Прощай, спокойная жизнь! Здравствуй, постоянная тревога. Быть взрослой — это не только брать ответственность за себя и близких тебе людей, но и быть готовой возложить на себя обязательства и понимать, как их выполнять. С этим у меня всё плохо. Я не готова к тому, что оставили мне в наследство.
Интересно, о чём думал господин Бекдияр, когда планировал моё «похищение»? То, что это именно он прислал за мной водителя, я только что узнала от самого мужчины. Он извинился и пообещал после встречи отвезти обратно. Что, если отец Хока не поверил архимагу Вигену и считает меня ненастоящим потомком? Даже захотелось посмотреть на его лицо, когда узнает, как ошибался. Я ведь могу в любой момент уйти, правда, я побаиваюсь ещё самостоятельно перемещаться, и чем сейчас не повод попробовать? Но, пожалуй, сделаю это чуть позже. Посмотрим, что меня ожидает.
«И куда ты подевалась?» — спросил по нашей связи Самал, и я вздрогнула от неожиданности.
Совсем не подумала про полковника. Он, не дождавшись меня у ворот, скорее всего, обратился к ректору.
«Отец Хока пригласил поговорить. Водитель сейчас везёт меня к нему», — ответила я, не забывая смотреть по сторонам, стараясь запоминать названия улиц.
«И почему ты до сих пор в чужой машине, а не с Лентом? Я разрешал тебе идти на встречу с Бекдияром? Быстро возвращайся!» — раздражённо воскликнул он, и мне совершенно не понравился этот приказной тон.
Он всё чаще стал забываться, с кем говорит, и в который раз за этот месяц повысил на меня голос. Мне это категорически не нравилось. Прекрасно помня, каким он был, когда приходил ко мне в гости в лесной домик, и каким был до нашей близости — нынешний Самал меня нешуточно настораживает. Возникла мысль, будто он стал считать, что я теперь целиком принадлежу ему, и поэтому он может командовать мной. Нет, я не возомнила о себе невесть что, но у меня всегда была гордость. Пусть я раньше боялась людей и занята была лишь своим выживанием, но я всегда была сама по себе, и даже тогда сама принимала решения. Когда нужно, я могу стерпеть, но на постоянной основе позволять кому-то решать за меня и тем более приказывать… я не позволю. Меня и так в последнее время остро тревожила мысль о своей никчёмности. Я как была поберушкой Ашей, не имеющей ничего своего, так до сих пор ей и оставалась. У меня никогда ничего не было, приобретённого на честно заработанные деньги. Даже те вещи, что давал нам Юрт с Агли, я получала в обмен на шкурки, добытые Кавимом и Алеком. Душевные терзания усиливала Джикони. Она смеялась надо мной по поводу того, что я не пользуюсь своим полным правом жить во дворце, а живу, как простолюдинка, в убогих комнатах, и что Самал слишком экономит на мне. Думать о своём происхождении я вообще не хотела. Я не ощущала себя аристократкой и быть ей мне совсем не хотелось. На свадьбе Майги я нагляделась на этих лицемерных людей и больше видеть их не хочу. Оборвав связь с Самалом, я поставила ментальный щит и, поправив сползающую перчатку, уставилась в окно.
Приехали мы довольно быстро. Трёхэтажный особняк был окружён высоким кованым забором с острыми пиками. По территории разгуливали крупные собаки без привязи. На воротах стояли два стражника, и, оглядев всё это, я улыбнулась. Господин Бекдияр либо опасается за свою жизнь и имущество, либо это всё было приготовлено для меня. Он что, Самала совсем в расчёт не берёт? Если я не смогу отсюда выйти, то мой Щит ему голову оторвёт, ни о чём не спрашивая. Подождав, когда водитель откроет мне дверь, я покинула автомобиль и, оглядев ещё раз добротный каменный дом, шагнула в сторону мраморного крыльца. Поднимаясь по лестнице, я оглянулась на водителя, но он сел обратно за руль и поехал к воротам. «Ну вот. А обещал обратно отвезти», — подумала я одновременно со звуком открывающихся дверей. Мне навстречу вышел крупный господин с пышными усами, а за его спиной я увидела Хока.
— Рад вас видеть! Прошу прощения за доставленные неудобства, но иначе никак не получалось познакомиться. Охад Бекдияр к вашим услугам, — проговорил мужчина, приглашая войти.
Оглядев изысканное убранство «маленького дворца», я задумалась над тем, что зря, наверное, никогда не интересовалась, что это за семейство такое… богатое. Глянув на смиренно шагающего рядом с отцом Хока, я последовала за ними, и мы вышли в просторную залу, сверкающую тысячами огней со всех сторон. Повсюду был хрусталь и зеркальные поверхности. От такого избытка света я даже поморщилась.
— Если вы не ужинали, то предлагаю продолжить знакомство в малой столовой, — проговорил мужчина и снова показал рукой направление, куда мне предлагают пройти.
Я и вправду была голодна, потому что собиралась составить компанию Майге. Ой-ё! Что сегодня с памятью моей? Нельзя оставлять её без подпитки, и почему сюда до сих пор не явился Самал? Я уверена, что он, прождав минуту, ринулся меня забирать. Може, тут защита стоит какая-то? Сменив зрение на магическое, я не заметила ничего похожего на плетения защиты. В этом меня натаскала госпожа Цафрир. Она показывала, как выглядит пространство, если в округе имеются чары. Усаживаясь напротив хозяина дома, я подметила, как по лёгкому кивку он указал Хоку, чтобы тот сел рядом со мной. Молчаливый здоровяк тут же повиновался, и тогда слуги начали выносить блюда.
— Разреши обращаться на «ты»? Мне так проще, и прошу называть меня тоже по имени. После моего рассказа, думаю, ты не будешь против, — добродушно проговорил мужчина и положил себе салфетку на колени. — Ещё раз приношу извинения за похищение. Это вынужденная мера. Мы долго подгадывали нужный момент. Балодис, зная моё отношение к его семье, игнорирует даже официальные запросы. Да и не только от меня. Он прячет тебя за семью замками. Ну, да и хрен бы с ним, но у моих соратников накопилось очень много вопросов. Все хотят знать правду. И вот сейчас, увидев тебя, я с уверенностью могу заявить на весь мир, что ты — прямой потомок царицы Гамиры Первой. Мне не нужно даже смотреть на твои узоры, потому что ты невероятно похожа на свою маму — Селестину. Я прекрасно знал твоих родителей и был хранителем их тайны. После пожара я вместе с ликвидаторами исследовал останки погибших, но в том хаосе было очень трудно что-либо разобрать. Магическим зрением я видел сгустки телепортации, битвы и откровенную резню. Затем видел работу огневика, который сжигал тела, но магический след младенца я совсем не видел и не мог понять, успела ли Селестина родить или нет. Всё дело в том, что там был не простой маг. Не каждому под силу применить особое заклинание, чтобы скрыть свои следы. И после его работы от многих тел совсем ничего не осталось. Мы недосчитались четырёх слуг и самой Селестины. Будь просто огонь, остались бы кости, а так… О! прости, пожалуйста, это не та тема для ужина, но хочу, чтобы ты знала. Если бы я тогда был уверен, что ты родилась и тебя спасли, то обязательно отправился искать. И вот как только я услышал о том, что появился Потомок, я решил, что это неправда. Пусть Хок и описывал тебя, но я отказывался верить, пока ко мне не пришёл архимаг Виген. Он сказал, что Камень Правды отправил его ко мне, заставив обойти магические клятвы, данные Балодису.
— Архимаг Виген не захотел ставить мою печать. Почему Камень выбрал его? И почему Самал не хотел, чтобы мы с вами встретились? — завалила я вопросами откровенного господина.
— Я не знаю, — покачал он головой.
В этот момент слуги закончили сновать туда-сюда, и Хок тут же принялся есть. Последовав его примеру, я тоже взяла вилку. Никакой опасности я не ощущала, и, доверившись своей интуиции, я поставила в свою большую тарелку маленькую, с какой-то холодной закуской.
— Тартар из лосося, — указал Охад на выбранное мной блюдо, видя мою заинтересованность. — Я не хотел бы подвергать себя и сына опасности в виде разгневанного Балодиса, и поэтому задерживать сегодня надолго не буду, тем более зная о том, что тебя ждёт госпожа Озолс. Мне очень хочется познакомиться с тобой поближе. Надеюсь на нашу скорую встречу, и тогда удастся тебе побольше рассказать о твоих родителях. Всё, что написано в газетах тех времён, — лишь сухие факты об успехах твоего отца, — проговорил он, не прикасаясь к еде. — Чувствую, нам придётся покинуть тебя чуть раньше. Дам-ка я тебе пищу для размышлений. Самал уже познакомил тебя со своими родителями? Ты знаешь, кем был его дед? Знаешь, как они разбогатели? И самый главный вопрос: как он стал ректором столичной академии? — спросил он, явно занервничав.
Я отрицательно мотнула головой и удивилась, как Хок вскочил со стула. Он, скомкав салфетку, бросил её в тарелку и, обойдя стол, встал рядом с отцом.
— Я не буду называть имена и даты, но фамилия Балодис стала известна в последний год царствования твоей прабабушки. Эта семейка предателей и убийц. Прошу прощения, — проговорил он и вынул из кармана портальный камень.
Секунда, и они с Хоком исчезли, а входную дверь вышибло мощным потоком воздуха. Следом появился злющий Самал, и я, поперхнувшись рыбой, закашлялась, смотря на всё это круглыми глазами.
— Что я тебе сказал сделать? — угрожающе произнёс он, подходя ближе.
А у меня до сих пор звучал в голове голос Охада: «Эта семейка предателей и убийц». Потянувшись за стаканом воды, я не ожидала, что Самал перехватит мою руку и дёрнет вверх, одновременно сметая магическим ветром всё со стола. Грохот бьющейся посуды был оглушающим, и я зажмурилась, не зная, что дальше ожидать от разъяренного мужчины. Он рывком поставил меня на ноги, и по лёгкому головокружению я поняла, что мы куда-то переместились.
— Слава всем Святым, — услышала я голос Майги и с облегчением выдохнула, отстраняясь от пышущего гневом архимага. — Я так волновалась, когда Лент сказал, что тебя куда-то увезли, — потянула она меня в сторону дивана.
— Всё в порядке. Меня просто пригласил на ужин господин Бекдияр, и мы…
— Я жду. Давайте быстрей, — перебил меня Самал, грозно нависая над нами.
Мне пришлось мгновенно сесть, сосредоточиться и прикоснуться к животу, удивлённой таким поведением господина Балодиса женщине. Ведь обычно он всегда спокоен и сдержан. Напитав крохотную жизнь, я обратила внимание на свой тремор. Руки в этот раз дрожали сильнее. Было ли это причиной моего нервного потрясения или иная причина, я не успела понять, потому что Самал потянулся, чтобы меня поднять с дивана, но я отодвинулась, гневно глядя ему в глаза. В этот момент он вроде бы понял, что явно перебарщивает, и замер, слегка согнувшись. Лент тоже заметил неладное и попытался сгладить ситуацию.
— Я ничего плохого о Бекдияре не слышал, так что могу предположить, что он мог просто таким образом удовлетворить свое любопытство. После того как ты ушёл, я думал, что ты быстро заберешь оттуда Ашу, и поэтому гнал домой, нарушая скоростной режим.
— Он воспользовался имением Вигена, поэтому я не сразу её нашёл. Потерял время на посещении нескольких адресов. Аша научилась закрываться от меня. Может, скажешь, для чего ты это устроила? — обратился он уже ко мне.
По участившемуся пульсу Майги я поняла, что не следует при ней устраивать разборки. Посмотрев на неё, я слегка улыбнулась, подержала ещё немного за руку, попыталась успокоить её, когда у самой на душе бушевал ураган. Вежливо попрощалась с ней и Лентом, пообещав прийти послезавтра. Поднялась с дивана и, глядя в глаза Самалу, просто подумала о месте, где бы я хотела сейчас оказаться.
Деревенский вечерний морозец мгновенно привёл меня в чувство. Я специально представила двор семейства Каулиньш, чтобы не пугать никого своим внезапным появлением, и не ожидала, что здесь уже минусовая температура. В городе пока ещё было относительно тепло для середины осени, и я как-то быстро стала забывать свою прошлую жизнь. Постучав в дверь, мне тут же открыл её Юрт. Он услышал лай собак, которых я не стала успокаивать, и, выглянув в окно, увидел свою названную дочь без верхней одежды. Запустив меня в дом, он крепко обнял. И, видимо, поняв что-то по моему лицу, не стал задавать вопросов, чтобы не будить разговорами домочадцев, а потянул сразу на кухню. Из верхнего ящика вынул бутыль местной браги и, плеснув в кружку, поставил на стол, усаживая меня на лавку. После того случая с пожаром я ни разу не пила алкоголь, а сейчас, выдохнув, я в два глотка опустошила крепкое не знаю, что. Скорее всего, самогон.
— Ещё? — спросил он, и я отрицательно кивнула, вращая головой, и в конечном счёте протянула кружку за добавкой.
— Когда у тебя всё хорошо, ты не приходишь. Я рад, что мой дом для тебя то место, куда ты можешь прийти хотя бы поплакать или пожаловаться. Мы тебя поддержим, и я всегда буду на твоей стороне, — проговорил он, наливая ещё немного мутной жидкости.
— Я правнучка Гамиры Первой, и у меня была нормальная аристократическая семья, — призналась я, делая второй заход.
Выпив горячительного, что обожгло с непривычки моё горло, я со стуком поставила кружку на стол и посмотрев на ошарашенное лицо Юрта спросила:
— Где Алек?
— У своей зазнобы. Неделю уже там живёт.
— Она дождалась его?
— Дождалась. А других-то женихов в деревне и нет. Остались зелёные юнцы да женатые.
— Всех разобрали? — усмехнулась я, почувствовав лёгкое опьянение.
— Всех. Кенели наш тоже с невестой определился. Ты надолго к нам? Познакомились бы.
— Не знаю. Надо остыть да подумать. Много что произошло. Всё и не расскажешь. Я возьму шубу? Хочу на улице побыть, — похлопала я по предплечью Юрта, заодно просканировав его здоровье, наметила парочку запущенных болячек.
Усадила на лавку, пустила свой дар и, удовлетворившись проделанной работой, поспешила во двор. Закутавшись вместе с головой в лисью шубу, я слушала дыхание близлежащего ночного леса и с тоской разглядывала звёздное небо. Вот разберусь с демоном и брошу их там всех. Сыта по горло я этими приключениями. Пусть они там играются в свои перевороты, заговоры и интриги.
Просидев почти до утра, я окончательно замёрзла и, прошмыгнув в свою комнату, не раздеваясь, забралась под одеяло.
Ну конечно. Я ведь сама попросила его узнать о моём отце. Он хотел отправить вестник… видимо, примерно в те дни и узнал. Но почему же он ничего мне не рассказал?
Нахлынувшее отчаяние заставило меня очнуться, и я, не замечая сидевшего на соседней кровати Алека, сконцентрировалась. Представила территорию двора и создала защитный купол от проникновения всех магов. Особенно я не хотела видеть Самала.
— Воу, полегче! — воскликнул мой оборотень, и только тогда я заметила, как наэлектризовались его волосы и встали дыбом.
По его телу прошло статическое электричество и с громким щелчком впиталось в кровать. За дверью раздался громкий возглас, и я тут же побежала смотреть, какой урон нанесла этому дому. Слава всем Святым, ничего серьезного не случилось, кроме разбившейся тарелки, что выпала из рук Агли. В доме больше никого не оказалось, и я с облегчением обняла слегка испуганную женщину. Машинально просканировала её и тут же принялась за лечение. Лишний вес никому здоровья не прибавляет. Наговорившись вдоволь, я сказала, что просто соскучилась по ним, поэтому и пришла. Алеку тоже не стала ничего говорить. Узнала, где пропадает остальное семейство, помогла по хозяйству и, отправив Алека к своей зазнобе, уединилась в комнате. Время близилось к вечеру, а у меня настроение потихоньку скатывалось в тихую истерику. Если бы я в момент моего возвращения из подпространства была одна, то не знаю, что ещё могла натворить. Спасибо Алеку с Агли, что отвлекли хоть ненадолго от тяжких дум. Поскитавшись из угла в угол, я не знала, что делать дальше. Одновременно хотелось снова отстроить в лесу дом и жить там отшельницей, и тут же понимала, что на мне теперь много кто завязан. Ладно, с Майгой справится Джуния, но как же Агъян? Красноглазый сведёт его с ума так же, как Светиславу.
Задумавшись о своих родителях, я попыталась представить, что было бы, если они остались живы. Что было бы если мне дали вырасти в любящей семье, не зная голода и нищеты? У меня было бы наследство, и, скорее всего, родители выбрали бы для меня достойного мужа… Получается, там тоже не особо-то я была свободна. Погоревав о несбыточном, я снова вернулась к мыслям о Самале. Что мне теперь делать? Какая я всё-таки дура! Сама же полезла к нему в постель. Всё из-за Светиславы! Она ввела меня в заблуждение! Глядя на свои снова скованные пальцы, я попыталась унять дрожь и поняла, что руки вернулись в прежнее состояние. Сконцентрировавшись на себе, ощутила опустошённость. После создания купола и лечения Агли резерв ни на капельку не пополнился. «Возможно, нужно просто поспать», — подумала я и услышала, как домой вернулись девчонки с Хазором. Спустившись к ним, я весь вечер провела с моей пусть не настоящей, но любимой семьёй. Ерке меня обрадовала тем, что её кузнец строит дом и скоро они сыграют свадьбу. Кенели жил в комнатке в своей мастерской и иногда забегал на ужин. Аи была так же настроена пойти учиться в столичную академию, а Хазор просто был счастлив меня видеть. Он не слезал с рук, отдавив мне все колени вместе с Додаром. Мальчишка был хорошо упитан, а у попугая вообще рот не закрывался. Один Юрт знал о моих душевных метаниях и помалкивал, попивая горячий чай.
На следующий день я, воспользовавшись кристаллом Юрта, отправила вестник Джуние, попросив снова съездить к Майге, и на вопрос, когда вернусь, ничего не ответила, потому что после бессонной ночи я впервые с тех пор, как залатала свою брешь, заболела. Быстро забытая лихорадка тут же напомнила о себе и с лёгкостью уложила меня в кровать.
— Не стоило сидеть всю ночь на улице, — ворчал Юрт, поправляя одеяло.
Знал бы он, что дело не в простуде, а в опустошении резерва. Похоже, я довела себя до истощения с этими думами. Вечером меня разбудил Алек. Он сказал, что пришёл Тэун, но не смог войти в дом. Естественно, его ко мне отправил Самал. Поэтому я попросила отправить его обратно домой. На следующий день был Хранитель Гайлис, затем Фурат и даже Агъян. И вот когда в очередной раз прибежала Аи и сказала, что за калиткой стоит Хранитель Красного Камня уже второй час, она стала слёзно просить впустить его, а то соседи уже очень интересуются такими красивыми гостями.
— Так уж и соседи? — закашлявшись, спросила я. — Хочешь с Хранителем познакомиться, так и скажи, — еле улыбнулась я.
— Хочу, конечно, — вдруг он моя судьба, мечтательно закатила она глаза к потолку.
— Ой, упаси тебя Мать-прародительница от такой судьбы, — прошептала я, давая разрешение впустить его.
Воздействие на купол вызвало тошноту, и я, согнувшись на боку, попросила Аи сначала накормить гостя, а потом уже приводить ко мне. Как раз она удовлетворит своё любопытство, а мне за это время, может, полегчает.
Приводить себя в порядок я не стала. Встретила Онгона в той же позе эмбриона, потому что меня снова начало морозить и тело содрогалось от повышения температуры. Мужчина, закрыв за собой дверь, тут же прикоснулся ладонью к моему лбу.
— Почему Агъяна не впустила?
— Нельзя нам близко находиться. У меня сейчас сил не хватит Красноглазого утихомирить.
— А его уже Джикони утихомирила. Самое интересное в своей глуши пропускаешь.
— Каким образом? — удивилась я, приподнимая голову.
— Натурально за яйца взяла. Ой, не следовало тебе этого говорить… Подробности Агъян расскажет, — улыбнулся он, и я задержала взгляд сначала на его улыбке, а затем прошлась по его шраму, тянущемуся по горлу к груди.
На нём сегодня был джемпер с V-образным вырезом, и я помня нашу прошлую встречу и этот шрам, идущий до самого пупка. То, как он расстегнул тогда рубашку, показывая идеальный пресс, я не забуду никогда.
— Как ты получил этот шрам? — затуманенный болезнью разум отказывался думать о чём-то серьёзном, поэтому выдал такой вопрос.
— Хочешь, снова его покажу? — ещё шире улыбнулся он.
— Хочу. Я даже потрогала бы, — ответила я на улыбку, чувствуя, как он своим прикосновением слегка пополнил мой резерв.
— Шутишь, значит, не всё так плохо. Почему сжалилась надо мной и впустила?
— Моя сестрёнка Аи очень просила. Как она тебе?
— Детьми не интересуюсь, но от обеда не отказался. Ну так почему?
— Эдан предупреждал, что тебя отправит. Поэтому неважно, когда эта встреча произойдет. Ловко ты увильнул от ответа про шрам.
— Ничего не увильнул. Я тебе расскажу, только сначала давай разберёмся с твоей брешью. Она у тебя опять огромных размеров.
— Прошлый метод не поможет, мне такое наоборот теперь может понравиться, — слегка улыбнулась я.
— Ты меня соблазняешь? — откровенно рассмеялся он. — Твои защитники от меня и мокрого места не оставят, — добавил он, явно о чём-то вспомнив, и мимолетно погладил шрам на подбородке.
Кого он имел в виду, кроме Самала, я не поняла, но, приподнявшись повыше, приготовилась услышать, что дельного он может предложить в исправлении моего энергетического поля.
— Как ты сделала это в прошлый раз? — спросил он, прикасаясь указательными пальцами к моим вискам.
— Давай покажу, — выдохнула я, черпая из него магию для того, чтобы выйти в подпространство.
Мой маленький лесной домик. В моей памяти ничего не изменилось. Он такой же низкий и уютный. Вот моя печка, чугунок, полка с посудой. Стол, стулья, ширма, на которой висит моя прежняя лекарская форма. Подойдя к ней, я осторожно взяла белую ткань и расправила её. На моих глазах коричневые стежки стали истончаться и исчезли, являя то, что оставил на мне Онгон в тот день. Посмотрев на ничего не понимающего мужчину, я отметила, с какой настороженностью он разглядывал моё жильё. А ещё меня поразило то, как он пригнулся, чтобы не удариться о балку, как будто знал о ней.
— Здесь всегда была эта ширма? — спросил он, глядя на неё.
— Когда Алек подрос, пришлось поставить, — ответила я, не понимая, к чему был вопрос.
— Как ты здесь прожила столько лет? — задал он следующий вопрос, усаживаясь на табурет.
Видимо, устал стоять с наклоненной головой.
— Счастливо прожила. Больше хороших воспоминаний, чем плохих, — ответила я, разложив перед ним на стол напоминание о его несдержанности.
— Я тогда собой не владел. Все претензии к Эдану, — указал он пальцем на форму.
— Что было, то было. Раз мы не знаем, как наладить мою ауру, то давай повторим то, что я делала в прошлый раз. Надеюсь, рыдать и размазывать сопли со слезами по лицу не придётся, — достала из коробочки нитки с иглами.
— Серьёзно? — удивился он, беря в руки разорванную ткань. — Я шить совершенно не умею.
— Вот пока будешь учиться, заодно расскажешь, откуда шрам и почему не убрал его.
— А ты свои почему не сводишь?
— Они — моя память. Не хотелось бы забывать Мелека и самый глупый поступок в моей жизни.
— И у меня он — напоминание. Эта история напрямую связана с тем, зачем меня Эдан к тебе отправил, — со вздохом выбрал он подходящую иглу.
Я заинтересованно посмотрела на этого красавца, который, заправив за ухо выпавшую прядь, принялся слюнявить кончик нитки, чтобы просунуть её в игольное ушко. Пусть в его глазах сейчас не было всполохов, но мои бабочки в животе стали постепенно оживать. Скрыв свои мысли, я села на соседний стул и принялась за работу.
— Я вырос на границе, в деревне под названием Айнажи, в обычной семье со средним достатком. Родители были неодарёнными и работали учителями в школе. Дар передался мне от деда, который погиб на войне с дроу, поэтому меня определили в областную академию. На столичную у нас не хватало денег, и как только я закончил базовый уровень, уехал на заработки сначала в Китен, затем в Балик и потом добрался до Архсума. К тому моменту я обзавёлся друзьями, которые подбили меня на добывание лёгких денег. Мы не гнушались брать заказы на разбои и… не важно. Не хочу вспоминать… И вот однажды нам поступил заказ поучаствовать в запугивании должников. Заказчик обещал нам подмогу из пяти наёмников и простое дело за приличные деньги. Для того чтобы мы не сбежали, нам пришлось с двумя моими товарищами дать магическую клятву женщине-наемнице, которая была у них предводителем. То есть мы не могли не подчиниться её приказам на том задании. Мы с ребятами в столице были недавно и не могли знать, кому принадлежал тот дом. Прибыв туда порталами, на нас напала охрана, и пришлось отбиваться. Мгновенно мы получили приказ убивать всех на пути, и мне был дан отдельный приказ сжигать тела и не оставлять следов. Поняв, в какую засаду я попал, я попытался скрыться, но магическая клятва не позволила даже просто выйти за порог.
— Наёмницу звали Карлин? — горько спросила я, не поднимая лица.
— Да… Я очень сожалею о случившемся. А шрам мне оставил… один внезапно появившийся маг, который защитил младенца и помог сбежать с ним служанке. После этого я скитался как неприкаянный, пока не прибыл на Драконью гору. Эдан помог мне забыть своё прошлое, и я был целиком под его властью. Всё изменилось с твоим приходом. Теперь я знаю, чей это был дом.
— Так сколько тебе лет? — удивилась я и ойкнула, уколов палец.
На кожу тут же выступила кровь, и я не ожидала, что Онгон схватит мою руку и обхватит губами слегка пострадавший палец, поэтому даже не стала одёргивать руку. Замерев на секунду, он притронулся языком до ноющего места и поднял взгляд. Как только наши глаза встретились, я залилась румянцем, а у него полыхнул огонь в зрачках.
— Пятьдесят два, — произнес он, отпуская мою подрагивающую конечность.
Мне показалось, что я оглохла от сумасшедшего сердцебиения и не расслышала, но, сопоставив свой возраст и те события, о которых он только что рассказал, ещё больше округлила глаза. Ну да, без магии Камня тут не обошлось. Невозможно выглядеть так сногсшибательно в пятьдесят два года! Вспомнив Самала и то, как я считала его старым, хотя ему тогда и сорока не было, и ещё раз глянув на серьезного Онгона, уткнулась в шитьё и с усердием принялась поскорее всё это закончить.
Ясное дело, у мужчины за всё это время получился только один шов, но худо ли как закончив, я тут же надела на себя ужасно зашитое платье поверх тонкой ночной сорочки.
— Дай посмотрю, — вставая, произнёс Онгон и, глянув на низкий потолок, подошёл ко мне, склонив голову.
Приблизившись, он прикоснулся к моим вискам и слегка улыбнулся. Затем предложил посмотреть то, каким он всё это видит, и склонился ещё ниже. Бабочки в животе снова затанцевали свой странный танец. Я прикрыла глаза и принялась наблюдать, как огромная дыра стала затягиваться и звёздное небо становилось всё меньше и меньше. Покачнувшись, я схватилась за предплечья мужчины и, обретая равновесие, продолжала наблюдать за действительно дурацким способом моего исцеления. Вот на белом полотне появляется длинная коричневая нитка, и она стягивает эту брешь раз за разом. И, казалось бы, ещё пару стежков, и она полностью закроется, но волшебство остановилось. Подождав немного, я поняла, что это всё, на что способно моё платье. Ах, будь что будет! И если Светислава всё же была права, то я извинюсь перед ней. Приоткрыв глаза, я посмотрела на предмет моих душевных страданий и, потянувшись, прильнула к его губам. Онгон, как будто этого и ждал, обхватил меня за спину и прижал к себе, углубляя наш поцелуй. Бабочки, как и я, были рады. Я почувствовала прилив магии, и мне захотелось продолжения. Потянула его джемпер вверх, и вот тут он отстранился.
— Я недостоин тебя. Я тот ещё козлина, — выдохнул он, но всё равно позволил раздеть себя.
Я провела пальчиками по его шраму сверху вниз и снова потянулась за поцелуем. Онгон не спешил, давая мне время одуматься.
— Давай, делай свою работу, закрывай брешь, — притянула его к себе за пряжку ремня.
— Что ты творишь? — прорычал он мне в макушку и опустился на колени, обхватывая мои голые ноги. Провёл ладонями вверх до ягодиц и, уткнувшись мне в живот лбом, застонал.
— Нельзя. Так нельзя. Давай я найду другой способ?
— Хорошо, — разочарованно ответила я и очнулась на своей кровати, обнимающей голову Оногона.
Он сидел на полу, облокотившись на мои ноги, и, тоже придя в себя, приподнялся. Мы уставились молча друг на друга, и я вздрогнула от недовольного покашливания, исходившего от окна.
Новость о скором переезде Лами восприняла с энтузиазмом. Она в тот же вечер принялась составлять список вещей, которые она заберёт с собой.
— А ты с Омидом когда планируешь поговорить насчет нашего проживания?
— После того как придёт официальный приказ о моём переводе. Надо ещё в твоем отделе уведомить о смене места жительства. Думаю, вскоре и тебя ко мне официально оформим. Меня знаешь, что сейчас беспокоит? Появилось много неучтенных магов, и меня непрестанно гоняют по разным адресам. Дети примерно пятилетнего возраста, не имеющие никого одаренного из родни, вдруг выдают средний такой, уверенный уровень.
— Так это же хорошо, — не поняла моего посыла Лами.
— Наше поколение никогда не видело столько одарённых детей. Ты представь, какая нагрузка будет на учебные заведения. В стране нет столько преподавателей, чтобы обуздать молодежь.
— Ну, это не твоя проблема, — подошла ко мне со спины моя любимая женщина и принялась мять плечи.
— Не моя, но…
— Ты про Ашу сейчас подумал? У неё со временем появится много помощников, которые разделят с ней это бремя.
Похлопав по дивану, я пригласил жену сесть рядом со мной, но она, чмокнув меня в макушку, ушла в комнату. Может, это признаки мазохизма в каждом разговоре упоминать Ашу, но теперь хотя бы в её интонации я не слышал упрёка. Что творится в голове моей женщины, я никак не мог понять.
Месяц в рабочей рутине пролетел как один день. После приказа о переводе к работе прибавились заботы по переезду. Омид, естественно, не был против занять его дом, тем более архимаг, узнав о том, что Хранители могут создать семью, официально закрепил этот дом для своих внуков. Омид много раз пожалел, что сообщил об этом отцу, потому что в каменный домик стали наведываться потенциальные невесты. Девушек прельщало стать женой Хранителя, и даже не знатного рода девицы хотят попытать счастье, стоя по несколько часов у порога. Давли был рад хоть какому-то разнообразию в их спокойной жизни, поэтому радушно встретил нас с Лами, и они с Авдой и Йенте организовали праздничный ужин для нас.
Работа в столичном Управлении ничем не отличалась от привычных мне обязанностей. С утра — обязательная тренировка на полигоне, душ, завтрак, затем бумажная рутина и после — обход адресов. Ну, поменялись только форма и окружающие коллеги. В один из дней я почувствовал необъяснимую грусть. На душе кошки скреблись, и я, отправив жене, маме и тётушке вестники с вопросом, всё ли у них в порядке, получил удовлетворительный ответ и тут же, отодвинув свои чувства, занялся очередным делом. На окраине города, в неблагополучном районе, поймали воришку, который магией ветра умыкнул целую партию какого-то товара. Прибыв на место, огорчился увиденной картиной. Пострадавший торговец нацепил на парня антимагический ошейник и пристегнул его на складе к работающему конвейеру для разделывания мяса. Рядом с острыми ножами. Мальчишка жался к полу, боясь поднять голову. От такого зверского отношения к ребёнку я еле сдержался, чтобы не пристегнуть туда этого мужика, и, поглотив вырвавшийся огонь на поверхности моей кожи, мне пришлось быстро выдать подтверждающие бумаги и забрать с собой юного мага. Для таких случаев, как этот, у нас имеется интернат, потому что, как я и предполагал, мальчишка был сиротой. Отдав его на попечение специалистам, отправился домой. И вот, подъезжая уже к воротам, я получил вестник от Балодиса. Он в приказном тоне попросил наведаться в деревню к семейству Каулиньш и поговорить с Ашей. Подробностей не сообщил, и я, забежав домой, быстро предупредил об этом Лами, переоделся, взял портальный камень и при перемещении меня отбросило от забора на дорогу перед домом Юрта. Над всем участком возвышался полупрозрачный купол, видимый только магическим зрением.
Отряхнувшись от недавно выпавшего снега, я попробовал подойти ближе, но, сделав шаг, меня отпихивало на два шага назад. При повторной попытке история повторилась. Потоптавшись на месте, я откопал несколько камешков и бросил один за забор. Собаки залаяли, и через какое-то время калитка открылась, являя блондинистую голову Алека.
— Что за дела? — спросил я, выбрасывая остальные камешки.
— Какие дела? Заходите, — пригласил он, но меня точно так же отодвинуло на два шага назад, и я стал ещё дальше от забора.
— Пусть Аша снимет купол. Я не могу пройти. Что у них там с Балодисом произошло, что он вместо себя меня отправил?
— Не знаю. Она спит. Заболела.
— Она не может болеть. Только если резерв на что-то потратила.
— Сейчас узнаю, — кивнул Алек и, не закрывая калитку, ушёл в дом.
Через минут десять вернулся сказать, что Аша велела уходить. Предсказуемо. Ну, раз она тут под присмотром семейства и оборотня, то ей ничего не угрожает. Пусть Балодис сам разбирается. Отправил ему вестник о том, что меня не пустили на порог, со спокойной душой ушёл домой.
На следующий день меня начала терроризировать Майга. Она беспокоилась за Ашу, рассказав о её похищении Охадом Бекдияром и что она не отвечает даже ей на вестники. Вот тут терпение моё лопнуло. Мне своих забот хватает, почему я должен участвовать в чужих разборках? Ну поругались они там с архимагом, ну я-то тут при чём? Зачем всех дёргать по этому поводу? В таком взвинченном состоянии я приехал на адрес очередного одарённого ребёнка. Дом находился среди пешеходной улицы, поэтому машину пришлось оставить далеко на парковке. Обходя старую резиденцию архимага Льерта, я остановился посмотреть на рядом стоящий особняк, принадлежавший какому-то известному человеку, жившему вроде бы ещё до моего рождения. Тут же вспомнил, как в детстве нашел газеты у отца в кабинете, и там были фотографии этого дома. Там произошло какое-то несчастье, и помню, как отец с матушкой обсуждали это. Значит, мне, наверное, года два-три было. Столько лет прошло, а дом так и стоит заброшенный.
Идя вдоль забора, я приближался к кованым ржавым воротам, как вдруг меня слегка покачнуло.
Мгновение — и я снова стою возле ржавого забора. Резко оглянувшись, я увидел соседскую резиденцию, стоящие вдалеке машины и выдохнул, усаживаясь на бордюр. «Чей это дом? Надо бы в следующий раз подальше его обходить», — подумал я, вытирая со лба пот со следами копоти.
У окна стоял тот, кого я совершенно не желала видеть. Самал со своим фирменным недовольным лицом и скрещенными руками на груди пристально смотрел на Онгона. В этот момент мне хотелось прижаться к Хранителю и попросить забрать меня отсюда, но я никогда не интересовалась, каким образом он перемещается в пространстве. Я не знала, какими магическими навыками Камни могут наделять своих Хранителей. И имеется ли у Онгона портальный камень? О своём пополненном резерве я совершенно забыла и, растерявшись, просто замерла, переведя взгляд с Самала на невозмутимого огневика. Тот, поправив растрепавшиеся волосы, поднялся на ноги и поздоровался с архимагом.
— Признателен за помощь, можете идти, — ответил на это Самал, теряя интерес к мужчине.
Теперь всё его внимание было направлено на меня. А мой организм решил выдать реакцию на происходящее. По телу прошёл озноб, вызывая на коже мурашки. Вспомнив, в какой лёгкой сорочке с тонкими бретельками я нахожусь, рефлекторно прикрыла грудь, ощутив проступающие острые соски, вставшие от непонятно на что возникшей реакции, и сползшую с плеча бретельку. А так как я в это время смотрела на Онгона, то его удовлетворение от увиденного не осталось незамеченным. Возбуждённые бабочки недавним поцелуем снова запорхали, и мне пришлось прикрыться одеялом.
— Спасибо, — хрипло сказала я и поразилась тому, как интимно это прозвучало.
Онгон, сглотнув, слегка склонил голову и тут же вышел за дверь, а я, завернувшись с головой в одеяло, улеглась на подушку, пряча стопроцентно краснющие щёки.
— И что это было? — спросил Самал, усаживаясь на край кровати.
Что именно его интересует? На всякий случай не буду отвечать, а то вдруг не про это хотел знать.
— Мы с тобой уже обсуждали. Если что-то не нравится, то сразу говоришь. Зачем эти прятки?
«Уф, хорошо, что речь не про Онгона», — выдохнула я про себя.
— Что тебе сказал Бекдияр?
— Он знал моих родителей, — проговорила я в подушку, а затем, подскочив, повернулась и, оставаясь завернутой в кокон, добавила: — Остальное мне рассказали Камни. Твои родители убили моих! А ты знал! Ты знал! — закричала я, глядя в закаменевшее лицо архимага.
Самал не сразу нашёл что ответить, а затем сдвинул свои густые брови к переносице и, выдохнув, тихо заговорил:
— Ты думаешь, я этим горжусь? Думаешь, у меня хорошие отношения с матерью? Из-за неё я даже в академии убрал факультет артефакторики. Ты не задавалась вопросом, почему в одной из самых больших академий не обучают магов с таким важным даром? Потому что моя мать очень хороший артефактор, и она хотела быть магистром при моей академии. У неё были грандиозные планы на юных адептов, но я не позволил лезть в управление и менять устав.
— А ещё твои родственники были причастны к убийству ректора Горна, поэтому в библиотеке от тебя было скрыто всё о Нереусе, — перебила я его и, проговорив это, поняла, что об этом он тоже знал.
— Пошли домой, — выдохнул он и потянул ко мне руку.
Я, как заяц, подпрыгнула и хотела встать с кровати, но, запутавшись в постельном белье, полетела с неё. В паре сантиметров от пола Самал перехватил меня, прижал к себе и разместил на своих коленях. Засунул руку в одеяло, нащупал мою коленку и крепко сжал, явно получая удовольствие. Его совсем не заботило моё самочувствие, ни физическое, ни тем более душевное. Оттолкнувшись, я смогла выбраться и, встав посреди комнаты, грозно произнесла:
— Не смей меня трогать!
После этих слов я ожидала чего угодно, только не его снисходительной улыбки. Ну да, полураздетая, лохматая побирушка Аша приказывает целому архимагу, богатому аристократу, сыну очень влиятельных людей, уважаемому ректору столичной академии и, не помню ещё, какие там у него регалии… В этом ироничном взгляде я увидела насмешку, и стало ещё противнее от того, что я всего этого раньше не замечала. Или я действительно настолько глупа, или всё это время он искусно притворялся.
— Даю время одеться и попрощаться, — добил он меня, и я почувствовала, как стала нагреваться печать.
Та часть рисунка, что относилась к Самалу, стала жечь. Потерев её пальцем, я увидела линии и узоры, которые видны только при магическом зрении. Это значило, что глаза мои сейчас светились, как две яркие искорки.
— Убирайся! — вырвалось из моего горла, и Самал тут же исчез, оставляя меня в гордом одиночестве.
От осознания своей силы я рассмеялась. Ну, когда же я привыкну к своему дару? Я теперь не просто бесфамильная Аша — я потомок царицы Гамиры Первой. Я Аиша Айлана Кирмат! Это с жалкой нищенкой Ашей можно не считаться, а к аристократке госпоже Кирмат нужно обращаться с уважением! От этих мыслей мне стало тошно, и я расплакалась, оседая на пол. Что мне делать? Как после такого мне возвращаться в академию? Где мне теперь жить и на что существовать? Оставаться здесь не вариант, отмеченные маги будут мотаться сюда, и мне не хотелось бы никому из них рассказывать причину моего побега. Вдоволь наревевшись, я услышала, как за дверью кто-то топчется, не решаясь войти, и мне пришлось брать себя в руки.
Вечером, сидя за общим столом, все делали вид, что ничего не произошло. Юрт рассказывал деревенские новости, а я пребывала в своих мыслях. Аи надолго не хватило, и она стала расспрашивать меня про Онгона. Вспомнив тот страстный поцелуй, я слегка смутилась, но на все интересовавшие девушку вопросы ответила.
— Вы из-за него с архимагом поругались? — спросила Агли, чем заинтересовала отсутствующего в то время Юрта.
— Нет, мы не ругались. Так, слегка поспорили, — соврала я.
— Видать, проспорила, раз ревела там белугой, — подколола меня Аи и получила от матери тычок в бок.
Юрт нахмурил брови и пригласил меня прогуляться. Шагая с ним под руку по проселочной дороге, я вдыхала вечерний прохладный воздух и с наслаждением поглядывала на звёздное небо.
— Он обижает тебя? Руку поднимает? — задал наконец-то волнующий его вопрос.
— Нет, что ты! Никогда! Правильнее сказать, что я сама обижаюсь. Он не считает нужным ставить меня в известность в некоторых вопросах.
— Так это же неплохо. Он, возможно, просто не хочет тебя расстраивать. Оберегает.
— Мужская солидарность, да? — усмехнулась я. — К его родителям у меня большие вопросы…
— Так тебе с ними не жить. Или дело не в этом? Я думал, дело к свадьбе идёт, но вижу, что ты не хочешь… Мужчину другого повстречала?
— И да, и нет, — честно ответила я. — Из-за магической нестабильности меня бросает из стороны в сторону. Тяжело жить среди людей.
Больше Юрт ничего серьезного не спрашивал, медленно вёл меня по протоптанной тропинке обратно домой, а мне после такой прогулки в приятной компании и вправду полегчало.
На следующий день появился Агъян. Я его сначала даже не узнала. Что за метаморфозы происходят с его волосами? Теперь они были абсолютно седыми. И ножниц они действительно давненько не видели. Что за мода пошла у всех на длинные волосы?
— Если в столице все такие красивые, то я не буду поступать учиться, а сразу буду искать себе мужа, — выдала Аи, провожая гостя на кухню.
— Ты думаешь, что парни позарятся на необразованную девушку? — усмехнулся Агъян, разглядывая, как я, согнувшись над мусорным ведром, чистила картошку.
— На Ашу же позарился целый ректор. А насчёт меня, они позарятся на мою красоту, — фыркнула она, предлагая мужчине сесть на лавку.
— Обычно красивые только себя и любят. Они не терпят тех, кто красивее их, — рассмеялась я, беря следующий клубень.
— Неправда! Архимаг же любит тебя, а он тоже красивый мужчина. Не такой, как вы, конечно, — села она напротив Агъяна, разглядывая его лицо. — Вот вы? Вы выбрали бы меня? Я молода и здорова. Детей вам родить могу, сколько захотите, — не унималась она, теребя свою длинную косу, и я рассмеялась в голос.
— Ты вчера Хранителю так же себя предлагала?
— Нет. Постеснялась. Он был ещё красивее, — со вздохом произнесла она, чем развеселила даже некроманта.
Поболтав о всякой ерунде, я дочистила овощи и, вымыв посуду, пригласила Агъяна к себе в комнату. Там было проще поставить купол от любопытной Аи и нормально поговорить.
Как я и предполагала, инициатором был Самал. И если я не одумаюсь и не вернусь домой, то следующим будет снова Фурат, только в придачу уже с Маруа, затем Тэун, и господина Готтарда ещё пришлёт. Вспомнив о том, что архимага после установки печати я ещё не видела, то предположила, что он сейчас не очень хорошо себя чувствует и нужно как-то с ним пересечься. С этими мыслями я взяла за руку Агъяна и направила своего тепла, потому что его руки были ледяные. Пока мы стояли так друг напротив друга, я получше разглядела новый образ. Из-под высокого горла его тёмно-синего свитера виднелись чёрные вены, тянущиеся к лицу. Чёрные брови подчеркивали выразительные тёмно-серые глаза. Новая его внешность мне почему-то нравилась.
— Он сильно переживает и…
— Не надо, — перебила я его. — Не хочу ничего слышать о Самале. Расскажи лучше, как ты избавился от Красноглазого.
— Мы решились привести Джикони к Белому Камню. Она беспрепятственно вышла в подпространство. После недолгого ожидания довольная дроу, потирая руки, вернулась и затащила меня к Светиславе… Кхм, путём нехитрых манипуляций… — кашлянул он, пытаясь скрыть некое подобие смущения, — демон вышел, а меня выбросило обратно. Эти две озабоченные дамочки, похоже, нашли себе новое развлечение. Дроу не было целый день, а когда она появилась, у нас не осталось сомнений, чем они там занимались.
— Догадываюсь. Спасибо, что без подробностей. Так, а как его насовсем-то отсюда выпроводить?
— С этим труднее, потому что Джикони нам его просто так не отдаст. Говорит, что влюбилась.
— Что за чушь? Она, скорее всего, задумала нас всех убить за его счёт.
— Возможно, вот поэтому тебе и нужно вернуться. Настала пора собрать камни в корону.
— А ты в своих силах уверен? Освоил дар некроманта?
— Конечно, — невозмутимо ответил бывший лекарь.
— А я вот нет. На днях у меня опять весь резерв ушёл. С Хранителем мы слегка залатали брешь, и вот думаю, что начинать такое опасное мероприятие не стоит, пока я не справлюсь со своей бедой.
— Дай посмотрю, — приблизился ко мне Агъян и, глядя в глаза, переключился на магическое зрение.
— Так вот о чём он говорил тогда, упоминая о каких-то коричневых стежках. У вас там что, кружок кройки и шитья был? — усмехнулся он.
— Почти, — смутилась я опять, вспоминая жаркий поцелуй.
— Так-так-так. Это что такое? Сдурели, что ли? Самал убьёт его за такое.
Я тут же зажмурилась и выставила ментальный щит.
— Не переживай, не расскажу. У самого рыльце в пушку из-за Светиславы, и теперь ещё Джикони, — выдохнул он и уселся на кровать Алека. — Из увиденного я понял, что это действенный способ. А что, с Самалом так сделать слабо?
— Не получается, — смутилась я.
— Ясно. Дело в чувствах. Увы, никто не поможет тебе, кроме себя самой.
Я огорчённо тоже села, только на свою кровать, и как на духу поделилась всеми своими мыслями. Про моих родителей Агъян не знал, и, внимательно выслушав, он сказал снова не то, что я хотела бы услышать:
— Дай Самалу шанс всё исправить.
— Я не могу. Я не хочу быть зависимой от него. Меня тяготит жить за его счёт. Я не могу брать, ничего не отдавая.
— Ты не права. Ты очень много нам всем даёшь, сама того не подозревая. Ты не обычный человек, как ты не понимаешь? Ты меняешь всех нас в лучшую сторону. Может, поэтому нас тебе и дала Мать-прародительница? Ну, хорошо. Что ты хочешь? Жить не в академии и самой зарабатывать?
— Да! Я могла бы помогать в больнице или ветеринаром…
— Для этого нужно закончить хотя бы базовый уровень. Без документов кто тебя возьмёт? Я понимаю, что ты хочешь быть как все и познать обычную жизнь, но это не для тебя. Ты от рождения особенная. Прими это и разреши нам о тебе заботиться. Самал для тебя всё сделает.
— Да как ты не понимаешь? Я не люблю его и не хочу за него замуж. И как мне вообще быть с ним рядом? — не сдержалась я и принялась вытирать покатившиеся слёзы.
— Время лечит. Сегодня тяжело, и не знаешь, как жить дальше, а завтра всё может измениться, — сочувственно произнёс он и, подсев ко мне, крепко обнял.
Поговорив с Агъяном, я дала ему слово, что обязательно вернусь к ним, но сроков не назвала. Вдали от шумной академии, адептов, муторных лекций и интересной практики, не говоря уже об общении с Фуратом и Маруа, я заскучала на третий день моего активного бодрствования. Из-за душевных и физических страданий первых дней пребывания в деревне я особо не запомнила, и в итоге мои незапланированные каникулы уже длятся больше недели. И вот, после фееричного штопанья, у меня теперь стало столько энергии, что не только светятся глаза, но и электризуются рядом находящиеся предметы. Алеку достаётся больше всех. Он, в силу своего нечеловеческого организма, хоть и поглощает бо́льшую часть моего излишка, но это даётся ему с трудом. Терпит-терпит, а потом его начинает ломать, и он перевоплощается в волка.
От безделья я переделала всё, что можно было по хозяйству, и даже помогла сильно больным людям в деревне. Юрт под покровом ночи водил к ним. Естественно, чтобы они меня не узнали, я закрывала тканью лицо и закутывалась в наглухо закрывающий всё тело плащ с капюшоном. А ещё меня радовало общение с птицами и животными. В академическом зоопарке я не получала столько радости, как от здешних дворовых собак. Поработав прошлой ночью с тремя больными, утром резерв был снова полон, и мне пришлось попрощаться с семьей и переместиться вместе с Алеком в город. Я решила, что ему пора начать выполнять предначертанное. Заранее обговорив с ним план действий, он сразу же после перемещения пошел к Самалу, чтобы он перенёс его в общину оборотней. Алеку пора жить среди своих. Деревня и Роу — это хорошо, но он не для этого был рождён.
Добравшись наконец до кристалла связи с Моурном, я подала мысленный сигнал, чтобы он знал о моём намерении поговорить. Затем отправила вестник Майге и пообещала в течение часа к ней прийти. Глянув расписание, наметила два занятия после обеда и, собравшись духом, послала Самалу мысленную просьбу организовать встречу с господином Готтардом. Ответ поступил тут же. Он хотел выполнить мое желание сразу же, но я перенесла встречу на вечер. Этот диалог прошёл обыденно, словно ничего и не было.
Шагая к лекарскому крылу, я радовалась наступлению холодов, потому что могла скрыть лицо глубоким капюшоном. Не хотелось бы своими яркими глазами привлекать внимание адептов. В сестринской Табибы не оказалось, пришлось оставить для неё записку и, глянув на часы, поспешила к Агъяну. Тот обнаружился в своей лаборатории. При прикосновении к его ледяным рукам я щедро принялась делиться своим избытком. В моменте почувствовала даже какое-то наслаждение и заметила, как рисунок опять подрос. Он обвился ещё одним кольцом вокруг пальца. Агъян тоже разомлел, и даже его кожа потеплела. Он крепко держал мои руки, наглаживая большими пальцами мерцающие узоры. Я не торопилась, наблюдая за тем, как ему было в данный момент приятно. Даже его чёрные вены слегка побледнели, и как только он отпустил меня, я от нахлынувших радостных чувств обняла его и, чмокнув в подбородок, переместилась к Майге. Не знаю, что на меня нашло, ведь я могла раньше так сделать только Алеку в моменты радости, но, видимо, я настолько привыкла к постоянной его близости и помощи, что стала воспринимать его как брата. Особенно после нашей беседы в деревне. На губах моих была блаженная улыбка, и, увидев меня в хорошем настроении, Майга тоже улыбнулась. Расположившись на диване, я тут же принялась осматривать счастливую женщину и с особой теплотой подпитала малыша.
— Мальчишка будет, — ещё шире улыбнулась я.
— Правда? Это отличная новость! Лент будет счастлив! — обрадовалась она, погладив животик.
— У меня сегодня ещё лекции, так что не смогу долго с вами побыть. И вот что еще вспомнила: я обещала Тэуну с Ламис ужин, может, у вас его устроим? У меня в комнате на всех места не хватит.
— Так в покоях у архимага… а… ну да, конечно, давайте у нас, — замялась она. — На сколько человек ориентироваться? Господин Балодис ведь будет? У вас с ним всё в порядке?
— Не знаю пока. Я его сегодня ещё не видела. Потом сообщите, на какой день решите, мне пора, — сбежала я от ненужных расспросов.
Посетив лекцию и практическое занятие по лекарскому делу, я с непривычки даже устала. Добравшись до комнаты, хотелось принять душ и прилечь, чтобы отдохнуть перед встречей с архимагом Готтардом, но возле двери меня ожидала Джикони. Пригласив её войти, я тут же принялась раздеваться.
— Мне нужна твоя кровь, — сказала она вместо приветствия.
— Не удивила. Всегда думала, что ты кровожадная.
— Не мне, а Саргону.
— Кому? Красноглазому, что ли?
Джикони кивнула и вальяжно развалилась в кресле. Она оценивающе оглядела мою фигуру в нижнем белье и лениво перевела взгляд на книжный шкаф.
— Для чего ему моя кровь? — спросила я, не дождавшись продолжения.
— Чтобы обрести человеческий вид и выйти из подпространства.
— Чтобы нас всех порешить? — усмехнулась я, отправляясь в ванную.
Наспех освежившись, я замоталась в полотенце и вышла, обнаружив Джикони на том же месте.
— Я люблю его. Он обещал никого не убивать.
— А не слишком ли ты быстро влюбилась?
— Он мой истинный, — злобно сверкнула она своими красными глазами.
— И я должна в это поверить? Он-то тоже тебя таковой считает? Или это ты решила за него?
Джикони, цокнув языком, закатила глаза и, поднявшись с кресла, принялась расстёгивать блузку. Повернувшись спиной, она спустила её с плеч, и перед моим взором предстала чёрная татуировка в виде цветка с короной. Она была расположена ровно посередине между лопаток. Я ещё больше засомневалась. Может, этот рисунок у неё уже был, ведь раздетой я её никогда не видела.
