— Заюш! Конечно, эта жируха не догадывается! Любимая, да не парься, все будет окей, у нас с тобой всё получится! Провернём дельце так, что никто не догадается, а мою пышнотелую невестушку оставим с носом, она сядет, а мы с тобой укатим в Эмираты. Или нет, там сейчас как — то опасно. Тогда на Бали. Сказочное Бали, заюш, да?

Я раз за разом прокручиваю запись.

Мне тошно, противно, гадко.

Но я себя заставляю.

Потому что…

Потому что это просто жесть.

Дикая, болезненная, обидная, подлая жесть.

Мой жених Антон с какой — то… Я не знаю с кем, в этом и проблема.

И не знаю толком о чём они говорят.

То есть знаю, что говорят обо мне.

А вот остальное?

Какое дельце они собираются провернуть?

Кто в этом замешан?

Почему меня оставят с носом?

За что я сяду?

Сплошные вопросы.

Вопросы требуют ответов, а я их не нахожу.

Понимаю только одно.

Всё это может быть связано с моей работой.

Только это. Однозначно это.

Мне готовят какой — то глобальный кабздец, Армагеддон, а сами… Сами уедут на сказочное Бали тратить денежки, которые каким — то образом получат с моей помощью.

Так?

И… что же делать?

Как мне быть?

Как мне всё узнать?

Главное, что я работаю менеджером в пиар отделе крупной компании и, по сути, в моей работе нет ничегошеньки такого, что могло бы как — то заинтересовать мошенников.

Что?

Рекламный бюджет очередной кампании? Переговоры с Яндекс — директом? Работа с рилсмейкерами, подготовка контента, копирайтинг?

Все это, конечно, приносит компании хороший заработок. Я свою работу знаю и люблю.

Но это нельзя украсть!

Только… только если вместо моей успешной рекламы запустить какую — то убогую, чтобы кампания провалилась.

Может… может этого добиваются конкуренты?

Головой качаю. Той головой, в которой всё это не укладывается.

Главное, что я могла бы сейчас одним махом прикрыть лавочку. Выгнать моего жениха, который оказался подлым предателем, и всё. Да?

Нет!

Потому что что — то мне подсказывает, что подставу они приготовили изощренную и даже то, что я его выгоню может меня не спасти.

Даже наоборот. Сильнее утопить.

Что же делать?

Думаю, об этом сидя допоздна в офисе.

Думаю, по дороге в танцевальный клуб.

Думаю, пока на занятиях в очередной, сотый, тысячный, миллионный раз отрабатываю восьмёрку и маятник на занятиях беллиданс.

Мышцы уже сводит, всё горит, а я кручу, кручу, кручу, стараясь улыбаться беззаботно, глядя в зеркало на довольно высокую яркую пышку — на себя.

Нет, я в принципе себя пышкой не считаю.

У меня рост метр семьдесят пять и вешу я всего семьдесят пять!

Семь…

Девять.

Ладно, когда у меня критические дни все восемьдесят. Но я легко худею до семидесяти!

Ладно, уже не так легко. Потому что работа сидячая! И постоянные плюшки.

Кофепития с коллегами — это зло. Печеньки, шоколадки, меренги…

Зло! Но неизбежное.

Раньше собирались в курилках, решали все вопросы.

Сейчас же все «зожники», курилок никаких почти не осталось.

У нас есть комната отдыха — мы ее называем «наша кафешка». Там хорошая кофемашина — боссы на нас не экономят, стандартный набор вкусняшек — печеньки, сушки, леденцы и мармеладки, ну и то, что приносят коллеги. А приносят коллеги много — кофе с вкусностями обожает весь наш отдел.

Знаете, что обидно?

То, что в моём отделе явно одни ведьмы!

Почему?

Потому!

Потому что они вместе со мной каждый день поглощают тонны кофе и сладостей. Но поправляюсь только я одна!

Они худые!

Стройные!

Даже тощие!

В прекрасной форме!

Без всяких фитнесов — шмитнесов. И даже без танцев.

А я… я, кажется, поправляюсь только от взгляда на плюшки и зефирки.

Поправляюсь, несмотря на то, почти их не ем.

Поправляюсь несмотря на то, что пашу в танцевальном зале три раза в неделю, а иногда и все пять.

И, знаете что? На самом деле это мне нифига не мешает!

Если говорить о мужском интересе. Мужчин вокруг меня всегда достаточно.

Только вот…

Только вот тот, с которым я живу сейчас и за которого я даже замуж собралась, по ходу пьесы совсем не такой хороший, как я думала.

Этот лжец надумал меня обмануть, да еще как — то изощрённо!

И вот я снова и снова прокручиваю в голове запись, которую услышала совершенно случайно.

«Эта жируха не догадывается… Провернём дельце… Пышнотелая невестушка… Оставим с носом, она сядет, а мы с тобой укатим в Эмираты… Или нет… На Бали… Сказочное Бали, да? Заюш?»

Фух, ненавижу!

Просто ненавижу тебя, козёл!

Антон… ты просто ган… Гондурас недоделанный!

Цокая каблучками, спешу к приёмной Королёва.

Передёргивает меня заранее. Ни разу не готова встретиться с этим недоделанным мачо лицом к лицу.

Особенно, вспоминая нашу с ним стычку. Не единственную, кстати. Но…

Самую, зараза, запоминающуюся.

Как он тогда сказал?

«Злобная пышка?»

Да, да! И этот придурок жизни был прав. Я могу быть очень злобной. Зря говорят, что все толстые обязательно добрые нифига мы не добрые, особенно, когда нас обижают. И вполне себе умеем за себя постоять! Вот так!

Ну, насчёт пышки он тоже был прав.

Да, я пышка!

И что?

Пышка!

Нет, ну, с одной стороны, это плохо, конечно: лишний вес — источник проблем и болезней. И я с ним по мере сил борюсь.

С другой — на меня всегда обращают внимание мужчины!

Кто бы там что ни говорил, что любят моделек, тощих, стройных, спортивных, фитоняшечек, но у меня с кавалерами проблем никогда не было, даже наоборот.

На меня всегда клевали самые крутые парни. В школе, в универе.

Даже тут.

Правда не всегда это приятно.

Крутые парни чаще всего оказываются редкими козлами. Увы. Самовлюблённых нарциссов среди них хватает.

Таких, как наш Королёв.

Вспоминаю тот самый момент, когда…

У нас был корпоратив. Компания арендовала большой ресторанный комплекс с танцполом.

Танцевать я люблю и умею, занимаюсь танцами с пяти лет. Самыми разными, начиная от бальных, заканчивая Леди стайл, стрип — дэнс и, конечно, беллиданс.

В тот день я уже практически не замечала сальных взглядов одного из наших боссов. Честно сказать, он и сам немного… сальный. Но я же не собиралась иметь с ним ничего общего? Он подкатил прямо на танцполе, наговорил комплиментов, я с ним потанцевала, а потом отшила.

А после, на том же корпоративе услышала разговор этого сального с нашим самым главным.

Наш главный — «краш — красавчик», сердцеед, ловелас, плейбой, любимец женщин и вообще «ми — ми — ми» …

Роман Королёв. Красавец. Спортсмен. Не комсомолец. Но миллиардер.

Всё при нём. Рост, фигура, мордашка смазливая. Плюс хорошая доля наглости и хамства.

Я тогда вылетела на террасу, было жарко, хотелось отдышаться. И услышала:

— Ты чего на эту плюшку залип?

— Да не, я так…

— Что так?

— Ну, она толстая, такая легче даст.

Я тогда просто дар речи потеряла! Фига себе? Это что такое? Что значит, если толстая, то можно сразу в койку?

— Уверен, что даст? — усмехнулся Королёв, они, конечно, меня не замечали.

— Уверен. Она одинокая, я выяснил. А трахать таких сладко, есть за что приятно подержаться.

— За что? За сало? — это опять сказал красавчик босс. — Прости, но она же неликвид! — Вот же…

Если до этого он мне почти даже нравился, то после я его возненавидела. Ну, то есть не «почти даже», сильно нравился. Даже снился и являлся в мечтах. Эротических.

Но тогда…

Вот же гадёныш! Сало, значит, ну я им покажу сало!

— Эй вы, мачо недоделанные! — я встала перед ними, руки в боки упёрла, мысленно размышляя, что если они думают, что им удастся меня уволить немедленно, без выходного пособия и с волчьим билетом — то хрен они угадали! Трудовая инспекция — наше всё! Я диктофон врубила, и, если что— буду за себя бороться!

— Ахальцева, ты ах… ох… офигела? — выкатил свои свинячьи глазки тот сальный, с которым я танцевала и которого отшила.

— Я офигела? Это вы, господин Сальников, — у него и фамилия была подходящая! — офигели! Обсуждать подчинённых в таком ключе, да еще и девушек! Вам не стыдно?

— Что?

— Интересно, а вас не учили, что подслушивать не хорошо? — нагло усмехаясь оглядывал меня красавчик Королёв.

— А вас не учили, что говорить гадости за глаза не хорошо?

— Гадости? — он так искренне поднял бровь. — И где же вы услышали гадости, интересно узнать?

Ах, ему интересно! Ну, сейчас я покажу и расскажу! Гадости!

— Плюшка — раз! Сало — два! «Быстро даст» — три! Еще и… неликвид!

— И где тут гадости? — Королёв не унимался. — Плюшка — вполне рабочий термин, даже лестный. Не толстуха, заметьте, не жируха, не «промсосискалимонад» … — Откуда он про это знает? — Плюшка! Очень нежно, ласково…

Он наступал на меня, заставляя двигаться назад и бесил! Гад! Издевался нарочно!

«Промсосискалимонад»! Надо же… вспомнил дразнилку детскую!

Да, да, я помню, что меня так называли. И сейчас он этого воспоминания у меня жар пошёл по телу и алые пятна. Я это просто ненавидела!

И босса в тот момент ненавидела так, что готова была испепелить!

— Сало? Хм, тут тоже не вижу ничего криминального. Некоторым очень нравится этот продукт, я и сам, признаться… — тут он оглядел меня каким — то очень странным, плотоядным взглядом, — И сам частенько люблю настоящее, качественное, домашнее…

Вот же урод моральный!

Выслушивать дальше этот бред мне не хотелось, и я его перебила.

— Я думала, вы нормальный, а вы просто…

— Что? — Вот тут, как я помню, Королёв поднял глаза и посмотрел на меня очень серьёзно.

— Ничего. Просто хам, шовинист и ничтожество. И даже не думайте меня увольнять. Я вам таких проверок нашлю, заколебётесь отмахиваться. У меня мама начальник Трудовой инспекции!

Про маму — начальника я почти не соврала, мама реально работала в трудовой инспекции и была начальником, но не всей инспекции, а небольшого отдела. Ну, это в любом случае связи.

— Да, и кстати, — выдала я тогда напоследок, — Насчёт даст. Проще. Вот!

Вытянула руку и с удовольствием продемонстрировала средний палец. С красивым ярко — красным наманикюренным остреньким ноготком!

— Вау! — выдал босс, который Королёв, и усмехнулся. — Даже так? Что ж, посмотрим!

Смотри — это я уже думала, когда вылетела оттуда. Вылетела сразу на танцпол, где очень круто зажгла, кстати, со своим будущим…

Тем самым, у которого «заюш», который сказал, что я «жируха» и который готовится меня подставить.

Господи, где я так нагрешила?

Смотрю в потолок, словно там можно разглядеть нечто божественное, а потом выдохнув захожу в приёмную босса.

Уф, ни пуха мне, ни пера!

— Здравствуйте Роман Алекс…

— Привет, проходи, вижу, тебя уже обрадовали?

Ого, так сразу?

Перебил меня и на «ты»? С чего бы такая мнимая дружелюбность и фамильярность?

— Прости, если нарушил твои планы, но мне правда необходима будет помощь. Успеешь до вечера собрать вещи? Если нет, не парься, там всё купим.

Ишь, какой быстрый.

Пытаюсь отдышаться — зачем только я скакала на этих каблучищах?

Королёв смотрит, улыбается.

— Что? Не ожидала? Любишь Сочи? Если что — я тоже нет. Но, что поделаешь — есть такое слово, надо. Китайцы вот его оказывается очень любят, и им проще прилететь туда и подписывать контракты там. Приходится подстраиваться. Даже в свой законный отпуск. Не переживай, развлечься мы тоже успеем.

— Вы.

— Что? — он непонимающе улыбается.

— Вы, Роман Александрович успеете развлечься, наверное. Я лечу не развлекаться, а работать. Это раз.

— Ого… какая ты…

— Вы.

— Что вы?

— Обращайтесь ко мне, пожалуйста, на «вы» — это два. Я вам не подружка. Я дипломированный специалист. С красным дипломом, кстати. И я сюда пришла работать. Поэтому, Роман Александрович, на «вы» и по имени отчеству, Алёна Игоревна я.

— Алёна Игоревна, значит… что ж…

Усмехается.

Красивый, зараза.

Ну, ничего, у меня иммунитет на таких. Буду на него смотреть и вспоминать как он меня называл «сало», а еще «плюшка». И говорил, что я даю легко. Правда, это не он говорил, не важно. Я запомнила.

Вообще, я не злопамятная. Но злая. И память у меня хорошая. Так что…

Можете не усмехаться так маняще, Роман Александрович, и бровь не поднимать. Мне на ваши усмешки и брови плевать с высокой колокольни.

Вот так.

— Да, именно Алёна Игоревна. Это моё имя. Так, и никак иначе. Если вас что — то не устраивает вы ещё успеете найти другую кандидатуру на должность личного помощника.

— Неужели так не хочешь лететь со мной в Сочи?

— Не хотите.

— Извини. Не хотите в Сочи, Алёна Игоревна?

— Не хочу.

— А придётся. Я выбрал вас. Меня ваша кандидатура более чем устраивает. Сейчас даже больше, чем раньше.

— Неужели?

— Именно. Если у меня были опасения, брать ли с собой девушку или выбрать, например, кого — то постарше, или найти сотрудника мужского пола, то сейчас я убеждаюсь в правильности моего выбора.

— Неужели?

— Именно. И не перебивайте меня, пожалуйста. Раз уж у нас с вами такие серьёзные, деловые отношения.

Еле сдерживаюсь, чтобы не хмыкнуть. Ишь, какой… Я так рассчитывала, что он выставит меня вон и возьмёт кого — то другого! Увы и ах! Хотя, может быть еще не всё потеряно.

— Именно, серьёзные и деловые. Я понимаю, что вы не рассчитываете на что — то большее, я же… как это неликвид.

— Алёна Игоревна…

— Роман Александрович, давайте начистоту. Лучше нам с вами никуда вместе не ездить. Вот честно. Оптимальным для вас будет реально найдите другую кандидатуру. У нас в отделе есть Даша Молева, стройная, красивая, не глупая. — Тут я немного приврала, Даша была тупая как пробка, но чего не сделаешь ради себя, любимой! — Или Инга Концевич…

— Как, простите?

— Концевич, достойная кандидатура, главное, очень высоких нравственных принципов, это, наверное, понравится вашей невесте. Она, кстати, с вами не едет?

Я понимаю, что уже перебарщиваю, но меня несёт.

