Анно

— Не ожидал тебя встретить в своем отеле, — Градский прижал меня к стене, непозволительно близко наклонился ко мне и прошептал на ухо, — но я рад, что ты здесь.

— Не могу сказать о себе того же, — надменно произнесла я, вздернув подбородок.

— Ты такая же импульсивная, как и пять лет назад, — усмехнулся он, проводя слегка согнутым пальцем по моей щеке, — но в этот раз ты не сбежишь, не поговорив со мной.

— О чем мне с тобой разговаривать? — фыркнула. — Как ты закрутил со мной роман, чтобы получить землю под строительство отеля? Или у тебя были другие цели?

Улыбка сползла с лица Арсения, брови сошлись у переносицы.

— Повтори, — не своим голосом проговорил он, отходя от меня на шаг. Глава 1

Ната

— Уважаемые пассажиры! — бодро начала стюардесса. — Наш самолет совершил посадку в аэропорту города Новокузнецка. Местное время восемь часов двадцать минут, погода за бортом морозная, минус двадцать три градуса.

— У-у-у-у-у, — застонала я и наклонилась к своей сумке, которая стояла в ногах. Достала из нее теплый шарф и намотала его на шею.

— Мне уже не кажется такой привлекательной идея покататься на лыжах в Сибири, — моя подруга Света внимательно смотрела в иллюминатор, практически весь покрытый инеем, пытаясь сквозь него рассмотреть территорию аэропорта.

— Хватит стонать, девы! — толкнула меня острым локтем в бок Вера, наша третья подруга и идейный вдохновитель этого сомнительного путешествия. — Нужно выходить из зоны комфорта! Только представьте, что нас ждет: вековые сосны, сверкающий снег, трассы на любой вкус. К тому же, — она ловко достала из своей микро-сумочки пудреницу и пару раз взмахнула спонжем, — в Сибири, говорят, водятся потрясающие мужики.

— Пф, — фыркнула Светка, — кто про что, а вшивый про баню, — она отстегнула ремень и начала собирать свои вещи. — Верунчик, у нас же антимужской детокс, ты сама говорила, — Света лукаво улыбнулась, — слово нам давала.

— Ну, — Вера пожала плечами, — как говорится: “пацан слово дал, пацан слово взял”, — и хитро подмигнув нам, отстегнула свой ремень безопасности и поднялась из кресла.

Наши места были расположены практически в самом конце салона, поэтому, пока мы пререкались, часть пассажиров уже покинула самолет и мы спокойно достали с верхних полок свои небольшие дорожные чемоданы, облачились в теплые пуховики, натянули шапки и по проходу двинулись к выходу.

От холодного воздуха на мгновение перехватило дыхание, я прикрыла рот ладошкой и огляделась, быстро спустилась с трапа, и забежала в автобус, в котором было ненамного теплее, чем на улице.

Девчонки тут же присоединились ко мне, мы встали у окна, прижавшись друг к другу.

— Сейчас получаем багаж и едем в Геш, — деловито проговорила Верка, что-то листая в своем телефоне, — машина отеля нас уже ждет.

— Вот это уровень, слышала? — Света толкнула меня в бок. — Персональный трансфер от отеля.

— Хозяин комплекса, говорят, — понизила голос Вера, — сильно заморочен на комфорте гостей, и учитывая стоимость номеров в его отеле, очень правильно с его стороны отправлять за гостями персональные машины.

— Спасибо мужу твоей сестры, — мягко улыбнувшись проговорила Светка, — если бы не его сломанная нога, не видать нам ни Шерегеша, ни шикарного отеля, ни персональной машины, — она сложила ладошки вместе и подняла глаза к потолку автобуса, — дай Бог ему здоровья.

Мы с Веркой улыбнулись и синхронно ухватились за поручни, так как в этот момент двери автобуса захлопнулись и он с небольшим рывком тронулся с места.

На самом деле мы с девчонками оказались в Сибири случайно. Сюда должна была ехать Верина сестра с мужем и друзьями, но Василий, неделю назад сломал ногу, поскользнувшись на крыльце офиса в своих дорогущих итальянских туфлях на кожаной подошве.

Сестра предложила поехать Верке, а та, в свою очередь, подбила нас.

— У вас же все равно нет планов на новогодние каникулы, — с деловым видом вещала она, когда мы собрались на наш традиционный предновогодний девичник в одном из баров, — лежать на диване и смотреть кинчик — это конечно норм, но лыжи и свежий воздух будут гораздо полезнее для наших нижних девяносто! — она нарисовала в воздухе очертания женской фигуры.

Собственно, нас со Светкой не пришлось долго уговаривать. Мы слишком давно никуда не выбирались, погруженные в свои бесконечные дела. Семьями, к своим почти тридцати годам мы так и не обзавелись, поэтому грех было не воспользоваться такой возможностью.

Тем более, что нам нужно было только купить билеты на самолет. Семья Вериной сестры категорически отказалась брать с нас деньги за отель.

Мы вошли в здание аэропорта, и спустя несколько минут по ленте выдачи багажа покатились первые чемоданы. Получив багаж, мы, наконец покинули здание аэровокзала и вышли на улицу.

Деревья были покрыты инеем и переливались в лучах утреннего солнца, как тысячи бриллиантов, снег хрустел под ногами, а нос пощипывало от морозного воздуха.

Вера созвонилась с водителем встречающей нас машины, и отбив вызов задумчиво проговорила.

— Слушай, — она взяла меня под руку, — если мне не изменяет память, твой Градский откуда-то из этих мест.

Меня окатило горячей волной, как только я услышала из уст подруги фамилию человека, который стал моей самой большой любовью и самым большим разочарованием в жизни.

Приподнятое настроение сразу улетучилось. И солнце было уже не таким ярким, и мороз сильнее щипал нос и щеки, и деревья не были такими красивыми. Я прикрыла глаза и попыталась успокоиться, вот только перед глазами вспышками, как в черно-белом кино, появлялись воспоминания о самых счастливых месяцах.

Арсений Градский пять лет назад ворвался ураганом в мою жизнь, заставил поверить в любовь, подарил мечты о счастье и уронил на самое дно преисподней, откуда я до сих пор не могу выбраться окончательно.

— Вера, — шикнула Светка, нахмурив брови, — мы же договаривались никогда не произносить это имя.

— Натуль, прости, — подруга обняла меня, — пять лет прошло, я думала уже отболело.

— Отболело, — резко ответила я, размыкая объятия и подхватывая свой чемодан, — я так понимаю, это наша машина, — указала взглядом на подъехавший мини-вэн с логотипом отеля “Снежный пик” на правой пассажирской двери.

Из машины вышел симпатичный молодой человек в черном костюме и белой рубашке. Учтиво поприветствовал нас и загрузил чемоданы в багажник.

Мы с девчонками устроились в теплом белоснежном салоне и блаженно вытянули ноги.

Машина плавно тронулась с места и взяла курс на маленький поселок Шерегеш, затерянный в Горной Шории. Его называли русской Швейцарией из-за его живописной природы, напоминающей Альпы.

За окном замелькали зимние пейзажи: заснеженные поля, укутанные в белые шубы ели и березы, словно сошедшие со страниц сказок. В салоне играла ненавязчивая музыка, и мы, утомленные сборами и перелетом, медленно погружались в полудрему.

Время летело незаметно и менее, чем через три часа мы въехали в поселок.

Шерегеш встретил нас искрящимся на солнце снегом и свежим морозным воздухом. Справа открывался вид на несколько горнолыжных трасс, по которым, несмотря на утренний час, уже спускались лыжники и сноубордисты.

Я вышла из машины и не смогла сдержать восхищенного возгласа. Отель был небольшой, но очень стильный, выполненный в альпийском стиле. Деревянные балки, резные перила балконов, большие окна, из которых открывался вид на горы, — моя рука сама потянулась к кофру с фотоаппаратом, который висел на моем плече.

— Натусь, успеешь все сфотографировать, — поторапливала меня Верка, — сейчас быстро заселимся, позавтракаем и идем кататься.

— Пощади! — взмолилась Светка. — Мы ночь летели, может отдохнем пару часов?

— Отдохнем потом, — отмахнулась Вера, входя в радушно распахнутые двери отеля.

Мы остановились у ресепшена, передали администратору наши паспорта и стали терпеливо ждать, когда нам выдадут ключи от наших номеров.

Верка крутила головой по сторонам, а мы со Светой расспрашивали администратора о времени работы подъемников и правилах посещения СПА-центра, расположенного на цокольном этаже отеля.

— Ущипните меня, — вдруг за нашими спинами раздался взволнованный голос Верунчика.

— Ты кого там увидела? Привидение? — слегка повернув голову в ее сторону спросила Света.

— Того, чье имя нельзя называть, — выдохнула подруга.

— Кого? — не поняла я, пытаясь понять, куда Верка смотрит и что ее повергло в такой шок. Но у ресепшена было много людей, которые своими широкими спинами в горнолыжных костюмах закрывали весь обзор.

— Градский, — проговорила наконец она, — там, — и легким движением головы указала направление.

— Какой к черту Градский? — воскликнула я, злясь на подругу, которая второй раз за последние три часа произнесла это имя.

В этот момент люди расступились, и я словно получила удар под дых. В паре метров от меня стоял он, Арсений Градский. Словно статуя, высеченная из камня. Стоял, засунув руки в карманы джинсов и не сводил с меня немигающего взгляда.

Кофр с фотоаппаратом скатился с моего плеча, Светка за моей спиной что-то уронила,

— Офигеть, — сдавленно пропищала Верка, с силой ухватила меня за руку и сжала так, что захрустели кости.

Ната

В момент, когда наши глаза встретились, мир замер, и все вокруг будто исчезли. Я уже не слышала пораженного выдоха Светки, не ощущала железную хватку Веры на своей руке.

Остались только я и он. Как тогда, пять лет назад, когда мы впервые встретились на фотовыставке моего друга.

Сердце бешено колотилось, словно отбивая чечетку в моей грудной клетке, глаза, не мигая, смотрели на Градского.

Пять лет… целых пять лет прошло с нашей последней встречи. Он изменился. Мне кажется, стал еще выше и шире в плечах. На его висках и короткой ухоженной бороде, которой раньше не было, тонкими нитями поблескивала седина, вокруг глаз разбегались тонкие лучики морщин.

Неизменным остался тот же пронзительный взгляд, тот же еле уловимый изгиб губ.

Он сделал медленный шаг вперед… и еще один… я распахнула глаза и рвано вздохнула, пытаясь протолкнуть воздух в легкие.

Градский подошел еще ближе и я почувствовала аромат его парфюма — терпкий, с нотками кожи и сандала. Этот запах преследовал меня все эти годы, когда мне казалось, что я ощущаю его, что Арсений где-то рядом. Он навсегда остался в моей памяти, проникнув в самое сердце и заняв там место.

— Здравствуй, Наташа, — тихо произнес он, а у меня от звука его немного хриплого голоса задрожали руки. — Рад тебя видеть, — проговорил он и его губ коснулась легкая улыбка.

— Здравствуйте, — я на секунду задержала дыхание, — Арсений Павлович, — вздернула голову и высокомерно продолжила, — не могу сказать того же о нашей встрече.

Проговорив это, я медленно развернулась лицом к ресепшену и прикрыла глаза, ухватившись руками за стойку. Чтобы сказать ему пару слов мне потребовалась вся моя выдержка и самообладание.

Ведь во мне боролись две моих сущности. Одна хотела кинуться и отхлестать его по щекам, за то, как он со мной поступил, а другая…

Другая хотела броситься ему на шею, прижаться к его сильной груди и вновь почувствовать на себе его руки и его губы.

— Уважаемые гостьи, — вернул меня в реальность голос администратора.

Она, наконец завершила оформление наших документов, и вернув паспорта, выдала нам три ключа-карты от наших номеров.

Когда мы отошли от стойки, Градского в лобби уже не было. Я пару раз махнула головой, будто прогоняя морок и убеждая себя, что эта встреча была лишь миражом после бессонной ночи.

Мы с девочками посмотрели на номера, которые нам достались и я снова расстроилась. Похоже, эта поездка не задалась с самого начала.

Комнаты Светы и Веры находились рядом друг с другом, а моя — в другом крыле отеля.

— Простите, а можно мне номер рядом с подругами? — вернулась я к стойке, когда мы выяснили, что будем жить далеко друг от друга.

— Я сожалею, — искренне сожалея ответила администратор, — но сейчас высокий сезон, все номера забронированы.

— Ладно, — резко выдохнула и вернулась к подругам. Настроение было безвозвратно испорчено.

— Так, Натулек, — похлопала меня по спине всегда жизнерадостная Верка, — разбегаемся по норкам и через пятнадцать минут встречаемся у тебя в номере.

— Зачем? — я сначала вообще не поняла, о чем говорит подруга, настолько была погружена в свои мысли.

— Обсудим, так сказать, сложившуюся обстановку, — она покрутила пальцем в воздухе, — и разработаем план действий.

Я лишь обреченно махнула рукой, и развернувшись к беллбою, который терпеливо ждал меня с моими чемоданами, последовала за ним.

Номер оказался достаточно большим и светлым, оформленным в стиле альпийских шале. В центре стояла огромная двуспальная кровать, застеленная белоснежным постельным бельем с кучей подушек разного размера. По бокам расположились две прикроватные тумбочки с небольшими настольными лампами, которые своим рассеянным светом создавали интимную обстановку.

В зоне отдыха, расположенной у большого панорамного окна с видом на горы, стояли два кресла и низкий журнальный столик, выполненные из спила дерева, с причудливым рисунком зеленой эпоксидной смолы посередине.

Я прошлась по номеру и осмотрелась. Красиво, уютно, но мне было некомфортно от одного осознания того, что Арсений где-то рядом, что я могу снова с ним столкнуться.

Толкнула дверь в ванную комнату, вошла и окинула взглядом помещение с небольшим окном, расположенным прямо напротив входа.

Справа у стены располагалась большая душевая кабина с тропическим душем и набором косметических принадлежностей высокого качества. Полотенца, сложенные стопкой, лежали тут же, на небольшой этажерке. На вешалке висела пара шикарных махровых халатов.

Раковина, с деревянной столешницей и большим зеркалом, располагалась слева от двери. Ноги приятно согревал теплый пол. Я подошла к раковине, включила воду, взглянула на себя в большое зеркало в коричневой деревянной раме и грустно улыбнулась.

Глаза красные от недосыпа, слегка размазалась тушь, хвост съехал куда-то на бок и из него выпала пара рыжих прядей.

Я быстро вымыла руки, смыла с лица косметику и привела в порядок волосы, собрав их к гульку на затылке и обмотав резинкой.

Едва я вернулась обратно в номер, как в дверь раздался настойчивый стук.

Я распахнула дверь и в номер ввалились Вера со Светкой.

— Вау, как у тебя тут уютненько, — протянула Верка, восхищенно осматриваясь, — у нас номера вполовину меньше, и кресел нет.

— Хочешь, поменяемся, — предложила я, чувствуя себя неуютно от того, что проживание оплатила Верина сестра, а ей самой достался номер похуже.

— Вот еще, придумала! — фыркнула Вера, плюхаясь в кресло и закидывая ногу на ногу. — Тем более, что-то мне подсказывает, что здесь не обошлось без того “чье имя нельзя называть”.

— Кстати об этом! — я решительно подошла и встала напротив подруги, а Света, тем временем заняла второе кресло. — Я хочу поискать номер в другом отеле и переехать.

— Я считаю, что сбегать глупо и малодушно, — авторитетно заявила Света, она всегда была самой серьезной и рассудительной среди нас, — еще не хватало, чтобы ты ради него портила свой отпуск.

Я внимательно посмотрела на подругу, пытаясь осмыслить ее слова. Действительно, это он меня предал, это он меня использовал для достижения своих целей. Почему я должна бежать?

— А я думаю, — мечтательно протянула Верка, — что это судьба дала вам второй шанс, вновь столкнув вас здесь.

— Не говори ерунды, — жестко отрезала я. — Ни в какую судьбу и вторые шансы я не верю!

— Столько лет прошло, — вторила мне Света, — Ната уже переболела им и забыла, как страшный сон.

Переболела? Забыла?

Да, так я думала ровно до того момента, как столкнулась с ним в лобби отеля и все мои воспоминания и моя боль накатили на меня, словно лавина, сошедшая в горах.

Я попыталась возразить Верке, но тут раздался тихий стук в дверь, отчего мы мгновенно замолчали и все трое повернули головы в сторону двери.

Ната

Я медленно, словно загипнотизированная, подошла к двери и распахнула ее.

— Доброе утро, — учтиво поприветствовал меня молодой человек, в белой рубашке, черных брюках и таком же жилете, — комплимент от отеля, — он кивнул на столик на колесах, который стоял рядом.

Не успела я ничего ответить, как он ловко вкатил его в номер, подкатил его к журнальному столику.

— Хорошего отдыха, — он слегка наклонил голову и сделал шаг назад, собираясь покинуть номер.

— Подождите! — немного нервно воскликнула я, протягивая руку к сложенному листу бумаги, который лежал между коробочкой с грильяжем и кедровых орехов и вазой с фруктами.

“Надеюсь, твой отдых в моем отеле будет незабываемым. Рад встрече. Арсений”.

— Черт, — вполголоса выругалась я, смяв в руках записку.

Только этого еще не хватало! Это что? Шутка судьбы такая? Почему из нескольких десятков отелей этого затерянного в горах поселка нас угораздило оказаться именно в том, который принадлежит моему бывшему?!

— Нам ничего не нужно, заберите пожалуйста! — холодным тоном обратилась я к растерявшемуся официанту.

— Но я не могу… — начал отнекиваться тот, неуверенно пятясь к двери.

— Стоять! — гаркнула Верка, отчего парнишка вздрогнул и замер. Подлетела ко мне и вытащила из моих скрюченных от нервного напряжения пальцев записку.

— Благодарим вас, — мило улыбнулась официанту, прочитав текст, — вы можете идти.

— Но Вера, — попыталась возмутиться я, и схватилась за ручку, чтобы выкатить этот злосчастный столик из номера.

