картину сегодня же.

— Сегодня? — вопросительно смотрю на Барбару. — Подождите, но ведь нужно установить в нее жучок.

— Милая моя, ты, видимо, забыла, с кем имеешь дело, — смеется Маша. — Жучок уже на месте. Он вмонтирован под рамку.

Встаю с дивана, беру картину, оглядываю ее со всех сторон, и не замечаю ничего подозрительного.

Барбара с довольной улыбкой наблюдает за мной.

— Жучок установлен профессионалом своего дела, так что ты его не найдешь.

— Не думаю, что Кускову взбредет в голову разобрать рамку, — добавляет Маша. — Он отлично разбирается в работах этого художника, и быстро сможет понять, подделка это или настоящее произведение. К тому же у нас есть сертификат, подтверждающий подлинность.

— Допустим, картина с жучком окажется в комнате его дома, но…

— В кабинете, — подчеркивает Маша. — Эта коллекция висит в его кабинете, который расположен на перовом этаже дома, и именно в нем он обычно обсуждает все свои важные вопросы, как я поняла из разговора с его женой. Поэтому у нас есть отличная возможность стать свидетелем многих разговоров судьи, который метит на высокую должность. Он следит за всеми своими действиями, и особенно следит за своим языком: на людях не говорит ничего лишнего, как мы уже поняли, его охрана обыскивает всех, кто идет с ним на разговор тет-а-тет, и изымает телефоны. Он боится, что его запишут, а в своем кабинете ему явно бояться нечего. Он ни за что не догадается о том, что и у этих стен есть уши, поэтому, полагаю, будет вести откровенные разговоры, которые нам помогут взять его за жабры.

— Это все хорошо, но, Маш, если Кусков узнает, что эта картина принадлежала твоей семье, то ты окажешься под ударом. Именно к тебе у него появится много вопросов. И в первую очередь ему будет интересно, зачем ты вмонтировала в рамку жучок. Тебе нужны такие проблемы?

— Татьяна сказала мне, что ее муж давно находится в поисках этого произведения, но до сих пор не вышел на мою семью, а это говорит о том, что он не знает, у кого находится картина. Моему бывшему мужу ее подарили в знак благодарности, а человека, который сделал ему этот подарок, давно нет в живых. По легенде картина будет принадлежать не мне, а итальянской семье Барбары.

— А если, когда все вскроется, он станет искать Барбару? К тому же на каждую ценную картину должны быть документы. Да, есть сертификат подлинности, но еще должны быть документы, подтверждающие право собственности.

— Искать он меня не станет, — уверенно заявляет Барбара.

Кладет ногу на ногу, закидывает за плечо густые темные волосы, и посылает мне коварную улыбку.

— Не волнуйся, Лидия, я знаю, как вести себя в этой ситуации. Я расскажу ему такую легенду про появление этой картины в моей семье, что… — щелкает пальцами, — как там говорят у вас в России? Комар носа не подточит? Уверяю тебя, этот судья купит картину сегодня же, можешь в этом не сомневаться. А когда все вскроется, то ему явно будет не до меня. Это, конечно, в том случае, если мы на него что-нибудь раскопаем. А мы обязательно раскопаем.

Она берет со стола стакан с апельсиновым соком и поднимает его.

— Chi bene incomincia è a metà dell'opera, — растягивает губы в торжественной улыбке. — Хорошее начало — половина дела, как говорят у меня на родине. За наш предстоящий перформанс, синьорины!

Маша выпрямляется и серьезно смотрит на меня.

— Лид, мы все продумали до мелочей. Сегодня вечером начнем действовать. Ах да, совсем забыла сказать: еще я нашла мастерскую, в которой Лара делала оцифровку видеокассеты. Завтра наведаемся туда.

Кусков

— Надень черное платье, — с укором смотрю на жену, которая нацепила на себя не пойми что.

— Чем тебя это платье не устраивает? — обиженно произносит. — По-моему, оно очень даже подходит для благотворительно вечера.

— У тебя ровно пять минут. Жду в машине.

Выхожу из дома, сажусь на заднее сиденье джипа, и засекаю время.

Татьяна в курсе, что я не люблю опаздывать, и словно нарочно копошится.

— Сколько можно переодеваться? — закипаю, глядя на наручные часы.

Идет, наконец-то.

— Прости, что задержалась, — виновато смотрит на меня, садясь рядом.

— Другое дело, — оглядываю черное платье, которое смотрится на ней гораздо лучше, чем то красное, в которое она изначально вырядилась.

Терпеть не могу яркие цвета, и она прекрасно знает об этом. В разноцветных платьях пусть ходит на встречи с подругами, а рядом со мной должна выглядеть так, как я скажу.

— Тебе назначили дату операции? — киваю на ее грудь.

— Нет еще. Я завтра пойду на первичный прием, и доктор скажет мне, когда…

— Услышал, — обрываю ее.

— Дим, я бы раньше сходила, честно, но доктор, к которому я хочу попасть на операцию, только вчера прилетел в Москву.

— Мне было достаточно предыдущей информации, — пронзаю ее суровым взглядом. — Я не просил тебя вдаваться в подробности.

Полгода не может сделать пластику груди. Постоянно находит какие-то нелепые причины: сначала ей было страшно снова ложиться под нож, затем сделала вид, что болеет, и в итоге выбрала пластического хирурга, который долгое время отсутствовал в Москве.

Разве я много требую от нее? Всего лишь хочу, чтобы моя супруга выглядела младше своего возраста, и была идеальной во всем: подтянутой, стройной, с красивой грудью.

Я готов оплатить ей все эти операции. Любая другая на ее месте бежала бы в клиники на всякие разные подтяжки и процедуры, а моя супруга без конца твердит:

— Я и так не выгляжу на свой возраст, зачем мне пластические операции? А вдруг возникнут осложнения?

— Осложнения возникнут в нашей семье, если ты не последуешь моему совету, — ответил я.

Если б не отец Татьяны, то я давно бы уже развелся с ней.

Моему тестю семьдесят лет, и помирать он пока что явно не собирается. Может, и меня переживет, кто его знает. Каждый день закаляется, бегает по утрам, плавает в бассейне, который занимает четверть территории у его дома. Одним словом, он запросто может дать фору тем, кто младше его лет на двадцать.

Жду не дождусь того дня, когда я смогу выдохнуть, осознав, что он больше не следит за каждым моим шагом. Да, я безусловно благодарен ему за то, что он помог мне подняться почти до самого верха. Осталось совсем немного подождать, и я займу должность, к которой стремлюсь. Но если я оступлюсь, то он в два счета поставит крест на моей карьере.

Он не только приятель мэра города, но еще является дальним родственником пресс-секретаря президента, а также среди его друзей много влиятельных чиновников.

Тесть, благодаря своим связям, вынуждает меня ходить по струнке. Я не должен допускать ошибок. Особенно сейчас, когда моя кандидатура на должность председателя верховного суда находится там на рассмотрении.

В прошлые выходные тесть встречался в неформальной обстановке с пресс-секретарем, а по возвращению сообщил, что у меня есть все шансы.

Сначала я займу эту должность, а затем буду думать, как грамотно избавиться от него.

Самое главное, чтобы сейчас не вылезла еще какая-нибудь змея вроде Лары. Я устал от нее отбиваться. Слава богу, она больше не дает о себе знать, и вопрос с Одинцовыми тоже закрыт. Отрубил бы голову этой кобре, но кто знает, какие были бы последствия. Возможно, она не солгала, когда говорила о том, что видеозаписи находятся у надежного человека, и, если с ней что-то случится, то в первую очередь все подозрения падут на меня, а обе видеозаписи будут опубликованы в сети.

А возможно солгала.

Я не рискнул это проверять. Проще было пойти на ее условия, чем избавиться от нее, а затем загреметь в тюрьму.

Сейчас на горизонте все спокойно. Осталось только дождаться, когда Галина с моей внебрачной дочкой покинут Москву. Я ясно дал понять, что здесь им жизни не будет. Как только дочь окончит первый курс, заберет документы из ВУЗа, и они вернуться домой. Там пусть и поступает. И заодно пусть скажет спасибо своей матери за ее длинный язык.

— О чем задумался? — спрашивает Татьяна, берет меня под руку, и кладет голову на плечо.

— О работе, — вздыхаю я.

— Выглядишь уставшим, — целует меня в плечо, смотрит влюбленными глазами.

Татьяна терпит мой непростой характер, и никогда не жалуется на меня отцу, только потому что очень любит меня. Увы, я не могу ответить ей такой же сильной любовью. Я бы и не женился на ней, если б не ее влиятельный отец.

Но на судьбу не жалуюсь: у нас взрослые дети, у которых по два высших образования, есть внук, скоро еще один появится.

— Вот и приехали, — улыбается мне супруга. — Мы можем совсем недолго побыть здесь. А когда вернемся домой, я сделаю тебе массаж, и ты как следует отдохнешь.

— Посмотрим, — отвечаю я, выходя из машины.

Подходим к крыльцу и слышим за спиной громкий женский голос с итальянским акцентом.

— …Да-да, уже завтра я прилечу домой. Я тоже безумно по тебе соскучилась. Прости, я не могу больше говорить. Приехала на благотворительный вечер. О, нет, что ты, я всего лишь хочу передать музею картину Алессандро Росси. Ты же знаешь, что после тех ужасных событий в моей семье, я избавилась почти от всех картин, что украшали наш дом.

Алессандро Росси?

Задержавшись на крыльце, оборачиваюсь и вижу женщину с короткими рыжими волосами, и затемненными очками на пол лица. Она цокает каблуками к крыльцу, держа в руке запечатанную картину.

Я являюсь большим поклонником этого итальянского художника, поэтому не могу не задать вопрос:

— Прошу прощения, я случайно услышал, что вы собираетесь передать музею картину Алессандро Росси. Могу уточнить, какую именно?

Лидия

Мы с Машей сидим в машине, припаркованной подальше от музея, где нет камер, по которым нас позже могут вычислить. Издалека наблюдаем за происходящим, и слушаем разговор Барбары с Кусковым.

Барбара только сделала вид, что скинула звонок, когда к ней обратился Кусков, а на самом деле она всего лишь убрала телефон в сумочку, а наушник остался у нее в ухе. Через этот наушник мы в любую секунду подскажем ей, как действовать. Мало ли ситуация зайдет в тупик. Хотя Маша полностью уверена в своей итальянской подруге, и знает, что Барбара способна выкрутиться из любой неловкой ситуации.

— Вы хотите передать эту картину музею? — доносится из динамика удивленный голос Кускова.

— О, да... — тяжело вздыхает Барбара. — Я не успокоюсь, пока не избавлюсь от всех работ этого Росси, будь он неладен.

— Чем же он вас так обидел? — смеется Кусков.

— Из-за его картин наша семья едва не разорилась. Мой ныне покойный отец гонялся за творчеством этого художника по всему белому свету. Отдавал за его работы последние сбережения, и даже залезал в долги. Он был словно одержим ими… Как только отец покинул этот мир, я решила избавиться от всех картин Росси. Не хочу, чтобы в моем доме остались напоминания о тех временах, когда отец загонял нашу семью в большие долги ради вот этого, — видим, как Барбара кивает на картину. — Я хочу передать ее музею, и тем самым внести свой небольшой вклад в благотворительность.

— У меня есть для вас более интересное и выгодное предложение, — произносит Кусков.

Мы с Машей переглядываемся, понимая, что наша цель почти достигнута — Кусков проглотил наживку.

— Предложение? — удивленно спрашивает Барбара. — И какое же?

— Я готов купить у вас эту картину. Но для начала мне нужно убедиться в ее подлинности. У вас имеются документы на нее?

— Подождите, подождите, но я не собираюсь ее продавать. Документы, разумеется, есть, я их так же взяла с собой для того, чтобы вместе с картиной передать музею. И я это сделаю в память о своем отце.

— В музее ее так же выставят на продажу.

— Я знаю. И деньги с продажи этой картины пойдут на благие дела. Если вы так хотите купить ее, то сделаете это во время аукциона.

— Боюсь, на аукционе будут еще желающие, и цена на нее в разы вырастет. Что если я выкуплю у вас эту картину, а деньги переведу на счет музея, который предназначен для благотворительного сбора? Вы ничего не потеряете. Ваша цель будет достигнута: избавитесь от картины, и сделаете свой вклад в благотворительность.

— Вам так нужна эта картина? — смеется Барбара.

— Дело в том, что у меня собраны почти все работы Росси, входящие в «Золотую коллекцию», не хватает только этой. И раз мне выпала возможность приобрести ее, то я, пожалуй, воспользуюсь этой возможностью. Если вы, конечно, пойдете мне навстречу.

Барбара молчит несколько секунд.

— Что ж, раз вы поклонник творчества этого художника, то я готова пойти вам навстречу.

— Благодарю вас. Тогда разрешите взглянуть на документы.

— Подержите, пожалуйста, — передает ему картину Барбара.

Мы с Машей наблюдаем, как он разглядывает ее, осторожно трогает полотно.

— Вот, возьмите, — протягивает документы Барбара.

Кусков внимательно изучает бумаги.

— А где документы, подтверждающие право собственности?

— У меня нет ответа на этот вопрос. Понятия не имею, где спрятал их мой отец. Абсолютно все документы он хранил в надежном месте. Мне не удалось их найти. А сертификат был прикреплен к задней стороне картины.

— Значит, у вас нет документа, подтверждающего право собственности… — задумчиво произносит Кусков.

— Он что-то заподозрил, — шепчу я Маше.

— Мы были готовы к этому. Не переживай, Барбара знает, что делать, — отвечает она, зажав рукой микрофон мобильника.

— Я на девяносто девять процентов уверен в том, что это оригинал. Но меня смущает отсутствие основного документа.

— Простите, как к вам обращаться? — уточняет Барбара, хотя на самом деле прекрасно знает о нем абсолютно все.

Она делает это нарочно, понимая, что Кусков не станет торговаться с женщиной, которая в курсе, кто стоит перед ней. Он известный в России судья, и ему не свойственно стоять на крыльце музея, пытаясь выкупить картину. А с иностранкой, которая якобы понятия не имеет, кто он, может вести себя более раскованно.

— Дмитрий Георгиевич.

— Дмитрий Георгиевич, — забирает у него картину Барбара, — вот именно поэтому я и не продаю картины, а дарю. Как говорят у вас в России? Дареному коню в зубы не смотрят? Так вот и те люди, кому я дарю дорогие картины, тоже не задают лишних вопросов. Сами подумайте: если бы эта картина была мною украдена, то зачем же мне ее кому-то дарить? — хмыкает Барбара. — Извините, наша беседа немного затянулась. У меня не так много времени, мне нужно готовиться к вылету. Поэтому я, пожалуй, не стану отступать от своего плана и спокойно передам картину музею.

Видим, как Барбара поднимается по ступенькам крыльца и замираем.

— Неужели он так и не купит? — в шоке смотрю на Машу, которая скрещивает пальцы, и, закрыв глаза, начинает молиться вслух.

— Останови ее, Кусков! Ну, давай же! Умоляю, купи у нее эту картину.

— Постойте! — слышим голос Кускова и шумно выдыхаем. — Давайте поступим так: сейчас мы вместе войдем в музей, покажем картину и сертификат специалисту, и, если он подтвердит подлинность, я без лишних вопросов ее куплю.

— А может, я лучше без лишних вопросов передам ее музею? — сердится Барбара.

— Не переигрывай! — цедит в трубку Маша.

— Прошу прощения за неудобства, — извиняется Кусков. — Но я все же хочу убедиться в том, что покупаю оригинал.

— Вы сомневаетесь?! — возмущается Барбара. — Как… да как вы вообще можете подумать, что я собираюсь передать музею подделку? За этими картинами мой отец гонялся по всему свету, а вы говорите мне, что это может быть не оригинал? Где ваш специалист? Ведите меня к нему! Я немедленно докажу вам, что эта работа знаменитого художника!

Барбара с гордым видом шагает к двери и входит в музей.

— Осталось совсем чуть-чуть, и мы его дожмем, — шепчет Маша.

Через несколько минут слышим заключение специалиста:

— Стопроцентный оригинал. Вы привезли эту картину на благотворительный аукцион?

— Нет, — отвечает за Барбару Кусков. — Нам необходимо было убедиться в подлинности произведения. Но свой вклад в благотворительность мы непременно сделаем, для этого мы сюда и приехали. Спасибо!