Сейчас как уволит меня и пойду я за своим пособием. Хотя, нет, с какого перепугу уволит? Что я такого сказала?

— Алёна Игоревна, я уже сказал, что меня устраивает именно ваша кандидатура, и я хочу, чтобы поехали именно вы.

— А я не хочу никуда с вами ехать, поэтому от такой чести я отказываюсь. Счастливого пути.

— Стоять!

Что? Он серьёзно?

Поворачиваюсь и вижу, что генеральный переменился в лице. Нет его милой улыбки, и взгляд уже не такой вальяжный и мягкий. Неужели обиделся, что я не хочу с ним работать? Или… разозлился?

— Алёна Игоревна, я понимаю ваше горячее нежелание работать со мной, но работать придётся.

— Неужели? — я уже готовлюсь показать очередной палец и написать заявление «по собственному», но наглый босс продолжает.

— Или придётся ответить за промышленный шпионаж, и за те сведения, которые вы собирались передать вашему кавалеру.

Что за…?

Ненавижу аэропорты. Вечно толпы народу, вечно суета. Вечно кто — то норовит влезть перед тобой!

А еще вот эти взгляды тощих газелей, которые смотрят на тебя как на грязь, глаза закатывают, и ты читаешь на их тюнингованных мордочках — как эта толстуха собирается сидеть, она же не влезет? Или — не дай бог меня посадят рядом с этим жиробасом, она же меня раздавит!

При этом — тадам! — реально я вообще ни раз не жиробас! И бедра сто десять — это нормальные бёдра, которые вполне себе прекрасно помещаются в обычное кресло эконом — класса!

И всё равно каждый перелёт для меня — стресс. Хотя сколько уж я летала на самолётах и сколько видела реально пышек, которые втискивали свои сто пятьдесят кило в это вот сидение!

Интересно, Королёв для меня купил эконом?

Сам, небось, в бизнесе полетит.

Придурок жизни!

После того как босс выдал эту информацию про моего Антона, он долго на меня смотрел.

Молча.

И я смотрела на него. Смотрела, просто тупо не понимая — что делать?

Признаться, что я сама узнала о проделках Антона и хотела вывести его на чистую воду? Ну, ну, так мне Роман Александрович и поверил! Держи карман шире!

Похлопать глазками и сказать, что ничего не знаю? С этим я опоздала, увы…

У меня такое лицо, что… что всё, буквально всё сразу на этом лице написано. Без вариантов.

— Вижу, Алёна Игоревна, вы в курсе? А я — то, дурак, надеялся, что для вас это будет ужасная новость. Что ж… Езжайте домой, собирайте вещи, Алёна Игоревна. Машина заедет за вами в пять, вылет в семь.

— Мы успеем?

— Успеем.

— От меня до аэропорта ехать…

— Я знаю.

— Вечер, пробки.

— Алёна… — он говорил сквозь зубы, явно в бешенстве. — Игоревна… Я, конечно, понимаю, что вы грамотный специалист… с красным дипломом, но давайте вы всё — таки не будете считать себя умнее меня, хорошо? Тем более, что в одном деле вы точно крупно прокололись.

— Я не считаю себя умнее вас. Как личный помощник я должна сообщать вам о возможных рисках, что я и делаю.

— Неужели?

— И я еще нигде не прокалывалась, тем более крупно.

Он хмыкнул!

Представляете? Просто взял и… хмыкнул! Как подросток в школе! Как… не важно.

И мне плевать, как мило он выглядел в этот момент!

Сатрап! Негодяй, который…

Не важно. Пусть делает что хочет и как хочет. Думала я собирая вещи.

Кстати, до дома меня тоже довезла машина. Не корпоративная! Личное авто Королёва — это я сразу поняла.

Значит, яхта, парус, Сочи, босс? Смешать, но не взбалтывать?

Божечки — кошечки, дайте мне сил, чтобы пережить этот ужасный отпуск!

Я взяла огромный чемодан.

Назло.

В такой чемодан можно было меня упаковать!

Набрала вещей. Взвесила.

По нормам авиакомпаний чемодан должен весить не больше двадцати трёх.

У меня получилось двадцать два с половиной. Чёрт!

Что бы еще засунуть?

Взгляд упал на шикарный золотой костюм, в котором я выиграла последний конкурс по беллидансу. Разумеется, я не собиралась танцевать в Сочи, или…

Представила, как я выйду в центр зала, где-нибудь на переговорах с китайцами, скину скучный пиджак, сорву юбку и… непроизвольно закачала бедрами, исполняя кусочек моего номера. Уверена, китайцы попадают штабелями. А Королёв… словно наяву увидела его презрительную усмешку. Плюшка, пышка, «промсосискалимонад», сало неликвидное, которое, к тому же, даст не глядя.

Хрен ты угадал, Роман Александрович! И учти! Поездочка эта тебе запомнится надолго!

Навсегда!

Меня буквально раздирает от злости.

Раздирает, когда водитель Королёва с легкостью закидывает мой чемодан в багажник и открывает мне дверь.

Фух, слава богу еду я одна! Босс явно поедет в аэропорт отдельно.

И хорошо, а то бы я его…

Злюсь! Жутко злюсь!

И как я могла до такого докатиться? Связалась с таким подонком как Антон, оказалась в такой идиотской ситуации! Мало того, я уверена, что после возвращения Королёв сделает всё чтобы меня из компании убрать! Да еще с каким-нибудь «волчьим билетом», с которым меня больше ни в одну приличную фирму не возьмут! Это обидно просто невероятно.

Но что я могу сделать?

Так, прежде всего я могу успокоиться и не злиться.

Я сама ничего противозаконного не совершала.

Я вообще не в курсе того, что там придумал мой жених и его «заюша». И я уверена, что смогу доказать это Роману Александровичу. Если ему будет не пофиг на мои доказательства.

Мне кажется, он уже всё решил.

Но… если бы было так, он ведь мог просто уволить меня и всё? Зачем — то же он берёт меня в поездку в Сочи? И ведь это его отпуск! Не работа!

Подумаешь, один контракт?

Один контракт в отпуске не считается, так?

Зачем он меня взял? И что мне делать?

Я не хочу увольняться, мне нравится тут работать и меня всё вполне устраивает. Кроме босса.

Но босса я поменять пока не могу.

Получается, нужно как — то поменять своё отношение. Нет, не к боссу, к ситуации.

Ко всей этой ситуации.

К аэропорту мы подъезжаем в начале седьмого. Если посадка начинается за сорок минут до взлета, то — упс! — мы уже опоздали. По крайней мере я.

Что ж!

А я говорила!

Но, разумеется, развернуться и поехать обратно мне не дают.

— Вас ждут внутри, Алёна Игоревна.

Ждут внутри? Прекрасно!

Захожу в здание, прохожу досмотр перед входом в терминал, обязательная процедура, бесит, что на досмотре всегда такое ощущение, что вокруг идиоты и никто никуда не торопится!

Да, еще у меня постоянно один и тот же вопрос — почему не летают нормальные родители с детьми? Почему вечно путешествуют какие — то кретины, которые в воспитании детей понимают столько же, сколько я в ракетных двигателях? Где нормальные мамочки с лапочками дочками и милыми сыночками, которые ведут себя вежливо, слушают, не орут, не истерят, не шалят? И родители обращают на своих детей внимание, а не так, как я последний раз летела в Эмираты, когда мамаша засунула себе в уши наушники и пять часов игнорировала вопли и истерику своей дочери! А весь самолёт должен был это слушать! А я еще и получать ногами в спину! Раз сделала замечание, два… а эта зараза еще мне сказала, что с моим весом я вообще не должна ничего чувствовать!

После этого я вызвала стюардессу и сказала, что еще один тычок, я встану, и напихаю этой мамаше в панамку. Стюардессе пришлось минут пятнадцать стоять рядом, чтобы мать хоть как — то своё чадо привела в чувство!

Нет, я не душнила! Я очень люблю детей! У меня племянники, детки моей старшей сестрёнки, и я сама хочу родить как минимум двоих.

Но эти полёты….

— Алёна Игоревна? Добрый вечер, пройдёмте со мной.

Красавица в форме улыбается и приглашает жестом следовать вперёд.

Куда? Я знаю, что стойки регистрации не там, но раз меня ведут… Наверное, я зарегистрирована. А вот чемодан?

— Извините, у меня багаж… габаритный.

— Ничего страшного, всё поместится.

Она улыбается, каблучки стучат. Я надела кроссовки, разумеется, и брюки. И удобную толстовку. Еще у меня рюкзак, там яблоко и сухарики. Хотела купить еще чипсы, но подумала, что это, наверное, слишком. Хотя я же всё равно не буду сидеть рядом с Королёвым? Или… буду?

Мы останавливаемся перед бизнес — залом. Бизнес — залом для очень важных персон. И я вижу надпись — бизнес — джет.

Я правильно понимаю?

— Да, Алёна Игоревна, мы летим бизнес — джетом. — глубокий баритон босса выводит меня из оцепенения. — Вижу, вещи вы собрали. Похвально. Надеюсь, хоть один купальник взяли?

Купальник? Он так шутит? Надеется лицезреть меня в купальном костюме? Фигушки!

— Добрый вечер, Роман Александрович. — стараюсь говорить спокойно и держать лицо, это сложно, особенно когда хочется скорчить ему рожу! — Я полагаю, что отдыхать в Сочи едете вы, я еду работать. Не уверена, что мне понадобится купальник.

— Наша с вами работа предполагает деловые встречи в разных местах. В том числе и таких, где может понадобиться купальник.

Бесит! Как же сильно он меня бесит! Я просто в ярости. Краснею от негодования. Это, получается, просто прямые намёки на… На то, что он собирается выставить меня на посмешище!

Кретин.

Идиот.

Я его просто ненавижу!

Наглец.

— Серьёзно? Интересно. Никогда не слышала о таких деловых встречах. Это, знаете ли, откуда — то из лихих девяностых. Вы еще в сауну мне предложите с вами пойти, контракт подписывать.

— Предложу. — взгляд его становится тяжелым и не сказать, что очень добрым. — Предложу, Ахальцева. И вы согласитесь. Если не хотите пойти по этапу!

— Да что вы меня пугаете, я…

— Спокойно, пойдёмте, наш самолёт уже подготовлен к вылету. И не пререкайтесь со мной, вам же хуже.

Открываю рот, чтобы начать пререкаться и тут же закрываю, потому что Роман Александрович смотрит так, что хочется скорее под землю провалиться, прикинуться ветошью и не отсвечивать.

Что я и делаю.

А он… он неожиданно ловко выхватывает мой чемодан.

— Ого… неужели реально ни одного купальника?

Конечно, их там целых два! Только вот Королёву об этом знать необязательно.

И купальники, и шляпа, и парео, и леопардовый халат — да, да, я в курсе модных тенденций и звериный принт сейчас на гребне. Ну, как сейчас, уже, по — моему, третий год ведущие модные дома никак не могут расстаться с леопардом. А я и рада. Я его очень люблю.

И — да! — леопардовые лосины у меня есть! И очень мне идут! Под длинное худи цвета сливочного масла — очень даже.

Я вообще одеваюсь со вкусом, у меня модная стрижка, я слежу за собой, маникюр, педикюр, лазер на всё тело.

Да, да, я даже на Изольде почти все волосы удалила, оставила тонкую полоску, потому что знаю, что некоторым мужчинам это нравится. Но сейчас её убрала воском, мне так удобнее.

Я красивая девушка несмотря на то, что «плюс — сайз».

А то, что Антон меня толстухой назвал, и босс считает плюшкой неликвидной — это не мои проблемы. Это их проблемы!

Просто мне надо убрать этих клоунов из моей жизни, вот и всё. И именно это я собираюсь сделать.

Антона пошлю, как только пойму, что ему надо и как он хочет меня подставить. А босса…

С боссом просто не нужно общаться, вот и всё. И пока я спокойно работаю у себя в отделе это общение прекрасно сводится к нулю! Правда, я совсем не уверена, что после этой «деловой» поездочки всё вернётся на круги своя.

Кажется, он поставил себе цель, довести меня до белого каления, то бишь, до увольнения! Поставил цель и добьётся её. Такие как он всегда всего добиваются. Такие мужланы. Плейбои. Ходячий тестостерон!

И самое… самое обидное то, что…

Он мне нравится! Просто ужас как нравится! И я не знаю, что с этим делать!

Нравится, как Денька Волик в третьем классе! Или как Димон Трошин в восьмом… Просто вот ужасно! Или как… Как Виктор Белянко в десятом. Когда готова была уже на всё, только бы внимание на меня обратил! Поехала в школьный экологический лагерь, только чтобы рядом с ним! Видела, как он на меня заглядывается. И всё бы было, если бы не вмешались бы две эти дуры, Оливия и Манечка! Манечка, сводня, с его дружком там шуры — муры крутила, и Оливию, подружайку свою быстро пристроила. А Витёк как лох повёлся, как телёночек за ней побежал! Хотя мне знаки внимания до этого оказывал, и в сборах помогал, и вопросы задавал разные, типа еду я, не еду, умею ли плавать, буду ли на дискотеках танцевать… А я, дурында, уши развесила. Потом слышала, как он Олечке своей говорил — да, она толстая.

А я вообще тогда не толстая была! Я даже размер «М» носила! Ох, и разозлили же они меня! Но я им лагерную жизнь — то подпортила! Сдавала их, когда они пытались по ночам встречаться. А еще замутила с вожатым, Сенечкой Кологривым, который был бывший выпускник нашей школы, и ему тогда уже девятнадцать исполнилось. И эти две кукушки потом еще мне завидовали. Ну, ничего серьёзного у нас, конечно, с вожатым Сенечкой не вышло, ну и наплевать.

Потом уже в институте романы были. Чуть замуж не вышла. И слава богу, что нет.

Вздыхаю, думая о том, что вечно влюбляюсь не в тех.

— Что, боишься летать? То есть… боитесь?

— Ничего я не боюсь! — отвечаю неожиданно резко. Даже стыдно и хочется извиниться. А потом думаю — с чего бы это мне и извиняться? Он меня, вообще — то, по этапу собрался пустить! Так что… никаких извинений не заслуживает.

— Что, совсем ничего?

— Ничего.

Про пауков я ему, конечно, рассказывать не буду.

Пауков я боюсь не просто панически, у меня начинается натуральная истерика. Ну, конечно, совсем мелких я не так сильно боюсь, но если паучок размером хотя бы с ноготь большого пальца — туши свет.

— Хорошо, потому что на пути следования самолёта гроза, может быть небольшая болтанка.

Болтанка? Подумаешь, испугал! Ничего страшного.

Об этих словах и своём презрительном отношении я в скором времени пожалею, а пока…

Пока мы стоим у трапа небольшого, шикарного бизнес — джета. У меня даже ком в горле от того, как это круто! Никогда на таких не летала, вряд ли когда — нибудь еще полечу, конечно, но это просто мощь! Шик!

Девчонки мне не поверят.

Интересно, сатрап разрешит мне сделать селфи?

— Вперёд, Алёна Игоревна, к новым свершениям!

Вперёд так вперёд.

