Я боялась пошевелиться.

Липкий ужас сковал меня и не давал дышать.

Мне еще никогда в жизни не было так страшно.

Ко мне всегда относились как к принцессе. Все любили меня, оберегали и лелеяли. Я часто слышала истории про похищения, но никогда не думала, что такое может произойти со мной! Когда люди узнают, кто мой брат, они просто испаряются из моей жизни.

Я правда думала, что со мной всегда будет все хорошо. Думала, что репутация моего брата убережет меня от всего.

И вот она я.

Лежу в грязном багажнике, и меня везут в неизвестном направлении.

Одно радует, что Эмма* сбежала. Я убеждала себя, что с ней все хорошо, что ей удалось выбраться, что она уже позвала на помощь.

Я старалась отгонять от себя мысли о том, что она может не позвонить моему брату. Но она ведь пряталась от него последние два года, скрывала детей… Боже, надеюсь, она ему позвонила.

Машина тормозит, а вскоре меня грубо вытаскивают из багажника. Я вырываюсь, но это скорее инстинкт, чем попытка сбежать.

— Пустите! Ублюдки! — кричу я.

За всей этой паникой и мыслями я не сразу поняла, что меня привезли к самолету. Я когда его увидела, то просто превратилась в статую. Зачем самолет? Меня собираются вывезти из страны?! Тогда брат меня не найдет…

— Нет! Помогите, помогите! — заорала во все горло.

Но на помощь никто не пришел.

Я брыкалась, дралась, царапалась, но что может сделать пятидесятикилограммовая девчонка против огромных верзил? Меня просто взяли за шкирку и швырнули в салон.

— Сядь и не отсвечивай, — прорычал мужчина, запихнул меня в кресло и пристегнул.

— А то что? — спросила воинственно.

— А то придется испортить твою милую мордашку, — оскалился.

Я отшатнулась от него.

Меня никогда не били, и я не хотела, чтобы это произошло когда-либо. Поэтому я перестала сопротивляться, смысла нет. Я спокойно села в кресло и пристегнула ремень. А вскоре мы уже взлетели. Я с каждым сантиметром, что мы взлетали все дальше от земли, чувствовала, как меня топит отчаяние. Душа в клочья. Естественно, я сидела и грызла, материла себя последними словами. Сколько раз Назар предупреждал меня, чтобы я ни шагу не ступала без охраны, а я лишь отмахивалась и раздражалась на него. Что может случиться? Кто посмеет меня тронуть? Обычно, стоило сказать кто мой брат, то все отсеивались сразу.

— Куда вы меня везете? — все же не выдержала молчания.

Головорез закатил глаза и посмотрел таким взглядом, видимо, от которого я должна была забиться в угол и молчать.

— Куда везете меня? К кому?!

Он поднялся с кресла и демонстративно достал скотч.

— Все, все, я буду молчать!

Он так же молча вернулся на место.

Через некоторое время к нам вышла стюардесса и начала предлагать напитки. Я попросила воду в бутылке. Я же не дура пить открытые напитки, туда могли что-то подсыпать. Девушка принесла мне воду, я схватила ее за руку. Первым порывом было просить у нее помощи, но я поняла, что смысла нет. Она куплена.

Я ее отпустила и со злостью открутила крышку на бутылке, немного воды пролилось мне на руку. Я залпом выпила половину бутылки и заметила, что головорез наблюдает за мной. Я нахмурилась и только потом поняла, что крышка как-то совсем уж легко поддалась. Я поднесла бутылку к глазам и увидела на дне какой-то мутный осадок.

— Что… — только и смогла сказать до того, как сознание покинуло меня.

Приходила в себя рывками. Голова гудела и была такой тяжелой, что я не могла поднять ее с кровати. Кое-как села на кровати. Подожди, что? На кровати? Я сползла с кровати на пол, больно ударившись задницей. Стала осматриваться по сторонам. Я в какой-то комнате. Причем вполне себе современной. Что происходит?

Я встала с пола, придерживая рукой стену, чтобы снова не упасть и в этот самый момент дверь открылась и внутрь зашла женщина в строгом брючном костюме.

— Вы уже встали, — сказала она и раскрыла настежь окна.

Я закрыла глаза от яркого света, почувствовала, как из глаз начали течь слезы.

— Боже, закройте шторы, — хриплю я.

— Мне сказали привести вас в порядок, — говорит, как бездушный робот.

Я сама иду к окну и зашториваю его.

Женщина фыркает, но больше не открывает его.

А я пытаюсь собрать мысли в кучу. Сейчас день. Получается, я здесь сколько? Несколько часов? Сколько тогда мы летели? Нет, что-то не сходится.

— Сколько… Сколько я здесь нахожусь?

— Вас привезли вчера вечером, вы только проснулись.

Вечером?!

От этой информации у меня волосы дыбом. Я почти сутки была в отключке. Я судорожно осматриваю свою одежду и прислушиваюсь к ощущениям. Вроде никто надо мной не надругался.

— Где я?

— Вас приказано подготовить к вечеру. Хозяин…

— Где я? — повторяю громче. — Какой к черту “хозяин”?

— Он хочет, чтобы вы…

— Он хочет? — мой голос срывается. — Можете передать ему, что я хочу, чтобы он спрыгнул с крыши! Так ему и передайте.

— Вас все равно подготовят к вечеру. Вот только сделаете это вы сами, с моей помощью, либо вас заставят силой — будет зависеть исключительно от вас.

Я рассматривала эту женщину и не могла понять, как таких земля носит?

— Да что вы за люди такие? Меня привезли сюда против воли, похитили! А ты мне заливаешь про какой-то вечер? Как ты спать по ночам будешь?!

— Крепко, — отвечает она.

Мне больше даже нечего сказать. Сочувствия не дождешься.

— Понятно. Пусть заставляют силой. А теперь уходи из комнаты.

Как ко мне относятся, так и я.

Женщина смерила меня взглядом и вышла из комнаты. А я тут же рухнула в кресло. Мне все еще было плохо от той дряни, что я выпила. Я закрыла глаза и с силой руками провела по лицу. Надо что-то придумать. Что-то мне совсем не хочется встречаться с этим “хозяином”.

Я немного посидела и начала исследовать комнату. Конечно, я понимала, что никто не оставит мне мобильный телефон и карту здесь, но, может, найду что-то, чем можно защищаться. Вон той лампой можно ударить кого-то по голове…

Я подошла к настольной лампе и покрутила ее в руках. Со вздохом поставила на место. И кого я ею ударю? Я конечно смотрела боевики по телевизору, но сама я далеко не героиня этих фильмов.

Подхожу к окну и сама дергаю шторы в стороны, смотрю вниз и понимаю, что мне не выбраться отсюда. Я нахожусь, как минимум на третьем этаже, а внизу плитка. Может, были бы кустики, то можно было бы попробовать…

Отхожу от окна и замечаю дверь, иду к ней, понимаю что это ванная. Я сразу же подхожу к раковине и включаю воду. Умываюсь, а потом жадно пью воду, потому что горло сухое.

И что мне делать?

Я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить все, чему учил брат. Он ведь всегда говорил, что такая ситуация может быть, что меня могут похитить. А я… Я не слушала его. Злилась. Говорила, что такого не произойдет никогда! Я была в этом уверена.

Ох, какая глупая и наивная.

Я реально, как маленькая девочка верила, что плохое случается только с плохими людьми, а я же хорошая, со мной не произойдет плохого!

Я обнимаю себя руками, мне хочется плакать, потому что мне очень сильно страшно. Сумела ли Эмма сбежать? Начал ли Назар искать меня? Что со мной собираются сделать?..

Меня особенно волновал последний вопрос. Перед глазами проносятся ужасные картинки того, что могут со мной сделать. Я задыхаюсь от них. Нет, лучше вообще о таком не думать, иначе я с ума сойду.

Мне становится жарко и я снимаю с себя худи, остаюсь в лосинах и просторной футболке. Снова собираю волосы в высокий пучок и мокрыми ладонями провожу сзади по шее.

Дверь резко распахивают и я громко взвизгиваю.

На пороге стоит уже знакомый амбал.

— Давай на выход, — басит он.

Я не двигаюсь, видимо, ему это все не нравится, потому что в следующее мгновение он просто сам заходит в ванную и я оттуда пулей вылета.

— Переоденься, — кидает в меня какой-то сверток с одеждой.

Я машинально ловлю его и двумя пальцами достаю содержимое. Я кривлюсь от отвращение, потому что у меня в руках прозрачное нечто. Мне кажется, даже женщины с низкой социальной ответственностью такое не наденут. Уж слишком откровенное.

— Тебе надо ты и переодевайся, — кидаю ему платье.

Он его не ловит. Несчастная одежда падает к его ногам. Я буквально вижу. как дергается его глаз. Мужик шагает в мою сторону.

— Подняла тряпку и оделась, — рычит он.

А я почему-то четко понимаю, что ничего этот верзила мне не сделает. Приказа не было. И от этого осознания дышать становится чуточку легче.

— Нет.

— Я сейчас сам тебя переодену. Тебе точно не понравится. Даю последний шанс.

Я хмыкаю и отхожу от него, скрещиваю руки на груди.

— Ну, попробуй, — тяну с издевкой.

Теперь у мужика уже не просто глаз дергается, я вижу, как у него лопаются капилляры. Довела.

Верзила грязно ругается сквозь стиснутые зубы и смотрит на меня так… Ну, в его мыслях я уже где-то закопана в лесу.

— Блть, почему от вас баб одни проблемы? — спрашивает, ни к кому не обращаясь.

— Может, проблема не в “бабах”? — все же решила ответить.

— Ты — точно проблемная. Идем.