Раздаются шаги, затем — хлопок двери.

— Еще раз простите за доставленные неудобства, — произносит Кусков. — Как вы смотрите на то, что я переведу на счет музея вот эту сумму? — разворачивает к ней экран телефона. — Это будет ваш личный вклад в благотворительность. А мы с супругой непременно сделаем свой вклад.

— Сумма вполне приличная, — отвечает Барбара. — Она меня устраивает.

— Тогда я прямо сейчас сделаю перевод.

— Да, хорошо.

— Пожалуйста, смотрите. Перевод доставлен. Можете проверить реквизиты.

— Я вижу. Что ж, тогда поздравляю вас с пополнением коллекции. Раз моя задача выполнена, то поеду в отель готовиться к вылету. А вам я желаю удачи и всего доброго.

— Взаимно.

Барбара отходит от музея и шумно выдыхает:

— Фу-у-у-ух… Девочки, я чуть с ума не сошла! Алло, вы меня слышите?

— Ты просто умница! — восклицает Маша.

— Ты сделала все как надо, — говорю я. — Вызывай такси и езжай в отель.

— Дальше действуй так, как договаривались: зайдешь в туалет ресторана, который расположен на первом этаже отеля, снимешь парик и переоденешься. Мы будем ждать тебя у торгового центра.

— Да, я все знаю. До встречи!

Маша заводит машину, а я наблюдаю, как Кусков вместе с женой идут к джипу. Кусков держит перед собой картину, видимо, любуется ею.

Я подключаюсь к прослушке.

— Дим, тебе не стоило так торопиться, — слышу голос Татьяны. — Ты должен был взять с нее расписку, отксерокопировать ее документы, в конце концов. А вдруг она мошенница?

— Мошенница, которая передает картины музею? Она даже деньги не стала брать. Татьяна, не говори глупостей! Считай, что мне сегодня крупно повезло. Наконец-то я собрал все картины из «Золотой коллекции».

— Эти картины, Дим, тебя так же сводят с ума, как и отца этой итальянки. Такое чувство, что они вас околдовывают! Стоило ей только показать полотно, и все остальное вокруг тебя резко исчезло. Ты ничего не видел кроме этой картины. Ну как можно было не взглянуть в ее паспорт? И я тоже зачем-то промолчала, глупая… Потому что знаю, как ты не любишь, когда я лезу в твои дела.

— Прекрати! — гремит Кусков. — Ты постоянно все омрачаешь! Если вдруг с этой картиной возникнут проблемы, то я их быстро решу. Самое главное, что она является подлинной. Эта та самая работа Росси! Я давно мечтал украсить ею стены своего кабинета, и наконец-то сделаю это. Я бы себе не простил, если б ее увели прямо у меня из-под носа. Открой дверь. Мне нужно аккуратно положить ее на заднее сиденье.

Раздается хлопок двери, затем наступает тишина. По всей видимости, Кусковы оставили картину в машине и возвращаются в музей.

— Поздравляю! — победно улыбается Маша.

— Что бы я без тебя делала? — с благодарностью смотрю на подругу. — Теперь осталось дождаться момента, когда из этого динамика, — киваю на свой телефон, — раздастся то, что одним махом раздавит Кускова.

— Надеюсь, долго ждать не придется — подмигивает подруга.

Мы даже подумать не могли, что все самое интересное начнется уже завтра. Стены кабинета Кускова содрогнутся от его пламенной речи, а мы все это запишем.

Лидия

Я несколько минут молча стою у открытой примерочной и наблюдаю за тем, как клиентка крутится у зеркала, разглядывая себя со всех сторон. То опустит рукава платья, то поднимет. Только что посмотрела, как складывается ее образ невесты с распущенными волосами, сейчас забирает их в пучок.

Эта девушка — известный блогер, у которой несколько миллионов подписчиков. Мой салон порекомендовала ей не менее популярная актриса в нашей стране, которая является моей постоянной клиенткой — трижды выходила замуж и все платья заказывала в моем салоне.

«Это счастливые платья, — смеялась она, придя ко мне в очередной раз. — Они отталкивают от меня всяких неудачников».

По реакции ее подруги я никак не могу понять: в итоге ей нравится или нет? Она за несколько минут не обронила ни слова. Меня, конечно, предупреждали, что она та еще штучка, так что я не удивлюсь, если она скажет все переделать.

— Великолепно! — резюмирует девушка, наконец-то улыбнувшись своему отражению. — Ваша работа заслуживает самых лучших наград, Лидия! У вас золотые руки.

Фух…

Слава богу!

— Я рада, что вам понравилось.

— Уже знаю, как вас отблагодарить, — подмигивает девушка. — Прорекламирую ваш салон в своем блоге. У меня очень много подписчиков, но вы, наверное, об этом знаете. Уверена, у вас не будет отбоя от клиенток.

Какая потрясающая новость. Лишняя реклама мне сейчас точно не помешает.

Прощаюсь с счастливой невестой и бегу в свой кабинет собираться на встречу с Машей, которой снова удалось сделать невероятное: она смогла заполучить запись с видеокассеты, где заснята сцена, как Юра дает взятку Кускову. Понятия не имею, как Маша это сделала, но еще раз убеждаюсь в том, что для этой женщины нет ничего невозможного.

Один компромат на судью у нас уже имеется. Что ж, осталось только дождаться, когда работа Барбары начнет приносить свои плоды.

Сегодня утром мы проводили ее в аэропорт, и я еще раз от всей души поблагодарила ее за то, что она для меня сделала.

Вчера я начала изучать записи с прослушки, но, увы, пока что не было ничего интересного. Возвращаясь из музея Дмитрий и Татьяна молчали всю дорогу, а дома Кусков рядом с прослушкой произнес только одну фразу:

«Наконец-то ты заняла свое законное место!»

Видимо, это было обращение к картине, о которой он так долго мечтал. Дальше последовал хлопок двери и наступила тишина. Утром в его кабинете тоже никого не было. Потом я погрузилась в работу, и только сейчас, освободившись, могу сесть в машину, подключиться к прослушке, и по пути к Маше изучать записи.

Прощаюсь со своими сотрудниками и прыгаю за руль.

— Та-а-к, что у нас здесь интересного? — отъезжая от салона, включаю запись.

Около двух минут слушаю, как Кусков обсуждает рабочие дела. Мне становится не по себе от мысли, что я являюсь свидетелем таких важных разговоров. Прекрасно понимаю, что я очень сильно рискую. Нельзя просто так взять и установить прослушку в чужом доме, за это могут серьезно наказать. А если учесть, что это дом судьи, в котором он обсуждает дела политического характера, то вообще пиши пропало.

Но у меня нет другого выбора. Я должна вывести этого подонка на чистую воду. А потом возьмусь за шантажистку, которая заставила его так жестко со мной обойтись.

Кусков и Лара за все ответят. И как нам с беременной дочкой приходилось спать со светом, как мы прятались в доме, боясь выйти на улицу, как я вздрагивала от каждого телефонного звонка. И за закрытие салонов, разумеется.

Они оба выдохнули. Думают, я обо всем забыла и живу себе дальше.

Ошибаются!

Бумеранг уже в пути. Скоро ударит по ним с такой силой, что мокрого места от них не останется.

— Внимательно слушаю! — звучит из динамика сердитый голос Кускова. — У тебя есть ровно пять минут, пока жена в магазине. Говори, что хотела. Я же сказал нет! — повышает он голос. — Она не будет учиться в Москве! Как только закончит первый курс вы соберете вещи и вернетесь в Плес!

Хм, с кем это он разговаривает?

— Пусть поступает в Ярославле или в Питере, да где угодно, главное, не в Москве. Да плевать я хотел на вашу московскую квартиру! Продай ее и купи дочке жилье там, где она будет учиться, а у тебя есть квартира в Плесе, тебе ее будет вполне достаточно для одной. Ты начинаешь выводить меня из себя, — цедит он. — Я вам купил там квартиру, все эти годы обеспечивал вас, и взял с тебя слово, что ты никогда не вернешься в Москву, но ты его нарушила! Не надо снова рассказывать мне о том, что она мечтает учиться в московском ВУЗе. Она окончила школу с золотой медалью, могла поступить практически в любой ВУЗ, но ей приспичило учиться именно здесь?! Какие возможности?! — снова взрывается он. — Возможности будете искать в Питере или в других городах, а отсюда вы уедете после первого курса. Я свое решение не поменяю, так что давай раз и навсегда закроем эту тему. Да, я помню, что она моя дочь! — гремит Кусков, а я, остановившись на светофоре, зажимаю ладонью рот.

У него есть внебрачная дочь? О-бал-деть…

Я в шоке!

Но это еще цветочки. После следующей фразы я вообще теряю дар речи.

— Галь, вопрос закрыт! Не звони мне больше по этому поводу. Тебе хорошо известно, почему вам нельзя оставаться в Москве. Если хоть одна живая душа узнает о том, что у меня есть внебрачная дочь, то вся моя жизнь полетит к чертям собачьим! Ты уже успела меня подставить, рассказав Ларе о том, что родила от меня. Из-за тебя у меня начались проблемы, которые с трудом удалось решить. Больше такого не повторится. Потому что ты вместе с дочкой уедешь отсюда и никогда, слышишь, никогда не вернешься. А если ослушаешься, то я устрою тебе такую райскую жизнь, что сама уедешь из Москвы на первом же поезде. Ты знаешь, что со мной шутки плохи.

Мне приходится поставить запись на паузу и остановиться у первого попавшегося торгового центра, чтобы отдышаться и прийти в себя.

— Галка… — протягиваю на выдохе. — Так вот куда ты исчезла много лет назад…

Я не могу поверить в то, что она родила от Кускова.

Он все эти годы скрывал свою внебрачную дочь, но о ней узнала Лара, и стала его шантажировать.

Пазл сложился.

Я долгое время никак не могла понять, почему Кусков пляшет под ее дудку и выполняет все, о чем она просит. Догадывалась, что дело не только в старой видеозаписи. Теперь все ясно.

Конечно Кусков боится, что эта информация всплывет на поверхность. Отец Татьяны сравняет его с землей за такое предательство.

Именно это мне и нужно.

Снимаю запись с паузы, слушаю, что он говорит дальше, и на моей голове начинают шевелиться волосы.

— Серьезно? — не верю своим ушам. — Мне не послышалось?

Перематываю и еще раз прослушиваю.

— Вот это новости… — протягиваю я. — Такое ему точно с рук не сойдет. Я должна… нет, я просто обязана встретиться с отцом Татьяны.

Лидия

— Спасибо, что поехала со мной, — обращаюсь к Маше. — Говорить буду я, но ты, если что, будь начеку. Вдруг я что-то упущу.

— Не переживай, моя дорогая, — подруга накрывает мою руку теплой ладонью и с улыбкой подмигивает. — Вместе мы сила! Помни об этом.

С минуты на минуту состоится беседа с Аристархом Львовичем, отцом Татьяны. Сначала он категорически отказывался встречаться со мной, и даже скинул звонок, когда я ему набрала. Я едва успела представиться и сказать, что мне нужно встретиться с ним по очень важному делу, как в ответ услышала грозный голос:

— Кто дал вам мой номер?!

Его номер раздобыла Маша через свои связи, но я, конечно же, не стала говорить ему об этом.

— У нас с вами есть общие знакомые, поэтому мне не составило труда узнать ваш номер. Аристарх Львович, прошу вас приехать на встречу, так как речь пойдет…

— У меня совершенно нет времени на незапланированные встречи! — отрезал он и скинул звонок.

Отец Татьяны — важная птица, поэтому я нисколько не удивилась тому, что он не тратить свое драгоценное время на простых смертных.

Пришлось написать ему сообщение:

«В ваших же интересах приехать на встречу со мной. Речь пойдет о вашей дочери, ее муже, и вашей жизни. Вопрос очень серьезный и его нужно решить как можно скорее. Прошу вас ничего не сообщать Дмитрию. Это важно».

Он больше часа не отвечал на мое сообщение. В итоге написал адрес ресторана на Патриках и время. У меня даже не было возможности как следует подготовиться к встрече с таким важным человеком. На все про все было полтора часа. Я заехала за Машей, у которой была запись с видеокассеты, и мы сразу отправились сюда.

Сидим в ВИП-зале, ждем его.

— Не больно-то он пунктуальный, — смотрит на часы подруга.

— Слушай, я вот думаю, может, нам стоило немного подождать? Вдруг мы узнаем еще что-нибудь интересное благодаря прослушке.

— Нет, Лид, ждать не стоит. Во-первых, Кускова со дня на день могут назначить на должность, а этого нельзя допустить. Во-вторых, у нас УЖЕ предостаточно информации. То, что хранится в твоем телефоне, уничтожит Кускова. Аристарх Львович сравняет его с землей.

— Идет! — наблюдая за тем, как к нам приближается мужчина, я набираю полную грудь воздуха и приосаниваюсь.

— Добрый вечер! — грозно смотрит то на меня, то на Машу. — Кто из вас Лидия?

— Добрый вечер! Вам писала я.

— Вы не сказали, что будете не одна.

— Это моя подруга Мария. Она свидетель событий, о которых сейчас пойдет речь, и находится здесь, чтобы все подтвердить.

— Ваша дочь Татьяна — моя пациентка. И мне есть что рассказать вам.

— У Тани проблемы со здоровьем? — резко переводит взгляд на Машу.

— Нет. Скорее, с супругом. Нам не очень удобно общаться, когда мы сидим, а вы стоите, — подруга кивает на свободный стул.

— Что вы имеете в виду? — устраивается за столом мужчина. — Какие у нее проблемы с Дмитрием?

— Давайте обо всем по порядку, — говорю я.

Сначала выкладываю ему о том, как Кусков много лет назад, работая нотариусом, подменил брачный договор, как получил взятку за это, как его этим шантажировала Лара, как он отнял у меня салоны, как его люди запугивали нас с дочкой.

Вижу, что мужчина слабо верит во все это.

— Какие бандиты? О чем вы? — усмехается. — Вы имеете представление о том, кем он является?

— Разумеется, — киваю я.

— Тогда не несите ерунду! Дмитрий Георгиевич законопослушный гражданин с безупречной репутацией. Я знаю его четверть века. И не вам мне рассказывать о том, какой он человек. Если вы позвали меня для того, чтобы очернить честное имя моего зятя, то напрасно тратите время.

— Взгляните на это, — Маша протягивает ему телефон, на котором транслируется разговор Кускова с Юрой, затем Юра дает ему взятку.

У Аристарха Львовича все тот же невозмутимый вид. Ни один мускул не дрогнул, пока смотрел видео.

— Сколько лет этой записи? — уточняет он, возвращая Маше телефон. — Больше двадцати, верно?

— Верно, — подтверждаю я.

— И что вы собираетесь сделать с ней? — откидывается на спинку стула. — Выложить в сеть? Шантажировать его этим? Да, он действительно превысил свои полномочия, но это было в самом начале его карьеры. Прошу вас забыть об этом во избежание серьезных проблем.

— А вы нам не угрожайте! — пристально смотрит на него Маша. — Сначала дослушайте до конца. Учтите, если в наш адрес продолжаться угрозы, то мы встанем и уйдем. А вы в скором времени очень сильно пожалеете о том, что из-за вашего враждебного настроя и оскорбительного общения с нами, вы так и не узнали правду о людях, которым доверяете.

— Еще спасибо нам скажете за то, что открыли глаза на вашего зятя, — добавляю я.

Мужчина, видимо, не привык, что с ним разговаривают в подобном тоне. Но мы все люди, не стоит забывать об этом. Неважно, кем ты в этой жизни являешься, в любом случает оставайся человеком. И мы сейчас четко дали понять это.

— Что ж, вводная часть закончилась, перейдем к самому важному, — достаю из кармана пиджака мобильник и включаю запись, которую скачала из своего шпионского приложения. — Держите! — протягиваю ему телефон, и в этот момент к столику подходит официант.

— Уйдите! — приказывает ему Аристарх Львович. — Закройте сюда дверь и никого не впускайте.

О, видимо, понял, что такие деловые женщины как я с Машей не стали бы дергать его из-за какой-то мелочи, и что у нас действительно имеется очень весомый компромат на его законопослушного зятя.