Иду вперёд, нарочито покачивая, нет не перьями на шляпе, а своими неликвидными бёдрами! Пусть полюбуется!

Пусть ему будет противно.

Мне кажется, или я слышу его стон?

Салон бизнес — джета это, конечно, отдельный вид удовольствия. Разглядываю всё, мне любопытно, я в легком шоке.

— Нравится? Никогда на таком не летала? — насмешливый голос босса сразу портит всё настроение, глаза закатываю, а потом… потом думаю — и нафига я буду портить себе настроение из — за какого — то идиота, который воспринимает людей по количеству килограммов?

Тю, подумаешь, нашёлся тут идеальный мачо! У самого небось, тоже есть за что зацепиться! Например, за маленький… ну да, этот самый, не будем упоминать всуе. Босс — младший. Скорее всего так и есть. Божинька обделил размером, вот он и срывается на всех и вся.

Поворачиваюсь, смотрю улыбаясь широко.

— Да, мне очень нравится. И нет, я на таком не летала. Но уверена, еще не раз полечу.

— Я тебя услышал, — говорит он как — то… как — то странно. И улыбается тоже странно.

— Вас. Мы на «вы», вы же помните, Роман Александрович? Рабочие отношения!

— Вас, Алёна Игоревна, конечно же вас. — он улыбается так… плотоядно!

А я думаю, что нам с ним лететь вдвоём. В замкнутом пространстве. Часов пять, по — моему, сейчас? Или… И стюардессы тут по салону не ходят, они там, за шторкой. Только приносят еду, выпивку и спрашивают не нужно ли еще чего, так? То есть…

То есть я с наглым, гадким боссом обречена провести наедине несколько часов. В самолёте. На высоте.

Меня потряхивает.

К счастью, появляется улыбчивая стюардесса, очень милая, приятная, самое приятное в ней это поднос, два бокала и бутылка шампанского в ведёрке со льдом.

Какая прелесть!

Нет, я, конечно, не пью, я даже осуждаю, но…

— Позвольте предложить вам бокал игристого?

— Алёна Игоревна не пьёт, она на работе.

Что? Вот же…

— Мой рабочий день до шесть вечера, окончен уже час назад, так что…

— У моей личной помощницы рабочий день не нормированный, так что… — нагло усмехается шеф, а я прищуриваюсь.

— Да, но в должность вашей помощницы, насколько я понимаю, я вступаю только завтра, так что…

— Так хотите выпить, Алёна Игоревна? Шампанское такое калорийное!

Вот же гад.

Просто гад!

Ненавижу.

— Это просекко, — мило сообщает стюардесса по имени Маша, я увидела имя на бейджике, — Там почти нет сахара и калорий. Позвольте я поставлю и принесу клубнику. Скоро мы получим разрешение на взлёт, надо будет занять места, пристегнуться, и лучше в момент взлёта не пить.

Она уходит, оставляя нас вдвоём. То есть втроём — я, босс и бутылка просекко.

И этот мужлан берёт бутылку и наливает игристое в бокал. Оно искрится, золотом сверкает.

— Прошу, моя дорогая помощница, за наше путешествие и отпуск, надеюсь они будут приятными, и мы… мы исполним всё, что должны. — он говорит это каким — то таким тоном, что я почти забываю о том, какой он противный.

Словно он на мгновение стал другим.

Таким, каким я его представляла.

Таким, о каком я мечтала.

— Надеюсь, так и будет, — отвечаю, принимая бокал. На него не смотрю.

— Главное, чтобы мне удалось разобраться с вашей мошеннической схемой, на остальное мне, в принципе, плевать.

Нет, ну что за человек такой, взял и всё испортил!

Делаю глоток, просто чтобы не расплакаться от обиды.

— Что, не хочешь даже чокнуться со мной?

— Я с вами уже чокнулась! — говорю и поднимаю глаза. А он смотрит на меня. Так смотрит, словно хочет съесть. Что он там говорил про сало неликвидное? Не забывай об этом, Алёна! Не дай себя охмурить!

— За нас. И за наш отпуск.

«За вас, и за ваш отпуск!» — хочу сказать, но молчу. Иногда всё — таки ангел хранитель успевает заткнуть мне рот.

Мы поднимаем бокалы, хрустальный звон раздаётся, а потом…

Потом босс мне подмигивает!

Реально? Роман Александрович Королёв мне подмигивает?

Хмыкаю, и делаю еще глоток, пузырьки сразу ударяют в голову. Вкусно!

Возвращается Маша с тарелочкой клубники и вазочкой сливок.

— Роман Александрович, нам дали добро.

— Отлично.

— Но на взлёт небольшая очередь, так что у нас еще минут десять.

— Успеем выпить и закусить клубникой.

— Если вам нужно освежиться — туалетные комнаты там. А за дверью спальня.

Спальня? Реально?

Почему — то я густо краснею.

Не думал же Королёв…

— Не бойтесь, Алёна Игоревна, я не собираюсь посягать на вашу честь, — усмехается босс, когда стюардесса уходит.

— Ахах, а я уж было обрадовалась! — гримасничаю я.

— Реально? — кажется, он снова поднимает бровь? Где — то я это уже видела.

— Нет, вы последний мужчина с которым я стала бы спать.

— Неужели? Интересно почему? Обиделись на плюшку и сало?

— Я? Нет. Просто вы не мой типаж.

— В смысле? — что, съел? Неприятно, когда так говорят? Даже те девушки, которые не очень привлекают?

— В прямом. Мне нравятся высокие, спортивные, атлетичные блондины. Или красавчики, вроде Холидейбоя.

— Кого?

— Боже, вы не знаете? Странно, в нашем бизнесе столько связано с медиа, а вы не в курсе… Не важно, значит оно вам не надо.

— Я надеюсь.

— Вот, собственно, почему вы меня не привлекаете. Так что расслабьтесь, кадрить вас я не намерена.

— Кадрить?

— Ну да, вы, наверное, думали, что я начну вам глазки строить?

— Я… не думал.

— И слава богу. Налейте — ка еще, пожалуйста, что — то, чувствую, взлетать мы будем еще долго.

Да, это я как в воду глядела. Именно.

Три бокала просекко, клубника со сливками, которую ела я одна. Почти. Одну он всё — таки взял, поперхнулся, когда я облизывала губы языком. И клубнику я ела весьма эротично. Ну, понятно, что ему не особенно приятно было смотреть, я же не его типаж! Пышка, неликвид.

Пусть подавится! Шовинист несчастный!

Пусть найдёт себе тощую модель и отобьёт почки об её кости! Вот!

А я…

А я всё — таки немного боюсь турбулентности, иначе почему во время сильной тряски я вдруг оказываюсь прямиком на коленях у босса?

И чувствую…

Божески — кошечки, он что там дубинку спрятал?

И почему он так возбуждён? И… почему так странно на меня смотрит?

Нет, я не хочу, нет…

Боже, кажется, мы падаем! Мамочки!

Ору, а потом чувствую, как босс впивается поцелуем в мои губы.

Я целуюсь с ним?

С наглым шовинистом, плейбоем, бабником и… Не важно. Тем, кого я ненавижу, органически не переношу! И я с ним… Нет, нет! Как я могла опуститься до этого? Я ведь… я ненавижу его! Тогда почему я ему отвечаю? Нет, это не я! Это просто мой язык, предатель! Он не знает о том, что мы с боссом терпеть друг друга не можем, он просто действует по инерции. Целуют меня — включается он.

Ничего личного, просто…

Нет, не просто! Я не могу целовать этого негодяя! Просто не могу!

Какие у него мягкие губы… О, божечки — кошечки! Мягкие и сладкие. Нежные. И целоваться он умеет, да. И… И дубинка у него там, ну, там где должна быть, очень даже. И плечи такие широкие, и вообще, он большой, сильный, красивый…

Гад!

Мы отстраняемся. Смотрим друг на друга. У него напряжённое, очень серьёзное лицо. Словно он только что не целовался, а доказывал гипотезу Пуанкаре! И доказал, блин…

— Успокоилась?

— Что?

— Ты успокоилась, Алёна?

— Вы… Алёна… Игоревна, я…

— Ясно. Вижу, что да. Если так, то… не будете ли вы так любезны Алёна Игоревна освободить мои коленки?

— Что?

— Пересядьте на ваше кресло, пожалуйста.

— Почему? — самый дурацкий вопрос, который я могла задать. А он смотрит всё так же. Без улыбки. Как астрофизик, размышляющий о проблеме космологической постоянной.

И как же ему это идёт! Быть серьёзным.

У меня… у меня внутри всё сжимается.

Он хорош.

Такой… такой невероятно милый…

Стоп, Алёна, стоп! Какой он еще тебе милый? Он негодяй! Он просто…

— Потому, Алёна Игоревна, что во время турбулентности нужно сидеть на своих местах и быть пристёгнутыми ремнями безопасности. Это правила.

Вот! Вот он показывает всю свою гадкую сущность! Ему, видите ли, не нравится, что я нарушаю правила! На коленках у него сижу! Только вот… почему он при этом в полной боевой готовности, а?

Нет уж… Я теперь с него просто так не слезу!

Теперь моя очередь над ним постебаться!

Специально впиваюсь пальцами в его плечи, прижимаюсь грудью, близко, очень близко, а потом… Шепчу ему на ухо так томно.

— Правила? И что же? Нас тут… нас тут кто — то оштрафует за их нарушение? — говорю, а сама усмехаюсь, и наклоняюсь еще чуть ближе. — Или вы просто боитесь быть раздавленным? — держу улыбку на лице, и в это время чуть ёрзаю на его коленях, словно танцую на той самой дубине.

Немного отстраняюсь, что бы посмотреть на лицо этого наглеца.

Вижу, как его глаза темнеют, челюсти сжимаются.

Что, неужели так тяжело? Или тут что — то еще?

— Алёна… Игоревна, займите своё место.

— Какой вы бука. А я — то рассчитывала.

— На что вы рассчитывали?

— Что во время полёта мы как — то обсудим наши разногласия, придём к решению, что мы оба душки и не стоит нам с вами ссориться…

— Я с вами не ссорился. Хотя я не душка. И разногласий у меня с вами нет.

— Неужели?

— Именно.

— Совсем?

— Совсем. Чёрт…

— Что?

— Слезь с меня, или я за себя не ручаюсь.

— И что ты сделаешь?

— Сама напросилась!

Рывком прижимает меня к себе, к своему достоинству и снова впивается в мои губы.

На этот раз более грубо. Более жадно. Ненасытно.

А я… а я не отвечаю!

Да! Просто открываю рот, позволяя ему делать всё, что он захочет, да еще и дышу так легко — легко.

Босс довольно быстро соображает, что я пассивна. Отодвигается, смотрит так… глаза просто огнём кипят! Ух… силён! Но я не поддаюсь.

Роман прищуривается, вижу, как дёргается уголок его рта, рука тянется куда — то вниз… куда? Он, отстегивает свой ремень и встаёт, продолжая удерживать меня на руках.

Что? В смысле? Куда, зачем? Я… я не это не подписывалась!

— Пустите. — шепчу, глядя ему в глаза.

— Почему? Ты же сама хотела?

— Чего я хотела?

— Всего. Я сказал — слезь с меня, а ты не слезла!

— Не слезла, потому что боялась.

— Чего?

Смотрю на него, глазами хлопаю. Реально не понимаю, что задумал этот негодяй.

— Тур… турбулентности…

— Ах, турбулентности… Ну, извините, Алёна Игоревна, здесь надо бояться не турбулентности, а меня.

Говорит и тащит меня туда, назад, к двери за которой, как нам сообщила стюардесса скрывается спальня.

Что? Спальня? Кровать? Реально?

Нет, нет, я не хочу! Я не готова и я… я на это не подписывалась!

— Пустите! Пустите я сказала! Немедленно! Я… я кричать буду!

— Кричи. Стюардесса отзывается только на кнопку вызова, она тебя даже не услышит. И пилоты тоже. Так что… Ты попала, Алёна Игоревна, ох как попала…

Я реально попала!

Роман Александрович открывает дверь, но я успеваю зацепится за косяк. Даже не зацепиться — вцепиться мёртвой хваткой!

— Стойте! Вы… вы права не имеете!

— Почему? Ты сама на меня прыгнула. И целовала. — этот нахал снова поднимает бровь. Хорош! — терпеть его не могу!

— Я не отвечала!

— В первый раз очень даже отвечала!

— Я растерялась и была напугана!

— Да, неужели? — И снова он так меня оглядывает — мурашки по коже. При этом босс продолжает меня держать на руках! Все мои семьдесят килограммов. Семьдесят пять сейчас, наверное. Но не восемьдесят точно. Держит. И даже не вспотел, как будто ему легко! Ну… хозяин — барин! Нравится — пусть держит! — И твой бархатный, нежный, острый язычок тоже был напуган?

— Да, был! Вы меня врасплох застали!

— А ты со всеми целуешься, кто тебя врасплох застаёт? — вот же… гад! Ну и кто такие вопросы девушкам задаёт?

— Нет, не со всеми.

— Получается, мне повезло?

— Не угадали.

— В смысле?

— Наоборот, не повезло.

— Почему же?

— Ну, как… я же пышка! Плюшка. Неликвид. "Промсосискалимонад"...

— Все запомнила?

Усмехается ехидно.

Я тоже рожицу корчу! Нечего ему одному тут усмехаться и считать, что он победил!

— На память я не жалуюсь.

— Прекрасно. Именно о такой помощнице я мечтал.

— Неужели?

— Именно. Чтобы с памятью все было прекрасно. И в остальном…

— Что в остальном?

— Ты меня устраиваешь. Так что, пойдём.

— Куда?

— Продолжим знакомство.

— В спальне?

— По — моему идеальное место.

Он серьёзно?

Глаза у него тёмные, в салоне полумрак, выражение лица нечитаемое. Вот же…

— Я не буду с вами спать!

— А я разве предлагаю спать? Ошибаешься, Алёна…

— Хватит! Я Алёна Игоревна! Что раз уже говорила! Обращайтесь ко мне на "вы" или я…

— Или ты что?

— В трудовую инспекцию сообщу! В суд на вас подам! За харассмент!

Опять усмехается.

— Слава какие знаешь…

— Знаете!

— Ладно, хватит ломаться. Пойдём.

— Я не хочу!

— Я хочу.

— Кого? Меня? Я же неликвид! Сало! Пышка!

— Я просто лечь хочу. А вы, Алёна Игоревна, делайте что хотите.

Что?

Он серьёзно?

Вот же…

Нет, он гад! Определённо гаденыш!

Ставит меня на ноги. Делает шаг назад.

Рассматривает. Словно сканирует.

Нет, просто реально… нет слов, как он меня бесит!

Упирается в кровать, а потом берёт и… стягивает с себя рубашку — поло!

Серьёзно?

Чёрт… он реально серьёзно. И у него там…, да, у босса есть на что посмотреть под этим самым поло. Кубики-кубики-кубики, грудные мышцы, бицепсы, плечи. Где такие фигуры, интересно, выдают? Неужели успевает так много заниматься? Я прекрасно знаю, что нужно, чтобы поддерживать себя в такой форме. Я, как все пухлые девушки, знаю про спорт практически всё, как и про диеты. Да, да, мы всё знаем, только вот нифига не пользуемся, ну, почти. Так вот, для такой фигуры надо жить в зале и жрать протеин как не в себя. Возможно еще и химию всякую применять.