— Не веришь, — вздохнула она, застёгивая обратно мелкие пуговички.
— А ты поставь себя на моё место. Изначально Мать-прародительница его для чего-то заточила в плен, а ты хочешь его освободить. Скажи ещё, что он само очарование и ни в чём не виноват.
— Виноват. Но это было давно. Сейчас его всё это не интересует.
Я расхохоталась, чем разозлила дроу. Она оскалилась, показывая свои клыки, и, хлопнув дверью, оставила меня с мыслями о новой проблеме. Задумавшись, я легла на кровать немного отдохнуть и незаметно уснула.
В комнате были задёрнуты шторы, а моё мокрое полотенце висело на спинке стула. Меня кто-то раздел и накрыл одеялом. Повернувшись, я посмотрела на часы, стоявшие на прикроватной тумбе, и подскочила в поисках своей одежды. Вспомнив, что оставила её в другой комнате, я поспешила к шкафу. Господин Готтард уже ждёт меня как с полчаса. Натянув первые попавшиеся брюки, накинула блузку и только собралась выйти из спальни, как боковым зрением увидела себя в зеркало. Ох, ты ж, безголовая! Облегающие штаны сильно выделяли мою пятую точку, а блузку я умудрилась схватить полупрозрачную, надев её на голое тело. Грудь мою было прекрасно видно, и Самалу, наверное, бы это очень порадовало, только никуда бы мы не пошли. Вернувшись к шкафу, я осознанно выбрала себе приличный наряд и, собрав непослушные кудри в тугой пучок, снова посмотрела на часы. Ну вот, на встречу я опоздала уже на час. В соседней комнате я никого не обнаружила и, послав мысленный вопрос Самалу, узнала, что архимаг Готтард ожидает меня в ректорате.
Что бы не терять время, я представила приёмную и тут же появилась посреди комнаты с рабочим столом госпожи Смилги. Её уже не было, так как время было позднее, и я, постучав в дверь, зашла в кабинет. При моём появлении архимаг поднялся с кресла и, слегка склонив голову, поздоровался. А я, не желая больше мучить мужчину, ответила на приветствие и тут же потянулась за его рукой. Он, растерявшись, замешкался, но как только наши руки соприкоснулись, на его лице появилась блаженная улыбка.
— Прошу прощения за доставленные неудобства. Пока я не научусь дистанционно обновлять печать, нам нужно будет почаще встречаться, — улыбнулась я.
— Я буду только рад, — выдал господин Готтард, не зная, каким взглядом его одарил Самал.
Закончив вынужденное взаимодействие, мы сели в кресла напротив ректорского стола, и я поведала о разговоре с Красноглазым. Архимаг был удивлён сначала новостью о существовании неудавшейся принцессы-полукровки дроу, а когда я озвучила предложение Саргона, то надолго задумался. В эту молчаливую паузу я почувствовала сигнал кристалла. Моурн желал выйти на связь. Предупредив мага, чтобы ничему не удивлялся, я сжала покрепче наш переговорник и вытянула руку перед собой.
— Надо увидеться. Есть что обсудить, начал он без предисловий.
— Если Самал даст добро, то, может, ты переместишься к нам сюда?
— Было бы идеально, — ответил дроу на своем языке, и мне пришлось для архимагов перевести.
Самал тут же начертил в воздухе несколько рун и кивнул, давая понять, что всё готово. Изображение пропало, и возле самой двери затрещал воздух. Пространство стало ломаться и трескаться, как зеркало, и со звоном бьющегося стекла образовалась дыра, из которой шагнул невысокий дроу. Похоже, у господина Готтарда сегодня день потрясений.
Я была рада видеть своего дядю, поэтому, поднявшись с кресла, я пошла ему навстречу. Узор на моей руке замерцал, и это заметил дроу. Он стянул свою перчатку и улыбнулся, глядя на то, как начал расти его узор. Рисунок пульсировал и увеличивался, раскидывая в разные стороны полосочки, похожие на паучьи лапки, а после прикосновения наших ладоней его узор ожил и превратился в паука. Потоптавшись на месте, он переместился под рукав.
— На лопатке остановился, — улыбнулся он.
После формального представления друг другу архимаг немного расслабился, но всё равно в его скованных движениях читалось недоверие к этому представителю вражеского народа.
— Магия Светьиславы рассеяться. Жрицы узнать, чтьто алтарь разрушен. Они прьизывают Богиню Ллос найти демона.
— У нас тоже новости: Джикони истинная Саргона, — «обрадовала» я дядю.
— Серьезно? Нам несказанно повезло! — улыбнулся он, чем удивил меня. — Теперь мы можем им управлять, пока она будет у нас в заложниках. Вы себе не представляете, какая это удача. Он обрёл невесту и потерял своё бессмертие, — расхохотался дроу, переходя на свой язык.
Я тут же перевела его слова, и тут оживился архимаг:
— То есть, если не станет девушки, то он тоже погибнет?
— Ньет, он просто стать уязвим и льюбой слабый человьек его смочь прикончить.
— А нельзя ли их оставить в покое? Пусть живут и любят друг друга. Можно было бы отправить их куда подальше, но лучше, конечно, оставить здесь, под присмотром. Вроде бы Джикони нравится учиться в академии, — посочувствовала я им, покачав головой.
— Боюсь, что эта парочка, оставь их вместе, натворят огромных бед. Хорошая идея держать её в заложниках, — не поддержал меня Самал.
— И есть большая вероятность того, что они могут переметнуться к дроу и напасть на Ягватскую империю. Джикони, скорее всего, мечтает отомстить за невесёлое детство. А там уже и мы близко, — озвучил свой вариант событий господин Готтард.
Их продолжающуюся дискуссию я перестала поддерживать и, отвлекшись на другие мысли, не к месту подумала об Онгоне, поймав на себе задумчивый взгляд Моурна. Может, он знает, как можно окончательно закрыть эту дурацкую брешь? Выждав, когда мужчины обговорят все волнующие их вопросы, я попросила дядю уделить мне пару минут. Покинув кабинет, мы вышли в непривычно тихий коридор и зашли в соседнюю пустую аудиторию.
— Что мне делать? — спросила я, беря его за руку.
Дальнейшее мне не нужно было озвучивать, потому что он с легкостью прочитал все мои мысли и так же мысленно ответил: «Маг огня тебе не пара. Из-за своих моральных побуждений ты не сможешь просто один раз переспать с ним, не отдав ему частичку себя. Да, пожалуй, брешь закроешь, но будешь всю жизнь корить себя за измену архимагу. Твой Щит надёжен. Оставайся с ним. Я подумаю, как тебе помочь». Вот уже второй мужчина взывает к моей совести. Может, я не права? Может, и не нужны эти чувства? Пожалуй, у Маруа и тем более у Джикони об этом даже спрашивать не буду. Зная их лёгкое отношение к смене партнёров, они предложат противоположный вариант.
— Милый, завтра нас на ужин приглашает Майга. Говорит, что Аша вернулась, и она тоже приглашена.
— А можно мне не идти? Там, скорее всего, будет Балодис, и в его присутствии вся еда становится пресной, — скривился я.
— Нет, нельзя. Я хочу с ней поближе познакомиться, — улыбнулась Лами и погасила свет.
Скинув пеньюар, она крадущейся кошечкой стала приближаться ко мне, откидывая в сторону одеяло.
— Я думал, ты устала, и мы будем просто спать, — быстро сориентировался я и приподнялся на локти.
— На маленькие шалости у меня всегда есть силы. Тем более сегодня у меня овуляция, — прошептала она, лизнув внутреннюю часть моего бедра.
— Как пожелает моя королева, я весь твой, — опустил голову на подушку и замер в ожидании оральных ласк.
— Нет, ты не понял! Это я сегодня отдыхаю, а ты работаешь над продолжением своего рода, — засмеялась она, снимая с себя нижнее бельё.
Весь день я умудрился отлынивать от работы. Сказал, что поехал на адрес с проверкой магического уровня у очередного ребёнка, а на самом деле встретил одногруппника, и мы с ним весело провели время на гонках в «Четыре колеса». Умудрились даже в тотализаторе выиграть немного денег. К окончанию рабочего времени появился в Управлении, и тут Лами напомнила о домашнем ужине. Она сказала, что сама туда приедет, поэтому я не стал заезжать домой и сразу же поехал к Майге.
Прибыл я раньше всех и, поцеловав в щёки самую красивую беременную женщину, поинтересовался, кто ещё будет, кроме нас?
— Господина Балодиса не будет. Аша будет одна, — порадовала она меня.
— Лент дома? — спросил я, снимая огнеупорную куртку, выданную нам в Управлении на зиму.
В столице форма намного лучше, чем в Балике, но и этот вариант я бы доработал.
— Скоро будет, проходи. Раз нас будет немного, то я решила накрыть стол на кухне. Я сейчас переоденусь и спущусь. Чувствуй себя как дома, — проговорила она, направляясь к белоснежной резной лестнице.
— Да и правильно, всё равно ваша кухня как вся моя бывшая квартира, — усмехнулся я, радуясь, что мы живём теперь у Гайлисов.
К просторам быстро привыкаешь. В родительском доме я со времён учёбы чувствую себя как в гостях и, наверное, пора бы задуматься о приобретении своего особняка, но Лами говорит, что и квартира её вполне устраивает. Пройдясь по комнатам первого этажа, я заметил некоторые предметы интерьера, перемещенные из Гармиша. Наверное, любая женщина где угодно способна создать себе уют. Посмотрев на часы, я отправил вестник жене. Она ответила, что только освободилась. Мне пришлось ещё раз обойти гостиную и остановиться возле книжных шкафов. Ровно в центре стояла рамочка с фотографией молодожёнов. Вдруг боковым зрением заметил, как пространство пошло рябью. Тихонько затрещал воздух, и я приготовился к тому, что сейчас откроется портал, но совсем не ожидал увидеть магию дроу. С треском и звоном ломающегося зеркала образовалась маленькая тёмная дыра, в которой я разглядел женский силуэт. На давно отработанных рефлексах я создал щит, и на кончиках пальцев начали собираться искры. Портал почему-то перестал расширяться, и я сделал шаг ближе, чтобы, если что, отправить дроу обратно, как вдруг женский силуэт подошёл ближе и нырнул внутрь. В одно мгновение я подскочил сбоку и схватил, заламывая руки, нарушительницу границ. Девушка вскрикнула, и тут же портал расширился, и меня снесло в сторону к шкафам. Ударившись о них, с полок начали сыпаться книги, но они мне не помешали разглядеть ту, кому я чуть не сломал руку, и её защитника в лице дроу. А точнее, того самого «принца», который вытащил меня из плена. Он приближался ко мне, кастуя какое-то заклинание и что-то яростно говорил на своём языке.
— Моурн, не надо! — воскликнула Аша, поднимаясь с колен.
— Что случилось? — раздался голос Майги, и мне пришлось поднять руки, показывая, что не намерен драться.
— Вышло недоразумение. Я не ожидал чужеродную магию в доме. Аша, прости меня, пожалуйста, — быстро сказал я, не отпуская щитов.
Мельком поглядывая на девушку, я заметил, как на её коже мгновенно появились сине-фиолетовые следы от моих рук, затем они пожелтели и исчезли.
— Это вы меня простите, — ответила она, потирая запястья. — Я попросила дядю научить меня открывать их портал, но сил не хватило на полноценный.
Так называемый «дядя» продолжал сверлить меня полным ненавистью взглядом. Тётушка, увидевшая впервые дроу, застыла у лестницы, вцепившись в перила.
— Ти посмьеть трогать Потомок, — прошипел он, обнажая свои клыки.
В прошлый раз я их не замечал. Видимо, они выступают в момент ярости.
— Прошу тебя, не злись, он не специально, — подошла к нему Аша и прикоснулась к его лопатке.
Дроу слегка вздрогнул и вобрал в себя готовящееся заклинание, которое светилось на его ладони. Даже представить себе не могу, чем он хотел меня наградить. Нашу напряженную заминку прервал звук открывающейся входной двери и голос моей любимой женщины:
— Водитель так медленно ехал, думала, пешком быстрее приду.
Майга отмерла и пошла встречать Лами, поглядывая на дроу, а я так и стоял с поднятыми руками, глядя то на Ашу, то на её «дядюшку». И какой нахрен он ей дядя? Дроу наконец-то отвернулся от меня и что-то ей сказал.
— Прошу, не уходи. Раз так вышло, и ты уже здесь, давай познакомлю с моими… друзьями, — замялась она, явно не зная, как нас назвать. — А потом решишь, останешься на ужин или нет.
Дроу кивнул, соглашаясь, и окончательно сделал вид, что меня здесь нет, взял её за руки и осторожно провёл пальцами вдоль запястий. Немного расслабляясь, я оправил на себе одежду и, пригладив волосы, на мгновение задумался, глянув на худенькую Ашу. Я не припомню, чтобы когда-либо сам добровольно прикасался к ней так, чтобы не сделать больно. То обжёг, когда она меня вытащила из странного стазиса, то печать заставила вцепиться в неё после плена, и вот теперь чуть руку не сломал. Сегодня она выглядела особенно юно. Интересная причёска привлекала внимание: верхняя часть волос заплетена в объемную косу и плавно переходит в высокий хвост. Её волнистым волосам добавляет воздушности светлое платье без рукавов с юбкой-солнцем, и весь этот образ делает её девочкой-подростком. На пару со сто пятидесяти летним, или сколько там ему лет, дроу они были почти одного роста, и, глядя на них сверху вниз, я прекрасно осознавал, как внешность обманчива.
— Добрый вечер, меня зовут Ламис Хаас, — появилась на пороге комнаты моя жена и с огромным любопытством принялась разглядывать незваного гостя.
— Моурн'ерд Хелви'виир, — склонил голову в приветственном жесте дроу.
— Вы мне несколько раз снились, простите, что так сразу, но я не думала, что это были пророческие сны.
— Если позвольете касаться, то я посмотрю ваш сон, — добродушно ответил на это «принц».
Ламис тут же пошла ему навстречу и протянула руку. Был ли я удивлён? Конечно! Она ни разу не упоминала об этих снах. Дроу подзавис на мгновение, а затем повернулся ко мне. Ну что опять?
— Мне нужно врьемя… Обдумать, — произнёс он, прищурившись.
В это время Аша подошла к Майге, взяла под руку, подвела поближе к нам и представила её дроу. Тётушка, как и я, очень настороженно отнеслась к такому знакомству, но, включив радушную хозяйку, она пригласила всех за стол, не дожидаясь Лента. Он прислал вестник с извинениями, когда она была ещё наверху о том, что рабочие дела заставляют его задержаться часа на полтора. Дроу на удивление согласился, и вот, когда мы расселись вокруг большого овального стола, Аша кратко рассказала, кем ей приходится дроу, и просила ещё раз прощения за недопустимое перемещение без предупреждения.
— Я вообще думала, что у меня не получится. Всю голову сломала с этим заклинанием, но зато теперь могу вас научить, и в экстренном случае можете этим знанием воспользоваться, — улыбнулась она, глядя на Майгу.
В мою сторону она старалась не смотреть. Зато дроу о чём-то напряженно думал, глядя на меня. Лами мастерски разбавляла напряженную обстановку разговорами на разные темы, и вскоре тётушка немного расслабилась, да и Аша вела вполне приличную светскую беседу. Я несколько раз ловил себя на мысли, что вспоминал нашу первую встречу, сравнивал нынешнюю, пожалуй, симпатичную девушку, и ту грязную дикую девчонку. Что стало бы с ней, не найди её Омид. Из задумчивости вывел голос Лами, обращённый к дроу:
— Раз вы говорите, что жили с мамой одиннадцать лет, то почему так плохо знаете наш язык?
— Верховная жрица, она же моя бабка, прильожить все свой усильия, чтобы сделать из меня настоящий дроу и забьыть о Гамире. Ломать психьику при помощьи внушения, зельий и пыток. После рождения Аши у меня проявляться печать, и я стал вспомьинать детство. И только недавно начать заново учить ваш язык.
— Странно это как-то всё. Почему не воспользуешься заклинаниями или каким образом можно быстро запомнить иностранный язык? И почему же я тебя понимаю? И язык Одноликих тоже, — спросила Аша, ставя чашку на блюдце.
И я засмотрелся на её подрагивающие пальцы без единого кольца. «Почему она не носит украшения?» — подумал я, переведя взгляд на её голую шею, украшенную только рубцами и шрамами. Похоже, Балодис ей ничего не дарит.
— Учьить язык — это мой развлечьение, — улыбнулся дроу. — А то что ты поньимать, то это твой дар. Зверей ты тоже поньимать, — терпеливо ответил он и почему-то снова посмотрел на меня.
Это неимоверно раздражало, но я терпел как мог.
— Но Самал ведь не понимает тебя, — недоумевала Аша, чем вызвала у моих женщин жгучий интерес.
— С чего ты взять? — улыбнулся он.
И тут Аша спохватилась, что явно выдала секрет Балодиса. Так вот какой у него второй дар! Неудивительно, что столько лет он скрывал его.
Нашу «милую» беседу ненадолго прервал пришедший полковник. Он необычному гостю почти не удивился. Поздоровались, обменялись даже рукопожатиями, за счет которых дроу обогатился дополнительными знаниями о Ленте и его семье. И побеседовав ещё минут сорок, «принц» собрался домой. Аша тоже засобиралась и на уговоры Майги побыть ещё немного и поболтать о женском не согласилась. Как только они ушли, Лами восторженно стала делиться своим положительным впечатлением об Аше и ушастом «принце», точнее, самом настоящем царевиче, раз он оказался сыном Гамиры. Моя дражайшая супруга как будто бы забыла, какие претензии мне предъявляла из-за своих видений по поводу совместного моего будущего с Замарашкой, и ни единым намёком не упрекнула меня. Тем самым я убедился в том, что это была просто её ревность и бурная фантазия, а не предсказания, и на душе стало приятно. Моя девочка ревнует меня, а это значит, что очень сильно любит! Чему я безгранично рад.
Ужин у Майги прошёл великолепно, не считая неудачного моего появления. Жена у Тэуна замечательная. Если бы с моей стороны не было некой неловкости из-за моих прежних чувств к её мужу, то, возможно, мы могли бы даже подружиться. И если бы я знала о ней чуть раньше, то у меня и в мыслях не было бы влюбляться в её парня. Но что было, то было.
Покинув дом полковника, мы вернулись с Моурном в мою комнату. Много чего теперь знающий о моей жизни дроу попытался предупредить об истинных мыслях Тэуна по отношению ко мне, но мне и так об этом давно известно. Поэтому попросила дядю ничего не предпринимать и оставить мага в покое. У него своя жизнь, и мне в ней нет места.
Поговорив с ним о моих отмеченных, он рассказал о пространственном мешке, в который я могу убирать предметы, но я никак не могла сообразить, как его активировать. Тогда он предложил воспользоваться моим старым вариантом с лесным домом. Это, оказывается, и есть моё подпространство. Повертев в руках книгу, что дал мне дядя, я представила, как зашла в домик и положила её на стол. Открыв глаза, я обнаружила, что книги в руках нет. От радости я принялась закидывать туда другие предметы, лежащие на столе, не ожидая, как быстро о нашем возвращении узнает Самал, и своим громким стуком в дверь он прервёт моё обучение. Вчера, после встречи с господином Готтардом, я попросила его не нарушать мои личные границы и не появляться в комнате без разрешения. Сказала, что я ещё не готова к серьезному разговору, и пообещала сообщить, когда на него решусь. Так вот, глянув на Моурна, я мысленно попросила поддержки, чтобы не оставлял меня с Самалом наедине, но тот покачал головой и сбежал. На повторный стук пришлось открыть дверь и впустить опять чем-то недовольного мужчину.
— Как прошёл ужин? — спросил он, цепко оглядывая меня.
— Прекрасно. Познакомила с ними Моурна.
Услышав о том, что я была в компании с дроу, Самал немного смягчился.
— Давай поговорим? Хочу понять, по какому именно поводу ты на меня сердишься.
— Может, дело и не в тебе. Просто дай мне самой разобраться. Не дави на меня. Дай свободы.
— Не могу себе это позволить. Тебе опасно давать свободу. Ты непредсказуема, и я боюсь тебя потерять.
— Вот опять ты на меня давишь. Обещаю, ни в какую авантюру я не полезу. Буду спокойно учиться, а ты занимайся всем тем, что наметил на ближайший год. Единственное попрошу: организуй встречу с господином Бекдияром и разреши Хоку вернуться в академию.
— Х-хорошо, — выдохнул он, явно переступая через свои какие-то принципы.
Выпроводив ректора, я выдохнула от облегчения. Неужели я снова принадлежу себе? Наконец-то по вечерам я могу заниматься всем тем, что сама захочу, и в полном одиночестве! Первым делом я набрала в ванную горячей воды и добавила большое количество ароматной розовой пены. С наслаждением погрузилась в это пышное облако и, расслабившись, прикрыла глаза.
Ну вот, что-то новенькое. Теперь меня можно обвинять ещё и в любовных чарах. Ладно, понаставила печатей, привязывая к себе людей, так ещё я, оказывается, способна сводить с ума мужчин. Надо быть осторожнее. Видать, судьба моя — быть с Самалом до гробовой доски. Хотела взаимных чувств? Обойдёшься! Ни один мужчина сам по себе меня не полюбит. Это всё дурацкая магия. Всё наслаждение от принятия ванны тут же испарилось. Быстро ополоснувшись, я накинула халат и, расположившись на кровати, взяла книгу, что задали нам изучить на грядущей неделе. «Канон врачебной науки» увлёк меня, и я ненадолго отвлеклась от грустных мыслей. Среди ночи проснулась от того, что Самал забрал из моих рук книгу и принялся развязывать халат. Вцепившись за махровый ворот, я отказалась так легко сдаваться его напору, но мужчина был настойчив. Раздел меня, завернул в одеяло и лёг рядом, беря в кольцо своих рук.
Время летит неумолимо, и вот сегодня настал тот день, когда адепты отмечают завершение учебного года традиционным зимним балом. Маруа всё утро читает мне нотации. Видите ли, к празднику нужно было готовиться заранее, и отсутствие подходящего платья её категорически не устраивало. Она вытряхнула весь мой гардероб на кровать и завыла в голос, не обнаружив ничего похожего на вечерний наряд, подходящий ректорской невесте.
— Ты сегодня должна быть самой красивой, и что я вижу? Ничего! Вообще ничего у тебя нет! Зачем тебе четыре одинаковые белые лекарские формы? А эти ужасные, замызганные штаны? О, Мать-прародительница! Ты же женщина! У тебя должен быть приличный гардероб! Ты же не нищенка какая-то! У моих соседок и то в три раза больше тряпок! А я, наивная, поверила, что у тебя всё готово. Я ведь ещё месяц назад тебя приглашала с собой по магазинам. ААА! Я так не могу, — закричала она, заваливаясь на ей же организованную кучу одежды.
На этот крик пришла Джикони. Вот с ней у нас в последнее время вообще вражда. Ей надоело меня упрашивать дать добровольно кровь для её возлюбленного, и поэтому она долбит меня ментально и днём, и ночью. То посреди лекций усыпит меня, то напустит дурман, и я уйду не в тот корпус, опоздав на свои занятия, то ночью отправит ко мне Красноглазого. Тот с особым наслаждением не даёт мне спать, выматывая энергетически. А ещё к ним подключилась Светислава. Она со своими эротическими сценами разжигает моё либидо, заставляя просыпаться утром от дикого желания. Вот больше двух месяцев я не подпускаю к себе Самала. Конечно, хочется ласки, но, закрывая глаза, я вижу только Онгона.
— Что за крик? — нацепила Джикони свою лживую масочку чисто для Маруа.
— Ты идёшь сегодня на бал? — спросила у неё моя подруга, поднимаясь с кровати.
— Конечно. Это мой первый бал. Хочу выиграть снежную статуэтку, — очаровательно улыбнулась зачарованная брюнетка.
— Три года назад я была обладательницей титула Ледяная Королева, но в этот раз я не буду участвовать, потому что Фурат будет делать мне предложение! Я видела у него в комнате спрятанное кольцо с бриллиантом, — захихикала она.
— О, это так чудесно. Я тоже хочу замуж, но Аша не даёт мне воссоединиться с женихом. Она такая злодейка, — смахнула принцесса иллюзорную слезинку.
У меня от её актерской игры аж скулы свело. Жаль, что Маруа пока не знает всей правды. Самал велел не говорить. Госпожа Триаль грозно на меня посмотрела и приобняла несчастную влюблённую девушку. Захотелось выгнать их обоих, но я сдержалась и, скрестив руки на груди, уселась в кресло.
— Я не иду на ваш бал, — твёрдо сказала я.
— Ну как же ректор будет его открывать без своей невесты? — оторвалась Маруа от Джикони и изумленно посмотрела на меня.
— Как обычно, один. Я планировала ещё вчера уйти на все каникулы в деревню, но Алек сказал, что только завтра там появится, поэтому я ещё здесь.
Мой ответ не понравился обеим девушкам. Я прекрасно понимаю Джикони, потому что ещё на десять дней откладывается её возможная победа над моим разумом, но мотив Маруа мне был не понятен. Какая ей разница, буду ли я на празднике или нет.
— Но господин Балодис готовит торжество в этот раз по-особому. Он пригласил лояльных к нему аристократов, высокопоставленных родителей некоторых адептов. Зал украшается дорогим декором, и я думала, что он тоже хочет сделать тебе предложение. Я была бы очень рада, чтобы мы обручились с тобой в один день.
Вот так сюрприз, от которого захотелось плакать, и далеко не от счастья. Он опять, не спрашивая моего мнения, решил всё устроить сам. Или он решил таким образом окончательно привязать меня к себе? Джикони, прочитав мои мысли, перестала глумиться и, скинув в сторону груду тряпья, села на край кровати.
— Я могу помочь тебе с этим за сама знаешь какую услугу. Архимаг даже не почувствует разницу, — серьёзно сказала она, скрестив, точно как я, руки на груди и принимая мой облик.
Маруа от неожиданности попятилась к двери. А я смотрела на точную свою копию и еле сдерживалась, чтобы не выдрать ей волосы. Как она посмела раскрыть себя перед Маруа? От вспыхнувшего гнева узоры на моих руках замерцали, и я медленно повернулась к испуганной подруге.
— Это шутка, да? Шутка? — шептала она, неотрывно смотря на мою копию.
— Вот так же Светислава подменяла Гамиру. Ты маг разума, как и она, — утвердительно проговорила я, поднимаясь с кресла.
— Мне у неё учиться и учиться, — усмехнулась моя подмена.
— А в постель тоже вместо меня с ректором ляжешь?
— Если потребуется, — продолжала улыбаться она.
— С ума сошли? Так нельзя! — воскликнула Маруа, прикрывая ладонями рот.
— На Самала не действуют чары, он убьёт тебя сразу же. А потом меня — за сговор, — усмехнулась я и подошла к разбросанным вещам.
Выдернув из-под девушки свою форму, я разгладила её и повесила в шкаф. Затем принялась и за остальные вещи. Джикони приняла обратно свой человеческий вид, и я мысленно поблагодарила её за то, что она хотя бы истинный облик не показала Маруа. Подруга находилась до сих пор в шоке, потому что стояла гробовая тишина ещё пару минут.
— Теперь понятно, по какой привилегии ты живёшь в ректорском крыле, а не в общежитии, — проговорила Маруа, не сдержав при себе, как всегда, свои язвительные мысли.
— Я дочь императора Ягватской империи и должна жить во дворце, а не здесь, — ещё больше огорошила она девушку.
«Ну да. Дочь императора», — хмыкнула я, наблюдая за ними.
— Не верю. Что тогда ты тут забыла? Могла бы в Царском Университете учиться или у себя. Что, у вас там нет учебных заведений?
— У нас женщинам запрещено учиться. Даже принцессам.
У Маруа отвисла челюсть, и я не знаю, к чему бы привела эта беседа, но в дверь постучали, и я услышала голос госпожи Смилги. Ректорская помощница принесла мне платье, туфли и аксессуары. Маруа охала и ахала, разглядывая поистине великолепное свадебное платье. По-другому бы я не сказала. Для чего он выбрал именно белый цвет? Джикони полностью разделяла мои мысли и тоже хмурилась.
— Всем спасибо, можете идти собираться, — выпроводила я девушек, а госпожу Смилгу попросила прийти за два часа до начала бала.
Она предупредила, что придёт с визажисткой и парикмахером, и я заверила её, что с их помощью мы тем более успеем собраться, и деликатно выставила женщину за дверь.
Вот тут начались мои стенания, метания и истерия. Мне хотелось просто плюнуть на всё и уйти. Но тут же понимала серьёзность мероприятия для будущего нашего царства. Пусть я была зла на Самала за самоуправство, но я прекрасно понимала, для чего он это делает. Помучавшись более часа и поплакав, я заставила себя пойти на праздник, но в очередной раз представив, в каком эпицентре любопытных глаз я окажусь и что мне весь вечер придётся изображать влюблённую невесту… я пошла к Джикони.
— Я знала, что придёшь, — ответила она, как только я вошла в комнату.
Обстановочка была в стиле ягватского дворца. Яркие ковры, скатерти, столики, аромапалочки и блюда с фруктами. В спальне широкая кровать с полупрозрачным балдахином. К слову, девушка уехала из Ягвата, но Ягват из девушки нет… Как и я со своим минимализмом во всём.
— Я согласна дать кровь, но только через десять дней при условии, что Саргон сдержит своё обещание, а ты сделаешь так, чтобы сегодня вечером всё прошло превосходно. Сейчас ты пойдешь к Самалу в моем образе, и мы проверим, подействуют ли на него мои чары. Давай руку, — вытянула я свою, чтобы поставить ей печать.
Джикони недолго думая дала согласие. Постановка знака принадлежности давала мне немного власти над девушкой, и Красноглазому придётся со мной считаться. Нехорошо, конечно, делать из неё заложницу, но меня тоже оставили без выбора.
Проявляющийся рисунок сопровождался звуком бьющегося стекла, как при создании телепорта, и я поняла, что так звучит магия дроу. Розовые линии образовали сначала круг, затем, как у Моурна, появились «лапки», и новоиспечённый паук сверкнул красными глазками, а затем пополз по её предплечью и замер чуть повыше локтя. Выждав время, чтобы магия усвоилась, Джикони приняла мой облик и, немного потренировавшись, отправилась в ректорат. Я всё это время не находила себе места. Пусть мы обговорили, с каким предлогом я могла бы появиться у него, но, зная, насколько он умный, стала бояться того, что он может сразу распознать ложь, имея артефакт на пальце. А что, если он подыграет ей, и тогда нам с Джини чуть позже придёт конец. От того, что я впервые в жизни пошла на такой обман, мне стало физически плохо. Разговоры с её птичками меня совсем не отвлекли, и я попыталась свой страх заесть ягватскими сладостями. Съев половину тарелки, меня затошнило. То ли от них, то ли всё же от переживаний, я побежала в туалет и склонилась над унитазом. В этот момент вернулась Джикони, весело хохоча.
— Я не предполагала, что ты им так управляешь. Он готов с рук есть. Скажи ему прокукарекать, и он это сделает! Эй, ты где? — заглянула она в ванную. — Ты не беременна случайно? — спросила она, подавая мне полотенце.
— Чтобы забеременеть, нужно с кем-то периодически спать, — уселась я на полу и кивком дала понять, что готова слушать.
Переспросив несколько раз, уверена ли она в том, что он не подыграл ей и наш обман удался, я предложила порепетировать основные моменты моего общения с Самалом. Затем напомнила о том, что ей следует навестить Маруа.
— Между делом сообщишь, что передумала идти на бал. Это нужно для того, чтобы она случайно не начала тебя искать. И нам не нужно акцентировать на тебе внимание ректора.
— Ты кого учишь? — оскорбилась главная интриганка, и я была вынуждена согласиться.
После нескольких попыток установить мысленную связь на экстренный случай у нас получилось некое подобие передачи коротких звуков, но и это было уже что-то. Глянув на часы, я подпитала её ещё раз своей магией и, обнявшись от нервного возбуждения, переместилась в деревню. Ясное дело, остаток дня и весь вечер я ждала сигнала от Джикони, но всё было тихо. Домашним я ничего не рассказывала, чтобы не выслушивать о совершенной глупости, поэтому старалась делать вид, что зачиталась романом, но сильно трясущиеся руки выдавали меня с головой. Ерке, выдернув книгу, потащила меня на улицу. Время подходило к началу бала, и я была готова бежать в лес без оглядки, но Ерке тащила меня в противоположную сторону, а точнее, в мастерскую к Кенели. Там, среди ручных изделий, меня немного отпустило, и я, вдыхая запах смолы и свежеспиленного дерева, пожалуй, даже немного успокоилась. Вернувшись домой и зная, что бал должен закончиться в двенадцать ночи праздничным салютом, я неотрывно смотрела на часы и боялась сомкнуть глаз. Я думала, что меня обязательно начнут стыдить Камни или Красноглазый примется упрекать в эксплуатации его истинной. И вот время близится к часу ночи, а я, измотанная переживаниями, еле держусь на ногах. Спустилась вниз и, припоминая, где Юрт хранит алкоголь, залезла на табурет и вытащила бутыль с мутной жидкостью. Налила в стакан и только собралась выпить, как вдруг в голове раздался голос Джини:
«Всё как по маслу. Скоро свадьба».
От этого я не удержалась и рухнула на пол, разбивая бутылку в дребезги. Одновременно я смеялась и плакала, ползая на коленях, пытаясь собрать в кучку стекло. На этом меня и застал Юрт.
— Что у тебя стряслось? — спросил он, доставая веник с совком.
— Нервный срыв, — хихикая, произнесла я, передавая уборку мужчине.
Отползла в сторону, чтобы не мешаться, и расхохоталась, закрывая рот кровоточащими руками. Умудрилась порезаться, но не это меня сейчас заботило, а то, что я своей истерикой случайно могу разбудить домашних.
Сегодня весь город как будто сошёл с ума. На каждом шагу транслируется вчерашний зимний бал в академии. Ну да, не каждый день архимаги объявляют о помолвке, но это перешло все границы. Все газеты пестрят фотографиями Балодиса и Аши, и из каждого заведения звучат обсуждения этого праздника. Женщины вообще чуть ли не визжат от восторга. Чем они там могли восхищаться, я не понимал, пока не купил газету. На первой же странице была фотография Аши, и я встал посреди тротуара как вкопанный. «Невероятно прекрасная, утончённая, хрупкая, нежная, скромная» и ещё другими различными эпитетами была упичкана статья, посвященная отдельно помолвке и в частности Замарашке. Репортёр воспевал выбор архимага, и я сначала хотел бы возразить, но, глядя на десяток фотографий, что были размещены на второй странице, задумался. А ведь и вправду, девушка, стоящая с грозным архимагом, была сущим ангелом по сравнению с его бывшей женой. Максимально закрытое элегантное белое платье, идеальная причёска, украшенная маленькой бриллиантовой тиарой, неброский макияж и скромная улыбка с нежным влюбленным взглядом, обращенным на Балодиса, делали её какой-то необычайно милой. На других фотографиях была заметна её идеальная осанка и безупречные манеры. Про танец я вообще молчу. Грациозность и страсть. В глазах Балодиса читается бешеное обожание своей избранницы, и, скомкав газету, я не мог понять, почему меня это так взбесило? Выкинув в ближайшую мусорку причину моего плохого настроения, я вынул из кармана кристалл и отправил вестник Майге:
— Ты сегодняшние газеты видела?
— Да, только повидаться с нашей царевной ближайшую неделю я не смогу. Она сразу после бала ушла в свою деревню.
Вечером, придя домой, я увидел на журнальном столе стопку газет и увлеченную Лами, читающую про сенсацию года.
— Даже не верится, что я лично знакома с этими людьми. Несколько лет назад я даже не могла предположить, что буду жить в столице, не говоря уже о совместном ужине с такой важной особой, как невеста архимага. Это ведь люди совсем другого уровня.
— Ты уже давно с ними сравнялась, выйдя за меня замуж, — подошёл ближе и заглянул в газету.
На фотографиях были всё те же Балодис с Ашей, но запечатлённые с других ракурсов.
— Ты представь, что сейчас начнётся? По слухам, господин Балодис расстался с женой в плохих отношениях. А ещё существует целая армия влюбленных в него женщин. Как бы они не устроили Аше какую-нибудь гадость. Она ведь совсем не может за себя постоять. Даже когда она закрывала меня собой от принца, я сначала восхитилась её храбростью, но потом заметила, как она дрожала.
— У нее из-за перенесенного в детстве несанкционированного выброса магии до сих пор тремор рук.
— Это другое, — ответила она, перелистывая страницу, на которой я увидел фотографию адепта Шарби, стоящего на одном колене перед адепткой Триаль.
Забрав себе газету, я сел рядом с женой и принялся читать о ещё одной помолвке, только уже отпрысков высокопоставленных чиновников. Что-то в последнее время стало много влюблённых в моем окружении.
Тему помолвки Балодиса мусолили все, кому не лень, всю неделю. Я с каждым днём всё больше раздражался, и вдобавок Лами вызвали в командировку на два дня. Промаявшись на службе весь день, вечером за ужином мне составил компанию Давли. С ним мы неплохо пообщались, как всегда, на разные политические темы и, пожелав старику хорошего отдыха, я отправился в комнату в надежде пораньше лечь спать. Без жены я не мог уснуть и пришлось подняться с кровати и пойти в библиотеку. Давно я не читал старую классику. Устроившись в широкое кресло, я раскрыл книгу на середине и обнаружил чью-то фотографию. На чёрно-белом снимке был изображён мужчина в военной форме. Под носом у него были смешные тонкие усы, под стать моде наших прадедов, и держал он за руку мальчишку примерно семилетнего возраста. Повертев фотографию в руках, я не обнаружил никакой надписи и, вложив её обратно, решил посмотреть на форзаце, кому принадлежала эта книга.
— А. Юстиниан, — прочитал я, и перед глазами всё поплыло.
Зная знакомое состояние, я вскочил на ноги, роняя книгу… Вокруг меня стало искажаться пространство, и звенящая тишина начала наполняться звуками.
С громким всхлипом я схватился за грудь и задержал дыхание, пребывая в шоке от фантомной боли. Я лежал на полу в библиотеке и, как рыба, открывал рот в беззвучном крике. «Кем был этот Юстиниан, раз у него сохранилась фотография царевича? И как эта книга оказалась в библиотеке Гайлисов?» — думал я, с трудом понимая, что наступило утро. Тело затекло от долгого лежания в одной позе, и, немного размявшись, я посмотрел на часы. Девять утра. Хорошо, что сегодня выходной, иначе нужно было бы объясняться за опоздание на службе. Тело болело, как будто я и впрямь участвовал в битве. Да и резерва это видение сожрало прилично. Как бы узнать, что со мной происходит и как от этого избавиться?
Спустившись вниз, я был рад приготовленному завтраку от Йенте и, согнувшись над тарелкой, я принялся ножом тыкать в яйца-пашот. Увиденная бойня меня не отпускала. Мне было плохо, и тут я посмотрел на свой узор. Ну да. Я давно не получал от Аши подзарядки. Может, пока Лами не вернулась, смотаться в деревню? Пожалуй, так и поступлю. С этими мыслями я быстро закончил свой завтрак, принял душ и переместился к дому Юрта Каулиньша. Помня прошлое падение от встречи с куполом, я выбрал точку перехода подальше от забора. И правильно сделал, потому что возле калитки стоял Хранитель Красного Камня и настороженно смотрел на меня. «Ему-то что тут надо?» — удивился я, не спеша делать первый шаг. Тот тоже не торопился со мной здороваться. За оградой лаяли собаки и тем самым оповестили хозяев о незваных гостях. Услышав, как хлопнула дверь я шагнул в сторону забора и Хранитель тут же исчез. Спрашивается, и чего приходил? Не понимая его действий, я приблизился к калитке, одновременно наблюдая, как она открывается и оттуда появляется детская голова.
— Ты почему чужим людям дверь открываешь? — спросил я, глядя на пацанёнка.
— А чего нам бояться? Ты к Аше пришёл? — спросил он, открывая шире дверь.
— Да, к ней. А родители где?
— Уехали на рынок. Сестре приданое покупать.
— В каком веке вы живёте? — усмехнулся я, заходя во двор.
Про какую он сестру говорит? Про Ашу, что ли? Ей, что ли, Балодис тряпья не может купить, раз деревня её одеждой снабжает.
— Аша, к тебе пришли, — заголосил пацан, и я понял, что она не в доме.
Так и есть. Из сарая вышла… Твою ж мать!.. Та самая Замарашка, которую я видел в первый день нашего знакомства. Только хуже. В старом полудырявом тулупе и каких-то широченных коричневых штанах с вытянутыми коленками, а на ногах — резиновые калоши. На голове — шерстяной платок, измазанный в навозе и с прилипшими перьями. У меня никак не вязался нынешний образ с той девушкой, что была на фотографиях в газетах.
— Доброе утро, господин Хаас, — поздоровалась она, таща за собой какой-то мешок.
Оставив его у стены сарая, она вернулась обратно и снова вышла, держа в руках корзинку с яйцами и чашку с молоком. От омерзения меня передернуло. Увидев мою брезгливую реакцию, она закатила глаза и, ничего не говоря, прошла мимо, направляясь в дом.
Поднявшись на крыльцо, она попыталась открыть дверь ногой, так как руки были заняты, но малец плотно её закрыл, и она, замешкавшись, стала наклоняться, чтобы поставить корзинку на пол. Тогда я быстро перепрыгнул ступени и дёрнул ручку, пропуская «даму» вперёд.
— Спасибо, — ответила она, но не спешила зайти. — Если так противно, можете подождать здесь. Я помою руки и, пожалуй, переоденусь.
— Помыть руки достаточно, — зачем-то ляпнул я.
Аша тяжко вздохнула и, нырнув под моей рукой, зашла в дом. Скинув грязные калоши, она явила свету полосатые шерстяные носки с дыркой на пятке и, пристроив корзинку с чашкой, скинула с себя тулуп, скрывавший под собой клетчатую широченную рубаху, наверное, снятую с Юрта. «Что бы сейчас сказала Лами, глядя на такую невесту архимага», — подумал я, снимая свои ботинки. Не зная, куда мне себя деть, прошёл в гостиную. Через минут десять Аша спустилась со второго этажа в домашнем платье простого кроя. На ногах были шерстяные носки, но уже другие и хотя бы целые.
— Руки три раза помыла, — сказала она, вытянув их перед моим лицом.
— Под ногтями грязь осталась, — снова не удержался я, и её возмущение на лице вызвало у меня улыбку.
А оказывается, она и правда милая. Особенно когда сердится.
— Как хотите, можете возвращаться домой и ждать, когда я вернусь в академию. У меня ещё три дня каникул, — спрятала она руки за спину.
— Я пошутил, — произнес я, опускаясь на колено, чтобы быть с ней примерно на одном уровне глаз.
Показав ей свой бледный узор, заметил, как она смутилась. Неужели она до сих пор по мне сохнет? У меня сейчас из-за низкого уровня магии даже в глазах огня нет. Аша медленно вложила свою маленькую ладонь мне в руку, и я почувствовал тепло, дарящее наслаждение. Было очень приятно, и я даже сравнил бы это чувство с ласками моей несравненной жены, и, задумавшись об этом, прикрыл глаза. И тут вспомнил про Онгона Биргера.
— Зачем сюда приходил Хранитель Красного Камня? — спросил я, открывая глаза.
По удивленному лицу Аши я понял, что она не знала об этом. Тогда я рассказал о том, что видел его у калитки. Она, выдернув руку из моего захвата, густо покраснела. Что это была за реакция, я не понял. Она так среагировала на меня или всё же у них что-то есть? Какой-то ревностный червяк загрыз мое яблоко сомнений. Мне было приятно знать, что я ей нравлюсь, но никак не ожидал, что помимо Балодиса она крутит шашни с другим мужчиной, тем более огневиком. Тут я вспомнил слова Красного Камня о том, что меня хотят заменить, и тот момент, когда Биргер её собирался отыметь. Так тогда у них что-то было? Или нет? Она вроде не напугана от того, что он ошивается поблизости. Что, мать их, тут происходит? И почему меня это сейчас волнует?
— Вам пора, — отвернувшись, произнесла она, и я был вынужден согласиться.
Поднявшись, я вынул портальный камень из кармана и только собрался уходить, как вспомнил фамилию, написанную в книге.
— Как звали твоего отца?
— Настоящее имя или под каким скрывался? — уточнила она, явно заинтересовавшись вопросом.
— И то, и другое, — ответил я, ощущая странное воздействие.
Мне не хотелось от неё уходить.
— Арефхолд Кирмат, а потом Ареф Юстиниан. А что?
Я тут же сопоставил всё и решил ничего не таить.
— Я видел, как дроу убил твоего деда, царевича Василида, когда Арефхолду было лет семь, — ответил я, найдя причину, по которой я могу побыть с ней ещё немного.
Приглашая её присесть на диван, я принялся рассказывать о видениях и, закончив свои сказочные истории, попросил узнать об этом у Камней. Из всего услышанного её больше всего впечатлило то, что я дважды вмазал по лицу Биргеру. И её странная реакция на Хранителя меня снова насторожила. Лезть в чужую личную жизнь я не желал, но это было как-то несправедливо по отношению к Балодису. Он её замуж берёт, а она зажигает с другим? Никогда не любил таких ветреных девиц. От этих мыслей я немного пришёл в себя и, сбросив странное наваждение, быстро попрощался и ушёл домой.
Оказавшись вдали от неё, мне сразу полегчало. Скорее всего, магия привязки через печать так влияет, но неужели остальные тоже самое испытывают? Мои мысленные стенания прервала вернувшаяся Лами, и я был очень рад своей любимой жене.
Вот и закончились мои каникулы. Нужно возвращаться в академию и как-то жить дальше. Меня пугало то, что я должна выполнить своё обещание и выпустить Красноглазого. И я не знала, как об этом сказать Самалу. На следующий же день после бала я осознала, что Джикони меня обдурила. Она всю предстоящую неделю расшатывала мои нервы, а в день икс просто усилила мой страх перед народом и вынудила дать это обещание. Даже раскрыла свой дар перед Маруа, приняв мой облик, чтобы вложить в мою бедовую голову мысль о замене. Не сделай она так, я бы никуда не делась и присутствовала на балу, но теперь поздно сокрушаться. В её руках я — маленькая глупая дурочка, которой она ловко манипулирует. Ладно, если бы я просто на словах так опростоволосилась, но она же взяла с меня магическую клятву.
А ещё мои нервишки попробовал на прочность Тэун. Почему именно сейчас он решил рассказать о своих перемещениях? И самое постыдное для меня заключается в том, что он стал свидетелем выходки Онгона. Поговорив с Камнями, они предложили мне обратиться к Моурну с этим вопросом, потому что Светиславу я не приглашала на общий сбор. Дядя предположил, что это связано с женой Тэуна. У неё редкий, но слабый дар предвидения. Она может что-то видеть в своих снах, а Тэун, благодаря моему усилению, теперь может путешествовать во времени физически и даже что-то исправлять. Их крепкая связь сотворила некую временную точку, от которой она уходит вперёд, а он назад. Я в его объяснениях ничего не поняла, но он заверил меня в том, что так устроена магия. Что бы когда-либо ни делалось, то это всегда для чего-то да нужно.
Попрощавшись с семьей, я переместилась в свою комнату, и, естественно, тут же в дверь постучал мой официальный жених. Он, как только вошёл внутрь, заключил меня в объятия, и я почувствовала, как он тянет из меня магию. Ещё бы! Целых десять дней не видел. Надышавшись мной в прямом смысле, он молча подхватил меня на руки и понёс в спальню. Я отвечала на его поцелуи и сама страстно желала этой близости, отодвинув на потом свою скорую смерть. Если я не выполню обещание, кровь меня тут же покинет, и я умру сухой мумией. А если выполню, то меня прибьёт Самал, но после умопомрачительного секса он может отложить моё убийство на несколько дней. После такого длительного воздержания меня не выпускали из кровати до самого утра. Он ничего не спрашивал, а я ничего не говорила. Целовались, наслаждались друг другом, мылись, ели принесенный Самалом ужин и затем по новой. Когда взошло солнце, я, обессиленная, крепко уснула на груди вроде бы довольного мужчины.
На дворе был солнечный день, а это значит, что температура понизилась. Глядя на образовавшиеся снежинки в углу окна, я сладостно потянулась, ощущая физическую удовлетворенность от сексуального марафона. Резерв мой Самал изрядно опустошил, но чувствовала я себя неплохо, особенно поняв, что его нет и в соседней комнате. Перевернувшись на бок, я увидела стопку газет и, подползая к краю, взяла самую верхнюю. «Потеряло царство завидного жениха…» — прочитала я заголовок, переводя взгляд на фотографии. Завидным женихом был Самал, а рядом с ним стояла я. Одновременно пришло чувство гордости и стыда, глядя на то, что сотворила из меня Джикони. Поистине, царевна. Гордая осанка, величественный взгляд и некое подобие высокомерия проглядывалось на некоторых снимках. Пролистав все газеты, я вдоволь начиталась лестной лжи и только на самой последней странице увидела фотографию Фурата с Маруа. Им тоже выделили немного места, чтобы порадовать, наверное, их родителей. Я за все каникулы даже не поздравила их с помолвкой. Плохая из меня подруга. Сложив обратно в стопку макулатуру, мне пришлось вставать и идти умываться. Как мне теперь вообще из комнаты выйти, раз я стала настоящей знаменитостью? Закончив водные процедуры, я вышла из ванной и за дверью услышала чьи-то шаги, затем девичий голос:
— Господин Балодис не велел будить госпожу. Давай позже придём?
Я догадалась, что это горничные, и, глянув на мятую и влажную постель, смутилась. Подошла и сдёрнула с неё простынь, затем, быстро освободив одеяло, прихватила подушки и открыла дверь, чем слегка испугала двух девушек. При них имелась тележка с корзиной для грязного белья, и я, скомкав ткань, засунула туда свидетельство очень горячей ночи. Мне не хотелось, чтобы посторонние видели мои личные вещи, поэтому сама взяла из стопки свежий комплект и попросила девушек больше не приходить, так как со стиркой и уборкой я прекрасно справляюсь сама.
— Но не положено, — пискнула одна из них, теребя в руках щётку для уборки пыли.
— Я поговорю с ректором. Можете идти, — закрыла я входную дверь и сотворила руну закрытия.
На тот случай, если кто-то решит войти без стука. Вся эта ситуация с балом, подменой, Красноглазым и тем, что Самал слишком поторопился представить меня свету, не на шутку меня разозлила. Мы ведь договаривались, что мне нужно сначала спокойно доучиться, а потом мы начнём подготовку к отвоёвыванию прабабушкиного трона. Со психу я никак не могла запихнуть в пододеяльник толстое одеяло. Кинув занятие на середине, я снова уставилась на газеты и расстроилась, глядя на фотографии. Эта лицемерная дроу с таким обожанием смотрела на архимага, что мне стало противно от собственного лица. Я схватила газеты, и скомкала их и понесла в мусорное ведро. Сегодня первый день занятий, а я благополучно его пропустила и вряд ли завтра смогу пересилить себя и показаться на людях. Запихивая никак не влезающую бумагу, я принялась заталкивать её ногой, как вдруг в дверь постучали, и я услышала голос Суфьяна. Ребёнку я никогда не откажу во встрече. Смахнув руну, я открыла дверь. Парнишка был один, и по тому, как он быстро заскочил в комнату и закрыл дверь, я поняла, что господин Дугдан не знает, куда пошёл его подопечный.
— Отец очень сердит. Не знаешь почему? — спросил он, прищурив глаза.
— Не знаю. Я только вчера вернулась из деревни, а сегодня его не видела.
— Ты теперь не хочешь со мной дружить? На балу ты прошла мимо меня и даже ничего не ответила на мой комплимент. Ты стала красивой, и поэтому задираешь нос?
— Нет, что ты! Я была так напугана, что просто ничего не видела от страха. Ты прости. Я не хотела тебя обидеть, — протянула я руку с желанием погладить его по голове, но он увернулся.
— Скоро ты станешь женой моего отца, и мне нужно будет называть тебя мамой? — надул он щёки.
— Нет! У тебя одна мама, и она останется ею навсегда. Ты, кстати, когда в последний раз её видел?
— Давно, — ответил расстроенный мальчишка и неожиданно обнял меня.
Я обхватила его плечи и поняла, как он вырос за это время. Помимо роста, у него прибавилась и мышечная масса.
— Хочешь её навестить? — спросила я, пригладив непослушные вихры.
— Отец не разрешает, — вдруг шмыгнул он носом.
— А мы ему не скажем. Мне нужно знать адрес или примерное расположение, чтобы нам туда переместиться.
— Отец открутит нам голову.
— Не открутит. Поругает и всё. Я перенесу тебя, и ты недолго сможешь побыть с ней, и сразу же вернёмся.
Мальчишка воодушевился и, пообещав принести карту города, убежал к себе в комнату, а я поспешила переодеться. Минут через десять раздался стук в дверь, и я, думая, что там Суфьян, даже не стала спрашивать, кто там, и тихо ойкнула, когда на пороге оказался Самал.
— Ждала кого-то другого? — спросил он и увидел скомканные в ведре газеты.
— В деревне весело время провела? — шагнул он, нависая надо мной.
Я отрицательно покачала головой, вспоминая, как корила себя все десять дней за обман.
— Ещё хочешь? Ты и так больше двух месяцев была сама по себе. Что же теперь тебе не нравится? — положил он свою руку мне на плечо, поглощая магию.
Я попыталась отойти, но он не дал.
— Теперь ты видишь, что нельзя тебе давать свободу. Собирай вещи, и чтобы вечером была в моих покоях.
Я мотнула головой и попыталась отбросить его руку, чувствуя, как стремительно уменьшается мой и так не восстановившийся резерв.
— Отпусти! Да, я виновата, но ты мог бы предупредить заранее.
— Не было никакого заранее! Одноликие предъявили импичмент Гайсару Третьему об экстрадиции Потомка. Теперь тебя все усиленно ищут. Нельзя больше ждать. Нужно срочно собирать камни.