— Пусть поступает в Ярославле или в Питере, да где угодно, главное, не в Москве, — звучит из динамика голос Кускова. — Да плевать я хотел на вашу московскую квартиру! Продай ее и купи дочке жилье там, где она будет учиться, а у тебя есть квартира в Плесе, тебе ее будет вполне достаточно для одной. Ты начинаешь выводить меня из себя. Я купил вам квартиру, все эти годы обеспечивал вас, и взял с тебя слово, что ты никогда не вернешься в Москву, но ты его нарушила!

— О ком идет речь? — напрягается мужчина. — Кому он купил квартиру?!

— Слушайте дальше. Сейчас все поймете, — отвечаю я.

С каждым словом глаза Аристарха Львовича наливаются кровью. Он уже понимает, что у его такого правильного зятя есть дочь на стороне.

Рывком ослабляет воротник синей рубашки, сжимает губы.

— Если хоть одна живая душа узнает о том, что у меня есть внебрачная дочь, то вся моя жизнь полетит к чертям собачьим! — гремит Кусков. — Ты уже успела меня подставить, рассказав Ларе о том, что родила от меня. Из-за тебя у меня начались проблемы, которые с трудом удалось решить.

— Именно об этом я говорила вам в самом начале. Лара шантажировала его не только старой видеозаписью, но и внебрачной дочерью, — комментирую я, пока он слушает.

Запись разговора Кускова с Галей заканчивается. Мужчина возвращает мне телефон, я беру его, но ненадолго — лишь для того, чтобы включить следующую — не менее интересную запись. А у Аристарха Львовича пока что есть время переварить все услышанное.

— Сукин сын! — краснеет от ярости.

— Знаете, как Дмитрий относится к вашей дочери? — спрашивает его Маша. — Он держит ее в доме словно в клетке. Я недавно проведывала Татьяну после операции, и стала свидетелем того, как он с ней обращается. Разве вы за столько лет не заметили, что она боится его? Он не разрешает ей приводить в дом знакомых, заставляет ее одеваться так, как нравится ему, приказывает ей делать операции. Недавно она была на приеме у пластического хирурга и со слезами на глазах спрашивала, какой процент смертности от общего наркоза. Она боится этого как огня. Ничего не желает менять в своем теле, ее все устраивает, в отличие от супруга, который хочет сделать из нее куклу. Говорю вам это без всякого преувеличения. Мне ее по-женски жалко, понимаете? Она любит его, а он над ней издевается.

Аристарх Львович резко встает со стула, подходит к окну, хватается за голову, несколько секунд стоит спиной к нам.

— Осталась еще одна запись, — говорю ему. — Возьмите телефон. Здесь уже речь пойдет конкретно о вас.

С каменным лицом возвращается к нам, не садясь на стул, берет телефон, возвращается к окну и слушает, стоя спиной к нам.

— Как все не вовремя! — звучит из динамика раздраженный голос Кускова. — Свалилась на мою голову как снежный ком! Я купил им квартиру, что еще от меня нужно? — глубоко вздыхает. — Поскорее бы вышел приказ о моем назначении. Сразу после этого разделаюсь с Аристархом и смогу вздохнуть свободно — без его нравоучений. Старик на море собирается съездить с нами? — злорадно смеется. — Что ж, его желание будет исполнено. Я отвезу его на море. Чтобы развеять его прах.

Из руки Аристарха Львовича выпадает мой телефон. Он, не обращая на это внимания, медленно опускает руки, сжимает кулаки.

Пока он неподвижно стоит у окна, мы с Машей переглядываемся.

— Лишь бы не натворил глупостей сгоряча, — шепчет подруга.

Но уже в следующую секунду мы обе понимаем, что он не из тех, кто действует сгоряча.

— Откуда у вас эти записи? — поворачивается к нам.

— В его кабинете находится прослушка, — отвечаю я.

— Где именно?

— В картине.

Он несколько секунд молча смотрит на нас, затем поднимает голову.

— Я размажу его! — произносит голосом, от которого стынет в жилах кровь. — Я годами проверял его разными способами. Ни одна моя проверка не раскрыла его истинное лицо. Ему удалось убедить меня в порядочности и серьезных намерениях по отношению к моей дочери. Но вы смогли вывести его на чистую воду. И за это получите хорошее вознаграждение. Я верну вам бизнес, Лидия. Можете просить у меня все что угодно.

— Как вы с ним поступите? — уточняю я.

— Я сделаю так, чтобы он каждый божий день жалел о том, что появился на свет. Можете в этом не сомневаться.

У меня камень спадает с души.

Неужели справедливость восторжествовала?

Но есть еще один нерешенный вопрос.

— Вы сказали, что я могу попросить вас о чем угодно?

— Просите!

— Помогите мне наказать Лару.

Юрий

Возвращаюсь в Москву после длительной командировки. Эта поездка была изнурительной, но мне удалось решить очень важные вопросы, которые весьма положительно отразятся на моем бизнесе. Новые долгосрочные контракты принесут хорошую прибыль, и тогда я уже смогу окончательно встать на ноги, что мне сейчас крайне необходимо.

Я был на грани банкротства. С трудом удалось удержаться на плаву. Моя фирма понесла большие убытки, многие работники уволились. И все это благодаря Ларе с Кусковым — людям, с которыми у меня когда-то была крепкая дружба.

Мало того, что они катком проехались по моему бизнесу, так еще и упрятали за решетку. Пока я сидел, эти твари измывались над моей бывшей женой и беременной дочкой, и им все сошло с рук.

В итоге Кусков остался на своем посту, а Лара живет в квартире, которую мне пришлось купить Милане. Я сделал это только ради того, чтобы они отстали от Лиды с Настей, которые не должны были отвечать за мои ошибки.

Я очень виноват перед ними.

Лида с дочкой вычеркнули меня из своей жизни, и это разъедает меня изнутри.

Когда я узнал, что Настю выписывают из роддома, отложил все рабочие дела, поехал в Москву, чтобы встретить ее, вручить цветы, посмотреть на внучку, но она меня даже близко к ней не подпустила.

«Свою Милану будешь встречать с цветами!» — отрезала дочь.

Видеть меня не хочет… А мне так не хватает ее. С Лидой я тоже неоднократно пытался поговорить, хотел извиниться за все, что им пришлось пережить из-за меня, но она, видимо, отправила мой телефон в черный список и заблокировала в соцсетях.

Я знаю, что она открыла небольшой салон и сейчас бросила все свои силы на его развитие. Обязательно помогу ей финансами, как только появится возможность. Я дал ей слово, что она получит деньги за свои салоны, и слово свое сдержу. Сейчас я занимаюсь восстановлением бизнеса и параллельно думаю над тем, как отомстить Кускову с Ларой.

Зря они думают, что я это так просто оставлю. Они должны ответить за то, что сделали с моей семьей.

Нужно действовать максимально осторожно, чтобы моя месть снова не отразилась на Лиде и Насте. Я не смогу спокойно жить, пока эти ублюдки на свободе, пока Кускова транслируют по телевизору, а Лара живет в квартире, купленной на мои деньги.

Не для нее куплена, а для моего будущего сына, и я сделаю все, чтобы она оттуда съехала.

Мне плевать на то, что скажет на это Милана. Мы с ней практически не общались все это время. Только один раз я ответил на ее звонок и услышал в трубке рыдания.

— Юр, я не хотела, чтобы все так вышло. Ты должен знать, что я не поддерживала маму. Это все она. Из-за нее тебя посадили, из-за нее у тебя начались проблемы в бизнесе. Она словно с катушек слетела в погоне за деньгами, и не слушала, что я ей говорила. Это она вынудила меня написать заявление на Настю.

— Вынудила? А не ты ли сказала мне в больнице, что будешь действовать заодно с матерью? И как раз после этого у меня начались проблемы.

— Я сказала это сгоряча, потому что Настя ударила меня по лицу, а ты даже не заступился. Юр, меня тоже можно понять, я все это время нахожусь между двух огней. С одной стороны ты и твоя семья, которую я всегда уважала, с другой — родная мать. Кроме нее у меня никого нет, и если я разругаюсь с ней в пух и прах, то кто мне будет помогать, когда я рожу? В одиночку я не справлюсь с ребенком. Как я понимаю, ты уже от него отказался, хоть он еще не успел появиться на свет, поэтому на твою поддержку я не рассчитываю. В Сочи я тоже не смогу вернуться. Да и некуда возвращаться. Там нет ни квартиры, ни родни. У отца своя жизнь, и мы с ребенком ему не нужны.

— Я не отказываюсь от своего сына. Он не виноват в том, что произошло. Для него куплена квартира, я буду переводить алименты на его содержание, но на большее не рассчитывай. Между нами все кончено. Каждый будет жить своей жизнью.

— Я это понимаю, Юр. Буду рада, если ты хотя бы изредка будешь навещать сына, о большем я и не мечтаю. Просто знай, что я люблю тебя, — всхлипнула она. — И для меня станет настоящим счастьем, если ты однажды сможешь меня простить и захочешь вместе со мной воспитывать нашего малыша.

Об этом и речи быть не может. Я ничего не чувствую к ней.

Если б я заранее знал, чем для меня обернутся эти отношения, то держался бы от нее на расстоянии. Но у меня, к сожалению, нет возможности повернуть время вспять и все исправить…

Единственная женщина, которую я люблю и всегда любил, это Лида. И другой в моем сердце никогда не будет.

Пока что я сделал для нее все, что было в моих силах — переписал на нее квартиру. Позже отдам деньги за салоны и буду их с дочкой и внучкой всегда поддерживать. Именно эта цель помогла мне не спиться после всего, что пришлось пережить, заставила быстро взять себя в руки и налаживать рабочие дела. Я хочу хоть чем-то быть им полезен.

Въезжая в Москву, отвечаю на звонок от лечащего врача Милы, который сообщает, что ей экстренно провели кесарево сечение. У меня родился сын. Он здоров. А Милана в тяжелом состоянии сейчас находится в реанимации…

Кусков

Ранним утром приезжаю на заседание по вопросам внутренней деятельности, приветствую коллег и располагаюсь за большим овальным столом. Секретарь кладет перед каждым присутствующим повестки со списком вопросов, которые сегодня будут обсуждаться на заседании.

— Доброе утро, Дмитрий Георгиевич! — улыбается мне, кладет повестку, в этот момент в конференцзал входит заместитель председателя и объявляет о начале заседания.

Больше часа мы обсуждаем вопросы, прописанные на первой странице.

— …Перейдем к следующему пункту, — продолжает зампредседателя, в кабинете слышится шелест бумаг, я тоже перелистываю страницу, и, глядя на нее, замираю парализованный ужасом.

Воздух застревает в легких, словно кто-то резко выключил кислород, в ушах звенит, все вокруг теряет четкость, и перед глазами остается только фотография моей внебрачной дочери…

Кто ее сюда вложил?

Дыхание учащается, по спине бежит ледяной пот. Не могу поверить своим глазам. Это не укладывается в голове.

— Дмитрий Георгиевич, у вас все в порядке? — вопросительно смотрит на меня зампредседателя.

— Да… в-все в порядке, — прикрываю фотографию первой страницей.

Заседание продолжается, а я никак не могу справиться с эмоциями. Подозрительно оглядываю каждого находящегося в этом зале и пытаюсь понять, кто принес сюда эти фото.

Кто узнал о том, что я так тщательно скрывал много лет, и что, черт побери, от меня хотят?

Повестки у всех одинаковые, они распределялись между участниками заседания рандомным образом, но именно эту повестку секретарь вручила мне, и сделала это намеренно, значит, она в курсе, что на второй странице вместо списка вопросов вложена фотография.

Уверен, что это не она под меня копает. За ней явно кто-то стоит. Вероятно, этот кто-то тоже является кандидатом на должность председателя, и таким образом хочет меня слить, чтобы убрать конкурента.

Я срочно должен выяснить, чьих рук это дело.

Следующую часть заседания я физически нахожусь здесь, а мыслями — далеко отсюда. Сейчас меня до скрежета зубов интересует только один вопрос: какая крыса так глубоко под меня копнула? Как эта тварь узнала о моей внебрачной дочери?

Этой информацией владела только одна мне знакомая змея — Лара. Но я сильно сомневаюсь в том, что и на этот раз орудует она. Кишка тонка.

Не думаю, что у нее есть связи, которые помогли бы ей это провернуть. Подкупила секретаря? Хотела застать меня врасплох во время заседания? Чушь! Она бы не пошла таким сложным путем, даже если ей очень срочно понадобились бы от меня деньги. У нее есть мой номер, и она позвонила бы на него. Но я уверен в том, что она не рискнет снова меня шантажировать. Если, конечно, не совсем дура. Ведь я ей четко дал понять, что это была разовая акция, и что если она еще раз сунет свой длинный нос в мои дела, то ей не поздоровится.

Тогда кто мог узнать о моей внебрачной дочери?

— На этом заседание окончено! — проникают в спутанное сознание слова зампредседателя.

Выхожу из конференцзала, пронзаю взглядом секретаря, которая стоит у кулера, дожидаюсь, когда мои коллеги войдут в лифт, и, когда в коридоре никого не остается, иду к ней.

— Кто вам это передал? — сдержанно произношу, показывая молодой блондинке бумаги.

— Я вас не совсем понимаю.

— Еще раз повторяю вопрос, — плотно сжимаю губы. — Кто. Дал. Вам. Эти. Бумаги?

— Дмитрий Георгиевич! — внезапно раздается за спиной голос тестя.

Поворачиваюсь и вижу перед собой его каменное лицо.

— Идем! — кивает в сторону лестницы, и первым спускается.

А он что здесь делает? Может, есть какие-то новости по поводу моего назначения?

— Аристарх Львович, может, на лифте? — догоняю его в пролете.

— Ты разомнись, Дима, разомнись, — не останавливаясь, бросает через плечо. — Пошевели ногами. Скоро у тебя не будет такой возможности.

— Не понимаю, о чем вы… — сдвинув брови, смотрю ему в спину.

— Я о том, что у тебя скоро будет сидячий образ жизни, — толкает дверь на улицу, выходит на крыльцо и резко разворачивается ко мне.

Скулы тестя напряжены, глаза, сузившиеся до щелок, сверлят меня насквозь.

— Думал, я ни о чем не узнаю?

— О чем именно, Аристарх Львович? — удивленно смотрю на него.

Не отрывая от меня взгляда, достает из кармана пиджака мобильник.

— Об этом! — произносит ледяным голосом и включает запись, от которой все мои внутренности завязываются в тугие узлы.

Тесть буравит взглядом, пока я слушаю мой телефонный разговор с Галиной. Я настолько шокирован происходящим, что не могу сообразить, откуда у него эта запись. Я общался с Галиной в своем кабинете, когда жены не было дома. Меня никто не мог записать.

— Аристарх Львович, я могу все объяснить, — говорю я, запинаясь на каждом слове.

Он молча включает следующую запись.

— Поскорее бы вышел приказ о моем назначении, — звучит из динамик. — Сразу после этого разделаюсь с Аристархом и смогу вздохнуть свободно — без его нравоучений. Старик на море собирается съездить с нами? Что ж, его желание будет исполнено. Я отвезу его на море. Чтобы развеять его прах.

Сердце пропускает удар, внутри все обрывается.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но осознаю, что у меня нет ни одного внятного объяснения словам, которые только что прозвучали.

— Аристарх Львович… я…

— Иди в мою машину! — приказывает он. — Это еще только начало нашего разговора.

Идя за ним, чувствую, как из-под ног уходит земля.

Это конец… Конец моей карьеры, конец моей семейной жизни, и, скорее всего, конец моей свободы.

Я не знаю, что нужно сделать, чтобы найти себе оправдание.

Ясно только одно: в моем доме есть прослушка. И, по всей видимости, установил ее там тесть.

Думал, его проверки давно закончились, но теперь понимаю, что это не так. Я слишком рано расслабился и допустил грубую ошибку. И теперь меня за это ждет суровое наказание.

Подходим к джипу Аристарха, водитель открывает ему дверь, он первым садится на заднее сиденье, я сажусь рядом и вижу на переднем сиденье женщину со светлыми волосами.

Звенящая тишина в машине длится всего несколько секунд, но кажется вечностью. Женщина поворачивается, и я теряю дар речи. Шок ударяет, как электрический разряд, а ее пламенный взгляд прожигает меня насквозь.

— Здравствуй, Дмитрий! — пристально смотрит в глаза Лидия. — Я же говорила, что мы с тобой еще увидимся. Вот и настал час расплаты за все, что сделали с моей семьей ты и твои люди.