Неужели Королёв всё это делает?

Когда он тогда живёт?

Он ведь и работает много. Реально много. Руководитель он хороший, приходится признать, не «папенькин сынок», которому выдали компанию для «поиграться». Управленец он хороший.

— Ну, что, налюбовалась? Всё рассмотрела? Кубики не хочется потрогать?

— Что? Вот еще, не было печали! Ничего там такого нет, чтобы рассматривать!

Фыркаю и разворачиваюсь чтобы уйти.

— Что, струсила, Алёна Игоревна?

Струсила? Та-ак… он что же, считает, что для меня это будет красная тряпка?

Надеется, что бросил мне вызов, который я приму? Как бы не так!

Вскидываю подбородок и… демонстративно выхожу, дверь закрывая.

Пусть сам там устраивается, на этой кровати.

Лететь не так долго я и в кресле посижу.

Что я и делаю.

Сажусь в кресло, откидываю голову…

Где-то в идеальном мире всё, конечно, должно было быть не так.

Там красавчик босс не раздавал бы мне всяких обидных прозвищ, не ехидничал по поводу моих недостатков, не сравнивал бы меня с жирной закуской. Там он смотрел бы на меня восхищенным взглядом, обнимал, поглаживал мои бока, бёдра, грудь, шептал, что я самая-самая и он хочет меня…

Да, было дело, были у меня такие фантазии.

Жаль, что предмет фантазий оказался таким придурком.

Это, наверное, последнее, о чём я думаю прежде, чем провалиться в сон. Я на самом деле устала, хотя у меня редко получается спать в самолёте. Но это бизнес-джет, тут шикарные кресла, раскладывающиеся почти горизонтально, и спать в них очень удобно. Что я и делаю.

Просыпаюсь, потягиваясь, совершенно забыв кто я и где я, всё еще проживая сон, в котором у меня был страстный роман с пилотом, командиром воздушного судна, с которым мы целовались в кабине, а потом на необитаемом острове, и не только целовались, смущало меня одно — красавчик-пилот был подозрительно похож на красавчика-босса.

Красавчика-босса, который прямо сейчас сидит напротив и пялится на меня.

Я сначала не понимаю почему, а потом как понимаю! Я перед тем как уснуть расстегнула толстовку, под ней у меня маечка в обтяжку, и вот эта маечка так меня обтянула, что моя роскошная грудь пятого размера почти вылезла, как дрожжевое тесто вылезает из кастрюли! Вот зараза!

Но я не буду смущаться и краснеть.

Просто… повторю его слова!

— Что, налюбовались?

— Еще нет, я бы еще подождал, может она бы вылезла вся. Вообще, Алёна Игоревна, это просто офигенно.

Говорит и улыбается так вальяжно.

Гад.

Стоп, он сказал офигенно?

Прилипаю к иллюминатору, потому что посадка в аэропорту Сочи — отдельный вид кайфа. Жаль, что садимся мы ночью, конечно, но всё равно мне многое что удаётся разглядеть.

Море! Много-много моря! Сейчас оно именно чёрное — ночь, но я представляю каким оно будет завтра! Изумрудным, приветливым, ласковым!

Извилистый яркий берег весь в огнях, Олимпийские объекты, красиво подсвеченные, которые до сих пор смотрятся величественно и круто.

Еще там же отель «Богатырь» в который меня когда-то возила мама, Я уже была, на самом деле, довольно взрослой девочкой, но мне очень понравилось.

На волнах качаются белоснежные яхты, и я мечтаю — вот бы поплавать на такой! Эх… Начальница, когда говорила мне о поездке с боссом упоминала яхту, но я уверена, что это она так… Для красного словца.

Каково же моё удивление, когда из аэропорта мы едем на таки бизнес-класса прямо к марине!

— Надеюсь, Алёна Игоревна, морской болезнью вы не страдаете?

— Нет, но… я думала, мы будем жить в отеле.

— Неправильно вы думали, мы будем жить на яхте.

— А как же… контракт?

— А что мешает подписать его тут? В кают-компании есть все условия.

— Да?

— Именно. Если вам что-то еще нужно узнать про контракт — спрашивайте, не стесняйтесь. Уверен, вашему жениху будет приятно услышать.

— Моему… что? Вы о чём?

— О том, Алёна, о том. Пора поговорить серьёзно о том зачем вы здесь. Снимайте обувь.

— Что?

— На яхте принято ходить в специальной обуви, так что снимайте вашу.

Вот же…

Почему-то краснею.

Бесят его намёки, бесит его манера говорить, бесят его взгляды. Вообще всё бесит.

На яхте, к слову, никого. Ну, то есть нас никто не встречает. Это что, значит, мы будем тут одни?

— Вам помочь?

— С чем?

— С обувью, может, вам трудно наклоняться?

Вот же подонок! Снова намекает на то, что я пышка?

— Мне не трудно!

Разворачиваюсь к нему своим круглым задом, наклоняюсь… Видок, наверное, у меня тот еще. Ну и плевать, пусть смотрит!

— Зачётная у вас корма…

Просто придурок!

Издевается надо мной, глумится, словно он не руководитель большой компании, а подросток восьмиклассник, который впервые начал ухаживать за одноклассницей, и начал именно с дергания за косички!

Ладно, пусть дергает. Я тоже умею дергать!

— Да корма есть, не про вашу честь. Куда?

— Что?

— Обувь куда?

— А… поставьте пока тут, сейчас разберёмся.

Он затаскивает мой неподъемный чемодан. Хотя нет, это он для меня неподъемный. Для босса — очень даже подъемный. Если уж я для него подъемная!

— Проходите, там в кают-компании должен быть ужин накрыт. Или вы после шести не едите?

Вот этим вопросом он меня уже просто выбешивает на прочь!

Резко поворачиваюсь, сталкиваясь с ним лицом к лицу.

— Послушайте, вы, Роман Александрович, честно, меня уже дико бесят ваши подколы и шуточки! Мы с вами собираемся работать, поэтому, давайте всё-таки вести себя в рамках трудовой этики. Ваши постоянные намеки на мой лишний вес задолбали. Я же не намекаю на то, что вы бабник, распутник и козёл?

— Козёл? Почему козёл?

— То есть бабник и распутник вас устраивает?

— Меня ничего не устраивает. И я не намекаю на ваш лишний вес, я просто слышал, что многие девушки стараются не есть на ночь, вот и всё.

— Да, еще лицемер. Вот.

Выдыхаю. Наговорила гадостей, думала лучше станет — не стало.

— Лицемер? Это еще почему?

— Потому.

Не хочу ничего объяснять, вообще, разговаривать с ним не хочу, хочу есть, реально, и в люлю несмотря на то, что спала в самолёте. Устала от этого сумасшедшего дня.

— Нет, подожди!

Он ставит мой чемодан, в этот момент яхта покачивается, и мой босс падает… падает как раз мне в объятия, и я каким-то чудесным образом его удерживаю! И прижимаю к груди.

То есть не я прижимаю. Он сам.

— О май гаш… (о, господи. англ.) — мне кажется, или он почти зарывается лицом в мои пышные полушария?

— Эй, это уже точно харрасмент.

— Нет, это не харрасмент, это красивая, сладкая грудь. — говорит, глядя прямо в глаза моей груди, если можно так высказаться, и… сглатывает?

Вы читаете любовные романчики? Если читаете, то знаете, что героини и герои там периодически сглатывают. Не то, что вы подумали, хотя героини и это тоже, а просто, ну, типа слюну. Слюну, которая накопилась, пока они смотрели на предмет своего вожделения, ну или просто чего-то дико боялись.

Это «сглатывание» очень бесит многих читателей, но авторы продолжают это использовать. Почему? Да потому что. Недовольных читателей полно, а довольных — еще больше. Поэтому — улыбаемся и сглатываем.

Так вот, я тоже романчики почитываю, весьма помогает, особенно по утрам перед работой, или по вечерам после. Сидишь, с книжечкой, расслабляешься, представляешь себя на месте этой наивной овцы, которая попала в лапы наглеца босса. Совсем как я сейчас!

Да, да, я натурально, как в романе! Босс меня терпеть не может, я в него почти влюблена, он везёт меня в Сочи на бизнес-джете и… сглатывает, гладя на мою грудь.

Прикольно.

Кажется, я это уже где-то читала.

Стоп, это… это же моя жизнь сейчас?

— Не смотрите так.

— Как?

— Так… с вожделением. Это неприлично.

— Неприлично иметь такую роскошную грудь, Алёна Игоревна.

— Что?

— Да, неприлично иметь и прятать. Был бы ты моей девушкой, постоянно ходила бы голая.

— Нет уж… в Москве, в январе, голой — я не согласна.

— Мы в Сочи, сейчас начало лета, тут жарко.

— И что? Мне раздеться? Простите, но это уже совсем другие деньги. И, заметьте, я не меркантильная, просто…

— Вам заплатить за раздевание?

— Нет. Я не разденусь, даже если заплатите. И вообще, вы не Канье Уэст, а я не Бьянка Цензори, чтобы рассекать по миру в чем мать родила.

— А я был бы не против.

— Не против того, чтобы быть чёрным рэпером?

— Не против того, чтобы ты рассекала…

Глаза закатываю. Если честно, его намёки уже меня раздражают. К чему это всё?

Мы приехали работать, подписать контракт и разоблачить моего жениха! А пока до этого еще о-очень далеко!

— Хватит! Прекратите это!

— Что прекратить?

— Издеваться надо мной!

— А если я не издеваюсь?

Он стоит близко, очень-очень близко, а я…

Нет, я поступаю совсем не как героиня-овца в романах! Наоборот!

Не падаю в его объятия, а делаю строгое лицо и отчитываю своего босса.

В Сочи. На яхте. Под парусом, который свернут и отдыхает.

— Роман Александрович, держите ваши руки, глаза и слова при себе. Мы приехали работать, значит будет работать. Давайте, показывайте мне, где мой номер, где я буду спать и не забудьте отнести туда мой чемодан!

Босс усмехается и кивает в сторону помещения, названия которого я, конечно, не знаю.

— Проходи туда, за мной, выберем тебе каюту.

Каюту?

Глаза закатываю.

Ну да, конечно, мы же, типа на корабле. На яхте. Или не на яхте. Кажется, это катамаран.

Интересно, он его арендовал? Или это его собственность?

Иду босиком, разглядывая всё вокруг. Красиво, интересно, качает немного. Морской болезни у меня нет. Вроде бы нет. Но, если честно, хотелось бы всё-таки оказаться на твёрдой земле.

Вздыхаю.

Может, устроить истерику, закатить скандал? Разораться, расплакаться, сказать, что я тут ни за что не останусь? Интересно, как тут с удобствами?

Чёрт! Чёрт, вот же…

Зараза!

Хорошо, что я успел чуть сгруппироваться, но всё равно.

— Спасибо, Алёна… Игоревна. Жду в кают-компании. В этом наряде!

— Долго будете ждать, Роман Александрович!

— Неужели? Значит завтра поедешь отсюда сразу в СИЗО, за соучастие в экономическом преступлении.

— Вы… вы… Вы просто…

— Что? Кто я? — смотрю на неё… убил бы! Или съел. Или…

Да, я бы сделал с этой заразой совсем другое. Утонул бы в её мягких и сладких булочках! С удовольствием бы утонул. Потому что Алёна Игоревна Ахальцева — моя ожившая подростковая мечта!

Просто соска! Сок! Такая… такая, чёрт-побери, сладкая девочка! У меня с ней одна вечная проблема — когда я её вижу я… в общем, если я сижу — мне сразу не встать, если вы понимаете, о чём я. Я сижу и стою одновременно. И это… это не сказать, чтобы очень удобно.

Когда первый раз её увидел в коридоре своей компании, думал, что у меня глюк. Реально. Потому что она накануне мне приснилась.

Ну вот так, бывает же?

Вечером я был с моей тогдашней подругой на одно мероприятии, там танцевали восточные танцы, одна танцовщица была прямо очень хороша, только у неё лицо было закрыто наполовину шелковым шарфом, но глаза… подведенные черным, но такие бирюзовые, бездонные…

Ночью во сне она танцевала, а потом сняла этот платок, и я увидел ямочки на щеках, полные, чётко очерченные губы, без всяких там новомодных уколов.

Чистая красота. Сладость.

А на следующий день эта сладость с ямочками и шикарной грудью шла по коридору моей компании и улыбалась не мне, а кому-то с кем болтала по телефону. А на меня, звезда, даже не посмотрела!

А вот я посмотрел. Даже затормозил на мгновение.

Как сейчас говорят — залип.

На ямочках.

Они меня покорили, эти её ямочки.

И круглый задик.

Поэтому, когда гандон Сальников потащился с ней танцевать на корпоративе, а потом начал про неё всякие гадости говорить я его и осадил.

Самым примитивным способом.

Знаете, как отвратить мужика от понравившейся ему девушки? Просто сказать, что она стрёмная.

Это работает. Всегда.

Ну, почти.

Один раз я пытался таким образом увести у приятеля девчонку, с которой вместе познакомились, сказал, что она просто глупенькая, получил по морде. У них уже двое детей, а я вот…

Но с Сальниковым, которого мы все за глаза называли «сало» — сработало! Я же ведь «сало» не про неё говорил! Это я над ним уже стебался, а она…

Чёрт, так неловко вышло.

Да что там, неловко, просто… просто жесть какая-то. И я, как идиот, при Сальникове просто не мог говорить с ней по-другому, а потом…

Потом уже в принципе не вышло поговорить. Она танцевала с каким-то шпинделем. Он поехал её провожать на такси, а я потащился следом хрен знает на что рассчитывая.

Да ни на что. Просто надеялся, что он у неё не останется.

Он не остался.

Утром я хотел вызвать её к себе и извиниться, но узнал, что она заболела. Потом я улетел в Китай на переговоры.

Когда вернулся — у неё уже был роман с этим… Антоном.

Он мне сразу не понравился. Когда моя служба безопасности донесла до меня, что этому придурку заказали… угу, информацию, о наших контрактах. И ему надо было конкретно подобраться поближе ко мне.

Нет, сначала он не планировал действовать через неё. Через Алёну он как раз познакомился с той, кого называл «заюш».

Эта «заюш» была ни больше, ни меньше начальником одного из отделов и подругой начальницы Алёны.

Вместе они и придумали подставить мою ягодку, вернее, всё было не совсем так, конечно.

Это была моя идея.

Моя идея, которую я внушил кому нужно и когда нужно.

Одним ударом убил двух зайцев.

Практически разоблачил мошенников и… и привёл мою девочку в мои сладкие сети.

Правда, эта девочка со всей дури влупила мне по яйц… по тестикулам. Но это ничего. Если я принял решение её завоевать — значит я её завоюю, не будь я Роман Королёв!

Быстро принимаю душ. Надеваю темно-синее поло, белые джинсы, зубы чищу, смотрю на себя — я, вообще, красавчик! И за что она меня так?