Он открывает дверь и я выхожу в коридор. Мой конвоир подгоняет меня вниз по лестнице. Я кручу головой по сторонам, рассматриваю дом. Могу честно признаться, что дом впечатляет. Выглядит очень стильно, современно и со вкусом дорого. Но в доме как-то неуютно. Стерильно. Такое чувство, что здесь живут какие-то роботы. Здесь нет никаких мелочей. Все разложено по местам. Ни пылинки, ни шерстинки, как говорится. Становится совсем неуютно. Остается только догадываться, какие люди здесь живут.

Сопровождающий заводит меня в столовую. И первое что я вижу — накрытый стол с множеством блюд, а по комнате расставлено огромное количество свечей.

— Жди здесь, — ворчит мужчина и оставляет меня одну.

Я еще раз осматриваюсь по сторонам, замечаю красивые букеты цветов, но это я отмечаю на автопилоте, потому что внутри долбит такой адреналин.

Почему я одна? Где их “хозяин”? А что будет, если я устрою пожар?

Ну, а что? Вот так оставлять открытый огонь в доме… Очень недальновидно. Но что я этим добьюсь? Наверное, просто разозлю всех. Ладно, отложим этот план на потом.

Я топтаюсь по столовой, просто рассматриваю все вокруг. Подхожу к столу и желудок болезненно сжимается, я очень хочу есть, а здесь все такое аппетитное. Я уже тянусь к тарелке с тарталетками, но одергиваю себя.

Ты вообще уже, Ника? Вспомни, как ты воду уже попила!

Ничего, поголодаю. Это даже полезно. Голод продлевает процесс аутофагии.

Я тяжело опускаюсь на стул и прислушиваюсь к каждому шороху. Никто до сих пор не пришел. Честно, я не знаю сколько прошло времени с тех пор, как меня сюда привели. По моим ощущениям — года, а на деле, наверное, минут двадцать. Я начинаю так сильно нервничать, что начинаю кусать пальцы, дурацкая привычка, знаю. Понимаю, что все это психологическая игра, что все делается специально, но никак не могу взять себя в руки.

Я накрутила себя до такой степени, что пропустила момент, когда в столовой кто-то появился.

— Добрый вечер, Ника, — услышала мужской голос и подскочила на стуле.

Схватилась за сердце, потому что оно едва не выпрыгнуло из груди. Резко повернулась и просто застыла не веря своим глазам.

— Ты?!

— Ни-и-ик, ну пошли, пожалуйста, — просит меня подруга Даша.

— Я не хочу, — говорю, снимая патчи с глаз. — Ты же знаешь, как я не люблю все эти шумные вечеринки. И вообще я хотела полежать и книгу почитать, знаешь, Кафка сам себя не прочитает.

Дашка звонко смеется.

— Да кому ты чешешь? Кафка! Ой, не могу. Ты просто купила книгу, чтобы умной казаться, а сама залипаешь на своих бульварных романчиках.

Я тоже не могу сдержать улыбки. Все-то она знает.

— Слушай, от меня какой толк, Даш. Ты же знаешь, что охрана попрется со мной, — морщу нос.

Подруга отрывается от моей косметики и смотрит на меня с одной накрашенной губой.

— Ник, — уже строже. — Давай без этого, а? Значит, когда пойти на выставку картин или свалить на два дня за город, охрана не мешает. А как пойти на реально классную вечеринку, то ты вдруг вспомнила об охране.

Ну… Да. Я умею убегать от охраны. Обычно, Дашка стоит внизу, а я по карнизу слезаю к ней. Мы нашли эту лазейку около года назад. Мне даже иногда кажется, что охрана и мой брат прекрасно знают об этом, но молчат. Потому что разве может быть так просто? Только не с Назаром.

— Я не знаю, — выдыхаю и переворачиваюсь на спину. — Да и надеть мне нечего.

Дашка издает какой-то странный звук, я смотрю на нее. Она уже по хозяйски подошла к гардеробной и раскрыла дверцы. А там тонна вещей, может, две.

— Нечего надеть, да?

— Я в этом уже была, — отмахиваюсь.

Девушка достает первую попавшуюся вещь, а потом еще одну, и еще.

— Здесь даже бирки остались.

— Ты же сказала, что это вечеринка в стиле маскарада. У меня нет маски.

— О, это не проблема, — победно улыбается.

А потом начинает рыться в сумке, а когда не находит, то что хотела, высыпает содержимое на пол и перебирает. Я лениво наблюдаю за ней.

— Зачем тебе в сумке надкусанная булка и краска для волос? — спрашиваю озадаченно.

— Мало ли что!

Действительно.

Но я даже представить не могу, когда эти два предмета могут понадобится. Одновременно.

— А, вот! — кричит и стряхивает крошки с искомых предметов. — Я прежде чем к тебе идти, зашла в секс-шоп.

— Интересное начало… Но у меня уже есть твой подарочек оттуда, — намекаю на розового зайчика, которого она мне подарила со словами: тебе надо.

Подруга снова смеется.

— Это другое! Вот, — протягивает мне ажурную маску кошечки.

Мои брови ползут наверх.

— Или хочешь зайчика? Тебе они больше нравятся, да? — подмигивает со знанием дела.

Мои щеки краснеют и я забираю маску из ее руки.

— Дурочка.

— Девушке нужно расслабляться, Вайль! Раз подходящего члена нет, остаются зайчики. Не удивлюсь, что твой братец и бедного несчастного зайчика отпугнул. Зайку бросила хозяйка…

— Замолчи, — хохочу уже в голос.

— Никусь, ну пожалуйста, пожалуйста, — Даша садится на коврик у моей кровати. — Мне очень хочется попасть на эту вечеринку. Там будет Женя Троицкий, ты же знаешь, как я его люблю.

— А Троицкий знает об этом?

— Узнает, — широко улыбается.

Я смотрю на веснушчатое лицо подруги и понимаю, что соглашусь. Я не могу ей отказать. Практически ни в чем.

С Дашкой мы дружим с первого курса. Знаете, мне трудно заводить подруг. Раньше я дружила с девочками, а потом оказывалось, они со мной только потому что у моего брата куча денег, а у меня безлимитная карта. А я этого не понимала. Когда поняла… Было больно.

А Даша — другая. Она действительно бескорыстная и дружит со мной из-за меня! Она познакомила меня со своей семьей, весной и летом мы ездим к ее бабушке в деревню, а там вообще нет никаких удобств. Что говорить, так туалет на улице. Я когда его увидела, то у меня был шок, как подруга надо мной ржала. Но спустя скандалы, угрозы и уговоры она разрешила немного облегчить Галине Степановной удобства. Бабуля наша уже пожилая и тяжело ночью идти через огород в туалет.

— Ладно, пойдем на твой маскарад, — недовольно ворчу.

— Ура! — подруга кидается меня обнимать и целовать, мы обе смеемся.

— Кстати, там будет Богдан Тарасов, — хитро смотрит на меня. — Он подходил, спрашивал о тебе.

Я чувствую, как внутри расцветает робкая нежность.

Мы сейчас проходим практику, естественно, нас туда засунул Назар. Сам лично отбирал нужную фирму. А Богдан — наш с Дашей начальник. Ему двадцать пять, он высокий и симпатичный блондин. Всегда приносит по утрам кофе и маффин с черникой. Я часто ловлю на себе его взгляды. Я знаю, что нравлюсь ему, но он никогда открыто не проявлял симпатию.

И, конечно, я его не виню. Ко мне так просто не подкатить. Сначала нужно пройти охрану, а потом моего обожаемого брата…

Нет, Назар замечательный, он ни в чем меня не ущемляет, просто ограничивает. Во многом. На пальцах одной руки можно пересчитать сколько раз я была на свиданиях. Поэтому я начала протестовать. Мне двадцать! Я хочу влюбляться и делать глупости, когда, если не сейчас? Я прекрасно знаю, что выйду замуж только за того, кого одобрит Назар… Не удивлюсь, если сам выберет мне жениха. Только от одной мысли я начинаю задыхаться. Я не хочу по указке, я по любви хочу. По той самой, о которой читаю по ночам. Хочу, чтобы внутри все взрывалось пузырьками любви и восторга, чтобы штормило в разные стороны, чтобы дышать без него не могла… Поэтому я и сбегаю. Мне нужны приключения. Моя жизнь, не смотря на весь достаток, очень пресная.

— Тогда давай выбирать себе наряды, — предлагаю с улыбкой.

Дашка выбрала себе длинное синее платье в пол, из которого вываливается ее четвертый размер груди. А мне похвастаться нечем в этой области, я выбрала черное короткое платье на бретельках. Даша всегда шутит, что за такие ноги мужики готовы драться.

Даша “ушла”, а сама ждет меня с платьем и обувью внизу. Через час, я говорю охране, что пошла спать и меня не беспокоить, я в берушах и маске, исключительные случаи, если начнется пожар, тогда можно будить.

Я открываю балконную дверь и ловко перемахиваю через нее. Назар купил специально для меня дом. Я его не просила об этом, сам решил. Единственное о чем я попросила, чтобы он был небольшой. Спасибо, что прислушался. Именно поэтому я могу спокойно так спустится вниз.

Запыхавшись спрыгиваю на землю и убираю с лица прилипшие пряди волос.

— Блин, тебе реально и на пилатес ходить не надо, чтобы быть подтянутой, — шепчет подруга.

— Идем, — хватаю ее за руку.

Нам еще через забор перелезть надо. Мы с Дашей купили стремянку и поэтому сбегать стало намного удобней. Подруга первая поднимается, я за ней.

Дарья припарковала свою старенького фольца-жучка на соседней улицы, мы добегаем до нее за считанные секунды. Как только оказываемся в салоне начинаем дико хохотать. Адреналин бурлит в крови.