Но подруга, не меняя мимики, дернула меня на себя и продолжала мило улыбаться парню до тех пор, пока он, с явным облегчением на лице, не покинул наш номер.

— Ну, Вера, — мне казалось, что у меня пар идет из ушей, — ну спасибо, подруга! Вот нафига ты вмешиваешься?

Света поднялась из кресла, забрала уже изрядно смятую записку из рук Веры и пробежалась по ней глазами.

— Не люблю повторяться, — пожала плечами моя романтичная подруга, — но у судьбы свои дороги, — она подхватила из вазочки мандарин и, быстро очистив его, закинула в рот несколько долек и протянула нам на раскрытой ладони, — вы ведь так и не поговорили тогда…

— Смею тебе напомнить, — с нескрываемым скепсисом в голосе парировала Света, беря пару долек мандарина с руки подруги, — что Ната тогда поговорила кое с кем другим. И поняла, что Градский ее обманывал, и наглым образом использовал для достижения своих целей!

— А вы откуда знаете, что это правда? — воскликнула Верка и плюхнулась на кровать. — Я еще тогда настаивала, чтобы ты с ним поговорила! — она ткнула в меня пальцем.

— Да не хотела я ничего выяснять, — тихо произнесла я и села рядом с Верой, — мне было так больно, что единственное, чего я хотела тогда — спрятаться. Да так, чтобы никого не видеть и не слышать. И сейчас не хочу ничего знать. Все, проехали!

— Вера, — укоризненно покачала головой Света, — прошлое должно оставаться в прошлом, Ната переболела этой историей, не нужно все снова ворошить.

— Ну как знаете, — разочарованно произнесла подруга, — можете мне что угодно говорить, но я чувствую, что мы оказались здесь не просто так!

— Мы, кажется, на гору собирались? — я резко сменила вектор беседы, поднялась с кровати, подошла к своему чемодану и, открыв его, извлекла горнолыжный костюм, — собираемся, дамы, а то целый день будем сидеть тут лясы точить и кости бывшим перемывать.

Мы с девочками договорились встретиться в лобби через двадцать минут. Они вышли, все еще споря друг с другом. А я, едва за ними закрылась дверь, подняла с кровати скомканный листок бумаги, бережно расправила его и еще несколько раз перечитала.

В какой-то момент я поняла, что буквы стали расплываться у меня перед глазами. Я всхлипнула и растерла ладонью грудь, пытаясь облегчить неожиданную тяжесть. А потом быстро, чтобы не передумать, разорвала записку на мелкие кусочки и бросила в мусорное ведро.

— Прошлое должно оставаться в прошлом, — повторила слова Светы и отправилась переодеваться.

Я вошла в лобби отеля, оглядываясь, как преступник. Все боялась, что где-то здесь снова встречу Градского, но, к счастью обошлось. Непосредственно возле отеля мы нашли центр проката лыжного оборудования, где еще перед вылетом забронировали себе лыжи и сноуборды на весь период нашего отпуска.

Я задалась целью освоить сноуборд, поэтому оплатила несколько занятий с инструктором в учебном центре, который располагался там же.

Мы подошли к месту встречи с инструкторами — трассе Восток-Запад, самой популярной среди новичков.

— Здравствуйте, я Игорь, — поприветствовал нас симпатичный молодой человек, — вы Наталия? Я буду вашим инструктором.

— А я Вадим, — подошел к нам еще один.

— Господи, мальчики! — ахнула Верка, обводя взглядом двух красавцев под два метра ростом в расстегнутых горнолыжных куртках, в которых просматривалась их каменная мускулатура. — Если у вас в Сибири все такие, то мы остаемся!

— Вера, мы приехали сюда кататься! — тоном не терпящим возражений заявила Света. — На лыжах!

Она была самая опытная лыжница среди нас и раньше постоянно ездила в горы с мужем.

Три года назад Света потеряла ребенка на позднем сроке, а потом рассталась с мужем, потому что они не смогли быть вместе после этой трагедии. Теперь она крайне скептически относится к мужчинам и не допускает их в свою жизнь.

— Светик, не будь токсиком, — беззаботно махнула рукой Верка, — одно другому не мешает.

— Я иду катать, — фыркнула Светка, но все равно улыбнулась, покачала головой, и смешно переваливаясь в горнолыжных ботинках, отправилась на подъемник.

Мы, весело переговариваясь с инструкторами, последовали за ней. Они, как настоящие джентльмены, несли наши сноуборды и помогли занять места на кресельном подъемнике.

— Так, смотрите! — начал Игорь, когда мы поднялись на необходимую точку. — Сейчас покажу азы катания на борде, — он застегнул крепления и стал слегка покачиваться на доске, — чтобы красиво ехать с горы, вам сначала нужно перенести баланс на ведущую ногу, — парень, не скрываясь, заигрывал со мной и строил мне глазки.

— Чтобы красиво съехать с горы, — раздался за моей спиной грозный рык Градского, от которого я подпрыгнула, — нужно сначала проверить плотность прилегания ботинка к ноге и плотность шнуровки, умник.

Градский, с невозмутимым видом опустился передо мной на колено, подхватил мою ногу за щиколотку, слегка развернул ее и плотнее зашнуровал ботинок. Потом поднял голову и посмотрел в мои глаза так, что я забыла, как дышать.

Ната

— Спасибо, но это лишнее, — выдернула я свою ногу из его рук и слегка покачнулась.

Градский попытался меня подхватить, но я отпрыгнула от него в сторону. Он медленно поднялся, отряхнул рукой снег с колена и покачал головой.

— Иногда помощь, это просто помощь, — ровным голосом проговорил он, не сводя с меня глаз.

— Наталия, приступим к уроку? — напомнил о своем присутствии Игорь.

— Натусь давай, покатили, — нетерпеливо проговорила Верка, которая уже стояла на сноуборде и двумя руками держалась за своего инструктора.

— Да, давайте, — немного нервно проговорила я, стараясь не смотреть в сторону Градского, который все это время молча сканировал меня взглядом.

Я села на снег и Игорь стал рассказывать, как правильно закрепить сноуборд на ногах:

— Сначала нужно было пристегнуть верхние крепления, затем — нижние, — он указал на них рукой, — эти крепления называются «стрепы», а после легонько стукнуть доской об поверхность, чтобы ботинки приняли правильное положение на доске.

Я выполнила все, что он мне сказал, но сомневалась, что мне удастся на доске в принципе встать на ноги, не то, чтобы поехать. Ботинки сжимали щиколотку, в шлеме я ощущала себя космонавтом на орбите, еще и стоящий рядом Градский порядком подбешивал.

— Вставайте, Наталья, — подбадривал меня Игорь, а у меня никак не получалось занять вертикальное положение. Я все время падала обратно на попу.

Первым не выдержал Арсений, он просто подошел ко мне, наклонился, и подхватив подмышки, как ребенка, рывком поставил на ноги. Переместил руки на талию и удерживал в вертикальном положении прижав в себе.

— Убери от меня руки, — прошипела я, пытаясь выпутать из его захвата, — ты знаешь, что это домогательство?

— Я всего лишь не позволяю тебе упасть, — этот мужик даже не повел бровью, не говоря о том, чтобы меня отпустить.

Я повернула голову в сторону, где стояла Вера, пытаясь найти у нее поддержку, но та уже медленно катилась с пологого склона под чутким руководством своего инструктора.

— Будем учиться кататься на заднем канте и тормозить, — Игорь снова оказался рядом и взглядом дал понять Градскому, что меня можно отпустить, — это значит, что встать вам нужно лицом к спуску и перемещать вес тела на пятки.

— Игорь, давай я сам научу Наташу, — обеспокоенно проговорил Арсений, когда я, после очередной попытки сдвинуться с места шлепнулась на попу.

— Мы справимся, Арсений Палыч, — с самодовольной улыбкой ответил парень, — не волнуйтесь.

— Если с ней что-то случится, — холодно парировал мой бывший, медленно надевая шлем на голову, — волноваться придется тебе. Усек?

И пока я, хлопая глазами, переводила взгляд с одного на другого, Арс закрепил на ногах сноуборд с поехал вниз.

Когда он скрылся из вида, я, набравшись смелости, потихонечку поехала со склона. Немного притормаживая практически через каждые полметра, чтобы привыкнуть к доске и положению ног. Спуск, конечно, сопровождался падениями.

Мне кажется, за эти полчаса бесконечных падений и подъемов, я изгнала из своего организма все лишние калории, полученные мною во время новогоднего застолья в доме отца.

— При катании важно расслабиться и довериться доске, — учил меня Игорь, — если всё время концентрироваться на каждом движении и напрягаться, будешь постоянно падать.

Рядом со мной также кувыркалась в снегу Вера, у нее тоже пока не было прорыва в обучении. Только она, в отличии от меня, не старалась совладать с доской, а весело болтала с инструктором и строила ему глазки.

Через какое-то время у меня уже получалось кататься ёлочкой — слева направо, а потом справа налево вниз по склону на заднем канте.

Несколько раз мимо проезжал Градский, он притормаживал возле нас и внимательно смотрел, как у меня получается.

— Арсений Палыч, — наконец подколол его Игорь, — вы кажется склоном ошиблись, черные трассы на другой горе, тут для новичков, не ваш уровень.

— Ох договоришься ты, Игорь, — прорычал Арсений и сделав крутой вираж помчался вниз.

По лицу инструктора было видно, что он хочет у меня что-то спросить, но сдерживается из последних сил. Я тоже не спешила откровенничать и рассказывать постороннему человеку о своем знакомстве с Арсом. Только чем больше Градский мелькал рядом, тем сильнее было мое желание поменять билеты и уже завтра утром улететь обратно домой.

Но я же не слабачка, я взрослая уверенная в себе женщина! И никакие мелькающие перед глазами бывшие не испортят мне отпуск. Внушив себе эту мысль, как мантру, я сделала неверное движение и со скоростью покатилась вниз.

Тут же из моей головы вылетели все наставления Игоря о том, как правильно тормозить, как падать, я летела вниз, орала и махала руками, чтобы хоть как-то сохранить равновесие.

Все бы ничего, но я быстро приближалась к небольшой группке лыжников, которые не спеша спускались по склону. Я уже представляла себе картины, как врезаюсь в этих ребят, как наяву увидела месиво из тел, лыж и сноубордов.

Зажмурила глаза, приготовившись к столкновению, но неожиданно мое тело взмыло в воздух, а потом плавно приземлилось прямо на грудь Градского.

— Ты как? Жива? — спросил он, удерживая меня одной рукой, а другой, приподнимая свои очки и закрепляя их на шлеме.

— Вроде да, — я попыталась пошевелиться в его объятиях, но он лишь крепче прижал меня к себе.

— Черт, Натаха, — хриплым голосом проговорил он, — я так испугался! — ухватил меня своей лапищей за затылок и притянул к себе.

Арсений

Я катился с полого склона и никак не мог выбросить Нату из головы. Глаза ее зеленые в обрамление густых ресниц, локоны рыжие, спадающие на плечи.

Вспомнил день, когда впервые увидел ее и пропал. Я приехал в их город с намерением открыть эко-отель и вел переговоры об аренде земельного участка на берегу реки.

Кроме меня на этот участок претендовал еще Григорий Годин, мой бывший компаньон, с которым у нас однажды закончились, как личные, так и деловые отношения.

Все, кто его знал, за глаза называли его Гриша Гадин, и он, в принципе полностью соответствовал своему прозвищу. С гнильцой был товарищ.

Процесс шел вяло, командировка затягивалась и в один из дней приятель предложил мне сходить на открытие выставки их местного фотографа. Парень был очень талантлив, объездил полмира, материала собрал очень много, в общем событие обещало быть интересным.

И вот на этой самой выставке, я увидел ее и получил удар под дых. Как пацан, влюбился с первого взгляда. Эта девушка была как луч солнца в непроглядной серой мгле. Очень выделялась среди гостей в своем брючном костюме из зеленого бархата с большой золотой пуговицей на пиджаке.

Рыжие волосы были заплетены в какую-то замысловатую косу, которая спускалась до лопаток. Губы тронуты полупрозрачным розовым блеском, нежный румянец на щеках. Мне казалось, от нее исходит какое-то сияние.

— Ты знаешь, кто это? — вполголоса спросил Макса, своего приятеля, с которым вместе служили в армии. Он сейчас возглавлял службу безопасности хозяина крупнейшего в регионе банка “Стрела”.

— А у тебя губа не дура, Градский, — усмехнулся Орлов, — это Наталья Полянская, дочь нашего мэра.

— Замужем? — не поведя бровью спросил я.

— Нет, насколько мне известно, — он наклонился ко мне и тихо проговорил на ухо, — она только недавно вернулась из Германии, жила там с матерью, первой женой Павла Геннадьевича. Лучше не связывайся с ней, если обидишь, не видать тебе земли, как своих ушей.

Но я, естественно не обратил внимания на слова друга, а подошел и познакомился. В тот момент я не думал ни о земле, ни об отеле. Когда наши глаза встретились, я понял, что передо мной стоит моя судьба. Не знаю, как это бывает, и сам никогда не верил в подобные вещи, но в тот момент я осознал, что пропал.

У нас как-то молниеносно все закрутилось: свидания, разговоры обо всем на свете, небольшие путешествия по области и страстная любовь, которую мы испытывали друг другу.

Мы практически жили вместе, не в силах оторваться друг от друга. Все это продолжалось три месяца. Я строил планы на совместное будущее, планировал, как порядочный человек просить у отца ее руки и сделать предложение Наташе, но в один из дней она просто исчезла.

Дома ее не было, телефон был отключен, подруги не хотели со мной разговаривать. И тогда я поехал в администрацию города к ее отцу.

— Наташа вернулась к матери в Германию, сказала, что соскучилась по маме и ей здесь все наскучило, — он сидел у себя в кабинете, чернее тучи, — если я узнаю, что ты имеешь хоть малейшее отношение к ее отъезду, я тебя… — его глаза метали молнии.

— Я не понимаю, что произошло также как и вы, — я изо всех сил пытался сохранять спокойствие, — как мне ее найти? Я должен с ней поговорить.

— Она просила никому не давать ее немецкий номер! — гаркнул он. — И ты тоже не будешь являться исключением, — он начал перебирать папки на столе, — кстати о земле, — он поднял на меня глаза и посмотрел поверх очков.

— Меня больше не интересует этот участок, — холодно проговорил я, в одно мгновение решив, что не хочу строить бизнес в этом городе.

Я развернулся, вышел из его кабинета и в этот же день покинул город. Конечно, я по своим каналам нашел номер телефона Наты, звонил ей несколько раз, но она просто бросала трубку. Через пару недель бесконечных попыток поговорить с ней, я бросил эту бесперспективную затею.

Отель, в итоге построил Гриша Гадин, а я купил строящийся отель в Шерегеше, потом еще два на Алтае, который стал развиваться огромными темпами в последние годы, и забыл дорогу в регион, где жила моя любовь и мое разочарование.

И вот спустя пять лет она стояла передо мной в моем отеле. Удивительная штука жизнь, скажу я вам, никогда не знаешь, какой сюрприз она тебе преподнесет.

Увидела меня, глаза свои колдовские округлила, рот приоткрыла в изумлении, и мне даже показалось, что дышать перестала. И снова получил удар под дых.

Ната резко отвернулась, а я прожигал ее взглядом, медленно сознавая, что от болезни по имени Наталья Полянская я нифига не излечился. Ни разлука не помогла, ни “заместительная терапия”.

Позвонил администратору, чтобы ей выделили улучшенный номер, отправил комплимент от отеля. Степа, официант, потом час ходил с лицом, покрытым красными пятнами, от “радушного” приема Наты.

А я лишь улыбался. Мне нравилось, что она нервничает. Значит, ей не все равно, значит, я узнаю, что тогда случилось. Если она скажет, что никогда не любила меня и уехала действительно от того, что ей все надоело — я отпущу. Если нет, то я выясню, что, черт возьми, произошло.

От моих мыслей меня отвлек Наташин визг. Она катилась далеко впереди, явно не контролируя борд. У меня сердце в пятки ушло, когда я увидел, что она летит прямо в толпу лыжников. Я ускорился и перехватил ее за пару мгновений до столкновения.

Не смог удержаться на ногах сам, свалился, но ношу свою удержал. Прижал к груди, смягчив ее падение.

— Ты как? Жива? — спросил я, внимательно вглядываясь в ее лицо.

— Вроде да, — она начала ерзать на мне, но я, вместо того, чтобы отпустить, крепче прижал ее к себе.

— Черт, Натаха, — прохрипел я, — я так испугался! — ухватил ее за затылок и…

— Отпусти меня немедленно, — зашипела она, пытаясь вырваться.

— Никогда, — проговорил я, перекатываясь на снегу и подминая девушку под себя.

Ната

— Слезь с меня, медведь! — я, как гусеница, извивалась, пытаясь вылезти из под тяжелого накаченного тела Градского, била его по плечам, но тот будто не чувствовал.

Он не сводил глаз с моего лица, пристально смотрел на губы. И только он наклонился ближе, как рядом с нами раздался насмешливый голос Игоря, моего инструктора.

— Арсений Палыч, — веселился он, — я понимаю, что с людьми делает любовь, но не нужно устраивать подобные игрища на склоне.

Арсений заскрипел зубами и подняв голову прорычал ему:

— Скройся, мелкий, чтоб я тебя не видел, — он медленно поднялся, и подал мне руку, которую я гордо проигнорировала, — ты мне еще ответишь за то, что она чуть не убилась тут.

— Прости, брат, — проговорил Игорь, вмиг растеряв свою веселую браваду и опустил голову.

— Брат?! — я отстегнула сноуборд и неловко поднялась на ноги. — Брат?! Да что здесь, вообще, происходит? — я начала выходить из себя.

— Наташ, успокойся! — Градский примирительно поднял руки. — Я не мог тебя доверить обычному инструктору, поэтому попросил Игоря.

— Наталья, — вступил в разговор мой “инструктор”, — не сердитесь, Арс хотел, как лучше, серьезно.