В ее словах звучит не просто угроза — это приближение бури, которую уже не остановить.

— Как, кстати, картина Алессандро Росси? — внезапно спрашивает она. — Вписалась в интерьер твоего кабинета?

Картина?

Откуда она о ней знает?

Я мысленно возвращаюсь в тот день, когда проходил благотворительный вечер. Перематываю невидимую пленку назад, кадр за кадром, и останавливаюсь на том моменте, когда у музея появилась итальянка с картиной Росси.

Вспоминаю о том, как девушка рассказывала мне историю появления этой картины в ее семье, о том, как она желала от нее избавиться, и что не смогла найти все документы.

Тогда мне казалось, что я очень удачно встретил ее у музея, а сейчас понимаю: итальянка с картиной, которую я так давно хотел приобрести, оказалась там не просто так. Все было продуманно заранее.

И теперь я знаю, кто это устроил.

— Прослушка в картине? — спрашиваю Лиду.

— Да, — кивает она. — Увы, но твоя любовь к искусству на этот раз сыграла с тобой злую шутку. Аристарх Львович, мы можем ехать, — обращается она к тестю.

— Куда? — смотрю на них по очереди.

— Сюрприз! — жалит взглядом тесть и велит водителю трогаться.

Лидия

Неделю спустя

— Кать, нам срочно нужно искать сотрудников, — паникую я, оформляя в своей таблице заказы.

— Да-а, Лидия Александровна, — протягивает она, раскладывая на полки новые ткани. — Как нам справиться с таким количеством заказав?

Количество заказов выросло в разы после того, как моя заказчица — блогер с многомиллионной аудиторий, прорекламировала мой салон. Вчера мы приняли заказ на пошив платья для невесты и ее пятнадцати подруг, так как подружки невесты должны быть в платьях из одинаковой бирюзовой ткани.

А сегодня еще три крупных заказа. У нас с самого утра трещать по швам телефоны и мессенджеры, в которые девушки шлют фотографии платьев и просят назвать примерную стоимость. Я не успеваю все разгрести. Чувствую, придется работать сегодня всю ночь.

— О, Надя ответила! — радостно восклицает Катя. — Она готова выйти! Ждем сообщений от Иры с Мариной.

— Надя — это уже хорошо, — выдыхаю я. — Нам сейчас важна любая помощь.

После закрытия тех салонов мне пришлось распустить почти всех своих сотрудниц, и многие из них уже вовсю трудятся на другой работе. И где мне теперь найти таких же талантливых мастериц?

— Лидия Александровна, Марина тоже написала. Она выйдет.

— Отлично!

Эта новость придает мне сил. Я справлюсь! Вперед и только вперед!

Господи, да о чем я вообще переживаю? Что не справлюсь с таким количеством заказов? И это после того, через что мне пришлось пройти?

Я УЖЕ себе доказала, что нет ничего невозможного — что обычная женщина без влиятельных связей может бросить вызов целому миру и при большом желании — выиграть любую войну.

Что я и сделала, благодаря моей очень мудрой подруге.

До сих пор перед глазами стоит взгляд Кускова, в котором смешались паника и растерянность. Помню, как повернулась к нему, сидя в машине Аристарха Львовича, и как он обомлел, увидев, кто перед ним.

Он думал, что я все забыла и живу себе дальше, но сильно ошибался. Нам удалось застать его врасплох и ударить по самому больному: по репутации, статусу, карьере и отношениям с Татьяной, к которой мы отправились после разговора в машине.

Татьяна ждала нас на пороге дома — неподвижная, словно высеченная из камня фигура. Она уже обо всем знала. До нее дошли все страшные подробности: и о внебрачной дочери мужа, и о его хитрых махинациях, и даже о том, что он планировал избавиться от ее отца сразу после того, как займет желанный пост. Аристарх Львович сам открыл ей глаза, а меня взял с собой в качестве свидетеля.

Когда Кусков приблизился, лицо Татьяны исказилось от ярости. Она сжала губы в тонкую линию и залепила ему звонкую пощечину.

Хрупкая женщина невысокого роста, захлебываясь слезами, кричала, яростно колотя его кулаками в грудь:

— Ты спал с моей подругой! Она родила от тебя дочь! И ты все эти годы тщательно это скрывал! Как ты мог?! — голос ее срывался, а каждое слово было пропитано болью от предательства. — А мой отец… — быстро дыша, проговорила она. — Что ОН тебе сделал?! Всю жизнь нам помогал, протаскивал тебя на самый верх, и ты таким образом решил отблагодарить его? Избавиться от него?

Кусков слушал молча. Понимал, что ему бесполезно искать оправдания.

Аристарх Львович сделал шаг вперед и положил руку Татьяне на плечо:

— Не трать на него свои нервы. Сейчас важно решить, что делать с ним дальше.

Она резко повернулась к отцу.

— А что тут решать? Я подаю на развод! И добьюсь, чтобы он ответил за все: за обман, за махинации, за то, что хотел уничтожить тебя.

Кусков наконец обрел дар речи:

— Тань, Аристарх Львович, — обратился к ним, — я признаю, что совершил ошибку. Да, у меня есть дочь на стороне, но я всю жизнь прожил в своей семье, со своей женой, детьми, и…

— Ты жил со мной ради своей выгоды! — резко оборвала его Таня. — Лепил из меня куклу: убери морщины, сделай губы, сделай скулы, грудь! Заставлял меня носить одежду, которая нравится тебе, а не мне. Я терпела, потому что любила… — по ее щекам хлынули слезы. — Ложилась под нож, чтобы ты был доволен мной. Чтобы стать такой, какой ты хочешь меня видеть! А ты тем временем ездил навещать свою внебрачную дочь, покупал любовнице квартиру, обеспечивал их.

Аристарх Львович, слушая откровения дочери, передергивал скулами, прожигая взглядом Кускова.

— Прости, — произнес Дмитрий, глядя в мокрые глаза жены. — Я соберу вещи и уйду. Обещаю, что больше никогда тебя не потревожу. Об одном только прошу, — посмотрел на тестя, — давайте все это оставим в кругу семьи. Не будем выносить сор из избы. Уверен, вам тоже ни к чему этот громкий скандал.

В этот момент я напряглась, подумав:

«Неужели они его просто возьмут и отпустят?»

Ведь Аристарх Львович дал мне слово, что посадит его.

— Ты уйдешь из этого дома, — выпрямился Аристарх перед Кусковым. — Но много вещей с собой брать не стоит.

И буквально через пару секунд у ворот дома остановилась машина, из которой вышли сотрудники полиции и еще один мужчина в гражданской одежде — в черном строгом костюме. Я его не знала, а Кускову он явно был хорошо знаком: он изменился в лице, когда увидел его. Судя по всему, это был человек из органов.

— Вы не можете меня задержать! — выпрямился Кусков, и напомнил про особый порядок привлечения к ответственности судей. — Для начала получите согласие квалификационной коллегии судей на мое задержа…

— Уводите! — не дослушав, произнес мужчина в костюме, и к Кускову тут же подошли сотрудники полиции.

Его увезли, а мы вошли в дом, где я постаралась утешить Татьяну.

Мне тоже пришлось пережить предательство человека, которого я любила и которому доверяла. Нам было, что обсудить.

Сейчас Кусков находится под следствием. За него взялись по полной программе. Мы с дочкой написали заявление на него, в котором изложили обо всем: о том, как нас держали в страхе, как у меня отняли бизнес по приказу Кускова, как шантажировали и запугивали. Уже задержаны бандиты, которые крутились возле нашего дома, не давая нам с Настей выйти на улицу.

Взялись за всех.

Следователи вышли еще на двух человек, которые стали жертвами Кускова, пока он занимал должность нотариуса. Они уже дали показания. Юра тоже написал на него заявление — под шумок, так сказать.

Я, Маша и Барбара сделали невозможное: мы вывели судью на чистую воду и добились его задержания, а Юра…

А что Юра?

Он все это время лишь готовился отомстить, но не знал, как это сделать. А теперь, когда все уже сделано за него, он спокойно пошел и написал заявление.

И в моем, и в его заявление фигурирует Лара. Но она до сих пор свободно разгуливает по городу, и это меня тревожит, но… я очень надеюсь на Аристарха Львовича, который твердо сказал: «Не волнуйтесь, Лидия. Недолго ей осталось наслаждаться свободой. За нее уже взялись. Наберитесь терпения».

А ведь я больше всего на свете хочу, чтобы она не только понесла наказание за все, что сделала, но и каждой клеточкой своего тела прочувствовала, что такое оказаться в безвыходной ситуации, и лишиться всего, что имеешь, всего чем дорожишь.

Надеюсь, она получит по полной программе.

А я со дня на день вновь открою два филиала своего салона в зданиях, из которых меня выгнали. Сейчас упорно занимаюсь поиском сотрудников.

— Кать, я убежала, вернусь через пару часов.

Выхожу из салона, прыгаю в машину и еду домой за документами, которые забыла утром в коридоре. Заодно пообедаю.

Спустя час сажусь за стол, втягиваю в себя пар, струящийся от ароматной пасты с креветками в сливочным соусе, беру вилку, и замираю, услышав звонок в домофон.

— Юра? — удивленно смотрю на экран видеодомофона.

Открываю ему.

— Привет, Лид, — растерянно смотрит на меня, стоя на пороге. — Мне нужна твоя помощь.

— Что? — в шоке выдыхаю.

Только открываю рот, чтобы спросить, как он смеет вообще обращаться ко мне за помощью и появляться здесь, но Юра меня опережает вопросом:

— Ты знаешь, что Милана родила?

— Я за ее жизнью не слежу, — отрезаю я.

— Лид, она уже неделю не выходит из комы. Ее состояние очень тяжелое. Мне нужно забрать сына из роддома. Я поживу с ним здесь? Мила тебе не чужая все-таки. Выросла у тебя на глазах.

У меня пропадает дар речи.

Что-что он сейчас сказал?

— Пожалуйста, помоги мне, Лид. Врачи говорят, что все очень плохо. Один процент из ста, что Милана выкарабкается. У нее очень слабое сердце.

— Я ей сочувствую, — говорю искренне, потому что не желаю ей смерти. — Но у нее есть мать. Вот пусть она и занимается внуком.

— Лару сегодня утром задержали. Я не справлюсь с грудным ребенком. И не могу доверить его няне, ему же всего неделя.

Лидия

— Прошу, помоги. Хотя бы первое время, — тихо произносит Юра. — Лида, ты же не можешь бросить в беде, я знаю.

Сказать, что я в шоке от его наглости — ничего не сказать.

Да как он смеет просить меня о таком? Как у него язык поворачивается?

— После всего, что было, ты приходишь ко мне и просишь помочь? У тебя настолько короткая память, что ты уже забыл, как изменял мне с ней, и как из-за этой измены у нас начались проблемы? И эти проблемы решала я, а не ты! — повышаю голос. — Ты палец о палец не ударил, чтобы призвать к ответственности Кускова с Ларой. Ты сидел и бездействовал, пока я боролось за справедливость. А теперь стоишь и просишь, чтобы я нянчилась с твоим сыном? Сыном, которого родила твоя любовница?

— Я знаю, что виноват. Знаю, что не имею права просить тебя о чем-либо. Но… Милану ты знаешь с самого детства, и…

— О, не надо этой дешевой драмы, — усмехаюсь ему в лицо. — Ты решил надавить на мое сострадание? Не выйдет. Не надо напоминать мне о том, что я когда-то относилась к твоей любовнице как к дочери. Я тоже это прекрасно помню. Но еще помню, как она переспала с моим мужем, как дерзила мне и моей беременной дочке, и как они с матерью устроили мне ад на земле. Я это никогда не забуду. И никогда не прощу, — пристально смотрю в глаза.

— Лид… — Юра делает шаг вперед, но я выставляю руку.

Он опускает голову, сжимает кулаки:

— Я не прошу тебя прощать меня. Я просто… я не знаю, к кому еще обратиться. Да, я понимаю, что ты ее ненавидишь, но врачи говорят, что шансы на выздоровление минимальны. А ребенок… он же совсем маленький. За ним нужно присматривать, а я не могу, у меня работа.

— А я здесь при чем?! — округляю глаза. — Это твой ребенок, твоя ответственность. У меня своя жизнь, работа, дочка, внучка, и заботиться я буду только о них. А тебе советую найти хорошую няню, и больше не появляться здесь с подобными просьбами. А еще лучше — вообще не появляться в моей жизни.

Юра поднимает на меня глаза, в которых застыло отчаяние.

— Уходи! — скрещиваю руки на груди.

Слышу, как в доме пиликает мобильник, захлопываю перед его носом дверь, иду на кухню и отвечаю на звонок от Маши.

— Привет, моя дорогая! — звучит в трубке веселый голос подруги. — Я к тебе с потрясающим предложением. Сразу скажу, что отказы не принимаются.

— Заинтриговала, — улыбаюсь я.

— Сегодня вечером будет проходить закрытая вечеринка, и ты просто обязана поехать туда вместе со мной. Там будет один мужчина, — загадочно произносит. — Очень хочу тебя с ним познакомить.

— И что это за мужчина? — хитро прищуриваюсь.

— Все узнаешь вечером.

— Хм… заманчивое предложение. С удовольствием составлю тебе компанию. Где и во сколько состоится вечеринка и какой дресс-код, если он есть?

— Я за тобой заеду. Будь готова к шести, — говорит подруга, и я вздрагиваю от голоса Юры за спиной.

— То есть Милана при смерти, а ты собираешься веселиться?

— Маш, — цежу в трубку, — я перезвоню.

Разворачиваюсь и впиваюсь в него гневным взглядом.

— Покинь. Мой. Дом!

Я понимаю, что с ним бесполезно разговаривать, без толку объяснять ему в десятый раз, что меня его проблемы не касаются, и что мне нет дела до его сына. Люди, которые потеряли все, и находятся в безвыходной ситуации, начинают биться в агонии и нести такую чушь, что волосы на голове шевелятся.

Уверена, что его сейчас не состояние Миланы волнует, и не мое отношение к ней. Его зацепил мужчина, который только что фигурировал в разговоре с подругой.

— Человек умирает, Лид! Девочка, которую ты с детства знаешь, находится между жизнью и смертью, а ты…

— А я собралась приятно провести вечер, и имею на это полное право! Еще вопросы? — выгибаю дугой бровь. — Я не бог, не врач, не целитель, Милане ничем помочь не смогу. Вместо того чтобы приезжать ко мне с глупыми предложениями, а затем стоять и подслушивать мои разговоры, отправляйся к ней в больницу, навести сына. А мне собираться нужно, — киваю ему на выход.

Он стоит еще несколько секунд и смотрит на меня как на предательницу. Но я твердо стою на своем — прямая, гордая, непреклонная.

— Вот ты и показала все свое нутро, — разочарованно усмехается.

— Вон! — испепеляю его взглядом.

— Ухожу, ухожу, — противно прищуривается. — Не буду мешать, не то на свидание опоздаешь.

Я смотрю ему вслед и думаю:

«Какая же гниль из него лезет…»

Закрываю за ним дверь и стою на месте, выпрямив спину. В голове — холодный расчет и твердая уверенность: я все делаю правильно.

Есть четкая граница: предательство — непростительно. А я — женщина, которая не позволит собой манипулировать.

Иду на кухню, наливаю кофе, сажусь за стол, плавно выдыхаю и настраиваюсь на прекрасный вечер в интересной компании с неким инкогнито.

Лидия

Стою у зеркала и оглядываю себя: темно-синее платье сейчас смотрится на мне даже лучше, чем прежде. Я всегда была довольно-таки худенькой, но из-за событий, которые произошли в моей жизни, я еще скинула в весе, поэтому платье теперь сидит на мне более свободно, но подчеркивает талию и грудь. Замшевые туфли на высокой шпильке я подобрала в цвет платья, а волосы немного подзавила.

Пару пшыков лака на голову, пару пшыков туалетной воды на декольте, обвожу губы помадой вишневого цвета, беру клатч и цокаю каблуками к двери.

Чувствую, что сегодня мне точно захочется выпить немного вина. Я не любитель алкоголя, но сегодня можно пригубить и расслабиться. Во-первых, день был очень суматошный: не знала, как разгрести заказы, которые поступали и поступали, но я признаю, что это приятные хлопоты. И довольно-таки прибыльные.