— Давай переодевайся, — говорит она.

Конечно, в маленькой машине это сделать проблематично. И я уже точно решаю, что на день рождения подруги подарю ей огромный внедорожник, скажу, что это больше для моего комфорта.

— Да убери руку, ниче не видно, — шлепает меня по конечности Бельская, пока ведет машину.

— Прости, но мне же надо переодеться.

Я все же справилась с этой задачей со звездочкой и широко улыбаюсь своему отражению, поправляю волосы.

— А где проходит вечеринка?

— В каком-то пафосном клубе. Туман или Альбион.

— Мы что едем в Англию? — шучу я.

Даша вскидывает брови.

— Ну, Туманный Альбион, так называют Англию.

— А, — смеется. — Сколько туда ехать? К утру будем. Я только за, — ржет подруга.

— Давай сначала на маскарад доедем, а?

Оставшуюся дорогу мы шутим и смеемся. Клуб находим не сразу. Я так и не поняла в честь чего тут вечеринка, но все наши с работы должны быть уже внутри.

Снаружи клуб выглядит ниче непримечательно, а вот внутри выглядит очень круто. Здесь стильно и модно. Много хрома и металла, словно другая реальность. Людей здесь куча и все в масках. Это выглядит впечатляюще.

— Пойдем! У наших здесь столик.

Мы продираемся сквозь людей. У меня внутри легкое возбуждение. Не смотря на то, что я не очень люблю такие шумные тусовки, внутри, будто электрические разряды от того, что я нарушаю правила.

Дашка тянет меня за руку, мы находим нужный столик.

— Привет! — здороваемся со всеми.

— Привет, — отвечают в ответ и тут же начинают суетиться, чтобы освободить для нас место.

— Спасибо, — улыбаюсь Карине и Диме.

— Мы вас ждали, — говорит Женька и недвусмысленно смотрит в декольте моей подруги.

Его глаза прилипли к ее бюсту. Это даже смешно, я не могу сдержать улыбки.

Мы с Дашкой занимаемся рекламой и Назар устроил в очень крутое агентство. Я действительно многому здесь учусь. Умом понимаю, что скорее всего работать по специальности не буду… И это немного напрягает. Мне действительно нравится то, чем я занимаюсь.

— Так, давайте сегодня спрячем все гаджеты и не будем думать о работе. Просто отдыхаем, — перекрикивает музыку Богдан.

Я смотрю на молодого мужчину и внутри становится чуточку теплее. Симпатичен он мне. Может, даже слишком. Да и я ему нравлюсь, я это вижу.

— Отличная идея! Давайте же за нее выпьем, — кричит Димка.

Мы все смеемся, я и понять ничего не успеваю, как в моей руке уже оказывается шот со спиртным.

— За нас!

Я залпом выпиваю огненную жидкость, горло обжигает, а на глаза выступают слезы. Богдан тянет через стол и протягивает мне кусочек апельсина на шпажке. Я с благодарностью его беру.

— Сегодня без маффина, — говорю весело и отправляю фрукт в рот, вместе со шкуркой, так мне нравится больше.

Тарасов наблюдает за мной, его глаза странно блестят.

— Ты сегодня очень красивая, Ника, — говорит он и все это слышат!

Чувствую, как кончики ушей начинают пылать.

— Только сегодня? — смело спрашиваю, склоняя голову на бок.

— Ты всегда ослепительная, но сегодня — особенно, — отвечает.

— Спасибо.

Я смотрю на Дашку, а она выразительно смотрит на меня, как бы говоря: скажешь мне спасибо потом.

Мы весело и шумно сидим. И тут внезапно начинается шоу-программа. Боже, я такого еще не видела. Это какой-то иммерсивный театр. Завораживающее зрелище. И все действие… 18+. По залу ходят полураздетые люди. Герой любит героиню, но она замужем. Им не суждено быть вместе, но при этом трахаться они не забывают. Это совсем не пошло, можно сказать эстетично, но сильно откровенно. Я не могу понять нравится ли мне или нет.

Я не ханжа, отнюдь нет. У меня вполне современные взгляды на жизнь и на отношения мужчин и женщин. Но, наверное, я пока в том возрасте, когда такое меня скорее отталкивает. Не спорю, выглядит очень возбуждающе. Но я все же за то, чтобы меня возбуждал мой мужчина, а не какие-то актеры.

Смотрю на лица сотрудников и понимаю, что они в диком восторге. Даже Дашка уже успела сесть на колени к Женьке и он ее беззастенчиво тискает.

Так, кажется, мне пора на перекур. Я встаю со своего места и выхожу из-за стола.

— Ника, подожди, я с тобой, — слышу голос Богдана и пожимаю плечами. Пусть идет, если хочет.

Мы с Богданом поднимаемся наверх на второй этаж, здесь специальные балкончики для курящих. Пока идем я чувствую на себе чей-то взгляд. У меня кожу жжет до волдырей от него. Я кручу головой пытаюсь найти хозяина, но ничего не вижу, оба этажа в полумраке. Передергиваю плечами и выпрямляю спину сильнее. Пусть смотрит.

Мы заходим на балкон, здесь уже стоят люди. Я отхожу в сторону и начинаю рыться в сумочке в поиске сигарет и зажигалки. Ужасная привычка, знаю. Но пока не готова отказаться от этой маленькой слабости. Чиркаю зажигалкой и делаю затяжку, выпускаю дым в сторону, нас тут же окутывает вишневый аромат.

Смотрю на Богдана, у него руки в карманах, морщит нос.

— Не люблю курящих девушек, — говорит он.

Я делаю еще одну затяжку.

— Можешь уйти, — предлагаю беззлобно.

Мужчина рассматривает меня. Его глаза чертят зигзаги по моему телу.

— Ради тебя готов потерпеть не только это.

— Какие жертвы, — отвечаю, стряхивая пепел.

— Как у тебя дела? — спрашивает.

Честно? Мне вообще не хочется сейчас общаться этими дежурными фразами. Зачем они нужны? Как дела? Как настроение? Как тебе погода? Блин, ты пошел за мной с определенной целью, будь мужиком и озвучь сразу.

— Нормально дела, Богдан.

— Как тебе клуб?

— Видела и лучше.

— А шоу?

— М… Интересное.

— Ты не в настроении общаться? — вскидывает светлые брови.

— Общаться — точно нет, — говорю глядя ему в глаза.

Тарасов внешне очень приятный. Если бы он сейчас решился на что-то более интересное, чем разговоры, я бы не стала его останавливать. Конечно, терять девственность с ним я не собираюсь… Хотя, кто его знает. Почему нет? Он вполне себе ничего. Думаю, у него есть хороший сексуальный опыт. И самое главное — он будет только моим выбором. Я сама выбрала его.

— А что ты хочешь, Ника?

Блин.

Мне хочется закатить слова и сказать чтобы сам догадался или сделал бы что-нибудь. Мужчина начинает меня раздражать. Почему я сама должна говорить обо всем вслух? Он же вышел за мной с какой-то определенной целью. Неужели, чтобы узнать, как у меня дела?

— Не знаю, — тушу окурок. — Удиви меня.

Я опираюсь попой о стену, убираю волосы за спину, чтобы он смог получе облапать меня взглядом. Но он стоит и ничего не делает. Ни-че-го.

Вижу, как дергается его кадык, когда он сглатывает и быстро возвращается к моим глазам. А у меня в голове уже откровенный контент. Я думаю о том, что он мог бы сильнее вдавить меня в стену, запустить пальцы в волосы и грубо поцеловать. Думаю о том, что его пальцы уже должны блуждать под моей юбкой, а не быть в карманах брюк. Но я хочу, чтобы он сам. Мысленно я уже давно не девственница, только телом невинна. И я точно знаю какие мне нравятся мужчины.

Решительные.

Немного грубые.

Властные.

Те, которые не будут постоянно спрашивать: тебе хорошо? А вот так? Все нормально? Как дела, блть.

Люди, что стояли с нами на балконе выходят и мы остаемся одни. Смотрим друг другу в глаза. Тарасов шумно выдыхает и взъерошивает светлые волосы.

— Я тогда принесу тебе что-нибудь выпить, — говорит он.

А меня топит разочарованием. Я снова достаю сигарету.

— Принеси.

Он кивает и быстро выходит за дверь. Я с раздражением смотрю ему вслед.

— Придурок, — бормочу я.

М-да, с ним я точно не пересплю. Все мои нежные чувства к нему завяли, не успев распуститься.

Я докуриваю сигарету и поворачиваюсь лицом к перилам. Рассматриваю людей внизу. Они веселяться и о чем-то шумно спорят. Слышу, как позади меня открылась дверь. Мой выпивканосец вернулся, хмыкаю про себя.

Я собиралась повернуться, но сильная мужская рука не дала мне этого сделать. Ладонью мне закрыли рот, а другую запустили в волосы, пятерней сгребли на затылке, чтобы в пояснице прогнулась. Сердце испуганной птицей забилось за ребрами. В легкие тут же проник мужской аромат. Смесь мускуса, сандала и опасности. Я почувствовала, как он потерся бедрами о мою попу, давая понять насколько возбужден.

Адреналин побежал по венам. А вместо того, чтобы вырываться, я наоборот прижалась теснее к мужской эрекции. Из горла вырвался стон, но он заглушен огромной ручищей.

Мысли лихорадочно скакали в мозгу. Неужели Богдан догадался чего я хочу. Я никогда не наблюдала за ним такой первобытной грубости, мне кажется, это не в его стиле. Он абсолютно ванильный сладкий мальчик. Рядом с ним чувствуешь себя в безопасности и уютно, как в мягком пледе. А сейчас… Сейчас вообще не про уют. Сейчас про опасность, про порок и животное влечение. Наверное, я совсем не разбираюсь в людях. Ну Тарасов… Удивил.