— Серьезно? — я всем корпусом развернулась в Градскому. — Что тебе от меня нужно, а? — я сжала руку в кулак и ткнула ему в плечо. — Ты мне даже брата своего подослал! Посмеяться хотели, какая я неуклюжая и как я не умею кататься?!

— Наташ, — Игорь встал рядом с братом и почесал бровь, — я на самом деле инструктор, ну, точнее раньше был, а сейчас я спасатель, — его губы тронула улыбка, — здесь работаю, просто сегодня смена не моя. Вот брат и попросил с вами позаниматься, чтобы точно все в порядке было.

— Но ты, как обычно, накосячил! — Градский сурово посмотрел на брата.

— А ты, как обычно, все исправил, — пожал плечами младший, совсем немного уступающий по габаритам брат и поднял брови домиком

— Да идите вы, — я махнула на них рукой, взяла свою доску и поковыляла вниз.

— Наташ, — окликнул меня Арсений.

— Не подходи ко мне, не заговаривай со мной, сделай вид, что мы с тобой не знакомы! — выкрикнула я, а затем развернулась и продолжила путь вниз.

Благо склон был пологий, и до конца спуска оставалось всего метров пятьдесят.

— Не получится, Наташ! — крикнул мне в спину Градский, но я, никак не отреагировала на его слова.

Я тащила на себе сноуборд, у меня болела задница от бесконечных падений, а глаза жгли злые слезы обиды и … разочарования?

Он чуть меня не поцеловал! Схватил, будто я его собственность! Прижал так, что дышать трудно было, а его глаза… Как он смотрел на меня… Как тогда, пять лет назад.

И самое страшное, что я хотела этого поцелуя! Ждала, предвкушала, как его губы коснутся моих…

— Давай хотя бы борд заберу, — резко затормозил возле меня Арсений и протянул руку.

— Отстань, — рявкнула я, не смотря в его сторону и с гордо поднятой головой продолжила путь, стараясь грациозно идти в этих жутко неудобных ботинках.

— Вот упрямая! — выругался Градский и встав боком к спуску, покатил вниз по склону.

Я кое-как доковыляла до проката, сдала все оборудование, дождалась девчонок и мы отправились обедать в небольшое кафе, расположенное у подножия горы.

— Ну трассы тут вполне приличные, — Света прикрывала глаза от удовольствия, отправляя в рот ложку густого супа-пюре из белых грибов, — не хуже, чем в Альпах, скажу я вам.

— Я в Альпах не бывала, — включилась в беседу Вера, — но мне определенно здесь нравится.

— А ты чего такая смурная? — немного озадаченно спросила меня Света, видя, как я ковыряюсь ложкой в сливочной ухе, — опять “тот, чье имя нельзя называть” появлялся.

— Потом расскажу, — промямлила я, чувствуя, как к горлу опять подкатывает ком.

— Я завтра не встану, — причитала Верочка, — у меня каждая мышца болит.

— Так у нас же сауна через два часа, — неожиданно вспомнила я, — вот и прогреемся.

Мы с девочками закончили обед, и не спеша вернулись в гостиницу, по пути делая миллион фото на наши телефоны. Вера пыталась расшевелить меня и заставить улыбнуться, и я сдалась.

Мы немного отдохнули в своих номерах, и в назначенное время встретились в сауне.

— Может, все-таки расскажешь, что произошло? — осторожно поинтересовалась Света, когда мы сидели в парной.

— Да куда я денусь, — покачав головой проговорила я и как на духу рассказала подругам о том, как прошел мой урок.

Верка хохотала так, что скатилась на самый нижний полок, Света удрученно качала головой, а я, поджав под себя ноги думала, как меня опять угораздило так вляпаться.

— А я вам сразу сказала, что их встреча не случайна! — Верка сделала серьезное лицо. — Ты должна с ним поговорить! Может быть все совсем не так, как кажется!

— Да никому она ничего не должна! — категорично заявила Света. — Ей пять лет назад хватило унижения и страданий от его предательства и лживых речей, зачем опять в это лезть? — она встала, и зачерпнув деревянным черпаком немного воды из бочонка, плеснула на камни.

— Я не знаю, что мне делать, — тихо проговорила я, пряча лицо в ладонях.

— Знаешь, как говорит мой дед: “война план покажет”, — подбодрила меня Верка и мы, не выдержав жара, дружно покинули парную и нырнули в прохладный бассейн.

Я пыталась выбросить из головы мысли о Градском и получить удовольствие от отдыха, но он сам постоянно о себе напоминал.

Как я не посылала во Вселенную запрос больше не сталкиваться с Арсением, меня там не услышали.

Мы с девочками ужинали в ресторане отеля, и стоило мне отлучиться в уборную, как тут же, в небольшом коридорчике, я была схвачена за талию.

— Не ожидал тебя встретить в своем отеле, — Градский прижал меня к стене, непозволительно близко наклонился ко мне и прошептал на ухо, — но я рад, что ты здесь.

— Не могу сказать о себе того же, — надменно произнесла я, вздернув подбородок.

— Ты такая же импульсивная, как и пять лет назад, — усмехнулся он, проводя слегка согнутым пальцем по моей щеке, — но в этот раз ты не сбежишь, не поговорив со мной.

— О чем мне с тобой разговаривать? — фыркнула. — Как ты закрутил со мной роман, чтобы получить землю под строительство отеля? Или у тебя были другие цели?

Улыбка сползла с лица Арсения, брови сошлись у переносицы.

— Повтори, — не своим голосом проговорил он, отходя от меня на шаг.

— Арсений, дорогой, вот ты где! — раздался позади нас писклявый женский голос, — а я тебя везде ищу.

Ната

У меня все внутри перевернулось от ее писклявой интонации. Я оттолкнула от себя Градского, и не оглядываясь, сбежала в уборную. Открыла кран с водой, опустила туда руки и посмотрела в зеркало.

На меня смотрела девушка с шальными глазами и румянцем на щеках. Волосы выбились из прически и беспорядочно раскинулись по плечам.

— Да за что мне это? — спрашивала у своего отражения. — Зачем он снова появился? Зачем опять напомнил о себе? Я ведь переболела, забыла.

Дверь в уборную открылась и в нее вошли две девушки, весело о чем-то переговариваясь. Я выключила воду, вытерла руки, и в последний раз взглянув на себя в зеркало, вернулась за наш столик.

— Что случилось? На тебе лица нет, — Света сразу поняла, что со мной с что-то не так.

— Все в порядке, — я взяла в руку стакан с водой и осушила его несколькими глотками.

— Может, тебе чего по-крепче? — предложила Вера.

— Нет, девочки, — я выдохнула, — вы меня извините, но я пожалуй пойду, сегодня был долгий день.

Быстро попрощалась с подругами и ушла к себе в номер. Заперла дверь, накинула цепочку на всякий случай.

— Ната, у тебя паранойя, — пробубнила сквозь зубы, быстро переоделась в пижаму, смыла макияж легла спать.

Как назло, всю ночь мне снился Градский. Как он зашнуровывал мои ботинки на склоне, а потом горячо целовал в сугробе, прижимая к себе. Что говорить, проснулась я в отвратительном настроении.

Быстро привела себя в порядок и отправилась в ресторан на завтрак. Подруг еще не было. Я заказала себе овсяную кашу, сырники и капучино. Пока ожидала заказ смотрела в окно. Утро было солнечным, лыжники в ярких горнолыжных костюмах уже вовсю тянулись к подъемникам.

— Ну, привет, — отвлек меня от созерцания картины за окном знакомый писклявый голос.

Я повернула голову и увидела девушку, которая окликнула Градского, когда он пытался со мной говорить, зажав меня в коридоре. Она отодвинула соседний стул и грациозно на него села.

Вчера я не обратила на нее особого внимания, но теперь, при свете дня, смогла ее рассмотреть.

Черные волосы до плеч, такие же темные глаза, острый, злой взгляд, тонкие губы. Одета она была в светло серый деловой костюм, состоящий из пиджака и узкой юбки.

— Мы знакомы? — холодно поинтересовалась я, делая глоток кофе, который мне как раз принесла симпатичная официантка.

— Короче, слушай сюда, — она наклонилась ко мне ближе и в нос ударил приторный запах духов: сладких, цветочных.

— А вы собственно, кто, простите? — я рефлекторно подалась чуть назад.

— Я управляющая этим отелем, — она покрутила пальцем в воздухе, давая понять, что заправляет здесь всем.

— А вас на курсах управляющих хорошим манерам не учили? — меня начала раздражать эта хабалистая девица.

— Сделай так, чтобы я тебя не видела больше рядом с Градским! — если бы можно было уничтожать взглядом, я бы, наверное, уже превратилась в пепел, с такой ненавистью она на меня смотрела. — Иначе, пожалеешь! — она смотрела на меня с нескрываемым превосходством.

— Ах, вот оно что, — я не удержалась и рассмеялась, — так вы не по адресу пришли, милочка.

— Чё ты сказала? — ее лицо пошло багровыми пятнами. — Это мой мужик, ясно тебе? И я не позволю какой-то заезжей туристочке строить ему глазки!

— Доброе утро! — к столику подошла Верка и вопросительно посмотрела сначала на управляющую, потом на меня. — Все в порядке?

— Да, в полном, — ответила девица, нацепив на свое лицо самую дружелюбную улыбку, на которую она была способна, — хорошего вам отдыха! — встала, поставила на место стул и удалилась походкой от бедра.

Мне тут же принесли мой завтрак, но есть как-то резко расхотелось. Не сказать, что я расстроилась от этой беседы. Арсений мне абсолютно посторонний человек, и его личные отношения меня не интересуют.

Тогда откуда это мерзкое чувство, будто меня вываляли в грязи? Снова!

— Что это было? — тихо спросила Верка, кивнув головой в сторону удаляющейся мадам.

— Судя по всему, новая женщина Градского. — я покачала головой и все же отправила в рот ложку овсянки. — Предупредила меня, чтобы я к нему не клеилась.

— Серьезно? — Верка не удержалась и расхохоталась на весь ресторан, да так, что на нас начали оборачиваться люди. — А он об этом знает?

От ее смеха и меня отпустило напряжение от неприятного разговора, и дальше мы хохотали уже вместе.

После завтрака мы отправились кататься на гору Мустаг, с которой открывался шикарный панорамный вид на все горы. Я не рискнула брать сноуборд и отдала предпочтение горным лыжам, на которых я вполне сносно каталась.

— Девчонки, привет! — на подходе к подъемнику нас окликнул Вадим, инструктор, с которым вчера занималась Вера. — Вы сегодня без досок?

— Да, решили по старинке, на лыжах, — ответила я с улыбкой.

— Мы с друзьями вечером собираемся в “Грелку”, это наш легендарный бар у спуска Восток-Запад, — продолжил он, не сводя с меня взгляда, — присоединяйтесь.

— С удовольствием, — тут же выпалила Верка.

— Мы подумаем, — почти одновременно с ней холодно ответила Света.

— Мы собираемся в восемь часов, — широко улыбнулся Вадим, — будем вас ждать.

Он быстро попрощался с нами, потому что его окликнули ребята, которые сидели в ратраке, запрыгнул на эту большую машину с гусеницами и они медленно поехали вверх по склону.

Мы же поднялись на подъемнике на самую высокую точку, с которой открывался шикарный вид на остальные горы курорта: Зеленую, Курган и Утую.

— А вы знали, — проговорила Света, делая снимки на телефон, — что Мустаг, в переводе с шорского, означает “Ледяная гора”?

— Красивое название, — проговорила я, оглядываясь вокруг. На сколько хватало глаз простирались живописные горные вершины, покрытые искрящимся на солнце снегом.

Справа хорошо были видны фрирайд-зоны для любителей экстремального катания.

— Ну что, девочки, — оторвала меня от созерцания природы Вера, — примем предложение горячих сибирских парней?

— Я пас, — тут же ответила Света, — нацепила очки на глаза, и мягко оттолкнувшись палками, поехала вниз по склону.

— Не знаю, — пожала я плечами, — посмотрим, — и тут же последовала за подругой.

— Скучные вы, — проговорила Верка и присоединилась к нам.

Несколько часов мы провели на горе, потом снова сауна и расслабляющий массаж.

Ужин мы заказали в мой номер. У меня совсем не было желания встречаться с Градским или его дамой сердца.

— Девочки, — оживилась Верка, когда стрелки часов подползли к восьми вечера, — ну давайте сходим в “Грелку”.

— Мне не хочется, — тут же категорично ответила Света.

— Ну мы же приехали отдыхать! — не унималась подруга. — Нас же никто не заставляет романы с инструкторами крутить, — в ход пошли железные аргументы, — просто сходим развеемся и пообщаемся.

В конце концов Верунчик нас уговорила и мы, в половине девятого, втроем вошли в шумный бар, расположенный у подножия одной из гор.

Нас тут же окликнул Вадим, и мы присоединились к большой шумной компании, среди которой был и Игорь, мой вчерашний инструктор и брат Градского.

Он нас представил своим друзьям, которые, все как на подбор, были высокими и атлетически сложенным ребятами.

Нас быстро приняли в компанию и уже через несколько минут мы непринужденно общались и смеялись, слушая их рассказы.

Верка флиртовала с Игорем, Света довольно улыбалась, я тоже заметно расслабилась и получала удовольствие от вечера в чудесной компании. Но ровно до того момента, пока у меня над ухом не раздалось:

— Добрый вечер!

Ната

— Добрый вечер! — раздался над моим ухом голос Градского и он, отодвинув соседний стул, как ни в чем не бывало уселся на него.

— Там тоже есть свободное место, — прошипела я, кивнув в сторону свободного стула слева, на другом конце большого стола.

— Возможно, — невозмутимо пожал он плечами, — но мне здесь больше нравится.

Он подозвал официанта, заказал жареный сыр, куриные стрипсы, гренки и несколько видов чая с медом и вареньем.

— Наташ, расскажи, как ты начала заниматься фотографией? — Вадим, который сидел по правую руку от меня, завел непринужденную беседу.

Я всем корпусом повернулась к нему и начала рассказывать, как в юности жила в Германии с мамой и ее новым мужем, у которого была своя небольшая галерея в Дрездене, в которой выставлялись местные художники, скульпторы и фотографы.

Именно там я познакомилась с Даной Шмитд, начинающим фотографом. Мы стали общаться и я просто заболела фотографией. Портреты, черно-белые графичные снимки, я как губка впитывала все, чему она меня учила.

На восемнадцать лет Гюнтер, мой отчим, вместе с мамой подарили мне профессиональный фотоаппарат с набором объективов, и вот тогда для меня началась совсем другая жизнь.

— А потом я начала снимать природу, и даже организовывала маленькую выставку в своем городе, — закончила я рассказ.

— Слушай! — Вадим положил свою руку на мою и слегка сжал. — А что ты думаешь насчет того, чтобы завтра катануть по пухляку? Там можно сделать крутые кадры.

— И речи быть не может! — рявкнул Градский и демонстративно закинул руку на спинку моего стула.

— Чего это вы, Арсений Палыч? — искренне не понял его Вадим.

— Наталья не профи в катании, — холодно проговорил он, — на пухляк ей опасно идти.

— Послушай! — я резко повернулась к нему. — Не нужно за меня решать, что мне делать! — я сдула упавшую на глаза прядь волос. — И вообще, ты что, меня преследуешь?

— С чего ты взяла? — равнодушно парировал Арсений. — Это ты постоянно попадаешься мне на глаза. Скучаешь?

— Не дождешься! — прошипела я и отвернулась к Вадиму. — Давай попробуем, мне интересно, я как раз широкоугольный объектив с собой захватила.

— Супер! Договорились, — довольно потер руки инструктор, — редко встретишь девушку, в которой красота сочетается с талантом, — он поднял кружку с таежным чаем.

Я подняла в ответ свою, мы громко чокнулись и рассмеялись.

— Вадим, а как дела у твоей подруги? — подал голос Градский, все еще не убирая руку со спинки моего стула. — Лина, Лика, как ее звали?

— Алика, — махнул рукой парень, — мы расстались пару недель назад.

— И ты решил, что можешь без зазрения совести катить свои яйца к чужим девушкам? — холодно проговорил Арсений пронзая инструктора яростным взглядом.

— Не понял, Арсений Палыч, — растерялся парень.

Я лишь крутила головой, смотря то на одного, то на другого. Неожиданно поймала хитрый Веркин взгляд, которая сидела напротив и, можно сказать из первого ряда, наблюдала за сюжетом развивающейся пьесы.

Она подмигивала мне, делая знаки глазами в сторону моего бывшего.

— Тебе как объяснить? — прорычал Градский. — Быстро и доходчиво или медленно и больно?

— Да понял я, понял, — сник Вадим, — так бы сразу и сказали.

Арсений не удостоил его ответом и с невозмутимым видом пододвинул ко мне тарелку с жареным в панировке сыром, который подали с гренками и брусничным вареньем.

— Не пыхти Ната, тебе не идет, — со спартанским спокойствием проговорил он, — попробуй сыр, здесь его идеально готовят, — и сделал большой глоток ароматного чая из своей кружки.

— Ты серьезно? — прошипела я, сжимая руку в кулак. — Ты думаешь, что после всего, что произошло я, как ни в чем не бывало, буду сидеть с тобой в баре и распивать чаи?

— Было бы неплохо еще и поговорить, — он внимательно посмотрел на меня, — ты так не считаешь?

— Не считаю! — я резко отодвинула стул и поднялась. — Девчонки, я, пожалуй, пойду в гостиницу, устала что-то сегодня.

— Мы тоже идем, — подала голос Света и начала вставать, хотя по ее виду было заметно, что она получает удовольствие от компании и впервые за долгое время отпустила свою боль.

— Нет-нет, — тут же остановила ее я, — оставайтесь, посидите еще, а я спать.

— Я провожу, — не терпящим возражения голосом пробасил бывший и поднялся следом за мной.

Девчонки тут же приземлились обратно на стулья и вопросительно посмотрели на меня, ожидая какого-то знака от меня, нужна мне их помощь или нет.

Я лишь махнула рукой, тепло попрощалась со всеми, накинула пуховик и вышла на улицу.