— Тогда отпусти Джикони. Саргон обещал помочь.
Самал посмотрел на меня как на полную дуру, но, видимо, смог удержать вертевшиеся на языке ругательные слова при себе. Но ненадолго.
— Твоя глупость заставляет меня пойти на крайние меры. Отныне будешь всегда под присмотром. Я приставлю тебе охрану, и эти стены ты не покинешь, пока я не разрешу, — сквозь зубы проговорил он и сразу же вышел, не понимая, как сильно меня обидел.
Вытерев покатившуюся слезу, я запрокинула голову в надежде не дать себе разреветься, и тут же услышала, как кто-то тихонько заскребся в дверь.
— Вижу, что и тебе от отца досталось. Я карту принёс, — протянул свёрток Суфьян.
Развернув её на столе, он показал мне, где находится загородный дом его матери. И я тут же, взяв за руку мальчишку, переместила нас на территорию особняка. От низкого уровня магии меня покачнуло, и я поспешила опуститься на землю в предчувствии обморока. И тут до меня дошло, что Самал специально опустошает меня, чтобы ничего не досталось Красноглазому.
— Ты иди, а я тут на лужайке посижу немного и потом приду за тобой, — шепнула я Суфьяну, видя, как ему не терпелось бежать к дому.
Пусть я подготовилась и тепло оделась, но для сидения на снегу мои трикотажные брюки были не предназначены. Почувствовав, как промокла ткань, я предприняла попытку подняться, но сил не хватило, и я грустно рассмеялась очередному своему глупому поступку. Суфьян мог бы и подождать, но с другой стороны, если Самал осуществит свои угрозы, то я стану настоящей птичкой в золотой клетке, и тогда не смогла бы порадовать ребёнка. Глядя на то, как быстро убежал мальчишка, я предприняла ещё одну попытку подняться. Оперлась на руки, но они подогнулись, и я упала лицом в снег. Перед глазами всё поплыло, и я тут же отключилась. Проснулась от резкого запаха аммиака. Мужчина водил платком перед моим носом.
— Очнулась? — раздался женский голос откуда-то сбоку. — Можете идти, спасибо, — обратилась она к лекарю, и он, поставив бутылёк в чемоданчик, быстро покинул нас.
— Где Суфьян? — спросила я, беспокоясь, как всегда, не о себе.
— В своей комнате, выбирает, что взять с собой. Спасибо за то, что дала увидеться с ним, — приблизилась ко мне Оделия. — Мой личный лекарь с низким даром, поэтому он не смог пополнить тебе резерв. Воспользуйтесь портальным камнем, — сунула она мне его в руку.
— Спасибо. Я думала, что при встрече вы мне лицо расцарапаете.
— Была мысль, но передумала. Тебе на самом деле теперь не позавидуешь. А ещё жди подарочков от его поклонниц. Сразу говорю: лучше их не вскрывать.
— Мама, я не могу найти книгу про корабли! — раздался голос Суфьяна.
— Милый, вам пора уходить, пока отец сюда не явился. Книгу найду и передам через господина Дугдана, — ласково проговорила она, обнимая своего сына.
Расцеловав мальчишку в щёки, она подвела его ко мне.
— Плохо, да? — спросил он, беря меня за руку.
— Просто нужно поспать. Представляй мою комнату, — слегка улыбнулась я и сжала из последних сил портальный камень.
— Юный господин! Марш в свои покои! Поговорим позже, — встретил нас его нянька.
Так как я не могла стоять на ногах, то тут же начала оседать на пол, и мужчине пришлось подхватить меня и довести до кровати.
— Господин Балодис будет недоволен, — проворчал он.
— Не говорите ему, пожалуйста. Если сам узнает, то я возьму всю вину на себя. Не ругайте мальчика, — еле ворочала я языком.
— Сейчас позову господина Пэйона, — с тревожными нотками в голосе проговорил господин Дугдан, снимая с меня верхнюю одежду.
— Не нужно. Я сама, спасибо.
Конечно же, Агъяна я звать не стала. Он, зная всю ситуацию с Саргоном, скорее всего, пополнять мой резерв не будет. И вот, оказавшись наконец в кровати в полном одиночестве, меня настигла лихорадка. В бреду мне приснилась Гамира. Она, качая головой, просила не совершать её ошибок. Твердила, что она прожила всю жизнь ради других, а не для себя, и, подкинув несколько самых обидных воспоминаний со случаями, совершёнными по отношению ко мне, я проснулась в поту. От нахлынувшей обиды и непонимания, как я во всё это ввязалась, в моей голове начал рождаться план побега. Но для его осуществления мне нужен был полный резерв и целое энергетическое поле. И с тем, и с другим у меня сейчас огромные проблемы. Так, за обдумыванием первоочередных задач я с каждым пунктом становилась более уверенной в том, что я точно не желаю становиться царицей.
Самал держал меня в таком состоянии почти две недели. Первой заподозрила неладное Майга. Она напросилась в гости и ужаснулась, увидев меня без сознания в огромной ректорской кровати. Да, архимаг перенёс меня к себе и продолжал каждую ночь опустошать мой резерв, не давая восполниться хотя бы на базовый минимум. Не всегда он удовлетворялся простыми прикосновениями, так что мне приходилось молча терпеть его совершенно неуместные ласки. Он, по его мнению, нежно занимался со мной любовью, в то время как я просто мечтала, чтобы поскорее это закончилось, и я могла наконец-то уйти в подпространство. Я приходила в свой лесной домик и продолжала обдумывать побег. Утром Самал напоминал мне, что он делает это для моего же блага, и пока я лежу в его постели, он спокоен. Тревожить Моурна я не стала, решив, что справлюсь сама. Ему сейчас и так некогда мной заниматься из-за жриц. У них там целая гражданская война развернулась. Одни хотят найти демона и исполнить то, к чему стремились столько лет, а другие были против.
Так вот, сегодня Майга, обнаружив меня без чувств, подняла тревогу. Джуния её поддержала, и мне с архимагова плеча отсыпали немного живительной силы. Агъян задумчиво посматривал на своего друга, но ничего не говорил. Майгу наедине со мной не оставили, и, выпроводив всех, Самал навесил на комнату различных охранок-сигналок и тоже покинул меня. Не знаю, что сделали с Красноглазым, но он мне ни разу не являлся, и вот, совсем отчаявшись, я собрала совет.
Что ж так плохо-то? Голова просто раскалывается. Прикоснувшись ко лбу, я почувствовала мокрое холодное полотенце.
— Посмотри, до чего ты её довёл! Таким образом ты её точно не убережёшь, а скорее убьёшь, — выговаривал Агъян, массируя мою ступню, и в этот момент её пронзила судорога, и я застонала. — От неё один скелет скоро останется, — продолжал он ворчать, успокаивая спазм.
Стянув с глаз махровую ткань, я увидела, как Самал сидел на полу, уткнувшись лицом в свои ладони, а Агъян взялся за мою вторую ногу.
— Я был не прав. Осознаю. Ты же сам знаешь, что я ничего не успеваю по основной работе. Мне приходится одновременно думать о миллионе разных дел. Помимо постоянного контроля над ней, я поддерживаю купол с дроу и держу щиты над Белым Камнем. Это сильно выматывает. Да ещё сегодня мне выставил ультиматум Бекдияр. Если я не дам ему с ней увидеться, то он не поддержит меня и отзовёт своих людей, настроив против меня архимагов.
— А чего ты хотел? Они все хотят увидеть живое доказательство прежней власти, а ты держишь её в полудохлом состоянии, чтобы она не сбежала от тебя. У тебя уже паранойя. Своими действиями ты только всё усугубляешь.
— Вообще-то я всё слышу, — прошептала я.
Самал тут же подскочил и уткнулся головой в мой живот, сильно прижимаясь.
— Ты в бреду была два дня. Я не могу тебя подпитать. Ни я, ни кристаллы. Снова всё куда-то уходит. Может, Хранителя Красного Камня опять вызвать? — задумчиво проговорил бывший лекарь, поднимаясь на ноги.
Ну конечно, мне только Онгона тут не хватало! Как Агъян мог такое предложить, зная о моих чувствах? Прокрутив в голове слова Нереуса про Самала, я решила снова пойти на обман. Перехватив его руки, я ненавязчиво проверила наличие артефакта. По какой-то невероятной случайности кольца не оказалось. Поводила руками по его спине, по шее. Выждала время.
— Не нужно никого звать. Я справлюсь, — пригладила Самалу взъерошенные волосы. — Я никуда не денусь. Если не веришь, то пошли в храм хоть завтра. Мне даже платья не надо, — попыталась я выдавить из себя улыбку.
— У неё снова бред? — спросил Агъян подойдя ближе. Наклонился надо мной и вгляделся в лицо. — После того что он сделал, никакая нормальная девушка на пушечный выстрел такого жениха не подпустила бы к себе. Аша? Ты уверена?
Я кивнула, ощущая, как жар сменился жгучим холодом. Меня снова начало трясти, и я почувствовала, как архимаг пытается поделиться своим теплом, но всё уходило в воздух. Моё тело отторгало его магию.
Через несколько дней моих страданий Агъян нарушил мой запрет и позвал Онгона. Тот, быстро окинув взглядом комнату, поздоровался с Самалом, наклонился и прикоснулся средними пальцами к моим вискам. Естественно, архимаг не мог позволить себе оставить меня наедине с мужчиной, поэтому, бросив все свои дела, тут же пришёл, как только Хранитель оказался на его территории. Встал грозной статуей возле окна и, скрестив руки, пристально наблюдал за пришедшим.
— Будешь смотреть? — спросил Онгон, и я заметила на его лице беспокойство.
Слегка кивнув, я погрузилась в полностью звёздное пространство. Под ногами было моё изорванное в клочья белое полотно, из которого ошмётками торчали коричневые нитки. От увиденного я схватилась за запястья Хранителя и отодвинула его руки от своего лица. Горячая кожа мужчины обожгла мои заледеневшие пальцы, а невероятно красивые глаза с мерцающим пламенем смотрели на меня не моргая. Мне было очень холодно, и, глядя на это живое тепло, мне хотелось согреться. Не будь в комнате Самала, я бы прильнула к огневику, чтобы наконец-то перестать содрогаться от озноба. По растерянному лицу я поняла, что Онгон явно не знает, как поступить, и тут со стороны окна раздалось:
— Что скажете? Как ей помочь?
«Оставь меня в покое!» — хотелось ответить мне, но я, вздохнув с великим нехотением, отпустила руки огневика.
— Нужен маг разума, — ответил он, выпрямляясь.
— Я не могу выпустить дроу. Она опасна, — категорично заявил Самал.
— В данном случае я буду для Аши лишь временной подпиткой.
— Этого будет достаточно. К церемонии всё готово, и мне нужно, чтобы она выстояла в храме.
Онгон округлил глаза и мельком глянул на меня. А я тоже об этом не знала.
— Тогда мне придётся забрать её в Драконью пасть. Задействую силы Камня.
— Нет. Делай это здесь.
— Здесь не получится. Если нет, то ищите другой вариант, — направился к двери Хранитель, чем явно разозлил Самала.
— Ладно, но нужно, чтобы она вернулась хотя бы к трём часам.
Онгон кивнул и быстрым шагом подошёл к кровати. Чётким слаженным движением он обмотал меня одеялом и только собрался поднять на руки, как его потоком воздуха отодвинуло в сторону.
— Я сам отнесу её к Камню, — рявкнул Самал.
На Драконьей горе было очень холодно. Ледяной ветер норовил избавиться от посетителей и швырял в нас мелкие острые льдинки, заставляя задержать дыхание. Самал крепче прижал меня к себе и внёс в тёмное каменное помещение. Хранитель был уже там в своей красной сутане.
— Садите, — поставил он перед собой стул.
И вот как только меня сгрузили вместе с одеялом, я тут же услышала звон колокольчиков и оказалась в чертогах Красного Камня.
«Зачем они так делают?» — возмутилась я и схватилась за ушибленное место. Открыв глаза, я уставилась на Самала. Откуда-то сверху выпало одеяло, накрыв меня с головой. Архимаг тут же помог выпутаться и удовлетворенно хмыкнул, глядя на мои красные щёки.
— Наконец-то тёплая, — выдал он, ощупывая меня. — И по времени недолго вышло, — завернул он меня в мою пуховую броню и перенёс домой.
Там мне не дали прийти в себя, потому что сразу же пришли девушки и принялись за мою внешность. Как я ни пыталась отказаться от их услуг, меня все мастерски игнорировали. Разрешили только самостоятельно помыться, а вот от остальных процедур, таких как избавление от ненужных волос, пилингов, масочек, обёртываний и небольшого массажа, я не отвертелась. Хорошо, что всё это выполнялось магически и при помощи зелий. Иначе кожа моя была бы опухшей и невероятно красной. Затем пришли другие девушки, которые занялись причёской, макияжем и одеванием в платье. Как жаль, что я не могу в этот раз заменить себя Джикони. Ей такое бы понравилось.
— Госпожа, разрешите убрать с рук эти страшные пятна, — обратилась ко мне одна из девушек.
Я озадаченно посмотрела на свои запястья, и меня мысленно снова перенесло в Драконью Пасть. Нет, не воспоминания об ужасной боли меня сейчас захватили, а нежные, успокаивающие поцелуи Онгона. Я не хотела забывать об этом, поэтому решила оставить как есть, сказав, что руки всё равно будут под перчатками.
Как забегала ко мне Табиба с поздравлениями, я совершенно не запомнила. О чём мы говорили? Неважно. Мне было всё неважно. Даже в зеркало на себя не смотрела. Я уверена, что сделали из меня царевну, так что на людях мне нужно будет только улыбаться, смотреть на Самала влюблёнными глазами и повторить за священником слова клятвы.
Вот, ожидая начала церемонии в специально отведённой комнате для невесты, я, в окружении моих близких женщин Маруа, Майги и Джунии, нервничала в ожидании Алека. Самал сказал, что он обязательно должен появиться. Мне было просто необходимо его увидеть. От нервов я начала покусывать губы, чем вызвала недовольство у Маруа. Она сидела рядом со мной, и удивительно, что до этого момента она молча это делала.
— Я не буду тебе третий раз подкрашивать губы, — шепнула она. — Не переживай. Всё будет хорошо. Ты прекрасна и даже лучше, чем на балу.
Хорошо, что она напомнила мне про бал. Я тут же взяла себя в руки, потому что нельзя было перед людьми показаться настоящей. Все должны думать, что та высокомерная красотка и я — это одна и та же девушка. Подняв повыше подбородок, я судорожно вздохнула, и наконец-то появился Алек. Он, распахнув настежь двери, быстро нашёл меня взглядом и широченными шагами направился сразу ко мне. Я успела немного привстать, и он заключил меня в крепкие объятия. Шумно вдохнув, он провёл носом по моей щеке. Хорошо, что я пахла только косметическими средствами, а не Самалом и тем более Онгоном.
— Я очень удивлён, — шепнул он, усаживая меня обратно.
— Сама в шоке, — попыталась улыбнуться я.
— Почему я не нашёл здесь наше семейство Каулиньш?
— Самал всё организовывал и, наверное, забыл их пригласить, — снова расстроилась я.
— Ладно, на моей свадьбе погуляем. Тут слишком много аристократов, так что нашим, наверное, и не понравилось бы находиться среди них.
— На какой твоей свадьбе? Ты что, уже кому-то сделал предложение? — удивилась я.
Алек рассмеялся и поспешил сменить тему.
— Ты невероятно красивая. А ещё я видел газеты с зимнего бала. Глазам сначала не поверил… — шептал мне комплименты мой оборотень, а затем снова принюхался. — Ребёнком не пахнет, зачем так быстро жениться?
— Политика, — только и успела сказать я, как прозвучал сигнал начала церемонии.
Женщинам вместе с Алеком пришлось покинуть комнату, потому что за мной пришёл Самал. Он выглядел как всегда строго и, не распыляясь на какие-либо комплименты, молча подставил локоть. Помня о своей лживой роли, я лучезарно улыбнулась и встала.
Народу было в разы больше, чем на свадьбе Майги. В храме стояла духота, несмотря на морозный вечер. Репортёры рассредоточились вдоль стен, и непрестанно раздавалось щёлканье затворов фотокамер. Яркие вспышки меня слегка нервировали, но я старалась вести себя как Джикони. Я представляла её гордый стан и высокомерный взгляд. Нельзя, чтобы на фото кто-то нашёл отличие.
Каждый раз, когда я поворачивала голову к Самалу, я старалась придать лицу влюблённость и тут же замечала, как он свободной правой рукой делает магический жест, проверяя состояние Джикони. Это я уже знала и немного веселилась, понимая, что он сомневается — точно ли это я нахожусь сейчас рядом с ним. Слова клятвы мне любезно подсказывал священник, и я не вкладывала в них свою душу, надеясь, что Мать-прародительница простит мне этот грех. Церемония завершилась нашим поцелуем, и гости дружно зааплодировали, затем мы прошли в комнату для принятия поздравлений, и каково было моё удивление увидеть целую толпу разновозрастных женщин, которые с ехидными улыбками одаривали меня красиво украшенными коробочками. Тут же вспомнила слова Оделии про армию поклонниц Самала и усмехнулась. Даже запоминать их в лицо не стала. От нескончаемой очереди я невероятно устала. Резерв мой постепенно истончался, и, почувствовав это, Самал увёл меня в комнату невесты.
— Господин Бекдияр хочет с тобой поговорить. Обещаю, потом сразу домой, — поцеловал он меня и усадил в кресло.
Отец Хока пришёл не один. С ним было ещё пятеро магов. Они поочередно представились, и, естественно, я не всех запомнила. Помимо уже знакомого мне молодого Аллара Вигена, я задержала подольше свой взгляд на отце Рыжего. Архимаг Гайлис тоже излишне пристально на меня смотрел. Выслушав хвалебные речи моей красоте, я стала сомневаться в том, для чего это всё было устроено, как вдруг один из них попросил снять перчатки. Я, желая поскорее закончить знакомство, тут же сдернула одну, совсем забыв про синяки и покраснения от ожогов. Вторую снимать я не стала. Мерцающие линии удовлетворили мужчин, и они неожиданно преклонили колени. Я нервно глянула на Самала, и тот показал взглядом, чтобы я ничего не предпринимала.
— Рад буду служить вам и получить знак отличия, — проговорил самый старший, седой мужчина, надеясь, что я одарю его своей печатью.
— Благодарю за доверие, но сегодня я устала. Перенесём на другой день, — лучезарно улыбнулась я, не собираясь никого ею награждать.
Мужчина кивнул и поднялся, тем самым дал понять и другим, что им сегодня ничего не светит. Тогда они переключили своё внимание на Самала, и они принялись что-то обсуждать, накрыв себя куполом. Замечательно. Даже меня не захотели ставить в известность. Ну и ладно. Отдохну хоть. Откинувшись на спинку, я обратила внимание на рядом стоящий графин и, потянувшись, посмотрела на своё запястье. Снова в памяти всплыло лицо Онгона и его поцелуи. Слегка улыбнувшись, поймала на себе задумчивый взгляд Самала. «Надо быть осторожнее!» — подумала я, натягивая обратно перчатку и, как ни в чём не бывало, я налила в стакан воды.
На выходе нас снова окружила толпа репортёров и журналистов. Прижимаясь к Самалу, я изображала счастливую невесту и на все вопросы разрешала отвечать своему новоиспеченному мужу. О, Святые! Муж! А я теперь жена! Мы ведь перед небесами давали клятвы. Настроение немного подпортилось, но я стойко вытерпела это издевательство над собой. Прощаясь со всеми, Самал отвёл меня в сторону, чтобы перенести порталом, и в этот момент к нам подошла пожилая пара.
— Даже не представишь нас своей жене? — спросила короткостриженая, седая женщина, и я сразу же поняла, кто она.
Убрать с её лица морщины, и она будет один в один Самал. Я ещё не встречала таких грубых черт у женщины, и если надеть на неё мужскую одежду, то она будет мужик мужиком. Рядом стоящий мужчина был гораздо симпатичнее.
— Дорогая, позволь представить тебе моих родителей. Моя мать — госпожа Карлин Бэтани Балодис, и мой отец — Магнар.
То, как он представил отца, не называя полного имени, было как-то странно. Сразу видно, кто у них в семье главный.
— Имя моей несравненной супруги вам известно.
— Известно, — ухмыльнулась она, и у меня озноб по спине прошёл от этой улыбки. — Жду приглашения на ужин. Вряд ли ты приведёшь её ко мне, — хмыкнула она, теряя к нам интерес, а мы тут же переместились домой.
— Помоги расстегнуть, — выдохнула я, поворачиваясь к нему спиной.
— Сейчас позову прислугу, — удивил он меня ответом. — Тебе нужно привыкать. Ты скоро станешь царицей.
— Вот когда стану, тогда и начну привыкать. Расстегни, — настояла я.
Самал выполнил мою просьбу, поцеловал в районе лопатки и, сказав, что у него сегодня ещё дела, просто сбежал. То есть брачной ночи у нас не будет?
Обрадовавшись уединению и тому, что я ещё стою на ногах, принялась раздеваться. Сняла перчатки, украшения разложила по коробочкам, взялась за рукав, чтобы стянуть платье, как вдруг в глазах зарябило, и раздался в голове голос Эдана: «Смотри».
— Дура! Сама виновата! — воскликнула я, концентрируясь на запястьях.
Ощущая, как остатки магии устремились вылечить ожоги и следы рук Камня, я поздно поняла, что явно перестаралась, потому что тут же отключилась.
— Ты меня достал! — кричал Агъян. — Я заберу её на несколько дней.
— Нет, — ответил на это Самал.
— Да! Я теперь не могу её лечить! Мне проще грохнуть её и поднять мертвяком!
— Когда я уходил, с ней всё было в порядке. Понятия не имею, что опять случилось.
— Куда ты уходил? Что с твоим лицом и одеждой? — уже спокойно спросил некромант.
— Да так, пар выпускал.
— Жив тот, на ком выпускал?
— Жив. Камень заступился.
— Хранитель Биргер, — утвердительно произнес Агъян, тяжко вздыхая.
— Он посмел обвинить меня в плохом обращении с Потомком.
— А как будто он не прав, — хмыкнул Агъян и, подойдя ко мне, увидел, что я уже не сплю. — Я заберу её. Джуния позаботится.
— Ладно, — согласился муж, не приближаясь к кровати.
Мне пришлось закрыть глаза и дать поднять себя на руки. Благодаря печати Агъян неплохо освоил перемещения, и мы оказались в его покоях.
— Джун, приготовь ванну. Аша у нас поживёт некоторое время.
Женщина, выглянув из соседней комнаты, тут же отправилась выполнять просьбу, а меня сгрузили на кровать.
— Я задолбался с вами, — выдохнул он, оставляя меня одну.
Вот уже третий день мне откровенно хреново. Глянул на календарь, припоминая, когда я был у Аши, и неприятно удивился тому, что прошло всего две недели, а меня уже тянет к ней. Ещё вчера было терпимо, а сегодня словно зудит что-то. Промучившись до обеда, послал вестник Балодису с просьбой навестить его невесту чисто по «рабочему вопросу». Тот, ожидаемо, ответил отказом. Сказал, что она занята. Чем, интересно? Потерев ладошку, я решил узнать об этом у Майги. Та ответила, что тоже давно её не видела. Джуния навещает мою тётушку через день и как-то странно отмалчивается. И вот сегодня Майга сама решила съездить в академию. Отвлекшись на работу, я вроде бы даже забыл о неприятных чувствах и напросился к архимагу Готтварду на тренировку, и тот не отказался. Договорились встретиться вечером.
Предупредив Лами, я перенёсся на городской полигон. Как же хорошо теперь стало перемещаться без портального камня, и, по ощущениям, нет неприятных последствий. Архимаг закрыл для нас территорию, и мы хорошенько размялись. Заимствовать его дар земли и воздуха было невероятно захватывающе. Он так же восхищался огненной стихией. После тренировки мы пообщались в раздевалке, и он сказал, что Балодис всё время переносит встречи с Ашей. Архимагу почему-то не требуется такой частой подпитки, как мне, но и он в последнее время чувствует себя странно. Говорит, как будто его зовёт кто-то, но не может понять кто и куда, да и энергии стало столько, что хочется с кем-то поделиться. Я за собой такого не замечал, чтобы хотелось делиться, но прислушался к своим ощущениям. Пожалуй, да, резерв полон и куда-то тянет. Точнее, знаю куда — к Аше.
Поздно вечером Майга сообщила, что у Замарашки магическое истощение, и она спит. Балодис не сказал, на что она его потратила, но Джуния была очень недовольна, как и Агъян. Ладно, пусть поправляется. Я раньше как-то терпел, поэтому и сейчас справлюсь.
Впервые за долгое время у нас с Лами совпали выходные, и я устроил романтическое свидание: сводил в театр, затем посидели в ресторане и прокатились по городу. Заехали на смотровую площадку, и вдруг пришёл вестник от помощницы Балодиса, госпожи Смилги:
«Завтра в семнадцать ноль-ноль вы и ваша супруга приглашены в Главный Храм на церемонию по поводу бракосочетания архимага Балодиса и его невесты Аши Каулиньш».
Мы с Лами переглянулись. Разве так можно спонтанно устраивать свадьбу? Ну да ладно, это их дело. Мне даже лучше, я наконец-то смогу утихомирить свою печать.
Утром Лами ни свет ни заря соскочила и принялась думать над своим нарядом. Повытаскивала платья, поэтому мне пришлось идти на завтрак одному. За столом ко мне присоединились Давли с Авдой.
— Вчера навещал Омида, — будничным тоном начал он. — Отец ему невесту вроде бы нашёл. Девушка из хорошей семьи. Средний уровень дара.
— Только она не хочет идти замуж за нашего молодого господина, — добавила всезнающая женщина.
— От чего же? Он у нас теперь завидный жених, — усмехнулся я.
— Он-то у нас самый лучший, а вот девица всяким слухам верит.
Я заинтересованно посмотрел на Авду. Я прекрасно помню, что у неё в каждом богатом доме есть по знакомой подруге. Так что они сплетни разносят только так.
— Моя знакомая Зеланья работает прислугой в доме архимага Вигена. Так вот, она слышала разговор его сестры с той самой невестой, которую наш старший господин подобрал.
— Ой, да кому нужны эти подробности, кто кому сказал. Суть говори, — проворчал Давли.
— Да это важно! Об этом своей сестре сказал сам архимаг…
— Да не томи уже, — выдохнул старый друг.
— Короче, наш молодой господин встречается с невестой архимага Балодиса. И как бы уже давно. Ещё с тех пор, когда он не был Хранителем.
— Что за чушь, — поперхнулся я.
— Видимо, как-то архимаг узнал о том, что наш Омидушка её сюда приводил.
— Ладно, пусть так, а девушка-то почему за него замуж не хочет?
— Ясное дело. Не хочет быть третьей, — выдал свой вердикт Давли.
Я рассмеялся. Ну, с такими-то слухами не скоро архимаг сына женит.
Сидя в приятной компании, время подошло к тому, что пора было собираться на торжество. Мне подобрали костюм в тон платья жены, и мне пришлось просто одеться и причесаться. А вот моя девочка ещё долго возилась с макияжем. Волосы решила собрать в тугой хвост, идеально выпрямив концы. Мне пришлось даже немного помочь: обмотать прядь вокруг резинки и закрепить шпильками так, чтобы спрятать лишнее. Никогда не любил чем-то таким заниматься, но ради любимой я готов на всё. Появившись у храма, мы спешно вошли внутрь, потому что на улице разыгралась метель. Помог снять шубку моей девочке и, сдав её в гардероб, мы отправились здороваться с важными гостями. С каждой минутой мне всё сильнее не терпелось попасть в комнату к невесте. Обойдя всех, я оставил Лами в компании с её знакомыми девушками и, пообещав быстро вернуться, направился к двери, возле которой стоял Балодис в окружении высокопоставленных чиновников.
— Вход только для женщин. Они просили не беспокоить. Можешь свою жену к ним отправить, — остановил он меня, и мне пришлось вернуться к Лами.
«Ладно, после церемонии подойду», — решил я, не передавая моей девочке предложение Балодиса. Разговаривая на светские беседы с очередным знакомым, я заметил архимага Гайлиса и слегка удивился тому, что он здесь. Видимо, они с Балодисом уладили конфликт или Омид постарался повлиять на отца. Непринужденную обстановку разбавил своим появлением Алек. Он зашёл с улицы без верхней одежды, в одной белой рубашке с закатанными рукавами и клетчатых брюках — в совершенно неподходящем образе для церемонии. Он окинул цепким взглядом всё помещение и, сделав глубокий вдох, целенаправленно пошел в комнату к невесте. Я тут же, вслед за ним, предпринял вторую попытку, но меня снова остановили. При большом количестве свидетелей я не стал спрашивать причину и снова капитулировал.
Вот подали сигнал начала церемонии, и нас пригласили в зал. Так как торжество, считай, случилось спонтанно, то организация немного хромала, поэтому гости усаживались кто куда, и мы с Лами оказались слишком далеко от центральной части, где проходят молодожены. Окинув беглым взглядом все места, я увидел, где села тётушка с мужем и Алеком, потом разглядел адептов Триаль с Шарби, затем Агъяна с Джунией и только потом посмотрел на первый ряд. Там сидели архимаги, и некоторые были со своими супругами. Вроде всех Ашиных знакомых обнаружил, кроме деревенских «родственников». Странно. Могли бы хотя бы Юрта позвать…
После молитвы, наконец-то, в зал вышли те, кого все уже заждались. Балодис был как всегда — гранитный камень в чёрном фраке, а вот Аша меня снова удивила. Зачем-то вспомнил, в каком виде она вышла из сарая, и улыбнулся. Сейчас наша будущая царица была выше всех похвал. Пусть тонкая фата-вуаль прикрывала её лицо, но то, как она смотрела на Балодиса, вызвало у меня странные чувства. Я вроде бы видел когда-то такой взгляд, обращенный на меня, но он был живой, настоящий, а этот — лишь жалкая пародия.
— Ты погляди, как она на него смотрит. Видно сразу, что влюблена. Повезло архимагу. А то сейчас столько договорных браков, смотреть противно, — прошептала сидевшая позади нас пожилая женщина своему супругу.
Краем глаза я заметил, как он качнул головой в ответ, и меня ослепила вспышка фотокамеры. Ближайшие несколько дней они опять станут самой обсуждаемой парой. Представляю, как Замарашке это не по душе. Может, Балодис её опоил чем-то? Как она может быть такой хладнокровно послушной? Вот она повторяет слово в слово клятву за священником, и даже ни разу не дрогнул голос. От их поцелуя я вообще скривился. И тут я понял, что Аша вообще не смотрит в зал. Ее взгляд направлен либо в пол, либо на Балодиса. Откуда-то возникло желание, чтобы она посмотрела на меня, но нет… Все поднялись и направились в соседнюю комнату дарить подарки. Лами приготовила для них традиционный набор и от себя, чисто для Аши, комплект украшений для волос, выполненных в старотонивийском стиле. Сказала, что это сейчас пик моды. Что-то другое выбрать и купить мы не успели. Да и что дарить людям, у которых всё есть? И вот я только обрадовался, что сейчас подойду к ним, как нас с Лами оттеснили в сторону хамоватые женщины. Пришлось отойти от толпы и посмотреть, чем угощают на фуршете. Прогулка вдоль столов немного отвлекла нас, а затем снова начали подходить разные люди, и даже Алек с Майгой. Он рассказал, как ему живётся в общине и что собирается найти свою мать. Майга предложила ему не говорить пока об этом Аше, потому что она может расстроиться. Вроде бы как она его вырастила, а он хочет общаться с бросившей его оборотницей. Алек задумался. Видимо, даже в голову ему такое не приходило. К нам вскоре присоединился Лент. Приобнял свою жену и мимолетно огладил кругленький живот. Пусть тётушка сегодня надела платье свободного кроя, и в принципе оно хорошо скрывало её положение, но округлившийся овал лица и небольшая припухлость носа выдавали беременность с головой. Архимага Гайлиса после церемонии я не видел, значит, не смог смириться с замужеством Майги и, скорее всего, уже покинул Храм.
— Ой, они порталом ушли, — воскликнула Лами, держа в руках не подаренную коробочку.
— Я думаю, что подарок лучше преподнести потом наедине, чем складывать в общую кучу, — успокоила ее тётушка. — Аша всё равно сегодня не в себе…
— Под воздействием или архимаг её опоил? — пошутил я.
— Не знаю. Странная она. В комнате для невесты она и слова не сказала. Сидела словно кукла. Господин Балодис запретил ей прикасаться к нам с Маруа, поэтому я в основном общалась с Джунией.
Под пристальным контролем Джун я быстро пошла на поправку. Резерв устаканился на минимуме, и я могла теперь жить как раньше, до встречи с Онгоном. Алека я отпустила обратно и стала почаще общаться со своей деревенской семьёй через кристалл. Даже Агли научилась отправлять мне вестники. Аи очень расстроилась, что не побывала на свадьбе, но я обещала прибыть на свадьбу Ерке. Столичные газеты с моими фотографиями им переправили, так что они могли хотя бы так увидеть меня в свадебном платье. Скучать мне было некогда, потому что исправно посещала лекции, но на практике могла только наблюдать за работой других адептов. После занятий я общалась с Маруа и Табибой и иногда заходила в кабинет к Самалу. Мы с ним периодически ужинали, когда получалось, и никогда не поднимали тему Джикони. Муж рассказывал, как идёт подготовка к перевороту, и мне пару раз приходилось присутствовать на очередном их собрании. Архимаги снова просили поставить им печать, потому что архимаг Готтард продемонстрировал им, то как он может теперь перемещаться без портального камня и как он легко заимствует чужой дар. У мужчин горели глаза, но я не хотела никого из них к себе привязывать. Я своих-то не могу теперь подпитать, а куда мне такая мощная армия? Самал сумел успокоить их, отшутившись тем, что я накануне этой встречи потратила резерв и мне нужно отдохнуть, но этот ответ далеко не всех устроил. С господином Бекдияром наедине мне не дали поговорить, но он вроде бы и не был против оставить знакомство на потом.
Зима близилась к концу, и академия начала готовиться к ежегодным состязаниям. Маруа с Фуратом выпросили разрешение у Самала выступить вдвоём, и они придумали показать представление по мотивам детской сказки о снежном драконе. Все вечера они пропадали на полигоне, а я пыталась медитировать, пробуя разные варианты. Камни мне совсем не помогали. Сложилось такое впечатление, что они не хотели сделать меня полноценной и уйти в спячку. Всегда отвечали на прямые вопросы, но никогда не давали советов. Эдан вообще старался меня игнорировать. В один из вечеров ко мне приходил архимаг Готтвард. Я не могла отказать такому важному человеку и прикоснулась к его узору, мгновенно теряя сознание. После этого мне запретили приближаться к отмеченным.
Агъян со своим другом артефактором придумали некую «глушилку» в виде браслета, усмиряющего привязку, но она слабо помогала. Точнее, помогала, но не всем. Одним из них был Самал, который спасался моей близостью и сексуальной разрядкой, и вторым был Тэун. Вот и сейчас, услышав требовательный стук во входную дверь, я ощутила огненную стихию.
Я как раз сидела, медитируя в гостиной на полу, скрестив ноги, в попытке заштопать свою разорванную форму в подпространстве. Агъян был в своей лаборатории, а Джунию огневик просто отодвинул в сторону, как только она открыла ему дверь.
— Какого хрена? — воскликнул он вместо приветствия.
Окинул меня своим придирчивым взглядом и даже поморщился.
— Не трогайте её, у вас теперь повышенный уровень дара, и она не может дать того, чего у самой нет, — преградила ему путь самая отважная женщина.
Тэун замер на мгновение, но потом обошёл Джун и сел на корточки передо мной.
— Добрый вечер, господин Хаас. Могли бы и разуться. Я здесь босиком вообще-то хожу, — открыла я глаза и упёрлась руками в колени.
Тэун тут же сел на пятую точку и принялся расшнуровывать ботинки. Я молча наблюдала за его нервными движениями. Разувшись, он швырнул их в коридор и уставился на меня своими невероятно завораживающими огненными глазами. Я затаила дыхание, потому что перестала видеть перед собой Тэуна. Сейчас на меня смотрел совершенно другой огненный маг. Сглотнув, я прикрыла глаза, пытаясь утихомирить подскочивший пульс.
— Меня сюда отправил Омид. Сказал, чтобы я тебе помог, но не сказал, как, — проговорил он, снимая с руки кожаную перчатку без пальцев.
— Вероятно, нужно побыть моим донором, — ответила я, не представляя, каким образом я должна буду это сделать.
«В прошлый раз магичил Камень, а я лишь целовалась с Хранителем. Вряд ли с Тэуном такое прокатит», — усмехнулась я.
— Может, Агъяна позвать? — спросила Джун, недобро поглядывая на огневика.
— Думаю, тут нет ничего сложного, — ответила я и на авось прикоснулась к мерцающему узору на мужской ладони.
Кожу обдало жаром, и по венам побежала горящая лава, причиняя нестерпимую боль, но я сжала зубы и, глядя в глаза, в которых плясало пламя, потянула на себя такую знакомую магию, напоминающую поцелуи Онгона. Из глаз полились слёзы, и я, зажмурившись, задрала голову, чтобы не видеть, с каким удивлением смотрит на меня Тэун. В моменте я перешла в подпространство и схватила лежащую под ногами белую ткань. Она уже не напоминала мою форму, а была белоснежной, огромной простыней, которая увеличивалась в размерах и закрывала собой звездное ночное небо. Я завороженно наблюдала за этим волшебством, и вот, когда остались только небольшие прорехи, всё движение остановилось. С огромным трудом я вернулась обратно в своё тело и выдернула руку из крепкого захвата. Тэун продолжал на меня смотреть, только уже обычными светло-карими глазами и с каким-то несвойственным ему восхищением. Обычно я видела безразличие и брезгливость, а тут что-то новое. Пошевелив плечами, я почувствовала, как затекло тело, и, повернувшись, я увидела Джунию, лежащую на диване с книгой. Сколько времени мы так просидели? Чувствуя, как светятся мои глаза, я улыбнулась. Оказывается, я скучала по такому отличному самочувствию. Камни же говорили, что я могу пользоваться своими отмеченными или Хранителями. Почему я раньше боялась этого делать? Привыкла только отдавать, но, оказывается, печать работает в обе стороны.
— Как себя чувствуете? — спросила я, привлекая внимание Джун.
— Отлично. Пропало распирающее чувство. Думал, с ума схожу, — улыбнулся в ответ мужчина, и я впервые увидела искреннюю улыбку, обращенную именно мне.
Было невероятно приятно. Неужели дождалась? Ведь раньше я так сильно этого желала. Но теперь мне этого уже совершенно не нужно. Мне не нужен Тэун и его хорошее отношение ко мне. Сейчас моя основная задача — усадить Самала на трон, а всё остальное потом. Поднявшись, я потянулась, наслаждаясь бурлившей во мне магией, и, поблагодарив огневика, переместилась к Майге.
Женщина обнаружилась на кухне. Я извинилась, что без предупреждения, и тут же прикоснулась к внушительному животу. Вот совсем скоро малыш появится на свет. Майга сначала испугалась моих действий, зная о запрете Самала, но я тут же принялась рассказывать, как помог мне её племянник.
— Я так рада, что вы смогли найти общий язык, — радовалась она.
— А я то как рада. Только Самал бы не узнал.
— Ох, не говори. Такого ревнивого мужчину я бы не пожелала и врагу, — усмехнулась она.
Посидев с ней некоторое время, я отправилась к себе переодеться, потому что одно дело наведаться в пижаме к Майге и совсем другое — к Агъяну. Тот уже узнал всё от Джун и попросил не торопиться с переездом к Самалу. Сказал, что ректору полезно побыть ещё немного без жены. А я и не собиралась. Мне хватало и редких встреч. В лаборатории мы с моим возродившимся некромантом просидели до ночи. Он показывал мне свои навыки на мышах и с каким-то азартом в глазах наблюдал за моей реакцией. Мне мышек было очень жаль, но делалось это всё ради науки, поэтому я поддержала Агъяна в его нелёгком труде и поспешила сбежать к себе. Тёмная магия моему нутру очень не нравилась. Я ощущала её обжигающим покалыванием на открытых участках кожи. Мой дар очень противился близкому нахождению мертвечины, которой была теперь наполнена вся лаборатория.
Вот, наконец-то, наступил первый день весны, и это означало, что в академии начались состязания адептов. На правах ректорской жены я теперь сидела в центральной ложе с видом на весь стадион. Иногда поглядывала на синий сектор и невольно вспоминала, как я оказалась на первом ряду, с самого края. Кто бы мог подумать, что так сильно изменится моя жизнь! Глянув на Самала, я припомнила и нашу первую с ним встречу. Он тогда тоже не мог себе представить, что женится на странно одетой, мокрой девчонке, случайно проникшей на закрытое мероприятие. Он слегка улыбнулся, прочитав мои мысли, а затем взял мою руку и поцеловал запястье. В такие моменты я начинала сомневаться в своём решении сбежать от него, но тут же вспоминала, как он легко может запереть меня, оставив без магии. Отрицательные эмоции в общении с ним преобладали, так что я продолжала играть роль послушной жены и выполняла все его прихоти.
После сигнала начала состязаний были представлены судьи, и объявлен, как и в прошлый раз, показательный бой старшекурсников. Наблюдать за представлением с верхней трибуны было намного удобнее. Отсюда было видно абсолютно всё. В этот раз я с интересом смотрела на огневиков и восхищалась их даром. Закрывшись ментально от Самала, я неосознанно сравнивала адептов с Тэуном или Онгоном. Получается, такие крутые вещи они тоже могут делать, раз парнишки сейчас показывают лишь базовый уровень. Маруа с Фуратом поразили всех. С их уровнем дара при моей помощи это было неудивительно. Дракон получился как настоящий, и снегом нас всех припорошило не на шутку. Раньше никто не догадывался устроить представление с сюжетом известного произведения, а тут все были в таком восторге, что даже магистры аплодировали стоя. Я очень гордилась своими водниками. А ещё Фурат меня удивил тем, что заявился участвовать на финальную битву. В этом году он закончил базовый уровень и пошёл на углубленную подготовку, поэтому его допустили до сражений. Откровенно говоря, мне совсем это не понравилось. Пусть я знала, что за процессом тщательно следят наставники и серьёзных травм адепты не должны получить, но я еле вытерпела ненавистные мне драки.
Весна набирала обороты, и я активно готовилась к экзаменам. Теория для меня до сих пор была дремучим лесом, и очень раздражало теперь заискивающее отношение ко мне со стороны преподавателей и магистров. Хоть я и просила ставить честно оценки, в итоговом табеле стояли высшие баллы. Я откровенно смеялась, тряся этой бумажкой перед Самалом.
— Я читаю как семилетний ребёнок! А пишу ещё хуже! Зачем они так со мной?
— Что бы детям потом показать, какой ты была усердной ученицей, и они стремились так же хорошо учиться, — усмехнулся муж.
Детям… Я совершенно не была готова в ближайшем будущем становиться матерью. Я понимала, что мне необходимо когда-нибудь родить наследника для Самала, но я не могла себе представить, как всё это осуществить со своим чётким планом сбежать. Оставить своего ребёнка я никогда не соглашусь, а терпеть Самала лет так пятнадцать я тоже не смогу. Придётся искать другой вариант или оставить его без наследника. Пусть официально назначает Суфьяна. Я не против.
В один из самых обычных вечеров я, в кои-то веки, была предоставлена сама себе и вместо скучных книжек выбрала компанию зверюшек. Прогуливаясь вдоль вольеров с тиграми, я заметила вдалеке открытие портала и остановилась, чтобы понять, кого принесло сюда в нерабочее время. По мере приближения человека, по твёрдой походке и целенаправленности, я узнала в нём свою свекровь. Женщина была одета в коричневый брючный костюм и чёрную жилетку. Руки держала в карманах и, остановившись возле меня, оглядела высокомерным взглядом.
— Что в тебе такого, что мой сын прячет тебя даже от меня?
— Добрый вечер, — попыталась я быть вежливой. — Спросите у него, потому что я не знаю правильного ответа.
— А что ты вообще знаешь? Мне пришлось потрудиться, чтобы хоть что-то узнать о тебе. Мало того, ты безродная деревенщина, так ещё тупая, как овца. Думаешь, обучаясь в академии, поумнеешь? Мне сообщили о твоей успеваемости. Это позор! Ты своей глупостью только позоришь моего сына. Была бы хоть внешность приличная, но так и до красавицы тебе далеко.
Слышать это от матери Самала было неприятно, но терпимо, потому что некоторое время назад я сама о себе была точно такого же мнения. Отвечать на оскорбления мне не пришлось, потому что появился Самал и молча забрал меня. Он не спрашивал, о чём мы говорили, а я и не стала рассказывать.
С первыми зелёными листочками на свет появился маленький маг воды с невероятно голубыми глазами. Лент назвал сына Дениз. Ламис взяла отпуск, чтобы помогать с ребёнком, и я частенько наблюдала, как она нянчилась с новоиспеченным родственником. Первое время я каждый день приходила к Майге, помогала восстанавливаться после тяжёлых родов и была невольной свидетельницей того, как жена Тэуна обожает этого младенца. Она была бы хорошей матерью. Как жаль, что я тогда не смогла помочь ей. Тэун после того, как помог восстановить мне ауру, совершенно изменился. При встрече он теперь улыбался и старался наоборот поделиться со мной магией, не принимая от меня ни капли. Самал, как всегда, раздражался и ночью доказывал, что он самый лучший муж на свете и я принадлежу лишь ему.
На очередной встрече с архимагами мне пришлось поставить им печати. Радовались как дети и даже поделились со мной информацией, как идут у них дела. Оказывается, уже давно запущена сеть шпионов во дворце. Не успевают убирать предателей, и было предотвращено четыре покушения на меня, о которых я ни сном ни духом. Порадовали, что на их сторону встает много магов, и, возможно, передача трона пройдет без кровопролития.
Со стороны казалось, что всё идёт просто замечательно, но Саргон начал терять терпение. Разлука с истинной заставляет его вспомнить все его прежние деяния. При последней нашей встрече он очередной раз продемонстрировал мне события пятисотлетней давности, и я очень впечатлилась. Те твари, которых он может создать, разрывали и обгладывали людей заживо, и самое страшное заключалось в том, что они были невосприимчивы к магии. Сегодня он кинул меня в гущу битвы, и я почувствовала на себе, как это, когда от тебя откусывают кусок плоти. Очнувшись, я кричала, пытаясь откинуть от себя Самала, потому что продолжала видеть монстра, отгрызавшего мне руку. С трудом придя в себя, я потребовала освободить Джикони. Самал был против. Он говорил, что если Саргон посмел угрожать мне, то он не пойдёт на поводу и заставит того подумать о своих поступках. Я откровенно забоялась за жизнь дроу. Плакала, просила не делать ничего с ней, но он меня не стал слушать. Пришлось обратиться к Агъяну. Только он мог хоть как-то повлиять на своего друга. Но и тот не смог. Из-за нашей связи с ней я почувствовала, как ей было плохо. Что он с ней делал, я не знала, и эта жестокость ещё больше отдалила меня от него.
Саргон выдернул меня к себе посреди дня, когда я шла со своей постоянной сопровождающей Разаной, той самой родственницей Агъяна, в учебный корпус. Он даже не дал мне ничего сказать. Скрутил руки и впился в шею. Очень больно прокусил кожу и лишил меня магии. От Самала тоже последовала ответка, но я не стала ждать следующего шага Саргона, вызвала Светиславу на разговор.
Проснувшись, я чувствовала себя разбитым корытом. Время было обеденное, а значит, Самал занят своими делами. Наспех умывшись, я собрала волосы в свободный пучок, прихватив их шпильками, и выпустила несколько прядей. Порылась в куче нового нижнего белья и надела красный кружевной комплект без бретелек. Затем вынула коробку с вульгарными платьями, которые накупила мне госпожа Смилга, и согласилась с её мнением, что это может пригодиться. Померив несколько, я остановила свой выбор на длинном до пола, облегающем гипюровом платье в тон нижнему белью. Длинные рукава к краям расширялись и закрывали собой даже пальцы. Фасон предполагает голые плечи, и мне пришлось распрощаться со своим прошлым. Подошла к зеркалу и, сконцентрировавшись на рубцах и шрамах, принялась разглаживать их. Процедура оказалась болезненной, тем более после Саргона мой резерв совсем ещё не восстановился. Покачнувшись от появившейся слабости, я опёрлась руками на столик и посмотрела на своё бледное лицо. Веснушек почти не видать, и исхудавшие щёки с выделяющимися скулами за последние несколько месяцев лишили меня той подростковой округлости. Порывшись в ящичках, нашла красную помаду и, приложив немало усилий, превозмогая проклятый тремор, я накрасила губы. Таким образом я настроила себя на измену. Глядя теперь в зеркало, я совсем себя не узнавала. Пусть сегодня предастся разврату моё второе я. Может, и совесть не так сильно будет мучить.
Оттолкнувшись от столика, я поняла, что на ногах стою с трудом. Заживление кожи забрало слишком много сил. А мне ещё предстоит надеть обувь на каблуке. Посомневавшись пару минут, я взяла в руки туфли и, придерживая длинный подол, отправилась в свою бывшую комнату. Соорудив купол от Самала, я села в кресло, поставив туфли рядом. Перед глазами плясали мушки, но я представила брезгливое лицо Тэуна, чтобы по случайности не вызвать другого огневика, и позвала его.
— Простите, господин Хаас, но вы мне сейчас очень нужны, — прошептала я, унимая возникшую тошноту от переутомления. — Тэун! Быстро ко мне! — воскликнула я, боясь, что все мои старания были напрасны и он не придёт. Но воздух заискрился и стоя спиной ко мне появился ничего не понимающий огневик.
После свадьбы мне продолжали отказывать во встрече с Ашей. Сначала были различные отговорки, а потом Агъян появился на пороге и надел мне на руку артефакт. Сказал, что он должен помочь с неприятными ощущениями. На мой вопрос, что с Ашей, он ничего не ответил и просто свалил. Меня вся эта ситуация так сильно разозлила, что я пошёл к жене и попросил посмотреть, где находится Замарашка. Лами сказала, что не видит её, как и в прошлый раз. Просто невероятно! Моя очаровательная супруга может найти кого угодно за несколько тысяч километров, но Ашу, находящуюся в этом же городе, нет. Мы пробовали и через мой узор, и по той же медвежьей шубе, которую Омид запретил выбрасывать. Авда хранит её до сих пор в кабинете… Ничего! Совсем! Как будто бы Аши не существует! Понадеявшись на артефакт Агъяна, я окончательно взбесился на третий день. Эта хреновина не работает! Магический излишек я выплескивал утром на полигоне, затем на службе, вечером и ночью на Лами, но утром мои глаза полыхали, как жерло вулкана. Мою девочку это заводило с пол-оборота, и она сама взбиралась на меня, как только мы оказывались в комнате. Вот и сегодня я прибыл домой в надежде поскорее сбросить немного напряжения, но в гостиной я услышал голос Омида.
— Решил бросить свою унылую коморку и вернуться домой? — спросил я, обнаружив Хранителя Синего Камня в компании Давли и Авды.
Йенте хозяйничала на кухне, и по звону тележки я понял, что она везёт сюда угощения.
— Я пришёл узнать, почему не выполняешь свои обязанности.
— Какие? — спросил я, пропуская женщину в комнату.
Она подкатила тележку к своему хозяину и сразу же налила в фарфоровую чашку ароматный чай. Омид улыбнулся ей и, кивнув, принял предложенное. С умиротворением на лице он принялся вдыхать запах и, отпив глоток, взял с тарелки пирожное.
— Исхудал-то так! Разрешите, господин, приносить вам обеды? — не унималась заботливая женщина.
— Ну, хотя бы раз в неделю, — поддержала её Авда.
— Что за обязанности? — спросил я у Омида, усаживаясь в кресло напротив него.
— Дайте ему поесть спокойно, — цыкнула на меня Йенте.
— Аше нужна твоя помощь, а ты тут прохлаждаешься, — ответил он, закидывая в рот целиком шоколадное печенье.
— Может, что-то сытное будете? Мяска? Рыбку? — снова вмешалась женщина.
Я гневно на неё посмотрел, но не стал выгонять.
— Я не могу к ней попасть! Балодис никого из нас к ней не подпускает! — повысил я голос.
— Сейчас иди. Архимага нет в городе.
— Куда идти? Я не знаю, где она.
— У Агъяна она сейчас живёт. Иди, — махнул он рукой и тут же обратился к Йенте: — Буду мяса и картошечки хочу.
— Передайте Лами, что я в академии, — сказал я, мгновенно перемещаясь к лекарскому крылу.
Пока поднимался по лестнице, подумал, что с ней что-то серьёзное произошло, раз она находится здесь. И чем я могу ей помочь, если она под присмотром Агъяна? Кстати, о нём. Этот мужик меня теперь изрядно нервирует. Его некромантская суть резонирует с моим даром. Тёмная магия любит огонь, и он иногда как-то плотоядно на меня посматривает. Постучав в дверь, мне открыла Джуния, и по её настрою я понял, что она впускать меня не собирается. Пришлось идти напролом и моему возмущению не было предела, когда я увидел, как Аша сидела на полу и делала вид, что медитирует.