Я пытаюсь повернуться, чтобы посмотреть на Богдана, но он не дает. Чувствую, как мужской язык проходится по шее в грубой ласки и млею от этих ощущений. Он прикусывает чувствительную кожу за ушком, от чего я втягиваю в себя воздух.

Боже.

Я впиваюсь пальцами в перила, чтобы хоть немного заземлиться, потому что все, что он делает — слишком. Я окутана его запахом, ощущениями, его телом.

Его ладони уже на моих бедрах, мнут, сжимают. Я всхлипываю и сама подставляюсь для этих касаний. Его ладони проходятся по моей талии, животу и замирают на груди. Он… Стаскивает с меня лиф платья, оголяя. Я же должна возмутиться, да? Но не хочу! Прикосновение кожа к коже такое запредельное, такое томительное и ослепляющее.

Он сжимает мои сиськи, перекатывает между грубыми пальцами соски. Я и подумать не могла, что грудь — моя эрогенная зона. Мужчина рукой натягивает мне маску на глаза так, что я ничего не вижу. Рывком поворачивает к себе. Я хочу на хрен снять маску, но он отшвыривает мои руки. Поняла.

И тогда он проводит горячим языком по моей груди. О, да. Пожалуйста. Да. Он кусает сосок, втягивает в рот и сосет, не забывая при этом играть с другим полушарием. Я на ощупь тянусь к его волосам. Но мне не удается сжать его волосы в руках. Мне казалось, что волосы Богдана длиннее. Это смутно режет нутро, но я не обращаю внимания.

— Потрогай меня, — жалобно прошу.

Чувствую кожей, как он хмыкает. А потом запускает руки мне под платье. Мнет нежную кожу на внутренней стороне бедра. Мои трусики уже насквозь мокрые и он это чувствует. Ни одно эротическое шоу не сравнится с тем, что происходит сейчас.

Мне нравится, нравится, нравится.

Мужчина ладонью накрывает мой лобок. Я хватаюсь за него, чтобы не упасть от этих ощущений. Он сгребает мое белье так, что она впивается в мою плоть. Меня просто трясет, как в лихорадке.

— Поцелуй… Поцелуй же меня.

Просить еще раз не приходится.

Он обрушивается на мой рот. Это не те поцелуи которые были у меня раньше. Оказывается, до этого я и не целовалась вовсе.

Это даже не поцелуй. Это клеймо. Он выжигает свои инициалы на моем сердце и душе. Он просто жрет меня. Я растворяюсь в нем. Весь мир уходит на второй план. Поцелуй горячий, влажный, сладкий. Сейчас важно только это. Мужчина закидывает мои руки себе на плечи. Доминирует надо мной, делает своей. Я не могу сдержать стон, а он его глотает и рычит в ответ. Я трусь о его брюки, внизу все сводит сладким спазмом, я такая мокрая.

Он хватает меня за попу и сжимает, вдавливает в свой пах. Меня трясти начинает, легкие горят огнем, но я не могу прервать поцелуй. Просто не в силах.

Я судорожно втягиваю в себя воздух, когда его огромные ладони ложатся мне на живот. Пресс тут же напрягается и сокращается. Мурашки бегут по коже, а места, где он трогает — горят огнем. Он снова творит магию у меня между ног. Отодвигает трусики в сторону и трогает уже без преграды. Его пальцы размазывают влагу по всей промежности.

Ох.

Его умелые пальцы проводят по лепесткам, задевают чувствительную точку. Раз, другой. Я инстинктивно подаюсь тазом назад и слышу рык. Он кружит вокруг входа, а у меня все внизу подрагивает от нетерпения. Чувствую, как его палец проникает внутрь, со странным хлюпающим звуком. И мне не больно, немного давит и приятно. У меня перед глазами искрит. Я хочу большего. Я готова. Мне немного дискомфортно, но мне плевать. Особенно, когда он сгибает палец внутри. Я едва не теряю сознание от удовольствия, меня коротит.

Это намного круче, чем мой розовый зайчик!

Внизу живота закручивается спираль. Я дышу чаще, а из горла вырываются пошлые стоны. Я не могу больше…

Внизу, как по команде, начинает нарастать волна, которая грозит снести все на своем пути. Она поднимается вверх по груди и бьется о ребра. Перед глазами все начинает расплываться, а внутри загораются огни, и с каждым движением его ловких пальцев все ярче и ярче.

Хочу. Его хочу.

Я испытываю свой первый огразм с мужчиной.

Вау.

Это вау.

Я слышу, как бряцает пряжка ремня и вжикает молния брюк. Я немного прихожу в себя. Начинаю переживать. Неужели я отдамся на балконе клуба? Не так я представляла свой первый раз. Совсем не так. Слышу, шелест фольги и внутри все замирает.

— Я… Я никогда… У меня никого не было, — говорю честно.

Мне кажется, Богдан должен знать. Да, я хочу его, но думаю в первый раз он должен быть осторожен.

— Девственница, — говорит грубо. — Тогда мне придется на тебе жениться.

И тут я холодею от ужаса.

Все возбуждение улетучивается, словно его и не было.

Я стягиваю с себя маску и в шоке смотрю на… Незнакомца! Блть, я первый раз вижу этого мужчину!

Мужчина стоял в нескольких шагах от меня, его взгляд скользил по моей фигуре. А я не могла оторвать глаз от него. Он огромный! Наверное на голову выше меня, со спортивной фигурой, темными волосами и практически черными глазами. На нем белая рубашка, обтягивающая широкие плечи, с закатанными рукавами, открывающей татуированные предплечья, черные брюки и лоферы. На на лице трехдневная щетина, а волосы в беспорядке от того что я запускала туда пальцы.

Кто он такой?!

— Не бойся, не обижу, Ника, — улыбается широко, показывая ряд белых ровных зубов.

Откуда он знает мое имя?!

Он шагает ко мне. А я… Я поднимаю с пола сумку, достаю перцовый баллончик, зажмуриваюсь, затаиваю дыхание и распыляю его в морду этого нахала.

Я убегаю так быстро, что роняю трусики. Буквально. Слышу позади себя мужской рык и проклятия, но даже не думаю останавливаться.

Я убегаю из клуба так быстро, словно за мной гонятся черти. А вместо того, чтобы вернуться домой, я еду в аэропорт. Покупаю билет и улетаю. Наивно полагая, что больше никогда его не встречу.

Дурочка, что сказать.

— Ты?! — спрашиваю в шоке.

Сама шалею от своей выходки. Мне так нестерпимо жарко, что я буквально кожей чувствую, как вся влага с одежды шипит и испаряется.

Несколько секунд Кир не отвечает мне на поцелуй, разрешает себя целовать, а потом перехватывает инициативу. Я всхлипываю и обнимаю его руками. его язык уже хозяйничает у меня во рту. Мне так вкусно.

Я плыву от этих ощущений. Его руки покрывают каждый сантиметр моего тела, кажется, что они везде. Беспрепятственно лапают, оставляют свой след.

Он отрывается от моего рта и тут же оставляет жаркие, влажные поцелуи на моем виске, скуле, шее.

— Адски хочу тебя, клубника, — сбивчиво говорит.

— И я тебя… — только и могу выдохнуть.

Секунда и я уже на его руках. Он поддерживает меня за попу и куда-то несет. Я дурею от кайфа. Целую его лицо, прикусываю за подбородок. Он поднимается по лестнице и пинком открывает дверь. Ставит на пол. Я невидящим взглядом осматриваюсь вокруг. Понимаю, что это спальня.

Сейчас все произойдет.

Кир снимает с меня майку, я хочу прикрыться, но он не дает. Жадно рассматривает мою голую грудь. Протягивает ладонь и большим пальцем трет сосок, мы оба наблюдаем за тем, как он в миг набухает и требует внимания. Я втягиваю в себя воздух.

— Ты оху*нно красивая, Ника-клубника, — говорит мужчина. — Как моя личная ожившая порно-картинка. Я столько грязных вещей с тобой хочу сделать. Научить плохому.

Весь тот воздух, что я в себя втянула — исчезает. Я, словно пьяная моргаю. Я ему позволю абсолютно все. Мы оба это понимаем. Мое сопротивление было слишком слабым и смехотворным. Наш секс длится с того самого балкона.

— Не обидишь? — шепчу, повторяя его же слова. Он обещал.

— Никогда.

Он опускается передо мной на корточки и стягивает лосины вместе с трусиками. Меня так сильно трясет.

— Мне… Мне надо в душ, — говорю робко.

— Потом вместе сходим.

Я чувствую себя немного скованно. Наверное, надо было помыться там в комнате…

Но тут я чувствую его губы на своем лобке. Я ойкаю от неожиданности и пытаюсь отодвинуться.

— Не надо, — говорю в панике.

Он лишь сильнее хватает за бедра и продолжает целовать чувствительную кожу. Для меня такая ласка в новинку. Вообще с ним все в новинку. Мне стыдно, но я уверена, что мне понравится.

Он без слов просит меня раздвинуть ноги. Его язык проходится по внутренней поверхности бедра. Я стону от удовольствия. Мне кажется, я могу кончить прямо так. А потом… Потом он просовывает язык прямо туда. Трогает возбужденную плоть, меня прошибает искрами электричества, коротит и зажигает.

Я со стоном запускаю руки в его волосы и притягиваю к себе. Если он остановится, я умру. Кожей чувствую его усмешку, а потом он начинает свою магию. Его язык порхает у меня между ног, не давая передышку. Я просто в шоке от того насколько это хорошо. Сама начинаю вертеть бедрами, прогибаюсь, чтобы стать более доступной.