Ночь была морозная, небо усыпано миллиардами звезд, луна освещала дорогу и снег хрустел под ногами при каждом шаге.

Мы медленно шли рядом, иногда соприкасаясь рукавами наших пуховиков. Никто из нас не проронил ни слова, наслаждаясь волшебной зимней ночью.

Вошли в отель, поднялись на мой этаж и дошли до двери номера, все в такой же абсолютной тишине.

— Спасибо что проводил, но… — я не успела договорить.

— Не ожидал тебя встретить в своем отеле, — Градский прижал меня к стене, непозволительно близко наклонился ко мне и прошептал на ухо, — но я рад, что ты здесь.

— Не могу сказать о себе того же, — надменно произнесла я, вздернув подбородок.

— Ты такая же импульсивная, как и пять лет назад, — усмехнулся он, проводя слегка согнутым пальцем по моей щеке, — но в этот раз ты не сбежишь, не поговорив со мной.

— О чем мне с тобой разговаривать? — фыркнула. — Как ты закрутил со мной роман, чтобы получить землю под строительство отеля? Или у тебя были другие цели?

Улыбка сползла с лица Арсения, брови сошлись у переносицы.

— Повтори, — не своим голосом проговорил он, отходя от меня на шаг.

Арсений

Это наваждение какое-то. Как только я вновь увидел Нату, потерял покой. Я превратился в долбанного сталкера. Меня тянуло к ней с какой-то нечеловеческой силой.

А Наташка шарахалась от меня, как от прокаженного. Я вообще ничего не понимал. Она ведь сама сбежала, исчезла, ничего мне не объяснив, а теперь ведет себя так, как будто я ее смертельно обидел.

Я сидел в своем рабочем кабинете, среди отчетов и договоров с поставщиками, но думал совсем не о делах. От мыслей о Наташе меня отвлек звонок телефона. Поднял его со стола и взглянул на экран. Звонил Игорь.

— Привет, брателло! — вполголоса проговорил он, едва я принял вызов.

— Рад слышать, брат, — я откинулся затылком на спинку кресла.

— Я думаю, тебе стоит заглянуть в “Грелку”, — загадочно проговорил младший, — не пожалеешь.

— Что ты опять там придумал? — я развернулся на кресле и посмотрел в окно, вечер опустился на горы, уставшие туристы медленно возвращались со склона, расположенного прямо у нашего отеля.

— Ничего я не придумал, — хохотнул брат, — здесь та, о которой ты думаешь круглосуточно.

— С чего ты это взял? — рыкнул на него резко поднимаясь на ноги.

— Да так, показалось, — быстро проговорил он и отключился.

Значит Наташа в “Грелке”, и с кем она там, интересно. Уж не заманили ли наши бравые спасатели девочек в свою компанию? При этой мысли у меня испортилось настроение. Я сложил документы в сейф, закрыл ноутбук и надел куртку.

Не успел закрыть шкаф, как дверь моего кабинета распахнулась и вошла Ирина, управляющая отелем.

— Арсений, — окинула она меня взглядом, — ты уходишь?

— Да, у меня встреча, — ровным тоном ответил ей и вопросительно на нее посмотрел, — ты что-то хотела?

— Да вот, думала составишь мне компанию за ужином, — она подняла руку и накрутила прядь волос себе на палец, при этом как-то излишне игриво и призывно на меня глядя.

Она, конечно, была очень эффектной девушкой с яркой запоминающейся внешностью, но меня не трогала. Я рассматривал ее исключительно, как исполнительного сотрудника, пока она не начала пытаться перевести отношения в другую плоскость, что в корне меня не устраивало.

— Ты хотела обсудить дела? — я вопросительно поднял бровь, а сам в это время демонстративно застегивал куртку, давая понять, что тороплюсь.

— Да нет, — она пожала плечами и улыбнулась, — думала, приятно провести с тобой время.

— Ирина, тебе нравится твоя работа? — холодно спросил, пристально глядя в ее черные глаза.

— Д-да, — как-то растерянно ответила она и с ее лица медленно сползла улыбка.

— Заработная плата тебя устраивает? — продолжал задавать вопросы.

— Устраивает, — тише, чем нужно, пролепетала она.

— Так не рискуй своей карьерой, — ровным голосом проговорил, делая шаг к двери, — я не завожу романы с персоналом.

— Это все из-за нее, да? — неожиданно прилетел мне в спину вопрос, полный яда. — Из-за этой рыжей выдерги? Так она приехала и через три дня уедет и забудет, как вас звали! А я здесь, я всегда рядом и я вас…

— Сейчас ты выйдешь из кабинета и мы сделаем вид, что этого разговора не было, — прорычал, резко разворачиваясь к ней, — иначе, это будет твой последний рабочий день в моем отеле!

Она замолчала, но глаза сверкали яростью. Гордо вздернула подбородок и походкой от бедра прошла мимо меня. Вышла, напоследок громко хлопнув дверью.

— Прекрасно, — выругался сквозь зубы, — теперь еще нового управляющего искать, — вышел следом за ней, запер кабинет и отправился в “Грелку”.

Нужно ли говорить, что пришел я туда в отвратительном настроении. Бар гудел десятками голосов. Наталья, с подругами и компанией моего братца, сидела за одним из центральных столиков.

Я остановился и какое-то время просто смотрел на нее. Как она непринужденно беседует, как закидывает голову, когда смеется. И тут я поймал сальный взгляд Вадима, друга Игоря, который пытался подкатить к Нате. К моей Нате!

— Добрый вечер! — я решительно подошел к их столику, отодвинул свободный стул возле Наташи, скинул куртку на его спинку сел.

— Там тоже есть свободное место, — прошипела она, показав глазами в сторону свободного стула слева, на другом конце большого стола.

— Возможно, — невозмутимо пожал я плечами, — но мне здесь больше нравится.

Этот вечер, похоже, однозначно решил вывести меня из себя. Сначала Ирина с своим дурацким подкатом, а теперь Вадим решил поухаживать за Наташей. Сидит, улыбается, расспрашивает ее о жизни и фотографии. Знает откуда-то, что она болеет своим делом.

Я держал себя в руках, делая вид, что мне все равно. Периодически переговаривался с ребятами, сидящими с нами за одним столом, но ровно до того момента, пока этот смертник не предложил Нате катануть по пухляку.

— И речи быть не может! — рявкнул я и демонстративно закинул руку на спинку стула Наташи.

— Чего это вы, Арсений Палыч? — растерялся Вадим.

— Наталья не профи в катании, — со злостью выплюнул я, — на пухляк ей опасно идти.

— Послушай! — она резко развернулась ко мне. Глаза сияли праведным гневом. — Не нужно за меня решать, что мне делать! И вообще, ты что, меня преследуешь?

— С чего ты взяла? — я равнодушно пожал плечами. — Это ты постоянно попадаешься мне на глаза. Скучаешь?

— Не дождешься! — прошипела она и демонстративно отвернулась отвернулась к Вадиму. — Давай попробуем, мне интересно, я как раз широкоугольный объектив с собой захватила.

— Супер! Договорились, — довольно потер руки дружок моего младшего брата, — редко встретишь девушку, в которой красота сочетается с талантом.

— Вадим, а как дела у твоей подруги? — он не так давно начал встречаться с девушкой, которая работала администратором в соседнем отеле. — Лина, Лика, как ее звали?

— Алика, — равнодушно ответил он, — мы расстались пару недель назад.

— И ты решил, что можешь без зазрения совести катить свои яйца к чужим девушкам? — холодно проговорил я, чувствуя, как в моих жилах закипает кровь.

В двух словах объяснил ему свою позицию относительно его ухаживаний, после чего Наташа прошипела мне пару гневных фраз и засобиралась в отель.

Подруги было подскочили за ней, но я, не оставляя надежды на разговор с ней, вызвался проводить. Да и Игорь смотрел таким тоскливым взглядом, как ее подруга Вера собирается уходить, что я остановил их, заверив, что провожу Нату до отеля сам.

Мы молча шли по ночному поселку, снег хрустел под ногами, улица была пустынна, лишь пару раз навстречу нам попались веселые компании, которые что-то рассказывали другу и тут же громко смеялись на всю округу.

Вошли в отель, дошли до Наташиного номера, не проронив ни слова.

— Спасибо что проводил, но… — она было попыталась со мной попрощаться, но я не смог ее отпустить.

— Не ожидал тебя встретить в своем отеле, — прижал ее к стене, наклонился, вдохнул ее потрясающий свежий запах, от которого меня тут же повело и прошептал на ухо, — но я рад, что ты здесь.

— Не могу сказать о себе того же, — тут же надменно произнесла она.

— Ты такая же импульсивная, как и пять лет назад, — я улыбнулся и провел пальцем по ее щеке, ощущая бархатистость ее кожи, — но в этот раз ты не сбежишь, не поговорив со мной.

— О чем мне с тобой разговаривать? — фыркнула. — Как ты закрутил со мной роман, чтобы получить землю под строительство отеля? Или у тебя были другие цели?

Я застыл от ее слов, будто меня окатили ледяной водой. Мне казалось, что я ослышался.

— Повтори, — проговорил я, неосознанно делая шаг назад.

— Не буду ничего повторять, — она толкнула меня двумя руками в грудь.

Пыталась изобразить злость, презрение, но в ее бездонных глазах плескалась боль и блестели слезы.

— Ты подлец и предатель, понял? — ударила меня кулачком в грудь еще раз, и приложила магнитный ключ к двери номера. — И не лезь ко мне больше, папа полгода назад ушел в отставку, так что с моей помощью ты больше никакой прибыли не получишь.

— Наташа, стой! — кинулся было за ней, но перед моим носом с силой захлопнулась дверь.

Ната

Я захлопнула дверь перед его носом и привалилась к ней спиной. В памяти, против моей воли, снова всплыл тот телефонный звонок, который разделил мою жизнь на до и после. Звонок, после которого все рухнуло.

— Наташ, открой, — Арсений тихонько постучал в мою дверь, — рано или поздно нам придется поговорить.

Я съехала по двери вниз, села на корточки и закрыла лицо руками. Наверное, Градский прав, хватит бегать от него, как неуравновешенной малолетке. Я взрослая самодостаточная женщина и нужно уже сказать ему все в глаза, может быть тогда он поймет, насколько глубокую рану мне нанес.

— Наташ, — снова раздался короткий стук, — я не уйду.

Я медленно встала, положила руку на ручку двери и через несколько томительно долгих секунд открыла дверь.

Какое-то время мы молча стояли друг напротив друга и смотрели друг другу в глаза.

— Позволишь войти? — наконец нарушил он наше молчание.

Я кивнула и посторонилась, освобождая ему проход в номер. Он прошел, огляделся, скинул с себя куртку с меховым капюшоном и небрежно бросил ее в кресло.

— Расскажешь, наконец, что тогда произошло? — глухо спросил он, запустив пятерню в свои волосы.

Я прошла мимо него, подошла к окну и скрестила руки на груди.

— Мне позвонила твоя жена, — наконец выдавила я из себя эти четыре слова. И снова, погрузилась в свои воспоминания, как в болотную топь.

— Какая жена? — прорычал он над моим ухом так, что я подпрыгнула от неожиданности.

— Та, что была беременна и ждала, когда ты вернешься из затянувшейся командировки, — тихо проговорила я, поймав его взгляд через отражение в стекле.

Он взял меня за руку и подвел к кровати. Мы сели рядом, Градский оперся локтями на колени и сцепил руки в замок на подбородке.

— А теперь давай с самого начала, — тихо сказал он, глядя в черный безжизненный экран телевизора, висящего на стене.

— Это было когда ты улетел на пару дней в Москву по делам, — начала я, собравшись с мыслями, — звонили с незнакомого номера, я взяла трубку…

Память уводила меня в тот день, пять лет назад…

Арсений отправился в столицу на встречу с инвесторами, а я осталась работать. У меня было запланировано несколько фотосессий и съемка для магазина одежды.

В тот день я как раз закончила снимать девушку для портфолио модельного агентства. День клонился к закату, я убирала оборудование и наводила порядок в студии, когда завибрировал телефон, который я убрала в задний карман джинсов.

— Алло, — приняла вызов, и зажав телефон между ухом и плечом продолжила убирать объектив в чехол.

— Наталья, здравствуйте, — раздался на том конце провода ровный женский голос, — меня зовут Людмила Градская.

Ее имя резануло мне по нервам, я замерла, положила объектив на свой рабочий стол, перехватила телефон в руку и выпрямилась.

— Слушаю вас, — напряженным голосом проговорила я, каким-то шестым чувством осознавая, что эта женщина позвонила для того, чтобы меня уничтожить.

— Мне стало известно, что у вас роман с моим мужем, Арсением, — таким же ровным, ничего не выражающим голосом проговорила она. — Вы же не надеетесь создать с ним счастливую семью?

— Что? — глухим, вмиг охрипшим голосом проговорила я. — О чем вы говорите?

— Девочка, — снисходительно продолжила она, — Градский бизнесмен до мозга костей, и ради достижения своей цели никогда ни перед чем не остановится, — она замолчала на секунду, а потом продолжила: — закрутить роман с дочкой мэра города, ради получения права аренды на огромный земельный участок, было частью его плана, — она рассмеялась.

— Я вам не верю, — прохрипела я в трубку, — Арсений сказал, что вы уже три года в разводе, — я отказывалась верить в то, что она мне говорит.

— Да что ты! — рассмеялась она низким неприятным смехом. — Вы познакомились на фотовыставке, встречаетесь три месяца, а неделю назад были на премьере спектакля в местном театре. Откуда, по-твоему, я все это знаю? Мы с Арсением обсуждали стратегию его поведения.

— Бред какой-то, — тяжело выдохнула я в трубку, — вы давно расстались.

— Я на седьмом месяце беременности, о каком расставании он тебе наплел?

— Зачем вы мне позвонили? — голос дрожал, а мозг лихорадочно работал. — Если роман со мной был частью его плана?

— Да жалко мне тебя дурочку, — беззаботно ответила она, — ну и чтобы ты губешку на него сильно не раскатывала, это мой мужчина и я его никогда не отпущу.

Она отключилась, а я столбом стояла посреди студии. Руки, как плети болтались вдоль тела, стеклянный взгляд устремлен в одну точку.

Случилось то, чего я всегда боялась. Мной интересовались не потому, что выбрали меня, Наташу Полянскую, а потому, что можно что-то поиметь от моего папы. Господи! Я не верю! Как он мог?

Ноги подкосились я упала на колени прямо на пол и завыла, как раненый зверь. Мне казалось, что в тот момент сердце вырвали из моей груди и я больше никогда не смогу улыбаться и радоваться жизни.

— Я отключила телефон, купила билет на самолет и на следующий день улетела к маме, — закончила я свой рассказ, вытирая ладонями непрошенные слезы, которые лились всякий раз, когда я вспоминала тот день.

В гостиничном номере повисло тяжелое, тягостное молчание. Я повернула голову и посмотрела на Градского. Он был бледен, как полотно, под заросшими щетиной щеками ходили желваки, руки сжаты в кулаки.

— Выходит, ты совсем меня не знала, — он медленно повернул ко мне голову и внимательно посмотрел в мои глаза, — если ты так легко поверила какой-то неизвестно й бабе, которая позвонила и наплела тебе неизвестно что! — последние слова он прорычал, потом вскочил с кровати, подошел к окну и настежь открыл балконную дверь.

В комнату ворвался холодный зимний воздух. Арсений стоял в дверном проеме и глубоко дышал, высоко подняв голову. Я поежилась и обняла себя руками.

— Я никогда, ни одним словом тебя не обманул, — он закрыл дверь, видя, что я замерзла, — на момент нашего знакомства мы с Милой были в разводе больше трех лет, — он развернулся, медленно подошел и тяжело опустился на кровать рядом со мной. — Мы расстались и она начала отношения с Гришей Гадиным, тем самым, который в итоге и получил аренду того участка. Я предполагал, что он будет действовать грязными методами, был к этому готов, но я и представить не мог, что они ударят через тебя.

— Господи, — ошарашенно прошептала я.

— Но самое страшное не это, — он повернул ко мне голову и посмотрел на меня каким-то больным потухшим взглядом, — самое страшное, что ты мгновенно поверила в то, что я подлец и сбежала, даже не поговорив. Получается, ты вообще никогда не верила мне, не знала меня и вряд ли любила так, как любил тебя я.

Проговорив это, он медленно встал, взял свою куртку и вышел из моего номера тихо прикрыв за собой дверь.

Ната

После ухода Градского я впала в какое-то оцепенение. У меня было такое ощущение, будто меня оглушили. Так и сидела на кровати, сложив руки на коленях и смотрела в одну точку. Арсений был во всем прав. Я своими руками разрушила наше счастье. Не дала ему шанса объяснить мне все. Повела себя, как маленькая избалованная девчонка.

Сколько всего могло произойти в нашей жизни за эти годы. Мы могли создать семью, родить детей и быть бесконечно счастливы… Или расстались бы, через какое-то время. Но вместо того, чтобы проживать свою жизнь, я много лет страдала от предательства, которого по факту не было.

Меня использовали в борьбе за кусок земли, будь он неладен. Просто сделали разменной монетой в борьбе за строительство отеля. Просто бизнес, как говорится, и ничего личного.

Спустя какое-то время в мою дверь раздался осторожный стук. Я подлетела с кровати и почти бегом бросилась открывать, в надежде на то, что вернулся Градский.

На пороге стояли Вера со Светой и как-то подозрительно на меня смотрели.

— У тебя все хорошо? — осторожно спросила Света, сканируя меня внимательным взглядом. — Вид какой-то у тебя потерянный.

— У меня все капец, как плохо, — выдохнула я и отошла от двери, давая возможность подругам войти.

— Что ты сделала с бедным Градским? — хохотнула Верка. — развалившись в кресле. — Встретили его сейчас у отеля, шел, чернее тучи.

— Девочки, — я села на кровать и закрыла ладонями лицо, — я такая дура!

— А с этого места поподробнее, — Света подсела ко мне и обняла за плечи.