Нет, я понимаю, конечно. Если бы про меня такое сказали, я бы тоже…

И как теперь с ней быть?

Чёрт, надо было окончательно её уломать уже в бизнес-джете! Она ведь была практически готова! Один поцелуй — и плавилась в моих объятиях! И почему я позволил её затормозить?

Надо было брать горячей. Ну, ничего, на самом деле ожидание получения желанного приза делает этот приз только круче.

Вот и я направляюсь в кают-компанию чтобы подождать.

Ужин, конечно, уже почти остыл, всё кроме устриц, которые и так были на льду. Надеюсь, она любит морепродукты.

Три минуты, пять, десять.

Я дал ей пятнадцать. Не выйдет сейчас — значит будем принимать меры.

Ого…

Поворачиваюсь с бокалом минералки в руке и застываю.

Алёна с красном платье с глубоким декольте и босиком.

Чёрт… я забыл дать ей обувь.

То есть — какой я молодец, что не дал ей обувь.

В горле пересыхает.

Делаю глоток машинально, и, конечно же, давлюсь… пузырьки от минералки попадают не в то горло, и я как мудак кашляю, благо хоть водой на неё не плюю.

Вижу только озорную, нахальную усмешку этой заразы, которая подходит и со всей дури лупит меня по спине.

— Ты, ты…

— Руки наверх поднимите, Роман Александрович, легче будет.

— Ты решила меня добить?

— Я? Боже упаси, просто решила вам помочь. Вы, кажется, дар речи потеряли.

— Да… — что мне врать? Пусть слышит правду. — Ты охрененно выглядишь.

Усмехается, глаза закатывая.

— Вы. У нас же деловые отношения? Правда, не знаю, как сохранять корпоративный этикет босиком. Обувь вы мне так и не выдали.

— Она тебе сейчас нужна?

— Сейчас — нет. Но завтра хотелось бы.

— Поужинаем и я всё тебе дам.

— Прямо всё? — опять ёрничает и… облизывает свои прекрасные губы, да так, что у меня… в общем у меня всё напрягается там, где надо, а эта сладкая пышечка мило улыбается и садится за стол.

— Ну, и что у нас на ужин?

Улыбаюсь, и легким движением снимаю крышку с блюда.

Устрицы.

Она смотрит на них, мгновенно зеленеет, закрывает рот рукой и бросается вниз, в свою каюту.

Чёрт…

Устрицы!

Господи…

Меня рвёт шампанским и клубникой, и закусками, которые я успела съесть в бизнес-джете.

Да что же за непруха такая!

Почему, когда мужчина нравится, он, во-первых, оказывается козлом, а во-вторых, видит тебя в самых трэшевых ситуациях?

Просто жесть!

Вспоминаю печальный опыт с устрицами! Как я хотела их попробовать!

Подруга Даша, такая же пышка как я, мы с ней на танцах познакомились, тоже хотела. Уговорила меня пойти в ресторан.

— Понимаешь, устрицы надо есть именно в ресторане! И запивать шампанским.

И мы пошли. Ну, конечно, ресторан мы выбрали не прям вот крутой. Средний. Но устрицы там были.

Официантка так томно на нас посмотрела.

— Может, по одной сначала, девочки? Вы их вообще пробовали?

Я хотела сказать правду, но Дарья уже задрала нос.

— Конечно, и не раз, мы всё время в сезон устриц идём есть устриц.

— Ясно. В сезон, значит. — официантка ухмыльнулась, но заказ приняла. И почему-то сразу уточнила, где дамская комната.

Первую я проглотила легко. Вкус показался… ну… слегка…

Как кислый гной, в общем. Почему кислый? Потому что я же лимоном сбрызнула, как умная!

Посмотрела на Дашу, она на меня, сделали по большому глотку просекко. Поморщились, потому что просекко тоже оказалось каким-то шмурдяком.

Взяли еще по одной.

И бегом побежали в дамскую комнату.

Ну и…

Нам повезло, что мы сразу туда побежали.

А официантка принесла нам куриный бульон с гренками и черный чай с сахаром.

— Вы извините, деньги за устрицы всё равно придётся заплатить, или из моего кармана вычтут, понимаете? Я ж вас пыталась предупредить.

Мы, конечно, заплатили — она же не виновата? С тех пор тема устриц была для меня навсегда закрыта.

Главное было не встретить их где-нибудь на банкете. Наши на корпоративах редко, конечно, так выпендривались, еда была попроще.

А вот на каких-то закрытых вечеринках…

Ладно, я зато всегда заранее знаю где стол с морепродуктами и отправляю кого-нибудь на разведку.

Почему я не предупредила Королёва?

Да потому что я представить себе не могла, что он будет кормить меня устрицами!

Это, между прочим, афродизиак! От слова Афродита, а не Африка.

Пытаюсь отдышаться.

Встаю к небольшой раковине. Чёрт, тушь потекла, здравствуй, панда!

Промываю рот. Зубы чищу, снова поднимаю голову и…

Конечно же вижу в зеркале отражение нахального босса!

Чёрт…

— Можно было не вламываться, когда я…

— Извини, было тихо, я подумал, мало ли, нужна помощь. Может, врача?

Он протягивает мне стакан воды.

— Нет, спасибо, врача не надо. Просто… просто уберите этих… Этих гадов.

— Уже убрал. Выкинул в гальюн, который подальше. Больше они тебя не побеспокоят.

— Я надеюсь.

— Прости, я не знал.

— Прощаю. Откуда вы могли знать.

— Тебе лучше?

— Если я смою с себя маску панды будет совсем хорошо.

— А мне нравится.

— Неужели?

— Да… так… драматично.

Он делает ко мне шаг…

Нет! Нет, нет, нет… меня только что вырвало, и я… хоть и почистила зубы, я не готова я…

Босс поднимает руку и заправляет влажную прядку волос мне за ухо.

Божечки-кошечки как это…

Краснею и чувствую, что мне мокро. Там. Ну… в том самом месте.

Ох…

— Надеюсь… — его голос становится низким, интимным, — Надеюсь ты ешь мидии и креветки?

Было бы эпично сейчас снова зажать рот и склониться над унитазом, оглашая всю марину рвотными позывами, но, к счастью, эти морепродукты я очень люблю.

— Ем.

— И пьешь игристое вино?

— Только сухое.

— Естественно. Игристое должно быть сухим, мокрым, должно быть кое-что другое… — он говорит это еще более интимно, наклоняясь ко мне.

Он что… он меня… он меня клеит?

— Роман… Роман Александрович, я… я… Мне нужно умыться. Я сейчас приду. Туда. В кают-компанию.

— Я жду…

Ох…

Что это было? Ахальцева? Вот что? И сразу растеклась лужицей! Подумаешь, посмотрел так, подумаешь, голос!

Он назвал тебя салом, плюшкой и неликвидом!

Думаю об этом и плакать хочется.

Ну к чему? К чему вот это вот всё?

Да, блин… пошёл он!

Не буду думать об этом.

Мне расслабляться нельзя. Нельзя и всё тут!

Умываюсь, смотрю на себя. Прекрасно! Чистое лицо, кожа у меня шикарная, губы красные сейчас, щечки румяные, отлично выгляжу. Кому нравятся тощие накрашенные куклы — пусть не смотрит!

Выхожу.

Поднимаюсь по лестнице.

Сразу ловлю его взгляд. Не могу его прочитать. Вернее, в нём читается интерес, сильный интерес и… вожделение? Это круто, конечно, но… зачем обманывать? Бред…

Роман открывает бутылку игристого, разливает, протягивает мне бокал.

— За начало нашего отдыха?

— Вашего. И моей работы.

Усмехается.

— Хорошо. Нашей работы и нашего совместного отдыха. На брудершафт.

— Это еще зачем?

— Что бы мы могли наконец говорить друг другу «ты».

— Вы мой начальник. Босс.

— Хорошо, в рабочее время можешь говорить мне «вы». А сейчас…

Господи, ну что я ломаюсь? Красивый мужик предлагает выпить и на «ты», да я даже переспать с ним должна согласиться, потому что это явно будет что-то фееричное! Ну, по крайней мере судя по размеру жужулика, который он прячет у себя там…

Вспоминаю смешное слово, которое говорила моя подружка Василиса, которая тоже была личным помощником одного наглого босса. Вернее, она не была, а есть, а я… я пока еще не знаю. Я пока что-то непонятное. Личный помощник, которого подозревают в мошенничестве и периодически грозят посадить? Или девушка, на которую смотрят с вожделением, с которой общаются томным голосом, и с которой хотят перейти на «ты»? Или просто… плюшка, сало и неликвид, которая почему-то оказалась очень нужна тут, на яхте, под парусом?

Ничего не понимаю, ну и ладно. Бокал я беру.

— За тебя. — говорит он тихо, потом переплетает наши руки, кажется, именно это означает выпить на брудершафт? Да? Мы-то, поколение зумеров, нам это не знакомо.

Молчу, сглатываю, стараюсь дышать.

Делаю глоток. Не очень удобно, наши лица рядом, так близко. Он расплетает узор наших рук и…

— А теперь самое главное.

И прижимается своими губами к моим.

Божечки-кошечки…

— Не надо… хватит… — говорит она тихо, но настойчиво, хотя я чувствую дрожь её тела, и губы тоже дрожат, и она охвачена тем же пожаром, что и я.

Отстраняюсь.

Девушка сказала «нет».

Когда-нибудь она скажет «да», нужно просто подождать.

— Алёна…

— Что?

— Ужин совсем остыл, но тут есть микроволновка.

— Предлагаешь мне подогреть?

— Нет, я могу и сам. — усмехаюсь. Она что, думает, что я не умею разогревать еду, или что?

— Ну, я ведь твоя помощница?

— Ты для другого.

— Неужели? — снова эти хитрые искорки в её глазах. — И для чего?

— Для…

Я мог бы ей сказать — для любви, но, наверное, сейчас это будет не совсем правильно. Нет, мне она нужна для любви. В этом я не сомневаюсь. Она… она прекрасна, и я сразу ощутил, что мы на одной волне.

Да, да, сразу, еще тогда, когда она орала на меня и на Сальникова обвиняя во всех смертных грехах. Она была хороша. Я мгновенно понял — точно, моя девочка. И потом… наблюдал за ней. Исподтишка. Не явно. На каких-то корпоративных мероприятиях, на планёрках, на совещаниях. Следил за её работой. И за ней.

Красивая, милая, славная, с чувством юмора.

Чужая.

Надо было делать её своей быстрее. Как я бесился, когда этот хлыщ Антон подсуетился! У меня просто внутренности горели, когда я представлял их вместе. В одной постели. Чёрт… и сейчас дико злюсь.

— Что? — удивлённо спрашивает она, видимо заметив моё перекошенное лицо.

— Всё нормально. Ты нужна для работы и для общения. Тебе не обязательно подавать мне кофе. В постель.

— Ах-ах, ну, на это я надеюсь.

— Надеешься подавать в постель?

— Надеюсь, что не обязательно. Хотя… горячий кофе, на белые простыни.

— Кровожадная девочка.

— Есть такое дело. Так что, разогреем еду? Не хочется давиться холодным.

— Я же сказал, что сделаю сам.

— Я помогу, мне не сложно.

К микроволновке мы идём вместе. Я тащу две большие тарелки. Вообще, на этой яхте-катамаране полноценная кухня, готовить можно. Но то, что сегодня составляет наш ужин я, конечно, заказал из ресторана. Мой помощник тут, по совместительству капитан корабля всё подготовил, написал мне сообщение с пожеланием успеха и испарился. Что ж, успех мне с этой красавицей на самом деле нужен.

— Надо было, наверное, положить сколько мы съедим и разогреть. Так будет удобнее.

— Разберёмся, — отвечаю я.

Ориентируюсь быстро, сначала ставлю в печь креветки, они были запечёнными на гриле, им сильно много не надо. Потом мидии в соусе блю-чиз. Их грею чуть дольше.

Возвращаемся в кают-компанию, садимся за стол.

Надо бы как-то начать непринуждённую беседу, но не получается.

Алёна накладывает мне на тарелку салат, креветки, я помогаю ей с мидиями.

— Первых мидий мы с братом жарили на железном листе, тоже черноморские, только это было в Крыму.

— А меня накормил одноклассник. Заставил закрыть глаза и съесть, так бы я не решилась.

— И как тебе?

— Понравилось, за уши теперь не оттащишь.

Усмехаюсь.

— Что? — она удивлённо хлопает ресницами.

— Просто вспомнил.

— Что? — опять спрашивает?

— Тот же брат, с которым мы жарили мидии, он двоюродный и меня постарше, так вот он так говорил про секс.

— Как?

— Это, правда, было уже чуть позже. Ну, как… попробуешь — за уши не оттащишь.

— И что? Прав был брат?

Она смотрит внимательно на меня. Я на неё.

— Мне понравилось, да. Но… чтобы за уши не оттащишь, это… Это нужен определённый партнёр. То есть партнёрша.

— Неужели? — хмыкает, маленькая зараза.

— Да. Именно. Я… я не из тех, кто лишь бы с кем, и…

— Ну, это понятно.

— Что понятно?

Опять усмехается.

— Понятно, что такой как вы не будет лишь бы с кем. Вам нужна… какая-нибудь супер-пупер модель, красавица, вся такая… нельзяграмная, оттюнингованная.

Теперь моя очередь усмехаться. И подливать ей игристое.

— Какое, однако у тебя мнение обо мне.

— А что, не так?

— Не так.

— Странно, а мне казалось, по крайней мере вся пресса о вас именно так говорит.

— О тебе… мы же выпили на брудершафт и закрепили?

— Извини, сложно перестроиться.

— Вся пресса обо мне врёт. Ну, или почти вся.

— И что, у тебя не было девушки-модели?

— У нас был контракт.

— Что? — ого, кажется, я её удивил.

— Да, контракт. Мы не спали вместе.

— О… но… с кем-то же ты спал? Спишь? Боже… стоп, стоп, прости, не отвечай, я дура, дура, нельзя о таком спрашивать. Прости.

— Всё нормально. Да, я не евнух, и не давал никаких обетов, девушки были, не скажу, чтобы много, но были. Сейчас я свободен.

— Свободен. Прекрасно. Но, согласись, ты… ты не стал бы заниматься сексом с такой как я?

Вижу, что она спрашивает и тут же губу закусывает, словно мысленно себя ругая за вопрос. А я…

— Я в тот раз так сказал о тебе просто, чтобы Сальников отстал.

— Что?

А вот этим я её, пожалуй, удивил.

Он серьёзно? Ха! Да кто ж ему поверит? Я не такая дура!

Или такая?

Почему от этих его слов у меня розовеют щёки?

— И зачем? — задаю очередной глупый вопрос, это шампанское так действует!

— Зачем сказал?

— Зачем сказал. Зачем тебе надо было, чтобы он отстал? — спрашиваю, отправляя в рот офигенно вкусную мидию. Да, правду говорят в Сочи они самые вкусные, тут реально умеют их готовить!

— Сказал, потому что знал, что это сработает и он отстанет.

— Неужели?

— Да, это работает безотказно. Почти.

— Что? Назвать девушку неликвидом?