Кирилл вводит в меня палец и стенки начинают сокращаться. Я чувствую, что еще несколько секунд и я снова почувствую оргазм. Так и есть. Несколько движений и я в космосе. Кажется, я кричу от удовольствия, не знаю. Я сейчас ничего не знаю, кроме того, что мне с Киром хорошо.

Я не успеваю прийти в себя, как он укладывает меня на прохладные простыни, а сам накрывает мое тело сверху. Когда только раздеться успел. Он целует меня в губы и я чувствую свой вкус. Я мычу, потому что это как-то слишком, но не отталкиваю, потому что мне… Нравится.

Ощущение давление у своего входа и мне становится страшно, как и любой неопытной девушке. Я не передумала, нет, ни в коем случае. Просто боюсь боли.

Кир подается бедрами вперед. Чувствую, как его кончик проникает внутрь меня. Сцепляемся взглядами.

— Ты первый, — шепчу и он резко подается вперед.

Мой рот открыт в немом крике. Это больно, но вполне терпимо. Не так страшно, как рассказывали другие.

— Я знаю, клубника. Сейчас будет хорошо. Не зажимайся. Сейчас полетаем, — говорит сквозь стиснутые зубы.

Мужчина начинает раскачиваться, заполняя собой все больше. Подается бедрами вперед, а потом назад. Я вижу, вздутые вены на его предплечьях, по вискам стекает пот. Он сдерживает себя очень сильно.

А я не хочу чтобы сдерживался! Я хочу почувствовать его напор, хочу, чтобы занимался со мной сексом, как ему нравится!

Закидываю ноги на его бедра и сжимаю крепкую мужскую задницу в ладонях.

— Не жалей меня, я не хрустальная, — говорю.

И он не жалеет. Сатанеет от вседозволенности. Целует так грубо, высасывает весь воздух из легких, вместе с душой. Долбит так сильно, что моя грудь подпрыгивает в такт его толчкам.

Да, да, да!

Именно так я себе все и представляла.

Чувствую, как уже начинаю привыкать к его размерам и вторжению. Внутри все отзывается. Такое чувство, что мое тело идеально подходит для него, потому что как объяснить тот факт, что я снова кончаю. И это мой любимый оргазм, когда он внутри меня.

Проходит несколько минут, Кир вытаскивает из меня член и зажимает в кулаке, я словно завороженная наблюдаю за тем, как он проводит ладонью по впечатляющей длине. Замечаю следы своей невинности на нем. Это выглядит офигенно.

Я сама тянусь, кладу свою руку поверх его. Он правильно понял мой посыл. Убирает свою ладонь и показывает, как нужно сжимать. Его член, на ощупь, как бархат, тактильно очень приятный и красивый, если можно употреблять это слово в сторону мужского достоинства.

Я веду рукой вверх вниз, все быстрее и быстрее. Ловлю каждую его эмоцию. Вижу, как щеку Кира розовеют и он изливается мне на грудь с коротким стоном.

Мужчина падает на кровать рядом со мной и сгребает в охапку. Нежно целует в кончик носа. Мы оба тяжело дышим. Я все пытаюсь понять изменилась ли я? Вау, я больше не девственница.

От этой мысли мне так хорошо внутри, я не могу перестать улыбаться, счастливо смеюсь. Кир лениво открывает один глаз и смотрит на меня.

— Теперь женишься на мне? — шучу, вспоминая его слова.

Мне так хорошо, жмусь к мужчине. Всплеск эндорфинов скоро закончится и я снова начну думать и анализировать, поэтому сейчас просто наслаждаюсь моментом.

— Выбирай дату, — говорит он.

— Хм… Ближайшую, — отвечаю.

Меня забавляет эта игра.

— Как скажешь.

Кирилл встает ни капельки не стесняясь наготы, а я нагло рассматриваю его. Тело у него закачаешься. Спортивный, подтянутый, с татухами. Выглядит, как тот самый бэд-бой из смелых женских фантазий. Нравится.

Кир возвращается на кровать, ложится и что-то мне протягивает. Я с удивлением смотрю на телефон и открытый в нем сайт.

— Это что… Госуслуги? — спрашиваю в шоке.

— Дату выбирай.

Я смотрю еще раз и вижу, что он создал заявление на регистрацию брака. Я впиваюсь глазами в его данные. Кирилл Николаевич Аверьянов, тридцать лет.

— Мы же просто шутим, — хриплю я.

Если честно, то я ничего не понимаю.

— Я же сказал, что женюсь на тебе.

Я сажусь на кровати, кажется, мыслительные процессы возвращаются.

— Из-за девственности?

— Из-за нее тоже.

— Ты точно сумасшедший.

— А что не так?

Я не могу сдержать истерического смешка. Натягиваю на себя простынь, чтобы прикрыть свое голенькое тело.

— Ты серьезно? Что не так? — я неуклюже встаю с кровати.

Ноги после оргазма ватные, трясутся и плохо держат.

— Все не так! — уже кричу. — Ты меня похитил! Меня запихнули в вонючий багажник и накачали наркотой!

— А ты распылила перцовый баллончик мне в лицо, — закидывает руки за голову.

— Да потому что ты лапать меня начал!

— Напомни, а ты когда протестовала? До или после оргазма? Или ты всем разрешаешь себя трогать?

Я вспыхиваю до корней волос, потому что он прав, я вообще не протестовала!

— Я думала, что ты — другой человек!

— Тот белобрысый?

Откуда…

— Что ты сделал с Богданом?

— Ничего. Просто сказал, что ты моя, и если продолжит подкатывать яйца, то я их вырву и заставлю их его сожрать.

— Хватит людям угрожать! Так все, — собираюсь с мыслями, делаю глубокий вдох. — Переспали и хватит. Ты свое получил. Поэтому я в душ, а потом верни меня, откуда взял!

— Нет, — отвечает.

— В смысле “нет”? Я хочу домой.

— Добро пожаловать, — широко улыбается. — Дом, милый дом.

Клянусь, у меня даже глаз задергался.

— Слушай, а кто тебе говорил, что ты нормальный? Ты у врача проверялся? — мне уже не до шуток.

— Ника, иди сюда.

— Не пойду.

— Ни-ка, — тянет.

— Ты… Ты меня пугаешь, — честно признаюсь.

— Тебе не стоит меня бояться.

— Ага, только моему окружению.

Кирилл садится на кровати и с силой трет свое лицо.

— Что же ты такая сложная? — бормочет.

— Ну, извините, — язвлю я. — А ты думал, украдешь, дашь по башке, затащишь в берлогу и я описаюсь от восторга?

— Примерно такой план и был.

Ладно, надо менять тактику, он непрошибаем.

— Кирилл, — говорю устало. — Пожалуйста. Я уже не говорю о том, что похищать людей — незаконно. Ты… Ты просто не представляешь кто мой брат и что он сделает, когда найдет меня. А он найдет. Поверь, ты не захочешь с ним тягаться.

— Ника, я тебе уже сказал, что я прекрасно знаю кто твой брат и из какой ты семьи.

— Ты не понимаешь…

— Это ты пойми, ты — моя. Я так решил.

— А мое мнение ты узнать не хочешь.

— Можешь высказать его, конечно.

— С тобой невозможно разговаривать! Ты понимаешь, что я не игрушка? Меня нельзя просто так взять и присвоить. Я живой человек. Одно дело переспать с незнакомцем, а другое, — показываю на пространство вокруг на самого мужчину. — Все это.

— Что конкретно тебя не устраивает?

— А ты не понимаешь?! Догадайся, — говорю с сарказмом.

— Словами, Ника.

Словами?

Словами!

Господи, я просто не верю, что все происходит на самом деле. Кажется… Кажется у меня сейчас начнется истерика. Я уже жалею обо всем на свете. Я не должна была позволять ему трогать себя! Мне надо было сопротивляться. Что же я за бесхребетная идиотка?! А ведь Назар всегда предупреждал меня… Всегда!

Я ничего не отвечаю, иду в ванную и захлопываю за собой дверь. Прижимаю руки к груди, потому что мне кажется, что сердце сейчас просто остановится, перестанет биться. Я не могу, не могу…

Я пытаюсь следить за дыханием, отогнать от себя истерику. Сбрасываю с себя простынь, открываю воду и становлюсь под тугие струи воды. Все нормально, все хорошо…

Я чувствую себя такой слабой и бесхарактерной. Моей матери всегда было на меня плевать. С самого детства я это чувствовала и знала. Она сама говорила. Обвиняла меня в том, что из-за меня у нее растяжки на животе и груди и что грудь утратила свою упругость. Говорила, что я никчемная. Если бы не мой папаша, то она давно бы сдала меня в детский дом.

А отец… Я его не знала. Он для меня — ежемесячный перевод на карту. Я даже не видела его никогда. Мать работала в модельном агентстве и как-то раз сопровождала отца на какой-то встрече. Они переспали и через девять месяцев появилась я.

Я всю жизнь чувствовала себя ненужной. Я не знала, что такое родительская любовь. Со мной дружили из-за денег. Даже мой первый парень он… Он поспорил, что переспит со мной и покажет всем видео. Хорошо, что я об этом узнала. Я помню, мне было так плохо в тот момент. И я набрала отцу. Первый раз за все свои шестнадцать лет. Он взял трубку, а я начала рыдать, умолять забрать меня, иначе…

Вот только это был не отец, на вызов ответил Назар, мой брат. Я даже не знала, что у меня брат есть! Наверное, и ему я не нужна. Поэтому я бросила трубку.