— Арсений меня не предавал! — почти выкрикнула я, глядя на подруг. — Меня обманула его бывшая жена и партнер!

— А я говорила, что зря ты вот так сбежала, не выяснив всей правды! — Верка поднялась из кресла и села на пол у кровати.

— А что там было говорить? — резонно заметила Света. — Все было предельно ясно.

— Да ты смотришь со своей колокольни, Свет, — махнула на нее рукой Верка, — у Наты совсем другая ситуация, не такая, как была с твоим Вадимом.

— Да какая разница! — остановила я спор. — Что делать-то теперь?

— Надо подумать, — резонно ответила Света, подперев кулаком подбородок.

— Да чего там думать? — выкрикнула Верка. — Иди к нему и проси прощения за свою глупость и детскую импульсивность. Он любит тебя, видно же, — улыбалась подруга, — позлится немного и простит.

— Да может быть Нате уже не нужны эти отношения, — встряла Света, — столько лет прошло!

— А вот если бы ты узнала, что тогда твои глаза тебя обманули и Вадим тебе не изменял, — подняла бровь Вера, — ты бы оставила все, как есть, или дала вашей любви шанс?

— Ну, во-первых, — холодно процедила Света, — мои глаза никак не могли меня обмануть, — она почесала переносицу, — а во-вторых, мы вряд ли когда-то встретимся, насколько мне известно он уехал из Москвы в какой-то другой регион.

— Да ерунда это все! — Верка поднялась на ноги. — Если человек предназначен тебе судьбой, то она обязательно сведет вас снова и даст шанс! Как Нате с Градским!

— Шанс? — задумчиво проговорила я. — Ты думаешь у нас еще он есть?

— Пф, — хмыкнула Верка, — конечно есть!

Подруги разошлись по номерам, а я полночи не могла уснуть, размышляя над словами Веры. Остались ли у меня чувства к Арсению? Конечно, остались. Разлюбила ли я его? Нет! Определенно, все эти пять долгих лет я любила его, раз до сих пор не смогла начать новых отношений и пустить в свою жизнь другого мужчину.

На следующее утро мы за завтраком планировали, чем займемся в ближайшие дни. Вера предложила освоить еще несколько трасс. Игорь, брат Градского предложил покатать вместе, а Света где-то прочитала о возможности съездить на снегоходах к Поклонному кресту на горе Курган. Это место паломничества всех туристов.

Мы сошлись на том, что завтра с утра отправимся туда. Забронировали снегоходы в отеле и договорились с проводником. Все это время я искала глазами Градского.

Все предыдущие дни он постоянно попадался на глаза, находился рядом, но сегодня, он словно испарился.

— А если он уехал? — я глазами, полными тоски смотрела на девчонок. — У меня ведь даже его номера телефона нет!

— Спокойно! — хлопала меня по руке Вера. — Не уедет он, он любит тебя! Дай ему время, он успокоится и вы еще раз поговорите!

— Не знаю-ю-ю, — простонала я, и в этот момент увидела, как Арсений входит в ресторан… Не один, по правую сторону от него гордо шествовала управляющая отелем, Ирина.

Она, с видом победительницы, глянула на меня, одарив таким презрительным взглядом, будто я была грязью под ее ногами.

— Доброе утро, девушки, — Градский поприветствовал нас сухо и официально и они прошли вглубь зала и заняли угловой столик у окна.

— Нет, ну ты посмотри на нее! — пыхтела Верка, посматривая в их сторону. — Ведет себя так, словно этот мужчина принадлежит ей целиком и полностью.

— Но мы же не знаем, какие отношения их связывают, — вставила свои пять копеек Света.

— Я должна подойти и еще раз с ним поговорить, чтобы расставить все точки над Й, — проговорила я, сделала большой глоток воды, чтобы немного привести себя в чувство, отодвинула стул и поднялась на ноги.

— Прошу прощения, — тихо проговорила я, подойдя к их столику.

Арсений вскинул на меня глаза и я просто утонула в его взгляде.

Ната

— Женщина! — фыркнула Ирина, нервно постукивая ноготками по белоснежной скатерти. — Вы не видите, что мы разговариваем?

Я перевела на нее недоуменный взгляд, и даже не успела ничего ей ответить, когда Градский рыкнул:

— Ирина, мы с вами решим рабочие вопросы позже, — он встал и отодвинул для меня стул, — зайдите в мой кабинет через полчаса.

У меня было такое чувство, что если бы можно было уничтожать взглядом, я бы уже превратилась в пепел.

Ирина резко поднялась и бросив на меня очередной, полный ненависти взгляд, вышла из ресторана.

— А твоя управляющая имеет на тебя виды, — задумчиво проговорила я, провожая ее взглядом.

— Это ее проблемы, — жестко отрезал Арсений, — я никогда не смешиваю работу и личную жизнь.

— Я хотела тебе сказать, что… — начала я говорить, но Градский меня перебил.

— Наташ, — он сложил на столе руки в замок и посмотрел на меня уверенным взглядом, — извини за вчерашнее, я не должен был вот так уходить.

— А я не должна была убегать тогда, пять лет назад, не поговорив с тобой, — тихо сказала я, не сводя с него глаз.

— Давай прошлое оставим в прошлом, — как-то равнодушно ответил мне Арсений.

После его слов в моей душе появилась какая-то звенящая пустота. “Прошлое оставим в прошлом”, — повторила я мысленно его слова. Значит, он закрыл для себя нашу историю. Выяснил все обстоятельства и причины моего бегства и с чистой совестью поставил точку.

— Да, я тоже так считаю, — дрогнувшим голосом проговорила я, отодвинула стул и поднялась.

— Ната, — он сцепил свои пальцы вокруг моего запястья, едва я успела сделать шаг в сторону девчонок, — вы же уезжаете только через три дня?

— Да, — кивнула согласно головой, — двадцать шестого в семь утра у нас самолет.

— У меня достроен новый корпус отеля и я его буду запускать в работу в феврале, — Арсений поднялся и встал напротив меня, — ты не могла бы сделать фото номеров для сайта?

Я пару раз моргнула растерянно глядя на него.

— Конечно, — кивнула головой, — я все сделаю.

— Если хочешь, я могу тебе сейчас все там показать, — уголки его губ приподнялись в улыбке.

— Давай, я только сейчас девочкам скажу, чтобы на гору шли без меня.

— Жду тебя в холле, — он коснулся рукой моего плеча и вышел из ресторана, а я медленно подошла к столику, где на меня выжидающе смотрели две пары любопытных глаз. Села за стол и сделала большой глоток кофе.

— Вы поговорили? — ерзала на стуле Верка.

— На тебе лица нет, — обеспокоенно проговорила Света.

— Да, — тихо проговорила я, — он сказал, что прошлое должно оставаться в прошлом.

— И что это значит?! — воскликнула Вера. — Вы же до сих пор любите друга друга!

— Не знаю, — пожала я плечами, — Арсений попросил сделать фото номеров нового корпуса отеля.

— Сейчас? — подняла брови Света.

— Да, — кивнула головой и сделала еще один глоток уже остывшего капучино.

— Тогда чего ты тут сидишь? — потерла руки Вера, хитро улыбаясь. — Иди давай, а мы потом встретимся на горе.

— Хорошо, договорились, — я встала, подхватила сумочку и вышла в холл, где меня ждал Градский.

На нем была уже была надета зимняя куртка. Арсений стоял, облокотившись на стойку ресепшена, и что-то оживленно обсуждал с администратором. Увидев меня, он кивнул в знак приветствия и попрощался с девушкой.

— Готова? — спросил он, улыбнувшись мне. В его глазах горел тот же огонь, что и годы назад, огонь, который заставлял мое сердце биться чаще.

— Да, дай мне две минуты, я возьму в номере верхнюю одежду и фотоаппарат.

Мы прошли к новому корпусу отеля через заснеженный двор. Воздух был морозным и свежим, щипал щеки и заставлял кровь быстрее бежать по венам. По дороге Арсений рассказывал о каких-то технических деталях строительства, о новых стандартах сервиса, принятых в отеле.

А я слушала его вполуха, стараясь уловить хоть какой-то намек на наши отношения, на то, что он чувствует ко мне сейчас. Но он оставался непроницаемым.

Корпус отеля был построен из толстых бревен. Внутри пахло свежим деревом и теплом. Отделка была выполнена в стиле альпийского шале: массивные деревянные балки, каменные камины, мягкие ковры.

Арсений провел меня по нескольким номерам, указывая на особенности планировки, расстановки мебели, освещения. Они были просторные, светлые, с огромными окнами и видом на горы.

Он давал четкие указания, какие ракурсы и детали нужно снять. Я профессионально выполняла свою работу, стараясь не допустить ни единой ошибки.

Но в голове роились мысли о его словах — "прошлое должно оставаться в прошлом".

Неужели он действительно так считает? Неужели все, что между нами было, забыто и похоронено в наших обидах?

После нескольких часов работы мы закончили съемку. Арсений поблагодарил меня и предложил проводить до горы. Я согласилась, понимая, что это, возможно, последний шанс узнать, что у него на душе. Всю дорогу мы шли молча, каждый погруженный в свои мысли.

Когда мы подошли к подъемнику, я набралась смелости и спросила:

— Арсений, зачем тебе эти фотографии? Ведь ты мог поручить это любому другому фотографу?

Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом, и, наконец, произнес:

— Я просто хотел немного побыть с тобой.

Ната

Весь оставшийся день я провела в каком-то непонятном смятении. Мысли крутились вокруг Градского. Как он смотрел на меня, что говорил. При каждом воспоминании о нем сердце сжималось в груди.

Я понимала, что до сих пор не перестала его любить. Наверное я из тех людей, которые влюбляются однажды и на всю жизнь.

Девчонки засыпали меня вопросами: как прошла съемка, как он себя вел. А я лишь растерянно пожимала плечами и молчала. Мне не хотелось ни с кем обсуждать эти пару часов, что мы провели вместе.

У меня было ощущение, будто не было этих пяти лет, не было разлуки, боли, лжи. Я чувствовала себя рядом с ним комфортно и спокойно, как будто вернулась туда, где мое место.

— Дорогая, не переживай, — приобняла меня Света, — время все расставит по своим местам.

Мы сидели в небольшом кафе прямо на склоне, пили горячий шоколад и подставляли свои лица яркому зимнему солнцу.

— Какое время! — тут же возмутилась Верка. — Куй железо, пока горячо!

— Вот я смотрю, ты куешь! — хохотнула Светка. — Бедного Игоря с ума свела! Он тебя сколько раз на свидание приглашал, а?

— Ну, этого экземпляра надо немного помариновать, — Верка состроила смешную гримасу и закатила глаза, — чтобы не ожидал легкой победы. А то подумает, что девушка свободная, в отпуске, ее легко можно добиться… А нет! Не на ту напал!

— Невероятно! — воскликнула я. — Тебе наконец-то кто-то понравился!

— С чего ты взяла? — с деланным равнодушием спросила Вера.

— Ни с чего, — я примирительно подняла руки вверх и засмеялась, — просто это первый мужчина за последние пару лет, которого ты не отшила после первого свидания!

— Да ладно! — Верка задумчиво почесала подбородок. — Ты что, хочешь сказать, что я влюбилась?

— Не знаю, не знаю, — я покачала головой, — но определенные знаки есть.

Мы со Светой дружно рассмеялись, поднялись и пошли к подъемнику. Верка плелась за нами и что-то недовольно бухтела на тему, что ни один смертный не сможет покорить ее сердце.

А я была рада, что мы плавно переключили внимание с меня на Игоря и Веру. Они действительно очень подходили друг другу. Одного возраста, активные и немного безбашенные, в хорошем смысле этого слова.

Вечером, я отказалась идти с подругами в бар, и занялась обработкой фото. Перенесла все снимки с фотоаппарата в ноутбук и начала выбирать самые удачные.

На некоторых был он. Я неосознанно фотографировала его, как раньше, когда мы встречались. Градский был удивительно фотогеничен, его любила камера. Высокий, широкий разворот плеч, волевой подбородок и властный, гипнотизирующий взгляд.

Я сделала ретушь и обработку всех файлов и только тогда поняла, что у меня нет ни телефона Арсения, ни его электронной почты.

— Вот ты балда, Ната, — хлопнула я себя по плечу и расстроившись, что не смогу немедленно поделиться с ним результатом своего труда отправилась в душ и спать.

Утром нас ждало большое путешествие в горы на снегоходах. А до этого я должна встретится с Арсением, показать ему готовые снимки и обсудить нюансы.

Солнце еще не успело осветить заснеженные склоны, как я спустилась в горнолыжном костюме в холл гостиницы. На ресепшн стояла молодая девушка-администратор Арина, а рядом с ней коршуном нависала управляющая Ирина, и за что-то отчитывала ее, злобно шипя на ухо.

— Доброе утро, — подошла я к стойке и поздоровалась.

Ирина дернулась, и подняла на меня полный презрения взгляд.

— Вы что-то хотели? — произнесла он голосом, которым можно было бы заморозить пару тонн свежевыловленной рыбы.

— Мне нужен Арсений Павлович, — произнесла я максимально дружелюбно.

— Все вопросы, связанные с размещением гостей в этом отеле решаю я, — начало была Ирина в своей хабалистой манере, когда неожиданно ее перебила Арина:

— Он в своем кабинете, — мило улыбнувшись мне ответила девушка, — второй этаж с лестницы направо, третья дверь.

— Благодарю вас, — я сделала шаг в сторону лестницы, когда она же меня остановила:

— Только сейчас у него важная встреча, — извиняющимся голосом продолжила она.

— Все в порядке, — проговорила я, — я тогда минут через двадцать загляну к нему, — я подняла левое запястье и бросила взгляд на часы, — в десять мы выезжаем на снегоходах в горы.

— Но как же… — начала было Арина, — но была прервана резким окриком управляющей.

— Займись уже своими делами наконец-то, — презрительно дернула плечами и прошипев сквозь зубы, — бестолочь, — гордо удалилась.

Мы с девочками быстро позавтракали, они отправились на стоянку за снегоходами, а я поднялась в кабинет Градского.

Из-за двери доносились приглушенные голоса, я пару раз стукнула в дверь, нажала на ручку и вошла в просторный кабинет владельца отеля.

Только вот картину, которую застала, я совсем не ожидала увидеть. Арсений стоял у стола, а его шею обнимала Ирина. Она стояла на носочках своих туфель на шпильке и страстно целовала его.

— Простите, — откашлявшись прохрипела я, бросила флешку с фотографиями на его стол, захлопнула дверь с обратной стороны и опрометью бросилась к выходу.

— Наташа, стой! — донесся до меня голос Градского, но я, на ходу накинув куртку от горнолыжного костюма и натянув на голову шапку, выскочила из отеля.

Не помню, как я добежала до места стоянки снегоходов, где меня уже ждали девочки.

— Едем, — нервно бросила я и заняла место на свободном снегоходе. Я умела управлять и квадроциклом, и снегоходом так, что мне не нужен был инструктор. Света тоже решила поехать сама, а Верка села к сопровождающему нас гиду.

— Все в порядке? — спросила Верка, с подозрением глядя на меня. — Ты неслась, как черт от ладана.

Я лишь молча покачала головой, удобнее устраиваясь на сидении снегохода.

— Наташ, — как-то обеспокоенно проговорила Света, — по прогнозу буран через пару часов, может отложим?

— Да все нормально девушки, — махнул рукой наш проводник, — тут недалеко, успеем вернуться.

Мы надели защитные шлемы, опустили на глаза ударопрочные мотоочки, и дав по газам, помчались в сторону вершины горы.

Снег искрился на солнце, но сосны уже начинали беспокойно шуметь, скидывая на нас свою снежную проседь. Только спустя час, когда небо начало стремительно темнеть я поняла, насколько рискованным и необдуманным было наше путешествие.

Арсений

Признаться, я не был готов к тому, что расскажет мне Ната о причинах своего исчезновения пять лет назад. Предполагал что угодно, но только не то, что она настолько не доверяет мне, что поверит в любую мерзость и, даже не удосужится поговорить.

После ее слов там, в номере, на меня будто вылили ушат ледяной воды. Не помню, как я уходил, как бродил по ночному поселку, не замечая встречных прохожих, пришел в себя только, когда вернулся в номер.

И до утра не сомкнул глаз. Я вспоминал нас: наши свидания, долгие разговоры, ночи, полные страсти. И мне становилось физически плохо от того, что мы это все потеряли. Из-за подлости людей, которых я когда-то считал своими близкими.

Самое страшное получать удар в спину от тех, кому ты когда-то доверял. Ну что же, я не злопамятный, но заплатить за это они должны. И я знаю, как их наказать. У меня давно уже собрана толстая папка с компроматом на Гришу Гадина, там и моя бывшая женушка засветилась. Скоро у них будет столько проблем, что не останется времени на подлые интриги.

Следующим утром я спустился в холл, чтобы поговорить с Натой, но ко мне тут же прицепилась Ирина с неотложными вопросами по функционированию отеля.

— Арсений, — ее глаза как-то странно бегали по моему лицу, — Павлович, — наконец сообразила добавить она, чтобы сохранить этику делового этикета между начальником и подчиненной.

— Доброе утро, Ирина, — холодно поприветствовал ее я, — вы что-то хотели?

— Да, — широко улыбнулась она, — нужно обсудить несколько вопросов по запуску нового корпуса отеля.

— Это срочно? — спросил я, а сам осматривался, стараясь увидеть Наташу.

— Да, — отчеканила она, — до открытия остается мало времени, а еще не все номера укомплектованы текстилем, — я поднял руку и бросил взгляд на наручные часы, — идемте в ресторан, выпьем кофе и обсудим. Я не отниму много времени.

Я коротко кивнул ей и мы вместе вошли в зал ресторана, где я тут же увидел ее. Наташа никогда не умела скрывать эмоции. Все ее чувства большими буквами были написаны на лице: смятение, раскаяние, надежда и… я боялся в это поверить — любовь.

Когда прошлой ночью лежал без сна и пялился в потолок, ко мне пришло четкое осознание: я все еще люблю эту женщину и сделаю все, чтобы она осталась со мной. Мы сможем все преодолеть, все пережить и начать нашу историю с чистого листа.