— Именно. Прости. Реально… Это было не про тебя.

— Конечно… — почему-то так обидно! Даже если он сказал это специально, звучало очень стрёмно!

— Прости… Правда, Алёна, я не хотел обижать тебя и уж точно ты не должна была это услышать.

— Но я услышала. Да и если бы не услышала. Ты не знаешь какой Сальников сплетник! Он ведь потом всем растрепал, что ты меня… В общем…

В общем я не хочу жаловаться и плакать. И прощать его глупость тоже не хочу! Я потом еще месяц страдала и краснела, когда мне пересказывали весь тот треш, который плел обо мне «Мистер Сало». «С такой как я нельзя даже потрахаться, потому что это зашквар» — это самое безобидное. Нет. Конечно, не самое, но всё равно. Не то, чтобы я прямо искала себе парня в компании, тем более как раз тогда я уже начала встречаться с Антоном, просто не хотелось, чтобы эти слухи ходили и еще я боялась, что их услышит Антон.

Дурочка.

— Я просто хотел, чтобы он убрал от тебя свои мерзкие лапы. Выбрал самый простой и доступный способ.

— Я должна тебя поблагодарить?

Он наклоняет голову.

— Нет. Я хочу, чтобы ты поняла — я так не думал. И не думаю.

— Как? Ну думал, что я плюшка? Неликвид?

— У тебя отличная память, да.

— Не жалуюсь. И если честно, мне всё равно, думаешь ты так или нет.

— Всё равно? — он еще и удивляется!

— Да. Абсолютно.

— Я думаю, ты лукавишь.

— Нет, я говорю честно. Чтобы там тебе не взбрело в голову, ты это сказал, думал ты так или нет — дело десятое. Ты… ты оскорбил незнакомого тебе человека. Оскорбил и унизил перед другим.

— Алёна, я хотел…

— Не важно, что ты хотел! Если ты хотел, чтобы он убрал от меня свои лапы ты мог бы так ему и сказать.

— Что? — и снова босс удивляется, как будто я ему Америку открыла, или доказала теорему Ферма!

— ТО! Ты мог бы сказать ему — убери руки от этой девушки! Не смей говорить про неё гадости. Не смей лезть к ней с непристойными предложениями. Понял? Всё очень просто.

Выпаливаю, и глотаю просекко. Пузырьки ударяют в нос, закашливаюсь. Чёрт, не стоило делать такой большой глоток.

Вижу, что Королёв застыл, замер, потом опустил голову.

Что, съел?

Если ты так не думал, если просто хотел меня защитить, почему надо было меня унижать? Так низко, так…

Нет, я не буду плакать. Не дождёшься! Я лучше съем креветку. И мидию. И еще креветку. И запью всё шикарным игристым вином.

Вот так.

— Алёна… Послушай, я действительно перед тобой виноват. Я на самом деле не подумал, что можно было сделать так.

— Да, видимо думать — это вообще не твоё. — Понимаю, что могу огрести за эту фразу, всё-таки он мой начальник. Но сейчас мне, в общем, плевать.

Пусть говорит что хочет, делает что хочет…

Да, кстати! Еще же это жуткое обвинение в шпионаже!

— Еще… Я понятия не имею что там придумал мой парень, Антон, то есть он уже не мой. К его махинациям я вообще не причастна. Никоим образом. У меня нет доказательств, только… Только запись, которую я получила совершенно случайно. Попросила Алису кое-что записать и забыла остановить. Ну, вот Алиса и записала его разговор с какой-то «заюшей». Кто эта «заюша» я не знаю, но могу сказать, если реально есть какая-то афера — это всё её рук дело.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что Антон тупой как пробка, он сам бы это не придумал.

— Спасибо, я учту.

— И тебе спасибо, было вкусно, но нужно ложиться. Завтра же мы встаёт рано или как?

— Я рано, у меня пробежка, потом фитнес, бассейн. Можешь пойти со мной.

— Бегать? — поднимаю бровь.

— Можешь просто прогуляться по набережной, а потом в бассейн.

— Ясно. А работать когда?

— Китайцы будут только после обеда.

— И помощь моя тебе не нужна?

— Что, так не хочешь провести со мной утро?

— Да нет, можно и в бассейн.

— Тогда, договорились? Разбужу тебя в семь?

— В семь? Нет. Точно нет.

— Шучу, в девять будет нормально? Позавтракаем в городе.

— Отлично.

Мне даже удивительно, что мы с ним так спокойно разговариваем после всех разборок.

Мы вместе убираем со стола. Допиваем шампанское, выйдя на палубу, туда, где как раз место отдыха.

В городе Сочи темные ночи. Небо реально чернильное. Но звезды видны, лучше, чем в Москве.

— Не замерзла? — он явно замечает, что я ежусь от ветра.

— Есть немного, надо было взять плед.

— Не надо. — говорит и притягивает к себе. Прижимает спиной к своей груди, обвивает руками. — Так лучше?

Я молчу, не знаю, что ответить. Лучше, да. Теплее. Но более нервно.

Зачем это всё? Что ему от меня надо?

— Плед был бы… всё-таки лучше.

— Почему?

— Потому… Это… это не совсем прилично. Вы… вы мой босс, я подчинённая.

— Мы вроде перешли на «ты», Алёна. И давно.

— Не надо…

— Что?

— Не надо всего этого. Я… я не понимаю, зачем вы это делаете? Зачем это всё?

— Алёна…

— Сначала смеётесь надо мной, издеваетесь, потом… потом зачем-то нанимаете на работу, потом угрожаете, запугиваете, целуете… Я не могу понять, что вам нужно?

— Что тут непонятного? Мне нужна ты.

Он серьёзно?

Он серьёзно это сказал?

Двигаю плечами, заставляя его меня отпустить, поворачиваюсь.

— Я? Вы серьёзно? Вам нужна пышка, которая…

— Прекрати, я же объяснил!

— Этого недостаточно. И вообще, я… я в любом случае не поверю. Не нужно. Я помогу вам завтра с Китайцами, сделаю всё, что будет в моих силах. Но дальше… Дальше, Роман Александрович наши с вами пути расходятся. И буду вам благодарна, если вы купите мне обратный билет. В принципе, я могу и сама. Не обеднею. Да, из компании я пока уволиться не могу. Это мой единственный источник дохода. Я снимаю квартиру, надеюсь, вы не лишите меня средств к существованию.

— Алёна, послушай…

— Нет. Я не хочу вас слушать. Не хочу. пустите, я пойду, мне холодно.

Его руки падают вдоль тела, я прохожу в кают-компанию, спускаюсь вниз, захожу в свой номер, то есть в свою каюту…

Господи, за что мне всё это?

И что это было?

А что, если он… если он на самом деле…

Идиот.

Я просто идиот. Именно. И она мне это очень доходчиво объяснила. Так, что мне стало дико стыдно. Даже уши покраснели, благо, моя малышка этого не увидела. Челюсти сжал, внутренне себя просто в нокаут отправил.

Идиот.

Я ведь на самом деле мог бы просто взять этого «Мистера Сало» за грудки и сказать, ты, урод моральный, еще раз ты к ней посмеешь полезть, еще раз ты своими грязными, потными ручонками до неё дотянешься, я тебя… ну или сразу ему втащить, как только он начал фантазировать.

Именно, надо было нокаутировать его вместо того, чтобы сейчас нокаутировать себя.

А Алёна меня сделала. Просто на раз. Спокойно так объяснила почему я не прав. И… И у меня было такое ощущение, что я перестал быть ей интересен. Вот от слова совсем.

Сразу. Как отрезало.

Если до этого я еще замечал какие-то взгляды… ну и она отвечала, когда я её целовал, то тут…

Разочарование.

Меньше всего мне, конечно, хотелось её разочаровать.

Совсем не хотелось.

Это просто… просто удар ниже пояса для меня. Я сам себя опустил, в унитаз смыл.

И что дальше?

Я надеялся на то, что на палубе она всё-таки сменит гнев на милость. Растает. От красоты, от шума моря, от звездного чёрного неба.

Увы… Моя пышечка — крепкий орешек.

Она просто попросила её отпустить и ушла.

И хочет вернуться в пыльную, душную Москву.

Эй, малышка, а как же море? Сочи? Пальмы? Яхта? Парус?

Видимо, в этом уравнении есть лишняя переменная. Босс. То есть я.

Что ж…

Если завтра мне не удастся переломить игру в мою пользу, придётся реально отправить её домой. И самому отправиться.

Но у меня еще дела.

На самом деле мой отпуск — очередной отпуск Шредингера. Когда ты вроде бы отдыхаешь, но нет, потому что работа всегда с тобой. И работы тут даже больше, чем в офисе, потому что в офисе у меня есть заместители, вице-президенты, те, кому я могу делегировать часть полномочий. А тут…

Тут только личная помощница, которую я точно не хотел нагружать никакой работой. Собственно, и увёз я её сюда совсем не для работы.

Увёз специально.

Потому что её придурок Антон реально собирался устроить подставу.

А я придумал многоходовочку.

Нужно только завтра довести это дело до конца.

Завтра вообще решающий день.

И с мошенниками.

И с Алёной.

Ну, по крайней мере я на это надеюсь.

Сплю беспокойно. Просто, потому что рядом она. И я тревожусь за её сон. Как она там? Всё хорошо?

Просыпаюсь, на удивление отдохнувшим, в прекрасном настроении. Принимаю душ, надеваю спортивный костюм, беру плавки, тапочки, выхожу и… сразу сталкиваюсь с моей помощницей.

Она тоже в костюме. С рюкзаком.

— Доброе утро.

— Доброе утро, Роман Александрович.

Собранная, спокойная, деловая.

Любимая…

Да, да, это так. Я не лукавлю, себя не обманываю. Я уже достаточно её узнал, чтобы понять — это не просто интерес, не страсть, не игра.

Я влюблён в эту девушку.

И мне нравится это моё состояние влюблённости.

Рассказываю Алёне как пройти к спортивному комплексу с открытым бассейном.

— Я побегу по набережной, но мне нужно будет пробежать три таких круга, ты можешь пойти не спеша.

— Я прогуляюсь быстрым шагом.

— Отлично.

Я готов ко всему, но не к тому, чтобы увидеть её в купальнике.

У неё офигенная фигура.

И я даже не очень понимаю, в каком месте она… пышка? Ну, то есть, Алёна не тощая модель, да, но она и не толстая! У неё тонкая талия, небольшой животик, шикарные бедра, грудь…

Я же вижу, как оживилась вся мужская часть бассейна, когда она вошла!

Сразу обозначаю — девушка занята. Подхожу близко, смотрю нагло.

— Что?

— Всё прекрасно, поплаваем?

— Ну, вы, наверное, рекорды будете ставить, а я так, поплескаюсь.

— Ты не умеешь плавать?

— А если не умею?

— Так может, я научу?

— Хм… — она скептически усмехается, — попробуйте!

О! Это я с удовольствием.

Потому что учить плавать, значит поддерживать. Парни, ну, вы меня поняли.

Правда, из воды я могу вылезти только по пояс, а для тех, кто ныряет степень моего возбуждения слишком очевидна.

Алёнушка моя барахтается, старается, но вс равно тонет.

А я держу, за талию, под попочку, под грудь.

Господи, дай мне сил это пережить.

— Ладно, дохлый номер. Я так не научусь. И вообще, я проголодалась.

Через полчаса мы сидим в шикарном ресторане с видом на марину.

У меня яичница с ростбифом, картофельные драники и сырники.

У Алёны яйцо «Бенедикт» с лососем и авокадо.

Она ест аккуратно, красиво, я невольно любуюсь.

— Что случилось? — краснеет от моего внимания.

— Ничего. Просто ты… ты с таким аппетитом ешь?

Сразу хмурится, словно солнышко зашло, ямочек на щеках больше нет.

— Конечно, как мне еще есть, я же…

— Алёна, прекрати, ты красавица, слышишь? Редкая красавица и я…

Хочу сказать, что она мне нравится, но как назло телефон вибрирует, а я жду важный звонок.

— Извини, слушаю?

Встаю и отхожу, чтобы поговорить со своим компаньоном.

— Ром, сейчас на почту твоей помощницы прилетит контракт. Пусть она его откроет, но не читает. Всё по плану. Ты покажешь её другой вариант на своём ноутбуке.

— Вообще-то мы еще завтракаем.

— В постели? Поздравляю тебя, она — чистый секс.

— Нет, в кафе.

— Что так, ночь пошла не по плану?

— Слушай, харе… у меня не было в планах сразу её завалить, я вообще рассчитываю на другое, мне быстрый перепих не интересен.

Поворачиваюсь и… чёрт, опять!

Вижу гневный взгляд моей крошки, она показывает свой телефон.

— Алекс, я всё понял, наберу позже. Алёна, я объясню.

— Что? Что вам быстрый перепих не интересен? Или просто девушка неликвид.

— Да, перепих не интересен. А девушка — то что надо. И я хочу серьёзных отношений, поэтому…

— Какой же вы… лицемер, Роман Александрович! Нравится издеваться? Ну, знаете, карма, она такая карма… Вам тоже когда-нибудь такое прилетит!

Отворачивается, возвращается за стол.

— Да мне уже прилетело… — бурчу про себя и тоже иду за ней.

Делово говорю о том, что контракт у неё на почте.

Протягиваю свой телефон.

— Лучше вам посмотреть тут.

— Мне не моём телефоне удобнее…

— Алёна, мы с вами не в игры играем. Всё серьёзно. Если я сказал — смотрим тут, значит смотрим тут! — как я ни стараюсь, чтобы это прозвучало нормально — не получается.

Но Алёна не закатывает глаза, не устраивает истерик. Просто кивает.

— Хорошо, давайте.

Садимся рядом. Она читает, чуть хмурится.

— Вы же понимаете, у меня немного другой профиль…

— Понимаю, я от вас ничего сверхъестественного не требую. Но, может, есть замечания?

— Я бы кое-что добавила, вот тут и тут.

Мы обсуждаем контракт, я соглашаюсь с ней, пишу Алексу, прошу переслать еще раз с нашими правками.

— Ну что, пора собираться, скоро час «Х», — киваю ей поднимаясь.

Добираемся до марины быстро, заходим на нашу яхту. Спускаюсь первый, подаю ей руку. Она протягивает свою…

— Алёна…

— Мне нужно собираться, Роман Александрович…

— Подожди. Если тебе сейчас позвонит Антон, или напишет, мало ли…

— Что?

— Ничего, скажи, что ты работаешь, намекни, что обсуждали контракт, что меня всё устроило, скоро встреча с китайцами.

Она сдержанно кивает.

— Поняла. Это… это какая-то подстава, да?

— Подстава? Нет. Он должен получить контракт.

— И как он его получит?

— Вот это мы и узнаем. Собирайся.

— Да, хорошо…

Она поворачивается, а я… я не могу удержаться.

— Алёна…

— Что? — она стоит спиной ко мне, я вижу, как дрожат волоски на её шее, волосы забраны в небольшой хвостик.

— Ничего не бойся, я с тобой.

Он это сказал?

Ничего не бойся, я с тобой?

Конечно, я ничего не буду бояться с ним! Но как быть с тем, что я боюсь его?