А во-вторых, мне необходимо забыться и выбросить из головы все, что сказал мне бывший муж.

Нет, он даже не сказал, а высказал мне в лицо о том, какая я мерзавка! Ишь, его ребенка от любовницы не хочу принимать. Времени на него не могу найти!

До сих пор пытаюсь отойти от его упреков, от его наглости.

Мне правда жаль Милану. Какой бы она ни была, но точно не заслужила покинуть этот мир, будучи такой молодой. У нее только что родился ребенок, она стала мамой, и я искренне желаю ей скорейшего выздоровления.

Разумеется, еще несколько месяцев назад я бы в сто раз сильнее переживала за нее, молилась бы всем святым, чтобы дали ей сил выкарабкаться и встать на ноги. И сейчас я желаю ей этого, но не буду бегать по церквям и стоять у икон. Мила для меня чужой человек. И ее жизнь в руках господа.

Знаю, что за все в этой жизни приходится платить, но смерть — это слишком суровое наказание, слишком высокая цена за ее поступки, поэтому, так или иначе, я желаю ей выздороветь.

Но а сама продолжаю жить дальше.

Сегодня в компании подруги, которая никогда не дает скучать, я точно смогу забыть обо всем, что пришлось услышать из уст Юры, и… уж не знаю, какого мужчину она имела в виду, но, надеюсь, и с ним общение тоже будет приятным.

Выхожу из дома и иду к воротам, где меня уже ждет Маша.

— Привет еще раз, — целую в щеку подругу, и втягиваю в себя головокружительный аромат ее духов.

— Ну что, готова сегодня зажечь? — лукаво прищуривается, и трогается с места.

— Готова! — уверенно отвечаю, пристегивая ремень.

По дороге на мероприятие я рассказываю подруге о том, что сегодня произошло.

— Маразматик! — в шоке смеется подруга. — У него как вообще с головой? Мой бывший муж тоже, конечно, нес всякую бредятину, но до такого не доходило. Это ж каким идиотом нужно быть, чтобы нанять в няньки бывшую жену? А ничего, что это ребенок от любовницы? Няням по объявлению не доверяет? Что ж, пусть ищет помощи у родственников этой Миланы. Он же когда-то общался с ее отцом, верно?

— Да, мы же в прошлом дружили семьями.

— Вот и посоветуй Юре обратиться к нему. Один — отец, второй — дед. Справятся на пару!

— Не думаю, что Виталию есть дело до новорожденного внука. Он давно уже живет другой жизнью.

— Тогда что тебе остается сделать? — бегло смотрит на меня Маша. — Правильно! Пожелать Юре удачи, сил и терпения. Оно, кстати, ему очень даже пригодится, потому что у него начнутся бессонные ночи. Нет, ну а что он хотел? — хмыкает Маша. — Чтобы ты его по головке погладила за измену? А потом еще и приютила у себя вместе с ребенком? Он должен четко уяснить, что за свои поступки нужно отвечать. Ты — абсолютно свободная женщина, и ты никому ничего не должна. А он пусть пожинает свои плоды. Пусть каждой клеточкой тела прочувствует, какого это остаться без твоей заботы, без твоей поддержки, да еще и с младенцем на руках.

— Ты словно с моего языка сняла все вышесказанное.

— И не вздумай дать слабину, ясно? — остановившись на светофоре, строго смотрит на меня подруга. — Он будет давить на жалость, говорить о твоем милосердии, и все такое, но ты не слушай. Будешь выглядеть бессердечной в его глазах? Хорошо. Пусть так. Тебя это не касается. Тебе вообще глубоко наплевать на то, что он там подумает. Во всех красках представь, как он изменял тебе с дочкой подруги, сфотографируй глазами эту картинку и держи ее в голове — в отдельной папочке. Как только он начнет давить на твою совесть, доставай из папки картинку и вспоминай о том, что он сделал. Мужики ведь они словно не помнят свои косяки, понимаешь?

Маша усмехается и разводит руками.

— Для них это как будто норма: предать жену, переспать с другой, отобрать недвижимость, как было в моем случае. Они нам в душу нагадят, у нас сердце кровью обливается, мы места себе не находим, ночами не спим, глотаем успокоительное, а они — сволочи такие, сладко посапывают, глядя сны. И все у них в жизни прекрасно. И ничего их не тревожит. Знакомая картина, не так ли? Вспомнила, как вставала ночью и пила таблетки? Вспомнила, через какой ад тебе пришлось пройти из-за его интрижки с этой Миланой? Не он все это пережил, Лид, а ты. Ты и Настя, которая была беременна в тот момент. Поэтому он и не понимает, почему ты так враждебно настроена. В его мирке все спокойно, все гладко. Ну да, была измена. Подумаешь. Что в этом такого? Все же живы, здоровы. Настя не родила раньше времени. Все же хорошо. А то, что ты чуть не извела себя на нервах, ему плевать. Мужики этого не понимают. И бесполезно им это объяснять, потому что их мозг не так устроен, как наш. Так что просто живи дальше с мыслью в голове: «Ты. Никому. Ничего. Не должна».

— Абсолютно согласна, — поддерживаю каждое ее слово.

Стоит только вспомнить, как я переживала за здоровье Насти, и меня снова берет злость.

Но я отгоняю от себя дурные мысли и настраиваюсь на отдых.

Через несколько минут мы входим в ресторан, где сегодня проходит закрытая вечеринка, и располагаемся за столиком.

— Теперь расскажешь мне, кто к нам должен присоединиться? — киваю на свободный стул.

Для мужчины, имя которого подруга так и не озвучила, тоже лежат на столе приборы.

— Зачем мне тебе о нем рассказывать? — подмигивает с хитрой улыбкой и кивает в сторону входа. — Он уже здесь. И сам тебе обо всем расскажет.

Я поворачиваюсь и замираю, не веря своим глазам.

— Руслан?..

Лара

У меня дочь в коме. Я сейчас должна находиться рядом с ней, а не здесь!

От безысходности по щекам катятся слезы, меня всю трясет.

Я не хочу в тюрьму, не хочу.

Жизнь только стала налаживаться, все шло так как надо, и тут сразу удар за ударом: сначала Милана чуть не умерла при родах, и неизвестно, выкарабкается она или нет. Теперь меня задержали.

Я умру от нервов. Внутри все разрывается на части.

— Господи, помоги мне, прошу. Помоги мне и моей дочери, — сидя на полу в камере, шепчу дрожащим голосом.

Я не знаю, что мне теперь делать. За меня конкретно взялись.

Мне предъявили наказание не только за шантаж судьи, но еще и в нашей с Милой квартире при обыске нашли меченные купюры. Как мне теперь доказать, что их подбросили, и что я не участвовала в продаже наркотиков?

Меня хотят засадить по полной программе. Мне впаяют огромный срок!

— Ну зачем я позвонила Юре тогда? — всхлипываю я, и снова пускаюсь в слезы.

Как только я узнала, что Кускова задержали, я в панике позвонила Юре и начала ему угрожать, чтобы он не смел раскрывать свой рот. Мне даже в голову не пришло, что меня УЖЕ могут прослушивать, что под меня УЖЕ копают.

Я была уверена, что Кускова задержали за что-то другое. Никак не думала, что наши с ним дела всплыли на поверхность.

У меня был такой шок, когда следователь предъявил мне обвинение и включил запись нашего разговора с Юрой, где я на эмоциях говорила:

— Кускова задержали. Я не знаю за что. Но если вдруг вылезет история с видеозаписью, на которой ты даешь ему взятку за брачный договор, имей в виду, тебе тоже грозит срок. Сейчас нам нужно держаться вместе, слышишь?!

— Держаться вместе? — прогремел он. — И это после того, как вы с Кусковым, устроила мне и моей семье ад?

Он припомнил мне все: и как я сначала шантажировала Кускова старой видеозаписью, как угрожали ему и его жене с дочкой, как его посадили, как по приказу Кускова на его фирму и на салоны Лиды обрушились проверки, как Лиду с Настей запугивали бандиты, как я потребовала у него квартиру, и закрытие Лидиных салонов, взамен на то, чтобы их семью оставили в покое.

— …А теперь ты хочешь, чтобы я молчал? — прорычал в конце. — Кускова уже взяли. Скоро и за тобой придут. Я расскажу следствию все, как было. А ты, может, поймешь, что за все в жизни приходится платить.

— Юр, я действовала в интересах своей дочери, — оправдывалась я. — Всего лишь хотела, чтобы у нее и вашего ребенка была крыша над головой.

— Ты действовала в своих интересах! Ты выкачивала из меня деньги, и ездила на них отдыхать. Это по твоей просьбе Кусков закрывал салоны Лиды, потому что они не давали тебе покоя. Пока я был задержан, ты и люди Кускова угрожали Лиде и нашей беременной дочери. Их держали в страхе. Они боялись выйти из дома. И после этого ты мне звонишь с просьбой помочь? Хочешь, чтобы я молчал? Если бы ты не лезла в мои отношения с Миланой, то у нее и ребенка и так была бы квартира и деньги на жизнь. Я бы не оставил своего ребенка на улице. Вы получили эту квартиру. Шантажом и угрозами. А теперь придется за это расплачиваться. Как думаешь, твоей дочери сейчас есть дело до этой квартиры? Вы так упорно за нее боролись, шли по головам, и что теперь? Она в реанимации — между жизнью и смертью, тебя могут посадить. О таком исходе ты мечтала?

— Юр, я не отрицаю, что поступала с вами подло. Сама не знаю, что мною двигало тогда. Но сейчас я просто прошу тебя помочь мне. Поддержи нас с Милой. Встань на мою сторону во время следствия. Умоляю, не говори, что я была с Кусковым в сговоре, что я шантажировала его, и что это по моей просьбе тебя посадили, а Лиде с Настей угрожали. Ты же знаешь, в каком состоянии сейчас моя дочь. Я должна быть рядом с ней. Не дай бог с ней что-то случится, то кто будет воспитывать моего внука? Ты? Ты возьмешь на себя ответственность за сына? Ты справишься с ним один? А так я буду помогать. День и ночь буду с ним сидеть. Еще раз прошу: давай забудем все, что было, и переключимся на Милу с малышом. Тебе они тоже не чужие. Нужно все силы бросить на то, чтобы помочь им.

— Еще раз повторю: каждый должен отвечать за свои поступки. Больше не звони мне с подобными просьбами. Если мне придется в одиночку справляться с ребенком, значит, так тому и быть. Справлюсь!

И скинул звонок.

Который, как сегодня выяснилось, прослушивался…

Ладно бы только это. Но ведь меня еще пытаются обвинить в продаже наркотиков! Я чуть сознание не потеряла от страха, когда в квартиру пришли с обыском. Перевернули там все и нашли эти меченные купюры. Мне их подложили под матрас, а понятые были подставные!

Как мне из всего этого теперь выкручиваться, как? У меня даже нет денег на нормального адвоката.

Юра

У меня нет слов.

Как она могла отказать в такой просьбе? Как можно не помочь грудному ребенку?

Шляться поехала с подружками? Молодец! Аплодирую стоя. И это в тот момент, когда Мила находится между жизнью и смертью?

Она ее с самого детства знает, и ей плевать на ее жизнь? Умрет дак умрет?

Наливаю в стакан виски, сажусь на диван и шумно выдыхаю.

Нет, ну а что я хотел? Чтобы Лида после всего, что Мила сделала, нянчилась с ее ребенком?

Будь я на ее месте, то тоже отказался бы помогать. Я приехал к ней от безысходности. Она — единственный человек, к которому я могу обратиться за поддержкой. Привык к тому, что Лида всегда была рядом и никогда не бросала в беде. Раньше она за мной и в огонь, и в воду. Если я по какой-то причине не мог выпутаться из сложной ситуации, то она всегда приходила на помощь, она могла разрешить любую проблему.

Даже сейчас ей удалось призвать Кускова к ответственности.

Пока я обдумывал, как это сделать, Лида уже все сделала сама.

Сегодня она четко дала понять, что у нее другая жизнь, и в этой жизни для меня нет места.

Я смотрел на нее и не верил, что это все.

Она так любила меня все эти годы, заботилась, переживала, когда я был болен. Раньше ее волновала любая мелочь:

«Почему опоздал на ужин? Что-то случилось?»

«Милый, ты забыл позвонить. У тебя все хорошо?»

«Ты выглядишь уставшим. На работе завал?»

Каждый день перекрещивала меня, когда я уезжал из дома, целовала и обнимала, когда возвращался.

А сегодня я смотрел в холодные глаза и не узнавал женщину, которая много лет дарила мне любовь, заботу и поддержку.

Это не та Лида, с которой я столько лет прожил в браке. Она словно высечена из камня — непоколебимая, равнодушная. Как будто что-то внутри нее окончательно затвердело, и я стал для нее чужим человеком.

С каждым глотком виски я чувствую, как злость и ревность заполняют опустошение внутри.

Я не могу представить ее с другим. Гоню от себя мысли о том, что она себе кого-то найдет, и будет дарить ему свою любовь и заботу. Будет улыбаться ему, смеяться, рассказывая истории, которые у нее накопились за день — она всегда поднимала мне ими настроение.

Сейчас у нас появилась внучка. Неужели я не увижу, как она растет? Дочь на пушечный выстрел к ней не подпускает. Вычеркнула меня из своей жизни.

Наполняю стакан алкоголем, встаю с дивана, подхожу к окну и оглядываю темный двор.

Сейчас я совершенно один. В пустой съемной квартире.

А она где? Кто рядом с ней?

Да, она имеет полное вправо на личную жизнь. Но я не могу свыкнуться с этой мыслью.

Я раскаялся, попросил прощения, сказал, что связь с Миланой была самой большой ошибкой в моей жизни.

Да кто не совершает этих ошибок?!

Покажите мне хоть одного человека, который всю жизнь прожил как по четкой инструкции и не допустил ни одной оплошности?

Я оступился всего один раз. Неужели не заслуживаю шанса доказать, что этого никогда не повторится?

— Черт возьми, на что я рассчитывал, когда ехал к ней с просьбой помочь? — усмехаюсь, отпив из стакана.

Думал: она — та женщина, которая никого не бросает в беде, снова пойдет навстречу. Поймет, что мне не справиться в одиночку и примет меня с ребенком.

Дальше наши отношения стали бы налаживаться, мне бы удалось добиться ее расположения. Ведь Лида всегда умела прощать тех, кто сделал ей больно. Она отходчивая, у нее большое сердце.

Но, видимо, не в этом случае.

Вся жизнь пошла под откос…

Началась черная полоса.

Мне нужно забирать ребенка из роддома, и я буду вынужден нанять няню, иначе работа встанет без меня.

Посадить за дачу взятки меня не смогут — адвокат уверяет, что все сроки давности вышли.

Но настроение от этого не лучше.

Что будет дальше? Мне придется одному воспитывать ребенка?

Мила выкарабкается, и я буду содержать ее с ребенком?

Понятия не имею, как распорядится судьба. Знаю одно: с Миланой у меня точно нет будущего. И с Лидой… тоже нет.

Две недели спустя

Юрий

Одеваясь в коридоре, зажимаю телефон между плечом и ухом, и слушаю, что мне говорит врач.

— …Сейчас состояние стабильное. Сегодня вы можете ее навестить.

— Я приеду, конечно.

Надеваю пиджак и жестом показываю няне, что я ушел.

— Она сейчас в реанимации, верно? — спрашиваю, спускаясь по лестнице.

— Да, пока в реанимации. Как приедете в больницу, найдите меня, я вас к ней провожу, заодно подробнее расскажу о дальнейшем лечении.

— Спасибо! Скоро буду.

Мила вчера вышла из комы. Я почувствовал это еще до того, как мне позвонили из больницы и сообщили эту новость.

Ребенок почти две недели не умолкал. Я поседел за это время. Потерял счет времени. Практически не появлялся на работе из-за недосыпа и усталости. А вчера вечером его словно подменили: сын был очень спокойным. Хорошо ел смесь, много спал, и дал нам с няней как следует отдохнуть. Он словно почувствовал, что его мама выкарабкалась. Что она буквально вернулась с того света.

Я очень рад, что она пошла на поправку. Ребенку нужна мать. Да, у сына есть няня — Надежда Борисовна. И у нее большой опыт работы. Она отлично справляется с грудным ребенком, купает, кормит, меняет подгузники, смазывает все складки и все такое, но он часами кричал у нее на руках, и она с ним ничего не могла сделать. А вот если б рядом была мать, то приложила бы к груди, успокоила.