А на следующий день он приехал и забрал меня. Никогда не забуду, когда первый раз его увидела. Высокий, сильный, хмурый. Мама так визжала, а ему стоило на нее посмотреть, как она тут же замолчала. В этот же день я собрала чемодан и уехала с братом. Не смотря на всю свою холодность и отчужденность, именно Назар показал мне, что такое родственная любовь. Мы оба, как два слепых котенка, не понимали как друг с другом общаться, что делать. Но каждый день учились. А через месяц я уже не представляла жизни без своего обожаемого брата.

Но иногда он очень сильно перегибает палку. Он часто мне что-то запрещает и ограничивает. Я понимаю, что таким образом заботится. Но… Я жить хочу! Делать свои ошибки, учиться на них и снова делать ошибки. Хочу влюбляться, гулять под дождем и смеяться в голос, пока не заболит живот. Поэтому я и протестую. Я не хочу жить так, как жила первые шестнадцать лет. Во мне слишком много чувств, которые вырываются на свободу.

А теперь Кирилл хочет все это забрать.

Я всхлипываю и закрываю рот ладошкой, чтобы не зареветь в голос. Почему все происходит именно со мной? Как мне отвоевать себя и уберечь свой разум и сердце? Как донести до Аверьянова, что я живой человек, а не трофей. Честно, мне страшно именно из-за этого. Я хочу настоящих взаимных чувств, а не быть красивым аксессуаром.

Боже, помоги…

Голой кожей чувствую прохладу, Кирилл зашел внутрь, но я его игнорирую. Подставляю лицо к воде, чтобы смыть слезы. Не хочу его видеть. Он сам выключает воду и кутает меня в пушистое полотенце, выносит из ванной. Я не сопротивляюсь, смысл?

Мужчина садится на кровать и усаживает меня к себе на колени, гладит по спине, пока я вздрагивать не перестаю.

— Моя сладкая, клубника, — шепчет он.

А мне только хуже становится. Я начинаю плакать еще сильнее. И тогда Кир обнимает меня и я не понимаю почему в его объятиях я чувствую себя так хорошо. Наверное, мы оба ненормальные.

— Тише, малышка моя.

— Не… Не надо, — бормочу, сквозь слезы.

— Ты мне душу рвешь своими слезами.

— Тогда отпусти меня и я перестану плакать, — говорю, как маленькая девочка.

— Не могу, — отвечает.

И я заливаюсь слезами.

Не знаю сколько мы так сидим, я потеряла счет времени. Через время слезы высохли, а он все так же продолжает гладить меня по спине. Я немного отклоняюсь, чтобы посмотреть в его глаза.

— Зачем я тебе, Кирилл? Ты же видишь, что мне плохо. Отпусти, пожалуйста.

— Ника, я тебя не отпущу.

— Почему?

Я замираю в ожидании ответа. Мне кажется, что сейчас произойдет что-то судьбоносное. И мне страшно до одури от этого.

— Ника, я никуда не денусь и чем быстрее ты свыкнешься с этой мыслью, тем лучше. Я для себя уже все решил.

Я начинаю вырываться, не хочу я слушать его решения! Не хочу.

— Пусти! Пусти же! Я видеть тебя не хочу, слышишь, Кирилл? Я никогда до этого никого ненавидела, но сейчас ненавижу тебя люто!

А он не отпускает, сильнее прижимает к себе.

— Слышу, Ника. Ненавидь, малыш. Мне в кайф. Любые твои эмоции жрать готов.

— Козел, — бормочу.

А он шлепает меня по попе и ставит на ноги.

— Одевайся, — кивает на одежду, которую я раньше не заметила.

— Куда? — спрашиваю с подозрением.

— У нас свидание, клубника.

— Сви… Ты рехнулся?

— У тебя есть десять минут.

И я в очередной раз наплевала на здравый смысл, решила пойти на свидание со своим похитителем. Скептически рассматриваю одежду и понимаю, что на этот раз мне выбрали нормальное платье. Правда, никакого нижнего белья я не нашла. Осмелюсь ли пойти без нижнего белья? Щеки гореть начинают. Никто же не узнает, кроме Кирилла…

Я надеваю платье, оно красного цвета, на бретельках, длиной чуть выше колен. На ноги надеваю симпатичные туфли-лодочки на шпильке. Вроде, выгляжу вполне прилично, если бы не одна пикантная деталь.

Спускаюсь вниз, Кир уже ждет. При виде меня, его глаза загораются.

— Выглядишь красиво, — говорит он.

Я фыркаю, а внутри млею от столь банального комплимента.

— Я не нашла трусики.

— Они тебе не понадобятся, клубника. Я же обещал тебя испортить и развратить.

— Извращенец.

— Ты даже не представляешь какой.

Кирилл привез меня в ресторан. Даже не смотря на то, что сейчас глубокая ночь. Оказалось, что это не просто ресторан, а он на берегу озера! Нам накрыли стол на улице. Как все красиво. Рекламщик внутри меня пищит от восторга. Мне так хочется сделать эстетические кадры.

Кирилл помогает мне сесть на стул сам садится напротив. Официант хотел разлить нам шампанское по бокалам, но Кирилл его отпускает.

— Дай мне свой телефон, — прошу.

А он даже не спрашивает зачем, просто протягивает гаджет.

Я включаю камеру и делаю несколько кадров. Кирилл сидит напротив озера и выглядит до безобразия хорошо.

— Ты не против? — спрашиваю.

Он кивает.

Я делаю несколько кадров с ним. Надо потом обязательно все переслать себе. Возвращаю ему телефон.

И тут я понимаю, что дико голодная!

Я ела больше суток назад. Поэтому наплевав на все приличия я начинаю с аппетитом уплетать салат.

— Мхм, это очень вкусно, — говорю с набитым ртом.

Кир смотрит на меня с усмешкой. Я показываю ему язык и продолжаю есть.

— Кирилл, а расскажи о себе, — говорю.

А он рассказывает.

Оказывается, что Кирилл Аверьянов — выходец из очень богатой семьи. Когда отец отошел от дел, мужчина смог увеличить их капитал. Он делал рискованные вложения, которые с головой окупались. Я далека от бизнеса, но не могла не восхититься его чуйкой и хваткой. У него есть старшая семья, которая проживает за границей вместе со своей семьей, а родители живут у моря. Он с улыбкой рассказывает о своей семье. Я прямо заслушалась.

— А похищение девушек — обычное развлечение? — язвлю.

— Нет. Ты — сладкое исключение.

Я широко улыбаюсь, делаю глоток шампанского. Пузырьки щекочут язык, но становится хорошо-хорошо.

— Мне повезло. Влюбился с первого взгляда, да? Как только разглядел в том клубе? — шучу.

— Первый раз я тебя увидел не там, — ошарашивает он.

— В смысле?

— Я наблюдал за тобой несколько месяцев, Ника.

Я в шоке смотрю на мужчину.

Он… Наблюдал за мной несколько месяцев?

Че-го?

— Первый раз я тебя увидел на выставке в Москве.

Я вспоминаю наш с Дашкой побег. Мы поехали смотреть современное искусство, если тот ужас можно так назвать. Мы так смеялись глядя на экспонаты, что нас едва не выперли оттуда.

— А почему не подошел там?

— Я был не один.

— У тебя есть девушка? — практически кричу.

Конечно же у него есть девушка! Такие как он не ходят в холостяках и не похищают честных женщин! Какой ублюдок, а! Я смотрю на шампанское в руке, а потом на его лживую морду.

— Только попробуй, — холодно предупреждает. — Отвечая на твой вопрос: нет, у меня уже нет девушки.

— Но была? — напираю.

— Конечно была, мне тридцать.

— И долго вы были вместе?

— Год.

— А почему расстались?

— Я встретил тебя.

Я усмехаюсь.

— То есть мне нужно подождать пока ты кого-то другого не встретишь и тогда отцепишься от меня?

— Глупости не говори. С тобой по другому.

— О, неужели? По-другому как? Я не дала тебе сразу? Чем я отличаюсь от других?

Кир внимательно смотрит мне в глаза, таким взглядом от которого перехватывает дыхание, а сердце разбухает за грудной клеткой, ему там места мало, оно хочет к нему.

— Они — фон, а ты — жизненная необходимость.

Кажется…

Кажется, я только что влюбилась.

В груди все дребезжит и набухает, наполняется любовью. И внезапно так страшно становится, а вдруг все закончится.

— А потом что?

— Потом я узнал кто ты. Хотел по-нормальному познакомиться. Но как-то все складывалось. Хотел оставить тебя в покое. Все же разница в десять лет — нормальная такая. Я прожженный жизнью циник, а ты мягкая домашняя девочка, не смотря на то, кто твой брат. Но не отпускало. А потом в клубе тебя увидел и закоротило.

Ох.

Что же ты творишь со мной, Кирилл.

Я опять не думаю. Встаю и сажусь к нему на колени. Потому что мне так хочется. Я знаю, что не оттолкнет. Кир обхватывает рукой мою талию. Смотрим друг другу в глаза.

— Мне страшно, — признаюсь тихо. — Я боюсь, что ты растаешь. А я… Я кажется, уже не смогу без тебя.

Аверьянов берет мою руку и кладет себе на грудь.

— Я здесь, клубника. И я никуда не денусь. В ближайшие лет пятьдесят, точно.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Я сама тянусь за поцелуем. И он выходит намного порочнее, чем я рассчитывала. Властный. Пошлый. Наглый. Но такой сладкий. Я бы могла вот так провести в его объятьях вечность. Его вкус просто потрясающий. Я не могу им надышаться. Руки Кирилла уже под моим платьем, а на мне нет белья.