На первый взгляд, с ней вроде бы было всё в порядке, за исключением её внешнего вида. Где она берёт эти ужасные вещи? Что это за отвратительная розовая детская пижама с зайчиками? А на голове что? Опять нечёсаный колтун? Нет! Балодис всё-таки извращенец. Как можно с такой заниматься любовью? Джуния снова преградила мне путь и запретила трогать Замарашку. Да у меня даже желание пропало вообще приближаться к ней, но, пересилив себя, я обошёл её защитницу и сел на корточки. Когда меня пристыдили насчет обуви, я тут же повиновался и сообщил ей цель моего визита. Тогда она предположила, что я нужен ей как донор, и я даже сначала не поверил услышанному, но после её прикосновения впал в эйфорию и не мог оторваться от её светящихся глаз, из которых полились слёзы. Ей было больно, но она даже не пошевелилась. Как и я. Мне наоборот стало невероятно приятно, даже лучше, чем когда она делилась со мной своей силой. В душе медленно наступал покой, и я понял, что всё это время меня так нервировало. Я не хотел быть зависим от неё. Дело не в том, что именно она меня раздражала, а в том, что она женщина. Это было неправильно. Мужчины должны давать всё необходимое этим хрупким созданиям, а не брать. Вот теперь всё встало на свои места. У меня словно что-то щёлкнуло в голове, и вся головоломка сложилась. Пребывая в нирване, я не сразу ощутил, как она пытается отнять у меня свою руку. Постепенно приходя в себя, услышал её вопрос о моем самочувствии, и я даже что-то ответил, а затем она поднялась, потянулась, оголяя свой живот, затем сказала «спасибо», когда это должен был сказать я, и исчезла. Джуния тут же попросила и меня покинуть помещение.
Не знаю, о чём я думал, но перенёсся сразу к жене. Лами лежала на кровати и ждала меня в своей полупрозрачной сорочке, и тут же, увидев меня, она скинула её и поспешила ко мне. Я на автомате обнял её, но мысли мои были ещё где-то далеко, и жена сразу же это поняла.
— Ты был у неё? — спросила она, видя мои совершенно обычные глаза без малейшего магического всплеска.
Пришлось кивнуть, и почему-то захотелось в душ. Я тут же принялся раздеваться и только сейчас увидел, что оставил там свои ботинки. Лами тоже заметила моё замешательство и, вернувшись к кровати, принялась одеваться. Накинула сорочку, затем шёлковый халатик и, сев на прикроватный пуф, скрестила руки на груди.
— Я тебе не изменял. Даже в мыслях не было. Я был просто донором, — сморозил я и понял, что это слово совершенно тут неуместно. — Магию! Она брала только магию!
— Тэун! Ты сам себя закапываешь. Мы это уже обсуждали, и тебе не нужно выкручиваться и обманывать меня. Не хочешь говорить — не надо. В следующий раз сделай так, чтобы я просто не знала.
— Да не было ничего!
— Ты спишь сегодня в соседней комнате, — указала она на дверь.
Помирились мы на следующий вечер. С утра я оставил ей под дверью огромный букет красных роз с запиской об огромной любви. Днём она получила от меня коробочку с кольцом. В записке я попросил снова выйти за меня замуж, а вечером перенёс нас в Балик к своей старой машине, той самой, в которой мы в первый раз занялись с ней сексом, и повёз по тем же местам, предлагая в конце разложить сиденья. Она смеялась надо мной, но оттаяла, и снова у нас стало всё тихо и мирно.
Наш покой нарушил день, когда на свет решил родиться мой двоюродный брат. Неоценимую помощь оказала Аша. Лент хотел отвезти жену в больницу, но она внезапно появилась, почувствовав боль Майги. Забрала её с собой в лекарское крыло, в котором оказывается, уже был наготове родильный зал и оборудована всем необходимым послеродовая палата. Аша с помощницами самолично приняла роды и вручила довольному отцу в руки кряхтящий свёрток. Ясное дело, мы с матушкой и Лами всё это время были рядом. Жена от радости неустанно вытирала слёзы, а мне приходилось лишь молчаливо обнимать её. У нас совершенно не получалось зачать своего малыша. Находясь там, я наблюдал за Ашей и восхищался ею. Она была уверена в себе, очень серьёзна, и я бы сказал профессиональна в лекарском деле. После того как Майгу оставили с малышом отдыхать, нас заверили, что всё прошло хорошо и можно расходиться, и тогда я улучил момент, чтобы подойти к Аше. Протянул руку, но она отказалась. Пришлось настоять, сказав, что мне станет легче, и тогда она слегка прикоснулась своими дрожащими пальцами. «Какая же всё-таки у неё маленькая ладонь», — очередной раз поразился я.
В последующие дни, когда тётушку отпустили домой, нам с Лами пришлось перебраться к ним, чтобы не мотаться туда-сюда. Жена не спускала с рук Дениза, и полковник ворчал, что женщины избалуют ему мальчишку. Аша периодически приходила и помогала восстановлению Майги. Я не мог объяснить даже самому себе, почему я стал ждать встречи с ней. И каждое её появление моя душа встречала её с трепетом. Ужасно хотелось до неё дотронуться. Иногда она приходила с Балодисом, и я видел, как она опасалась приближаться ко мне или даже к Ленту. Пока архимаг беседовал с полковником, она находилась в комнате с Майгой наедине, и как только заканчивала лечение, сразу же приходила к своему мужу и брала его под локоть. Такая странная привязанность меня почему-то напрягала. Тема Аши у нас с Лами — табу. Мы никогда её не обсуждаем, и я лишний раз сам стал бояться в чём-то проколоться. Я совершенно не хотел расстраивать мою любимую женщину.
Помимо основной службы я стал выполнять задания архимага Готтарда. Он доверил мне работу по внедрению в царскую службу. Благодаря полковнику Озолсу меня приняли в штат, и я мог теперь беспрепятственно появляться во дворце. Невероятное количество наёмников пришлось обезвредить, чтобы защитить Ашу. На неё началась серьезная охота. Пока они не знали, как она в точности выглядит, но по всему царству отлавливали всех девушек с даром целительства. Благо их у нас мало, а про дар, связанный с птицами или зверьми, таких вообще не было. За последнюю неделю я очень мало спал. Приходилось быть одновременно шпионом, наемником, охранником и хрен пойми кем. Вот, отрапортовав архимагу, я собрался наконец-то домой, как вдруг в голове раздалось: «Тэун! Быстро ко мне!» — и меня перенесло в жилую комнату.
Повернувшись, я не поверил своим глазам и даже решил сначала, что это шутка. Обвел взглядом всю комнату и просканировал соседнее помещение на предмет посторонних людей, но обнаружил только купол, отделяющий всю академию от меня и от необычайно красивой Аши. Она сидела в кресле в расслабленной позе, откинувшись на спинку. Красное платье обрисовывало её, оказывается, шикарную фигуру, а слегка задравшийся подол из-за того, что она положила ногу на ногу, показывал краешек её пальцев. Рядом с креслом стояли красные туфли на высоком каблуке. Немного прикрыв глаза, она глубоко дышала, заставляя двигаться её грудную клетку с обнаженными плечами. Я обратил внимание на её чистую ровную кожу и медленно поднял взгляд выше. Красные пухлые губы были немного сжаты, и небольшая бледность кожи ещё больше придавала её внешности некой соблазнительности.
— На мне сегодня не деревенский наряд… и не пижама, — слегка улыбнулась она какой-то грустной улыбкой. — Такая я вам больше нравлюсь? — спросила она, приподнимаясь и ненароком выпячивая вздымающуюся грудь.
На этот странный флирт я хотел ответить, что она меня не интересует как женщина, и тут до меня дошло, что она не флиртует. Ей было плохо. Мертвенная бледность и то, как она вцепилась в подлокотники, заставили сделать шаг ближе.
— Господин Хаас, поделитесь, пожалуйста, со мной немного вашей магией. Мне нужно кое-куда переместиться, но я на нуле, — выдохнула она, протягивая руку.
Я опустился перед ней на одно колено и снял перчатку. Её обжигающе ледяная маленькая ладошка утонула в моей, и мне стало невероятно приятно наполнять её своей энергией. Снова наблюдая за тем, как начинает светиться чёрный омут её глаз, я немного расстроился, когда она их прикрыла. Тогда я опустил взгляд на манящие губы, затем на тонкую шею и грудь и поддался взявшемуся неведомо откуда искушению: второй рукой прикоснулся к её щеке. Она, как котёнок, прильнула к ней, наклонив голову, а потом резко отстранилась, и снова ни с первого раза у неё получилось выдернуть из моего захвата свою руку. Так быстро? Я ведь совсем ничего ей не дал!
— Помогите, пожалуйста, обуться, — прошептала она, пошевелив ногой, слегка дотронувшись до моего колена.
Пришлось разжать пальцы и выполнить её просьбу. Обхватив худенькую ступню, я поразился её миниатюрности. Лами носит обувь на три размера больше. Подумав о жене, я как будто бы пришёл в себя и, натянув Замарашке на вторую ногу роскошное женское оружие, тут же поднялся. Аша тоже встала, и получилось так, что я был слишком близко к креслу, поэтому она оказалась прямо передо мной. Задрав голову, она посмотрела на меня и тут же шагнула в сторону. Ошеломляюще соблазнительное платье вырисовывало все её изгибы, и я снова подзавис, не зная, как попросить её обращаться ко мне по имени и вообще перейти на «ты».
— Спасибо за помощь, господин Хаас, — произнесла она, и я заметил, как в её руке появился ключ, и она исчезла.
— Пожалуйста, — произнёс я, осознавая, что вёл себя как идиот.
Оказавшись на Парковой улице возле дома номер шесть, я сразу же направилась ко входу. Территория была вся заросшая, и благодаря высоким кустам меня случайные соседи не должны были увидеть. Постучав на всякий случай, я вставила ключ и, повернув его два раза, отворила дверь. В нос ударил затхлый запах заброшенного жилья. Здесь очень давно никого не было. Осмотрев комнаты, я пришла к выводу, что здесь всё же кто-то жил, и судя по кружевным салфеткам с клубками ниток в корзине это точно была женщина. Она, скорее всего, умерла, потому что вещи так и остались лежать на своих привычных местах. Боевое настроение тут же испарилось. Здесь захотелось просто сесть и рыдать, но у меня совершенно не было на это времени. Пришлось напрячь мозги и вспомнить азы бытовой магии. Сотворила руну чистоты и сокрытия ненужного, и вот через пару секунд комната преобразилась. Осталась только чистая, пустая мебель. С кухней и спальней я сделала то же самое и, удовлетворившись результатом, я обратилась к Эдану:
«Отправь сюда Онгона».
«Нет», — тут же ответил Камень.
«Иначе я сама за ним приду», — возмущённо проговорила я, нервно вышагивая возле небольшого диванчика.
«Ты совершаешь ошибку. У него ничего за душой нет. Он не сможет тебя обеспечить. Этот дом, в котором ты находишься, принадлежал его матери. И это я его ей подарил. Отца на границе по случайности убили орки, и я помог женщине сюда перебраться. Онгон и пальцем не пошевелил. Ты думаешь, что он ради тебя изменит свою жизнь? Нет. Его всё и так устраивает. Он не достоин тебя».
«Не тебе решать, кто меня достоин», — прошептала я, сглатывая подступивший ком к горлу. — «Отправь сюда своего Хранителя», — твердо произнесла я в приказном тоне.
Огневик появился через секунду. Увидев меня, он тут же шагнул навстречу и хотел что-то сказать, но я закрыла ему рот своими ладонями.
— Молчи! Я всё решила! Ни слова! — шептала я, глядя ему в глаза. — Помоги мне закрыть брешь. Это всё, что мне нужно именно сейчас, — потянулась я к его лицу.
Онгон наклонился и дал мне прикоснуться губами к тыльной стороне своей ладони, закрывающей губы невероятно желанного мужчины. Слова Эдана очень огорчили меня, но я не собиралась связывать дальнейшую жизнь с его Хранителем, поэтому, опустив руки, я принялась раздевать его. Вытащила рубашку из его брюк и, нащупав пуговицу, замерла в нерешительности, потому что Онгон не предпринимал никаких действий. От безысходности хотелось кричать. Неужели Эдан не даст мне осуществить задуманное?
— Это бунт? — выдохнула я, делая шаг назад.
«Это здравый смысл. Ты можешь справиться сама. Тебе никто не нужен», — раздался в голове голос Красного Камня.
«Ты прав. Мне никто не нужен, как и я. Они все, — ткнула я пальцем в замершего мужчину, — Онгон, Самал, Омид и даже Тэун пали перед моей проклятой магией. Я сама по себе никому не нужна! Я не хочу так жить! Поэтому не мешай мне!» — крикнула я, создавая мощный купол над домом, чтобы все оставили нас в покое, хотя бы на полчаса.
Онгон пошатнулся и сразу же заключил меня в объятия.
— Ты невероятно красива, но ты мне нравишься и в пижаме, и завернутой в одеяло, — произнёс он, целуя меня в макушку в силу своего роста.
Даже на каблуках я была ниже его.
— Я немного прибралась здесь, — прошептала ему в район груди, случайно замарав белую рубашку своей яркой помадой.
— Спасибо. Я здесь ни разу не был с тех пор, как не стало мамы.
— Это всё очень грустно, но мне надо, чтобы ты поскорее помог мне залатать брешь.
— Знаю. Я не могу так с тобой поступить. Не будет больше точки невозврата.
— И не надо. Это моя жизнь, и я сама хочу решать, как мне её прожить, — прошептала я, засовывая свои руки ему под рубашку. Погладила широкую спину и прижалась посильнее.
— Мне очень жаль, что ты выбрала меня. Я совсем не подходящий для тебя вариант, — прошептал он, поднимая меня на руки, чтобы унести в спальню.
То, с какой жадностью он накинулся на мои губы, мгновенно пробудило во мне желание. Все грустные мысли тут же испарились, и я позволила ему целовать меня всё ниже и ниже. От лица он постепенно переходил на шею, плечи, грудь. Затем на пол упало платье, и горячие руки мгновенно стали исследовать моё тело. Наконец-то и мне позволили добраться до желанного мужчины. Не расстегивая пуговиц, рубашка была снята через голову, и я тут же принялась расстёгивать ремень. Торс у Онгона был выше всех похвал. Не такой мощный и волосатый, как у Алека, и не такой твёрдый, как у Самала. Какая же я ненормальная — думать сейчас о других мужчинах и тем более сравнивать!
— Я рад, что тебе нравится, — усмехнулся Онгон, приподнимая меня, чтобы уложить в кровать.
— Извини, я слишком громко думаю, — засмеялась я, наблюдая, как он снимает штаны.
— Сейчас ты будешь думать только обо мне, — опёрся он руками о кровать и принялся целовать мне ноги.
Плавно поднимаясь выше, он прихватил зубами трусики и потянул на себя.
— Скорее бы. Ты и так из головы у меня не выходишь, — выдохнула я, получая удовольствие от горячего дыхания у себя между ног.
Долгой прелюдии я не выдержала. Повалила мужчину на спину и уселась сверху. Невольно вспомнился Самал и его огромный размер, с которым мне приходилось терпеть неудобства. Мгновенно отправила эту мысль подальше и принялась двигаться. В данный момент всё было настолько идеально, что я не сдержала сладостный стон. Увлёкшись своими ощущениями, я не сразу вспомнила, для чего я всё это затеяла, и, меняя позу, отдала инициативу моему любовнику, на мгновение ушла в подпространство. Совершенно целое, гладкое полотно с радужными переливами наполнило моё сердце радостью. Вернувшись, я обняла активно работающего сверху мужчину и прижалась к его губам, давая наконец-то ему разрешение на разрядку. Оргазм стал ошеломляющим событием в моей жизни. Оказывается, я так сильно его никогда не испытывала. Задыхаясь от счастья, я не могла расцепить руки и продолжала целовать того, кого больше никогда в жизни не увижу.
— Что ты задумала? — спросил Онгон, сползая на бок.
— Усыплю камни и дам вам свободу. Поживёте обычной жизнью.
— Надолго?
— Как получится. Повторим? — перевернулась я и улеглась полностью на мужчину.
— Я уже не так молод. Дай время, — улыбнулся он, наглаживая мои ягодицы.
Второй раз был уже не таким быстрым. Мы наслаждались друг другом, и моему кратковременному счастью не было предела. Узоры мои мерцали и потихоньку росли.
— Зачем ты убрала рубцы с шеи? — спросил он, не выпуская меня из объятий.
— Спонтанное, необдуманное решение, продиктованное платьем.
— Ты очень красива, особенно без него. Ради меня не стоило…
— Тшш… — прикрыла его рот ладонью. — Смотрю, разговорился. Готов на ещё один заход?
— Пощади, — рассмеялся он, беря мою руку.
Погладив запястья, он поцеловал каждый пальчик. Тремор больше не сотрясал мои кисти, и, не успев порадоваться исцелению, почувствовала, как кольнул узор, тот, что относился к Самалу. Такое нельзя игнорировать, поэтому я, подскочив, выдернула мятую простынь из-под расслабленного огневика, обмоталась и, поцеловав его на прощание, ушла в ректорские покои. В три прыжка добежала до ванной и, закрывшись в ней, залезла под душ. Через секунду раздался стук в дверь.
— Почему закрылась? — спросил муж, дёргая ручку.
Пришлось выскочить и открыть щеколду, затем снова запрыгнуть под воду, тщательно намыливая тело.
— Случайно, — ответила ему, отворачиваясь к стене.
Мне было невыносимо сейчас смотреть ему в глаза. Душа рвалась на части, и я, испугавшись, что снова ненароком могу повредить своё энергетическое поле, судорожно вздохнула. Самал лишь заглянул за шторку и тут же вышел, сказав, что нужно поговорить, поэтому будет ждать в комнате. Пришлось ускориться и, наспех вытеревшись, я вышла, стараясь закрыться всевозможными щитами от мужа.
— Для чего тебе нужен артефактор? — огорошил меня Самал.
— Агъян говорил, что отдавал корону своему другу, и тот проверял плетения. Я хочу удостовериться, всё ли в порядке, — вылетела из моих уст мгновенная ложь, и я поразилась тому, как легко это мне далось. И лишь потом я опустила взгляд на его руки. Почему он перестал носить кольцо? Неужели он его заменил на другой артефакт? Если да, то мне конец.
— Завтра в десять утра придёт Райль Кендри. Он наш с Агъяном друг детства.
Я кивнула и принялась полотенцем сушить волосы, а в голове моей верещала паника. Артефактор — друг Самала. Это значит, что я не смогу договориться с ним. Как быть? Где мне искать другого?
Самал не спешил уходить и продолжал сверлить меня задумчивым взглядом. Что? Что ему надо? Неужели я где-то напортачила с щитами?
— Что-то в тебе изменилось, — вдруг испугал он меня этими словами.
— Я много медитирую. Стало неплохо получаться.
— Наконец-то убрала шрамы. Молодец, — похвалил меня и принялся раздеваться.
Выходит, что никаких дел у него сегодня на вечер нет, и мне придётся четыре с лишним часа до сна находиться рядом с ним и без конца притворяться.
Утром, после завтрака, я отправилась на встречу с артефактором. Так как корона хранилась в специально защищенном месте рядом с Белым Камнем, то Агъяну тоже нужно было присутствовать. Господин Кендри оказался довольно улыбчивым мужчиной с короткой бородкой. Он кратко рассказал мне о том, что он делал с короной, и что действительно пришлось ему поправлять плетения из-за того, что все эти годы она хранилась в неподобающем виде. А ещё она сама по себе являлась мощным артефактом, поэтому надевать её кому попало себе на голову настоятельно не рекомендуется. Агъяну вскоре наскучила эта беседа, и он ушёл, оставив нас наедине.
— Говорите, как есть. Чувствую, что есть для меня работа, — вдруг произнёс мужчина, сильно меня удивив.
— Дадите магическую клятву о неразглашении? — спросила я, сканируя артефактора.
Тот кивнул, и я мысленно стала сочинять текст. После исцеления моей ауры среди ночи я проснулась от того, что действительно чувствую себя иначе. Возросла чувствительность к магическому полю, и я, прикрыв глаза, увидела всех своих отмеченных. Они полупрозрачными силуэтами светились в темноте. Так как это была ночь, то почти все были в горизонтальном положении, то есть спали. Бодрствовали только Майга, она укачивала малыша, и Фурат с Маруа. Эта парочка занималась любовью, и мне пришлось тут же закончить наблюдение.
С утра я потренировалась в простых вещах, таких как распознать дар у человека и вообще просканировать, выявив болезни, и мне это далось вообще без напряжения. Вот и сейчас я провела диагностику и на теле мужчины обнаружила кучу татуировок с различными клятвами, данными в разные годы. На правой руке их было особенно много, и я, указав взглядом на его конечность, попросила закатать рукав рубашки. Чего там только не было изображено, и я с интересом стала разглядывать разнообразные рисунки.
«Пожалуй, свой я тут и оставлю», — решила я, прикасаясь к его коже указательным пальцем. Появившаяся маленькая спираль обязала мужчину не только хранить мою тайну, но и быть личным артефактором. Таким образом я просто пометила мужчину, не знающего, в какую махинацию он влезает.
— Срочно нужно изготовить оправу на кулон для Белого Камня. Срок завтра, — быстро заговорила я.
Мужчина в ответ кивнул.
— Затем нужно изготовить полную копию короны, но без плетений. Муляж. И так же подготовить для неё драгоценные камни, соответствующие Камням Правды.
Мужчина удивленно поднял брови, но снова кивнул.
— Срок неделя, — дала я задание и, взяв листок с карандашом, нарисовала, к какой лунке какой камень подходит. Мужчина облегченно выдохнул, потому что я однозначно облегчила ему задачу. Как выглядела корона, когда она была на голове Гамиры, никто не знал. Не сохранилось ни единого изображения.
Попрощавшись с господином Кендри, я отправилась к Светиславе. Переход в её подпространство ощущался в этот раз иначе. Помимо привычного перезвона, перед глазами возникли чёрные разводы. Они, как щупальца осьминога, завивались в кольца, пытаясь хоть за что-то уцепиться. Некоторые всё же дотянулись и огладили мою кожу, причиняя боль, как от обморожения. Мне пришлось нацепить на себя ментальный щит, и чернота тут же отскочила, а я оказалась в чертогах Белого Камня.
Остаток дня я провела в медитации. Я заново познавала себя и свои возможности. Порой я возвращалась к мыслям об Онгоне, и тело просило повторения. Отвлекшись на эти воспоминания, я замирала, глядя на свои руки. Они до сих пор помнили эти волнующие прикосновения к его коже, длинным густым шелковистым волосам, небольшой щетине на подбородке и упругости мышц на его широкой спине… Вечером, с приходом Самала, я снова запиралась на все свои мысленные замки и была послушной женой.
Ночью мне не спалось. Я продумывала все возможные варианты событий, что может случиться и как мне потом выкручиваться, но ни к чему путному так и не пришла. За завтраком, составив компанию Самалу, на вопрос, чем я планирую сегодня заниматься, ответила, что сначала зайду к Агъяну, а потом пойду в учебный корпус. Не зная, какой у него теперь артефакт, выявляющий ложь, я старалась отвечать полуправду. То, что Джини находится в старом учебном корпусе, это факт, так что ни капли не соврала. При муже я оделась в лекарскую форму, показывая тем самым, что иду учиться. Он, удовлетворенный моей покладистостью, одарил мои губы поцелуем и первым покинул свои покои. Мне оставалось выждать время до прихода господина Кендри.
Артефактор пришёл в назначенный час. Передал мне оправу и задал несколько уточняющих вопросов по короне. Распрощавшись с мужчиной, я нервным шагом отправилась в лабораторию Агъяна. Только через неё можно было попасть в помещение с Белым Камнем. С каждым шагом моя уверенность исчезала, и я остановилась у двери. Самое главное-то не спросила, а что будет со мной после отдачи крови, напитанной магией и переноса камня? Может, я мгновенно умру, на что Саргон и рассчитывает. Я даже не успею попрощаться с моими близкими.
— Ты ко мне? — услышала я за спиной голос некроманта и чуть ли не подпрыгнула на месте.
Он не должен был быть здесь в это время. Мой ночной план пошёл прахом, и поэтому мне теперь нужно срочно импровизировать.
— К Камню. Готовлюсь к переносу, — ответила я, пропуская его вперёд.
— Нужна помощь? — спросил он, открывая для меня дверь.
— Нет. Я поговорить с ней пришла.
Агъян включил свет, и я поёжилась от царящей в этом помещении атмосферы. Запах мертвечины не позволил мне войти внутрь. Я закрыла нос рукавом и шагнула назад в коридор.
— Сейчас уберу, — услышала я голос некроманта, а затем до моих ушей донёсся скрежет и тихое рычание. — Заходи, — раздалось следом приглашение, и я несмело шагнула.
Посреди лаборатории стояла большая клетка, в которой кто-то шевелился. Вокруг неё сверкал мутный купол, и я побоялась смотреть туда, чтобы ненароком увидеть оживший труп человека. Прошмыгнув мимо столов, я подбежала к двери, за которой находился камень, и, оглянувшись, увидела, как Агъян творит заклинания очистки. С каждым его взмахом руки воздух становился чище, и я, сосредоточившись, взялась за дверную ручку.
Агъяна я обнаружила за его столом. Не знаю, сколько меня не было, но в помещении ничем не пахло. Я старалась не смотреть по сторонам и сразу же направилась к нему. Он поднял голову и внимательно осмотрел меня, переключаясь на магическое зрение. Не знаю, что он увидел, но тут же встал и шагнул ко мне навстречу.
— Прости меня, пожалуйста, — прошептала я и обняла его, прикладывая к его спине камень.
Запрокинув голову, я встретилась с его тёмными глазами, которые стремительно краснели. Делая шаг назад, я не могла отвести взгляд от лица Агъяна. Оно побледнело, и стали набухать вены. Губы расплылись в улыбке, показывая клыки. За спиной в клетке что-то зашуршало, и, испугавшись ещё сильнее, я зажмурилась.
— Я не причиню тебе зла, обещаю, — услышала я голос Саргона и почувствовала, как запульсировало моё запястье.
Красноглазый взял меня за руку и слегка надавил большим пальцем на пульсирующее место.
— Спасибо, — шепнул он, впиваясь.
Узоры на обеих моих руках вспыхнули ярким светом, и их было даже видно через одежду. На той руке, что теперь была во власти красноглазого, мгновенно стали разрастаться линии, делая рисунок гуще. Они направились в разные стороны, обвили пальцы, закрутились спиралями на тыльной стороне ладони и ушли на спину под лопатку. Сознание медленно меркло, и вот я очнулась на руках у Саргона.
Он нёс меня по тёмному подвалу. Приближаясь к помещению, где находилась Джини, нам на пути попадались сигналки и защитные поля, оставленные Самалом. Красноглазый сметал их при помощи чёрных щупалец, которые расползались от него в разные стороны. И вот, когда он внёс меня в небольшую комнатку, я увидела кушетку с лежащей на ней дроу. Саргон тут же сгрузил меня на пол рядом с ней и приподнял девушку, а я негнущимися пальцами старалась быстрее расправить цепочку, чтобы повесить её на шею его истинной. Как только кулон прикоснулся к коже, Джини открыла глаза и сразу же повисла на могучей шее своего любимого. Насладиться встречей им не дал архимаг, он возник у двери и тут же приготовился к атаке. Я не успела даже сделать вдох, как почувствовала острое лезвие у себя на горле.
— Двинешься, и я подарю тебе её голову, — произнёс Саргон, прижимая меня к себе.
Скосив глаза, я посмотрела на внушительный изогнутый клинок, созданный из его тёмных щупалец. Самал замер, тут же развеивая свою магию.
— Чего ты хочешь? — сквозь зубы спросил он, глядя в лицо демону.
Саргон не спешил с ответом. Он продолжал крепко держать меня, явно забавляясь эмоциями архимага. А у того на лице и так всё было написано. Нет, в нём не было и намёка на беспокойство обо мне, там была одна лишь лютая ярость. Я судорожно вдохнула, желая поскорее исчезнуть отсюда, чтобы не видеть этой жестокости. Я так сильно устала, что была теперь даже рада умереть от руки Красноглазого. Сглотнув, я прикоснулась к руке, держащей клинок, и вдруг почувствовала, как он ослабил свою хватку.
— Давай дружить, — усмехнулся Саргон, растворяя своё оружие.
Самал продолжал сверлить его убийственным взглядом, а я, пережив такой кошмар, начала сползать к ногам демонюки, хватаясь за его одежду. Тот мгновенно поднял меня и усадил на кушетку рядом с Джини. Она тоже ещё была слаба, но крепко взялась за мою ладонь.
— Соглашайся. Это моё лучшее предложение за последние пятьсот лет. Тем более мне не терпится посадить твою малышку на трон и посмотреть, что из этого выйдет.
Архимаг кивнул и сделал шаг вперёд, проверяя реакцию опасного врага. Саргон отошёл в сторону и дал ему приблизиться ко мне.
— Давайте позже спокойно поговорим? Предлагаю устроить у нас ужин, — предложила я, мгновенно оказываясь в объятиях супруга.
— Мы будем в моей комнате, — как ни в чём не бывало проговорила Джин и тут же была подхвачена на руки своим истинным. Они исчезли, а Самал не спешил покидать это место.
— Ты рехнулась? Тряхнул он меня за плечи.
— Он обещал, — клацнула я зубами от этой тряски.
— Ты веришь обещаниям демона? Он только что чуть не перерезал тебе горло.
— Не перерезал же, — выдохнула я.
— Сейчас нет, но мне теперь постоянно ожидать этого? — продолжал он злобно шипеть.
— Да мы все умрём. Какая разница, когда, — устало ответила я, желая поскорее лечь спать.
Самал перенёс меня в свои покои и, навесив всевозможную защиту, куда-то ушёл. Да плевать. Будь что будет.
Вроде бы только прилегла, но меня разбудил стук в дверь.
— Я не могу войти, ты там живая? — раздался голос дроу.
Пришлось вставать и идти разрушать Самалово плетение. Со вчерашнего дня для меня стало это проще простого. Отворив дверь, я впустила Джини. Она выглядела прекрасно, в отличие от меня.
— А наши резвятся. Старого учебного корпуса уже нет. Разнесли половину территории, предназначенной для будущего парка. Саргон рад встретить достойного противника. Хорошая разминка для того, кто просидел столько лет взаперти.
Воспользовавшись занятостью Самала, я рассказала ей о своих планах на ближайшее будущее. Попросила помочь мне немного, и взамен она получит всю власть над дворцом.
— Тебе же нравятся все эти интриги, и ты вдали от этого вскоре заскучаешь со своим мужчиной. А так иногда будешь появляться с Самалом на официальных мероприятиях и вдоволь сможешь поизгаляться над его фаворитками.
Джини эта идея понравилась, но ко мне тоже выставила ряд своих хотелок. Обсудив всё, мы пришли к взаимовыгодному соглашению и договорились встретиться сегодня на позднем ужине вчетвером за нашим круглым столом.
У Самала была рассечена бровь, сломан нос и разорвана мочка уха. На теле имелось куча порезов, как глубоких, так и просто царапин, а ещё вывих правого голеностопа и трещина в бедренной кости. Он спокойно вынес лечебные процедуры и ни разу не возразил на мои причитания о петушиных боях, которые они устроили. Организовал доставку ужина из ресторана, и вот, в назначенное время, к нам пришла влюблённая парочка. Как и ожидалось, на Саргоне не имелось ни единой ссадины. Это существо неубиваемое, поэтому архимаг очень легко отделался сегодня. Как пришла вообще эта дурацкая мысль состязаться с демоном? Вздохнув, я поблагодарила гостей за то, что мы всё ещё живы, и приступила к еде. Первые пять минут стояла тишина, а потом Джини расхохоталась от абсурдной ситуации. Я в ответ тоже слегка улыбнулась и посмотрела на угрюмого мужа. Только ему одному в данный момент всё тут не нравилось. Саргон вяло ковырял вилкой в хорошо прожаренном куске телятины, а затем сказал, что предпочитает свежее мясо с кровью, чем вызвал ещё один мрачный взгляд от Самала.
Неделька у нас вышла сумасшедшая. Архимагу было трудно смириться с новыми реалиями, но он старался. Выделил один из своих домов в городе для молодоженов, потому что Красноглазая парочка по своим каким-то традициям поженились, и для их любовных утех двух комнат в ректорском крыле было мало. Я старалась не думать, в каком он виде исполняет свой супружеский долг, но иногда всплывали воспоминания о его рогатой голове и огромных копытах на ногах. Отвлекшись на них, Самал перестал вроде бы душить меня своей гиперопекой, и я снова засомневалась в своём намерении сбежать. Вроде бы неплохо мне жилось. Всё имелось и даже больше. Вернулась на некоторые лекции, и адепты теперь так сильно не реагировали на моё появление в стенах академии, но я понимала, что вечно продолжаться так не будет. Мне придётся брать бразды правления царством, и на мои плечи свалится огромная ответственность, которую я откровенно боюсь. Мои сомнения закончились, когда пришёл артефактор с моим готовым заказом. Корона была идентична настолько, что я даже засомневалась, не оригинал ли я держу в руках. Проверив магическим зрением плетения, я убедилась в золотых руках этого мужчины. Камни выполнены тоже с ювелирной точностью. Даже синий апатит имел трещинку точь-в-точь как на настоящем Синем Камне Правды. Не имея своих денег, я накануне вспомнила, что когда-то Тэун дарил мне магическую карточку, и я решила подарить её в знак благодарности господину Кендри, сказав, что пусть порадует свою жену. Сначала он отказывался, но, узнав, что это не ему, сразу же принял подарок.
Первая часть моего плана свершилась. Теперь осталось поговорить с Рыжим, и можно начинать посещение Камней. Чтобы попасть к Хранителю без свидетелей, мне пришлось попросить Джикони заменить меня на лекциях. Самал видел в окно, как я, помахав ему рукой, зашла в учебный корпус и как прилежно пробыла там подряд два часа, в то время как настоящая я переместилась в каменный домик. Омид радостно меня встретил и пригласил в свою пристройку. На столе я увидела разные баночки с крышками, и он сказал, что таким образом его подкармливает кухарка Йенте. Я пыталась вспомнить, видела ли я её тогда в доме, но и как выглядела Авда, я уже тоже забыла. Поговорив немного о его доме, я спросила, не желает ли он вернуться обратно и жить как раньше, и он ответил отказом. Говорит, что он сейчас счастлив как никогда. Нереус, видать, хорошо обработал парнишку, поэтому я, не спрашивая разрешения, прикоснулась к его руке и оставила на коже свой узор. Тем самым он теперь не мог отказать мне и не мог никому рассказать то, что я собиралась ему поведать.
— Ты притащил меня сюда, ты же и поможешь сбежать, — проговорила я, вынимая из подпространства корону.
Хранитель непонимающе уставился на настоящий артефакт. Я объяснила, что ему требуется надежно её спрятать, чтобы у меня никогда не возникло мысли собрать камни вместе. Затем попросила Нереуса научить своего Хранителя запечатывать подпространство и помещение, в котором будут спать Камни, и, назначив встречу возле ворот академии на завтра, предупредила, что мы пойдём вызволять Хранительницу Жёлтого Камня и её дочь с земель Трёх Сестёр. Услышав об этом, Омид затряс головой, не соглашаясь на чистое самоубийство, и тогда я пообещала познакомить его с Саргоном. От этого у Рыжего ещё больше округлились глаза, но в причинах этого страха я не стала разбираться, потому что у меня оставалась главная задача — убедить Самала с нами не ходить…
Утро не задалось с первых минут моего пробуждения. Сначала муж взгромоздился на меня, желая любви и ласки, затем сообщил, что вечером он назначил встречу с архимагами, а ещё в гости наведалась Майга с малышом Денизом. Пришлось сдвигать время для моего путешествия и уделить целый час госпоже Озолс и румяному карапузу. Естественно, Омида я не успела предупредить, и он был вынужден зайти на территорию. Своим появлением он привлёк излишнее внимание, и когда я попрощалась с Майгой, побежала встретить Рыжего, вокруг него уже стояла толпа адепток. Мне сразу же вспомнился тот день, когда ко мне пришёл точно так же через главный вход Онгон. Подумав о нём, сердце слегка защемило, но я быстренько собравшись и подбодрив себя, вышла на аллею. Омид увидел меня и, извинившись перед девушками, зашагал ко мне.
— Ты прости, пожалуйста. Теперь слухов ещё больше будет, но я не мог сегодня уснуть. Думал о твоём решении взять меня с собой. Я не готов сражаться с Одноликими.
— О каком сражении идёт речь? Мы приходим, быстро усыпляем Асфира, забираем Илмари с маленькой Салви и уходим. И про какие ты слухи сейчас упомянул? — остановилась я, глядя на пунцового парня.
— Архимаг Виген случайно пустил слух о том, что ты изменяешь господину Балодису со мной.
Я расхохоталась. Ну, хорошо. Будет повод лишить архимага Вигена своей печати.
— А Самал об этом знает?
— Он всё знает, но остановить пока это невозможно. Женщины любят сплетни.
— Ну, пойдем, тогда, любовничек, к моему мужу. Будем оправдываться, — смеясь, я взяла парня за локоть и повела в сторону ректората.
Самал, как и предполагалось, никуда мне идти не разрешил. Тогда я применила козырь в виде Саргона. Скрипя сердцем, нас отпустили. Он ведь думал, что я иду туда забрать камень, и это действительно очень важная задача. Поэтому, обсудив что-то наедине с Красноглазым, нам дали добро на выход. Омид опасливо косился на Саргона, но старался не выдавать свой страх. И вот мы должны были выйти возле домика Хранительницы, но мы оказались в Обители. На наше появление мгновенно среагировали воительницы. Женщины в серых и жёлтых плащах окружили нас, чем вызвали судорожный вздох у Омида. Тот схватил меня за руку, боясь, что нас тут же разделят.
— По возможности сохрани женщинам жизнь, — шепнула я Саргону.
— Как получится, — усмехнулся он и выпустил в разные стороны свои чёрные щупальца.
Омид позади меня вздрогнул, и тут я вспомнила, как Нереус говорил, что его Хранитель часто видел битву со тьмой.
— Ты это событие видел в своих снах? — спросила я, наблюдая за началом битвы.
— Нам нужно уходить. Он здесь ничего живого не оставит, — шепнул Хранитель, судорожно оглядываясь по сторонам.
В подтверждение его слов из-под земли начали вылезать те твари, которыми он пугал меня. Они хватали всё без разбору и даже друг друга, и когда в их лапы начали попадаться воительницы, начался кромешный ужас. Женщины кричали, но их крики заглушал рёв и вой омерзительных монстров. Вскоре потекли реки крови, и в разные стороны полетела разорванная плоть. Больше на это я не могла смотреть. Меня резко замутило.
— Саргон, мы будем ждать тебя у Камня, — крикнула я и, вцепившись в руку Омида, мы переместились к забору с жёлтыми ядовитыми растениями. Согнувшись, из меня вышел весь завтрак. Запах крови до сих пор стоял в носу, и я в очередной раз подумала: не совершаю ли я ошибку? Что ему стоит передумать и не начать убивать так вообще всех?
Илмари, увидев нас, выбежала на улицу, а за ней следом вышла её дочь. Черноволосая девочка очень подросла с последней нашей встречи и стала ещё больше походить на мать.
— Предлагаю сейчас собрать необходимые вещи, и пока поживёте рядом со мной, а потом с Самалом договоритесь об обучении девочки и дальнейшем вашем месте проживания, — произнесла я, вытирая рот.
— Асфир сказал, зачем вы пришли, но я не понимаю, почему ты не хочешь собрать их в корону? Это ведь такая власть будет в твоих руках, — взяв меня под локоть, она повела в своё убежище.
Омид молча шёл следом, разглядывая магическим зрением живую растительность вдоль забора.
— Мне не нужна власть. Я не хочу быть царицей, — произнесла я, ставя на руке Илмари точно такой же знак, что и у Омида.
— Дочь, складывай в сумку свои любимые игрушки, — обратилась она к любопытной девочке, которая с большим интересом разглядывала рыжеволосого парня.
Пока они собирались, я выпила предложенную воду и немного успокоила разбушевавшийся желудок. Воительниц было жаль, но они столетиями издеваются над мужчинами, держа их как скот. Рассказав Илмари о том, что нам устроили засаду и как мы незапланированно попали в их Обитель, я переместилась к Асфиру.
При выходе меня ждала неожиданность в виде трёх огромных голов зубатки, нанизанных на копьё. Саргон хвастался добычей перед Хранителями. Самым удивительным было то, что малышке Салви дядька с необычным трофеем очень понравился. Она оседлала его колени и просила ещё раз рассказать, как он поймал такую большую рыбу. Омид был зеленее меня. Выйдя на улицу, Хранитель Синего Камня сотворил руну закрытия и, прочитав длинное заклинание, запечатал дом Илмари и скрыл его от посторонних глаз. Саргон продолжал держать ребёнка одной рукой, а в другой он крепко сжимал древко копья, на котором был нанизан «улов». Ну да. Надо же похвастаться перед такой же кровожадной дроу. Ей это точно понравится. И вот такой дружной компанией мы переместились на улицу перед входом в ректорское крыло. Ребёнок заверещал от восторга, оказавшись впервые за пределами забора с жёлтыми ядовитыми лианами.
И не успели мы войти внутрь, как появился Самал и уставился на бывших Одноликих. По мимолетно поднявшемуся уголку губ я поняла, что он доволен. Отпустив к жене демона и отправив к Камню Хранителя, мы принялись за новых временных постояльцев ректорского крыла. Комнату им выделили в самом конце коридора, и, объяснив некоторые правила пребывания на территории академии, мы оставили их отдыхать, а сами ушли к себе.
Перед тем как идти в душ, я быстро пересказала события и, вынув из подпространства муляж короны, показала Самалу, как в ней теперь сверкает жёлтый сапфир рядом с белым агатом. Хорошо, что Самал пришёл чуть позже и не успел увидеть, как настоящий камень исчез на груди у дроу. Времени на отдых совсем не было, потому что нас уже ожидали архимаги.
За ужином в одном из богатых домов какого-то очередного аристократа Самал поведал собравшимся о сегодняшних событиях, и они сразу же начали разрабатывать план по захвату тех земель. Пока там нет сильного покровителя и другие государства не прознали об этом инциденте, нужно заявить на оставшиеся без правителя территории свои права. Этот разговор меня мало заботил. Я, натерпевшись ужасов, заедала стресс деликатесами и молча ела, ела и ела.
Моему возмущению не было предела. Ладно, архимаги Готтард с Балодисом дают мне дополнительные задания из-за связи с Ашей, но с какого перепугу они подключили уже и мою жену? Она неустанно ищет наёмников для того, чтобы мы могли их перехватить и обезвредить. Из старого замка, принадлежащего теперь архимагу Меднеку, сделали временную тюрьму. Мест категорически не хватает, но долго их там держать не собираются. Ради баснословных денег, обещанных Гайсаром Третьим, теперь каждый второй проходимец хочет найти подходящую по описанию девушку и привести её к гвардейцам. С каждым днём работы становилось всё больше и больше. Из-за всеобщего сумасшествия я жену уже не видел несколько дней, и сегодня Майга ещё добавила повода для тревоги. Она рассказала, что Аша с Омидом собрались на земли Трёх Сестёр. С какой целью она туда отправляется, понятно, но на кой ей там сдался Хранитель Синего Камня Правды? Если что-то пойдёт не по их плану, то Камню придётся искать нового Хранителя.
«От Юрта Каулиньша пришёл вестник. В их деревне появились чужаки. Вопросы задают местному населению. Ты знаешь эту деревню, поэтому сходи проверь», — прослушал я сообщение от Балодиса.
— Сходи проверь, — передразнил я его, кидая на стол папку с личными делами новобранцев.
С таким объёмом работы нам катастрофически не хватает людей, но и кого попало мы принимать не можем. По каждому проводим проверку. Предупредив начальство о задании архимага, я переместился к дому Ашиных «родственников». Они меня уже знают, поэтому могу рассчитывать даже на обед. Хозяйка действительно очень вкусно готовит. Постучав в калитку, я взбудоражил собак, и на крыльцо вышла младшая их дочка. Она пригласила в дом и сообщила, что отец в поле на вспашке. Пришлось поспрашивать о том, что слышала, и чуть позже к нам присоединилась её мать. Женщина знала мало, зато, как я и хотел, угостила наваристым супом. Чтобы совсем не расслабляться, мне пришлось сразу уйти, а то от домашней, уютной обстановки сильно потянуло в сон.
Посетив старосту, узнал, что были тут проездом два мужика. Искали пропавшую сестру, но, узнав, что такой в деревне не имеется, уехали. Я попросил припомнить, как они описывали девушку, и ничего, что относилось бы к Аше, они не назвали. На всякий случай я решил пройтись по улицам и поговорить со случайными прохожими. И вот, шатаясь уже около часа, я обошёл, наверное, все дворы и ничего подозрительного не увидел и не услышал. Изрядно утомившись, я собрался домой, как вдруг моё внимание привлекла рыжая девочка, перебежавшая дорогу. Одета она была явно не по погоде, и, вдобавок, маленькому изношенному платью давно пора на переработку. Половая тряпка и то больше размером и лучше выглядит. При беге она сильно размахивала тонкими руками, и короткий подол задирался, оголяя худющие ноги. Слишком болезненная худоба заставила меня задуматься. Знаю, не в моей компетенции проводить проверку населения, но вдруг сюда нужно направить социальные службы? Возможно, старосте пора устроить встряску. Не дело, чтобы в наше время кто-то голодал. Проводив её взглядом до того момента, когда она скрылась за поворотом, я посмотрел в ту сторону, откуда она выбежала. Туда я не хотел идти, потому что там остались полуразрушенные дома, и людей там вряд ли я мог встретить, но всё же решил глянуть.
— Ну и для чего мне нужно было это видеть? — крикнул я в небо и предпринял попытку переместиться домой.
Переноса не произошло.
— Какого? — изумился я, сдёргивая перчатку, чтобы посмотреть на узор.
Рисунок был на месте, а вот способность к перемещению пропала. Разозлившись на себя за то, что так быстро привык пользоваться чужим даром и не брать с собой портальный камень, я решил просто уйти от аномальной зоны подальше. Пробежав квартал, я снова попробовал представить дом Гайлисов, но продолжал стоять на месте. «Придётся вызвать кого-нибудь за мной», — подумал я и посмотрел на деревенский магазинчик, возле которого я оказался. Хотелось жутко пить, и я шагнул в сторону деревянной постройки.
Не успел я договорить, как дед исчез, а я стоял возле того самого магазина и мимо меня проехал автомобиль.
— Что за издевательство-то такое? — воскликнул я и представил свой дом, чтобы переместиться, но оказался в лесу.
Сделав шаг, я провалился по колено в снег и во всё горло выругался. Не полегчало, наоборот, ещё больше разозлился. Сделал попытку переместиться, но ничего не вышло. Пришлось шагать в неизвестном направлении с целью уйти подальше от аномальной зоны. С каждым шагом становилось всё темнее и темнее. Мороз крепчал, и я ощутил знакомое покалывание в теле.
Сконцентрировавшись очередной раз, подумал о своей комнате и наконец-то переместился домой. Настроение было паршивым. Из головы не выходили эти видения, тем самым заставляя всё время думать о несчастной Замарашке. И тут я вспомнил, что она сегодня должна была забрать Жёлтый Камень. И у кого я мог узнать подробности? Конечно, у Омида. Переодевшись, я перенёсся в каменный домик. Хранителя я обнаружил в его пристройке. Он сказал, что мне повезло, потому что собирался уже уходить в подпространство на ближайшие сутки. И сейчас он не мог уделить мне достаточно времени. Тогда я задал самый интересующий меня вопрос:
— Для чего она брала тебя с собой?
— Не могу дать ответ, — оголил он руку, показывая узор магической клятвы.
Это меня ещё больше заинтриговало, но последующий его рассказ о демоне и убийстве Одноликих меня отвлёк и даже повеселил. Я помнил, как Аша рассказывала о том, что демон заключён в Агъяне, и каким же образом он мог убить Одноликих? Как ни пытался, но не смог себе представить лекаря в роли убийцы. Хотя он теперь некромант, и тёмная магия, скорее всего преобладает… Из всего услышанного меня больше удивило то, что они забрали оттуда Хранительницу Илмари Митру с её дочерью. Вот как раз наличие ребёнка у бывшей воительницы для меня стало шок-новостью.
— Так получается, что вам действительно можно иметь семью и даже детей? — уточнил я.
— То есть другое тебя не удивляет? — хмыкнул Омид.
— Тогда ты можешь выбрать себе любую красотку и не обязательно жить здесь.
— Я уже давно выбрал, но она теперь замужем, — буркнул он, отводя взгляд.
— Ты про Замарашку, что ли? На ней что свет клином сошёлся? — рассмеялся я.
— Ты слышал же слухи? Я бы не отказался на роль любовника по-настоящему, — мечтательно произнёс он, чем меня ещё больше развеселил. — Не смейся, ко мне даже приходил Хранитель Красного Камня.
— А ему-то какое дело до слухов? — продолжал я улыбаться, а затем вспомнил её в красном платье, и улыбка сползла с лица.
Как узнать, куда она в таком виде ходила? Если она так всегда теперь одевается, то можно понять Балодиса и его дикую ревность. Омид, увидев мою задумчивость, не спешил ничего говорить и молча наблюдал за мной. И тогда я решил рассказать ему о своих видениях. Он прикинул, когда эти события происходили, и предположил, что Биргер, скорее всего, выполнял поручение Камня, так как в те годы был уже Хранителем.
— Нереус частенько бранит Эдана за халатное отношение к его обязанностям. Там явно был другой посыл. Нужно было просто помочь девочке вернуться в столицу, но вышло, как вышло, — с грустью озвучил он свои мысли.
— Сжигать постоянно её жилища — это называется помочь? Раз не стало дома, то она должна была догадаться, что нужно прийти к Камню? Такая что ли логика у них? — разозлился я. — Нет что бы подойти напрямую и сказать, кем она является и что ей нужно теперь делать…
— Не нам решать судьбу человека, — вздохнул Омид. — Извини, мне пора.
— Тебе бы в проповедники, — злобно произнёс я.
Покинув пристройку, я посмотрел вслед Хранителю, скрывшемуся в каменном домике, и, желая немного остыть, я решил пройтись и перешёл через дорогу. Шагая вдоль академического ограждения, я незаметно дошёл до главных ворот и остановился, глядя на статую, установленную в честь архимагов. Адепты возвращались с прогулки в общежитие, и вдоль дороги постоянно останавливались машины, высаживая пассажиров. Вот подъехал чёрный автомобиль с номерами Балодиса, и я даже встрепенулся, ожидая увидеть его и желательно бы с Ашей. Откуда взялось такое желание, я не успел понять, но на тротуар вышел его сын с господином Дугданом. Мальчишка что-то спросил у своего надзирателя, и тот ответил, что сегодня уже поздно тревожить Хранительницу и ее дочь. Это я отчетливо услышал, потому что они подошли ближе к воротам. Мне тоже захотелось познакомиться с легендарной воительницей, поэтому шагнул навстречу и поздоровался. Господин Дугдан сразу меня узнал и пожал руку.
— Прошу прощения, я был у Омида, то есть у Хранителя Синего Камня Правды, и он сказал, что к нам прибыла Илмари Митра. Не подскажете, когда с ней можно будет увидеться? — сразу перешёл я к делу.
— Сам только что узнал, — ответил мужчина, поглядывая на своего подопечного. — Думаю, завтра в районе обеда. Юный господин как раз закончит обучение, и мы можем организовать праздничное знакомство. Ей с малышкой будет очень приятно наконец-то оказаться среди людей. Забронирую, пожалуй, банкетный зал, — кивнул он на ресторан, находящийся через дорогу.
Я тоже посмотрел туда и заметил смену вывески. Вот обычная забегаловка доросла сначала до академического кафе, а теперь и до ресторана. Попрощавшись, я отправился домой и расстроился, не обнаружив там Лами.
— Милая, я дома. Дико соскучился, — отправил ей вестник.
«Скоро буду, грей постель», — ответила она, поднимая мне не только настроение.
Сегодня я устроила себе выходной. После вчерашней нервной встряски и вечернего обжорства организм отказывался быть бодрым и идти на лекции. Мне, конечно, хотелось бы поскорее закончить начатое и отправить всех Камней спать, но Омиду нужен сегодня отдых. Он проведёт весь день с Нереусом, потому что заклинание сокрытия отнимает очень много сил. А вот завтра мы точно пойдём в Ягват. Провалявшись в кровати почти до полудня, мне пришёл вестник от Самала: «Нас пригласили на обед в ресторан». Коротко и ясно. Как всегда, никаких подробностей. Пришлось вставать и начать приводить себя в порядок. Кто там будет? Очередные аристократы? Скорее всего, да. Тогда нужно приличное платье и позвать госпожу Смилгу, чтобы помогла заплести волосы. Собравшись за два часа, я была готова к выходу, как появился Самал и, быстро скинув с себя свой ректорский пиджак, закатал рукава на рубашке и сообщил, что там будут только свои. «А раньше сообщить нельзя было? Я что, зря из себя царевну делала?» — мысленно возмутилась я, но взялась за предложенный локоть и ещё больше удивилась тому, что идти туда придётся пешком.
— Ты скоро совсем забудешь, как ногами ходить, — усмехнулся он, догадавшись по выражению моего лица. — Магия — это хорошо, но мышцы тоже нужно тренировать. Предлагаю в твою учебную программу добавить физические нагрузки. Побегаешь, разомнёшься немного, научишься приёмам самообороны, — накидывал он мне головной боли, пока мы шли по коридору.
Дело было в том, что я вообще не приспособлена к физическим занятиям. Всю жизнь мне сил хватало лишь на то, чтобы держаться вертикально и еле таскать свои ноги, а тут он предлагает обучаться самообороне.
На улице сегодня было необычайно солнечно и даже жарко по меркам поздней весны. В городе намного теплее, чем в деревне. Там у нас ещё, скорее всего, где-то по углам лежит снег. Хотя, я несколько дней не общалась с Юртом и не знаю, какая погода там… Шагая под руку с мужем, я пожалела, что напялила туфли. Одно дело, когда ты переместилась и по возможности сразу села за стол, а тут приходится идти приличное расстояние. Самал подстраивался под мой шаг и постоянно отвечал на приветствия адептов, что встречались нам на пути.
— Тебе идёт этот наряд, — вдруг дождалась я комплимента. — Для кого так вырядилась?