Боюсь, потому что он непредсказуем. Я не знаю, чего от него ждать. И я… я просто не понимаю его! Да, да, именно так.

Сегодня он называется меня неликвидом, завтра целует, послезавтра готов посадить как мошенницу!

Может… Может он больной? Ну, психический? Как этот… Эти… Доктор Джекил и мистер Хайд? Кажется так. То есть два в одном. Или три.

Не важно.

Ладно, боюсь я его, конечно, не так сильно, как пауков, но всё-таки.

Вдруг все эти его подкаты, влажные, томные взгляды, попытки ко мне подкатить только прикрытие?

Вдруг он реально хочет меня посадить, вместе с Антоном и его «заюшей», а?

Ох, Ахальцева, ты попала…

Попала, еще и потому, что этот гад мне всё больше и больше нравится! Я просто… просто таю, когда он смотрит на меня так, таю, когда целует. Вчера мы стояли на палубе, смотрели на небо, на море и я чувствовала, как бьётся его сердце. И не только сердце. Я всё чувствовала!

И как же мне хочется, чтобы всё это было настоящим!

Его взгляды.

Поцелуи.

Стук сердца и…

Да, да, и стояк тоже.

Божечки-кошечки, я сошла с ума.

Но ведь у нас, у девочек это, как бы базовая комплектация, да?

Нас, таких правильных и хороших вечно тянет на каких-то уродов…

Конечно, Королёв совсем не урод. Красавчик. С таким рядом, естественно, будет шикарная, длинноногая модель. Хотя у меня ноги, между прочим, тоже длинные! Целый метр! Да, я мерила!

Так, Алёна, хватит уже ныть, жалеть себя, думать о несбыточном.

Пора собираться.

На встречу с китайцами.

На эту Голгофу.

Надеваю строгую юбку карандаш, кажется, за эти сутки я похудела, потому что она стала свободнее, нежно голубая блузка, почти белая, цвета незабудок, с декольте и бантом. Пиджак льняной, белый, на всякий случай, хотя в Сочи сегодня довольно жарко. Туфли на каблуке беру с собой — на яхте в них нельзя, кстати, Роман Александрович так и не выдал мне нужную обувь, надо ему напомнить.

Мы встречаемся в кают-компании, он оглядывает меня как-то придирчиво, так, что хочется ему язык показать. А что? Что вот ему не нравится? Он меня сам выбрал! Если хотел худую — надо было выбирать худую!

Чёрт… я забываю. Он ведь не выбирал меня! Он узнал каким-то образом, что Антон меня использует. Только и всего.

Я об этом забываю. Надумываю себе невесть что.

А всё на самом деле очень просто. Я — подсадная утка. Я ловец. На ловца и зверь бежит, да? Вот…

— Что-то не так?

Спрашиваю, подбородок задирая.

— Всё прекрасно. Только…

— Что?

— Боюсь, как бы мои китайцы вас не украли.

— Что?

— Вы, Алёна Игоревна, ходячий идеал красоты для жителей Поднебесной.

— Неужели?

— Именно. Такая красивая, белокожая, да еще и блондинка. И… — он поднимает руку и касается пальцами моей щеки, проводит большим как раз по тому месту, где проявляются ямочки. — И эти ямочки…

— Роман Александрович, ведите себя прилично.

— Я стараюсь. — и голос у него хриплый. — Только…

— Что?

— Пообещай мне, Алёна…

Замираю, стоим так близко, так интимно…

— Ч… что?

— Пообещай, что не дашь им сманить тебя в Китай.

— Я… — он серьёзно? Или это какая-то особенная форма троллинга? Не знаю, но стараюсь ответить как можно суше. Хотя он сейчас просто герой моих влажных фантазий! — Я не собираюсь в Китай.

— Прекрасно. Едем. Мы уже опаздываем.

Едем на машине представительского класса, естественно, с водителем. Встреча назначена в уютном конференц-зале одного из самых знаменитых, крутых Сочинских отелей.

Интересно, почему мы не остановились тут? Зачем нужна была вся эта история с яхтой?

Роман Александрович достаёт из портфеля пакет документов. Передаёт мне.

Я осматриваю мультимедийную систему, подключаю всё. Конечно, такие презентации без подготовки я не проводила, но, в принципе, ничего сложного не вижу.

— Ты готова? Всё в порядке? Не волнуйся, я подхвачу.

— Я не волнуюсь. Надеюсь, в коридоре меня не будут ждать полицейские с наручниками?

— В смысле? — она делает вид, что не понял.

— Ну так, вы же мне сообщили, что я мошенница, и что вы меня посадите…

— Я… Я не собирался этого делать.

— Неужели? Просто запугали несчастную девушку? Ах-ах, как не хорошо. Не по-джентльменски.

— Алёна…

— Игоревна.

— Алёна Игоревна, китайцы будут здесь с минуты на минуту, и если вы хотите… Чёрт… — вижу, как он сжимает кулаки, закрывает глаза.

— Что?

— Прости.

— Вам плохо?

— Нет я… Я не собирался ни в чём тебя обвинять и уж точно не собирался сажать за мошенничество. Я просто хотел, чтобы ты…

— Что бы я плясала под вашу дудку?

— Да. Чтобы плясала. Желательно в том твоём золотом костюме.

— Даже так? — удивлённо хлопаю глазами, хочу что-то сказать, но дверь открывается, и служащий конференц-зала провожает к нам группу китайских товарищей. Ну, что ж… Шоу начинается?

Говорю совершенно спокойно. У китайцев милый переводчик, они кивают и реально смотрят на меня с восхищением.

Роман Александрович ведёт переговоры блестяще. Не идёт на уступки. Но китайские товарищи явно торгуются — если это можно так назвать — просто по инерции. Когда контракт подписан один из них неожиданно смеётся и достаёт из своей папки какие-то документы.

— Мистер Королёв, мы тут сегодня получили одно интересное предложение. — Они все смеются, прикрывая рты. — Весьма любопытное. Очень похоже на ваш контракт.

— Я знаю. — усмехается Роман.

— Да? — китайцы удивленно переглядываются, и мой босс откровенно рассказывает о попытке мошенничества, промышленного шпионажа.

— Если бы не моя помощница, Алёна Игоревна, возможно, у нас с вами, сегодня не было бы этой встречи.

— Правда? — главный внимательно смотрит на меня, я вижу, как в его глазах мелькает желание, а Роман Александрович напрягается.

— Да, Алёна помогла мне раскрыть это дело, ей я многим обязан, она…

— Ваша невеста? — задаёт вопрос переводчик, которого попросил спросить китайский босс.

— Да, моя невеста.

Совершенно неожиданно для меня Роман обвивает рукой мою талию, прижимает, а потом… потом страстно целует.

Ого! И что это значит?

Контракт подписан.

Моя компания получила большой заказ, нас ждут миллиардные прибыли. Китайцев тоже.

Разумеется, такую сделку нужно обмыть, что мы и делаем в шикарном ресторане на крыше отеля, с видом на Черное море и город Сочи.

Красиво, вкусно, дорого.

Алёна болтает с китайцами на английском. Улыбается, веселится. Мне же не очень весело.

Я назвал её своей невестой. Поцеловал. Она принимала поздравления от наших, теперь уже партнёров, смотрела на меня влюблёнными глазами, но потом, когда мы ехали в лифте в ресторан, я поймал её взгляд.

Грустный. Разочарованный.

Разочарованный во мне.

Я пытался с ней поговорить, но она промолчала.

Пьёт апельсинового цвета коктейль, апероль, улыбается китайцам, но не мне.

В ресторане шоу-программа, выступают восточные красавицы.

Алёна смотрит скептически.

— Что, не нравятся откровенные танцы?

— Не в этом дело.

— А в чём?

— Танцуют непрофессионально.

— А ты разбираешься?

— Вообще-то у меня даже есть чемпионские титулы по беллидансу.

— Покажешь?

Она усмехается.

— Не веришь?

— Верю, хочу посмотреть.

— А как же китайские партнёры?

— Контракт подписан. К чёрту партнёров. Поехали?

— Поехали, женишок!

Мы прощаемся с китайцами, следующую встречу назначаем в Шанхае. Едем на яхту, я чувствую, как сердце колотится в бешеном ритме.

Сейчас или никогда.

Я завоюю её. Она будет моей.

Выходим из машины, я помогаю ей зайти по трапу на катамаран. Держу, прижимая к себе.

— Пусти.

— Не пущу.

— Не надо, Роман Александрович.

— Почему?

— Потому. Для вас всё это игра. А для меня всё серьёзно. Это моя жизнь.

— И моя. Неужели ты не поняла?

— Нет. Извините… Так вам нужен мой танец?

— Да. — говорю, чувствуя, как сел голос.

— Тогда ждите. Да… снимите с меня туфли, ноги ноют…

А вот это капец…

Опускаюсь на колени. Какие красивые у неё ноги — просто атас. Снимаю лодочки на охренительном каблуке, чуть массирую сквозь тонкий чулок. Она стонет. Я близок к тому, чтобы сейчас отнести её в свою каюту и…

— Всё, садитесь и ждите.

— Да, моя королева.

Еще одна улыбка, и взгляд, который я не могу разгадать.

Королева.

Я действительно говорю это. И я действительно так думаю.

Потому что… Потому что она станет Королёвой. И будет моей королевой.

Или я не Роман Королёв.

Сижу на диване в кают-компании. Держу её туфли в руках. Изящные лаковые туфельки на шпильке.

Откуда-то начинает литься музыка. Восточная, тягучая, словно пропитанная жаром и специями.

Свет приглушён. Открываю глаза и охреневаю. Челюсть падает на палубу.

Моя королева. В золотом. В шикарной прозрачной накидке. У меня от одного её вида рот наполняется слюной. Это просто… нереальное зрелище.

Она выглядит так волшебно…

Лицо прячется за прозрачным платком. Я вижу глаза. Глаза, подведённые чёрным. Вспоминаю ту танцовщицу, которую я видел когда-то, которая мне снилась. Неужели это была она?

Алёна начинает двигаться, и я впадаю в какой-то транс. Движения бёдер, рук, её пышная грудь. Моя мечта, женщина моей мечты.

Надеюсь, сегодня она станет моей. Совсем моей. Навсегда. Я всё для этого сделаю!

Не знаю сколько времени длится это действо. Я загипнотизирован ею. Её красотой, ей статью, её нежностью, её мастерством. Она нереально хороша.

Я просто не могу выразить насколько.

Дар речи потерял.

Моя красивая, моя любимая девочка!

Наконец, она замирает, опускаясь на деревянный пол палубы, накрывшись платком.

Тишина.

Я несколько раз ударяю в ладоши. Алёна поднимает лицо…

— Ты… ты восхитительна.

— Спасибо, я знаю.

— Алёна…

— Нет, не нужно, Роман Александрович.

— Почему, я…

— Не надо.

— Пожалуйста, выслушай меня!

— Я не хочу. Зачем?

— Алёна…

— Что вы можете мне сказать?

— Может то, о чём ты даже не подозреваешь?

Она усмехается.

— Не нужно.

— Может то, что ты хочешь услышать?

Она вздыхает, улыбается. Я встаю, делаю шаг, она тоже встаёт и выставляет ладонь, тормозя меня.

— Я хочу услышать, что с меня сняты все обвинения. Вы не подозреваете меня в связи с Антоном. Я ничего дурного не делала.

— Я знаю.

— Что?

— Разумеется, я знал, что ты с ним не связана.

— Вы… вы серьёзно?

— Именно. Но этот твой Антон на самом деле замешан в серьёзных махинациях, поэтому сейчас в Москве его допрашивают. А ты… к тебе ни у кого претензий нет. Наоборот, ты получишь премию за помощь в поимке преступника.

— Щедро. Но… откуда вы узнали, что я не виновата? Или… вы всё время это знали?

— Разумеется, знал.

— Так, может… может никакого мошенничества и не было? Может это вы всё и придумали?

— Антон и тот, кто его нанял должны были узнать точные условия нашего контракта. Они хотели перекупить у нас китайцев, для этого нужны были данные по нашему проекту. Эти данные, только существенно исправленные, я и отправил на твою почту. Оттуда Антон их скачал, переслал сообщникам. Они обработали их и предоставили китайцам свой, как они думали более дешевый и простой вариант.

— То есть… вы их обманули?

— Естественно. Мы через тебя подкинули им липу. Дезинформацию, которую твой жених и его начальство с удовольствием сожрало. Только они подавились. Не ожидали, что я работаю на опережение.

— Получается… вы и меня пригласили не случайно.

— Тебя я точно пригласил не случайно. Но, поверь, твой жених ни при чём. И вообще… тебя я взял с собой совсем по другой причине.

— Ясно.

— Алёна, я…

— Я устала. Очень хочу спать. Я, конечно, могу уехать прямо сейчас. Надеюсь, я вам больше не нужна?

— Ты очень нужна мне. Очень, понимаешь?

Я шагаю к ней, но Алёна пятится назад.

— Не надо, пожалуйста. Я… я не хочу.

— Почему?

— Потому. Я правда устала. Если вы меня больше не подозреваете, я тогда пойду? И в Москву я бы хотела вернуться утром.

— Алёна.

— Спокойной ночи.

Она уходит. Ускользает от меня в этом своём нереально сексуальном наряде. Такая изящная, такая роскошная, мягкая, сладкая, милая…

Чёрт побери… Какой же я идиот!

И тут я ничего не смог сделать!

Рычу сквозь зубы.

Винить некого. Виноват только я.

Выдыхаю.

Нет, я этого так не оставлю. Я обязательно что-то придумаю. Возможно утром. Утро ведь вечера мудренее, да? Или…

Чёрт.

Спускаюсь в свою каюту. После её танца мне определённо нужен ледяной душ.

Раздеваюсь, встаю под тугие струи. Холод немного отрезвляет. В чувство приводит.

Завтра я сделаю предложение. От которого она не сможет отказаться.

Или… хрен с ним, может и не ждать до завтра?

Выхожу из душа, бедра обернуты полотенцем. Собираюсь одеться и пойти к ней, поговорить решительно. Я это сделаю, я готов.

Вытираюсь, и вдруг слышу дикий крик.

Хочется плакать.

Неужели он реально считает меня такой дурой? Я же всё понимаю!

Босс по какой-то невероятной причине воспылал ко мне страстью. Хочет… сама толком не знаю, чего он хочет.

Просто секса с пышкой?

Он ведь не думает, что я поверю в то, что он влюблён? Нет.

Да и…

Не важно. Просто не важно.

Я хочу уехать. Хочу больше не видеть его никогда.

Я… я сама слишком далеко зашла. Позволила себе размечтаться… Поверить… Поверить в то, что мой генеральный директор, босс огромной компании, миллиардер, плейбой, может увлечься такой девушкой как я.

Той, над кем он насмехался.

Глупая гусыня ты, Алёна. Просто глупая гусыня.

Ты ему не нужна. Он просто… просто решил попробовать немного экзотики.

Да, мы с ним прекрасно провели встречу. Китайцы остались довольны, а Королёв при своих. Он подписал всё, что ему было нужно. А я… я была всего лишь антуражем для удачной сделки. Не важно.