Понятия не имею, как бы я справлялся в одиночку. У меня от каждого его крика начинается паника, сразу хватаюсь за телефон, звоню педиатру.

Я вообще забыл что такое грудной ребенок. Первые дни его даже на руки не брал — боялся, что уроню. Сейчас уже привык к нему, сам его качаю, когда няня уходит отдыхать, сам кормлю из бутылочки.

С появлением сына моя жизнь перестала быть прежней: я больше не сижу в офисе с утра до вечера, не провожу совещания, не вожусь с документами — все это легло на плечи моего зама.

Честно скажу: еще год назад я даже представить не мог, что вновь стану отцом и буду нянчиться с грудным ребенком. И… что это будет так сложно.

Когда родилась Настя, я был молод, полон сил, мог не спать всю ночь и утром спокойно пойти на работу.

А сейчас все иначе. Сын уже выкачал из меня все силы и всю энергию, а впереди еще неизвестно сколько ночей без Милы. Не думаю, что ее быстро выпишут из больницы.

Есть, конечно, и приятные моменты — когда гуляешь с коляской по набережной и на пару часов забываешь обо всем: о работе, о том, что произошло в моей семье.

Ходишь себе не спеша, дышишь воздухом, ни о чем не думаешь. Правда, был один не очень приятный случай во время одной из прогулок, когда ко мне в парке подошел мужчина примерно моего возраста и тоже с коляской, и, смеясь, спросил:

— Тоже с внуком гулять отправили? Вот и я хожу выгуливаю своего, пока дочка дома отдыхает. Правильно, надо давать им передышку. А не то молодые родители и так ночами не спят.

В общем, меня благополучно записали в деды. Что неудивительно, потому что моя внучка практически ровесница сыну…

Иной раз, когда встанешь ночью, чтобы успокоить ребенка, невольно задумываешься: что я натворил? Ну какие грудные дети в моем возрасте? Вот сейчас сидел бы дома с женой у камина, а дочь к нам в гости с внуками приезжала бы.

Но назад дороги нет, к сожалению. Как и нет дороги к Лиде, которая меня не желает видеть и слышать, и к дочери, которая вычеркнула меня из жизни.

Не знаю, получится ли у меня когда-нибудь наладить с ними отношения, но я очень этого хочу.

Что касается Миланы, то я все уже решил для себя: она с сыном будет жить в квартире, которую я купил, а я буду помогать им финансово. Об отношениях с Милой даже речи быть не может. Я ничего к ней не чувствую.

Как только Милана заберет сына, я полностью погружусь в работу и займусь восстановлением всего, что было разрушено после проверок, организованных Кусковым и Ларой.

Они оба заслужили то, что сейчас происходит в их жизни. Им светит приличный срок. И все благодаря Лиде и ее подругам: это им удалось прижать этих гадов и призвать их к ответственности.

Вхожу в больницу и поднимаюсь в кабинет врача.

— Добрый день, Юрий Сергеевич! Присаживайтесь. Я как раз смотрю анализы Миланы. Показатели улучшились, по УЗИ и МРТ тоже все довольно-таки неплохо, но сразу могу предупредить, что ей понадобится восстановление и дальнейшее обследование, так что дома ее пока не ждите.

— Понимаю, — киваю я. — Главное, чтобы ее жизни больше ничего не угрожало.

— Одну секунду, — доктор прижимает телефон к уху и обсуждает какую-то операцию.

Я сижу за столом напротив него и невольно опускаю взгляд на медицинскую карту Милы. Она прямо перед моими глазами. И открыта на странице, где… указана ее группа крови.

Стоп!

Такого не может быть!

Я несколько раз моргаю, наклоняюсь и в упор смотрю на римскую цифру один.

«У Миланы первая группа крови?..» — не верю своим глазам.

У меня тоже первая. А у сына… вторая. Я лично просматривал его медицинские документы и собственными глазами видел его группу крови.

Я же не идиот, понимаю, что так быть не должно. Если у обоих родителей первая группа крови, то и у ребенка должна быть первая.

Первая, мать его!

Первая, а не вторая!

Чувствую, как в груди разгорается пожар, жар обжигает лицо, по спине катятся струи пота.

Стараюсь взять себя в руки и как следует все обдумать.

«Я же не могу ничего путать, верно? А может есть какие-то исключения? Какие-нибудь редкие случаи?»

Срок беременности совпадал, я был уверен в том, что она носит моего ребенка. И сейчас словно гром прогремел внутри: у сына вторая группа!

Медленно провожу влажной ладонью по лицу, еще раз смотрю в карту, и делаю вывод: мне срочно нужно провести ДНК экспертизу.

Спустя два дня

Юрий

— Доброе утро! — вяло здороваюсь с администратором клиники, подаю договор и паспорт. — Мне нужно получить результат ДНК экспертизы.

— Доброе утро! Одну минуту.

Пока девушка копошится, я зеваю. Сегодня снова не выспался. Мое состояние можно смело назвать: «На последнем издыхании».

Через несколько минут выхожу из клиники, сажусь в машину и, перед тем как посмотреть на цифры, думаю о ребенке.

Перед глазами стоит его маленькое лицо. В голове мелькают картинки, как я укачивал его ночами, как гулял с коляской.

Уже успел прикипеть к нему. Сыном называл…

В сердце словно отвертка проворачивается от мысли, что все это время я считал своим сыном чужого ребенка.

И ведь построил планы на дальнейшую жизнь: как буду забирать его к себе, водить на детские мероприятия. С ним мои будни заиграли бы новыми красками. Я бы снова окунулся во всю эту детскую среду: утренники в садике, первый класс, Дед Мороз на Новый год. Он подарил бы мне вторую молодость. Была бы хоть какая-то радость в жизни. Хоть какое-то движение.

Но, чувствую, прямо сейчас все мои планы на вторую молодость развеются по ветру…

Знаю: у моего сына не может быть второй группы крови.

Два дня назад, когда я приехал в больницу и увидел карту Миланы, чуть не сорвался. Готов был ворваться к ней в реанимацию и, мягко сказать, выяснить, какого черта она повесила на меня чужого ребенка.

Доктор меня остановил тогда. Встал на пути.

— Она только пришла в себя. Ей нельзя нервничать. Я несу ответственность за ее жизнь!

Поехал домой, взял у сына материал для анализа, и отправился сюда — в центр генетических экспертиз.

Распечатываю листок и веду взглядом по строчке: «Вероятность биологического отцовства равна 0 %»

Удивлен этому?

Нет.

За эти два дня я успел свыкнуться с этой мыслью. Это лишь подтверждение того, в чем я был и так уверен.

А удивлен я лишь тому, что меня развели как лоха: на меня не только повесили чужого ребенка и устроили мне и моей семье ад на земле, но еще и развели на хорошую однокомнатную квартиру в приличном районе Москвы.

Сейчас я понимаю, каким идиотом был, когда согласился на условие Лары. Но в тот момент у меня не было выбора: давили со всех сторон, и я был вынужден сделать так, как велела эта змея, а именно — чтобы по документам покупателем квартиры была Милана.

Получается, я вообще не при делах.

Как доказать, что деньги на квартиру от меня получили вымогательством и шантажом?

Я шаг за шагом наступал в капканы, которые расставили две хищницы. Я угодил во все их ловушки. И эта мысль разъедает меня изнутри словно кислота.

Всю дорогу до дома сжимаю зубы так, что они вот-вот треснут. Впервые чувствую себя идиотом, которого так легко обвели вокруг пальца.

В который раз вынужден признать: связи на стороне очень дорого обходятся. Они бьют не только по кошельку, но и по мозгам, ставя их на место, но… только вот слишком поздно уже давать себе слово, что кроме жены никогда ни на кого не посмотрю.

Нет жены. Нет семьи, нет доходов таких, какие были раньше. Нет собственной жилплощади и неизвестно когда она появится, если учесть, сколько времени мне еще придется восстанавливать фирму.

И все это из-за интрижки с другой женщиной. Из-за измены — единственной в жизни измены, которая перевернула мою жизнь с ног на голову и оставила без штанов.

Видимо, такова плата за неверность…

Останавливаю машину у дома и звоню Милане. Раз меня к ней не пускают по распоряжению врача, который опасается, что я с ней что-то сделаю, значит, разговаривать будем по телефону.

— Привет, — раздается в трубке тихий голос. — Я тоже хотела сегодня тебе позвонить. Прости, раньше не могла. Была в полубессознательном состоянии, почти все время спала. Только начали появляться силы. Я даже поела немного.

— Ну раз появились силы, тогда потрудись ответить на вопрос: от кого ты родила?

— В смысле «от кого»? — вяло усмехается. — Это твой сын, Юр. Что за вопросы?

— Не мой. Я сделал ДНК экспертизу, и результат прямо перед моими глазами. Ноль процентов! Группа крови у ребенка тоже не совпадает. Видимо, ты это не учла, когда решила повесить его на меня, и понадеялась, что я никогда не узнаю правду.

— Подожди, подожди, — начинает быстро дышать, — Юр, этого не может быть. Клянусь, у меня кроме тебя никого не было. Я вообще в тот период ни с кем не встречалась, и…

Внезапно замолкает.

Слышится прерывистый выдох, затем дрожащим голосом произносит:

— Я… я тебе п-перезвоню, ладно? — и скидывает звонок.

Я снова ей набираю.

— Возьми трубку! — цежу сквозь зубы.

Пишу ей сообщение:

«Куда деть ребенка?! В больницу к тебе везти?!»

Она уже пять минут не отвечает и не читает сообщение.

Выхожу на улицу, медленно втягиваю носом воздух и сжимаю в руке трубку.

«Ни с кем у нее не было, — зло усмехаюсь. — А что так резко заткнулась и скинула звонок? Вспомнила, с кем шлялась в Сочи?»

«Я позвонила папе, он ночью прилетит в Москву, — пишет она . — Скинь свой адрес. Он заберет сына и поедет с ним ко мне на квартиру. Юр, только не бросай его, умоляю. Дождись моего отца».

У меня волосы на голове дыбом встают от ее наглости!

Посидеть с ее сыном?

Затем он поедет к ней на квартиру?!

Все тело горит от гнева, будто в груди зажгли костер, и он трещит и пылает.

Вхожу в квартиру и смотрю на няню, которая стоит в коридоре одетая и ждет меня.

— Наконец-то вы пришли. Мне срочно нужно ехать. У меня запись к врачу. Я же говорила вам, что должна выйти отсюда в двенадцать, а уже начало первого!

Выбегает на площадку и оборачивается.

— Ребенка я покормила, спать уложила. Приеду вечером.

Утро следующего дня

С трудом разлепляю тяжелые веки, отрываю от подушки голову, которая весит целую тонну, встаю с дивана и подхожу к зеркалу.

М-да… синяк еще больше стал — на пол-лица.

Это мне сегодня ночью от Виталия прилетело. Для полного счастья, так сказать.

— Тварь! — прошипел он, как только вошел в квартиру, врезал мне, схватил за грудки и прижал к стене. — Да как ты посмел приблизиться к моей дочке?! Ты в отцы ей годишься! Убью! — сжал он губы.

— Виталик, не надо! — крикнула женщина, с которой он приехал. — Милый, отпусти его, отпусти. Не дай бог еще посадят из-за него.

Они забрали ребенка и уехали. А я несколько часов просидел на кухне — сначала прижимал к синяку пакет с замороженной рыбой, а затем… вливал в себя виски.

В три часа ночи набрал Лиде. Да, я был пьян, мне очень хотелось услышать ее и рассказать о том, что произошло.

Но Лида лишь добила меня сонным голосом:

— А что это ты растерялся, Юр? Воспитывал бы ее ребенка. Она ж тебе не чужая. У тебя на глазах выросла.

Три месяца спустя

Сочи

Милана

— Спасибо большое, Кать. Ты меня так выручаешь всегда. Я быстро — туда и обратно.

Оставляю ребенка с папиной женой, и еду на свою квартиру прибраться.

Фух, как же хорошо, что все закончилось. Осталось совсем немного, и я вместе с Виталиком перееду в собственную квартиру, на которую уже никто не сможет претендовать.

Честно скажу, я была готова убить Юру за то, что он мне устроил. Затаскал по судам из-за московской квартиры!

Я была еле живая после комы, у меня ребенок грудной, но приходилось ездить на заседания и отстаивать свои права.

Папа нанял мне хорошего адвоката, и нам удалось выиграть суд. А Юра остался с носом. Ему не удалось доказать, что это он дал мне деньги на квартиру, и что я получила их с помощью вымогательства.

Мой отец сказал на суде, что это якобы он дал мне деньги на квартиру. Папа у меня такой молодец! Во всем мне помогает сейчас. И внука так любит, так любит, что с рук его не спускает. Он как узнал, что я сына назвала в его честь, аж прослезился.

А его жена Катя вообще умничка. Я не знаю, что бы без нее делала, когда лежала в больнице. Они с папой почти месяц жили у меня и заботились о Виталюшке. Катя отлично справлялась с ним. Она не только потрясающая няня, но и педиатр к тому же, поэтому прекрасно знает, как обращаться с малышами, и что из лекарств давать, когда что-то беспокоит.

Папа и Катя еще когда я лежала в больнице наставили на том, чтобы я уехала жить в Сочи.

— Мил, мы тебе с ребеночком поможем, — доброжелательно улыбалась Катя. — У нас других внуков нет, дети взрослые уже. Коротаем вечера вдвоем, а тут хоть какая-то радость нам будет. Знаешь, как я детишек люблю? Ну и плюс всегда помогу советом. Я же больше двадцати лет педиатром работаю. Про все детские болячки знаю.

— Полностью согласен, — поддержал ее отец, что для меня стало полой неожиданностью. — У тебя здесь никого нет. Помочь будет некому. Мать твоя из тюрьмы выйдет нескоро — когда Виталька в первый класс пойдет. Как ты будешь здесь одна справляться? А там мы с Катей всегда на подхвате будем.

Папу словно подменили. Рядом с Катей он совсем не такой, каким был с мамой. Раньше он раздражался по любому пустяку, закипал за секунду, они с мамой жили как кошка с собакой, особенно последние годы брака — мама умела вывести его из себя, это у нее лучше всего получалось.

А сейчас он слишком добрым стал, что ли. Отзывчивым. Теперь уделяет мне много внимания. Катерина очень хорошо на него влияет. Папа словно расцвел с ней, и даже внешне похорошел, помолодел. Одним словом, он стал другим человеком.

После суда я продала квартиру и купила однушку в Сочи. Маленькую, но уютную. И до дома отца всего десять минут пешком, что тоже очень удобно.

И вот теперь пусть Юра только попробует снова подать на меня в суд. Эту квартиру у меня уже точно никто не отберет.

Прошу заметить, что лично я сама ничего у него не вымогала и не шантажировала его. Это дело рук мамы, а ее и так наказали по полной программе — отправили в исправительную колонию под Рязанью, где она проведет шесть лет.

Целых шесть лет… Мне не по себе становится от этого огромного срока.

Бедная мамочка, как она там? Представляю, что она чувствует. Тюрьма и мама — это же совершенно несовместимые вещи. Она привыкла жить свободно, ни в чем себе не отказывать, а тут такое…

Да, я понимаю, что она наворотила дел, и в моей жизни тоже хорошо наследила, но я прекрасно знаю, что она все делала только ради меня. Это ведь только благодаря стараниям мамы у меня есть крыша над головой. Это она выбила из Юры деньги на квартиру.

Мамочка позаботилась о моем будущем, о будущем внука, а теперь сидит… На пару с судьей.

Какого черта на нее повесили распространение запрещенных веществ?! Ей не удалось доказать свою невиновность. Эти стервятники накинулись на нее и растерзали, бедняжку.

Юра тоже был в зале суда, когда шло заседание по ее делу. Свидетельствовал против нее, волком на нее смотрел. И на меня тоже. Он словно с цепи сорвался, когда узнал, что я родила не от него.

Клянусь, я тоже этого не знала. Сначала думала, что он несет какой-то бред про ДНК экспертизу и группу крови. Ушам своим не верила.

У меня в голове это не укладывалось. Я была на сто процентов уверена в том, что родила от него.

Да, у меня была связь с парнем в сочинском клубе, как раз за пару дней до того, как Лида с Юрой пригласили нас с мамой отдохнуть в доме у моря.