Ну вот! Я-то подумала, что он от большой любви решил сказать приятное, но нет… это снова говорит его ревность. Он думает, что я надела это платье для другого мужчины…
— Ты не сказал, к кому мы идём на встречу, поэтому понятия не имею, кто будет в ресторане, — слегка обидевшись, ответила я.
Этот ответ его удовлетворил, и это значит, что у него точно есть какой-то артефакт, определяющий ложь. Или это я стала настолько мнительной?
Обновлённое заведение ничем не напоминало бывшее кафе, в которое когда-то приводил меня Самал. Нас проводили в отдельное помещение, где был накрыт огромный стол. Места почти все были уже заняты. Действительно присутствовали мои знакомые люди и существа: Агъян с Джунией, Маруа с Фуратом, Тэун (правда, один), затем господин Дугдан с Суфьяном и даже Джикони с Саргоном. Вокруг них было свободно с обоих сторон по два стула, и я сразу же отправилась в их сторону. Остановившись рядом с Красноглазым, тут же словила негативные эмоции со стороны супруга, но он покорно подставил стул, и я лучезарно улыбнулась всем присутствующим, поймав на себе пристальный взгляд Тэуна. «Плохо. Очень плохо. Нельзя так на меня смотреть», — разволновалась я в ожидании новой ревностной реакции от Самала. Знала бы, что здесь будет огневик, надела бы мешок из-под картошки. Через минуту к нам присоединилась Илмари с Салви, а от Майги пришёл вестник, что она не сможет прийти, потому что Дениз капризничает и будет только мешать за столом. Уговаривать её не стали, тем более следом архимаг Готтард тоже извинился за своё отсутствие.
За вкусным обедом мы непринужденно общались между собой. Вначале, конечно же, всё внимание было направленно на Хранительницу, но потом все разошлись по своим интересам. Благо, стол был большой, и общаться мы могли друг с другом, не мешая соседу. Общительная Салви быстро нашла общий язык со всеми. С Суфьяном они договорились поиграть вечером у него в комнате, и после того, как ей надоело сидеть рядом с матерью и Фуратом, она неожиданно подошла к Саргону и залезла ему на колени. Возникла минутная, молчаливая пауза. Джини с любопытством рассматривала девочку, а затем медленно повернулась и вперилась пристальным взглядом в Илмари.
— Видать, отцовские гены проснулись, — выдохнула она. — Отец Салви обладал очень низким уровнем дара. Тёмной магии в нём было с ноготок, — показала она на своём мизинце. — Будущая некромантка она у меня. Если Самал не возьмётся развивать в ней стихию ветра, то отдам тогда господину Пэйону, — улыбнулась она, ласково посмотрев на дочь.
— С удовольствием обзаведусь ученицей, — слегка склонил голову Агъян.
— Я хочу быть с дядей, — высказала свою точку зрения юная магиня и обняла улыбающегося демонюку.
— Дядя уже занят, — фыркнула дроу, убирая от своего мужчины детские ручки.
Вся эта ситуация была настолько забавной, что я искренне радовалась возникшей в данный момент дружеской обстановке. Улыбка не сползала с моего лица, и я зачем-то посмотрела на Тэуна, тут же встречаясь с ним глазами. «Ну зачем он на меня так смотрит?» — перевела я взгляд в сторону. Дурацкое платье с дурацким вырезом на груди! Зачем я его надела? Оно провоцирует мужчину! Лучше бы он продолжал меня ненавидеть! Моя привязка стала слишком сильно на него влиять. Я не прощу себе, если из-за меня у него распадётся семья. Ламис — чудесная девушка, и она должна быть счастлива. Придётся снять с него мою печать. Только как улучить момент? С этими мыслями я делала вид, что участвую в препирательстве Джини с маленькой соперницей за тело Саргона, и, шутливо пощекотав девочку, перетащила к себе. Она была не против поразглядывать мои узоры.
— Красотаааа… Тоже хочу такие, — затребовала она.
— Вырастешь, и я подумаю, — улыбнулась я, отпуская девочку к матери.
Обеденное время подходило к концу, и все постепенно стали расходиться. Самал тоже встал и взялся за спинку моего стула, чтобы помочь мне подняться. Сидевший напротив меня Тэун продолжал взирать на меня, не отводя взгляда. Если это вижу я, то Самал тем более.
— Что ты хочешь сказать моей жене? — вдруг раздалось сверху.
— Зачем тебе Омид? — глядя мне в глаза, спросил Тэун.
Я напряглась, потому что даже Самал не спрашивал у меня об этом.
Если бы я и вправду переносила Камни в корону, то подпространство, в котором они существовали, просто схлопнулось бы, оставляя после себя пустоту. Даже от Хранителя ничего бы не осталось, но об этом знала только я. Илмари бы исчезла, а малышка осталась сиротой. Такой участи ребёнку я не желала, да и не могла я лишить жизни самого Омида, Чагдара и, в особенности, Онгона.
— Для красоты, — улыбнулась я, не желая говорить правду, поэтому выдала то, что первое пришло на ум.
Таким ответом я, по-моему, удивила всех, но не удовлетворила интерес Тэуна. Пришлось добавить:
— За компанию напросился. Хотел посмотреть, как происходит перенос, — озвучила я то, что когда-то в разговоре он упоминал.
— Тогда я тоже хочу, — подскочил со стула огневик, и я почувствовала, как напрягся теперь мой муж.
— Обойдёшься, — рыкнул он, и мы оказались в нашей спальне.
— Что это было? Ты что, научилась флиртовать? — тряхнул он меня, держа за плечи.
Я даже от неожиданности не удержала голову, и она мотнулась вперёд-назад. Видимо, тем самым он поставил мои мозги на место, вытряхнув всё хорошее настроение, и я поняла, что натворила. О, Мать-прародительница! Итак, все считают Омида моим любовником, а тут я ещё такое ляпнула.
— Чтобы я не видел рядом с тобой Гайлиса. А Хааса я просто убью, — вызверился Самал, начиная меня раздевать.
Только на простое раздевание это было совсем не похоже. Платье затрещало по швам, и меня просто-напросто вытряхнули из него.
— Стой! — воскликнула я, когда он кинул меня на кровать. — Остановись!
Но он совершенно ничего не слышал. Озверевшими глазами смотрел на меня, срывая с себя рубашку. Затем подошел и, схватив за ногу, снял туфлю, затем вторую. Может, такая страсть кого-то и возбуждает, но не меня. Я боялась. Мне было очень страшно. Мне всегда казалось, что когда он в таком состоянии — когда-нибудь не сдержится и ударит меня. Я прекрасно помню, как получала в детстве от кого ни попадя: то от женщины, которую раньше считала своей матерью, то от мальчишек, то от продавцов, но там хоть было за дело. Я воровала у них еду. А сейчас я боялась попасть под раздачу от бушующей магии в собственноручно созданном для меня Щите. «Пусть он выпустит пар на мне, чем пойдет убивать Тэуна», — решила я, позволяя срывать с меня нижнее бельё.
Когда Самал вроде бы успокоился, он даже не извинился. Поцеловал оставленные им синяки от грубых прикосновений, оделся и ушёл. Как мне теперь с Омидом попасть к Зелёному Камню? Вот что значит расслабилась и перестала следить за языком! Поднявшись с подушки, я села и обняла колени. С горьким вздохом я подумала: «Ладно, уж как-нибудь в Ягватскую империю попадём, а вот как мне усыпить Эдана, чтобы не встречаться с Онгоном?»
— Можно войти? — услышала я голос Джини.
Мне не нужно было ничего отвечать, потому что она и так знала, о чём я думала. Дверь открылась, и дроу торопливо приблизилась ко мне. Села на край кровати и уставилась на меня.
— Ты почему не дала ему отпор? Он твой Щит. Он слуга! Он должен тебе подчиняться. На полу должен ползать по твоему только хотению… Это всё твои детские страхи. Хочешь, я заблокирую эти воспоминания? — спросила она, оглядывая моё тело. У меня сейчас не было сил ни физических, ни моральных даже прикрыться.
— Не надо. Я скоро уйду отсюда… Попроси Саргона ускорить коронацию.
— Да он готов хоть сейчас. Ты знаешь его методы. Выкосит весь дворец, и заходи, живи на здоровье, — усмехнулась она.
Я поёжилась, вспомнив кучи растерзанных тел в Обители.
— Что у тебя с огневиком? — вдруг спросила она, и я напряглась от неожиданного вопроса.
— С каким? — уточнила я.
— Даже так? А что, ещё какой-то есть? Ты для меня сейчас закрытая книга. Я не смогла прочесть твои мысли, но он на тебя так смотрел…
— А как ты сейчас поняла, что было у меня с Самалом, если говоришь, что не можешь прочесть меня? — перебила я её.
— В такие моменты твой страх рушит защиту. И вот эта штука подсказала мне, что тебе больно, — помахала она рукой с моей меткой.
— Другие тоже это почувствовали? — испугалась я.
— Вряд ли. Среди них нет мага разума. Мы с тобой теперь в одной шкуре. Ты это ещё не поняла? Так что там у тебя с этим огненным красавчиком?
— Ничего. У него прекрасная жена, и я собираюсь лишить его печати.
— А чего же он не взял с собой жену, раз она такая прекрасная? — съехидничала дроу, укладываясь на живот.
Под подбородок она подложила руки и явно ждёт от меня каких-то откровений.
— Я думала, что ты обо мне уже давно всё знаешь. В голове моей ты как у себя дома была несколько месяцев.
— Мне больше делать нечего, как всю твою жизнь пересматривать. Не хочешь — не говори, но архимаг, похоже, исполняет свою угрозу. Сейчас Саргон сказал мне, что на городском полигоне кто-то резвится.
Я тут же подскочила и побежала к шкафу. Хватая без разбора одежду, я принялась одеваться, как вдруг рядом со мной появилась дроу и прикоснулась ладошками к моим щекам. Уставилась своими красными глазами в мои и, прикоснувшись лбом к моему лбу, зашептала:
— Приказывай! Ты можешь остановить это простым приказом. Оглуши их своей волей, и пусть знают, кому они принадлежат. Если не хочешь, то Саргон оторвёт головы драчливым петухам, и никуда тебе сбегать не придётся. Останешься со мной во дворце. От её ментальной волны меня покачнуло. Перед глазами всплыли тысячи огней, и я поняла, что это и есть городской полигон. Он был разграничен на большое количество участков, позволяющих одновременно упражняться паре десятков магов. Ошарашенная таким переходом, я не сразу сфокусировала зрение на двух магах, что лупили друг друга, заимствовав дар противника. Самал шмалял огненными шарами, а Тэун посылал огненные смерчи, подхваченные сильным ветром. Можно было бы подумать, что они просто тренируются, но на обоих уже не было живого места. Одежда — в лохмотьях. Кожа кровоточит, и красные капли разлетаются повсюду. Я и предположить не могла, что Тэун, оказывается, такой сильный. Он достойно сражается с архимагом, и только я мысленно его похвалила, как Самал поднял руку вверх и топнул ногой. Тэуна придавило к земле. Мне даже показалось, что я услышала хруст костей и сдавленный стон.
— Хватит! — крикнула я. — Я запрещаю калечить моих подданных, — проговорила за меня моим голосом Джикони, — и я поняла, что продолжаю стоять в комнате, а не на полигоне.
Самала скрутило, и он повалился на землю. Тэун тут же приподнялся и, облокотившись на руки, тряхнул головой, а я перестала их видеть. Теперь передо мной была широкая улыбка дроу.
По внутренней связи я позвала Агъяна. Он удивился, потому что мы давно так не общались.
«Быстро на городской полигон вместе с Джун. Там Самал с Тэуном. И передай моему мужу, что бы на глаза мне не попадался!»
— Приятно повиливать, не правда ли? — начала свою игру Джикони, почувствовав ослабление моих щитов.
— Я не останусь во дворце. Он весь твой, как и договаривались. Там у тебя будет много игрушек.
— Без тебя не интересно, — коварно улыбнулась она и, качая бедрами, вышла из комнаты.
Самал и вправду послушался и провёл ночь у Агъяна. Я впервые за эти несколько дней по-настоящему выспалась. Даже ночное покалывание рисунка меня не разбудило. Утром я проснулась сама по себе в семь тридцать и после утренних процедур вышла в соседнюю комнату на завтрак. Стол, как всегда к этому времени, был накрыт, и я с огромным удовольствием поела в одиночестве. Периодически дергало ладонь, но я старалась не обращать внимания. Драчуны должны были быть под присмотром Агъяна с Джун, так что ничего с ними не случится. А поболеть даже будет им на пользу. Тэун, конечно, ни за что пострадал, но скоро я освобожу его от этих мучений. Я прекрасно помню, как он просил убрать печать. Сконцентрировалась на ладони и приглушила неприятные ощущения, чтобы не обращать больше на неё внимания, и принялась выбирать наряд, подходящий к визиту с Императором. Оглядев себя в зеркале, я, не теряя времени, переместилась в каменный домик. Омид ждал меня в своей синей сутане, и мы, взявшись за руки, отправились прямо во дворец.
Появившийся Олхазар сильно удивился отсутствию архимага, потому что о моём прибытии именно он вчера предупредил своего друга.
— Наказан, — последовал от меня короткий ответ, и мы тут же были приглашены на аудиенцию к Императору.
В тронном зале, как и в прошлый раз, у стены стояли советники. На боковых сиденьях располагались принцы, и их отец появился из-за шторы.
— Я надеюсь, ты определилась с выбором? — спросил он, хитро ухмыляясь.
— Конечно. Моими мужьями станут все три ваших сына. Намджуна за прошлый ласковый приём я назначу вторым мужем, Санджар станет третьим, потому что я так хочу, а четвертым возьму Раянджи за легкую внушаемость.
— Я не хочу быть четвертым, — воскликнул самый наделавший дел молодой мужчина.
— Смешные шутки шутишь, — рассмеялся Император.
— Я серьёзна как никогда, — улыбнулась в ответ.
— Отец, я не хочу на ней жениться! — воскликнул старший принц.
Намджун пока молчал. Омид, похоже, пребывал в лёгком шоке, потому что мы не оговаривали цель прибытия во дворец.
— Я приготовил для тебя дары в знак признательности. Ты спасла мою империю от краха. Так же от моего отца остались подарки для Гамиры, поэтому Цветочный дворец теперь твой. Можешь жить в нём даже со своим мужем. Я не буду против.
— Спасибо. Я как раз хотела бы посмотреть, что осталось от моей прабабушки. Как вы знаете, в моем царстве всё уничтожили.
— Отец, разреши, я провожу несравненного Потомка, — вскочил Намджун.
Император махнул рукой, давая разрешения, и я поклонилась, выказывая уважение старику. Затем, взявшись под локоть теперь уже точно ошалевшего Рыжего, мы последовали за истеричным принцем.
Шагая по длинным коридорам, я поглядывала через арки на улицу, но никаких девушек я там не увидела.
— Я хочу, чтобы вы перестали держать рабынь, тех, кто попадает к вам не по своей воле, — сказала я, обращаясь в спину Намджуна.
— У себя будешь порядки наводить, а сюда не лезь, — приблизился он так близко, что навис надо мной, и мне пришлось немного задрать голову. — Хорошо, что не взяла с собой своего Щита. Я не забываю обид, поэтому ты будешь сегодня стонать подо мной всю ночь, а сейчас ты приласкаешь мой член, — слегка наклонился он и схватил меня за плечо.
Омид мгновенно среагировал и, оттолкнув принца, задвинул меня себе за спину. Не ожидая такого поворота, я слегка запаниковала, но уверенности в своих действиях мне прибавил сам принц:
— И шлюху белобрысую мне верни. Мой шпион донёс, что твой Щит вчера прикончил её мужа, так что она будет моей рабыней.
Вот за Ламис мне стало обидно. И что значит «прикончил»? Сконцентрировавшись, я послала мысленный вопрос Агъяну:
«Что с господином Хаас?»
«Он в лекарском. Самал запретил лечить».
«С каких это пор для тебя на первом месте приказ Самала, а не здоровье пациента?» — разозлилась я.
«Я с ним солидарен», — равнодушно ответил некромант.
«Поговорим позже. Я занята сейчас. Приказываю не дать умереть Тэуну и передай Самалу, что в академии шпион ягватского принца», — в конец озверела я от таких новостей и перевела взгляд на ухмыляющегося Намджуна.
Пришлось срочно включать дурочку и, придав лицу безмятежный вид, я заговорила ласковым голосом:
— Хорошо. Я сделаю, как пожелает мой господин, тем более сама этого хотела. Всё это время о тебе и думала.
Омид даже слегка повернулся, чтобы посмотреть на меня, на что принц похабенько улыбнулся.
— Хранитель, не могли бы вы отойти немного подальше? Я хочу своему будущему мужу сделать приятное, — продолжала я издеваться над дурачком-принцем.
Омид предсказуемо не пошевелился, и мне пришлось обойти его. Глядя в надменное лицо пока ещё не знающего, что такое боль, молодого мужчины, я подошла к несчастному.
— Разреши это сделать здесь? — потянулась я к поясу его шаровар.
Тот кивнул, вытягивая руку, чтобы положить её мне на голову и опустить на колени, но я перехватила её и влепила со всей мощи печать подчинения. Тот, ожидаемо, закричал, схватился за запястье и повалился на каменный пол. В судорогах его тело выгибало. Крик перешёл в стоны, а затем он молча продолжал корчиться, сунув руки между ног.
— А теперь веди нас в мой Цветочный дворец, — шепнула я, наклонившись к его уху.
Тот как-то странно взвыл и ещё больше согнулся, лёжа на боку.
— Ему нравится эта боль. Сейчас ты ему доставляешь огромное удовольствие, — озадачил меня Омид.
А я и забыла, какой он талантливый эмпат. Выждав пару минут, я стала наблюдать, как принц с трудом начал подниматься, и сразу заметила приличный бугор в его шароварах. «Кто бы мог подумать», — изумилась я.
Пока я осматривала свои владения, Намджун смиренно стоял на коленях возле порога. Всё-таки как хорошо, что Джини научила меня подчинять людей. А я, глупая, ещё сопротивлялась, говорила, что никогда не смогу такого сделать с живым существом. Омид оставался рядом с принцем и периодически окликал меня, если я надолго пропадала в какой-нибудь из комнат. Дворец был большой. Очень высокие потолки не давали помещению нагреваться за день, и естественная вентиляция из соседнего цветущего сада приносила различные ароматы цветов. Сокровищ тут оказалось и вправду много: ткани, ковры, золото, украшения, наряды, посуда — и всего не перечислить. Побродив ещё немного среди сказочного богатства, я наконец-то увидела то, что искала. В ящике стола лежали чёрно-белые фотографии моей прабабушки. На одной была изображена довольно странная семья: миниатюрная женщина с маленьким остроухим ребёнком на руках, а за спиной стоял Илф'олг. На другой снова была она, но в объятиях огромного мужчины. Её макушка была на уровне груди Даррела. Я догадалась, кто он, по повышенной волосатости. Из-под рубашки торчали во все стороны густые волосы, и я поразилась: неужели Алек тоже будет таким громилой? Полистав рядом лежащий блокнот, я поняла, что это дневник, поэтому вложила в него фотографии и закинула настоящее сокровище себе в подпространство.
— Теперь можно и к Камню, — обратилась я к Омиду.
— А как же он? — кивнул он на замершего принца.
— Посидит ещё часик и пойдет к себе, — ответила я, беря Хранителя за руку.
Лицо Гамиры, высеченное в скале, и огромная рука приводят в восторг своей монументальностью. Хоть я и в третий раз здесь, но великое творение здешних магов меня поистине восхищает. Омиду тоже очень понравилось увиденное. Мы стояли с ним на этой огромной ладошке и смотрели в разные стороны. Вид открывался волшебный. Вдалеке виднелось море, а вокруг — непроходимые джунгли с диковинными животными и птицами. Призвав свой дар, которым я в последнее время очень редко пользовалась из-за неимения времени посетить хотя бы зоопарк, я ощутила поблизости несколько обезьян, трех огромных варанов и кучку мелких грызунов. Птицы щебетали о своих ежедневных делах, и я, заслушавшись, пропустила, как к нам подошёл Чагдар.
— Рад видеть вас, — слегка склонил он голову.
— И я рада, — протянула я руку.
Молодой парень, не привыкший к прикосновениям, несмело дотронулся к моим пальцам, но мне нужно было поставить ему свою метку, чтобы он не смог кому-либо рассказать о том, что Камни спят.
— Я не умею жить среди людей, — грустно произнёс он, рассматривая появившийся узор.
— Отец тебе поможет. Ты не один. Если захочешь, то можешь жить в Цветочном дворце. Заодно присмотришь за моим имуществом.
— Разве ты не собираешься тут остаться? — удивился он.
Я отрицательно качнула головой.
— Ты изменилась с последней нашей встречи и не только внешне, — проговорил он, принимая свою участь.
— Поживёшь с Самалом и драться научишься, — выдохнула я и отправилась в чертоги Зелёного Камня.
Омид принялся сразу же выполнять свою работу, а я окинула взглядом в последний раз прекрасные просторы.
Вернувшись теперь уже вместе с Чагдаром в Цветочный дворец, я наткнулась на мирно спящего принца. Он не стал уходить, а завалился на мой диван. Я хотела тут же уйти, но Намджун проснулся, увидел меня, ловко перекатился на пол и по-собачьи, на коленках, пополз ко мне.
— Госпожа, — молил он, а я напугалась, что свела с ума младшего императорского сыночка. — Молю. Не оставляй меня. Я прогоню всех наложниц и рабынь. Я буду твоим вторым мужем, да хоть пятым, но не прогоняй меня, — продолжал он ползти ко мне.
Омид прыснул в кулак и отвернулся, а Чагдар непонимающе смотрел на это представление.
— Я никогда не испытывал такого наслаждения. Молю! Если не захочешь здесь жить, забери меня к себе. Я буду целовать твои ноги…
— Омид, что мне делать? — шепнула я во всю уже смеющемуся парню.
— Давай так оставим? Пусть ждёт твоей милости.
— Не навредила ли я?
— Нет. Он такой и был.
Пока я советовалась, извращенец дополз до меня и, обхватив мои колени, уткнулся лицом в мои руки. Ими я успела прикрыть стратегическое место, иначе он своим слегка горбатым носом уткнулся бы прямо туда. Чагдар попытался оторвать от меня принца, но тот держал меня мёртвой хваткой. Чуть не завалившись на него, я рассмеялась и представила, что было, если бы это увидел Самал. Омиду надоело смотреть на эту дикость, и, прикоснувшись к его вискам, он мгновенно усыпил неадекватного парня. Затем они с Чагдаром взяли принца за руки и ноги и уложили обратно на диван. Я сама еле стояла на ногах, поэтому, попрощавшись с Хранителем Зелёного Камня, взялась за локоть Омида и представила свою кровать.
Вернулись мы домой поздно вечером. Омид, увидев, куда я нас перенесла, тут же сбежал, а я, дождавшись, как только закроется за ним дверь, сняла с головы платок, затем стянула с себя платье. Завела руки за спину, расстегнуть бюстгальтер и, повалившись на кровать так и замерла попой кверху. «Если кто-то увидит выходящего от меня Хранителя, то будет полный звездец», — подумала я, мгновенно засыпая.
«Полный звездец» пришёл слишком быстро. Самал столкнулся с Рыжим у входной двери и, проводив гневным взглядом смущенного парня, даже ничего не сказал, но прямиком ворвался в спальню. А тут картина маслом: моё платье на полу, а я в расстёгнутом нижнем белье на краю кровати со свисающими ногами. Так трудно я ещё не просыпалась. От головокружения меня даже затошнило. Это Самал крутил меня, пытаясь разбудить, чтобы выяснить отношения. Он что-то кричал, а я сначала не понимала ни слова, а потом до меня стали долетать обрывки фраз:
— … отомстить решила? Почему именно с ним? Что я делаю не так? И что он лучше меня?
— Да о чём ты говоришь? — спросила я, наконец-то приходя в сознание.
— Омид Гайлис только что вышел отсюда, — чуть ли не по слогам произнёс он. — Не могли вы хотя бы не в стенах академии?
— Что не могли? — начинала я глумиться над ревнивцем.
Самал кинул меня на кровать и вскочил.
— Почему вы были так долго в Империи? — попытался он взять себя в руки, но не смог. — Вам там не хватило времени? Зачем ты притащила его сюда? — снова взревел муж.
— Да не было ничего! — сдалась я. — Ты что, веришь слухам? Где твоё кольцо-артефакт? Давай, проверь мои слова на нём.
— Говори, — он извлёк из кармана брюк предмет, похожий на кусок стекла, замотанный проволокой, и моя догадка оказалась верна: он заменил кольцо на что-то более серьёзное.
— Я сегодня весь день провела с Хранителем Омидом Гайлисом. Несколько раз по необходимости перемещения я прикасалась к его рукам. Больше контакта с ним не было, — проговорила я, заворачиваясь в одеяло. Самал постоял некоторое время, а потом сел рядом и со вздохом попросил прощения.
Соскучившись друг по другу, мы с Лами не спали до четырёх утра. Занимались любовью, болтали, потом я отнёс её на кухню, и мы тайком от Йенте хозяйничали на её территории. Завёрнутая в простынь супруга будоражила мою фантазию, и я даже пожалел, что мы живём сейчас не в нашей квартирке, в которой можно ходить голышом, не боясь нарваться на кого-нибудь из прислуги.
Утром нам пришлось снова расстаться, потому что её ждало новое рабочее задание в другом городе, поэтому пойти на обед со мной в ресторан она не сможет. Наобнимавшись с ней вдоволь, я тоже отправился на службу. Рабочая рутина с документами меня больше всего напрягала. Лучше шататься где-нибудь, чем читать различные досье. Глянув на часы, я решил оставить китель в кабинете и переместиться в ресторан в рубашке. Расстегнул верхнюю пуговицу и закатал рукава. На улице сегодня было жарко, поэтому не стал даже переобуваться и остался в офицерских туфлях. Глянул на ящик стола и вынул портальный камень. После вчерашнего случая, когда я не смог переместиться, наличие артефакта придаст немного уверенности.
В ресторане за круглым столом уже сидели адепт Шарби со своей невестой, адепткой Триаль, господин Пэйон с неофициальной женой, госпожой Друвой, господин Дугдан с архимаговым сыном и напротив них неизвестная мне парочка. Девушка была явным представителем ягватской империи, а вот мужчина был, скорее всего, Естаильцем. Высокий, с хищным выражением лица. Почему мои знакомые отсели от них подальше, было пока не понятно, но думаю, я скоро узнаю причину. Так как я прибыл один, то для меня нашлось место между Джунией и господином Дугданом, тем самым я оказался тоже на другой стороне от странно ухмыляющегося брюнета. Его девушка мило беседовала с Маруа, и вскоре пришли Балодис с Ашей. Архимаг в своей белой рубашке и чёрных брюках выглядел, как и я, неофициально, в отличие от Замарашки. На ней было в этот раз облегающее чёрное платье чуть ниже колен с глубоким V-образным вырезом. Объемные длинные рукава-фонарики прекрасно скрывали её узоры, вдобавок на руках были тонкие перчатки и снова ни одного украшения.
На стройных ногах были изящные чёрные туфли на высоком каблуке, и я невольно вспомнил её маленькие узкие ступни в моих руках. От этих воспоминаний мне сделалось душно. Поднёс к губам стакан с водой, и пока Балодис помогал ей сесть возле брюнета, я поймал на себе взгляд ягватской девушки. Она, пожалуй, чересчур пристально на меня смотрела, и сложилось мнение, что она пытается прочесть мои мысли. Ментальный маг? Эмпат? Да кто ж они такие?
Обстановка немного оживилась, когда пришла воительница с чудесной девчушкой лет шести. Они сразу привлекли всё наше внимание, и тут я получил вестник от Майги. Она не захотела оставлять Дениза няньке, поэтому решила остаться дома. Архимаг Готтард тоже не смог прийти, и тогда Аша приступила к нашему знакомству. Имя легендарной воительницы мы и так все знали, потому что про неё имеется целая глава в учебниках по боевому искусству, а вот чета Бхагират нас всех удивила. Нет, не исключительной фамилией, а тем, что он являлся тёмным магом, а она — магом разума, как я ранее и предположил, только это было круче. Где же Аша взяла представителей таких редких даров? Тёмных вообще мало осталось, только если у естаильцев, значит, и в этом я был прав. Обед шёл своим чередом, и все постепенно разговорились. Аша, оказавшись среди своих, заметно расслабилась и даже сняла перчатки. Малышня быстро нашла общий язык, даже Балодис вёл светскую беседу. Госпожа Бхагират умело находила подход к каждому из присутствующих и подкидывала интересные темы для разговоров. Тёмный периодически под столом наглаживал её колено и в основном молчал, изучая нас. Аша очаровательно улыбалась, и мне с каждой минутой было всё труднее отвести взгляд. Проклятый глубокий вырез так и манил к себе, и её хрупкие плечи во время смеха слегка подрагивали и смещали немного в стороны ткань платья. Разбалованный шикарным пятым размером моей любимой Лами, я и забыл, каково это, когда маленькая девичья грудь легко помещается в ладонь.
Время обеда очень быстро подошло к концу. Агъян встал первым из-за стола и, попрощавшись, потянул за собой Джунию. Господин Дугдан тоже откланялся вместе с мальчишкой, тёмный вообще не прощаясь приобнял свою жену, и они исчезли. И вот тут поднялся Балодис, чем привлёк моё внимание, и я снова посмотрел на надевающую перчатки Ашу.
— Что ты хочешь сказать моей жене? — вдруг услышал я вопрос архимага.
Спасибо моей мгновенной реакции, я тут же озвучил вопрос про Омида. Ответ улыбающейся Замарашки меня обескуражил. Вот это её: «Для красоты!» напомнило о дурацких слухах, а когда она добавила, что он просто хотел посмотреть, как происходит перенос, у меня тут же возникло желание тоже поприсутствовать, о чём я и сказал, но совершенно не учёл мнение её мужа. Балодис предсказуемо психанул, и тут же они исчезли.
Вернувшись в Управление, я сел за стол и взял первую попавшуюся папку. Перед глазами я видел улыбку Аши, а не текст документа. Наваждение пропало только через час. Выдохнув, я теперь осознанно взялся за дела, но вскоре пришёл вестник от Балодиса, и он приказал мне явиться на городской полигон. Я мгновенно переместился и, борясь с последствиями приказа, произнёс:
— Мог бы просто попросить.
Балодис ничего не ответил, скинул с себя ректорский пиджак и бросил его на землю. «Даже так?» — удивился я и последовал его примеру. Мой китель полетел туда же, и я сразу же был вынужден поставить щит, потому что последовал мощный магический удар. Первые пять минут я думал, что он захотел потренироваться, пользуясь моим даром, но вскоре понял, что он на полном серьезе на меня нападает и, скорее всего, хочет наказать. Да, я теперь осознавал, как я вёл себя на обеде, но это не повод, чтобы вредить своему подчиненному. После нескольких внушительных повреждений я перестал сдерживаться и потянул его дар на себя. Благодаря тренировкам с архимагом Готтардом, я сразу же обуздал ветер и обрушил на него его же стихию. Он на секунду удивился и ответил контрударом. В режиме жёсткого выживания я уже смутно соображал, что происходит, потому что озверевший Балодис явно хотел меня убить. От избытка выпущенной магии уже трещал защитный купол, и ещё немного — он лопнет, задевая всплеском всех, кто сейчас находится рядом. Ладонь с узором уже нещадно горела, но я продолжал тянуть из печати силы. Мне казалось, что ещё немного, и архимаг остановится, посчитав наши раны достаточными для моего наказания, но он исполнил свой коронный приём, топнув ногой. Я прекрасно знал, что меня ждёт, и, собравшись всеми силами, поднял всевозможные щиты, но магическая плита рухнула на меня, ломая кости.
«Хватит! Я запрещаю калечить моих подданных!» — зазвенел в голове голос Аши, и неведомая плита тут же исчезла.
Балодиса неестественно скрутило, и он рухнул без сознания. Я попытался встать, но не смог. Болела каждая клетка в моём теле. Вскоре появились Агъян с Джунией. Она побежала к архимагу, а некромант не торопился оказать мне помощь. Он медленно приблизился и тупо уставился на меня. С каким-то исследовательским взглядом он посмотрел на мои сломанные ноги и сел на корточки рядом с головой.
— Неплохой материал, — задумчиво произнёс он, и я напрягся, вспомнив, что он теперь к мертвякам относится более трепетно, чем к живым.
— Милый, забираем их, Самал совсем плох, — произнесла Джуния, и меня приподняли за воротник разорванной в клочья рубахи.
От такого переноса я потерял сознание и очнулся в палате в абсолютно таком же плохом состоянии. За окном была ночь, и рядом не обнаружилось дежурной медсестры. Изнемогая от нестерпимой боли, я позвал на помощь, но никто не пришёл. Пришлось привстать, чтобы найти, где тут кнопка вызова, но от резкой боли я, видимо, опять отключился. Следующее моё бдение было тоже недолгим, и в тот момент я тоже был один. Это состояние мне напомнило о плене, потому что я ощутил под собой влагу: то ли кровь, то ли моча. Потянувшись мысленно к печати, я попробовал помочь себе, задействовав магию, но я был пуст. Когда я снова очнулся, передо мной наконец-то появился некромант.
— Живучий. Жаль, — произнёс он, кладя мне на грудь накопительный кристалл.
Ну хоть за это спасибо. Так я пополню себе хотя бы резерв и смогу прожить чуть дольше. За что он так со мной? Ладно, больному на голову Балодису от ревности совсем крышу снесло, а этот-то что?
— Воды, — просипел я, чувствуя, как начали теплеть мои руки.
Агъян поднёс к губам стакан, но не церемонился, потому что половина пролилась на подушку. «Враги и то гуманнее», — подумал я, уходя в забытье.
— Прости. Прости меня, пожалуйста, — сквозь сон я слышал чей-то плач. — Я освобожу тебя. Слышишь? Ты сможешь спокойно жить. Это я виновата. Если захочешь, я сделаю так, чтобы ты совсем обо мне забыл.
Аша? Ну, точно она. Только о чём она говорит?
— Потерпи ещё немного, — снова всхлипнула она, и я почувствовал, как становится хорошо.
Боль постепенно проходит, и я могу наконец-то сделать глубокий вдох. Приоткрыв глаза, я посмотрел на заплаканную девушку. Она внимательно смотрела магическим зрением на мои ноги и, слегка прикасаясь, сращивала сломанные кости. Было неприятно, но терпимо. Это магия жрицы дроу мгновенно исцелила меня, а тут совсем другое воздействие, но тоже очень продуктивное.
— Нужна помощь? — раздалось за дверью.
— Нет, Джун, спасибо, я справлюсь, — ответила Аша, переходя на мои руки.
От меня разило, как от бездомного, но она ни разу не поморщилась. Осторожно осматривала все мои повреждения, и я сразу же чувствовал в этом месте облегчение. Когда она дошла до головы, я, в принципе, был уже здоров, но не хотел шевелиться, чтобы не спугнуть её. Я думаю, что она сразу же уйдет, а мне этого сейчас не хотелось. Глядя в её светящиеся глаза, я лишний раз отругал себя за то, каким я был дураком. Она подарила мне огромную силу. Я почти наравне сражался с архимагом! Ещё год назад я и представить себе такого не мог. Теперь я понимаю удивление дроу, когда он спросил, почему я попал в плен. Если бы я сразу принял её дар и мы начали тренировки, то к сегодняшнему дню я был бы намного сильнее. И ведь мы ещё и половины возможностей не знаем. Ради этого я готов терпеть боль и унижения от Балодиса и теперь ещё некроманта.
— Господин Хаас, воспользуетесь, пожалуйста, портальным камнем, потому что оставаться вам здесь нельзя, — грустно произнесла она, вкладывая его в мою ладонь.
От её нежного прикосновения по коже побежали мурашки. Я сжал руку, переплетая наши пальцы. Как я мог раньше считать её грязной замарашкой? А то видение, где она была худым ребёнком? Она выживала все эти годы в лесу среди зверей, когда настоящими зверьми всегда были люди. Как же с моей стороны было по-детски воротить нос и брезговать к ней прикоснуться? А теперь я кто? Я, вонючий, грязный мужик, трепещу от её близости, а она смотрит на меня так… словно прощается… Что происходит?
— Прости меня, — снова произнесла она, смахивая очередную слезу и вдруг начертила в воздухе знак, похожий на руну возврата.
— Подожди! — воскликнул я, ощущая, как от меня оторвали кусок плоти.
В сердце образовалась огромная дыра, и я закричал:
— Нет! Нет! За что? Ты решила от меня отказаться? Ты выбрала Биргера? Он же хотел тебя убить! Я был в прошлом и видел, как он устроил пожар в твоём лесном доме! И брата он твоего убил! Это он поджег дом в деревне.
Она округлила глаза и шокировано уставилась на меня. Я на секунду решил, что она передумает и вернёт свою метку, но она сжала мои пальцы, раздавливая портальный камень. Перемещаясь, я услышал:
— Прости, Тэун! Прощай!
Я оказался в доме Гайлисов, лёжа на полу в гостиной. Я был слаб как котёнок и еле хватило сил поднять руку, чтобы посмотреть на чистую ладонь.
— Идиот! — рассмеялся я, вытирая лицо. — Она выбрала Биргера вместо меня! Как и хотел Красный Камень.
Протерев рукой влагу, я поразился тому, что я и забыл, что такое слёзы. Я плакал в последний раз в детстве, когда проклинал свой ненавистный дар. Хотел свободы? Я её получил! И даже жив остался.
— Ох, батюшки! — всплеснула руками Авда, заглянувшая на мой голос.
С всеобщими усилиями меня дотащили до комнаты. Приняв ванную, я долго лежал на кровати и смотрел в потолок. Я потерял смысл жизни. Что мне теперь делать? Ещё позавчера я жаловался на рутину в Управлении, а теперь мне там нечего делать. Чем мне теперь заниматься и как жить? И что скажет Лами? Зачем ей такой слабак? Что, если она меня разлюбит? За всеми этими мыслями я наконец-то уснул, давая организму восстановиться естественным образом. Вечером пришла Лами и, не желая будить меня, тихонько забралась ко мне под одеяло. Давли с Авдой наверняка рассказали ей, в каком состоянии я оказался дома.
Утром я не хотел ничего говорить, а моя чуткая жена ничего и не спрашивала. Обнимала меня и ухаживала как за больным. К началу рабочего дня я соскрёб себя с постели и поехал в Управление на машине, как по старинке. Трудно теперь будет без перемещений. Начальнику оставил рапорт об увольнении и, не объясняя никому причин, поехал к Майге. Она очень расстроилась и хотела поговорить с Ашей, но я просил её не вмешиваться. Тётушка поплакала, узнав о том, что я оставил службу, но повлиять на происходящее она, как и я, ничем не могла. Вечером мы с Лами вернулись в Балик. Навестили мою маму и уехали на следующий день в Морзум. Жена взяла отпуск, и начало лета мы отметили, сидя в обнимку на берегу реки.
После того как я вылечила Тэуна и отправила его домой, я ещё долго не могла выйти из палаты. Слёзы душили меня. Мне казалось, что я совершила ошибку. Мне было плохо. После исцеления моей ауры во мне постоянно происходили какие-то процессы: неконтролируемые всплески магии, неосознанный переход на магическое зрение или просто чисто физическая боль в разных местах. Головная боль, головокружения и тошнота были постоянными спутниками. Я неустанно себя лечила и в основном ставила блоки, чтобы не отвлекаться. Вот и с Тэуном я заглушила боль, понадеявшись на помощь Агъяна, а затем, снова почувствовав её, решила, что боль была моя, и тем самым довела его до такого состояния. Его слова об Онгоне расставили всё на свои места. Я сразу поняла, о чём предупреждал меня Эдан, и само поведение огневика в моём лесном домике подтвердило слова Тэуна. Напоминание о Мелеке снова растревожило мне душу. За столько лет детские воспоминания, конечно же, притупились, и я сама захотела избавиться от них, убрав бо́льшую часть шрамов, но… Что за издёвка судьбы? Как я могла полюбить того, по чьей вине погиб невинный ребёнок, и та женщина, которая не бросила меня, а растила так, как могла… И как будто мне было мало того, что я вышла замуж за человека, родители которого погубили мою семью и хотели убить меня…
Умывшись в раковине, я посмотрела на себя в зеркало: опухшее от слёз лицо, взлохмаченные волосы, потому что я, как только проснулась, сразу переместилась сюда, в любимой пижаме с зайчиками. Когда Самал успел меня в неё переодеть? Пригладив волосы, я закрутила их на затылке и, собравшись силами, пошла ругаться. Палата оказалась самой последней в резервном отделении, поэтому пока я шла до лаборатории, примерно накидала план моей речи. Агъян встретил меня с невозмутимым лицом, не чувствуя абсолютно своей вины. К Джунии у меня вопросов не было, потому что тут два альфа-самца управляют жизнями простых магов.
— Сначала я хочу выслушать тебя, — сказала я, встав перед ним.
— Он напросился, — немногословно ответил некромант.
— Чем? Попал под воздействие моей магии? Он и так пострадавшая сторона, — попыталась я защитить своего бывшего огневика и предположила, что Агъян, возможно, не знает о свойстве моей магии.
Мужчина заинтересованно посмотрел на меня и склонил голову набок.
— Хорошо. Эксперимент, — произнесла я, беря его за руку. — Что чувствуешь?
— Тепло, — серьёзно ответил он.
— Нет. Не физически.
— Если ты про чувства, то я давно тебя люблю. Просто умею себя контролировать.
Я тут же выдернула руку и уставилась в абсолютно серьёзное лицо.
— Хаас слабак. Его поведение за столом было неприемлемо. Он тем самым оскорбил тебя.
— Чем оскорбил? — возмутилась я.
— Все видели, как он пожирал тебя взглядом.
— Джун знает? — растеряла я свой боевой настрой.
— Знает, поэтому мы до сих пор не женаты.
Я села на стул и закрыла руками лицо.
— А Самал? — прошептала я, осознавая размеры бедствия.
Агъян ничего не ответил.
— Почему ты мне раньше об этом не сказал? И тогда, в деревне, притворялся другом. Я рассказала тебе о своих переживаниях, мыслях, которые никому никогда не говорила. Ты знаешь даже об Онгоне. И почему же вы ему наказание не устроили?
— Его пока защищает Камень. Как только ты заберёшь Эдана в корону, огневик пойдёт в расход.
Мне стало ещё хуже. Тошнота подступила к горлу от понимания того, что Агъян не шутит. Медленно поднявшись, я пошатнулась и отпихнула от себя его руки.
— Сними щиты, дай мне тебя посмотреть, — не унимался он, а мне стало невыносимо находиться среди клеток с мертвечиной.
Отвернувшись от бывшего моего друга, я переместилась в свою комнату на первом этаже и заперлась, навесив над собой купол. Я не знала, как мне теперь смотреть в глаза Джун. Вокруг меня все всё знают, одна я — дура-дурой. По ментальной связи я ощущала, как ко мне пытается пробиться Самал, но я совершенно не хотела сейчас его слышать и тем более видеть. Залезла на кровать и села, скрестив ноги. Концентрации хватило вызвать Эдна на разговор, но переместиться к нему не смогла.
«Слушаю», — ответил он.
«Завтра я приду к тебе. Онгона сегодня же отправляй куда угодно и подальше. Если он появится в столице, его убьют».
«Я знаю. Он не жилец. Некромант давно на него зуб точит. Ещё твоей порванной лекарской формы и засосов на шее забыть не может».
«Ты знал и ничего не сказал», — со вздохом проговорила я.
Тем самым я утвердилась в своем желании усыпить их, а не надевать себе на голову. Вряд ли я резко поумнела бы. Мне сообщают только то, что нужно им. Я стану марионеткой, которой будут управлять пять магов. Мозги будут иметь они, а тело — Самал. Промучившись остаток дня и проголодавшись, я вышла из временного убежища, которое изрядно «погрызло» моё энергетическое поле. Самал был тут как тут и, чувствуя за собой вину, был само обаяние и очарование. Прямо как в те дни, когда приходил ко мне в лесной домик. Я позволяла за собой ухаживать и даже ночью допустила до тела.
Утром за завтраком ему сообщили, что собрали достаточное количество магов, чтобы захватить дворец, поэтому дело осталось за мной. Я прожевала бутерброд с сыром и ответила, что сегодня к вечеру корона будет у меня на голове. Самала я попросила организовать встречу с архимагом Гайлисом, потому что, раз я лишилась своего личного огневика и Хранителя Красного Камня Правды, то при штурме дворца эту роль я отдам отцу Омида.
Заскочив за Рыжим, я старалась на него не смотреть, зная, что он — мой самый первый «пострадавший». Хранитель, прекрасно чувствуя мои эмоции, не лез с разговорами, и мы сразу же переместились в Драконью Пасть. Оказавшись в каменном гроте, я с замиранием сердца встала возле двери. Мне казалось, что она сейчас откроется, и я снова увижу эти невыносимо красивые глаза.
— Где Хранитель? — удивился Омид.
— Надеюсь, далеко, — ответила я и сама отворила дверь.
Покинув подпространство, я с горечью окинула место пребывания Онгона. Пусть я была на него обижена за то, что не рассказал мне правду, но сердцу не прикажешь, поэтому я прошлась по комнате, прикоснулась к спинке дивана, взяла в руки кружку с недопитым кофе и, прикоснувшись губами к её краю, посмотрела на шкаф. Внутри остались его вещи, причём аккуратно сложенные на полке. Я таким порядком никогда не отличалась. Отворив вторую створку, увидела висящую на плечиках сутану, две рубашки и ещё одну новую сутану в чехле. «Пожалуй, заберу её на всякий случай», — подумала я, вдыхая мужской запах парфюма, исходящий от рубашек.
Выйдя на улицу, обнаружила Омида, сидящего на булыжнике. Он встрепенулся, увидев меня, и, ничего не спрашивая, сразу начал проговаривать заклинание. Я отошла в сторону и, глядя вдаль, снова почувствовала, как побежали слёзы. В последнее время мои глаза стали настоящим водопадом, и у меня не было никакого желания его сдерживать.
В каменном домике нас ждал Самал с отцом Омида. После приветствия я не стала ничего объяснять, а просто дотронулась до мужчины и мысленно усилила его огненную стихию. На его ладони узор увеличился, и, глядя на довольного мужчину, я попросила их с Самалом удалиться, так как они могут мне помешать. Омид оперативно их выпроводил, и я тут же ушла к Нереусу.
Вечером в одной из аудиторий академии собрались все мои отмеченные. При них я водрузила себе на голову муляж и мысленно приказала узорам, глазам и самой короне засветиться. Это представление понравилось абсолютно всем. Даже Джикони приподняла бровь. А ещё архимаг Меднек привёл с собой из Китена два десятка оборотней. Их временно разместили в общежитии, вызвав среди адептов жгучий интерес. Юношам хотелось увидеть процесс перевоплощения и, по возможности, перенять боевой опыт от действующих военных с границы нашего царства, а вот девушек интересовало наличие жён и исключительно внешний облик. Развитая мускулатура матёрых самцов вызывала дикий восторг как у сильных магичек, так и у неодарённых девушек.
Утром прибыл Алек с тремя ребятами из той общины, где он сейчас проживает. Познакомиться с ними не было возможности, потому что меня облачали в какое-то пыточное платье. Не знаю, кто решил, что царица должна выглядеть именно так, но я не стала спорить и смиренно надела то, что принесли. Когда девушки наконец-то покинули меня и я осталась одна в ожидании Самала, ко мне забежал Алек. Оценивающе оглядел меня и, шуточно кривляясь, отвесил поклон. Затем, опустившись на колено, попытался отвлечь меня, чтобы я так сильно не нервничала:
— О, прекрасная царевна! Не видели ли вы случайно, куда спряталась моя сестра Аша? Всё утро её ищу.
«Она убежала в лес», — мысленно произнесла я, прекрасно зная, что он меня услышит.
Алек поднялся и заинтересованно посмотрел на меня. Такого прямого общения у нас ещё не случалось, потому что кристалла связи было достаточно, но не сейчас. Вытянув руку, я подозвала его к себе и, прикоснувшись к его бедру, поставила метку о неразглашении — специально в таком месте, чтобы никакой посторонний случайно не увидел.
«Срочно найди мне жильё в уединённом месте, где я могу побыть одна. Желательно подальше отсюда», — попросила я, наблюдая за тем, как он провёл рукой по зудящему под брюками узору.
«Есть у меня дом на примете. Ты сможешь там отдохнуть», — так же мысленно ответил он, думая, что я просто хочу сбежать от толпы на время, но пусть пока думает так.
«Покажи, где он», — попросила я, беря его за руку.
Мыслеобразы сразу же возникли в моей голове, и по окружающей территории я поняла, что это будет для меня идеальным вариантом.
— Что ты теперь ещё умеешь? — спросил мой оборотень, не скрывая восхищения.
— Много чего. Моурн очень хороший учитель.
Первый день лета запомнится людям не как день почитания Матери-прародительницы, а как дворцовый переворот. Но, слава всем Святым, кровавой бойни на улице не случилось. При моём приближении ко дворцу стража склоняла головы, и некоторые мужчины даже приклоняли колени. Ещё бы! Я была не одна. Под руку меня вёл Самал. Рядом с нами по правую сторону шли семь архимагов, правда, одному из них пришлось надеть красную сутану Хранителя, показывающую, что он достоин быть моим личным Хранителем огненной стихии. Рядом с ним вышагивал его сын, затем Чагдар, и замыкала шествие Илмари в своей серой форме воительницы. По другую сторону были Джикони с Саргоном. Затем Маруа с Фуратом, а Агъян следовал строго за мной, как тень. Он окружил себя тёмной аурой, являя народу о возрождении некроманта. Он даже раздобыл где-то их одеяние и, со своими длинными седыми волосами и тёмными венами на шее, смотрелся пугающе. После моих приближенных следовали оборотни в своих волчьих ипостасях, а уж потом все остальные маги, собранные для массовки. Иначе я бы не сказала, потому что первых перечисленных уже хватило, чтобы очистить весь дворец от несогласных.
Гайсар Третий, заплывший жиром старик, гаденько улыбался, как только мы вошли в тронный зал. Все его придворные стояли по краям и были в недоумении. Вроде бы должен быть сегодня праздник, но что это за мелкая девица в нелепом платье, с разноцветными драгоценными камнями и с короной на голове, не говоря уже о странных узорах на руках и почему она так недобро смотрит на царя?
Господин Бекдияр вышел вперёд и зачитал долгий и нудный, какой-то документ. Я даже не вслушивалась. Придворные охали и ахали, а царь продолжал улыбаться. В конце мой представитель положил бумагу на стол перед Гайсаром, и тот отрывисто поставил свою подпись на собственном отречении от престола в мою пользу. «Неужели так просто? И никто не умрёт?» — возрадовалась я, когда жирдяй, еле поднявшись, был подхвачен под руки его слугами, и они повели его вниз по ступеням. Самал отвёл меня в сторону, давая дорогу процессии, и пока к бывшему царю стали присоединяться его прихвостни, меня подвели к трону, и теперь я стояла на вершине и взирала на своих подданных. Вдруг позади меня оказался Саргон. Его беззвучные перемещения всегда меня пугали.
— Пухляш сейчас представляет, как он тебя сегодня ночью отымеет, а потом задушит. Можно я расскажу ему, как он не прав? — прошептал он мне на ухо.
Я кивнула, понимая, что у меня нет времени играть в эти дворцовые игры, и совсем не ожидала, что Красноглазый мгновенно окажется подле бывшего царя и перережет ему глотку. Женщины закричали, началась паника и суета. Меня окружили архимаги, а Саргон убивал всех, кто плохо обо мне думал. Ровно пятнадцать минут, и в огромном тронном зале остались только мы и несколько десятков придворных, кто принял верное решение. От вида тел и брызг крови мне поплохело. Я со своим даром совершенно не переносила смерть. Облокотившись на Самала, я тут же была усажена на трон, и со стороны спины ко мне подошла Джикони. Она прикоснулась пальцами к вискам, и мне стало только хуже. Не знаю, для чего она это сделала, но я хотела поскорее отсюда уйти, поэтому, отстранившись, я взяла со стола ручку и поставила свою подпись на новом документе, разрешающем вести дела своему мужу. На другом подписала указ о собственной коронации через пять дней, и после этого отец Фурата зачитал вслух эти документы. Все ради приличия похлопали и выстроились в очередь, чтобы подойти ко мне и выказать своё почтение. А Агъян принялся за «уборку». Он подошёл к погибшим и принялся поднимать их, превращая в ходячих мертвецов. Я села в пол-оборота, чтобы не видеть этот ужас, но всё равно иногда поглядывала, как он выстроил их в ряд и повёл на выход.
Среди оставшихся придворных оказались родители Самала. Мне было интересно узнать, какое же выражение лица было у моей свекрови, когда она поняла, кого оскорбляла в академическом зоопарке, но это теперь останется только в моей фантазии. Так вот, теперь, выждав, когда им разрешили подойти, она склонилась, вроде бы показывая своё уважение новой царице, и, вместо того чтобы попросить прощения, повернулась к своему сыну и похвалила его за умный ход. Она искренне им гордилась, что он руками тёмного мага избавился от Гайсара и вообще умело захватил власть и так быстро стал царём. Самал на это ничего не ответил, и им пришлось освободить пьедестал, чтобы дать следующим подойти ко мне. Стоящая рядом со мной Джини прекрасно слышала, как мной пренебрегли, поэтому, мельком глянув на дроу, я сразу поняла только по одному её взгляду, что госпожа Балодис старость свою спокойно теперь не проживёт. После нескольких незапоминающихся лиц к нам подошёл мужчина, одетый в пятнистую форму разведчика.
— Насим Фенг, — представился он и низко склонил голову. — В моём подчинении на Китенской границе был ротмистр Баликского Управления Тэун Хаас. Я видел на его ладони печать, но тогда я не знал, что это. Прошу дать мне шанс доказать вам свою преданность, — проговорил он с небольшим акцентом, вытягивая свою руку.