А мой танец…

Мне просто захотелось похулиганить. Захотелось увидеть его восхищённый взгляд. Я знала, что он будет поражён. Я надеялась на это и не ошиблась.

То, как он смотрел… То, что он чувствовал… Я видела, насколько он возбуждён. Я буквально ощущала терпкий, острый, мужской аромат его страсти.

Он хотел меня. Только меня!

Только вот… я не чувствовала никакого удовлетворения.

Мне было больно.

Я не хотела быть игрушкой на одну ночь. На один раз. Только не так, только не с ним.

Поэтому я сбежала.

Не хочу вообще больше его видеть. Не могу.

Завтра улечу домой и…

На самом деле в компании я не часто с ним пересекалась. Так, изредка на каких-то мероприятиях. Я смогу его избегать. Вполне.

Ну или… или уволиться.

Я ведь могу уволится? Несмотря на то, что мне так нравится моя работа.

Переживу!

Снимаю юбочку всю в пайетках и стразах, дальше спускаю шаровары, стягиваю лиф.

Иду в душ, хочется смыть с себя весь этот день, липкие взгляды китайцев, и взгляды босса тоже. Они не принесли мне радости. Не принесли удовлетворения. Я не получила сатисфакцию. Нет…

Кажется, я просто выставила себя полной дурой.

Эх…

Заворачиваюсь в пушистое полотенце, выхожу, сажусь на кровать, вытираю волосы, закрываю глаза… И чувствую, чувствую, что по моей ноге кто-то ползет. Опускаю взгляд и застываю в ужасе.

По мне ползёт огромный, жирный паук!

— А-а-а! Мамочка!

Ору как сумасшедшая, сбрасываю мерзкое членистоногое, срываю полотенце, кидаю на него, не вижу куда он делся, попала ли я, в панике подпрыгиваю на кровати, лечу к двери и сталкиваюсь с абсолютно голым боссом.

Я тоже голая.

Мы оба…

— Что случилось, Алёнушка, что?

— Паук! Господи… там паук!

— Тише, тише… успокойся, всё нормально…

— Не нормально! Мне страшно! Я боюсь! Я очень, очень боюсь пауков!

— Иди сюда.

Он поднимает меня на руки, так быстро и легко, словно я пушинка, заносит в свою спальню, закрывает дверь и…

И мы стоим, тяжело дыша.

Голые.

Возбуждённые.

Сходящие с ума я от ужаса, он… он не знаю от чего. Нет, знаю, мы оба сходим с ума от страсти.

И начинаем целоваться. Жадно, голодно, как дорвавшиеся до воды и еды путники в пустыне.

Сталкиваемся зубами, всасываем губы друг друга, переплетаемся, стонем. Страсть охватывает полностью, опутывает, овладевает нами так, что сил на мысли и разум не остается.

Мы падаем на кровать, его пальцы, руки на моём теле, его много везде, и я так не хочу, чтобы он останавливался! Я хочу, чтобы он продолжал. Хочу, чтобы он стал моим мужчиной, пусть на один раз, пусть на одну эту южную, горячую, отпускную ночь.

На яхте, под парусом, который мы так и не открыли. Хочу стать его. Хочу, чтобы взял меня, объятый страстью. Без тормозов. Остро. Горячо. Как может только он.

— Алёна… Алёнушка… останови меня, если… если ты не готова, если ты не хочешь… я не остановлюсь сам. Я не смогу. Я хочу тебя… так сильно хочу… С ума по тебе схожу, с первого дня… Как только увидел. Ни о ком больше не думаю. Только ты. Ты одна…

Господи, что он говорит? Зачем? Всё это не важно. Совсем не важно! Я… я просто хочу сейчас заняться с ним любовью. И всё. Больше ничего. Хочу его. Поэтому я молчу и просто раздвигаю ноги…

— Алёна…

— Пожалуйста… Боже… я хочу…

Больше мы ничего не говорим. Мы делаем. И чувствуем. Делаем это жадно, жарко, ярко, сочно, так, что срывает башню. Сносит все преграды. Мы становимся одним целым. Одним. Он и я. Я и он.

Это какое-то фантастическое, сумасшедшее удовольствие чувствовать его вот так. Понимать, что это он, мужчина, которого я сама захотела, мужчина, который меня привлекает, мужчина, который мне нравится, которого я… Которого я очень бы хотела назвать своим. Понимаю, что это несбыточно, но может быть эта ночь волшебная и здесь можно всё?

— Алёнушка… какая же ты… чёрт, я не продержусь долго, так хочу тебя…

— Пожалуйста, да… да…

Мы взрываемся вместе. Взлетаем в небеса, парим, сплетённые в одно, касаясь телами, губами, душами, сердцами… Невероятно. Нереально. Сказочно…

Потом мой босс обнимает меня, шепчет какие-то нежности, а я думаю о том, что он успел надеть защиту. Я, правда, не очень поняла, когда, но сам факт, что он позаботился обо мне говорит о многом.

— Алёнушка… как ты?

— Я… я хорошо.

— Правда?

— Да…

— Тогда… тогда, может, повторим?

— А разве… разве вам… тебе не нужен перерыв, чтобы…

Он берёт мою ладонь, опускает туда, вниз и я понимаю, что мы можем обойтись без восстановления. То есть… у него там всё снова готово.

— Так… так бывает?

— Только с тобой. — он так на меня смотрит, что я просто таю. Таю, позволяя ему всё.

Один раз. И еще… еще… Уже глубокая ночь, когда мы решаем что-то перекусить. Он приносит просекко, свежевыжатый апельсиновый сок из холодильника, роллы оттуда же и какие-то вкусные тарталетки с жульеном с курицей и креветками, которые он подогрел. Мне приятно то, что он за мной ухаживает. Протягивает бокал, а я почему-то смущаюсь, смущаюсь своего растрёпанного вида, своей наготы, которую прикрываю простынёй.

— Ты очень красивая.

Молчу, не понимая, как реагировать. Это комплимент. Приятный. Но… неужели он на самом деле так думает? Или это просто слова вежливости после того сумасшествия, которое нас связало? А утром он скажет — извини, я же просил тебя меня остановить?

— Алёна…

— Что?

— Ты молчишь… всё хорошо?

— Да, всё в порядке…

Он садится рядом, обнимает меня, прижимает к себе, в глаза смотрит.

— А если честно?

— Честно… что?

— Тебе понравилось?

Киваю. Неужели он хочет сейчас это обсуждать?

— Ты… ты хотела бы продолжить?

— Еще? — я не совсем понимаю, о чём он. Еще заниматься любовью? До утра? А потом? Или… или делать это весь отпуск? Всё то время, пока мы тут? А дальше… дальше мы просто вернёмся в Москву и всё?

— Алён, я знаю о чём ты думаешь.

— Неужели?

— Да, у тебя на лице всё написано. Ты думаешь, что это временно. Одна ночь. Или те ночи, которые мы проведём тут, в Сочи. На яхте, под парусом, в отпуске. Да?

Я пожимаю плечами. Я же не знаю! Реально не понимаю, что он думает. И… я не хочу ничего планировать. Я не хочу мечтать о серьёзных отношениях. Тем более вот так. С ним. Когда я ни в чём не уверена.

То есть… уверена, что для него это просто курортный роман.

Яхта, парус, Сочи… мы вдвоём, в замкнутом, практически, пространстве.

То есть, не совсем вдвоём. Еще… еще паук.

Вспоминаю о нём и напрягаюсь моментально.

— Что случилось?

— Я… там… там был паук. Поэтому я закричала, и…

— Ты его убила?

— Нет. Я его стряхнула, бросила полотенце, а потом зашёл ты. Паук всё еще там. Он… он огромный, страшный.

— Ты можешь остаться тут. Ты… ты можешь в принципе всё время быть тут.

— А если он приползёт сюда? Или… может быть тут есть другой.

— Ты хочешь, чтобы я прогнал паука? Убил его? Убрал отсюда?

— Не убивай, просто… убери.

— Хорошо. Я сделаю это. Но учти, я тебя никуда не отпущу.

Он встаёт, выходит, не потрудившись надеть на себя ничего. Уже на пороге поворачивается.

— Я тебя вообще никуда не отпущу, Алёна, поняла? Ни сегодня, ни завтра, ни через неделю, ни через месяц, ни через год. Я хочу быть с тобой. Я… я влюблён в тебя, пышка.

Он выходит. А я сижу, оглушённая этим признанием и понимаю, что я просто счастлива.

Яхта. Парус — да, да, наконец-то парус! Солнце. Сочи…

И мужчина, которого я называю своим.

Мой любимый мужчина.

Мой теперь уже муж.

Да, да… он сделал мне предложение еще тогда, в тот неожиданный, странный, непонятный отпуск с боссом. Который в итоге стал самым лучшим отпуском для нас обоих.

Правда, под парусом мы в тот раз так ни разу в море и не вышли. Мы вообще сутки не выходили из каюты. Я делала вид, что сильно боюсь пауков, а мой начальник меня спасал.

Потом мы переехали в отель, еще на неделю.

Самую сладкую, самую страстную. И…

И тоже не выходили из номера. Зачем?

Ну, ладно, пару раз искупались в море, но у нас был балкон с джакузи и вида на море хватало вполне.

А еще была очень уютная, удобная кровать. Мягкие подушки.

И много-много любви.

Мы узнавали друг друга. Познавали.

Мы признавались друг другу во всех тайнах и грехах.

Я узнала, что мой любимый был реально очарован мной с самой первой встречи. А он узнал, что он мне тоже очень сильно нравился и был мужчиной мечты.

В последнюю ночь Роман заказал ужин на крыше с видом на море, мы были там одни. Он встал на одно колено и преподнёс мне кольцо с невероятным турмалином параиба, ярко бирюзового цвета, в обрамлении бриллиантов.

— Ты выйдешь за меня?

— Ты готов связать свою жизнь с пышкой, которая к тому же «неликвид»? — улыбнулась я.

— Определённо. Я очень люблю всё вкусное, сочное, спелое, сдобное, и ненавижу конкуренцию. Так что…

А вот теперь, спустя месяц мы вернулись сюда, в свадебное путешествие. В город, который стал для нас особенным.

К особенному, самому изумрудному Черному морю. К южным фруктам, шашлыкам и самым вкусным мидиям.

Я шучу, говоря, что мы вернулись и к паукам тоже. Но Роман меня уверяет — больше никаких пауков.

Ага, как же!

Первое, что я вижу. Когда мы подходим к яхте — паутину! На заборе! И там сидит тот самый паук — по крайней мере очень похож, и он не один! Вокруг паучки малыши! Господи… А вот с малышами это уже как-то не так страшно.

— Видишь, мы сохранили ей жизнь и теперь у неё дети. Пауки, кстати, очень полезны, если бы не они, то паразиты вроде мух заполонят весь мир.

— Ты уверен?

— Да. И еще… она тебя боится больше, чем ты её.

— Неужели?

— И потом, у тебя есть я. Я буду тебя защищать.

Мой муж обнимает меня, прижимается ко мне своим мощным телом, и я чувствую огненную силу его желания. И мне тоже не терпится.

Поэтому мы сначала спускаемся в каюту, подготовленную к нашему приезду. На кровати сердце из лепестков роз, розами украшено всё. Мне приятно, я очень люблю розы, и вообще цветы.

За это время, что мы вместе, Рома меня уже избаловал — каждый день букеты. Мне невероятно приятно.

Свадьбу мы сыграли простую, но шумную, многолюдную, весёлую и красивую. Я точно была красивой, особенно в финале вечера, когда в первую брачную ночь танцевала перед своим султаном Романом в белоснежном костюме с пайетками и кристаллами «Сваровски».

— Ты великолепна, любовь моя.

Он не устаёт это повторять. И носит меня на руках.

— И прекрати повторять, что ты толстая. Ты прекрасна!

Наверное, особенно потому, что накануне свадьбы я сбросила килограмм пять, видимо от нервов.

Ну, немного пришлось понервничать, конечно. И из-за Антона, который начал меня обвинять меня в том, что я его подставила. Он уже был под стражей, почему-то через какие-то соцсети транслировал какая я меркантильная дрянь, еще и мстительная. Мол, это я отомстила ему за измену, слив какие-то данные Роману.

Я не знаю на что он надеялся. Видимо, просто не верил, что у нас с Королёвым всё серьёзно.

А у нас серьёзно!

Мы любим друг друга и наслаждаемся счастьем.

Здесь и сейчас.

В Сочи.

На яхте.

По парусом!

После бурной ночи любви мы вышли в открытое море, я и не подозревала, что Роман так ловко управляется с катамараном. На самом деле он не один, тут целая команда. И я наслаждаюсь прогулкой под парусом.

А вечером мы снова остаёмся одни в той самой каюте.

Нет, сначала на палубе. Целуемся, мой муж обнимает меня крепко.

— Спасибо тебе, любимая.

— За что?

— За то, что ты рядом. Такая потрясающая, невероятная, нереальная.

— Тогда и тебе тоже спасибо.

— За что?

— За то, что тогда так мужественно отвоевал меня у Сальникова, назвав плюшкой.

— Ты будешь мне это вспоминать всю жизнь?

— Конечно.

— Моя ведьмочка…

— Я буду это вспоминать, потому что теперь понимаю зачем ты это сказал. И, наверное, ты был тогда прав.

— Я так не думал.

— Я знаю.

— Ты самая роскошная и потрясающая девушка, которую я знаю.

— А ты самый крутой, самый умный, самый настоящий мужчина моей жизни. И самый лучший босс.

— Я ведь больше не твой босс.

— Нет, нет, ты мой босс навсегда. Любимый!

— Да? Значит… значит как босс я могу требовать выполнения своих требований?

— А у вас есть требования, Роман Александрович?

— Да, есть, целых два.

— И какие же?

— Во-первых, Алёна Игоревна, ты должна меня ублажать сегодня всю ночь. Ярко, жарко, страстно.

— Так. Принято. А во-вторых?

— Во-вторых, знаешь ли, я почему-то сильно завидую тому паучку.

— В смысле?

— Тоже очень хочется, чтобы ты мне кого-нибудь родила…

Боже… на свете нет ничего прекраснее и сексуальнее этих слов. Когда твой мужчина просит тебя стать матерью его детей.

— Что ж… я думаю, что можно приступать к выполнению ваших требований.

И мы приступаем.

Сначала очень долгая прелюдия, нежная, страстная, когда его пальцы касаются то осторожно, то остро, то дерзко. Когда его язык проникает во все самые сладкие места. А потом… потом у нас обоих просто сносит крышу, мы забываем, что есть тормоза.

А их и нет.

Есть любовь.

Есть желание быть рядом.

Есть желание быть друг в друге.

Есть какая-то нереальная нежность.

И дикая, необузданная страсть.

Всё вместе — это просто любовь, которая делает нас одним.

— Алёнушка моя, сладкая, конфетка моя…

— Рома… пожалуйста… боже…

— Да, да, моя вкусная, проси еще, еще… вот так…

Мы сливаемся в одно, мы прорастаем друг в друга. Мы оживаем друг с другом. Умираем и воскресаем каждый раз.

Взлетаем, паря в небесах, под божественным парусом имя которому — любовь.