Но я даже подумать не могла, что залетела от него. Тогда все очень быстро произошло: ночной клуб, коктейль за коктейлем, танцы, веселье, затем — симпатичный незнакомец у бара. Мы сели в его тачку и отъехали от клуба.

Честно скажу, на следующее утро я вообще ничего не помнила. Сидела и гадала: было у меня с ним что-то или нет?

Имени его не знаю, как выглядит тоже не помню, и на какой машине был понятия не имею.

Жесть вообще…

Теперь остается только гадать: кто отец моего ребенка? Что за чувак?

Пыталась его разыскать, спрашивала о нем у своих подруг, которые вместе со мной отдыхали тогда в клубе, но они тоже ничего не помнят — были в таком состоянии, что даже не заметили, что я исчезла из клуба. И уж тем более не видели с кем я уехала.

Мне все не дает покоя мысль: а может, он богатый? Может, он олигарх местный, а я должна в одиночку нашего сына воспитывать? Поставить бы его на алименты, но как найти?

А может, мне просто показалось тогда, что он симпатичный? Что, если урод какой-нибудь, да еще и нищеброд к тому же?

Сделала вывод, что мне лучше о нем ничего не знать. И ему не нужно знать о том, что у него сын родился

Меня и так все устраивает. Есть квартира, есть ребенок, поддержка тоже имеется. Так что не буду я никого разыскивать. Сама справлюсь.

Лидия

— Нет, Руслан, сегодня я точно никуда не успею, — смеюсь в трубку. — У меня дел невпроворот. Уйма заказов! Мы с девчонками еле справляемся.

— Понял. Тогда, может, завтра освободишь для меня вечер?

— Да, думаю, завтра получится.

— Отлично! Тогда на связи. Вечером еще наберу.

Прощаюсь с Русланом и с улыбкой продолжаю работать над платьем.

Вокруг кипит жизнь: три новых филиала, поток невест не иссякает, а я, словно дирижер оркестра, управляю всем этим великолепием. Еще недавно я бы не поверила, что такое возможно. А теперь — вот она я: Лидия Одинцова, хозяйка процветающей сети свадебных салонов, женщина, которая после развода не просто встала на ноги, а расправила крылья взлетела до самых небес!

«Развод тебе к лицу», — сказала недавно Маша. И ведь она полностью права. У меня началась новая жизнь — свободная, наполненная яркими эмоциями, вдохновением и огромным желанием двигаться вперед и только вперед.

Я словно переживаю вторую молодость, честное слово.

Больше не жду от Юры денег, которые он обещал мне за возмещение убытков. Теперь я смеюсь, думая о том, что это я могу дать ему денег, а не он мне. Но нет уж, дружок, ты кашу заварил — сам и расхлебывай. А я буду жить и строить свое будущее — без оглядки на прошлое.

Ну и что, что мне уже за сорок? Жизнь в этом возрасте только начинается! Раньше я думала: «Все, финиш, поезд ушел». А сейчас понимаю: поезд только набирает ход, и я — машинист этого состава. И пусть все, кто ставил на мне крест, посмотрят, как можно расцвести после бури, сметающей все на пути.

Беру в руки платье, начинаю пришивать стразы, и вспоминаю тот вечер — три месяца назад.

Мы с Машей пошли в ресторан на закрытое мероприятие. Подруга загадочно шептала: «Будет сюрприз!» И вот, когда я уже потеряла терпение, к нашему столику неожиданно подошел Руслан Нестеров.

В тот момент я испытала настоящий шок. Уж кого-кого, но его я точно не ожидала там встретить.

Руслан ухаживал за мной много лет назад — до того, как я встретила Юру. Тогда он работал мастером в дорожно-строительной организации, и на самом пике наших отношений уехал на долгосрочную вахту на север. Звал меня с собой, но я отказалась. И на этом наши отношения закончились.

Я увидела его спустя столько времени и раскраснелась вся.

Приказала себе тогда: «Эй, дорогая моя, соберись! Это еще что такое? Ты смущена? Серьезно?».

Он выглядел безупречно: высокий статный брюнет в черном костюме, а улыбка — будто солнце выглянуло из-за туч.

— Лида, — улыбнулся он, — ты совсем не изменилась.

Руслан сел за столик, а я толкнула локтем Машу, и бегло взглянула на нее. Уверена, что подруга в моем взгляде прочитала вопрос:

«Почему не предупредила, что это он тот загадочный мистер ИКС. Почему скрывала?»

Я нервничала сначала, но уже с первых секунд общения с Русланом поняла, что мне абсолютно не из-за чего переживать: он расположил к себе сразу.

Руслан рассказал, что был женат, а сейчас уже пять лет как вдовец. У него есть взрослая дочь, которая недавно подарила ему внука.

Когда я призналась, что развелась с мужем, он едва заметно улыбнулся, и в этой улыбке было что-то… теплое. У меня даже возникло ощущение, что он был рад этому.

Маша, убедившись в том, что я уже не нервничаю от встречи с ним, вышла из-за стола, сделав вид, что увидела в зале знакомого. Но я хорошо знаю свою подругу, поэтому сразу догадалась, что она просто решила оставить нас наедине.

— …По-прежнему занимаюсь строительством дорог. Только теперь не мастер, а глава этой организации, — продолжал рассказывать о себе Руслан.

А я свадебные платья шью. Получается, ты прокладываешь пути, а я украшаю маршруты для свадеб.

Руслан хохотнул:

— Точно! Значит, мы с тобой дополняем друг друга: я создаю трассы, а ты — наряды для тех, кто по ним едет к счастью. Только смотри, не зашивай себя в эти платья так крепко, чтобы не забыть, что и для себя время нужно.

Мы оба рассмеялись.

В тот вечер он проводил меня до дома, а на следующий день приехал с огромным букетом пионов.

Помню, как приятно было чувствовать, что за мной ухаживает мужчина, когда мне уже за сорок. Будто снова стала той юной девушкой, которая верит в чудеса, но…

Пока я не готова к отношениям. Сейчас главное — салоны. Работа на первом месте.

Я дала ему это понять, но он все равно периодически приглашает то на ужин, то в театр. И мне это по душе — проводить время в приятной мужской компании с человеком, которого когда-то не разглядела. Тогда я не была так сильно влюблена в него, как он в меня. А сейчас даже немного представляю, как сложилась бы жизнь с ним.

Да, он не похож…

О, боже, давай я буду честной хотя бы перед собой?

Да, он не похож на мужчину, который может предать, как мой муж. Но я уже никому не доверяю.

Тихий омут полон чертей, и всецело доверять мужчине больше никогда не стану, чтобы потом не удивляться, что по ночам скрипит дверь шкафа, из которого вылезают скелеты.

Закончив с платьем, надеваю его на манекен и киваю помощницам:

— Отпарьте подол, девочки.

Подхожу к окну и замираю. Из машины выходит Юра.

Внутри все закипает. Опять он? Что ему здесь нужно? Он все в жизни потерял: молодая любовница со своей матерью обобрала его до нитки и оставила даже без крыши над головой, при этом развела на квартиру. И теперь он прилип ко мне, как банный лист? Сам все разрушил, а теперь повадился ходить под разными предлогами, не понимая, что у меня уже другая жизнь.

Юра входит в салон. Я встречаю его с максимально деловым лицом.

— Лида… — начинает он, мнется, смотрит куда-то в сторону. — Я пришел попрощаться.

— Попрощаться? — приподнимаю бровь.

— Да. Я продал часть акций, купил квартиру в Ярославле. Буду теперь жить там — подальше от тебя, потому что… — тяжело вздыхает, — мне не будет покоя, пока ты рядом.

Молчу, жду продолжения.

— Я осознал, что потерял, — продолжает он, не глядя в глаза. — Ты была и будешь моей единственной любовью. И я не вынесу, если встречу тебя с другим мужчиной.

Пауза.

Юра наконец-то решается посмотреть на меня, и в его глазах читается что-то похожее на отчаяние.

— Лид, — он делает еще один глубокий вдох, — вынужден признать: я без тебя — никто.

Я молчу, не моргая глядя на него. Внутри бурлит смесь чувств: отголоски обиды, капля жалости, и главное — облегчение. Наконец-то он это понял. Но мне уже все равно. Моя жизнь идет вперед, и я больше не оглядываюсь назад.

— Что ж, — спокойно отвечаю, — удачи в Ярославле. Пусть новая жизнь принесет тебе то, чего ты ищешь.

Он кивает, разворачивается и уходит. А я смотрю ему вслед и думаю: как же хорошо, что теперь я свободна — по-настоящему свободна. И впереди столько всего интересного!

Три года спустя

Милана

Я вхожу в комнату, тереблю подол платья, и исподлобья смотрю на отца. Он сидит в кресле, смотрит телевизор, делая вид, будто не замечает меня. Но я-то знаю: он уже догадывается, зачем я пришла. И сейчас снова начнется скандал…

— Пап, — начинаю я, стараясь говорить как можно мягче, — посиди с Виталиком сегодня, а?

Отец резко переводит на меня взгляд, от которого исходит раздражение.

— Посидеть? Да я уже не только посидел, но и поседел за это время! — гремит, глядя на меня поверх очков.

— Тебе сложно за родным внуком присмотреть?

Он вскакивает с кресла и так орет на меня, что аж вены на его шее вздуваются. Красный, как рак вареный.

— Мы с Катей и так с ним два года сидим, пока ты по мужикам шляешься! Я тебе не молодой, чтобы сутками напролет водиться с ребенком!

Отец подходит ближе, окидывает меня взглядом — задерживается на макияже, на коротком платье.

— Куда ты собралась на ночь глядя? На очередное свидание? Ты мать! У тебя ребенок маленький, вот и сиди с ним дома, а не по мужикам бегай! Мало тебе было в прошлый раз? Еще хочешь? Одна дурь в голове. Ничему тебя жизнь не учит. Ничему!

— Пап, ну Виталику уже скоро спать, — говорю я тише. — Уложи его, сказку почитай, а потом занимайся своими делами. Чем он тебе помешает?

— Внук мне не мешает, — отрезает отец. — Меня раздражает, что ты шляешься ночами и ищешь себе на голову приключения. Никак не угомонишься, бестолковая. Забыла, как тебя мошенник развел на квартиру? Бросилась в омут с головой и все просра… — косится на комнату, в которой Виталик смотрит мультики, и поправляет себя, — все профукала! А какие песни пела мне, помнишь? «Любит он меня, Витальке отцом станет». И что в итоге? Вся его любовь испарилась вместе с твоей квартирой и деньгами!

— Дед! Деда! — выкрикивает из комнаты Виталик. — Деда, смотли сколее!

— Бегу, бегу, — отвечает ему добрым голосом, испепеляет меня взглядом и идет в комнату.

С его словами, конечно, не поспоришь. Что тут сказать? Дурой была. Нарвалась на мошенника.

Нет, ну изначально Антон был идеальным: дарил цветы без повода, звонил каждые полчаса, говорил, как скучает по нам с Виталиком. Он относился к нему как к родному, а я чувствовала себя счастливой женщиной, которую любят и ценят.

Через полгода наших отношений я сама предложила ему переехать ко мне. Он жил с братом, поэтому мне с ребенком переезжать к нему было не очень удобно. Да и зачем? У меня своя хорошая квартира.

Была…

Я готовила для него, заботилась. Он говорил о свадьбе, о том, что запишет Виталика на себя, сделает его своим сыном.

А потом он предложил купить дом…

— Продай свою квартиру, а мы с братом свою продадим. Как раз планировали разъехаться, — говорил он. — Плюс у меня есть накопления, так что купим с тобой дом у моря. Ты только представь: смотришь из окна на волны, загораешь в собственном саду, а по ночам слушаешь шум прибоя.

Я спала и видела этот дом. Представляла, как мы будем гулять по берегу втроем, как Виталик будет строить замки из песка, Антона папой называть. Я верила, что так и будет. Что у меня появится настоящая семья.

Мы даже дом выбрать успели… Он, правда, тогда был на этапе строительства.

— Мил, любимая, нашу с братом квартиру готовы купить! — радостно объявил Антон однажды вечером. — Риэлтор только что позвонил. Я даже не думал, что все так быстро получится.

Я прыгала от счастья. Дело пошло! Но нам оставалось продать еще и мою квартиру.

На нее покупатели нашлись уже через неделю.

Продала вместе с мебелью, так как Антон сказал, что в новый дом мы купим все новое. Он внес залог, чтобы дом никому другому не продали, затем перевез вещи со своей квартиры в гараж, а мои — отвезли на его дачу, и сами переехали туда. Ждали, когда достроится наше семейное гнездо, чтобы уже наконец-то заключить сделку и перебраться в него.

Оставалось подождать всего каких-то пару недель.

Отцу я ни слова не сказала о продаже квартиры. Думала: «Вот, как только в собственный дом переедем, так я и сообщу ему о том, что продала. В гости позову, покажу, как я хорошо живу, что у меня теперь есть надежный мужчина, а у Виталика — папа».

Деньги за мою квартиру на тот момент были еще у меня — лежали в подполье. Антон сам предложил спрятать их туда, и свои заодно.

«Дача все-таки. Вдруг в дом кто-то заберется, пока гуляем. Так что давай туда спрячем», — сказал он.

До середины мая мы жили на даче, и нам было так хорошо втроем. Вокруг никого, ни соседей, ни шума города. Мы наслаждались друг другом, мысленно расставляли мебель в нашем новом доме.

Антон поехал на сделку, забрал все деньги, и… пропал. Телефон его тоже был выключен.

Я забила тревогу, написала заявление в полицию о пропаже человека, рыдала сутками напролет, боясь, что с ним что-то случилось.

А через пару дней на дачу заявились… хозяева.

Пожилые мужчина и женщина смотрели на нас с Виталиком во все глаза, а я в слезах убеждала их, что эта дача принадлежит Антону и его брату — от родителей им досталась.

— Мы из Мурманской области, — сказала женщина. — Приезжаем сюда только в конце весны и остаемся на все лето. За двадцать лет, что мы владеем дачей, ни разу не было краж, ни разу в дом никто не забирался, а тут — на тебе! Замок на двери висел амбарный, вот он и вскрыл дверь.

Помню, как стояла на крыльце с Виталиком на руках, смотрела на их лица, а в голове билась только одна мысль: «Как? Как со мной могло такое произойти?»

Мир рухнул в одно мгновение. Я села на ступеньки, прижала к себе Виталика, и разрыдалась.

— Мы вас не гоним на ночь глядя, — тихо произнесла женщина. — Но завтра будьте добры уехать.

Муж женщины помог мне с сыном добраться до отца. Он открыл дверь, увидел нас с чемоданами, испугался, стал расспрашивать, что произошло, а у меня язык не поворачивался сказать такое.

Отец пришел в ярость, когда я все ему выложила.

— Ты такая же, как мать, бестолковая! Почему не посоветовалась со мной, когда решила квартиру продавать? Я бы тебе мозги на место поставил!

Он несколько дней не разговаривал со мной. Я написала заявление в полицию, но толку ноль. Этого Антона до сих пор не нашли…

Не было у него никакой своей квартиры, никакого брата, ну и залог он, конечно же, никакой не вносил.

Просто я, дура, ослепленная любовью, верила каждому слову, полностью доверила ему покупку дома, а он оказался обыкновенным мошенником.

Ушла от меня моя квартира, ушла… так же легко, как и пришла…

— Ты еще не переоделась? — возвращается в комнату отец. — Снимай это! — кивает на платье. — И боевой раскрас смой! Сына спать иди укладывай. А если пойдешь гулять, то так и знай — домой не пущу!

— Я скоро найду себе обеспеченного мужчину, — говорю я, скорее себе, чем ему. — И уедем отсюда с Виталиком.

— И мать взять с собой не забудь! — гремит отец. — Или она тоже к нам с Катей приедет, когда из тюрьмы выйдет?! Она пусть даже не рассчитывает на мою помощь. А внука я кому попало не доверю, так и знай. Не отдам его первому встречному! У тебя каждую неделю появляется кто-то новый, ему что, всех папой называть?! Раз живешь у нас, так и веди себя нормально! Занимайся ребенком, а не по мужикам шляйся.

«Да идите вы все со своими нравоучениями», — отвечаю ему мысленно и широкими шагами иду в ванную комнату, смывать макияж.