— Вы были сосланы на пожизненное служение на границе. Кто вам позволил сюда прийти? — вдруг спросил господин Шарби.
Я старалась сидеть ровно и не выказывать свою нервозность от происходящего, но не удержалась и посмотрела на Самала. Тот только от напоминания о Тэуне нахмурил свои брови.
«Он действительно знаком с твоим огневиком. Бывшим твоим огневиком, — хихикнула Джикони в моих мыслях. — Они были в разведке перед тем, как Хаас попал в плен. Отправь Фенга обратно в Микай. Здесь он нам не нужен даже на границе», — поделилась своим мнением дроу, и я послушалась её, потому что она явно порылась у мужчины в голове.
Господин Шарби что-то хотел ещё сказать, но я подняла руку, привлекая к себе внимание, и, словив очередной недовольный взгляд от Самала, всё же произнесла то, что мне посоветовали:
— Господин Фенг, я вас освобождаю от наказания и приказываю вернуться домой в Микай.
Мужчина явно не это хотел услышать, но, снова поклонившись, уступил место следующему.
Я дала знать, чтобы пока никто не подходил, и повернулась к Саргону.
— Господин Бхагират, а вы случайно не хотели бы в ближайшие дни познакомиться с отцом и другими родственниками вашей несравненной супруги?
— Да не особо, — тут же ответил он, явно не понимая, к чему это я.
Джини лукаво улыбнулась, прильнула к нему и тихо произнесла:
— Аша хочет освободить всех пленных, если они там ещё остались. Мои родственнички для тебя же старались, собирали магию.
— Да хоть сейчас, — невозмутимо ответил он.
— Нет, навестим папочку в другой день. У нас тут ещё много развлечений, — погладила она мужа по спине.
Я поспешила отвернуться, потому что этой кровожадной парочке всё равно кого убивать.
Больше от меня ничего не требовалось, и я стойко высидела ещё часа полтора на жутко противном троне. Я периодически представляла, как на этой большой подушке сидел мерзкий Гайсар Третий, и мне хотелось поскорее встать, переместиться домой и снять это неудобное платье. Корона, кстати, тоже доставляла дискомфорт, она нещадно давила, и я, превозмогая все эти тяготы, с облегчением выдохнула, когда Самал перенёс нас в его покои. Да уж… Скоро он найдёт нового ректора, и придётся переехать во дворец.
Этих пяти дней, выделенных на подготовку к коронации, хватило, чтобы выселить прежних жителей из дворца, затем провести мощную «дезинфекцию» и организовать настоящий праздник для простого народа. Я неустанно листала газеты и поражалась людскому безразличию. Большинству было вообще всё равно, кто сидит на троне. Несогласные, как крысы, побежали с корабля по разным государствам, а те, кто остался, попытались организовать мне месть. Саргон потихоньку убирал их. Дар Джини ему очень помогал в этом. Чета Бхагират просто ужасала. Я каждый день просила прощения у Матери-прародительницы за то, что освободила такое зло, и бубнила себе под нос просьбу, чтобы Саргон не убивал невиновных. Он иногда слышал это и только ухмылялся. Джини была в восторге и скакала возле него как горная козочка.
Пока все были заняты, я тоже не сидела без дела. С господином Шарби мы занялись моим наследством и вызвали на беседу председателя центрального банка. Естественно, всё имущество после смерти моего отца отошло в казну, но каким-то чудом сохранились некоторые выписки, и, согласно им, я могла жить припеваючи лет тридцать и ни в чём себе не отказывать. Недолго думая, я поставила печать о неразглашении господину Председателю и приказала ему выдать мне эти деньги. Убрав их в свой пространственный мешок, я приступила к осуществлению следующих планов.
Вот и настал день коронации. От кровавой бойни во дворце не осталось и следа. Вокруг всё благоухало цветами, как и я. Из меня сделали какой-то пышный бутон, нарядив в необъятное платье, опять же украшенное миллионами сверкающих маленьких драгоценных камней, и совсем не подумали, как я такой вес на себе удержу. При помощи магии пришлось создать себе подобие поддерживающего каркаса, и чудом смогла отстоять всю церемонию. Потом были поздравления, подарки, цветы, комплименты, заискивающие оды и прочее, и прочее и всё это происходило под пристальными взглядами вездесущих журналистов. К вечеру я была истощена не только эмоционально, но и физически. За день резерв и так изрядно опустел, а на открытии бала, на котором мы с Самалом танцевали заученный накануне танец, я почувствовала, что сил совсем не осталось. Хотелось улечься прямо на троне, но мне приходилось терпеть и улыбаться до самого конца. В какой-то момент я поняла, что всё-таки отключилась, потому что не отходивший от меня ни на шаг муж тут же удержал за плечи и перенёс по привычке в ректорское крыло, где я проспала целые сутки.
В первые дни моего царствования я только и делала, что подписывала бесконечные указы, присутствовала на различных мероприятиях и нескончаемо принимала во дворце аристократов, прибывших со всего царства. Иногда меня заменяла Джини, потому что я уже не выдерживала такой ритм и утром просто-напросто не могла встать с кровати. От того, что я постоянно держала щиты, боясь ослабить их даже на секунду, я не могла сама себе сделать диагностику и просто терпела, подбадривая себя тем, что скоро я сбегу и тогда смогу наконец-то отдохнуть.
В моё подпространство я постепенно складывала всё, что считала нужным, и с каждым днём понимала, что могу уйти в любой момент. Но меня терзали сомнения, касающиеся моих отмеченных людей. Хотелось снять со всех печать и уйти, но у архимагов могут возникнуть вопросы к Самалу, а мне этого не хотелось. Поэтому я, понаблюдав за Фуратом и Маруа, убедилась в том, что у них всё в порядке и моя очаровывающая магия никак на парня не подействовала, я решила оставить всё как есть. Медитируя, потренировалась бесконтактной подпитке, и теперь по ауре прекрасно видела, кого что беспокоит. Поправив здоровье архимагам, я успокоилась. Мне теперь не нужно лично никого трогать. Вопрос остался за Майгой. В дворцовых делах она не будет участвовать, поэтому увеличенный резерв ей и не нужен.
С переездом во дворец за мной попятам теперь постоянно следовала охрана: два мага воздушной и водной стихии. Их сменяли маг земли и опять воздушник. Самал, догадываясь о моём влечении к огневикам, специально ограждал от соблазна. До того, как Светислава научила ставить щит, он успел хорошенько изучить меня. Запретил куда-либо перемещаться, установил в наших покоях защитный контур и каждый раз напоминал, что это для моей же безопасности. Единственное, что разрешил, так это отправиться в Цисмар на свадьбу к Ерке, но, естественно, под личиной, а также обязательно с Алеком и со своей охраной.
Переместившись ранним утром в дом Юрта в такой компании, мы застали домочадцев врасплох. Аи и Ерке в ночных сорочках явно в столь ранний час не ожидали незваных гостей в виде двух магов в дворцовой форме, поэтому, увидев незнакомых парней, побежали одеваться, а Агли, как всегда засуетившись, предложила нам позавтракать.
Ну что сказать? Были ли они в шоке? Однозначно. Никто в жизни не мог бы себе представить, что нищая дикая оборванка, пришедшая из леса, в скором будущем станет царицей. Я щедро одарила всё семейство Каулиньш подарками, проверила их здоровье и, надев наряд попроще, навела морок на внешность, а потом заставила переодеться свою охрану. Вскоре пришли соседки да подружки невесты, и в доме всё завертелось в подготовке к торжеству. Мне было в радость заниматься обычными хозяйственными делами, и я делала всё, чтобы помочь Агли. Охрана была против. Царице не положено чистить овощи и мыть полы. Поначалу они пытались оградить меня от работы и ото всех, но вскоре сдались и просто стояли в сторонке, в основном наблюдая за входящими мужчинами.
Аи очень быстро узнала, что один из моих стражников был не женат, поэтому старалась ему понравиться. Она окружила его своей заботой, постоянно предлагая то попить, то перекусить, а потом придумала дать незначительное задание: помочь поднять тяжёлый бочонок с квашеной капустой и вынести его на улицу. Второй мужчина сначала это всё игнорировал, а потом тоже принялся помогать женщинам с тасканием лавок да столов, а я этим и воспользовалась. Оставила ребят на кухне, а сама потянула Юрта на второй этаж. Рассказала ему о своём решении сбежать, предупредила о том, что Самал может прийти к ним искать меня и пообещала найти способ, как потом с ними связываться, потому что свой кристалл связи я уничтожу. Юрт пытался меня отговорить, но я не хотела просвещать его в свою личную жизнь.
Чуть позже с Аи тоже был серьёзный разговор на тему её обучения. Она рассчитывала, что я её заберу с собой в столицу, но мне пришлось наврать с три короба о том, что сейчас очень много недоброжелателей, которые не хотят меня видеть на престоле, поэтому они могут прознать, что она моя родственница, и что-то ей сделать, дабы насолить мне. Всему семейству пришлось согласиться с тем, что жить будет им спокойнее, если о нашем «родстве» никто не узнает. Мне было стыдно говорить им такое, но я не смогу, коснись что, находиться с ними рядом и чем-то помочь. Аи очень расстроилась, но потом сказала, что тогда поедет в Оргосту и отучится на парикмахера. Мы все её поддержали.
За неимением храма торжество прошло в здании клуба. Приглашённый из Оргосты священник дал благословение молодожёнам, и там же, на улице, были выставлены столы с угощением. Собралась половина деревни. У кузнеца была очень многочисленная родня, а с нашей стороны — только девять человек, один оборотень и один малыш Тоби, сын Гирда и Ифе, не считая мою охрану. Песни и танцы продолжались до самой ночи. Аи не отлипала от мага, и тому я дала приказ потанцевать с девушкой, в то время как второй постоянно бубнил, что так делать нельзя, и неотступно находился за моей спиной. Вернувшись в дом, пока я переодевалась, оставила в спальне записку с деньгами и, на всякий случай, портальный камень. Возвращаться во дворец совершенно не хотелось. Я оттягивала перемещение, как могла. Обняла всех домочадцев, поздравила ещё раз Ерке и, пощекотав напоследок Хазора, ушла, забрав с собой свою охрану.
После такого хорошего дня, где я могла побыть немного самой собой, мне снова пришлось заставлять себя притворяться и участвовать в том, что мне совершенно не нравится: деловые и светские разговоры, заключение различных договоров, званые ужины и прочие угнетающие мероприятия, на которые таскал меня муж. Ни минуты покоя! А ещё я сильно уставала от постоянного нахождения разных людей вокруг меня. И даже с вечера до утра я снова была под надзором, только уже Самала.
Единственное, что меня радовало, так это визиты Моурна. Муж никогда не препятствовал нашим встречам, и я могла спокойно беседовать с ним наедине. Дядя постоянно учил меня чему-то новому и даже рассказал, как к ним наведалась чета Бхагират. Остатки пленных и вправду освободили, а потом пришлось задержаться на несколько дней. При наличии такого мужа Джикони сразу стала очень уважаемой госпожой, и я забеспокоилась, не передумает ли она мне помогать, но Моурн успокоил тем, что она точно сдержит данное мне слово. А ещё он похвалил меня за умение держать щит, через который не смог проникнуть в мои мысли даже он.
В один из вечеров мне выпал шанс ненадолго сбежать. Самал был с визитом в Микайе, стража стояла за дверью, а я, закрывшись в ванной, сотворила иллюзию бегущей воды, разрушила Самалово плетение, соорудив в защите небольшую дыру, и переместилась в дом полковника Озолса.
Майгу я застала сидящей на диване рядом с малышом Денизом. Этот милый карапуз лежал на животе и уже уверенно держал свою пушистую головушку.
— Добрый вечер, прости, что без предупреждения, — сказала я, приседая на корточки перед диваном.
Голубоглазый малыш принялся разглядывать нового человека. Мы давно не виделись, поэтому для него я была чем-то интересным. Проведя над ним ладонью, я наделила его живительной силой и, подержавшись за мягонькие пяточки, перевела взгляд на его маму.
— Я тебе всегда рада, ты же знаешь. Что-то вид у тебя уставший. Совсем замучили тебя во дворце? Архимаг отдохнуть не даёт?
— Не даёт, — горько улыбнулась я.
— Заранее прошу прощения. Тэун строго настрого запретил мне об этом говорить, но я не могу не спросить: почему ты сняла с него печать?
— Чтобы он мог жить своей обычной жизнью, — ответила я, поднимаясь. — Я и к тебе пришла сейчас за этим, — потянулась я к её руке.
Майга непонимающе посмотрела на меня, но не сопротивлялась. Прикрыв глаза, я просканировала её здоровье и подправила незначительные огрехи. Мгновенно почувствовала, как от моего воздействия в её груди прибыло молоко. Пока она отвлеклась на это, я начертила руну освобождения в воздухе, и её узор исчез.
— Так будет лучше для вас. Доброй ночи, — произнесла я и тут же переместилась в лабораторию к Агъяну.
Некромант был занят своим новым «питомцем». Умертвие училось быть послушным. Агъян заставлял его подчиниться и выполнить простое действие: такое как поднять с пола железные банки и сложить их в ящик. Бывший мужчина издавал рычащие звуки и сопротивлялся. Дёрганными движениями он порывался наброситься на Агъяна, но, изгибаясь и корчась, снова наклонялся и поднимал очередную банку.
— Не мог бы ты отправить его в клетку? — попросила я, боясь пошевелиться.
— Нет. Ты явно что-то задумала, потому что просто так ты бы не пришла.
— Я хочу с тобой поговорить.
— Говори, — наконец-то повернулся он.
— Я его боюсь. Запри его, пожалуйста, — сглотнув, проговорила я, видя, как умертвие тоже повернулось ко мне.
— Нет. Зачем ты пришла? — задал Агъян мне вопрос, а затем я увидела в его руке кристалл связи. — Твоя жена пришла ко мне без охраны, — произнёс он, глядя мне в глаза.
Покачав головой, я тут же переместилась в ванную и по-настоящему включила воду. Добавила пены, разделась и легла в ожидании супруга. Неважно, чем он был сейчас занят, после такого сообщения он быстро явится ко мне. За эти два сумасшедших месяца я нахожусь в постоянном стрессе. Всё время хочется есть, и я не отказываю себе теперь даже в ночном поедании сдобы, которая с радостью откладывается у меня на боках, бёдрах и груди. Любимые брюки, что приносила мне весной госпожа Смилга, теперь не застёгиваются на животе, и нижнее бельё мне стало мало. С новым статусом, ясное дело, обновился и мой гардероб, но я не торопилась избавляться от привычной мне одежды. Я убрала её в свой пространственный мешок, потому что не могла ничего оставить в шкафу. Так как мне приходится теперь терпеть присутствие не только горничных, но и ежедневные хлопоты камеристки, которая, увидев что-то простое, сразу бы выбросила, заменив чем-то дорогим и не всегда удобным.
Самал появился, когда вода уже набралась, и я, прикрыв глаза, лежала, пытаясь ни о чём не думать.
— Приключений захотелось? Зачем ходила к Агъяну?
— Я давно его не видела, и что, мне нельзя наведаться к своему другу и посмотреть, чем он занимается?
— Ты могла это сделать в присутствии своей охраны и не на ночь глядя.
— Что мне может угрожать в его лаборатории?
— Я не хочу, чтобы ты была с ним наедине. Я дал ему чёткий приказ.
— Не перегибаешь ли ты палку? — спросила я, огорчившись такой новости.
Теперь мне будет сложнее подобраться к Агъяну и снять печать.
— Привыкай, так будет всегда, — ответил он и принялся раздеваться.
На следующий день после завтрака нам необходимо было принять участие в благотворительной акции. Я снова выполняла роль улыбающейся царицы, когда все дела решал Самал. Сидя как манекен для красоты, я решилась на крайние меры и во что бы то ни стало сегодня сбежать. Прощальное письмо уже давно написано, так что как только я сниму с Самала печать, меня здесь ничто не удержит. А с Агъяном по-дружески поговорить скорее всего не получится, поэтому тратить время на объяснения и разговоры нет смысла. Он тем более больше не тот человек, кто спас меня и лечил множество раз. От осознания этого хотелось плакать, но под вечер во мне укрепилась вера в мои принятые решения. Вернувшись во дворец, Самал засел со своими советниками в кабинете. Я предупредила его о том, что хочу повидаться с Маруа и Табибой в академии, и только потом всё же наведаться к Агъяну. В сопровождении своей охраны переместилась в ректорское крыло. Нового ректора пока ещё не назначили, и всеми учебными делами занимался заместитель.
Девчонки прибежали минут через десять. Я была рада их видеть. Пусть Маруа я периодически видела во дворце, но поговорить нам никогда не удавалось. Табиба вообще была потрясена новостями, когда увидела газеты на следующий день после переворота.
— Представляю, как Селина Кёлер позеленела, когда узнала, на кого рот открывала, — хохотала Маруа.
— Она с родителями приходила ко мне. Смотрела в пол и ни слова не сказала, но ты права, было забавно наблюдать, — поддержала я разговор.
Девушки, не подозревая того, что по сути я прощалась с ними, вели себя как обычно: смеялись, рассказывали истории и подкладывали мне очередной кусочек пирога. Стража моя стояла за дверью и прекрасно слышала весь наш разговор, поэтому на серьезные темы мы не говорили — чисто женские сплетни и обсуждения других людей. Глянув на часы, мне пришлось завершить приятные посиделки и приступить к неприятному. Обнявшись напоследок с подругами, я в сопровождении ребят пошла пешком в лекарское крыло.
Было неприятно выставлять себя напоказ перед адептами, но наличие двух магов в дворцовой форме за спиной всё равно привлекло бы внимание, если бы даже я спрятала своё лицо. Пока мы шли, немногочисленные адепты склоняли головы и провожали меня восторженным взглядом. В покоях Агяна я не обнаружила, как и Джунию. Окликнув их, дальше порога не стала заходить и сразу же направилась в лабораторию. Можно было и переместиться, но портить парней своей магией я не собиралась. Им и так доставалось, потому что замечала иногда их взгляды. Чем больше я пользуюсь магией, тем сильнее человек попадает под моё воздействие.
Морально собравшись духом снова увидеть отвратительное умертвие, я открыла дверь. Агъян сидел за столом и увлечённо что-то читал. Я, окинув взглядом помещение, не обнаружила мертвеца и смело вошла. Парни последовали за мной. Это только с дядей и девчонками мне можно быть наедине…
— Куда делся твой «питомец»? — спросила я, подходя ближе.
— Кончился, — ответил он и вдруг воздвиг вокруг себя купол из своей тёмной магии.
Моя охрана замерла у дверей и внимательно следила за каждым моим шагом. Я обошла лабораторные стеллажи и села на рядом стоящий стул. Оглядела поверхность стола на наличие кристалла связи и на авось решила устроить спектакль.
— Не рад меня видеть? Я вот соскучилась по нашим с тобой беседам. Если я мешаю, могу уйти, — поднялась я и направилась к выходу.
— Не уходи, — вдруг раздалось за спиной, и я, приблизившись к парням, прикоснулась к ним, усыпляя.
Одного я успела придержать, а вот второй ударился головой. Полечив место ушиба, я поднялась и оглянулась на некроманта. Он так и сидел не шелохнувшись.
— Без лишних глаз и ушей, ты не против? Снова будешь звать Самала? — спросила я, приближаясь к мужчине.
— Не буду. Зачем я тебе понадобился?
— Хочу помочь тебе. Кстати, я заходила к вам, но Джун не было. Не знаешь, где она? Я бы хотела её сегодня увидеть.
— Мы расстались, — равнодушно ответил он.
Самая замечательная женщина потратила столько лет на него, а он, похоже, даже не расстроился. По моей вине он стал тёмным магом. Он не просто кардинально сменил образ жизни, так ещё и не смог устоять перед моей магией. Я тоже хороша: магичила при нём, прикасалась, обнимала… Я своим появлением испортила жизнь не только ему, но и Джун.
— Это очень печально… — тихо произнесла я.
— Чем ты хочешь мне помочь? — спросил он, убирая книгу в сторону.
— Я с этим немного опоздала, но позволь свою руку, — облокотилась я на стол.
Агъян не пошевелился и продолжал взирать на меня своим потусторонним взглядом. От близости с его аурой у меня стала пощипывать кожа. Мужчина смотрел мне в глаза и, слегка приблизившись, серьёзно проговорил:
— Я хочу, чтобы ты была моей. Одно твоё слово, и я убью Самала.
От услышанного я отшатнулась, но Агъян вдруг подёрнулся дымкой и исчез. В эту же секунду он оказался позади меня и заключил в объятия. От его прикосновения мои узоры вспыхнули, и заболел низ живота. Хотелось вывернуться из его рук, но я, превозмогая панику, прикоснулась к его предплечью. Погладила холодную кожу и откинула голову, прикасаясь затылком к его подбородку. Он шумно вдохнул и потёрся щекой о мою макушку. Постояв так немного, я дала ему время насладиться моментом и стала медленно поворачиваться. Он ослабил хватку, и я, освободив свои руки, обняла его в ответ. Хотелось сказать, что он был моим самым лучшим другом, и я безгранично благодарна ему за всё, но язык словно присох к нёбу, и глаза тут же наполнились слезами. Уткнувшись ему в грудь, я почувствовала, как он смелее стал наглаживать мою спину. Пришлось сотворить руну за его спиной и усиленно пожелать узор исчезнуть.
— Прости меня, — прошептала я, прижимая руну к его лопатке.
От этого захват его стал только крепче, и его тёмная аура вырвалась, причиняя мне боль.
— Что ты натворила? Возвращай как было! Только эта связь держала меня в здравом уме, — злобно проговорил он.
— Отпусти, мне больно! — воскликнула я, ощущая уже острую боль в животе.
Но некромант меня не слышал. Он склонился, схватив меня за подбородок, и притянул к себе, чтобы поцеловать. Я сжала губы и пыталась освободиться, вцепившись обеими руками за его предплечье. Не знаю, чем бы это всё закончилось, но меня спас Саргон. Он появился вместе с Джикони, и пальцы на моем подбородке тут же ослабли. Отскочив, я посмотрела на то, как свирепо два тёмных взирают друг на друга.
— Ты не потянешь на себе это царство. Я дам тебе другую власть. Оставь её. Она не для тебя.
Агъян медленно перевёл взгляд на меня, и мне нестерпимо захотелось тут же уйти, но я не хотела оставлять здесь парней. Пришлось попросить о помощи Джикони. Она, оценив ситуацию повнимательней, посмотрела на некроманта, а затем, когда я разбудила свою охрану, внушила им, что они так и стояли. А я, поговорив с Агъяном, попрощалась с ним, и мы вышли в коридор. Там я дотронулась до их локтей, и мы переместились во дворец.
В своих покоях меня ждал уже Самал. Он сразу заметил моё взвинченное состояние и, поднявшись с кресла, подошёл ко мне.
— Ты где была? — спросил он, оглядывая меня.
— Как давно ушла Джуния?
— Не помню, месяца два назад, — пожал он плечами.
— Где она сейчас?
— В своей клинике, а что?
— Ничего, я просто не ожидала. Пойдём спать, я сегодня сильно устала и живот разболелся.
Ночью, когда муж крепко уснул, я лежала на боку и смотрела на шумно дышащего мужчину. За день он тоже очень сильно устаёт с таким количеством дел, но это его выбор. Он хотел на трон, и я помогла ему с этим. Слегка прикоснувшись к его груди, я усилила сон и тихонько поднялась с кровати. Вынула из подпространства конверт с прощальными словами и наставлениями, положила его на прикроватную тумбу, оделась и наклонилась над мирно спящим царём. Провела указательным пальцем по его нахмуренной складке между бровей, разгладила её, оглядела напоследок того, с кем могла бы прожить всю жизнь, если бы не его ужасная ревность и контроль. Начертила знак освобождения и прикоснулась к ладони. Ждать, когда он проснётся от данной манипуляции, я не стала, поэтому тут же переместилась в клинику к Джун.
Дежуривший администратор не сразу меня узнал, потому что я была в спортивном костюме и спрятанными волосами под капюшоном. На мою просьбу сказать адрес проживания госпожи Друвы он ответил, что она сегодня не уходила домой и, скорее всего, спит в ординаторской. Парень проводил меня до двери и, склонив голову, удалился на своё рабочее место. Мне не хотелось будить уставшую женщину, но другого шанса поговорить с ней, возможно, у меня не будет. Тихо отворив дверь, я зашла и увидела её спящую на диване в лекарском халате. Сердце разрывалось от несправедливости. Я знала, как она сильно любила Агъяна, а я всё испортила. Подойдя ближе, я тихонько притронулась к её плечу. Чуткий сон на рабочем месте сразу же прервался, и она осознанно посмотрела на меня.
— Что случилось? — спросила она, сразу же переходя в «боевой режим» лекаря.
— Я освободила от своей метки Агъяна. Сможешь ли ты когда-нибудь меня простить? Если бы я знала о том, что творится в его голове, я давно бы это сделала.
— О, не переживай. Дело не в тебе, — слегка улыбнулась она и, поправив волосы, посмотрела на часы. — У нас с ним давно не всё гладко, а после того как он запретил мне лечить Тэуна, я поняла, что не смогу больше с ним быть. Мой дар не смог принять некроманта. Ты, наверное, и сама чувствуешь, как тяжело рядом с ним находиться.
— Я ухожу и, скорее всего, мы больше никогда не увидимся, — прошептала я, и вдруг у меня снова заболел живот.
Согнувшись, я начала вспоминать, когда у меня в последний раз были женские дни, но не смогла вспомнить. Джун усадила меня на диван и прикоснулась руками к моему животу.
— Снимай щиты, я быстро посмотрю.
— Сначала печать о неразглашении, — прошептала я, и тут же получила от неё разрешение.
Как только на её коже появился мой завиток, я наконец-то расслабилась и тут же сама поняла причину своего плохого самочувствия.
— Я не знала, — прошептала я, получая тут же лекарскую помощь, которая мне совершенно была не нужна.
Организм сам сразу поправил то, что я закрывала в себе. Помимо мыслей, я загородила мощными щитами свою кроху, которому, похоже, надоело скрываться.
— И куда ты собралась? Самал всё равно найдёт тебя… вас, — произнесла она, кивнув на мой живот.
— Не найдёт. Я с него тоже сняла свою печать.
— Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — обняла она меня.
Посидев ещё немного с самой душевной женщиной на свете, я попрощалась с ней и переместилась к своему новому дому, возведя на всю округу огромный купол, оповещающий и запрещающий проходить на мою территорию незваным гостям.
Вот оно, моё долгожданное убежище! Света от луны хватило, чтобы разглядеть одноэтажный бревенчатый дом, выкрашенный в тёмно-коричневый оттенок. Просторная терраса порадовала наличием надёжных колонн и ограждением, выполненным из толстых брёвен. Поднявшись на ступени, заметила деревянные кресла и большой стол. А ещё мне очень понравились широкая дверь и большие окна. Внутри было всё просторное и добротное. По габаритам сразу видно, что жилище строили оборотни. У меня теперь имелось две спальни, ванная комната, совмещённая с гостиной кухня со всем необходимым инвентарём и современная печь-камин. Валясь от усталости, я наспех умылась и заняла ближнюю спальню.
Проснулась, когда было уже светло. В комнате не обнаружилось часов, поэтому я не могла себе даже представить, сколько времени проспала. За окном шумели деревья и чирикали птицы, рассказывая друг другу лесные новости. Организм требовал еды, и мне пришлось вставать, чтобы узнать, чем я могу сейчас поживиться. Алека я не предупреждала о своём появлении здесь, потому что хотелось побыть наконец-то одной. Он после свадьбы Ерке ушёл к своим, и мы с ним с тех пор не общались, но явно это он подготовил тут всё для меня. В нижних ящиках обнаружились консервы, крупа и мука, а в корзинах — лук с картошкой. «Ну, с таким набором я тут точно не пропаду», — подумала я и достала кастрюлю, чтобы сварить суп.
После дворцового сумасшествия я никак не могла успокоиться. Мне казалось, что вот кто-то явится, и мне снова нужно будет красиво одеваться, куда-то перемещаться, кому-то улыбаться и снова притворяться. И только к вечеру, сидя на террасе, я окончательно осознала, что я свободна и беременна. Вот совсем недавно я боялась этого и не знала, как мне быть, а малыш сам решил, когда ему нужно появиться на свет.
Несколько дней я абсолютно ничего не делала: спала, гуляла по лесу, варила обед и снова гуляла и спала. Знакомилась с местными зверушками и вскоре решилась позвать Алека. Я знала, что где-то поблизости находится его община. Мой оборотень прибежал очень быстро. Не успела я и слова сказать, как он на лету перевоплотился и заключил меня в свои объятия. Глубоко вдохнул и напрягся. Почувствовал новый запах.
— Ты одна? — спросил он, отпуская меня и настороженно посмотрел на дом.
— Да, я навсегда от всех сбежала.
Алек снова принюхался и озадаченно посмотрел на меня.
— Иди оденься, — улыбнулась я, погладив свой живот.
— Самал знает? — спросил он, прикрываясь руками.
— Нет, и надеюсь, никогда не узнает. Иначе он отберет ребёнка, как Суфьяна у Оделии.
— Ты не Оделия, так что не посмеет, — серьёзно произнёс он, а мне надоело любоваться голым Алеком, и я поднялась на террасу.
Мой оборотень прошмыгнул мимо меня и скрылся в спальне.
— Чей это дом? — спросила я, глянув на след, оставленный на стене от рамочек. Раньше тут висели или картины, или фотографии.
— Моего деда, — ответил Алек, удивив меня. — Он построил его для Гамиры. Хотел забрать её сюда, но она выбрала дроу.
— Не выбрала, а навязали, — со вздохом произнесла я и вынула из подпространства её дневник. — Смотри, как он выглядел, — показала я фотографии.
Алек, одетый в спортивные штаны, тут же подошёл и взял карточки. Мы разместились на диване, и я принялась рассказывать ему о том, что узнала от Илф'олга. Алек, в свою очередь, рассказал о поселении и его обитателях, затем о том, что они его приняли как родного, потому что старожилы сразу определили его родство с их прежним альфой. Мой оборотень обещал познакомить меня с его родственниками и сказал, что нашёл своих родителей. Я попросила привести их сюда, потому что хотелось узнать, что побудило их в тот момент оставить ребёнка. Алек пытался заступиться, но я, поворчав немного, пообещала сильно не ругаться. А потом успокоила его тем, что всё это было организовано Нереусом. Мы болтали весь день, затем почитали дневник моей прабабушки, и я поняла, как сильно скучала по моему волку. Пусть он уже сейчас возвышался надо мной горой, но манера общения ни капли не изменилась.
Последний летний месяц я провела как в сказке. Погода на юге была жаркой, но по вечерам я с особым блаженством сидела на террасе и пила чай. Иногда компанию мне составлял Алек, а в основном я беседовала с какой-нибудь зверушкой или птичкой. Повадился ко мне приходить горностай, и все мелкие грызуны в округе сразу же исчезли. Алек приносил мне продукты, а в начале осени ко мне пришли знакомиться все желающие.
С задней стороны дома подходила дорога к гаражу, в котором хранилась ненужная мебель и инструменты. Парни из общины быстро вынесли раскладные столы и стулья, и на поляне очень быстро организовали целый пир. Старожилов привезли на машине, и они, увидев мои узоры, склонили головы. Молодняк вообще не знал, кто я, поэтому, рассевшись за столом, самый старый оборотень начал рассказывать историю. Мне и самой было интересно узнать о Дарреле, которого безумно любила моя прабабушка. Женщины мне очень понравились: открытые, честные и доброжелательные. Уважительно обращались ко мне не из-за моего статуса, а сами по себе.
Родители Алека очень переживали и заметно нервничали, но я совершенно их не винила в произошедшем. Они и так, считай, восемнадцать лет скорбели о потере волчонка. Мне нетерпелось поговорить с ними, и как только появилась возможность, я пригласила их в дом. Оказывается, Дакота, мать Алека, была единственной дочерью Даррена. Она жила с матерью в этом доме после его смерти, а когда познакомилась с Ахованом, то перебралась в его общину.
Двадцать лет назад туда повадились ходить орки, и им приходилось постоянно воевать за территории. Во время её беременности недруги занесли какую-то заразу, от которой стали погибать оборотни, и поэтому им пришлось бежать оттуда. Вот по пути и случились роды. Одурманенные магией, они не осознавали, что оставили волчонка, и только на следующий день пришли в себя. Вернулись, но никого не нашли. Дакота плакала, рассказывая мне об этом, а я сама, сейчас находясь в интересном положении, жила с постоянно влажными глазами. Наревелись мы тогда вдоволь. Я рассказала, как рос Алек и как его учил всему Юрт. Ахован сказал, что обязательно навестит господина Каулиньша и отблагодарит за воспитание сына. Алек при нашей беседе не присутствовал. Ему наши слёзы были не по душе. Он веселился на улице и вовсю горланил песни. Ещё я узнала, что у него оказывается есть две сестрички, которых сегодня не стали брать с собой, потому что не знали, как я встречу их, но обещали в следующий раз нас обязательно познакомить.
Первый месяц осени был такой же жаркий, и я очень много времени проводила на улице. Кожа моя загорела, лицо покрылось веснушками, волосы стали ярко-рыжими, а фигура моя заметно округлилась. Девушки из общины навещали меня раз в три дня. Приносили угощения и всё время зазывали меня к себе в гости. Когда жара наконец-то стала спадать, я задумалась о предстоящей зиме и занялась вопросом подготовки к появлению малыша, точнее малышки. Мне захотелось обставить комнату в девчачьем розовом цвете, поэтому принялась составлять список вещей, которые в скором времени мне понадобятся.
Середина осени меня тоже радовала своей погодой. Деревья ещё не собирались сбрасывать свою листву, но некоторые листочки начали менять свой цвет. В один из пасмурных дней ко мне приехал друг Алека и привёз продукты. Мы с ним разговорились, и я решила прокатиться с ним до их общины. Тот обрадовался, потому что меня, оказывается, давно все ждут, особенно знахарка Салли. С ней я тоже хотела познакомиться, потому что роды сама у себя я не приму.
В поселении было несколько больших двухэтажных домов, а в основном они были небольшими домишками с зелёными крышами. Первым делом меня привезли к дому Алека. Дакота с девчонками радушно меня встретили, а вот моего оборотня с его отцом дома не было. Посидев немного в тёплой компании, я попросила проводить меня к знахарке.
Женщине на вид было лет сорок. Коренастая и с цепким взглядом. В ней я разглядела зачатки магии, и прикоснувшись её руки, дала толчок для роста лекарского дара. Быстро найдя общие темы для разговора, мы просидели за столом до позднего вечера. Переместившись домой, я была рада этому знакомству и стало на душе спокойнее от того, что за мной присмотрят, если в родах что-то пойдёт не так.
Вот осень закончилась, и по календарю настал первый день зимы. Листья начали опадать, и по ночам температура стала стремиться к нулю, но днём ещё было очень хорошо. Я продолжала наслаждаться природой и, закутавшись в плед, сидела в кресле на террасе. Читала любовный роман, но на душе было как-то неспокойно. На краю сознания что-то меня непрестанно тревожило.
«Чужак», — чирикнула синица, подтверждая мою тревогу.
Сосредоточившись, я проверила границы, но нарушения не было.
«Человек», — сообщила другая.
«Алек, кто патрулирует сегодня границы?» — послала я мысленный вопрос.
«Братья Хоурнеры, а что?» — тут же ответил он.
«Кто-то проник, но я не вижу».
«Перемещайся к нам».
«Не хочу магией тревожить малышку. Лучше приходи ты ко мне».
Тревога нарастала, и я отправила ещё птичек последить за чужаком.
«Близко», — сообщили мне, и вскоре я почувствовала, как кто-то идёт целенаправленно к моему дому.
«Ладно, посмотрю, кого принесло, и если что, сразу уйду в поселение», — решила я, откладывая книгу на соседнее кресло. Всматриваясь в гущу деревьев, я заметила мужчину. Он устало шёл и периодически останавливался, ища нужное направление. Когда он увидел дом, то его походка стала уверенней, и тогда я смогла разглядеть его одежду. Среди травы мелькали высокие чёрные ботинки и тёмно-зелёные пятнистые штаны. Тёмно-синяя куртка была расстегнута, и виднелась чёрная кофта. Лица не было видно из-за глубокого капюшона, но я своим магическим зрением быстро определила, что он огненный маг. Вот он вышел на мою лужайку и остановился, разглядывая дом. Задрав голову, он скинул капюшон, и я увидела очень коротко стриженного мужчину с приличной щетиной на лице. Сначала я решила, что этот незнакомец случайно забрёл сюда, но как только он подошёл ближе, моё сердце пустилось в галоп. Эти глаза мне ещё очень долго снились после нашей близости.
Из-за широкой колонны он меня не видел, поэтому повертел головой, рассматривая весь мой двор и, наклонившись, что-то поднял, а затем направился к террасе. Я плотнее закрылась пледом, и своим шевелением привлекла его внимание. Онгон сначала сбился с шага, а потом наоборот побежал. Перепрыгивая через ступени, он оказался подле меня и резко остановился, не зная, как себя вести. Я видела, как он хотел меня обнять, но сдержал свой порыв.
— Как ты нашёл меня? — спросила я, разглядывая его лицо, отмечая отсутствие шрама.
— Эдан сказал, где тебя искать, — взволнованно произнёс он, протягивая мне то, за чем наклонялся.
Оказывается, он сорвал фиалку специально для меня. От такой, казалось бы, мелочи мне стало так приятно, что я растерялась и высунула руку из пледа, принимая подарок.
— Он знал ещё тогда? Это невозможно, — засомневалась я, продолжая рассматривать так сильно изменившуюся внешность мужчины.
Онгон слегка улыбнулся и показал мне на безымянном пальце бледно-розовый узор с завитком в виде кольца. Точно такой же появился у Самала после нашей первой ночи. «Значит, я сама отметила и этого мужчину», — вздохнула я, припоминая, что сказал мне напоследок Эдан. Вот, значит, какой подарок он для меня приготовил, от которого я точно не смогу отказаться.
— Ты голодный? — спросила я, поднимаясь с кресла.
Онгон кивнул, и я пригласила его в дом. Он с интересом осматривал моё жилище, а я не торопилась снимать плед с плеч. Почему-то не хотелось показывать ему свой живот. Указав на дверь ванной комнаты, я отправилась разогревать обед. Как только он скрылся за дверью, я скинула плед и принялась выставлять тарелки на стол. Хорошо, что вчера у меня в гостях была Салли, и мы, за разговором, не заметили, как наготовили: первое, второе и даже пирог яблочный имелся. По звукам льющейся воды я поняла, что он одним мытьём рук не ограничился. «На что он рассчитывает?» — хихикнула я, садясь за стол. Платье на мне было свободное, и в сидячем положении совсем не заметно живота. Щёки бы ещё не выдавали моих лишних килограммов.
В ожидании мужчины я немного нервничала, не зная, о чём с ним можно говорить, но было невероятно приятно его увидеть. Особенно грела мысль о том, что он, несмотря ни на что, ко мне пришёл, когда мог жить свободно где угодно. А потом вспомнила узор и огорчилась. Нет. Это не он пришёл, это снова моя магия заставила это сделать. «Ладно, накормлю, потом пусть отдохнёт, затем я сниму свою отметку и отправлю восвояси», — подумала я, наблюдая за тем, как образец мужской привлекательности идёт ко мне в одном полотенце на бёдрах. Ох, если бы не моя беременность, то после пункта «отдохнёт» автоматически появился пункт «секс», а потом уже снятие отметки и прощание.
— В шкафу есть чистая мужская одежда, — произнесла я, указав рукой на спальню.
Онгон замер и посмотрел в сторону прихожей, на полку с моей обувью, и, не обнаружив мужской, продолжил свой путь. Жадно разглядывая моё лицо, он сел напротив меня и взял ложку. Я подвинула поближе к нему тарелку с супом и тоже откровенно изучала уставшего мужчину. Как же было непривычно видеть его без его длинных волос. Да и кожа, что на лице, что на руках, загорелая и обветренная, и не такая идеальная, как раньше.
— Почему свёл шрам? — спросила я, стараясь не смотреть на его соблазнительный торс.
— Слишком примечательным он был, как и волосы. Я бы раньше пришёл, но Эдан закинул меня в Микай. Я без его магии не могу теперь перемещаться. А там, где я оказался, вообще было нереально раздобыть портальный камень. Пришлось сначала заработать на еду, потом на билет до Тонивии, потом снова работать разнорабочим, скрывая свой дар, чтобы купить портальный камень, потому что я не мог обратиться ни к кому из знакомых, иначе меня сразу бы обнаружили. Я, оказывается, до сих пор в розыске, представляешь. А затем я хотел переместиться сразу к тебе, но оказался на краю твоей границы. Я шёл пешком почти два дня.
— Мне жаль, что из-за меня тебе пришлось всё это пережить. Давай я уберу узор, и ты будешь свободен. Прости, пожалуйста, я не хотела тебя отмечать, — проговорила я, потянувшись к его руке, но он убрал её под стол.
— Ты думаешь, что я пришёл к тебе только из-за него?
Я кивнула.
— Ошибаешься. Но если тебе будет спокойнее, то убирай, — вдруг вытянул он руку.
Я тут же начертила руну и прикоснулась к пальцу, но ничего не произошло. Он как был бледно-розовым, так и остался. Я в изумлении посмотрела на улыбающегося мужчину, и он обхватил мои пальцы, крепко сжимая.
— Я скучал. Только мысли о тебе заставляли меня работать на самых грязных работах и идти к своей цели.
Я не знала, что ответить. Это признание меня ошеломило. Скрывать живот теперь не было смысла. Он должен знать, чтобы ни на что не надеялся. Продолжая смотреть в невероятно завораживающие глаза, я осторожно высвободила свои пальцы и медленно встала на ноги. Онгон не ожидал такого, точно, потому что улыбка сразу же исчезла с этого красивого лица.
— Какой срок? — спросил он, поднимая взгляд.
— Седьмой месяц пошёл, — ответила я, наблюдая, как он пытается что-то подсчитать. — Ребёнок не твой, — пришлось признаться.
— Уверена?
— Уверена.
— Будет мой, — невозмутимо ответил он и зачерпнул ложкой суп.
Такой ответ меня рассмешил, и я, улыбнувшись, села обратно.
Зима на юге замечательная: мягкий климат, солнечно, тепло. Снег выпадал несколько раз и через день уже таял. Я постоянно радуюсь тому, что нет необходимости часто топить печь и мёрзнуть. Онгон тоже меня ежесекундно радует: готовит завтраки, прибирается, окружает всевозможной заботой. Алек познакомил его с жителями поселения и теперь он периодически ездит к ним помогать, если попросят. Мой оборотень только в первый день немного порычал на него, а так они быстро нашли общий язык, и Алек смирился с тем, что я, распутная беременная женщина, изменяю мужу с Хранителем Огненного Камня. С моим огромным животом я очень стеснялась при Онгоне даже переодеваться, но этот невероятный мужчина своей любовью и терпением всё же умудрился соблазнить меня и уложить в постель.
Жить в своём доме — это значит постоянно что-то делать. Я чувствую себя недееспособной лентяйкой. Я не могу ни обуться, чтобы выйти на улицу и чем-то помочь, ни прибраться, потому что очень быстро устаю. Зато я могу целыми днями спать, в то время как Онгон занимается абсолютно всеми делами: то почистит снег, то подремонтирует водосток, то в гараже чем-то займётся, а затем придёт и ляжет ко мне. Он у меня, оказывается, очень интересный рассказчик. Я обожаю его слушать и просто быть рядом. После нашей близости у него начал расти узор. Он заполонил уже все его пальцы и тыльную сторону ладони. В поселении мой общительный мужчина познакомился с ребятами, с которыми теперь тренируется, и после таких тренировок он, ходячий тестостерон, сразу тащит меня в кровать. Очень нежно и аккуратно старается в первую очередь доставить удовольствие мне, чем ещё больше влюбляет в себя.
Вечера мы проводим в основном вдвоём, а днём к нам иногда прибегает молодняк из поселения. Им интересно с нами, потому что Онгон развлекает их при помощи своего дара, а я могу показать фокусы с мелкими грызунами и птицами. Алек теперь спокоен за меня, но всё равно несколько раз в неделю приходит проведывать. Периодически я проверяю всех своих отмеченных и поправляю им здоровье. Особенно часто приходится лечить архимагов. Не знаю, что там у них происходит, но бывает, среди ночи я просыпаюсь от резкой боли на каком-нибудь участке рисунка. Закрыв глаза, я вижу, как обычно яркая аура кого-то из них стремительно тускнеет, и мне приходится сразу же тратить на них свой резерв. Малышка в эти моменты активно начинает пинаться, выказывая своё недовольство. Ещё не родилась, а уже проявляется отцовский эгоистичный характер. Ей тоже нужно, чтобы я была только её и ни с кем не делилась своей магией. Когда я об этом говорю вслух, Онгон смеётся, гладит живот и шепчет ребёнку, чтобы она меня не слушала.
Вот настал день появления на свет маленькой царевны. Во второй спальне мы организовали родильный зал, и с самого утра к нам прибыла Салли с сестрой. Хоть я и знала прекрасно сам процесс и не один раз принимала роды, но чувствовать это на себе — совершенно другое. Хотелось не просто кричать, хотелось орать во всё горло, но я терпела, как могла, зная, что криком себе не помогу, и Онгона, которого я выгнала из комнаты, не хотелось пугать. Мне было его даже немного жаль. Он, бедный, не находил себе места и периодически заглядывал, заставляя Салли ругаться. Она была категорически против нахождения мужчины в стерильной зоне. А Мила, наоборот, хвалила его, ставя в пример:
— Вот бы все мужчины были такими любящими и понимающими.
Девочке дали короткое имя Лика. Темноволосая малышка с полным царским именем Малика Селестина Кирмат была похожа сама на себя. Я боялась, что ей передастся внешность Самала, помня его мать, но, вроде бы, обошлось. Онгон постоянно носит её на руках. Даже в кроватку не хочет укладывать на ночь. Подпихивая её мне под бок, сам обычно ложится с другого края.
В заботах о дочке время пролетело стремительно. Как прошла весна, я даже не заметила. Всё лето мы провели на улице. Онгон расчистил поляну и соорудил навес, под которым мы расстелили одеяла и валялись втроём, когда у моего любимого мужчины было свободное время. А в то время, когда Лика спала, мы предавались любви, от которой у Онгона всё больше рос узор. К концу осени завитки достигли локтя. Он тренировался каждый день, осваивая новую магию, которой овладевал только потому, что мы невероятно сильно любили друг друга. Я сама к тому времени вся покрылась рисунком, но теперь могла скрывать его, делая кожу идеально чистой.
Наше уединение помимо оборотней иногда нарушал Моурн. Он сначала был против моего огневика и даже пытался выпроводить его. В следующее своё появление он хотел, чтобы я с дочкой вернулась к мужу. В третий раз он не смог переместиться напрямую в дом и был вынужден идти через лес, и тогда понял, что в следующий раз он вообще может к нам не попасть. Теперь он смирился и снова стал желанным гостем в моём доме.
Вот и сегодня он прибыл с очередными подарками для Малики и, подержав её немного на руках, предложил потренироваться Онгону на предмет взятия магии извне. Я смутно понимала, что это такое, поэтому с интересом следила за их занятием. Онгон быстро понял, как пользоваться другими стихиями, не прибегая к узорам, и даже попытался заимствовать дядин дар. Моурн остался доволен, а когда он ушёл, мой любимый мужчина занялся обычными физическими упражнениями, от которых я всегда была в восторге. Мне нравилось смотреть даже на простые отжимания. Пусть они с Алеком периодически устраивали под моими окнами что-то типа борьбы, я никогда не устану восхищаться их мужской силой и красотой.
Однажды поздним зимним вечером, когда малышка крепко спала, мы разместились на диване и, как всегда, сидели в обнимку, болтая о всяких глупостях. Онгон неожиданно решил меня шокировать:
— Нам теперь надо с тобой сына родить.
Нет, я бы очень хотела сделать ему такой подарок, но меня тревожила неизвестность. Я знала, что когда-нибудь Самал меня найдёт, и у нас будет война из-за дочки. С Онгоном мы сразу договорились, что она не будет звать его папой. Она всё равно когда-нибудь станет царицей, поэтому пусть с детства знает, кто её настоящий отец.
— Я ещё от прошлой беременности не отошла, или тебе я больше нравлюсь с огромным животом? — перевела я в шутку.
— Ты мне нравишься вообще любая. Тебе, кстати, очень шла короткая стрижка.
— Это когда я была ещё без бровей и ресниц?
— Ага, я тогда вообще не понял, почему такая красотка так сильно комплексует…
— Ой, ну не ври, — рассмеялась я, стараясь не вспоминать нашу первую встречу.
Онгон притянул меня к себе, затем переплёл наши пальцы и прошептал:
— Мне до сих пор не по себе от того, что я когда-то натворил. Мне пришлось отнять жизни у невинных людей, а из-за той проклятой ширмы я не заметил, что там кто-то был. Эдан сказал, что домик пустой. Это теперь мой самый большой страх — потерять тебя.
— Так ты со мной из чувства вины?
— Нет. Ты же знаешь. Я так сильно тебя люблю. Спасибо за то, что простила меня и не выгнала отсюда. Я бы всё равно не ушёл.
Вместо визуала хочу поделиться настроением, навеянным песней на стихи С. Есенина «Заметался пожар голубой» в исполнении именно Дарьи Чеботаревой. Если не слышали, то присоединяйтесь.
Вот так незаметно подобрался к нам первый день рождения моей малышки. На праздник пришли чуть ли не половина поселения. Не все разом, конечно, иначе в дом бы не поместились, но каждый приносил подарок и дарил свои самые добрые пожелания как мне, так и имениннице.
Я теперь могу с уверенностью заявить, что я наконец-то по-настоящему счастлива.
Как же невероятно здорово жить в любви и заботе. Без лжи, страха, боли, упрёков и, самое главное, ревности. С каждым днём я всё реже вспоминаю Самала и прошлую жизнь, даря всю нежность и любовь своей малышке и Онгону.
Месяц жизни в Морзуме стал для меня сущим кошмаром. Я возненавидел рыбу в любом её виде, и хоть поздно, но я понял свою жену, почему она не хотела жить с родителями. Тёща явно впадала в крайность со своей псевдозаботой, от которой стало сводить зубы. Я сначала думал, что смена города и места жительства мне поможет прийти в себя, но теперь я не захотел даже идти на съёмное жильё вблизи этой кишащей мошкарой реки.
Вернувшись в Балик, в свою квартиру, мы с Лами выдохнули от облегчения. Жена вернулась на службу, а я задумался, куда себя деть. Нет, дело было не в финансах, а в том, что от безделья я начал выпивать. По этому поводу мы стали с Лами ругаться, и я был вынужден искать себе занятие. Прочитав в газетах объявления о работе, выбрал неплохой вариант: уйти в наём в частную охранную контору. Огневики там особо востребованы. Если отец узнает, до чего я докатился, сразу оторвёт мне голову. Листая газету, я остановился на очередной новости о царице и её добрых делах. На фотографиях рыжеволосая красавица с милой улыбкой в сопровождении мужа принимает делегацию из Микайя. Затем она же, только в другом наряде и с другой причёской, навещает детей-сирот, и нет ни единой статьи, куда подевался Гайсар Третий. Может, пора навестить тётушку и поговорить с Лентом? Он-то в курсе дворцового переворота. Повертев в руках кристалл, я кинул его на диван. Пожалуй, нет сейчас настроения с кем-то общаться. Поднялся с кресла и хотел взять ещё бутылочку пива, но посмотрел на часы. Таким образом, к вечеру я буду в стельку.
Пришлось ехать в контору. Господин Нолан сразу же заключил со мной контракт на год. С завтрашнего дня я приступаю к работе. Есть как раз заказ: сопровождать банкира в командировке. Не совсем то, чего я хотел, но лучше, чем сидеть дома и раздражать своим кислым лицом Лами.
Банкир обратился в контору после случая нападения в городке под названием Белинье. Я о таком даже не слышал. Так вот, ему снова нужно было туда, и когда мы переместились, я понял, чего он опасался. Нищий городок на границе с Естаилем. Помимо местных банд, тут было полно заезжих гастролеров по специальности «щипач». Один отвлекает, второй ворует. Пришлось действительно быть весь день начеку. Второй городок был не лучше, но таким образом я действительно взбодрился. Другие заказы мне давали повышенной сложности из-за послужного списка, но в основном требовалось кого-либо сопровождать и охранять. Месяц пролетел незаметно. Лами была довольна, а мне больше ничего и не надо было.
Как-то в выходной жена предложила навестить Майгу, и, воспользовавшись портальным камнем, мы переместились в столицу. Тётушка ждала нас, заказав из ресторана обед. Мой двоюродный брат встретил нас, лёжа на животе. Он громко улюлюкал, чем вызвал у Лами приступ умиления. Она поспешила к нему, а я наконец-то обратил внимание на тётку. Похудела. Лицо вытянулось, и под глазами залегли тёмные круги.
— Как себя чувствуешь? Дениз не даёт спать? До сих пор не желаешь нанять няньку? — спросил я, искренне не понимая, почему она не хочет пользоваться услугами профессиональных женщин.
Она молча показала свою ладонь. Отсутствие узора сразу заставило пожалеть о сказанных словах. Не мне ли не знать, как это больно первые несколько дней, значит, Аша была у неё недавно.
— Почему? — спросил я, заключая её в объятия.
— Я не знаю. Просто пришла и забрала, — всхлипнула она, крепко меня обнимая.
— Ну и ладно. Жили же раньше без неё, и сейчас справимся, — сказал я, скорее всего, для самого себя.
С приходом Лента мы разговаривали о чём угодно, только не о дворцовых делах. Я не хотел расстраивать Майгу, напоминая об Аше, хотя я уверен, она ещё долго будет думать только о ней. Полковник попытался уговорить меня вернуться на службу, но я не хотел снова быть под контролем архимагов.