— Подожди, — говорю хрипло и оборачиваюсь назад. — Мы же не можем здесь, нас увидят…

— Моя неразвращенная, клубника. Никто не увидит. Я же убью любого. Ты только для меня.

— Кир, — всхлипываю, когда он трогает меня между ног.

А я бесстыдно развожу их в стороны, чтобы дать больше доступа.

— Ты просто течешь мне на руку, — его пошлые слова подействовали, как какой-то афродизиак, я не выдержала и застонала в голос. — Хочешь, чтобы мой член оказался внутри?

— Пожалуйста.

Я сейчас готова на что угодно, лишь бы утолить этот голод.

Кирилл поднимает меня со своих колен, быстро расправляется со штанами и снова сажает сверху. Поза до того откровенная, что я на секунду закрываю глаза. Меня переполняет чувствами и эмоциями.

Кир медленно опускает меня на себя. Мучительно растягивает, дает время привыкнуть. Потому что внутри все еще отголоски боли, я еще слишком чувствительная там внизу.

А он действует сначала аккуратно, томительно, а я потом сама начинаю подгонять, кручу бедрами и стараюсь полностью опуститься. И он срывается, двигается по нарастающей. Член без остановки скользит, проникает глубоко, тела прилипают друг к другу.

Мы что-то говорим, шепчем бессвязно. Столько эмоций. Я запрокидываю голову и стону от удовольствия. Мне кажется этот момент таким волшебным и восхитительным.

Во мне столько любви. Столько чувств. Я обнимаю Кирилла, прижимаюсь сильно-сильно. Хочу, чтобы он почувствовал, хочу делиться только с ним, только для него.

Наслаждение яркое, неземное. Мне кажется, что я в космосе, вижу звезды. Абсолютное единение.

— Ты думаешь, у нас все будет хорошо? — спрашиваю, когда отголоски оргазма отступили, а внутри лишь приятные отголоски.

Не знаю почему, но я хочу услышать ответ вслух.

— Будет, — смотрит в глаза. — Главное — верь мне, клубника.

Я буду верить. Правда.

Мы вернулись домой и еще несколько раз занимались сексом, пока я просто не вырубилась от усталости. А через несколько часов почувствовала, как Кир снова ко мне пристает. Но я просто повернулась и он сам там творил свою магию, я снова спать легла.

А дальше встала уже, когда выспалась. Села на кровати и увидела, что Кир сидит в кресле и что-то просматривает на ноуте.

— Доброе утро, — смотрит на часы, — или точнее день.

Улыбается и встает с кресла, идет ко мне.

Я выставляю ногу, держу его на расстоянии.

— Не подходи ко мне, — говорю хриплым ото сна голосом. — Ты решил затрахать меня до смерти?

— Нет, ты мне больше живой нравишься, — смеется.

— Хорошо. Тогда я в душ. За мной не ходи.

Я быстро убегаю в ванную и с удовольствием принимаю душ. Надеваю на себя футболку Кирилла и выхожу обратно в комнату. На столике уже готов завтрак для меня.

— Ну, не мужик, а сказка, — говорю я.

— И вы*бу и накормлю, — грубовато шутит.

— Фу, пошляк.

Кир снова смотрит на часы.

— Ты куда-то спешишь?

— Да, у нас скоро вылет.

Я едва кофе не давлюсь от такой новости.

— Вылет? Куда?

— Поеду знакомится с твоим родственником.

Я вздрагиваю так сильно, что напиток попадает мне на запястье.

— Ты вообще рехнулся? Назар… Он убьет тебя! У него есть пушка!

— Завтракай и собирайся.

— Кир, — хватаю его за руку. — Я тебя умоляю, пожалуйста, не надо, — говорю запальчиво. — Назар — другой. Давай я сама… Сама поговорю с ним, подготовлю. Он меня послушает.

В этом, я сомневаюсь.

Скорее всего брат запрет меня дома, как минимум на десять лет. Может и больше. Это в лучшем случае.

— Пожалуйста, не надо.

— Ника, — быстро целует меня в губы. — Успокойся. Нормально все будет.

Кирилл такой же упертый, как мой брат. Если он что-то решил, то его не переубедить.

— Зачем вообще к нему ехать? — захожу с другой стороны. — Нам же и так хорошо вместе. Давай, я просто ему позвоню.

— Ника, он уже там целую армию собрал, чтобы на меня идти. А я не в настроении воевать. Я хочу с тобой быть без сложностей.

— Кир.

— Я знаю, как для тебя важен брат. Я не собираюсь прятаться по углам, как школьник. У меня к тебе серьезно. А у тебя?

— Ты же знаешь, что тоже. Очень серьезно. Я хочу быть с тобой.

— Тогда верь мне. Ты обещала.

В самолете я сижу, как на иголках. А знаете почему? Кирилл не взял с собой охрану. Он едет один. Я конечно буду защищать его, но не думаю, что смогу лучше, чем его головорезы.

— Кир, — прошу в очередной раз. — Может, развернемся. пока не поздно?

— Поздно, клубника.

Мы приземляемся в аэропорту и нас уже встречает целая делегация во главе с моим злым братом. Стоит только взглянуть на Назара, как у меня внутри все сжимается от страха.

Кирилл уверенно берет меня за руку и мы идем к Назару. Брат с прищуром смотрит на нас. Когда оказываемся рядом, от тут же выдергивает меня из объятий Аверьянова. Прижимает к себе, разглядывает, словно пытается найти следы издевательств.

— Ника, блть, — выдыхает и снова обнимает.

Я тоже хватаюсь за него. Мой родной, самый лучший братик в мире.

— В машину ее, — командует.

— Низар! Нет! — смотрю, как его люби, скрутили Кирилла и у него разбита губа.

Он убьет его.

— НЕТ! — кричу я. — Не надо, Назар, пожалуйста. Это я! Я сама. Не делай с ним ничего. Умоляю. Я люблю его, Назар! Я тебя никогда не прощу, слышишь? Никогда! Назар! — ору, словно раненый зверь.

Но никто не смеет ослушаться приказа моего брата. Меня упирающуюся и брыкающуюся заталкивают в машину и увозят от Кирилла.

Я плачу навзрыд, потому что я не знаю увижу ли я его когда-нибудь еще…

Крик моей клубники до сих пор стоит в ушах. Я, блть, злюсь на ее брата ублюдка.

— На х*я ты перед ней шоу устроил? — спрашиваю сквозь стиснутые зубы.

— Рот завали. Пакуйте.

Меня снова заламывают и сажают в джип. Машина срывается с места. Я прекрасно знал что именно меня ждет. Я был к этому готов. Но думал, что у ублюдка Вайля хватит такта убрать Нику, чтобы она ничего не видела.

Я думаю о своей девочке. Улыбаюсь.

Моя сладкая, отзывчивая малышка. Я когда ее первый раз увидел, то сразу понял, что я без шансов. Меня так закоротило на ней.

Моя бывшая потащила меня на какую-то пафосную выставку. Там все были такие гламурные, делали вид, что разбираются в искусстве. А меня воротило от них. Ненавижу всю эту фальшь. И тогда увидел Нику. Она была такая искренняя. Такая красивая. Смеялась по-настоящему, с душой. Я завис.

Внутри меня что-то зашевелилось. Никак не мог понять что именно. В свои тридцать я уже нагулялся, накуролесил и жизнь потеряла свои краски. Но эта девчонка, словно колдунья, наложила чары.

Уже через несколько часов я узнал кто она. Ника, мать ее, Вайль. Про ее братца не слышал только глухой. Все знали, что он бессердечный ублюдок, который не знает жалости. Я тоже знал. Мне было так пох*р. Я хотел ее себе.

Ее красота и искренность попали в меня, точно в цель, подкупили. Она — олицетворение женственности и красоты. Я еще думал, что может не портить девочку. Пусть живет свою ванильную жизнь. Но когда вышел за ней на балкон, когда дотронулся, понял, что нет. Себе заберу. Она так открыто себя предлагает. Только мне. Чувствуешь себя эксклюзивно, исключительно. А когда узнал, что девственница, башню снесло.

А малышка оказалась не промах, распылила мне перцовый баллончик в лицо. Злился жутко, потом выслеживал, словно зверь. Своим побегом она наоборот пробудила во мне инстинкт охотника.

Закрываю глаза и вспоминаю, как же ох*енно было в ней. Это лучшее чувство на земле. Любил грязно, отвязно, люто. Не мог сдержаться. А она отвечала. Она только моя. Моя чистая невинная девочка, и только я имею право ее марать. А она и рада была запачкаться. С нее просто сочилось возбуждение, которое я хотел слизать, насладиться. Ее эмоции на поверхности, жри сколько хочешь. И я жрал.

Я не шутил, когда говорил, что хочу ее на всю жизнь. Я взрослый мужик, который четко знает чего и кого хочет. И никакой Назар мне не помеха.

Меня привезли в какой-то амбар, усадили на стул. Я оглянулся по сторонам. Это видимо какая-то пыточная.

Назар подходит ко мне демонстративно закатывая рукава на рубашке.

— А без спецэффектов никак? — спрашиваю с улыбкой.

Ублюдок бьет меня кулаком в лицо. Губы взрываются болью, я сплевываю кровь на пол.

— Может, поговорим сначала, а потом перейдем к ласкам? — интересуюсь.

— Ты, блть, на что рассчитывал, когда заявился сюда, Аверьянов?

— На твое благословение, но не на благоразумие.

— Ты, шутник, да?

— Я бизнесмен.

— Знаешь, что я делаю с людьми, которые косо смотрят на мою сестру.

— Думаю, тоже самое, что и я.

— Ты отсюда не выйдешь живым.