Именно это я и хотел ей сказать тем утром, когда Ната подошла к нашему столу, а Ирина ей нахамила. Не знаю, как я сдержался и не уволил ее в тот же день.

— Я хотела тебе сказать, что… — начала говорить Наташа, но я немного резко ее перебил. Я должен был исправить свою оплошность.

— Наташ, — я сложил на столе руки в замок и посмотрел на девушку, — извини за вчерашнее, я не должен был вот так уходить.

— А я не должна была убегать тогда, пять лет назад, не поговорив с тобой, — пролепетала она, не отводя от меня взгляда своих сумасшедше красивых глаз.

Смотрел на нее и единственным моим желанием в этот момент было схватить ее за затылок, притянуть к себе и поцеловать. Поцеловать, чтобы вновь почувствовать себя цельным рядом с ней, счастливым и влюбленным.

— Давай прошлое оставим в прошлом, — быстро проговорил я, немного охрипшим от волнения голосом.

После моих слов, она дернулась как от удара и побледнела.

— Да, я тоже так считаю, — дрогнувшим голосом проговорила она, отодвинула стул и поднялась.

И тут до меня дошло, что она совсем не так поняла смысл моих слов. Дурак ты, Градский. Взрослый человек, преуспевающий бизнесмен, который профессионально ведет переговоры, а верно сказать о своих чувствах не смог!

Я должен был срочно исправлять ситуацию.

— Ната, — я обхватил рукой ее запястье, едва она попыталась отойти к своему столику, — вы же уезжаете только через три дня?

— Да, — кивнула она головой, — двадцать шестого в семь утра у нас самолет.

В моей голове с бешеной скоростью крутились мысли, я срочно должен найти предлог, чтобы побыть с ней наедине.

— У меня достроен новый корпус отеля и я его буду запускать в работу в феврале, — быстро выдал я, неожиданно возникшую мысль, — ты не могла бы сделать фото номеров для сайта?

— Конечно, — она растерянно посмотрела на меня, — я все сделаю.

— Если хочешь, я могу тебе сейчас все там показать, — я не собирался сдаваться.

Менее, чем через полчаса мы уже входили в новый корпус. Что скрывать, я с гордостью показывал ей номера, рассказывал, какие мы использовали материалы. Столько сил было вложено сюда, что я по праву был доволен тем, как в итоге все получилось.

Новое современное здание максимально органично вписалось в природный ландшафт, подчеркивая красоту этих мест.

Я осторожно наблюдал за Наташей. Как она внимательно отсматривает получившиеся кадры, как фотографирует меня, думая, что я не замечаю. Совсем как тогда, много лет назад. Осторожно рассматривал ее и по моему телу разливалось тепло.

После окончания съемки я проводил ее до горы, решив, что обязательно приглашу вечером на ужин, где мы наконец сможем откровенно поговорить и я попытаюсь убедить ее дать нам еще один шанс.

Но, едва я вернулся в свой кабинет, как мне позвонил поставщик мебели из Новокузнецка и мне пришлось срочно ехать к нему. Вернулся уже заполночь и естественно, не стал будить Наташу.

А следующее утро началось с раннего совещания. Прогноз погоды не радовал. Синоптики обещали буран, а это значит, что все службы отеля должны быть готовы к работе в любой нештатной ситуации.

Когда последний сотрудник покинул мой кабинет, дверь распахнулась и вошла Ирина.

— Арсений, я хотела поговорить с тобой, — подошла она ко мне практически вплотную.

— Ирина, — устало проговорил я, — я с шести утра на ногах, у тебя вопрос по отелю?

— Нет, — она призывно улыбнулась, — у меня личный вопрос, — практически прошептала она.

В этот момент в дверь раздался короткий стук, и Ирина мгновенно обхватила мою шею руками, прижалась ко мне всем телом и попыталась поцеловать.

— Простите, — холодно проговорила вошедшая в этот момент Наташа, бросила флешку на мой стол и вылетела из кабинета.

— Наташа, стой! — я бросился за ней, но в мой локоть мертвой хваткой вцепилась Ирина.

— Ну что ты в ней нашел? — кричала она, — обычная мажорка, которая уедет через пару дней и забудет тебя, — она некрасиво всхлипнула, — а я люблю тебя.

— Мне жаль, — холодно проговорил я, убирая со своей руки ее пальцы. — Думаю, нам больше не стоит работать вместе. Расчет получишь в отделе кадров.

Я быстро направился к выходу, по пути подхватив свою куртку, и перепрыгивая через две ступеньки влетел в холл. Лихорадочно искал глазами Наташу, но ее нигде не было, выскочил на улицу, поднялся к ней в номер, но ни ее ни подруг нигде не было.

— Они в горы уехали на снегоходах, — тихо пролепетала Арина, выглядывая из-за стойки администратора.

— В какие горы? — прорычал я, — буран надвигается! Кто разрешил?

— Ирина дала команду инструктору не отменять экскурсию, — заикающимся голосом проговорила девушка, — но они до бурана вернутся, это точно.

Я метался по своему кабинету, как тигр в клетке. Поминутно то выглядывая в окно, в ожидании, когда на стоянку вернутся снегоходы, то в компьютер, наблюдая онлайн карту погоды.

Небо затягивали темный тучи, пошел снег и усилился ветер. Если погода испортилась здесь, то в горах уже метет так, что видимость равна практически нулю.

На моем столе нервно завибрировал мой телефон.

— Да, брат, — я тут же принял вызов.

— Арс, у нас беда, — взволнованным голосом проговорил Игорь, и мое сердце сжалось от страшного предчувствия.

Арсений

Я кулем упал в кресло и до хруста сжал в руке телефон.

— Что случилось? — совершенно не своим, дрожащим голосом прохрипел в трубку.

— Инструктор, с которым уехали девчонки, по рации попросил помощи, — быстро проговорил брат, — они в буране сбились с дороги, снегоходы заглохли, и еще, — он на секунду замолчал, а потом дрогнувшим голосом выпалил, — и у них один травмированный турист.

— Кто? — гаркнул я в трубку, а мое воображение уже в ярких красках рисовало Наташу в крови, распластанную на снегу.

— Не знаю, — тихо ответил Игорь, — связь пропала.

— Где они? — я вскочил на ноги и начал ходить кругами по кабинету, прикидывая, как мы будем до них добираться.

— Неизвестно, — выдохнул он, — на снегоходах были установлены GPS маячки, ребята сейчас устанавливают их местонахождение.

— Я на спасательную станцию, — подхватил под мышку куртку и вылетел из кабинета, — поедем их искать!

— Нет, — твердо ответил брат, — в операции участвует только служба спасения, ты знаешь правила, гражданским там не место.

— Это я то гражданский?! — заревел в трубку перепрыгивая через две ступеньки лестницы. — Да я эти горы лучше местных знаю!

— Я сказал, нет! — стоял на своем Игорь.

— Ну попробуй, останови меня! — я влетел в холл и подбежал к ресепшн. — Документы на ушедшие в горы снегоходы, быстро! — гаркнул так, что администратор подпрыгнула на месте и дрожащими руками стала искать требуемые бумаги.

Уже через минуту я дрожащими руками перебирал листы, а у самого в глазах было темно от ярости, затопившей меня.

Снегоходы были заправлены бензином меньше, чем на треть, а это значит, что запас их хода максимум тридцать километров. При хорошей погоде, этого бы хватило съездить и вернуться, но потерявшись в буране, у них было мало шансов самостоятельно добраться до отеля.

Сжав в руках документы я быстрым шагом направился к выходу из отеля и в дверях столкнулся с Ириной, которая с вызовом посмотрела на меня.

— Кто отдал распоряжение сэкономить на топливе? — я сунул ей в лицо бумаги.

— Ну, допустим, я, — с высокомерной улыбкой ответила она и сложила руки на груди.

— Я так понимаю, именно ты заставила инструктора ехать перед бураном? — у меня скрипели зубы, а руки сжимались в кулаки.

— Ну, я, — равнодушно ответила она и пожала плечами.

— Зачем ты все это делаешь? — прошипел, сквозь стиснутые до боли зубы.

— Я просто борюсь за свое счастье, — выплюнула она и ее лицо исказила злобная гримаса.

— Если с ними что-нибудь случится, я тебя уничтожу! — я схватил ее за плечи, встряхнул, как тряпичную куклу и отодвинув в сторону вышел на улицу.

В лицо тут же ударил порыв ветра с мелким колючим снегом, который обжег так, словно тысячи игл вонзились в меня.

Я накинул капюшон парки, опустил голову и быстрым шагом направился к спасательной станции, расположенной в двухстах метрах от отеля. Ветер кидал в меня ледяную крупу, которая, забивалась в глаза, не давая толком рассмотреть дорогу.

В небольшой комнатке спасателей уже полным ходом шла разработка спасательной операции. На ноутбуке была открыта карта местности, на которой слабыми маленькими огоньками было показано местонахождение нашей потерявшейся группы.

— Они, судя по всему, отъехали от Креста, когда их накрыл буран, — у большой карты, растянутой на стене, стоял Глеб Голубев, руководитель местной службы спасения, — они сбились с дороги и застряли у этого перешейка, — он водил по карте карандашом.

— Как нам до них быстрее добраться? — спросил я, не сводя с карты внимательного взгляда.

— Только в объезд, — задумчиво проговорил Глеб, — через Крест не вариант, мы не знаем, какая там сейчас ситуация. Предлагаю заезжать с другой стороны горы.

— Хорошо, — кивнул я головой, — я еду с вами.

— Арсений, нет! — Игорь снова завел свою пластинку. — Это может быть опасно.

— Не обсуждается! — рявкнул я и исподлобья посмотрел на Глеба.

— Хорошо, ты с нами, — кивнув головой, согласился он.

Я прошел в одну из комнат и переоделся в специальный утепленный костюм, надел высокие сапоги, не пропускающие холод, взял куртку спасателя и вернулся к ребятам.

Минут пятнадцать заняло обсуждение всех нюансов и сбор необходимых вещей. На один из снегоходов закрепили специальный прицеп, приспособленный для перевозки раненых. В другой прицеп сложили медикаменты, одеяла, пару канистр бензина, продукты и горячий чай в больших термосах.

— Выдвигаемся, — отдал команду Глеб, натягивая на голову шлем.

Мы заняли места на снегоходах и включив фары, колонной отправились по проложенному маршруту.

Чем выше поднимались в горы, тем хуже становилась видимость. Уже практически стемнело, сосны раскачивались на ветру, издавая свою заунывную песню, а впереди валил густой снег. Почти нулевая видимость вынудила нас снизить скорость до минимума.

Мы двигались, цепляясь взглядом за едва различимые огоньки впереди идущего снегохода, словно за единственную нить в белой мгле. Скрип снега под гусеницами, вой ветра и прерывистый рев моторов — всё слилось в монотонный, давящий гул. Глеб, возглавлявший колонну, периодически останавливался, сверяясь с GPS-навигатором, а после, взмахом руки отдавал приказ следовать дальше.

Путь в объезд оказался каторжно долгим. Вместо ожидаемых сорока минут мы ехали уже больше часа. Холод, несмотря на костюм, начал по-волчьи щипать щеки и пробираться сквозь слои ткани. Я мысленно возвращался к карте: тот узкий перешеек, где их застал буран, был ловушкой — с одной стороны крутой склон, с другой глубокий распадок.

Если их снегоходы перевернулись или заглохли там, то даже найдя их, выбраться будет адски сложной задачей. Мои пальцы судорожно сжимались на руле. Пока мы пробирались сквозь ледяную мглу я, как умел, молился всем богам, чтобы Ната была жива… Чтобы они все были живы.

Наконец, Глеб поднял руку, подавая сигнал к остановке. Мы заглушили моторы, и на нас обрушилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь свистом ветра в скалах. Он подошел ко мне, пригнувшись, крикнул прямо в ухо:

— Дальше на снегоходах — никак! Перешеек в ста метрах ниже, — он развернулся и указал рукой куда-то в темноту. — Видишь тот темный выступ? — он махнул рукой в сторону почти невидимой черной полосы среди белой круговерти. — Спускаемся пешком. Берем носилки, аптечки, фонари и тросы.

Мы принялись развязывать крепления на прицепах, действуя молча и быстро, привычными к спешке движениями. Каждое прикосновение к металлу обжигало кожу. Я взвалил на плечо свернутые носилки, остальные распределили между собой оставшийся груз.

Глеб первым начал осторожный спуск, протаптывая ногами ступеньки в рыхлой снежной целине. Мы двигались за ним гуськом, плотной цепью, где каждый был страховкой для идущего сзади. Снег бил в лицо, ноги проваливались выше колен, и с каждым шагом казалось, что эта белая бездна хочет засосать нас вместе с нашей техникой и надеждами.

И вдруг — сквозь завесу снега мелькнул слабый, прерывистый свет. Не фонаря, а будто от экрана телефона или отражения на каком-то металлическом предмете. Глеб резко замер и подал рукой жест «тихо». Мы все затаили дыхание, вглядываясь вниз.

Там, в нескольких десятках метров, у темного силуэта перевернутого снегохода, едва угадывались три фигуры, практически занесенные снегом. Когда мы подошли ближе, мой взгляд тут же зацепился за девушку, лежащую на снегу.

Ната

Всю дорогу меня трясло от картины, которую я увидела в кабинете Градского.

“Дура, Натка! — мысленно корила я себя, — напридумывала невесть что, а он уже давно забыл тебя и живет своей жизнью! Пять лет прошло!”

Только почему-то было очень больно в груди. Там все горело и внутренности сжимались в комок. Хотелось закричать от бессилия и обиды.

Ведь я поверила в то, что можно все вернуть, а на самом деле, когда он сказал, что прошлое должно оставаться в прошлом, он имел в виду окончательную точку между нами.

Мы доехали до Поклонного креста достаточно быстро. Спешились со снегоходов, но ничего не могли разглядеть. Небо стремительно затягивали серые тучи, а порывы ветра клубами кружили хлопья снега.

— Давайте скорее возвращаться! — я обеспокоенно обернулась к нашему проводнику и замерла.

Он оглядывал надвигающееся безумие с абсолютно бледным лицом. У него даже губы немного дрожали.

— Вы слышали? — тронула его за рукав куртки Света, — нам нужно возвращаться!

— Да-да, конечно, — будто очнувшись быстро проговорил он и запрыгнул на снегоход, — держитесь максимально близко друг к другу, чтобы в буре не потеряться! — перекрикивая завывания ветра отдал он распоряжение и медленно тронулся в направлении поселка.

Я так и не поняла, в какой момент мы сбились с дороги. Проводник резко остановился и мы затормозили следом за ним. Сначала совершенно ничего не поняли, переглядывались с девчонками, но не покидали снегоходы, думая, что вот-вот тронемся дальше.

Но когда проводник подошел ко мне, с включенным навигатором, по моей спине прокатился холодок.

— Что случилось? — дрожащим от страха голосом спросила я.

Снег усилился, небо окончательно потемнело и было такое чувство, что уже наступила ночь, хотя время еще было обеденное.

— Мы немного сбились с дороги, — прокричал он, чтобы я услышала, — я не знаю, как это получилось, буря не должна была начаться так быстро, дорогу замело и я повернул не туда.

— И что нам делать? — я почувствовала, как внутри зарождается истерика. — Мы сможем выбраться?

— Да, — он махнул куда-то в серую непроглядную тьму, — проедем через переешеек и выедем к поселку. Нужно торопиться, буря усиливается, если застрянем там, то у нас будут проблемы.

— А здесь негде укрыться? — с мольбой в голосе прокричала я, прикрывая рот ладонью в толстой горнолыжной перчатке, потому что, всякий раз, когда я открывала рот, чтобы что-то сказать, мой рот забивался снегом.

— За перешейком есть гостевой домик, но нам еще нужно до него добраться.

Мы снова выдвинулись в дорогу. Ехали очень медленно, потому что в этой ситуации был высокий риск напороться на поваленное дерево или попасть в снежную яму, совершенно незаметную глазу.

В экстренной ситуации мысли о Градском вылетели из моей головы. Единственной мыслью, которая лихорадочно билась во мне, было скорее выбраться, живыми и невредимыми.

В какой-то момент, мой снегоход начал сбавлять ход, на нем загорелись какие-то красные лампочки и он полностью остановился. Света с Верой резко затормозили, едва не въехав друг в друга. Но самым страшным было то, что наш сопровождающий не заметил, что мы отстали.

— Что случилось? — ко мне подбежала Верка. — Почему ты остановилась?

— Я не знаю, — растерянно проговорила я, вновь и вновь пытаясь завести этот злосчастный снегоход.

— Почему мы едем не в ту сторону? — с другой стороны ко мне подошла Света.

— Девочки, кажется у нас проблема! — я уже не могла сдерживать надвигающуюся истерику, мне было холодно и очень страшно.

В непроглядной тьме мелькнул свет фар, наш проводник вернулся. Он спешился и быстрым шагом, преодолевая порывы ветра, подошел к нам.

— Почему вы остановились? — крикнул он. — Я же просил не отставать!

— Не знаю, — прокричала я в ответ, — мой снегоход заглох.

Он склонился над щитком приборов и несколько раз попытался завести. Потом наклонился ко мне и прокричал.

— Все! Он никуда поедет! Бензин кончился!

— Как кончился?! — всплеснула я руками. — Мы же не так долго в дороге.

— Не знаю, — пожал плечами он, — пересаживайтесь на мой снегоход, нам нельзя надолго останавливаться!

Я села к нему и обхватила его торс руками. Так было намного теплее, широкая спина парня немного защищала меня от порывов ветра. Я постоянно оглядывалась назад, следя за тем, чтобы подруги не отставали.

Мы медленно начали спускаться вниз по склону, когда оставшиеся три снегохода начали глохнуть друг за другом.

Девчонки остановились практически на вершина склона. Наш молодой проводник заметно нервничал и не понимал, что нам делать дальше.

— Оставайтесь здесь, — указал он мне на наш заглохший снегоход, — а я помогу спуститься вашим подругам.