С наступлением осени в газетах стало меньше появляться информации о царице. В основном на всех фотографиях был Балодис и его советники. Я вообще старался не читать газеты, но по работе иногда нужно было быть в курсе дела. Я редко брал заказы, связанные со столицей, и «колесил» по всему царству, стараясь быть как можно дальше от всего, что напоминало мне о прошлом. После зимних праздников мне пришёл вестник от Омида. Отец всё-таки заставил его жениться, поэтому мы приглашены на церемонию.
Прибыв в дом Гайлисов, я был рад увидеть в добром здравии его обитателей. Давли держался молодцом и всё так же не желал уходить на покой. Омида привели в приличный вид и обстригли его рыжие патлы, так что он стал снова нормальным человеком. После того как отец узнал о том, что я оставил службу, мы до этого дня даже не виделись. Все мамины попытки помирить нас были безуспешны, и как только все собрались на ужин, архимаг Гайлис попытался повлиять на меня, зазывая на службу в его подразделение. Отец наконец-то обратился ко мне, чтобы я прислушался к уважаемому человеку, но меня это ещё больше убедило в том, что я не хочу состоять на царской службе. Я наконец-то был волен в своих желаниях, и никакой архимаг не мог мне приказывать. Только Лами знала, чем могла закончиться моя последняя встреча с архимагом, а теперь уже самым настоящим царём.
Предсвадебный ужин в кругу семьи и близких друзей прошёл в спокойной обстановке. Завтра нас ждал праздник, и я наконец-то смогу увидеть невесту Омида. Фамилия Кернхолл мне мало о чём говорила.
— Ты не рад женитьбе? — спросил я у Омида, когда мы остались с ним наедине.
— Ты же знаешь, что не рад. Девушку я видел два раза.
— Почему согласился тогда?
— Другие мне вообще не понравились. Эта хотя бы была честна со мной.
— Кто завтра будет из высокопоставленных?
— Понятия не имею. Отец всем рулит. Моё дело — дать ему внуков.
— То есть жить с девушкой не будешь?
— Нет. Мы вчера подписали брачный договор.
Я покачал головой. Печально это всё как-то. Омид тоже смотрел на меня каким-то обречённо-отрешённым взглядом.
На церемонию собралось очень много гостей. Во-первых, женится не просто сын архимага, а бывший Хранитель Камня Правды. Вчера я избежал с ним разговоров об Аше, и сегодня я ожидал её увидеть как почётного гостя, но её не было. Балодис появился за минуту до начала церемонии в окружении охраны, поприсутствовал в храме, поздравил молодожёнов и сразу же ушёл. Мы с Лами молча переглянулись. Невеста, кстати, была обворожительно прекрасна: жизнерадостная шатенка с очаровательной улыбкой. Девятнадцатилетняя госпожа Кернхолл обладает даром земли среднего уровня. Она единственная дочь нового министра финансов, и я никак не мог понять Омида, чем ему не нравится его теперь уже супруга? Он с равнодушной физиономией простоял всю церемонию, затем на автомате произнёс клятву, слегка прикоснулся к губам девушки и оставшийся вечер совершенно на неё не смотрел. Она улыбалась и общалась с гостями, а он был словно где-то далеко. Всё-таки бывших Хранителей не бывает.
Вернувшись домой, я помог Лами расстегнуть платье, и она со вздохом озвучила мои же мысли:
— Как же мне жалко Маринель. Она такая милая девушка, а Омид её совсем не замечает. А ещё знаешь, какие я в уборной слышала слухи? Знаю, ты не хочешь этого знать, но жена одного из царских советников рассказывала какой-то даме про то, как Аша лютует во дворце. Там весь женский пол по струнке ходит. За незначительные провинности все получают серьёзные наказания. А ещё…
— Не надо. Пожалуйста. Я не хочу знать, — поцеловал я жену, тем самым закрывая ей рот.
Как бы я ни старался не думать об этом и не читать газет, конец зимы ознаменовался грандиозной новостью. Подписан мирный договор с Естаилем. Отовсюду звучали новости, и все восхваляли нашу царицу. Пришлось посмотреть фотографии на которых Аша с Балодисом стоят рядом с Бернардом Четвёртым и его женой Стефанией. На другой странице была изображена Аша, подписывающая мирное соглашение. Она ни капли не изменилась: маленькая, худенькая и чересчур серьёзная.
Вскоре ещё одну радостную новость стали обсуждать жители приграничных городов. Архимаги добрались до орков и выпроводили их с нашей территории. Возвели вдоль границы магическую преграду и принялись за восстановление близлежащих поселений. Очень много простых рабочих было отправлено туда для создания новой жизни. Переселенцев никто не заставлял. Людям было достаточно хорошей оплаты труда и различных пособий для их семей.
Каким бы ни был Балодис, но за такой короткий срок у нас и вправду очень многое изменилось. Первое время он наводил порядок в столице, и вот наконец-то дошло дело и до дальних рубежей.
Самая главная радостная новость у меня случилась одним ранним весенним утром. Лами сообщила о том, что мы скоро станем родителями. Я тут же хотел оградить её от всего на свете и увезти на юг, но она отказалась. Попросила не сходить с ума и пока никому об этом не сообщать, даже родителям.
Теперь я был всегда начеку, и каждое её желание тут же исполнялось. Старался не брать заказы на длительные командировки и задаривал любимую всевозможными подарками. Первый триместр прошёл идеально. Господин Хубер навещал нас раз в неделю, и каждый раз подтверждал правильное развитие нашего малыша. И тогда мы решили сообщить об этом родителям. Мама предложила переехать к ним, но мы не захотели, потому что Лами продолжала свою службу и наотрез отказывалась постоянно сидеть дома.
Лето началось с дикой жары, и от духоты Ламис несколько раз становилось плохо. Я стал бояться оставлять её дома одну и всё же перевёз в родительский дом. Мама взялась с особым рвением за её здоровье, и даже тёща приехала погостить на пару недель. В большом доме всем хватало места, и я, приходя домой, мог спокойно быть с женой наедине, даже не встречаясь в гостиной с родственниками. Тесть, соскучившись без жены, привёз детскую кроватку и наконец-то забрал тёщу домой. И тогда в моей бывшей детской начался ремонт. Отец перестал на меня сердиться, и по вечерам мы теперь могли нормально ужинать без каких-либо упрёков. Глория кормила нас всех только полезной едой, но я умудрился набрать лишних килограмм, даже больше, чем моя ненаглядная. У неё появился только самый сексуальный животик на свете.
Счастье продлилось недолго к концу лета Лами слегла. Господин Хубер честно сказал, что начались точно такие же признаки, как и в прошлый раз. Я пригласил другого лекаря, но он тоже только развёл руками. Я решил, что если не помогает магия, то, может, простыми средствами можно как-то помочь, и пригласил лекаря из больницы. Женщина поставила капельницу, назначила гормональную терапию, и я прекрасно понимал, что это никак не поможет, но всё же надеялся на чудо. Тут вспомнил про Джунию и переместился в столичную академию. В лекарском крыле мне сказали, что не знают, где она, и вообще за этот год много кто сменился среди персонала.
Совсем отчаявшись, я пошёл во дворец просить встречи с Ашей, но, предсказуемо, меня не пустили. Сделали запись на приём, который состоится через два месяца, и вежливо попросили освободить приёмную.
Наведавшись к Майге, я рассказал ей всё, и она тут же отправила вестник Ленту. Он обещал помочь, и на следующий день мы с ним снова отправились во дворец. В этот раз нас пропустили чуть дальше, но некая госпожа Риенс, сообщила, что царица сегодня никого не принимает, и обещала сообщить полковнику, на какой день он может рассчитывать.
Вся эта важность и пафосность меня настолько взбесили, что я еле сдержал свой огонь. Лент попытался меня успокоить и, сунув в руку портальный камень, отправил домой.
Ламис страдала. Она не могла есть, и её постоянно рвало. Господин Хубер отругал нас за эти капельницы и совершенно лишние таблетки, которые только усугубили её состояние. Три дня я не отходил от неё и совершенно отчаялся. Майга сообщила мне, что сама лично ходила во дворец, но её тоже не пустили. Тогда я попросил Омида наведаться туда, и тот вскоре ответил, что лично Ашу не видел, но госпожа Риенс поклялась передать царице о состоянии Лами.
Прошёл день, затем второй. Господин Хубер предложил провести стимуляцию и извлечь ребёнка, потому что состояние Лами резко ухудшилось и была вероятность летального исхода уже не только плода, но и матери. Жена плакала, а я не знал, как им помочь.
Утром я получил вестник от господина Нолана о том, что у меня закончился контракт, и мне необходимо приехать к нему, чтобы его продлить. В этот момент я только зашёл в спальню, чтобы накормить Лами лёгким бульоном.
— Я не смогу пока работать, и как только, так сразу к вам наведаюсь, — ответил я, глянув на мирно спящую жену.
Он что-то ещё мне прислал, но я кинул кристалл на столик и взял в руки чашку, как вдруг позади меня затрещал воздух. «Кто посмел прийти порталом в нашу комнату?» — вызверился я, резко оборачиваясь.
Аша собственной персоной мельком глянула на меня и тут же подошла к Лами. Она притронулась к её животу, и я увидел, как сначала на руках стали проявляться мерцающие узоры, а затем на всей поверхности её кожи. Я пристально рассматривал царицу и понимал, что она выглядит совершенно иначе. Сейчас передо мной была обычная, слегка полноватая девушка в летнем платье с собранными на затылке волосами. Мягкие, округлые плечи без её привычной угловатости привлекли моё внимание. Глянув на её серьезное лицо, я заметил, что и оно немного поправилось и, пожалуй, повзрослело. «Почему же на фотографиях она выглядит как раньше?» — подумал я, и вдруг Лами во сне застонала.
— Нужен постоянный контроль. Я заберу её. На месяца четыре точно, — очень тихо произнесла Аша.
— Во дворец? — спросил я, подходя ближе.
— Нет, — ответила она и, выпрямившись, посмотрела на меня.
— Я одну её не оставлю, — грубо произнёс я, хотя на самом деле был безгранично рад тому, что она пришла, и это значит, что у нас с Лами появился шанс стать наконец-то родителями.
— Тогда быстро бери необходимые вещи. Родителям скажи, что я вас забираю. Портальные камни и кристаллы связи брать с собой запрещено. За пять минут успеешь, заберу и тебя, — жёстко проговорила она.
Я от такой категоричности слегка опешил. А ещё куда поддевалось её уважительное обращение ко мне? Не осознавая серьезность её слов, похлопал себя по карманам, показывая, что ничего в них нет, и тут же сказал:
— Я готов прямо сейчас.
Аша покачала головой и, увидев на столике блокнот с карандашом, предложила оставить письмо, чтобы родственники не кинулись нас искать. Я сделал, как она просила, и мне было приказано поднять Лами на руки.
Я совсем не ощутил переноса, потому что вроде бы только моргнул, как мы оказались в просторном деревянном доме.
— Положи пока на диван, — указала она рукой направление, и я тут же это сделал, поражаясь тому, что Лами от всего этого даже не проснулась.
— Чей это дом? — спросил я, оглядевшись.
— Мой, — произнесла она, накрывая тонким покрывалом мою жену. — Какое-то время побудете здесь, а когда Лами станет легче, отправлю вас в поселение к знахарке Салли.
Я хотел спросить, почему она переместила нас в какое-то поселение, а не туда, где есть нормальная цивилизация, как вдруг я заметил на улице движение. Через большое окно было прекрасно видно, как мужчина играет с ребёнком. Подкинул в воздух пару раз, а затем посадил себе на шею и зашагал к дому. Я повернулся к двери, чтобы встретить того, кто сейчас войдёт, но никак не ожидал увидеть Биргера. Он слегка присел, чтобы перешагнуть порог, и, увидев меня, замер, крепко держа за ноги темноволосую девочку. Она в это время ерошила его короткие волосы. Аша решила держать его подле себя, чтобы и этот дом не спалил?
— Они погостят у нас немного. Подготовь, пожалуйста, вторую спальню, — вдруг сказала она, идя к ним навстречу.
Бывший Хранитель снял с плеч ребёнка и поставил на ноги. Аша подошла к ним, взяла девочку за руку и повела ко мне.
— Знакомься, это дядя Тэун, а там спит тётя Ламис, они пришли к нам в гости. Скажешь, как тебя зовут? — ласково проговорила она, слегка наклоняясь.
— Лика, — произнёс ребенок, прячась за материнскую ногу.
Я был в таком шоке, что не сразу сообразил, что нужно вроде как что-то ответить. Биргер молча прошёл в дом, и тут же я увидел, как он вынес детскую кроватку из одной комнаты и занёс в другую. Затем снова вернулся туда, и по звукам я понял, что он собирает игрушки.
— Ламис проспит около часа, поэтому успеем приготовить обед. Раз ты не стал брать вещи, то попрошу Алека, чтобы принёс что-нибудь на первое время, — слегка улыбнувшись, она направилась в сторону кухни.
Малышка увлеклась какой-то игрушкой и села на ковёр. Я внимательно рассмотрел ребёнка, пытаясь понять, на кого она похожа, но так и не понял. Переступив деревянные кубики, я глянул на жену и подошёл к кухонному столу.
— Да садись уже и чувствуй себя как дома, — усмехнулась царица.
— Поиграйте в тенёчке под навесом, — отправила я ребятню в надежде немного отдохнуть от их визга.
Знахарка Салли и её сестра Мила сегодня пришли со своими детьми. Две девочки шести и четырех лет очень любят возиться с моей Ликой. Старший сын Милы — восьмилетний Савва — всегда приглядывает за мелюзгой, давая мамам спокойно поговорить. Онгон сегодня с самого утра переместился к Алеку, они помогают строить новый дом для подросшего поколения. Чем мне нравится их община, так это тем, что там всё общее и все друг другу помогают. Беспрекословно подчиняются Альфе, но прислушиваются к старожилам и пока спокойно относятся к Алеку. Некоторые, конечно, нервничают, ощущая его силу, но из-за меня не начинают выяснять отношения. У нас есть ещё несколько лет спокойной жизни, а потом либо Алек бросит вызов Альфе, либо нам придётся найти новый дом. Я не хочу, чтобы в общине был раскол, тем более молодые оборотницы начали предлагать себя Алеку в качестве пары. У них всё проще с этим, потому что истинных пар больше не было с уходом Даррена от Гамиры, и оборотни перестали ждать и искать своих истинных. За эти годы главной задачей стало восстановить численность, и женщинам было необходимо родить не просто волчонка, а желательно от сильного самца. В некоторых парах воспитывались дети от разных отцов, и для них это было нормой. С определением родства у них нет проблем, и поэтому все знают, кто чей сын или дочь. Так что для них мой случай — это как само собой разумеющееся. Алек быстро проникся их бытностью и мне на днях заявил, что не против наплодить беленьких волчат, осталось только определиться с теми, кому достанется такая честь. Я была немного возмущена таким отношением к девушкам и напомнила ему про Роу. Он коротко ответил, что она человек, и на этом разговор был окончен. Я не стала лезть в их волчьи дела, потому что у него теперь есть его настоящий отец, который знает, какой дать совет. Я думаю, что на Алека сильно повлияло появление на свет Малики. Как только она стала уверенно ходить, он стал более серьезным и прибегал к нам каждый день, чтобы поиграть с ней. Моя маленькая егоза обожает белого волка, она ждёт с нетерпением, когда можно будет покататься на его спине, а тот и рад поваляться с ней на траве.
Вечером вернулся Онгон и застал нас сидящих на террасе. Мы с женщинами пили чай, а неугомонные дети бегали по лужайке. Лика за ними не успевала и только голосила от несправедливости. Истерика набирала обороты, а это значило, что ей пора идти спать. Мой любимый мужчина, окинув всю эту картину, выловил из волчьей стаи самую голосистую и, кивнув моим подругам, унёс её в дом. Остальным сразу стало скучно, и они запросились домой. Проводив гостей, я тихо переступила порог и прислушалась к тихому голосу. Онгон рассказывал сказку маленькой вредине, и я, постояв немного у двери, лишний раз поразилась тому, какой замечательный подарок мне подарил Эдан.
Перемыв посуду, я села на диван и вдруг почувствовал, как мою защиту кто-то проверяет на прочность. Сосредоточившись, я ощутила тёмную магию и испугалась тому, что меня нашёл Агъян. Узоры мои вспыхнули, и я поднялась на ноги, усиливая барьер. По куполу прошлась сильная вибрация, и я ощутила, что кто-то появился во дворе. «Не позволю войти в дом», — решила я, шагая на улицу. Распахнув дверь, я сразу вышла, навешивая на дом защиту.
— Сильна, — раздался хриплый голос, и я немного расслабилась, увидев Саргона с Джикони.
Она стояла, прильнув к нему, в то время как он укрывал её своей тьмой.
— Тебе уже надоела мирная жизнь, и ты пришёл за мной, как ранее договаривались? — спросила я, пожалев о том, что когда-то сама такое предложила.
Сейчас, имея дочь и любимого, я не согласна так просто лишаться своей жизни.
— Совсем рехнулась тут в своей глуши? — в своей наглой манере произнесла дроу. — Снимай щиты, поговорим.
Я ослабила воздействие на пространство перед домом и вопросительно посмотрела на неё.
— Вот ненормальная, — усмехнулась она. — Твоей аудиенции желал твой бывший огневик. Пару раз приходил. Потом была Майга Озолс и её муж. Ясное дело, мне на них плевать, но потом пришёл Хранитель Нереуса, и Светислава попросила выслушать его. Так вот, Ламис Хаас при смерти. Ребёнка выносить не может, — скучающе проговорила она, и я тут же сняла щит с дома.
Оба красноглазых мгновенно уставились на окна спальни и потом посмотрели друг на друга.
— Познакомишь? — вдруг спросил Саргон.
— Она спит, но можете войти, — пригласила я пугающую меня парочку.
Онгон, сложив руки на груди, стоял у дверей спальни, а Джикони широко улыбнулась, глядя на него.
— Не переживай, мы считаем, что ты достоин её. Мы не против твоей кандидатуры, но пойдём-ка пообщаемся за чашкой кофе, — повернулась она в сторону кухни.
Я слегка улыбнулась ему, показывая, что всё в порядке, и шагнула в спальню. Саргон бесшумной тенью зашёл следом. Мы склонились над крепко спящей малышкой, и мне стало интересно, о чём думает Красноглазый. Он молча смотрел пару минут, а потом, взяв меня за локоть, повел на выход.
— Архимаг должен знать, — прошептал он.
— Прошу, не говорите пока. Дайте мне ещё немного пожить в спокойствии. Она ещё слишком мала, но как только проснётся дар, я не буду препятствовать её общению с отцом.
Саргон на это кивнул и пошёл к своей несравненной, которая явно забавлялась, копаясь в мыслях моего мужчины. Я прикоснулась к его плечу, закрывая ментально, и Джини рассмеялась.
— Рассказать, к чему тебе нужно готовиться, когда вернёшься во дворец? — спросила она, переводя всё своё внимание на меня.
— Нет. Я туда не вернусь. Тебе надоело играть в царицу? — спросила я.
— Наоборот, я в восторге. Архимага и его мамашу очень приятно выводить из себя.
Я невольно улыбнулась, но Самала всё же было немного жаль.
— О, не жалей его, он сын своей матери. Ему полезно устраивать встряски, но я добрая иногда бываю, поэтому разрешила иметь одну любовницу. Камилла — неплохая женщина. Я её даже оберегаю от хищниц. А ещё представь, меня, то есть тебя, за год три раза травили, — расхохоталась она.
Я покачала головой, предпочитая не знать об этом, но дроу продолжала рассказывать про свои развлечения. Саргон молча стоял у окна и периодически смотрел на дверь спальни. Почему его так заинтересовала моя дочь? Онгон в присутствии тёмных заметно нервничал, но всё же угостил Джини свежесваренным кофе. Через какое-то время разговор ушёл в другое русло, и я не заметила, как настала глубокая ночь. Ладно, она ночной житель, но мне уже давно хотелось спать, поэтому я от всего сердца поблагодарила её за информацию о Ламис и разрешила иногда приходить ко мне в гости. Джини неожиданно меня обняла.
— Мы с тобой теперь связаны. Не знаю, как тебе, но мне иногда требуется твое общество, — шепнула она и, отстранившись, взяла за руку своего истинного. Как только они исчезли, стало сразу легче дышать. Мы с Онгоном посмотрели молча друг на друга и пошли спать.
Утром я с трудом открыла глаза, но, глянув на часы, тут же подскочила с кровати. Быстро одевшись, умылась и вышла к уже к почти готовому завтраку. Малявка, как всегда, восседала на шее моего огневика и дёргая за волосы, крутила его голову. Он, дожарив последний блин, усадил егозу на стульчик и подвинул мне стул.
— Спасибо, — шепнула я, крепко его обнимая.
Потёрлась носом о его подбородок и села за стол.
— Может, без тебя там обойдётся? — попытался он оставить меня в безопасности.
— Думаешь, они там ловушку расставили? — усмехнулась я.
— Кто их знает. Я пойду с тобой, или Алека возьми.
— Не волнуйся. Я больше не та девочка, которую можно было легко обмануть. Мои занятия с дядей не проходят даром. Я быстро. Обещаю. Десять минут, и я вернусь. Если нет, то разрешаю сжечь дворец дотла, — погладила я узор на мужском предплечье.
Мой любимый теперь в совершенстве перемещается в пространстве, заимствует чужой дар и мысленно общается со мной получше, чем я когда-то с Самалом и Агъяном. Для нас остаётся только тайной, почему мы с Алеком слышим друг друга без моей отметки. Ту печать о неразглашении я почти сразу же сняла, но и до неё у нас уже что-то подобное было. Салли предположила, что он мой истинный, но я отметаю эту мысль. Моурн озвучил свою догадку, что он внук Даррена, а я правнучка Гамиры, но это тоже полная чушь, потому что это не родственная связь. Так что загадка пока остается неразгаданной.
Чмокнув малышку и Онгона, я сразу переместилась в дом семейства Хаас. Хорошо, что Джини сказала мне об этом в ночном разговоре. Появившись в пустой гостиной, я прикрыла глаза и почувствовала, откуда тянет болезнью. Переместившись в спальню, я не ожидала увидеть там Тэуна, но, зная об ограниченном времени, я сразу приступила к диагностике. Всё действительно было плохо. Посомневавшись немного, я предложила Тэуну пойти с нами, надеясь, что, когда он пойдёт за вещами, я с Лами сразу уйду, но он меня удивил. Пришлось и его брать с собой, заранее представляя реакцию Онгона. Надо же, как судьба нас сводит…
Любимый мой, по нашей внутренней связи, сказал только то, что потерпит Хааса максимум до завтра, а сам, не проронив ни звука, пошёл освобождать комнату. Не перестаю обожать его.
Глядя на ошалевшего Тэуна, который тоже ни слова не сказал, я оставила дочь на месте и пошла на кухню.
— Ламис проспит около часа, поэтому успеем приготовить обед. Раз ты не стал брать вещи, то попрошу Алека, чтобы принес что-нибудь на первое время, — произнесла я, забавляясь его реакцией.
Проследив за тем, как он посмотрел на мою дочь и свою жену и неуверенно подошёл к кухонному столу, я откровенно усмехнулась и предложила ему сесть и чувствовать себя как дома.
Поставила перед ним мусорное ведро и чашку с картошкой. Положила на стол нож и взглядом намекнула, чтобы приступал. Раз жильцов у нас прибавилось, то и на обед нужно приготовить чего-то побольше.
— Знаю, у тебя много вопросов, но два раза рассказывать не буду. Ламис проснётся, и поговорим, — принялась я за разделку мяса.
Тэун растерянно взял в руки нож и очень криво начал чистить картошку. Ни к чему не приученный аристократ. Что с него взять.
Подошедший Онгон глянул на то, как Хаас изгаляется над клубнями, закатил глаза, показывая тем самым своё отношение, и, забрав у меня нож, сам принялся нарезать мясо на гуляш. Мне оставалось помыть руки и уйти к дочери, которая, заинтересовавшись спящей тётей, полезла к ней на диван.
Вечером Лами уже улыбалась. Малышка в её животе чувствовала себя тоже хорошо, но я постоянно проверяла их состояние. Я не переставала удивляться, как организм Лами отторгает огненную магию. Её собственный дар настолько оборонялся, что видел беременность как угрозу жизни. Вдоволь наговорившись с ней, я откровенно посмеивалась над мужчинами. Они за весь день так и не сказали друг другу ни слова. Онгон общался со мной мысленно и иногда что-то отвечал Лами, а в основном он возился с дочкой. Тэун очень часто задерживал свой взгляд на узорах Онгона и явно что-то хотел спросить, но, видимо, обида за то, что я забрала свою печать, до сих пор не давала ему спокойно жить.
Ночью мне пришлось лечь спать с Лами в детской комнате. Любимый мой, хоть и перенёс кроватку с игрушками, здесь оставалась двуспальная кровать, доставшаяся ещё от Даррена, комод с детскими вещами и некоторыми игрушками. В месте, где до сегодняшнего дня стояла кроватка, на стене был прикручен крюк, на котором раньше висела каруселька с игрушками, а теперь на нём болтался лишь мой ангелочек, подаренный доброй женщиной на деревенской ярмарке. Лику он никогда не интересовал, поэтому, глянув на спящую Лами, я поднялась и отвязала его. Погладила крылышки и снова вспомнила, как я горевала в тот момент по Тэуну. «Пожалуй, пора расставаться с ним, чтобы не напоминал о тех временах», — решила я, садясь на край кровати, тем самым разбудила Лами.
— Не переживай, всё будет хорошо, — прошептала я, вкладывая в её руку ангелочка.
Посидев немного рядом с ней, я снова просканировала её состояние и прилегла с краю.
Тэуна я разместила на диване в гостиной, но тот шарахался пол ночи на кухне, явно пережёвывая то, что произошло за этот день. К утру я почувствовала, что победила, и Ламис теперь не требовалось в большом количестве моего вмешательства. Подпитав её немного, я перебежала в постель к Онгону.
— Наконец-то, — подтянул он меня к себе.
— Завтра отправим их к Салли. У неё просторный дом, и она сможет позаботиться о Ламис. Я буду раз в день приходить к ним, и доведём малышку до положенного срока. Да и Тэуну там работа найдётся. Теперь ты сможешь побольше быть со мной, — промурлыкала я, наглаживая кубики пресса. Насладиться любимым мужчиной не дала Лика. Она проснулась и сразу полезла через бортик к нам.
После завтрака приехал на машине Алек, чтобы завтра можно было доставить Ламис в поселение. Пространственная магия для неё сейчас вредна, так что мой оборотень привёз вещи на первое время и довольно дружелюбно пообщался с огневиком, а потом присоединился к Лами с моей егозой. Они играли в песочнице, а я очередной раз порадовалась, что живу здесь, вдали от шумного города, дворцовых интриг и Самала.
Так получилось, что чета Хаас задержалась у нас ещё на два дня. Нет, с Ламис всё было хорошо, просто неожиданно наши огневики сначала всё же умудрились поругаться и вспылить, немного выпуская на волю свой взрывной дар, а потом, выяснив между собой отношения, вечером пили пиво как закадычные друзья. Мы с Ламис над ними потешались, потому что я не стала в наказание лечить им ссадины и ожоги, и вот, глядя на них, как они периодически морщились от боли, я предложила остаться ещё немного погостить у нас.
В последний день осени родилась на свет Аиша Тана Хаас. Я не ожидала, что они назовут дочь в честь меня, но было очень приятно. К тому времени Тэун освоился в поселении, и ему выделили работу с документами и поручали некоторые дела, касающиеся его дара. Оборотни сумели как-то быстро его перевоспитать, и из изнеженного аристократа он превратился в нормального работягу. Ламис своим даром многих оборотней настолько поразила, что они стали приходить к ней за помощью в поисках потерянных родственников. Вскоре мы обнаружили несколько общин и тем самым непроизвольно стали с ними общаться и объединяться. Случился обмен невест и женихов, так что к концу следующего лета у нас будет много щенков и младенцев. Многие знали о Даррене, и видя Алека, чувствовали его силу и желали переехать к нам, чтобы создать свою стаю. У оборотней куча своих заморочек, так что я даже не стала вникать, как это происходит.
Поселение развивалось, и, к моему удивлению Тэун с Лами не захотели возвращаться в город. Через оборотней передали письмо с фотографией малышки родным, и ничуть не пожалели о своём решении. Вскоре им отстроили дом, и на новоселье мы весело танцевали. Даже меня вытянули в круг.
Сегодня необычайно замечательное утро. Мне дали выспаться, и по звукам, доносящимся из кухни, я поняла, что мои любимые готовят мне сюрприз в виде какой-то выпечки. Лика, хоть и пыталась говорить тихо, но я прекрасно слышала, как она командовала Онгоном. Она перечисляла ингредиенты, а он подавал ей их, и тут же начинала греметь посуда. С трудом поднявшись с кровати, я погладила живот. За эту беременность я набрала двадцать с лишним килограмм, и было невероятно тяжело передвигаться. Малыш должен появиться на свет через неделю, поэтому я давно подготовилась. Малику мы временно поселили у себя в спальне, а из детской снова соорудили родильный зал.
Позавтракав, я разместилась на диване, дочь села рисовать, а мой любимый мужчина занялся уборкой. Он, закатав рукава, мыл посуду, и я, любуясь его широкой спиной, в очередной раз порадовалась тому, что он снова решил отрастить свои шикарные волосы. Они уже доставали почти до плеч, и когда он не собирает их в короткий хвостик, мне безумно это нравится.
С самого утра меня что-то беспокоило, но я не могла понять, что. С ребёнком было всё отлично, в округе тоже всё тихо, но какое-то предчувствие мне не давало покоя.
«Алек, у вас всё хорошо?» — послала я мысленный зов моему оборотню.
«Да. Что случилось? Ты рожаешь?» — спросил он, чувствуя моё волнение.
«Пока нет, но что-то тревожит. Отправь своих проверить территорию».
— Мама, смотри! — перед моим лицом возник очередной художественный шедевр.
Взяв листок, на рисунке я узнала себя. Для своих пяти лет Лика очень хорошо рисует, в отличие от меня. Обычно в состязании на звание лучшего художника я занимаю третье место. Онгон, ясное дело, поддаётся и специально изображает каляки-маляки, но и по итогу у него лучше получается, чем у меня.
— А почему я одна? Хочу всю семью, — улыбнулась я, тем самым давая задание ещё поработать.
— А мне всех рисовать? И Алека?
Я кивнула и села поудобнее. Было уже тяжело даже сидеть. Онгон помогал мне как мог, абсолютно ничего не разрешал делать. Занимался домашними делами и Маликой. Даже в ванной я не могла побыть одна, потому что этот невероятный мужчина предпочитал саморучно «потереть мне спинку». Даже ногти на ногах мне стрижёт. Поначалу я раздражалась, а теперь, когда стала необъятным шаром, с огромным удовольствием позволяю ему обо мне заботиться. Особенно люблю, когда он обложит меня подушками и начинает делать массаж. Всё это невероятно приятно, но мне хочется уже поскорее родить. Глядя на увлечённую дочь, я снова почувствовала какое-то волнение. Повернулась и посмотрела на Онгона. Он вытирал полотенцем посуду и раскладывал по полкам. С тех пор как у Лики проснулся воздушный дар и стали проявляться узоры, я ослабила защиту, понимая, что со дня на день сюда может явиться Саргон, а может, и Самал. Оставила купол только для оповещения, если вдруг кто непрошенный наведается.
— А можно я Фыра Алеку на спину посажу? — спросила она, начиная рисовать своё очередное художество на новом листке.
— Да хоть Лару, — поддержала её начинание, со вздохом посмотрев в угол.
Там у нас был построен целый вольер для мелких грызунов. Лика обожает своего друга, ёжика по имени Фыр, и шубутную ласку Лару. Помимо них у нас постоянно по дому кто-то бегает. Я не успеваю их выпроваживать, потому что дочь тут же притаскивает новую зверушку. Только вчера я отправила обратно в лес целое семейство зайцев, а сколько птиц к нам залетает, вообще не счесть.
Очередной раз, передернув плечами от неприятного ощущения, я почувствовала, как пространство колыхнулось, и, переходя на магическое зрение, увидела появление чужаков на моей территории. Онгон тоже это ощутил и, поставив тарелку на стол, пошёл на выход. Как только открылась дверь, я сразу увидела, кто пришёл.
Вот мои почти шесть лет счастья и спокойствия закончились. Самал нашёл меня.
В шагах тридцати от дома стояли маги. Царь был со своей личной свитой. По левую руку стоял Агъян, а вот остальных восьмерых я не узнавала. Увидев вышедшего Онгона, Самал сразу же изменился в лице, и я увидела, как он создал вокруг себя щит, а это значит, что сейчас начнётся бой.
— Милая, там твой папа пришёл, — произнесла я, понимая, что так быстро я с дивана не встану.
Глянув на улицу, увидела, как Самал пошёл навстречу, а у Онгона засветились на руке узоры. Заметив их, венценосная особа ещё больше разозлилась. В это время дочка, схватив рисунок, выбежала на улицу и громко спросила:
— Он правда мой папа?
Самал резко остановился, рассеивая приготовленный магический запал для моего огневика.
— Да, зайка, — ответил Онгон, продолжая смотреть прямо перед собой.
— Он злой? — снова спросила она, выглядывая из-за ног того, кого знала с рождения.
— Я не злой, — вдруг ответил Самал, пристально разглядывая ребёнка.
— Покажи отцу свой рисунок, — предложил Онгон, и моя одарённая девочка вытянула руку вперёд и магией ветра отправила листок озадаченному мужчине.
Тот подхватил его и, мельком глянув, снова вперился взглядом в темноволосую девочку с таким же упрямым взглядом, как у него самого. После этой демонстрации ни у кого не возникло сомнений, чей это ребёнок.
— Я пришёл за твоей мамой… и за тобой. Не могла бы ты позвать её?
Дочка кивнула и забежала в дом, а я, хоть и стояла в тени, но не решалась выйти.
— Тебе нравится прятаться за женской юбкой и прикрываться ребёнком? Давай отойдём? — вдруг я услышала голос Агъяна.
— А вы настолько в себе не уверены, что в сопровождении охраны прибыли? Я не буду понапрасну рисковать своей жизнью, потому что я забочусь о чувствах моей любимой женщины и о своём сыне, — уверенно ответил мой любимый, чем невероятно порадовал.
Самалу эти слова ой как не понравились. Он демонстративно махнул рукой, и его маги тут же исчезли, а Агъян сделал шаг вперёд. Приобняв прибежавшую дочь, я почувствовала тёмную магию. Неужели они до сих пор не поняли, на кого нарываются? Мой огневик уже давно не тот, кем был раньше. Из-за нашей связи он может черпать силы извне и теперь свободно пользоваться всеми стихиями. Узоры на его руке сейчас мерцали, давая понять, что он готов в любую минуту к нападению, но я неосознанно накинула на него ещё свою защиту. Конечно, хотелось бы поставить пришедших на место и посмотреть, как Онгон даст им отпор, но я не хотела пугать Лику. Пусть у неё об отце сложится хорошее впечатление. От волнения и беспокойства мой живот заходил ходуном, и малыш несколько раз пнул меня под рёбра.
— Пойдём, остановим намечающуюся драку, — предложила я дочери, шагая к двери.
Магический тёмный всплеск от Агъяна я прочувствовала всей кожей. Мурашки прошлись по телу, а сын в животе начал ещё активнее шевелиться, причиняя сильный дискомфорт, и сразу же заныл низ живота. Вот так, придерживая его, я вышла на улицу, вызвав на лице Агъяна удивление. Самал ещё больше нахмурился. Он, наверное, сейчас представляет, как отрывает голову тому, кто посмел меня обрюхатить. Ситуацию спасла дочь. Она вышла вперёд, упёрла руки в боки и, глядя на отца, выдала свою коронную фразу:
— Драться нельзя, иначе я вас всех отшлёпаю.
Она в поселении обычно таким образом разнимает волчат, а в этот раз её не испугали даже незнакомые взрослые мужчины. Самал перевёл свой взгляд на неё, и вдруг его лицо смягчилось.
— Собирайтесь с мамой, я забираю вас домой.
Дочка повернулась ко мне, и в этот момент со всех сторон стали выходить оборотни. Напряжённая обстановка подействовала на меня так, что я почувствовала, как у меня стали отходить воды и по ногам побежала влага. От резкой боли я зажмурилась и схватилась за предплечье Онгона. Агъян сразу понял, в чём дело, и шагнул ко мне, но тут из кустов выскочил Алек в своем волчьем обличье и тут же оказался возле нас, отгораживая собой от незваных гостей. Лика радостно обняла его за шею.
— Малика, солнышко. Я хочу, чтобы ты побыла со своим отцом. Вы наконец-то познакомитесь, и он покажет тебе дворец. А ещё сможешь увидеться со своим старшим братом.
— Ура! Я познакомлюсь с Суфьяном! — возрадовалась она.
— Самал, жду дочь обратно через неделю. Там и поговорим, — проговорила я, ощущая очередную, пока ещё лёгкую схватку.
— Я заберу тебя с собой, — продолжал настаивать он. — У меня за тобой будет самый лучший уход.
— Не нужно. Тут всё готово. Уходите, — попыталась я выгнать их, сжимая со всей силы ни в чём не повинную руку Онгона.
В этот момент от волков отделились две особи и прошмыгнули мимо меня в дом. Я знала, что это Салли и Мила.
Самал сел на корточки, приглашая свою дочь подойти к нему. Она, оглянувшись, получила от меня разрешение и несмело шагнула к нему. Агъян продолжал молча смотреть на меня с невыносимой тоской в глазах. Я боялась сделать шаг, чтобы не начать рожать при мужчинах, но не судьба. Я ощутила лёгкий хлопок внизу живота, и околоплодные воды резко хлынули. Онгон тут же подхватил меня и понёс в приготовленную комнату. Женщины уже были одеты и сразу же принялись за меня. Что там на улице происходило, я не знала, потому что мне резко стало ни до кого.
Пусть это были и вторые роды, но за пять лет я забыла, что это такое. Онгон в этот раз не отходил от меня ни на шаг и на ворчание Салли вообще не реагировал. Между схватками я говорила ему, что в следующий раз он будет рожать сам, а тот кивал и молча держал меня за руку.
Сына мы назвали в честь наших отцов, а фамилию решила свою не давать, потому что всё равно мой дар ему не передался. Рыжеволосого Кигана Арефхолда Биргера с моей груди почти сразу же забрал счастливый Онгон и унёс, давая мне время прийти в себя. Я много спала, просыпаясь только на кормление, и благодаря моей магии через день была уже бодра и весела. Жутко скучала по дочери, но Алек, отправившийся с ней во дворец, передавал, что с ней всё отлично. Маленькая царевна быстро освоилась и вертела отцом как хотела. Тот был счастлив и одаривал её всевозможными подарками. Суфьян тепло встретил новую родственницу и попросился навестить меня. Я разрешила, потому что не видела больше смысла скрываться. Думаю, Самал поймёт меня, и мы останемся нет, не друзьями, но родителями чудесной девочки.
Через неделю, кроме мужа с детьми, ко мне прибыли Маруа с Фуратом. Они поженились через год после помолвки, но о детях пока даже не думали. Они искренне поздравляли меня с рождением сына, но основная их задача была уговорить вернуться в столицу. Как только поняли, что это бесполезно, они ушли, а я наконец-то смогла пообщаться с совсем уж взрослым Суфьяном. Парень очень возмужал, но, увидев меня, не сдержался и, как прежде, обнял, только уже глядя на меня сверху вниз. Лика была в восторге от старшего брата, в отличие от младшего. Спящий младенец её совсем не заинтересовал, а вот парня она всё время дёргала за руку с желанием познакомить со своими зверюшками. И вот настало время мне остаться наедине с Самалом.
— Спасибо за дочь. Она чудесная, — первое, что произнёс он. — Чем он лучше меня? — ожидаемо прозвучал второй вопрос. — Я приму его сына как своего. Возвращайся ко мне, — последовало абсурдное предложение.
— Я люблю его, а тебя нет. И ты это знаешь. С ним я такая, какая есть, а с тобой я научилась лгать. Мне приходилось тебе врать, что само по себе мне чуждо. Я обманывала тебя, в первую очередь предавая себя. Ты брал моё тело, не замечая того, что причиняешь боль, и ничего не давал взамен.
— Моя любовь, забота, защита, верность. Я всё тебе давал. Сейчас я даю тебе власть. Огромные богатства…
— Как ты не можешь понять? Мне всего этого от тебя не нужно.
— Хорошо. Значит, и дочь тебе не нужна. Я её забираю и больше тебя не потревожу, — вскочил он с кресла и тут же сел обратно.
— А теперь послушай меня, — проговорила я, проявляя на коже свои узоры.
Самал удивлённо смотрел на меня, находясь в полном моём подчинении.
— Ты кому угрожаешь? Забыл, с кем разговариваешь? Или, может, тебе надоело быть царём? У меня есть тот, кем могу тебя заменить, — ухмыльнулась я. — Если я разрешила взять Лику на неделю во дворец, это значит, что я в первую очередь подумала о ней. Я хочу, чтобы она уважала своего отца и знала, кем ей в будущем предстоит стать. Как только она вырастет и сама захочет к тебе переехать, я не буду препятствовать, но пока ты будешь для неё папой выходного дня. Я не готова сейчас насовсем отправлять свою малышку в твой гадюшник.
Самал сглотнул, осознавая, как сильно я изменилась. Да, я теперь не та дурочка, которой можно было пренебрегать и пользоваться в своих интересах. Немного ослабив воздействие, я позволила ему говорить, но он молчал. Нашу молчаливую беседу прервала Салли — она принесла сына на кормление. Я не стала выгонять мужа и демонстративно оголила грудь. Киган тут же присосался, и я с облегчением выдохнула. Прибывшее молоко давно просилось на выход.
— Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне. Своего любовника можешь назначить личным стражем. Я стерплю его присутствие в твоей жизни. Ты всё ещё моя жена.
— Могу стать вдовой, — усилила я давление.
Самал напрягся, и на его руках вздулись вены. Я прекрасно осознавала, какую он сейчас испытывает боль, но он не издал ни звука. Молчание затягивалось, и я, пожалев его, уже хотела ослабить, как он, глянув на ребёнка, сквозь зубы произнёс:
— Я понял. Отпусти меня.
— Я не пожалею о своём решении? — спросила я, откровенно боясь иметь такого умного и опасного врага.
— За кого ты меня принимаешь? Ты думаешь, я способен причинить тебе вред?
— Мне нет, но другим да.
— Никто твоего Биргера не тронет, обещаю. Я не хочу, чтобы ты страдала. Можешь не верить, но я до сих пор тебя люблю. Если позволишь, я хочу навещать тебя.
— Для чего?
— Заставлю полюбить меня.
Я покачала головой. Вот и весь Самал. «Заставлю»… «Накажу»… «Убью»…
Отпустив мужа, я разрешила побыть ему ещё полчаса с Ликой и впредь заранее предупреждать о своём визите.
Всю неделю дочь рассказывала нам про дворец, и я изрядно устала об этом слушать. Онгон был вообще сам не свой. Он, наверное, переживал, что я решу вернуться к законному мужу. Один Киган был доволен: он ел и спал. Выходной день начался слишком рано. Мы все благополучно спали, когда явился Самал. Так как он не мог войти в дом, он поднял в воздух горстку мелких камешков и кинул их в стекло нашей спальни. Онгон выругался и попытался уложить меня обратно, потому что именно этой ночью сын давал нам концерты, но я всё равно уже проснулась.
— Я сама, — произнесла я.
Накинув халат, замотала волосы на затылке и вышла на улицу. Самый важный человек целого царства стоял перед террасой в окружении нескольких десятков корзин с различными цветами, и я поняла, что действительно вижу от него такое впервые. Он мне никогда не дарил цветов. Даже Тэун дарил мне подарки, а собственный муж просто снабжал меня всем необходимым через посторонних людей. Я тут же подумала про Онгона, который, возвращаясь домой, всегда приносит мне какую-нибудь ромашку, и у нас на столе почти всегда стоит букет из полевых цветов. Вот глядя на эти шикарные розы, лилии, орхидеи, гортензии, хризантемы, у меня в душе даже ничего не ёкнуло в отличие от простого василька в руках любимого мужчины.
— Я понял, что я не делал тебе романтичного предложения руки и сердца. Аиша, я люблю тебя, и я хочу, чтобы ты была моей. Тогда, в храме, я говорил клятву от всего сердца, и могу ещё раз тебе её повторить.
Надо же, как заговорил! И даже царским именем назвал. По внутренней связи я почувствовала, как Онгон жутко меня ревнует. Я ненавижу это чувство. Вот снова появился Самал, и моя жизнь начинает рушиться.
«Милый, разбуди, пожалуйста, Лику», — послала я мысленную просьбу.
— Зачем ты портишь мне жизнь? Я в прошлый раз ясно дала понять, что не вернусь, — высказалась я, неосознанно проявляя свои узоры.
В моменты моего душевного раздражения я их не контролирую.
— Впустишь в дом? — спросил он, мельком глянув на окно.
Видимо, увидел Онгона и слегка повёл плечами, пытаясь сбросить раздражение. Пришлось дать разрешение, и как только он смог приблизиться, он предпринял попытку меня обнять, но я отошла в сторону. Проснувшаяся дочь выбежала из комнаты и повисла на руках радостного мужчины. Он вытащил из своего пространственного мешка большой кукольный дом и взгромоздил его посреди гостиной. Я закатила глаза, совершенно не радуясь такому подарку, потому что он перегородил теперь весь проход. Онгон тоже мысленно сказал мне всё, что думает об этом подарке, и отправился готовить завтрак. Одна Малика верещала от восторга, чем разбудила своего брата. Мне пришлось уйти в спальню.
Слава всем Святым, Самал не захотел оставаться в компании моего мужчины, поэтому крикнул, что забирает дочь на два дня, и тут же стало тихо. Покормив сына, я уложила его в кроватку и вышла, чтобы увидеть, как Онгон двигает Самаловский подарок в сторону.
— Дурдом, — произнесла я и нервно рассмеялась.
После этих событий я решила лично познакомить свою семью с семейством Каулиньш. Раньше через оборотней я просто передавала весточку, что у меня всё хорошо, и мне приносили письма с ответом от Юрта. И вот наконец-то я теперь могу спокойно выйти из своего убежища, поэтому мы вчетвером переместились в деревню ранним утром. Хотелось подольше побыть в гостях и чтобы наверняка застать Юрта дома. В этом большом доме из всех детей остался только Хазор. Аи переехала жить в Оргосту и вышла замуж за местного агронома, Ерке так и живёт со своим кузнецом, Кенели женился на соседской девушке, она работает продавцом в магазине. Один самый старший Гирд радует Агли внуками, у него родились ещё двое детей. От моих малышей Юрт остался в восторге, особенно от рыжего мальца, который на руках у деда замирал, разглядывая его густую бороду. К вечеру прибыло всё семейство. Аи периодически поглядывала на Онгона, но ничего не спрашивала, хотя я прекрасно знала, что её интересует, как так я умудрилась променять целого царя на нищего мага. Она ведь агронома своего выбрала из всех претендентов только по его достатку. Ближе к ночи мы вернулись домой, быстро уложили детей спать, и я была рада оказаться в объятиях своего любимого мужчины. Такая жизнь меня вполне устраивала, и если бы не один навязчивый царь, то я была бы самой счастливой женщиной на свете.
С каждым новым приходом Самала я впадала в ярость. Он совершенно не понимал того, что своим поведением он только усугубляет моё к нему отношение. А его неуместные подарки уже не помещались в гараже. После различного барахла он однажды вернул мне с выходных дочь вместе с подаренным ей живым пони. Онгону пришлось делать для него загон и запасаться сеном. В другой раз он снова появлялся с цветами и совершенно не нужными мне украшениями. Теперь дело дошло до того, что он пытается вызвать у меня жалость разговорами о том, как ему тяжело без меня и что Джикони там совсем оборзела. Онгону приходится терпеливо стоять в стороне, понимая, что он никак не может повлиять на ситуацию. Когда в очередной раз Самал попытался меня зажать, чтобы показать, какой он любящий муж, я отпихнула его и напомнила о его женщине. Посоветовала направить всю свою страсть на неё, но к моему ужасу оказалось, что она погибла от несчастного случая. Я поразилась тому, что Джини не смогла её уберечь. Если уж дроу не справляется с дворцовыми змеями, то мне там вообще нечего делать, о чём и сообщила супругу. Я стала опасаться отправлять с ним туда дочь, но он заверил, что ни на минуту с неё глаз не сводит и самолично проверяет всю еду. По степени защиты ему не было равных, и я немного успокоилась.
На день рождения Малики мне с ней пришлось прибыть в столицу, потому что для маленькой царевны отец организовал грандиозный праздник. Не знаю, как Самал объяснил своим придворным появление дочери, но думаю, что без Джини тут не обошлось. Она, кстати, была мне по-настоящему рада. Ни разу не сказала ни единой гадости и очень прилично себя вела. Из-за моей сильно изменившейся внешности ей пришлось навести морок, чтобы никто из окружающих не видел, какая я теперь на самом деле. За прошедшие почти пять месяцев после родов лишние килограммы пока не спешили меня покидать. Онгону пришлось остаться с сыном дома. Он был категорически против отпускать меня во дворец, и мы впервые даже немного поругались. Но перед самым уходом я обняла его, и он с нежностью попросил меня быть осторожной и поскорей возвращаться.
Праздник был организован на высшем уровне. Весь дворец украшен цветами, яркими бантами и лентами. Гости прибывали вместе со своими детьми, и для них в тронном зале была организована огромная детская площадка с небольшими каруселями, качелями, шариками и угощениями. Наряженные в сказочных героев артисты постоянно увлекали детей различными играми.
Дочь восседала на отцовском троне, и перед ней очень быстро росла гора из подарков. Сидя рядом с ней, я рассматривала гостей и дворцовых «гадюк» я увидела сразу. Они лицемерно улыбались, подходя к трону. Хоть и поздравляли мою дочь с днём рождения, а сами вожделенно поглядывали на царя.
«Для чего ты их тут держишь?» — мысленно спросила я у рядом сидящей дроу.
«Без них скучно», — пожала она плечами. — «Ты думаешь, я только твой образ примеряю? Моё второе основное имя — госпожа Риенс. Она твоя помощница, если что», — хмыкнула Джини.
«Я хочу, чтобы Самал от меня отстал. Если десять лет до взросления Лики он будет продолжать приходить ко мне, я буду вынуждена снова спрятаться. Найди ему новую женщину».
«С этим тяжело. Он кроме тебя никого не видит».
«Найди максимально на меня похожую. Иллюзию сотвори, да придумай что-нибудь».
«Проще его убить», — вставил своё слово Саргон, стоящий за нашими спинами. — «И он не один такой».
Красноглазый наклонился, и его голова оказалась очень близко со мной. От его тёмной ауры стало пощипывать кожу. Он указал направление, куда смотреть, и я, передёрнув плечами от мимолетного озноба, увидела Агъяна.
Как же он меня теперь пугал! Потусторонний взгляд и жёсткое выражение лица. Как только наши глаза встретились, он сразу шагнул в нашу сторону.
«Я же сняла с них свои печати. Откуда такая зависимость?» — спросила я, глядя, каким уверенным шагом некромант идёт к нам.
Его седая голова так ярко контрастировала с чёрным деловым костюмом, что он невольно привлекал внимание окружающих. Может быть, это его тёмная магия так влияла на людей, но при его приближении многие склоняли головы и отходили в сторону. Словно царём был он, а не Самал.
«Они не воспринимают тебя самостоятельной личностью, в особенности царицей. Ты для них объект, который нужно оберегать. Я порылась на досуге в их головах: так один до сих пор видит тебя лежащей в ванной, перепачканной оленьей кровью, а второй — как залечивал твои ожоги. Нереус перестарался и сильно намудрил. Он вложил в их головы излишнюю заботу о Потомке. Похоже, это их сломало, и они в своих мыслях часто прокручивают эти воспоминания».
«Так убери это», — попросила я, вспоминая, как Нерреус отключил их, и они лежали на полу без сознания. А я ещё думала: для чего в тот день с нами пошёл Агъян, когда Самала было вполне достаточно.
«Не буду. Мне и так нравится», — усмехнулась она, наблюдая за тем, как к трону приблизился некромант.
Он поклонился будущей Царице, вынул из подпространства подарок. На правах лучшего друга царя он вручил коробочку прямо ей в руки и довольно тихо произнёс:
— С днём рождения, наша очаровательная царевна. Я рад, что ты сегодня пришла с мамой.
Моя воспитанная девочка поблагодарила его и принялась развязывать атласный бант на подарке. Агъян в этот момент повернулся ко мне и, не обращая внимания на Самала, который вперился в него с явно недобрыми мыслями, произнёс:
— Надеюсь, ты одумалась и наконец-то вернулась к нам, — улыбнулся он, пытаясь придать лицу то, что когда-то принадлежало доброму лекарю.
— Ошибаешься, — ответила я, мысленно обдумывая, как убрать с них эту нездоровую привязку.
Агъян снисходительно на меня посмотрел и наконец-то покинул нас. Но не как нормальный человек, а покрылся дымкой и исчез.
— Можно я пойду туда? — спросила Лика, указывая на детскую площадку, и Самал, взяв её за руку, повёл к детям.
Как только на пьедестале мы остались втроём, Джини принялась рассказывать дворцовые новости и различные сплетни, которые меня совершенно не интересовали. Она, заметив это, сразу скисла и, откинувшись на спинку кресла, наконец-то сказала то, что меня в данный момент беспокоило.
— Не переживай за дочь. Она здесь в полной безопасности. В дни её пребывания здесь с ней постоянно находится, помимо охраны, кто-нибудь из твоих Хранителей. В прошлый раз был Чагдар. Он долго просился сюда наведаться, потому что Самал с Ягватской империи вообще никому не разрешает посещать дворец. А всё из-за младшего принца. Он ультиматумы уже начал слать. Требует встречи с тобой, — хихикнула дроу, а я приложила ладонь ко лбу, потому что совершенно забыла о его существовании.