— Я умру счастливым человеком. Прежде, чем ты приступишь к своим криминальным делам, — говорю деловым тоном. — У меня для тебя подарок.

— Что ты несешь?

— Я выкупил свободу Эммануэль и ее матери, — говорю я.

И тогда Вайль теряет все свое дерьмо. Он кидается на меня. Удары сыплются без остановки. А я даже прикрыться не могу, потому что руки связаны.

— Не смей даже ее имя произносить! — рычит он.

О, влюбленный мужчина.

Как мне это знакомо.

— Я вчера говорил с Федоровым, Волковым и Гусейновым. Они сказали, что не будут причинять вред твоей семье. Но это в том случае, если я останусь в живых.

Он хватает меня за волосы и наклоняется ко мне близко-близко.

— Что. Ты. Блть. Сказал?

— Я теперь отмываю деньги для вашей… Организации. И твоим партнерам очень не понравится, если со мной что-то случится.

Да, я приехал с козырями. Я же не еб*нутый просто так соваться к Вайлю. Как только я понял, что буду с Никой, я собрал огромное досье на братца девушки. И прекрасно знаю, что его держат за яйца злые дяди. Он не может от них откупиться, потому что из их бизнеса уходят только на тот свет. А я могу. Его баба и ее мать обошлись мне в ох*еть какую сумму бабок. Но что не сделаешь для семьи, правда?

Я быстро говорю ему о том, что пришел с предложением к его партнерам и они согласились. Естественно я утрирую. Все было не так уж и просто. Но если я поставил себе цель, то добьюсь ее любой ценой. Их щимят, а я могу беспрепятственно выводить бабки. Ради Ники я пойду не только на это.

— И ты хочешь, чтобы я тебе поверил? Что ты все делаешь по доброте душевной.

— Конечно, мы же почти родственники. Ты просто смирись с тем, что Ника и я вместе.

Он достает пушку и взводит курок.

— Смирился. Встретимся на том свете, — говорит Назар.

Я был к этому готов. Зная Вайля и его способы решения проблем — это логично. Я думал, что у нас с Никой будет больше времени.

И в этот момент вбегает моя малышка.

Мне кажется, что это галлюцинации. Ее же увезли. Но нет, вот она. Кидается грудью на мою защиту.

— НЕТ! — кричит. — Назар! Не надо.

Тут начинается ад. Ника орет, Назар орет. Охрана в ахере. Я тоже. У нас на глазах целая семейная драма. Назар хватает мою клубнику за руки, я дергаюсь в путах.

— Не трогай ее, у*бок, — рычу я.

— Я люблю его, Назар! Мы собираемся пожениться! И вообще я беременна!

На этой фразе все замолкают и смотрят на плоский живот Ники.

Она краснеет до кончиков ушей.

— Ну, я возможно уже беременна. Мы не предохранялись… Так что ты не можешь убить отца своего племянника или племянницы.

Назар грязно, очень грязно ругается. Но я понимаю, что он отступает. Я сам брат и знаю что такое братская любовь. Ради сестер ты готов пойти на все. Даже через себя перешагнуть. И я прекрасно понимаю, что если бы не Ника, я бы уже валялся с дыркой в черепе.

Малышка бросается ко мне и начинает освобождать мои руки. Она рыдает навзрыд. Как только освобождает одну руку, я тут же притягиваю ее к себе. Целую.

— Больше никогда не смей собой рисковать, поняла?! — рычу я.

— Это вместо “спасибо”? — всхлипывает. — Господи, я думала, он… Кирилл, я так люблю тебя, — обнимает за шею.

И да, я чувствую ее любовь. Потому что и я в нее на скорости.

— Я тебя тоже, клубника. Пздц, как люблю.

Как-то раз я увидела в одной соцсети милое видео. Суть заключалась в том, чтобы на каком-то вечере в кругу семьи или друзей, прислать своему мужчине грязное сообщение и посмотреть на его реакцию. Чем еще заняться на семейном ужине?

Одним ухом я слушаю маму и сестру Кира, а сама набираю ему сообщение.

Я: Ты так так круто жаришь мясо! Жду не дождусь, когда ты отжаришь меня.

Отправила и наблюдаю через двор за реакцией Аверьянова. Он о чем-то спорит с отцом. Достает телефон и читает сообщение. Я с удовольствием наблюдаю за тем, что он так и не доносит бутылку с водой до рта, резко оборачивается ко мне. А я посылаю ему самую невинную улыбку.

— Ника, ты подумала о том, чтобы переехать к нам на время? Что тебе дома делать? Здесь у нас вон какой воздух, — говорит Нина, мама Кирилла.

— Мам, да отстань ты от человека. Они же с Киром до сих пор молодожены. Найдут чем заняться, — подмигивает Светка, сестра.

У меня начинают пылать щеки от ее намеков.

Что сказать?

После того, как мы уехали от Назара, мы с Киром все же заполнили то заявление на Госуслугах. Я не хотела больше ни секунды своей жизни провести без него. И мне так все равно кто и что говорит!

Помню, как Назар пытался меня “вразумить”, сказал, что это не любовь, что не бывает все вот так просто?

А мне кажется, что как-раз таки любовь — очень простая. Все сложности мы создаем сами! Все наши страхи и чужие ожидания. Мы живем в мире, где одобрение незнакомых людей ставим выше, чем собственные желания.

Я тоже такая была. Пока Кирилл не спросил почему именно мы не можем пожениться? Я начала снова заламывать пальцы, объяснять, что сначала надо повстречаться, пожить вместе, понять подходим ли мы друг другу. А он спросил: кому надо? Ему надо чтобы я рядом была и со штампом в паспорте. Я подумала, что и мне это надо. Точнее, я этого хочу!

И мы поженились.

Вот так спонтанно, подали заявление и через месяц уже стали законными супругами. И да, у нас была свадьба. Веселая, классная, запоминающаяся. Даже Назар с Эммой приехали. У брата и моего мужа напряженные отношения. Сколько бы я не пытала одного и другого, они не говорят, как им удалось в тот раз договорится. Потому что зная Назара он мог его сразу пристрелить и все. Но хорошо, что все хорошо.

А после мы сразу улетели в свадебное путешествие.

Так что бояться не надо. Если человек ваш, то нужно рисковать на все бабки. Быть всегда рядом и кайфовать. Все равно никогда не будешь хорош для всех. Плюйте на мнение других и будьте счастливы.

— Так может, нам и внуков скоро ждать? — хитро смотрит на меня свекровь, отрывая от мыслей.

Я смотрю на нее во все глаза.

— А после этого ты еще спрашиваешь, почему она не хочет остаться подольше, — смеется Светлана.

Мы еще немного посидели и я извинившись зашла в дом. Мне нужно сдать один проект, время поджимает. Я поднимаюсь на второй этаж и иду к комнате, которую выделили для нас. Точнее, нам выделили целое крыло. Сюда никто не заходит. Я так крепко задумалась, что не увидела движение сбоку. А в следующую секунду кто-то накрыл мне рот ладонью, чтобы не орала и втащил в комнату.

Я была прижала лицом к стене, а мужское тело навалилось сзади. Платье мое уже задрано до талии, а грубые пальцы у меня в трусиках.

Я толкаю его локтем, но проще сдвинуть бетонную стену. Он полностью фиксирует меня, и я ягодицами чувствую его эрекцию. Возбуждение просто пронизывает все мое тело насквозь, оно бьет, словно электрическими разрядами.

— Уже готова, моя клубника, — шепчет муж на ушко.

По коже разбегаются огненные мурашки.

— Мясо я уже пожарил, а сейчас возьмусь за тебя.

Я поворачиваю лицо, чтобы смотреть на Кира. Мой муж охренеть какой красивый мужик. В его глазах безумие и адское желание. Он наклоняется и целует меня. Слышу, как бряцает пряжка ремня, он отодвигает мои трусики в сторону, и он проникает внутрь моего тела. Я закрываю глаза от наслаждения. Боже, именно этого я и хотела. Я всхлипываю, когда Кир делает еще один мощный толчок. Становлюсь на носочки, чтобы нам обоим было удобно.

О, да. Именно так.

Супруг дерет меня возле стены, это так пошло и грязно, а я не могу насытиться этим ощущением. Я чувствую его везде. Ощущаю его силу и потребность во мне. Он берет меня жестко и дико, в неистовом темпе.

Тепло растет и множится внутри меня. Между ног так влажно и скользко. Я чувствую, как внизу живота нарастает та самая обжигающая спираль. Я прогибаюсь в пояснице, чтобы дать еще больше доступа к своему телу. Бедра начинают дрожать, я сама уже подмахиваю и верчу ими. И тогда меня уносит к чертовой матери. Оргазм оглушает, ослепляет, лишает дара речи.

Через несколько мгновений Кир присоединяется ко мне. Изливается внутрь. Несколько месяцев назад мы решили больше не предохраняться. У меня задержка уже десять дней, а три теста утром показали, что мы скоро станем родителями. Завтра пойдем на УЗИ. Надеюсь, что у нас не двойня. Я как-то не готова.

Я быстро привожу себя в порядок и не пускаю в ванную Кира, который бесится. Знаю его.

— Слушай, а у вас в роду двойни были? — спрашиваю, когда выхожу.

— Думаешь, двойня? — кладет мне руки на мой плоский живот.

— Нет. Точно нет.

— Было бы классно, — широко улыбается.

— И не мечтай!

— Злюка. Люблю тебя, клубника.

— А я тебя, мой ненормальный.

Через девять месяцев я родила двойню! Сына назвали Матвей, а дочку — Малина. Не спрашивайте. Во всем виноват этот любитель ягод! Он сказал, что пойдет за “ягодками” еще ни раз…