Он медленно начал подниматься вверх, периодически соскальзывая со снежного склона.

Я чувствовала, что начинаю леденеть. Пытаясь хоть как-то согреться я прыгала, махала руками, но абсолютно ничего не помогало. Было такое ощущение, что во мне промерзла каждая косточка. Я бесконечно всматривалась вдаль, следя за тем, как подруги спускаются со склона. Когда они уже практически дошли, Света неожиданно оступилась и кубарем покатилась вниз.

В какую-то секунду мне показалось, что ее крик заглушил завывания бури. Я бросилась к ней. Она лежала на снегу и выла от боли, ее нога была неестественно вывернута, куртка разорвана на рукаве, одна перчатка слетела и по ней тонкой струйкой текла кровь.

— Света, Светочка! — я насколько могла быстро подбежала к ней и упала рядом на колени. — Как ты? Что болит?

— Но-о-о-га-а-а, — простонала она и закусила от боли губу.

Проводник осмотрел Свету, расстегнул куртку, достал из-за пазухи рацию и начал связываться со спасателями. Сквозь шипение мы не могли разобрать, что ему отвечали, но он, как мог, пытался нас успокоить.

— Нам нужно перенести пострадавшую к снегоходу, — решительно проговорил парень и мы втроем попытались поднять Свету на руки.

Едва мы оторвали ее от земли, как она вскрикнула и вцепилась рукой в мое предплечье, сжав его до боли.

— Светик, потерпи, родная, — пыталась я ее хоть немного успокоить, — помощь скоро будет.

— Мы не дождемся! — причитала Верка. — Нас в этой тайге никто не найдет.

— Все будет хорошо! — прикрикнула я на нее. — Где тут теряться? Расстояния небольшие, скоро за нами приедут!

Не знаю, кого больше я пыталась успокоить, подруг или себя. В этот момент я понимала, насколько человек бессилен перед стихией.

Мы летаем в космос, изобретаем искусственный интеллект, но совершенно не можем совладать с природной стихией. Она правит на нашей планете, а мы всего лишь песчинки в огромной вселенной.

Свету положили прямо на снег, у нас с собой даже не было пледов, чтобы ее укрыть, встали вокруг, заслоняя ее от ветра. Периодически мы с Веркой склонялись над ней и пытались отогреть ее руки своим дыханием.

Она тихонько постанывала и даже не пыталась пошевелиться. Тьма вокруг нас все больше сгущалась, а мое сердце леденело от холода и страха.

С каждой, проведенной там, в горах минутой, на меня все больше и больше накатывало чувство безысходности.

Я села на снег и привалившись спиной к стоящему снегоходу прикрыла глаза. Мне хотелось уснуть и проснуться в своей кровати, осознавая, что все произошедшее просто страшный сон.

Перед моими глазами был образ Арсения. Вот он смотрит на меня в лобби отеля, когда мы только приехали, вот он прижимает меня к стене и кажется еще мгновение и он меня поцелует…

— Наталья, вставайте! — выдернул меня из дремоты голос проводника. — Не сидите на снегу, замерзнете! И спать нельзя!

Я медленно поднялась на ноги и обняла Веру, которая дрожала от холода, растирая свое плечи руками.

— Нас нашли! — неожиданно прохрипела Верка, глядя куда-то мне за спину.

Я резко развернулась и увидела группу людей с фонарями, пробивающихся к нам. Мы не видели их лиц, скрытых масками, лишь очертания фигур. Я облегченно выдохнула и почувствовала, как из моих глаз покатились слезы.

В этот момент от группы отделился человек и подбежав, сгреб меня в свои стальные объятия.

— Градский, — прошептала я, пытаясь обхватить его торс непослушными, заледеневшими руками, еще до конца не понимая, сон это или реальность, — ты нашел меня, — и в этот момент я почувствовала, как мои ноги подкосились, а сознание начало уплывать.

Ната

— Наташенька, что с тобой? — как сквозь вату донесся до меня обеспокоенный голос Градского.

Я почувствовала, как он сначала встряхнул меня, а потом начал покрывать быстрыми горячими поцелуями мои замерзшие щеки.

— В… в…все в порядке, — прохрипела я, медленно открывая глаза, — нужно позаботиться о Свете.

— Ей уже помогают, не переживай, — сказал, бросив взгляд куда-то мне за плечо.

Я развернулась и увидела, что нога подруги была зафиксирована специальной шиной, а ее саму, перекладывали на большие пластиковые носилки.

— Светик, как ты? — я неровной походкой подошла к ней и взяла подругу за руку. Арсений последовал за мной, придерживая меня руками, словно боялся, что я сейчас упаду.

— Жить буду, — прошептала она потрескавшимися губами и прикрыла глаза.

— Держись, — подбадривала, как могла подругу, — теперь все будет хорошо!

— Ребята, давайте скорее, — поторапливал всех высокий мужчина в форме спасателя и несколько человек, отодвинув меня в сторону, укрыли Свету несколькими пледами и пристегнув ремнями к носилкам подняли ее на руки и понесли вверх по склону.

— Куда ее повезут? — Спросила я у мужчины, который, очевидно был у них главным.

— В Новокузнецк, в травматологию, — коротко ответил он и покрутил головой, — Игорь, твою дивизию! — прикрикнул он. — Хватит целоваться, уходим!

Только тогда я увидела, что брат Градского страстно целует Верочку, а она охотно ему отвечает, обхватив руками мощную шею.

— Идем, — Арсений обхватил рукой мою талию и повел наверх.

У меня совершенно не было сил. Я вцепилась в него руками и он фактически нес меня на себе. Мы шли до их снегоходов мучительно долго. Я никак не могла согреться несмотря на то, что Градский обмотал меня пледом и пытался согреть, крепко прижимая к себе. Зубы стучали от холода, а глаза закрывались от слабости.

— Выдвигаемся! — крикнул Глеб, когда носилки со Светой установили в большом прицепе одного из снегоходов.

— Постой минутку, — сказал мне Градский, — я сейчас приду.

Он подошел к главному, что-то ему сказал, но я не расслышала, что именно, его слова терялись в порывах ветра. Затем он подошел к снегоходу, на котором сидели Игорь и Вера, и поговорив с ними пару минут, быстрым шагом подошел ко мне.

— Садись вперед, я за тобой! — проговорил Арсений, осторожно усаживая меня на широкое кожаное сиденье.

У меня не было никаких сил спорить и возражать ему. Градский сел за мной, плотно прижавшись к моей спине, завел снегоход и мы плавно двинулись колонной по свежему рыхлому снегу.

Я откинула голову на грудь бывшего и устало прикрыла глаза. Мне даже показалось, что мне начали сниться какие-то сны.

— Ната, просыпайся, — откуда-то издалека донесся до меня голос Арсения, — приехали.

Я медленно открыла глаза и огляделась. Буря начала стихать, ветер был уже не таким сильным, небо прояснилось, и на нем миллиардами огней сияли звезды.

— Где мы? — озадаченно спросила Градского, не понимая, где мы.

Снегоход стоял у маленького домика, окруженного вековыми соснами. Арсений спешился и выключил двигатель, и в наступившей тишине был слышен только скрип снега под его ногами и далекий заунывный вой ветра в кронах сосен.

Он с протянул мне руку чтобы помочь слезть со снегохода. Мои ноги одеревенели от долгой дороги и холода, и я чуть не оступилась, но его хватка оказалась крепкой и уверенной.

— Это наш гостевой дом, — коротко пояснил он, подходя к крыльцу и счищая снег с тяжелой деревянной двери. — Здесь можно переждать, пока совсем не уляжется. Ключ всегда под камнем.

Дверь с трудом поддалась, открывшись с низким скрипом. Внутри пахло сырым деревом, дымом и холодом.

— Погоди, сейчас запущу генератор, — быстро проговорил он вышел из домика. Через несколько минут он вернулся, щелкнул выключателем, и под потолком замигала, а затем тускло загорелась лампочка.

Комнатка была небольшой: каменная печь, возле которой были уложены сухие дрова, небольшая кровать, стол да пара стульев. Практически всю площадь одной из стен занимало большое панорамное окно. На полках, расположенных под ним, стояли консервы, свечи и лежали сложенные в аккуратную стопку газеты.

Я стянула с головы шлем и бросила его на один из стульев. На то, чтобы расстегнуть куртку сил уже не осталось.

Арсений, не теряя времени, принялся растапливать печь. Сухие дрова быстро занялись, отбрасывая на стены пляшущие тени. Я стояла посреди комнаты, не в силах оторвать взгляд от огня, чувствуя, как лед в душе понемногу тает вместе с онемением в пальцах.

— Зачем мы здесь? — вместе с теплом, согревающим мое тело, в голову стали приходить осознанные мысли. — Где все?

— Вера с Игорем поедут в больницу вместе со Светой, — он медленно подошел ко мне, — а мы заночуем здесь.

— Почему мы не вернулись в отель? — я абсолютно ничего не понимала и буравила Градского вопросительным взглядом. — Мне тоже нужно в больницу с ними.

— Считай, что я тебя похитил, — ухмыльнулся он и принялся расстегивать на мне куртку.

— Что ты делаешь? — ударила я его по рукам, но он невозмутимо продолжал снимать с меня куртку.

— Раздеваю тебя, — пожал плечами Арсений, стянул одежду с моих плеч и небрежно бросил на свободный стул. — Наташка! Ты не представляешь, как я испугался! — прохрипел он и впился в меня губами, обхватив руками мою талию.

Его поцелуй был не про ласку, а про одержимость, про страх, который сидел в нём с той секунды, как он узнал, что мы пропали. Я пыталась оттолкнуть его, но руки не слушались, а тело, оттаивая, предательски отвечало на его жадность. Градский оторвался только чтобы перевести дух, прижав лоб к моему виску, и его дыхание обжигало кожу.

— Ты могла погибнуть там, понимаешь? — прошептал он хрипло. — Я не мог тебя просто отвезти в отель. Не мог отпустить.

— Отпустить? — я еще раз попыталась скинуть его руки со своей талии. — Ты поставил между нами точку, а потом целовался в своем кабинете с этой, — я пыталась вспомнить ее имя, — со своей управляющей. Поэтому оставь меня в покое! — зло выкрикнула я и попыталась сделать шаг назад, но он не дал мне этого сделать.

— Никакую точку я не ставил! — рявкнул Арсений, расстегивая лямки горнолыжного комбинезона. — Как такая глупость могла прийти тебе в голову?

Он снова поцеловал меня, жадно, горячо. Его язык разомкнул мои губы и властно вторгся в рот.

— Сволочь ты, Градский! — отбивалась от него, а низ живота пылал от его прикосновений. — Ненавижу тебя! — твердила я между поцелуями, которые обжигали губы, щеки, шею.

Он не обращал внимания на мои слабые попытки сопротивления, его руки срывали с меня мокрый от снега комбинезон, и вот я уже стояла в одном термобелье, дрожа не от холода, а от нахлынувшей бури внутри.

— Люблю тебя! — рычал он, прокладывая дорожку горячих поцелуев по моей шее. — Всегда любил!

— Что ты делаешь? — вяло возмущалась я, стягивая с его плеч форменную куртку спасателя.

— Тебя срочно нужно согреть, чтобы ты не заболела, — он поднял на меня взгляд и в его глазах горел тот самый огонь, который я видела в горящей печи — дикий, неконтролируемый, пожирающий.

Я чувствовала, как сдаюсь ему, его напору и нашей, совершенно неконтролируемой потребности друг в друге.

— Целовал управляющую? Серьезно? — проворчал он, сгребая меня в охапку и усаживая на край деревянного стола. — С этой выдрой мы разберемся еще, она сама кинулась мне на шею, спектакль для тебя устроила. И вообще, с ней полиция разбираться будет. А точка… точки ставят в документах. Между нами будет только многоточие.

Его губы снова нашли мои, но теперь в них была не только жадность, а какая-то отчаянная нежность, от которой перехватило дыхание. Все обиды, весь страх и лед начали таять под этим напором, превращаясь в беспомощную дрожь и ответное томление. Мои руки, наконец ожив, сами собой вцепились в его волосы, притягивая ближе.

Арсений вновь подхватил меня на руки и сделав пару шагов бережно опустил на кровать. Его пальцы впились в мои бедра, а губы прижались к обнаженному месту на шее, где стучал пульс.

— Я чуть не сошел с ума, — бормотал он, пока мы лихорадочно стягивали друг с друга остатки одежды.

Его голос был приглушенным, слова врезались в кожу вместе с поцелуями.

— Когда понял, что ты там… что ты можешь… — он не договорил, но его действия стали говорить вместо него — властно, требовательно, сметая последние преграды. Комната кружилась в отсветах пламени, и уже было неважно, где мы и что будет завтра.

— Ненавижу тебя, Градский! Слышишь? — шептала я, обхватывая ногами его крепкий торс и притягивая к себе.

— Слышу, Ната, слышу, — он рывком соединил наши тела, — я все исправлю, обещаю!

Но я уже не понимала, о чем он говорит. Все мои ощущения были сосредоточены там, где мы наконец-то слились в единое целое, спустя пять мучительно долгих лет.

Ната

Меня разбудил яркий луч утреннего солнца, который пробрался сквозь незашторенное окно и бесцеремонно светил в мое лицо. Я пошевелилась и тут же сильная рука Градского притянула меня к своему боку.

— Доброе утро, — пророкотал он, зарывшись носом в мои волосы.

— Доброе, — прошептала я, повернулась на бок и уперлась носом в его грудь.

Обвила рукой его торс и закинула ногу на бедро. Рука Градского тут же бесцеремонно прошлась по моей ноге, вплотную прижимая меня к себе, а губы начали путешествие по моей шее, спускаясь к ключицам и груди.

— Я как голодный волк, никогда не смогу тобой насытиться, — шептал Арсений, покрывая мое тело поцелуями.

В самый неподходящий момент на его слова громким урчанием отозвался мой желудок.

— Ой, — хохотнула я и прижала руку к животу.

— Черт, ты же есть хочешь! — подскочил Градский. — Ты же сутки не ела!

— Ты, вообще-то, тоже, — с улыбкой проговорила я, и приподнявшись на кровати, оперлась на локти.

Арсений, абсолютно не стесняясь своей наготы, обследовал шкафчики в кухонной зоне домика и доставал оттуда какие-то консервы и пакетики.

— Та-а-ак, — почесывая затылок протянул он, — что мы имеем: перловая каша с говядиной, лапша быстрого приготовления, печенье, чай.

— Отлично! — я сползла с кровати, и завернувшись в большое одеяло, поковыляла к нему. — Я буду все.

Градский усадил меня на стул, а сам взялся за приготовление нашего нехитрого завтрака. Я любовалась его высокой спортивной фигурой, мышцами, которые перекатывались по его спине, когда он открывал жестяную банку с кашей. Арсений был все также невероятно притягателен и секуален.

— Чей это домик? — спросила, отвлекшись от его фигуры и оглядывая наше временное пристанище. Вчера мне было как-то не до этого.

— Формально, это гостевой дом отеля, — он глянул на меня через плечо, размешивая в сковороде перловую кашу, — фактически, им пользуюсь только я. Знаешь, такое место, куда можно сбежать на пару дней, когда устаешь от людей.

— Красиво здесь, — проговорила я, с жадностью откусывая кусочек овсяного печенья.

— Рад, что тебе понравилось, — он отошел от плиты и подойдя ко мне оставил легкий поцелуй на моих губах, — будем с тобой почаще сюда приезжать, летом здесь вообще красота, вот увидишь.

Я улыбнулась и опустила глаза. Арсений начал строить совместные планы, а я не понимала, готова я к этому или нет. Мы ведь вчера не обсуждали, что будет после того, как мы покинем этот дом.

У меня самолет завтра, мне нужно возвращаться в свою жизнь. В столице работа, проекты, клиенты. А жизнь Градского здесь, в Сибири.

Ночью мы жили моментом, вспышкой страсти, после стрессовой ситуации, а сейчас, с наступлением нового дня, наружу показались проблемы, которые нас ожидают, в случае, если мы решим снова быть вместе.

— Так, понятно, — глухо проговорил Градский, ушел в комнату и через минуту вернулся натягивая на себя боксеры, — тараканы в твоей голове собрались на совещание? — он пододвинул второй стул и сел напротив, взяв мои руки в свои.

— Что? — встрепенулась я и подняла на него глаза.

— Ты слишком громко думаешь, Ната, — с мягкой улыбкой ответил он, — рассказывай, что тебя тревожит.

— Ничего, — прошептала и вновь опустила глаза, — не знаю, я…

— Ты же не думаешь, что завтра улетишь и мы оставим все это, — он обвел взглядом домик, — как небольшой курортный роман?

— Я пока вообще не пониманию, что будет дальше, — пролепетала я, поднимая на него растерянный взгляд.

— А дальше, Ната, — он поднял руку и погладил меня по щеке, — мы поженимся, родим детей и будем жить долго и счастливо, — он наклонился ко мне и поцеловал, — если ты готова забыть прошлое и дать нам еще один шанс.

— Все так сложно, — тяжело вздохнула я и откинулась спиной на стул, — у нас у каждого своя жизнь, бизнес, обязательства, планы.

Градский протянул руку к столу, оторвал кусочек фольги от упаковки с печеньем и начал молча из него что-то мастерить.

— Бизнес, планы, обязательства, — повторил он тихо мои слова, — это все хорошо, но ответь мне на один вопрос, — он внимательно посмотрел в мои глаза, — прошлая ночь для тебя что-то значила? Или это был просто секс с бывшим?

— Конечно значила! — воскликнула я и почувствовала, как мои щеки заливает предательский румянец.

— Тогда мы все сможем решить, — вновь улыбнулся он и раскрыл ладонь, на которой лежало скрученное из фольги кольцо, — прости, я не успел как следует подготовиться.

Он медленно встал со стула, отодвинул его в сторону и опустился передо мной на одно колено. Я растерянно прижала ладошки к своим пылающим щекам и почувствовала, как мои глаза наполняются слезами.