Прикрыв глаза, я мельком глянула на всех своих отмеченных, а затем стала перебирать тех, кому ставила печати о неразглашении, и где-то на задворках увидела чахлый силуэт Намджуна. Ну, тут без дяди не обойтись, и сразу же пришла мысль о том, что Моурна можно попросить о помощи с Агъяном.
Сидя в удобном кресле, я наблюдала за праздником, и иногда ко мне подходили какие-то важные люди. Пока они поднимались, Джини по внутренней связи кратко говорила, кто они и что мне нужно ответить. Первые два часа шумного праздника я ещё терпела всё это, но когда объявили праздничный ужин и стали вносить угощения, я затосковала о доме. Нестерпимо хотелось к сыну и Онгону. Моё мучение немного скрасили прибывшие Фурат с Маруа. Вот их я была и вправду рада видеть. Затем к нам подошла Илмари, которая всё это время была с дочкой на детской площадке, и вскоре я увидела, как в огромном проёме тронного зала появился Омид. Его под руку держала симпатичная девушка, и я вспомнила, как рассказывала Лами про его свадьбу. Что-то не заметно, что у них договорной брак. Как только они подошли и мне была представлена госпожа Маринель Гайлис, я почувствовала, как Омид разволновался. Ну видно же, что он любит свою жену, отчего он сейчас думает, что предал меня? Мои мысли подтвердила Джини, порывшись у него в голове, и тут же высмеяла его.
В такой приятной компании мы решили уйти в соседний зал, подальше от музыки и детского веселья, чтобы спокойно поговорить. Нам накрыли стол, и я даже забыла на какое-то время о своих тревогах. Самал с Ликой заходили ненадолго, но дочке было с нами скучно, и она утащила отца обратно веселиться.
До вечернего салюта оставалось совсем немного времени, и я уже считала минуты, чтобы вернуться домой, но наш дружеский разговор прервал появившийся Агъян. Он сел за стол, пригубил вино и принялся откровенно меня разглядывать. Кто-то пытался с ним заговорить, но он односложно отвечал, продолжая думать о чём-то своём.
«Дядя! Если ты не занят, не мог бы ты прийти во дворец, пожалуйста», — послала я мысленный зов.
«Я хотел бы поздравить малышку у вас дома, или что-то случилось?» — тут же ответил он.
«Я без тебя не справлюсь. Агъяну нужно вправить мозги…» — не успела я договорить, как позади меня раздался треск битого стекла, и вышедший из портала дроу положил мне свои руки на плечи. Воцарилась тишина.
— Давайте знакомиться, — произнесла Илмари, предлагая гостю сесть рядом с ней.
Моурн обвёл всех мрачным взглядом и только потом посмотрел на меня.
«Я не говорила, что мне что-то угрожает, но если ты занят, то давай сразу к делу», — извиняющимся тоном проговорила я, поднимаясь со стула.
— Прошу простить, но я не смогу составить вам компанию, — обратился он ко всем и остановил свой взгляд на некроманте.
Как же хорошо он теперь говорит на тонивийском! Вот бы я могла так выучить его язык. Только я хотела попрощаться со всеми и заняться тем, для чего я выдернула дядю, как на улице раздались хлопки.
— Салют! — воскликнула Маруа и принялась всех поднимать, чтобы пойти смотреть на красочное завершение праздника.
Агъян не сдвинулся с места. Как только мы остались втроём, он снова пригубил вино и заинтересованно посмотрел на дроу.
— Разреши дотронуться до тебя? — спросил дядя, пребывая в явно плохом настроении.
Что у него там случилось, я не представляла и подумала, что зря всё это затеяла. Даже захотелось позвать сюда Саргона, но Агъян молча протянул ему руку.
Пока Моурн разбирался с тем, что наворотил Нереус, Агъян, глядя на меня, наконец-таки озвучил свои мысли:
— Я хочу, чтобы ты родила мне ребёнка.
— Я что, инкубатор? — разозлилась я.
— Среди людей нет женщин с тёмной магией. Никто, кроме тебя, не справится с моим даром.
— Ты теперь будешь жить долго. Подожди несколько лет, и девочки подрастут, — усмехнулся дроу. — Я вижу, что уже начали рождаться обладательницы тёмного дара. А вообще, обрати внимание на дочь Илмари. Чем не невеста? Сколько ей? Двенадцать? Каких-то шесть лет подождать. Ей нравится в твоей лаборатории уже сейчас, так что…
Как он мог о таком подумать? Возмущению моему не было предела, и мы с Агъяном в этом плане были солидарны, потому что вперились злобным взглядом на невозмутимого дроу.
— Да как хочешь, только на Ашу рот не раскрывай. Дай ещё раз свою руку, — дотронулся он до некроманта, и тот вдруг закатил глаза.
Вокруг тела возникла тёмная дымка, и я отошла подальше, ощущая неприятные покалывания. Переключившись на магическое зрение, я увидела, как Моурн накладывает на некроманта чары. Минута-две, и Агъян пришёл в себя. Он толкнул в плечо дроу, мельком глянул на меня и тут же исчез.
— Позлится немного, но вскоре всё пройдёт.
— С Самалом бы ещё тебе поработать. Жизни мне спокойной не будет, пока Лика не подрастёт. А ещё с ягватским принцем мне как быть? Твой отец не сказал, как снять эту подчиняющую печать.
Дроу покачал головой и, притронувшись ко мне, послал мысленный урок.
После окончания салюта уставшую, но невероятно счастливую дочку Самал принёс на руках в её комнату. Я в компании с её сегодняшней нянькой в лице Илмари с трудом дождалась, когда смогу уложить её спать и поцеловать на ночь. Мы с утра ещё договорились оставить её здесь на три дня, потому что ту гору подарков сначала проверят маги, а потом уже позволят брать их в руки ребёнку.
Как только мы вышли в коридор, Самал предпринял попытку заключить меня в объятия, но я увернулась и тут же переместилась домой.
— Как я устааала, — выдохнула я, ища глазами своего любимого мужчину.
— Папа, хочу к Малике, — с разбегу запрыгнула на меня дочь.
— А у мамы ты спрашивала?
— Она тоже хочет. Вставай. Хватит спать, — потянула она меня за руку.
Пришлось подчиниться. Я порой думаю, что мы её слишком балуем, но мама с тётушкой, наоборот, говорят, что я строгий отец. После того как Балодис нашёл свою жену, теперь мы могли спокойно покидать поселение. Первым делом мы отправились к родителям: сначала к одним, затем ко вторым, и потом уже навестили Майгу. У них у всех было всё хорошо, и на просьбу отца вернуться в город мы одновременно с женой ответили отказом.
Последние несколько лет меня сильно изменили. Знакомство с Ашей, потеря её доверия, затем появление на свет долгожданного ребёнка, и вот снова благодаря царице я обладаю безграничными возможностями, и это всё возложило на мои плечи огромную ответственность не только за свою семью, но и появились некоторые обязательства перед Ашей.
После рождения Аиши мы с женой приняли окончательное решение остаться в поселении. Ей нравилось жить вдали от города, и она сильно сдружилась с некоторыми женщинами, в особенности с Салли, у которой мы жили несколько месяцев. Мне тоже здесь нравится, и я быстро привык к жизни среди открытых и простых оборотней. Тем более мне предложили достойную работу, и я стал чувствовать себя здесь не лишним.
Единственное, что мне не нравилось, так это то, что Лами стала поглядывать на местных мужчин. Они зачастую щеголяли в одних штанах, показывая свою развитую мускулатуру. Да ещё Алек стал каким-то невероятно крутым даже среди своих. Он частенько бывал у нас дома, и моя жена была поймана с поличным на щупанье его бицепса. Конечно, всё это было в моём присутствии и в шутливой форме, но я понял, что мне срочно нужно заняться своим телом, а то, забросив тренировки, совсем обмяк.
Тренируясь с соседскими ребятами, я немного пришёл в форму и решил напроситься на спарринг к Алеку. Тот зачастую тренировался с ребятами помощнее и с Биргером. В начале было очень тяжело. Меня отправили в нокаут с третьего удара. С тех пор это стало моим наваждением. Я тренировался два раза в день, но я понимал, что без прежних возможностей, без печати, я никогда не смогу достигнуть того уровня, каким был у меня, хоть и недолго. Насмелившись, я обратился к Аше. Она наотрез отказалась, потому что, оказывается, я снова стану от неё зависим. Как только она рассказала о свойстве её магии, я сразу вспомнил своё странное состояние и приуныл. Думал, не видать мне больше такой силы, но в один из самых обычных вечеров к нам домой прибыла Аша в компании с дроу. Тот ругался, всячески оскорблял меня, говоря, что я недостоин, но, грубо схватив меня за руку, поставил мощный заслон от Ашиного воздействия. И вот теперь на моей левой руке красуется бледно-розовый узор. На тренировках с Биргером теперь я мог хоть чем-то ему ответить.
Когда в поселении на специально отведённой площадке мы спаррингуемся, местные девушки уже заранее знают, что будет интересно, поэтому расстилают покрывала, рассаживаются и восторженно ахают при каждом магическом ударе. Такое внимание мне всегда было приятно, но я не сразу понял, что Лами вообще никогда не видела меня на тренировке, а ведь я для неё вообще-то стараюсь, а не для малознакомых девушек. И вот однажды, когда жена согласилась посмотреть, она устроила мне выговор: заревновала и попросила тренироваться не на всеобщем обозрении. Биргер поддержал её, и мы решили расчистить площадку возле Ашиного дома. Оказалось, это было верным решением. Лами успокоилась и перестала заставлять меня одевать безразмерные рубахи, скрывающие моё тело. Я наоборот люблю, чтобы был виден рельеф, как у Алека, но мне таким мощным никогда не быть.
Так вот сегодня по хотению моих девочек мы переместились в Лесной дом. Оказавшись на поляне, я увидел Ашу, идущую к нам навстречу. Она скромно улыбнулась и села на корточки, вытянув руки. Моя малышка, увидев любимую тётю Ашу, тут же отпустила мою руку и побежала к ней. Аша подхватила на руки свою тёзку, и я очередной раз мысленно поблагодарил Мать-прародительницу за то, что смилостивилась надо мной и подарила нам с Лами нашу чудесную девочку. А потом глянул на жену и её удивлённые, широко раскрытые глаза.
— Помнишь, я тебе рассказывала свой сон? Так вот, он сбылся. Я тогда думала, что это ваша дочь, — рассмеялась она, беря меня под локоть.
Как только мы подошли ближе, Аша сообщила, что Малику Балодис ещё не вернул, но мою малявку это не расстроило, потому что она сразу же попросилась посидеть на пони. Накатавшись, пока не заболели ноги, она увлеклась домашним зоопарком. Играя с ёжиком, она его замучила до такой степени, что тот её укусил. Аша тут же залечила ей палец, и тогда она переключилась уже на Кигана. Так похожий на мать рыжий мальчишка уже потихоньку осваивал первые шаги. Он неуверенно стоял на ногах, но с любопытством включался в игру неугомонной девчонки.
Пока наши женщины готовили обед, прибежал Алек и предложил размяться. Я уже привык к ежедневным тренировкам, поэтому, скинув рубашку, принял от Биргера спортивные штаны и приступил к разминке. После каждого спарринга у меня потихоньку рос узор. На сегодняшний день он заполнил собой уже всю кисть, и я не представляю, сколько мне ещё нужно пахать, чтобы он стал как у Онгона. У него он мало того, что густо расчерчен, так закрывает половину груди и лопатку, достигая уха. Размявшись, мы приступили к простым упражнениям с Алеком, но его элементы борьбы, как всегда, быстро отправляют меня на лопатки. Лами с Ашей сидели на террасе, дети играли на одеяле, а мы откровенно красовались перед любимыми женщинами.
Наступило время обеда, и солнце нещадно стало припекать, поэтому Алек первый вышел из строя и, завалившись на траву, сказал, что он пас. Аша, увидев это, взяла графин с холодным морсом, поставила на поднос стаканы и понесла в нашу сторону. Лами повела детей в дом, как вдруг на поляне появились Балодис с Маликой.
— Милая, тебя в доме ждёт Аиша, — произнесла Аша, протягивая Алеку стакан.
Тот был весь мокрый от пота, как и мы. Зря мы на жаре были без маек. Так и сгореть недолго. Онгон взял с плеча Аши полотенце и принялся вытираться. Лика убежала в дом, а я забрал из рук Аши второй стакан и принялся жадно пить, глядя на то, как злобно на нас смотрит Балодис. Он мельком глянул на Алека, затем на Биргера, в частности на его узор, а потом медленно перевёл взгляд на меня и тоже посмотрел на мой рисунок. Было видно, как он взбешён. И что, собственно, он до сих пор тут стоит? Почему не уходит?
Как только опустел графин, Аша направилась обратно в дом, но, поравнявшись с архимагом, он преградил ей путь.
— Мало того, что меня задолбал ягватский принц, желающий стать тебе вторым мужем, так я вижу, у тебя тут и так целый гарем! Сколько можно делать из меня рогоносца? Я сейчас же забираю вас с Ликой домой! — крикнул он, хватая Ашу за плечо с такой силой, что с подноса полетели на землю графин со стаканами, и она сама даже покачнулась.
Онгон тут же ринулся к ним, и Балодиса подняло над землёй. Он непонимающе уставился на огневика, у которого ярко мерцал узор. Я ни разу на наших тренировках такого не видел. Балодис попытался сопротивляться, но его руки раскинулись, и всё тело вытянулось, как будто его тянут за руки и ноги в разные стороны.
— Я разорву тебя на куски, если ещё раз дотронешься до неё, — грозно произнёс Биргер, остановившись возле своей женщины.
Аша прильнула к нему и обняла за талию. В моменте я понял, что они ведут мысленный диалог, и, скорее всего, она уговаривает его отпустить Балодиса. Алек давно поднялся на ноги и просто наблюдал, стоя рядом со мной. Я был ошарашен мощью Биргера. Получается, что он тренируется с нами вообще в полсилы. Глядя на то, как Балодис беспомощно висел в воздухе, я даже позлорадствовал, вспомнив, как тогда на полигоне он уделал меня. Момент был испорчен тем, что по доносившимся голосам мы услышали, что кто-то из детей собрался выйти из дома. Балодис тут же упал на землю, но мгновенно поднялся.
— Не приходи сюда больше. Мы сами Лику приведём к тебе в следующий раз, — проговорила Аша, и Балодис, гневно глядя на Онгона, тут же исчез.
После того как во дворце отпраздновали день рождения Лики, она стала проситься больше времени проводить там. Я, скрипя сердцем, разрешала ей оставаться ещё на два дня, но не больше. Мы с Онгоном жутко скучаем без неё, и подросшему брату уже тоже интересно находиться в компании постоянно болтающей сестрёнки. Порой, глядя на них, я удивлялась сама себе. Казалось, вот совсем недавно я жила себе спокойно в своём лесном домике и думала, что самая моя главная перемена в жизни будет это переезд к Юрту. Но вот пролетели уже десять лет, а я, мало того, что стала самой настоящей царицей, так ещё у меня появились два замечательных малыша. Пусть я грешна перед Матерью-прародительницей и всеми Святыми в том, что не живу с законным мужем, да ещё родила ребёнка от другого, но за это я буду отвечать когда-нибудь потом, на небесном суде. А сейчас я безгранично счастлива. Я засыпаю и просыпаюсь в объятиях любимого мужчины, и ничего в своей жизни я менять точно не хочу.
Алек тоже наслаждается своим положением в новой стае, которая образовалась неподалеку от нас. Новое поселение потихоньку разрастается, и прибывшие оборотни ждут не дождутся, когда мой оборотень станет официальным альфой. Но тот, как и я, пока не желает брать на себя ответственность и не спешит связывать себя постоянной парой. Распробовал свободные отношения, но волчонка пока так никому и не заделал. Всё-таки людское воспитание не даёт ему поддаться стайным инстинктам. Говорит, что слишком молод и красив для семейной жизни. И не поспоришь.
С Самалом у меня до сих пор очень натянутые отношения. Каждый раз, когда он приходит, он не оставляет надежды уговорить меня вернуться или чем-то завлечь: то каким-то важным разговором о дочери и её обучении, то о дворцовых делах, в которых я ничего не смыслю. Ну, хоть подарки наконец-то перестал носить, и то хорошо. За эти полгода он меня так достал, что я иногда прячусь в доме и прошу Онгона встретить дочь.
Вот и сегодня, спустя четыре дня, к нам наконец-то вернётся Лика. Зная, что она с утра любит поспать, а потом поиграть, или ещё лучше, ей там организуют какие-нибудь экскурсии по городу, поэтому скорее всего, прибудут они после обеда. А пока её не было, мы могли побыть немного вдвоём, пока сын ещё спит. Приготовление завтрака как-то незаметно превратилось в дурачество. Игры с тестом и мукой плавно перешли в поцелуи, и дело дошло бы до секса на кухонном столе, но мы услышали, как проснулся Киган. Перепачканные в муке, мы рассмеялись своему внешнему виду, и я тут же пошла к зовущему меня ребёнку, а Онгон наконец-то принялся жарить оладьи.
Через пару часов к нам в гости пришло семейство Хаас. Мы с Лами занялись готовкой, и вскоре прибежал Алек. Он с мужской компанией, как обычно, собрался потренироваться, а мы, как только закончили на кухне, разместились на террасе. Глядя на наших мужчин, Лами рассказывала мне, что нового произошло в поселении, и как только речь зашла о прибывших молоденьких оборотницах, она вспомнила давнишнюю историю:
— Я не думала, что доживу до такого! Никогда раньше не интересовалась мужскими тренировками. Со времён академии помню, как мне откровенно не нравилось смотреть, как потеют парни, а тут поддалась на уговоры Тэуна и пошла с ним на местный полигон. Кто ж знал, что среди оборотниц — это, оказывается, целое представление! Они не просто пришли, посмотрели и ушли. Они там себе сидячие места организовали и дружненько обсуждали парней и какие бы чудесные волчата у них могли бы родиться от такого хорошего генофонда. Я как услышала об этом, так словно кровавая пелена на глаза опустилась. А эти то ещё полураздетые… мышцами своими красуются. Ладно, Алека и ещё пара оборотней — можно понять, а Тэун? В минуты отдыха он успевал даже улыбаться самым настырным девушкам, — возмущалась она полушёпотом.
В ответ я ничего не сказала, потому что мы сами-то сейчас смотрели на наших мужчин с вожделением. На улице сегодня было жарко, и они, разгоряченные, действительно притягивали к себе всё наше внимание. Аиша, наигравшись в куклы на одеяле, запросилась в дом, и я попросила Лами прихватить с собой Кигана, чтобы посадить его на горшок, а сама, увидев, как Алек развалился на траве, решила принести им холодного морса.
Надо же было именно в этот момент появиться Самалу. Отправив дочь в дом, я проигнорировала мужа и, глядя на то, как Онгон вытирает полотенцем пот с лица, осознала, какую картину сейчас видит Самал: я в коротком белом хлопковом сарафане среди полураздетых, красивых, накачанных мужчин, да ещё «прислуживаю», угощая их морсом. Подавив в себе улыбку, я отправилась в дом, не ожидая, что он сорвётся. Ещё больше я напугалась, когда за меня вступился Онгон. По нашей внутренней связи я поняла, что он был серьёзен и мог легко осуществить свою угрозу.
«Любимый, прошу, отпусти его», — приобняла его за талию.
«Он понимает только силу. Мне надоело стоять в стороне».
«Пожалуйста, отпусти. Он уже всё понял», — взмолилась я, услышав, как девочки собрались выйти на улицу.
Как только Самал ушёл, я тут же поспешила в дом, пытаясь утихомирить своё сердце. Предательская память сразу же выдала мне картинку со дня моей свадьбы, как Самал упивался своей силой в Драконьей Пасти. Никогда не забуду лежащего на земле Онгона. Мужчины… Они постоянно хотят доминировать. Я прекрасно понимаю Онгона. Пусть в этот раз он постоял за меня, но где уверенность в том, что он, в будущем привыкший к моей силе, не возомнит себя лучше всех? Может, я зря и Тэуна так усиливаю? Сомнения закрались в мою голову не на шутку, и раз мне уже второй раз напомнили про Намджуна, то придётся наведаться в Ягват.
Через неделю, заранее предупредив Чагдара о визите, мы с Онгоном оставили детей у Лами и решили, помимо встречи с принцем, устроить себе небольшое романтическое свидание среди тропических цветов. Прибыв во дворец, нас проводили к покоям Намджуна, но тот ответил, что не желает со мной разговаривать. Надо же, обиделся, что ли? Я тоже не хотела у него задерживаться и подумала даже о том, чтобы просто войти без разрешения и сделать так, как научил дядя, но Онгон предложил погулять с хорошим настроением, пока принц нам его не испортил. Мы тут же перенеслись в мой Цветочный дворец и обнаружили его в идеальном порядке. Чагдар все эти годы следит за ним, и вот, оказавшись среди ягватской роскоши, первым делом Онгон понёс меня в спальню проверять имперские кровати. Какое же было невероятное чувство заниматься любовью в огромной комнате, зная, что в соседней не спят дети. Со всем этим бытом мы уже забыли, каково это — отпускать свои чувства на волю. Возникла даже предательская мысль переехать сюда, но рациональнее было бы просто иногда сюда сбегать от детей и иногда побыть не мамой, а любимой женщиной. Насытившись друг другом, мы продолжали лежать, планируя, куда отправимся гулять и обниматься, когда я почувствовала, как кто-то трётся у входной двери, не осмелившись трогать мою защиту от незваных гостей.
— Выпроводить? — спросил Онгон, целуя моё плечо.
— Это принц одумался, — хмыкнула я, понимая, что, скорее всего, нас было слышно, и зря я не поставила купол от прослушки.
Пришлось вставать и одеваться. Открыв дверь, я не удивилась, увидев его стоящим на коленях.
— Госпожа сердца моего! Прошу, прости меня, — произнёс он, низко опуская голову.
Раньше бы меня это позабавило, но не теперь. Пусть ради наказания ему было полезно немного помучиться, но я, забыв о нём, причинила парню колоссальный вред. Только хотела извиниться, как он неожиданно кинулся к моим ногам и, обхватив меня за бёдра, принялся целовать мои руки и живот через тонкую ткань платья.
— Не хочешь брать меня в мужья, сделай любовником. Ты же и сейчас была не с мужем. Я буду третьим в твоей постели, только разреши быть с тобой.
Онгон тут же оттащил его, закрывая меня собой. Принц, увидев того, с кем я пришла, приподнял бровь и медленно поднялся на ноги.
— Ты же бывший Хранитель Герегина. Тем более знаешь ягватские утехи. Тебе не впервой на пару с мужчиной ублажать одну женщину и…
Не успел он договорить, как рот его закрылся с громким клацаньем зубов.
Т-а-а-к, а я и забыла, насколько опытен мой мужчина. Бурная фантазия сразу припомнила тех двух голых девушек в чертогах Эдана при нашей первой встрече, а то, что они с Онгоном вытворяли все эти годы, вообще трудно представить, так что я сразу же постаралась отогнать эти мысли подальше, соорудив ментальный щит. Огневик почувствовал это и заметно напрягся. Мы никогда не затрагивали его прошлую личную жизнь, и делать этого я не собираюсь, потому что для меня главное — то, что происходит сейчас. А сейчас мне хотелось узнать, откуда принц знает фамилию Красного камня, и поскорее освободить его, чтобы вернуться домой. Романтическое настроение всё-таки пропало, и гулять по цветущему саду теперь точно не хотелось.
Обойдя своего мужчину, я подошла к принцу, который взирал на меня своими чёрными глазами с каким-то щенячьим восторгом.
— Откуда ты знаешь об Эдане? — спросила я, ослабляя магию Онгона.
— Мой дед отдал его под трибунал за то, что оставил свой пост и проворонил убийц, но этот трус сбежал и заключил себя в рубин. Дед хотел раскрошить его, но остальные маги не дали. Вся императорская семья от и до знает историю Гамиры.
Осмыслив его слова, я решила больше ничего не спрашивать, чтобы ещё больше не расстраиваться. Начертила руну освобождения и вплела разрушающие чары. Дотронулась до его руки и отошла на два шага назад, наблюдая, как узор медленно стал исчезать.
— Прошу прощения. Я не хотела причинить тебе вред. Обратись, пожалуйста, к любому менталисту, и он поможет справиться с последствиями, — проговорила я, чувствуя себя каким-то монстром.
Онгон полностью ослабил своё воздействие, и парень, вместо того чтобы порадоваться освобождению, наоборот, разозлился.
— Я не отступлюсь. Как твой Щит подпустил к тебе его? — ткнул он пальцем в огневика. — Он что, не знает? Или ты уже познала, что такое, когда одновременно двое тебя ласкают?
Теперь я уже закрыла ему рот. Доброжелательное отношение к этому извращенцу тут же испарилось.
— Если ты ещё раз попросишь у Самала встречи со мной, останешься немым навечно, — произнесла я, отворачиваясь.
Взяв за руку Онгона, мы переместились в поселение, к дому Тэуна.
— Не хочу обсуждать, — произнесла я, стучась в дверь.
Усилив ментальный щит, я осознала, что впервые закрылась от Онгона, не желая показывать ему свою уязвимость. Я не могла понять, что за чувство меня сейчас гложило: ревность или неуверенность в себе.
— Вы так быстро! — удивилась Лами, встречая нас на пороге.
Она держала на руках Кигана, и тот, увидев меня, сразу же потянул ко мне руки.
— У меня как-то не сложилось с Ягватом с самого первого дня. Надеюсь, больше не придётся туда наведываться, — пробурчала я, беря сына на руки.
Малика с Аишей играли в детской, и я, немного понаблюдав за ними, предприняла попытку забрать дочь домой, но та наотрез отказалась, сказав, что они ещё не наигрались.
— Пусть играют, Тэун вечером перенесёт Лику к вам, — предложила Лами, видя моё подавленное настроение.
— Мне нужно сейчас поговорить с дядей. Не против, если Онгон немного побудет здесь с детьми и как только дети наиграются, он сам их и заберёт? Зачем напрягать твоего мужа, — ответила я, ссаживая сына на руки к его отцу.
Онгон непонимающе на меня посмотрел, но ничего не сказал, как всегда принимая моё желание.
Оказавшись дома, я первым делом подошла к зеркалу. Лёгкое шифоновое платье в ягватском стиле мне совершенно не шло. Я больше не та худенькая девушка, стеснявшаяся своего тела из-за шрамов. Теперь у меня их почти не было, но были лишние килограммы да растяжки на груди, животе и бёдрах. Пожалуй, с этого дня я теперь буду стесняться именно этого. Обтянув на себе платье, я оглядела какую-то бесформенную фигуру, затем подняла взгляд на круглый овал лица и собранные в пучок волосы. Увиденное мне абсолютно не понравилось. Занятая заботами о детях, я совершенно забыла о себе. Подумав об идеально совершенном теле Онгона, я даже не могла представить, каково ему быть со мной. Я уверена, что он познал очень много нереальных красоток, и даже сейчас в поселении все молодые девушки постоянно строят ему глазки. Пусть он говорит, что кроме меня никого не видит и никто ему не нужен, но что если это всё моя магия? Что если это я заставляю его любить меня? Чем я лучше Самала? Кстати, о нём…
«Дядя, мне нужна твоя помощь», — послала я мысленное сообщение, ожидая, что он так же мысленно ответит, но воздух вдруг затрещал, и Моурн вышел посреди гостиной.
— Что с твоим эмоциональным фоном? — спросил он, ища глазами моих домочадцев.
— Мне завтра нужно будет Лику отправить к Самалу, и я хочу, чтобы ты поработал с ним так же, как с Агъяном.
— Я на днях был у него, и тот не хочет что-либо менять, но согласится, если ты сама придёшь к нему. Он хочет поговорить.
— Ты ведь и сам знаешь, что он мне скажет. Или ты на его сторону встал и снова хочешь, чтобы я вернулась к нему?
— Было бы неплохо, — улыбнулся дроу. — Ладно, не кипятись. Вижу, тебя и так что-то сильно сейчас тревожит. Дашь посмотреть?
Я отрицательно покачала головой, проверяя свой ментальный щит.
— Где дети? — спросил он, вынимая из своего пространственного мешка игрушки.
— У Лами, — ответила я, беря в руки подарки.
— Если так и не решишься на разговор с собственным мужем, я тебе вряд ли смогу помочь, — сказал он, создавая свой зеркально-стеклянный портал.
Вскоре пришёл Онгон с детьми, и началась обычная домашняя рутина. Привыкший к нашему постоянному мысленному общению огневик был удивлён непроницаемой стене и не мог понять причину этого. Попытался узнать, но мне совершенно не хотелось это обсуждать. Я винила свою магию и всё больше замыкалась. Даже спать ушла раньше, ссылаясь на усталость.
— Папа обещал сводить меня в зоопарк, — сообщила дочь за завтраком.
— Только прошу тебя, как бы жалко кого-либо ни было, никого не забирай оттуда к нам домой, — промолвила я, глянув на Онгона.
Я знала, как он любит Лику, выросшую у него на глазах, считая её своей дочерью, и как его раздражает, когда она говорит про Самала. И вот сейчас он слегка нахмурился, но промолчал.
— А папа скоро придёт за мной? — спросила она, чуть ли не подпрыгивая на месте от нетерпения.
— Доешь свой завтрак, и я сама отведу тебя к нему, — произнесла я, замечая, как Онгон недовольно глянул на меня.
— Ура!!! — заголосила дочь. — Я покажу тебе свою новую комнату! Она теперь рядом с папиной, и я могу даже среди ночи к нему прийти через общую дверь.
Я поперхнулась и попросила дочь не ходить к отцу по ночам, но мои слова, скорее всего, будут проигнорированы. Я очень не хочу, чтобы она случайно застала в его постели какую-нибудь женщину. Для чего он это устроил? «Всё же придётся сегодня поговорить с ним», — решила я, поднимаясь из-за стола.
Во дворец нужно наведаться в приличном наряде, да ещё не факт, что Джини сразу окажется рядом, чтобы навести морок. Не хочу, чтобы кто-то случайно увидел меня в неподобающем виде. Постояв в раздумьях несколько минут у шкафа, вынула платье, которое когда-то мне невероятно шло. Еле застегнув молнию на боку, я погладила свой выпирающий животик и вздохнула. Ладно, экстренно худеем сейчас, а вечером будет бешеный откат, но к тому времени я точно буду уже дома, так что не страшно. Угробив половину резерва на обретение прежних форм, я удовлетворённо окинула свой стройный стан. Заплела волосы, украсив их жемчужными шпильками, и надела туфли на невысоком каблучке.
— Ой, мамочка, ты такая красивая! — воскликнула дочь, забегая в комнату.
Следом зашёл Онгон, и я не поняла его реакции. Вроде бы глаза загорелись, а это значит, что увиденное понравилось, но затем он переключил всё своё внимание на Лику и спросил, будет ли она с собой что-то брать и вообще готова ли она. Дочка, попрыгав возле меня, взялась за предложенную руку, а я, так и не дождавшись, когда он подойдёт ко мне, чтобы, как всегда, обнять, переместила нас с Маликой во дворец.
Настроение было паршивым, да ещё сказался дальний переход с полупустым резервом, поэтому чувствовала я себя просто отвратительно. Узнав у первого попавшегося слуги, где сейчас находится Самал, мы тут же пошли в сторону его кабинета. Нам навстречу попадалась прислуга, которая при виде нас низко кланялась, чем меня немного нервировала. Я, привыкшая жить среди простого люда и теперь уже среди оборотней, категорически не принимала все эти этикеты.
В кабинете Самал был не один. Трое мужчин одновременно повернулись, и я узнала господина Готтарда, а остальных двух я раньше не видела.
— Прошу прощения, — мило улыбнулась я, продолжая держать за руку Малику, которая уже рвалась к отцу.
— Проходите, пожалуйста. Мы уже закончили, — вымолвил Самал, жадно меня рассматривая.
Мужчины дружно встали, поклонились мне и потянулись на выход, кроме архимага.
— Я рад вас видеть, — улыбнулся он, а это значит, что он в курсе того, что я здесь не живу.
— Я тоже рада вас видеть. Хорошо выглядите, — вернула я ему улыбку.
— Благодаря вам, — склонил он голову.
— Валент, извини, мне нужно поговорить с женой, — выпроводил его Самал, и архимагу пришлось спешно уйти.
Дочь уже восседала на отцовском кресле, проверяя, что лежит у него в ящиках стола. Как только мы остались втроём, он не спешил начинать разговор, а продолжал стоять возле кресла и молча смотреть на меня. Пришлось начать мне:
— Лика сказала, что ты поселил её в соседние покои. Я против. Я не хочу, чтобы она случайно застала тебя там… не одного, — смягчила я слова в присутствии дочери.
— В своей кровати я могу быть только с тобой, и думаю, что дочь не будет против, — слегка улыбнулся он, принимая моё возмущение за ревность.
Вероятно, он подумал, что я против его женщин.
— Папуля, а мы сегодня в зоопарк пойдём? — спросила дочь, а мне стало не по себе от того, как ласково она обратилась к нему.
Я сразу подумала о чувствах Онгона, который вырастил её с пелёнок, но она может называть его только по имени.
— Обязательно пойдём. Может, даже маму с собой уговорим пойти, — ответил он, а затем шагнул ко мне. — Ты сегодня очаровательна. Прости, я не подготовился и не могу одарить тебя цветами. Прошу, побудь с нами немного. Было бы просто замечательно, если бы ты осталась на обед. Госпожа Шарби сегодня во дворце, может, захочешь с ней повидаться? — слишком как-то доброжелательно проговорил он, но я и вправду хотела бы увидеться с Маруа.
— Пожаааалуйста, — запросила Лика, спрыгивая с кресла. — Пойдём с нами в зоопарк! Один разочек! А?
Она обняла меня так крепко, что я не смогла отказаться. Пришлось на секунду ослабить щит и сообщить Онгону, что я задержусь. Моё согласие искренне обрадовало не только дочь. Самал довольно улыбнулся и предложил не откладывать поход. Переместившись в академию, я с ностальгией рассматривала учебные корпуса, аллеи и здание общежития. Проходя мимо ректорского крыла, я остановилась, глядя на свои бывшие окна. Самал не торопил. У меня сложилось впечатление, что он и дышит через раз, боясь, что я уйду. Попадающиеся навстречу адепты низко кланялись и останавливались, провожая нас взглядом.
— Кого назначил ректором? — спросила я, продолжая путь.
— Не поверишь, магистра Пелекса. Он оказался достойным кандидатом. Я хочу пригласить тебя в следующем году на состязания. Правила изменили, и теперь ребята могут выступать в парах. Чета Шарби своим снежным драконом положила начало магическим сказкам. И теперь могут приходить по билетам и простые горожане, так как приурочили это мероприятие ко дню возвращения царицы. И праздник называется в честь тебя.
— Мило, — только и сказала я, напрягаясь от того, каким добреньким стал Самал.
Я прекрасно понимаю, что он искусно притворяется, чтобы меня очаровать, но на что он надеется? На территории зоопарка Лика болтала со всеми подряд, не переставая. Я смеялась от души, потому что Самал поддерживал их болтовню, и поймала себя на мысли, что ведь такой и должна быть нормальная семья. Мать-прародительница не зря наделила Самала нашим даром. Был просто невероятен тот факт, что два человека, предназначенные друг другу судьбой, дали жизнь обладательнице редкого дара, а сами не смогли быть вместе. Точнее, я разрушила то, что создало для нас само мироздание. Опустившись на скамью, я наблюдала за тем, как отец с дочерью болтали с оленями, а сама вытянула ноги от усталости. Давненько я не опустошала так свой резерв. Накопившиеся слёзы в глазах ждали, когда я моргну, и тут же медленно скатились по щекам. Зачем я согласилась сюда пойти? Поспешив скрыть следы своей временной слабости, я вытерла влагу тыльной стороной больших пальцев и почувствовала, как потихоньку начали появляться признаки отката. Странно. Не слишком ли быстро?
— Могу к тебе присоединиться? — вдруг раздалось за моей спиной, и я даже не стала оборачиваться, почувствовав тёмную магию некроманта.
Кивнув, я немного подвинулась к краю. Агъян сел рядом, окинул меня излишне внимательным взглядом и вдруг вобрал в себя свою некромантскую ауру. Мне сразу стало легче.
— Я сделал Джун предложение. Она согласилась, так что, если захочешь, можешь прийти на свадьбу.
— А как же дети? — повернулась я к нему, отмечая короткую стрижку.
— Обойдусь, — серьёзно ответил он.
— А о Джун ты подумал? Может, она нашла бы себе достойного мужчину, с которым могла бы иметь ребёнка, — возмутилась я.
— Не в детях счастье. Не надо по себе всех судить. Ты случайно ещё одного рожать не собираешься? А то Биргеру жирно будет.
Я рассмеялась, привлекая внимание Самала. Он задумчиво посмотрел на нас, а затем снова увлёкся Ликой.
— А если не от него рожать, то нормально было бы?
— Для Самала и троих не жалко, — улыбнулся он в ответ.
Обратно во дворец мы вернулись как раз к обеду. Для нас был накрыт стол, и действительно Маруа уже ждала меня. Обнявшись от радостной встречи, мы быстро пообедали и уединились в соседний малый зал. В этот раз мне было интересно узнать о громких скандалах и, в общем, о новостях дворцовой жизни. Маруа также поведала мне, что Джини сейчас находится у своих. Там очередная междоусобица между кланами, и Саргон по полной развлекается. Спокойно нам разговаривать не давал Самал, периодически заглядывая. То принесёт мне букет цветов, то отправит нам прислугу с десертом и чаем, то просто заглянет узнать, долго ли ещё будем здесь сидеть, то дочь отправит, чтобы она помелькала передо мной. Маруа, опасаясь смеяться над царём, еле сдерживалась, но по выражению её лица было понятно, что она думает. И вот, когда настало время прощаться, она, обнимая меня, прошептала на ухо:
— Возвращайся, и тогда мы можем встречаться чаще. Хотя, припоминая твоего Хранителя и какой он горячий, я бы тоже выбрала его.
Как только подруга ушла, я обессиленно прилегла, свернувшись калачиком в широком кресле. Откат пришёл такой силы, что скрутило все внутренние органы. Резерв тут же начал тратиться на стабилизацию, но его было недостаточно. Переместиться домой сейчас просто не хватит сил. Выкинет где-нибудь в лесу. Заглянувшая служанка тут же побежала звать дворцового лекаря, но раньше него появился Самал и, подхватив на руки, тут же переместил нас в свои покои.
— Где Малика? — спросила я, превозмогая боль.
— С учителем танцев и охраной. Не волнуйся. Лучше скажи, что с тобой? — спросил он, снимая с меня туфли.
Поставив их на пол, он сел на край кровати и принялся вытаскивать из моих волос шпильки.
— Откат от очень грубого магического вмешательства. Лекарь не поможет. Только время и сон, — прошептала я, понимая, что мне нельзя здесь засыпать, потому что Онгон будет волноваться.
И вот только я об этом подумала, как дверь распахнулась, ударяясь о стену, и мой любимый, не останавливаясь ни на миг, сгрёб меня, и я тут же была уложена уже в свою кровать. Я ожидала, что он начнёт мне что-то выговаривать, имея на это полное право, но он молча раздел меня и накрыл одеялом. Проснулась я от того, что сын дёргал меня за руку.
— Пусть мама ещё поспит, — услышала я шёпот и, приоткрыв один глаз, увидела, как Онгон уносит Кигана из комнаты.
«Далась она, эта худоба!» — ругала я себя, ощущая до сих пор на себе последствия отката. Пока я постепенно просыпалась, прекрасно понимала, как была не права. Что теперь Онгон думает обо мне? Наверное, мало того, что красиво нарядилась, так ещё и физически себя изменила для встречи с мужем. Без важного повода задержалась, и самое ужасное — ему пришлось забирать меня из Самаловской кровати. Какой кошмар! Если бы так сделал Онгон, я бы от ревности с ума сошла. Ну вот, я всё-таки определилась со своими чувствами. Я так сильно его люблю, что стала ревновать к событиям, которые сама же только что выдумала. Теперь я стала немного понимать Самала. Как же трудно, оказывается, управлять эмоциями. Теперь на меня навалился стыд, и чтобы скрыть его, я не стала снимать ментальный щит, а когда я вышла из спальни, моих мужчин не было дома. На столе ждал обед и записка о том, что они ушли в поселение.
Впервые за последние несколько лет я до самого вечера пробыла в доме одна. Было непривычно и даже скучно. Такой тишины здесь не было очень давно, и это дало мне время на размышление. Пожалуй, нужно поговорить с Самалом о нашем будущем. Я не хочу расставаться с дочерью, но еженедельные встречи только всё усугубляют. Тем более в следующем году ей нужно начинать обучение. Раньше я думала, что в поселении ей будет достаточно школы, но теперь я ясно вижу, что нет.
Приготовив ужин, я с нетерпением ждала своих любимых и очень обрадовалась звонкому смеху Кигана, раздавшемуся после переноса в нашей гостиной. Сын, увидев меня, сразу же, задёргав ногами, стал вырываться с рук отца. Онгон отпустил сына, а затем обнял меня и, как обычно поцеловав, принялся рассказывать, чем они занимались в поселении. Я была рада, что не случилось никаких разборок и выяснений отношений, которые обязательно были бы с Самалом, поэтому я улыбалась и радовалась самому доброму и понимающему мужчине.
Через два дня я собралась за Ликой. Не стала наряжаться. Надела прямые брюки с рубашкой и, замотав в простой пучок волосы, переместилась сразу в свою, точнее Джини, комнату. Дроу оказалась на месте. Она, сидя у зеркала, расчёсывала свои длинные, идеально ровные волосы.
— Неожиданно, — произнесла она, отложив расчёску.
— Поможешь мне или всё-таки звать Моурна?
— Ты про Самала? Да он в норме. Не нужно промывать ему мозги.
— Мне нужен совет. Я устала делить дочь. Дома она постоянно говорит об отце, а здесь я уверена, что обо мне. Я сюда точно не вернусь и не могу оставить у себя Лику. Как бы трудно мне ни было, но придется ей насовсем в следующем году сюда переехать.
— Да, я поняла, о чём ты. Мне вот твои страдания тут вообще не интересны. Мой совет: не нужно ничего менять. Девочка быстро вырастет, и сама скоро сможет перемещаться. Не нужно будет её сопровождать. Потерпи пару лет, а вообще лучше роди ещё себе спиногрызов, чтобы заботы добавилось, — усмехнулась она, и я пожалела, что пришла к ней.
Порой мне кажется, что я разговариваю со Светиславой, может, поэтому дроу меня тоже так раздражает. Узнав, где находится сейчас царь, я отправилась к нему, снова потревожив его в кабинете. Советник, поклонившись, сразу вышел, а я села в кресло напротив стола.
— Дядя говорил, что был у тебя. Почему не принял от него помощь? Что даст тебе разговор со мной?
— Как себя чувствуешь? В этот раз никаких откатов не будет?
— Не будет. Давай по делу.
— Ты знаешь, чего я хочу, но, в принципе, я уже смирился. Кроме тех дней, когда дроу принимает твой облик. Она меня провоцирует.
— Я попрошу, чтобы она тебя не драконила.
— Она не просто выводит меня из себя, она заставляет думать, что ты вернулась. Вот это выматывает сильнее всего.
Я тяжко вздохнула, искренне пожалев мужчину.
— Я к тебе не вернусь.
— Я знаю. Лика очень много рассказывает о вашей жизни. Сначала я злился, когда она упоминала о Биргере, но теперь я понимаю, почему ты выбрала его. Тем более демонстрация силы прошла успешно, так что я могу быть спокоен. Ты с ним в полной безопасности. Я тебе безгранично благодарен за дочь и за то, что ты сделала для меня, посадив на трон. Я прекрасно понимаю, что всего этого могло и не быть, так что смиренно приму любое твоё решение.
После этих слов я немного помолчала, переваривая услышанное, а затем поделилась всеми своими страхами по поводу будущего Лики. На удивление, разговор прошёл спокойно, и мы действительно договорились. От Самала я не ощущала никакой агрессии, и мне пришлось взять кристалл, чтобы наконец-то у нас была хоть какая-то связь. Напоследок он рискнул попросить меня снова поставить ему печать, но я отказалась. Дождалась, когда приведут мне дочь, и сразу же мы вернулись домой.
После разговора с Самалом мне стало намного легче. Теперь, я приходя во дворец, могла спокойно находиться там, встречаясь со своими знакомыми. Наведывалась несколько раз в гости к Майге, и мы с ней поговорили по душам. Оказывается, она и не обижалась на меня за то, что я сняла с неё печать, в отличие от Тэуна. Тот же никогда не может промолчать и всегда скажет, о чём не просили. Вот буквально на днях мы ужинали с семейством Хаас, и он посмел упрекнуть меня в том, что я тогда с ним так поступила, но потом, конечно, извинялся. Но тут же зачем-то вспомнил и рассказал Онгону с Лами о том, как я в доме у Майги в Гармише обиделась на безобидную шутку и в ночь побежала домой в лес, оставив ему на прощание свою печать. Снабдив рассказ описанием моей внешности и как считал меня замарашкой. Я не стала даже ничего отвечать, а просто смотрела на него, подложив руку под щёку, и думала: «Как же его такого терпит жена? Спасибо мирозданию, что отвело меня от него, иначе прибила бы».
Свадьба у Агъяна с Джунией по понятной причине не может проходить в храме, поэтому решили организовать банкет в дворцовом бальном зале. Но это не самая печальная новость, потому что молодожёнам брачный ритуал придётся провести мне. За три дня до торжества у меня появилась Джикони и положила передо мной на стол текст и общий сценарий праздника. Такой подставы я не ожидала, но не смогла отказаться. Дело было в том, что я прямая наследница Матери-прародительницы, и только я могла дать благословение такой нестандартной паре.
Своим появлением я хотела всех присутствующих удивить. Из предоставленного списка гостей я знала, что многие из них видели в старых книгах, как выглядела Мать-прародительница, и некоторым даже являлась во снах Гамира в белом сарафане и венком на голове, поэтому я подготовилась: нашла похожий сарафан и весь вечер, пока учила текст, плела венок. Гостей будет не много, и по желанию Агъяна присутствовать будут только взрослые, поэтому Малику я не стала брать с собой. Пообещала Онгону не задерживаться, расцеловала всех, проявила все свои узоры и с ярким мерцанием явилась в строго оговоренное время сразу на пьедестал перед держащимися за руки женихом и невестой. Конечно, не такого мощного эффекта я ожидала, но всеобщий возглас удивления оправдал мои старания. У Агъяна отвисла челюсть, а некоторые в зале стали падать на колени, очерчивая грудь святым знаком. Самал поднялся со своего царского кресла, но тут же опомнился и сел обратно. Всем было не по себе, кроме невесты. Джуния улыбалась, и действительно была рада меня видеть, как и я её. Потребовалось несколько минут, чтобы люди пришли в себя, и тогда я смогла начать свою речь. Пришлось немного помагичить с усилением голоса и в завершении, давая разрешения на скрепляющий союз поцелуй, сотворила вокруг них сверкающий купол, показывающий, что клятвы приняты, и они теперь муж и жена. Пока гости аплодировали, я мельком пробежалась взглядом по ним и остановилась на задумчивом лице Саргона. Он явно о чём-то сейчас увлечённо думал, глядя мне в глаза.
«Что?» — спросила я у него.
«Да так… вспомнилось, как меня заточили в алтарь. Не появляйся передо мной больше в таком виде».
Другого предупреждения мне и не надо было, я тут же вернулась домой.
Вот настала зима, и в этом году она была необычайно снежная. Перед домом у нас появилась горка, и дети радостно катались на ней целыми днями. Когда приходил кто-то из поселения с детьми, визг стоял до самого вечера. Еженедельное мое обязательство доставлять дочь во дворец переросло в приятный ритуал, потому что я обязательно пару часов проводила теперь в компании Джун, Маруа, Майги и даже Табибы. Мы устраивали небольшие посиделки и иногда я брала с собой Кигана, давая Онгону отдохнуть от сына. Так, с обсуждением женских тем, как-то незаметно у меня сменился гардероб. Практичная одежда ушла на второй план, и теперь в моем шкафу, который стал каким-то маленьким, преобладали элегантные наряды, как в те времена, когда меня одевала госпожа Смилга. А ещё я постепенно убрала с тела все изъяны и теперь считала себя достойной своего любимого мужчины. Неуверенность в себе прошла, а вот ревность никуда не делась. Я понимала, что это смешно — дуться на него из-за того, что какая-нибудь оборотница попытается с ним пофлиртовать, но я однозначно не хотела его ни с кем делить. Вдобавок постоянно накручивала себя мыслями о его прошлом с Эданом. Боясь, что он прочитает эти мысли, я так и не сняла с себя ментальный щит.
— Папа обещал мне на день рождения клоунов. А ещё выступление акробатов, — восторженно говорила дочь, собирая в свой детский рюкзачок любимые игрушки, без которых не может заснуть. — Мам, я готова, можем идти.
— Я сам отведу тебя, — вдруг удивил меня Онгон. — Это не обсуждается, — серьезно посмотрел он на меня, и я кивнула.
Ни с кем из моих подруг на сегодня мы не договаривались о встрече, поэтому я спокойно отдала инициативу моему мужчине. Как только они ушли, я ожидала, что он быстро оставит дочь и вернётся, но вот уже прошёл целый час, а его до сих пор нет. Пришлось снять щит и посмотреть, где пропал мой огневик. В ответ пришла мощная волна гнева и какого-то безысходного отчаянья. Испугавшись таких эмоций, я не сразу определила его местонахождение.
«Что у вас произошло?» — вдруг раздался в моей голове голос Алека.
А я уже увидела, что Онгон сейчас что-то активно сжигает рядом с поселением.
«Алек, что он делает?» — спросила я, не понимая, что могло его так разозлить.
«Не знаю, не могу ближе подойти, всё полыхает».
Пришлось брать Кигана на руки и тут же перемещаться к семейству Хаас. Узнав у Лами, что её муж ушёл вслед за оборотнями, увидевшими в лесу пожар, я оставила ей сына и переместилась к Тэуну, ориентируясь на его печать. Тот в окружении волков стоял на границе сожжённых деревьев и контролировал пламя, чтобы не пошло дальше. От магического всплеска снег растаял на несколько десятков шагов от самого пожарища.
— Туши давай, — прикоснулась я к его руке, наделяя водным даром, и Тэун тут же приступил к делу.
Урон природе нанесён небольшой, и я порадовалась тому, что сейчас зима и, возможно, из живности никто не пострадал. Как бы мне ни хотелось соваться в эпицентр, но по-другому никак не получалось достучаться до моего огневика. Переместившись к нему, я увидела невероятную картину. Онгон стоял в небольшой яме среди пепелища, запрокинув голову, а вокруг него струилась магия. Все стихии поочередно вырывались из его ауры и завихрениями разлетались в разные стороны, поднимая вокруг него пепел. Зашипев от опалившего меня жара, я шагнула вперёд, и Онгон обернулся. Увидев меня, он тут же оказался рядом, укрыл своим защитным куполом и тут же обнял. Он весь был перепачкан сажей, и как только я обняла его в ответ, вокруг нас начало оседать это чёрное облако.
— Прости. Я сорвался… Не смог сдержаться… Я…
— Потуши сначала, потом поговорим, — прикоснулась я к его щеке в надежде смахнуть налипший пепел, но получилось только размазать и оставить тёмную полосу.
Он нехотя отпустил меня, и за пару минут вокруг воцарилась тишина. Сгоревшие и обугленные деревья являли удручающую картину. Вскоре откуда-то издалека до меня донеслись тихие голоса оборотней.
— Прости меня… Я не должен был появляться во дворце… Я потерял самообладание, — снова взял меня в кольцо своих горячих рук Онгон. — Когда решишь уйти, я всё равно пойду за тобой.
— О чём ты говоришь? Куда уйти? — изумилась я, задирая голову, чтобы посмотреть в глаза того, кого сама так сильно боюсь потерять.
— К мужу. Я хотел предъявить на тебя права… Хотел, чтобы Балодис отпустил тебя и дал развод, но меня поставили на место. Мне нечем тебя удержать. Ты закрылась от меня, а значит, я тебе больше не нужен. Я ведь для тебя никто.
Дальше я не стала слушать, а просто сняла щит, крепко обнимая в ответ.
«Ты для меня всё», — сказала я мысленно, показывая, как на самом деле я его люблю.
Не знаю, сколько мы так простояли, обмениваясь чувствами и эмоциями, но наш мысленный диалог прервал Тэун. Он окинул взглядом масштаб бедствия и присвистнул, глядя на воронку в центре, от которой до сих пор фонило мощной магией. Ещё через минуту прибежал Алек, заинтересованно поглядел на нас и, немного походив вокруг ямы, убежал обратно в поселение.
— Хорошо, что вдали от жилья ты решил психануть, — хмыкнул Тэун, рассматривая магическим зрением новую аномальную зону. — С тобой теперь опасно ссориться. Жена довела? — ляпнул он, давя на больное, а затем понял, что сказал, и вроде бы хотел исправиться, но, как всегда, в своем репертуаре, он сделал только хуже. — Или Балодис опять приходил? Я надеюсь, эта воронка — это всё, что от него осталось?
Онгон и так ещё был не в себе, а после этих слов снова прижал меня посильнее и тут же переместил нас домой. Скинул с себя грязный, пропахший гарью свитер, вынул из своего пространственного мешка коробочку и, открыв её, попросил выйти за него замуж. Мы хоть и понимали, что это не по-настоящему, но я с радостью кивнула, и на моём безымянном пальце сразу же оказалось золотое колечко, означающее, что я целиком и полностью принадлежу этому мужчине.
— А для тебя второго кольца случайно нет? — спросила я, потянувшись за поцелуем.
— Завтра будет, — подхватил он меня под ягодицы и подтянул к себе.