Относится ко мне как к маленькой! А ничего, что мне уже за тридцать? Это нормально, когда отец такую взрослую дочь не отпускает гулять? Совсем с катушек слетел!

Ярославль

Юра

В мой кабинет заглядывает Надежда и шепчет:

— Юр, ты еще не освободился?

— Минут через двадцать закончу, — отвечаю я, не отрывая взгляд от монитора.

Надежда бесшумно проскальзывает внутрь, подходит ко мне сзади и мягко обнимает за плечи.

— Ты слишком много работаешь, — ласково говорит она. — Совсем не отдыхаешь.

Я разворачиваюсь в кресле и сжимаю ее ладонь. В ее глазах столько заботы, столько искренней тревоги за меня. Я чувствую: она любит меня. А я… да, я испытываю к ней теплые чувства, но любовью это не назовешь.

Надя замечательная женщина. Она поддерживает идеальный порядок в квартире, готовит так, что пальчики оближешь, умеет выслушать, когда мне нужно выговориться, поддержать в сложный момент.

Долгое время я думал: как бы ни были хороши ее качества, она все равно не сравнится с Лидой.

У нее никогда не «садилась батарейка». Лида всегда двигалась вперед, ставила цели и уверенна шла к ним, добиваясь всего, что было в ее планах, и никогда не сидела на месте. В ней кипела жизнь, и она заряжала своей энергией всех вокруг. А Надя… Надя совсем не такая. Она словно плывет по течению — спокойная, уравновешенная, без лишней суеты.

Она пятнадцать лет назад стала вдовой, одна поднимала сына и посвятила ему всю свою жизнь.

Сын уехал учиться в Питер, а Надежда решила в корне изменить свою жизнь, и начала с работы. Так мы с ней и познакомились — она пришла в мой ярославский филиал на должность бухгалтера.

Я сразу отметил, что она трудолюбивая, исполнительная, собранная. Она стала уделять мне знаки внимания: то чашку кофе принесет, то спросит, не устал ли я, то предложит помочь с документами. Но я не спешил переходить с ней на неформальное общение. Несмотря на более лояльное отношение к ней по сравнению с другими сотрудниками, я четко обозначал границы — никаких личных отношений.

Тогда в моей голове были только Лида, дочка, внучка… Я постоянно думал о том, как все потерял из-за своей глупой ошибки. Теперь мне хорошо известно, какова цена за измену — она слишком высокая.

Ты не только теряешь любимых людей, но и веру в то, что когда-нибудь снова станешь по-настоящему счастлив.

Когда ложишься в постель с другой женщиной, ты не задумываешься о том, что именно в этот момент перечеркиваешь все, что строилось годами. Ты не думаешь о том, что жена не только узнает об измене, но еще и никогда не простит.

Лида не дала мне ни одного шанса доказать, что я могу все исправить. Она обрубила все одним махом. И это еще раз доказало, что моя бывшая супруга из тех женщин, которые не прощают предательства.

Я знаю, что ей тоже было больно из-за того, что наша семья рухнула как карточный дом, но она не поддалась эмоциям — держалась, словно скала: холодная, непробиваемая. Ни скандалов, ни упреков — только ее взгляд, в котором больше не было ни капли тепла.

Я задавался вопросом: смогу ли я однажды полюбить женщину так же, как любил Лиду? Смогу ли испытать такие же чувства, которые испытывал к ней?

Чувство вины осталось, и будет жить во мне всегда, но все же мне пришлось смириться с мыслью о том, что я никогда не верну Лиду, и мне нужно жить дальше. В какой-то момент я вдруг осознал: совсем необязательно искать подобие бывшей жены. Возможно, такая спокойная, тихая женщина, как Надежда, тоже сможет стать хорошей спутницей по жизни. Да, они с Лидой — как небо и земля, абсолютно разные, но это не говорит о том, что Надя чем-то хуже. Просто она другая.

Постепенно я начал присматриваться к ней внимательнее. Сначала предложил вместе пообедать в разгар рабочего дня, затем — пригласил на ужин в ресторан. В тот вечер мы не спеша шли по набережной, любовались Волгой, она держала меня под руку, рассказывала о своей непростой судьбе, и из ее слов я понял, что она всю жизнь хранила верность своему погибшему мужу, и даже не думала, что однажды снова сможет вот так вот беззаботно прогуливаться под руку с другим мужчиной.

«Все эти годы я не задумывалась о новых отношениях, — рассказывала она. — Полностью посвятила себя сыну. Много работала, чтобы оплачивать репетиторов, и затем дать ему хорошее образование. Я рада, что все мои труды не были напрасными: Павел окончил школу с золотой медалью и поступил на бюджет в Питерский университет. Я выпустила сына из-под крыла и… — грустно улыбнулась Надя, — и внутри все опустело. Я поняла, что мой мальчик вырос, он уже совсем взрослый, вскоре обзаведется семьей, и, возможно, даже останется жить в Питере, а я буду здесь одна коротать своей век. Уже успела смириться с этой мыслью, но стоило мне только впервые увидеть тебя, и пустота внутри стала заполняться — я вдруг осознала, что мне еще рановато ставить на себе крест. Да, я уже далеко не девочка, но сейчас, рядом с тобой, я чувствую себя молоденькой, — рассмеялась она. — Давно такого не испытывала, очень давно…»

В тот вечер я понял: мне с ней хорошо, а внутри — полное спокойствие и умиротворение.

Буквально через неделю я серьезно заболел. Температура под сорок, ломота во всем теле, ни встать, ни пошевелиться. И вдруг — звонок в дверь. На пороге стояла Надя с сумкой, полной лекарств, и термосом с горячим облепиховым чаем. Она тут же взялась за дело: обтирала меня прохладной водой, поила чаем, готовила. И так несколько дней подряд.

Наши отношения вышли на новый уровень. Она стала чаще приезжать ко мне, потом осталась на пару дней, а потом я приехал за ней и забрал со всеми вещами.

Так и живем сейчас вдвоем.

С ее сыном, кстати, я тоже уже знаком. Пару месяцев назад он приезжал из Питера. Парень мне сразу понравился. Умный, рассудительный, с деловой хваткой. Я уже подумываю взять его на работу, как только он закончит университет. И Надя будет счастлива, что он рядом.

Помню, когда у нас завязались отношения, она мечтала о том, как мы вместе будем видеться с ее внуками, встретим старость рука об руку, проведем последние годы в тепле и уюте, и мне эта картина была по душе, но я невольно мысленно переносился в первую семью, и представлял, как вместе с Лидой нянчил бы нашу внучку.

Первое время я ревностно относился к тому, что у нее есть другой мужчина, и что он занял мое место рядом с ней, дочкой и внучкой. Я понимал, что сам во всем виноват, но внутри никак не мог смириться с тем, что я стал чужим человеком для своей семьи.

Писал дочери, она не отвечала, я уже потерял все надежды на то, что она однажды все же меня простит, но вдруг в моей день рождения Настя отправила мне фото внучки.

Помню, как посмотрел на снимок, и сердце замерло. Перед глазами встало лицо маленькой Насти: моя дочь была точно такой же в детстве. Те же глаза, тот же изгиб губ, та же непоседливость во взгляде. Я долго рассматривал фото, пытаясь уловить черты Лиды, свои собственные, находил их, представлял, как они там живут все вместе, как собираются за праздничным столом, смеются, делятся новостями, и в душе снова появлялась тоска по семье.

Но благодаря Надежде эти мысли постепенно уходят на второй план. Я ценю ее заботу, ее любовь, ее терпение. Она дарит мне ощущение дома, стабильности, тепла. Но в глубине души я знаю: никогда не буду испытывать к ней таких же сильных чувств, как к бывшей жене. Лида была, есть и будет в моем сердце единственной любимой женщиной. И, наверное, так останется навсегда.

Хотя, возможно, я заблуждаюсь. Время покажет.

Лидия

— Ты пришла мне помогать? — смотрю на Сонечку, которая с деловым лицом надевает фартук.

— Дя, бабуська. Я пеценье пець буду! — еще и сама пытается фартук завязать. Ну до чего же самостоятельная, а! Вся в меня и Настю. — Я хотю сделать пеценюськи для блатика. Вот он вылезет из маминого зивотика и поплобует. Да, бабуська? Велно говолю?

— Все верно, моя золотая, — смеюсь я. — Что ж, если моя маленькая помощница готова, тогда давай приступим?

Соня забирается на стул, кладет руки на столешницу, давая понять, что она полностью готова к работе, а я беру муку, рассыпаю ее по столу, ставлю рядом миску с заготовленным песочным тестом, и показываю ей, как нужно работать с формочками.

— …И таким образом у нас с тобой получатся звездочки, луна, снежинки, мишки. Красота, правда? У тебя, кстати, отлично получается, — хвалю маленького кондитера, которая с высунутым языком придавливает тесто в формочке.

— Ну конечно зе холосё полуцяется, — пожимает плечами Соня. — Ты зе меня науцила этому.

С этим не поспоришь.

Через несколько минут мы ставим противень в духовой шкаф, и я предлагаю Соне заняться глазурью.

— Та-а-ак, шоколад мы с тобой растопили, теперь добавляем орешки, сыплем сахар на глаз, и…

— А зацем на глаз сыпать? В талелку зе надо.

Я прыскаю со смеху, и объясняю ей, что означало мое выражение. Хорошо, что она еще не успела насыпать сахара себе в глаза.

Мы поливаем печенье шоколадной глазурью и ставим его остужаться.

— Ай, — вскрикиваю я, случайно дотронувшись запястьем до горячего противня.

— Обозглась? — подбегает ко мне Соня. — Больно, бабусь?

Моя заботливая девочка быстро дует мне на руку и гладит.

— Ницего стласного не слуцилось. Все к луцему, — говорит она моими словами. — Знацит, глибы пойдут!

— Верно! — с улыбкой щелкаю ее по носу.

У Сони на все неудачи один ответ: «Значит, грибы пойдут!»

В первый раз, когда она мне это сказала, я не могла понять, при чем тут грибы? А потом дошло: однажды я сидела у окна и тоскливо смотрела на дождь. Настроение было мрачнее тучи из-за того, что Руслану пришлось надолго уехать в командировку, но тут ко мне подошла Соня.

— Ты глустис? — уселась она ко мне на колени. — Из-за доздика сто ли?

— Дождик, конечно, наводит тоску на твою бабушку, которая обожает солнышко, но во всем нужно искать хорошее. Значит, грибы пойдут, правда?

— Дя! — решительно кивнула тогда Соня, а потом у нее началось:

«Во всем нузно искать холосее. Знацит, глибы пойдут», — сказала она Руслану, когда у него на трассе лопнуло колесо. То же самое сказала Насте, когда та расстроилась из-за того, что у нее не получился торт.

— Луслан плиехал! — радостно кричит Соня, увидев, как его машина въезжает во двор. — Бабуська, идем сколее, идем, — тянет меня за руку.

Я бросаю взгляд на зеркало: волосы чуть растрепались, на щеке, наверное, след от шоколадной глазури, но это все неважно, главное, что он наконец-то вернулся домой из своей последней командировки.

Спешу к двери, Соня вприпрыжку несется впереди.

Руслан уже выходит из машины, улыбается — и в этой улыбке столько тепла, что оно прокатывается приятной волной по моему телу. Подхватывает Соню на руки, целует в нос, ставит на землю, и в следующий миг заключает меня в объятия так крепко, что все тревоги и тоскливые дни без него будто растворяются в этом моменте.

— Здравствуй, любимая, — прижимается губами к моему виску.

Я вдыхаю аромат его одеколона, обнимаю за шею, встаю на цыпочки и прижимаюсь носом к носу.

— Я очень соскучилась. У нас, кстати, для тебя сюрприз.

— Идем, показю! — тянет его за руку Соня.

Мы входим в дом, пропитанный ароматом выпечки, Руслан тоже сразу это чувствует.

— М-м, как вкусно пахнет! И что же вы приготовили на этот раз?

— Секлет! Садись за стол, мы с бабуськой сецяс тебя будем колмить. И глаза есё заклой.

— Слушаюсь, товарищ командир! — отвечает Руслан и прижимает к глазам ладони.

Соня бежит к подоконнику, берет блюдо с печеньем, ставит перед ним.

— Отклывай узе, отклывай, — смеется она, заметив, что Руслан пытается подсмотреть.

— Ох, вот это красота! — восклицает он, глядя на печенье, и берет кривоватую звезду — знает, что Соне будет приятно, если он выберет печенье, которое сделала она.

Откусывает и с наслаждением прикрывает глаза.

Как же мне нравится, как он с ней общается. Относится к ней как к собственной внучке, и уже строит планы на внука, который со дня на день появится на свет. И на рыбалку с ним собирается, и на охоту.

Руслан вообще не сидит на месте, и мы в этом очень похожи. Наши дни не бывают однообразными, постоянно придумываем что-то новое.

А ведь я даже не планировала с ним съезжаться. Принимала ухаживания, ходила с ним на свидания, у нас было много теплых встреч, интересных поездок. Он не раз говорил о том, что хочет провести со мной остаток жизни, но я долго не была готова снова впустить в свое сердце мужчину. Ну и плюс работа занимала почти все мое время: я развивала свадебные салоны, выстраивала бизнес, и мне казалось, что сначала нужно все наладить, а уж после задумываться о серьезных отношениях.

Но однажды Руслан уехал в командировку на несколько недель. И вот тогда я по-настоящему поняла, как мне его не хватает. Дни тянулись медленно, вечера стали скучными без его рассказов, без наших посиделок в уютном кафе и прогулок по вечерней Москве. Все вокруг словно окрасилось в серый цвет.

Тогда я ему по телефону сказала, что перееду к нему, когда вернется в столицу.

Вот так и живем сейчас вместе.

Я продала дом, в котором когда-то жила с бывшим мужем, и купила квартиру. Искренне считаю, что у любой женщины должен быть свой угол. Не стоит бросаться в омут с головой и надеяться только на мужчину. Никто не знает, что будет дальше: возможно, мы с Русланом проживем вместе до самой старости, а, возможно, что-то пойдет не так, я захочу уйти от него, и мне будет куда пойти. Ах да, если мужчина будет знать о том, что у его женщины есть свое жилье, в которое она в любое время может перебраться, то меньше будет задирать нос. А не то некоторые персонажи уверены в том, что женщина полностью от него зависит, и в случае чего все стерпит, ведь бежать-то ей некуда. Поэтому у каждой женщины обязательно должна быть подушка безопасности. С ней как-то спокойнее живется.

Я переехала к Руслану, и теперь здесь, в этом уютном доме, пахнет выпечкой, звучит смех наших внуков — Сони и Назара, которые у нас часто гостят, и все здесь пропитано счастьем.

Ничто больше не напоминает мне о прошлом — о той, семье, которая у меня была раньше.

Я не интересуюсь жизнью Юры. Вообще. Не слежу за ним — слежу за собой, и в свои великолепные пятьдесят два года очень довольна своей внешностью.

Однажды я встретила знакомую, и та ахнула:

— Боже, Лид, ты вообще не выглядишь на свои… сколько сейчас тебе, лет сорок пять?

Мне тогда было уже пятьдесят. И это был превосходный комплимент.

Да, я снова расцвела после всего, что произошло со мной в последние годы. Открыла еще два филиала, и теперь мой доход гораздо больше, чем был раньше — когда была в браке с Юрой. Мне приходится много работать, но делаю это с удовольствием.

А дома меня ждет Руслан — заботливый, любящий, ценящий меня просто за то, что я есть.

Наши дочки познакомились, быстро нашли общий язык, и теперь они то обсуждают новинки косметики, то ездят в совместный отпуск с мужьями и детьми, и к нам приезжают в гости. Видя их дружбу, мы с Русланом радуемся: кажется, наша семья действительно становится одной большой и дружной.

Пьем чай с печеньем, Руслан рассказывает о командировке, а Соня внимательно слушает, периодически вставляя свои смешные комментарии. Вдруг она нечаянно опрокидывает чашку, и чай разливается по скатерти, образуя темное пятно. Она замирает на пару секунд, а затем взмахивает рукой.

— Ну ницего стласного. Знацит, глибы пойдут!

Мы с Русланом смеемся в голос.

Именно так и следует относиться к проблемам — с детской легкостью, открытостью, и верой в чудеса. Все преграды преодолимы, если не терять бодрости духа, хранить в сердце надежду и неустанно двигаться вперед, навстречу новым горизонтам.

И тогда все обязательно получится!