— Наталья Полянская, — начал он официальным тоном, но его глаза светились безграничной любовью, — ты выйдешь за меня замуж, чтобы быть вместе до конца наших дней, воспитывать детей и баловать внуков? Я обещаю, что буду любить тебя, даже когда ты станешь седой старушкой и никогда, слышишь, никогда не предам тебя!

Слезы катились по моим щекам, руки подрагивали от волнения, но я понимала, что ни за что не смогу отказаться от этого мужчины, потому что люблю его, всем сердцем и не представляю своей жизни без него.

— Согласна, — наконец прошептала я, согласно кивая головой и протягивая ему руку.

Арсений надел на мой палец импровизированное кольцо и поцеловал тыльную сторону моей ладони.

— Я клянусь, ты не пожалеешь! — он сгреб меня в охапку, вместе с одеялом и понес к кровати.

Ната

В итоге наш завтрак превратился в обед. Кашу пришлось вновь разогревать, но это нас совершенно не заботило. Мы были бессовестно счастливы.

— Мы сможем сегодня съездить к Свете? — спросила я, отправляя в рот ложку с перловкой, которая сейчас казалась мне пищей богов, — нужно узнать, как она, может быть что-то нужно.

— Да, конечно, — кивнул Градский, — сейчас доберемся до отеля, переоденемся и поедем, только у меня есть еще одно дело, — жестко произнес он и на его щеках заходили желваки.

— Какое? — нахмурила я брови.

— Ира виновата во всем, что с вами произошло, — проговорил он, — и должна понести за это наказание, а также те, кто подчинился ее распоряжениям, подвергнув ваши жизни риску.

— Она любит тебя, — тихо проговорила я, положив свою ладонь на его руку, — а отвергнутая женщина способна на все.

— Это ее не оправдывает, — отрезал Градский, — у всего есть предел.

Я не стала спорить с ним. В конце концов, Ирина его сотрудник, поэтому разбираться с ней тоже ему.

После завтрака мы, торопливо убрав все за собой, собрались и поехали в отель. Пока Градский решал рабочие вопросы я приняла душ, переоделась и через пару часов мы выехали в Новокузнецк.

Всю дорогу Арсений был молчалив и сосредоточенно о чем-то думал.

— Все в порядке? — осторожно спросила я. — Положив руку ему на колено.

— Да, почти, — задумчиво проговорил он и сплел наши пальцы, — Ирина уехала из поселка, полиция объявила ее в розыск. Сотрудники дали показания.

— Ты все же решил ее наказать? — я понимала, что Ирина совершила преступление, но в глубине души мне было жаль ее.

— Такое не должно оставаться безнаказанным, — жестко парировал он, — а если бы вы погибли?

— Я понимаю, — тяжело вздохнула я, — но мне по-человечески ее жаль, — озвучила я ему свои мысли.

— У тебя слишком доброе сердце, — улыбнулся он.

Мы добрались до Новокузнецка и по навигатору быстро нашли клинику, куда вчера привезли Свету.

Я достала из машины сумку с необходимыми ей вещами, которую собрала в номере отеля и мы с Арсением вошли в приемный покой травматологического отделения.

— Добрый день, — обратилась я к медсестре, сидящей в регистратуре, — подскажите пожалуйста, в какой палате Светлана Говорова?

— В пятнадцатой, — выплюнула девица, исподлобья на нас посмотрев, — второй этаж, направо.

— Благодарю вас! — я дружелюбно улыбнулась девушке и пошла к гардеробу.

— Бахилы не забудьте! — рявкнула она нам в спину, отчего мы одновременно повернулись и с недоумением на нее посмотрели.

— Дружелюбие у вас просто зашкаливает, девушка, — поддел ее Градский, но она лишь фыркнула и уткнулась в компьютер, стоящий перед ней.

Мы оставили в гардеробе верхнюю одежду, надели бахилы и поднялись на второй этаж.

Пройдя пару метров по коридору, увидели Веру и Игоря, которые стояли возле одной из палат и беззвучно хохотали.

— Привет, дорогая! — я кинулась обнимать подругу.

Отошла на шаг и внимательно на нее посмотрела. Верка была все в том же горнолыжном костюме, на лице ни капли макияжа, что для нее совершенно не свойственно. Зато глаза ее сияли абсолютно неподдельным счастьем.

— Вы не возвращались в поселок? — спросила я, переводя взгляд с нее на Игоря, который сиял довольной улыбкой и не убирал руку с Веркиной талии.

— Нет, — ответила подруга, — в отеле остались, недалеко от клиники.

Я попыталась задать еще вопрос, но мое внимание отвлек шум в палате, возле которой мы стояли.

— Что там происходит? — спросила я у Веры, которая откровенно веселилась от происходящего.

— Зайди, посмотри, — хохотнула она, — это уже полчаса длится.

Я положила руку на ручку двери и толкнув ее вошла в палату.

— Я тебе в тысячный раз повторяю: Я не буду здесь лечиться! — шипела раскрасневшаяся Светка, лежа на больничной койке с поднятой вверх загипсованной ногой, словно королева, возлежащая на своем троне.

— А я тебе в тысяче первый раз объясняю: вариантов других нет! — невозмутимо парировал Вадим, её бывший муж, стоя перед кроватью с медицинским планшетом в руках. — Здесь даже Wi-Fi неплохой. Уже прогресс. И кормят отлично.

— Останин! — рявкнула Светка так, что я удивлённо подняла брови. Никогда не видела подругу в такой ярости. — Я подпишу отказ от госпитализации! Сейчас же!

— Не получится, Останина! — огрызнулся Вадим, тыча в неё карандашом, зажатым в пальцах. — Ты на вытяжке лежишь. Тебя нельзя транспортировать. Если только на катапульте, но такая в этом месяце бюджетом не предусмотрена.

— Я не Останина, я Говорова! — выдохнула Светка, прожигая взглядом бывшего так, что, казалось, дыра в медицинской карте вот-вот появится. — И снимите с меня эту штуковину! Я как будто в средневековом орудии пыток!

— Это не штуковина, это аппарат Илизарова, — с деланным спокойствием поправил Вадим. — И он делает из тебя человека-конструктора. Модно, технологично. Уже все медсёстры завидуют.

— Завидуют?! — фыркнула Светка, устало откинувшись на подушку. — Точно! Прям все мечтают оказаться на моём месте! — она шипела, как простуженная рассерженная кошка, гневно метая молнии глазами. — Я кофе хочу! Я в туалет хочу! Я… — она не успела продолжить все свои хотелки, как Вадим её перебил:

— Ладно. Кофе. Но только без сиропа. У тебя и так сахар в анализах танцует самбу. А по поводу туалета… — он замолчал, но в его глазах явственно заиграли хищные огоньки.

— Так, — прошептал мне на ухо Градский, — похоже, мы тут лишние, — и увлек меня к выходу из палаты, плотно прикрывая за нами дверь.

Ната

Едва мы вышли в коридор, как на меня тут же налетела Верка.

— Ну что там? Вадим живой? Не огрела его Светка своей костяной ногой? — вопросы из подруги сыпались, как из рога изобилия.

— Я что-то вообще ничего не понимаю, — выдохнула я, вопросительно на нее глядя, — как он вообще тут оказался?

— Да кто же его знает, — пожала плечами Вера, — но он тут целый заведующий отделением травматологии.

Она взяла меня под руку и увлекла дальше по коридору, где стояли мягкие кожаные диваны. Мы присели на один из них, подруга наклонилась ко мне и доверительно прошептала:

— Надо было вчера видеть лицо Останина, когда мы приехали в приемный покой. Он побледнел, аж губы посинели. Кинулся к ней, на медсестру наорал, которая медленно ее оформляла.

— Во дела! — покачала я головой, — Не ожидала от него такого.

— Ага, не говори, — продолжила Верка, — всех тут на уши поставил, рентген, анализы, операция, тут все, как заведенные летали по отделению.

Я помнила, как вадим со Светой любили друг друга, как трепетно заботились друг о друге. Они познакомились в медицинском университете, Останин был на три года старше, но с первого взгляда влюбился в тихую, скромную Свету. Долго добивался ее, а когда она, наконец, обратила на него внимание, уже не отпустил. Когда Светик была на третьем курсе они поженились, а после того, как она получила диплом задумались о детях.

Только вот не суждено было им стать родителями, беременность у подруги замерла в двадцать недель. Я вообще не представляю, как она это пережила.

Вадим ходил сам не свой, винил себя, что не досмотрел, не уберег. Светка замкнулась, отстранилась от нас, но мы с Верой не дали ей уйти в черную депрессию, как могли вытаскивали ее.

В тот момент что-то между ними треснуло. Ребята отдалились друг от друга. Даже решили разъехаться на время. Света говорила, что все в их квартире напоминает о неслучившемся счастье, не смогла там находиться.

А спустя месяц, она увидела, как из его кабинета выходила молодая медсестра, спешно застегивая на себе халат.

Света в тот же день подала на развод, уволилась из больницы и поменяла номер телефона.

Как Останин не пытался поговорить с ней, она вычеркнула его из своей жизни.

— Натусь, — легонько толкнула меня в плечо Вера, обрывая потом тяжелых воспоминаний, — во сколько завтра у нас самолет?

— А? — на мгновение растерялась я. — Не помню, вроде в десять.

— Добрый день, девочки, — тут же раздался над нашими головами голос Вадима.

Мы синхронно подняли головы и посмотрели на Светкиного бывшего мужа. За прошедшие четыре года он возмужал, раздался в плечах, в висках появилась проседь, вокруг упрямо сжатых губ наметились мелкие морщинки.

— Привет, Вадик, — поздоровалась я, поднимаясь с дивана, — ты какими судьбами здесь.

— Да, после… — он на секунду замолчал, взъерошил пятерней свою густую черную шевелюру и продолжил, — после развода не видел смысла оставаться в столице. А тут друг работал в этой больнице, позвал к себе, сказал, что врачей не хватает. Вот так я и оказался в Сибири.

— Женился? — тут же подхватила диалог Вера. — Сибирячки очень красивые.

— Нет, — он опустил глаза и уставился на носки своих белых кроссовок, — похоже, я однолюб, — проговорил он с тоской в голосе.

— Что со Светой? — я сменила тему, не наше это дело, лезть ему в душу.

— Перелом со смещением, — он поднял на меня взгляд, — ночью прооперировали, лежит на вытяжке.

— Когда… — начала было Верка, но Вадим ее резко оборвал, — никуда она отсюда не уедет! Не отпущу! Это понятно? — он переводил решительный взгляд с меня на Веру и обратно. — Пока на ноги не поставлю, не отпущу.

— Тут Свете решать, — беспомощно развела я руки и посмотрела на Верку, в поисках поддержки.

— Свету я беру на себя, — решительно проговорил Останин и повернулся в сторону подошедших братьев Градских.

— Мы можем чем-то помочь? — спросил Арсений, когда они познакомились и пожали друг другу руки. — Лекарства, какое-то специальное оборудование?

— Нет, — покачал головой Вадим, — у меня отделение укомплектовано всем необходимым. Осталось только получить согласие пациента на лечение в стационаре, а об остальном я позабочусь.

Мы еще поговорили несколько минут, после чего он извинился, сославшись на то, что его ждут дела и решительной походкой отправился вглубь отделения.

— Может, пообедаем где-нибудь? — Градский притянул меня к себе и поцеловал в висок.

— Оу, — хитро посмотрела на нас Верка, — мы, кажется, что-то пропустили.

— Мы, кажется, тоже, — с улыбкой кивнула я на Игоря, который стоял у Веры за спиной и прижимал ее к себе, обхватив руками за талию.

— Нет, Арсений, с обедом не получится, — выдохнула Верка глядя при этом почему-то на меня, — завтра самолет, я хочу побыть со Светой, а потом нужно собираться.

— Да, — согласилась я с подругой, — мы зайдем к Светику, а потом…

— Что потом? — Градский навис надо мной скалой и обхватил мои щеки своими ручищами. — Ты же не хочешь мне сказать, что завтра улетишь?

Я с любовью смотрела в его растерянное лицо, на котором отражалась вся буря эмоций, которые он сейчас испытывал. Арсений наклонился и, не стесняясь Игоря и Веры, впился в мои губы жадным требовательным поцелуем.

— Нет, — прошептала я, когда мы наконец оторвались друг от друга, — завтра не улечу.

Я оглянулась и увидела, что ребята отошли от нас и о чем-то спорили рядом с палатой Светы. Верка что-то сказала Игорю, потом зло вырвала руку из его захвата, и развернувшись на сто восемьдесят градусов влетела в палату к подруге.

А младший Градский, несколько секунд гипнотизировал закрытую дверь, потом махнул рукой и быстрым шагом направился к лестнице.

— Детский сад, — покачал головой Градский, наблюдая издалека эту сцену.

— Пойду, узнаю, в чем там дело, — я сделала шаг в сторону палаты, но пальцы Арсения сомкнулись на моем запястье.

— Наташ, — он вновь притянул меня к себе, — я люблю тебя, всегда любил, — он сделал небольшую паузу, — и я больше не отпущу тебя. Не хочу с тобой расставаться.

— Не отпускай, любимый, — с улыбкой проговорила я и положила голову на его грудь, слыша, как бьется его большое любящее сердце.

Кто бы мог подумать, что приехав в отпуск в Сибирь, я встречу здесь свою любовь. И никакая сила не заставит меня от нее отказаться. Ведь любовь — это дар, который дается не каждому в этой жизни и нужно очень бережно относиться к таким подаркам судьбы.

Мы с Градским вновь нашли друг друга, дали шанс нашим отношениям и поверили в то, что будем счастливы. И я уверена, что так и будет.

Ната

5 лет спустя

— Арсений, не кружи ее так сильно! — я стояла под большой раскидистой яблоней и с улыбкой наблюдала, как Градский кружит на лужайке нашу четырехлетнюю дочь.

Аннушка стала для нас подарком судьбы, которая одарила нас в ту, первую ночь в заснеженном гостевом домике.

Столько лет прошло, а я до сих пор вспоминаю тот день, который чуть не стал последним в моей жизни, но в который я вновь обрела свою любовь.

Сложно нам было поначалу: у Арсения бизнес в Сибири, у меня работа в другом городе, но мы поняли, что когда любишь, никакие преграды не страшны.

Я закончила начатые проекты и приехала сюда, к своему любимому Сибиряку.

— Натусь, как ты? — ко мне медленно подошел муж, и прижал к себе, положив одну руку на мой выступающий живот. — Буянит футболист?

— Буянит, — со вздохом согласилась я, и положила свою руку поверх руки Арсения.

— Потерпи, родная, — он зарылся носом в мои волосы, — скоро познакомимся с нашим парнем.

Не успела я ничего ответить, как к воротам нашего дома подъехал огромный черный джип.

— Кто это к нам на ночь глядя? — спросила, рассматривая машину.

— Сюрприз, — подмигнул мне Арсений и быстрым шагом направился открывать калитку.

Через пару минут младший Градский уже держал меня в своих медвежьих объятиях.

Игорь несколько лет работал руководителем спасательной станции на Эльбрусе. Уехал туда как-то резко, чуть ли не в один день. Собрал рюкзак, скомкано попрощался и мы почти год его не видели.

— Какая ты стала кругленькая, сестренка, — со смехом басил он, отойдя на один шаг и внимательно меня рассматривая.

— Все вопросы к брату, — я кивнула в сторону Арсения, — он спонсор моей изменившейся фигуры.

— Градских должно быть много, — похлопал младшего брата по плечу мой муж.

— Ну хоть вы занимаетесь продолжением нашего рода, — с ноткой грусти в голосе ответил Игорь.

— Не реви, мелкий, — поддел его Арсений, — и ты встретишь свою любовь.

— Если старую забудет, — мягко улыбнулась я и погладила Игоря по руке. Я догадывалась, что расставание с Веркой не прошло для него гладко. После нее он так и не завел длительных отношений, так, постоянно какие-то подружки однодневные были, но ничего серьезного так и не вышло.

— И чего вы гостя на пороге держите? — резко сменил тему младший.

— Идемте в дом, — увлекла его я за собой, — ужинать будем. Арсений, забери Аннушку.

Через час мы сидели за накрытым столом в нашей большой беседке. Солнце клонилось к закату, отбрасывая на небо яркие оранжевые тени, вдалеке стрекотали кузнечики, легкий летний ветерок трепал наши волосы.

Я откинулась на грудь Градского и слушала рассказы Игоря о его работе.

— Ты надолго к нам? — наконец спросила его, когда он ненадолго замолчал.

— Надеюсь, навсегда, — ответил за него мой муж и лукаво подмигнул брату, — я предложил ему возглавить наш отель в Манжероке, пора и ему входить в семейный бизнес.

— Спасибо за доверие, брат, — Игорь протянул руку и крепко пожал широкую ладонь старшего брата.

Мы засиделись дотемна, болтая обо всем на свете, обсуждая перспективы развития отелей и строительства нового оздоровительного комплекса под Питером.

— Ты давно ее видела? — тихо спросил Игорь, когда мы складывали посуду в посудомойку на нашей кухне в доме.

— Кого? — я не сразу поняла, о ком идет речь.

— Подругу свою, Веру, — уточнил он и оперся задом о столешницу.

— Давно, — я опустила глаза, — Верка как-то резко оборвала с нами общение. Никому не звонит, ни мне ни Свете. Больше четырех лет ни слуху ни духу.

Мы так и поняли, почему подруга от нас откололась. Может потому, что мы со Светкой осели здесь, в Сибири, а может быть были какие-то другие причины.

— Ладно, спать пойду, — махнул рукой Игорь, — устал, как собака.

Он медленно развернулся и вышел из кухни.

— Похоже мой брат такой же однолюб, как и я, — сзади подошел Арсений, обвил мою широкую талию руками и впился губами в мою шею.

Я откинула голову ему на плечо и прикрыла глаза. Кто бы мог подумать, что я, девушка из большого города, найду свое счастье в глухом сибирском уголке и ни на минуту не пожалею об этом.

Ведь счастье, оно в мелочах: в шуме горной реки, гуле тайги, улыбке ребенка и любимом человеке рядом, человеке, который однажды и навсегда стал твоим миром.